Галина Краснова

Связанные

Пролог

Помещение, отданное под кабинет, могло поспорить по роскоши и размерам с иным тронным залом, но это была лишь дань необходимости. Большую часть помещения занимал невероятных размеров стол, поверхность которого представляла собой объемную карту некоего мира. На ней живописно вздымались горы, волновались моря, текли реки сквозь леса и города. Идеально точная модель почти идеального мира. А если бы кто-то пригляделся повнимательней, то заметил бы, что вся карта усеяна мелкими детальками, постоянно двигающимися. Например, корабли или летающие фигурки миниатюрных драконов.

Около карты застыли двое: мужчина лет сорока с седыми висками и молоденькая девушка, как будто сотканная из золотого света. Мужчина с обреченным видом безнадежно больного клиента стоматолога взирал на карту. А точнее на то место, где в долине, среди высочайших гор континента, стоял мрачный замок.

— Не понимаю я тебя, братец. Что тебя так беспокоит? Может, я могу чем-то помочь? Ну, кроме мозгового штурма.

Мужчина лишь раздраженно дернул плечом на слова девушки, выглядевшей слишком легкомысленной и пустоголовой.

— Чем ты мне можешь помочь?! У тебя даже собственного мира нет…

— Зато я присматриваю за миром Старшего. И все же, расскажи о проблеме.

Мужчина устало вздохнул.

— Он скоро «проснется» — срок наказания почти истек. Осталось лишь шесть месяцев. Я боюсь, что Он станет еще более жестоким и беспринципным. А у меня нет ни одной идеи, как его остановить. Или хот бы не допустить полного захвата власти и геноцида.

— Ты же Демиург! Воздействуй на него. Убей, если уж такая проблема.

Девушка распалялась. Но под проникновенным взглядом своего собеседника быстро осеклась.

— Он мой сын! Единственный! Он просто сбился с пути.

— Сын? Тот самый? От твоего мезальянса с творением?

У мужчины дернулся глаз, и опустились руки. Даже столь давние ошибки в их кругу не прощались.

— Да, тот самый.

Они замолчали, пытаясь найти решение столь необычной проблемы.

— Тогда ограничь его. Подсунь человека с высокими моральными принципами и слабым здоровьем, свяжи их жизни и дело с концом.

Мужчина задумался, но спустя минуту отрицательно покачал головой.

— Не получится. Все мои творения боятся его почти на генетическом уровне. Они не проживут рядом с ним и часа.

— Не проблема. Возьмем из мира Старшего. Как раз было произнесено материнское проклятие. Жертву и заберем — все равно теперь не жилец.

— Ну, давай попробуем, сестра. Хуже уже не будет.

Часть 1. Скованные одной цепью

Глава 1. Два одиночества

Очень одинокому и шум становится утешением.

Ф. Ницше.

Женя

Капли дождя омывали лицо, заставляя дешевую косметику спасаться поспешным бегством, оставляя грязно-черные, уродливые разводы. Но он скрывал мои слезы. Слезы боли и отчаяния. Моя собственная мать прокляла меня и выгнала из дома за то, что я разлучила ее с отчимом, с этим похотливым животным. Я терпела его попойки и сальные шуточки, терпела намеки и приставания, пока видела, что мать счастлива с ним. Я не хотела вмешиваться и все рушить, поэтому стискивала зубы и улыбалась ему, не смотря ни на что. Но ситуация изменилась, когда отчим нашел себе любовницу-собутыльницу. Он стал часто пропадать, не возвращаясь неделями. Его одежда пропахла дешевыми сладкими духами и носила следы вульгарной красной помады, копеечной желтоватой пудры и мазутной туши. А потом он начал звереть. Он избивал нас с мамой до такого состояния, что мы по четыре дня двигаться не могли. И я не выдержала однажды — связалась с милицией.

Отчима довольно быстро осудили и приговорили к трем годам с правом досрочного освобождения. Именно в зале суда она меня прокляла. Больней всего слышать от матери, от самого близкого существа, слова, наполненные искренней ненавистью.

Она, выбирая между родной дочерью и любимым мужчиной, выбрала не меня. А я ушла, собрав все свои вещи в один небольшой рюкзачок. Ушла в дождь и холод, понимая, что моих денег едва-едва хватит на комбо-обед в средней кафешке. Ушла, унося свою боль и злость.

— Девушка! Да постойте же!

Я замерла, понимая, что окликают все-таки меня. И довольно давно. Обернувшись, я увидела странную пару — мужчину и женщину. Если бы не ощутимая разница в возрасте (я не специалист в этом вопросе, но лет 25 точно), то их можно было бы принять за брата и сестру. Одинаковые, сияющие золотом волосы, глубокие синие глаза, лица с правильными, аристократичными чертами. И было еще что-то, что их роднило. Какое-то ощущение, которое я вот так, сходу, не могла охарактеризовать. Силы? Всемогущества? Или просто уверенность?

— Девушка, вы знаете, что скоро умрете?

Допустим, что догадываюсь. Проскользнула детская мыслишка, что вот умру и все вы, твари, пожалеете. Правда сама же себя одернула — некому будет жалеть. Кто вспомнит? Школа окончена, универ еще не начался, а семьи у меня теперь и вовсе нет.

— Но мы можем это изменить. Такая малость в нашей власти. А вам для этого достаточно просто быть рядом с одним… кхм… человеком. И за это вы получите долгую жизнь, богатство, власть. Даже делать ничего не надо.

Я их не слушала — мне было не интересно. Все это ложь. Очередные аферисты, готовые нажиться на чужом горе. А мне сейчас хотелось просто забиться в какой-нибудь угол потемнее и там спокойно забыть обо всем хоть на несколько мгновений.

— Девушка, так вы согласны?

Вот приставучие.

— Да, мне все равно. Делайте, что хотите. Хоть убейте. Теперь это уже ни для кого не имеет значения. Даже моя злость бессильна.

Только бы не очень больно было. Хотя умирать наверно все-таки обидно.

Открыв глаза, я первым делом увидела золотоволосого мужчину, молчаливого спутника назойливой девушки. Он был очень красив — даже серебристые прядки и мелкие морщинки этого не могли отнять.

— Здравствуй. Ты меня помнишь?

Я кивнула, отметив про себя, что совершенно не опасаюсь незнакомца. Так бы я могла относиться, наверно, к отцу, если бы знала, кто он.

— Можешь звать меня Кесом, Евгения Костылькова. Я твой наниматель. Твоя единственная обязанность отныне — быть рядом с моим сыном. Он… очень сложная личность. И я не надеюсь, что ты сможешь его остановить. Ну, или хоть как-то положительно повлиять. А просто убить его — у меня рука не поднимается. Но это уже лирика. Итак, объясняя ситуацию: ваши жизни отныне связаны. Умрет один — умрет второй. Связь не разрывать. Если попробуете, то ты умрешь, а я буду вынужден опять наказать сына. Кстати, отойти от него дальше, чем на два километра ты от него не сможешь — смерть будет довольно мучительна. Со всем остальным по ходу дела разберетесь самостоятельно. А теперь, позволь откланяться.

Он коротко кивнул и… рассыпался золотыми искрами, оставив меня в полном недоумении. Впрочем, долго мне раздумывать не дали: в комнату ворвалось нечто. Рефлекторно я натянула на себя плед, которым меня кто-то заботливо укрыл. До самого носа натянула.

— Кто ты такой? Откуда ты взялся на мою голову?!

Это «нечто» нависло надо мной, давая его рассмотреть как следует. Определенно парень. Симпатичный (о чем я думаю? У меня жизнь сломана, а я тут о парнях!). Красивое лицо (определенно наследство от отца, коим без сомнения является Кес), без смазливости. Небольшая щетина, как у настоящего мачо. Золотистый загар. Яркие, глубокие синие глаза, как два огромных сапфира. Разрез правда странен — миндалевидный. Прямой нос, бледные, упрямо сжатые губы, аккуратные ушки. Прическа довольно необычная, ассиметричная. Челка полностью закрывает левый глаз, спадая до подбородка. В остальном пряди разной длинны: некоторые спадают до плеч, другие коротки настолько, что не поддаются укладке и торчат как антенны для связи с космосом. Но зато их цвет прямо сногсшибателен. Точнее два цвета — черный и белый. И что самое любопытное, не по прядям они раскрашены. Скорей, должен был быть какой-то узор, который я не улавливаю. Хотя, может, детишки пошалили.

— Ты отвечать будешь, или мне прибегнуть к силовым методам дознания?

Хам он. Властный. Сволочь, с первого взгляда видно.

— Женька я. Твой отец притащил меня сюда.

Незнакомец заткнулся, смерив меня презрительным взглядом. Не нравлюсь? Да ты мне тоже не особо.

— Отец, значит. Будешь сидеть в замке, и за ворота ни на шаг. Я понятно для тебя выразился?

Идиоткой меня считает? Хм… ну и пусть, мне так жить легче будет. Прикинусь пустоголовой блондинкой — с них спрос меньше.

— Понятно. Я вот тут хочу кое-что уточнить: ты знаешь, что предел «поводка» — два километра? Мне, конечно, безразлично — жить или умереть (почти что, правда), — но тебя опять накажут.

Он зарычал как раненый и очень разозленный зверь, но даже пальцем не притронулся ко мне. А я-то подготовилась к удару. Даже молиться начала «только бы не по лицу». Кажется, амплуа блондинки мне не удалось.

— Сам разберусь. Не твоего ума дело, человек.

Я лишь пожала плечами и завернулась в плед. Совершенно не хотелось что-либо делать. Даже двигаться. И в особенности думать.

А незнакомец, в котором я без труда опознала сына Кеса, вышел из комнаты, даже не хлопнув дверью. Успокоился? Да все равно. Ну его в пень, кретина этого избалованного. Спать-то как хочется…

Проснулась я от ощущения дикого голода. Последние дни мне не удавалось нормально питаться из-за ухудшившихся отношений с матерью. А потом еще столько событий — как говорят всякие блондинки «такооой стресс». Организм исчерпал свои ресурсы и активно требует подзарядки. Поднявшись с кровати, я обнаружила, что спала не раздеваясь. И даже не разуваясь. Удобно, конечно, но не гигиенично. Не стоит так больше делать.

В поисках кухни я пробродила минут двадцать, удивляясь размерам замка. То, что я в замке — сомнений не вызывало. Весь антураж этакого вампирского средневекового жилища присутствует… Добравшись, наконец, до столь необходимого для меня помещения, я впечатлилась запасами еды. Причем свежими. Да тут же целую армию можно накормить!

Готовить я всегда умела и любила. Правда вкусно поесть я любила еще больше. Поэтому, не долго думая, я взялась за кулинарию, обозначив в меню солянку, запеченную с картошкой и луком курицу под фирменным соусом из того, что есть под рукой и оладья с компотом. Пусть это отнимет много времени и сил, зато потом сколько удовольствия! Да и вообще, техника в замке на должном уровне. Микроволновки конечно нет (но мы это переживем), зато плита газовая. Даже с духовкой. И холодильник в наличии. В трех экземплярах.

Провозившись почти два часа, я, наконец, закончила. И уже собиралась начерпать себе супу, когда в груди появилась режущая боль, от которой заслезились глаза. Сердце забилось как бешенное, а вот воздуха перестало хватать. Казалось, что я разучилась дышать. В глазах потемнело; падения я уже не почувствовала.

Дарелин

Абсолютная пустота. Нет света, звуков, осязания. Нет ничего из того, за что могло бы зацепиться сознание, чтобы избежать сумасшествия. Мое наказание именно таково. Его придумал, тот, кто с точки зрения биологии должен считаться моим отцом, если не брать во внимание тот факт, что он Демиург. И когда-нибудь я стану достаточно сильным и могущественным, чтобы убить его.

Неожиданно пустота сменилась сотней ощущений, что резануло по нервам не хуже бритвы. Теплый воздух. Дыхание. Прохладный пол под босыми ногами. Осязание. Запах пыли и горящих свечей. Обоняние. Потрескивание огня в камине. Слух. Пятна разных цветов перед глазами, с непривычки не складывающиеся в целостную картину. Зрение. Солоноватая кровь во рту. Вкус. И ощущение силовых линий и магических потоков. Магия.

— Здравствуй, сын. Я хотел бы узнать, отказался ли ты от своих захватнических планов?

Я усмехнулся. Как же ненавижу этот голос!

— Если хочешь, чтобы отказался, то убей.

Тяжелый вздох. Опять разочарован? Ненавижу…

— Тогда у меня нет выбора.

Я приготовился к нападению с летальным исходом. Моим, конечно, — я еще слишком слаб, чтобы сражаться с тем, кто создал мир. Но нападения не последовало. Вместо этого я вдруг почувствовал, что на мои энергетические каналы набросили «кровавую» сеть, которая обожгла мою сущность. Впрочем, она почти сразу растворилась, вызвав у меня самодовольную улыбку.

— Не обольщайся сын. Сеть не исчезла, а стала частью тебя, крепко связав твою жизнь и жизнь одного человека. Теперь ты смертен. У тебя появилось слабое место. Убьют человека — умрешь ты. Может хоть это обстоятельство сделает тебя мягче.

Демиург исчез в вихре золотистых искорок, оставив меня осознавать факт собственной уязвимости.

— Ненавижу!

Обыскивать весь замок в поисках человека, привязанного ко мне, не понадобилось. Я чувствовал его, как часть себя, что довольно таки сильно раздражало. Как он мог привязать ко мне кого-то?! Особенно человека! Я ненавижу людей! Слабые, никчемные создания. Из них даже слуг толковых выйти не может. В своих делах я всегда опирался только на дроу, которых вывел из подземелий на поверхность. Да и вообще, я у них что-то на подобии бога.

Ворвавшись в комнату, я отметил непривычно сдержанную реакцию. Человек лишь натянул на себя одеяло. Обычно даже самые выдержанные отпрыгивали подальше либо с визгом. Либо с матами. Особо смелые пытались выхватить оружие. Женщины обычно падали в продолжительные обмороки. Некоторые даже умирали от разрыва сердца! А этот? Либо вообще ничего не боится, либо просто умственно отсталый… Нет, это будет уже слишком жестоко!

— Кто ты такой? Откуда ты взялся на мою голову?

Я рычал на человека самым страшным своим тоном (от которого даже не выражающие своих эмоций дроу трепетали и валились на колени с просьбами о пощаде), но он даже не вздрогнул. А его глаза? Они же мертвы! В них совсем нет эмоций. Безразличие. Равнодушие к собственной судьбе, хоть и замаскированное. Почему у меня такое ощущение, что я видел такой же взгляд? Причем в зеркале лет семьсот назад.

— Ты отвечать будешь или мне прибегнуть к силовым методам дознания?

Неужели Демиург подкинул мне душевнобольного? Только не это! Лучше снова наказание, чем пускающий слюни дебил поблизости.

— Женька. Твой отец притащил меня сюда.

Я раздраженно глянул на навязанного мне человека. Пацан лет четырнадцати-пятнадцати на вид, хотя может и старше. Коротко остриженные светло-русые волосы, челка закрывает медовые, безжизненные глаза. Лицо с тонкими, девичьими чертами. Смазливый паренек. Добавить чуть лоска, одеть по приличней и научить манерам — станет любовником нарасхват среди богатеньких дамочек.

— Отец, значит. Будешь сидеть в замке, и за ворота ни на шаг. Понятно?

Парень иронично изогнул аккуратную бровь (выщипывает? Может, он еще и нетрадиционной ориентации? хотя, среди моих подчиненных таких больше половины), но сразу же вернулся к безразличию.

— Да. А ты знаешь, что предел «поводка» — два километра? Мне безразлично — жить или умереть. Но тебя-то накажут.

Я не сдержал рыка — таких подробностей Демиург мне не сообщил. Тварь! Что мне теперь делать? Таскать за собой повсюду этого пацана? И при этом не забывать холить его и лелеять, чтобы копыта не откинул! Нет, надо решать эту проблему. И как можно скорей.

— Сам разберусь. Не твоего ума дело, человек.

Парень равнодушно пожал плечами, завернулся в одеяло и почти мгновенно заснул. Совсем не боится ни меня, ни смерти! Необычно. Интересно, где этот папаша откопал данный экземпляр? Явно не в этом мире — все «местные» меня боятся до потери пульса. Значит, Триш помогла, тетушка моя ненаглядная, чтоб ей пусто было, чтоб больше ни один мужчина на нее не позарился!

Проверив все кладовые и оружейную, я убедился, что ни запасы, ни оружие не пострадали. Я привычно натянул на себя первый попавшийся костюм, прекрасно зная, что волноваться на счет цвета, удобности и фасона не надо. Цветов у меня во всем только четыре — серый, красный, черный и белый. Одежды всегда простого кроя, не теряющего актуальности во все времена. Да и сшито по моей фигуре мастерами своего дела.

Полностью собравшись, я выскользнул из замка, пробираясь по собственному дому как вор, чтобы не разбудить пацана. Только его еще не хватало тащить на ритуал! До ритуальной поляны как раз около двух километров — если дальше нее не заходить, то фатальных последствий не будет. К тому же я не надолго — только вызову на связь дроу, отдам парочку приказов и все. Без верных слуг и воинов будет слишком тяжело (хотя и по силам), да еще и с таким камнем на шее!

Весь путь до поляны я исследовал сеть, связавшую нас с человеком — уж очень хотелось от него избавиться. Во всех смыслах этого слова. Прям мечта — уничтожить связь и удавить мелкого нахала собственными руками. Кстати, мелким его звать и буду. Не по имени же! Слишком много чести для человека.

Демиург не оставил ни одной лазейки. Я абсолютно не видел безболезненных путей решения проблемы. Дак ведь он нам еще и болевые рецепторы связал! Теперь если пацан порежет палец, то болеть будет у обоих! И если мелкий умрет, то от болевого шока я тоже либо умру, либо лишусь рассудка. Ой, как меня это не устраивает! Да я до связи дотронуться даже не могу — сразу виден блок «на смерть». Что-то типа «не влезай — убьет обоих». Ладно, что-нибудь придумаю. Потом. Для начала поищу способ удлинить «поводок».

Добравшись до места, я, первым делом, проверил работоспособность пентаграммы, тщательно осмотрев все линии и тринадцать связующих камней. Как ни странно, все оказалось в полном порядке, как будто кто-то следил за поляной и постоянно подновлял. Сделав мысленную пометку на будущее «выяснить и отблагодарить», я приступил к ритуалу, вызывая своего жреца-дроу на связь.

Долго ждать не пришлось — в центре пентаграммы появилась размытая фигура из дыма, сразу же опустившаяся на одно колено.

— Вы вернулись, Господин. Народ дроу будет рад снова служить вам.

Вглядевшись в проявившееся отчетливей лицо представшего передо мной, я с удовлетворением опознал своего лучшего помощника. Правую руку, так сказать.

— Давно не виделись, Гир. Я буду рад принять службу дроу. И для начала мне нужно, чтобы ты отправил ко мне в замок хороших слуг и воинов. Они нужны мне уже сейчас, так что лучше поторопись. Лучших.

Фигура едва заметно вздрогнула. Да, Гир знает, что бывает с теми, кто не слишком расторопно выполняет мои приказы.

— Будет сделано, Господин.

Связь прервалась, а я удовлетворенно кивнул. Уже утром появятся первые из моих лучших и проверенных не однократно дроу. Кстати, для них ведь надо придумать достоверную причину пребывания в моем замке человека. Сколько бы я их не проверял — доверить такой секрет моего самого уязвимого места я не могу. Что я, кретин что ли?

Неожиданно заныло в груди. В чем дело? Пацан? Но я же не перешел рубеж в два километра! Из носа обильным ручьем потекла кровь, но броситься к замку мне помешало возникшее на пути золотистое свечение Демиурга, чтоб он во Тьму провалился!

— Здравствуй сын. Тебя наверняка интересует, почему Женя сейчас умирает, хотя рубеж ты не перешел.

Вот скотина!

— Не тяни.

— На этой малышке материнское проклятие. Пока вы рядом — твоя сила нейтрализует его. Но чем ты дальше, тем тяжелее девчонке тянуть с тебя энергию для продления собственной жизни.

Оттолкнув Демиурга, я кинулся к замку, пытаясь по связи перекинуть хоть немного энергии, но не получалось. Сам почти все потратил на ритуал, так что даже на телепортацию не осталось. Я чувствовал, что человек уже без сознания, и спешил как мог. На мысли же, что пацан на проверку оказался девчонкой, я старался не зацикливаться. А то и так уже уши краснеют — так ошибиться!

* * *

— Ну, как у тебя дела, братец. Твоему сыну понравилась девочка?

— Не знаю, но, кажется, ответственностью он проникся. Вон как ломанулся ей на помощь — чуть вековые дубы лбом не посшибал! Триш, а может у нее получится?

— Вполне возможно. Я просмотрела записи — девчонка ангел… если ее не бесить. Милая, добрая и послушная… Может у нее и получится. А мы подсобим, да, братец?

— А почему бы и нет? Хуже точно не будет!

Глава 2. Дроу

Самые невыносимые люди — это мужчины, считающие себя гениальными, и женщины, считающие себя неотразимыми.

А. Аспен

Женька

Проснулась я резко и по непонятной причине. Вроде никаких посторонних звуков или движений. Даже столь привычного шума транспорта за окном нет! А, ну да, я же не дома. То-то, смотрю, комната странная: вся в черно-серых тонах, с редким добавлением красного. Даже постель застелена черным бельем из шелка. Вот только я в этот интерьер категорически не вписываюсь в своей растянутой, полинявшей футболке и потрепанных, местами даже рваных, джинсах. Почувствовав себя не в своей тарелке, я поспешно покинула комнату, явно принадлежащую хозяину замка. А я ведь даже не знаю его имени! Нехорошо как-то. Пойду и выясню.

Поплутав некоторое время по бесконечным коридорам, я, наконец, вышла в какой-то просторный зал, в котором были люди. Ну, с людьми я явно поторопилась. Гуманоиды? Иссиня-черная кожа, белоснежные волосы, изящные фигуры, острые уши и красные глаза. Кстати, последние два пункта наблюдений мне дались особенно тяжело, так как меня заметили. А заметив, один из этих странных «не людей» схватил за горло и приподнял над полом сантиметров на двадцать мою многострадальную тушку. Я вцепилась в его пальцы, пытаясь их разжать, ослабить хватку, и ощутила, как истекает кислород в легких. Новая партия, так сказать, застряла в пути, на таможне. Накладные не прошли.

— С каких это пор дроу поднимают руку на женщин?

От немного хрипловатого (с чего это вдруг? Вроде недавно все нормально было) голоса хозяина замка у меня по спине пробежала пара табунов мурашек, а у моего «душителя» разжались руки. Рухнула я на пятую точку, еще в полете пытаясь вспомнить, как все-таки возобновить дыхание. Вспомнилось не сразу — где-то секунд через сорок. И все это время я добросовестно ни на что не отвлекалась. Даже вставать не пыталась, хотя убраться куда-нибудь подальше хотелось нереально. Таможня все же дала добро, заставив меня блаженно расслабиться.

Кто- то просунул руки мне подмышки и аккуратно, бережно поднял. Я попыталась каркнуть что-нибудь благодарное, но не получилось, что меня расстроило. Впрочем, когда я опознала «помощника», то с перепугу пнула его под коленку. Упали мы оба, но я оказалась сверху. Как всякий нормальный человек, падая, я выставила руки вперед. Вот ими-то я и врезалась в живот нечеловеческой версии Отелло. Он сдавленно зашипел что-то явно матерное.

— Мелкая, если хочешь ему отомстить, то просто убей. Но издеваться-то зачем?

В голосе хозяина замка звучала явная насмешка.

— Это ты мне?

О, голосок прорезался, хоть и сиплый какой-то. Пропитый. Граждане алкоголики, тунеядцы и прочее, пора завязывать с общением с противоположным полом.

Я посмотрела прямо в глаза сыну Демиурга, пытаясь уловить его истинные чувства, но натолкнулась на настоящую берлинскую стену. То есть сломать можно, но если только с обеих сторон начинать.

— Тебе, мелкая. Вставай уже. У тебя сегодня много дел.

Он схватил меня за шкирку и резко поднял. Убедившись, что на ногах я уже могу стоять (пусть и пошатываясь), он властно схватил меня за плечо и развернул лицом ко всем собравшимся.

— Внимательно посмотрите на эту девчонку. С недавнего времени она моя Наследница. Со всеми вытекающими. И если ее хоть кто-то обидит… Хоть попытается! Я очень разозлюсь. Вам намек понятен? Пошли, мелкая.

Шокированная заявлением, я покорно поплелась за ним. Даже не вякнула ничего, что весьма странно. Обычно свои комментарии я бухчу под нос, а когда спрашивают, то мило улыбаюсь и говорю, что кому-то послышалось.

— Запомни, мелкая, я объявил тебя своей Наследницей, так как это лучший вариант твоей защиты. Ты — моя слабость, но избавиться от тебя я не могу (почему мне кажется, что он мысленно добавил «пока не могу»?). Поэтому сведу к минимуму последствия твоего появления. Ты научишься всему, что должна знать Наследница: защита, нападение, тактика и стратегия, политика и дипломатия, верховая езда, магия и многое другое. По большей части твоим учителем буду я сам, но и другие преподаватели тоже будут. Подберем самых лучших из дроу. И именно этим мы и займемся сразу после того, как ты поешь и переоденешься во что-нибудь достойное. Вопросы есть?

Переварив эту тираду, я равнодушно пожала плечами. Пусть что хочет, то и делает, только в мою душу не лезет. Да и раз надо учиться, чтобы выжить, то буду. Я же не враг самой себе! Да и заняться все равно больше нечем.

— А как тебя зовут?

Он ехидно хмыкнул. Ну-ну, попробуй меня удивить.

— Для тебя — Господин. А вообще — Дарелин.

Для меня? Как много чести, право слово. Господи, какой он банальный.

— Просто Дарелин?

Интересно, если покусает — уколы от бешенства где-нибудь сделать можно будет?

— Да! Тебя что-то не устраивает?

Он почти рычал, сверкая на меня своими глазками. Довольно симпатичными, кстати. А я лишь еще раз пожала плечами.

— Мне все равно, Господин. Хоть веником назовись, суть от этого не изменится.

Суть мелочного, эгоистичного жлоба.

Господин показал мне мою комнату, оказавшуюся смежной с его спальней. Он заявил, что это для моей же безопасности. Я сделала вид, что поверила сразу и без всяких задних мыслей. А потом он отдал меня на растерзание своим дроу! Одна молоденькая (на вид, по крайней мере) девушка помогала мне принять ванну. Точнее я сидела в маленьком бассейне с теплой проточной водой, а эта безмолвная фурия натирала меня всякими смесями и мазями. Некоторые из них жутко воняли. Особенно досталось волосам…

Я терпела все эти издевательства молча, прекрасно понимая, что это только начало. И действительно, девушка-дроу закончила пытку и завернула меня в огромное полотенце, с неудовольствием рассматривая мою фигурку. После этого я была сопровождена в комнату, где уже поджидали мужчины-дроу, с довольно специфической внешностью. Их бы у меня дома охарактеризовали словом «протии-и-ивный». Впрочем, взглядом окинули меня вполне профессиональным. Как патологоанатомы. Что называется, почувствовала себя куском мяса на хирургическом столе.

— Какую одежду предпочитает Наследница?

Один из них обратился ко мне, но я-то это не сразу поняла. Только после третьего повторения. Тупой вопрос, на мой взгляд.

— Удобную.

Впрочем, этого моим мучителям явно не хватило. Пришлось конкретизировать свою мысль.

— Штаны, рубашки, куртки. Чтобы не стесняли движений. Ну и, наверное, платье какое-нибудь надо. Официальное. Но не к спеху.

Все трое понятливо кивнули и удалились в уголок на обсуждение, оставив меня отдыхать и блаженной амебой растекаться по кровати. Я почти заснула, когда кто-то из них тактично начал кашлять, правдоподобно играя астматика во время приступа.

— Что-то случилось?

— Наследница, мы подготовили для вас один комплект. Примерьте, чтобы мы могли продолжить нашу работу.

Не дожидаясь моей реакции, они споро натянули на меня какие-то тряпки. И лишь в зеркале я рассмотрела, что они из себя представляют: обтягивающие штаны в стиле лосин черного цвета, темно-зеленая рубашка с воротником-стоечкой и красивой черной вышивкой, а также что-то вроде серебристого сарафана с капюшоном, длинной чуть выше колена. Завершал наряд черный корсет с серебристо-зеленой шнуровкой. Как ни странно, мне понравилось! Да и качество ткани на высоте! Приятные на ощупь, удивительно мягкие и нежные.

— Раз Наследнице нравится, то в ближайшее время мы подготовим полный гардероб, в котором будет не одно платье.

Что за намеки?

Дроу слегка поклонились и вышли, оставив меня наслаждаться новыми, приятными ощущениями. Пусть Дарелин меня терпеть не может, но он обо мне так заботится, как никто раньше. И плевать мне на причины!

— Ты готова, мелкая? Ну, хоть выглядеть прилично стала. Обувь возьми в коробке на столе.

Я послушно сняла крышку и достала мягкие черные… балетки, которые тут же с удовольствием натянула. Дарелин удовлетворенно хмыкнул и, схватив меня за руку, потащил куда-то. Я не сопротивлялась, прекрасно понимая, что уж он-то точно мне вреда не причинит.

Мы вышли во двор, где построившись в шеренгу нас ждали воины (ежу понятно, что дроу). То что это именно воины, не вызвало сомнения даже у меня. Больно уж рожи зверско-отрешенные.

— Мелкая, ты должна выбрать себе основного телохранителя, который будет всегда рядом. Каждое мгновение твоей жизни.

Он подтолкнул меня к шеренге. Нервно сглотнув появившийся в горле комок, я ощупала шею с проявившимися синяками.

— А мне нельзя девушку- телохранителя?

Какой- то слишком жалобный голосок у меня. Хотя, может и сработает?

— Нельзя. У них матриархат, и все женщины священны. Поэтому они все просто надменные, эгоистичные су… стервы. Такую змею я тебе не позволю держать рядом с собой. И со мной, соответственно.

Не сработало.

Матриархат? Священны? Мда…

Я прошлась вдоль шеренги, внимательно вглядываясь в каждого дроу. Суровые лица, напряженные позы, равнодушные взгляды. Короче, кошмар. И кто-то из этих роботов бесчувственных всегда будет рядом со мной? Повеситься можно.

Я оглянулась на Дарелина и заметила, что подошли еще трое дроу. Причем «центральный» из этой троицы отличался дивным украшением из веревок на руках. Жаль не за спиной, а спереди. Да и веревки я бы поменяла на самую прочную сталь, так как, приглядевшись повнимательнее, я опознала в нем маньяка, напавшего на меня утром. Руки сами метнулись к шее. Дроу заметил это и шагнул ко мне. Сопровождение было дернулось за ним, но Дарелин их остановил скупым взмахом руки. Я же попыталась дать задний ход, но поскользнулась на чем-то и вновь упала на многострадальную пятую точку. Дроу, подойдя вплотную, опустился на колено и протянул мне свой меч в ножнах (как он умудрился отцепить его от пояса?), заговорив на непонятном шипящем языке. Я растерянно взяла предложенное оружие, чуть не уронив (тяжелое!) и оглянулась на Дарелина.

— Мелкая, взяв меч, ты взяла на себя право решать его судьбу. Вернешь меч ему — признаешь, что его жизнь для тебя ничто, и он, либо будет жить с позором, либо убьет себя, что более вероятно. Оставишь себе — сделаешь его своим рабом. Можешь и просто убить его сейчас — это, в их понятии, большая честь. По крайней мере, его рода позор не коснется. Идеальный вариант — собственноручно сломать меч, признав его невиновным и очистив от позора. Будь ты дроу, даже всего лишь молодой девушкой, сил бы тебе на это хватило. Они эти клинки узлами завязывать могут, конечно, если не Древние ковали. Есть там какой-то хитрый момент, но я не в курсе. Даже под пытками этот секрет не выдают.

Я посмотрела на коленопреклонного дроу, ожидающего приговора и… обнажила меч. Он даже не вздрогнул, в отличие от меня. Убить связанного? Да даже не связанного! Я просто не смогу! Поэтому с азартом ребенка я принялась перепиливать этим мечом веревки на руках маньяка. Он даже выказал удивление, задрав правую бровь и приоткрыв рот.

— Ну что ты смотришь на меня, как невинная девица на насильника? Сломать меч при всем своем желании я физически не могу, обречь на позор или самоубийство тоже. Остается рабство и убийство. На первое ты не согласишься, а второе… я еще никого не убивала.

Дроу усмехнулся, а я — разозлилась. У меня тут душевные терзания, а он… Да еще и красивый, гад! Рука не поднимается.

Я поднялась, опираясь на меч и стараясь не смотреть на дроу.

— Решай скорее, мелкая. Тебе еще телохранителя выбирать.

Досадливо поморщившись, я посмотрела на маньяка. Красив, скотина. Темно-бардовые глаза, серебристые длинные волосы, хорошо очерченное лицо без смазливости, красивые брови. Даже шрам на подбородке ему шел! Нечестно…

— Если Госпожа сделает меня своим рабом, то получит самого верного телохранителя.

— Тебя забыла спросить.

Хотя? Почему бы и нет? Кажется, хороший выход из сложившейся ситуации. И не надо так мне улыбаться!

— Ладно. Будешь моим телохранителем.

И почему складывается ощущение, что меня использовали?

Дарелин

Никогда еще пробуждение не было таким приятным. Особенно если вспомнить тот факт, что до этого я всегда просыпался один. Ни одна из многочисленных любовниц не бывала в моей комнате, не говоря уже о моей кровати. Это личная территория, на которой я уязвим. Но эта девчонка — исключение из всех моих правил. Мелкая, худющая, с тоненькой шеей и огромными глазами. Слишком уязвимая. Увидев ее лежащей в коридоре около кухни без сознания, я полностью осознал гениальный замысел Демиурга. Не заботиться об этой девчонке невозможно. С ней, как он надеется, стану мягче и откажусь от своих планов. Ни за что!

И все же я притащил девчонку в свою комнату, уложил в свою кровать и спокойно заснул, даже не заметив, как она подкатилась ко мне под бок и попыталась стянуть одеяло. Так и проснулся — обнимая ее за худенькие плечи и чувствуя подмышкой ее размеренное дыхание. И это оказалось неожиданно приятным. Настолько, что я два часа лежал не шевелясь, просто наслаждаясь необычными ощущениями жизни.

Впрочем, приближалось время прибытия делегации дроу. Поэтому пришлось выбираться из кровати и собираться. Перед своими подданными я должен выглядеть величественно. Я Бог или кто? Бог! Для дроу. Но скоро мне подчиняться все жители этого мира. Вот еще бы волосы были одноцветными, а не как у клоуна. Какую я только магию не пробовал! Но Демиурга победить еще не удавалось. Мое проклятье.

— Господин, ваши подданные прибыли. Слуги и воины, как вы желали.

— Молодец, Гир. Пусть ждут во дворе. Женщин и элиту отправь в главный зал, а сам иди со мной. Нам нужно кое-что обсудить.

Дроу поклонился и отдал приказы своим сопровождающим, после чего я пригласил его к себе в кабинет.

— Гир, у меня появилась маленькая проблема, которую нам предстоит решить.

Дроу напряженно на меня уставился. Еще бы — он же мой жрец, а значит, знает как облупленного. И раньше мелкими проблемами я называл пятидесятитысячные армии объединенных светлых сил, собравшиеся под стенами моего замка с вполне понятной целью.

— Господин…

— Демиург ограничил мою свободу, связав мою жизнь с жизнью человеческой девушкой. Она и есть моя проблема. Ее надо обучить защищаться. Еще ей необходимы слуги и охрана. Чтобы не один волос не упал с ее головы.

Гир серьезно задумался, сведя брови на переносице и прикрыв глаза.

— Господин, возможно, стоит представить ее как вашу Наследницу, чтобы не было недоразумений с моим народом? Дроу всегда будут презирать человека, а наши женщины даже попытаются убить, но Наследницу защитят ценой собственной жизнью.

Не зря я выбрал именно его в свои приближенные. Умный мужик. И верный. Когда-то я вытащил его из неприятностей и приравнял к Матерям Великих Домов, сделав своим главным жрецом. И Гир умел быть благодарным.

— Наследница. Что ж, будем считать, что теперь у меня есть официальная Наследница. И светлые скоро начнут на нее свою охоту. Гир, ее защита на твоей совести.

Дроу склонил голову, принимая безоговорочно новую обязанность.

— Я не подведу, Господин.

Конечно, не подведет. Убью за малейший промах и даже не задумаюсь.

— Я знаю. Не волнуйся, я никогда не забываю отблагодарить тех, кто мне верно служит.

И тут я внезапно почувствовал зверскую боль в шее. Воздуха стало не хватать. Помянув недобрым словом Демиурга, я телепортировался, ориентируясь на связь с девчонкой. Хорошо хоть резерв почти восстановился.

И что я вижу? Какой-то нахал посмел душить мою Наследницу?

— С каких это пор дроу поднимают руку на женщин?

Рука с шеи девчонки мгновенно исчезла. На провинившегося было жалко смотреть. Еще бы — по законам дроу любая женщина неприкосновенна. Нет преступления страшнее, чем причинить вред женщине. А наказание одно — смерть. Причем особо мучительная.

Мелкая сидела на полу, сжимая горло и пытаясь вздохнуть. Бросив на виноватого дроу злобный взгляд, я с мрачным удовольствием осознал, что меня все еще правильно понимают. Воин бросился исправлять свою ошибку. Впрочем, поднять девчонку ему не удалось — мелкая зараза на удивление метко пинается. Дроу я пожалел по-настоящему. Мало того, что сегодня его линчуют сородичи, так еще и человечка, падая, заехала ему по самым чувствительным местам. А от матов он удержался, прошипев лишь, что подобные локти можно использовать как оружие массового поражения.

— Мелкая, если хочешь ему отомстить, то просто убей. Но издеваться-то зачем?

Странно. Она не побоялась смотреть мне в глаза. До сих пор на подобное отваживались немногие. В частности члены моей семьи и еще одна влюбленная светлая дурочка, уверенная в том, что своей любовью она смогла бы изменить меня к лучшему. К счастью эта сентиментальная дура быстро погибла, хотя и достала меня невероятно за все время нашего недолгого знакомства.

Мелкая не похожа ни на ту дурочку, ни на членов моей семьи. И она смотрит мне в глаза. Бред какой-то. Эх, Демиург, где ты раскопал такой экземпляр?

Я поднял девчонку с пола не очень оригинальным способом. Зато действенным. Дроу смотрели на меня с явным непониманием — чтобы я заботился о человеке? Да, раньше я бы это тоже посчитал верхом идиотизма. А сейчас начинаю чувствовать себя нервной нянькой королевского ребенка! Гррр, Кес, ты еще за это ответишь! Самому бы тебе подбросить нечто такое. И чтоб ответственность ни на кого не мог скинуть!

— Внимательно посмотрите на эту девчонку. С недавнего времени она моя Наследница. Со всеми вытекающими. И если ее хоть кто-то обидит… Хоть попытается! Я очень разозлюсь. Вам намек понятен? Пошли, мелкая.

Пока я тащил ее в апартаменты, смежные со своими (я не извращенец — там самое безопасное место), почти не вдумываясь, рассказывал о правах и обязанностях. Размышлял я при этом лишь о том, что надо бы поговорить с Гиром. А для этого надо выкроить время. А еще с тем воином, что чуть не задушил мелкую, надо пообщаться…

Из раздумий меня вывел вполне ожидаемый вопрос.

— А как тебя зовут?

Я решил, что самое время показать человечке, кто хозяин в замке.

— Для тебя — Господин. А вообще — Дарелин.

Она осталась абсолютно равнодушна. Нет, ну так не интересно! Где патетика, громкие пафосные заявления?

— Просто Дарелин?

— Да! Тебя что-то не устраивает?

Я почти рычал на нее — не оправдала ожиданий. Стерва малолетняя… Курва! Все зло в мире от женщин. Ну и Демиурга зазнавшегося.

— Мне все равно, Господин. Хоть веником назовись, суть от этого не изменится.

Убил бы… Может отшлепать? Перекинуть через колено и ремнем по заднице, чтоб сидеть не могла и уважала меня!

— Ладно. Будешь моим телохранителем.

Я мысленно себя поздравил с удачно проведенной операцией. Все-таки не потерял навыков манипулирования. И даже врать и подначивать не пришлось. Девчонка слишком слабохарактерна и сентиментальна — пожалела бедненького дроу, которого ждала позорная смерть. Ай-яй-яй, она бы себе не смогла простить. И ведь даже не потрудилась узнать ничего об этом воне. В отличие от меня. Сын Высочайшего Императорского дома, ненавидимый Великой Матерью Императрицей и ненавидящий всех женщин, лучший воин среди дроу, прекрасный дипломат, бывший советник. Впал в немилость после попыток проведения реформ по улучшению жизни мужчин. Великолепный экземпляр. А главное, честный и преданный. И девчонку будет защищать по-настоящему, не обращая внимания на ее расу. Ведь для него она теперь инструмент получения власти. Еще бы, телохранитель Наследницы. Он заставит всех с собой считаться. Да и жениться сможет, наконец, на какой-нибудь влиятельной дамочке, а то засиделся в девственниках. Забавные эти дроу. По их меркам телохранитель мелкой — настоящий урод. Избаловались они. Считают эталоном красоты смазливеньких юнцов, а этот выглядит мужчиной.

— Ладно, мелкая, иди, пообщайся со своим телохранителем, объясни ему ситуацию, обрисуй перспективы. Ну, ты поняла…

— А не пошел бы ты лесом, господин…

Интересно, как у нее получается так издевательски тянуть уважительное обращение, что оно звучит как полноценное оскорбление. Прям плевок в рожу. И знает же, паршивка, что ничего ей сделать не могу! Я же не мазохист…

— Попридержи язычок, малявка, а то ведь дам тебе обезболивающих травок да отрежу язык, чтоб не нес околесицу.

Она фыркнула как недовольная кошка, но промолчала.

— И раз уж такая ситуация сложилась, то лучше зови меня по имени. Не хватало только. Чтобы ты меня позорила перед подданными.

— Как скажешь, Дарелин, как скажешь…

Гррр… А ведь пока спит — такая милая!

Глава 3. Квазимодо

Мой тяжкий крест — уродства вечная печать

Нотр дам де Пари

Женька

А у меня из окна открывается красивый вид: далеко внизу, под скалой, на которой расположен замок, темнеет лес, в котором то тут то там попадаются сторожевые башни (Дарелин о них как-то обмолвился), а еще довольно широкая река. И прекрасное синее небо.

— Госпожа Наследница, отойдите от окна — вы можете случайно выпасть.

А я, оказывается, расистка — я уже ненавижу дроу. Точнее, одного конкретного представителя — моего телохранителя. Вот ведь, зануда! У, Кес, мы так не договаривались.

Решив не спорить, я послушно отошла от окна и рухнула на кровать, осматривая балдахин в поисках паутины и насекомых. Может, они разбежались?

— Госпожа Наследница, ваше тело находится не в лучшей форме. Я бы настоял на том, чтобы вы проводили побольше времени в зале за тренировками.

Я спокойна… я спокойна… я спокойна…

— И мне кажется, что вам надо больше есть. Я возьму на себя обязанность следить за тем, как часто и хорошо вы питаетесь.

— Да кто ты такой, чтобы так лезть в мою жизнь!

Все, моего мутировавшего хомячка вытащили из спячки! Я бросилась на дроу с кулаками. Он даже не дернулся и не попытался защититься — просто стоял и терпел мои удары.

— О, я вижу — вы уже поладили.

Обернувшись, я увидела Дарелина, подпирающего плечом косяк. И какая же у него мерзкая ухмылка.

— Ты! Скажи ему, чтобы не лез ко мне, а то… а то… а то…

— А то что? Поколотишь меня?

— В окно выброшусь!

— Блефуешь. Ты слишком любишь жить. Да и вообще, чего ты возмущаешься? Этот телохранитель — твой собственный выбор. И не мешай ему делать его работу. Твоя безопасность сейчас на первом месте, а ты беспомощна как слепой котенок.

Я насупилась. Ну да, постоять за себя не могу, об этом мире ничего не знаю. Да вообще ничего не могу. Но это не повод запирать меня в четырех стенах, отмеряя скрупулезно, что мне есть и как дышать.

— Но кто же знал, что он параноик?!

— Он лучший. И прекрасно знает свое дело. Ищи с ним сама общий язык, а меня в это не впутывай, мелкая.

Дарелин ядовито усмехнулся и скрылся в своей комнате, оставив нас с телохранителем наедине. Дроу стоял по прежнему невозмутимый как памятник Пушкину.

— Слушай, я ничего против тебя не имею. Просто раньше со мной такого никогда не было, чтобы я была важной персоной. И у меня нет опыта общения с телохранителями. Думаю, нам надо подружиться. Мое имя — Евгения. Можешь звать меня Женькой. А тебя как зовут?

Дроу отмер и с достоинством поклонился, прошипев что-то очень длинное и непонятное.

— А-э?

Кажется, у меня на лице проявилось на редкость дебильное выражение лица.

— Шес. Госпожа Наследница может звать меня Шесом.

— Женька. Зови меня по имени. Я настаиваю!

— Моя госпожа…

— Я — Женя! Не ужели так трудно запомнить! Если ты не будешь звать меня по имени, то мы не сработаемся. И в конце-концов меня убьют! А если я умру, то в ту же секунду Дарелин тоже умрет, или снова отправится отбывать наказание. Потому что мы связаны. Моя боль — его боль. Моя жизнь — его жизнь…

Сначала я кричала, но постепенно мой голос становился все тише. Последнюю фразу я почти шептала.

— Я понял, Жени. Я горд, что ты мне оказала такую честь, называть тебя по имени. И хоть я уверен, что недостоин подобного, все же не смею тебе перечить.

Он снова поклонился, попытавшись поймать мой ускользающий взгляд. Я же подавила возникшее желание заплакать, заставив придумать приятное занятие на ближайшее время.

— Шес, а может, пойдем прогуляемся? Мне скучно сидеть без дела. А так хоть с замком ознакомлюсь, на твоих сородичей посмотрю.

Он кивнул и первым направился к выходу. Блин, этот красавчик начинает мне нравиться во всех планах. Эх, и о чем я только думаю?

Замок поразил меня своей запутанной планировкой, красотой и, в то же время, функциональностью. А вот дроу разочаровали. Все женщины действительно стервы, даже внешне. А все мужчины — какие-то смазливые придурки. Нет, ну действительно, все как один с наманикюренными ногтями, подведенными глазами, накрашенными ресницами и припудренными щечками. Пудра кстати хорошая. Были бы у меня такая в родном мире — все бы учителя обрыдались от моего болезненно трупного вида.

— Госпожа Наследница, неужели наш Господин выбрал в ваши сопровождающие такого уродца?

Передо мной возникла высокая дроу, с серебристыми волосами до пола, кровавыми красными глазами и смазливой рожицей. А стервозностью и испорченностью от нее так и несет. Хоть нос зажимай, честное слово. Убить бы создателя этого аромата! Ведь явно какие-нибудь эксклюзивные духи.

— Вы это о ком? И кто вы?

— О, Госпожа Наследница, я — Тишат, наследница Великой Матери Императрицы. И скорей всего, теперь я ваша подруга.

Я рассвирепела. Да чтоб я когда-то в здравом уме назвала подобную змею своей подругой? Да ни за что! Мало того, что она воняет (ага, сразу вспоминается анекдот про благоВОНИя).

— Вас ввели в заблуждение. Вряд ли вы когда-либо станете моей подругой. Я весьма осторожна в этом вопросе. Уступите дорогу, пожалуйста.

Схватив остолбеневшего Шеса за руку, я потащила его мимо опешившей девицы. Еще бы, она такая важная шишка была сочтена недостойной дружбы девчонки, еще недавно ничего из себя не представлявшей. Зря я так резко с этой змеюкой. Она ведь отомстит.

— Шес, а что она имела в виду, когда говорила про уродца? Кого мне еще Дарелин подсунуть собрался?

Руку дроу я из своей не выпускала, поэтому, когда обернулась, то увидела, что дроу смотри на наши сцепленные руки и краснеет. Обалдеть, дроу так забавно это делают! Их кожа становится такой черной! Забавное зрелище.

— Леди Тишат говорила обо мне. Среди своих я считаюсь уродом.

Я осмотрела Шеса с головы до ног, подозревая, что издевается надо мной. Не смотря на некоторую экзотичность он выглядел обалденно. Плейбой! Мачо!

— В смысле моральный урод? Физически ты выглядишь… сексуально. Если бы ты появился на улице моего родного города, то был бы зверски изнасилован толпой влюбившихся в тебя по уши девиц.

Кажется, для него это было откровение. По крайней мере, он надолго замолчал, и я успела оттащить его на довольно приличное расстояние от места встречи со стервозной избалованной дроу.

— Жени… я ведь чувствую, что ты не лжешь, но не могу представить, как это возможно. Я всю жизнь считал себя уродцем, поэтому, когда другие развлекались, я упорно тренировался и стал лучшим. А ты говоришь, что у тебя на родине я легко бы мог получить право на ночь с женщиной… ты бы тоже согласилась пустить меня в свою постель?

Теперь покраснела я. Кхем, в своем мире я была серой мышкой и близких отношений с парнями не имела, а тут…

— У меня принципы — я не подпускаю к себе близко малознакомых. Но вообще, теоретически, да, я бы убила за возможность заполучить тебя в постель. И знаешь, лучше сейчас закрыть эту тему, а то мне немного не ловко. Я не привыкла к подобным разговорам.

— Как скажешь, Жени. Все будет так, как захочешь ты.

А руку мою он не выпустил.

— Знаешь, я проголодалась немного. Пойдем, я приготовлю обед для нас. Я хорошо готовлю.

Мило улыбнувшись, я почти побежала в сторону кухни. Шес попытался что-то вякнуть насчет того, что готовить — обязанность слуг, а я не должна себя утруждать, но не был услышан. Вот бывает такое у меня, когда хочется приготовить что-то особенное, чтобы полакомиться самой и угостить еще кого-нибудь.

Усадив Шеса за стол с ножом и разделочной доской, я принялась за готовку. На этот раз я решила обойтись овощным рагу, домашними котлетами и пиццей. Ничего особенного, но я люблю. Шес послушно резал колбасу кубиками и плакал над луком, главный повар (по колпаку опознала) поспешно записывал рецепт, все остальные смотрели на меня волком.

Когда я уже доставала из духовки пиццу, с наслаждением вдыхая ее запах, то обнаружила, что за столом сидит два голодных монстра — Дарелин и Шес. Их глаза хищно блестели, а ноздри раздувались, жадно втягивая аромат.

— Мелкая, то что ты приготовила — съедобно?

— Абсолютно. Но если не нравится, то можешь не есть.

Один из поварят спешно наложил три порции рагу, разложил котлеты и подал приборы нам. Я с удовольствием посмотрела, как мужчины уплетают мою стряпню, да так, что за ушами трещит. Приятно, однако.

Шес

Подопечная мне досталась довольно беспокойная. Параноиком обозвала. Но она мне понравилась. Чем-то Наследница не похожа на тех женщин, к которым я привык. В ней нет ни надменности, ни стервозности, ни властности. Она непосредственна и мила. И позволила называть ее по имени. Жени. И как я только мог ее принять за парня? Нет, конечно в другой одежде половые признаки были надежно скрыты, но все же! Запах, голос, выражении глаз! Я должен был догадаться. Хотя, если бы я на нее не напал, то вряд ли стал телохранителем. Нарушил закон делающий женщин неприкосновенными (всех женщин, даже другой расы — только женщина может убить женщину), а получил настоящую награду!

— Ммм, подай мне кусочек этого чуда, мелкая.

И Дарелин не такой, каким его описывали. Нет, на церемониях он безусловно величественен и божественен, но здесь, на кухне, рядом с моей Госпожой он… простой. Такой же, как любой из моих товарищей по Академии.

— Это называется пиццей. Сам возьми, у меня руки заняты.

— Мелкая!

— Отвали! Когда я ем — я глух и нем, хитер и быстр и дьявольски умен!

Я с трудом подавил улыбку — дроу не престало демонстрировать свои эмоции. Хотя чувствую, что рядом с Жени, мне будет очень тяжело оставаться бесстрастным. Во-первых, она весьма эмоциональна, а я обладаю небольшим даром эмпатии, как и любой из дроу. Во-вторых, она постоянно ставит меня своим поведением в тупик. Одно желание самостоятельно приготовить обед чего стоило! Хотя стоит признать — готовит она божественно. Никогда не пробовал ничего подобного! Ну и, в-третьих, Жени первая на моей памяти женщина, не посчитавшая мою внешность уродливой. Даже наоборот, я отчетливо ощути пару раз исходящее от нее физическое влечение. Конечно, можно предположить, что она извращенка и ненормальная, но еще ни одного повода для этого у меня не появилось.

— Мне послышалось, или ты действительно обозвала себя умной? Ты, давшая добровольное согласие на соединение наших жизней! Добровольно расставшаяся со свободой. Да что там, с шансом на нормальную жизнь!

Такое ощущение, что наши хроники состоят из вранья. В них наш Бог Дарелин описывается как хладнокровный безжалостный убийца, способный не только прирезать собственного годовалого отпрыска (да-да, была такая сплетня), но и уничтожить целую расу, потому что скучно. А ту, что я вижу — абсолютное нежелание (или неспособность?) контролировать собственные эмоции.

— А у меня выбор был? Ага, с материнским проклятием так замечательно живется. Жаль что не долго! Это же как СПИД, само не убивает, но защиты лишает абсолютно!

— А что такое СПИД?

Кажется, я теряю над собой контроль. Плохо. С другой стороны, двое спорщиков отвлеклись. Да и шанс появился узнать что-то новое. Да, признаюсь, я весьма любопытен. Тяга к знаниям во мне всегда была слишком велика.

— Синдром Приобретенного Иммунодефицита. Это такой вирус, который лишает организм человека естественной защиты от болезней. Больной не может самостоятельно справиться даже насморком и если вовремя не обратится к врачу, то быстро умрет.

Хм… звучит довольно страшно.

— От насморка умрет?

— Да.

Я задумался о месте жительства Жени, до того как она попала в этот замок. Необычные словечки проскальзывают в речи, необычные знания о странных болезнях, непривычные блюда. Кто она? Нет, не правильный вопрос. Кем она была?

— Я была самой обычной девчонкой. Когда Кес забрал меня из моего мира, я как раз закончила школу и отметила семнадцатилетние. Кстати, благодаря мне Дарелину скосили срок почти на 6 месяцев. Ты должен быть мне благодарен, Господи-ин.

У, как у нее мерзко получается это слово «господин» — как железом по стеклу.

— Благодарен? За то, что я теперь должен заботиться о малолетней сопливке, не имеющей понятия о реалиях этого мира? Да я же теперь как на еже сижу! В постоянно ожидании, что с тобой что-то случится, а мне достанется!

— А ты убей меня!

— Ой, не подавай ценных идей! Может скоро я решу, что лучше еще две тысячи лет наказания, чем ты рядом!

— Причем в перспективе вечность.

Добила! Одной фразой добила! Он даже побледнел. Стоп. Вечность? Люди столько не живут. Хотя она связана с хозяином, да и над связью поработал сам Демиург, а уж от то не допостит такого промаха, как гибель единственного сына из-за смерти от староти человечки. Значит он продлит ей жизнь максимально… Уй, да смилуются на до мной Боги и Демиурги, во что я вляпался по собственной воле?!

Дарелин

— Причем в перспективе вечность.

У меня сбилось дыхание. Как такое возможно?! Вся жизнь рядом с этой маленькой ведьмой! Это слишком долго. Я столько не продержусь. У меня уже руки чешутся удавить ее. И на кой ляд я остановил телохранителя тогда в зале? Пусть бы доделал дело до конца.

— Не дергайтесь, я могу быть милой, если со мной по-хорошему. Уж извините, но на грубость я отвечу грубостью, на удар — ударом.

Значит, не я один переживаю по поводу перспективы постоянного общения с этой малявкой? Ага, дроу тоже близок к обмороку. Сам виноват, должен был знать, во что ввязывается.

— Ладно, мелкая, хватит спорить. Время покажет, как долго мы сможем протянуть в обществе друг друга.

Дроу согласно качнул головой, девчонка лишь фыркнула. Ну, хоть не возразила, и то спасибо. Милая… А ведь она и вправду временами весьма мила.

Зайдя в смежную со своей спальней комнату, я, первым делом, наткнулся на настороженный взгляд телохранителя. Неприятное ощущение, но оправданное военным временем.

— Нам надо поговорить.

Странно, что я заговорил настолько тихим голосом. Неужели эта малявка столько для меня стала значить, что я начал оберегать ее сон?

— Я не могу сейчас уйти отсюда. Жени не должна оставаться одна.

Надо же какое рвение! Так, стоп, что это за чувство? Ревность? Собственничество? Уязвленное самолюбие? С ума сойти можно. Так, лучше оставить эту скользкую тему на время, а то рискую лишиться рассудка.

Подойдя к кровати, я осторожно провел кончиками пальцев по ее шелковистым волосам и кончикам ушей.

— Все в порядке. Ближайшие пару часов она ничего не услышит, а мы сможем поговорить прямо здесь.

— Как пожелаете, Господин.

Хороший парень. Мне он начинает нравиться. Не унижается, знает себе цену. И в то же время не выпячивает свои достоинства, не кичится. Скромный.

— Можешь звать меня по имени. Теперь мы трое будем неразлучны. Причем, как и сказала малявка, в перспективе вечность. Так что скоро нам уже не до церемоний будет. Особенно когда светлые разнюхают ситуацию и начнут свою охоту.

Он слегка напряг спину и плечи, выдавая свое напряжение и волнение за, малявку. Надо же как он ее называет! Жени. Кажется, на их языке это название какого-то полудрагоценного камня, не помню точно какого.

Так- так, мне кажется, или он глаз с девчонки не сводит?! Влюбился?

— Хорошо, господин Дарелин. Мое имя — Эунашесстэш, из Великого Императорского Дома Архтше. Госпожа Наследница зовет меня Шесом.

Вот ведь! Говорил же, чтоб без господина. Ну да ладно, наше дело предложить, а со временем сам все поймет и привыкнет.

— Чтобы не путаться, я тоже буду звать тебя Шесом, если ты, конечно, не против.

— Я не могу вам возражать.

Вообще- то может. Он же теперь в полном и безраздельном пользовании малявки. Только ее слово для него — закон мироздания.

И все же он мне нравится. Лаконичный как удар профессионала.

— А теперь поговорим о деле. Мне нужно знать, как ты относишься к Женьке? Ну или Жени, как ты ее называешь.

Почему у меня не получается расшифровать взгляды, которые дроу бросает на девчонку. Может, даст хоть одну подсказку?

— Господин Дарелин, я не встречал еще никого похожего на Жени. Когда я смотрю на нее, то меня обуревают самые разные эмоции. И у меня не получается их как-то определить или охарактеризовать. Я растерян. Но одно могу сказать точно: пока я жив — ей никто не причинит вреда.

Кажется, дроу начал влюбляться в мою малявку. Что ж он будет для нее хорошим защитником. Но я не могу допустить развития между ними романтических (и тем более платонических) отношений. Только не хватало мне еще испытывать боль ее первого раза.

Ой, только что вспомнил об еще одной физиологической особенности женского организма. О той самой, ежемесячной. Вот за что меня связали с девчонкой? Так сложно было найти парня?! Насколько бы все было проще!

А если она забеременеет? Это же девять месяцев ада! Тошнота, перепады настроения, боль в ногах и пояснице. И куча других «приятных» ощущений. А потом еще и роды! О ужас, что угодно, только не это!

— Это хорошо, что она тебе так дорога. Но хочупредупредить, между вами не может быть ничего кроме дружбы и деловых отношений.

Он не ответил, лаская мелкую взглядом. Вполне возможно, что он меня не послушает. Но вот против решения девчонки не пойдет — не так воспитан.

Значит, обработаю малявку в этом плане. Мне лишних проблем не надо!

Глава 4. Охота началась

Прицел тоже является чьей-то точкой зрения.

Снайпер

Женька

Прошел целый месяц с тех пор, как я стала обитателем этого жуткого замка. Да-да, жуткого, я не оговорилась. Потому что живут в нем (кроме меня любимой) наижутчайшие твари и сволочи. Это я о Дарелине, Шесе и еще двух десятках дроу. Учителя, чтоб им всем на этом свете икалось, а на том — в гробу ворочалось. Чтоб их совесть, наконец, нашла и загрызла до смерти! Изверги!

