Медведев Антон Николаевич

Орден Люцифера

Осеннею порою, ранним вечером, прикрывшись зонтом от моросящего дождя, по усыпанной опавшими листьями аллее медленно шел человек. Где-то смеялись дети; на скамейке, глухие к капризам погоды, целовались влюбленные. Чуть в стороне то и дело проносились по дороге машины, взметая грязную водяную пыль. Город жил своей жизнью, и только неторопливо идущему человеку все это было безразлично. Сжимая зонт, он думал о том, насколько все в его жизни серо и уныло...

Перейдя улицу, он пошел по тротуару. Туфли противно стучали по фигурным плиткам — ну почему они так громыхают? Вздохнув, потянулся за сигаретами. Да, верно, обещал бросить. Но идет оно все к дьяволу...

Закурив, медленно пошел дальше.

— Илья!

Повернулся на голос. Ну надо же, Ольга!

—- Привет! — поздоровался он, шагнув навстречу девушке. За прошедшие семь лет она здорово похорошела. Стройная фигура, светлый взгляд. Минимум косметики на лице — она всегда говорила, что краска должна быть на холсте, а не на

роже. В модной курточке и джинсах, в ярком малиновом берете, с цветным зонтиком в руках, она выглядела просто замечательно.

— Здравствуй! — На губах Ольги играла улыбка. — А я смотрю, ты или не ты? Куда идешь?

— Так, гуляю... — соврал он, уже понимая, что она тоже идет в художественный салон. За этот месяц ему не удалось продать ни одной картины. Деньги давно кончились, жил в долг. Звонить без конца в салон, узнавая, продали что-нибудь или нет, было уже стыдно. Поэтому время от времени просто наведывался туда -— и каждый раз убеждался, что его картины по-прежнему висят на своих местах. Шел и сегодня, заранее зная, что это бесполезно.

— А я в «Художник», — сказала Ольга, снова блеснув белозубой улыбкой. Раньше у нее была щелка между передними зубами, теперь она исчезла. — Сто лет там не была — я только на прошлой неделе приехала. Не хочешь зайти?

— Давай зайдем,— согласился Илья, размышляя о том, узнает ли она его картины? Наверняка узнает. Ну и черт с ней...

Пока шли к магазину, Ольга не переставала говорить — она и раньше была болтушкой. Выяснилось, что все эти годы она жила в Германии, в Дрездене. Сначала ничего не получалось, но потом как-то все пошло, ее работы начали пользоваться спросом. В итоге смогла кое-что скопить — этого хватило, чтобы купить неплохую квартирку.

— В Дрездене? — сухо спросил Илья, невольно чувствуя зависть и ужасаясь этому чувству.

— Ну что ты! — прыснула Ольга. — Здесь, на Кутузовском. Взяла «двушку» за тридцать пять тысяч. Только ремонт теперь делать надо и мебель покупать — у меня ж ничего нет.

— Понятно... — Илья с трудом удержался от вздоха. — А почему там не осталась?

— А ну их к лешему... — отмахнулась Ольга и снова улыбнулась. — Не нравится мне там. Люди совсем другие, да и шпрехать по-ихнему я так и не научилась. Я ж английский учила, а уехать в Англию или Штаты тогда так и не получилось. А теперь уже и сама не хочу. У нас лучше.

— Думаешь, здесь что-нибудь получится? — довольно холодно спросил он. Просто никогда не жаловал ее работы, хотя и признавал, что они талантливы.

— Обязательно, — заверила Ольга. — Вот увидишь. Ну, а ты как?

— Потихоньку, — ответил он, вымученно улыбнувшись- — Ты не замужем?

— Нет, — покачала головой Ольга. — Хотя предлагал один в Германии. Могла бы сразу стать миллионершей. Но уж больно скучно. Да и какая из меня фрау? Смотри-ка, открыто!

— Они до семи работают.

Илья сложил зонтик, кинул в урну окурок и открыл перед девушкой дверь.

В магазине было тихо и тепло. Едва войдя, скользнул взглядом по стенам — висят... В душе заскреблась обида — это действительно было несправедливо.

— Люблю этот запах! — Ольга демонстративно втянула носом воздух, посмотрела на Илью и тихо засмеялась. — Ну, ты чего такой мрачный?

— Я всегда такой... — отмахнулся Илья, снова выдавив улыбку. Сейчас его волновало другое: у кого перехватить денег? За квартиру уже три месяца не плачено, давно пора вернуть долг Максиму. Попросить у Ольги? Нет, ни за что. Просто стыдно — за свою беспомощность, свою несостоятельность. Свое неумение вписаться в новый век. А ведь люди вписываются. Выставки у них, и картины нарасхват — взять хоть того же Брюлика. Ведь чушь пишет, китч. А покупают.

Снова посмотрел на одну из своих картин. Затем перевел взгляд на соседнюю — в прошлый раз ее здесь не было. И чем больше смотрел, тем тоскливее становилось на душе.

Эту картину писал Художник. Настоящий, с большой буквы. Отличная техника. Илья понимал, что придраться просто не к чему. Но кроме техники было и что-то еще. Была душа, было что-то, притягивающее взгляд. На картину хотелось смотреть и смотреть. И сюжет вроде бы не ахти какой — лесное озеро. Темная вода с белыми пятнами кувшинок, березы по берегам. Зелень трав. Обычный, сотни раз обыгранный сюжет. А картина смотрится, она живая. Посмотрел на свою — на душе стало еще гаже.

На его картине был изображен букет роз в роскошной лепной вазе. Хорошо написано, технично. И рама красивая — на заказ делали. Илья очень надеялся, что эту картину возьмут для какого- нибудь офиса. Все сделано на высшем уровне, и, тем не менее, Илья ощущал, как от картины веет мертвечиной. Нет в ней жизни, пустая она. Лубочная картинка. Хоть в золотую раму вставь — ничего не поможет.

— Твоя? — раздался рядом тихий голос Ольги.

— Да... — тихо ответил он, невольно чувствуя стыд.

— Я так и поняла.

Вроде и не сказала ничего плохого — а слова резанули по сердцу. Снова взглянул на лесное озеро. Затем на букет. В чем разница? Почему та картина радует глаз, а от его работы веет мертвечиной? Или он и в самом деле бездарность? И никакая техника не может компенсировать отсутствие таланта? Того неуловимого, что вдыхает в картину жизнь?..

Подошел к Ольге — та разглядывала в витрине краски.

— Ты прости, меня ждут в одном месте, — сказал он, чувствуя себя удивительно гадко. — Звони при случае... — Сунув девушке в руку визитку, натянуто улыбнулся, повернулся и торопливо пошел к выходу. Боялся, что окликнет его, — не окликнула.

Выйдя на улицу, пошел по тротуару, сжимая в руке сложенный зонтик и не замечая льющейся с неба воды...

Он всегда хотел рисовать. Началось это совсем глупо: ему было лет десять, он вместе с двоюродными братьями, Костей и Юрой, гостил у бабушки. Родители подарили им альбомы для рисования и новенькие фломастеры. Расположившись в комнате прямо на полу, все трое начали рисовать. Костя предложил нарисовать «Аврору» — у кого лучше получится? Разумеется, Илья не мог не принять вызов. Высунув кончик языка, сосредоточенно выводил корпус судна, орудия, надстройки. Не забыть флаг со звездой и якорь...

Увы, именно тогда он и проиграл в первый раз. Причем проиграл позорно, с треском. Показав свой рисунок, не смог сначала даже понять, над чем смеются братья. А осознав, густо покраснел. Он забыл нарисовать у крейсера трубы.

Именно тогда Илья и дал себе зарок стать лучшим. Вернувшись домой, он сам записался в художественный кружок. Мама не могла нарадоваться. С той поры в его школьном ранце всегда лежали альбом для рисования и акварельные краски, а урок рисования в школе стал самым любимым. И вроде бы у него неплохо получалось: его хвалили, ставили пятерки. Илья с удовольствием ходил по музеям, часами простаивал у картин, пытаясь понять секреты мастерства. Почему на этой картине все гладенько, а на той краска висит кусками? Некрасиво? Да. Но отойдешь подальше, и совершенно безобразные мазки превращаются во что-то чудесное. Это казалось мистикой.

Неудивительно, что после школы Илья поступил в художественное училище. Поступил без труда — к тому времени он и в самом деле рисовал весьма сносно. Затем были годы учебы, начало которых совпало с развалом Союза, были надежды на блистательную карьеру. Была и первая любовь, еще на первом курсе — Илья всякий раз улыбался, вспоминая, как мастерски соблазнила его та девчонка. Предложила ему нарисовать ее портрет у нее дома. Илья согласился — личико у Марины было симпатичное. Ее родителей не оказалось дома — уехали на дачу. Наедине с девушкой, да еще такой красивой, Илья чувствовал себя весьма скованно. Марина прекрасно понимала это, а потому, не без вызова в голосе, предложила нарисовать ее обнаженной. «Или слабо?» — добавила она, и Илья не смог отказаться. Не без грации раздевшись, Марина улеглась на диван. А он, красный от смущения, дрожащей рукой пытался что-то выводить на листе бумаги. Ничего не получалось. Когда Марине это окончательно надоело, она поднялась, взяла его за руку и потянула к дивану...

Рисунок так и не был закончен. Тем не менее, Илья остался вполне доволен проведенным временем. После этого они встречались с Мариной еще пару месяцев — до тех пор, пока она не нашла себе кого-то другого.

А потом умер отец. Умер внезапно, прямо на работе — остановилось сердце. О тех днях Илья не любил вспоминать, они прошли как в тумане. Год спустя мама уехала в деревню к своей сестре — сказала, что там ей будет лучше. Сыну оставила квартиру — в надежде, что тот женится, что все у него будет хорошо. Увы, он до сих пор так и не оправдал ее ожиданий...

По голове скользнула ветка. Пригнулся — и только тут осознал, что идет по аллее в сторону дома. Провел рукой по волосам, стряхнул дождевые капли. Вспомнив о зонтике, раскрыл его. Затем снова закурил.

Жизнь не удалась. Идя домой, Илья понимал это все отчетливее. Через месяц ему тридцать три — возраст Христа. И чего он добился за эти годы? Ничего. И уже никогда не добьется...

Дома он включил во всех комнатах свет, не в силах выносить давящий сумрак. Вошел в мастерскую, остановился у станка. Мрачно взглянул на незаконченную картину. Да, это не девушка с веслом. Но что-то очень похожее. Бездарная работа бездарного художника.

Пройдя на кухню, долго сидел у окна, дымя сигаретой и глядя отсутствующим взглядом сквозь покрытое дождевыми каплями стекло.

Ему было грустно. Илья вспомнил Валеру — учились вместе на одном курсе. Хороший верный друг. Никогда особо не блистал, но что-то в его работах было. В девяносто восьмом уехал в Москву, имея в кармане сто долларов. Безрассудство? Тогда Илья думал именно так. А пару недель назад узнал от Максима, что Валера уже давно стал известным столичным художником. Выставляется даже за рубежом. Женат, имеет аж троих детей. А главное, по-настоящему счастлив.

Все правильно — люди как-то устраиваются. Даже те, которые кувшин нарисовать не могли. Взять хоть Брюлика — его же чуть не отчислили со второго курса. Но вывернулся, доучился. Сейчас разъезжает на шикарной машине, водит дружбу с первыми лицами города. Почему, за какие заслуги? Несправедливо...

Идти в мастерскую не хотелось — работа вызывала отвращение. Пройдя в спальню, Илья рухнул на кровать, закрыл глаза. Душу вновь захлестнуло отчаяние.

Неудачник. НЕУДАЧНИК. Даже часы на стене выговаривали это слово своим тиканьем: «НЕ- У-ДАЧ-НИК».

На улице послышался чей-то смех. Он доносился через приоткрытую форточку — Илья рывком поднялся и захлопнул ее. Снова лег.

Не хотелось думать. Вообще ни о чем. Это было бы здорово — не думать. Мысли подобны заразе — так и норовят пролезть в сознание. Можно избавиться от тараканов, вшей, клопов, соседей. Но избавиться от мыслей...

Он только-только задремал, когда под окном раздался гудок машины. Сонно помянув недобрым словом разбудившего его урода, лениво приподнялся, сел на кровати. Взглянул на часы — четверть восьмого. Утро или вечер? Вечер.

Сунув ноги в тапочки, пошел в туалет, затем снова сидел на кухне и курил, думая о том, где раздобыть денег. У Максима не занять — уже и так ему должен. А больше и не у кого.

Захотелось куда-нибудь сходить. Неважно, куда. Да и дождь вроде закончился...

Десять минут спустя Илья уже медленно шел по улице. Шел без цели, без направления. Шел, стараясь не смотреть на людей.

Он бродил по городу больше часа. И лишь когда совсем стемнело, понял, что надо возвращаться. Перейдя улицу, направился к дому, с раздражением думая о том, что вынужден ходить пешком, экономя даже на автобусе. И так все последние годы. Но почему так произошло? Да, плохие у него картины. Но ведь не хуже того убожества, коим заполнены художественные салоны. Так почему ничтожества вроде Брюлика процветают, а ему нечем заплатить за квартиру?

Илья проходил мимо ресторана. Яркого, блистающего огнями. С дорогими иномарками у входа. Остановился закурить, хмуро глядя на это великолепие. Вроде вот оно, рядом. А как на другой планете. «Киса, мы с вами чужие на этом празднике жизни...»

— Так думают многие. Но это всего лишь заблуждение.

Рядом стоял человек в черном кожаном плаще и шляпе. Илья почувствовал себя неловко — не иначе, фразу о празднике жизни он произнес вслух. Спрятав зажигалку и сигареты, затянулся, хмуро глядя на незнакомца. Высокий, гладко выбритый. Холеный. Явно из новых.

— Извините... — Илья повернулся, уже собираясь пойти прочь, однако незнакомец успел поймать его за рукав.

— Простите, если отнимаю у вас время, — сказал он и приветливо улыбнулся. — Просто я большой поклонник вашего творчества, в моей коллекции три ваших картины. Увидев вас здесь, я очень обрадовался. Надеюсь, вы не очень спешите?

— Наверное, вы меня с кем-то путаете? — ответил Илья, внимательно глядя на незнакомца.

— Ну что вы, Илья Сергеевич?! — Незнакомец снова широко улыбнулся. — Могу сказать, что два часа назад я приобрел еще одну вашу работу — с букетом роз, она мне очень понравилась. И готов сделать еще пару заказов. Просто чудо, что мы с вами здесь встретились.

— Это приятно слышать... — пробормотал растерявшийся Илья, пытаясь понять, не шутит ли, не издевается ли над ним этот странный человек. Интересно, кто он?

— Позвольте представиться: Виктор Щербаков, — словно услышав его мысли, произнес собеседник. — Бизнесмен, меценат. И просто очень хороший человек, — он протянул Илье руку. — Будем знакомы.

— Очень приятно, — отозвался Илья, пожимая новому знакомому руку. В сознании промелькнула радостная мысль о том, что если этот человек действительно купил картину, то уже завтра или, в крайнем случае, послезавтра можно будет получить деньги.

— Как вы смотрите на то, чтобы поужинать? — спросил Виктор, кивком указав на ресторан.