Сначала все было просто превосходно. А потом каждый мой день был расписан по секундам. Я вставала в пять утра. Точнее Дарелин вытаскивал меня за ногу из-под одеяла, а Шес выливал на меня кувшин холодной оды. С кусочками льда. После этого мы все трое отправлялись на двадцатикилометровый забег. Теоретически. Падала без сил я значительно раньше и в замок возвращалась у кого-нибудь на руках. После приведения себя в относительный порядок и короткого завтрака я транспортировалась в учебную аудиторию, где меня пытали разные дроу лекциями и допросами на разнообразные темы, начиная с истории этого мира и этикета, заканчивая теорией межмировых пустот и их преодоления. После выкипания мозгов в аудиториях и облегченной версии обеда, я отправлялась на тренировки по фехтованию, рукопашному бою и, иногда, верховой езде. Ну а после этого, почти в полночь Шес подбирал мое безжизненное измученное тело и тащил к целителям. Этого я обычно не запоминала. Просыпалась я уже глубокой ночью в своей кровати, привычно отмечала, что Шес спит рядом, держа меня за руку, съедала припасенные заботливым дроу бутерброды, и вырубалась до очередной побудки.

А утром все сначала.

Я не жаловалась — бесполезно. Мои мучители твердо верили, что это все для моего собственного блага, что отображалось на их фанатичных рожах. Переубедить бы их не смог даже самый признанный авторитет. И я терпела, чувствуя, что с каждым днем становлюсь все сильнее физически.

В это утро я проснулась от острой режущей боли внизу живота. Казалось, что какой-то садюга всадил в меня раскаленные клещи и активно ими орудует, пытаясь найти что-то очень маленькое. На глазах выступили слезы, но стон я мужественно сдержала.

Из- за двери, ведущей в спальню Дарелина, раздался протяжный жалобный стон, наполненный болью. Впрочем, стон вскоре сменился отборнейшими матами. Шес рванул с кровати как любовник, застуканный мужем в самый неподходящий момент. Разве что одетый. Да с оружием на перевес и сразу в боевую стойку.

Дверь медленно, с противным скрипом открылась, являя нашему взору радующее душу зрелище: растрепанный, позеленевший, покрывшийся испариной Дарелин, мужественно кусающий губы. Я злорадно усмехнулась, почувствовав себя отомщенной за целый месяц издевательств.

— Мелкая! Это то, что я думаю, да? Так будет каждый месяц? Это надолго?

Он держался за живот и живописно опирался на косяк. Коленки у него заметно дрожали. Черт, приятное зрелище! Были бы силы — расхохоталась бы. А так лишь лежу, свернувшись калачиком, и ехидно скалюсь.

— Долго? Ну, учитывая непомерные физические нагрузки из-за которых сбился цикл, то больно будет все шесть дней. Очень больно! Даже больнее, чем сейчас. У меня дома мне даже сильные обезболивающие помогали всего на несколько часов, а уж тут… Потом, наверно, будет полегче — болеть будет дня два из шести…

Получи фашист гранату! Вместе будем мучиться. И если он посмеет заставить меня тренироваться в эти дни, то сам же и пожалеет. Больнее станет!

— У… Женька, как с этим бороться?

Нда, а ведь перед этим непредвиденным путешествием я как раз собиралась к врачу. Сходила бы, получила бы список лекарств и бед не знала… Это все он виноват!

— Забеременеть, блин. Мне нужна теплая грелка, теплое молоко с медом и обезболивающее.

Дарелин грохнулся на кровать рядом со мной и тоже свернулся калачиком. Бедненький мужчина, не привык еще… Ниче, я ему устрою веселую жизнь.

— Шес, распорядись, чтоб малявке притащили все, что ей необходимо, а то я сейчас загнусь уже.

Дроу понятливо кивнул кинулся в коридор. Мы остались вдвоем. Дарелин мучился. Я больше злорадствовала, радуясь, что наконец-то с кем-то могу разделить эти «приятные ощущения».

— Уй, как ты это терпишь? Кошмар же.

— Что ты ноешь, как девчонка, у которой они в первый раз!

— Но у меня такое и правда первый раз!

— Зато не в последний!

— Я что-нибудь придумаю и…

— Иди нафиг, я еще детей хочу!

— Нет! Пока мы связаны — никаких детей! Я не собираюсь еще и родильную горячку испытывать!

— Нет уж, ты у меня все испытаешь! Зато потом с девушками будешь серьезен. И вопросами контрацепции озаботишься. Все вы мужики одинаковы! Поразвлекся и ушел, оставив мать-одиночку с проблемой на руках!

— Я принес.

Мы с Дарелином заткнулись, уставившись на Шеса, державшего поднос. Блин, лапочка! Принес умирающей настойку на спирту! Я же по запаху чувствую!

— Так. Давай сюда грелку и обезболивающее. Потом молоко. А ты проваливай из моей кровати.

— А дроу ты почему-то не выгоняешь! Чем я хуже него!

Ага, дроу фиг выгонишь. Как могильная плита! Сколько раз я пыталась столкнуть его с кровати — только мышцы потом болели. А ведь с виду такой хрупки!

— А Шес мне в вырез ночнушкки не заглядывает! Извращенец!

— Да он всего лишь собственноручно тебя моет, раздев догола, а потом натягивает на тебя эту саму пижаму!

Я аж поперхнулась настойкой от возмущения.

— Шес, это правда? Ах ты, извращенец! Ты! Ты! Ты пользовался моей слабостью и беззащитностью. Чтобы удовлетворить свои похабные потребности! А ты ему завидуешь! Убирайтесь отсюда! Я буду визжать!

Дарелин смерил меня уничтожающим взглядом, а Шес лишь мягко улыбнулся, поставил молоко на столик рядом с кроватью и… улегся ядом, обняв меня и поглаживая по волосам. Я сердито засопела, молчаливо пытаясь вырваться.

— Я забыл.

Так. Дарелин, кажется, успокоился. Но к чему это признание?

— И что же ты забыл?

— Что девушки в этот период становятся бешенными фуриями. Вот дроу сразу понял, что с тобой сейчас не стоит пререкаться. Вон, по головке тебя погладил, ты и успокоилась.

Я засопела громче, а эта скотина ушастая синекожая еще и поцеловала меня за ушком! Это запрещенный прием! Я же ниже пояса не бью!

— Шес, еще чуть-чуть и я приму это за сексуальное домогательство. И у меня останется два выхода: либо заставить тебя жениться на мне, либо сделать евнухом.

— Я готов жениться.

— А я нет! Я свободна эмансипированная женщина! Я не собираюсь гробить свою жизнь ранним замужеством. Мне еще рано ходить босой по кухне, с пузом и орущим младенцем на руках.

— Так ты уже не девушка?

Ой, Дарелин, ты у меня щас довякаешься. Все глаз повыцарапываю! Специально подстебывает — знает как я серьезно отношусь к подобным вопросам.

— Не твое дело!

— А знаешь, как называются те, кто выходит замуж не девственницами?

По стандартам дроу? Никак. Жизнь дороже. А вот по людским…

— Ну, давай скажи. А я пойду пробегу километров семь. После физических нагрузок станет раз в три больней.

— Я пошутил! Не надо больнее! Ты лучше полежи, отдохни! А я прикажу тебе чего-нибудь вкусненького принести. Вот что ты сейчас хочешь?

Я задумалась? Недавно местный повар дал мне попробовать какие-то пирожные. Вкуснятина!

— Сладкого! И огурцов солененьких! И вообще, жрать что-то хочется…

Раздалось два печальных вздоха.

— Да, Шес, вляпались мы с тобою. Это будут трудные дни…

Я срывалась на всех. Нет, вообще я девушка тихая, добрая, ласковая. Но вот в такие дни — я невыносима. Досталось всем. В первую очередь Дарелину и Шесу. Дарелин, мучавшийся вместе со мной, тоже хорошим характером не отличался, поэтому Шеса стало жалко вдвойне. На двухцветного внимания он особо не обращал, пару раз осадив. Мои же капризы выполнял почти мгновенно. Хочется теплого чая с молоком? Пожалуйста? Книжку принести почитать? Сей момент. Устала идти? Да не проблема, отнесем на руках. Идешь в ванну? Спинку потереть?

Впрочем, в ванну я его не пустила, смерив злобным взглядом. Стоило мне скрыться за дверью, как раздалось «чего стесняться? Что я у нее там не видел» с характерным шипящим акцентом дроу. Вот ведь сволочь! И Дарелин тоже! Потому что заржал! То же мне, вожак табуна!.

От злости я пнула ванну, забыв, что она чугунная. Ушибленный большой палец тут же заныл, а ноготь начал наливаться синевой.

— Ты чего, рехнулась что ли? Мне же больно!

Так тебе и надо.

— А мне можно подумать не больно! Завянь там, а то покраснел как помидор перед продажей!

— Ты же меня даже не видишь!

— Я тебя знаю. Сидишь на моей кровати, красный как рак и пыхтишь как паровоз на последнем издыхании. Неженка! Совсем боль терпеть не умеешь.

— Умею, только зачем? Здесь все свои. Здесь никого не надо опасаться. И можно оставаться самим собой. Это же уникальная возможность! У меня же такого с детства не было…

Я замерла, ошарашенная подобной откровенностью со стороны вечно замкнутого сына Демиурга. Кто бы мог подумать, что Великий и Ужасный Темный Бог Дарелин может так страдать от обычного одиночества и непонимания со стороны окружающих. Плюнув на гордость и предубеждения, я вышла из ванны и бросилась к двухцветному на шею.

— Дарелин…

— Ну и чего ты плачешь, малявка?

Он попытался меня отцепить от своей шеи, но не преуспел. Я вцепилась в него как клещ, азартно вытирая сопли об его волосы.

— У меня кроме тебя и Шеса никого нет. Моя семья от меня отказалась, а ты хоть и злился, но все же принял меня такой, какая я есть. И я приму тебя любим. Ты теперь моя семья. Ты и Шес. И я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось вовсе не потому, что я тоже из-за этого пострадаю, а потому что ты мне дорог!

Я разревелась. Позорно разревелась. Ненавижу такие дни — я становлюсь слишком сентиментальной!

Шес

Я поглаживал подрагивающие во сне плечи девушки (опять ей кошмар снится!), еле сдерживая свои чувства. И останавливала меня не только реакция Жени, но и присутствие Дарелина. За месяц мы успели сильно сдружиться, так как должны были объединить силы в воспитании девчонки. Я жалел ее, так как самолично относил каждый раз ее бесчувственную из лечебного крыла в комнату. Сам раздевал, умывал и укладывал спать, устраиваясь рядом. И сам будил по утрам, вытаскивая на пробежку и разминку. И, тем не менее. это было необходимо. Девушка должна была побыстрее набрать форму, так как охота на нее уже началась. И как бы я не хотел быть рядом с ней каждую секунду своей жизни, но может случиться что угодно. Мне ведь тоже иногда надо отлучаться.

— Знаешь, Шес… помнишь, ты сказал, что никогда не встречал никого, похожего на нее. Я готов с тобой согласиться. Редкостный экземпляр.

Надо же, как Дарелина потрясло поведение девчонки. Почувствовал ее искренность? Бог обзавелся семьей в виде нелепой девчонки.

— Мне кажется, что мы перегибаем палку в ее воспитании. Совсем не обязательно сразу давать ей такие нагрузки. Она не привычна…

— Думаешь, мне не жалко девчонку? Да я же чувствую ее как часть себя. Но выхода другого нет. Светлых засекли неподалеку от замка. У нас нет времени на полноценные развивающие тренировки. Зелья действуют, а значит такие экстремальные именно то, что может спасти ее жизнь в ближайшем будущем.

Девушка застонала и свернулась клубком, прижимая руки к животу. Дарелин злобно выругался, но будить ее не стал.

— Кажется, мои зелья не прошли для нее бесследно. Не может здоровая девушка так мучиться от боли в этот период. Надо бы ее обследовать…

А я был с самого начала против зелий Дарелина. Он их под свои параметры гнал (да-да, все его зелья на самогонке!), а организм человека сильно отличается. Тем более девушки. Но его было не переспорить!

— Господин Дарелин…

— Помолчи, Шес!

Я напряженно уставился на сына Демиурга, ожидая любой гадости. Не люблю я, когда он так прислушивается к магическим потокам. Обязательно случится какая-нибудь гадость. Либо одна из Великих Матерей припожалует, либо кто-нибудь из обслуг вновь предложит ему «согреть простыни». Не для того я первую неделю боролся с Жени, пытавшейся вытолкать меня с кровати!

— Хватай Женьку и беги! Спрячь ее где-нибудь! Чтоб ни одного волоска, ты меня понял!

Толкнув меня на девчонку, Дарелин кинулся в комнату, откуда почти сразу раздался звон оружия и сдавленные проклятия. Светлые! Подхватив закутанное в одеяло тело девушки, я рванул к потайному входу, спеша скрыться. Сын Демиурга сможет за себя постоять, а вот девушка — нет.

— Стой на месте, отродье Тьмы!

Слегка повернув голову, я увидел около распахнутой двери в коридор эльфа с взведенным арбалетом. Трехзарядным. Демиург и все его помощники, ну почему! Что теперь делать? Сунуть Жени в тайный ход, приняв спиной все три стрелы? Ненадежно. Вдруг она не сумеет убежать? Как же не вовремя…

— Не нервничай Светлый. Я стою. Не вздумай стрелять — попадешь в ребенка.

Ну да, по сути она ребенок. Наши дети взрослеют в семьдесят пять лет. Хотя по человеческим меркам, она вполне уже может быть матерью.

— Это Наследник?

Я промолчал, глядя в испуганно распахнутые глаза Жени.

— Я тебя спрашиваю, отродье Тьмы! Ты держишь на руках Наследника?

— Вообще-то, я — Наследница. Просто уточнила. Так, на всякий случай, а то вдруг у тебя с глазами плохо, хам ушастый.

— Жени…

Я попытался скрыть упрек. Кто я такой, чтобы оценивать, тем более осуждать, действия женщины. Тем более моей хозяйки.

— Отойди от Наследницы, мерзкий темный.

Этот светлый начинает меня раздражать! Я покрепче стиснул девушку, лихорадочно ища выход из сложившейся ситуации.

— Шес, поставь меня на пол и отойди. Я не хочу, чтобы ты пострадал.

Какие у нее серьезные глаза… И сколько в них безысходности и боли…

— Нет, моя Госпожа. Мой долг — защищать тебя.

— А если я прикажу?

— Все равно. Потом меня накажешь за непослушание.

Вытерплю любые пытки. Не привыкать уже. Наши женщины всегда славились жестокими пытками. А на ком, как не на уроде, позоре семьи, их можно с удовольствием опробовать?

— Если ты сейчас же меня не послушаешься, то я запрещу тебе со мной ночевать! Будешь спать в комнате Сереса. Он, кажется, к тебе не равнодушен.

Нет, она не может так со мной поступить! Тем более Серес, широко известный своим равнодушием к женскому полу и дикой страстью к мужскому!

— Ну же, Шес, поставь меня и отойди. Обещаю, что ничего не случится. Дарелин почти закончил. Я не могу потерять тебя так глупо…

Она ласково провела рукой по моему затылку, отчего мысли ушли в довольно опасную сторону. С трудом я уговорил себя разжать руки и осторожно опустить свою хрупкую ношу на пол.

— Не зли меня, темный. Отойди от нее. Или хочешь сдохнуть вместе с ней, как верный пес? Не думал, что темные способны на верность.

— Отойди Шес. А ты, светлый, кажется, совсем не думаешь. Что ты вообще знаешь о темных? Только то, что тебе рассказывали твои наставники-расисты, никогда не пытавшиеся даже попытаться построить конструктивный диалог с теми, кто от них немного отличается.

Она оттолкнула меня, полностью открываясь для выстрела. Но сколько же злости и презрения было в том взгляде, который она бросила на эльфа. Не хотел бы я словить такой же.

Эльф же ошарашено опустил оружие (правда, недостаточно для того, чтобы я мог безбоязненно на него рвануть). Я его прекрасно понял в этот момент. Увидеть вместо долгожданного Врага худющую девчонку с выпирающими ключицами, растрепанными волосами и огромными синиками, оставшимися с тренировок. Хочешь — не хочешь, а пожалеешь такую замухрышку. Если конечно, не знаешь, какой она иногда может быть! Прекрасной, как Богиня!

— Женька, ты в порядке?… Что за… Шес, я же просил!

Дарелин

Я не ожидал, что светлые столь быстро скооперируются. Да еще и сумеют проникнуть в мой замок! Охрану перевешаю!

А команда попалась хорошая. Сильная. Три мечника, два мага (хотя один из них наверняка больше целитель, чем боевик). Лучника и следопыта не хватает только… Проклятье, не бывает команд без лучников-эльфов у светлых! Значит, этот гад ушастый где-то поблизости и ищет Наследницу. Женьку!

— Стой на месте, отродье Тьмы!

А вот и потерявшийся лучник. В комнате мелкой. И она там.

Отвлекшись, я пропустил удар одного из мечников и ощутил, как по руке стекает горячая кровь Не порядок. Не стоит отвлекаться. Шес боготворит девчонку, а значит в обиду не даст. Конечно. Если самой малявке ничего в голову не взбредет.

Я сосредоточился на бое, по одному выводя из строя светлых Нет, я их не убивал. Кого-то оглушил, кого-то удачно парализовал заклинанием. Я хотел их получить живыми, чтобы узнать имя нанимателя и получить достоверную информацию о новом способе проникновения в мой замок.

Да и, если честно, убивать совсем не хотелось.

— Женька, ты в порядке?… Что за… Шес, я же просил!

Стоило ворваться в комнату мелкой, чтобы увидеть ее, испугано кутающейся в одеяло перед эльфом с арбалетом! Я же велел дроу увести в безопасное место малявку! Почему он этого не сделал? Почем не закрывает собой? Что здесь вообще происходит?

— Светлый, не делай глупостей…

Я повернулся к эльфу, отметив, что руки у того трясутся вовсе не от страха. А от осознания возможности прикончить сразу два исчадия тьмы — меня и Наследницу. Ага, как же. Как там однажды мелкая выразилась? Его посетили две птицы — наивняк и обломинго.

— Ты… Ты… Ты совратил ребенка!

Чего? Я совратил? Извините, но это не я каждую ночь прячусь в ее кровати под одеялом от страстных личностей с нестандартной ориентацией. Хотя, стоит признаться, я в этом отчасти виноват. Это я распустил слухи о непотребном размер его мужского достоинства. Но это уже лирика. И вообще, во всем виноват Демиург. Это он мне подсунул сумасшедшую девицу, у которой сейчас мерзнут ноги и боли живот.

— Шес, возьми девчонку хотя бы на руки! Она стоит на каменном полу и может простудиться!

А мне болеть не хочется. Пускать сопли на пару с этой малявкой…

— А ты, светлый, учти, у меня в соседней комнате пятеро твоих ПОКА ЕЩЕ живых товарищей. И их судьба сейчас твоих руках. Может, если у меня будет хорошее настроение, то я даже пытать не буду. Сильно. Может, даже отпущу дамочек.

Да- да, в этой команде целых две стервы — мечница и ведьма. Причем последняя — во всех смыслах этого слова! Она мне брови подпалила и челку!

Эльф ненадолго задумался, но все же отбросил арбалет и покорно дал наложить на себя заклинание магических оков. Умничка. Все верно просчитал.

— Не, не будет у тебя хорошего настроения, Дарелин. У меня живот сейчас разболится…

Демиурги, на кой ляд вы создали женщинам эту пытку! Я понимаю, что все они, мягко говоря, не подарки, но все же надо быть милостивыми…

Глава 5. Пленники

— Ненавижу эльфов! Они лучше выглядят, чем я, даже когда сидят в тюрьме после пьяного дебоша!

Одна честолюбивая девушка

Женька

Определенно, этот день стоит занести в анналы истории и отметить красным цветом в календаре. Я с ними поссорилась! В смысле, с Дарелином и Шесом. Ну, с первым мы и так по десять раз на дню цапались, а вот с тихим и спокойным дроу… Тут нужен либо талант, либо ПМС.

А чего это я себя виню? Не я одна виновата! Что он пристал ко мне со своей заботой? Да я что, на инвалидку похожа? Чтобы меня с ложечки кормить и на руках в ванну тащить! Не спорю, это приятно. Первые раз пять. Но не двадцать же! Тоже мне, монахиня из богодельни… Воин блин. В переднике и с подносом в руках.

Поссорились мы крупно. Я орала как ненормальная, дроу шипел и плевался как рассерженная гадюка. За таким милым занятием провели минут двадцать. Потом я психанула, расплакалась, громко хлопнула дверью и убежала прятаться. Да знаю я, что в моем возрасте так себя не ведут, а как иначе? Я уже готова поселиться в домике с мягкими стенами и добрыми врачами от их заботы. Ну не привыкла я к такому.

Судя по тому, что я уже пол часа ползаю по подземельям, мой телохранитель либо еще не начал поиски, либо просто пока не додумался обратиться к Дарелину. Уж эта то заноза двухцветная всегда знает где я! Как жо… чувствует! Сильно я погорячилась, когда согласилась на предложение Кеса. Вот лучше бы от проклятья умерла, чем этих двоих лицезреть всю жизнь. В теории — вечность! У, зачем я только родилась…

— Надо же, Наследница гуляет без охраны. И не боится же темная леди, что ее здесь крысы загрызут…

Какой противный, слащавый голос! Где-то я его уже слышала.

Обернувшись, я увидела просторную тюремную камеру, за решеткой которой пребывала небольшая компашка.

— Ах да, я и забыла, что пойманную команду светлых не развесили на воротах, а упекли в подземелье. А ты тот самый трусливый эльф, который имел прекрасный шанс убить и меня и Дарелина, но…

Договорить мне не дали. Взбешенный эльф кинулся на решетку, но был отброшен. Хорошая здесь все-таки тюрьма. Пока сын Демиурга лично не прикажет решетке исчезнуть — фиг они оттуда выберутся. Он мне об этом уже рассказывал, когда расписывал предстоящие мне наказания за провинности.

— Прошу прощения, юная леди, за нашего импульсивного друга.

Заговоривший был не молод. Лет пятьдесят наверно, хотя в хорошей форме. Про таких говорят — настоящий мужчина. Пусть не красавец — все лицо в шрамах, но зато какой теплотой и надежностью от него веет! Я бы хотела иметь такого отца.

— И вы меня простите. Просто ваш неуравновешенный друг заставил меня прошлой ночью пережить не самые лучшие моменты. А сегодня я еще и с этими двумя гадами поссорилась. Да и вообще… Злая я в последние дни, нервная…

Раздался понимающий женский смех. Мужчины тоже старательно прятали ухмылки. Лишь эльф сверлил меня злобным взглядом. То же мне, Перворожденный. Так, насмешка над всеми книгами. Ну, смазливенький, ну так ничего выдающегося, кроме ушей да густых каштановых волос. Блондинка он. Сразу видно. И я говорю не про цвет шевелюры, а про стиль жизни! По роже вижу — мужская вариация Пэрис Хилтон.

— Прошу прощения за назойливость, но разве наследнице не опасно разгуливать по подземельям одной? Без охраны, я имею в виду.

Вот зачем надо до меня докапываться. И так настроение не сахар, а еще эти светлые.

— Ну и что, что без охраны? Кроме вас на территории Дарелина нет ни одного светлого. Темные меня не тронут, а вы — не выберетесь отсюда ни за что. По крайней мере, самостоятельно.

Каждый из членов команды посчитал своей прямой обязанностью наградить меня долгим тяжелым взглядом. А что сразу я? Не моя была идея запереть светлых. Я просила смертную казнь.

— А ты можешь нас отсюда вытащить?

Теоретически — да. Но ведь они меня первой же и грохнут, если выберутся.

— А зачем?

Как иногда простые вопросы могут поставить в тупик. Приятно смотреть на эльфа, чешущего тыковку. Кретин. И почему он мне так сразу не понравился? Наверно, я не люблю когда меня пытаются убить.

— А мы возьмем тебя с собой, покажем светлые земли…

Они, перебивая друг друга, принялись рассказывать, сколько чудес меня поджидает в их землях. Ага, а я вся прям такая наивная, как младенец, верю. Станут они заботиться о девчонке, да еще и темной! Да еще и Наследнице! Если не прикопают в ближайшем овраге, то уж точно запрут где-нибудь.

— Тогда уж Дарелина тоже с собой возьмем. Я ведь не могу отойти от него дальше, чем на два километра. Для меня это верная смерть.

Светлые заткнулись. Я бы тоже наверно не знала как поступить, если бы надо было воздействовать на объект, настолько привязанный к тому, кто олицетворяет зло. Бедненькие. Мне их даже жалко.

— И тебя устраивает такое положение? Ты знаешь, что в любой момент можешь умереть по прихоти этого исчадия Тьмы и не протестуешь?

Надо же, эльф искренне возмущен моим «плачевным» положением. А голосок у него ничего, довольно мелодичный. Хотя все равно — Пэрис! Ну в крайнем случае, Ксюша Собчак, но хорошо накрашенная.

— Дарелин и Шес — моя семья. Я их люблю. И я буду защищать их по мере своих сил и возможностей. А смерть… Она уже давно рядом со мной. На мне материнское проклятие, а связь с Дарелином дает мне возможность тянуть из двухцветного силы на противостояние и выживание. Только благодаря Дарелину я еще жива.

Немного пафосно, но по сути верно. И судя по лицам, светлые выпали из реальности, задумавшись над моими словами. Бедняжки, все устои мира рушатся у них на глазах. Олицетворение зла помогает человеческой девчонке бороться с проклятием.

На плечо легла рука, и я с трудом подавила крик ужас, заменив его ударом с разворота, который был умело заблокирован. В следующую секунду я оказалась прижата к чьей-то могучей груди и облапана со всех сторон. По запаху я опознала Шеса. Только он из моих новых знакомых пах настолько… непонятно. Мускат, пряности и свежесть одновременно. Его запах успокаивал меня и будоражил одновременно. Будь моя воля, я бы его обнюхивала постоянно. Но ведь поймет не правильно.

— Вместо того, чтобы обнимать эту негодницу лучше бы отшлепал!

Так, и Дарелин тут. Все с ними ясно. Двухцветный меня засек около камеры со светлыми смертниками и занервничал. Вопрос: в какой момент он подцепил дроу и кто был инициатором панического бегства на место предполагаемого преступления.

— Я не могу причинить вред моей Госпоже. И пусть служение ей дало мне возможность причинять вред женщинам, я к этому не совсем готов.

Ах, вот в чем дело! Я видите ли, женщина. Поэтому меня трогать нельзя. А то, что я друг — уже не считается! Все, кто-то с этой ночи начинает спать на полу!

Я сердито засопела. Дарелин тоже хорош. Сволочи они. И подонки. Однозначно.

— Мелкая, ты хоть слово скажешь? Нет? Ты обиделась, что ли? Ну и дура.

Я еще сильнее насупилась. Уроды! Нахалы! Вошли в мою жизнь так беспардонно. И теперь считают, что могут с ней делать все, что пожелают. Не спрашивая при этом моего мнения и, тем более, разрешения. А я не согласна! Я хочу иметь хотя бы видимость свободы!

— Мелкая… Ну, Женька, кончай дуться, а то живот опять разболится. Знаешь, я тут развлечься решил. Может, ты тоже хочешь, А?

Я заинтересовано замерла, прекратив вырываться из стальных объятий дроу. Ну-ка. Что он может предложить?

— Жень, как на счет бала? Нет? Ну и слава всему сущему. Я бы не выдержал общения с соплеменницами Шеса. Тогда может охота? Ах да ты же против бессмысленного убийства животных. А, может, на светлых поохотимся? Нет? Ну, тебе не угодишь. Тогда может прогулка? Согласна? Верховая? Ладно, завтра отправимся. Я тебе все самые красивые места покажу. Все, больше на меня не обижаешься?

Ну как на него можно обижаться? Лапочка двухцветная. Пусть язвителен, несдержан, иногда слишком жесток, но все равно очарователен. Я одарила его самой теплой и искренней улыбкой.

— Шантажист и вымогатель ты. Это был наглый подкуп. Как я тебе могу отказать. Кстати, я тут кое что растрепала светлым. О тебе ничего. Только о себе.

— Да, не страшно. Вряд ли они отсюда выйдут. К тому же, Наследников обычно убивали из-за того, что те не в меру жестоки и сильны. А ты слабая наивная девчонка и они это уже поняли. Думаю, что не ошибусь, если скажу, что из всей команды для тебя опасен только эльф. Как я понял, у вас личные счеты.

Мы все обернулись на камеру светлых. Боже, какие ошарашенные лица. Шок, что я еще могу сказать. Нет, я понимаю, что заискивающий и вежливый Дарелин для них в новинку, но чтоб так!

— Простите, не знаю ваших имен, вам плохо? Позвать лекаря?

Я подошла поближе к решетке, но тут же услышала шипение дроу. Тяжелая рука осторожно обхватила меня за талию. Знаем мы эти приготовления. Стоит кому-то из светлых угрожающе дернуться, и я кубарем полечу за спину Шесу.

— Женька, ты что несешь? Они пленники, а не гости! Какие еще лекари?

— Помолчи, гестаповец. Видишь, людям плохо…

— Да где ты там людей увидела?

Я растеряно оглядела команду. Нет, эльф сразу понятно, а остальные?

— А кто это, если не люди?

— Мечник в углу — полукровка, смесь человека и тролля. Лучник — эльф, ты это и сама поняла. Второй мечник — русал.

Я поперхнулась. Тоже мне, русалка. А где хвост, жабры? А с виду человек…

— Вон та жгучая брюнетка-мечница — оборотень. Зеленоволосая магичка — дриада и этот тип в балахоне, со шрамами на лице, да-да, тот с которым ты так мило общалась, — дракон. Самый из них опасный. Если б не артефакт, я бы с ним не справился.

Офигеть, компашка…

Шес

Я держал Жени так, чтобы иметь возможность в любой момент забросить ее себе за спину, обезопасить от нападок светлых. Но пленники были полностью деморализованы поведением Дарелина и Наследницы. Капризная девушка под предлогом обиды заставляет сына Демиурга практически ныть, выпрашивая прощение. Готов спорить, они подобного не ожидали. А я уже привык к этой странной паре.

— Да, ты прав Темный Повелитель, мы не люди. Но твоя Наследница — человек. Слабый и беззащитный, без капли собственной силы. Как так получилось?

Дракон со шрамами подался вперед. Смелый. И умный. И Жени ему нравится, я чувствую. Если бы не хмурый полукровка и эльф, то можно было бы не опасаться этой команды уже. Девушке они не причинят вреда.

— А не твое дело. Главное, что если хоть кто-то из вас ее хоть поцарапает — я на светлых землях в живых не оставлю даже микробов.

Холодом, повеявшим от слов Дарелина, можно было бы остудить пыл даже самых рьяных фанатиков. Но не нашей девушки. Помнится, она обозвала его брехливым псом, который лает, но не кусает. Он тогда сильно бесился, но ведь действительно — девушку он не тронет. А вот за остальных я бы не поручился.

— Дарелины, Дарик, солнце ты мое, незатухающее, ты мне говорил недавно, что драконы придерживаются нейтралитета.

Прости, мой Господин, ты был хорошим товарищем. Я постараюсь почаще навещать твою могилку. А сейчас стоит прикинуться статуей, чтобы тоже под раздачу не попасть.

— Но я действительно так думал!

— Ага, индюк тоже думал, да в суп попал.

— Ты меня сейчас так ненавязчиво сравнила с индюком?

— Ну, зато не с петухом. Хотя…

Прав Дарелин. В такие дни она невыносима. Скорей бы уже вернулась привычная скромная тихая Жени. А то жертвы будут неминуемо.

— Малявка, я ведь не сдержусь и отшлепаю тебя, так чтобы месяц сидеть не могла! Какая же ты стерва стала, Тьма, когда же это закончится!

— Не отшлепаешь. Так, пару подзатыльников навешаешь и сбежишь от меня к своим тихим и покорным дроу, жаловаться на то, что несправедливая судьба в лице Кеса подкинула тебе такой геморрой, как я.

Откуда столько тоски в ее голосе. Нарождающаяся истерика исчезла под ее напором. Не выдержав, я прижал хрупкую девушку к себе, пытаясь успокоить. Утешить, дать понять, что скоро все будет хорошо.

— Дура ты, мелкая. Демиург сделал мне замечательный подарок, подкинув тебя. А про драконов я правда не знал. Мы же договаривались о нейтралитете — я не трогаю их, они меня. Чушь какая-то.

Он просверлил недоверчивым взглядом светлых и поскреб в затылке.

— Ладно, у меня есть информация о паре пещер Рождения драконов. Раз уж они начали активные действия, то думаю их можно уничтожить.

Пещеры Рождения? Насколько я помню, это те места, где драконы хранят свои яйца, ожидая появления потомства. Тогда откуда он может знать об их местоположения?

— Не делай этого, Темный. Не мсти моему народу за мою глупость. Они не нарушали договоренности. Я — Изгнанник.

— Да, Дарелин, не мсти еще не родившимся детям, не будь беспринципной скотиной. Не уподобляйся светлым.

Теперь я понял, что значит абсолютная тишина. Таких ошарашенных лиц я еще в жизни не видел. Не понятно, кто удивился больше — Дарелин или «обласканные» светлые.

— Мелкая, а не много ли ты на себя берешь? Может, ты еще прикажешь мне отпустить этих на все четыре стороны?

В его голосе мне послышались опасные металлические нотки. Девушка, уловив это, теснее прижалась ко мне и обхватила за пояс, от чего мои мысли свернули совсем не в ту сторону.

— Приказывать я тебе не могу. К тому же я им не доверяю. Кто знает, что им в голову взбредет, когда они окажутся на свободе? Меня же слишком легко убить. Я просто прошу их не пытать и не убивать. По крайней мере, до тех пор, пока они сами не спровоцируют. Пусть это будет твоим подарком на мой день рождения.

— Ладно, я подумаю. Шес, не отходи от нее ни на шаг. И не забудьте помириться.

Сын Демиурга резко развернулся и, бормоча себе что-то под нос, быстро удалился. Я же попытался удержать в объятьях девушка. Не тут то было. Она действительно хорошо научилась ускользать. Нам с Дарелином есть чем гордиться.

— Не приближайся ко мне, дроу. Я на тебя обиделась. И теперь ты будешь спать за пределами моей комнаты.

Что за капризы? Вздорная, обидчивая девчонка!

Стоп, это разве мои мысли? Меня же не так воспитывали! Я не имею права так рассуждать…

— Твоя воля для меня закон, моя Госпожа. Но все же я надеюсь, что ты изменишь свое решение, так как спать в коридоре под дверью будет весьма неудобно.

Там такие сквозняки! И эти озабоченные постоянно ходят вокруг.

Девушка насупилась и отвернулась, заставив меня тяжело вздохнуть. Ну, почему у меня нет абсолютно никакого опыта общения с капризными девушками? Почему бы ей просто не сказать, чего она хочет, и закрыть уже эту тему. Нет ведь, я должен мучиться, придумывать выход из этой идиотской ситуации.

Запустив руку в карман, я нащупал маячок, приготовленный для Жени. А ведь это может сработать!

— А у меня для тебя подарок. Хочешь посмотреть?

Она заинтересованно обернулась, сверкая ореховыми глазами.

— Подарок? Для меня?

Я протянул ей серебряный браслет, зачарованный лично мною.

— Какая прелесть! Так, тут наверняка есть какой-то подвох.

— Ну, вообще-то это не только украшение, но и маячок, чтобы я тебя всегда смог найти.

Кажется, она не довольна… А что я опять не так сделал? Женщины!

Дарелин

Облокотившись на подоконник, я наблюдал за тренировкой мелкой. Шес стал для нее замечательным учителем. Когда меня не было рядом, то он не загонял ее до потери сознания, давая поблажки. И, кстати, очень толково объяснял, терпеливо дожидаясь, пока ученица усвоит материал.

И только бы слепой не заметил, какими влюбленными глазами он смотрит на мою Наследницу. Оторваться не может. Час назад почти истерику устроил, что девчонка пропала. Был готов поубивать всех своих сородичей и совершить ритуальное самоубийство. Одно «но» — перед этим ему необходимо было убедиться, что с мелкой все в порядке.

Нашел я ее, к своему удивлению, в темнице, около камеры со светлыми. Этот факт и заставил меня понервничать. Хотя нет, не нервничал он. Испугался до темноты в глазах, что потеряет существо, к которому так привязался. Очень давно уже никто к нему так не относился. Так… по-человечески. Со смерти матери, наверно.

— Мой Господин, пленники доставлены.

Со вздохом отвернувшись от окна, я окинул взглядом дракона и эльфа. Их руки были закованы в антимагические цепи, но в остальном с ними обращались достаточно почтительно. По просьбе Женьки.

— Присаживайтесь, не стойте над душой.

— У тебя нет души, темное отродье.

Я брезгливо поморщился и опустился в кресло. Ох уж эти светлые эльфы. Никакой выдержки впервые три сотни лет жизни. А этому, кажется, и сотни нет.

— Помолчи Энувиэль. И не забывай, перед нами сын Демиурга. У него не может не быть души.

Все- таки драконы мне нравятся. Мудрые, хладнокровные существа. И ведь они не творения Демиурга этого мира, нет. Они пришли сюда по своей воле из мира Старшего, где люди вытеснили все остальные расы.

— Благодарю, крылатый. Могу я узнать ваше имя, чтобы нам было удобней общаться?

Дракон осторожно опустился в предложенное кресло и с легкой улыбкой вытянул ноги. Да уж, его самообладанию можно позавидовать.

— Зовите меня Ингром. Право на свое родовое имя я утратил.

— Ингр. Хорошо. Меня можете звать по имени. Вы знаете, для чего я вас пригласил?

Эльф задергался в своем кресле. Наивный малец, не подготовленный к дипломатическим играм. Хорошо хоть дракона послушался и заткнулся.

— Мне кажется, что причина в вашей Наследнице. Насколько я успел понять, вы сильно привязаны к этому очаровательному созданию.

— Вы даже не представляете наколько.

Я поднялся из кресла и подошел к распахнутому окну.

— Женька, тебе лучше пойти отдохнуть. Шес, не забудь смазать ей ссадины и синяки. И дай ей обезболивающего!

Мелкая умудрилась так сильно удариться коленкой, что мне с трудом удавалось держать на лице невозмутимую маску и не хромать.

— Вы так заботитесь о человеке, что я начинаю сомневаться во всем, что о вас говорят легенды.

— Она особенная. И вы правы, я пригласил вас сюда из-за нее. Общение лишь со мной и Шесом для девушки мало. Ей необходимо расширить круг общения.

Дракон усмехнулся и скрестил на груди руки.

— Вы предлагаете мне променять тюрьму и перспективу казни на роль пожизненной няньки вашей Наследницы?

— Нянька у нее уже есть. Первоклассная. Шес хорошо заботится о своей Госпоже. Ей нужен достаточно мудрый наставник, который сможет заменить ей родителей. К сожалению, я гожусь только на роль брата, хоть и старшего. А как я успел заметить, девушка вам понравилась. Не дергайся эльф, я не про тебя. Ты здесь по совсем другой причине. Это мы позже обсудим.

Эльф с ненавистью посмотрел на меня, но промолчал. И правильно сделал — нет у меня желания тратить время на ушастых.

— Если я соглашусь, каково будет мое положение и что будет с остальными?

Я усмехнулся. Победа почти у меня в кармане.

— Кто пожелает принести клятву Непричинения Вреда, тот отправится восвояси, кто пожелает принести присягу — останется здесь. За эльфа назначен выкуп. Если вы принимаете мое соглашение, то вы становитесь просто наемным работником по жесткому контракту. Уважение и достойную плату я вам обещаю.

— Мне нужно подумать.

Ингр.

Наследница… Кто бы мог подумать, что ею окажется человеческая девушка. Да еще с таким оригинальным рисунком ауры. Она ведь с Земли, с моей родины… Да мы ушли оттуда очень давно, когда люди стали слишком агрессивны. Я смутно помню свою родину — слишком молод был, но все мои воспоминания наполнены теплом. Всю жизнь те из нас, кто помнил мир Старшего, искали его подобие, но повезло только мне. Я встретил Наследницу, рядом с которой холод чужого мира отступил.

Дарелин предложил мне место рядом с ней, а я сказал, что подумаю, хотя больше всего на свете мне хотелось закричать, что «да», я согласен. Но показывать, как мне это не обходимо, весьма глупо. Нельзя дать ему надо мной власти.

Старший, как же я рад, что ты послал мне после моих скитаний такой подарок!

Глава 6. Одна против трех

Один на всех и все на одного.

Древний девиз настоящих любителей драки.

Женька

За свою недолгую, но очень насыщенную жизнь, я поняла, что ненавижу только несколько вещей. Например, ощущение, что меня считают дурочкой малолетней. Блондинкой из анекдотов. И ненавижу чувство вины, особенно если мне его старательно внушают.

— Мелкая, вот скажи мне, как ты могла так со мной поступить? Вот за что, ты так со мной? Я тебя обидел? Я в чем-то провинился?

Состроив самый виноватый вид, на всякий случай, я попыталась понять, в чем дело. Не получилось. Поерзав на своем довольно жестком стуле, я обвела грустным взглядом своих судей. Дарелин, Шес и Ингр сидели напротив меня с видом завзятых юристов. Стало как-то не по себе. Ну ладно Дарик — у него вообще с психикой непорядок, и к резким сменам его настроения я привыкла. Ну, дракон, считающий себя гарантом попранной справедливости. Да и не знала я, что просьба покатать — самое серьезное оскорбление для него. Но Шес! Предатель! Я ведь даже отменила мораторий на сон в одной кровати! Нет, точно сменю телохранителя!

— А что я сделала-то?

Ситуацию надо прояснять.

— А ты еще спрашиваешь! Кто эльфу в еду подсыпал слабительного?!

А, так они про это. А я-то уже испугалась.

— Он сам виноват. Я хорошо готовлю! А он обозвал мои блюда помоями, которыми даже свиньи отравятся!

Дерелин задумчиво закусил губу. Если поддержит этого блондинку — в жизни ему больше готовить не буду. Пусть лопает фосфоресцирующие грибы, которые ему дроу подсовывают как деликатес.

— Ну, может…

— Не может. И раз ты с ним согласен, что я плохо готовлю, то тебя я больше не кормлю. И вообще, всю вашу троицу. Будете лопать водоросли и мясо без соли, которые готовит твой повар из дроу.

Наступило гробовое молчание. Ингр и Шес наградили Дарелина таким 'ласковым' взглядом, что он нервно сглотнул и поспешно отодвинулся.

— Не слушая его, солнышко. У него мозги после последних переговоров с эльфами замкнуло, и он не знает, что несет. Ты готовишь восхитительно. И ты обещала мне блинчики с вареньем…

Дракон мечтательно облизнулся. Шес его поддержал урчанием желудка и голодным взглядом. Вот ведь, спелись. Особенно в плане еды. С этими двумя уже на кухне нельзя находиться — только отвернешься, а они уже половину наготовленного сожрали и смотрят невинными глазами. Хоть бы моськи вытирали, а то ведь следы преступления на лицо.

— Никаких блинчиков — я не в настроении.

В глазах дракона застыла вечная печаль и незаслуженная обида маленького ребенка. Я — сволочь. Нет, не так. Я Самая Величайшая Сволочь Во Всех Мирах.

— А жаркое?

Ну и что, что я такая? Они еще хуже.

— Ни за что.

Шес огорченно вздохнул и посмотрел на меня как щенок, которого хозяин выбросил на улицу. Не честно! Они знают все мои слабые места! Но как же хочется подойти к этому дроу, усесться к нему на коленки, погладить по голове и сказать, чтоб не куксился.

Вместо этого я стиснула зубы и посмотрела в окно. Открылся мне замечательный вид на крепостную стену, где несколько стражников-дроу, судя по сальным улыбкам, предлагали ненавистному эльфу ночь любви и небо в алмазах. Злорадно ухмыльнувшись, я пожелала им удачи.

— Лиина, а хочешь, мы тебе все трое сделаем шикарный подарок.

Я напряглась. В прошлый раз их совместным подарком сала усложненная полоса препятствий для моих тренировок. Дошла я до ее конца вопреки здравому смыслу и еще долго заикалась от страха. Таких ловушек, которых они понаставили, хватило бы чтобы вывести из строя целый отряд спецназа.

— Если я скажу, что очень этого не хочу, то вы оставите в покое?

Надеюсь, они уловили страстную надежду в моем голосе?

— Солнышко, мы не собираемся причинять тебе вред.

— Ага, об этом так и кричит ваш прошлый подарок.

— Жени, мы тогда просто слегка перебрали и напутали с настройками.

— Ну-ну, и теперь благодаря этому я хожу лысой.

Волосы я простить им так и не смогла. Ну, зачем было ставить огненную ловушку? Перебрал они! Напились как свиньи. За что мне все это? Убила бы Кеса за то, что он не предупредил о том, что у Дарелина крышу сносит первая же рюмка водки.

— А мы придумали, как тебе волосы нарастить.

Я смерила подозрительным взглядом дроу. Нет, ну сама невинность передо мной.

— Если вернешь мне шевелюру за сутки — накормлю до отвала.

Его желудок радостно забурчал, вторя моим словам. Вот оно, слабое место моего телохранителя. С каким обожанием он смотрит на сырники в сметане! Аж, зависть берет…

— А я могу с тебя материнское проклятие снять.

Так- так, дракон включился в игру «а давайте задобрим нашу злобную стерву».

— Снять?

— Ну не совсем. Ослабить. Значительно.

Тоже не плохо. По крайней мере исчезнет ограничение в два километра. Можно будет попутешествовать.

Бросив очередной взгляд в окно, я увидела, как один из дроу страстно оглаживает ягодицы светлого, уже даже смирившегося со своей участью. Бедненький, ночью будет баррикадироваться от своих ухажеров в комнате. Или попросит Дарелина вернуть его в тюрьму. Там тихо, спокойно и никаких нетрадиционно ориентированных темных в обозримой близости.

— А я решил тебе подарить судьбу светлых. Всех кроме эльфа. Сделаешь с ними, что пожелаешь. Убьешь, сгноишь в подвалах, ну или отпустишь на все четыре стороны.

Ого, какая жертва. С чего бы это вдруг?

— Что-то тут не чисто. Что за пакость вы задумали, а?

Шес и Ингр срочно заинтересовались происходящим на стене и рванули к подоконнику. Дарелину гордость не позволила прибегнуть к такому идиотскому способу избежать ответа за задуманную пакость.

— Женька, понимаешь… такая ситуация сложилась… А ты знаешь, что эльфа Энувиэлем зовут? Так вот… дело в нем…

Как- то мне не хорошо стало. Терпеть не могу этого эльфа! Что за неприятности мне опять грозят? Убью все-таки этого блондина!

— И что не так с этим эльфом?

— Он племянник Владычицы, четвертый в очереди на трон Светлых Эльфов.

— И?

— Владычица и родители этого оболтуса предлагают большие деньги за его освобождения, но я тут подумал… династический брак обезапасил бы мои земли от нападок ушастых…

— Не знала, что у тебя есть родственницы подходящего возраста.

Он как- то странно посмотрел. Шес и Ингр, почему-то, стали активно продвигаться к выходу. Что за фигня. В чем подвох?

— У меня кроме Демиургов никого в родичах нет. Зато есть Наследница, которая почти родственница.

Что? Меня?! Замуж за этого тупоголового кретина, думающего только о маникюре тряпках и построению правильного имиджа настоящего героя?!

— Не нервничай! Я все продумал, поженим вас по тихому и отправим его домой, типа жена живет здесь, при мне, а он у своих родителей. И мир, дружба…

— Убью!..

Дарелин

Я знал, что она бурно отреагирует на предложение взять в мужья это недоразумение, но чтоб настолько?

— А ну вылезай оттуда!

— Только после того, как ты успокоишься, истеричка!

Да, я спрятался! Да я заперся в кладовке, для верности навалив на дверь еще и всякого хлама. Это помимо защитных заклинаний. А кто бы на моем месте поступил иначе? Разъяренная женщина, которую и пальцем тронуть нельзя! Да она же убьет меня!

— Это я-то истеричка? Трусливое ничтожество!

— Я не трусливый! Я осторожный…

Интересно, как долго я смогу сидеть в осаде? Жратвы нет, воды тоже. Хтя при желании смогу телепортировать с кухни. Главное самому не высовываться, а почует, найдет и все, даже Кес не спасет.

— Осторожный? Ты… Ты… Сам женись на этом выкидыше природы!

— Я мужчина!

— Да какой ты мужчина? Ты трус, готовый откупиться хрупкой девушкой от жалкой горстки ушастых попрыгунчиков! Мог бы перебить их и все!

И кто мне это говорит? Да она же по убеждениям готова переплюнуть всех светлых вместе взятых! Она же пацифистка! Дура. Я же точно знаю, что все девчонки мечтает о пышной свадьбе с богатым красавчиком. Энувиэль молод, богат, красив и не женат. Что ей еще надо?

— Мелкая! А ну возьми себя в руки! Подумай, какой бред ты несешь!

— А ну вылазь оттуда, пустоголовый кретин!

Совсем распоясалась девка. Пороть ее надо! Ага, вот только как? Стоит мне выйти, эта фурия глаза мне выцарапает.

— Шес, Ингр, может вы мне поможете?!

— Подожди часик, она выдохнется, и мы тебя перепрячем…

Подождать, ага. Их бы на мое место. Вот ведь, загнал себя в ловушку. И надо было бы понять, что Шес, этот подкаблучник, никогда не пойдет против своей Госпожи. Даже в таком непринципиальном вопросе.

— Женя, ну нельзя же так. Ты ведешь себя, как маленький, капризный ребенок.

О, дракон! Демиурги всех миров, как же я люблю эту расу. Забери это чудовище отсюда! Бедный ее будущий муж!

— Маленьких, капризных детей не выдают замуж!

— Давай уточним, ты не хочешь замуж вообще, или конкретно за этого эльфа?

Наступило томительное молчание. Я как какой-то мальчишка приник ухом к двери, стараясь не уловить подробностей.

— Не знаю… Но эльфа однозначно ненавижу. Высокомерный, надутый индюк. Почти такой же как Шес и Дарелин в первые мгновения нашего знакомства.

— Ну, так может тебе нужно узнать его получше?

Я — индюк? Точно выпорю. Вот выйду из этой кладовки, найду свой ремень и выпорю паршивку.

— Я не позволю отдавать меня замуж, как племенную кобылу. Я сама выберу себе мужа. Иначе кто-то сильно пожалеет о нашей связи.

Раздался гулкий удар в дверь и тут же засаднили костяшки. А ведь и правда, она заставит меня пожалеть. Придется отказаться от такой заманчивой идеи, как династический брак. Ладно, пойдем более сложным путем. Не хватало мне только такой бочки пороха за спиной. Пусть делает что хочет. Только сначала советуется со мной. Ну ладно, хотя бы ставит в известность!

— Женька, я тебе торжественно клянусь, больше подобное не повториться. Устраивай свою личную жизнь сама. Только в известность меня поставь и обязательно расскажи, если твой ухажер тебя обидит. Я ему все причиндалы откручу. А теперь я могу выйти без риска для своего здоровья?

— Выходи, что уж теперь.

Я поспешно разобрал баррикады и осторожно приоткрыл дверь. Вроде, нападать никто не собирался, поэтому я рискнул выйти.

Прям картина, достойная полотна лучшего художника: Шес сидит в кресле и уплетает пирожки с капустой (эй, я тоже хочу! У меня стресс — я с Наследницей поцапался, Дракон читает какую-то книгу на диване, а девчонка сползла по стенке на пол и смотрит в одну точку, баюкая правую руку.

— Ну что ж ты так, самой же больно! Дай посмотрю…

Я осторожно взял ее руку и подул на костяшки, направляя свою энергию н лечение ссадин и ушибов.

— Дарелин, тебе кто-нибудь говорил, что ты дурак?

— Ты мне об этом каждый день твердишь.

— Потому что я тебя люблю. Ты мне как брат, но когда-нибудь ты перегнешь палку. И я тебя убью. Уж я-то знаю, как это сделать.

Кажется, я ее действительно довел — голос слишком усталый. Ну, кто ж знал, что она так на это среагирует? Э… Я не ослышался? Она меня любит? Хм, а мне приятно это слышать. До сих пор я слышал подобное только от матери. Дроу не используют таких слов.

— Я тебя, наверно, тоже люблю, хотя ты и значительная заноза в моей филейной части. Иначе, почему я так за тебя постоянно волнуюсь и потакаю всем твоим капризам?

Шес

Она сказала, что любит Дарелина. И он любит ее. Неужели, для меня не найдется места в ее сердце? Я бы хотел, чтобы Жени любила меня. Разве я сделал не достаточно для этого?

— Шес, ты чего такой загруженный?

— Все хорошо.

— Да я вижу, как у тебя все хорошо. Настолько зашибись, что ты уже сожрал все пирожки и доедаешь бутерброды с горчицей и вареньем. Что-то случилось?

Когда она так смотрит, я даже не знаю, как быть. Хочется и по волосам ее погладить, сказав, чтоб не волновалась по пустякам, и поцеловать.

— Жени, как ты ко мне относишься?

Она покраснела? Но почему?

— Ты мне нравишься. Ты очень хороший. Надежный. Ты… замечательный друг.

Всего лишь друг…

— И у меня нет ни одного шанса стать для тебя чем-то большим?

— Я не знаю! Не дави на меня!

Раз не знает, значит, шанс есть. Пусть маленький, почти призрачный, но мне этого хватит.

Я улыбнулся, наблюдая за тем, как Жени раздраженно замешивает тесто. С лысиной она смотрится еще беззащитней, чем раньше. Такая хрупкая, как маленький ребенок. И глаза выглядят просто огромными.

— Не смотри на меня так!

— Как?

— Как будто я тебе какое-то чудо пообещала, а ты еще маленький и доверчивый, его послушно ждешь, стараясь даже не моргать.

Маленький? И от кого я это слышу? От того, кто мне с трудом достает до подмышки? Доверчивый? Даже самые жестокие злопыхатели не могут сказать так о моем народе. Дроу никогда не были доверчивыми или наивными. Но разубеждать ее я не стану. Пусть я пока побуду для нее наивным влюбленным дурчком. А потом, когда она выберет меня в свои мужья, можно будет…

— Не обманывайся внешним видом Шеса. Они довольно злобная и кровожадная раса. И то, что с тобой данный конкретный представитель темных кроток и послушен, еще не означает, что все они лапочки и сипотяжки.

И каким же ветром сюда занесло этого дракона? С трудом удержавшись от гримасы, я снова посмотрел на Жени, подозрительно разглядывающую меня. А что я? Я хороший, добрый. Я идеален. Достаточно взглянуть в мои честные, невинные глаза. И не надо так фыркать.

— Шес хороший.

— Ну, тебе он точно не причинит вреда. А вот твоим врагам придется несладко. И твоим любовникам тоже.

Убью этого дракона.

Ингр

Забавная складывается ситуация. Дарелин, сын Демиурга, самый могущественный из ныне живущих, прячется от разгневанной девчонки без способностей в чулане. Шес, по слухам самый опасный и кровожадный из воинов дроу, не щадящий никого из врагов, ни женщин, ни детей, изображает милого и послушного раба. Для той же самой девчонки.

Ну, и, собственно говоря, девчонка, свято верящая, что ее окружают хорошие существа, не замечающая их сути, не обращающая внимания на слухи и домыслы других.

— Ну допустим, любовников в моей постели и так не предвидится. Потому что, во-первых, вторая половина моей кровати занята Шесом, а во-вторых, Дарелин бесится при мысли, что ему придется делить ощущения со мной от половой жизни.

— Делить ощущения?

— Мы связаны с ним. Мы чувствуем боль друг друга. Поэтому Дарелин так ненавидит мои тренировки — любой синяк, который я получаю, он слишком хорошо ощущает на своей шкуре. Поэтому он так разнервничался, когда вы напали.

Насколько я помню то сражение, сын демиурга действительно нервничал и пытался поскорей прорваться в соседнюю комнату. В комнату девочки. Поэтому и приложил меня довольно сильно. Не рассчитал, наверно. Удивительно, что Энувиэль выжил. Особенно если вспомнить, как эти двое относятся к своей подопечной.

— А ты можешь ответить на один мой вопрос? Что будет, если тебя убьют?

Жени замолчала. Сосредоточившись на тесте. Дроу напрягся и кинул на меня такой взгляд, что я уже пожалел о том, что влез не в свое дело.

— Не думаю, что Дарелин умрет. Ему будет очень больно, но Демиург не даст своему сыну погибнуть. Я лишь разменная фигура, сдерживающий механизм. Меня слишком легко убить. Кес должен был придумать что-то, чтобы уберечь Дарелина. Скоро светлые поймут всю мою уязвимость, и начнется настоящий ад. Как бы ни был хорош Шес, он не выстоит против сотен фанатиков, жаждущих смерти «исчадия Тьмы». То, что меня скоро убьют — не вопрос. Дело лишь во времени, мне оставшемся…

Это не правильно, что она смирилась с подобной участью. Я должен что-то сделать, чтобы обезопасить девочку.

— Что за упаднические настроения? Для того, чтобы до тебя добраться, фанатикам сначала придется справиться не только с твоим телохранителем, но и с Дарелином, и со мной, и с целой армией Дроу. Так что ты в безопасности.

А мне стоит попробовать связаться с драконами. В конце-концов, срок моего изгнания давно истек.

Глава 7. Этикет

Хорошие манеры: искусство правильно делать то, чего вообще-то делать нельзя.

NN

Женька

Прошло уже три с лишним недели, с тех пор, как в нашу веселую компанию влился Ингр. К сожалению, мне весело от этого не стало. Наоборот, в нашей довольно раздолбайской компании, наконец, появился авторитет, сумевший всех поставить под свой контроль.

— Ты запомнила? Повтори, для чего нужна третья от тарелки вилка?

— Э… салат?

— Нет.

— Мясо?

— Нет.

— Рыба?

— Мы с тобой что, в загадки играем? Или все же этикет учим?

Да, вынуждена признать, что я полный бездарь в том, что у них признано этикетом. Особенно, столовым. Как можно есть почти тремя десятками разных приспособлений. Среди них, пожалуй, не хватало только китайских палочек!

— Неужели в твоем крошечном мозге…

— Если ты будешь и дальше надо мной издеваться, жертва парикмахера, то я вот этой вот вилочкой, предназначенной для поедания мерзких осклизлых слизняков, жутко похожих на человеческие глаза, выковыряю твои зенки, и проверю твою же черепную коробку на наличие серого вещества!

Я угрожающе подхватила нечто двузубое и двинулась на Дарелина.

— Ну, хоть один прибор ты запомнила.

Он тяжело вздохнул, являя миру облик безвинно наказанного ангела. Паршивец. Я закачу ему пышные похороны!

— Эй, не смей меня трогать! Самой же хуже будет!

— Женя, не трогай Дарелина, он желает тебе только добра.

Ну вот, как всегда, пришел миротворец Ингр и все веселье испортил. Нет, он лапочка, конечно, но какой же иногда зануда! Я за те несколько дней, что мы знакомы, поняла одну истину: лучше после шалости покаяться Дарелину и получить пару шлепков, чем несколько часов выслушивать драконьи нотации. А самый идеальный вариант у Шеса: 'Жени, тебе не следовало так поступать, ты же Госпожа'. Стоит мне ему просто улыбнуться, как он сбивается с мысли и ведет себя как подросток.

— От его добра даже самые живучие загнутся. Сколько можно пичкать меня подобной ерундой? Да кого волнует, различаю я вилки, или нет? Все равно я питаюсь только на кухне, исключительно тем, что приготовила сама.

Мужчины странно переглянулись, и дракон осуждающе покачал головой. Так так, что Дарелин задумал на этот раз? Очередную женитьбу? Кажется, ему в штанах жмет и требуется срочная операция.

— Ангелочек, наверное, Дарелин забыл тебе рассказать, что он почти заключил со Светлыми эльфами мирный договор.

— А причем здесь я?

И откуда эта дурацкая привычка называть меня ангелочком? Я понимаю, волосы у меня выросли до пяток (Шеса я долго и с наслаждением пинала за это), и вид при этом стал невинный, но в целом… Вот кто отважиться назвать ангелом нечто с гордо задранным подбородком (такая тяжесть выросла!) и синей шевелюрой! Яркой такой, насыщенной, да еще и переливающейся до небесно-голубого. Когда проявился этот результат местного алхимического опыта, я устроила грандиозный скандал. С метанием дорогущих сервизов и слезами обиды на весь этот жестокий мир. Шес, заявивший, что мне это даже идет (через дверь многострадальной кладовки) был лишен сладкого на месяц. По-детски, но действенно. Через час после освобождения, он притащил мне другой флакончик, заверяя, что цвет будет исправлен. О да, он немного исправился. Некоторыми прядками. На ярко-красный! Но это еще — идеально прямые волосы превратились в кудри! Я рыдала, не в силах сказать ни слова, где-то часов пять. Утешало меня пол замка. Дарелин говорил, что мы теперь точно родственники, Ингр утешал, что всегда можно снова побриться на лысо (потом, правда, оказалось, что ни одни ножницы эту пакость не берут), а Шес утверждал, что поможет мне с ними. Будет собственноручно мыть и причесывать. И честно свое слово сдержал. Но как при этом виртуозно матерился! Я лишь хихикала и попискивала, когда он особо злобно дергал меня за волосы. Впрочем, он за это был дважды поцарапан, единожды укушен и много раз назван бессердечной бестолочью.

— А притом, что я сказал 'почти'. Чтобы довести начатое до конца, необходимо сделать две вещи. Вернуть Энувиэля и послать кого-то за подписями. Кого-то, кому Дарелин может абсолютно доверять.