— Вообще-то я не одет для ресторана... — засомневался Илья, думая о том, что в кармане у него нет и ста рублей.

— Бросьте, здесь это никого не волнует, — отмел его сомнения Виктор. — Посидим, поболтаем. Я угощаю. — Он несколько секунд смотрел на Илью, потом рассмеялся. — Простите, — добавил он. — Хотел сделать эффектный жест. Дело в том, что я владелец этого ресторана. Так что идемте. И ни о чем не беспокойтесь. Нам накроют в отдельном кабинете.

— Хорошо, — согласился Илья, понимая, что грех отказываться от такого предложения. — С удовольствием.

— Вот и чудненько. Вы не против, если мы перейдем на «ты»?

— Нет.

— Отлично. Не знаю, как ты, а я голоден, как зверь... — Виктор взял Илью за локоть и увлек за собой.

В таких дорогих заведениях Илья еще никогда не бывал. Ему здесь нравилось все: приглушенный верхний свет и лампы на столиках, тихая мелодичная музыка — она не оглушала, не била по ушам. Виктор провел Илью прямо через главный зал, сказав, что так ближе. Пока они шли, с Виктором то и дело здоровались, тот с улыбкой отвечал. С кем-то здоровался сам, среди людей, которых он приветствовал, Илья с удивлением узнал мэра. Рядом с мэром сидел еще какой-то человек, его лицо показалось смутно знакомым. Очевидно, тоже кто-то из сильных мира сего.

Они поднялись на второй этаж, Виктор учтиво распахнул перед Ильей дверь.

— Прошу.

— Спасибо... — кивнул Илья, входя внутрь.

Это было небольшое, очень уютное помещение.

Диван, столик с креслами, слева на стене — большой плазменный телевизор. Одна из стен оказалась стеклянной, через нее открывался вид на обеденный зал.

— Стекло зеркальное, — пояснил Виктор. — Они нас не видят. Артур, сообрази нам чего-нибудь. Водочки и всего остального.

— Хорошо, Виктор Анатольевич, — непонятно откуда появившийся официант столь же незаметно исчез.

— Располагайся, — пригласил хозяин. Илья сел за столик, все еще чувствуя себя несколько неуютно.

— Эх, Илья, знал бы ты, как мне порой бывает скучно! — Виктор опустился в кресло напротив. — Вроде такой большой город, а по душам поговорить не с кем. Все заняты собой, заняты делами. Видишь человека за столиком, рядом с пальмой? Это Игорь Сотников, директор банка. Умнейший человек — и при этом редкостный зануда. О чем бы ни говорили, тут же сводит все к своим делам. И таких большинство — люди просто не умеют радоваться жизни. Каждый живет в своем маленьком мирке, не замечая, как жизнь течет мимо. — Виктор демонстративно вздохнул.

— Жизнь действительно течет, — подтвердил Илья, чтобы не молчать и не оказаться в глазах Виктора в компании тех самых зануд. Он все еще чувствовал себя скованно, однако уют этого места постепенно проникал в его сознание. — Но течет для всех по-разному.

— Именно! — тут же согласился Виктор. — Я ведь о том и говорю! Один всю жизнь занят кредитами, курсами валют и прочей финансовой чепухой. У другого на уме только выборы: сначала ночами не спит, боится, что не выберут. А выберут — тут же появляется новая головная боль: как переизбраться на новый срок. Третий всю жизнь вкалывает в шахте, четвертый изо дня в день точит на станке один и тот же болт. Миллиарды людей, и у каждого свои проблемы, свой маленький ад. А ради чего все это? — Он вскинул брови, подталкивая собеседника к ответу.

— Не знаю, — смущенно улыбнулся Илья. — Здесь мы выходим на вопрос о смысле жизни, а на нем уже столько копий сломано...

— Да, — кивнул Виктор. — Согласен... — Он замолчал, глядя, как вошедшие официанты расставляют на столе тарелки с едой. Все было на редкость изысканно и аппетитно — Илья смотрел и чувствовал, как у него начинают течь слюнки. Последним появился пузатый запотевший графин с водкой: не дожидаясь ухода официантов, Виктор тут же вынул из графина стеклянную пробку и наполнил красивые граненые стопки.

— Ну, за знайомство! — Он поднял стопку.

— За знакомство! — поддержал его Илья.

Огненная жидкость сразу провалилась в желудок, растекшись в нем горячей лужицей. Илья торопливо закусил соленым груздем — это было восхитительно.

— Чудесно! — выдохнул он, думая о том, как резко все в его жизни повернулось к лучшему. Четверть часа назад он брел по улице, разбитый и опустошенный, а теперь сидит в этом уютном кабинете за поистине царским столом.

— А я о чем говорю! — хохотнул Виктор. — Вот это и есть настоящая жизнь. Люди просто разучились наслаждаться ею. Они работают, чтобы работать, а не для того, чтобы жить. Икорку, икорку намазывай — вчера только из Астрахани привезли.

— Спасибо. — Илья осторожно поддел кончиком ножа комочек черной икры и положил себе на хлеб.

— Да ты ложкой ее, ложкой. Не обижай меня! — наигранно рассердился Виктор.

— А я так и сделаю, — отозвался Илья, взял ложку и от души зачерпнул икры. — Ножом неудобно.

— Вот теперь уважаю, — удовлетворенно сказал хозяин и снова потянулся к графину.

После второй стопки Илье стало совсем хорошо. Чудесный вечер в компании с замечательным человеком.

— Нет, ну смотри, — убеждал его Виктор. — Вот ты художник. Ты видишь мир не так, как мы, простые смертные. После тебя в этом мире останется хоть что-то. Ты творец, а значит, должен стоять на вершине всей этой человеческой пирамиды. Ведь это логично: творцы должны стоять выше потребителей.

— Должны, но не стоят, — отогретые водкой слова сами слетали у Ильи с языка. — В этом обществе все наоборот. И этого никак не изменишь.

— Не скажи, — покачал пальцем Виктор. — Все зависит только от тебя: ты просто должен взять то, что принадлежит тебе по праву. Просто взять, понимаешь?

— Так как же я возьму, если мои картины никто не покупает? Если люди их не ценят? Ну вот ты купил — оценил, спасибо тебе за это. Но таких, как ты, — единицы. А остальным нужен китч, халтура. Вон, недавно картину видел: три цветных квадратика на синем фоне. А ля Малевич. И ничего, купили. Недели не провисела.

— Ты просто не понимаешь, — снова покачал из стороны в сторону пальцем Виктор. — Дело не в том, что ты рисуешь. А в том, что ты вкладываешь в свою картину. И так не только с картинами, но и вообще со всем в этом мире. Я, например, занимаюсь ресторанами только потому, что люблю хорошо поесть. У меня их только в этом городе три штуки. Но при желании я с не меньшим успехом мог бы заниматься чем угодно. Например, рисовать картины. И они бы пользовались успехом.

— Извини, но это вряд ли, — не согласился Илья. — Написать картину не так уж и просто — надо многое уметь.

— Умение — дело наживное. Важна энергия, которую ты вкладываешь в то, что делаешь. Важно то, что стоит за твоей спиной. За твоей спиной сейчас пустота, ты сам по себе. Поэтому и картины твои пустые, в них нет силы. А люди, Илья, всегда тянутся к силе. Понимаешь?

— Не очень... — нахмурился Илья.

— Да и бог с ним, — Виктор вновь потянулся к графину. — Потом об этом поговорим. Давай лучше о бабах поболтаем. Ты каких больше любишь: — блондинок или брюнеток?

— А черт их знает, — пожал плечами Илья, беря стопку с водкой. — Мне все нравятся.

— Вот это уже по-нашему! В этом мире все очень просто: бери столько, сколько можешь взять. Не возьмешь ты, возьмет кто-то другой. Вот и вся правда жизни. Ну, за женщин!

Остаток вечера Илья помнил достаточно смутно. Помнил, как появились в кабинете красивые девушки, Юля и Вика. Было хорошо и весело. Вика звонко смеялась, запрокидывая голову и демонстрируя прелестную шею. Юля вела себя более сдержанно, однако в ее темных глазах Илья то и дело улавливал огонь желания.

Затем он оказался на улице в сопровождении девушек. Здесь же был и Виктор. Откуда-то подкатил роскошный черный «мерседес», Илья вместе с Юлей и Викой сел на заднее сиденье. На переднее поставили ящик с выпивкой и закуской. Виктор с ними не поехал: заглянув в открытую дверь, он пожелал Илье приятно провести время, а девушкам с напускной строгостью велел не уронить честь фирмы.

Проснулся Илья уже утром, в одиночестве. Девушки ушли, оставив на столе записку: «Ты оч. милый». Внизу были два телефонных номера: рядом с одним стояло имя Юля, с другим — Вика. Чуть ниже, уже карандашом, было приписано: «Для тебя — бесплатно. Звони в любое время. Вика».

Голова почти не болела — вероятно, потому, что водка была хорошая. Ящик с едой и выпивкой так и стоял на столе, вчера было не до еды. Илья вспомнил, что, как только он привел девчонок домой, те сразу потащили его к кровати. Учитывая то, что он довольно много выпил, раздевали они его сами. О проведенном с Юлей и Викой времени он вспоминал не без удовольствия — раньше ему никогда не приходилось развлекаться сразу с двумя девушками, да еще такими красивыми. Немного удивило его только то, что девчонки ничуть не стеснялись друг друга. Наоборот, вся эта ситуация их только заводила. Вспоминая, что они вытворяли, Илья смущенно улыбался. Честь фирмы они действительно не уронили. Впрочем, как и он.

Поев и побрившись, Илья в половине одиннадцатого отправился в художественный салон. Немного волновался: действительно ли Виктор купил его картину? И если купил, то выплатят ли ему сразу деньги?

К его удивлению, все прошло великолепно. Выйдя из магазина, Илья еще раз пересчитал новые хрустящие банкноты и удовлетворенно вздохнул — жизнь налаживалась.

Конечно, сразу со всеми долгами пока было не рассчитаться. Илья заплатил за квартиру, вернул две тысячи Максиму, пообещав остальное отдать в следующий раз.

Вернувшись домой, он с удовольствием пообедал, не забыв пропустить рюмочку под соленый огурчик. После этого почувствовал себя совсем хорошо, даже работа уже не внушала прежнего отвращения. Илья с надеждой думал о том, что все наладится.

Увы, следующая неделя не принесла ожидаемых улучшений. Деньги стремительно таяли, работа не шла. Илья был близок к отчаянию. Он даже отыскал в журнале фотографию симпатичного пса и стал копировать ее на холст. Ему было стыдно за то, что он делает, однако необходимость заработка брала верх над чувствами. Ничего, все будет хорошо. Фотография старая, к тому же на картине он сделает другой фон. И пятна на шкуре пса можно расположить по-другому. Никто ничего не заметит. А этого песика кто-нибудь охотно купит своему любимому чаду — для детской.

Он уже закончил грубую проработку деталей, когда в дверь позвонили. Торопливо спрятав фотографию, пошел открывать, гадая, кто бы это мог быть.

Это оказался Виктор: в дорогом костюме, гладко выбритый, весь какой-то сияющий.

— Привет! — с улыбкой сказал он. — Твой адрес дала Вика. Можно зайти?

— Да какие разговоры! — улыбнулся в ответ Илья. — Заходи. И привет, рад тебя видеть. Да не разувайся...

— Я не привык в обуви. — Виктор аккуратно снял туфли. — Это в Америке по коврам в обуви ходят. А мы люди культурные, интеллигентные.

— Тогда надень, — Илья вынул из тумбочки тапочки и протянул их Виктору. — Кстати, спасибо за тот вечер. Было чудесно.

— Ну, еще бы, — глаза Виктора насмешливо блеснули. — Покажешь, над чем работаешь?

— Да, конечно, — согласился Илья, хотя предложение Виктора его не слишком обрадовало. Он не любил никого пускать к себе в мастерскую. И особенно не любил, когда кто-то видел незаконченные работы. Тем не менее, своему новому знакомому он отказать не мог.

— И что тут у нас? — поинтересовался Виктор, оказавшись в мастерской. — Чудесная собачка, а тут? — Он подошел к стоявшему на полу у стены полотну. — Лужок со стогами. Тоже неплохо...

В мастерской у Ильи находилось шесть работ разной степени готовности. Начав работать над картиной, он частенько чувствовал, что ничего не получается. То ли сюжет выбрал неверно, то ли еще что. Какие-то холсты он просто грунтовал заново и начинал писать что-то другое. А иные отставлял в сторону, чтобы вернуться к ним позже.

— Ну что ж, неплохо, — сказал Виктор, осмотрев картины. — Мне нравится. Но понравятся ли они покупателю, а? — Он в упор взглянул на Илью, и тот опустил взгляд. Просто и сам понимал, что картины плохи.

— Помнишь, я говорил тебе, что могу нарисовать картину, которую сразу же купят? — спросил гость, продолжая внимательно смотреть на Илью. — Может, попробуем?

До этого момента Илья считал нового друга слегка чудаковатым бизнесменом, хорошим парнем. Теперь во взгляде Виктора он ощутил странную силу. Даже подумал о том, что именно такие и нравятся женщинам: сильные, уверенные в себе. В прошлый раз он этого не заметил.

— Ты серьезно? — Илья недоверчиво смотрел на гостя. — Это не так просто, как ты думаешь. Ты ведь раньше не учился живописи?

— Нет, — покачал головой Виктор. — Мне это просто не нужно.

— Ну хорошо, — пожал плечами Илья. — Попробуй. У меня как раз есть чистый холст.

— Не надо холста, — отмахнулся Виктор. — Можно, я дорисую эту псину? Надеюсь, тебе ее не жалко?

— Не жалко, — честно ответил Илья. Этот лопоухий пес был немым свидетелем его беспомощности, а потому раздражал.

— Вот и чудненько... — Виктор скинул пиджак, закатал рукава у рубашки.

— Подсказать что? — спросил Илья.

— Нет. Просто не мешай.

Илья слегка нахмурился — уж очень грубо это прозвучало. Но ничего не сказал. Отойдя к окну, сел в кресло и стал наблюдать, надеясь, что у Виктора ничего не получится. Он даже был в этом уверен — это тебе не ресторан содержать...

Тем временем Виктор встал у холста и несколько минут стоял перед ним, задумчиво глядя на высунувшего язык симпатичного пса. Затем взял палитру, уверенной рукой выдавил на нее из тюбика черной краски. Выбрал кисть и приступил к работе.

Его мазки были очень грубыми, размашистыми. За несколько минут от веселого пса не осталось и следа — Илья видел лишь что-то черное, уродливое. Грубые рваные линии, хаотичное нагромождение пятен. Виктор работал очень быстро, то и дело выдавливая на палитру новые краски, в основном темные. Постепенно его рисунок начал приобретать какие-то черты: Илья с удивлением понял, что Виктор тоже рисует собаку. Но совсем другую — это был огромный черный пес. Едва осознав, что именно будет изображено на картине, Илья понял и ошибку Виктора — тот сделал пса очень большим для такого полотна. Можно было подсказать, но он промолчал.