Я помассировала ноющую от тяжести волос шею и крепко задумалась. Они что, меня послать решили? С Энувиэлем? Ну, тогда один из нас точно не доедет, а под кустом в придорожной канаве появится безымянная могилка.

— Жень, ты меня понимаешь?

— Ни за что! Я не поеду! А если меня там убьют? А как же проклятье?

Скептически-разозленный взгляд заставил Шеса с заискивающей улыбкой состроить мне глазки, Дарика — нервно отобрать у меня все столовые приборы, а дракона — ослепительно оскалиться. Во все две тысячи острейших клыков. Я невольно сникла, понимая, что стоит ему рявкнуть, и я устремлюсь в пункт назначения с небывалым энтузиастом дембеля, распевая бравурные песенки.

— С проклятием вопрос решаем. Уже завтра твое ограничение расстояния сменятся ограничением времени.

Даже не знаю, хорошая новость это или нет. Ладно, поживем — увидим.

— Времени? Это как?

— Тебе на борьбу с проклятием нужна энергия Дарелина. Причем, что обидно, только его. Поэтому, все, что тебе нужно — накопитель, заряженный нашим уважаемым товарищем. Я всесторонне исследовал этот вопрос и подготовил кое-что для тебя. Одну замечательную подвеску, которую тебе будет достаточно носить на шее, чтобы жить вдали от Дарелина примерно двадцать один день. Расчеты, конечно, примерные, но все же я уверен, что не меньше двух недель продержится.

Вспомнив всю информацию по географии, что мне вдалбливали, я нахмурилась.

— Насколько я знаю, путь займет не меньше десяти дней. Я не успею вернуться.

И сдохну от болевого шока на обратном пути, если не во дворце светлых эльфов, что определенно политически выгоднее для Дарелина. Я подозрительно уставилась на двухцветного, пытаясь определить нашел ли он способ избавиться от меня.

— Амулет изготовлен не в единственном числе. Выдыхается один — надеваешь другой и все. Мы сделаем тебе достаточный запас, который нужно будет держать при себе. Ну а если совсем край, то Дарелин просто к тебе телепортируется. Подтверди мои слова, темный.

Дарик величественно кивнул, впервые на моей памяти действительно став похожим на Бога Дроу.

— Что-то тут явно не чисто. Признавайся, что ты задумал, Дарелин. Иначе сам поедешь отвозить эту жертву порочной связи Собчак и Зверева к родителям.

— Я чист как младенец.

— Ага, просто папочка у тебя деспот и тиран, ни за что наказал кровиночку родную. Не вешай мне лапшу на уши — вкусно, но слишком горячо.

Надменно вздернув подбородок, он обжег меня ледяным взглядом, заставив почувствовать себя ничтожеством. Это довольно сильно меня задело. Как будто между нами не было ничего хорошего: ни совместных проказ, ни теплых вспышек нежности.

Я рассеяно отступила на шаг, под защиту Шеса. На душе стало противно и очень пусто. Наверно я редкостная дура — посчитала его своей новой семьей. Птицы наивняк и обломинго прям живут надо мной.

— Прошу простить меня за необдуманные слова, господин.

Отвесив церемонный поклон по всем правилам, я поспешно выскочила за дверь, пытаясь не показать свою слабость.

Ворвавшись в свою комнату, я с разбегу рухнула на кровать, уткнувшись лицом в пышные подушки. А на плечо мне легли большие и теплые руки Шеса.

— По-моему, ты все принимаешь слишком близко к сердцу.

— Знаю, но не могу себя сейчас контролировать. У меня завтра опять ЭТИ мерзкие дни начинаются…

Дарелин

Девчонка выскочила за дверь так стремительно, что я даже не успел ничего сказать в свое оправдание. Да что с ней? Уже два дня ведет себя как истеричка: на всех бросается, огрызается, хамит почем зря.

— У, женщины, не понимаю я их. Вот чего она разобиделась?

Я обернулся к дракону за поддержкой, но он лишь осуждающе покачал головой. Неужели, я опять виноват? Нет, он не справедлив, он всегда встает на ее сторону в наших спорах!

— И что я, по-твоему, опять сделал не так?

Сарказмом в моих словах можно было бы довести до инфаркта любого человека, но Ингр лишь устало улыбнулся.

— Ты посмотрел на нее, как на провинившуюся прислугу, выказав презрение. Девочка же неуверенна в себе и окружающих настолько, что любое направленно неприятие воспринимает как ненависть. Проще говоря, она изо всех сил старалась с тобой подружиться, только начала себя чувствовать не обузой, а желанным членом семьи, а ты дал ей понять, что она для тебя лишь много о себе возомнившее недоразумение.

Я уже собирался возразить, но, последовав одному мудрому совету, заставил себя сдержаться, досчитать до десяти и рассмотреть предложенную версию.

— Ты не прав. Женька для меня много значит. Просто она меня разозлила.

— А ты ей говорил, как ты к ней относишься?

— Да… кажется.

Дракон грустно вздохнул и смерил меня взглядом в стиле 'и откуда только такие тупицы на мою шею'.

— Дарелин, это нужно повторять постоянно. Особенно таким неуверенным особам, как наша малышка. Особенно после того, что ей пришлось пережить.

Ну, допустим, мне пришлось намного хуже. Хотя, меня мать не проклинала, она меня любила. Зато отец… Ну, как я могу сравнивать? У нас абсолютно разный опыт.

— И что мне делать?

— Извиниться. И сделать ей шикарный подарок. Женщины обожают подарки и Женя не исключение.

Я задумался. Извинения — не в моем стиле, но с Женькой мне уже пришлось этому научиться. Тяжело, но со своей гордостью я уж как-нибудь справлюсь. А вот выбирать подарки… да еще и девушке! Да еще и той, чье мнение не безразлично! Это слишком тяжелое для меня испытание. Я даже примерно не представляю, что ей может понравиться! Да, к тому же, все мое и так принадлежит уже ей.

— Ингр, помоги мне! Я абсолютно не представляю, что ей дарить.

— Не паникуй. Скажи, что Женя больше всего любит делать?

Не самый сложный вопрос.

— Есть, спать, читать и доводить меня до бешенства, попутно вызывая приступы агрессии у Шеса и мигрень у тебя.

Ингр сначала нахмурился, а потом расхохотался. Почти до слез. А ведь я правду сказал.

— Да, кажется, это будет немного труднее. А какие чувств ты испытываешь, когда смотришь на малышку? С чем она у тебя ассоциируется?

Таких вопросов мне еще не задавали, но, что удивительно, ответ пришел сразу же.

— Она теплая. И я сейчас не про тактильные ощущения говорю. Она, как будто маленькое солнышко.

— Ну вот, от этого и будем отталкиваться.

Шес

Дождавшись, пока Жени заснет, я покинул комнату, оставив у двери двоих элитных воинов-дроу.

— Ты чего вдруг от Женьки отошел больше чем на десять шагов? Случилось что-то?

Дарелин, появившийся из-за угла, выглядел невероятно веселым. Даже насвистывал что-то фальшиво себе под нос. И это после того, как довел Жени до слез!

— Она спит. Я хотел с тобой поговорить о ней.

Дарелин перестал улыбаться, смерив меня колючим взглядом.

— Не стоит. Я прекрасно понимаю, что обидел Женьку и готов извиниться, когда она проснется. Но ты не вмешивайся в наши с ней отношения. Не забывай, кто ты, и кто я.

Холодный тон заставил меня отступить к двери. Да уж, общаясь панибратски с ним, я забыл, как опасен и могущественен Бог моего народа. Раньше он мог запросто уничтожить сотню Дроу из-за небольшой провинности, вроде недостаточно почтительного взгляда. Но рядом с моей подопечной он всегда другой, поэтому я потерял бдительность.

— Прошу прощения, господин. Просто я хочу защитить свою подопечную от всего, включая слезы.

Если бы не жесткий тон, который я взял намеренно, то можно было бы считать, что я оправдываюсь. Дарелин же все понял правильно.

— Вполне достойно. Мне же будет лучше, если ты хорошо исполнишь свой долг. Но все же помни кто ты и кто я.

— Я помню, что кода-то подчинялся вам, господин. Теперь моя жизнь принадлежит лишь Жени.

— Но только ли жизнь? Мне показалось, что ты влюблен в нее.

Наши взгляды сцепились, но уступать я не собирался. Не сейчас, когда затронут этот вопрос.

— Возможно. Я не могу рассуждать на эту тему свободно. Дроу неведома любовь. Все, что я знаю об этом чувстве — я почерпнул из книг вашей библиотеки.

Но если сравнивать мои ощущения с тем, что описывалось писателями-людьми, то весьма похоже.

— Учти, дроу. Если она будет плакать из-за тебя, то мы поменяемся ролями. И злиться буду я, а мою злость ты вряд ли переживешь.

— Договорились.

— Вот и хорошо. Распорядись, чтоб собрали Женькины вещи. Завтра она отправляется в путешествие. А сам собери воинов для охраны. Не меньше двух десятков. Я пойду светлого предупрежу. Когда закончишь — придешь ко мне, дам инструкции и письма.

Дарелин, вновь принявшись насвистывать, удалился, а я вернулся в комнату Жени. Хрупкое, закутанное в одеяло тело вновь что-то разбудило во мне, заставив злость и раздражение отступить. Осторожно подвинув Жени, я лег рядом, с каким-то странным восторгом изучая черты ее лица.

— Если так будешь пялиться на меня, то дырки протрешь.

Я даже вздрогнул, так неожиданно прозвучали эти слова.

— Я не заметил, как ты проснулась.

— Я и не спала с тех пор, как услышала ваши с Дариком крики. Что вы там опять не поделили?

Я улыбнулся и осторожно потянул ее за прядку волос, заставив раздраженно пробурчать что-то.

— Мы не сходимся во мнениях только по поводу твоей персоны. Кстати, он обещал перед тобой извиниться.

— Да ну его, с этими извинениями. Тоже мне, пупок земли.

Ингр

Облокотившись на косяк приоткрытой двери, я прислушивался к происходящему в комнате Жени и наблюдал за тем, как мрачнеет лицо Дарелина. Забавная троица встретилась мне на жизненном пути. Сын Демиурга, по слухам жестокий и непримиримый, способный уничтожить це6лые расы. А на самом деле подросток, запертый в теле взрослого. Подросток, которому не хватило тепла и любви в детстве, что озлобило его. Но зато сейчас он влюблен, хоть сам этого не осознает. Влюблен в девчонку с синими волосами и ореховыми глазами, в маленькое воплощение лучика солнца. И есть у него соперник, воин-дроу, поставивший девочку на пьедестал богини. И Дроу уже вполне осознает свои чувства. И даже начал обольщение. Интересно, а девчонка кого выберет, сына Демиурга, или своего телохранителя. А может, кого-то третьего. Хотя если и появится у этих двоих соперник, то он просто не переживет встречи с этой коалицией. Они, конечно, соперники, но между собой еще ладят, а третьего в свой круг не пустят.

— Если он только посмеет себе нечто большее…

Дерелин сказал это таким мрачным шепотом, что я невольно улыбнулся.

— Ревнуешь?

— С чего вдруг? Она мне как сестра! Просто я не хочу проходить процедуру дефлорации вместе с ней!

Ну, я ведь могу и притвориться, что верю. Пусть сами во всем разберутся. Или все-таки подтолкнуть?

— Не хочешь, а все равно придется. Ведь она же не сможет вечность оставаться девочкой.

Дарелин нахмурился, закрыл дверь и направился к себе.

— Я что-нибудь придумаю.

Ну, думай-думай, темный. А я буду наблюдать. Кажется, будет весело.

* * *

— Знаешь, а твой сын действительно меняется, братец. Он стал мягче.

Девушка взболтала вино в бокале и осторожно пригубила. Мужчина же устало опустился в кресло и помассировал виски.

— Я боюсь, что все это лишь притворство. Меня терзает подозрение, что стоит Женечке уехать, как он снова пустится во все тяжкие. А мне опять придется его наказать. Я не могу вечно воевать с собственным сыном.

Девушка звонко рассмеялась, заставив собеседника поморщиться.

— А ты подстрой какую-нибудь каверзу девчонке, чтоб у результата твоей ошибки молодости не было времени ни на что, кроме спасения своей подопечной. Ручаюсь, если она во что-то сильно вляпается, то этот неугомонный кинется ее спасать. Ему же дорога его шкура.

— Судя по всему, ему и ее шкура дорога. Знаю, что звучит невероятно, но он, кажется, влюбился в малышку.

Глава 8. В дороге

Лучше гипс и кроватка, чем гранит и оградка

NN

Женька

О, какое же это мучение — езда верхом с утра и до вечера, с редкими остановками! Хуже только целый день трястись в дужной карете, где пахнет крысиным пометом и пылью. И это не смотря на многочасовую попытку избавиться от этого запаха! Да и вообще, генеральную уборку всей кареты. Убила бы Дарелина за такое издевательство! Ладно, послал он меня в логово врага, так зачем еще и это навязывать? Только всех задерживает! И зачем было грузить столько багажа? Кому нужна такая гора тряпок? Обошлась бы одним официальным платьем, сменной одеждой и ларчиком со сменными подвесками.

Моя рука автоматически метнулась к шее и нащупала амулет, сделанный специально для меня Ингром. Небольшой золотой дракончик, обвивающий прекрасный ограненный камень, мерцающий колдовским светом. Моя жизнь, энергия на последующие двадцать дней, необходимая для борьбы с проклятьем. В шкатулке лежит еще три десятка сменных заряженных камней, десяток Шес носит с собой и пяток еще у меня в кармане, чтоб точно не потерять. Возможно, что и у самого Ингра есть несколько, раз уж Дарелин навязал его нам в попутчики. В итоге, кроме телохранителя, со мной едут все челны команды светлых смертников (да-да, тех самых, что на меня когда-то напали), два десятка воинов-дроу и одна женщина-дроу, играющая роль компаньонки. Правда, толку от нее никакого — она слишком увлеклась Энувиэлем. Вот что она в нем нашла? Мозги как у курицы, смазливый, надменный, вздорный хлыщ! И голос у него противный.

— Жени, может, все-таки вернешься в карету?

Стиснув зубы, я попыталась проигнорировать Шеса, что довольно сложно. Он этого не любит. Больше того, он от этого бесится!

— Жени!

— Не повышай на меня голос! Я не твоя служанка!

Да, в такие дни, я сама себя боюсь. Нервная становлюсь, на вех бросаюсь. Господи, вот на кой черт ты сделал меня женщиной? Хотя нет, за что ты так наказал прекрасную половину человечества? Почему у мужчин нет ничего подобного?! Хочу быть парнем. И имя у меня мужское.

— Прошу прощения, моя госпожа. Просто я нервничаю, из-за того, что вы себя подвергаете такой опасности! В любой момент в вас могут выстрелить из-за куста. Или могут напасть наши светлые спутники.

Пять злобных взглядов просверлили спину моего телохранителя, но он даже не дернулся. Вот это выдержка! Я в восхищении! Да что там темнить, я горжусь Шесом!

— Они не нападут, они прекрасно знают, что за каждую мою царапину Дарелин отомстит тысячекратно. Он это каждому повторил лично, да еще и особым замораживающим тоном. А насчет стрелы из-за кустов — я полностью уверена в твоей способности защитить меня. Хотя, если ты устал и считаешь, что не можешь…

Я сказала это таким многозначительным тоном, что Шес сразу заткнулся. Господи, все мужчины одинаковы. Намекни любому, что он трусит, или что слишком слаб для чего — из сил выбьется, из кожи вон вылезет, но докажет обратное. Два самых слабых места у мужчин — самомнение и незнание что делать с плачущей женщиной.

— А может, ты себя плохо чувствуешь? У тебя же с утра живот болел.

Вот ведь сволочь ехидная! И у кого только научился? Да у меня с утра, перед самым выездом, так сильно болело, что я выла. И Дарелин тоже рядом мучился, весь такой бледненький, в испарине, с красными глазками. Если я выглядела хоть в половину так же страшно как он, то замуж уже никогда не выйду. Впрочем, дракон сделал мне что-то вроде массажа, куда-то нажал, и боль утихла.

— Нет, Шес, сейчас я себя хорошо чувствую.

— Уверена?

— Даже не надейся, я в это молехранилище не вернусь!

Вот это я называю взглядом незаслуженно обиженного щенка. Подлый прием! Разве можно на меня так смотреть?

— Ладно, уговорил, языкастый. Но ты будешь сидеть там со мной! Иначе, я отказываюсь.

Зачем, вот скажет мне кто-нибудь, зачем я поддалась на уговоры Шеса? Сижу теперь как дура в этом гробу на колесах, умираю от жары и жду, когда же этот молчаливый Дроу скажет мне хоть слово. И при этом перестанет сжимать судорожно оружие.

— Ты чего так дергаешь? Какой придурок решится напасть на отряд вооруженных до зубов дроу?

Вот оно, чудо из чудес — дроу краснеет и смущенно закусывает губу. Ах, красота какая!

— Я не из-за этого. Жени, мне надо с тобой поговорить…

— Поверь, я тебя очень внимательно слушаю. Все равно больше заняться нечем.

Усевшись поудобней, обложившись подушками и вытянув ноги, я с лубопытством принялась сверлить взглядом смущенного Шеса. Да что он такое собирается мне сказать? Что ему понравился кто-то из светлых и он собрался закрутить роман? И боится мне сказать, что этот кто-то — мужчина? Ну так нечего бояться — я уже привыкла. У них там каждый второй не делает различий между мальчиками и девочками.

— Шес, не пугай меня? Что-то случилось?

— Жени, я опасаюсь, что не смогу с должной ответственностью выполнять свою работу.

Работу? Это он о чем? Ах да, его работа — охранять меня. Точно влюбился. Надо бы уговорить его признаться. Заодно и узнаю, кто же объект воздыханий этого замечательного мужчины. Так, мысли мои драгоценные, не в ту степь идем. Еще чуть-чуть, и я начну ревновать.

— А что тебе мешает?

— Ничто и никто не может мне помешать, кроме меня самого. Я хочу, чтоб ты поняла, что я по-особенному отношусь к… одному человеку.

Он так на меня посмотрел, что захотелось обернуться и увидеть кого-нибудь за спиной. И почему я себя сейчас чувствую виноватой?

— И как это, по-особенному?

Правильно, спинной мозг, беседу надо поддерживать, выручать «младшего брата», чья обязанность думать, а не впадать в оцепенение!

— Я не совсем уверен, но, судя по прочитанным мною книгам, я влюблен.

Влюблен? В кого? Ну, в женщин своего народа — маловероятно. Он их десятой дорогой обходит. Тогда наверно в одну из светлых. Мечница ему по духу близка, им будет о чем поговорить. Но зато вторая, на мой взгляд, симпатичней. Хотя, той женщине, что сумеет понять мужчин стоит дать нобелевскую премию!

— Так это же здорово, что ты влюблен. Я, если честно, сомневалась, что твоя раса способна на такие чувства.

Ой, кажется, я что-то не то ляпнула. Шес насупился и теперь не горит желанием продолжать разговор. И как мне исправить теперь свою ошибку?

— Да, моя народ не способен любить. А я, как всегда, выродок.

Его губы сжались в тонкую нитку, а я аж похолодела, от осознания своей тупости и никчемности. Со всего размаху припечатала Шеса по его самому больному месту.

Я так на себя разозлилась, что кинулась с кулаками. На дроу, конечно.

— И вовсе ты не выродок! Ты замечательный! Добрый, заботливый, ласковый, терпеливый, умный, сильный и… ты лучший! И не смей о себе плохо говорить. И другим не позволяй! Предупреди всех, кто посмеет что-то вякнуть, что я лично приду, зенки выцарапаю и язык вырву. Ты не выродок. Ты — главное сокровище своего народа. И я рада, что именно ты стал моим телохранителем! Любого другого уже убила бы, или сама повесилась бы.

Пытаясь выразить свои чувства, я крепко обняла дроу и уткнулась носом в бьющуюся жилку на шее. Кстати, судя по этой жилке, дроу сильно нервничает — сердце бьется с невероятной скоростью. Неужели у меня не получилось его убедить? Но ведь я правду говорю. Мне дроу вообще не нравятся. Кроме Шеса, конечно. Он удивительный!

Не почувствовав отклика на объятие. Я прижалась к нему еще тесней. И даже начала подумывать о том, чтобы обвить его торс ногами. Так просто, для верности. Без всякого сексуального подтекста — у меня все-таки не те дни. Если бы не они, то… Хотя… Блин, о чем я вообще думаю?!

— Шес, ты самый лучший, правда-правда.

Он тихонько хмыкнул мне в ухо, отчего выбившиеся из косы прядки разлетелись в стороны, но все же несмело обнял. Правда с каждой секундой, он, судя по всему, чувствовал себя уверенней, так как объятия становились все сильней и сильней.

— Жени, ты самое лучшее, что было в моей жизни. Я должен тебе сказать, что…

Как же я ненавижу эльфов! Какой момент испортил своим бесцеремонным вторжением! И когда мы только успели остановиться? Я ведь этого даже не почувствовала.

— Я всегда знал, что нравственность у темных не на высоте. Но чтоб Наследница с собственным телохранителем, да еще и в карете… Ниже падать некуда.

Стиснув зубы, я посчитала до десяти и осторожно расцепила руки, оставшись, впрочем, на коленях Шеса.

— Я догадывалась, что светлые не блещут умом и сообразительностью, но у них же еще и манеры страдают. Неужели вас, светлый эльф Энувиэль, так и не научили стучать? И искусству ведения светской беседы вы тоже не обучены. Но если хотите, то это можно исправить. Я попрошу своих учителей позаниматься с вами.

Эльф побагровел так, что я занервничала. А вдруг удар хватит? Вот что я тогда скажу его безутешным родственникам? Они же взбесятся, начнется новая война, Дарелин размажет этих эльфов тонким слоем по всем доступным поверхностям. А его папочка снова разозлится и накажет своего нерадивого отпрыска. А значит и меня вместе с ним. За компанию, так сказать.

— Да как ты смеешь меня оскорблять? Ты знаешь, кто я? Моя тетя…

— Владычица светлых эльфов. Я помню. А сам ты, без родства с ней, ноль без палочки. Полное ничтожество.

Его глаза полыхнули огнем ненависти, что заставило меня запаниковать. Неожиданно эльф покачнулся и упал мне на руки. Из его спины торчала черная стрела с красным оперением.

— Нападение! Защищайте карету. Не дайте им пробраться к наследнице!

Прежде чем я успела что-то казать, Шес втащил эльфа внутрь кареты и вжал меня в сиденье.

— Сиди здесь и не высовывайся. Я во всем разберусь.

Можно подумать, что я собиралась куда-то выходить. У меня вон, эльф раненый на руках. Еще и дышит, кажется. Пока еще дышит. Где тут моя аптечка валялась?

Шес

Какая это пытка, держать в руках горячее, податливое тело Жени, ощущать ее дыхание на своей шее и… не иметь возможности затащить ее в постель! Все, что я могу — обнимать ее. Согласен, что это тоже не мало, но все равно хочу большего. Я бы хотел, чтобы она стала моей женой, хотя это и невозможно. Я же ее собственность, почти что вещь.

Я прижал ее к себе, наслаждаясь столь внезапным наплывом чувств. И стараясь удержать руки на ее спине, а не опускать ниже, на такие притягательные ягодицы, обтянутые вызывающими брючками.

Дверь распахнулась так резко, что я даже не успел убрать Жени с предполагаемой траектории нападения. Лишь прикрыл руками наиболее уязвимые точки. И эльфу повезло, что руки у меня были заняты! Если бы не девушка — свернул бы ему шею, как цыпленку.

Я не стал прислушиваться к разговору Жени со светлым, так как был занят более важным делом — внушал своей плоти, что если только она посмеет среагировать более бурно на ерзанье девушки на моих коленей, то будет отрезана Дарелином лично! Тело соглашаться отказалось на отрез. Мне так и слышался чей-то настойчивый голос: «ну что сидишь — действуй, она вся в твоей власти». Стиснув зубы, я принялся молиться, чтобы она ничего не заметила. И прекратила ерзать, вертя своим декольте у меня перед глазами и нащупывая что-то своей попой.

Я настолько увлекся борьбой с самим собой, что не заметил нападение. Эльф с торчащей из спины стрелой ввалился в карету. Чтобы закрыть дверь, мне пришлось втащить его внутрь, благо безопасности Жени он уже не угрожал в таком состоянии.

Схватив девчонку в охапку, я усадил ее и сунул в руки кинжал.

— Сиди здесь и не высовывайся. Я во всем разберусь.

Не увидев в ее глазах отклика на свои слова, я как следует встряхнул Жени за плечи.

— Я сейчас должен быть снаружи, а ты сиди здесь. Попробуй помочь эльфу. Если что — зови либо меня, либо Ингра, он тоже неподалеку. И не вздумай выходить!

Дождавшись растерянного кивка, я выскочил и плотно прикрыл за собой дверь. дракона рядом не было видно, поэтому я предположил, что он с другой стороны кареты. Оценив ситуацию, я занялся командованием, не забыв обнажить свои парные мечи.

— Всем собраться около кареты! Два кольца! Огонь из арбалетов выборочный! Не заденьте своих! Приоритет — жизни Наследницы и эльфа!

Про то, что эльфа можно и потерять, я добавил в пол голоса. Незачем моим сородичам знать о том, что я его терпеть не могу.

В нападавших я еще по стреле опознал степных орков. Дикие, кровожадные твари, воюющие и со светлыми, и с темными. Они не знают страха, беспощадны и кровожадны. Эти не отступят и будут сражаться до последнего, пытаясь дорваться до кареты. Им нужна только добыча. И ведь не объяснишь, что золота там нет, а драгоценностей — всего одна шкатулка. Не считая сундука с подарками Владычице эльфов.

Неожиданно рядом со мной зажегся фаербол. Обернувшись, я увидел, что рядом со мной изготовилась к схватке дриада. Та самая ведьмочка светлых, которая месяц назад напала на Жени.

— Ты тоже будешь сражаться, светлая?

— А ты предлагаешь отсидеться за вашими спинами и потом расслабиться, когда они будут нас насиловать? Не дождешься темный. Я буду драться за свою жизнь! А если ты боишься, что я ударю в спину, то не равняй меня с собой!

Я усмехнулся. Невысокая, чуть повыше моей подопечной, а такая дерзкая и нахальная!

— Я буду нападать сзади только на тех, кто будет угрожать моей госпоже. Пока ты ведешь себя смирно, я тебя не трону. А если попросишь — даже помогу.

Она фыркнула, как породистая кобылица и отвернулась, чтобы запустить очередной фаербол в орка, от которого остался лишь догорающий костяк.

Наконец нападавшие добрались до нас и я вступил в бой, отдаваясь радости битвы. Руки привычно направляли клинки в самые уязвимые места, а душа ликовала от ощущения свободы и могущества. На лицо брызнула кровь, и я с наслаждением облизал губы, почувствовав ее солоноватый привкус.

Но даже в пылу битвы я сумел заметить, как к вырвавшейся вперед светлой ведьмочке, со спины подбирается орк. Не раздумывая, я перехватил поудобней меч и швырнул его во врага. Срезав дриаде зеленую прядку волос возле уха, мой клинок вонзился орку прямо в горло. Она испуганно оглянулась, но быстро взяла себя в руки и кивнула мне.

— Будем считать, что я тебе должна.

— Сочтемся как-нибудь.

И тут я увидел, как несколько нападавших прорвались к двери кареты, от которой я отошел.

— Жени, осторожно!

Я не успевал…

Энувиэль

Эта темная наследница, да что она себе позволяет? Хамит мне постоянно, ведет себя как распутная девка! А слово «манеры», наверно, только раз в жизни и слышала. Деревенщина! Неужели она не знает, что ехать вдвоем с мужчиной в карете — неприлично. С ней всегда должна быть компаньонка, иначе она погубит свою репутацию! Хотя, какая у нее уже репутация? Она же темная Наследница. Куда хуже-то? И почему меня так это бесит?

Я скомандовал привал и раздраженно направился к двери, намереваясь выяснить с ней все раз и навсегда. И открыв дверь, я первым делом увидел, как эта потаскушка прижимается к своему телохранителю, явно готовясь соблазнить его. Волна отвращения снесла у меня все барьеры вежливости.

— Я всегда знал, что нравственность у темных не на высоте. Но чтоб Наследница с собственным телохранителем, да еще и в карете… Ниже падать некуда.

Она так резко обернулась, что я с трудом удержался, чтобы не отшатнуться.

— Я догадывалась, что светлые не блещут умом и сообразительностью, но у них же еще и манеры страдают. Неужели вас, светлый эльф Энувиэль, так и не научили стучать? И искусству ведения светской беседы вы тоже не обучены. Но если хотите, то это можно исправить. Я попрошу своих учителей позаниматься с вами.

Это она меня обвиняет в недостатке манер? Да сама-то!

Завязался наш обычный спор. Я был готов растерзать нахалку собственными руками, не взирая на охрану, когда мир вдруг покачнулся и взорвался тысячью осколков боли. Я не заметил, как оказался внутри, но когда открыл глаза, то наткнулся на обеспокоеныый взгляд темной.

— Ты как? Может мне попробовать вынуть стрелу?

Опустив взгляд, я заметил, что мы оба сидим на полу, и при этом я на нее опираюсь всем своим телом. Боль не давала связно мыслить и притупила мою ненависть.

— Вынь ее. Не могу даже пошевелиться…

Я застонал, хотя девчонка и старалась меня аккуратно уложить на пол. Уткнувшись лбом в пол, я почувствовал, как она аккуратно разрезает на мне одежду, чтобы добраться до раны. Скоро в нос ткнулась какая-то палка.

— Сожми зубами, чтобы язык не прикусить.

Я внял совету и застыл, ожидая боли. Наследница почему-то медлила.

— Знаешь эльф, я этого еще не разу не делала. Так что терпи своего неумелого лекаря.

Успокаивающе погладив меня по спине, она схватилась да древко стрелы и нерешительно дернула. Я застонал, моля Демиурга, чтобы все это поскорее кончилось.

Девчонка дернула второй раз и в глазах у меня потемнело. Если бы не палка, сунутая мне в рот, то зубы наверняка раскрошились бы от попыток сдержать крик. Невнятное бормотание девчонки не вселяло в меня оптимизма. Я с ужасом ждал третьей попытки, но неожиданно пришла боль другого рода — как будто рану прижгли каленым железом. Перед глазами заплясали черные круги, а по обожженной спине прошелся легкий сквознячок. Лишь через несколько секунд, я осознал, что она дует мне на рану! От неожиданности я разжал зубы и выплюнуд палку.

— Ты что делаешь, дура? Стрелу вытаскивай!

— Уже вытащила. И рану промыла. Осталось перевязать. Давай ужу, прекрати хныкать, обопрись на меня и садись.

С трудом, но она меня усадила, заставив опереться на нее. Достав чистые бинты, она стала туго, но осторожно накладывать повязку, когда дверь распахнулась. Степной орк, самое кровожадное чудовище нашего мира, моментально схватил косу Наследницы и дернул на себя, пытаясь вытащить из кареты. Я потерял равновесие, но все же сообразил вцепиться в девчонку, не давая напавшему вытащить ее из кареты. Притихшая было боль, вернулась в утроенном размере, но Наследницу я не выпустил. Для верности еще и ногами в стенки уперся. Но перетягивание быстро прекратилось. Я не увидел, что произошло, но почувствовал, что темную трясет.

— В чем дело? Ты ранена?

Она не отвечала, но мое зрение уже окончательно прояснилось после последней вспышеи боли. Девчонка сидела в моих объятиях посеревшая, закусившая губу и с сумасшедшими глазами, но невредимая. Я ее легонько встряхнул, чтобы привести в чувство.

— Я его убила. Я… Я вонзила кинжал ему в горло. Я… Это мой первый труп. Даже котят и щенков не топила.

Разве Наследники не проходят ритуал посвящения, принося сорок безвинных жертв? Великий Демиург, она же не врет! Она и правду еще никого не убивала.

Я покрепче ее обнял и легонько поцеловал в висок, стараясь успокоить.

— Ты не виновата. Ты защищалась. И вообще, он кровожадное чудовище. Мир без него стал чище. И знаешь что, если ты мне не наложишь сейчас повязку, то я умру. И вот в этом будет твоя вина. Давай, отвлекись от своих терзаний и спаси мне жизнь.

Она послушно принялась бинтовать меня, оставаясь при этом настороже и поглядывая по очереди на двери. А я размышлял, как я мог так в ней ошибиться? Может… Может, темные и не такие плохие, на самом деле?

Глава 9. Темные светлые

Друзья приходят и уходят. Враги — накапливаются…

Закон Мэрфи.

Женька

С мрачным удовольствием я разглядывала стрелу, вытащенную из спины эльфо во время вчерашней потасовки. Черная, с абсолютно гладким наконечник. Простая и первобытная. Повезло же этому светлому! Хотя я бы ему всадила с зазубринами и в задницу! Достал, честное слово. Сидит теперь и у меня в карете и лыбится! Вот чего ему от меня надо? Я и так вся на нервах. Потому что напротив меня сидит новоиспеченная сладкая парочка — Шес и эта кикимора зеленоволосая, маскирующаяся под приличную дриаду. И так хорошо болтают, две родственные души, блин. Он за все время едва ли два раза на меня взглянул, так увлекся этой… этой… этой девицей облегченного поведения.

— Темная, ты чего такая злая? Неужели это все ПМС?

Наградив Энувиэля злобным взглядом, я состроила самую злобно-невинную мордашку.

— Нет светлый, просто я и моя компаньонка — единственные, кто сейчас может сделать тебе перевязку. Твои светлые друзья все ранены, руками свободно владеть не могут. А мне так лень, я сегодня так устала. Придется тебе идти к ней. Она, кстати, сейчас должна быть в повозке с ранеными. Сходи к ней.

Он побледнел и левой рукой схватил меня за коленку. Ну правильно, правая-то висит на перевязи.

— Только не к ней. Ты не можешь быть так жестока! Я же не смогу сейчас оказать сопротивления, и она меня изнасилует! Не прогоняй меня, я буду паинькой.

Трус. Нет, ну его, конечно, можно понять — таким женщинам трудно отказать. Они просто не воспринимают слово «нет». И все же будет знать свое место. А глазки-то состроил, любо дорого посмотреть. Кот из Шрека завистливо курит в сторонке.

— Ага, зайчиком послушным. Белым и пушистым. Ладно, сиди уж, зайка, блин. И убери свою клешню с моей коленки, а то я посчитаю это домогательством и пожалуюсь Дарелину.

Он поспешно отдернул руку. И даже вытер ее об штанину, заставив меня злобно сощуриться. Брезгует, значит?

И тут я заметила, что Шес пристально смотрит на Энувиэля. Причем так нехорошо, будто примеривается, чтобы аккуратно расчленить и выкинуть. Это принесло мне неожиданное удовольствие. Но как мне может нравиться чья-то ревность? А то, что это именно ревность, я точно знаю.

— Если ты еще хоть раз фривольно дотронешься до Жени, светлый, то свою игривую клешню потеряешь.

Ого, какой грозный! И ведь сдержит обещание, по роже вижу. Почему вдруг рожа? Да потому что неожиданно стал похож на настоящего преступного авторитета. Я даже немного испугалась, так как привыкла к более спокойному варианту. К комнатному, так сказать.

— Ты мне угрожаешь?

О, в нашем светлом проснулся задиристый петух. Ну, хоть какое-то мужское проявление. То, что из лука стрелять умеет — не признак того, что он мужчина. Я тоже умею. Почти. Ну, стрелу я уже научилась выпускать, с попаданием пока плохо.

— Нет, я предупреждаю.

Ну, если будет драка, то ставлю на Шеса. Он этому блондинке все перышке повыдергивает. А эльф… максимум рожу расцарапает. А потом по маникюру будет убиваться.

— А заткнитесь вы оба. Достали.

— Темная, ты что себе позволяешь? Ты…

— Сейчас у меня кто-то пойдет на перевязку к компаньонке.

Я даже не взглянула на него, с напускным интересом следя за проплывающим за маленьким окошком пейзажем. И все же почувствовала, как он сдулся и быстро взял себя в руки.

— Жени, ты мной недовольна? Я что-то сделал не так?

— Да нет, я вся свечусь от восторга, разве не видишь?!

Мои слова истекали ядом. Эльф благоразумно отодвинулся от меня и зажался в угол. Прекрасно, один уже самоустранился.

— Моя госпожа, объясни мне…

— Да какой же ты наивный, темный эльф. Эта избалованная девчонка, которую ты зовешь своей хозяйкой и госпожой, ревнует тебя ко мне и вся на экскременты от этого исходит.

Шес потрясенно раскрыл рот, не зная, что делать. И это разозлило меня еще сильнее.

— Ревновать его? К тебе? Да ты в зеркало-то давно смотрела? Зеленоволосое нечто, не имеющее возможности претендовать на звание женщины. Ты же выглядишь как парень! У тебя не фигура, а доска. Ни груди, ни попы, ни талии. Да и морда так себе.

Она что- то злобно зашипела и без замаха отвесила мне пощечину. На губе выступила кровь, от чего я просто рассвирепела. И не оттого, что эта светлая меня ударила, хотя, конечно больно и обидно, а оттого, что Шес не вмешался. Он пренебрег своими обязанностями. Он перестал меня защищать из-за того, что влюбился в нее! Предатель!

— Ты ударила меня… Ну все, сама виновата.

Я бросилась на нее и тут же обеими руками вцепилась в зеленые лохмы. Она в ответ укусила меня за плечо. Взвыв от неожиданной боли, я лягнулась. Не знаю, куда попала, но зубы разжались. Зато руки с обломанными ногтями устремились к моим глазам.

Не знаю в какой момент это случилось, но мы не только скатились с сидений, но и вообще выпали из кареты, чудом не попав под колеса и копыта коней экскорта. Впрочем, нам было все равно, так как мы самозабвенно продолжали драку. В ход пошло все — ногти, зубы, плевки, выдирание волос и многое другое, входящее в обязательные условия женской драки.

Неожиданно на голову обрушился поток ледяной воды. Я отскочила от противницы с диким и неприличным визгом. С трудом отдышавшись, я наконец обратила внимание на того, кто нас разнял. Это оказался Дарелин. Злобный, мокрый, в одном полотенце, намотанном на бедра и с походным ведром в руке.

— Ой…

Машинально я попыталась отползти от него подальше, так как поняла — сейчас сын Демиурга не просто зол. Он в ярости!

— Ой? Это все что ты мне можешь сказать?! Я почувствовал твою боль, перепугался до остановки сердца, что на вас напали, схватил меч и ринулся на помощь через нестабильный телепорт прямо из ванны в одном полотенце, а ты мне — «ой»?! Я готовился увидеть, что тебя пытают, а ты ввязалась в безобразную драку! У тебя вообще мозги есть, или природой в этом маленьком черепе свободного места для них не было предусмотрено?

Он ругался, нависая надо мной, а я… А я смотрела на полотенце и чувствовала, как начинают пылать щеки. Как назло, Дарик это заметил и смерил меня подозрительным взглядом.

— Ты куда это уставилась?

Я честно попыталась сделать над собой усилие и хотя бы закрыть глаза но не получилось.

— У тебя там… ну… шевелится.

Он проследил за направлением моего взгляда, покраснел и оперативно прикрыл заинтересовавший меня участок тела ведром.

— Извращенка малолетняя.

Вернув мне самообладанием этим жестом, он направился к карете, а я, затаив дыхание, загадала — упадет полотенце или нет. Впрочем, и так было на что посмотреть. Красавец. Бог. Умела бы рисовать или лепить скульптуры, обязательно бы запечатлела его облик для истории.

В животе заныло, но я бы и не обратила внимания, если бы от этого двухцветный не споткнулся и не посмотрел на меня снова.

— Чего сидишь? Иди, прими настой и найди мне одежду. А вы, Шес и Ингр, в карету. Мне надо с вами серьезно поговорить. И, совсем забыл, эту дриаду связать и поместить под охрану. Я решу ее судьбу позже.

Трое из дроу поспешно кинулись к лахудре зеленоволосой, Шес и Ингр недовольно скользнули в карету, вслед за Дерриком, а меня подняла с земли компаньонка, накинув на волосы полотенце и сунув в руки два комплекта одежды. Один явно мой, а второй, как я поняла, для неожиданно присоединившегося к нам Дарелина. Расторопная, оказывается, девица. Вон как споро собрала все необходимое. И в зубы фляжку с травяным настоем сунула, усмиряющим боль в животе.

Нерешительно приблизившись к карете, я услышала, как сын Демиурга распекает дроу и дракона.

— Да как ты мог такое допустить?! Ты забыл о своих обязанностях? Даже если не учитывать того факта, что ты не предотвратил драку, то ты все равно виноват. Ты должен был остановить ее, а не ждать пока это сделаю я. И вас, господин дракон, это тоже касается!

Я замерла, не решаясь даже постучать. Блин, если он так этих двоих распекать, то меня наверно вообще выпорет. Давно, кстати, обещал. Не хочу! Нафига я вообще полезла в эту драку? Ну, подумаешь, поприставала эта зеленка к моему телохранителю, и что? Он же мне не парень. Просто друг. И он имеет право заводить шашни с кем только его душе угодно. Это вообще не мое дело.

— Женьтка, что ты там застыла, давай сюда уже одежду.

Рука Дарелина, выскользнувшая из-за двери, схватила штаны и скрылась. Не успела я прийти в себя, как та же рука втащила внутрь меня и усадила на сидение, втиснув между Шесом и Ингром.

— Ну, может объяснишь мне, с чего началась драка?

Это ж надо было так вляпаться…

— Ну… если коротко и по существу, то я ее оскорбила и она меня ударила, а я на нее набросилась и, собственно, вот…

Я развела руками, при этом смутившись, когда в левой обнаружила прядь зеленых волос. Поспешно разжав кулак, я бросила компрометирующую улику на пол, но было уже поздно. Мужчины ее проводили задумчивым взглядом и погрузились в тягостное молчание.

Я же погрузилась в созерцание прекрасного тела Дарелина. Накачанный пресс, мощная грудь, покрытая золотистым пушком, божественные плечи, которые так и хочется потрогать. Почему я раньше не замечала, как он красив? Не Апаллон, но Арес. И без единого шрама.

— Ты чего так на меня уставилась?

Объект моего восхищения нервно заерзал и попытался вырвать рубашку у меня из рук, но потерпел неудачу.

— Ты красииивый… А почему на груди волосы золотистые, а на голове черно-белые?

— Потому что когда я родился, у меня и на голове были золотистые, дура. А потом я схлопотал проклятие родного папочки и вот результат на лицо. Точнее на макушке.

Он покраснел, как барышня, которой сделали комплимент, а я как-то непроизвольно потянулась потрогать его, чтобы убедиться в его реальности. Дарелин, тяжело вздохнув, дернул меня за протянутую руку и усадил к себе на колени.

— Женя, я надеюсь, что впредь ты будешь умнее. И не будешь нападать на светлых. По крайней мере, до тех пор, пока я не разрешу. Пообещай мне!

Да мне что, жалко? Ради такого красавчика — все что угодно.

Дарелин

Я держал на коленях девчонку и перебирал ее волосы, пытаясь успокоиться. Расслабляясь в ванне, я почувствовал боль и злость Женьки, а потому запаниковал. Не размышляя о последствиях своего поступка, я рванул в телепорт, успев схватить только меч и повязать полотенце на бедрах. Мной двигал страх именно за жизнь девчонки — о себе я даже не думал, что весьма странно. Не логично.

— Дарик, ты ведь не будешь меня пороть? Я честно-честно больше не буду. Я буду тихой и послушной.

Свежо предание, а верится с трудом. Нет, конечно, через недельку она будет милой и приятной, не много вздорной, но все же очаровательной. Но эту неделю надо еще прожить. И, желательно, без потерь.

— Пороть тебя, девочка моя, надо днем и ночью. Даже без перерывов на обед и ужин. Я же с тобой скоро поседею! Я до встречи с тобой ни разу ничего так не боялся! У тебя совесть есть? Ну, хотя бы в зачаточном состоянии.

Она виновато потупилась. Еще чуть-чуть и расплачется. Я что, перегнул палку? Да вроде даже не кричал особо. Только в начале, так тогда она даже внимания не обратила, рассматривая меня прямо сквозь полотенце. Шевелится, у меня, видите ли. Еще бы он не зашевелился! Расселась передо мной вся такая беззащитная в мокрой блузке, ставшей вдруг полупрозрачной, да еще и облепившей всю эту небольшую, но восхитительную грудь! Я мужик, в конце-концов — у меня рефлекс. Да и женщины уже давно не было. Если мне не изменяет память, то больше семи сотен лет! Сейчас хоть в полотенце закутана. Да и высушил я уже ее одежду. А все равно, организм еще взбудоражен. Наверно, из-за того, что так перенервничал.

— Я больше не буду.

— Это я уже слышал. Вот почему, если меня нет рядом, то ты обязательно найдешь приключений на свою голову? Почему ты не можешь тихо, мирно доехать до светлых земель?

Заметив, как она покраснела, я проследил за взглядом, опасаясь повторения недавнего, но не со мной в главной роли исследуемого. Оказалось, что смотрит она не на область брюк, а на стрелу, валяющуюся на полу кареты. Знакомую такую стрелу, черную.

— Скажи мне девочка моя, на вас что, напали орки?

— А… эм… ну да. А как ты догадался?

Так. Кого-то ожидает весьма серьезный разговор. Мог бы — убил бы этих дроу собственными руками! Мало того, что за одной единственной девчонкой уследить не могут, так еще и о своих обязанностях забыли напрочь! Они обязаны были мне доложить!

— Такие стрелы бывают только у них. Но кто мне объяснит, почему я должен сам догадываться, а не выслушивать доклад подчиненных?

Злость захлестывала, пробуждая меня настоящего. Пробуждая того самого жестоко, беспринципного убийцу, способного по обычной прихоти стереть с лица земли целый город вместе со всеми жителями. Но неожиданно на грудь и правую щеку легли теплые маленькие ладошки. Изумленно взглянув на Женьку, я почувствовал, что злость, сидевшая страшным зверем во мне, вновь опустила морду на лапы и заснула.

— Не злись, пожалуйста. Ты когда бесишься, так кривишься, что мне становится слишком страшно. Я очень боюсь тебя, когда ты злой.

Демиург, ты, конечно, сволочь еще та, но сделал мне бесценный подарок., хотя хотел наказать.

— Тебе нечего бояться. Тебя я никогда не трону. И все же, может, хоть ты объяснишь, почему я все узнаю последним.

Я осторожно погладил ее по макушке, стараясь сдерживать раздражение.

— Просто тот дроу, которого ты назначил главным. Вчера был сильно ранен и еще, кажется, не пришел в себя. А тот шар, который ты дал для связи мы того… разбили. Случайно, честное слово.

Я улыбнулся и обнял замершую девчонку. Какая она все-таки теплая, так бы и сидел целую вечность. Если бы еще не ерзала у меня на коленях, будя инстинкты. Но никто не совершенен.

— Расслабься и расскажи по порядку. Когда напали, сколько их было, много ли раненых и убитых. Ты ведь сама не пострадала.

— Нет. Но я впервые вчера убила. И ночью он приснился мне в кошмаре.

Мда, ни на секунду нельзя оставить без присмотра.

— Понятно. Рассказ подождет. Я решил ехать с тобой. Но мне нужен толковый заместитель на время отсутствия. Ингр, не поможешь? Мне было бы очень приятно, если бы ты вернулся в замок и присмотрел за делами. Я обязан сейчас остаться со своей Наследницей.

— Да без проблем. Пообедаем, и поеду.

Как же хорошо иметь того, кому можно доверять. И почему я раньше этого не замечал?

Шес

Глядя на то, как поглаживает Дарелин по спине малышку, так и заснувшую у него на коленях после исповеди, закончившейся слезами, я искал себе оправдание. И не находил. Как я мог позволить драке случится? Почему позволил дриаде Клинее ударить мою госпожу? Почему не растащил, когда они сцепились? Почему дал выпасть из кареты, чуть ли не под колеса и копыта? И потом, позже, почему я их не разнял?

— Ну, Шес, ничего не хочешь мне объяснить?

Дарелин говорил тихо, но от этого мурашки лишь сильнее бежали по спине. Над губой выступила испарина.

— Мне нет оправдания. Я не понимаю, почему не исполнил свой долг. Мне стоит…

— Заткнись. Я доверил тебе свою самую великую драгоценность, а ты не смог за ней уследить. Одна маленькая девчонка! Какого хрена ты вообще пустил дриаду в карету?!

От его слов веяло таким холодом, что Жени во сне вздрогнула и невольно застонала. Дарелин отвлекся, успокаивая ее поглаживаниями по спине и поцелуями в висок.

— Я не знаю, почему я ее пустил. На тот момент мне казалось это правильным. Я готов принять любое наказание, мой лорд.

Дарелин тяжело вздохнул и смерил меня каким-то подозрительным взглядом. Я загнал чувство недовольства поглубже, прекрасно понимая что мое бездействие можно расценивать как предательство.

— Где твои амулеты, убогий?

Удивившись нелепости вопроса, я полез за ворот рубахи, стараясь нащупать медальон. И его там не оказалось! Похлопав себя, на всякий случай, по всем карманам, я растерянно уставился на сына Демиурга.

— Медальон пропал.

— Я так и понял. На тебе висит довольно сильный приворот. Из-за него ты, как выражается моя девочка, тормозишь не по-детски. Снять его не составит для меня труда, но сначала я хочу узнать причины, по которым эта маленькая зеленоволосая дрянь попыталась тебя охмурить. Я спущу все на тормозах, если ты ей просто понравился, но если она таким образом хотела добраться до Женьки…

Его глаза опасно сощурились, и я впервые увидел настоящего Темного Лорда, Бога Дроу. Жестокий и беспринципный убийца проявился сквозь маску доброго и всепрощающего брата. Я понял, почему его так боялись те, кто видел Лорда до наказания.

— Вы хотите ее допросить? Я готов то сделать…

— Сам займусь. А ты… если только она еще хоть раз подвергнется опасности, я уничтожу всех дроу и найду другую расу, которая будет мне служить. Ты понял?

Я кивнул, понимая, что еще чуть-чуть, и заскулю от ужаса.

Энувиэль

Все утро я доводил темную до белого каления, пытаясь определить степень ее жестокости. И каково же было мое удивлении, когда самая страшная ее угроза была в том, что она отдаст меня своей компаньонке, темной эльфийке Мирамель. Нет, я не спорю, это страшно, но изнасилование я уж как-нибудь переживу. Могла бы и смертью пригрозить ведь.

А потом она сцепилась с Кленеей, приревновав своего телохранителя. Знатная вышла драка — я даже побоялся приблизиться, чтобы не попасть под раздачу. А вот Темный Лорд не побоялся выскочить из портала голышом и опрокинуть на разъяренных фурий ведро с водой, услужливо кем-то поданное. Тьма, я уже начинаю его уважать. Кажется, не все чувства в нем умерли. Любопытно получается.

Проследив как вся компания верхушки темных вместе с предателем-драконом забирается внутрь кареты, я внутренне усмехнулся, продолжая изображать и себя придурковатого недотепу. Еще слишком рано показывать свое истинное лицо.

Поняв, что пообщаться с таким интересным объектом изучения, как темная Наследница, мне не удастся, я направился проведать дриаду. Связанная и избитая, она валялась в повозке, из которой срочно вытащили раненых.

— Что, Кленея, доигралась.

Сплюнув кровью, она злобно покосилась на меня.

— Кто же мог подумать, что прискачет Лорд. И что вдруг на него нашло? Если бы не это, то наследница была бы уже мертва.

— Он почувствовал ее. А значит здесь все не так просто, как кажется.

Я замолчал, обдумывая возможные варианты развития событий.

— Ты ведь спасешь меня, Эви.

— Если Дарелин не возьмет твое судьбу в свои руки, то сделаю все, что смогу. Но что-то мне подсказывает, что он тобой займется лично. И уж тогда не обессудь.

Глава 10. Отношения полов

Три стадии мужского раскаяния — «так ей, стерве, и надо!», «наверное, руки все-таки распускать не стоило», «пес с ней, извинюсь — пусть подавится!».

Древняя народная мудрость.

Женька

Я в раю. Определенно. Иначе как еще объяснить это шикарное зрелище полуобнаженных мужчин. Итак, устроим небольшое соревнование на титул «Мистер Виновный в Пробуждении моих Гормонов». За призовые места у нас борятся четыре мужчины, представители разных рас. Претендент номер один: Дарелин, по прозвищу Божественный. Кстати, это самое прозвище уже получил от меня за свой торс и плечи. Восхитительная фигура, ручки так и тянутся его пощупать. Лицом тоже весьма красив, а двухцветные волосы лишь добавляют шарма. Лишь одно пожелание на будущее — почаще заменять штаны полотенцем, а то теряет в сравнении несколько баллов. Претендент номер два — дроу по имени Шес, мой телохранитель. Высокий, мощный, красивый, но непривычный для меня. Серая с голубоватым оттенком кожа, красные глаза, белоснежные волосы. Короче, инфернальный типчик получился. Тело тоже достойно восхищения. Даже шрамы его не портят, что кажется несправедливым. Пусть прозвище у него будет. Ему подходит во всех смыслах. Третий претендент — дракон Ингр. О да, вот это я называю настоящий мужчина. Бронзовый загар, достаточно хорошее телосложение и аура уверенности и доброжелательности. Восхитительный, одним словом. И претендент номер четыре, как это ни странно, эльф Энувиэль. Немного худощав, на мой взгляд. Фигура танцора. Хотя мышцы явно присутствуют. Ладно, спишем на особенности расы. Красив, зараза. Эх… осталось определить кто на каком месте, а кто вылетел из тройки призеров.

— Женька, чем там сидеть, лучше бы помогла нам.

Ага, мне вот больше делать нечего, как чинить карету, из-за многочисленных защитных заклинаний не поддающуюся ремонту магией. Только ручками. Я им кто, плотник, что ли?

— Я сейчас слишком занята.

Мне досталось два злобных взгляда (Дарик и эльф), один осуждающий (дракоша), один всепрощающий (Шес) и полтора десятка индифферентных.

— И чем это моя Наследница так занята?

В голосе Дарелина послышались угрожающие нотки. А что сразу я? Я вообще маленько, хрупкое создание. Меня холить и лелеять надо.

— Я провожу конкур красоты среди настоящих мужчин. Никак не могу определиться с призерами.

Переглянувшись между собой, они… начали мне позировать, показывая, по их мнению, все достоинства фигуры. Даже Шес, хотя от него я это ожидала в последнюю очередь.

— Малышка, смотри, как должен выглядеть настоящий мужчина. Нет, ты посмотри! А лучше пощупай.

Загнав поглубже смех, я послушно потрогала бицепсы Ингра. Стальные, что я могу сказать. Выразив свое восхищении ими, я переключила внимание на Шеса, ненавязчиво пытавшегося оттеснить дракона. Когда ему это, наконец, удалось, он изобразил на лице суровую решимость и схватился за меч.

— Не слушай этого старика. Это же ходячая древность! Настоящий мужчина должен быть в расцвете лет и возможностей. Ты только посмотри.

Я закусила губу, сдерживая хохот. Договорить Шесу не дал Дарелин, закрыв его собой.

— Не слушай его он девственник. Я здесь самый красивый, умный, обаятельный…

— Ага, а еще скромный.

Я все же начала хихикать.

— Не перебивай, женщина, до этого своего качества я еще не дошел.

Впрочем, сыну Демиурга не дал договорить один из светлых. Выйдя вперед, он тряхнул своей великолепной гривой золотистых волос и улыбнулся, демонстрируя дивную акулью пасть белоснежных клыков. Насколько я помню, это русал. А ничего кстати, симпатичненький.

— Моя леди, смею вас уверить, что вы совершили ошибку, не включив меня в число финалистов вашего конкурса. Но думаю, что вы просто меня не разглядели под этой грубой одеждой.

Еще раз ослепительно улыбнувшись, он стащил с себя кольчугу и рубашку, оголив торс. Мда, действительно, зря не включила его в свой список красавцев. Я такие кубики только в журналах видела. И всегда подозревала, что это работа фотошопа.

Рядом со мной шумно приземлилась девушка из команды светлых. Оборотень, как поняла я по желтым глазам и хищной грации. Перекинув на грудь длинную черную косу, она мне подмигнула.

— У нашего русала на заднице целюлит, так что его однозначно вычеркивай.

Я фыркнула, давясь очередной порцией смеха.

— А я думала, что «апельсиновая корка» — прерогатива женщин.

Русал аж покраснел от возмущения, испепеляя взглядом свою напарницу. — ну, может он и женщина, я не проверяла…

— Я не женщина! И целюлита у меня нет! У меня она идеально упругая! Я могу показать!

Он потянул за ремень, заставив меня поперхнуться.

— Не надо, я верю! Вы включены в список претендентов!

Русал надменно кивнул и уступил свое место эльфу. Я приготовилась долго мстить за все подколы и издевательства.

— Всем известно, что светлые эльфы — самые прекрасные содания демиурга.

Энувиэль достаточно эротичным жестом отбросил свои волосы назад, заставив половину отряда дроу во главе с моей компаньонкой пускать слюни и строить планы на ночь.

— В любой семье не без урода.

Нет, эльф очень красив, если судить объективно. Проблема в том, что я на объективность не способна, когда речь идет о нем. Слишком уж он меня раздражает. Что-то в нем неправильно!

— Да ладно тебе, Наследница, не будь строга к нашему эльфу. Он, конечно, временами полный кретин, но в целом достаточно милое создание… И ты не можешь отрицать, внешность у него потрясающая.

Да, Демиурги бывают временами невероятно слепы. Кощунство, такая внешность и такое содержание!

— Ладно уж. Есть еще желающие войти в число претендентов? Нет? Тогда жюри удаляется на совещание.

Поставив этой фразой всех в тупик, я повернулась к оборотню.

— Ну что, давай решать вместе? Меня, кстати, Женька зовут. А тебя?

— Лейла. И кому же ты отдашь пятое место?

Я задумалась. Они все клеевые. Как вот разделить три призовых места? И при этом никого не обидеть. И еще судить объективно. Как ни крути, а все равно не получается.

— Да не знаю, эти павлины так свои хвосты распушили, что я совсем сбилась толку.

Она засмеялась, вызвав у меня ответную улыбку. Странно, но от дриады меня сразу оттолкнуло, будто она омерзительная куча мусора. Мне физически неприятно было находиться рядом с ней. А с этой девушкой так легко и уютно. Ни разу в жизни я еще так запросто не общалась с девушками. Даже подруг у меня никогда не было. А может, она согласится на эту роль? Хотя я вроде как воплощаю в себе все то что она ненавидит.

— Тут ты права. Но знаешь, если рассуждать не взирая на поступки, я пятое место все равно бы русалу отдала. У него кожа слишком белая, и на руках все вены видны. Бррр.

Приглядевшись, я поняла, что оборотень сказала правду. Действительно, не самое приятное зрелище. Парни, подслушивающие нас без зазрения совести, сочувственно похлопали проигравшего по спине, чуть не уронив в грязь. Совсем как на настоящих конкурсах красоты.

— Согласна. А четвертое отдадим дракону. Он конечно восхитителен. И шрамы его совсем не портят, но все же. Зато я бы ему отдала приз «Самый лучший Отец во всех мирах».

Дракон польщено покраснел и поклонился нам.

— Итак, переходим к третьему месту. Честно говоря, я дальше теряюсь.

Лейла вопросительно посмотрела на меня, предлагая самостоятельно справиться с этим сложным выбором.

— Однозначно, третье место достается эльфу. Он, конечно, красив, но рожа постоянно надменная. Будто он лучше всех. Это его сильно портит.

Присмотревшись к своему товарищу, она кивнула, выразив свое полное согласие. Я же заметила, как напряженно переглянулись Шес и Дарелин. Не поняла, что они не поделили? Что это за первые признаки соперничества?

— Ну что, остался саамы сложный выбор. Кто у нас станет Самым Красивым?

Я задумалась, над вечным вопросом «что делать». Вот передо мной стоит двое обалденных мужчин. И у каждого из них комплексы: у Дарика из-за волос, а у Шеса из-за всей его расы. И как поступить в подобной ситуации. Зачем я вообще все это начала?

— Я не знаю, Лейла. Честно не знаю. Я бы им обоим отдала первое место. Они оба совершенны, просто они разные. Как выбрать между яростью черно-белого пламени и тяжеловесной грацией тигра?

Мы обе задумались, пока я не устала от этого бреда.

— Фиг с ним. Первое месту в нашем конкурсе делят Дарелин и Шес. Эльф получает почетное второе место. Ингр завершает тройку призеров, а Русал получает приз зрительских симпатий, то бишь утешительный. А теперь, пора за работу.

Дарелин

С легкой улыбкой я наблюдал, как моя Наследница раздраженно отбивается от русала, все еще пытающегося доказать, что он самый красивый. Да уж, внесла моя подопечная сумятицу в наши ряды. Действительно ведь, как павлины пораспустили свои хвосты и начали что-то строить из себя. Каждый, почему-то, хотел выиграть. И ведь умудрилась зараза маленькая, никого не обидеть из своих. Нас с Шесом, запихала на одно место, пытаясь показать, что относится к нам абсолютно одинаково. Или просто комплексы наши пощадила. А Ингра обозвала отцом, польстив невероятно. Драконы весьма трепетно относятся к своему потомству. А ведь он и правда к ней стал относится как к собственному ребенку, маленькому и непослушному, но все равно любимому.

— Все глаз с нее не сводишь.

Вот только ведь вспоминал о нем.

— Ты знаешь, что она для меня значит Ингр.

— Нет, не знаю. Потому что ты сам не знаешь. Что ты чувствовал, когда она уехала.

Я усмехнулся. Что я чувствовал? Я бесился и не мог найти себе места, срываясь на слугах.

— Я тосковал, дракон. Не прошло и часа с тех пор, как кареты выехала за ворота, как я чуть не взвыл от тоски. На самом деле, мне кажется, я ждал лишь повода, чтобы рвануть к ней.

Я усмехнулся, вспоминая свою постоянную безотчетную тревогу. Я искал тысячи поводов пойти за ней, но гордость не позволяла найти ни одного. До тех пор, пока я не почувствовал боль. И рванул как мальчишка, не позаботившись о своей собственной безопасности. Да что там, даже об одежде забыл.

— Она славная девчушка. То, что ты к ней испытываешь — чудо. Не борись с этим. Лучше расслабься и получи удовольствие.

Я узнал фразу, которую Женька повторяла достаточно часто и по любому поводу. Расслабиться значит? Не получится.

— Эта драка с дриадой… Она пыталась убить Женю. Эти хитрые светлые нашли способ обойти клятву. Подстроить несчастный случай. Эта выдра зеленоволосая надеялась, что во время драки они вдвоем угодят по колеса кареты или копыта лошадей. Представляешь? Эта фанатичка готова была погибнуть сама, но погубить девчонку. А ведь она еще не сделала ничего плохого. Чистая и невинная, настоящий представитель света.

Я заметил, как Женька, выведенная из себя приставаниями русала, разразилась потоком отборнейшей ругани. Кто ее этому научил? Узнаю многие выражения дроу. Так, языки всем надо поотрубать. И вдруг, девчонка замолчала, с напряжением уставившись на светлого. Я не поверил своим глазам, когда она начала извиняться! Нет, ну какая же она все-таки наивная дурочка. Посчитала, что обидела русала и тут же почувствовала себя виноватой, забыв о том, как он ее достал.

— Она искренне привязана к тебе, а значит, уже виновна во всем том, что ты совершил. Ты отправил ее в логово змей, способных если и не убить ее, то сильно отравить жизнь. И я рад, что ты все же решил составить ей компанию в этом путешествии. Она не понимает, во что ввязалась. И Шес, как выяснилось, не всегда способен ее защитить. Ты, в этом плане, надежнее. А на счет своих дел не волнуйся — я за всем присмотрю. Главное наше солнышко убереги.

Наше солнышко… а ведь я ей перед отъездом подарил сережки, которые создал с помощью магии из настоящих лучей заходящего солнца. Конечно, с помощью дракона, но все же. И мне, почему-то, невыразимо приятно, что она их носит.

С помощью неоднократно проверенных грозных взглядов, я разогнал толпу желающих поехать в карете. Мне просто необходимо было побыть наедине с Женькой, чтобы вдолбить в ее голову хоть немного здравого смысла. Она, впрочем, предчувствую головомойку, попыталась напроситься ехать верхом, но получила довольно резкий отказ. Причем даже не от меня — я не успел. Шес после своей оплошности взялся за обязанности телохранителя даже слишком рьяно. Надо бы предупредить, чтобы не переусердствовал.

Взглянув на усевшуюся напротив меня девчонку, я окончательно собрался с мыслями.

— Тебе надо быть осторожней со светлыми, Женя. Дриада пыталась тебя убить. И только по нелепой случайности у нее не получилось, что несказанно меня радует.

От былого веселья на ее лице не осталось и следа. Хорошо, что она так быстро понимает, когда я говорю действительно важные вещи. Еще бы научилась не спорить! Но надо привыкать — идеала не существует.

— Ты преувеличиваешь, это была обычная драка. Мне ничего не грозило…

— Я допросил ее. Более того, я вывернул наизнанку всю ее память. Она хотела именно убить тебя. И в этом как-то замешан эльф, хотя я и не сумел добраться до воспоминаний о нем. Все было стерто качественным ментальным блоком. Так что держись подальше от светлых и поближе ко мне и Шесу.

Она подавлено замолчала, а я отвернулся к окну. Не люблю сообщать ей неприятные новости, это я только что понял. Тьма, а ведь она была так весела и беззаботна, когда общалась с той светлой, с оборотнем. И даже Русал, кажется, ее забавлял.

— Что теперь с дриадой? Ты ее убил?

— Тьма, неужели ты будешь ее оплакивать? Она собиралась хладнокровно тебя убить!

Она передернула плечами, как от холода и отвернулась, скрывая от меня свои глаза. Но зачем, я ведь и так чувствую, что она плачет?

— Иди сюда.

Я потянул ее за руки и усадил к себе на колени. Девчонка тут же уткнулась носом в ворот моей рубашки и начала всхлипывать. Дожили, самое ужасное порождение тьмы успокаивает сопливицу в своих объятиях. И при этом наслаждается процессом!

— Ну, чего ты плачешь? Да не убил я ее, не убил. Руки пачкать не хотел. Но сейчас ей очень плохо, многие воспоминания стерты, так как блок ей ставил профессионал своего дела. Она сейчас с разумом пятилетней девчушки, так что если захочешь — можешь взять к себе и позаботиться о ней. Только не плачь. Я же для тебя все сделаю, любой каприз исполню. Только успокойся. Ну, хочешь, я извинюсь перед тобой и светлыми?

Она потерлась макушкой об подбородок и начала успокаиваться, что я принял за добрый знак, пока она не заговорила.

— Я чувствовала, что что-то не так. Мне рядом с дриадой было очень неуютно, я не знала куда деться. И с эльфом то же самое. Я не могла расслабиться рядом с ними и злилась. Но с Лейлой все по-другому. Она не такая как эльф или дриада. Она не желает мне зла. А русал, он ведь всего на три года старше меня. По их меркам совсем ребенок. Милый и добродушный, хотя немного чванливый и заносчивый.

Двадцатилетний русал отправился с командой изничтожать меня? Бред какой-то, я чуть не убил ребенка! Но не стоит об этом думать. Забавно, что Женька чувствует эмоции окружающих. Или не эмоции? Надо расспросить поподробней.

— Женя, эти твои ощущения… Как ты ощущаешь меня? Я желаю тебе зла?

Она завозилась, пытаясь ослабить мои объятия, но быстро сдалась.

— Тебе сейчас любопытно. И ты раздражен. А вообще я ощущаю тебя как очаг. Пламя, запертое в камни. С тобой тепло и уютно, но достаточно опасно, так что лучше не злить. Шес — гранитные стены, защита. Ингр — что-то живое, теплое и заботливое, не знаю как объяснить. Моя компаньонка — змея, не ядовитая, но вредная. Дроу из охраны — разные виды оружия. Холодные и безразличные. Дриада как куча мусора… что-то омерзительное и ненадежное. Эльф… эльфа я до сих пор не поняла. Но он раздражает, что-то в нем заставляет меня протестовать и искать защиты. А девушка-оборотень — летний луг. Русал — ручеек. Я так ощущаю всех, кто меня окружает. Я не знаю, откуда это взялось, но пока я жила в своем мире, такого не было.

Хм, раньше не было? Одно из двух, либо Демиург ей помогает, пытается защитить, либо в ней начался просыпаться дар. Но ведь я проверял, она не способна к магии! Значит, будем склоняться к первому варианту. И смиримся с тем, что Женька всегда будет знать, кто для нее опасен. Насколько я знаю, эту чувство очень сложно обмануть. Нужно иметь не просто выдающиеся актерские способности, но верить в то, во что ты играешь. А еще надо опасаться наивных идиотов, свято уверенных в том, что действуют тебе во благо.

— Я понял тебя. Ладно, я не запрещаю тебе общаться со светлыми, но ради всего, что для тебя дорого, будь предельно осторожна!

Шес

Удостоверившись, что карету охраняют достаточно хорошо, я позволил себе ненадолго отлучиться, чтобы заняться собственными делами. Дарелин не многое мне рассказал об истинных мотивах дриады, но все же чувство злобы и жажда мести снедали меня. Я направил своего коня к повозке, где валялась связанная дриада. Рядом с ней сидели остатки светлой команды, мрачно взирая на свою бывшую боевую подругу.

— Что-то не так с пленницей Лорда?

На меня подняла глаза девушка-оборотень. Симпатичная, но опасная.

— Она безумна.

Не поверив ее словам, я свесился с седла и схватил Клинею за волосы. Абсолютно бессмысленный взгляд и слюни. Стекающие из уголков рта подтвердили слова светлой. С брезгливостью я отбросил ее назад, но оборотниха успела подхватить тело подруги.

— Твой господин просматривал мозг нашей спутницы и задел блок, который повредил мозг, защищая информацию.

Эльф сказал это с раздражением, но в тоже время со злорадством и облегчением. Как будто ему сильно хотелось, чтобы зеленоволосая пострадала еще сильнее. Я отметил это в памяти, чтобы потом рассказать Лорду, но не подал виду.

— Ты ошибся эльф. У меня нет господина. У меня госпожа. Но по старой памяти я выполняю приказы своего бога.

— Да нам нет до того дела. Мы хотим знать, за что с ней так жестоко поступили! Это приказ наследницы?

Оборотниха, взбесилась и частично утратила над собой контроль, явив миру оскаленные клыки и когти.

— Дриада пыталась убить Наследницу, инсценировав несчастный случай. Драка была запланировала. Ваша спутница надеялась, что во время инцидента моя госпожа попадет либо под колеса, либо пот копыта. Лорд Дарелин очень злится, когда кто-то пытается обидеть его Наследницу и теряет над собой контроль. Но раз эта зеленоволосая тварь еще жива, то думаю, что моя госпожа уговорит Лорда отдать судьбу дриады в ее руки. И если так и случится, то светлой будет обеспечен лучший уход и лекари. Моя госпожа никогда не причинит боли разумному или полуразумному существу. По своей сути она светлая, но судьба связала ее с Лордом, хотя это и не изменило ее.

Убедившись, что мои слова произвели должный эффект, я удалился на свое место. В конце-концов, я провинился уже раз, значит теперь надо быть бдительней.

Лейла

Я держала на коленях голову Клинеи, понимая, что шансы на выздоровление практически ничтожны. Неужели эта милая девушка с робкой улыбкой могла из ревности приказать уничтожить соперницу, посмевшую привлечь внимание ее телохранителя? Она темная, но все же я не могу в это поверить. Не похожа она на мстительную и ревнивую стерву. И дроу, ее дроу говорит искренне, я то слышу. Но чему же тогда верить? Тому, что я слышала всю жизнь от наставников, или тому, что вижу собственными глазами. Не может зло так кротко улыбаться, подбивая мужчин на авантюру в виде конкурса красоты. Демиург, Создатель наш, подскажи мне, как быть? Кому верить?

Энувиэль

Обидно, что этот темный так неосторожно уничтожил столь хороший материал. Эта диада могла мне еще пригодиться. Наивная, доверчивая, влюбленная в меня. Жаль, теперь она потеряна. Ну да ладно, другую найду. Главное, что обо мне они так и не узнал. По крайней мере, ничего определенного точно. Я ведь сам ставил этот блок.

Кстати, надо присмотреться к Лейле. Провести с ней подготовительную работу. Может она и сумеет заменить свою подругу. Да и с темной она уже сдружилась. Определенно, дождусь, пока успокоится, и начну обработку.

Скоро я уже стану Владыкой. Надо только чуть-чуть подождать и приложить еще немного усилий.

Глава 11. Мы вас не ждали, а вы приперлись

Незваный гость — лучший гость.

Присказка людоедов.

Женька

Терпеливо снося щебетания дриады о каких-то ленточках, я гипнотизировала взглядом спящего Дарелина.

— Мама, ну мама, ты ведь мне купишь золотистые ленточки? Они подойдут к моим волосам. И платье. И туфли. Ну, маамааа!

Так, я все могу перенести. Даже то, что дриада, явно превосходящая меня возрастом лет на пятьдесят, вешается на шею и называет мамочкой, но она же постоянно выпрашивает у меня что-нибудь! Вчера она попросила куклу и сказку на ночь. Позавчера залезла на колени и попросила заплести ей косички. И ведь если не сделаешь, то будет плакать и капризничать часа три. И это не считая того, что она постоянно бегает за мной хвостиком, требует внимания и заботы. Ее ведь надо водить в кустики и кормить с ложечки. Ну, почему она выбрала в мамы именно меня? Почему не Лейла, например? Это все Дарелин виноват, однозначно. Это он своей магией попытался привести мозг Клинеи в сравнительный порядок, чтобы она могла через пару лет вернуться в норму. Это он мне так отомстил за то, что я заставила его возиться с моей несостоявшейся убийцей.

— Золотце, я не могу тебе сейчас ничего купить, потому что мы в лесу. Давай я куплю тебе попозже и платье, и ленты и туфельки. И даже бусы. Хорошо? Только не капризничай сейчас ладно, а то твой папа Дарелин злиться, когда не высыпается.

Дриада послушно перестала ко мне домогаться и начала мурлыкать себе под нос какую-то песенку.

— С каких это пор я стал папой?

— С тех же самых, что я стала мамой. Это твоя вина, так что будешь вместе со мной воспитывать нашу… дочку.

Он аж сел прямо, от возмущения.

— Да ни за что я бы не согласился иметь детей! Тем более ты еще не способна на такое дело, как материнство. Ты еще сама ребенок.

Ой- ой-ой, тоже мене нашелся.

— То есть ты бы не хотел от меня ребенка? И… погоди минутку, ты считаешь, что я никудышная мать? Да ты, ты… убирайся отсюда! Видеть тебя не желаю!

— Женя, ты меня неправильно поняла…

Увернувшись от пущенного мной ботинка, он поспешно выскочил на ходу из кареты, не забыв хлопнуть на прощание дверью. И даже тогда я все равно услышала его слова, брошенные, по всей видимости, им Шесу.

— Женщины! Всегда извратят твои слова невероятным образом, так чтоб ты оказался виноват. Смени меня.

Фыркнув, я попыталась состроить самую независимую рожицу, вызвав этим хихиканье у дриады. Дверь открылась и к нам присоединился Шес. Первым делом он смерил Клинею подозрительным взглядом. Ага, лопухнулся один раз, теперь постоянно ее подозревает. Да она же так беспомощна, что даже одеться сама толком не может! Мужчины!

— Ты сегодня великолепно выглядишь, Жени.

Я покраснела, представив себе зрелище давно толком не мывшейся, покрывшейся испариной ведьмы со спутанными волосами и недовольным лицом.

— Либо у тебя плохо со зрением, либо ты мне льстишь. Третьего не дано.

Он как- то тонко улыбнулся, отчего я почувствовала себя полной дурой. Да что с ним происходит в последнее время? Вдруг, ни с того ни с сего, взял и подарил мне букет полевых цветов. Нет, на некоторых даже еще остались корни, но все же приятно. и постоянно комплименты делает. Подозрительно все это. Может, пытается так вину искупить за то, что не предотвратил драки. Нет, я понимаю, что все дроу странные, но он особенно!

— Я никогда не вру тебе. И зрение у меня отличное. Просто для меня ты всегда красива.

— Ага, не красивых женщин не бывает. Бывает мало водки.

Шес озадаченно нахмурил брови.

— Есть какая-то связь между крепким напитком и женщиной?

Я с трудом подавила смех, прекрасно понимая, что это может обидеть Шеса. Все мужчины, как дети, носятся со своей гордостью, и не дай Бог ее уязвить.

— Самая что ни на есть прямая. Смотри. Чем больше выпивает мужчина, тем привлекательнее для него становится женщина. Для в зюзю пьяного и восьмидесятилетняя старуха за молоденькую блондиночку сойдет. А чем больше выпивает женщина, тем доступнее она становится для мужчины.

— Так если тебя напоить, то ты можешь стать доступной даже для, допустим, меня?

Не поняла, что за шальные мысли в голове у моего телохранителя? Я его что, привлекаю в этом плане? Офанареть можно.

— Почему даже? Ты сильный, красивый и заботливый. Почти идеальный. Но я не готова к половой жизни, как мне кажется. Это слишком большая ответственность.

Он как- то грустно кивнул, и я убедилась, что мир вокруг меня сдвинулся по фазе. Сумасшедшая дриада спал в детство и считает меня мамочкой. Эльф перестал подкалывать и смотрит так, будто чего-то ждет от меня. Мой собственный дроу ведет со мной непонятные разговоры с половой тематикой. Оборотниха, то дружелюбна со мной, то убить готова, причем это от меня не зависит. А Дарелин будто стал считать себя моим папочкой: постоянно на колени к себе ссаживает, по голове гладит, своей девочкой даже иногда называет! Нет, не то чтобы я была против, но как-то неуютно. Не могу я приспособиться к таким быстрым переменам.

Неожиданно карета остановилась и я услышала довольно приятный, мелодичный голос, явно эльфийский.

— Кто вы и зачем пожаловали в Светлый Лес, странники.

А по моему и ежу понятно кто мы, хотя на счет «зачем» могут быть варианты. Дарелину надо заключить пакт о ненападении, Энувиэлю вернуться домой, а я собираюсь устроить первый в своей жизни шопинг. И пусть только попробует этот жмот двухцветный не дать мне денег, а эльфы пусть рискнут меня не обслужить. Закачу истерику, пожалуюсь Шесу и он убьет их всех нафиг. Кроме Дарика. Но этому я устрою несварение желудка. Специально съем что-нибудь порченое.

— Я — Дарелин, Владыка всех Темны земель, Темный Лорд, ну и как вы там меня еще называете? Прибыл со своей свитой для проведения переговоров с вашей Владычицей.

Ну что, если нас сейчас не расстреляют на месте, то можно считать, что повезло. А может, стоит понадеяться, что женщину они не тронут. Хотя какая из меня женщина, как подросток.

И все же я вышла из кареты, да еще так, что Шес не успел меня остановить. Следом вылезла довольная до нельзя дриада.

— Ух ты, мама, смотри какие красивые мальчики. Можно я их обниму? Можно? Ну пожалуйста!

Я никогда не заведу детей, теперь я это знаю точно. Схватив зеленоволосую за руку, я тяжело вздохнула и посмотрела на растерявшихся эльфов. Шикарные блондины, прям прототипы Леголаса. Правда вместо луков копья, ну да не важно.

— Нельзя Клинея. Видишь, дяди хмурятся — у них плохое настроение и они не хотят обниматься.

И откуда ты взялась на мою голову такая любвеобильная? Со всеми мужиками так и норовишь поообниматься.

— А я стишок знаю смешной, он им понравится и они развеселятся. Давай я расскажу, ну, пожалуйста!

Я махнула рукой, позволяя делать все, что захочет. Достала уже, честное слово. Это дитя природы встало в позу и чувство начало декламировать:

— Смеется суслик в неуютной норке.

На спинку опрокинулся жучок.

Хохочет ежик, носится по горке,

Совсем с катушек съехал дурачок!

Летают птички странными кругами,

И ржет кобылка с пенкой изо рта.

Сороконожка дрыгает ногами.

От смеха слюнки льются у крота.

Ржут белочки и падают с деревьев.

Сова забавно ухает в дупле.

Хохочет грач до выпаденья перьев.

И мушка со сверчком навеселе.

Кузнечики смеются в травке где-то,

Мышонок, змейка, ящерка и тля

Стояло жаркое, засушливое лето…

Горели конопляные поля…

Все, кто это слышал, не смогли сдержать улыбок. Да что там, все наше сопровождение покатилось со смеху. Ведь всем известно, что светлые эльфы тридцать процентов своего дохода от торговли получают как раз от конопли. Хотя, конечно, не всегда в чистом виде они ее продают. Иногда и веревки или масло из нее делают. Хотя лучше всего у них получаются конопляные настоечки для усмирения боли. И всем известен галлюциногенный эффект этого дивного напитка.

Я, затолкав смех поглубже, оглядела всех собравшихся, в том числе и покрасневших эльфов.

— Ну и какая скотина научила ее этому поэтическому шедевру? Сами признаетесь, или мне попросить Шеса все разузнать.

Раздалось смущенное покашливание и передо мной предста весь такой виноватый из себя Дарелин.

— Это я…

Нет, ну стоит мне отвернуться, как этот паразит учит Клинею чему-то плохому! Сначала он научил ее матюгам темноэльфийским, сказал что нечаянно, просто палец прищемил. Потом показал, как правильно в носу ковыряться. Потом подробно объяснил на какие точки следует нажать, чтобы я плакала от смеха, гаденыш. Теперь он ее учит стихам с политическим подтекстом.

— Владыка значит, темный. Ничего, я потом с тобой поговорю, наедине, чтоб твою репутацию не подмочить.

— Да ты ее и так уже утопила.

Он обезоруживающе улыбнулся, но я не поддалась. Зараза, сначала напакостит, а потом строит из себя ангелочка. И знает ведь, что для меня его улыбка как удар ломом по черепу, только без таких болезненных последствий!

— Темный лорд, мне не хочется вас прерывать, но Владыица уже ждет Вас.

Эльф сказал это с такой надменной рожей, что захотело немедленно сделать ему какую-нибудь пакость. Для профилактики снобизма. О все же я направилась в карету, напоследок пообещав взглядом Дарелину расплату за все грехи

Дарелин

Я все- таки решился на это! В смысле, я решил завязать с Женькой интимные отношения. Она, конечно, еще ребенок, но если я и дальше буду тормозить, то Шес ее у меня отобьет. Вон, он ей уже цветочки дарит! Нет, я, конечно, видел, как она их в тихушку потом выкинула, но все равно — бездействовать нельзя. И для начала, надо привлечь внимание. Это мне уже удалось. Этап номер два — очаровать. И у меня есть для этого прекрасная возможность — бал, который дает в честь возвращения племянника Владычица. Там я ей покажу, каким милым и приятным могу быть.

Дверь распахнулась, сильно ударив по стене, и в мою комнату ворвалась Женька. Не понял, она что, дверь спинка открывает? Совсем стыд и совесть потеряла?

— Дарик, миленький, хорошенький… дай мне денег.

А ведь так хорошо начала. И все скатилось к наглой просьбе презроенного желтого метала! Маленькая вымогательница! У, алчная, невоспитанная, занудливая…

— Ну, пожалуйста…

И как ей отказать, когда она такие жалобные глазки делает?

— И зачем тебе вдруг понадобились деньги?

— Я хочу сходить по магазинам. Хочу купить красивую одежду. А еще косметику, ну и какие-нибудь дешевые украшения. У меня раньше такой возможности не было — у моей семьи не было денег, чтобы покупать много вещей.

Ее взгляд затуманился, а с лица исчезла улыбка. Почему, ответь мне Демиург, почему она так тоскует по дому, где никому не нужна? Почему она не может просто забыть и наслаждаться жизнью?

— Денег я тебе, конечно, дам, но ты же хочешь пойти по магазинам во вражеском городе. Пока еще вражеском.

— О, не волнуйся, я возьму с собой Шеса и еще пару дроу для охраны.

Не волнуйся? Она мне прямо заявляет, что берет с собой моего соперника, а я должен расслабиться и отпустить? Нашла идиота.

— Я пойду с тобой. А то спинным мозгом чувствую, что тебе понадобятся лишние руки для перетаскивания всех покупок.

Радостно взвизгнув, она быстрым вихрем понеслась собираться, не забыв, впрочем, благодарно поцеловать меня в щеку перед уходом.

Я и не знал, что по магазинам можно ходить так долго! Да я на тренировках по выносливости меньше устаю! Шесть часов Женька таскалась по всем эльфийским лавкам, приобретая с моего разрешения всякий хлам. Расчески, шпильки для волос, шарфики, блузки, бальное платье, сапоги, туфли, набор разнообразных шампуней. И это лишь малая часть списка ее покупок. Бижутерию ей категорически запретил покупать, из-за чего она на меня чуть не обиделась. Я же заявил, что у моей Наследницы должно быть только самое лучшее и отвел к ювелиру, где скупил половину всего товара. Пусть порадуется и почувствует себя обеспеченной.

Теперь же мы находились в лавке, торгующей нижним бельем. Женька с увлечением примеряла все, что ей приносили эльфийки, я пытался представить ее в развратном красном комплекте, а Шес, покрасневший на манер дроу, стоял в центре зала, прикрыв глаза. Вот ведь, девственник.

— Шес, как ты думаешь, Женьке пойдет этот красный комплект?

Я показал ему приглянувшееся мне белье, фигурировавшее в последних фантазиях. Шес покраснел еще больше и отвернулся, дав мне возможность не скрывать злорадной ухмылки.

— А все-таки?

— Нет. Она не тянет на развратную девицу, для которых это предназначено. Ей нужно что-то такое же невинное, как она сама.

Ого, как рассуждает наш влюбленный дроу. Все равно она тебе не достанется. Она моя и только моя. Никому не отдам.

— Да, наверно ты прав. Тогда как тебе тот белый комплект, перед которым ты сейчас стоишь?

Сплошные кружева, с голубыми атласными бантиками. Чисто и невинно. Да, ей бы подошло. Особенно под белоснежное свадебное платье. Так и вижу картину — моя наследница в этом комплекте, белых чулках, подвязке, фате и туфлях на высокой шпильке. Лежать, дружок, лежать. А то она опять что-нибудь ляпнет.

— Да, ей подойдет.

Голос у дроу был хриплый и какой-то напряженный. Приняв решение не мучить его ближайшие десять минут, я подозвал продавщицу и попросил завернуть облюбованное белье без примерки.

Наконец, пытка закончилась. Женька радостная и взлохмаченная вывалилась из своего закутка для примерки и обвела нас сияющим взглядом.

— Куда идем дальше?

Забыв о возникших разногласиях, мы с Шесом обменялись страдальческими взглядами. И когда этому маленькому чудовищу надоест таскать нас по этому образчику женского мира? Мне уже в душ хочется. Холодный.

— А не пора ли нам обратно во дворец? Еще ведь на бал собираться?

Задумавшись на коротко мгновение, она послушно подхватила одной рукой меня, а другой Шеса и бодро зашагала. И откуда только силы берутся?!

— Кстати, Женька, не окажешь ли мне честь, быть моей спутницей на балу?

Шес кинул на меня злобный взгляд и предложил свою кандидатуру на рассмотрение. Наша малышка покраснела от удовольствия и смятения, и обещала подумать. Возможно, что все сегодня и решится — она окончательно выберет между нами. И проигравшему придется забыть о ней. А я еще ни разу не проигрывала никому, кроме Демиурга.

Шес

Проводив удаляющуюся фигурку Женьки взглядом, я вернулся к прерванному разговору.

— Ну что, дроу, сегодня она выберет одного из нас. А значит, второй должен будет отступить.

Звучит заманчиво. Но что, если этот выбор будет не в мою пользу? Смогу ли я остаться тогда для нее просто телохранителем? Или уже все зашло слишком далеко?

Мое отношение к Жени особенное, бесспорно. Но любовь ли это? Ведь к Лейле я испытываю сильное физическое влечение. И общаться с этой светлой мне тоже нравится. А что если именно это — любовь, а то, что я испытываю к своей госпоже — лишь желание опекать и защищать? Да в этих отношениях сам Демиург ногу сломит!

— Я не уверен, что смогу отступить, если она выберет тебя.

Ну хоть в этом я честно признался!

— Я тоже, не уверен. Ладно, разберемся по ходу дела. Пусть сначала выберет кого-нибудь, а то ведь с нее станется вообще не пойти на бал.

Или пойти с кем-то третьим. Уловив в глазах Дарелина то, что такая же мысль пришла и к нему, я рванул к покоям Жени, ощущая чуть позади дыхание Лорда. Охраны около двери не оказалось — значит они вошли внутрь вместе с пришедшим посетителем.

Мы ворвались в комнату, готовые о всему, но к виду мирно беседующих Женьки и эльфа. Да что же это такое? Стоит мне отвлечься ненадолго, как сразу начинается беспредел!

Энувиэль

Я все- таки это сделал — собрался с духом и пришел к Наследнице. Зачем? Ну, например, узнать, как ей удалось переманить на свою сторону всех моих товарищей из отряда. А еще узнать, как она сумела очаровать мою дражайшую тетушку. Этой же карге старой невозможно угодить!

Встретила она меня напряженно, будто ожидая какого-то подвоха. Непонял? Она что, уже с местными барышнями пообщалась? Так это не правда, что я насильно тащил в кровать ту дуру! Она сама прыгнула. А потом разобиделась. Что я не сделал ее фавориткой, и пустила слух, что я насильник и люблю жестокость. Идиотизм!

— Доброго тебе вечера, Наследница. Как настроение? Готова к балу?

Надо завести светскую беседу, а потом вытянуть нужную мне информацию.

— Готовлюсь. Ты чего вдруг ко мне пришел?

И в кого она такая прямолинейная? Общается ведь с Темным Лордом, который так и норовит на кривой козе объехать! В смысле, он хороший дипломат.

— Да так, просто проведать решил. Ты очаровала Владычицу. Как тебе это удалось?

— Никак. Она такая милая. У меня дома про таких говорят, что белая и пушистая.

Скорей уж седая и волосатая. Отрастила гриву до пола и ходит, всем хвастается.

— Это только с тобой. Ей вообще мало кто нравится. Особенно с первого взгляда.

— Угу. Слушай, ты зачем пришел? Я ведь чувствую, что ты что-то задумал, так же как и чувствовала недобрый замысел Клинеи. Ты собрался убить меня?

Чувствует, значит? А я-то гадаю, почему она так напряжена и старается разговаривать со мной лишь в присутствии Дарелина или Шеса.

— Убить тебя? Ни в коем случае! Я тебе жизнью обязан. Будь ты светлой, я бы уже отдал тебе свой родовой медальон и принес вассальную присягу. Но ты темная. И я теряюсь в догадках, как быть дальше.

Хотя идеи у меня есть. Тысячи возможностей использовать наивную темную Наследницу для осуществления планов по захвату трона Владычицы. Но для того, чтобы использовать, надо подружиться. А пока она чувствует что-то от меня, это не воможно. Значит, я забуду о планах ненадолго. Пока эта синеволосая малявка не научится мне доверять.

— Слушай, а компанию мне на балу не составишь?

Стоп, это-то я зачем делаю? Ее же потом мои дамочки загрызут. Не то, чтобы я опасался за ее жизнь, но все-таки.

— Это уже третье приглашение за сегодняшний день. И знаешь что, я лучше пойду с тобой, чем буду выбирать между Дарелином и Шесом.

Едва она успела договорить, как дверь распахнулась настежь и ворвались эти двое. Они смерили меня подозрительно-ненавидящим взглядом и собрались уже засыпать Женю вопросами, когда та решила их предупредить о своем решении.

— А я решила пойти на бал с Энувиэлем.

Эй, спокойней, я же не знал, что оба влюблены в нее! Ну все, если они меня не убьют, то можно считать, что я счастливчик. И нафига связался, она же меня как женщина — не привлекает!

Глава 12. На балу

Часы двенадцать бьют, уже последний миг

И Золушка стремиться прочь от бала.

Вдруг сзади раздается жуткий крик —

Она своей туфлей в глаз принцу залепила…

Родякова Яна и я (прости Яна)

Женька

Я офигенная! Самая прекрасная, самая обворожительная, самая-самая, короче. Кто бы мог подумать, что в этом замечательном эльфийском платье я буду так шикарно выглядеть. Откуда-то нарисовались длинные ноги, хрупкая фигурка, алебастровая кожа, огромные глаза и даже грудь! А волосы перестали казаться неудачным экспериментом криворукого парикмахера. Они даже стали моей экзотической изюминкой. Еще раз проведя по мерцающему лазурному шелку изящного платья простого силуэта, неожиданно подчеркнувшего все мои немногочисленные достоинства и взглянула в зеркало. Миниатюрная красавица, в облегающем платье с рукавами из органзы и двумя разрезами на юбке, открывающими ноги до середины бедра. Талию обвивает золотая цепочка, прекрасно подошедшая к сережкам. Волосы убраны в шикарную прическу и скреплены золотыми шпильками с сапфирами и бриллиантами. На шее переливается небольшая бриллиантовая подвеска, страхующая меня на случай, если Дарелин отойдет дальше, чем на два километра. И прекрасные туфельки в тон к платью с золотыми листиками вместо пряжек. Завершающим штрихом стал потрясающий макияж в золотых и голубых тонах. Довольно улыбнувшись, я покружилась, убеждаясь, что чувствую себя в этом наряде комфортно.

— Энувиэль, кончай прятаться в ванной! Лучше выйди и посмотри, с каким сокровищем ты идешь на бал!

Дверь приоткрылась ровно настолько, чтоб из щели могла высунуться голова эльфа, тут же повернувшаяся почти на 360 градусов. Ага, обозрел окрестности, на горизонте враг не маячит, значит можно вылезать.

— Тебе легко говорить «не прячься». За тобой не ходит парочка ревнивых темных, горящих желанием прикопать тебя на любимой клумбе Владычицы. Да-да, той самой, с редким видом розовой конопли.

Я подавила смех, стараясь не задеть чувств разобиженного эльфа. Бедненький, столкнулся уже с желанием Дарелина и Шеса защитить меня от всего на свете. Ему же не объяснишь, что неконтролируемые приступы веселья у меня вызывает именно конопля. Как я поняла, настоечка из этого редкого вида служит местным аналогом запрещенных сортов нашего абсента. Только видишь не зеленых фей, а розовых бородатых гномиков в прелестных лиловых юбочках и голубеньких гольфиках. А ведь эта милая травка фигурирует на родовом гербе Владычицы. Умереть не встать!

— Не обращай на них внимания. Полают, напугают, но не укусят.

— Ага, тебя-то они точно не укусят, а меня растерзают на кусочки.

Я фыркнула, но эти слова приняла к сведению. Мало ли что — мы видим моих друзей с разных сторон. Для меня они добрые, надежные, нежные братья. Троюродные. Хотя, лучше пятиюродные. А для остальных Дарелин и Шес — исчадия ада.

Но сейчас я об этом думать не буду. У меня на носу первый бал! Прям как у Наташи Ростовой! Хотя почему-то на ум приходит не «Война и мир», а анекдоты про поручика Ржевского. Не дай Бог, конечно…

— Блин, ну какой из тебя кавалер. Ты мне даже комплимента не сказал!

— Какие еще комплименты, если моя единственная цель теперь — пережить этот бал и остаться при этом с полным комплектом конечностей!

— Трус и ничтожество. А еще эльф, не последний в очереди на титул Владыки. Позор.

Так, я тут как полная дурра два часа собиралась на первый в своей жизни бал за впечатлениями, а эльф пошел в отказ? Я, конечно, милая, добрая и пушистая, но такое не прощу!

— Я не трус…

— Но я боюсь, да?

Бросив ему самую насмешливую и уничтожающую улыбку, я направилась к двери с четким намерением найти другого кавалера для сопровождения.

— Ничего я не боюсь! Да я всех твоих темных порву одной левой! Пошли!

Схватив меня за запястье, он почти бегом кинулся в зал. И при этом постоянно оглядывался. То же мне, герой. Но лучше уж промолчу, а то руку еще ненароком оторвет.

Спускаясь по шикарной лестнице к танцующим парам, я чувствовала себя Золушкой. То есть вроде и кажусь всем принцессой, но сама мучительно жду, когда карета превратится в тыкву, а эти напыщенные аристократы начнут смеяться над замарашкой. Не дай Бог, лоханусь, наступив на подол и рухнув. Ну, или еще что-нибудь в этом роде.

Но все, вроде, обошлось. Я не упала, улыбка не превратилась в оскал, кавалер мой незадачливый не превратился в горстку пепла под взглядами темных. Вот только мы сильно опоздали: приходить после появления Владычицы — дурной тон. Ну, точна я — деревенщина. Вместо того, чтобы препираться с Дариком постоянно, надо было этикет зубрить!

Одолев треклятую лестницу, я мысленно сплюнула по девять раз через каждое плечо и устремилась к Владычице, настраиваясь на извинения.

— Здравствуй-здравствуй, деточка. Ну, оставь свои извинения, мне они не к чему. Энувиэль, иди, развлекайся, а мы с твоей спутницей посекретничаем.

На тех, кто это слышал, напала редкая, но заразная болезнь. Столбняк называется. А у моего эльфика даже нервный тик начался, потому что он видел, как эта шикарная по всем параметрам эльфийка мне озорно подмигнула. Я не поняла, она нетрадиционной ориентации и просто невинное баловство предвкушает?

Взяв меня под локоток, сногсшибательная блондинка проложила маршрут на балкон, не забыв ухватить для на два бокала с чем-то явно алкогольным. Причем одной рукой. Вот это талант!

— Владычица, я не понимаю…

Она фыркнула и сунула мне в руки бокал. Механически отхлебнув, я моментально перегнулась через перила и выплюнула мерзость. К сожалению, попала кому-то на голову, вызвав всплеск ругани матом в стихах. Некоторое время мы с эльфийкой просто прислушивались, но потом до меня дошел смысл ситуации, и я пожалела, что не бросилась с моста до того, как встретилась с Кесом.

— Не обращай внимания на все эти правила этикета. Они созданы не для таких, как мы?

— Каких это «таких»?

Она звонко рассмеялась и без стеснения уселась на перила. И это женщина, которой, судя по историческим учебникам, перевалило за девять сотен? Да еще и правительница своего народа!

— Стоящих над всеми. Наше поведение никогда не будет признано неприличным. В хедшем случае — эпатажным. Но никто и никогда не посмеет сказать о нас плохо, чтобы не лишиться головы.

Пипец, и это слова светлой эльфийки! Куда катится мир?

— А…эм… ну… мда… А могу я вам задать один вопрос, раз уж мы отринули весь этикет?

Она величаво кивнула и залпом допила свой напиток.

— Почему вы так благосклонно меня приняли?

Она на секунду задумалась, дав мне время помучиться сомнениями и заняться самоедством. Нет, все-таки этикет полезная штука. С ним нервы в большей сохранности.

— Из-за Энувиэля. Ты его жутко раздражаешь, он тебя не переваривает и никогда не полюбит как женщину, но он тебя уважает. И это много для меня значит. Ведь он мой сын…

Не поняла! Сын? Мне казалось, что племянник. Или я чего0то не поняла, либо Владычица многих водит за нос! А ведь похожи они! Тот же разрез глаз, те же скулы, нос.

— Не удивляйся, об этом мало кто знает. Я родила его вне брака, но от любимого. Чтобы уберечь от насмешек и покушений, я отдала его сестре, второй претендентке на трон. Ее старшая дочь — третья в очереди. И они обе очень желают мне долгих лет жизни, так как предпочитают жизнь полную приключений и опасностей. Дипломатки из них аховые. Энувиэль же прирожденный правитель, хоть и прикидывается дурачком и простофилей. И когда я присоединюсь к предкам, именно он займет мое место. Так написано в моем завещании, о котором знает весь совет. В то числе и те, кого мой сын уже подкупил.

Капец, семейка.

— Ну, ты ведь понимаешь, что это только между нами. Ты не раскроешь мой секрет, а я сохраню твой.

Подмигнув, она упорхнула в зал, оставив меня в недоумении. Что она имела ввиду?

Пожав плечами, я вернулась в зал и тут же столкнулась с мужчиной своей мечты. Да это же вылитый Ретт Батлер! Красавец брюнет с насмешливыми глазами и небольшими усами.

— Жени…

— Ой, Шес, кажется, я влюбилась с первого взгляда. Кто этот красавец?

Шес

Я и раньше считал Жени непревзойденной красавицей, но на этом балу, я понял, что она прекрасна как богиня! Хрупкая, в струящемся как потоки водопада платье, с великолепной прической и уверенностью в глазах. В груди что-то приятно сжалось, когда я увидел ее спускающейся по лестнице. Если бы еще весь вид это наглый эльф не портил!

— Тьма, как она прекрасна! А эльфу чуть позже шею свернем. Перед отъездом, чтобы успеть смыться.

Дарелин приблизился незаметно, чуть не заставив меня вздрогнуть от неожиданности. Но он, так же как и я, не сводил глаз с девушки. Сегодня она нам открылась с новой стороны. Мы даже представить не могли, что она может выглядеть не как девчонка-сорванец, а как маленькая принцесса.

— Шею свернем, расчленим и скормим свиньям.

— Хорошее дополнение, мой дорогой соперник. Эй, куда это ее Владычица потащила? Давай-ка за ними!

Мы начали осторожно пробиваться в том направлении, в котором скрылись Владычица с Наследницей, но на нашем пути встал эльф.

— Господа, я должен с вами серьезно поговорить.

Мрачно потерев правое запястье, я выразительно повел плечами. Дарелин размял пальцы, по которым начали проскакивать разноцветные искры.

— Я на эту вашу человечку не претендую! Она мне не нравится! Я вам не соперник, честное слово!

Дарелин мрачно ударил его по правому плечу и сжал его в тисках, отчего светлый скривился. Я повторил жест Лорда, вложив всю свою силу в сжатие пальцев. Синяки останутся на долго.

— Это хорошо, что ты не стоишь у меня на пути. Учти, обидишь ее — пожалеешь, что родился мальчиком.

Дарелин сказал это таки проникновенным голосом, что светлый побледнел и схватился за сердце. Я же решил его добить.

— Пожалеешь, что вообще родился. Как, в принципе, и твоя семья.

Прислонив полуобморочного эльфа к колонне, мы в с удвоенным энтузиазмом направили к балкону, но опоздали. Чуть не сбив с ног, прямо на нас высочила Владычица. Мило улыбнувшись, она поцеловала меня в щеку и упорхнула. Я даже остолбенел ненадолго, но быстро пришел в себя, увидел задумчивую Жени, в глазах у которой появился детский восторг.

Я тихонько окликнул ее по имени, чувствуя, как приближаются неприятности.

— Ой, Шес, кажется, я влюбилась с первого взгляда. Кто этот красавец?

Ожидая худшего, я обернулся, проделав это почти синхронно с Дарелином. Человек. Маг. Ректор Академии, Магистр Даластор Де Гриз.

Ну почему из всех она выбрала именно его?

Почему не меня?

Дарелин

Я, как полный идиот, оберегал ее от тлетворного влияния эльфа, опасался, что этот гад светлый ее соблазнит, а она запала на белого некроманта! Нет, ну где справедливость в этой жизни? Она смотрит на него с таким восторгом, что самому удавиться хочется. От зависти. А этого ректора плешивой человеческой Академии я попозже тонким слоем по мраморной лестнице размажу. Выискался, на мою голову, танцевать мою малышку пригласил. Пусть только попробует свою клешню хоть на сантиметр ниже положенного опустить!

— Не понимаю, почему из всех она выбрала именно это ничтожество.

Кивком я согласился с растерявшимся Шесом. Даже до меня уже дошла его слава бабника и повесы. Падкий до экзотичных и симпатичных девушек, он пер к своей цели напролом, не считаясь с затратами и последствиями. Хуже уже быть не может.

— И ведь, что самое обидное, если мы попробуем что-то сделать этому некроманту, то она нам устроит такую веселую жизнь, что сами запросимся к Демиургу на наказание лет так на тысячу.

Я вспомнил про те редкие, но ужасные моменты, когда малышка выходила из себя, и вздрогнул. Побитые сервизы, перевернутая мебель, прятки от этой фурии в кладовке и несколько дней полного игнорирования моей особы после этих вспышек. Жуть! Да уж, лучше действительно отправиться на отбывание наказания к Демиургу, пропади он пропадом.

— Шес, не трави душу, и так паршиво. Моя малышка танцует с каким-то некромантом и мило ему улыбается, а я стою тут, как полный дурак, и не знаю, что делать. Слушай, может войну развязать? Захватить парочку светлых королевств… Раньше меня это успокаивало.

Дроу хмыкнул и покачал головой, выражая несогласие. С тем, как он пристально следил за танцующей парой, это выглядело довольно забавно. Вот только мне не до смеха.

— Я бы не советовал. Жени не одобрит и устроит тебе скандал с голодовкой и постоянными упреками. Оно тебе надо, злить нашу маленькую принцессу? Мне она больше нравится счастливой, улыбающееся, милой и доброй.

— Мне тоже. Но надо же как-то сбросить напряжение! Слушай, может сходим в бордель?

— Господа, я буду счастлив показать вам наш лучший дои терпимости, раз уж моя дама нашла себе кавалера по душе. Ну что, идем? Я, так сказать, угощаю.

Энувиэль радостно потер ручки, предвкушая ночное веселье. Во мне тоже зашевелились темные инстинкты. Шес же недоуменно нахмурил брови.

— А как быть с Жени? Мы же не можем оставить ее вместе с этим светлым!

— Да ладно, возьмем ее с собой. Посидит внизу, поиграет в шахматы, пока мы исполним долг настоящего мужчины.

Почему мне начинает казаться, что это не самая лучшая идея? Ну не будет она тихо и мирно сидеть внизу, я ее знаю.

Энувиэль

Спасибо Свету! Эти двое отвлеклись от моей особы и переключились на человеческого мага. Ух, думал, что уже придется заказывать себе поленья для ритуального костра Прощания. Вовремя она запала на этого прохвоста с усиками, уже успевшего перепортить большую часть девушек из прислуги.

— И как ты предлагаешь ее уговорить?

Я пожал плечами, показывая, что это-то как раз не проблема.

— Да она сама побежит впереди нас, с ее-то любопытством. Главное, правильно подать ей это.

Мои собеседники вдруг напряглись. Проследив за их взглядами, я увидел, что наш гость, некромант, уводит Наследницу в одну из укромных ниш, по-хозяйски положив руку на талию. А один палец даже сполз ниже. Да еще и поглаживает. Ну что ж, Даластор, покойся с миром. Я тебя почти не знал, так что не буду обещать скучать.

— Он — покойник. И пусть Женька потом хоть год мне за это мстит. Переживу, уж как-нибудь.

— Ага, что мы, с одной девочкой не справимся? Поплачет, побуянит и успокоится. Ну, не убьет же она нас за это?

Не убьет, но покалечит точно. Причем нечаянно и потом будет долго извиняться, рассказывая, как она не хотела этого делать, что это было какое-то помутнений рассудка. Было уже, проходили. Еще по дороге, когда мы в очередной раз ругались, она со всей злости ударила меня в плечо, задев рану, а потом даже варила бульон и долго извинялась. Странная девчонка, но довольно милая. Хотя, не допусти Свет, заполучить такую в жены.

— Слушай, светлый, ты с нами?

— Ну… я не против вас, если что. Просто ведь скандал будет — он же ректор все-таки. Я даже передачи вам буду носить, если вас посадят.

И дроу, и Темный Лорд жестко ухмыльнулись и последовали за Наследницей. Мда, девчонке не светит личная жизнь, если она не выберет кого-то из этих двоих. А она не выберет — слишком еще не уверена в себе, чтобы так быстро разобраться в своих чувствах. Еще годик-два из помучает, если не подтолкнуть. А, может, заняться этой проблемой? Только определить сначала, кто ей все-таки нравится. Это будет забавно.

Даластор Де Гриз

Аппетитная цыпочка, эта Евгения. Не в плане внешности, а в энергетическом. Великолепный каскад щитов, через который я так и не смог пробиться, десяток весьма сильных амулетов и весьма забавный канал перекачки энергии. Эта маленькая леди вампирит у кого-то помаленьку. Через непомерную скуку все же пробился росток любопытства и заставил меня присмотреться к девочке с влюбленными глазами. Что я могу сказать? Маленькая, хрупкая и слишком робкая, даже заикается слегка. И эти волосы немыслимого цвета? Просто отвратительно. И все же я увел ее в нишу, созданную специально для уединения. Усадил ее поближе к себе и даже начал поглаживать коленку через платье. Да у нее даже ноги слишком худые!

— Магистр Даластор, а как вы относитесь к Темному Лорду Дарелину?

Я с трудом сдержался, чтобы не поморщиться. Робкая, то она робкая, а вцепилась как клещ!

— Как только он начнет войну, я буду в первых рядах, чтобы уничтожить его и Наследника. Такие как они не имеют права жить. А вы как считаете, свет моих очей?

Она удивила меня, отстранившись и осторожно убрав мою руку со своего колена. Я что-то сказал не так? Но она же не может поддерживать темных? Аура у нее — чистый, хрустальный свет.

— Что-то не так, моя драгоценная?

— Вот именно, что не так, светлый. Убери руки от моей Наследницы. Женька, надеюсь, ты хорошо развлеклась, потому что мы уже уходим.

Вот оно что, эта молоденькая пигалица — Наследница. И, судя по всему, личная собственность Темного Лорда. А он ревнив. Я поднял ладони, показывая, что ни на что не претендую. Проблем мне только не хватало. Я сейчас, все же, в меньшинстве. Хотя было бы неплохо дождаться того момента, когда темный потеряет бдительность и приручить эту малышку. Она может дать мне большой кусок пирога под названием власть.

— Дарелин, это же мой первый бал. Неужели ты хочешь запереть меня в комнате уже сейчас?

У девчонки так помрачнело лицо, что даже мне ее жалко стало, не говоря о ворвавшихся темных, для которых она значит много. По лицам видно.

— Нет, конечно. Мы идем развлекаться. Ты с нами?

— А куда я денусь? Магистр, надеюсь, мы с вами еще увидимся.

* * *

— Братец, я не поняла, а с чего вдруг эта Ледяная Стерва так отнеслась к этой девчонке? Чего она вдруг так разоткровенничалась?

Золотоволосый Демиург тряхнул головой и лукаво улыбнулся.

— А я ей сказа, что если она не станет лучшей подругой Женьки, то потеряет всю свою власть. Вместе с могущественностью рода. И предупредил, что хоть девчонка и не эмпат, но очень чувствительна. И иногда не адекватно реагирует.

Девушка звонко рассмеялась. Ей с самого начала наблюдения хотелось утереть нос надменной Владычице эльфов.

— Да уж, удачно придумал. Знаешь, я никогда не выступлю против твоего сыночка. Мне мое эмоциональное и физическое здоровье пока дороги.

Глава 13. Дом увеселения

Все женщины, по сути своей, ангелы. Но когда мужчины ломают им крылья, приходится лететь на метле.

NN

Женька

— Шах и мат. Снимай трусы.

Скучающе подперев подбородок кулаком, я требовательно протянула руку к своему противнику по шахматной доске. Симпатичный златокудрый и абсолютно незнакомый эльф трогательно покраснел и зашевелил кончиками ушей. Я грозно нахмурилась, заставляя его краснеть еще больше.

— Госпожа Наследница, а, может, не надо?

— Надо, Федя. Надо. Снимай свои очаровательные розовенькие трусики с голубенькими сердечками. Я собираюсь прибить их над своей кроватью, как первый боевой трофей.

Ага, моя первая грандиозная победа в пяти шахматных партиях подряд за какой-то час. Раздела эльфика догола. А не фиг было садиться играть с голым торсом. Штаны ремень, портянки, сапоги и апофеоз — розовые трусики подвида «семейные». А чем еще занимать в борделе девушке, если она здесь не работает? Нет, конечно, эльфийские публичные дома построены так, чтобы даже самые привередливые чувствовали себя здесь уютно. Этакий элитный клуб, где девушки идут лишь в ночную нагрузку, а основными развлечениями являются азартные игры, но все же! Уроды! Как они могли не сказать мне, что с бала мы отправляемся в… дом терпимости?! Гады! Сами наверх ушли, в комнаты, развлекаться, а я что тут должна делать? В шахматы с клиентами играть, которые ждут своей очереди? Так после моего дворового воспитания здесь достойных противников нет. Все карточные игры, домино, шахматы, шашки освоены мною в совершенстве.

Очаровательные розовые трусы шлепнулись на доску, заставив меня сдержанно улыбнуться. А хотелось заржать в голос, так как даже со своими скудными познаниями я перевела надпись, вышитую золотыми нитями спереди, гласящую: «мой ключик подойдет ко многим замкам». А не слишком ли он высокого мнения о себе?

— Позвольте мне отыграться, госпожа!

— Еще одну партию в шахматы?

Я пакостно улыбнулась, крутя в руках трофей. Блондин смутился и заерзал на стуле так, что я даже начала волноваться. А вдруг заноз в свои оголенные холмы нахватает?

— А может в карты?

— А тебе есть на что играть, мой блондинистый друг?

Он замялся, но шлепнул какую-то бумажку на стол. Я с интересом ее изучила, но в суть так и не вникла.

— И что это?

— Этот документ даст вам право на владение моей небольшой делянкой розовой конопли. Если вы выиграете, конечно. Но ваша ставка должна быть равнозначной. Что скажете на счет всей моей одежды и ночи в вашей компании?

Ой- ей-ей, какие мы оказывается. Казанова местного разлива. Фи. Все мужики козлы. Кто не козлы — с теми скучно.

— Ушастый, ты за кого меня принимаешь? За работницу этого заведения? Только попробуй до меня хоть пальцем дотронуться — пожалеешь. Я тебе око натяну поверх седалищных холмов, как говорят некоторые личности. И делянка мне твоя не нужна, я же не торчок какой-нибудь.

Эльф покраснел еще больше, но теперь уже от гнева. Что, не привык светленький к такому обращению? Правда глаза колет? Блондин несчастный! Ненавижу мужиков. Расстрелять их всех надо!

— Госпожа, вы сами виноваты в этом! Между прочим, вы сейчас находитесь в публично доме. И прекрасно вписываетесь в обстановку!

Он даже подскочил, заставив девиц смерить его заинтересованными взглядами. Ну да, посмотреть есть на что. Но у Дарелина круче, даже если учесть, что он был в полотенце. У, Дарелин, чтоб у тебя все поотсыхало и поотваливалось! Подлый предатель! Доберусь я до тебя — кладовкой не отделаешься. Богом клянусь, у тебя в жизни там больше не пошевелится ни на кого, кроме меня! Это я сказала в первый раз в тот момент, когда только поняла, что это за место. И повторила уже раз дцать!

— Вот это ты сейчас зря сказал…

Разозлившись, я швырнула всю его одежду в камин, заставив многих засмеяться. Впрочем, место тряпок в моих руках занял тяжелый медный подсвечник, которым я немедленно замахнулась на обидчика, олицетворившего сейчас все зло мужчин.

— Не стоит этого делать, юная леди.

Кто- то, обойдя меня со спины, обхватил одной рукой за талию, а второй — схватил за запястья. Мне показалось, что я попала в тиски. Ощущая спиной чью-то каменную и явно мужскую грудь, я попыталась вырваться, но потерпела неудачу.

— Отпусти меня, а то пожалеешь!

— Расслабьтесь, свет моих очей. Не стоит устраивать публичный скандал в таком месте. Это недостойно.

Я окаменела, почувствовав, как мой пленитель целует меня в мочку уха. По спине пробежала дрожь, ноги мелко затряслись.

— Пустите…

— А если не отпущу, то что?

— Я… я… я буду кричать.

Я даже зажмурилась от обреченности. Мужик явно сильный и здоровый. И что я могу с ним сделать? Конечно, Шес и Дарелин меня учили, но все эти знания куда-то испарились.

Но руки неожиданно разжались. Приобретя столь желанную свободу, я чуть не рухнула, но меня бережно подхватили и усадили в кресло.

Придя в себя на столько, чтобы адекватно воспринимать ситуацию, я огляделась. Оказывается, схватил меня не кто иной, как Даластор. Я даже покраснела, вспомнив о своей реакции на поцелуй в ушко.

— Ма… ма… ма…

— Мама?

— Ма-магистр Даластор! Что вы себе позволяете? Я… я… приличная девушка, а вы…

Я обвиняющее ткнула в него указательным пальцем, с неудовольствием отметив, как рука трясется. Да что ж у меня за реакция такая на этого человека? Ну, не спорю, красив, обаятелен и умен. Ну и что? Дарелин его превосходит по всем статьям. Вот, только, в присутствии двухцветного у меня в животе бабочки порхают. А в присутствии магистра — внизу живота тянет и ноги подкашиваются. Что, интересно, это значит?

— Когда вы покинули бал, моя дорогая, я почувствовала, что свет померк. И я решил последовать за вами, чтобы насладиться вашим сиянием.

— А может не стоит?

Соберись, тряпка! Ну что это за мяуканье маленького больного котенка? Перед тобой мужчина твоей мечты! Подбери слюни, грудь вперед… Ну и что, что маленькая? Зато есть! А все что есть — все мое.

— Милая леди, я восхищен вами. Может, вы хотите осмотреть комнаты на втором этаже? Я слышал, что там дивная лепнина на потолках и кровати удивительной формы.

Показав в пугающем оскале все свои зубы, он галантно предложил мне руку. Но я лишь сильнее вжалась в кресло и вцепилась в подлокотники.

— Не… я пас. Знаете, ну не могу я оценить по достоинству все изыски… э… местной архитектуры. И круглые кровати меня не вдохновляют. Я… это самое… подожду, пока местные умельцы додумаются до зеркал на потолках, вот…

Магистр отшатнулся, пораженный моим познанием. Местные же труженицы стали возбужденно перешептываться. А одна даже подошла и склонилась надо мной.

— Леди, я владелица этого дома, Арсунаэль. Не могли бы вы поподробнее рассказать про зеркала…

Не могу поверить, что владелица борделя может смущаться! Да еще и так сильно, что даже мне стало жарко.

— Ну… у себя дома я слышала, что… в заведениях подобного рода… иногда бывают комнаты, в которых и стены и потолки покрыты зеркалами. Ну, чтобы самовлюбленные мужчины могли наблюдать за собой во время… работы.

Я заикалась, подбирая слова, но, кажется, донести свою мысль до народных масс. Кстати, моя аудитория расширилась на одну крайне недовольную личность — на Дарелина. Он был растрепан и зол как никогда раньше. Я окончательно убедилась в том, что он — не тот компанейский и терпеливый парень, которого я знала. Это смертельно опасный хищник. И он уже узнал вкус крови и получил от него свое наслаждение. Я сжалась в своем кресле в комок, растеряв где-то всю злость.

— Чем ты тут занимаешься, малявка?

— Развлекаюсь, вроде как. На балу ты же мне не дал это сделать.

Мой голос затихал под его злобным взглядом. Последние слова я уже почти проглотила. Да что с ним такое? Импотенция подкралась незаметно? Ну так не мудрено после семи сотен лет воздержания.

— Ты чем-то не довольна?

Многим. Но разве признаешься под таким взглядом? Убьет и не поморщится.

— Все в порядке, мой господин. Я прошу прощения за свое недостойное поведение.

Выбравшись из кресла, я замерла в глубоком поклоне, создавая видимость покорности и скрывая желание расплакаться от непонятного чувства обиды. Хотя, почему непонятного? Лишил меня праздника, утащил с бала в публичный дом, заставил почувствовать себя презираемым отбросом общества и теперь, кажется, взглядом обвиняет во всем это меня саму. Мол, замечталась ты девушка. Это не сказка, это — жестокая реальность.

Я действительно забылась. Какая же я дурочка…

Дарелин

Женька даже не поняла, что мы ведем ее в публичный дом. Радовалась кА дитя, щебетала о чем-то. А я чувствовал себя последним поддонком. Нельзя так поступать. А с Женькой тем более. Я же ее люблю, вроде как. Она не заслуживает такого обращения. С другой стороны, если я в ближайшее время не спущу пар, то будут жертвы. А может, все же стоило оставить ее во дворце? Ага, в этом рассаднике разврата, где от владычицы несет настойкой для предотвращения нежелательной беременности, а горничные так и прыгают в постели. Да и магистры всякие водятся. Мало ли что? А хозяйке дома заплачу, чтоб посадили где-нибудь мою малышку в темном уголке, дали книжку и на пятнадцать минут поднимусь наверх. Хотя, можно уложиться и за десять.

Я заметил, что мы прибыли лишь тогда, когда эта мелкая заноза чуть не оторвала рукав от моего фрака, пытаясь привлечь внимание к своей персоне.

— Дарелин, мне кажется или ты привел меня в бордель?

— Малышка, я здоровый мужчина и у меня есть свои потребности…

Я подонок, скотина и редкостная тварь.

— А меня зачем с собой тащить? Тебе никто не говорил, что неприемлемо таскать девушку по подобным местам. Тем более не совершеннолетнюю! В Тулу со своими самоварами не ездят!

Я начал злиться. Руки зачесались свернуть эту худенькую шейку, оттененную синими кудряшками.

— Слушай, тебе надо просто посидеть здесь в уголке, не привлекая внимания. Минут пятнадцать, максимум двадцать. Поняла?

Она одарила меня таким злобным взглядом, что я внутренне содрогнулся и поджал хвост, готовясь капитулировать.

— Да чтоб у тебя импотенция началась! Чтоб у тебя там не шевелилось ни на кого кроме меня и коз!

Вокруг меня рассыпались золотые искры — особый знак моего дражайшего папочки, Демиурга.

— Ну как я могу не исполнить столь искреннее желание этой очаровательной девушки?