Шло время. Виктор все так же самозабвенно работал, и Илья начал нервничать. То, что получалось у гостя, выглядело не так уж и плохо. Даже размеры собаки оказались вполне уместными — теперь он понял задумку Виктора. Это было не просто изображение: картина представляла собой некое окно, сквозь которое пес пытался пролезть. А точнее, выбраться на волю. Яростный взгляд, оскаленные клыки — было в этой собаке что-то дьявольское. И каждой минутой она становилась все реальнее. Прежние грубые мазки ушли в небытие, собака была уже не просто живой — она вызывала страх. Теперь Илья видел, что там, за картиной, царит лунная ночь. Самой луны видно не было, но ее свет серебрил собачью шкуру и подсвечивал угадывавшиеся на заднем плане руины какого-то замка.

На всю картину — от первого мазка до последнего штриха — у Виктора ушло около двух часов. Его спина взмокла от пота, но оно того стоило. Отложив наконец кисти и краски, Виктор устало вздохнул и отошел на пару шагов назад. Несколько минут с едва заметной улыбкой смотрел на картину, потом взглянул на Илью.

— Ну и как? — спросил он. — По-моему, получилось.

— Да... — вынужден был признать Илья, поднимаясь с кресла и не без содрогания глядя на картину. — Правда, в детской ее не повесишь.

— В детской? — усмехнулся Виктор. — Ну почему же... — Он взял тряпку и вытер руки. — Можно и в детской. Уверен, они подружатся.

— Кто?

— Дети и пес. Правда, если однажды они предадут его, им не поздоровится. Эти твари не прощают измены.

Илья невольно поежился.

— Ты говоришь об этом псе, как о реальной собаке, — произнес он, разглядывая картину и думая о том, каким образом Виктору удалось передать этот взгляд: казалось, собака смотрела прямо на него. Глаза в глаза. Взгляд был удивительно живым.

— Она действительно реальна, — ответил Виктор. Его голос звучал совершенно серьезно, без тени фальши. — В этом разница между нами: ты рисуешь свои фантазии или копируешь что-то из этого мира — то, в чем нет силы. Твои картины пусты. Но я — не художник. Я не могу ничего придумать. Этот пес на самом деле существует. Все, что я сделал, — это помог ему проявиться.

— И где же он существует? — поинтересовался Илья, подумав о том, что у нового знакомого явно не все в порядке с головой. Впрочем, все мы со странностями. Отошел чуть в сторону — и вздрогнул. Пес следил за ним взглядом.

— Не в нашем мире, — ответил Виктор. — Но очень близко.

Илья прошел в другой угол комнаты — пес продолжал следить за ним. Это казалось невероятным. Подойдя прямо к картине, Илья посмотрел псу в глаза, думая о том, что ему непременно надо разгадать этот секрет. Понять, как Виктору удалось это сделать, какую технику он применил.... Нечто подобное до этого он видел только на иконах.

— Симпатичный, правда? — спросил Виктор, встав рядом.

— Да, — тихо отозвался Илья. — Симпатичный...

— Он твой. А мне пора... — Виктор взял со стула пиджак.

— То есть как — мой? — не понял Илья. — Пусть высохнет, а потом забери его. Это же твоя работа.

— Работа моя. А пес твой. И помни, что я сказал: эти твари не прощают предательства.

Было во всем этом что-то ненормальное. Илья не мог воспринимать слова Виктора иначе как шутку, и. тем не менее, тот говорил совершенно серьезно.

— Послезавтра у меня день рождения, — сказал Виктор уже у двери. — Приглашаю. Подарка не надо.

— Хорошо, — согласился Илья. — Приду. В ресторане будешь справлять?

— Дома. Я часикам к семи вечера пришлю за тобой машину, хорошо?

— Хорошо. Народу много будет?

— Юля и Вика будут там...

Илья смущенно улыбнулся.

— Как девчонки — понравились? — поинтересовался Виктор, обуваясь.

— Да, — признался Илья, чувствуя, что краснеет. — Спасибо.

— Брось. Мы же с тобой друзья. В общем, до пятницы. — Виктор пожал Илье руку и вышел за дверь.

Закрыв дверь, Илья прошел на кухню, выпил стакан воды. Потом снова вернулся в мастерскую и остановился у картины.

Она притягивала взгляд. Казалось, свирепый пес вот-вот выпрыгнет из рамы, его злые глаза смотрели в самую душу. Да, в детской такую картину не повесишь — уж больно страшная. Но покупатель на нее непременно найдется.

Илья перевел взгляд на свою работу со стогами — и поразился контрасту. По сравнению с этим псом его картина выглядела полным убожеством. Но как Виктору это удалось? Техника письма довольно грубая, даже примитивная. А собака как живая...

Больше в этот день он не работал — на душе было удивительно гадко. Наверное, впервые в жизни Илья признался себе в том, что у него никогда ничего не получится. И никакие временные успехи не смогут изменить главного — отсутствия таланта. Несколько раз за вечер он подходил к картине Виктора и всякий раз ощущал зависть. Ну почему, почему бог наградил талантом этого человека, а не его?

Ночью он спал очень плохо. Часто просыпался, ворочался с боку на бок. Снов Илья не запомнил, и только утром, когда он уже чистил зубы, в сознании всплыл образ зеленых собачьих глаз. Замер с зубной щеткой во рту, пытаясь вспомнить, где он их видел. На картине? Очень похоже, и все же не там...

Он видел их во сне — осознание этого пришло уже во время завтрака. В памяти всплыла вся картина: он стоял на дороге рядом с заброшенным старинным замком. В небе светила полная луна, а по дороге от замка к нему спокойно и величаво шла огромная черная собака с горящими зелеными глазами...

Весь день Илья сосредоточенно работал — пытался довести до ума один из своих старых сюжетов. Ничего необычного: река, крутой обрывистый берег. Чайки. Лодка с одиноким рыбаком. Вроде бы что-то начало получаться, однако картина становилась все более мрачной. Вместо белоснежных облаков на картине теперь появились свинцовые тучи, тихая спокойная река превратилась в бурный поток. Деревья на другом берегу реки гнулись от ветра. Лодку с рыбаком пришлось утопить — точнее, просто закрасить. Она мешала — какой идиот станет рыбачить в такую погоду? Чайки, прежде спокойно парившие над рекой, теперь яростно метались в тугих воздушных струях.

Тем не менее, картина Илье нравилась. Нет, ей еще было очень далеко до шедевра. Но что-то в ней уже появилось. То призрачное, неуловимое, что отличает настоящую картину от поделки ремесленника. Может, он рано расписался в отсутствии таланта?

Вечером Илья с удовольствием посмотрел телевизор, затем, вполне удовлетворенный прошедшим днем, лег спать.

Этой ночью ему снова приснилась собака. Как и в прошлый раз, она шла со стороны замка, ее зеленые глаза светились в лунном свете. Сначала Илья хотел убежать, но что-то подсказывало ему, что собака не причинит ему зла. Вот она подошла совсем близко, остановилась и взглянула на него. Ее взгляд обладал силой: Илья почувствовал, как его затрясло, и тут же проснулся. Вскинулся на кровати, около минуты сидел, приходя в себя. Затем встал и прошлепал босиком на кухню, где несколько минут курил, сидя на табуретке и думая о собаке. Конечно, в том, что она ему снится, нет ничего странного. Уж слишком необычная картина. Запоминающаяся.

Полчаса спустя он уже снова спал, и снова ему снилась все та же дорога. А вот и собака — лениво трусит в его сторону. Подошла, почти коснувшись его ног, обнюхала. Потом приподняла голову. Не отрывая взгляда от собачьих глаз, Илья осторожно коснулся ее головы, почесал за ухом. Нагибаться не пришлось. Собака вильнула хвостом и часто задышала, высунув язык и скаля зубы.

— Хороший пес, — сказал Илья. — Большой. Как тебя звать?

Окончания сна он не помнил. В сознании отложилось лишь воспоминание о том, как он стоял и гладил собаку. Собаку звали Ларч. Кстати, откуда взялось это имя?

Илья так и не вспомнил, как узнал имя. Возможно, придумал его сам. После завтрака он снова работал: заменил белоснежных чаек на стаю черных воронов. Теперь картина приобрела завершенность, Илья остался вполне доволен своей работой.

Около семи ему на мобильник позвонил Виктор.

— Привет. Ну, ты как, не передумал? Машину я уже послал.

— Собираюсь, — ответил Илья. — Как ты узнал мой номер?

В трубке послышался смешок:

— Илья, ты меня удивляешь... В общем, жду...

Прислал он тот самый «мерседес» — Илья уже

вышел и курил у подъезда, подняв воротник куртки, когда подъехала машина. Поздоровавшись с водителем, высоким белобрысым парнем, сел рядом с ним.

Ехали минут двадцать — дом Виктора находился где-то на западной окраине города. Водитель оказался неразговорчивым, поэтому всю дорогу просто слушали музыку.

Увидев роскошный особняк Виктора, Илья снова ощутил зависть — живут же люди... Не дом — самый настоящий замок. Именно таким должно быть родовое гнездо. Солидная кирпичная кладка, черепичная крыша. Высокий каменный забор по периметру. Разве что рва с водой не хватает...

Во дворе стояло десятка два машин — гости уже собрались. При виде этих дорогих иномарок Илья почувствовал себя неуютно: странно, что его вообще сюда пригласили. Кто он, и кто они?

Выбравшись из машины, он неуверенно остановился, не зная, куда ему идти, и тут с облегчением увидел Виктора — тот шел навстречу. Хозяин был в черном костюме с бабочкой и в белоснежной рубашке, на его ногах переливались черные лакированные туфли. Илья снова ощутил смущение — его не предупредили, что нужно одеться так торжественно. Сейчас на Илье были джинсы, кроссовки и простая серая рубашка.

— Привет, — поздоровался он. — С днем рождения! Может, мне надо было одеться как-то иначе?

— Брось, — ответил Виктор, пожав гостю руку. — Пошли, нас уже ждут. Кстати, хочу предупредить: у нас тут что-то вроде закрытого частного клуба. Это твой членский билет... — Он протянул

Илье массивное серебряное кольцо, резное, с непонятным изображением, очень похожим на летучую мышь. Сам Виктор носил точно такой же перстень, Илья обратил на него внимание еще при их первой встрече.

— Спасибо... — поблагодарил Илья, несколько смутившись. Тем не менее, надел кольцо на средний палец правой руки.

Оно оказалось слегка маловато. Илья подумал о том, что снять его теперь сможет только с мылом.

— Немного жмет... — пробормотал он, слегка покрутив кольцо.

— Притрется, — заверил его хозяин дома.

Поднявшись по мраморным ступеням, Илья

вслед за Виктором вошел в прихожую, снял куртку. Мельком глянув на себя в зеркало, пригладил волосы.

— Да красивый, красивый, — усмехнулся Виктор. — Пошли...

Гости уже сидели за длинным столом в большом зале, негромко переговариваясь, однако празднование еще не началось — явно ждали хозяина. При появлении Виктора и нового гостя все разом замолчали. Илья ощутил на себе внимательные взгляды.

Их было человек двадцать или чуть больше: мужчины и женщины, все молодые или средних лет. Ни одного пожилого человека среди собравшихся Илья не увидел. Мужчины выделялись черными костюмами и белоснежными рубашками с бабочками, женщины блистали модными вечерними платьями.

— Дамы и господа, это Илья Волков, я вам уже о нем рассказывал. Прошу любить и жаловать, — торжественно произнес Виктор.

— Добрый вечер, — поздоровался Илья, чувствуя во всем происходящем некую странность. Уж очень внимательно на него смотрели эти люди, словно оценивали. Он и раньше бывал на подробных вечеринках, пусть и не столь респектабельных, однако с подобным отношением к себе еще не сталкивался.

— Сюда, Илья! — позвала его миловидная женщина в красивом темном платье, похлопав ладонью по свободному стулу рядом с собой. — Это твое место.

— Проходи, Илья, — пригласил Виктор. — И будь повнимательнее там: Мелисса та еще стерва.

— Ты мне льстишь, — демонстративно улыбнулась женщина, послышался смех.

— Спасибо. — Илья сел, слегка озадаченный этим коротким диалогом. Взглянул на Мелиссу — та улыбнулась и послала ему воздушный поцелуй. Илья едва заметно улыбнулся и отвел глаза. Посмотрел на соседку слева, высокую темноволосую девушку. — Здравствуйте.

— Здравствуйте, — тихо и как-то холодно отозвалась она, не проявив к нему никакого интереса.

Два официанта быстро разлили по бокалам шампанское. Виктор встал, поднял бокал, обвел взглядом собравшихся.

— Сегодня у нас торжественный день, — начал он, его властный голос эхом отразился от сводчатых потолков зала. — Брат Александр, всегда отличавшийся завидной глупостью, покинул нас. Надеюсь, там, где он теперь находится, у него будет время поумнеть, — Виктор улыбнулся, послышались смешки. — Тем не менее, его место пустовало совсем недолго. Мы снова в полном составе, за что я и предлагаю выпить!

Присутствующие поднялись, послышался звон бокалов. Илья обратил внимание, что каждый из гостей чокался только с теми, кто сидели слева и справа от него. Сам он коснулся бокалов Мелиссы и молчаливой темноволосой девушки.

В том, как были рассажены гости, прослеживалась явная закономерность. Всего за столом — вместе с Ильей — находилось двадцать четыре человека. Из них двенадцать мужчин и двенадцать женщин. Причем сидели через одного: мужчины чередовались с женщинами. Поэтому каждый мужчина сидел в окружении двух дам, и наоборот. У каждого из присутствовавших за столом на пальце было по уже знакомому Илье кольцу.

Выпив шампанское, Илья сел. Мелисса тут же пригнулась к нему.

— Говорят, вы художник? — тихо спросила она.

— Говорят, — пожал плечами Илья.

— Замечательно! А можно увидеть ваши картины?

— Илья, не вздумайте пускать ее в свой дом, — сказала сидевшая по левую руку от него девушка. Она казалась тихой и задумчивой, но в ее голосе чувствовалась сила. Мелисса рассмеялась.

— О, Натали, неужели ты ревнуешь?

— Сегодня ночью я навещу тебя, — все так же тихо ответила девушка, взглянув на Мелиссу. — И обещаю, тебе не поздоровится.

— Натали, ты совсем не понимаешь шуток, — демонстративно обиделась Мелисса. — Я же пошутила.

— Зато я никогда не шучу, и ты это знаешь, — ответила та. Потом взглянула на Илью: — Простите, Илья. Это наши женские разговоры. Но на будущее запомните: если кто-то из сидящих за этим столом женщин попытается затащить вас в постель, не соглашайтесь.

— Включая тебя? — поинтересовалась Мелисса.

— Включая меня, — ответила Натали и аккуратно придвинула к себе тарелку.

Этот короткий диалог снова выбил Илью из колеи. Было во всем происходящем что-то странное, но что именно, он пока понять не мог. Илья ел, прислушиваясь к идущим за столом разговорам.

— Представляете, — громко рассказывал сидевший напротив и чуть слева от Ильи статный усатый мужчина, — мне неделю назад из военкомата прислали повестку. Поехал узнать, что им нужно. Оказалось, что решили призвать меня на военные сборы!

Это заявление было встречено улыбками и смехом.

— И чем все закончилось? — поинтересовался кто-то.

— Да ничем. Теперь у них новый военком.

Над столом снова пронесся взрыв смеха.

— Альфред, ты неподражаем, — соседка справа боднула говорившего плечом. Мужчина самодовольно улыбнулся.

— А у меня в том месяце тоже было: познакомилась я с одним пареньком, — тут же отозвалась стройная миловидная блондинка лет двадцати пяти. — Совершенно замечательный парнишка, невероятно страстный. И вот как-то идем с ним по улице, и вдруг на меня накидывается какая-то рыжая лахудра. Ругается, сумочкой своей меня лупит. Кричит, что все космы мне повырывает. Мой Паша красный весь, угомонить ее пытается, да куда там! Ну я, понятно, такое терпеть не могу: там машина рядом стояла, так я эту дуру об машину мордашкой и приложила. Так мне теперь иск предъявили... — Женщина скорчила кислое лицо. — За повреждение машины, — добавила она после паузы и захохотала. Засмеялись и все присутствующие, Илья тоже улыбнулся.

— Дамы и господа, предлагаю выпить за нашего нового друга! — Виктор снова поднялся с бокалом в руке. — И очень надеюсь, что вы будете к нему благосклонны. Илья, мы рады, что ты сегодня с нами.

— Поздравляем, Илья! — выкрикнула одна из совсем еще юных девиц, уже изрядно раскрасневшаяся от выпитого шампанского. — Ты увидишь, как это здорово!

Все встали, поднялся и Илья, чувствуя себя очень неловко. Ему казалось, что правильнее было бы чествовать Виктора — ведь это у него день рождения.

— Спасибо! — сказал он, поднимая бокал. — Мне очень приятно это слышать!

Снова послышался хрустальный звон. Взгляда Мелиссы Илья попытался избежать — эта женщина ему не нравилась. А вот Натали его заинтересовала. Высокая, стройная, темноволосая, с красивыми карими глазами — с такими данными впору красоваться на обложках журналов. Илья встретился с девушкой взглядом, улыбнулся. Она едва заметно улыбнулась в ответ, явно из вежливости. Ее взгляд не был холодным, но и теплоты в нем Илья не ощутил.

Осушив бокал, он снова сел, думая о том, не поднять ли тост за Виктора. Но, подумав, решил лишний раз не высовываться — все-таки он был здесь новым человеком. Пусть все идет, как идет.

Тем не менее, сидеть молча ему показалось неуместным, поэтому он повернулся к Натали.

— Натали, а какая у вас профессия? Если не секрет? Вы, наверное, фотомодель?

Комплимент, даже на его собственный взгляд, получился довольно неуклюжим.

— Я тебе потом на ушко шепну, кто она... — небрежно бросила Мелисса, слышавшая вопрос Ильи.

— Дорогая Мелисса, мое предупреждение остается в силе, — напомнила Натали.

— Да плевала я на тебя... — отозвалась Мелисса и повернулась к официанту. — Мальчик, плес- ни-ка мне коньячка...

— Я модельер, — сказала Натали, посмотрев на Илью. — У меня свой дом моды.

— Это платье вы шили сами? — спросил он. — Очень красивое.

— Я его только придумала. Сама я шить не люблю. Простите... — Натали поднялась и вышла из-за стола.

— Шлюха... — едва слышно проворчала ей вслед Мелисса. — Строит из себя...

— По-моему, она очень даже неплохая девушка, — произнес Илья. Он не любил, когда в его присутствии оскорбляли людей.

— Девушка? — прыснула Мелисса. — Илья, не смешите меня. Да ей... — Она вдруг замолчала. Несколько секунд хмуро разглядывала бокал, постукивая по нему ногтями, потом посмотрела на Илью и улыбнулась: — Да ну ее к дьяволу, эту дурочку. Не будем портить себе настроение. Тем более что скоро начнется настоящее веселье. Вы любите танцевать?

— Не особенно, — покачал головой Илья, понимая, что может скрываться за этим вопросом. Танцевать с Мелиссой он не имел никакого желания.

— Жаль. А я очень люблю танцевать. Ну ничего, скоро подойдут наши «болванчики», и мы как следует повеселимся... — Она отхлебнула из бокала и улыбнулась. Не желая продолжать разговор с Мелиссой, Илья не стал спрашивать, что за «болванчиков» она имела в виду.

Через несколько минут вернулась Натали, все такая же спокойная и собранная. Илья успел обратить внимание на то, как плавно она двигается.

Больше конфликтов между девушками не было. Мелисса завела оживленный разговор с бородатым мужчиной, сидевшим справа от нее. Натали же просто неспешно ела, прислушиваясь к разговорам.

Примерно через час гости начали вставать из- за стола. Кто-то пошел курить, иные устроились в креслах у камина. Некоторые отправились в другие комнаты.

— Илья, пошли с нами в бильярд играть, — позвал его Виктор. Он находился в компании молодого мужчины, выглядевшего весьма солидно. — Знакомься: это Михаил, наш главный финансовый советник. Все, к чему он прикасается, превращается в деньги.

— Мастер преувеличивает, — ответил Михаил, протягивая Илье руку. — Но кое-какие таланты у меня в этом деле действительно есть. Так что, если вдруг какие трудности — всегда поможем, — он мягко улыбнулся.

— Рад познакомиться, — ответил Илья, рукопожатие Михаила оказалось на редкость крепким. — А вот в бильярд я никогда не играл. Как-то не доводилось.

— Этот недостаток мы непременно исправим, — заверил его Виктор. — Пошли...

Они поднялись на второй этаж, вошли в одну из комнат. Илья увидел три красивых бильярдных стола, у стены в специальной подставке выстроились кии. Справа от окна, закрытого тяжелыми зелеными шторами, находился бар.

— Выпивка там, — Виктор указал Илье в сторону бара. — В общем, пока потренируйся сам, а мы с Михаилом разок сыграем. Что ставим на кон?

— Твой меч против Волос Вероники, — отозвался Михаил. — Серия из пяти партий.

— Хорошо...

Виктор и Михаил начали играть. Играли они, на дилетантский взгляд Ильи, мастерски — шары с треском влетали в лузы. Несколько минут он наблюдал за игрой, потом отошел к другому столу и начал учиться играть.

После первого же удара шар вылетел через бортик и с громким стуком упал на пол. Илья даже покраснел, ощутив на себе взгляды Виктора и Михаила. Подобрав шар, снова положил его на зеленое сукно стола. Крепче сжал кий, примерился. Удар!

В лузу он не попал. Но был доволен уже тем, что не промазал по шару. Сделал и первый важный вывод: не надо стремиться бить слишком сильно. Сначала надо научиться точности...

Постепенно он приноровился к игре. Более того, стал получать от нее удовольствие. И, хотя его удары не были столь точны и красивы, как у игроков за соседним столом, Илью это не смущало. Научится — всему свое время...

— Партия, — раздался довольный голос Михаила.

— Ничего, — спокойно отозвался Виктор. — Продолжим...

Они играли уже четвертую партию. Счет был два-один в пользу Михаила, когда в бильярдную вошла одна из женщин. Илья уже знал, что ее звали Людмилой.

— Народ подошел, — сообщила она с довольной улыбкой. — Не пропустите.

— Хорошо, Людочка. Скоро придем... — произнес Виктор, все внимание которого было приковано к столу. Примерившись, он нанес резкий удар кием. Два шара разлетелись в стороны и точно скользнули в лузы. — Партия, — сказал он и самодовольно улыбнулся. — Два-два. Продолжим, или в другой раз?

— В другой раз, — согласился Михаил.

— Пошли, Илья. — Виктор подошел и хлопнул Илью по плечу. — Начинается самое приятное.

— А именно? — поинтересовался Илья.

— Тебя ждут Юля и Вика. Ну, и для остальных тоже девочки и мальчики найдутся, — он усмехнулся. — Да не робей! Помнишь, я говорил тебе, что надо брать от этой жизни как можно больше? На втором этаже комнаты, твоя под номером девять. Чтобы открыть замок, просто приложи к нему перстень.

— Ты серьезно? — Илья недоверчиво взглянул на кольцо.

— Обижаешь... Мы серьезные люди. И кстати, постарайся никогда не снимать этот перстень. У него есть и другие секреты, скоро ты о них узнаешь.

— Хорошо, — пожал плечами Илья.

Едва выйдя из бильярдной, он услышал звуки музыки. Они доносились из зала по соседству с тем, где были установлены столы. Войдя туда, Илья увидел множество танцующих: здесь были как сами члены клуба, так и приглашенные парни и девушки. Среди последних Илья разглядел Юлю и Вику. Юля танцевала с Альфредом, Вика же явно кого-то искала. Увидев Илью, она расцвела и быстро пошла к нему.

— Привет! — выдохнула девушка и поцеловала Илью в губы. — А я тебя все ищу. Ого! — Вика приподняла руку Ильи и с благоговением взглянула на перстень. — Ну ты даешь!

— У тебя нет такого? — глупо спросил Илья.

— Нет конечно. Кто мне его даст... Потанцуем? — не дожидаясь его согласия, девушка начала танцевать, ее глаза восторженно блестели. — Ну давай, чего ты!

Илья не любил танцевать, но Вике отказать не смог. Он танцевал, глядя на девушку, и с удивлением понимал, что с каждой минутой ему становится все лучше и лучше. То, что раньше было чужой вечеринкой, чужим праздником, стало принадлежать ему. Виктор прав: надо просто брать от этой жизни все, что можно взять. Не возьмешь ты — возьмут другие.

— У тебя уже есть здесь своя комната? — спросила раскрасневшаяся Вика, когда они отошли передохнуть.

— Есть, — ответил Илья. — Вроде бы. Только я там еще не был.

— Так чего же мы ждем? — засмеялась девушка. — Бери выпивку — н пошли.

Взяв бутылку шампанского, Илья вслед за Викой поднялся на второй этаж. Отыскал девятую комнату — на ней оказался номерок, как в гостинице. Осторожно поднес к замку кольцо: послышался щелчок, Вика тут же распахнула дверь.

— Замечательно! —- восхищенно произнесла она, первой войдя в комнату и вскинув руки с бокалами. — Ты действительно раньше никогда здесь не был?

— Никогда... — Илья захлопнул дверь, поставил шампанское на столик. С интересом оглядел комнату — и в самом деле неплохо. Выдержанный в старинном стиле, интерьер комнаты выглядел весьма изысканно.

— Ты увидишь, как то здорово! — Вика оставила бокалы на столике, затем проворно прыгнула на роскошную кровать, занимавшую почти половину комнаты. Леглa на спину, раскинула в стороны руки. — Это будет чудесно. А знаешь, почему?! — Девушка приподнялась, ее голос зазвучал тише. — Потому ЧТО у тебя есть кольцо... Оно необычное... — Она быстро встала с кровати, подошла к Илье и опустилась перед ним на колени. Взяла за руку, с благоговением вгляделась в кольцо. — Оно божественное... — Девушка поцеловала кольцо, с ее губ сорвался тихий стон вожделения. Отпустив руку Ильи, она начала торопливо расстегивать ремень на его джинсах, ее руки заметно дрожали.

— А шампанское? — напомнил Илья.

— К черту шампанское! — не произнесла — прорычала Вика.

То, что произошло потом, не могло привидеться Илье даже в самых буйных фантазиях. Это было немыслимо, невозможно — настоящая буря страсти, феерия чувств. Илья стонал и кричал, ему вторила Вика — и все это длилось и длилось. Сладостная пытка — назвать это как-то иначе Илья не мог. Иногда они делали короткие перерывы, чтобы выпить шампанского. Потом продолжали. Казалось, этому не будет конца. На теле Вики появились синяки — следы его рук. Ногти девушки исцарапали ему спину. Но все это только усиливало страсть.

Наконец все кончилось. Илья лежал в постели, чувствуя себя очень странно: не было усталости, не было опустошения. Напротив, он был полон сил, ему хотелось петь и смеяться. Рядом тяжело дышала Вика, на лбу ее выступили капельки пота. Девушку слегка трясло, она с трудом приходила в себя после этих бурных часов. Вот Вика открыла глаза, медленно повернулась к Илье. Встретилась с ним глазами.

— Бесподобно, верно?

— Да... — выдохнул он. — Даже не знал, что так бывает.

— Это все кольцо... — с надрывом прошептала девушка. — Кольцо... И еще дом. Просто с кольцом — чудесно. Но когда с кольцом и в этом доме... — Вика закрыла глаза и всхлипнула.

— Все может быть проще, — Илья предпочел подыскать происшедшему более разумное объяснение. — Возможно, что-то добавлено в еду или шампанское. Какой-нибудь наркотик, вроде экстази.

— Ты болван, — бросила Вика и отвернулась. — За что они только дали тебе кольцо?

* * *

Домой Илья вернулся после полуночи. Пока его везли, вспоминал этот вечер — и улыбался. Да, где-то в глубинах сознания билась мысль о том, насколько все это пошло и гадко. Но до чего ириятно...

— Приехали, Илья Сергеевич, — вывел его из задумчивости голос водителя. С той минуты, когда водитель разглядел на пальце у Ильи кольцо, его отношение к Илье стало подчеркнуто почтительным.

— Спасибо, Вадим. — Илья открыл дверь, выбрался из машины, ощущая необыкновенную бодрость. — Удачи тебе!

— Спасибо, Илья Сергеевич!

Илья проводил взглядом уезжающий «мерседес», потом взглянул на темный подъезд многоэтажки. После особняка Виктора родная высотка выглядела серой мрачной коробкой. Ну, ничего, будет и у него свой дом. Теперь Илья был в этом уверен.

Он не стал вызывать лифт и на свой шестой этаж буквально взлетел по лестнице — давно Илья не чувствовал себя так хорошо. Может, действительно наркотик? Хотя Виктор в ответ на его вопрос о наркотике лишь посмеялся.

— Илья, запомни: те, кто травят себя наркотой, полные идиоты. А я похож на идиота?

— Нет, — искренне ответил Илья.

— Ну так забудь обо всех этих глупостях. Признаю, в нашем клубе есть некоторые секреты. Я расскажу тебе о них позже. Договорились?

— Договорились...

Спать он лег далеко не сразу. Долго сидел в мастерской, глядя на свои картины. Теперь Илья понимал, что писал совсем не то и не так. Лишь последняя работа — с рекой и стаей воронов — ему нравилась. Оно и понятно — ее он написал уже после знакомства с Виктором. Что-то ему это знакомство дало: новую энергетику, новый импульс. Словно мир повернулся другой гранью.

Ночью ему снова снился пес. Илья гладил его по голове, чесал за ушами. Ларч тихо рычал от удовольствия. Правда, попытку поиграть с ним не поддержал: когда Илья бросил палку, чтобы Ларч принес ее, пес лишь недоуменно посмотрел на него. Все попытки научить его приносить палку ни к чему не привели. При этом у Ильи сложилось впечатление, что пес его прекрасно понимал, но просто отказывался играть в эти игры.

Сразу после завтрака он с энтузиазмом принялся за работу. Писал поверх старой работы со стогами — теперь она вызывала отвращение. Работа спорилась, уже к обеду Илья сделал грубую проработку картины. Это был анчар — тот самый, пушкинский. А может, и не анчар вовсе. Просто дерево, страшное, смертельно опасное. Опасность чувствовалась во всем: в изгибах ветвей, в тусклом мертвенном свете, в окутавшем анчар дрожащем мареве. Дерево смерти — даже птицы облетали его стороной.