Вряд ли кто-то кроме меня слышал это насмешливый голос, а я постарался не подать виду. Не допусти Тьма. Он это сделает со мной! Я не хочу заниматься скотоложничеством. А Женька еще ребенок. Она даже не совершеннолетняя. Мрак…

А, может, он лишь пошутил? Попытка не пытка.

Великая Тьма, за что мне в отцы достался этот сумасшедший Демиург? Какого хрена он лезет в мою личную, интимную жизнь?! Семь подходов к семи разным девицам легкого поведения, и хоть бы раз этот предатель дрогнул! Как в туалет меня гонять, так он тут как тут, а как меня нужда приперла к стенке, так он в отпуске!

А все эта мелкая тварь виновата! Это ее желание исполнил Демиург, сделав меня ни на что не годным в постели! Мерзкая человечка! Что она о себе возомнила? Думает, что может управлять мной? Моей жизнью?! Я ей покажу, кто из нас главный! Она еще пожалеет о том, что посмела загадать это дурацкое желание!

Кое- как одевшись, я скатился с лестницы, намереваясь разорвать хрупкое тело человечки на части.

Она сидела в кресле, окруженная эльфийками и что-то возбужденно им рассказывала, яростно жестикулируя. Ее веселость и беззаботность разозлили меня еще больше. Я почувствовал, как сгущается вокруг меня энергия, готовясь сорваться смертельным заклинанием.

— Чем ты тут занимаешься, малявка?

В ореховых глазах отразился испуг, но подбородок вскинулся гордо, с вызовом.

— Развлекаюсь, вроде как. На балу ты же мне не дал это сделать.

Она еще смеет меня в чем-то упрекать? Уничтожу. Сотру в порошок, чтобы даже воспоминания о ней не осталось. Жалкое ничтожество! Как какой-то паразит присосалась ко мне, вытягивая энергию!

— Ты чем-то не довольна?

Пальцы зашевелились, выплетая знакомое пыточное заклинание. Неожиданно девчонка встала, чуть не спровоцировав нападение. Не глядя мне в глаза, она склонилась в низком поклоне. Подставив под удар незащищенную шею.

— Все в порядке, мой господин. Я прошу прощения за свое недостойное поведение.

Злость неожиданно прошла, оставив недоумение и страх. Я же чуть не убил ее собственными руками! Я же был готов пытать ее, причиняя немыслимые страдания. И все из-за каких-то дурацких слов, вызванных злостью и обидой. Заслуженных, кстати.

— Женька…

— Да, мой господин?

Она даже не разогнулась и не посмотрела на меня. Я заметил, как трясутся ее коленки и начал опасаться, что увижу слезы, если загляну ей в лицо.

— Ну, какой же я тебе господин? Я же Дарелин… Дарик… Ну прости меня, за то, что напугал тебя так. Я дурак. Можешь даже ударить, если хочешь. Хочешь? Ну, побей меня, и обоим станет легче. А потом просто забудем об этом и все. Давай?

Я дотронулся до ее плеча, намериваясь обнять, но Женька проворно вывернулась, распрямившись, наконец, из своего рабского поклона. Я не заметил на ее щеках слез, но лучше бы никогда не видел эти глаза, наполненные страхом и разочарованием.

Шес

И зачем я согласился на эту идиотскую авантюру с публичным домом? Да еще и Жени в это втянули, что ее явно не обрадовало. Уж я-то слышал, как она ссорилась с Дарелином внизу, когда поняла, куда ее привели. И я не вмешался, потому что меня увлекла за собой эльфийка. Довольно симпатичная, кстати. Загадочно улыбаясь, она отвела меня к последней комнате на этаже и довольно уверенно затолкала внутрь, не обращая внимания на то, что я шел спиной вперед. Сама она внутрь не вошла. Захлопнув перед моим носом дверь, она пожелала бурной ночи и поспешно удалилась.

— Ну, вот мы и наедине, мои милый дроу. Я ждала этого момента.

Голос показался мне смутно знакомым. Приятное, чистое сопрано. Где я мог его уже слышать? Обернувшись, я разглядел на огромной кровати женский силуэт в прозрачной белой накидке. Лунный свет из окна падал на нее со спины, обрисовывая идеальную фигурку с каскадом мерцающих серебристых волос.

— Мы знакомы с вами?

Нежный смех хрустальных колокольчиков заставил меня вздрогнуть от сладостного предвкушения. Может поход сюда и не был такой плохой идеей, как мне казалось несколько минут назад.

— Разве это имеет значение? Эта ночь — наша. И мы не должны тратить ее на пустые разговоры. Подойди ко мне.

Я подчинился этому приказу, медленно приблизившись к кровати. Лица эльфийки видно не было, но это уже перестало меня волновать. Накатила волна жара, смыв напрочь весь рассудок.

— Ну, поцелуй же меня, мой темнокожий собрат!

Я впился поцелуем в ее губы, ощущая себя не прежним Шесом, а каким-то властным, неуправляемым животным. Я набросился на беззащитную передо мной светлую и сдернул с нее накидку, стремясь насладиться каждым сантиметром ее тела. А она не сопротивлялась, одной рукой расстегивая рубашку, у второй — зарывшись в мои волосы. Она желала направлять мои движения, но не смогла справиться. Закинув ее руки к себе на спину, я принялся ласкать языком ее грудь.

— О, мой дроу…

— Помолчи, женщина.

Я с наслаждением провел руками по всему ее телу, запоминая все изгибы. Прекрасная ложбинка между грудей, между двумя холмиками, увенчанных твердыми, острыми камешками, небольшая впадинка пупка, жаркое лоно, в которое так не терпелось ворваться. Но я не собирался заканчивать все так быстро.

Это было настолько восхитительно, что я совершенно утратил над собой контроль. Лежал как последний блаженный, прижимал к себе жаркое податливое тело и улыбался самой тупой улыбкой потолку. А эльфийка лежала на моей груди и что-то мурлыкала, обводя своим восхитительным пальчиком сосок.

— Ты настоящий дикарь, мой дорогой. Со мной такого давно не было. Может повторим?

Она немыслимо изогнулась, умудрившись потереться о мое бедро своим лоном. Плоть немедленно отозвалась на этот призыв, хотя все мышцы приятно ныли. Опрокинув эльфийку на спину, я навис над ней, всматриваясь в лицо. Только сейчас до меня дошло, что не темнота скрывает ее от меня, а хитроумное заклинание.

— Покажись мне и назови свое имя, иначе…

Она потерлась щекой об мое плечо.

— Иначе что? Не возьмешь меня еще раз?

— О нет, дорогуша, возьму. Но удовольствия получить не дам. Я буду держать тебя на грани…

— Как пожелаешь, мой повелитель. Я Лелливинель.

Имя мне показалось очень знакомым. Заклинание, мешавшее мне разглядеть партнершу, спало. Впрочем, упало кое-что еще.

— Владычица?????

Глава 14. Женщины против мужчин

Ох уж эти женщины, и жить с ними нельзя, и пpистpелить жалко.

NN

Женька

Забравшись в кресло с ногами, я пыталась разложить по полочкам все, что произошло со мной. А для начала стоит определить, чего я хочу и что я могу. Я хочу… Хочу, чтобы Дарелин стал другим. То есть таким, каким я его видела до этого момента — слегка заносчивым, но добрым и заботливым. Однако, это не возможно. Он навсегда останется темным богом, олицетворением зла. Именно сегодня он стал настоящим со мной. И я испугалась так, как никогда раньше. Конечно, в этом есть и моя вина — я спровоцировала его. Да и, если честно, я в последнее время вела себя очень безрассудно, чувствуя полную безнаказанность. Теперь надо быть осторожней. Урок получен и усвоен.

А чего я еще хочу? Наверно, полностью снять проклятие, чтобы не чувствовать себя иждивенкой и бесправной приживалкой. А еще хочу найти свое место в мире. В любом. Я ведь хочу и могу работать, заботиться о себе. Наверно, как и всякий человек, я чувствую потребность быть нужной. Хоть кому-нибудь. И не потому что я довесок к Дарелину, а потому что я — это я. Единственная и неповторимая, можно сказать.

Так, а что я могу? Сидеть тихо в уголочке и не вякать, потому что пока на мне это проклятье — я ишь паразит, не способный выжить без своего носителя. Я ничего не могу. Я полное ничтожество.

Подтянув колени к подбородку, я уткнулась в них лбом, стараясь скрыть выступившие слезы. Как-то сразу вспомнилось все плохое, как это обычно бывает в таких случаях.

— Женя? Ты плачешь? Это из-за меня?

Дарелин сел на подлокотник и попытался меня обнять, но сразу отстранился. У меня не было сил принять его хорошее отношение после этой вспышки. Я боялась снова поверить ему, ведь разочарование потом причиняет невыносимую боль.

— Женька… я ведь никогда не причиню тебе вреда.

— Только потому, что вы сами от этого пострадаете, мой господин.

Только поэтому. Как я могу тебе верить, если не могу тебя понять? Когда мне кажется, что мне все в тебе стало кристально ясно, ты откалываешь что-то такое, что выбивает из колеи!

— Ты не права. Я бы никогда не причинил тебе вреда, даже если бы мы не были связаны.

Он говорил это так спокойно и уверенно, что я взбесилась. Как будто что-то взорвалось внутри. Вскочив с кресла, я чуть не опрокинула сына Демиурга.

— Да никакая я не особенная! Взгляни на меня, господин! Заурядная девчонка с тусклыми глазами и невзрачной внешностью. И ладно бы, если бы была умная! У меня ведь в школе пятерка была только по пению в третьем классе. В основном четверки и тройки. И не сильная. И никаких способностей нет! Я ничто! Ноль без палочки! Обычная серая мышка. Я не особенная, я самый что ни на есть середняк. И относишься ты, мой господин, ко мне соответственно.

Если в начале своего монолога я еще бурно жестикулируя наседала на темного, забывшись в гневе, то к концу сильно пожалела. Он даже не сдвинулся с места, глядя на меня с легкой презрительной усмешкой. Я было попятилась, но мой порыв остановила его жесткая рука на моем предплечье.

— А тебе не кажется, что мне лучше знать о моих чувствах?

— Пустите меня, мой господин. Вы причиняете мне боль.

Он неохотно послушался, выпустив мою руку. Потерев ноющее место, я приподняла рукав, чтобы полюбоваться на место будущих синяков.

— Женька, хватит строить из себя униженную и оскорбленную. Ты знала к кому тебя привязывает Демиург. В отличие от меня!

Да, я знала. Но как же мне было все равно в тот момент! Честное слово, лучше бы с моста прыгнула. Зато не мучилась бы сейчас от неразделенной любви к этому злобному Темному Властелину! Стоп! Что я только что подумала? Какая еще неразделенная любовь? Да он же мне как брат! Ничуть я в него не влюблена. Он эгоистичный, самовлюбленный, злобный тиран и деспот! Сатрап, чтобы это слово ни значило. Если уж я и влюблюсь, то в Шеса. Он, по крайней мере, добрый и отзывчивый. И заботится обо мне. И любит меня!

Впрочем, убедить себя окончательно в этом мне не позволил жуткий шум. Что-то довольно объемное скатилось по лестнице и замерло у моих ног. Только через секунд тридцать, я опознала в этом комке дроу, тщательно замотанного в простынь. И с мечом на перевес.

— Шес? Что случилось? На тебя напала работница этого дома?

Я честно пыталась пошутить, но, поймав абсолютно безумный взгляд своего телохранителя, начала осторожно оглядываться, готовясь к нападению. Но вместо ожидаемого отряда врагов увидела лишь спускающуюся со второго этажа Владычицу в легкомысленном пеньюаре, не скрывающем ни малейшей детали.

Дарелин рядом со мной восхищенно присвистнул, вызвав у меня волну раздражения. Шес же как-то умоляюще на меня посмотрел, будто просил защиты. Не понимаю, что происходит?

— Владычица… честно говоря, не ожидала Вас здесь увидеть…

И это еще слабо сказано. Во-первых, она сейчас должна быть на балу. А во-вторых, что правительнице эльфов делать в подобном заведении? Да еще и в подобном виде! Как будто работает здесь…

— О, балы так ужасающе скучны. Еще семь сотен лет назад я приказала порыть сюда тайный ход. Как раз тогда, когда в последнем сражении уважаемый Темный Лорд собственной рукой убил моего дражайшего мужа. Честно сказать, он был никудышен в постели. Зато этот дроу, твой спутник, настоящий мастер. Я знала, что их хорошо учат в академиях доставлять удовольствие женщинам, но чтоб так!

Она блаженно закатила глаза, потянулась и как-то хищно облизнулась, глядя на Шеса. Дроу, разволновавшись, быстро превратил простыню в набедренную повязку и ретировался мне за спину.

— А… э… ну, я рада, что вам понравилось. А теперь мы, пожалуй, пойдем…

— Жень, а ты бы хотела, чтобы светлые эльфы заключили союз с темными?

Еще бы! Это было бы замечательно — Кес увидел бы, что его сын начал меняться и ослабил бы связь между нами, чтобы я могла уехать от него и некоторое время пожить отдельно. Но как же Шес наверно хорошо, раз у нее настолько крышу сорвало!

Смерив темного заинтересованным взглядом, я попыталась себе представить, но тут же залилась краской. Уж очень буйное у меня воображение. Да и женских романов перечитала. Ну тех самых, с подробным описанием…

— И что для этого надо сделать?

— Всего лишь отдать этого дроу мне в мужья.

Я даже растерялась от подобного хода. Как это можно кого-то насильно отправить под венец? А то. что насильно — по Шесу видно. Он аж весь побледнел и вот-вот рухнет в обморок. Я бы позлорадствовала, если бы не опасалась за его психическое здоровье.

— Но я не могу…

— Только ты и можешь. Он ведь принадлежит тебе.

Я оглянулась на Шеса и чуть не рассмеялась. Он смотрел на меня как щенок: преданно и покорно. Ну как я могу такого предать?

— Я… подумаю над вашим предложением, Владычица. Мой господин, думаю, что через пять минут, когда мой телохранитель оденется, мы будем готовы идти.

Дарелин хмуро кивнул и направился к выходу, очевидно не желая ждать меня и Шеса. Дроу бочком прокрался мимо любвеобильной эльфийки, после чего бросился наверх, за одеждой.

Эльфийка же поплотнее запахнулась в свой пеньюар.

— Не переживай ты так за своего телохранителя. Я ему не причиню вреда. Просто с первого взгляда поняла, что он — моя судьба. Он станет превосходным мужем. Его ждет блестящее будущее Владыки.

А мне казалось, что в лучшем случае — участь принца-консорта. Думаю, многие бы желали подобной участи. Но Шес был действительно напуган. Что с ним эта развратница сотворила?

— Владычица, я понимаю вашу точку зрения, но не могу просто отдать Вам его. Каким бы не был его статус, этот вопрос он решит сам. Я вмешиваться не стану. Сумеете его очаровать — забирайте. Не сумеете — не обессудьте. Я не хочу потом мучиться угрызениями совести.

Она кивнула, принимая мой ответ, и с улыбкой проследила, как мой телохранитель обходит ее по широкой дуге, чтобы скрыться за моей спиной. Да уж, вот оказывается, чего боится бесстрашный воин-дроу.

Дарелин

Выйдя из борделя, я так громко хлопнул дверью, что она потрескалась в трех местах. Но злость это мою не уняло. Что она себе позволяет? Ведет себя так, будто я для нее пустое место! И при этом обращается, как к хозяину! Да это же в принципе не возможно, хотя у нее получается.

В дверь проскользнул Шес и малявка. Она на меня даже не посмотрела! Величественно двинувшись в сторону дворца, она о чем-то напряженно размышляла, о чем свидетельствовали складочка на лбу и сведенные к переносице брови. И пока я смотрел на нее, злость куда-то ушла, оставив после себя сосущую пустоту и холод. Захотелось немедленно прижать человечку к себе, извиниться за все глупости и насладиться ее теплом. Ага, даст она мне это сделать, как же. В таком состоянии она только оттолкнет меня.

— Дарелин, с тобой все в порядке?

Во взгляде Шеса я улавливал беспокойство. Хотя, может, оно относилась к происшествию Владычицей. Влип. Бедняга, по полной. Мне его даже жаль. Эта эльфийка всегда отличалась… горячим темпераментом. Проще говоря, распутна, как мартовская кошка. Но стоит признать, что для нее идеальным вариантом бы стал любой из дроу. Их с детства учат быть неутомимыми любовниками, способными довести женщину до помешательства любым способом. Их учат угадывать тайные желания девушек, искать особо чувствительные места. Собственно, я тоже прошел эту школу, хотя ни разу и не использовал на практике. Я же не дроу — я не обязан доставлять другим удовольствие. Я лишь получаю его сам. Хотя с Женькой было бы забавно. Думаю, что хотел бы увидеть, как она извивается на простынях, не в силах бороться с наслаждением.

— Все нормально. Просто вместо отдыха поссорился с нашей малышкой и теперь она на меня дуется. Ладно, буду изображать верного и пылкого влюбленного, раз уж ты выбыл из рядов из этой игры.

Я говорил на иэ'тере, древнем языке дроу, чтобы Женька меня не поняла. С этими женщинами не поймешь, как себя надо вести. Обижаются на всякие пустяки. Дуры.

— Я еще не выбыл! Я ее люблю…

Я лишь усмехнулся. Шес сказал про любовь слишком неуверенным тоном. Скорей даже вопросительно.

— Да не любишь ты ее. Просто она первая из женщин отнеслась к тебе благосклонно, вот ты и вбил себе в голову, что любишь ее. Сколько раз вы ночевали в одной постели, но даже не целовались. Ты не испытываешь к ней влечения, ты просто хочешь ее оберегать и защищать. Так у людей относятся к друг другу друзья или родственники.

У людей… И у эфиров… Моя мать была эфиром полукровкой. Плод запретного союза сына Туманного рода и человечки. Я плохо ее помню, так как она умерла, когда мне было всего десять. Ее убили фанатики из Туманных во имя борьбы за чистоту крови. Тогда я поклялся, что уничтожу всех эфиров. Но я был слишком слаб и сам свою клятву сдержать бы не смог, но выход нашелся быстро. Я обратился к Тьме. И она мне дала силу в обмен на обещание отдать ей души всех Туманных. Четыре года я ждал чтобы выполнить свое обещание, тщательно подготавливаясь к мести. Я обучался в Гильдии Убийств у самых лучших наставников. А в четырнадцатый день рождения начал очищать мир от этих мерзких тварей. Сначала я убрал всех послов и их семей, вогнав их в панику и заставив собраться всех Туманных в одном месте — в горах Аэрис, на их родине. И моей тоже. Я, с бандой наемников принялся уничтожать деревни, собирая вокруг себя команду. В семнадцать я наткнулся на дроу. Тогда еще Тьма считала меня своим пасынком и помогла подчинить этот гордый народ. К восемнадцатилетию я выследил и убил последних из эфиров. Сделка была выполнена, клятва — сдержана. Я расстался с Тьмой без сожаления, но с трудом. Она не хотела отпускать меня, свою собственность. У меня ушли долгие годы на борьбу с ней, но победу я одержал, заплатив слишком высокую цену. Я стал жестоким ублюдком, не способным к нормальной жизни. Я стал Темным Властелином. Я отказался от Тьмы, но Свет меня не принял. Впрочем, как и я его. Я начал новую войну, портив Демиурга. Против собственного отца, который не был рядом со мной, когда был так нужен. Против отца, который дал маме умереть.

Я тряхнул головой, отгоняя дурные воспоминания. Шес, глубоко задумавшись над вопросами любви и нелюбви, чуть отстал от нас. Прекрасный шанс побыть наедине с Женькой. Я не упущу ее из-за какой-то глупой ссоры. Подбежав, я подхватил ее на руки и ослепительно улыбнулся, поймав ее испуганный и недоумевающий взгляд.

— Кончай на меня дуться, малышка. Признаю, был не прав, исправлюсь. Так что считай это извинениями и начинай улыбаться.

Она растерянно похлопала глазами.

— Господин?

— Знаешь, мелкая, я буду рад услышать от тебя подобное в постели.

Похабно улыбнувшись, я с радостью отметил, что Женька начинает «оттаивать». На шеках появился румянец, а в глазах раздражение и желание меня убить. Все лучше, чем холодное презрение и показное послушание.

— Мы никогда не окажемся в одной постели!

— Ой, только не провоцируй меня. Так и хочется доказать обратное!

Я рассмеялся над ее попытками отбиться от меня и изобразить гордость и неприступность. Глупенькая. И такая забавная.

— Поставь меня на землю! Немедленно!

Она даже губу закусила от гнева, став невероятно притягательной.

— Снова на «ты»? Даже не знаю, какие силы за это благодарить.

Я снова улыбнулся ей самой своей лучшей улыбкой, старательно отгоняя видения постельных сцен. Зря мы пошли в этот бордель — у меня же голод после семи сотен лет воздержания проявляется в полной мере!

— Ты… вы… ух, как я тебя ненавижу!

— Ага, я невыносим…

Женька смерила меня злобным взглядом.

— Не бывает невыносимых людей. Бывают узкие двери.

Вот ведь… зараза. Но при этом, милая и добрая. Если ее не бесить.

— И не думай, что между нами все по-прежнему! Я тебя боюсь… Ты опасен!

— Но только не для тебя, русалочка моя, мелированная.

Шес

Всю дорогу до дворца Дарелин нес Жени на руках, при этом постоянно ее донимая своими шуточками. Она злилась, била его своими кулачками его в грудь, царапалась и огрызалась, но при этом совсем забыла об их ссоре. Она забыла даже свой страх, который я почувствовал, когда скатился по лестнице в борделе. Интересно, что между ним произошло, что Темный Лорд себя ведет таким странным образом?

— Немедленно поставь меня! Я могу сама идти?

— А я помню, что ты рассказывала эльфятам сказку, в которой русалочке было больно делать даже один шаг. Я же забочусь о твоих ногах.

Я тоже помню эту сказку. Маленькие мальчики дроу слушали ее с раскрытыми ртами. Им такое отношение внове. Я понял, что мой народ не любит детей, особенно не девочек. Мы слишком эгоистичны. А Жени отнеслась к ним, как к чуду. Рассказывала сказки, угощала пирожными, учила играть в прятки и в «стражей и разбойников». Дети ее боготворили и чуть не плакали, когда она уезжала.

— Я не русалочка! Я человек!

— Ты сокровище. Думаю, мне стоит приказать дроу, чтобы носили тебя в паланкине, как императрицу. Такие прелестные ножки не должны касаться земли. Правда, Шес?

Я даже опешил от неожиданности. Дарелин мне весело подмигнул, а Жени смерила типичным взглядом взбешенного Темного Лорда.

— Я думаю, что Жени смотрелась бы очень хорошо в паланкине. Но ее живой характер скоро даст о себе знать. Она не сможет долго бездельничать, как положено особе столь высокого положения. Начнет портиться характер… И я не готов принять все последствия.

Дарелин и Женя задумались, представив себе, что будет, когда ее характер испортится. Лорд, наверно, вспомнил те страшные дни, когда у нашей подопечной случались женские недомогания. Вспомнил и вздрогнул, с ужасом глядя на хрупкую фигурку.

— Я передумал на счет паланкина. И вообще, делай что хочешь, лишь бы жизни твоей не угрожало.

Зря он это сказал! Злость моментально испарилась из ее глаз. И появились холодность и расчетливость. По моей спине пробежали мурашки, предвещая скорую беду.

— Все, что хочу?

Не подтверждай, Лорд! Только не подтверждай! Она же что-то задумала.

— Да. Все, что только пожелаешь. Любой твой каприз, даже самый безумный.

Я чуть себя по лбу не ударил, от этой глупости. Неужели ты не чувствуешь, как она тебя подталкивает к чему-то страшному!

— Я хочу пожить самостоятельно, без твоей опеки и защиты Шеса.

Ой, как все плохо.

Что нам теперь делать? Что ты теперь ей скажешь, мой Лорд?

Я устало опустился в кресло, теребя шевелюру и смотря на пламя в камине. Дверь приоткрылась, и через несколько секунду на ковер рядом со мной опустился Дарелин.

— Тебе не удалось переубедить ее?

— Нет. Упрямая девчонка…

Да уж, упрямства ей не занимать. Особенно, если его питают обида и страх.

— Но хоть до чего-то вы договорились? Хоть какой-то компромисс!

Дарелин растрепал волосы на макушке и тяжело вздохнул.

— Я уговорил ее не просто путешествовать, а отправиться в Академию Магии и Искусств, в землях людей.

— Но ведь у нее нет достаточного для обучения магического дара!

— Значит, будет учиться петь, танцевать или еще чему-нибудь! Это не важно…

Он закрыл лицо руками, и я подумал, что самое плохое еще впереди.

— Мы не должны будем навещать ее. Только Ингр будет привозить амулеты для поддержания жизни. Никаких телохранителей и нянек. Тебе позволено только проводить ее до Академии, а потом поступать так, как тебе угодно. Тьма, что мне делать? Как ее защитить теперь?

Люди так жестоки и мстительны, что нам есть чего опасаться. Когда они узнают, что Жени из темных, они начнут ей за это мстить. А она так неразумно отказалась от охраны!

— Есть идеи?

— Нужен союз с людьми, чтобы заслать в Академии наших молодых для обмена опытом. Хотя бы десяток. Но я даже не представляю, как подступиться к этим надменным смертным!

Почему она мне не позволяет остаться рядом с ней? Только ли потому, что хочет самостоятельности?

— Через эльфов. Я женюсь на Владычице, заключим с этими светлыми эльфами союз, а через них и на людей выйдем. Можно будет, заодно, и светлых эльфов попросить приглядеть за нашей русалочкой. Того же Энувиэля попросим. Он достаточно молод для того, чтобы поехать туда обучаться.

И мысль о свадьбе в эльфийкой меня не так уж пугает. Она красивая и, судя по выходке, с чувством юмора. И не похожа на женщин моего народа. А уж какова она в постели! Ммм, моя семейная жизнь может сложиться достаточно хорошо, хотя не думаю, что у нас будет что-то кроме похоти.

— Честно говоря, я боялся тебе этот план предложить. Ты не обязан жертвовать собой ради этого.

— А кто сказал, что я жертвую? Она богиня в некотором плане, так что первые несколько лет будет довольно напряженными, но приятными. А потом уеду в долгое мировое и межмировое турне.

— Спасибо тебе, Шес. Спасибо, что помогаешь расхлебать последствия моей глупости.

* * *

— Кес, ты все так и планировал?

— Не совсем, сестренка. Брачный союз Владычицы и этого дроу — да. Они будут счастливы в браке, так как предназначены друг другу. Но Женька должна была уехать в замок моего сына и влюбить его в себя.

Золотоголовый покачал головой, продумывая дальнейший ход.

— Ничего, пусть он о ней пока потоскует. А девчонке ты дашь магический дар?

— Не знаю. Может быть, но не сейчас.

Часть вторая. Связанные одной целью

Глава 1. Учись, студент!

Совесть — это богатство. А мы, студенты, люди бедные.

NN

— Юная леди, какого цвета у вас получилось зелье?

Старая ведьма, по ошибке признанная Светлым Магистром Аделаидой де Тривис, вперила в меня свой взгляд. За месяц своей учебы я успела возненавидеть эти поросячьи глазки, глядящие на мир сквозь толстенные очки.

— Э… бордовый… становится черным…

Я неуверенно присмотрелась к колбочке. Точно. Чернеет. И почему у меня такое плохое предчувствие?

— Бездарь! Всем в укрытие, неучи!

Отработанными движениями мы все рванули под столы, улеглись мордами в пол и закрыли головы руками. Не прошло и десяти секунд, как надо мной здорово рвануло. Каменный стол, укрепленный заклинаниями, подпрыгнул, заставив меня пережить несколько страшных секунд.

Наконец, все закончилось. Стряхнув с себя каменную крошку и осколки мензурок, я поднялась. Как оказалось, только для того, чтобы столкнуться нос к носу с мисс де Тривис.

— К ректору! Немедленно!

Я скривилась, но послушно направилась к кабинету ректора. И как я раньше не поняла, что в этом заведении мне слишком часто придется иметь дело Даластором. Старый развратник! Мерзкий лицемерный некромант, чтоб ему в тещи досталась эта ведьма Ада.

Остановившись перед дубовой дверью, я перевела дыхание и напустила на себя виноватый вид. Дверь неожиданно распахнулась, приглашая войти. Что ж, отказываться я не имею права.

— Добрый день, господин ректор.

— Добрый день, конфетка. Опять разнесла лабораторию?

Я скривилась, мысленно затягивая на шее нахала петлю. Да как он смеет называть меня так? Я же не какая-нибудь шлюха. Омерзительно!

— Не опять, а снова. Мне не дается зельеваренье. Ты зря определил меня на факультет Целительства… Это была ошибка.

Он лишь тонко улыбнулся и жестом предложил мне сесть в кресло. Плюхнувшись в него, я с трудом поборола желание забросить ноги на стол.

— Я никогда не ошибаюсь. Просто ты не сосредотачиваешься на предметах. Витаешь в облаках. Вспоминаешь о жарких ночах с Темным Лордом? Или с тем дроу?

— Заткни пасть. Еще раз ты, светлый, что вякнешь про Дарелина или Шеса, я тебе лично кишки выпущу, даже если сама в процессе загнусь.

Я разозлилась. В последнее время это стало случаться все чаще. Все-таки жизнь в стане врага, где даже десятилетний сопляк желает тебе долгой и мучительной смерти, здорово меняет характер. Я вот стала жутко наглой, местами сентиментально, истерично хамкой с приступами хандры. И соответственно, количество конфликтов в моей жизни резко подросло. Даже драки были, после которых все участники вяло переругивались, отдыхая в лазарете.

— Ты не забыла, с кем разговариваешь?

Я лишь фыркнула и закатила глаза к потолку, выказывая этим все отношение к ректору. Ну как можно уважать типа, который стабильно три раза в неделю подкатывает с цветами, шампанским и предложением весело провести время.

— С бабником и нахалом.

— Не нарывайся деточка, а то вместо поездки на свадьбу к своему дроу будешь лягушкам жабы выковыривать. Ну или другим общественно-полезным трудом заниматься.

Я прикусила язык. Лишиться из-за своей несдержанности встречи с моими красавчиками? Да ни за что! Я по ним так соскучилась. Особенно по Дарику. У меня уже через день после отъезда кошки на душе скреблись. А через неделю я была готова реветь кричать и бежать из Академии в сторону темных земель. По остальным я тоже скучала. Даже по дриаде, которую нагло сплавила сыну Демиурга.

— Не стоит этого делать. Дарелин может занервничать, решить что его наследницу удерживают в плену и примчаться спасать меня вместе со всей своей армией эльфов. Темных и светлых.

Ректор побледнел и надолго отключился от реальности. С ним такое постоянно, когда над чем-то начинает глубоко задумываться.

Решив дать ему пол часа на возвращение в реальность, я подошла к окну. Красивый, все-таки, отсюда вид. Внизу, прямо под окнами, небольшая тренировочная площадка для немагических занятий. На ней как раз, два десятка юношей активно осваивают владение копьем. Справа — оранжерея, сверкающая на солнце своими хрустальными стенами. Терпеть не могу это место — памятен еще укус корня мандрагоры. И ладно бы если за палец — не так обидно, как за попу. Слева парадная аллея, украшенная статуями предыдущих ректоров. За тренировочной площадкой расположился прекрасный парк, в котором проводятся занятия по медитации и некоторые практикумы по магии земли, где адептов просят выращивать цветочки всякие. Собственно, все эти клумбы и произведения садовнического искусства — контрольные работы и зачеты учащихся. Чамые красивые из них оставляют в назидание. Поэтому парк постоянно разрастается.

— Хорошо, на свадьбу ты поедешь, а наказание я тебе потом другое придумаю. Все, катись отсюда.

Надо же, наш некромант в благодушном настроении. Этим надо пользоваться. Поспешно поклонившись, я выскочила за дверь и тут же налетела на Энувиэля, улыбающегося так блаженно, будто уже использовал чуток розовой конопли для личных целей.

— Ты чего такой довольный? Получил наследство от дальнего родственника?

— Тьфу на тебя. Свидание у меня вечером. Она потрясная. Эфир, кстати. А ты опять вляпалась?

Я обреченно закатила глаза. Этот наглый эльф, получивший разнарядку от Владычицы на охрану моего тела, задался с целью переспать с представителями всех рас. То у него эльфийки, то человечки, то дриады, то наяды, то русалки, то оборотни. Теперь вот эфир. Господи, да когда же это закончится? Я уже устала выслушивать подробнейший отчет о его похождениях. За что мне эта пытка?

— Я не вляпалась, я совершила необдуманное действие.

— Ага, с тобой всегда так. Ты хоть раз бы попробовала думать. Для разнообразия.

— Ой, не читай мне нотаций. Совесть поимей!

Я брякнула это чисто машинально, но эльф не мог не заржать. Ему всегда нравились подобные перлы в моем исполнении.

— Хватит ржать, пошляк. Подобное проявление эмоций дурно сказывается на имидже возвышенных и утонченных эльфов.

Честное слово, он даже захрюкал! Ну, и какой из него после этого Перворожденный? Так, максимум в первой десятки появившихся…

— Кстати, тебя тут твой страстный поклонник искал. Кажется, он устроил засаду около твоей комнаты.

Моим поклонником называли маленького толстенького ботаника, помешанного на изучении культуры темных. Как только этот индивид узнал о моем статусе Наследницы, пристал как пиявка. Таскался всюду, приставая с дурацкими вопросами, даже эксперименты проводил. Садист и маньяк. Через неделю я начала его избегать. Через две — активно пряталась, пробираясь в комнату через окно. На двенадцатый этаж по водосточной трубе. К концу месяца я набрала половину суммы, чтобы заплатить клану ночных охотников за его убийство. Осталось только договориться.

— Кажется, теперь я понимаю, почему Дарелин метал уничтожить всех светлых. Еще немного, и я ему помогу в этой святой миссии.

Эльф уже давно привык к подобным высказываниям с моей стороны. Знал, что ругаться я могу сколь угодно, но никогда на подобное не пойду. Обидно, что меня считают такой безобидной.

— Что с поклонником-то делать будешь?

— Прятаться. Что я еще могу. Слушай, можно я у тебя сегодня переночую?

Я уставилась на него глазами олененка Бемби, но не помогло. На редкость бессердечный тип.

— Ни за что. Не хватало только, чтоб о нас с тобой поползли слухи. Меня же Владычица потом заставит на тебе жениться!

Сказав это, он весь передернулся от отвращения и ужаса. Я тоже была не в восторге от подобной перспективы.

— Ладно, напрошусь к Мокрице в лабораторию и буду всю ночь перебирать камешки и косточки. И это будет целиком твоя вина.

Мокрицей мы прозвали одного помешанного чудика, к несчастью числящегося преподавателем алхимии. Предмет довольно забавный, хоть и требующий большого терпения и аккуратной работы с весами. Зато Мокрица никогда не ругался, всегда рассматривая наши неудачные опыты, как небольшой шаг к Истинному Знанию. За это, а так же за мягкий характер и безотказность, его любили все студенты.

— Трусиха и слабачка.

— Сноб и неудачник.

— В расчете. Кстати, ты на свадьбу-то поедешь? Тебя ректор отпустил?

А я- то думаю, что я забыла?! Спросить у ректора. Ладно уж, до отъезда еще неделя — успею.

— Да отпустит он меня. Куда он денется? И такое событие я ни за что не пропущу. Мой единственный телохранитель женится!

Эльф ехидно ухмыльнулся.

— А какой прекрасный шанс увидится с возлюбленным!

— Еще раз об этом заикнешься и зубы выбью, честно слово.

Энувиэль поверил сразу и безоговорочно. Еще бы, я за время учебы ни разу не нарушила своего слова. Сказала, что троица, посмевшая обмазать мои волосы еловой смолой, будет ходить и сверкать лысинами, и сделала. Усыпив их с помощью особого порошка, побрила нахалов на лысо в ручную. Закрепила же результат особой мазью «Гладкость». Эта мазь, кстати, используется для того, чтобы у людей не росла борода и усы. Гарантия качества на 10 лет. А потом одной ведьме я пообещала незабываемые ощущения от прогулки в неглиже и посадила ей на платье парочку насекомых, напоминающих нашу моль. Только работают они намного быстрее. Проделала я свои махинации в начале пары, и уже в середине она убежала с диким визгом, прикрывая руками самое сокровенное. От одежды остались лишь небольшие лоскутки, но и они исчезали на глазах. Тогда мне досталось особенно сильно, потому что вместе с той девицей пострадали еще несколько учеников.

— Да ладно тебе. Чего кипятишься?

— Я… я очень соскучилась по ним. По Дарелину, Шесу, Ингру… даже по той назойливой дриаде, которая называет меня мамой.

— Ничего, ты их всех скоро увидишь. А официальное разрешение у ректора я сам для тебя попрошу.

Хороший он все-таки товарищ, хотя и не друг.

Дарелин

— Может, в шахматы сыграем?

Я поморщился и отрицательно помотал головой.

— Тогда в карты?

— Нет.

— Тогда выпьем?

С момента отъезда Женьки я пил почти две недели, творя в пьяном угаре разные непотребства. Только Ингр и сумел привести меня в чувство. А теперь Шес пытается меня снова споить?

— Ну хоть женщин позовем?

— Ага, мне после проклятья Демиурга только с женщинам и иметь дело. Шес, отвяжись от меня. Я в печали.

Подперев голову кулаками, я уставился в окно, хотя пейзаж уже давно надоел. Эти дурацкие клумбы с розовой коноплей! Эти дурацкие светлые земли! Они отняли у меня Женьку!

— Эй, держи себя в руках, а то на эманации твоей темной энергии опять сбежится вся стража! И опять будет драка, скандал, извинения…

Я повернулся к Шесу. Вид у дроу был весьма уставший. Под глазами залегли глубокие тени, волосы взъерошены. Одежда мятая.

— Ты выглядишь слишком непрезентабельно для будущего Владыки светлых эльфов.

Он скривился так, будто глотнул уксуса.

— Это все она. Ненасытная женщина! Мало того, что ночью спать не дает, так еще и днем набрасывается. Уже не знаю где и прятаться от нее! И ты, между прочим, выглядишь не лучше.

Переборов лень и апатию, я потянулся к зеркалу. Мда, покойники двухнедельной давности выглядят свежее. Я лишь пожал плечами.

— И что?

— А то, что пришло сообщение о том, что Жени вчера утром уже выехала из Академии и направляется сюда. На три дня раньше, чем планировалось. Завтра днем она будет здесь. И вряд ли захочет тебя обнять и расцеловать.

Женька едет. Нет не так. Женька возвращается! И, возможно, она по мне скучала! А раз так, то хотя бы на мгновение забудет обо всех своих обидах, обнимет, начнет подшучивать. И все будет как раньше.

— Знаешь, мне надо привести себя в порядок. Как думаешь, она забыла про нашу ссору?

— Конечно она тебя еще немного потиранит, но будет рада увидеть тебя. Жени не умеет долго обижаться. Как думаешь, она приедет вместе со своим ухажером?

Я поражаюсь умением Шеса довести меня до бешенства одной фразой!

Шес

Мне было страшно наблюдать за тем, как менялся Темный лорд после отъезда Жени. Сначала он еще держал себя в руках, хотя и был мрачен и раздражителен. Потом начал много пить и перестал разговаривать даже со мной и Ингром, не говоря уж об остальных. Он совсем забросил дела, велев дракону самостоятельно во всем разбираться. Даже сказал, что плевать он хотел на всю свою Темную Империю. А потом начались приступы бешенства, во время которых он призывал Тьму и ее слуг. Несколько раз светлые эльфы отбивали эти невольные атаки, но зла на Дарелина не держали. Мне показалось, что они прекрасно поняли, что истинная виновница этого — разлука. Он слишком привязался к девушке, посланной ему Демиургом.

Со временем нам удалось заставить его оторваться от бутылки, но настроение Темного Лорда не улучшилось. Он по-прежнему был мрачен и молчалив. Сутками просиживал в покоях, рассматривая одежду Жени, принюхиваясь к флакону с ее духами. Это походило на одержимость, но когда я попробовал заикнуться об этом, то чуть не остался без головы. Пришлось ускорять свадьбу, чтобы эти двое могли наконец увидеть друг друга. Заодно прекратили бы и разрушения. Я ведь уже слышал, что наша малышка стала настоящим бедствием для Академии.

Сейчас, по крайней мере, мне удалось его расшевелить. Он весь ожил, бросился даже приводить себя в порядок. Если это не любовь, то что же? Правда, не думаю, что у них все будет так быстро и гладко. Уж больно он горд и упрям, а она — непредсказуема. Впрочем, на стороне этого союза Демиург, так что все, может быть, сложится хорошо.

— Доброго дня тебе, дорогой. А где Темный Лорд?

Я обернулся на звенящий голосок будущей супруги. Более чем откровенный ее наряд заставил меня судорожно сглотнуть и начать припоминать, нет ли важных дел в ближайшие часа три.

— Он ушел готовиться к приезду Наследницы. Дорогая, а чем ты сейчас собираешься заняться?

Лукаво улыбнувшись, она грациозно опустилась на диван и откинула распущенные волосы за спину.

— А у тебя есть какие-то особые предложения?

— А ты сомневаешься?

— Ничуть. Только дверь закрой, чтоб эти назойливые советники нам не помешали, мой ненасытный дроу!

* * *

— Все идет немного не так как я планировал.

Золотоволосый мужчина растеряно вертел в руках бокал со светящейся золотистой жидкостью. Его собеседница, забравшись в кресло с ногами, с легкой улыбкой наблюдала за братом.

— Дети Старшего всегда ведут себя непредсказуемо. Такова была его воля, когда он их создавал.

— Эта девчонка слишком непредсказуема! И она слишком сильно изменилась. Мне это не нравится.

Девушка звонко рассмеялась и отпила из своего бокала.

— Ты же хотел, чтобы твой сын отказался от своих замыслов. Теперь ему нет дела до завоеваний.

— Да, но он слишком привязался к ней! Это опасно!

— А вспомни, как ты относился к его матери. Был готов уничтожить вселенную ради нее. А когда она погибла, погрузился в такое отчаяние, что потерял власть над собственным миром. И бросил своего сына совершенно одного. Я понимаю его ненависть и презрение. Не одобряю, но понимаю. Потому что он твой сын, и ведет себя так же, как вел бы себя ты в подобной ситуации. Попробуй мы сейчас отнять ее у него, и твой мир погибнет. Ты это понимаешь, братец?

Мужчина лишь тяжело вздохнул и посмотрел на карту своего мира. Все это оказалось слишком сложным и далеким от первоначального плана.

Глава 2. А не пора ли встретиться?

Люди встречаются, люди влюбляются, женятся… А у этого хмыря все не так как у остальных!

Лина о Дее (Любимая игрушка)

Женька

Господи, как же это утомительно — путешествовать в компании светлых эльфов! Чопорные, надменные гады, а уж когда накурятся своей розовой конопли — спасайся кто может! Это же просто вселенская пытка. Они начинают говорить очень медленно и вдумчиво, распространяясь в основном на глубоко философские темы. И при этом фиг удерешь. Пробовала — ловят и начинают еще медленней втирать. А когда я попробовала взвыть и закрыть уши, мне вставили кляп в рот и связали. Садюги! Наркоши волосатые! Одно хорошо — во владения владычицы принято входить с трезвым разумом, что заставило их принять экстренные меры к проветриванию мозгов. После этого они стали тихими и молчаливыми. Лишь болезненно морщились от того, что я во весь голос распевала творения попсы своего мира. Да, у меня нет слуха, но зато какой громкий голос! Впрочем, ни слова поперек они не сказали — устыдились своего поведения, когда обнаружили меня злобную, голодную и связанную на вьючной лошади.

— О, светлоликая! — окликнул меня Энувиэль, сморщившись от особо громкого исполнения хита Глюкозы.

— Чего тебе, болезный?

— Заткни уже свой фонтан мудрости и дай нам вкусить прелести тишины.

Я фыркнула, выразив этим протест.

— Не дождетесь. Вы меня сколько мучили своими вдохновенными, но путанными речами о смысле бытия? Вот столько же я буду петь. — Почти промурлыкала я

Эльфы весьма дружно застонали, заставив меня злорадно ухмыльнуца. Да, не учли ушастые мальчики и девочки, что если у женщины обломать ее ангельские крылышки, то ей придется летать на метле.

— Я буду вместо! Вместо! Вместо нее! Твоя невеста, Эви! Честная, е!

Мне показалось, или эта ошибка природы нервно осенила себя знаком двух скрещенных молний — символом Демиурга. Им обычно же нечистую силу отгноняют!

— А если я тебе помогу написать курсовик по жизнеустройству Светлых Эльфов, то ты помолчишь?

Голос Энувиэля был полон робкой надежды на то, что я удовольствуюсь этой мелкой взяткой. Эх, наивный…

— Маловато, Эви.

Я затянула песню Савичевой «прости за любовь», так художественно вытягивая некоторые ноты, что завыли волки. Эльфы застонали и схватились за головы.

— Я сделаю все, что захочешь, только заткнись!

Удовлетворенная произведенным эффектом, я послушно умолкла. Мысли же сразу устремились вперед, туда, где ждали прибытия нашей делегации Шес и Дарелин. Всего несколько часов потерпеть и я, наконец-то, увижу их. И даже смогу обнять! И, может, даже признаюсь, как сильно скучала по ним. А может и нет. У нас же были несколько натянутые отношения до моего отъезда. Наверное, он уже и забыл обо мне. Живет в свое удовольствие, а я мучаюсь! Спорю, он даже меня при встрече не узнает — будет долго двигать бровями и размышлять, что за странная девица с непотребного цвета волосами пристает к нему с объятиями и слюнявыми поцелуями.

— Женька, что-то не так?

Поразительный эльф. Приставучий, нахальный, надменный, невыносимый, языкастый, хитрый, но временами — поразительно заботливый. И очень точно подмечает мое настроение.

— Просто вспомнила кое-что, — попыталась уклониться от ответа я.

Эльф хмыкнул.

— Знаешь, мне часто приходили письма от друзей, состоящих при дворе Владычицы. Они все жаловались, что Темный Лорд в последнее время стал мрачен, начал много пить и проводить время в покоях, которые уже закрепили за тобой. Кажется, он очень по кому-то скучает.

Не знаю почему, но на душе сразу стало легче.

Я не ожидала подобного. Да и никто из нас не ожидал — слишком расслабились, пребывая в уверенности, что никто не посмеет на нас в стенах столицы эльфов. Никто кроме самих эльфов. Экстремисты. Фанатики. Ради своих «светлых и чистых» помыслов готовы пытать и убивать всех кто под руку попадется.

— Отвечай, темное отродье! Как убить Темного лорда!

Прекрасный эльф с платиново-белыми волосами, небесно-голубыми глазами и хрупким телосложением ударил меня с размаху по щеке, заставив застонать от боли и упасть на пол. Уже час меня пытают, и я не уверена, что смогу долго продержать. Пока это только синяки и несколько сломанных зубов. Ну, еще, кажется, нос. Не так уж и страшно, если смотреть в перспективе.

— Я не знаю.

Сплюнув накопившуюся во рту кровь, я мысленно похвалила себя за меткое попадание прямо на подол белых одеяний мучителя, смахивающих на просторное платье. Сделал гадость — сердцу радость.

— Ты еще об этом пожалеешь.

Ой- ой-ой, будто я сама об этом не догадалась. Нот не только я. Рано или поздно Дарелин найдет меня и вытащит отсюда. Я верю в него. Даже особо пострадать не успею… надеюсь.

— Поживем — увидим, доживем — узнаем, выживем — учтем, как сказал… не помню кто.

Породистое лицо перворожденного скривилось в злобной гримасе, став безобразным.

— Ты, потаскуха темных, до этого не выживешь. Как только ты нам все расскажешь — сдохнешь.

— А тогда какой смысл мне вам помогать?

Мне кажется, или ушастики несколько нелогичны? Или просто меня за дурочку восторженную держат?

— О, когда мы начнем тебя пытать, то ты будешь умалять нас о смерти.

Он подал знак своему подручному в красном балахоне с капюшоном и меня куда-то потащили.

— А разве ваши светлые мотивы позволяют вам пытать девушек, которых можно считать детьми? — отчаянно взвизгнула я, пытаясь вырваться из загребущих лапок палачей.

Эльф лишь презрительно хмыкнул, давая понять, что судьба моя уже предрешена, а в число девушек и детей я не попадаю.

Я не знаю, как долго это длилось — может мгновение, а может вечность. Я не знаю. Со мной были только боль, темнота и надежда, что Дарелин все же придет за мной. Хотя бы потому что, в момент своей смерти я хотела бы ощутить рядом присутствие того, кто меня не ненавидит.

Энувиэль

Эта маленькая зараза мучила меня на протяжении всего пути до дома! Хотя, это я преувеличил. Только последний день. Но зато как она достала своим немелодичным завыванием бессмысленных текстов! Это же просто ужас какой-то, а не песни!

И все же… я бы все отдал, чтобы изменить то, что произошло. Согласился бы слушать эти завывания сутками.

Мы не ожидали нападения. Поэтому ехали спокойно, без предосторожностей. Владения эльфов — самое безопасное место для путников. Даже звери никого не тронут, не то что уж что-то более сильное. Я даже умудрился развеять мрачные опасения Женьки, вообразившей себе самое худшее. Да и вообще, она теперь стала больше думать о плохом. Ученики в Академии возненавидели ее с первого взгляда, да и учителя решили, что за все грехи темных должна ответить Наследница. На нее сразу стали нападать — не смертельно, но обидно. И преподаватели предпочитали не вмешиваться. Поплакав несколько раз, она озлобилась и начала мстить. Более того, она замкнулась в себе, решив не подпускать к себе никого. Я старался преодолеть эти барьеры, жалея соплячку, столкнувшуюся с суровой реальностью, но все, чего добился — настороженно-приятельское общение. И, тем не менее, она поверила мне. Поверила, когда я сказал, что путь безопасен!

Они появились не таясь. Десять эльфов, обряженных в белые балахоны и сверкающие серебром кольчуги. Я помню, сначала мы приняли их за встречающих и ничего не замечали, пока кто-то из них не оглушил Женьку, подобравшись со спины. А ведь она почувствовала! Почувствовала и начала оборачиваться, что лишь усугубило ситуацию. Удар рукоятью кинжала пришелся не в затылок, а в висок. И я помню, что уже через несколько секунд кровь залила ей пол лица.

Я требовал, приказывал им отпустить ее, но силы были не равны. Мои сопровождающие не захотели сражаться с лучшими войнами ордена «Чистого Света» за колючую и вредную Наследницу. И я начал бой один, вынуждая их защищать меня. Но только защищать.

Они забрали ее. Избили, чтобы поглумиться, связали и увезли в свою цитадель, пообещав, что очистят наш мир от скверны сразу после того, как узнают секрет неуязвимости Темного Лорда. А мы остались. Израненные, но лишены оружия. Нам эти фанатики не хотели причинять вреда, считая заблудшими детьми. А мы ничего не могли сделать! Совсем ничего! Никогда до этого я не плакал от унижения.

Я спешился, не обращая внимания на боль в ранах. Что моя боль по сравнению с тем, что предстоит испытать Женьке, которую я не уберег.

— Где она? — не церемонясь, Дарелин схватил меня за отворот куртки.

Осмелившись поднять глаза, я увидел, как измождено его лицо. Казалось, что Темный Лорд постарел сразу лет на сорок. А в его глазах ярость смешалась с животным ужасом.

— Я пытался… Я пытался их остановить. У меня не получилось. Слишком сильны. Они забрали Женьку…

Я искал и не находил нужные слова, чтобы объяснить ему произошедшее.

— Хватит мямлить! Кто они? Куда они ее забрали? Что собираются делать? Им нужен выкуп?

Я опустил глаза, не в силах смотреть на него. Свет, как же я виноват…

— Это орден «Чистый Свет». Они забрали Женьку в свою цитадель, чтобы провести обряд выжигания Тьмы. — пробормотал я.

Руки Дарелина разжались и безвольно обвисли. Он знает что это за обряд. До сих пор он единственный, кто выжил после него, выжил после сожжения заживо на медленном огне.

— Только не она… — еле слышно прошептал Дарелин.

Шес

Никогда я еще не испытывал такой ярости — девушка, которую я поклялся защищать, находится в двух шагах от смерти, а я бессилен что-либо сделать. Но что еще страшнее — бессилен мой бог, Дарелин. Крепость ордена неприступна. Она веками укреплялась самыми разными заклинаниями, там пятитысячный гарнизон, состоящий поголовно из фанатиков-эльфов, многие годы обучавшихся убивать. А у нас лишь отряд в сотню дроу. Для штурма надо в сто раз больше. И необходима долгая подготовка: доставка припасов, строительство осадных машин, подготовка магов и многое другое. У нас нет на все это времени. Да и слишком велик, что как только мы приступим к активным действиям эти ублюдки убьют заложницу.

— Прекрати маячить, Шес. Сядь уже. — рыкнул на меня Дарелин, устало отирая виски.

— Не могу. Они загнали нас в ловушку. Мы ничего не можем сделать!

Я уже не мог остановиться. Мечась по комнате как хищник в клетке, я представлял все те ужасы, что ждут хрупкую Жени в плену, и покрывался испариной. Это слишком ужасно.

— Где знаменитое хладнокровие моих воинов? Успокойся, мы вытащим ее оттуда, даже если для этого мне придется уничтожить весь этот мир. Жизнью клянусь.

Я поверил ему сразу, услышав мрачную решимость в голосе Темного Лорда. Раз Дарелин так говорит, значит действительно не посчитается с потерями.

— А если они ее убьют раньше, чем мы уничтожим этот мир во имя ее спасения? — поделился я последним сомнением?

Темный Лорд нахмурился и мрачно уставился в камин, заставив меня поежиться от плохого предчувствия.

— Ну, ты же знаешь, что я не плохой некромант.

Я похолодел, поняв, что именно имел в виду мой бог и товарищ по горю. Некромантия довольно сложная наука. Даже простого зомби поднять трудно, а уж процесс воскрешения, при котором душа насильно возвращается в восстановленное тело, является запредельным действием для абсолютного большинства даже самых даровитых. Но Дарелин — сын Демиурга. У него это может получиться, хотя собственной энергии может и не хватить. Понадобятся жертвы для накопления нужного количества энергии. Много жертв — девственницы, младенцы, сильнейшие магические существа. И он, без сомнения, принесет эти жертвы, даже не поморщившись.

— Я помогу тебе во всем, мой господин.

Неожиданно тяжелая двустворчатая верь распахнулась, пропуская в нашу «комнату совещаний» мою дражайшую невесту, Владычицу эльфов.

— Вы, мальчики, наверно, планируете что-то безумное. Не знаю, что именно, но хочу предупредить, что душой Евдженьи владеет Старший Демиург. И если девочка умрет, то воскресить вы ее уже не сможете. Просто потому что у вас не будет ничего, кроме пустой оболочки тела. — решительно заявила эльфийка, грациозно опускаясь в кресло.

Дарелин побледнел, сразу поняв, что моя невеста сказала чистую правду. Таковы законы мироздания — душа погибшего отправляется Кузню Душ того Демиурга, что ее создал. Не зависимо от того мира, в котором находился носитель во время гибели. И значит Жени, как только погибнет, отправиться в свой мир, на поиски Кузни, где совершится перерождение. Дарелин не успеет ее «зацепить» и «пленить». Есть, конечно, слабая надежда на то, что узы, которые создал отец Темного лорда, задержат душу иномирянки, но это слишком тоненькая ниточка, чтобы на нее подвешивать весь план спасения.

— И что же ты предлагаешь, Владычица светлых эльфов? У тебя есть какие-то идеи? — прохрипел Дарелин.

Эльфийка кивнула, но на ее лице отчетливо читалось сильнейшее сомнение. Она даже локон теребила, что сигнализировало о сильнейшем душевном разладе.

— На мой дилетанский взгляд у нас есть только один выход. Кто-то должен попросить Демиурга лично вытащить Евдженью из крепости ордена. Для него нет преград в этом мире. Вот только предложить ничего в обмен мы не можем. Если только ты, Темный Лорд.

Дарелин

— На мой дилетанский взгляд у нас есть только один выход. Кто-то должен попросить Демиурга лично вытащить Евдженью из крепости ордена. Для него нет преград в этом мире. Вот только предложить ничего в обмен мы не можем. Если только ты, Темный Лорд. — Тихо, но твердо сказал Владычица.

И тогда я понял, что все кончено. Нет, не для моей Жени, но для меня. Я ведь на все пойду, даже на коленях буду ползать пред этой скотиной, лишь бы моя девочка вернулась ко мне живой и невредимой.

— Я хочу побыть один. Прошу вас всех уйти сейчас. Эту проблемы мы решим завтра. Сейчас мне надо подумать.

Я ожидал возражений, но Владычица и Шес послушно откланялись и ушли, бросив на меня полные сочувствия взгляды.

Некоторое время, я прислушивался к тишине и стараясь подготовить себя к решительному шагу. Но чем больше я тянул, тем меньше во мне оставалось желания делать то, что должен бы.

— Ты слышишь меня, Демиург? Нам надо поговорить. — произнес я в пространство, уверенный, что скоро получу ответ.

Не прошло и минуты. Как вся комната наполнилась золотистыми исками, символизирующими приход Демиурга в подвластный ему мир. На долю секунды я позволил себе закрыть глаза, оттягивая неприятный момент встречи. Детскость, но все же… Я не могу отринуть вот так вот просто многовековую ненависть.

— Я слушаю тебя, сын.

Сын? Что ж, если понадобится, я даже соглашусь называть его отцом, стиснув зубы.

— Я хотел поговорить с тобой о Жене. Ты ведь в курсе событий?

Мне показалось, что на одно мгновение Демиург отвел взгляд, будто признавая свою вину. Но наверно это лишь игра света и тени.

— Конечно, это же мой мир. И что ты хочешь от меня? Армию для ее спасения? Полного уничтожения ордена? — презрительно выплюнул Кес.

Я прикрыл глаза, скрывая свой гнев. Я должен держать себя в руках, чтобы спасти Женьку.

— Нет. Я лишь прошу тебя забрать ее оттуда и вернуть мне. Ее уже начали пытать. Я чувствую ее боль, которая сводит меня с ума. Стопы, ладони, живот… На сколько я знаю процедуру, следующими будут глаза, которые выжгут раскаленным железом. Спаси ее и верни мне, а я стану твоим преданным слугой. Мое полное послушание и даже клятва верности в обмен на ее жизнь.

Он явно этого не ожидал. Глаза широко распахнулись, нижняя челюсть слегка отвисла, пальцы дрогнули — все признаки удивления. Можно сказать, даже шока.

— Ты готов на это ради какой-то человеческой девчонки?

И зачем задавать такие кретинские вопросы? Конечно, я готов.

Подтвердив слова энергичным кивком, я поднялся с кресла.

— Ты чего-то хочешь? Может мне встать на колени? Это не трудно.

Я уже начал опускать перед ним, когда неожиданно оказался в объятиях, заставивших меня напрячься. Подобного я не ожидал.

— Ты сильно изменился сын. Я спасу эту малышку в обмен на твое послушание.

Он разжал объятия и заглянул мне в глаза, ища там что-то важное.

— Я буду преданным рабом тебе, клянусь жизнью и посмертием.

— Но мне не нужен раб! Мне нужен…

В чем нуждался Демиург я так и не узнал, так как голову пронзила адская боль. В глазах потемнело и сознание позорно ретировалось.

Глава 3. Прорвемся

Жалость оставь жалким, достойным дай свое сочувствие.

NN

Женька

Первая осознанная мысль, как ни странно, была — мне хорошо! Нет, даже очень хорошо! Правильно говорят, что для того, чтобы человек почувствовал себя на вершине блаженства, надо отнять у него все, а потом сделать как было. Вот насколько мне было плохо в тех казематах, настолько же мне хорошо теперь. И неважно где я нахожусь. Главное, что я сейчас в тепле, сухости, покое и, кажется, безопасности. Вот только темно почему-то. Глазки слиплись и не открываются?

Я подняла руку, для того, чтобы проверить глаза, но натолкнулась на неожиданное препятствие в виде непонятной повязки на лице. Но почему? Я же уверена, что я уже не в руках фанатиков, хотя и не понятно, откуда взялось это знание. Да и не чувствую я нигде боли, хотя знаю, что все пальцы должны быть сломаны.

— Женька?

Хриплый шепот мне опознать не удалось. Неужели я снова попала кому-то в плен?

— Кто вы? Что вам от меня нужно?

Надеюсь, панические нотки не так заметны, как мне кажется.

— Это я, Дарелин. Ты меня помнишь?

Такое трудно забыть. Как там говорили мои знакомые девчонки? Жутко сексуальный, преступно красивый, настоящий мужчина мечты. Ага, только он еще временами зануда, скотина, тиран и деспот. Сатрап. Но как же я рада его слышать!

— Дарик, я так скучала по тебе, ты даже не представляешь. Так тосковала по тебе.

Что это было? До ужаса напоминает всхлип. Но ведь он не может плакать! Мужчины не плачут! Или это моя вина? Да, иначе и быть не может. Я ведь все рассказала тем фанатикам. Я не героиня, я раскололась уже на втором сломанном пальце. Плакала и молила их прекратить. Наверняка, они причинили много ему вреда, может даже уничтожили все, ради чего он так долго трудился.