К вечеру картина была закончена. И это тоже было для Ильи необычно — он привык к тому, что работал над одной картиной неделями, если не месяцами. Затраченное на работу время он считал показателем качества. Теперь все изменилось: он смотрел на дерево смерти и не мог поверить, что написал эту картину за каких-то восемь часов. Даже меньше, если учитывать чистое время работы. Самым удивительным было то, что скорость работы никак не сказалась на качестве. Илья придирчиво осмотрел полотно и пришел к выводу, что оно безукоризненно. Более того — прекрасно.

Ночью ему снилось что-то странное. Собаки он не увидел — вместо нее были какие-то ведьмы. Они кружили над зажатым среди скал озером, звонко смеясь и призывно улыбаясь. Но, если обычным ведьмам было положено летать на метлах, то эти летали вообще без ничего. Они совсем не выглядели жуткими старухами — напротив, это были молодые девушки. Некоторые подлетали совсем близко, их призрачные одежды почти не скрывали обнаженных тел. Вот одна ведьма опустилась рядом, взяла Илью за плечи. Черты ее лица пленяли: тонкие черные брови, чувственные губы. Огромные томные глаза. Ветер шевелил ее волосы, ведьма что-то говорила, звала с собой, пыталась увлечь. Илья ощутил прикосновение ее пышной груди, и тут же рядом гулко гавкнул пес — ведьма отпрянула и взмыла в воздух, послышался оглушающий смех ее подружек. Завертелась карусель: ведьмы с хохотом носились над головой Ильи, Ларч разрывался от лая, пытаясь прогнать, не допустить этих дьяволиц к хозяину.

Окончания сна он не помнил. Но, когда проснулся, уже знал, что будет темой его новой картины. Он знал, кем были эти девушки...

На следующий день, около полудня, в дверь позвонили. Это оказался Виктор, все такой же сияющий и уверенный в себе.

— Здравствуй. Ну, и как наши успехи?

— Привет, Виктор. Да вроде все неплохо. Заходи...

В мастерской взгляд гостя сразу упал на новую картину.

— Валькирии? — усмехнулся он. — Ох уж эти мне хохотушки...

Илья даже вздрогнул.

— Ты их знаешь? — тихо спросил он, думая о том, как это может быть. Ведь это был просто сон...

— Да кто их не знает, — хмыкнул Виктор. — С ними встречается каждый. Но тот, кто соблазнится на их ласки, полный идиот. Надеюсь, тебя они не окрутили? Я как-то забыл предупредить.

— Не окрутили, — ответил Илья. Немного помолчал: — Виктор, я ничего не понимаю. Что происходит?

— Есть два способа объяснения — традиционный и продвинутый. — Виктор сел в кресло у окна, закинул ногу на ногу. — Ты какой предпочитаешь?

— Мне без разницы...

— Тогда начнем с традиционного. Ты читал «Фауста» Гёте?

Илья нахмурился.

— Не читал, — ответил он. — Но примерно представляю, о чем там идет речь.

— Тем лучше. Думаю, ты уже оценил привлекательность того, что тебе может дать Сатана. Красивые женщины, бесподобный секс. Успех в работе, какой бы она ни была. Уверяю тебя: не пройдет и года, как ты станешь одним из самых известных художников. Твои картины будут висеть в лучших галереях мира. Потому что для Сатаны, — тут голос Виктора стал тверже, — нет ничего невозможного. И он щедро вознаграждает тех, кто ему служит.

— Но ты ведь не Сатана?

— Нет, конечно, — усмехнулся Виктор. — Хотя очень надеюсь дорасти до его уровня.

— Но это несерьезно. — Илья подтянул стул и сел напротив своего странного гостя. — Слишком все надуманно. Сатана, продажа души... Какой-то комикс.

— О продаже души я пока еще не говорил. Но ты прав, звучит это все как-то архаично. Поэтому давай перейдем ко второму способу объяснения — продвинутому. Ты слышал о китайских понятиях Инь и Ян?

— Краем уха, — пожал плечами Илья. — Что- то из восточных единоборств. Мягкое — твердое, жесткое — податливое.

— Примерно так, — кивнул Виктор. — Понятия Ян и Инь отражают два основных начала вселенной: мужское и женское. При этом в Ян таится Инь, в Инь — Ян. Одно переходит в другое, и так до бесконечности. На более обобщенном уровне мы выходим на две действующие во вселенной силы — созидающую и разрушающую. И как без тьмы нет света, так и без смерти нет жизни. Об энтропии что-нибудь слышал?

— В школе, — ответил Илья. — Энтропия — это мера хаоса. Так?

— Сойдет и так, — согласился Виктор. — Если энтропия — это мера хаоса, то с ней тесно связаны две наших силы. Созидающая ведет к уменьшению энтропии, а именно — к структуризации вещества, к усложнению, к росту, к жизни. И наоборот, разрушающая сила стремится к увеличению энтропии, к хаосу. Самое главное для нас в том, что одна из этих сил не может существовать без другой. Уничтожь зло — не будет и добра. Если ты читал Библию, то должен знать, что, согласно христианской доктрине, именно Бог позволяет Сатане действовать. И все зло, что есть на земле, происходит исключительно с Божьего попущения. А почему? — Он выдержал паузу. — Да потому, что даже Бог не может обойтись без зла. Зло необходимо, и, когда первый божий ангел Люцифер пошел против Бога, не признавая над собой ничьей власти, Бог с этим, немного покочевряжившись для приличия, согласился. Почему? Да потому что ему нужен был Дьявол. Как в детективах: хороший полицейский — плохой полицейский. Один с пряником, другой с кнутом. Всегда должен быть кто-то, кто делает грязную работу. И если христианский Бог ее делать не может — в силу своего божественного статуса, — то он не против того, чтобы эту работу делал Сатана. Понимаешь, о чем я? — Виктор внимательно смотрел на Илью. — Эти ребята работают в одной связке. Две команды: одна играет на стороне Бога, другая — на стороне Сатаны. Два всемирных потока энергии: один созидающий, творящий, другой разрушающий. При этом в разрушении кроются истоки будущего роста. На месте пожарищ всегда вырастают новые дома. На месте сгоревшего леса — новый лес. Трупы людей и животных превращаются в прах: что из земли пришло, в землю и уходит. И из праха снова рождается жизнь. Вспомни булгаковский пир у Сатаны: крови уже нет. Она давно впиталась в землю, дав жизнь лозе. Та дала виноград, виноград превратился в вино. Круговорот жизни — и круговорот смерти. Вечный вселенский механизм. И мы, грешные, отчаянно пытающиеся найти свое место в этой жизни... — Он замолчал. Илья тоже ничего не говорил, поэтому Виктор продолжил: — Вот и получается, мой дорогой Илья, что выбор той или иной стороны — это исключительно вопрос личных предпочтений. Богу, если тебя волнует эта сторона вопроса, нужны обе команды. Выбор — за тобой. Плохо бывает лишь тогда, когда мы этот выбор сделать не можем. Когда мы ни на той стороне, ни на другой. Знаешь, что при этом происходит? При таком раскладе ты не выпадаешь из игры, как мог бы подумать. Нет — ты становишься мячиком, который безжалостно пинают обе команды. Ты не принадлежишь ни одной из сторон, а значит, не входишь в соответствующие энергетические потоки. Ты, может, и не входишь в поток темных сил, но тебе ничего не перепадает и от светлых. Ты ноль, пустышка. Вспомни свои прежние картины: они были ярким отражением этого состояния. А взгляни на нынешние — в них появилась сила. И все потому, что я перетащил тебя на нашу сторону.

— На сторону Дьявола? — мрачно пробормотал Илья.

— Да, — жестко ответил Виктор. — Не понимаю, почему люди так этого пугаются? Хотя вру — понимаю. Это все поповские байки о геенне огненной, о чистилище и прочих ужасах. Веди себя хорошо, не шали — и получишь райские кущи. А будешь грешить —- горько пожалеешь... Знаешь, это не просто глупо — это скучно. Меня даже удивляет примитивность наших церковников — могли бы придумать что-то более оригинальное.

Илья молчал. Да, он никогда не причислял себя к верующим. Но вот так просто перейти на сторону Дьявола...

— Тебя все еще что-то смущает? — Виктор испытующе смотрел на Илью. — Это пройдет. Просто загляни к себе в душу — и поймешь, чего она действительно хочет. Петь «аллилуйя», славя Бога, или развлекаться с бабами. Биться лбом о пол перед крашеной доской или жить полной жизнью, ни перед кем ни за что не отчитываясь. Пресмыкаться перед Богом или самому править этим миром.

— Но ведь и ты подчиняешься Сатане?

— Да, — согласился Виктор. — Подчиняюсь. Но что значит это подчинение? Только то, что я иду этим путем, что я нахожусь в этом энергетическом потоке. Я вношу в него свою лепту — и получаю сторицей. Бог мне не даст ничего, тогда как Сатана дает все. Потому что он сам такой же, как я. Его дух — гордый дух — во мне! Вспомни Во- ланда: «Никогда ничего не просите. Сами придут и сами все дадут». Это — позиция Сатаны. Его правда. Ты просто не представляешь, какие тайны может открыть тебе Сатана. Просто не представляешь... — последние слова он произнес подчеркнуто медленно.

— И что же он может мне предложить? — не без усмешки спросил Илья.

— Торг начинается? — Глаза Виктора насмешливо блеснули. — Я уже тебе говорил: не пройдет и года, как ты станешь одним из самых известных художников. Ты уже ощутил помощь и видишь, как изменились твои картины. А ведь ты только прикоснулся к силе — подумай о том, что будет дальше! Ты ощутил, что такое истинное наслаждение женщиной. Мало того, что ты получил удовольствие, ты вынес из этой встречи массу энергии. Ты наполнился силой, и эта сила реально делает тебя моложе. Реально, понимаешь? Знаешь, сколько лет Мелиссе? Восемьдесят два. А выглядит на тридцать. При этом она не потеряла ни капли своей былой страсти.

— Ты это серьезно? — не поверил Илья.

— Люди привыкли верить лишь тому, что могут пощупать, — ответил Виктор. — Уверяю тебя, ей восемьдесят два года. Однако она совсем не выглядит старой маразматичкой, какими становятся старушки, исправно посещающие по воскресеньям церковь. Дело в том, — взгляд Виктора стал еще пристальнее, — что каждый из путей что-то дает. И, будь я чуточку способнее, терпеливее, покладистее, я бы безусловно выбрал путь света. Потому что светлый путь дает больше возможностей потом, после смерти. Видишь, я ничего от тебя не скрываю. Но сложность светлого пути в том, что он требует невероятных лишений. Если ты читал когда-нибудь о христианских святых — а я читал, ведь врага надо знать в лицо, — он усмехнулся, — то должен знать, как труден был их путь. Аскеза, пустынничество, отказ себе во всем. И непрестанные молитвы. Ладно бы все это на месяц или год — еще можно потерпеть. Но ведь все это у них длится десятилетиями! Я на такое просто не способен. По Сеньке и шапка — слышал такое? Нет у меня талантов, чтобы пройти по пути света. Не смогу. При этом знай: просто верить в Бога — мало. Люди утешают себя сладенькой сказочкой «верь — и спасешься», но на деле все далеко не так просто. Спасаются лишь единицы, вроде уже упомянутых святых. Миллионам же обычных людей их вера ничего не дает, и

они, как и большинство грешников, после смерти попадают в лапы Сатаны.

— Это уже глупости, — не удержался Илья.

— Клянусь! — с жаром ответил Виктор. — Мне нет нужды лгать. И товар, который я предлагаю, полностью соответствует рекламе. Знай: в мир света после смерти попадают лишь избранные. Обычно это те, кого позже причисляют к лику святых. Плюс очень ограниченное количество простых смертных, сумевших праведной жизнью заслужить пропуск в мир света. Но это — капля в море. Из тех, кто искренне верит в Бога и ходит в церковь, к Богу попадут единицы. Все остальные оказываются этого недостойны — в них все еще слишком много грязи. И весь свет, который есть в таком человеке, уже ничего не значит. Человек прямиком попадает к нам, то есть к Сатане. Заметь — не в ад. Сказки об аде выдумали церковники, чтобы пугать людей. Никакого ада на деле не существует. Если что и есть, так это муки совести — именно они начинают терзать грешника после смерти. Но заметь: совесть — это тоже понятие из мира света. Если ты не чувствуешь за собой вины, то нет и мук. Муки, или мытарства, как называют эти страдания попы, терзают лишь верующих. Человек всю жизнь верил, жил по заповедям божьим, и вдруг после смерти он понимает, что этого было мало, и что свет ему, увы, совершенно не светит, — Виктор усмехнулся своему каламбуру. — Одного маленького пятнышка на белых одеждах достаточно, чтобы путь в рай тебе был заказан. А в душе обычного верующего таких пятен — тьма. И каждое вызывает свои муки: человек осознает, что там поступил не так, а вот здесь не эдак. Где-то разозлился, кого-то не простил. За что-то не покаялся. Человек очень тяжело переживает каждый такой грех, понимая, что именно грехи и лишили его Царствия Небесного. В итоге, несмотря на всю свою праведную жизнь, такой человек прямехонько попадает к нам, в мир тьмы. Но что такое мир тьмы — там, после смерти? — Виктор испытующе посмотрел на Илью. — Уверяю тебя, в нем нет ничего страшного. Напротив, он очень приятен. Потому что Сатана не столь жесток, как Бог. Сатана знает, что значат желания. Поэтому в посмертном мире у него большинство умерших находят все то, что искали. Все, что тебе нужно, легко создается силой твоей мысли. Поэтому каждый получает то, о чем мечтал. Именно там люди находят тех, кого потеряли, именно там они ждут своих любимых, если те еще живы. В том мире ты можешь жить столько, сколько захочешь, — пока не надоест. Потом можешь снова родиться на земле, потому что вход в более высокие сферы тебе закрыт. А дальше все снова зависит от тебя: кто- то идет к свету, его подогревают неосознаваемые мотивации прошлой жизни. Другие же идут путем тьмы. Я принадлежу к последним. Потому что знаю, что не хочу и не буду пресмыкаться перед Богом, какие бы блага Он мне за это ни обещал. Мне не нужны Его райские сады, я не хочу сидеть там в компании таких же идиотов и петь Богу дифирамбы. Это — не мое. Кто-то готов молить, просить, уговаривать. Я — нет. Предпочитаю хорошо пожить здесь, затем неплохо повеселиться там. И так далее, — он улыбнулся. — Все, что мне нужно, я беру сам. И мне это нравится.

Илья молчал. Какая-то часть его души полностью соглашалась с тем, что говорил Виктор. А другая ужасалась. И неясно было, какая из них права...

— Ну хорошо, пусть даже все это так, — медленно произнес он после довольно долгой паузы. — Но остается вопрос: почему я?