— Женя…

— Прости меня Дарелин, я не хотела им говорить! Я правда не хотела, но было так больно, так страшно…

Я не смогла договорить, так как оказалась подхвачена и прижата к груди. Да еще так крепко. Кстати, оказалось, что Дарик пахнет божественно. Мылом, потом и чем-то спиртным.

— Глупая девчонка.

Я и так знаю, что дура, но зачем напоминать?

Сын Демиурга уткнулся носом мне в волосы, и я явственно почувствовала влагу. Он действительно плакал. И от этого стало так неуютно. Для меня он был всесильным, непоколебимым.

— Дарик? Все так плохо?

— Твои глаза… У меня не получается вылечить твои глаза. Фанатики выжгли их особым сплавом, который блокирует мою магию. Грубой мощью можно было бы пробиться, но нужна тонкая работа. Прости, у меня не получается.

На некоторое время. Я потеряла дар речи. В голове никак не желала уложиться мысль, что я больше никогда и ничего не увижу. Как это, жить в мире тьмы, полагаясь лишь на слух и осязание? Разве это возможно?

— Прости меня, Женька, я должен был раньше позвать его. И он бы вытащил тебя, и глаза были бы целы. Я так виноват…

А с другой стороны, живут же люди как-то?

— Ты не виноват. Ты ни в чем не виноват. Это несчастный случай. А то, что видеть не буду, так и ладно. Не придется глазеть на постные физиономии твоих дроу.

Даже я услышала, как фальшиво это прозвучало. И те не менее я попыталась нащупать лицо Дарелина, чтобы успокоить его. Он и правда не виноват в произошедшем. Он сделал что мог и даже больше.

— Женька, я…

— Дарик, мне кажется или ты лопоухий? — перебила его я, ощупывая вышеозначенный орган.

— Ох и глупая же ты…

— Шес, зараза, как я выгляжу?

— Восхитительно. — отстранено пробормотал мой телохранитель, и я поняла, что он даже не взглянул на меня. Мужчины! Как же они бесполезны в этом деле! Ну почему рядом со мной нет какой-нибудь верной подружки?

— Ну все, я уродина. Не пойду никуда, запрусь и буду сидеть здесь, чтобы никто не мог потом сказать, что на свадьбе Владычицы была какая-то идиотка, не умеющая толком одеваться!

Я сердито одернула юбки праздничного наряда, который даже не видела. После тщательного ощупывания осталось лишь смутное представление. Вроде пышная юбка, шнуровка на спине, вышивка точно есть. В остальном — ни малейшего понятия.

— Но Жени, ты же прекрасна как видение! Это платье тебе очень идет, а красотой ты затмишь всех, даже невесту!

Я скептически задрала бровь и постаралась всем видом выразить сомнение.

— Тогда скажи, какого цвета платье?

— Э… красное? — неуверенно промямлил он.

Изобразив вселенское страдание, я попыталась потереть виски, но наткнулась на шелковую повязку, закрывающую глаза. На душе стало тоскливо. Дарелин честно предупредил, что вылечить это может только Демиург, если его об этом попросить, но я не спешила. Дарик и так уже отдал многое за мое спасение. Он расстался с самым дорогим — со свободой. И просить его пожертвовать большим — свинство с моей стороны.

— Шес, выйди и найди мне какую-нибудь девушку, которая сможет мне объяснить нормально.

— Ты стала слишком капризной, Жени.

— Имею полное право. — фыркнула в ответ я. — Иди уже. В плане одежды ты абсолютно безнадежен и даже, я бы сказала, бесполезен.

Он как- то уж нарочито обреченно вздохнул и покорно вышел, но в комнату сразу же кто-то вошел. Это я почувствовала, благодаря обострившемуся из-за слепота восприятию мира. Теперь я точно могла бы сказать, сколько живых существ в комнате. Еще бы научиться не спотыкаться и не ронять всякие хрупкие вещи со столов, типа раритетных ваз возрастом в десять тысяч лет.

— Кто здесь?

Впрочем, я сразу опознала вторженца после того, как он привлек меня к себе и уткнулся подбородком в макушку. Знакомый запах Дарелина окутал меня своим теплом.

— Ты выглядишь как богиня, в этом лиловом платье с вышивкой в виде листов розовой конопли. Любая другая выглядела бы дурой в подобном наряде, но ты сумела его как-то облагородить. Как ты себя чувствуешь?

Поразительно, как чувство вины ломает сильных мужчин. Он же теперь носится со мной, как с хрустальной статуэткой. И при этом безумно дорогой. Нет, вначале это было приятно, но потом уже начало раздражать. И с каждым разом все сильнее.

— Дар, я в полном порядке, правда! Я не развалюсь, я сильная, так что перестань трястись. Ты мужик или как?

Я раздраженно стукнула его по руке, пытаясь привести в чувство и вернуть прежнего Дарелина.

— Я мужик, но Тьма, как же я боюсь за тебя. Ты сейчас слишком уязвима. Может мне все же стоит попросить Его вернуть тебе глаза?

Я поморщилась, уловив обреченные нотки. Я знала, как сильно его отчаяние от того, что теперь он полностью зависим от Демиурга.

— Неужели у нас нет другого выхода? Ты же говорил, что если каждый день потихоньку работать, то через пару лет зрение начнет восстанавливаться.

Он сжал меня сильнее, на секунду став прежним, легко раздражимым Темным Лордом.

— Но все это время ты будешь беззащитной! И я не гарантирую результат.

— Я не так беззащитна, как тебе кажется. Но для своего спокойствия можешь приставить ко мне усиленную охрану. И я согласна ждать так долго, как понадобится. А если у нас не получится, то мы всегда сможем обратиться к Нему. Но пусть это будет лишь запасной вариант, ладно?

Для пущей убедительности, я потерлась щекой об его камзол и состроила умильную мордашку. Я уже хорошо поняла, что против мужчины это третье по действенности оружие. Первым и вторым являются слезы и постель.

— Ладно, как пожелаешь, малявка. Пожалуй, я действительно приставлю к тебе четверых дроу. Для моего спокойствия. Только пообещай мне, что будешь хорошо себя вести.

Я скрестила за спиной пальцы и послушно закивала. Как можно требовать от меня такое обещание? Я люблю пошалить.

— Ну, теперь, когда мы во всем разобрались, ты отведешь меня на церемонию? Только учти, тебе придется описывать мне все происходящее, а так же все наряды, цветы и…

— Я тебя понял! Тьма, это непомерное наказание за мои грехи! — перебил мою вдохновенную речь Дарик.

— Зануда.

— Малявка. Пошли уже. Может, мне тебя на руках донести? — попытался проявить свою обеспокоенность это перерождение матери Терезы.

— Ты опять? Я тебя щас покусаю!

Дарелин

Приобняв Женьку за талию, я осторожно вел ее через весь дворец, стараясь предупредить о каждой складке на ковре и ступеньке, чтобы она не споткнулась. В последние два дня после того, как она пришла в себя, это стало почти навязчивой идеей. Я не мог представить себе, что из-за одного неосторожного шага, из-за недосмотра она может упасть и свернуть себе шею. Или выпасть в окно. Или… да мало ли что может с ней произойти!

— Здесь красиво, Дарелин?

Она вертела головой так, будто пыталась рассмотреть то, что ее окружало, и этот жест заставил все мои внутренности сжаться в комок.

— Здесь очень много света. Он попадает в это галерею через витражи, которые занимают почти всю стену. Свет дробиться и разноцветными зайчиками на мрамор, которым обделаны пол и стены. Он телесного цвета и эти цветные пятнышки на нем складываются в дивные картины. Их сюжеты взяты из истории эльфов. Да, здесь очень красиво. Чуть позже я построю тебе дворец, который будет прекрасней этого.

И прикажу сделать там десяток детских комнат. Нет, лучше два десятка. Да, два десятка детских спален для мальчиков и столько же для девочек. Осталось Женьку уговорить на то, чтоб она согласилась помочь мне заполнить их маленькими и бойкими ребятишками.

— Ужас, целый дворец… Да я же замучаюсь мыть полы и вытирать пыль!

Против воли я рассмеялся, представив, как Женька моет полы и при этом ругается как сапожник, потому что «ходют тут всякие, полы пачкают».

— Я планировал нанять слуг, но если ты настаиваешь на том, чтобы самостоятельно готовить и убирать, то я тебе мешать не буду.

— Эксплуататор! — обиженно бросила мне Женька, пытаясь вырваться. Попытку я быстро пресек, подхватив все-таки малявку на руки и почувствовав успокоение от того, что теперь все под моим контролем.

— Ни в коем разе. Я милый. Белый и пушистый.

— Ага, седой и волосатый. Поставь меня, я хочу идти самостоятельно.

Она взбрыкнулась, но почувствовав, что вот-вот упадет, крепко обхватила меня за шею, вызвав самодовольную улыбку.

— Мы опаздываем на церемонию, так что держись крепче, я прибавлю шаг.

На церемонии нам повезло стоять рядом, так как я выступал в роли шафера жениха, а Женька — подружки невесты. Роль довольно важная, поэтому рассчитывать на то, что никто не обратит внимания на то, каким образом я доставил малявку, не приходилось. Эльфийки тут же умиленно заахали и начали строить мне глазки, приговаривая, что это жутко романтично. Мужики скисли, поняв, что их дамы теперь долго будут заставлять носить их на руках. И только Женька всю дорогу к алтарю бухчала, что она мне все припомнит.

Я видел, как волнуется Шес и пытался представить, что будет со мной, когда буду так же стоять у алтаря. Наверно, буду покрываться испариной от страха, что она вдруг передумает и не придет. Или еще что-то в этом роде.

— Дарик, мне кажется, или тебя колбасит от чего-то, сильно похожего на страх? — шепотом спросила Женька, тряся меня за рукав. — Что-то случилось? Нервничать, вроде, должен жених, а его шафер — ехидно скалиться и нервировать бедняжку еще больше.

— Да так, вдруг представил, что будет на моей свадьбе.

Женька ехидно фыркнула. Настроение у нее явно поднялось.

— Да уж, представляю. Стоишь ты, бедняжка, ждешь своего приговора, а какая-нибудь ослепительная блондинка в это время топает по проходу в пышном подвенечном платье к тебе. И тебе кажется, что лучше уж сбежать, чем такое… Чур мне место в первом ряду на это зрелище!

Ага, только в моих планах Женька не зритель, а участник. И никуда я не побегу, у меня же мозги есть. Обидится, догонит, пенделей надает и бросит меня.

Церемония шла своим ходом, уже и невеста заняла свое место у алтаря. Пока я описывала любопытной малявки платье Владычицы в подробностях, брачующиеся принесли свои клятвы, а жрец подошел к статуе Демиурга, чтобы попросить благословения на этот брак. И тут произошло то, чего я больше всего опасался — зал запорлнился золотистым свечением — предвестником появления демиурга.

— Возрадуйтесь, дети Света, наш Создатель решил почтить нас своим присутствием! Падите на колени перед ним! — экзальтированно завыл жрец.

Гости начали поспешно опускаться на колени и я, скрипнув зубами, последовал их примеру, понимая, что утратил право на открытый протест. Уже через пару секунд осталась стоять только Женька, хотя я ее и предупредил о сложившейся ситуации.

— Пусть прибудет с вами Свет и благословение мое, дети. А ты, Женя, не хочешь последовать примеру и преклонить колени?

Я покосился на малявку, надменно задравшую подбородок и почувствовал себя частично отомщенным.

— Вы не мой Демиург. Я создание Старшего.

Демиург неуловимо поморщился, выдавая недовольство дерзкой фразой.

— Не показала бы ты сейчас характер, я бы вылечил тебе глаза.

Теперь уже поморщилась Женька.

— В подачках не нуждаюсь. Я и так прекрасно вижу то, что просмотрели вы.

Честно, я думал, что Демиург прихлопнет ее прямо здесь и сейчас, но обошлось. Он лишь улыбнулся, изобразив полное пренебрежение чужачкой, и обратился со своей речью к «подданным». Эльфы внимали ему с открытым ртом, дроу лишь поблескивали глазами, выдавая затаенную ненависть.

Женька вдруг присела рядом со мной на корточки.

— Дар, он мне не нравится.

— Мне тоже, не переживай. Могу лишь оправдаться тем, что предков не выбирают. А жаль. — сквозь зубы выдавил я.

Она тяжело вздохнула, задумавшись о чем-то своем.

— Сын, нам нужно будет поговорить. Встретимся в полночь.

Демиург величественно кивнул и растворился в золотистом вихре, оставив меня скрипеть зубами от бессильной злости. Заметив взволнованные взгляды жениха и невесты, я выдавил из себя улыбку и попросил жреца продолжить церемонию. Эльф поспешно кивнул и начал вещать о нерушимости брачных уз.

— Дар… Дарик! А ты меня возьмешь на встречу с ним? Ну пожалуйста! Я тихо посижу у тебя на коленках, и ни во что не буду вмешиваться.

Брать ее на подобную встречу очень не хотелось, но отказать я не мог. Эта маленькая бестия фактически держала меня в своем кулачке, сделав подкаблучником. Пришлось согласно кивнуть, испустив горестный вздох. Но ведь есть и положительный момент — она сказала, что будет сидеть у меня на коленях, а это такой простор для рук! Хоть пощупаю ее в свое удовольствие.

Жрец приступил к перечислению обязанностей супругов, подтолкнув меня на неожиданный шаг.

— Женька, а ты хотела бы выйти замуж? — шепнул я ей на ухо.

— Издеваешься? Кому нужна жена-инвалид? Такое и врагу не пожелаешь. — отвернулась она, так же как и раньше, когда хотела скрыть обиду в своих глазах.

Плюнув на церемониал, я притянул ее к себе, крепко обняв.

— Мне нужна.

Спина Женьки напряглась, но я все равно не отпустил ее, понимая, что решается наша судьба.

— Ты достоин лучшего. В перспективе я навсегда останусь слепой и беспомощной как новорожденный котенок. Тебе нужна сильная женщина, способная быть опорой, если ты вдруг пошатнешься.

Это был явный отказ, но принимать я его не собирался.

— Моей силы хватит на двоих.

Она вновь покачала головой, попытавшись отстраниться.

— Нет. Мне нужна эта свадьба из жалости и чувства вины. Я ни за что и никогда не стану твоей женой.

Я упрямо стиснул зубы, но промолчал. Если все дело в слепоте, то я костьми лягу. Но найду способ это вылечить. Если же нет, то я преодолею все препятствия. Если понадобится, то даже пойду на обман, шантаж и угрозы. Она со временем простит и забудет. А я сделаю ее счастливой. Даже против ее воли.

Жрец закончил обряд, надев на запястья молодых изящный брачные браслеты, и повторно вознес хвалу Демиургу, призывая гостей благословить новоиспеченных мужа и жену на долгую совместную жизнь. Плодотворную, конечно.

— Приготовься, сейчас нам надо будет отвести молодых в спальню, чтобы они сразу же приступили к воспроизведению себе подобных. А свадебный пир будет завтра.

Она цинично хмыкнула и оправила платье.

— Насколько я знаю, невеста уже полтора месяца, как беременна, так что особо стараться не придется.

Я как раз заметил, каким вожделеющим взглядом дроу окинул Владычицу. Впрочем, эльфийка ответила не менее плотоядным взором.

— Думаю, они в восторге от самого процесса и не зацыкливаются на результате. Так что не стоит даже пробовать им предлагать отложить брачное ложе на потом.

Глава 4. Правда и ложь. (в этой главе автор меняет порядок повествования)

Отец лжи, бесспорно, дьявол, но по небрежности он не запатентовал свою идею, и теперь его изобретение сильно страдает от конкуренции.

Генри Шоу

Дарелин

Женька, этот мой храбрый воробышек, заснула, так и не дождавшись полночи, трогательно уложив голову мне на колени и опутав меня своими волосами. И, как ни странно, меня это успокаивало, предавало уверенности. Правда размышления мои ушли совсем не в ту сторону. Поглаживая ее по голове и прислушиваясь к тихому сопению. Я планировал нашу совместную жизнь. В первую очередь необходимо обустроить мой замок для ее присутствия. Особенно обезопасить все лестницы, чтобы она не упала. Да и вообще, это больше не холостяцкая берлога. А еще было бы неплохо построить небольшой домик, в котором мы проведем медовый месяц. Конечно, с тем расчетом, что мы там проводить то время, когда нам захочется побыть только вдвоем, без детей и слуг.

Женька дернулась и застонала, а я привычно усадил ее к себе на колени и крепко обнял, нашептывая успокаивающие слова и осторожно целуя. Еще не прошло ни одной ночи без ее кошмаров. И я не мог с ними справиться, что довольно сильно угнетало и заставляло чувствовать свою беспомощность.

— Я вижу, что ты чересчур привязался к этой девчонке.

Занятый успокаиванием своей Наследницы, я даже не заметил прибытия демиурга.

— Это не должно тебя волновать. — ровно произнес я, стараясь говорить тихо, чтобы не разбудить Женьку.

— И тем не менее, меня это волнует. Все проблемы от женщин. Жалкие, эгоистичные существа, так и норовящие помешать великим планам. — пробурчал мой собеседник, устраиваясь в кресле.

Я насторожился, понимая, что речь сейчас идет совсем не о Женьке. Уложив свою Наследницу поудобней на кровать, я укутал ее и прикрыл заклинанием, чтобы не проснулась, если мы начнем говорить на повышенных тонах.

— Ты имел в виду мою мать? Она была прекрасной женщиной, и ты не имеешь права ее осуждать. Только не ты, бросивший собственного ребенка на произвол судьбы.

Демиург поморщился как от зубной боли, но быстро взял себя в руки. А жаль. Мне редко когда удается увидеть его в таком состоянии.

— Давно тебе следовало рассказать всю правду. Я любил ее. Видит Сущий, я ее любил. Но она была мелочной, эгоистичной тварью, решившей из-за дурацкой обиды на меня уничтожить весь этот мир. Она вступила в орден, который поставил себе цель: вызвать Пожирателей Миров, а ты знаешь, чем бы все это закончилось.

Я стиснул зубы, сдерживая ярость. Хотелось схватить этого надменного шакальего выродка за шкирку и хорошенько избить, чтобы не смел больше трепать языком на счет женщины, ставшей для меня святой.

— Она вступила в орден, и ты ее убил? — процедил я сквозь зубы.

Демиург вскочил и заметался по комнате, выдавая свое смятение.

— О, она не просто вступила! Она уже через три месяца стала правой рукой главы, а еще через три месяца я узнал, что она беременна от него. От него! И я приказал! Да, я приказал эльфам из Ордена Чистого Света уничтожить их. Я подсказал им, когда эта шлюха ушла на очередную свиданку и послал их. Служители Ордена выполнили свою работу безукоризненно. Эти двое умерли быстро. А в последующие десять лет я уничтожил всех последователей до одного. Всех еретиков. Я спас свой мир, спас всех его житилей, пожертвовав ею. Это был мой долг, как Демиурга. — кричал он.

Я сжал кулаки, стараясь не выдать своей ярости. Долг, значит? Вранье! Все это — сплошное вранье. Из-за банальной ревности он убил мою мать и разрушил мою собственную жизнь.

— Спас мир? Я тебе не верю. Ты убил ее, потому что она посмела задеть твою гордость. Так почему бы тебе было не убить заодно и меня? Вдруг я тоже всего лишь ублюдок, сын одного из ее любовников? Ведь из твоих слов следует, что она была шлюхой. — кипел я.

Демиург как-то сразу успокоился. Бросив на меня недовольный взгляд, он подошел к кровати и за волосы приподнял голову Женьки так, чтобы взглянуть ей в лицо. Я зарычал, готовый броситься на него за этот презрительный и унизительный жест.

— Не трогай ее!

Пальцы Кеса медленно разжались, и голова моей малышки безвольно упала на подушку.

— Я не причиню ей вреда, не переживай. Не хватало еще ссориться с тобой из-за такого пустяка, — пренебрежительно бросил он.

Демиург тяжело опустился в кресло и жестом попросил поступить меня так же. Я сел на кровать и уложил голову Женьки к себе на колени. Зарывшись руками в ее волосы, я почувствовал, что успокаиваюсь. Жажда убийства отступила, оставив некоторую слабость и напряженность одновременно.

— Ты мой сын. У тебя мои способности, моя внешность. Этот вопрос даже не подлежит обсуждению. Мы, кстати, немного отвлеклись от темы. Я хочу, чтобы ты, для начала, поклялся в том, что будешь действовать лишь на благо этого мира. А так же я начну учить тебя, чтобы со временем ты стал моим помощник, а потом может, создал и свой собственный мир.

Женька потешно фыркнула во сне и обхватила мои колени своими худенькими ручонками. Я почувствовал себя виноватым, заметив подживающие синяки от падений и случайных встреч с предметами мебели и углами. Я не смог ее уберечь…

— У меня есть выбор? — поднял я взгляд на Демиурга.

— А что, какие-то проблемы? Конечно, ты немного староват для учебы, но это значит лишь то, что тебе придется уделять больше времени и внимания. — самодовольно улыбнулся Кес.

Я подавил раздражение, погладив Женьку по лицу. Какая же у нее гладкая и нежная кожа. Как быстро на ней проявляются синяки. И как долго они не сходят.

— Я должен заботиться о ней. Присматривать каждую секунду, чтобы уберечь. Она слишком беспомощна, беззащитна. Я помню свою клятву, но она — самое важное для меня.

Мой собеседник раздраженно поморщился, но все же оставил свои комментарии при себе. И правильно сделал. Я не стану сдерживаться.

— А если я верну ей зрение? Ты ведь тогда сможешь оставить ее на попечение своих дроу и того дракона, что приютил в своем доме? Она будет под присмотром, а ты в это время займешься действительно важными вещами.

Он вернет ей зрение? Надо же какая услуга. А почему он допустил, чтобы ее так искалечили? Он ведь всемогущий, вроде как. Он должен был защитить ее! Он должен был!

— Даже если ты вылечишь ее, я все равно должен буду быть с ней рядом. Она нужна мне едва ли не больше, чем я ей.

Кес выругался. Такой сильной привязанности к этой малявке у него в планах не было. Это может отрицательно сказаться на всем замысле. А ведь так все хорошо складывалось, пока это своевольное создание Старшего не проявило свой характер во всей красе!

— Ладно, я проявлю терпение и понимание. Двенадцать часов в день ты посвящаешь мне, а остальное время занимаешься чем пожелаешь. И один день в неделю — выходной от меня. Такие условия тебя устраивают?

— Договорились.

Женька

Открыв глаза, я взвыла от боли. Мне показалось, что перед глазами взорвалась световая бомба.

— Женька? Что случилось?

Паника в голосе Дарелина согрела мне сердце. Волнуется, значит любит, ведь так?

Через мгновенье я почувствовала, как он осторожно, я бы даже сказала нежно, взял мое лицо в ладони и большими пальцами стер выступившие слезы. Даже неудобство от неудобной «молитвенной» позы перестало ощущаться.

— Что с тобой? Кошмар приснился? — хрипло прошептал он.

— Я глаза открыла, и это оказалось так больно! Почему? Мне стало хуже?

Услышав смех, я так разозлилась, что попыталась заехать наглецу в лоб кулаком, но получилось в нос. Бесчувственный чурбан ойкнул и отпрянул от меня, обозвав заразой. Это я-то зараза? Я хоть не смеюсь над больными! А вдруг мне резко стало хуже, и я скоро умру?!

— За что?

— Не смей смеяться надо мной! Скотина! Я тут страдаю, может, даже умираю, а ты смеешься! А ведь если я коньки отброшу, тебе тоже не поздоровится!

Он снова рассмеялся и повалил меня на кровать, прижав своим телом. Я даже затаила дыхание от того, как это оказалось приятно и волнующе.

— Дурочка! Тебе не стало хуже! Совсем наоборот, твое зрение восстановилось. Просто твои глаза отвыкли. Некоторое время будет больно, ты уж потерпи, ладно?

Я почувствовала, как он осторожно поцеловал меня в глаза и… растаяла. Обхватив руками его шею, я осторожно поцеловала его, надеясь, что мои чувства взаимны. Попала я в нос, но Дарелин, тяжело задышав, сам подхватил мою идею и прижался своими губами к моим. Мне показалось, что я схватилась руками за оголенные провода. Но Боже, как же это приятно!

Одной рукой я зарылась в его волосы, а второй приступила к неспешному исследованию оголенной спины. Как хорошо, что Дарик спит в одних штанах! Такое прятать — просто грех! Широкие сильные плечи и спина, гладкая кожа, под которой ощущаются просто стальные мышцы. Он действительно Бог, каким его считают дроу!

Почувствовав, что начинаю задыхаться, я слегка потянула Дарелина за волосы, и он отстранился от меня.

— Женька… ты… я…

Дышал он так же тяжело, как и я, но чувствовал ли он такое же желание, сжигающее изнутри?

— Поцелуй меня еще, Дар. Еще! Прошу тебя…

Он еле слышно застонал, но просьбу выполнил, подарив мне такой обжигающий поцелуй, что я не сдержал стона. Мне хотелось большего!

Я начала руками исследовать его грудь, краешком сознания восхищаясь колечками коротеньких волос, чувствительными сосками, замечательным прессом. Я так увлеклась поцелуем и исследовательским процессом, что не заметила, как моя ночная рубашка оказалась задрана до подбородка, а правая рука Дарелина оказалась на моей груди. Жаркая волна наслаждения чуть не смыла остатки моего разума. Помогло лишь то, что Дар прервал поцелуй, вызвав у меня этим недовольный стон.

— Женя, сокровище мое, малышка моя, лучше сейчас остановиться… боже, как у меня только язык поворачивается… Если ты не прекратишь немедленно так меня трогать, я потеряю контроль над собой и… — хрипло пробормотал он.

— Я хочу, чтобы ты потерял контроль. Я хочу тебя. Я люблю тебя. — прошептала я ему на ухо. Дарелин еле слышно застонал, будто его пытают, и попытался вырваться из моих объятий. Но отпустить его я уже не могла. Мне начало казаться, что я погибну, сгорю из нутрии, если он не поцелует меня, если не позволит себе гораздо больше. Поэтому я осторожно прикусила его мочку уха и вцепилась рукой в пояс его штанов. Дар тихо охнул и сдался. Пробормотав что-то, он впился поцелуем мне в шею и начал спускаться ниже, целуя плечи, ключицы, грудь…

— Только не останавливайся, любимый, только не останавливайся, — простонала я.

Зрение вернулось ко мне окончательно, хотя глаза еще немного резало и щипало. Смаргивая выступившие слезу счастья и боли одновременно, я любовалась Дарелином, заснувшим рядом со мной. Ниже пояса его прикрывала мятая, и даже кажется влажная, простыня. Торс же остался оголенным. Его грудь, покрытая золотистыми волосами, равномерно вздымалась, навевая на меня покой. Дарелин красив. Я бы даже сказала, что прекрасен. И что самое удивительное, он настолько хорош, что я даже не почувствовала боли, хотя это был мой самый первый раз.

Счастливо вздохнув, я подобралась поближе к Дарику, обхватила его руками и ногами, а голову положила на грудь. Получилось так уютно, что меня начало немедленно клонить в сон, но сын демиурга все испортил.

— Нам не стоило этого делать, Женя. Не стоило.

Я была уже почти готова на него обидеться, но решила не омрачать хорошее настроение.

— Тебе что, не понравилось? А я в восторге. Это было восхитительно, волшебно, блестяще, невероятно…

Он заткнул мне рот своей ладонью, не давая выразить весь восторг от произошедшего.

— Женя, то что произошло… это все конечно здорово и прекрасно, но мы… Тьма, мы же даже не предохранялись! Тебе в голову не приходило, что ты можешь забеременеть? А если это случится, то что мы будем делать?! — прокричал он, вновь придавливая меня к кровати и нависая каменной скалой. Только в этот раз я уже не чувствовала ни возбуждения, ни радости.

— Что за дурацкие вопросы? Забеременею — рожу. Или ты против детей? — бросила я ему.

Дарелин пробуравил меня настолько мрачным взглядом, что захотелось исчезнуть. А еще расплакаться от обиды. Зачем он все испортил? Было же так хорошо!

— А ты не подумала, что мы все еще связаны? Так что все эти замечательные ощущения, которые ты испытаешь во время родов, мне тоже придется испытать. А я к подобному не готов! Я не хочу рожать! А еще я не хочу, чтобы меня девять месяцев тошнило, не хочу, чтобы постоянно болели ноги и спина. Я не хочу, слышишь?!

Он так кричал на меня, что я не выдержала и расплакалась. От его слов стало невыносимо больно и обидно. Захотелось свернуться в клубочек, забраться в тихое темное место и там плакать и скулить от этой боли и жалости к себе.

— Женька? Только не плач! Не надо плакать. Прости меня, я дурак, я кретин полный. Ты мне сделала такой дар, а я повел себя как осел. Ну прости, пожалуйста. Ну хочешь, побей, только прости, Женечка.

Он попытался обнять меня, но я сопротивлялась, как могла, отталкивая его руками и пытаясь лягнуть.

— Уходи! Уйди! Я хочу побыть одна! Убирайся!

Я почувствовала, как он поднялся с кровати, и с облегчением залезла под одеялом, стараясь спрятаться от всего мира. И все же я услышала, как он подошел к двери, каак нерешительно потоптался и тяжело вздохнул.

— Женя…

— Не волнуйся, тебе не придется терпеть муки родов. Если я вдруг залечу, то сделаю аборт. Я не хочу иметь ребенка от тебя, — холодно сказала я ему на прощание.

Шес

Погладив свою жену по волосам и получив в ответ довольное мурлыканье, я бесшумно выскользнул из комнаты, намереваясь плотно позавтракать и принести завтрак любимой в постель. Он ей понадобится, так как ночью мы оба потратили много сил.

Стоило мне завернуть за угол, как я обнаружил Дарелина, сидящего на холодном мраморном полу в одних штанах, явно предназначенных для сна.

— Что-то не так? Ты выглядишь так, будто сейчас расплачешься, — попытался пошутить я, нов ответ лишь получил полный тоски взгляд.

— Я только что совершил самый идиотский и низкий поступок в своей жизни. Она меня никогда не простит.

Сказано это было настолько мертвым голосом, что я сразу понял — дело плохо. Попрощавшись с завтраком, я уселся на пол рядом с ним.

— И что произошло? — спросил я, ни к кому конкретно не обращаясь, чтобы не смущать и вызвать на откровенность.

— Я переспал с ней.

И что тут плохого? Мы уже давно знали, что это рано или поздно произойдет. Даже ставки сделали. Я, кстати, продул.

— Ну? Ты что, изнасиловал ее? Или не смог удовлетворить? Или у тебя вообще проблемы с потенцией и ты…

— Заткнись! — сорвался все-таки Дарелин.

Я замолчал, ожидая, когда его злость сменится раскаянием. Своего бывшего господина я успел хорошо изучить. Ему всегда необходимо с кем-то поговорить, поделиться.

— Все было восхитительно. Она… мне никогда и ни с кем не было так хорошо. Это просто неописуемо. И я испугался этого ощущения. Испугался потерять себя. Поэтому начал думать о плохом. Ну, чтобы прийти в себя. И… я не знаю, как подобное могло произойти, но я сорвался и накричал на Женьку. Я наговорил ей столько гадостей, что самому тошно становится. Но ведь я, на самом деле, хочу детей! Я очень хочу детей. Причем чем больше — тем лучше. А я ей такое сказал… Что мне теперь делать?

Он рассказывал и рассказывал, постепенно выкладывая все подробности постельной ссоры. Я окончательно убедился, что Дарелин — полный ноль в отношениях с другим полом. Ну как же можно такое ляпнуть девушке, да еще в постели. Да еще и после первого в ее жизни постельного опыта.

Я подавил возникшее желание бежать к Жени и успокаивать ее, пока девушка не возненавидела всех особей мужского пола. И все же Дарелину я тоже нужен.

— Знаешь, ты, конечно, тот еще дурак, но я не знаю, как все исправить. Надо Ингра позвать на помощь. Он дракон мудрый, найдет выход. Займешься этим? Я пока пойду разбужу жену и отправлю ее к Жени. Ей ведь даже больше чем тебе нужна помощь, а мужчин она вряд ли захочет видеть.

Ингр

Я устало помассировал виски и сдержал очередной порыв выжечь весь замок Темного Лорда с его тупицами-слугами дотла. Как же они меня достали! Никакое терпение не спасает. Когда уже Дарелин вернется к своим обязанностям? Конечно, он должен будет много времени уделять ослепшей Женьке, но хотя бы часть обязанностей с меня снимет!

Женька. Бедняжка, как же ей не повезло. И так жизнь не сахар, а тут еще лишиться зрения. Как же так? За что ей все это?

Но во всей этой ситуации есть один плюс. Мои собратья не смогут наплевать на тот факт, что какие-то фанатики из Ордена посмели напасть на создание Старшего. Когда-то, давным-давно, драконы поклялись защищать и оберегать мир, созданный им. Позже нам пришлось уйти из родного мира, чтобы сохранить себя. Это решение далось нелегко совету старейшин. Но теперь данная когда-то клятва вновь призовет их к долгу защищать этот маленький источник тепла, как создание Старшего.

Я вышел на балкон и с удовольствием сделал глубокий вдох.

— Приветствую тебя, Изгнанный. Кажется, нам надо поговорить.

Я обернулся и с трудом скрыл удивление. Передо мной в своем эльфийском облике стоял сам Глава Совета, Золотой Дракон.

Глава 5. Кутила

Настоящая женщина должна в своей жизни спилить дерево, разрушить дом и вырастить дочь.

Народная мудрость.

Женька

— Да как он посмел? Да как у него только язык повернулся! Скотина! Урод! Тюфяк! Тряпка! Ничтожество!

В такт своим словам я выкидывала разноцветные платья из предоставленного мне гардероба! Они экзотичными птицами развевали свои шлейфы медленно опадая куда ни попадя. Наконец я нашла то, что искала — гребанное платье, в котором я была на свадьбе! Убогий лиловый цвет с отвратительной вышивкой! Взвыв раненной медведицей, я подхватила заготовленные ножницы и принялась нещадно кромсать это произведение портного-дальтоника с прискорбным отсутствием вкуса.

— Жени…

— Пшел вон отсюда, Дарелиновский подхалим! Стража! Я, кажется, приказала не подпускать ко мне ни одну особь мужского пола!

Шес поспешно юркнул обратно за дверь, в которую немедленно вонзились тяжелые позолоченные ножницы, сравнимые размерами с секатором.

— Мамулечка, но ведь Шес не виноват!

Я злобно зыркнула на дриаду и попыталась взять себя в руки. Даже заправила за ухо выбившуюся прядь, пригладила то, что стало дыбом, и отряхнула одежду от лоскутков покромсанного платья.

— Плевать. Все мужики — козлы. Кто не козлы — с теми скучно.

— А с Дарелином не скучно? — невинно вопросила эта ущербная дамочка.

Зарычав, я швырнула подвернувшуюся под руку вазу в стену.

— Правильно, мамулечка! Давай все сломает! Мы уничтожим этот мир и положим его к своим ногам!

Она соскочила со своего кресла и принялась носиться по комнате, топча платья и снося все на своем пути. На мягкий бежевый ковер полетели горшки с растениями, оставшиеся вазы, косметика. Получилось довольно… авангардно. Пикассо удавился бы от завести.

— Клинея, успокойся. У меня немного другие планы. Отправляйся в свою комнату и собери вещи. Брать только самое необходимое для короткого путешествия. Мы отправляемся кутить.

Тряхнув головой, я предвкушающее улыбнулась, замечтавшись о развеселом девичнике.

В дверь робко поскреблись, но даже не попытались войти. Я удовлетворенно вздохнула — боятся, значит, уважают мое право на одиночество.

— Кто? — грозно вопросила я.

— Женечка, мне надо поговорить с тобой…

Дарелина я опознала сразу же по невероятно виноватому голосу.

— Убирайся! Ты мне уже все сказал утром! Слышать тебя больше не желаю.

— Но…

Подхватив с пола чудом уцелевший горшок, я с мрачным удовлетворением швырнула его в дверь. С той стороны раздался печальный вздох, способный разжалобить даже камень, но я лишь фыркнула, продолжая злиться на него.

— Мама, а что такое кутить?

— О, детка, тебе понравится, я ручаюсь.

Провожать нас высыпал весь эльфийский двор. Нас это меня, Клинею, Владычицу и девицу не шибко тяжелого поведения, Вику. Она же Энувиэль. Бедного эльфа к нам подослали перепуганные Шес и Дарелин, когда увидели сборы. Получив категорический отказ в разрешении сопровождать, а также смутное пояснение, что мы отправляемся на девичник, будущий Владыка закручинился. Получив нахлобучку от своих собутыльников он шустро переоделся, накрасился, напудрился, распустил свои волосы и явился к нам в образнее Джессики из популярного американского мультика. Мы поржали и жертву произвола темного эльфа и бога взяли с собой, пообещав мужской стриптиз, алкоголь и прочие маленькие радости свободных женщин. Он. Конечно попытался вякнуть, что кое-кто уже замуж, но быстро все понял и претворился немым.

Отправились мы, собственно, в самое злачное место, находившееся на Пиратских островах, а точнее в самом беззаконном порту этого мира, в Телярисе. Слава Богу, на Владычицу пашет целая академия магов и телепортом нас обеспечили.

Мы немного погуляли, прежде чем идти в выбранное заведение, и я поняла, что город мне нравится. Красивые здания средневекового стиля, но покрашенные в цвета самых веселых цветов, повсюду клумбы и фонтаны. Улицы, конечно, мощенные, что доставляет некоторый дискомфорт мне, привыкшей к ровному асфальту, но жить можно.

Вскоре бы добрались до заведения, качественно разрекламированное Владычицей. Здание напоминало мне особняки в стиле барокко. Куча всяких финтифлюшек и вычурных фиговинок, покрытых позолотой. Но не это самое страшное! Все это трехэтажное недоразумение было поросячьего розового цвета! Мне слегка поплохело, но я мужественно зажмурилась и послушно вошла. К счастью, интерьер оказался более приятным для глаз. Те же финтифлюшки, но вместо розового цвета — белый. Так что вполне можно смириться.

Встретил нас около двери довольно симпатичный полукровка с явными эльфийскими корнями. Я кинула на него игривый взгляд, но он даже ухом не повел. Привыкший уже, наверное.

Нас проводили в зал и усадили за миленький столик около сцены., на которой три особи мужского пола эротично извивались под завораживающую музыку.

— Мерзость. — буркнул Энувиэль, поправляя свою «грудь».

— Да ну? А если бы на их месте были девушки? — ехидно подколола его я.

Эльф мечтательно закатил глазки и ушел из реальности. Владычица лишь хихикнула, а Клинея во все глаза смотрела на сцену и на нас внимания не обращала.

— Женечка, кажется, нам нужно поговорить. О твоих отношениях с Дарелином.

Я скривилась, напугав полураздетого официанта, принесшего нам шампанское. Говорить, даже вспоминать о произошедшем не хотелось.

— И не корчи рожи. Для твоего же блага. Вот скажи честно, отбросив обиду и злость, ты любишь его?

Люблю ли я этого нахального, невыносимого, нежного, заботливого, потрясающего, красивого придурка? Да. Да! Да!!!

— Можешь не отвечать, я уже поняла.

— Послушай, Владычица…

Эльфийка прикрыла мне рот своей ладонью, вызвав бурю негодования. Как она смеет затыкать меня?!

— Зови меня Лиин, ладно? Это мое домашнее имя. — трогательно покраснев, попросила она. А я че? Я ни че? Мне не трудно.

— Слушай, Лиин, никаких отношений между…

— Вот только не начинай. Есть все. И любовь, и страсть и полное непонимание как строить отношения. Ведь и у него и у тебя подобного опыта нет. Ты вообще не встречалась с парнями, а он имел дело только с этими змеюками подколодными, с дроу, да с девицами невесомого поведения. Вот потому-то у вас постоянные недоразумения — он не знает что делать, ты не знаешь, как реагировать. И вам нужна помощь.

Я беспомощно закатила глаза, понимая, что разговора избежать не удастся.

Головомойка быстро закончилась, и мы приступили к основной части вечера — к кутежу. Мы пробовали разные коктейли, и любовались на красивых мальчиков, раздевавшихся на сцене под музыку. Владычица пришла в восторг от воина, бросившего в ее сторону шлем. Ну да что с нее взять. Мне, например, больше понравился «шахтер» у меня аж слюнки потекли! И я, разгоряченная вином и прочим спиртным, полезла на сцену. Остановила меня какая-то смутно знакомая девица, со странной грудью, пристроившейся где-то в районе подмышки.

— Девушка, убери от меня свои руки. Этот рудокоп уже занят! Я его первая выбрала!

Девица яростно сверкнула глазами и проворно взяла меня на руки. Вот это силища! А с виду нормальная. Неужели поклонница однополой любви?

— Женя, я тебя ему не отдам!

— Дамочка, вы не в моем вкусе! Я предпочитаю мужчин!

На меня глянули, как на идиотку. Сзади раздалось пьяное хихиканье Владычицу. Я же попыталась сфокусироваться, почувствовав подвох.

— Женя, это я, твой Дарелин. И я пришел просить прощения. А ты, как последняя распутница, лезешь домогаться к какому-то смазливому танцору!

Дарелин? А че волосы такие длинные и золотые? А размалеван-то, как последняя портовая девка. И платье ужасное!

— К кому хочу, к тому и лезу! И вообще, че ты на меня орешь?! Пришел извинять — так извиняйся!

Темный закатил глаза, стиснул зубы, тяжело вздохнул и выдал монотонно-зазубренную речь.

— Женя, мне очень жаль, что я так поступил. Я не имел права говорить тебе подобное. Я совсем так не думаю, просто испугался, потому что подобные фантастические ощущения у меня были впервые в жизни. Ты меня простишь?

Не, ну какие это извинения? Как будто ему кто-то на бумажке написал, а он выучил! Как там говорил Станиславский? Не верю!

— Нет! Ты без души извиняешься!

Какая- то скотина щипнула меня за задницу. Я так поняла, что это была Владычица. Дарелин же смотрел на меня глазами несчастного щенка и, кажется, не знал, что делать.

— Женя, душа моя…

— Ладно-ладно. Я тебя прощу, если ты станцуешь сейчас на этой сцене как тот шахтер!

Ого, какие у него большие глаза! Как будто его кто-то дернул за одну маленькую, но нужную часть тела. Ладно, ладно, не маленькую. Нормальную. В самый раз.

— Ты маленькая извращенка. А я тряпка и подкаблучник, раз соглашаюсь выполнять все твои нелепые требования!

Он усадил меня на мой стул и попросил какую-то размалеванную девицу за мной присмотреть. Мы с Владычицей и Энувиэлем с удивлением распознали в девушке Шеса.

— Любовь моя, что ты делаешь здесь в таком виде?

Шес грациозно опустился на свободный стул и смерил меня таким злобным взглядом, что мне стало не по себе.

— Дарелина сопровождаю. Владычица сердца моего, неужели ты забыла, что в качестве клиентов тут могут быть только женщины?

А, ну да. А я совсем забыла. А ведь мы и Эвика разряжали по этой причине. Хотя, макияж у нас вышел более аккуратным. А грудь более правдоподобной.

Вскоре на сцену вышел Дарелин. И он был настолько порочно-великолепен, что у меня потекла слюна. Он был в образе вампира! Вся одежда у него была черной: и плащ, и обтягивающие штаны и распахнутая на груди рубашка! Серебряные украшения, прекрасно оттеняли его великолепие! А как он танцевал! Двигался, будто хищник под музыку, в алых языках иллюзорного пламени. Это было завораживающее зрелище!

Когда он расстался с плащом и рубашкой, стало заметно, что местные умельцы нанесли ему на спину красивую татуировку, изображавшую борьбу двух драконов — серебряного и черного. Они как живые двигались на его спине, благодаря перекатывающимся мускулам. Я зажала зубами салфетку, чтобы не капать на платье.

И тут какая-то мымра полезла на сцену! И начала лапать моего (Моего!!!!!) Дарика! Зарычав, я в мгновение ока оказалась на сцене и кинулась на эту чувырлу!

— А ну не смей его лапать, лахудра! Он мой! Только мой!! Я тебе щас руки переломаю и глаза вырву нафиг!

Женщина, потрясенная моим напором, ретировалась, спасая остатки своих волос. Я же потрясала кулаками, с зажатыми в них блондинистыми прядями и злобно оглядывала публику, чувствуя себя огнедышащим драконом.

Вдруг меня обнял Дарелин, и это подействовало на меня примерно так же, как удар мешком по голове. Я вся как-то обмякла, даже волосы выкинула. А в следующую секунду обхватила его за шею и прижалась изо всех сил.

— Ты мой, слышишь?! Только мой! И ты на мне женишься. И у нас будут дети, даже если ты этого не хочешь, потому что если ты откажешься, я тебя убью.

Я смотрела ему прямо в глаза, чтобы он понял — я серьезна как никогда.

— Я ни за что не откажусь. Я твой, а ты моя. И детей у нас будет не меньше десяти.

Эй! Я же не свиноматка столько рожать!

Дарелин

— Ты мой, слышишь?! Только мой! И ты на мне женишься. И у нас будут дети, даже если ты этого не хочешь, потому что если ты откажешься, я тебя убью.

Я смотрел в ее глаза и видел, насколько она сейчас серьезна. Ведь и правда убьет. Ну и пусть, я же не собираюсь отказываться!

— Я ни за что не откажусь. Я твой, а ты моя. И детей у нас будет не меньше десяти.

В ореховых глазах Жени появилось сомнение, но я решил укрепить свои позиции, раз уж все так хорошо стало складываться. Поэтому я поцеловал ее, постаравшись вложить в этот поцелуй все свои чувства: любовь, нежность, вину, извинение, желание… Женька пробурчала что-то и обмякла, а я подхватил ее на руки и поспешно спустился со сцены к компании. Друзья тут же зааплодировали и стали поздравлять с примирением, но я шикнул на них — Женька уснула, положив мне голову на грудь. Видать, сильно вымоталась. И напилась!

— И сколько же она выпила, Владычица? — недовольно поинтересовался я у загадочно улыбающейся эльфийки.

— Бутылки три, не больше. Слабая нынче молодежь пошла!

И это все на голодный желудок? Бедная девочка, как же ей будет плохо утром.

К нам подошел распорядитель зала и попытался сунуть мне шмотки, в которых я пришел. С отвращением взглянув на отвратительное платье из сиреневой парчи и золотоволосый парик, я вспомнил, как мы с Шесом собирались сюда. Красились, экспериментировали с колготками (натянуть их при этом не порвав получилось не с первого раза), красили ногти, мерили парики. А сколько с грудью было проблем! У меня она постоянно норовила съехать на спину.

Нас попросили покинуть заведение. Впрочем я и не намеревался здесь оставаться. Слишком много вожделеющих дамских взглядов, да и Женьке спать пора. Я попытался поудобней перехватить заснувшую девушку, но лишь добился того, что ее ореховые глаза открылись и недовольно уставились на меня.

— Женя…

— Хочу развлекаться! Хочу на танцы!

Она капризно ударила меня кулачком по плечу, и я понял: влип! Спорить с пьяной девицей, тем более теперь, когда у нас установилось хрупкое перемирие — несусветная глупость. И все же…

— А может спать?

— Не хочу спать! Хочу танцевать! Ты со мной потанцуешь?

Я пропал.

Я почувствовал, что от усталости скоро упаду, но Женька еще была слишком бодра, чтобы уговорить ее отправиться спать. Нам удалось попасть на какой-то бал-маскарад, и теперь она кружилась в танце с каким-то лесным разбойником, а я скрипел зубами. Впрочем, рядом со мной сидел Шес, до сих пор не снявший платья. Но уже пристойно накрашенный и в маске. Ему вообще не удалось ни разу потанцевать со своей женой. А у Владычицы появилось уже целых четыре ярых поклонника. Так что ему намного хуже. Я то всего второй танец упустил. И всех этих хлыщей разогнал.

— Еще немного, и я твою Женьку придушу — бросил мне дроу.

— Ты ее телохранитель. Ты ей клятву давал. Так что максимум — отшлепаешь. И потом будешь долго извиняться.

Он отпил из своего бокала шампанского и тяжко вздохнул, признавая мою правоту. Да, он может на нее бесконечно злиться, но вреда не причинит. Да и я тоже сознательно на подобный шаг не пойду.

— Но это не честно! Я ее муж, а она флиртует со всеми подряд! — скривился мой друг

— Ну, пофлиртуй и ты. — не подумав, брякнул я в ответ.

Мы задумались. В таком наряде он может только с мужчинами заигрывать. Конечно, для дроу проблемы пола в подобном вопросе почти не существует. Они довольно раскованы. Все кроме Шеса. Он всегда был своеобразным уродом — не соответствовал канонам по внешности, имел собственные представления о чести, не признавал однополой любви. Даже отказался от тренировок в любовном искусстве, которые проводились на таких же мужчинах дроу. Пользовался искусственными заменителями.

— Фу… Мерзость…

— Ага, полностью согласен. — подтвердил Энувиэль, севший рядом со мной. Ему от ухажеров было трудно отбиться, так как в платье он выглядел прехорошеньким. — Это все твоя Женька виновата!

— Не тронь Женьку, кадык вырву. — вяло огрызнулся я, пытаясь вежливо спровадить очередную воздыхательницу. Мне переодеться тоже не дали — так и щеголял голым торсом с татуировкой. Правда Женька, неожиданно даже для себя колданув, надела мне на шею что-то, что назвала галстуком. А с виду настоящая удавка.

— Эй дамочка, отойди от моего мужчины.

Я почувствовал, как от меня отлипает девица, решившая броситься на шею с признаниями в любви. И лишь через секунду увидел, что девицу за локон от меня оттаскивает разозленная Женька.

— Что вы себе позволяете? Я графиня…

— Плевала я на твои титулы. Это мое. Не смей лапать. — буркнула она, хватаясь второй рукой за шнуровку корсета.

Никогда, даже в моих фантазиях, женщины не дрались за меня. Прекрасная возможность! Когда еще такое увидишь? Тем более в исполнении Женьки.

— Он не твоя собственность! — взвизгнула графиня, отвешивая пощечину. Я дернулся, почувствовав боль. На губе у моей красавицы выступила кровь, заставив меня задрожать от ярости.

— Ну все, я злая.

Женька со всей силы дернула шнуровку и крючочки платья не выдержали, разлетевшись в разные стороны. Платье опало и повисло на поясе, демонстрируя полное нарушение этикета, то бишь отсутствие нижней сорочки, да и вообще белья. Дамочка завизжала и потеряла весь запал, ринувшись к выходу. Моя мстительная красавица наступила на подол, волочившегося платья, заставив тем самым графиню рухнуть. Кто-то сердобольный прикрыл бедную девушку камзолом и поспешно увел.

— Дарик, мне больно. Я хочу домой!

Я осторожно приобнял Женьку за плечи и вытер кровь.

— Пошли уже, драчунья.

Кес

Все идет не так. Все не так! Старший почувствовал свое творение! Еще немного, и он вырвется на свободу! И тогда конец всему. Все мои планы рухнут. И, скорей всего. Меня сотрут из истории мироздания. Он это может, проклятый старик! А все из-за девчонки! И на кой я ее притащил? Но кто же знал, что это так повлияет на Него, что это придаст Ему сил.

Надо что- то придумать.

Надо избавиться от Женьки, а потом и от Старшего.

Тогда я стану самым сильным.

Я буду править мирозданием.

Глава 6. Польза капризов

Почему, когда ты беседуешь с Богом — это называется молитвой, а когда Бог с тобой — шизофренией?

Житель веселого домика палаты лордов.

Женька

Первое, что я почувствовала, даже не проснувшись, что мой матрас как-то странно себя ведет и явно пытается удрать.

— А ну лежать скотина, с еще не выспалась. — сонно буркнуло мое высочестве, подминая под себя возжелавшую свободы вещь. «Вещь» что-то простонала и укусила меня за ухо. Не поняла?!

— Женька, если ты меня сейчас не отпустишь, то нам с тобой можно будет отправляться в плаванье не вылезая из кровати.

Я честно попыталась проследить за мыслью своего нового пружинного знакомого. Ну или из чего там делают матрасы? Мозг, взорвавшись ослепительной болью, позорно капитулировал, выдав на прощание всего одно слово.

— Мое?

Матрас зарычал.

— Да твое, твое, только выпусти меня хоть на минуту в туалет! — смутно знакомым голосом попытался пристыдить меня этот продукт недобросовестных тружеников промышленности.

— Дожили, матрасы просятся в туалет. Ну, переложи меня на подушку и иди.

После небольшой тряски я оказалась на чем-то мягком, а мои загребущие ручки стальным капканом сомкнулись на подушке.

— Маленькая, злобная, капризная стерва. И почему я тебя терплю. Другую бы уже удавил, — донеслось до меня.

Проснулась наглость, благо ей для бодорствования мозги не нужны.

— Я все слышу. Щас как обижусь, как пойду с девчонками на стриптиз… то есть на девичник.

При слове стриптиз перед глазами пронесся не очень длинной ассоциативный ряд, закончившийся почему-то Дариком. Сволочь он, но сволочь любимая. Или любимый? Почему в моем воспаленном сознании он теперь фигурирует в платье?

— Боже, что ж мне так плохо?!

— Пить меньше надо.

Я застонала от боли, повернувшись на спину и прижав подушку к животу.

— Кто это тяфкает там в ночи? Вот позову Дарика, и он тебе все ребра пересчитает за то, что ты меня мучаешь.

Предприняв героическую попытку открыть глаза и заставить функционировать мозг хотя бы в частичном объеме, я поняла — бесполезно. У меня внутри черепной коробки кто-то явно решил отпраздновать какой-то церковный праздник, иначе почему там столько колоколов?!

— Во-первых, уже почти вечер. А во-вторых, я самоистязаниями не увлекаюсь. Тебя подлечить, несчастье ты мое ходячее?

Моя гудящая голова переместилась на теплые коленки, а на виски легли прохладные ладони, принося с собой облегчение. Блаженно вздохнув, я открыла глаза и… чуть не закрыла их обратно, увидев недовольную моську Дарелина.

— Дарик, а ты знаешь, что я тебя люблю?

— Знаю. — холодно обронил он, заставив меня насторожиться.

Приняв сидячее положение, я просверлила темного подозрительным взглядом.

— И что опять не так? Что тебя не устраивает? Мы же вроде помирились.

Он тяжело вздохнул и кинул мне халат, в который я поспешно закуталась. Дело пахнет керосином. Чего он на меня взъелся? Что я ему сделала?

— Помирились. Но ты ведешь себя как маленькая, избалованная дурочка. Мне казалось, что ты другая. Неужели я ошибся? Вьешь из меня веревки, выставляешь полным идиотом, мучаешь постоянно. Это надо менять, если мы хотим нормальных отношений. Ты должна измениться, так как твое поведение сейчас неприемлемо для жены Темного Лорда.

Он говорил холодно и веско, удерживая меня от побега за лодыжку своими железными руками. А я вся кипела от возмущения и обиды? Значит, не подхожу? Мучаю постоянно? Идиотом выставляю? И я должна измениться? Значит только я? А он идеален?! Да все это и к нему применимо!!

— Женя, не злись, я же говорю это из лучших побуждений! Я просто хочу, чтоб мы были вместе и были счастливы, а не страдали из-за недопонимания и недомолвок.

— И для того, чтобы ты был счастлив, я должна измениться? Ты не находишь, что это эгоистично?!

Он устало вздохнул, явив миру облик безмерно усталого воспитателя ясельной группы.

— Конечно, я тоже буду меняться и подстраиваться под изменившиеся обстоятельства, но сейчас мы говорим о тебе, моя красавица.

Проворно усадив меня к себе на колени и уткнувшись носом в волосы, он расслабился. А зря! Во мне проснулся дух феминизма. Не хочу я меняться! Я себя полностью устраиваю!

— Не нравлюсь — ищи другую.

Он рассмеялся и чмокнул меня в щеку, вызвав недовольный взгляд и бурные протесты, в том числе и показное брезгливое оттирание щеки.

— Нравишься. Очень нравишься, — тепло улыбнулся он. — Но нужно стремиться к идеалу, не находишь?

— Дарелин, в отношениях с девушками ты полный профан! Отпусти меня немедленно! Я не хочу тебя видеть, а таем более разговаривать! И не надейся, что я растаю от твоих ласк и поцелуев!

Он хмыкнул, но послушно пересадил меня на кровать, хотя и не спешил уходить.

— Да, у меня нет опыта подобных отношений, поэтому я могу быть в этом профаном. Но я же хочу как лучше. Ладно, давай оставим пока этот разговор, раз уж у тебя такое плохое настроение. Пойдем, позавтракаем? Может, ты блинчики сделаешь, а?

Скотина!!

Дарелин

Несмотря на утреннюю размолвку, Женька, кажется, не так сильно разозлилась на меня, как показалось мне вначале. Наверно, я и правда начал слишком грубо. Надо было высказать свою точку зрения помягче.

— Ты слишком мало внимания уделяешь занятиям, сын.

Я поморщился, понимая всю правоту слов Демиурга, но не находя в себе сил отвлечься от размышлений о Женьке. Кажется, она все же не совсем правильно меня поняла.

— Великое Мироздание, да что случилось между вами, что ты постоянно отключаешься от реальности? — вспылил наконец Кес.

Ничего себе, он что ждет от меня откровенности? Решил вступить в права и принять обязанности отца? Надоел уже. Лучше бы учил просто и не совался не в свои дела.

— Пустяки. Все нормально.

По крайней мере, я надеюсь, что все нормально. Женька же не наделает глупостей? Я охрану к ней приставил, на всякий случай. Они предупреждены о характере Наследницы. Тогда почему меня так потряхивает от волнения.

— Она стала занимать слишком много места в твоих мыслях. И угораздило же меня из миллиардов жителей того мира выбрать именно ее! Знал бы, что от нее столько нервотрепки, сбросил бы с моста и убедился, что она действительно мертва.

Отчетливо скрипнули мои зубы, челюсть свело от напряжения. Демиург, поняв что брякнул, поспешно сменил тему и принялся вещать о том. Как важно чувствовать мир, который опекаешь.

Чувствовать мир, знать все, что в нем происходит, осознавать его нужды как свои — все это тяжелая работа Хранителя Мира. Таковым например является сестра Кеса, присматривающая за миром Старшего. Но Хранитель — не Создатель, его опека не совершенна. Поэтому даже при самом лучшем Хранителе и в отсутствии Создателя мир гибнет, уничтожает сам себя. Поэтому мир Женьки слишком близок к своей гибели — Старший отсутствует слишком долго. И где его носит?

А Женька, наверное, расстроится, когда узнает об этом.

— Попробуй почувствовать этот мир, сын. Сконцентрируйся, но не напрягайся. Просто пусти его внутрь себя. Не напрягайся, отбрось все эмоции и желания.

Я старался почувствовать мир, как часть себя, но это оказалось не так уж легко. Накатила боль, в голове раздался дикий шум, сводящий с ума. Кажется, я застонал.

— Не отвергай его, прими. Расслабься и смирись. Ты его часть, а он — часть тебя.

И я смирился. Боль ушла, оставив вместо себя легкость и эйфорию, а жуткий шум превратился в навязчивый шепот молящихся. Впрочем, на него можно не обращать внимания. Ведь гораздо приятней ощущать бесхитростную радость играющего щенка, умиротворенность нежащейся на солнце девушки, предвкушение задумавших шалость детей, панику дроу, решимость и злость готовой телепортироваться Женьки.

— Что? Стой! Куда собралась?!

Я кинулся к окну и увидел как во дворе Женька наполняет силой пентаграмму телепорта, разбивая амулеты, которые мы с Ингром создали для нее.

— Женька, стой! Ты что творишь?!

— Да иди ты… лесом! Достал уже! Все, я ухожу от тебя!

Я ее точно убью. Достала уже со своим юношеским максимализмом.

Телепорт открылся, и Женька, не раздумывая, шагнула в него. А я ничего не мог поделать.

Женька

— Тоже мне, нашелся, идеальный прЫнц. — пробормотала я, поднимаясь на ноги и отряхивая колени.

Телепорт забросил меня куда-то не туда. Впрочем, это и не удивительно, я ведь забыла задать конечные координаты. Ну, с кем не бывает?! И вообще, я целитель, а не полноценный маг. Чудо, что я вообще что-то вспомнила по этой теме.

— Надо же, какой сюрприз. Я и не смел рассчитывать на такой подарок судьбы.

Глубокий приятный голос. Заставил меня отпрянуть и снова упасть, но уже на то место, которое принято считать мягким. Оглядевшись, я поняла, что нахожусь в какой-то пещере, пусть и хорошо освещенной. И даже обустроенной в стиле казематов. Вот только в картинно совершенно не вписывался мужчина. На вид ему было лет сорок. Все его золотые волосы были будто посыпаны сахарной пудрой седины, а невероятно синие глаза опутывала паутинка морщин. Он улыбался невероятно доброй, лукавой и в то же время усталой улыбкой.

— К-к-какой п-подарок? — неожиданно начала заикаться я.

Мало ли что улыбается — может он извращенец! Точно! Старый педофил! Хотя… не такой уж я ребенок, а он — не такой уж и старик. Не Дарик, конечно, но тже симпатичный. Они кстати похожи. И Кес… Точно, этот мужчина — более старая версия Кеса! Но как? Ничего не понимаю.

— Самый лучший. Тебе помочь? Ты, наверное, ушиблась.

Мужчина приблизился и предложил мне руку, на которую я все же оперлась, после секундных колебаний.

— Простите, а как вас зовут? И где я? — все же отважилась спросить я.

Мужчина снова улыбнулся, напомнив мне японские мультики, и бережно усадил на койку, прикрепленную к стене цепями.

— У меня много имен. Но думаю, что тебе я больше известен под именем Иешуа. Так меня называли в одно из последних появлений в мире.

Так. Либо у этого мужика мания величия, либо он…

— Вы демиург?

Мужчина тепло улыбнулся и кивнул. Я же немного растерялась. Все мое общение с этими творцами ограничивалось довольно печальным опытом. Хотя, главное то — что я верю ему. Он действительно демиург. Причем какой-то свой, родной.

— А почему вы тогда в подземелье сидите? Или это осталось в привычках во со времен Иешуа? Вы бы придумали себе другое имя, а то неудобно как-то. Оно у меня ассоциируется с бородатым дяденькой, распятым на кресте.

Он хмыкнул и усталым, привычным движением откинул волосы со лба. Да, длинновата челка, давно не стригся индивид. Но ему это даже идет.

— Что в имени тебе моем… Расскажи о своем мире, Женечка. Я так давно там не был. А потом я расскажу, что делаю в этих дивных местах.

Он с такой тоской спрашивал меня о мире, что я сразу поняла — он тоскует по моему дому так же, как мать, у которой силой отняли ребенка.

— Хотела бы я сказать, что там все хорошо…

Я чувствовала, что не могу ему лгать. И в то же время, было бы лучше не сказать ему всей правды. Ведь все не так просто!

— Все настолько плохо, что не знаешь, как сказать и не убить такого старика, как я?

Я смущенно потупилась, поймав себя на подобной мысли. Мужчина же присел рядом со мной и положил свою теплую большую руку мне на макушку.

— Рассказывай. Я должен знать, что меня ожидает по возвращении.

Значит, он все же собирается вернуться? Он не бросил нас?

— Я не ученый, я никогда не занималась проблемами мира, но… кажется, что мы скоро сами себя уничтожим. Земляне, в смысле. Непрекращающиеся войны, бунтующая природа, экономические и политические кризисы. Верными спутниками людей стали ложь, корысть, взяточничество. Среди современных ценностей подавляющего большинства молодежи деньги, крутые тачки, цацки и прочие материальные ценности. Полное беззаконие — теперь суд вершат только деньги. А про похоть и свободные нравы, сексуальную распущенность я вообще молчу, потому что сама этим грешу. Мало осталось тех, кто верит в честность и преданность. Они презираемы обществом как неприспособленные к жизни.

Под конец своего монолога я обнаружила, что уже лежу, расположив свою голову на коленях у Демиурга, а он отстранено гладит меня по волосам, напряженно о чем-то размышляя.

— Почему? Почему ты бросил нас? — с горечью спросила я того, кого в моем мире считают Богом, хотя он — гораздо большее.

— Я не бросал, малышка. Видишь ли, игры демиургов отражаются на их созданиях. У нас тоже не все ладно. Кес возжелал власти, а для этого надо было убрать меня, как самого старшего в наших рядах. Убить меня ему не под силу, вот и запер в этом дивном местечке в своем мире, где я отрезан от своих сил, от живительной для меня энергии собственного творения.

Он говорил печально, но вдруг улыбнулся и как-то странно на меня посмотрел.

— Вот только он допустил одну маленькую ошибочку. Сначала перенес в этот мир тебя, мое творение и я начал потихоньку восстанавливаться. Это было похоже на пересыхающий ручеек в пустыне, но как же живительны были эти капельки силы для меня! Я очнулся от глубокого сна, в который был погружен силой младшего брата. И вот теперь ты здесь, явно по его недосмотру, и ручеек больше похож на небольшую речушку. Через пару дней я восстановлюсь на столько, чтобы вырваться отсюда, а там уж все решится.

Я, честно, не все поняла. Осталось несколько неясных моментов.

— А это не ты так сделал, чтобы я здесь оказалась?

— Нет, но этого можно было ожидать. Ты же мое создание, частичка меня. В тебе заложено стремление ко мне.

Непонятно. Но примем как факт. Я ненаправленно телепортировалась и оказалась притянута в силу своего происхождения к создателю.

— Ладно. А как ты не почувствовал того, что Кес собирается тебя предать? Ты же Всемогущий!

Он невесело рассмеялся и отвесил мне легкий щелбан.

— Это для таких как ты, я Всемогущий. А среди подобных мне — просто самый сильный и древний. Да и в душе моего братца всегда была гнильца, а мне всегда было не до того.

Логично. Но как-то грустно. Тот, которого у меня дома почитают как всезнающего и всемогущего, оказался не готовым к банальному предательству.

— Ну ладно. И что теперь? Ты предлагаешь мне сидеть с тобой здесь до тех пор, пока твои силы не восстановятся?

Нет, я все понимаю, но несколько дней без нормальных условий, без еды… Да и с Дариком все же помириться надо. Куда я без него? Люблю я его, хотя порой и ненавижу порой.

— Есть и более быстрые способы, хотя они для тебя более болезненные. И требуют подготовки. Готова рискнуть?

Я решительно кивнула.

Сидя на каменном полу, прямо посреди какой-то мазни Демиурга, я начала задумываться, насколько правильным было мое решение. Впрочем, от пораженческих настроений меня отвлекал разговор. Оказалось, что Старший — замечательный собеседник, с потрясающим ироничным чувством юмора.

— Слушай, а зачем ты создал церковь? Ты видел во что она преватилась? Крестовые походы, покупка и продажа искупления грехов, охота на ведьм… брр!

Интересно, кто-нибудь когда-нибудь видел смущенного Бога? А Демиурга? Я уникальна! Ну, прям Избранная!

— Ну, Евгения, каждый же может…

— Лопухнуться? — невинно завершила фразу я.

— Эй! — поднял руки, защищаясь мой собеседник. — Идея была хорошая!

Я пакостно ухмыльнулась, наблюдая как он ползает на карачках и что-то тщательно вырисовывает своей кровью — светящейся золотом жидкостью.

— Зато исполнение корявое. Женщин вообще за людей не считали века до девятнадцатого. А то и до двадцатого от рождества Христова. То бишь дня рождения Иешуа. Признайся честно, когда ты проповедовал, то был сильно пьян и обижен на девушку, пославшую тебя, оборванца без кола и двора.

Мужчина раздраженно что-то пробормотал в ответ на мои сочащиеся сладким ядом фразы. Я лишь уловила, что женщины — корень всего зла. Кто бы мог подумать, что Старший окажется шовинистом?!

— Не твое дело. Ты еще слишком маленькая, чтобы судить меня.

— А я и не претендую. Но послушай, раз я тебе сейчас помогаю, то неплохо бы было пересмотреть твое отношение к слабому полу. Как ты на это смотришь?

Судя по взгляду — отрицательно. Но ничего, я упертая. Времени у меня впереди вагон и маленькая тележка — переубедить сумею. Кто знает, может после этого и возникнет новая религия, которая победит слегка закостеневшее христианство. Про мусульманство я вообще молчу.

— Ты грандиозных планов-то не строй. Я не наивный влюбленный дурак, чтобы идти у тебя на поводу. И вообще, люди верят в то, во что хотят.

Я скептически задрала бровь и решила не обращать на последние слова внимания. Все таки в устах демиурга эта фраза про веру звучит как шутка.

— Это ты на кого намекаешь, рассуждая про влюбленных дураков?

— На племянника своего. Весь в мать пошел… Да и вообще, оба вы молокососы в вопросах любви. — печально констатировал он.

— Ой, молчи уж, профессионал. Лучше вытаскивай нас отсюда.

Глава 7 По домам!

Мы, русские, народ миролюбивый. Нам нужен мир. Весь мир.

NN

Женька

— Поганец! Мерзкий нимбоносный выхухоль! Ну я до тебя еще доберусь…

Проковыляв на костылях до кровати, я прислушалась к ноющим мышцам. Не ну раз болят, значит они есть, что не может не радовать. Хотя с такими темпами руки либо отвалятся, либо станут такими, что все бодибилдеры обзавидуются.

— Это ты так обо мне лестно отзываешься? Знаешь, раньше подобное называли богохульством и жестоко карали.

Появившийся словно ниоткуда Старший мило мне улыбнулся и с комфортом устроился на диване, соблюдая безопасную дистанцию. Еще бы, я со своей загипсованной правой ногой до него быстро добраться не смогу.

— А попытка набить тебе морду как будет называться и караться? — пробурчала я, пытаясь найти что-нибудь достаточно тяжелое для службы в качестве метательного снаряда.

— Да брось ты, я же предупреждал, что будет больно.

— Но мы не договаривались, что ты сломаешь мне ногу! Немедленно вылечи меня!

По каким- то нелепым причинам он отказывался вернуть мое тело в норму и с видимым наслаждением наблюдал за всеми процедурами, проводимыми врачами. Хорошо хоть позаботился о моем материальном благополучии. И хорошо, что мы в моем родном мире. Здесь хоть врачи квалифицированные, да и комфортней как-то. Хотя и есть кое-какие недостатки.

— Не могу. Пока еще не могу. Да и что ты жалуешься? Руки у тебя уже нормально функционируют, левая нога тоже в порядке, а голова… впрочем, это уже не лечится. Еще немного и без моего вмешательства станешь как новенькая.

Господи, как же моему родному миру не повезло с Создателем. Мерзкий, язвительный старикашка! Нет бы помочь девушке, страдающей из-за него…

— Не такой уж я и старый. В самом расцвете сил. Просто мне несподручно тратить силы на тебя в данный момент. Надо восстановиться в кратчайшие сроки, да еще при этом продержать защиту. А ведь братец уже ломится сюда.

— Ладно, ладно, я же тебя не заставляю. Просто пытаюсь определить — есть у тебя совесть или нет. — проворчала я, пытаясь придумать способ почесать под гипсом. Этот зуд уже начал сводить с ума.

— Женечка, а ты случайно не беременна?

— А с чего вдруг такой странный вопрос?

Только не это!!! Господи, что угодно, только не это!!

— Что угодно? Я подумаю над этим…

— Кончай уже читать мои мысли. То же мне, Старший. Ведешь себя как ребенок!

И все же стоит сходить в аптеку. На всякий случай. А то кто этого юмориста знает… С него станется!

Старший как-то особенно мерзко ухмыльнулся, заявил, что ему пора и слинял в неизвестном направлении.

Задумчиво рассматривая тесты на беременность, я поняла большую часть причин, по которым Кес возненавидел Старшего. Из четырнадцати тестов ровно шесть дали мне положительный ответ. Еще шесть — попытались убедить меня, что я не беременна. Оставшиеся два, как я поняла, пребывали в сомнении, так как результат выдать постеснялись.

— Может, сходишь и купишь еще один? Для большей уверенности, — ехидно зазубоскалил появившийся Создатель.

— Слушай, Иешуа, а как убить Демиурга?

— Так я тебе и сказал. Я что, похож на дурака? — нарочито-обиженно протянул мой собеседник и в качестве извинения протянул мне бокал… апельсинового сока. А раньше все время предлагал вино. Я что, и правда беременна?

— Ну и ладно. Слушай, сделай что-нибудь с ногой, а? Ну, чешется же!

Ухмыльнувшись, демиург взял и спицу и… начал мне чесать ногу под гипсом, благо тот уже не так плотно прилегал к ноге. Кайф! Ну просто таки райское наслаждение!

— Вечно ты хочешь чуда там, где можно обойтись собственным трудом. Племянник тебя разбаловал. — проворчал он как заправский дед.

— Дарик потрясающий. Заботливый, добрый, сильный, красивый. Даже умный. Правда, иногда мне кажется, что у него мозги переклинивает, но с этим можно жить.

Перед глазами пронесся образ разгневанного моими поступками Дарелина, и я поежилась, представив какую нотацию он мне прочитает при встрече. Да еще и отшлепает, зуб даю.

— Ты должна нести ответственность за свои поступки. Все-таки будущая моя Наместница.

Дернувшись от неожиданности, я чуть не заехала Демиургу гипсом по подбородку. Но он же всезнающий! Увернулся. А жаль…

В ответ на мои мысли создатель так сладко улыбнулся, что я вспомнила все, что когда-либо слышала о Великом Суде. Или последний суд? Как там правильно.

— Эй, Старший, мы так не договаривались! У тебя уже есть Папа Римский! — в панике попыталась вежливо отмазаться я.

— Был папа, станет мама. Ты же мечтала о матриархате.

Ага, как у дроу. Нет уж, это слишком. У меня другие планы. Доучиться на целителя, соблазнить Дарика, заставить его на мне жениться, распробовать что такое жизнь в браке, модернизировать жизненный уклад дроу, отучить эльфов от их розовой пакости на благо будущих поколений, сжечь все делянки, стать ректором…

— Я уже все решил. Более того, привел свой план в исполнение. Частично. — Гаденько ухмыльнулся Демиург.

Почувствовав себя крайне нехорошо, я попыталась припомнить, а не проводил ли данный индивид на мне каких-то сомнительных опытов.

— Ну и память у тебя девичья. А ногу тебе кто сломал? Не строй такие зверские рожи, силенок не хватит отомстить. Выражаясь понятным тебе языком, я провел частичную инициацию. Для этого необходимо было повреждение тканей, причем серьезное. Можно было бы и нож всадить в живот, но я же не изверг. Всего лишь ногу сломал. И при том одну. Для полной инициации неплохо было бы тебя убить ненадолго…

— НЕТ!!! Я ПРОТЕСТУЮ!!!

Не обращая внимания на гипс, позабыв про костыли, я рванула подальше от этого маньяка. Убить? Меня? Да ни за что я добровольно на это не пойду. И вообще я в этом мире не собираюсь оставаться. Телевизор, метро и гамбургеры из Макдоналдса это конечно круто, не говоря уже о компе и Интернете, но! Там тоже вкусно готовят временами, а еще Дарик, Шес, Ингр… Владычица и Клинея! Да и вообще, там веселее.

— Да никто тебя не заставляет торчать на Земле вечность. Создашь религию, соберешь последователей, напишешь новые заповеди и вали куда захочешь.

— Да это же минимум лет сто понадобится на подобное! Я не согласна! Слушай, а тебя точно не Люцифер зовут?

Демиург как-то подозрительно потер ногти о лацкан пиджака (вырядился, блин, как современный бизнесмен) и состроил лицо под названием «сама невинность, да и вообще я нимбоносный».

— Я же говорил, у меня много имен… Да и иногда даже я бываю не в духе. Вот помню, показывал я своим апостолам, еще когда был Иешуа, как превращать воду в вино… Знатная получилась пьянка…

— Пипец… — только и смогла ответь замечтавшемуся Старшему я…

Демиург тряхнул головой, отгоняя явно радужные воспоминания, и благожелательно воззрился на меня.

— Ну что, Наместница, обязанности я тебе объяснил, так что можешь приступать. Рекомендую начать с заповедей — так будет легче.

Я чуть не расплакалась, понимая, что подобная ответственность мне не по плечу. Может лучше начать с поиска с подвижников? Ага, и как я их завлеку? Присоединяйтесь ко мне и мы создадим крутую религию, которая победит в дальнейшем христианство? Бред… Значит заповеди…

Как послушная девочка-школьница, я достала тетрадку, ручку и уселась прямо на пол, рядом с журнальным столиком. Открыв первый лист, я красиво и очень медленно вывела сверху заголовок: Заповеди новой религии. Дальше на меня напал ступор. Пожевав некоторое время кончик ручки, я нарисовала на полях пару финтифлюшек и красивую единичку, в начале предполагаемого списка.

— Ну что, застряла? Подумай, какая самая важная заповедь?

Я честно задумалась, но из головы пропали все мысли. А ведь я всегда знала как минимум три! Что-то там про ни-ни-ни…

— Ну…Э… Не прелюбодействуй?

Демиург как-то нервно улыбнулся.

— Эх, замечательная была заповедь! И ведь люди действительно боялись… некоторое время. Но сейчас подобное в порядке вещей, так что если ты сразу же объявишь это своим девизом, то много сторонников не наберешь.

Ну да, действительно… Тормоз я. Безмозглый. Блин, чтобы ему такого брякнуть, чтоб за умную сойти?

— Тогда… Все люди равны. Не смей присваивать себе власти ни над телом человека, ни над духом. Пойдет?

Лицо моего собеседника впервые за время нашего знакомства стало серьезным.

— А ты не безнадежна, оказывается. Есть еще в твоей черепной коробке серое вещество. Формулировка, конечно, корявая, но уже есть с чем работать. Твори дальше, а я пошел. У меня еще куча дел!

С видом занятого президента Газпрома он засобирался к выходу. Хотя раньше всегда просто растворялся в воздухе, оставив после себя приятный аромат каких-то цветов и свежести.

— Дел-то, семейных? — у меня теперь, дитя мое, все дела — семейные. Братца приструню и тобой с племянником займусь. Хватит уже жить во грехе.

Вот только его мне в качестве свахи не хватало!

Хотя, кому как ни ему справиться со всеми проблемами?

Дарелин

— Дарелин…

— Уйди, Шес. Я хочу побыть один.

Все- таки этот дроу — замечательный друг. Пытается меня поддержать, взбодрить как-то. Не потому что не понимает всей глубины моей боли. Он-то как раз понимает. Женька и для него много значила. Он ее тоже любил, хотя и не зацикливался на этом чувстве, а жил дальше. А я? Потерял ее так глупо! Тьма, дались мне эти капризы?! Пусть б и дальше капризничала, вела себя как пятилетний ребенок, тянула из меня жилы, доводила до безумия, но жила! Просто жила! Я бы все стерпел. И при этом улыбался бы как контуженный.

— Дарелин, с тобой хочет поговорить Ингр. О Женьке. Он говорит, что наша малышка жива.

Про «стерпел», я немного погорячился. Найду паршивку — лично убью. Чтоб больше не заставляла волноваться! Только бы и правда была жива!

Подскочив с кровати, я кинулся к двери, но от волнения не сразу справился с замком. Впрочем, ухмыляющиеся довольные рожи дроу и дракона не спешили удаляться.

— Она действительно жива? Тогда почему я ее не чувствую? — схватив дракона за шиворот, прокричал я.

— Да потому что ваша связь разорвана. Это раз. А два — она уже в своем мире, как донесла наша разведка. Но не волнуйся, за ней присматривает сам Старший, так что все хорошо. Он ее заодно учит уму разуму. Так что получишь ты через некоторое время идеальную жену. — улыбаясь выдал мне дракон. Даже не смотря на шрамы, он выглядел, как сказала бы Женька, очаровательно. Или просто меня так обрадовали хорошие новости?

— Мне идеальная без надобности. Мне бы только Женьку, живую и здоровую. Чтоб я ей мог переломать ноги, для обеспечения неподвижности, а потом убить и прикопать где-нибудь. Я из-за нее скоро совсем седой стану! Капризная девчонка… Ты уверен, что с ней все в порядке? Она ни в чем не нуждается? Ее бывшие родственники не донимают? Никто не пристает?

Шес и Ингр, переглянувшись, весело рассмеялись. Хотя нет, они скорее заржали как кони! И что я не так сказал? Да, я волнуюсь из-за этой безмозглой вертихвостки, и что? Шес совсем недавно тоже побрился налысо в честь траура. Правда, сейчас уже на смуглой лысине появился «прелестный», по мнению его супруги, белый пушок. А по-моему, эта закучерявившаяся поросль придавала ему на редкость нелепый и слишком уж невинный вид. Женька бы при виде этого, воскликнула что-то непонятное, звучащее как «каваий!», но не имеющее внятного объяснения, и кинулась бы тискать телохранителя. Дразнить она бы его тоже не забыла, все-таки еще ребенок.

— Дарелин, связь с миром Женьки очень слаба и непостоянно. Старший закрыл свой мир, так как ему надо восстановить силы, поэтому все новости доходят до нас через одного знакомого. Его, кстати, зовут Гавриилом. Он вчера к нам залетал. Сказал, что с Женькой все в порядке. Она постоянно ругает Старшего последними словами, вроде как засела за учебу. Ну… еще у нее нога сломана, так что если еще хочешь ее убить, то убежать она не сможет. Быстро, по крайней мере.

Я так и знал.

Ингр

К счастью, операция прошла успешно. Не зря Совет приставил к Женьке следящих. Им вовремя удалось перехватить телепортационный луч девушки и направить его туда, куда мы сами не могли попасть. Выжить бы там смог только тот, кто наполнен силой Демиурга этого мира. Ну, или крепко привязан к источнику этой силы.

Сотни лет мы ждали возможности освободить нашего повелителя из плена. Мы перебрались в этот мир, рискнув своими жизнями и жизнями потомства. Мы знали, что в этом мире у нас не появится потомство, так как для этого необходимо Тепло. То Тепло, что хранится в Создателе и его частичках, в его самых последних творениях. Людях. Лишь когда рядом много этого Тепла, дракон созревает для брачного полета. Этот же мир холоден и неприветлив. Но это был наш долг. Мы верили, что однажды сможем вытащить Старшего из западни.

И кто бы мог подумать, что необходимый нам шанс предоставит сам Кес. Он сам привязал Женьку, носительницу кусочка Создателя, к своему сыну, источнику сил Демиурга. Да, он придумал кучу ограничений. Например, в расстоянии. 2 километра — не так уж много на самом деле. А еще он вложил в нее страх перед горами. По его идее, она должна была до обморока бояться приближать к горам, где был заперт Повелитель.

Было еще много всяческих ловушек, но он не рассчитывал, что мы, драконы, древние артефакторы, позволим снять все почти все ограничения. Старейшины забыли про все обиды и мое изгнание, велев присматривать за нашей надеждой. Каждая вещь, что вышла из под моих рук или была сотворена Дарелином с моей помощью, была мощным артефактом. Серьги, кулоны, браслеты, даже пуговицы на ее нарядах! Мы проделали титаническую работы и ждали лишь нужного момента. Оставалось лишь подтолкнуть ее к необдуманной телепортации, а потом в течении нескольких часов не подпускать Кеса к месту событий.

Мы были уверены, что Старший обязательно воспользуется подвернувшийся возможностью и не ошиблись. Да, Женьке пришлось пострадать, о чем я безмерно сожалею, но ведь Повелитель уже стер ей все воспоминания о боли, а повреждения свел лишь к сломанной ноге. И то больше в воспитательных целях.

Многие мои братья погибли, давая Старшему время сбежать. Впрочем, все были готовы умереть во имя его. Ноя не принимал участия в том бое. Я был рядом с Дарелином и видел его страх, его безумие, когда связь с Женькой разорвалась. Он метался как в припадке, не замечая никого и ничего. Он звал ее и молил жить, молил дождаться его. А потом плакал. Впрочем, поняв ситуацию, слез не смогли сдержать многие.

А я тогда впервые за долгое время молился. Молился всем Создателям, чобы Женька осталась жива и крепка умом. Иначе я бы никогда не смог избавиться от чувства вины перед маленькой девочкой, заплатившей высокую цену за спасение Старшего.

А так у меня еще есть возможность извиниться.

Взглянув на звездное небо, я неожиданно протянул вверх руку, как бы пытаясь дотянуться до звезд. Так любила поступать Женька, рассказывая при этом с восторгом о детской мечте достать звездочки и сделать из них диадему как у принцессы.

— Возвращайся скорее, Женя. Я достану тебе звезды и сделаю корону, как у Императрицы.

Услышав чье-то хмыканье, я непроизвольно дернулся. К моему удивлению, уединение нарушил Дарелин.

— Чтобы между нами не возникло недопонимания, Ингр, я Женьку без борьбы не отдам. Ты знаешь сколько она для меня значит.

Да уж, мальчишка влюблен, как говорится, по уши. И я желаю им счастья.

— Расслабься, она для меня ребенок. Капризный, эгоистичный, но все же любимый. Как дочка или внучка, я бы сказал.

Кес

Как я мог так просчитаться? Но ведь план был идеален! Я предпринял все меры безопасности, но не учел лишь одного. Драконы! Мерзкие рептилии предали меня после того, как я милостиво разрешил им поселиться в своем мире! Они еще за это заплатят. Уничтожу всех, одного за другим. И Старший им не поможет, так как отсиживается в своем грязном мирке и копит силы, зализывая раны. Ему сейчас ни до чего нет дела. А у меня еще есть время, чтобы отомстить и успеть удрать. Жаль, конечно, бросать мир, но жизнь дороже.

Великий Хаос, еще и с Дарелином проблемы. Он, видите ли, без Женьки жить не хочет. У него теперь, понимаете ли, цели нет в жизни. Безмозглый соплежуй. Променял меня на какую-то девку, которых в каждой подворотне пачками можно брать. Забрать его с собой уже не получится. Парень стал слишком силен и принудить его не получится. А когда узнает, что девчонка жива, так можно считать, что сына у меня больше нет.

Женька… с каким бы удовольствием я ее придушил! Она разрушила все мои планы! Ничего, придет время, и я ей обязательно отомщу.

* * *

Удобно устроившись на диване, мужчина вовсе не казался величественным и сиятельным Демиургом, которым его привыкли считать. Впрочем, в кругу друзей он мог себе это позволить.

— Не понимаю, как ты можешь даже думать о том, чтобы сделать ее своей Наместницей! Она же уничтожит этот мир, стоит ей его доверить! А мы так много трудились! — обреченно бормотал мужчина, не стараясь скрыть дрожь своих белоснежных крыльев.

— Расслабься, Гоша…

— Я Гавриил!

— А я — Создатель. Так что расслабься, Гоша. Во-первых, ты не справедлив к девочке. Она усердно учится быть Наместницей. И даже начала читать библию, хотя при этом плюется и страшно ругается. А во-вторых, никто ей власть пока давать не собирается. У нее самой другие планы. Если не помнишь, ее жених ждет в другом мире. Вот когда она перебесится, повзрослеет, вырастит уже своих детей и внуков, тогда и дам ей поуправялять миром. Если захочет. И будет это не раньше, чем лет через двести-триста. — терпеливо объяснил крылатому Старший, пробурчав под нос что-то о том, что архангелы стали либо слишком ленивыми, либо слишком нервными.

— Замечательный план! Но кто будет присматривать за миром, пока вы будете мстить своему брату? Опять ваша сестра?

— Зачем напрягать хрупкую девушку, когда в наличии у нас есть овеянный славой и обласканный нашей милостью архангел? Короче, Миша справиться.

Белокрылый, затрепетавший при мысли о повышении и получивший такую отставку на самом финише, возмущенно глянул на развалившегося на втором диване еще одного архангела, еще недавно дремавшего в обнимку с огромным мечом.

— А почему чуть что, так сразу Михаил? Почему я всегда крайний?

— Ты не крайний, Миша, ты — любимец судьбы.

— А я тебя другом считал! Эх ты, Старший…

Глава 8. Перевоспитание

Ученье — свет, а не ученье — чуть свет и за работу.

Мать абитуриента.

Женька

Господи, за что мне это наказание? Впрочем, риторический вопрос. Я прекрасно знаю за что — за наивность и острый язык. Но ведь я не могу не язвить — это моя защитная реакция. Такая же, как и у большинства современной молодежи. Вот только распоясавшемуся Старшему это не объяснить. Он уже совсем озверел! Мало того, что за учебники и Святые Писания усадил, так еще и учителей приставил. Да таких, что самой страшно становится. За свою верность Дарелину. Красавцы все как на подбор! Ну, я прям как героиня анимешки — одна в окружении кавайных мальчиков. Стоит забыть лишь о двух неприятных фактах. Этим мальчикам несколько тысяч лет. Это раз. А два — они архангелы. Семь архангелов на одну бедную несчастную грешницу — меня! Семь! Жуть!

Номер раз — Уриил, он же Урий. Не знаю, как его небесный облик, но земной очень смахивал на молодого ученого. Красивого, отрешенного от реальности, постоянно что-то высчитывающего и небрежного в одежде. Впрочем, у него единственного был талант учителя. Он сразу понял, что начинать учебу мне следует с детского варианта библии. Да и рассказывать он умел весьма интересно, хотя порой и увлекался.

Номер два — Рафаил. Он же Рафаил Светозарович. Красив как хирургический скальпель. Излагает все как компьютер. Главное конспектировать, а лучше сидеть с диктофоном и видеокамерой. Он, конечно, тоже красавчик, и похож на аристократа, но мне он с первой встречи стал напоминать патологоанатома. Особенно пристрастием к белой одежде и лайковым перчаткам. А уж как часто он ходил мыть руки! Впрочем, повар он гениальный. Хотя лучше не уточнять, из чего приготовлено то или иное блюдо.

Номер три — Рагуил. Он же — Злобный Раджа. Как я поняла, в их небесной канцелярии, он ведает наказаниями. Наверно отсюда это пристрастие к темным цветам, трехдневной щетине и всяким цепям. С вдохновением он мог рассказывать только о инквизиции и всех видах пыток. Остальное особого интереса у него не вызывало. Но с ним можно было временами сносно общаться. Если только вести себя безупречно и кротко, как и подобает женщине.

Номер четыре — мой любимчик, Михаил. Он же Миша, Мишенька, Мишутка, да и просто Винни. Самый очаровательный из всех. Ну, просто обнять и тискать! Златокудрый, с огромными невинными глазами, немного детским личиком и обалденной фигурой, он выглядел как херувимчик. Как я поняла, он любил всего три вещи — поспать, сладости и свой меч, игравший роль любимой игрушки. Но при этом не дай Бог встать между ним и шоколадкой Аленка — проедется как асфальтовый каток и даже не заметит! И, кстати, нет лучшего напарника для посещения развлекательного комплекса с видеоиграми. Одно плохо — всегда выигрывает. Обидно прям до слез — хоть бы раз поддался! Нет же! Вцепится в джойстик, скорчит зверскую рожу и сразу становится понятно, почему у него такая слава!

Следующим испытанием для нервов можно считать номер пять. Сариил. Или проста Алекс. Соблазн в чистом виде! Одни его кожаные штаны и косуха чего стоят! Не знаю, как ему это удавалось, но стоило пройтись по улицам и все женщины от пяти до девяноста пяти были готовы на ВСЕ, чтобы заслужить его взгляд. Помнится, одна блондинка перед ним так вся изгибалась, типа ключи уронила, что две аварии произошло. Без жертв, но все же. А он даже бровью не повел, продолжая с увлечением рассказывать о том, какие меня наказания ждут и за какие грехи. Это вообще была его любимая тема. По его словам выходило, что для моего же блага лучше придумать что-то для бессмертия, так как в аду меня ждут как вип-клиентку.

Номер шесть — явно кара за грехи. Досрочная. Гавриил. Он же Гоша. Он же Гаврюша. Он же Гаврик. Все зависит от настроения. По внешности — вылитый Гоша Куценко, только не лысый и со спортивной фигурой. Характер женский, стервозный. Это если без мата. С первой же секунды знакомства у нас возникла стойкая неприязнь, вылившаяся в открытую конфронтацию. Я таких задравших нос снобов давно не встречала. Впрочем, временами и он был не лишен обаяние. Но в моем присутствие — это редкость.

И завершает плеяду номер семь. Самый безобидный, Иерахмиил. Он же Ерик. Как мне поведал по секрету Мишутка, Ерик подрабатывает ночным сторожем в нашем мире. На кладбище. Не знаю, что он там делает, но днем он приходил, молча переодевался в пижаму советского образца и ложился спать, при этом что-то бормоча на латыни. Я попросила всех шестерых по очереди перевести на русский его бормоталки, но реакция во всех случаях была одна — пунцовые щеки и предложения самостоятельно выучить древний язык.

Вот в таком окружении и пришлось мне существовать. Это не считая самого Старшего. Нет, я его, конечно, уважаю и люблю, но почему-то почтительно общаться с ним не могу. Ну, вот родной он мне и все! Это раньше, в веке 18 дети родителям Выкали… а сейчас хорошо если не шнурками называют… теми самыми, что в стакане. Он, в принципе, ни разу не обиделся, но вот его юмор! Это просто надо пережить. Как-то раз я ему заявила, что приличный Бог должен быть старцем с длиннющей бородой, огромными седыми бровями и белыми крылышками. А в руках обязательно должен быть тяжеленный золотой посох. И что? На следующий же день у меня выросла пара замечательных крыльев и борода. Посох же весил не меньше шестнадцати килограмм и намертво прилип к левой руке. Кстати, под бородой и перьями нещадно чесалось! Продержалась я на чистой гордости ровно шестьдесят семь минут, после чего поползла извиняться перед Старшим. Хватило, к счастью, одного покаянного вида, чтобы меня избавили от ненужных атрибутов и на восемь голосов прочитали лекцию о смирении и послушании. Язык свой я научилась сдерживать (по крайней мере в присутствии Старшего) и думать, прежде чем ляпать. К сожалению, если рядом находился Гаврик, моя глупость теряла последнюю совесть.

Вот и сейчас, Гавриил начал методично перечислять, в какие времена и что считалась грехом, подробно останавливаясь на классификации. Я сцеживала уже пятый десяток зевков в кулак и делала вид, что конспектирую, хотя просто играла в крестики-нолики с Мишей. Ему даже не надо было смотреть в тетрадку и пользоваться ручкой. Просто в пустой клеточке появлялся золотой крест с расщепленными концами и надписями на латыни. Красиво, но рядом с моими корявыми ноликами, часто превращавшимися в рожицы, как-то не очень. Миша же мог в это время азартно расстреливать монстров в очередной компьютерной стрелялке или клянчить сладости на кухне у Рафаила Светозаровича. Он единственный, кто на это отваживался. На кухне-то царил армейский порядок. Завтрак с 6.00 до 6.20. Кто не успел, тот ждет обеда. Обед с 13.00 до 13.38. ровно в 13.38.01 все тарелки непонятным образом оказываются в посудомоечной машине, а то, что ты не успел съесть — в помойном ведре. Потом в 16.00 — чай. Единственный прием пищи, не ограниченный по времени. И в 19.00 ужин, длящийся не больше сорока двух минут. Ах да, порции точно отмеряны и взвешены на весах, добавки не полагается. А если Рафаил Светозарович кого-то застанет на своей кухне в неурочное время, особенно ночью, то в ближайшие два дня все мысли о еде будут вызывать неудержимые приступы тошноты. Миша же, обладавший просто бездной обаяния, умудрял выпрашивать конфеты, мороженное, печенье, пирожки и прочие вкусняшки, заставляя нас всех испытывать недостойное чувство зависти и тяжко вздыхать.

— О, преисподняя и все ее демоны, ты, несносное дитя, опять меня не слушаешь! — патетично взвыл Гавриил и попытался пробудить мою совесть схватив за ухо.

— Я слушаю. Просто Алекс давно уже все мне рассказал про грехи и наказания. Может перейдем к следующей теме. — проявила толерантность я, изо всех сил сдерживаясь чтобы не зарычать и не укусить своего мучителя.

— Может, он и о безгрешных душах тебе рассказал? — ехидно вопросил архангел. Все, кабзец терпению. Сколько там на часах? Время чая? Поздравляю себя с новым рекордом — два часа восемнадцать минут без единой шпильки в адрес Гавриила!

— Безгрешных не бывает. Даже вы, Гавриил, грешите.

Архангел даже застыл от такой наглости. Остальные его соратники застыли в предвкушении очередной моей глупости.

— И какой же у меня грех?

— Один из семи смертных. Гордыня — мстительно добила его я.

И тут же прикусила язык, так как в глазах у Гавриила заблестели слезы. Я почувствовала себя последней сволочью, обидевшей… ну не ребенка… Пенсионера?

— Я… дая… да все свое существование… боролся… помогал… а она… дитя неблагодарное… — начал заикаться мой оппонент.

— Ну, Гавриил, ну не обижайся! На убогих грех обижаться! Ну, Гаврюша, солнышко, ну хочешь, я тебе мороженного принесу? — попыталась я успокоить своего учителя, усаживая его на диван и пихая в руки носовой платок. В кои-то веки чистый! Гавриил сраз перестал всхлипывать и подозрительно воззрился на меня, явно оценивая скромные девичьи возможности.

— Рафаил тебе не даст. Он против того, чтобы давать детям сладкое чаще двух раз в неделю.

Да- да, еще один печальный факт — для них ля все я ребенок, дитя, неразумная малышка и т. д. А что нужно ребенку? Правильно, воспитание и строгая родительская рука, не гнушающаяся применения ремня. Бить меня не били, но пару раз угрожали.

— Ну, я все же попрошу. Не убьет же, в самом деле. А мне не помешает пара разгрузочных дней, а то сильно растолстела. Дарелин увидит меня и ужаснется.

С таким режимом питание и с моею любовь поспать, конечно, не разжиреешь, я даже похудела, но зачем огорчать ангела?

И все же попрошайничать я пошла. Рафаил, подготавливавший совместное чаепитие, выслушал меня не перебивая (правильно, я и сама запиналась), смерил холодным взглядом, но все же выделил один маленький, помятый вафельный стаканчик. И при этом выглядел как дракон, которого экспроприировали половину его накопленных сокровищ. Что-то никак не могу вспомнить — жадность смертный грех и простительный? Надо конспекты посмотреть.

Рассказывая о том, насколько неверны представления среднестатистического человека о рае и аде, Гавриил важно расхаживал по комнате, вызывая у меня ассоциации с павлином. Но свое мнение, наученная горьким опытом, я держала при себе.

— А ты, как будущая наместница, какими бы хотела видеть Ад и Рай? Какими ты себе представляешь наказания за грехи и воздаяние за добродетель? — неожиданно спросил меня он.

Раньше Гавриил никогда не интересовался моим мнением. Собравшись с мыслями, я попыталась внятно объяснить свою мысль.

— Ну, наверно, я бы, если бы была такая возможность, то…

— Не мямли! Наместнице это не к лицу! — повелительно, но не повышая голоса, произнес Гавриил. Именно Гавриил, потому что в этот момент он выглядел… внушительно.

Еще раз вздохну и окончательно взяв себя в руки, я принялась излагать, сама удивляясь своему сухому, канцелярскому тону.

— Для начала бы я передвинула дату Страшного суда на ближайший же день, чтобы он работал на постоянной основе. Тринадцать судей это не так уж плохо. Конечно, кое что придется изменить, но планы есть у меня в конспектах и позже я их покажу. Для начала я бы избавилась от рая как такового. Зачем? Вполне можно послать на перерождение. И если человек был уж такой праведник, или просто его хорошие поступки доминируют над плохими, то следующую жизнь можно сделать чуть-чуть удачливей. Пусть родится в богатой семье или получит исполнение мечты. Что касается Ада, то тут, как мне кажется, стоит вспомнить одну теорию о том, почему Господь не прощает грешников. Потому что они сами этого не хотят. На основе этой теории я и собираюсь строить систему наказаний. Мне кажется, что лучше всего грех направить против согрешившего. Поменять, так сказать, местами грешника и его жертву. А у греха всегда есть жертва. Загордился и унизил этим кого-то? Переживи подобное же унижение. Украл? Пусть и у ты переживешь кражу. Пусть грешник в аду переживет все то, что натворил и будет прощен лишь тогда, когда сам простит… — сбилась с мысли я, увидев семь пар внимательно уставившихся на меня глаз.

— Ну, вот как-то так — несвязно завершила свою речь я.

В ответ же мне досталась напряженная тишина.

— Я же тебе говорил, Гоша, что девочка не безнадежна. Конечно, ее теория не проработана, но заслуживает более пристального изучения. — со смехов в голосе выдал появившийся Старший. Я же смутилась еще больше и начала мечтать о том, чтобы либо самой провалиться, либо чтоб они провалились.

— Я, между прочим, много размышляла на эту тему! — почти обиделась я на снисходительные улыбки.

— Знаю, но давай разберемся с этим позже. Пока же пришло время для активных действий. Михаил, Рагуил у вас три дня, чтобы научить нашу девочку как минимум защищаться, как максимум нападать. Сезон охоты на Кеса прошу считать открытым.

Дарелин

Я все- таки в это ввязался! Кто бы мог подумать, что однажды моя мечта, открыто выступить против отца, исполнится? Нет, наши отношения немного изменились, конечно, но когда драконы передали, что Старший готов перейти к активным действиям, да еще и тащит за собой Женьку, я не колеблясь подписался на эту авантюру.

Чистой воды авантюра — пытаться задержать демиурга столь малыми силами. Никто кроме меня и драконов не может принять активного участия в осаде его Чертогов, так как достаточно одного приказа Творца, чтобы творения разбежались в разные стороны, скуля от страха. Надо мной он особой власти не имеет, так как и у меня есть Сила Творца и крепкая связь с Миром. А драконы — вообще творения другого демиурга., неподвластные моему отцу.

Но нам нужно продержаться лишь три дня. Три дня до начала штурма. Мы заперли демиурга, отрезав от основных каналов Силы, но он все еще силен. Я вымотан до предела, так как именно я основа блокады. Именно с помощью моей крови запирались чертоги. И каждый его удар, каждую попытку взлома я ощущаю так, будто меня выворачивают наизнанку, ломая кости и разрывая на куски.

И между этими адскими муками есть короткие часы отдыха, заполненные кошмарами, в которых Кес убивает Женьку тем или иным способом. Убивает у меня на глазах, а я не в силах ничего сделать.

Я понимаю, зачем она ему нужна. На ней все еще остались следы воздействия демиурга. Можно сказать, что она крошечный магнитик, который притянется остатками Силы к своему творцу прямо в Чертоги, если подтолкнуть. Притянется, протащит за собой все войско Старшего и частично ослабит личную защиту. Но ведь ей надо быть так близко к нему, а это слишком опасно!

Но без нее никак. Я понимаю это как никто другой. Только через двоих можно воздействовать на Кеса. Через нее и меня, но так, как я буду снаружи Чертогов, мне понадобится не меньше десяти минут, прежде чем я достигну самого укрепленного места, где предположительно и будет скрывать Демиург. Это слишком много — удар должен быть молниеносным, чтобы он не успел удрать. Значит, меня нельзя использовать на первом этапе схватке, когда Кеса окончательно отрежут от каналов Силы и заблокируют все пути отступления. Но ко второму я должен успеть любой ценой, иначе Женька точно погибнет. Любая попытка воздействия одного демиурга на другого через нее принесет ей боль. И если в начале она еще продержится, то потом болевой шок и смерть. Получается, ее убью свои же, если я не подоспею вовремя.

Если не успею, она умрет…

Заметив, что все мои мысли неизменно сводится к одной, я устало помассировал виски, пытаясь собраться с мыслями и все же найти выход.

— Дарелин, ты в порядке? — тихо окликнул меня Шес, вызвавшийся сиделкой при мне.

— Никак не могу выкинуть из головы эти мысли…

Я секся, понимая, что не стоит лишний раз волновать верного друга. У него и так нервы на пределе — выяснилось, что его любвиобильная супруга ждет ребенка. И у темных и у светлых дети рождаются редко, а потому они — величайшая ценность. Естественно, он взволнован. Тем более, что он один из тех немногих, кто посвящен в проблему нашего мира. Даже если Демиурга не удастся захватить и он сбежит, мир останется без своего Создателя, не говоря уж о том, что подобное же произойдет и при успехе нашей операции.

Без своего Демиурга мир быстро приходит в упадок — достаточно несколько столетий и начинаются кровопролитные войны, в которых погибают целые нации. Эльфы живут долго. Они успеют увидеть гибель своего народа. Шес и Владычица успеют увидеть гибель своего ребенка, если сами раньше не погибнут. Шес, Владычица, их ребенок, Энувиэль, Клинея… сколько народу погибнет из-за одного жалкого скота, возжелавшего власти! У него было все, но захотелось еще больше!

Я зарычал, пережидая очередной приступ боли. Не знаю. Сколько он длилс, мгновение или вечность. В боли не существует времени. Но когда я очнулся, на плбу ощущалась прохладная рука моего верного няньки.

— Дарелин, может, я все же могу тебе помочь?

— Нет. Не переживай за меня. И вообще, не переживай. Я что-нибудь обязательно придумаю.

Обязательно. Я должен их защитить.

Кес

Загнали в ловушку? Обложили как зверя какого-то? Ничего, мы еще посмотрим кто кого. Скоро ты явишься сюда лично, братец. И наверняка притащишь девчонку. Она твое единственное оружие против меня. Но только не забудь, я так же могу использовать ее против тебя. И гораздо более эффективно. Только сначала надо будет убрать е охрану. Ты ведь приставишь к ней самых сильных из своих ангелов. Михаила наверняка. И еще одного или двух. Это роли не играет. Главное справиться с твоей правой рукой, этим проклятым сладкоежкой! Дарелин равен ему по силе, но тоже предал меня, паршивый щенок! Что ж, это все-таки мой мир. И у меня полно своих слуг. Если понадобится, я пожертвую ими всеми. Ты, братец, лишишься своих дражайших ангелов, а предатель сынок — своей возлюбленной. Это будет замечательная месть. Как жаль, что я не смогу насладиться ею сполна. Все же придется бежать, чтобы набраться новых сил и придумать более действенный план твоего устранения, Старший.

* * *

Убедившись, что девушка крепко спит, Демиург вышел из спальни, плотно прикрыв за собой дверь, чтобы ее не разбудил разговор, который обещал быть долгим.

— Михаил, когда мы ворвемся в Чертоги моего брата, твоей главной обязанностью будет защита Евгении. Она ключ к нашей победе. Любой ценой ее необходимо защитить. И не только от физического воздействия.

— Понял. Будет сделано. — архангел мигом посерьезнел, сбросив маску простодушного паренька до более спокойных времен.

— Вы все были приставлены к ней не только для того, чтобы учить. Вы привыкли к ней, усвоили повадки, притерлись — выражаясь современным языком. И все это было необходимо потому, что я давно уже решил — вы все будете защищать ее, пока я буду нападать.

— Но это же глупо, — воспротивился Гавриил. — Достаточно двоих помощников Михаилу и все.

— Нет. Она наше главное оружие, но и сильнейшая слабость. Он ожидает, что ее охрана будет сильной, но в меру, а значит, уже подготовился. Этот ход будет неожиданным. Всем понятно?

— Да, Создатель.

Глава 9 В бой идут одни старики

Часто для того, чтобы жить, надо больше мужества, чем чтобы умереть.

NN

Чем ругаться, лучше собраться да подраться.

Народное…

Женька

Я давно подозревала, что Старший и его архангелы за что-то меня сильно недолюбливают. Теперь я это знаю точно. Потому что обречь на такие муки, не дождавшись смерти, после которой воздается за грехи, можно только того, кому желаешь вечных страданий.

Начнем с того, что у меня болело ВСЕ! Абсолютно. Кажется, даже волосы ныли, как гнилые зубы. Зубы, кстати, тоже ныли, но явно просто за компанию. Руки слушаться не желали совершенно и лишь конвульсивно подрагивали от сводящих мышцы судорог. При всем при этом я валялась прямо на полу и стонала, так как язык тоже болел, не в силах внятно донести до публики мысль о том, что я их всех глубоко ненавижу. Еще бы, столько ругаться! А все почему? Потому что мне провели ускоренный курс молодого элитного бойца за три дня. Притом, что ангелы проходят его тридцать лет!

Сволочи они. Все без исключения. Гоняли меня так, что даже было страшно возразить! Уж больно веские у них аргументы — мечи, копья, автомат… невозможно не согласиться, что я вполне могу пробежать еще десяток километров и выполнить опостылевшее упражнение еще триста раз для ровного счета. «Ровными счетами» считались тысяча, десять тысяч и сто тысяч, кажется.

— Дитя мое, не притворяйся, что устала. Я же вижу, ты полна сил!

Если бы я могла, я бы укусила Старшего! Но для этого ведь надо еще подползти, открыть рот и потом сжать зубы изо всех сил, которые, кажется, уже находятся на минусовой отметке.

— Ой, кончай притворяться, — попробовал растормошить мою совесть Михаил. Бесполезно, она скончалась первой и без лишнего шума. Я ей вяло помахала ручкой, пустила скупую слезу и… мысленно завалила ее могилу несколькими тоннами гранита. Так, на всякий случай… а вдруг вылезет?! Нет, пока эти рядом — нельзя так рисковать.

— Наша маленькая невежа собирается плакать? Это не к лицу будущей Наместнице! — попытался пробудить мою гордость Гаврик. Впрочем, она скончалась второй, успев выдать сакраментальное «Айл бы би бак…», то есть «я бы, конечно, вернулась, когда ты, хозяйка, окажешься подальше от этих восьми извращенцев, но где гарантии?».

— Знаете, по-моему, она пытается что-то сказать, — окликнул всех Уриил.

Архангелы и Старший замолчали, прислушиваясь. Я же, собравшись с духом попыталась выдать то, что накипело.

— Злые вы! Уйду от вас! К Дарику! Он один меня любит и понимает! И не буду я никакой Наместницей, я еще пожить хочу! — под конец позорно разревелась я.

А эти бесчувственные нахалы, обменявшись ухмылками, стали передавать друг другу какие-то светящиеся бусинки, заставив этим самым Старшего неодобрительно поцокать языком.

— Что это вы делаете? Что это за бусинки? — неожиданно окрепшим голосом возмущенно спросила я.

— Эти бусинки, как ты их называешь, что-то вроде звездочек на погонах, медалей и денег одновременно. Их можно передавать, можно дарить, а можно оставлять себе. Их зовут Дарами и содержат они в себе, по словам моих подчиненных, Благодать. А стремятся их собирать побольше ангелы потому, что они существенно помогают, пробуждая таланты к примеру. Хотя и имеются свои закавыки в этом. Воин будет лучше драться, имея больше Даров, но только в том случае, если он борется за правое дело. Хранитель сожжет лучше защищать своего подопечного, но все равно не сможет причинить вреда обидчикам. И так далее. Я понятно объясняю? — заботливо прочитал мне лекцию Старший.

Я в ответ покивала, но вс6е же спросила:

— А откуда берутся Дары?

— Я их создаю и раздаю в благодарность за хорошо выполненную работу.

А я то себе навоображала уже целые небесные фабрики по изготовлению Даров. Дурочка наивная. Надеюсь, что все же это лечится.

Я так глубоко задумалась, что даже не сразу заметила, что меня опять как маленького ребенка поглаживают по голове. Ненавижу этот покровительственный жест! Я согласна терпеть его только от Дарика.

— Женя, ты ведь тоже заслужила Дары. Ты помогла мне тогда, когда никто не мог больше помочь. Так что прими это в знак благодарности.

Я зарделась, позволив Старшему надеть мне на руку браслет, составленный из этих самых светящихся бусинок. И даже простила ему это дурацкое поглаживание. За такое я могу и ухо дать потискать. Только не щечки! Мало мне Гавриила с это дурацкой привычкой! Нашли, блин, куклу!

— Красивый… А почему именно сейчас? — заподозрила вдруг неладное я.

— Потому что пришло время нам прижать моего братца. И Дары тебе в предстоящей битве пригодятся. Ну, ты готова отправится в то, что посчитаешь адом?

Я так и знала, что здесь какой-то подвох! Сказала бы я ему, да потом рот с мылом заставят полоскать, так как приличная Наместница не должна произносить таких слов, от которых краснеют портовые грузчики.

— Сосредоточься, представь что ты одна в темном коридоре… — гипнотизировал меня Уриил.

Я послушно гипнотизировалась, в конце концов очутившись в каком-то странном тоннеле. Я бы даже сказала, что в пещере. Темной, сырой и холодной. Из далека доносился голос:

— … воссоздай мысленно образ Кеса и оглядись вокруг. Должно быть что-то, указывающее путь к нему…

Я послушно огляделась вокруг, не заметив сначала ничего такого. А потом прямо перед глазами начла опадать золотая нить, похожая на паутинку. Поспешно схватив ее, я поняла, что идти мне следует туда, где темней всего.

— Тоже мне, нашли Тесея! — припомнила мифологию я. — Решили послать на ваш аналог Минотавра? Вот только помнится, что у того героя была группа поддержки, оружие и прекрасная Ариадна, ждавшая у выхода!

Идти было тяжело. Я как будто пробивалась сквозь толщу воды. От затрачиваемых усилий на лбу выступила испарина, застилая глаза.

— … ты тоже не одна и не безоружна…А Дарелин ждет тебя не у выхода, а в том же лабиринте… Он присоединится к бою позже…

— Легко вам говорить. Я как будто в болоте вязну! — простонала я, чувствуя, что все тяжелей переставлять ноги.

Теперь, по ощущением, меня окружала не вода, а песок. И все же я знала, что нужно идти. Потому что бой вот-вот начнется, с нами или без нас. Но если не будет меня, то они не смогут обезвредить Кеса. И Дарелин погибнет, прихватив с собой многих воинов как с одной, так и с другой стороны.

Не выдержав напряжения, я опустилась на колени, решив продолжать путь ползком. Стало немного легче, хотя и не настолько, чтобы позволить себе расслабиться.

— … еще немного… не сдавайся, мы почти на месте… 0 подбодрил меня еще кто-то из восьмерки.

— Ни за что не сдамся! — сделала я отчаянный рывок и… рухнула на мраморный пол с высоты примерно метра в полтора. Хотя по ощущением — все десять.

Дыхание сбилось, и боль растеклась огнем по всему телу.

— Да уж, знатно ты приложилась, — помог мне подняться Рафаил, заодно легкими касаниями снимая боль. Впрочем, опознала я этого архангела с трудом, так как выглядел он несколько иначе. Раньше он был… человечней что ли. Теперь же от человека остались лишь общие черты — руки, ноги, голова. Тело короче. Только ростом он был теперь под три метра. Даже выше, так как мой нос упирался ему прямо в пряжку ремня. Кожа вся казалась даже не чем-то вещественным, а скорее просто светящейся плазмой, принявшей форму тела, обряженного во вполне материальные доспехи. Но больше всего меня поразили его крылья. Они не были похоже на лебединые, к которым я привыкла благодаря земной пропаганде. Они скорей были по форме похожи на стрекозиные, но будто сделанные из серебристых пластин. И их было жесть!

Я оглядела остальных архангелов, отмечая явное внешнее сходство. На мой неискушенный взгляд их различали только крылья и оружие. Эти детали у каждого различались. У Гавриила, например, были определенно канонические два крыла с лебедиными перьями. У Михаила их было шесть, но птицы с таки «пушистыми» золотистыми перьями не знаю.

А вот у старшего крыльев не было. Он вообще не изменился. Разве что предстал передо мной в белоснежном наряде, расшитом золоте, да серебристым обручем (платина что ли?) на голове. Но при этом он выглядел так… так… внушительно? Вообщем, я впервые его восприняла как Демиурга. Причем сразу захотелось пасть на колени.

— Женя, мы в личных покоях Кеса, а значит уже прошли через основную защиту. Закрой глаза и попробуй почувствовать, где он находится. — вдруг ласково попросил меня Старший, заставив вздрогнуть и сбросить наваждение.

Я послушно закрыла глаза и попыталась снова воссоздать перед глазами нужный образ. На этот раз не было никаких коридоров и ниток. Передо мной будто разложили схематичный план здания, на котором горели три точки. Одна ярко-красная пульсировала в такт моему сердцу. Недалеко от этой точки расположилась еще одна — темно-золотая. А где-то на окраине бешено мигала черно-белая. Дарик, как я поняла.

— Прямо по коридору, в третьей комнате налево.

Архангелы послушно повернулись в нужную сторону лицом и… я поняла, что нахожусь в плотном кольце, прямо за спиной Старшего.

— Женя, твоя главная задача — добраться невредимой до Кеса. Ты — наше главное оружие. Так что держись рядом и не ввязывайся в бой… — проинструктировал меня Уриил, нервно дернув своей парой огненных крыльев.

Впрочем, желание куда-то лезть у меня отпало напрочь, так как дверь в конце коридора открылась и… навстречу нам кинулась толпа каких-то монстров с оружием. Когда-то это определенно были люди. Или может их родители были человекоподобными, просто в качестве второй половинки выбрали тигров, волков, быков и прочих тварей? Кто-то может и назвал бы их красивыми, так как в этих тварях, безусловно, была грация хищников, но я посчитала, что ничего омерзительней не видела.

— Чего застыла? Вперед! — окликнул меня Иерахмиил и толкнул вперед. Оказалось, что Архангелы уже кинулись вперед, а я — чуть не отстала.

Позорно взвизгнув от неожиданности, я бросилась бежать, благо спутники тут же подстроились под мой темп. И когда до столкновения двух групп осталась пара секунд, я… закрыла глаза, понимая, что еще чуть-чуть и упаду в обморок от страха.

Все, что меня окружало, слилось в друг в диких звуках битвы — лязг железа, чьи-то стоны, оглушающие боевые кличи моих спутников и… отвратительный, тошнотворный чавкающий звук распарываемой плоти! Во мне вдруг начал просыпаться дикий, необузданный, первобытный страх, который дан человеку с рождения. Он сковал мое тело и заставил распахнуть глаза. И, как оказалось, зря! Первое, что я увидела — несущееся на меня нечто, похожее на человека и крокодила одновременно. Через секунду же я осознала, что стою, вытянув руки вперед в попытке защититься, и визжу. А тварь опадает, правда уже без головы, мне под ноги, не забыв щедро залить меня кровью.

— Не вздумай падать в обморок, идиотка! Быстро возьми себя в руки, сожми зубы и беги вперед! — привел меня в чувства кто-то из «своих», отвесив пощечину.

В голове как-то подозрительно зазвенело, но более-менее прояснилось. Прикусив губу, я перепрыгнула через тело и рванула со всей возможной скоростью вперед. Я успела развить довольно приличную скорость, пока не поскользнулась. В итоге приличную часть пути я проделала… скользя на животе с зажмуренными глазами по чему-то мокрому, что опознавать никак не хотелось.

На это раз меня не стали «подбадривать» словами. Меня просто подняли как котенка за шкирку и понесли. Я облегченно расслабилась и… не стала открывать глаза. Более того, заткнула уши руками и попыталась напеть себе какую-нибудь песенку, чтобы не сойти с ума.

Открыла я глаза только тогда, кода меня осторожно поставили на пол. Отняв руки от ушей и распахнув глаза, я нервно огляделась. Все архангелы на месте, сверкают золотом доспехов, Старший презрительно кривится, смахивая с белоснежного рукава невидимую былинку, и я… вся перемазанная в крови среди этих чистюль, как свинья среди лебедей.

Оглядев себя как следует, я почувствовала, что меня выворачивает на изнанку. И если бы было чем, меня бы уже вырвало, но в последние ни есть мне не давали, пичкая питательными укрепляющими отварчиками по их рецептам.

— Не время для самолюбований, Женя. Куда дальше? — спросил меня Старший, указывая на шесть дверей прямо напротив нас.

Я осмотрелась. Довольно просторный зал, предназначенный, судя по разбросанным матам и деревянным мечам, для тренировок. Симпатичный такой — в японском стиле, на мой дилетантский взгляд. Вот только дверей слишком много.

Нервно облизнувшись, я поспешно закрыла глаза и снова представила карту с точками.

— В-в-втор-рая сп-сп-справа, — подсказала я спутникам, для верности указывая заметно трясущейся рукой нужное направление.

— Рафаил, возьми ее на руки — сама она, кажется, идти не в состоянии. — рассеянно бросил Демиург и я тут же оказалась заботливо прижата к груди архангела. Меня погладили по головке и тошнота сразу прошла. Даже накатило какое-то неестественное спокойствие.

— Старший, психика девочки может и не выдержать…

— Мы ничего не можем для нее сделать. Кеса надо прижать к стенке в самые быстрые сроки, пока к нему не подоспела подмога. Двигаемся дальше.

Я вздрогнула, услышав, как кто-то методично ломится в дверь, через которую мы только что прошли, и покрепче вцепилась в Рафаила. Он снова успокаивающе погладил меня и приказал закрыть глаза, что я с радостью и сделала.

— Куда-то собрались, мальчики, — разнесся по залу чей-то мелодичный голосок. Определенно женский.

Любопытство заставило меня открыть глаза и распахнуть рот от удивления. В проеме нужной нам двери стояла… богиня! Ослепительно прекрасная обнаженная женщина, с сияющими серебристыми волосами и даже на вид нежнейшей кожей. А уж про огромные фиалковые глаза я вообще молчу. Она так нежно улыбалась, что я заподозрила себя в нетрадиционной ориентации.

— Уйди с дороги, Фейри, — как-то напряженно приказал девушке Старший, — я не хочу причинять тебе вред.

Фейри? Что-то я слышала про них. Про фей, по нашему. Но разве они не должны быть размером с пальчик? Это ж у кого такой знатный пальчик, хотела бы я знать!

— Уйти, дорогой? Ты действительно хочешь, чтобы я ушла? — почти пропела девушка, вызывая у меня такие реакции тела, какие раньше вызывал только Дарик.

Архангелы и Старший как-то одновременно сглотнули и нервно отступили на шаг. А Рафаил, чтоб ему пусто было, уронил меня!. Пребольно ударившись копчиком, я почему-то страшно разозлилась, забыв мигом и про влечение к Фейри, и про пережитые ужасы.