— Потому что так упали кости, — ответил Виктор, и непонятно было, говорит он серьезно или шутит. — Один из нас отправился в мир иной, и ты оказался идеальным кандидатом на освободивше-

ее я место. Ты молод, у тебя есть амбиции. В тебе есть потенциал, ты можешь добиться очень многого. Но для этого тебе надо сделать выбор. Путь света не для тебя — для этого в тебе слишком много ума и слишком мало мазохизма. — Виктор усмехнулся. — Ну не верю я, что ты можешь изнурять себя аскезой и биться головой об пол, прося Боженьку помиловать тебя за какие-то грехи. Ты слишком рационален, чтобы делать глупости. Поэтому я уверен, что ты пойдешь с нами, — просто потому, что это твой путь, потому что ты рожден для него. Одни рождаются, чтобы стать великими на пути света. Ты рожден, чтобы стать великим на пути тьмы. Это твоя судьба, и тебе не убежать от нее.

— Мне все время кажется, что все это просто шутка, — тихо ответил Илья. — Просто не верится, что все это может быть реальностью.

— Давай проверим? — предложил Виктор. — Как ты себя сейчас чувствуешь, замечательно? Полон сил и энергии, словно крылья прорезаются? Хочется творить и творить?

— Да, — согласился Илья.

— Прекрасно. Снимай кольцо.

— Оно слишком тугое...

— Ты попробуй, — губы Виктора снова сложились в улыбку.

К удивлению Ильи, кольцо снялось совершенно свободно.

— Надо же... — пробормотал он.

— Давай его сюда. — Виктор взял кольцо и сунул его в карман. — Когда сделаешь выбор, позвони. — Он подмигнул Илье и поднялся с кресла.

Илья проводил гостя до дверей, думая о том, что все это ужасно глупо.

— Скажи, а что означает рисунок на перстне? — спросил он, думая о том, что уже, наверное, никогда не увидит кольца. — В нем есть какой-то смысл?

— Есть, — согласился Виктор, обуваясь. — Это крылатый змей. Знак ордена Люцифера. А я, — тут он выпрямился и посмотрел Илье в глаза, — глава российской ветви этого ордена.

Виктор ушел. Илья запоздало подумал о том, что даже не пригласил его выпить чаю. Впрочем, подумал лишь мельком. Прошел на кухню, закурил, задумчиво глядя в окно. Долго стоял, пуская в открытую форточку струйки дыма, потом, загасив окурок и бросив его в мусорное ведро, вернулся в мастерскую.

Остановившись у картины с валькириями, долго смотрел на нее, пытаясь понять, была ли встреча с ними реальной. Если он просто видел сон, то почему валькирий сразу узнал Виктор? И не просто узнал, а назвал хохотушками — в ушах у него до сих пор еще стоял их дьявольский смех. Плюс эта собака, что сопровождает его теперь едва ли не в каждом сне. Ведь именно Ларч спугнул ту валькирию, и не известно еще, что было бы, не окажись он рядом.

Сев на стул, Илья заново прокрутил в памяти весь разговор с Виктором. В целом все очень напоминало беседу душевнобольных, в любое другое время он бы над этим только посмеялся. Но факты упрямо свидетельствовали об обратном. Слишком много уже было такого, чего ум Ильи не мог так просто откинуть.

Чтобы отвлечься от мыслей, он снова принялся за работу. И тут же с холодком в душе ощутил, что что-то исчезло. Неуверенно коснулся кистью холста, пытаясь поймать, уловить потерянное чувство. И, чем больше работал, тем отчетливее понимал: у него ничего не получается...

Это была катастрофа. Вот он, анчар — замечательная работа. Но спроси его кто-нибудь, как он смог это написать, как сумел передать средствами живописи атмосферу смерти, и Илья не знал бы, что ответить. Исчезло чувство, исчезло то, что вело его все последние дни.

Наконец он отложил кисти — просто не хотел уродовать картину. У него еще оставалась надежда, что вдохновение вернется...

Не вернулось. Утром следующего дня, промучившись больше часа, Илья вновь признал свою несостоятельность. У него ничего не получалось, причем не получалось до такой степени, что становилось страшно. Илья напоминал себе человека, который всю жизнь прожил в затхлом подземелье. Наконец ему улыбнулось счастье: он увидел солнце, вдохнул чистый свежий воздух, ощутил радость, понял, что жизнь может быть совсем другой, — как вдруг все вернулось на круги своя. И снова перед ним покрытые плесенью стены подвала, снова ему приходится дышать тяжелым спертым воздухом. Сказка поманила и исчезла...

Почувствовав необходимость как-то развеяться, Илья надел куртку, взял зонтик — небо снова хмурилось — и отправился гулять.

Он шел по серым улицам города и думал о том, почему у нас все так уныло и мерзко. Люди-скоты, водители-дебилы — ему пришлось торопливо отшагнуть в сторону, чтобы не быть обрызганным водой из-под колес пронесшегося по дороге автомобиля. Ведь видит же, гад, что человек идет, знает, что обольет его. Или потому и несется?

Дойдя до парка, Илья немного успокоился, но настроения все равно не было. Медленно бредя по усыпанной листьями дорожке, он думал о том, что вся его прежняя жизнь ему ничего не дала. А ведь не самым плохим человеком был — зла людям не делал, не предавал никогда никого, не подставлял. Да, добра от него тоже было немного — так кто виноват? Если где-то там, наверху, есть какие-то небожители, если они учат нас, как надо жить, то почему не подсказали, не поправили? Не направили на путь истинный? Или им, небожителям, на всех наплевать? Где они были, пока ему было трудно, почему не помогли, когда у него ничего не получалось? За что ему любить свет, который ему ничего не дал?

Илья остановился. Было очень тихо и пустынно, снова начал накрапывать дождь.

— Что мне делать, Господи? — тихо спросил он, подняв голову. — Что мне делать? Если есть Ты где-то там в небесах — ну так помоги же мне! Я хочу быть художником, я не могу без этого жить. Это — мое. Но ты не дал мне таланта. Почему, Господи? Чем я провинился перед Тобой?

Позади насмешливо каркнула ворона. Илья обернулся — глупая птица сидела на вершине березы. Вот она взмахнула крыльями, снялась с места и улетела, не забыв еще раз издевательски каркнуть на прощание.

-— Видишь, Господи? — произнес Илья. — Даже вороны смеются надо мной. Ты покинул меня, я Тебе не нужен. Так почему я должен хранить верность Тебе? За что? Я уже потерял половину жизни. И не хочу потерять то, что мне осталось. Дай мне талант, Господи. Помоги. Клянусь — до конца жизни тогда буду верен Тебе. Только помоги...

Небеса молчали. Постояв несколько минут, Илья ощутил себя удивительно глупо и побрел домой, думая о том, что, если Бог действительно милосерден, Он не может не помочь. А не поможет...

Если не поможет, тогда и говорить не о чем — Илья шел домой, в его душе медленно нарастало ожесточение. Просил он Бога о помощи? Просил. Ждал ее? Ждал. И раз ее нет, то и с него никто не имеет права спрашивать. Даже Бог.

Дома он выпил стакан горячего чаю, потом прошел в мастерскую. Посмотрел на картину с валькириями, пытаясь понять, вернулось ли вдохновение, изменил ли хоть что-то его разговор с Богом. Взял в руки кисть, вгляделся в образ смотревшей на него ведьмы-хохотушки — и ничего не уловил. Попробовал работать, чтобы уже окончательно все прояснить, и через несколько минут отложил кисть. Вдохновение не вернулось, и вытянуть его, приманить никак не получалось.

Странно, но вместо отчаяния, которое должно было бы его охватить, в душе шевельнулся огонек радости. Бог не помог —- значит, он пока недостоин света. Значит, его место с другими. Он сделал все, что мог...

Достав сотовый телефон, Илья несколько минут задумчиво смотрел на него, думая о том, что у него еще есть возможность этого не делать. Затем медленно открыл список номеров и выбрал нужный.

Илья ожидал, что Виктор сразу согласится встретиться с ним, и был немного разочарован отказом. Виктор сообщил, что у него этим вечером важные дела, и предложил завтра в полдень зайти в ресторан.

— Рад, что ты сделал выбор, — сказал он напоследок. — В общем, до завтра...

— До завтра...— попрощался Илья.

Спал он этой ночью плохо, то и дело просыпался. Несколько раз слышал рычание пса, однако самого Ларча не видел. Проснулся совершенно разбитым — словно и не спал...

За пятнадцать минут до полудня Илья уже поднимался по ступенькам ресторана. Его слегка трясло, он пытался скрыть свое волнение — и не мог.

Выяснилось, что Виктор еще не подъехал. Тем не менее, едва только Илья назвал свое имя, его тут же проводили в знакомый кабинет. Он отказался от предложенного обеда, но согласился на кружку пива.

Ждать ему пришлось почти два часа. Это лишь добавило Илье нервозности — что, если Виктор передумает? Беспокоило его и другое: он до сих пор не знал, чего от него потребуют за согласие. Ведь ничто не дается просто так, за все надо платить. И, если речь пойдет о душе... Да нет, это глупо, такого не может быть. К тому же Илья знал совершенно точно: предложи ему кто-нибудь продать душу, он однозначно откажется. Но чем-то ведь заплатить придется?

Виктор вошел в кабинет лишь в начале третьего. Приветливо улыбнулся, пожал гостю руку.

— Извини, задержался... — Он опустился в кресло, устало вздохнул. — Разбирался с делами. Артур, принеси пивка!

— Слушаюсь... — стоявший у двери официант тут же исчез.

— Держи, это твое... — Виктор достал из кармана кольцо и положил на стол перед Ильей. — И больше никогда его не снимай.

— Спасибо. — Илья взял кольцо и задумчиво повертел его в руках. — Я как-то не спросил: а что с меня за все эти блага? Чем я буду расплачиваться?

— Своей душой, чем же еще, — ответил Виктор. — Контракт сейчас принесут. — Он пару секунд смотрел на Илью, затем не выдержал и рассмеялся. — Видел бы ты сейчас свою физиономию. Да шучу я, не бойся. На твое счастье, душа нынче не пользуется спросом.

Бесшумно вошел официант, поставил две кружки с пивом. Потом столь же тихо удалился. Виктор взял кружку, с удовольствием отхлебнул. Вновь взглянул на Илью.

— Как я уже сказал, душа нынче на рынке не котируется. А если серьезно, то плюнь на все эти разговоры о продаже души. Все гораздо проще: ты платишь своей преданностью, своим выбором.

Платишь тем, что находишься в потоке силы тьмы и выражаешь ее своими действиями. Например, в твоем случае ты выражаешь эту силу в своих картинах. Они наполнены ею, в них чувствуется мощь. Каждый из нас служит силе на своем поприще, каждый выражает ее так, как может. И сила, или Сатана, если хочешь, платит нам взаимностью. То есть ведет нас по жизни, оберегает от бед. А главное — дает нам свою силу.

— Насчет того, что он дает свою силу — что это значит? — Илья все еще вертел кольцо в руках, не решаясь надеть. Что-то подсказывало ему, что выбор будет окончательным, и потом уже что- либо менять будет поздно.

— То и значит, — спокойно ответил Виктор. — Как ты себя сейчас чувствуешь?

— Нормально.

— А сейчас? — Виктор слегка прищурил глаза.

Илья вздрогнул, ощутив прикосновение к горлу,

потом охнул и захрипел — невидимая сила стальным обручем стянула шею. Вскочил с кресла, «обруч» стянулся сильнее. В глазах поплыли круги, он рухнул на колени. И тут же все прошло...

Он стоял на коленях, тяжело отдуваясь. Его заметно трясло.

— Ну и как? — поинтересовался Виктор. Он сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и с любопытством смотрел на Илью.

— Это сделал... ты? — тихо спросил Илья, пытаясь отдышаться. Поднялся с колен, тяжело опустился в кресло. Провел дрожащей рукой по горлу.

— Да. При желании я мог бы убить тебя прямо здесь — просто задушив. С тем же успехом я мог бы остановить твое сердце или вызвать мозговой спазм. И все это — лишь малая часть того, что может дать Сатана. Это власть, Илья. И власть немыслимая. Ты сможешь реализовать любые свои желания: будешь казнить и миловать, наказывать

и поощрять. Самые красивые женщины мира будут ползать у твоих ног, чиновники всех мастей и рангов будут считать за честь познакомиться с тобой. Но самое замечательное — то, что ты получишь удивительную возможность сплетать нити событий... — Виктор понизил голос.

— И что это значит на практике? Я про нити событий... — поинтересовался Илья, уже успевший немного прийти в себя.

— Иди сюда. — Виктор встал, подошел к окну, отдернул тяжелую штору. — Выбери машину.

— То есть?

— Укаяси на любую машину на стоянке.

— Хорошо. Вон тот зеленый джип, у клумбы.

— Чудненько. Теперь смотри...

Илья внимательно смотрел на машину, пытаясь понять, что задумал Виктор. Ничего не происходило. Он уже хотел было спросить, чего надо ждать, как вдруг послышался пронзительный визг тормозов. Черная «Волга», пытаясь объехать некстати вышедшего на дорогу человека, юзом пошла по шоссе, перескочила через бордюр и врезалась в зеленый джип. Завизжали сирены сигнализации, послышались крики. Насмерть перепуганный пешеход, выронив сумку, все еще стоял посреди дороги. Из разбитой «Волги» выбрались несколько крепких ребят, один из них поманил стоящего на дороге человека пальцем. Подняв сумку, тот на негнущихся ногах поковылял к месту аварии, ожидая неминуемой расправы.

— Ну и как тебе это? — спросил Виктор, взглянув на Илью.

— Хочешь сказать, что это сделал ты? — не поверил тот, продолжая смотреть на разбитые машины. Из ресторана уже выскочил взбешенный хозяин джипа, послышались крики.

— Это сделал я. Потому что со мной сила Сатаны. Благодаря ей я могу по своему желанию сплетать нити событий. Именно поэтому никто не может с нами спорить, понимаешь? Это наш мир.

— А святые? — тихо спросил Илья. — Или священники?

— Священники, в большинстве своем, самые обычные люди. Да, верят в Бога и служат ему, но какой-то особой силой, за редкими исключениями, не обладают. Как минимум, с нашей она не идет ни в какое сравнение. Со святыми сложнее — те как раз настоящие монстры, — Виктор усмехнулся. — Но, к нашему счастью, их в этом мире почти нет. Тогда как нас — легион.

Илья молчал, глядя на то, как развиваются события под окном. Прохожего, ставшего виновником аварии, уже затолкали на заднее сиденье разбитой «Волги» — чтобы не сбежал. Хозяин джипа кому- то звонил по мобильному телефону.

— Вспомни, что я тебе говорил, Илья, — продолжил Виктор. — Вся эта жизнь — игра. И мы лишь выбираем, на какой стороне играть. Но какой- то принципиальной разницы нет, так как все равно все в этом мире происходит с Божьего попущения. Просто что-то Бог делает руками Сатаны — вот и вся разница. Всегда есть те, кто выполняет черную работу, без них просто не обойтись. Кто-то брезгует такой работой, воротит от нее нос. А кто-то просто делает ее, причем за хорошие деньги. Тебе предлагают такую работу, предлагают хорошую оплату. Но выбор остается за тобой.

Илья подумал о том, что дома его ждут неоконченные работы. И если к нему не вернется вдохновение, то он их никогда не закончит. Более того, жизнь тогда просто теряла смысл — ощутив дыхание силы, прикоснувшись к реальному творчеству, жить по-старому было уже невозможно.