— Брысь с дороги блондинка, нам надо идти! — злобно прокаркала я ей, вставая и потирая пострадавшую часть тела. — Мало того, что меня, бедненькую, притащили в это страшное место, так еще ты тут со своей совершенной фигурой стоишь немым укором моим пропущенным урока физкультуры и хроническому невниманию к собственному телу.

— Ты хочешь, чтобы я ушла? — с какими-то странными вибрирующими интонациями переспросила она.

А я вдруг отчетливо увидела, что вовсе она не красавица. Серебристые волосы на самом деле какие-то мертвенно зеленые, кожа не золотистая от загара, а желтая как пергамент и сухая, зубы гнилые, вместо глаз каких-то два огонька в пустых глазницах и… короче, зрелище тошнотворное. Мой желудок совершил очередной кульбит, выразив желание сменить хозяина.

— Нет, я хочу, чтобы ты умерла! Отвратительная тварь, прикидывающаяся красивой!

Тварь отшатнулась, не ожидая от меня такого ответа, а я, борясь со своим желудком, попыталась нащупать кинжал, подаренный Старшим ради «дела». Он тогда еще шутил, что сделал его из легендарного Копья Судьбы. По крайней мере, я надеюсь, что шутил. Достав наконец кинжал, я вдруг занервничала, решая что дальше делать? Убить? Или просто ранить, а там она и сама смоется?

Посоветоваться я хотела с Архангелами и Старшим, но… они ангелы стояли на коленях перед красоткой и мужественно кривились, борясь со сладострастием. Вот ведь невезуха! Старший же, как-то странно застыл, сжав кулаки и искрясь как неисправный трансформатор.

— Слушай, Фейри, лучше по-хорошему уйди, — попыталась вразумить девицу я.

— Нет! Я не позволю причинить вред моему господину!

— Ну… тогда извини…

Зажмурившись, я выставила перед собой пресловутый кинжал и кинулась на Фейри. Девица отскочила, защищаясь, и в итоге я чуть не врезалась в косяк. Пришлось открыть глаза и смириться с тем, что мне придется самой убить ее. Убить кого-то. Даже от одной мысли об этом у меня холодеет в груди и отнимаются ноги, но выбора нет — либо я ее, либо она меня и моих друзей.

— Ты!!

— Прости! Я должна тебя убить! Я должна!

Кажется, фея опешила от моих слов. Или тона. Не знаю. Но она замерла. И я вновь кинулась на нее с ножом, стараясь не закрывать трусливо глаза. Я действительно должна! И я смогла задеть ее, нанеся небольшую царапину под левой грудью. К сожалению нож скользнул по ребрам и… Меня опять схватили за шкирку и прижали лицом к полированным золотистым доспехам.

— Не смотри, малыш, дальше мы сами.

Я послушно закрыла глаза, стараясь не прислушиваться. Все-таки психика у меня и правда слабовата.

Посмотреть, что случилось с Фейри, мне так и не дали, так как тело затолкали в тренировочный зал, а дверь туда прикрыли. Впрочем, зеленоватой жидкости, заменявшей ей кровь, на полу оказалось не много, так что можно рискнуть предположить, что девица еще жива. А то действительно жаль — пусть не красавица, зато верная.

— Женя, куда дальше? — как-то привычно спросил меня Старший.

Оглядев комнату, больше похожую на женский будуар, я решительно указало на дверь, скрытую тяжелыми бархатными портьерами веселенького лимонного цвета. Вкус, однако, у хозяина этой комнаты сильно страдает.

Мы уже направились к нужной нам двери, когда та распахнулась и навстречу нам вывалился потрепанный, но живой…

— Энувиэль! — завизжала я, радостно бросаясь к нему на шею.

Все- таки здорово я успела соскучиться по всем своим друзьям.

— Отойдите от двери на четыре шага и бросьте оружие, иначе она умрет, — приказал эльф, а моей шеи коснулось острие его ножа.

— Эви? Почему?!

Глава 10

Женька

Затравленно оглядываясь, я искала выход и не находила! Эви притащил меня в какую-то роскошную спальню, чем привел просто в жесточайший ступор, пока там не появился Кес, выскользнув из какого-то тайного хода. Вот ведь скотина этот Демиург? Мало того, что мне пришлось прорываться через его щиты из другого мира, так еще и засаду устроил с помощью моего друга! Но друга ли? Почему он предал меня? Или, может, его заставили? Шантажировали?

— Ну вот мы и встретились, Евгения. Хотя к чему тебе имя? Ты ведь просто инструмент, который использует мой брат для моего же убийства. А тебе, кстати не обидно? — ехидно скалясь спросил он, вызывая острейшее желание пересчитать его белоснежные зубы. Желательно кулаками, но можно и задними конечостями.

— Ничуть. Ты псих, и тебя надо изолировать.

Я попыталась отползти от демиурга подальше, но он мне не позволил. Схватив за ногу, он потащил меня к еще одной двери, за которой оказался его кабинет, где одним легким движением швырнул на стол с картой мира. Как я поняла — это была карта его мира. Впрочем, до нее я так и не дотронулась — мое тело распласталось по какому-то прозрачному куполу, защищавшему эту маленькую копию мира. Самое же неприятное оказалось в том, что мне за голову завели руки, удерживая их как в тисках. И сделал это Эви.

— Я не понимаю! Почему? Почему ты это делаешь?! Мы же друзья! — кричала я ему в лицо, глотая неожиданные злые слезы.

— Маленькая наивная дурочка. Я его Демиург. Я дал ему Приказ! Ни одно творение не может противиться ему.

Я взглянула на эльфа и увидела в его глазах такой ужас, что на несколько секунд окаменела. Лишь его губы что-то беззвучно твердили, но что — я так и не поняла. И тут в душе вскипела ненависть такой силы, которой я раньше и представить не могла. Мне показалось, что я готова пытать Кеса, отрезая от него по кусочку и наслаждаясь его болью.

— Ты ничтожество, раз прибегаешь к подобным методам! Демиургу должны подчиняться из любви и уважения, а не из страха! — бравируя, прочитала я лекцию этому психу.

— Да ну? А ты любишь Старшего? Или может ты его безмерно уважаешь? — ядовито прошипел он в ответ.

Как может ребенок не любить собственного родителя? Да, я могу сколь угодно твердить, что ненавижу свою мать за то, что она со мной сделала. Я кричу, что желаю ей смерти, но осознаю, что все равно люблю ее. Все равно надеюсь, что когда-нибудь, она раскается и попросит у меня прощения. И я, черт меня возьми, прощу! Потому что она моя мать! И Старший — мой отец! Пусть не родной, но ведь все мы дети его!

— Да! Я люблю его как старшего члена семьи и безмерно уважаю! Но такой уж меня вырастили — я мучаю и насмехаюсь над тем, что мне дорого. Над Дарелином, Старшим, Мишкой, Гавриком, Шесом, Эви, честью, совестью, достоинством! Это моя защита! Я выросла там, где так ведут себя большинство! А ты…

Договорить мне не дал острый кинжал приставленный к горлу. Судорожно дернувшись, я почувствовала, как по шее стекает что-то теплое.

— Ты лучше не дергайся, малышка. Мы же не хотим, чтобы ты лишилась своей очаровательной головки? А вот ее содержимое нам ни к чему! — выкрикнул он и злобно расхохотался. А до меня начало доходить, какую участь приготовил Кес для меня.

— Нет!!!

Демиург начал сто-то бормотать на пару с Эви, а я, плюя уже на все возможные ранения попыталась вырваться из их рук. Остановил меня лишь громкий, торжествующий голос эльфа, явно заканчивавшего что-то вроде заклятия или клятвы.

— … во веки веков, в жизни и смерти следую за тобой как за Судьбой. Вручаю душу свою тебе, нареченная Евгенией! Отныне явлюсь на твой зов, Госпожа!

Последнее, что я расслышала, перед тем как отключиться — отборнейшие маты в исполнении Демиурга.

Все же приятно досадить ему хоть в мелочи. Еще бы знать в какой мелочи получилось напакостить в этот раз.

— Ну же, девочка моя, проснись! Мы должны защищаться!

Я открыла глаза и тут же чуть не задохнулась от невыносимой головной боли. Чертыхнувшись, кто-то пожил мне на лоб ладонь и боль начала медленно утихать, уступая место какому-то онемению и легкому зуду.

— Все, теперь не больно, вставай!

Я послушно встала и огляделась. Все вокруг оказалось незнакомым — комната, мужчина, труп… Так, что за труп? Переборов иррациональный страх, я приблизилась к неподвижному телу. Красивый неземной красотой мужчина с торжествующей и немного грустной улыбкой на губах и… многочисленными ножевыми ранениями. Его длинные волосы испачкались в крови настолько, что невозможно стало определить их цвет.

Глядя на погибшего, я испытала странное щемящее чувство в груди, хотя могла бы поручиться за то, что не знаю его. Уж появление такого красавца в своей серой жизни я бы запомнила точно. Такое невозможно забыть.

Но если я его не знаю, то почему мы находимся в одной комнате, тоже незнакомой? И кто тот мужчина, который разбудил меня?

Я повернулась к незнакомцу. Он тоже оказался красивым — золотистые локоны, синие глаза, но… что-то в нем заставляло меня ежиться от… отвращения? Я попыталась побороть это иррациональное чувство — мы ведь даже не знакомы. Странно все-таки. И не понятно, что происходит.

— Кто вы? Где я? Зачем вы меня сюда притащили?

Мужчина вдруг устало опустился на пол и потер правую руку. Выглядел он потрепанно — ссадины на лице и руках, одежда в крови, сгорбленная спина.

— Я твой друг, Кес, помнишь меня? Эта сволочь, наш похититель, Дар, что-то заставил тебя выпить и наверное, ты от этого потеряла память! Бедняжка! А нам только представился шанс бежать от наших мучителей! Даже стражника, этого смазливого наглеца, удалось убить!

Так значит мы убили красавчика? И Кес — мой сокамерник? А какой-то Дар — мучитель, устроивший мне амнезию? А что я помню? Последнее воспоминание до пробуждения — то что меня выгнали из дома. Но вот что странно — я чувствую, что не хочу верить этому златовласому.

— Так нам надо бежать, да Кес? — борясь с обой, уточнила я. Ощущение какой-то неправильности происходящего усилилось.

— Сначала посмотри мне в глаза, девочка, — странным тоном произнес он. — Дарелин — твой враг! Ты его ненавидишь и боишься! Старший тебя использует! Для архангелов ты лишь марионетка, разменная фигурка в игре! Ты должна их убить! Ты сможешь!

В его глазах и голосе было что-то, что заставляло, практически принуждало меня верить ему! Ошарашено кивнув, я направилась к двери. Нам же надо бежать, правильно?

Стоило дотронуться до дверной ручки, как дверь распахнулась. В мою сторону! Зашипев, я отскочила, нянча поврежденную руку и костеря последними словами того, кто это сделал. Все же под нос, чтобы не нарваться лишний раз.

— Женька… — выдохнул вошедший.

Я оглядела нахала, посмевшего ударить меня дверью и не извиниться. Еще один красавчик, но какой-то странный. Особенно волосы — двухцветный почти как у приснопамятной Круэллы Девиль из мультика 101 далматинец. И так же стоят торчком! Как будто мама не учила, что пальчики в розетку совать — идиотитзм с летальным исходом.

— Кто вы такой?!

Дарелин

Время пришло. Блокада снята. Штурм начался.

Почувствовав прорвавшуюся сквозь мой барьер золотую звездочку Женьки и белые звезды ее спутников, я бросился помогать нашей армии пробиться — лучшим воинам дроу и эльфов. Я знал, что они пройдут только внешний периметр, чтобы помочь мне добраться до внутреннего периметра, где уже сила Демиурга неоспорима. Но дальше им идти и не нужно. Там уже будут лучшие из воинов — архангелы и Старший. Они справятся. А я помогу, в меру своих возможностей.

Прорваться сквозь первый слой стражи Чертогов мне удалось достаточно легко, так как окружившие меня для пущей безопасности дроу были несравнимо лучшими бойцами по сравнению с его армией. Нет, ну на что могут быть годны хрупкие создания со стрекозиными крылышками и оружием, явно изготовленным из вязальных спиц?! Конечно, у них был свой козырь — крылья, работающие с ошеломительной скоростью, создавали восхитительную радужную картину, засмотревшись на которую, дроу теряли волю и сами подставлялись под удары. Но с эти мне удалось быстро справиться, применив заклятие замедления. Крылья наших противников утратили способность к созданию смертельного рисунка и эти стрекозы-переростки были быстро сметены.

А вот дальше начались проблемы.

В саду нас встретили ходячие деревья. Кажется, Женька как-то упоминала о них, называя дендроидами. Правда, в сказке. Но вот сказка и ожила, уничтожив почти половину моей армии. Нехорошая вышла сказка. Да и деревья странные. Магия эльфов не могла причинить вреда порождениям леса — они оказались бессильны. Более того — деморализованы. Светлые ни как не ожидали, что им придется бороться с тем, что дает им жизнь — с лесом! А легкие клинки дроу не были рассчитаны на рубку дров. Сквозь этот строй прорвалось всего около трех десятков воинов, остальным я крикнул отступать, не забыв прихватить раненых.

Прорвавшись сквозь второй круг обороны, мы столкнулись с… драконами? Нет, это были не те драконы, к которым мы привыкли — разумные существа, способные принимать облик людей. Это были просто безмозглые озлобленные ящеры. Но при этом невероятно сильные! Они плевались огням, пытались задавить нам весом, сшибали хвостами — прибегали ко всему арсеналу уловок.

— Дарелин, забудь пор нас — беги вперед! Мы задержим их! — крикнул Шес, отвлекаясь на секунду от боя и утирая кровь, заливающую глаза.

— Но…

— Быстрее! Чем дольше ты тормозишь, тем больше нас гибнет. Пройдешь во внутренний периметр, и мы отступим!

Я не мог не признать логичности его слов, но все же какая-то часть души не хотела их бросать, прибывая в полной уверенности, что ящеры одержат над ними победу.

Закусив губу, я кинулся вперед, сосредоточившись на своей цели — достичь внутреннего периметра.

Запыхавшись, я, наконец, добрался до личных покоев отца, где меня уже поджидали архангелы и Старший. Вид у них был довольно мрачный. И Женьки рядом не было.

— Где она? — задыхаясь спросил я, пытаясь зажать рану на боку.

Мне показалось, что некоторые из архангелов сделали подозрительно виноватый вид.

— Евгения увидела знакомого эльфа и кинулась к нему, а кое-кто повел себя как желторотый птенец и не успел остановить девушку. Если кратко, этот Эви увел ее с ножом у горла к демиургу, а мы не смогли ничего предпринять, чтобы не причинить ей вреда. — пояснил мне Старший, вызвав ступор.

На несколько секунд я разучился дышать, представив себе самый ужасный вариант развития событий. А потом рванул вперед, туда где прятался Демиург с моей девушкой! При этом, разбираться с защитниками «папочки» я оставил команде создателя Женьки.

Почувствовав отголоски силы Демиурга, я поспешно ворвался в очередную комнату и… ударил кого-то дверью. Точнее, не кого-то, а Женьку. Бледная, с безумным взглядом, вся в крови, все еще сочащейся из пореза на шее, но все же живая!

— Женька, — окликнул я ее, надеясь, что это не мираж.

— Кто вы такой?! — крикнула она в ответ и попятилась к Кесу.

Да что здесь происходит? Я же вижу по ее глазам, что Женька меня не узнала. Но как это возможно?

— Это тот самый Дарелин, о котором я тебе рассказывал. Он наш враг и палач, — издевательски протянул мой «папочка».

Почувствовав за своей спиной движение, я растерянно обернулся на архангелов. Выражение лица Старшего была чересчур мрачным, даже похоронным.

Неожиданно Женька осела на пол, явно потеряв сознание. Плюнув на все опасности, я кинулся к ней и только тут заметил труп Энувиэля. Этот предатель торжествующе улыбался, будто был несказанно счастлив угодить своему господину!

— Какая трогательная сцена. Прекрасный принц держит на руках свою принцессу, упавшую в обморок по желанию Старшего. Пытаешься спасти ей остатки рассудка, брат? Не получится. Любая ваша попытка снять с нее мое воздействие повредит мозг. И девочка станет дебилкой, хотя и так особым умом не отличалась. Это хорошее наказание для тебя, сын. Ты поймешь, что был не прав! Ты должен был быть со мной, а не менять могущество на игру гормонов! — истерично вопил Кес, вызывая у меня брезгливость и жалось.

Еще недавно он казался нормальным, просто немного зацикленным на одной своей идее. Теперь же я вижу, что он — безумен. Слюна течет из уголка рта, в глазах полопались сосуды, лицо перекошено. Да и поступки его, с некоторых пор, стали совсем нелогичными. Интересно, отчего сходят с ума Демиурги?

— Дарелин, забирай девушку и выходи. Дальше мы справимся сами. Он уже сам снял с себя защиту.

И я вышел, прекрасно разглядев недобрый огонек в глазах Старшего.

Шес

Бой закончился. Все сторонники Кеса неожиданно остановились, а некоторые и вовсе попадали, потеряв сознание. Не долго думая, я рванул вперед — во внутренний периметр, наплевав на запреты Дарелина и собственные раны.

Коридоры оказались пустынными, но от этого они стали еще более зловещими. Впрочем, свернув в очередной раз, я оказался в просторном зале, где сидел Дарелин. Подойдя поближе, я увидел, что на руках он держит Женьку, осторожно поглаживая ее по щеке и что-то нашептывая.

— Дарелин? Все хорошо?

Когда он оторвался от девушки, я наконец разглядел, что всю ее одежда пропитана кровью.

Тьма, она жива?

— Жива. Это всего лишь царапина, которую я подлечил, — ответил он, вновь поглаживая по щеке.

— А где Демиург?

Мне все еще казалось странным, что Дарелин, Темный Бог, так себя ведет. Я знаю, что по отношению к этой девочке у него бездна нежности и любви, ног ведь для него всегда дело на первом месте. А сейчас дело — убить Кеса.

— С ним Старший разбирается.

— А ты не захотел участвовать? — удивился я.

— С ним и без меня разберутся. А Женька…

В его голосе мне послышалось нечто странное.

— Что с ней не так? Кроме тех царапин, что ты подлечил и неестественно глубокого обморока.

И тут я разглядел в его глазах слезы! Это настолько меня поразило, что подкосились ноги.

— Когда она меня увидела, то не вспомнила. Он промыл ей мозги и внушил страх и ненависть ко мне. И изменить это нельзя. Так что, может, я вижу ее последний раз. Не говоря о том, чтобы обнимать, целовать и…

Уткнувшись носом ей в волосы, Дарелин покрепче обнял безвольное тело.

— Я не знаю, что мне делать, Шес. Отпустить я ее не могу. Просто не могу! Но и держать силой рядом с собой, видя жгучую ненависть, смешанную со страхом, в глазах, я не могу. Как мне поступить, Шес? Как?!

И я не знал, что ответить. Даже напрягая все свое воображение, я не мог представить Женьку, поглощенную ненавистью к Дарелину. Это… как-то неестественно!

— Я… Старший поможет вам, я уверен. Он обязательно что-нибудь придумает!

Потому что если не придумает, я знаю, что произойдет. Дарелин взбесится и снова станет Темным Богом. Мы привыкли его видеть влюбленным и немного игривым, поэтому забыли, что Дарелин — отнюдь не котенок. Отнять у него Женьку — все равно, что отнять все то доброе, что в нем есть. Он превратится в чудовище, сеющее смерть и разрушение, пытающееся чужой болью заглушить свою. Когда Женька уехала в прошлый раз учиться, он потихоньку начал звереть. Однажды, его с трудом удалось оттащить от почти мертвого слуги. А ведь это длилось меньше шести месяцев, и была надежда!

— Даже если не поможет… мне кажется, что лучше я буду терпеть ее ненависть. В конце-концов, она полюбит меня снова. Я знаю, она полюбит меня.

Кес

Какой же ты наивный, Старший. Думаешь, раз запер меня в Пустоте, так и отделался? Нет, тебе следовало «стереть меня», а не проявлять милосердие. Пройдет время, и я обязательно отсюда выберусь. Мои творения вытащат меня. Я уже обо всем позаботился — подготовил орден Чистый свет к их миссии по моему вызволению, создал пророчество и даже частично его расшифровал. Да, им понадобится семь капель крови моего родственника, моего сына. Семь последних капель!

О, Дарелин, видит Хаос, я любил тебя, своего единственного сына. Я хотел подарить тебе все мироздание! Но ты променял меня на какую-то человеческую шлюшку! Ты сам отверг мой дар. И ты за это заплатишь. Ты потеряешь все — девчонку, силу, власть, а потом — и жизнь. Я отберу у тебя все, что дал. Ты еще пожалеешь!

* * *

Устало потерев шею, Старший тяжело опустился в кресло, скрывая постыдную дрожь в коленях. Заточение мятежного демиурга далось ему тяжело. И не последнюю роль в этом сыграло чувство привязанности к младшему брату, так и оставшемуся слишком неразумным для ответственности за свои поступки, но все же любимому.

— Что ты собираешься делать, Отец?

Семеро архангелов, семь его сыновей, рожденных от единственной женщины, которую он любил. Но ее уже нет. Она предпочла погибнуть вместе со своим миром во время последнего передела власти.

— Давно вы уже не называли меня отцом. Но что ты хочешь узнать, Гавриил?

— Что будет с Женей?

Такой простой вопрос. И одновременно сложный. Обычная девочка. Человек. Его творении. Самого начала ей отводилась лишь роль пешки, разменной фигуры. Но как-то незаметно, она сумела покорить и его и архангелов. Давно он уже не видел своих сыновей такими оживленными. Они спорили, ругались, мирились и азартно пытались воспитывать строптивицу. А однажды, когда дружно довели ее до слез, точнее до бурных рыданий, все семеро толпились вокруг нее предлагая сладости, развлечения и извинения. Она стала для них чем-то вроде любимой племянницы. А для него еще одним ребенком, только непутевым и не всегда послушным.

— Кес сказал правду. Любое насильное вмешательство сейчас сведет ее с ума. Но через два-три года методичного лечения память можно будет вернуть. Пока же стоит поместить ее в привычную обстановку, вернуть в семью и…

— На ней материнское проклятье, отец! Разве можно…

— Не перебивай меня, Михаил! Безусловно, с ее семьей придется оработать. Не гоже будущей Наместнице в таком состоянии смотреть на подобное. К тому же за ней будете пресматривать все вы, стараясь не травмировать. Все случившее сегодня она наверняка посчитает кошмаром, так что проблемы не будет. Ты, Гавриил, как хочешь, но обучении должен продолжить, да так, чтоб она не догадалась пока ни о чем.

Архангел поспешно кивнул, уже прикидывая как предложить девушке услуги репетитора.

— И, кстати, не забудь те про Дарелина. Он ее явно не оставит, так что именно вы введете его в курс дела и присмотрите, чтоб глупостей не натворил. И это, волосы тоже надо поправить. Все. Пора возвращаться.

Поднявшись из кресла, Старший вывел своих архангелов в зал, где двое мужчин пытались обеспечить комфорт бессознательной девушке.

— Дарелин, позволь нам забрать ее…

— Нет! Она моя! Я не могу без нее! — отчаянно выкрикнул мужчина с двухцветными волосами, изо всех сил прижимая к себе безвольное тело.

— Дома ей станет лучше. К тому же ты сможешь ее навещать. А через несколько лет Женя все вспомнит, и вы снова будете вместе. — увещевал его Старший, прекрасно понимаю ту бурю эмоцию, что сейчас царила в душе растерявшегося влюбленного.

— А если она не захочет больше быть со мной?

— Мне так не кажется. Все же она сильно любила тебя, а это просто так не проходит. Просто нужно немного времени. Отдай ее нам.

— И все же…

— Значит, просто влюбишь ее в себя заново. Договорились?

Мужчина неохотно кивнул и передал свою ношу одному из архангелов.

— Позаботьтесь о ней, пожалуйста.

Глава 11

Прошло некоторое время…

Женька

Эх, люблю я середину мая. Птички порхают, весело щебечут, листики распускаются, являя миру свою нежно-зеленую беззащитность. И самое главное — запах! Непередаваемый запах пробуждающейся природы. А еще атмосфера предчувствия любви, когда сердце так и замирает, чтобы в следующий миг забить со скоростью триста ударов в минуту.

Поджав под себя ногу, я сидела на скамеечке, старой и потрепанной, и наслаждалась существованием в целом. Жизнь прекрасна! Но есть один отравляющий фактор…

— Ну так что, пойдешь со мной на свидание? — зябко кутаясь в куртку в сотый раз спросил меня Дарелин.

Вот ведь зануда! Каждый день я ему говорю, что не хочу его видеть, что хочу, чтоб он отстал от меня! Но ведь нет! Как баран каждый день приходит заново, с цветами и подарками, и тащит на свидания! Да не пойду я! Он странный. Да и сон я про него плохой видела. Кстати, то что именно после того кошмара мы и познакомились — тоже странно. И пришел ведь такой весь крутой, со словами «Я — Дарелин, я тебя люблю». И на что он рассчитывал? Дуры наивные только в книгах бывают. Не бывает в жизни так, чтобы «принц» обратил внимание на замарашку. Короче, он мне не нравится. И вообще, я его боюсь. Конечно, не до дрожи в коленках, как раньше, но… опасаюсь. Маньяк какой-то.

Поправив волосы, я отбросила их за спину, полюбовавшись на замечательный оттенок гречишного меда. Странно, что когда я очнулась, волосы были длинной почти до колен и вьющиеся, хотя раньше они были другими. Но еще более странное ощущение неправильности. Почему-то я считала, что «правильно» — это синие волосы. Да еще и с красными прядями. Хорошо хоть не розовыми, хотя все равно извращение. Бред, но достойный рассмотрения. Впрочем, как мне сказали, я сильно ударилась головой и заполучила в личное пользование частичную амнезию. Так что бред про «синие волосы», скорей всего тоже последствие травмы.

Но я отвлеклась. Передо мной стоит шикарный брюнет, мечта всех встречных девушек. И явно пытается утащить на свидание. А что я, собственно, сопротивляюсь? Весна пришла и для меня. Кто я, тварь дражащая или право имею на короткую интрижку?

— Ну… смотря куда, — выдала наконец я.

Даже если не понравится, можно будет послать его куда подальше имя веские аргументы. Конечно, сковородка тоже веский аргумент, но в сумочку не помещается. И скалка тоже.

— Э… так ты пойдешь со мной?! — немного растерялся «принц».

У него проблемы со слухом или с мозгами?

— Если будешь так тормозить, то нет. Так куда идем, Ромео? Учти, у меня недавно объявилось семеро троюродных братьев — они за меня любому морду набьют.

Кстати, тоже странность — после странного кошмара я очнулась в привычной каморке нашей с мамой квартиры. Маминого хахаля не оказалось дома, что было уже привычным фактом. Но, что странно — не было и его многочисленных шмоток. Я, помню как сейчас, растерянно оглядывалась, когда из кухни вышла мама, неся поднос с едой. Она была чистой, опрятной и трезвой. И более того, ласковой! Еда оказалась моим завтраком, во время которого мне вручили подарок — новые джинсы и куртку, а так же сообщили хорошие новости — этот хмырь и уголовник исчепз из нашей жизни навсегда. Остались только я и мама. Впрочем, утром объявились какие-то мамины дальние родственники, после чего у меня появилась собственная комната в трехкомнатной квартире в Питере и семеро братьев. Причем друг на друга они похоже так же сильно, как я на афроамериканца и азиата одновременно. Может мама гулящая была? Или у папы гарем. Когда я спрашивала — они не признались. Партизаны, блин.

— Мне не набьют. Я с ними уже разговаривал. Можешь считать, что моя кандидатура полностью одобрена. — вернул меня на землю из воспоминаний «кавалер».

— Странно. Обычно они ко мне никого не подпускают. И всякую религиозную туфту впаривают. В смысле заставляют учить.

Да уж, эти семеро взялись меня так опекать, что хоть стой, хоть падай. Меня учили самообороне, готовке, основам медицины, и разной религиозной чепухе. При этом некоторые особо беспринципные особы не стеснялись меня отшлепать! У, Гаврюша, я те это припомню! Были конечно у них и свои плюсы, как у любого приличного источника питания. Но Гаврюша! Слов нет. Одни чувства! Как сказал Энштейн: «о родственниках много что можно сказать, и сказать надо, потому что написать нельзя». Я ему много что скажу, когда…

— Куда ты хочешь пойти? — вырвал меня из кровавых планов мести мягкий голос Дарелина.

Неожиданно я заметила, что этот Казанова уже держит меня за руку! И когда успел? Смерив его подозрительным взглядом и увидев, как он моментально набычился, всем видом показывая, что в этом вопросе не уступит, я решила не заострять внимания на таком ничтожном вопросе. Мы же не в Японии!

— Ну, я бы с удовольствием сходила в кино, а заодно сыграла бы там на игровых автоматах и поела тирамису.

Понятливо улыбнувшись, он потащил меня к своей машине. Я-то знаю, что мое любимое тирамису подают только в одном торгово-развлекательном центре — в «Пике» на Сенной.

Ну а на крайний безденежный случай тм рядом есть мой любимый Юсуповский парк, где можно мило провести время.

А Дарелин — неплохой парень! Накормил меня до отвала, поиграл вместе со мной в автоматы, великодушно каждый раз проигрывая и с непонятной улыбкой наблюдая за моим восторгом! Ну а потом повел на сеанс. Фильм выбирала я. И кто бы сомневался, что я выберу… очередную часть «Пилы». А что? Может мне он нравится! И я хочу, чтоб, когда мне станет страшно… впрочем, места я попросила взять поближе к проходу, заранее зная, что может и вырвать. Как то раз я пыталась посмотреть первую часть этого кошмара — продержалась ровно до тех пор, пока закончились титры. Но кто знает, может в этой компании он пойдет лучше — такой мужчина рядом! Только успевай от злобных подначек ревнующих девиц отделываться. Мало мне проблем с памятью, теперь как бы еще и не сглазили!

Вскоре начался сеанс. Если первые десять секунд я еще азартно хрустела попкорном, то потом мне стало не до этого. Появилась новая сверхзадача — удержать все съеденное в себе. Тирамису азартно просилось назад, подталкиваемое соком и картошкой фри. Тошнотворные кадры расчленения заставил мою психику серьезно пошатнуться, а желудок — выразить несогласие. Причем весьма бурное и громкое.

— Эм… Женя, а я и не знал, что тебе нравятся подобные фильмы, — сдавлено пробормотал мой «кавалер», заворожено глядя на экран.

В его глазах мелькнул какой-то первобытный восторг. Точно маньяк! С кем я связалась. Простите меня все, кому я причинила боль и хлопоты, все свое ценное завещаю Гаврюше. И чтоб он этот хлам хранил до Второго Пришествия!

— А кто сказал, что нравятся? Это эксперимент… неудачный…

И надеюсь, что подобную глупость я больше не повторю.

Увидев особо впечатляющий момент, я не выдержала… и закрыла глаза, сдержав желание натянуть на голову стакан из под попкорна. Дарелин же, попытался меня приобнять, за что был немилосердно пнут, обозван извращенцем и педофилом и награжден злобным взглядом. Вроде как на меня обиделись. Более того, этот… нехороший человек, отобрал у меня попкорн и принялся его поглощать, комментируя развивающиеся в фильме события. Плюнув на все приличия и отчаявшись утащить с этого кровавого кошмара своего спутника, я стала пробираться к выходу, терпя возмущенное шипение других зрителей. Ниче потерпят. Это лучше, чем терпеть потом запах… специфический!

Уже на выходе из центра меня догнал смущенный ухажер, явно страдающий из-за того, что я не дала ему досмотреть такой «потрясающий фильм». Мужчины! Как там сказала одна дамочка? Эх, мужчины, вас создал Бог, и в мире нет подобной твари — вам не хватает лишь рогов, чтоб вы совсем козлами стали. Впрочем, девушек в том стишке тоже опустили.

— Да ладно тебе, нормальный фильм! — попытался оправдаться Дарелин, не зная, куда деть оставшийся попкорн.

Смерив его взглядом «а ты случайно не маньяк?», я вдруг почувствовала сильнейшую головную боль, сопровождавшуюся красочным видением.

…Дарелин. Злобный, мокрый, в одном полотенце, намотанном на бедра и с походным ведром в руке.

— Ой…

Машинально я попыталась отползти от него подальше, так как поняла — сейчас сын Демиурга не просто зол. Он в ярости!

— Ой? Это все что ты мне можешь сказать?! Я почувствовал твою боль, перепугался до остановки сердца, что на вас напали, схватил меч и ринулся на помощь через нестабильный телепорт прямо из ванны в одном полотенце, а ты мне — «ой»?! Я готовился увидеть, что тебя пытают, а ты ввязалась в безобразную драку! У тебя вообще мозги есть, или природой в этом маленьком черепе свободного места для них не было предусмотрено?

Он ругался, нависая надо мной, а я… А я смотрела на полотенце и чувствовала, как начинают пылать щеки. Как назло, Дарик это заметил и смерил меня подозрительным взглядом.

— Ты куда это уставилась?

Я честно попыталась сделать над собой усилие и хотя бы закрыть глаза но не получилось.

— У тебя там… ну… шевелится.

Он проследил за направлением моего взгляда, покраснел и оперативно прикрыл заинтересовавший меня участок тела ведром.

— Извращенка малолетняя…

Что- то мне как-то не хорошо.

Дарелин

Прошло уже столько времени, а прогресса почти никакого. Она меня не вспомнила. Более того, она не хочет даже просто познакомиться со мной, подружиться хотя бы. Каждый день я, бросая все дела, прихожу в ее мир, чтобы увидеть хоть ненадолго. Сначала это не удавалось — Женька шарахалась от меня, как от монстра и отказывалась выходить из своей комнаты, заявляя, что плохо себя чувствует. Хотя я точно знал, что до этого она могла и побеситься несколько часов подряд и «братьев» своих довести до искреннего пожелания отправиться в добровольное изгнание. Постепенно архангелы внушили ей, что я не опасен и мне стало удаваться проводить с ней все больше времени. Поначалу она больше молчала при встрече, вела себя замкнуто и отстраненно, так как ее заставляли со мной сидеть Гавриил и Михаил. Потом начала язвить и кричать, что я ей надоел. Я уже был готов совсем сдаться и подождать до того момента, когда Старший сможет вернуть ей память, но неожиданно удача улыбнулась мне!

Всего сорок минут уговоров и Женька пошла со мной на свидание! Вот только если бы я знал, что все так закончится…

Начиналось все хорошо, я накормил ее этим тирамису так, чтоб из ушей полезло. потом терпеливо поиграл во все, что она захотела, хотя гонки мне понравились больше, чем стрелялки. Более того, я мужественно послал несколько довольно симпатичных девиц, чтобы доказать ей — никто мне больше не нужен.

А потом мы пошли на фильм. Нет, мне понравилась идея. Даже очень. И снято все так натуралистично. А некоторые приемчиков неплохо бы и перенять. И все же я поборол желание полностью увлечься фильмом и попытался уделить внимание «даме». «Дама» жеста не оценила, отпинала меня и обозвала. А потом и вовсе ушла с сеанса. Досмотрев особо привлекательный момент, я кинулся за ней вдогонку, уже подбирая слова для извинений. Уриил мне уже объяснил главную заповедь общения со слабым полом — если женщина не права, то лучше извиниться.

И вот, час назад, на выходе из торгово-развлекательного центра, где я ее перехватил, она вдруг схватилась за голову, застонала и потеряла сознание, перепугав до смерти. Подхватив Женьку, я кинулся скорей к архангелам, отмахнувшись от нескольких предложений вызвать скорую. Своим ходом быстрей получится. Рафаил сказал, что, скорей всего, имело место спонтанное… короче, вспоминать начала. Слишком рано, а потому болезненно и слишком опасно для психики.

Устало потерев виски, я залпом выпил рюмку водки, пытаясь придти в себя. Какое то время я был уверен, что вот-вот потеряю ее, и эта мысль казалась невыносимой.

— Дарелин, я понимаю, ты сильно привязан к ней, но… может лучше вам некоторое время не видеться? Для блага Евгении, — спросил меня Гавриил, оперативно подливая.

Понять то я понял, что нам с ней лучше некоторое время не видеться, но как же сложно себя заставить отступиться. И этот иррациональный страх, что стоит мне только отвернуться и Женька погибнет… С ним невозможно жить! Смогу ли я сидеть в своем замке и сходить с ума от беспокойства, зная что еще долго не смогу ее лично увидеть? Смогу! Я должен! С ней же архангелы — они смогут защитить ее от всего, даже от себя самой.

А я лишь мешаю ее выздоровлению. Мне действительно лучше на время уйти из ее жизни, чтобы потом было к кому вернуться. Да и делам смогу уделять больше времени. На мне ведь теперь целый мир весит. Я не могу бросить его на Шеса и только поправившегося Ингра.

Я должен уйти.

— Если… если ей действительно будет так лучше, я отступлюсь до того момента, пока она меня не вспомнит.

Но видит Тьма, я этого не хочу. Больше всего на свете я желаю сейчас пойти к ней, обнять и все рассказать, чтобы она поняла, чтобы больше не отталкивала меня, причиняя боль.

Я уже собрался уходить, когда меня насторожил пронизывающий взгляд в спину. Обернувшись, я увидел Женьку. В закрытой фланелевой ночной рубашке, с распущенными волосами и бледным лицом она показалось мне ангелом, спустившимся с небес. Впрочем, она и есть ангел. Будущая Наместница.

— Почему ты не сказал, что мы были знакомы?! — гневно выкрикнула она.

Ангел? Да уж скорей фурия!

— Но…

Думай мозг, думай! Что ей соврать? Правду говорить нельзя! Или… может хоть частичку?

— Почему ты не сказал?! Ведь все бы было намного проще! Мы были друзьями? Или может я любила тебя? Но почему я не помню тебя? Почему боюсь?! Что ты молчишь?!! Отвечай!!!

Она кинулась на меня с кулаками, а я не знал, что нужно делать в таких случаях. Поэтому просто обнял, пережидая эту бурю и чувствую, как слезы пропитывают рубашку. Почему в такие моменты я чувствую себя последней скотиной, хотя на деле — жертва обстоятельств?

— Женя… тебе нельзя пока меня вспоминать, а то ты можешь сойти с ума, но… я отвечу на некоторые твои вопросы. Да, мы были знакомы, и видит Вселенная, мы любили друг друга. И я тебя до сих пор люблю. А потом тебя заставили об этом забыть. Через некоторое время память вернется и, возможно, мы снова будем вместе. Если ты захочешь. А пока я должен уйти. Для твоего же блага.

Она лишь тесненй прижалась ко мне, заставив стиснуть зубы. Я же не каменный, милая! Я так давно хотел тебя обнять, по…

— Ты ведь вернешься, да?

Осторожно поцеловав ее в макушку, я отстранился, чтобы заглянуть в заплаканные глаза.

— Конечно, я вернусь. Когда память к тебе вернется. И ты от меня уже никуда не денешься! В этом я тебе клянусь — улыбнувшись, пообещал я.

Женька же проказливо улыбнулась и… поцеловала в подбородок! Вот зараза! Мне и так тяжело, а она еще дразнится!

— Тогда если ты мне не соврал, и я тебя действительно любила, то ты на мне женишься, как только память вернется! И в этом я тебе клянусь!

Вернувшись к себе, я первым делом вызвал к себе Шеса и Инга, чтобы объяснить сложившуюся ситуацию. Друзья выслушали меня молча, после чего начали зубоскалить. Вот этого я не ожидал!

— Вы чего, озверели? Мне нужна ваша поддержка и помощь, а вы!

— А что мы? Ты еще на нас отыграешься! Будто мы не знаем, что уже завтра от тоски выть будешь, а через неделю на нас срываться и гонять так, что мы будем молить о смерти, как об избавлении.

Ну, в чем-то они правы. Есть за мной такой грешок.

* * *

Потягивая вино из бокала, Старший размышлял над сложившейся ситуацией. У Евгении начали возвращаться воспоминания. Слишком рано — она еще не готова к этому. Это хорошо, что Дарелин все понял и согласился некоторое время не видеться с малышкой.

— Отец, что нам делать с Евгенией? — спросил Старшего Гавриил, пытаясь скрыть рукавами пиджака ссадины на руках, нанесенные явно женскими ногтями.

— Пока ничего. Вмешательство принесет лишь вред. Подождем некоторое время. Есть и другие проблемы.

Архангелы встревожено переглянулись.

— Кес оставил после себя пророчество, которое грозит нам сильными проблемами, если исполнится. Более того, оно подразумевает смерть Дарелина и Женьки. С этим надо разобраться срочно.

Старшему не хотелось терять Наместницу, в которую уже вложено столько сил. Да и племянник на редкость полезен.

Женька

Уткнувшись носом в подушку, я улыбалась, как дура. Потому что воспоминания о Дарике, сумевшие пробиться сквозь мою амнезию, оказались на редкость приятными, хоть и не понятными. Надо только маму предупредить, что у меня скоро свадьба!

Глава 12

Дарелин

Прошло несколько месяцев

Устало подперев голову руками, я попытался сосредоточится на работе. Кто бы знал, какой это геморрой — править целым миром. Точнее, исполнять функции Демиурга. Все чего-то просят, чего-то от меня хотят. Ну не могу же я разорваться!

В дверь кто-то тихо поскребся.

— Убирайся, смертник, пока в кучку пепла не превратился! — рявкнул я, подозревая в посетителе еще одного чокнутого просителя, возжелавшего чего-то там.

— Вообще-то, это я. И я — бессмертный. — с улыбкой мне ответил вошедший архангел Гавриил.

Поспешно отодвинув от себя кипу документов, я приготовился слушать очередной поток жалоб на неугомонную Женьку. Эта зараза ни дня не могла прожить без шалостей, от которых страдали все семеро архангелов. Не обделенным ни оставался никто. Каждый мог почувствовать себя под пристальным прицелом невинных ореховых глазок. Впрочем, у меня они сочувствия не находили, каждый раз натыкаясь на отповедь, что у ребенка второй шанс на нормальное детство, так что пусть играет. Ангелы вздыхали, типа пусть, но хотелось бы, чтоб не сними и, вообще, в другой вселенной.

— Что на этот раз малышка учудила? Побрила Михаила на лысо, заявив, что локоны — не в моде? Подсунула тебе в карман очередную крысу?

— Ты ясновидящий? — удивленно поинтересовался Гавриил.

— Нет, я просто знаю свою Женьку.

Архангел тяжело вздохнул и буквально упал в кресло.

— Неугомонная. Слава Старшему, скоро мы от нее навсегда избавимся. Она уже побежала покупать свадебное платье.

Я насторожился. С чего бы это ей покупать свадебное платье? Она собралась за кого-то замуж? Найду и убью его! Никто не смеет…

— Да, кстати, я что пришел — Женька тебе делает предложение руки и сердца. Точнее, она сказала, что если ты на ней не женишься, то она навсегда останется мучить нас, бедных архангелов. Так что Дарелин, ты мне, конечно, друг, но если ты ее не возьмешь в жены, то я тебя лично удавлю, и мне за это ничего не будет.

Попытавшись подавить надежду в зародыше, я все же хотел найти в глазах Гавриила подтверждение моим чаяниям.

— Она…

Архангел злорадно усмехнулся:

— Да вспомнила она все этой ночью!

Шес

Я конечно Дарелина безмерно уважаю и даже почти люблю как родича, но он все равно — скотина! Я понимаю, что он Женьку не видел несколько месяцев. Я понимаю, что полтора года она его вообще не помнила, а значит, он бы лишен ее обычной теплоты и ласки. Я видел как он мучился все это время, срывая свою злость на всех, кто под руку подвернется и ежесекундно опасаясь, что девушка опять во что-то вляпается. Но Тьма, это все — не повод, чтобы скидывать на меня все дела, наделив особыми полномочиями правой руки ИО Демиурга! Мне что, больше заняться нечем, как возиться с миром?! Да у меня скоро наследник должен родиться, а я тут сижу, бумажки перебираю и всяких придурков отваживаю. Нет чтоб хотя бы Небесные Чертоги доверил — туда хоть не каждый доберется!

— Привет, дроу. А где Дарелин? — выпалил вывалившийся из телепорта Ингр.

Оглядев товарища, я отметил, что выглядит он просто неприлично бодрым! Живучий гад…

— Свадебные хлопоты у него. И пока он занят — мы с тобой исполняем роли правой и левой руки при абсолютно пьяной и безмозглой башке! — выдал я накипевшее.

— А я все слышал. Вернусь — заставлю храмов, посвященных тебе настроить, чтоб днем и ночью молитвы слушал. — весело из пустоты отозвался голос Дарелина.

- Ну и слушай. Все равно не скоро вернешься. — вяло огрызнулся я, уже прикидывая степень наказание.

Да что он мне сделает? У него все мысли только о свадьбе, потом медовый месяц, а потом и забудет. Так что все нормально.

Если только Женька опознает в этом кудрявом золотоволосом чуде своего возлюбленного. Проклятье Демиурга исчерпало себя и наш Дарелин приобрел свой природный цвет, чем вызвал жесточайший приступ болезни 'ступор и столбняк' у всех. Хотя посмеяться посмели только близкие.

Ингр

Все наладилось. Я поправился. Стал помощником нового Демиурга, Дарелина. Старейшины переговорили со Старшим и получили торжественное обещание, что уже совсем скоро Женька вернется в это мир, а значит, и у нас появятся, наконец, дети. Домой мы, к сожалению, вернуться не можем, так как там уже нет места для нас. Но теперь у нас будет Его Наместница, а со временем и ее дети, которые так же дадут нам необходимую энергию. Вымирание больше не грозит моему народу.

Единственный недостаток — придется переселиться поближе к замку Дарелина, но с этим можно смириться.

Женька

Проснулась я утром в таком состоянии, будто пила неделю не просыхая. А все из-за чего? Из-за того, что ко мне вернулась моя память! Вспомнила я все — мерзкую сволочь Кеса, 'дочурку' Клинею, Энувиэля с его странной клятвой, заботливого Шеса и его женушку Владычицу, дракона Ингра и, конечно же этого вздорного, вредного, нежного, любящего гада. Я про Дарика. Надо же! Кто бы мог подумать, что он будет так трогательно за мной ухаживать, пытаясь вновь влюбить меня в себя.

Но сейчас самое главное — то, что он обещал на мне жениться! И никуда теперь не денется. Я подговорю 'братиков' провести с ним воспитательную беседу, если вдруг заупрямится.

Вывалившись из кровати, я занялась решением более насущных проблем. Зверски хотелось пить. Воду. Забивая две таблетки аспирина. Но вот задача — как добраться до кухни? В смысле, ползком или на карачках? Ходить пока лучше не рисковать — рухну, новых шишек наставлю.

Выбирая между остатками самоуважения и проблесками здравого смысла, неастаивавших на пластунском способе, я не заметила, как в комнату вошел Гавриил. Его пакости я тоже вспомнила! Ну ничего, потом отомщу — времени достаточно.

— Женечка, с тобой все в порядке? Что произошло? — заботливо проворковал он, снова укладывая в постель.

— Вспомнила я, вот что случилось. Будь ангелом, сгоняй за водой и обезболивающим, а?

Сочувствующе погладив меня по голове, архангелы поспешил на кухню, прекрасног понимая, что в таком мерзкопакостном состоянии я своими жалобами доведу всех до икоты. Плавали — знаем.

— И какие планы у тебя теперь, когда ты все помнишь? — на выходе спросил меня он.

— Замуж.

Что делает нормальная девушка, когда знает, что скоро получит предложение руки и сердце, дополненное колечком и признанием в вечной любви? Правильно, готовится к свадьбе. То есть продумывает какие подарки выклянчить у родственников, где отпраздновать, какой лимузин заказать, кого позвать на торжественное событие и конечно же, платье. Мне вообще кажется, что девушки выходят замуж только для того, чтобы почувствовать себя принцессой в красивом платье на балу.

Но за платьем я все же пошла, прихватив с собой Мишку вместо подружки. Мы обошли уже около двадцати салонов, когда случилось непредвиденное — ворвался в очередной бутик золотоволосый красавец. И что-то было в нем до боли знакомое. Может имя? Дарелин. Но почему у него золотистые волосы? Мне не нравится! Верните брюнета!

— Женя… Женечка моя, ты вспомнила… — задыхаясь выдал он, пробудив во мне пакостницу.

— Мы разве с вами знакомы? Я этого не помню. — принимая ангельский вид, прощебетала я

Дарелин опешил и, кажется, совсем забыл. Что вроде как должен дышать. Зато удивил Мишутка. Не говоря ни слова, он отвесил мне такую затрещину, что я споткнулась и, запуталась в кринолине и… упала таки в объятия подоспевшего Дарика.

Взглянув в его полные вселенской скорби глаза, я почувствовала себя сволочью, посмевшей пнуть котенка.

— Женя…

Я — Вселенское Зло. Надо сказать ему что-нибудь приятное.

— Дарик, какая редиска покрасила тебя в золотистый цвет и сделала блондином? Ты мне нравился брюнетом. Нет, ради счастливой семейной жизни я потерплю, но учти, дразнить буду немилосердно.

Мда, сказанула. А что я могу поделать? Мне как-то не ловко рядом с ним. Давно не виделись, да и расстались не очень хорошо. Мне хочется обнять его, зацеловать, рассказать, что больше жизни его люблю, но… не знаю как. А вдруг оттолкнет? Вдруг он меня уже разлюбил? Может у него другая, а я тут как дура наивная платья свадебные мерию.

А все равно я без боя не сдамся. Сейчас скажу ему, что беременна от него. Хотя стоп, я ведь не эльфийка по полтора года детей вынашивать.

— Э, Дарик? Ты ведь меня все равно любишь, да? Потому что я тебя люблю. Сильно- сильно. Я даже готова попытаться быть паинькой и этой, как там ее, Леди. Вот

Неожиданно объект моих мучений прижал меня к себе сильнее и поцеловал. Потеряв дар связной речи, я стояла и потеряно хлопала глазами.

— Конечно, я тебя люблю. И в нашей семейной жизни, дорогая, тебе будет позволено почти все. Даже дразнить меня, мучить всех моих советников, терроризировать мир, капризничать, ругаться, бить посуду, крушить замки и тому подобное. Все что только захочешь.

Прикинув перспективы — все можно, а братцев и Старшего рядом не будет, чтоб наказать и упрекнуть. Вот она свобода! Стоп, он же сказал 'почти'.

— А что мне будет нельзя? — подозрительно уточнила я.

— Заводить любовников и требовать развода.

А, ну эти запреты я как-нибудь переживу.

— Кстати, милая, а когда у нас свадьба? — уточнил Дарели

Черт! А я-то думала, что я упустила?! Забыла назначит день!

— Женечка, ласточка моя, успокойся, — увещевал меня Михаил, отбирая свадебный букет. Весь помятый, растерзанный, он все же сохранил остатки своего былого великолепия. А что я сделаю, если во время приступов нервозности мне нужно что-то крутить в руках.

— А если ты порвешь платье, то нам придется отменить свадьбу, — флегматично заверил меня братец.

— Да щас прям. Никуда он от меня не денется. — зло огрызнулась я.

— Ты про Дарелина?

Дурацкий вопрос! А про кого я еще могу думать в самый важный для меня день?

— Пусть только попробует сбежать! Догоню, ноги переломаю и все равно женю на себе, — поделилась я кровожадными планами.

Михаил ужаснулся и… накапал мне что-то в бокал с водой.

— Ты это, выпей, успокойся.

И я выпила. А зря. Надо было сразу вспомнить, что у этого раздолбая всегда было плохо с дозировками лекарств.

Церемония для меня прошла как в тумане. Помню, что вышла я, спокойная как танк, улыбающаяся, как профессиональная фотомодель. И мир мне показался таким прекрасным! Птички поют, травка зеленеет, гости, рассевшиеся по украшенным цветами скамеечкам, улыбаются как дауны. А небо-то какое синие! Как глаза у жениха и Старшего, решившего сыграть роль священника. И пахнет землей, нагревшейся на солнце. Как же хорошо, что решили сыграть свадьбу на природе.

Плохо только то, что я чувствую себя укурившимся в хлам наркоманом. Не хватает только розовых слоников и зеленых чертиков. Ну или кто там должен являться?

Старший что-то вдохновенно рассказывал о долге супругов друг перед другом, а я разглядывала своего жениха. Красив все-таки. Даже дурацкие золотистые кудряшки его не портят, а лишь придают задорный и невинный вид. И главное — весь в белом. Жаль люди его мира не видят — серьезная бы ломка мировоззрения произошла.

— Со мной что-то не так? — сквозь зубы спросил меня Дарик, сохраняя улыбку, но уже начиная паниковать.

— Ничего. Когда будем сориться, мне будет за что ухватиться, чтобы оттаскать за волосы, — безмятежно проворковала я в ответ.

Улыбка у жениха пропала, да и весь он как-то странно дернулся, будто сбежать попытался. Ага, как же, от меня так просто не сбежишь. У меня семеро 'братцев', готовых на все, чтобы сбагрить 'непослушную занозу' в чужие руки. Намучались уже со мной, бедненькие. А Дарика я особо мучить не буду. Честно-честно.

Дарелин, оценив расстановку сил, покорно вздохнул и твердо встретил мой взгляд.

— Я постараюсь до подобного не доводить. Я буду тебя беречь, как самое дорогое сокровище? — торжественно поклялся он.

— Уверен?

— Как никогда раньше.

Ну что ж, он прошел проверку. И с радостным визгом я, едва дождавшись нужных слов от Старшего, кинулась целовать того, кто готов на такие жертвы.

Впервые в своей жизни, наверное, я проснулась с ощущением безграничного счастья. В своей собственной постели (плевать я хотела, что еще вчера эта кровать принадлежала только Дарику), дома! Сладко потянувшись, я попыталась выбраться с этого обиталища порока и разврата, чтобы добраться до мест не столь отдаленных, но весьма необходимых. До санузла, короче. Но оказалось, что не судьба. Моя большая грелка, к которой я всю ночь с удовольствием прижималась, вцепилась так, что фиг отдерешь.

— Хорошо, — блаженно выдавил Дарелин.

— Ага, — поддержала я.

— Слушай, может, сгоняешь на кухню и приготовишь что-нибудь вкусненькое? Блинчики, например.

Нет, я ему поражаюсь! Есть ли предел такой наглости? Чтоб я, после первой брачной ночи пошла печь блинчики? Да это он мне должен кофе в постель!

— Я не поняла, ты что, из тех мужчин, которые считают, что женщина должна быть беременная, босая и на кухне?! — справедливо возмутилась я в ответ на произвол.

— Ммм, красивая картинка. Ты, моя любимая жена, на кухне, беременная и голая — невнятно пробормотал он, пытаясь подмять меня под себя.

— Я сказала босая, а не голая! И что за фраза 'любимая жена'? Ты что, собираешься еще несколько завести?

— Нет, мне пока и тебя хватает! Ну, не злись любимая. Хочешь, я пойду и попробую что-нибудь нам приготовить?

Я прям растаяла от его слов. Мужчина, согласный пойти попробовать что-то приготовить первый раз в жизни ради жены — это нечто. Но от пикировки я не смогла отказаться.

— Пока? То есть ты подозреваешь, что в будущем меня хватать перестанет? — поддела я его, полностью уверенная в ответе.

— Вряд ли. Ты… ты… слушай, а может пока без еды обойдемся? Я так соскучился по тебе…

И у меня не нашлось слов, чтобы возразить ему.

Прошло несколько часов.

— Дарелин, я тебя очень сильно люблю, но кушать все-таки хочется. — страдальчески выдавила я из себя.

— угу.

— Не 'угу', а пойдем, поедим!

Мой желудок меня поддержал, яростно борясь за свои права.

— Ну, пойдем. Кто знает, может, ты уже беременна, а мой малыш нуждается в здоровом питании.

Тьфу, блин. Невозможный тип! И почему я вышла за него замуж? Ребенок, который наверно еще даже не зачат, для него важнее меня!

— Ну и конечно, моя дражайшая жена ни в чем не должна нуждаться. Она же самая замечательная, неповторимая, очаровательная…

Не так уж он и плох. Да и желудок мой может потерпеть пол часика.

Когда мы все-таки спустились вниз за едой, нас уже ждали. Меня — драконы с кучей восхваляющей речей, сводящихся к одной просьбе проводить в их новом месте обитание около месяца в год. А Дарелина — целая очередь просителей. Мой муж скривился так, будто залпом выпил стакан уксуса и закусил чесночком.

— Милый, за все надо платить. И за удовольствия — особенно. — пропела я ему, злорадно усмехаясь.

Нет, я его люблю — это без сомнений. Но моему организму нужно несколько часов отдыха.

— Бессердечная. И зачем я женился? Нужно было просто взять тебя в гарем, — притворно рассердился он.

Ага, как же, размечтался. Пусть только попробует завести кого-то еще — убью. Причем не факт, что только ее.

— Ты иди-иди, разгребай свои дела. А твоя бессердечная жена пока пойдет наделает блинчиков и съест их в компании Шеса, Ингра и Клинеи.

Дарелин так жалостливо вздохнул, что я чуть не растаяла. Фигушки. Муж должен работать и зарабатывать!

Муж удалился в окружении своих просителей, а на меня тутти же набросились Шес и Ингр.

— Ты бы не обижала его, малышка. Он ведь действительно любит тебя, как это не удивительно, — попытался устыдить меня дракон.

— Я знаю, что он меня любит. И я его люблю. Мы просто дурачимся, подначивая друг друга. Должна же быть в пресной семейной жизни какая-то перчинка.

Мужчины неодобрительно покачали головой, не понимая. Что мы действительно наслаждаемся спорами. Конечно, когда те не переходят в ссоры.

— Он так мучился, пока ты ничего не помнила. Ходил мрачнее тучи, — поддержал друга дроу.

— Я знаю. Мне тоже было не просто. Я чувствовала, что потеряла что-то важно. Бесилась и мстила миру за то, что никак не могу вспомнить. Досталось архангелам от меня, беднягам, — ностальгически улыбнулсь. — Но теперь все будет иначе. Мальчики, я обещаю, что Дарелин будет счастлив. И скучно ему не будет.

Они лишь вздохнули, уверенные, что всем теперь будет очень даже не скучно. А что? Амнезия хорошо лечит от многих страхов и комплексов.

Посткриптум

Лежа на кровати, я пыталась соблазнительней изогнуться, чтобы у Дарелина проснулась совесть. Ну или на худой конец, инстинктиы. Но мой мучитель был не умалим.

— Женя, ты должна заняться душами, которым пришло время родиться! Мы договорились, что ты будешь решать какими талантами одарить новорожденных!

Я надулась, осознавая справедливость упрека.

— Ну милый, это так скучно, — проныла я, уже понимая, что все равно придется заняться вверенными мне делами.

— Милая, я бы хотел тебе помочь, но ты же знаешь…

Конечно, знаю. Еще бы не знать, что мой супруг — самый занятой муж в мире.

— Ну так помоги мне. Давай поиграем в 'фантов'! — предложила я.

С этой игрой Дарелин уже познакомился год назад, во время нашего медового месяца. Поэтому покорно создал шапку, наполненную бусинами, символизирующими чьи-то души. Да, безответственно, но что поделаешь. Вся жизнь — лишь игра в лотерею. Кому-то повезло, кому-то не очень.

— Ну и что мы подарим этому фанту? — обреченно спросил супруг?

— Любовь к музыке.

Дарелин странно поперхнулся и пробормотал что-то вроде 'зачем наследнику семьи воров в авторитете музыка'. А что, пусть будет хоть один приличный человек.

— А что мы подарим этому фанту?…

Конец.

Согласно Евангелию: «Отец не судит никого, но весь суд отдал Сыну… и дал Ему власть производить суд, потому что Он есть Сын человеческий» (Ин.5:22, Ин.5:27). По этой причине христиане верят, что Иисус Христос произведет суд над всеми народами, когда приидет во славе Своей и все святые ангелы с Ним (Мф.25:31–32).

Кроме того, часть своих судебных полномочий Христос поручит праведникам, в частности, апостолам, которых обещал посадить на 12 престолов судить 12 колен Израилевых

Content

Галина Краснова
Связанные

Пролог

Часть 1. Скованные одной цепью

Глава 1. Два одиночества

Глава 2. Дроу

Глава 3. Квазимодо

Глава 4. Охота началась

Глава 5. Пленники

Глава 6. Одна против трех

Глава 7. Этикет

Глава 8. В дороге

Глава 9. Темные светлые

Глава 10. Отношения полов

Глава 11. Мы вас не ждали, а вы приперлись

Глава 12. На балу

Глава 13. Дом увеселения

Глава 14. Женщины против мужчин

Часть вторая. Связанные одной целью

Глава 1. Учись, студент!

Глава 2. А не пора ли встретиться?

Глава 3. Прорвемся

Глава 4. Правда и ложь. (в этой главе автор меняет порядок повествования)

Глава 5. Кутила

Глава 6. Польза капризов

Глава 7 По домам!

Глава 8. Перевоспитание

Глава 9 В бой идут одни старики

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Посткриптум