— Я уже сделал выбор, — ответил он и надел кольцо.

— Знаю. От сил зла еще никто не уходил, — Виктор с усмешкой хлопнул Илью по плечу. — Ладно, пошли пиво пить...

Из ресторана Илья вышел лишь около пяти вечера. Чувствовал он себя замечательно, кольцо на пальце явно прибавило ему уверенности и силы. Его просто распирало от избытка энергии, ему хотелось петь и смеяться. Стараясь ничем не выдавать своего возбуждения, он шел, сунув руки в карманы куртки и думая о том, что люди на улице даже не подозревают, кто он такой. Это было удивительно сладостное чувство, оно будоражило и пьянило. Вот идет девушка, еще совсем молоденькая. Симпатичная — надменное личико, короткая юбочка. А ножки ничего...

— Красавица, познакомимся?

— Пошел ты... — огрызнулась девица и пошла дальше, покачивая бедрами и стуча каблучками по мокрому асфальту.

Илья улыбнулся. Да, пока у него еще слишком мало силы, чтобы одним взглядом соблазнять девушек. Но это лишь вопрос времени. Знала бы эта пигалица, что ей может дать его кольцо, — на коленях бы поползла за ним...

Дома Илья сразу же прошел в мастерскую. Взглянул на картину — и ощутил жгучее желание тут же приступить к работе. Вдохновение вернулось, он это знал, он это чувствовал. Тем не менее, решил подождать до утра. Так будет лучше.

Этой ночью он снова гулял с Ларчем у замка при свете луны. Ларч был весел, он прыгал и рычал, радуясь возвращению хозяина.

А потом был еще один сон, совершенно удивительный. В этом сне Илья оказался в каком-то магазине, причем в него он поднялся на лифте. В одном из отделов магазина он увидел выставку-продажу картин. И все эти картины принадлежали его кисти! Об этом говорили надписи, сделанные прямо на рамах. Илья смотрел на развешанные по стенам картины и поражался их красоте.

Больше всего в этих работах его удивила манера письма — ничего подобного Илья никогда не встречал. Это было красиво, изысканно, необычно. Нечто новое. То, что так ценится в живописи. Глядя на картины, Илья уже знал, что его творчество обрело новое лицо.

Больше всего ему понравилось полотно, изображавшее трех идущих по равнине тигров. Тигры были очень красивы, при этом узор их шкур странным образом переходил в сетчатый узор фона. Это создавало очень необычный эффект: тигры казались слитыми с пространством и, в то же время, тут же выделялись из него, стоило перевести на них взгляд.

Еще на одной понравившейся Илье картине был изображен Дон Кихот. Портрет больше напоминал шарж, но именно это придавало работе неповторимое очарование. Илья понял, что здесь применен тот же прием, что и в случае с тиграми: образ Дон Кихота, отличаясь от фона по цвету, сливался с ним на уровне более тонкой кольчатой структуры, общей для фона и образа. Казалось, что фигура Дон Кихота купается в солнечных лучах, блики от которых и образовывали покрывавшие картину кольца. Илья был уверен, что сможет использовать этот эффект в своих картинах.

Проснувшись утром, он сразу же схватил бумагу и карандаш — боялся, что забудет увиденное. Из нескольких десятков картин запомнил сюжеты восьми, но и этого было более чем достаточно. Работать, работать и еще раз работать — в душе Ильи пели птицы.

Едва приступив к работе, он понял, что не ошибся, — вдохновение вернулось. Кисть сама летала по холсту, Илья даже не стал сердиться на себя позавчерашнего, здорово испортившего картину. Нет проблем — исправит.

И исправил. Ближе к обеду хохотушки-вальки- рии стали совсем живыми: разметавшиеся в воздушных струях волосы, призрачная одежда, манящие изгибы тел. Чарующие женские лица, скрывающие под своей неземной красотой поистине сатанинский норов. Придирчиво осмотрев картину, Илья остался доволен.

— И так теперь будет всегда, — произнес он и удовлетворенно вздохнул.

торая

Ольга Никитина никогда he считала

себя особо талантливой. Тем не менее, ее графические работы всегда пользовались спросом. Поработав в Дрездене, она хорошо изучила вкусы состоятельных горожан, а потому была уверена, что и дома не останется без куска хлеба. Так и получилось: подремонтировав купленную квартиру и обзаведясь мебелью, она с удовольствием взялась за работу. Будучи человеком трезвым и практичным, Ольга и на этот раз подстраховалась — договорилась с одним из издательств о работе над иллюстрациями к детской книжке. Ее первые наброски очень понравились редактору, да и Ольга неожиданно для себя поняла, что эта работа ей по душе. Это было просто интересно: сначала она читала книгу, пытаясь лучше понять ее героев, потом начинала рисовать. И происходило чудо: персонажи книги обретали плоть. Каждый штрих, каждая точка добавляли им жизни, герои сказки становились все реальнее.

Книга была о девочке и маге: Ольга улыбалась, рисуя высокого нескладного волшебника Яноша в клетчатых брюках и зеленом сюртуке, любознательную девочку Настю в джинсах и джинсовой курточке. Еще в книге были злой колдун Корфус и его сварливая жена Амалия, большой черный кот и огромный дракон — и каждому из этих персонажей карандаш Ольги давал жизнь.

Был вечер вторника, когда она, пытаясь отыскать запропастившуюся записную книжку, нашла в сумочке визитку Ильи. После той встречи в художественном салоне Ольга его больше не видела.

«Интересно, как у него дела?» — думала девушка, разглядывая визитку. В прошлый раз он был не очень весел. Ольге всегда было его немножко жалко — ей казалось, что он выбрал не ту профессию. Ну не получается у него ничего... Илья мог бы стать замечательным искусствоведом, музейным работником — мало ли в этом мире интересных профессий? Во время учебы он ничем особенным себя не проявил, прилежно выполняя учебные задания. Хорошо выполнял, технично. Но чего-то в его работах всегда не хватало.

Ольга вспомнила последнюю картину Ильи — ту, что висела в салоне. Красивая рама, яркое алое пятно роз... Да, могут купить для какого-нибудь учреждения — дорогая, броская. Но в музей эта картина никогда не попадет.

А может, купить ее самой? Начало октября, через два дня — шестого — у Ильи день рождения. Сделать ему такой подарок. Только не говорить, что картину купила она. А потом подарить какой- нибудь школе. Или еще куда-нибудь — даром ее возьмут обязательно.

Мысль показалась Ольге заманчивой. Завтра она так и сделает...

Увы, утром следующего дня, зайдя в магазин, Ольга не увидела знакомой картины. Либо Илья забрал ее сам, либо — во что не очень верилось — ее все-таки купили. Что ж, тем лучше. Хотя здесь были еще две его работы, подешевле...

Ольга обвела взглядом висевшие на стенах картины — и остановилась. Что-то любопытное... Подошла ближе.

На заинтересовавшем ее полотне было изображено зажатое между скалами озеро с летающими над ним ведьмами. Картина была написана не просто мастерски — гениально. Казалось невероятным, что художник смог изобразительными средствами передать энергетику ситуации, выразить всю гамму чувств. Картина вызывала трепет — Ольге казалось, что она даже слышит доносящиеся до нее голоса ведьм.

И тут она вздрогнула, удивленно присмотрелась. Это казалось невероятным — в правом нижнем уголке картины Ольга разглядела знакомую подпись. Этого просто не могло быть...

— Простите... — Она подошла к продавцу, высокой спокойной женщине в очках. — Вот эта картина, с ведьмами — работа Ильи Волкова?

— Да, — подтвердила продавец. — Выставили ее час назад. Очень необычная работа.

— Необычная... — согласилась Ольга. — Спасибо...

Она снова подошла к картине. Невероятно... Если это действительно работа Ильи, то она в нем очень ошибалась.

Ольга рассматривала картину минут пятнадцать. Но странное дело: чем больше она вглядывалась в картину, тем меньше та ей нравилась. Да, мастерская работа, гениальная. И все-таки что-то в ней отталкивало. Девушка подумала о том, что ни за что не согласилась бы повесить это полотно у себя дома.

Вернувшись домой, она долго сидела за своим рабочим столом, разглядывая наброски к детской книжке. И как же непохожи были эти милые персонажи на тех летающих ведьм! Даже злой колдун не вызывал страха — он был скорее напыщенным, самолюбивым. Но никак не ужасным.

Взяв визитку Ильи, Ольга какое-то время разглядывала ее, раздумывая, позвонить или нет. Вроде и повод был. Даже два. Затем, решившись, вынула из сумочки телефон и набрала номер...

* * *

Телефонный звонок раздался около полудня. «Скорее всего, Виктор», — решил Илья, беря трубку. Но номер абонента был незнакомым...

Звонила Ольга, он сразу узнал ее голос.

— Привет, Оля, — поздоровался он в ответ на приветствие девушки. — Рад тебя слышать. Как дела?

— Да у меня все замечательно, — отозвалась Ольга. Илья почувствовал, что она улыбнулась. — С днем рождения тебя.

— Спасибо, — ответил Илья, думая о том, что нельзя упускать такую возможность. Надо непременно пригласить Ольгу где-нибудь посидеть вечерком.

— Видела сегодня твою картину — с ведьмами. В «Художнике».

— Ну и как она тебе? — оживился Илья. — Я только сегодня утром ее сдал.

— Очень необычно... — В голосе Ольги чувствовалась задумчивость. — Меня впечатлило.

— Я рад. — Он постарался сдержать охватившую его гордость. Похвала Ольги значила для него очень много. — Что делаешь сегодня вечером?

— Я свободна. Есть какие-то предложения?

— Может, посидим где-нибудь?

— Хорошо, — согласилась Ольга. — Давай в нашей кафешке. Помнишь, где всегда собирались?

Илья хорошо помнил это кафе. Но у него теперь новая жизнь, и вести девушку, которая ему нравилась, в третьесортное заведение...

— В кафе как-то старомодно, — не согласился он. — Может, сходим в ресторан?

— О, да у тебя завелись деньги? — послышался в трубке смешок Ольги.

— Пока хватает, — ответил Илья. Денег у него пока было немного, но Виктор лично предложил ему приходить в свой ресторан в любое время.

— Хоть каждый день приходи, — сказал он ему в тот раз. — И не тушуйся, ты теперь член Ордена. Можешь приводить друзей, девушек. Обслужат всех по первому разряду, не взяв ни копейки.

Теперь появилась возможность воспользоваться приглашением. Илья был уверен, что вечер девушке понравится. А там — кто знает? Может, она согласится переночевать у него?

— Ну ладно, — согласилась Ольга. — Где и когда?

— Скажи адрес, я за тобой заеду.

— Как, уже и машиной обзавелся? — не поверила она.

— Да нет, пока на такси... — усмехнулся Илья. — Ну, так где ты живешь?

— Ковбой, давай проще: скажи, куда и во сколько подойти?

— Ресторан на набережной, рядом с речным вокзалом. Там еще памятник какой-то стоит.

— Знаю, поняла. Во сколько?

— Часиков в семь подойдет? — предложил Илья, взглянув на часы.

— Хорошо. Только уж сам не опаздывай.

— Не опоздаю. Приходи. Ну все, целую. До вечера.

— До вечера, Илья...

Жизнь определенно налаживалась. Положив телефон на стол, Илья взглянул на новую картину — на ней уже вились изломанные ветви хищных деревьев. Темные ветки на красноватом фоне выглядели впечатляюще. Был ли это реальный

мир? Возможно. Каждая ночь оставляла в памяти Ильи массу смутных впечатлений — он сознавал, что утром вспоминает лишь малую часть того, что видел во сне. Но даже то, что он помнил, вызывало в его душе восторг. Десятки, сотни сюжетов. Невообразимые миры — для описания некоторых из них просто не находилось слов.

Разумеется, его интересовало, откуда все это берется. Два дня назад, в очередной раз встретившись с Виктором в ресторане, Илья задал ему этот вопрос.

— Просто ты стал свободным, — ответил Виктор. — Свободным от себя.

— И что это значит? — не понял Илья.

— Это значит, что сны большинства людей являются блужданием в собственном подсознательном. Их сны нереальны.

— Ну так все сны нереальны, — не удержался от замечания Илья.

— Не все, — покачал головой Виктор. — Наше сознание способно проникать в самые отдаленные миры. Но в своем исходном виде оно поглощено заботами, страхами, переполнено моральными терзаниями и прочей чушью. Все это держит нас не хуже якорей. Поэтому наши сны являются отражением этой свалки хлама. В таких снах мы занимаемся умственной мастурбацией — назвать это по-другому я не могу. Барахтаемся в своем маленьком душном подсознательном мирке, боремся с порожденными нашим же сознанием химерами, не понимая, что за стенами нашего убежища кипит совсем другая жизнь. Кольцо приобщило тебя к силе. Эта сила позволила тебе открыть дверь и выйти наружу. Теперь ты свободен и можешь видеть тысячи реальных миров.

— Хорошо, а как можно отличить реальный мир от нереального?

— Прежде всего, по яркости. Подсознательные сны всегда серые, тусклые. Реальные же миры очень яркие, с сочными красками... — Виктор на пару секунд замолчал, что-то вспоминая. — Разговаривал я как-то с одним священником — ехали вместе в купе. Видный какой-то поп, архимандрит вроде бы. Не зря же в СВ ехал — плоть свою умерщвлял, — он саркастически усмехнулся. — Ну, начали с ним за жизнь говорить, и как-то разговор у нас сам собой на сны перешел. Батюшка говорит: во сне на нас действует лукавый, поэтому снам верить нельзя. Верно, говорю, батюшка. А что такое лукавый? Это весь тот хлам, который мы вбили себе в голову. Именно этот хлам и не дает нам вырваться на поверхность. Потому и сны у нас такие темные, мрачные. Батюшка мой, понятное дело, не соглашается — говорит, что сны верующих наполнены светом и радостью. Вздор, говорю, батюшка. Пока человек не освободится от всего того, что его держит и ограничивает, он так и будет купаться в болоте подсознания. А ограничивают нас не только грехи, но и мнимые добродетели. И навязанные нам церковными догматами добродетели держат нас не хуже цепей грехов. Батюшка мой, понятное дело, не согласился, начал какие-то цитаты из Библии приводить — как доказательство. А я ему в ответ: «Батюшка, да ведь я об этом и говорю. Библия — те же самые догматы. Вы шагу не можете ступить без того, чтобы не свериться с Библией. Опутаны словами праведников, как цепями, — о какой свободе вы можете говорить? У вас есть лишь одна свобода: поклоняться своему Богу». Ну, тут батюшка мой совсем осерчал, замкнулся. И больше со мной не разговаривал. А ведь я ему правду говорил: верующий точно так же болтается в своем подсознательном, окруженный добродетельными страстями, как грешник — в окружении страстей греховных. Разницы никакой. Собака может быть

белой, может быть черной. Но все равно она будет собакой... — Виктор потянулся к бутылке с коньяком, наполнил бокалы.

— Держи... — Он передал один бокал Илье. Потом медленно выпил коньяк, подцепил вилкой ка- кую-то мудреную закуску — ее названия Илья не запомнил. Прожевав, продолжил: — Так же и со снами, Илья: неважно, какие идеи тобой овладевают. Какими бы они ни были: возвышенными, добродетельными, или черными и сатанинскими, — они все равно привязывают тебя к подсознательному. Мир остается снаружи, за стенками. Конечно, иногда мы в него прорываемся. Но такие сны бывают у простого человека редко. Может, всего несколько снов на сотню, не больше. Такие сны запоминаются очень надолго — потому что человеку удается глотнуть воздуха свободы, воздуха настоящего живого мира. Ты сейчас путешествуешь свободно. И можешь оценить, что дает такая свобода.

— Могу, — согласился Илья. — Каждый мой сон — как праздник.

— Об этом я и говорю, — кивнул Виктор. — Придя к нам, ты начал жить полной жизнью. И это только начало...

— Я понял... Скажи, а почему ваш орден называется орденом Люцифера? А не орденом Сатаны, например? В чем разница?

— Люцифер — значит «светоносный». Тот, кто несет свет. Помнишь, Ева отведала яблока с древа познания? Попы утверждают, что в этом и заключалось грехопадение, что вследствие этого поступка человек стал способен различать добро и зло. Можно долго спорить о том, хорошо это или плохо, но суть от этого не меняется: человек получил новую способность. То, чего раньше у него не было. Я бы сказал, что человек стал мудрее. И если ученье — свет, а не ученье — тьма, то Люцифер, дав людям это знание, дал им и частичку своего света.

Частичку мудрости. За что и был наказан, — Виктор усмехнулся. — Знание — основа правильного восприятия мира. И Люцифер, в отличие от Бога и его приспешников, готов давать знание людям. А знание, как утверждал старик Бэкон, — сила, верно? Ты прикоснулся к знанию иных миров — и посмотри, как изменились твои картины И это только начало. Знание изменит тебя: в отличие от тех, кто верит, ты будешь знать. И это знание тебе даст именно светоносный Люцифер, и никто иной. Именно поэтому наш орден и называется орденом Люцифера.

— Понятно, — ответил Илья. Ты говорил, что руководишь российской ветвыо ордена. Так почему ты не в Москве?

— А что, для этого обязательно нужно жить в столице? Штампы, Илья. Мне без разницы, где жить. Хотя вру — я живу там, где мне нравится. То есть здесь. Ну подумай: здесь нет московских пробок, нет всей этой вечной столичной суетьт. Да и воздух гораздо чище.

— У тебя есть какой-то начальник?

— Чисто номинальный... — Виктор пожал плечами. — Недавно ему обломали рога — не в прямом смысле, конечно. Его влияние сильно ослабло. Да и как маг он никогда не представлял из себя ничего особенного. Так что я всерьез подумываю о том, чтобы прибрать эту контору к рукам.

— Ну а есть кто-нибудь над орденом? — продолжал допытываться Илья.

— Как таковых начальников больше нет. Но мы, как и многие другие подобные структуры, входим в черное братство. Правда, во всем этом на сегодняшний день больше бюрократии, чем чего- то реального. Правит тот, у кого есть сила, Илья. Все эти старые маразматики давно ее утеряли, а у большинства ее никогда и не было. Поэтому реально я подчиняюсь только Люциферу и никому

больше. К слову, во славу нашего господина не грех и выпить, верно? — Виктор с усмешкой взглянул на Илью и вновь потянулся к бутылке...

Этот разговор дал Илье очень многое. В его душе происходил переворот: он ужасался тому, как мог не видеть всех этих истин раньше, как мог не понимать, что весь этот огромный чудесный мир создан именно для него. Люди веками загоняют себя в ловушки служения: государям, обществу, богам или кому-то еще. Но мало кто отваживался служить себе и только себе. А Сатана — как много люди нагородили вокруг него лжи! Ведь он хотел лишь одного — свободы. И ведь почему взбунтовался именно он, Денница — не потому ли, что был первым Божьим ангелом, обладал самым ясным умом? И не потому ли именно он первым пожелал стать свободным? За это «милосердный» Бог свергнул его с небес, за эту неистовую жажду свободы Сатану клеймят уже не одно тысячелетие. Разве это справедливо?

— Как я был глуп... — шептал Илья, сидя вечером после того разговора в своей мастерской. — Я смотрел — и не видел. Что является мерилом истинного пути? Достижения. Вот они, мои картины — они сами говорят за себя. Всю мою жизнь меня учили быть добрым христианином, подставлять левую щеку после правой. Я верил тебе, Господи, я надеялся. В самые трудные минуты моей жизни верил! Верил, что смотришь ты на меня, что знаешь обо мне, что не покинешь. Но что мне дала моя вера — что? — Илья посмотрел в потолок и горько усмехнулся. — Ничего. Ты привел меня к нищете, ты не дал мне ничего. Ни-че-го, понимаешь? Я оказался на краю пропасти, я начал думать о смерти. А Сатана за какие-то дни дал мне все. Дал талант, деньги, друзей, женщин. Дал мне возможность уважать самого себя. Кем я был при тебе? Ничтожеством. Ну так и оставайся же Богом

ничтожеств! Нет у тебя права спрашивать с меня — нет! Я сделал свой выбор и не жалею о нем...

Теперь, думая о встрече с Ольгой и вспоминая тот день, Илья едва заметно улыбался. Все правильно — так и должно быть. Каждому — свое. Одним — стоять на коленях и вымаливать прощение, а другим — просто жить, беря от этой жизни все, что можно взять. Виктор был прав: не возьмешь ты — возьмут другие.

К ресторану он подошел почти на час раньше. На нем были новый костюм, темное добротное пальто и новая обувь, днем Илья подстригся в элитном салоне — новый статус требовал и нового имиджа. Деньги на это у него были: в прошлый раз перед расставанием Виктор сунул ему в карман тугую долларовую пачку. В ответ на попытку Ильи отказаться только усмехнулся и сказал, что это подъемные.

Чтобы не было неожиданностей, Илья решил зайти в ресторан, не дожидаясь Ольги. Там его уже знали, а потому встретили с подчеркнутым уважением. Он сообщил метрдотелю, что в семь часов придет с девушкой, и попросил приготовить хороший столик. Ему ответили, что беспокоиться не о чем, и все будет сделано в лучшем виде.

Оставалось ждать. Илья неторопливо прогуливался около ресторана, думая о том, каким будет для него этот вечер.

* * *

К ресторану Ольга приехала за несколько минут до семи. Расплатившись с таксистом, вышла из машины, огляделась — и увидела идущего ей навстречу человека. Он был в расстегнутом пальто и темном костюме, от него просто веяло уверенностью и силой. Девушка даже вздрогнула, осознав, что это никто иной, как Илья. Разительная,

невероятная перемена — куда делся тот робкий, неуверенный в себе человек?

— Привет! — первой поздоровалась Ольга, удивленно глядя на Илью. — Да тебя просто не узнать!

— Стараюсь жить в ногу со временем, — ответил он. — Кстати, ты тоже выглядишь неплохо.

— Спасибо, — кивнула Ольга. — И куда нам теперь?

— Пошли... — Илья взял девушку под руку и повел к ресторану.

Первое, что поразило Ольгу, когда они вошли внутрь, это подчеркнутое уважение персонала. Их усадили за очень уютный столик в глубине зала, официанты буквально порхали рядом. За считанные минуты на столике появилось такое изобилие блюд, что Ольга даже растерялась — сколько же все это будет стоить?

— Тридцать лет выдержки, — гордо сказал Илья, наливая вино в бокалы.

— Всего-то? — шутливо поморщилась Ольга. — Я-то думала, лет триста...

Илья засмеялся. Смех его теперь тоже был другой — громкий, уверенный.

— Учту на будущее, — пообещал он.

На пальце у Ильи Ольга заметила кольцо. А скорее, перстень-печатку. Не золотой, как модно нынче, а серебряный, довольно массивный. У Ильи явно появились деньги — но откуда? Получил какой-нибудь грант? Это бы многое объяснило.

— Может, расскажешь о том, что произошло? — спросила Ольга. — Тебя просто не узнать.

— Просто я начал жить по-новому, — ответил Илья. — Освободился от всяких глупостей и беру от жизни все, что можно взять. Ну, за тебя! — Он поднял бокал.

— Звучит интересно... — Ольга тоже подняла бокал. — Это я о новой жизни. — Она пригубила вино. — Совсем недурно для тридцати лет...

Заиграла музыка, тихая, очень приятная. Илья смотрел на Ольгу и думал о том, что за эти годы она здорово похорошела. Тогда она была просто симпатичной девчонкой. Теперь превратилась в настоящую женщину.

— О чем думаешь? — поинтересовалась Ольга, ее голос вывел Илью из задумчивости.

— Просто смотрю на тебя, — отозвался он. — Ты очень красивая.

— Спасибо, — глаза Ольги насмешливо блеснули. — Над чем сейчас работаешь?

— Пишу цикл картин, назвал его «Иномирье». Сколько будет работ, пока не знаю. Пейзажи иных миров: флора, фауна. Вроде бы что-то получается. Хочешь, можешь зайти посмотреть.

— Это было бы интересно, — согласилась она. — Когда можно зайти?

— Хоть сегодня, — ответил Илья и посмотрел девушке в глаза.

Предложение было более чем понятным. Илья всегда привлекал Ольгу — хотя бы тем, что был не похож на остальных. Теперь он стал совсем другим. Как он там сказал — «беру от жизни все, что можно взять». И она, конечно, уже тоже в его списке. В ряду того, что можно взять.

— Как-нибудь в другой раз, — тихо ответила девушка. — Мне сегодня еще надо поработать.

Последние слова она сказала только для того, чтобы немного смягчить отказ.

Илья недовольно поджал губы. Впрочем, тут же справился с собой и улыбнулся:

— Значит, в другой раз. Ты ешь, а то все остынет...

Остаток ужина прошел как-то скомканно. Они ели, пили, разговаривали. Вспоминали старых знакомых. Спорили о живописи. Тем не менее, с ее отказом что-то ушло. Правильно ли она поступила? Этого не знала и сама Ольга. Даже в новом Илье ее что-то притягивало — в нем появилось нечто странное, магическое. Появилась сила. Но эта же сила ее и пугала.

Потом они вышли из ресторана. На город уже опустились сумерки, Илья поймал для девушки такси. С улыбкой усадил в машину, сказав, что надеется на следующую встречу. Попрощался — и вот уже за стеклами машины замелькали огни вечернего города. Ольга задумчиво смотрела в окно, ей было грустно.

Как-то не клеилась у нее жизнь. Вроде бы все хорошо — есть квартира, работа. А счастья нет. Тогда, встретив Илью, она обрадовалась — не раз вспоминала его в Дрездене, жалела, что поскромничала и не взяла перед отъездом его адрес. Считала, что кавалер должен сам делать первый шаг. Но Илья, по обычной для него робости, так к ней и не подошел, хотя в его взгляде Ольга всегда читала интерес. Но вот встретились снова, и опять как-то все не так. Вроде о чем еще мечтать — вот же он, принц на белом коне. Видный, талантливый — хотя и непонятно, где этот принц так долго талант свой скрывал. Чего еще надо: хватай его, пока свободен. Товар редкий, ходовой. Долго не залежится. Но почему же тогда на душе так грустно?..

Проводив Ольгу, Илья вернулся в ресторан — забыл пальто. Одевшись, вышел на улицу, закурил. Было муторно — чертова девчонка испортила весь вечер. Ладно бы это произошло раньше — кем он был тогда? Крысой забитой. Но ведь другой он теперь, другой. Так почему она ему отказала? И ведь не потому, что решила помодничать, покочевряжиться, невинность из себя построить. Нет, все гораздо хуже-

Домой Илья шел пешком. Было довольно прохладно, падали редкие снежинки. Пришлось поднять воротник пальто. Он шел и думал о том, что с Ольгой у него ничего не получается, что она просто не хочет с ним быть. Но почему? Чем он ей не понравился, в чем проблема? Или это и в самом деле просто девичьи капризы? Потерпеть, дать ей немного времени — пусть подумает.

Тем не менее, успокоения это решение не принесло. Илья хмурился — ведь Виктор говорил о власти. Обещал, что люди будут покоряться его воле. Но вот она, первая проверка — и ничего не вышло. Девушка, которая ему действительно нравится, отвергла его. Так что же произошло?

Наверное, он слишком глубоко задумался, потому что уже в дверях подъезда налетел на выходящего из дома мужчину.

— Куда прешься, урод?! — Человек злобно оттолкнул Илью в сторону, тот больно ударился о стену. — Развелось тварей... — Добавив пару непечатных эпитетов, он спустился по ступенькам подъезда, на ходу доставая из кармана брелок с ключами. Было слышно, как пискнула сигнализация стоявшего у подъезда джипа. Открыв дверь, мужчина забрался в машину, завел двигатель.

Потирая ушибленное плечо, Илья мрачно смотрел на автомобиль. Он слышал об этом человеке: поговаривали, что он состоял в охране какого-то «авторитета». Частенько скандалил с соседями, по ночам из его квартиры нередко доносились пьяные крики и громкая музыка.

Джип медленно отъехал от подъезда, Илья проводил его мрачным взглядом. На душе стало еще гаже — его снова оскорбили. И что он смог сделать в ответ? Да ничего. Этот бугай сам кого хочешь в асфальт закатает. Причем в прямом смысле.

Этим вечером он не работал — просто сидел и смотрел телевизор. Пожалуй, впервые в жизни он так остро ощутил нехватку власти. О, если бы у него была колдовская сила, как у Виктора! Схватить негодяя за горло невидимыми руками, приподнять. Ударить об стену, перевернуть. И чтоб хрипел, хрипел... А самому стоять в стороне, контролируя все одним лишь взглядом — и улыбаться. И обязательно, чтобы кто-нибудь это увидел. Чтобы слух прошел, чтобы поняли: с ним, Ильей, лучше не связываться-

Спал он плохо, несколько раз просыпался. Тем не менее, один сон запомнился очень хорошо: ему снилось, что он встретил того самого негодяя. Испугался было его грозного вида, и тут откуда-то сзади вышел Ларч. Зарычав, пес обнажил клыки и прыгнул. Илье оставалось лишь смотреть, как собака, сбив врага с ног, рвет его горло острыми клыками...

Утром, уже в десятом часу, он отправился за продуктами. Выйдя из подъезда, увидел милицейский «уазик». Тут же стояло несколько иномарок, рядом со скамейкой несколько человек, по виду типичных «братков», что-то обсуждали.

— Да в том-то и дело, что Ленка ничего не видела, — объяснял один, высокий детина в кепке. — Говорит, что проснулась, когда он захрипел и начал в постели биться. Испугалась, ночник включила — а Ванька весь в крови.

— Так что, его ножом кто полоснул? — спросил второй.

— Да не видела она никого. Дверь закрыта, на балкон тоже. И не ножом это — я же видел, когда его увозили. Горло просто вырвано, позвонки видать...

Илья почувствовал себя нехорошо. Осторожно прошел мимо машин и направился к магазину, чувствуя, как противно колотится сердце. Ванька — это Иван Селин, тот самый, что толкнул его вчера у подъезда. Ленка — его жена. Речь точно шла о них, в этом Илья был уверен.

В памяти снова всплыл сон: Селин лежит на земле, Ларч с утробным рычанием рвет его горло. Просто совпадение?

Когда Илья вернулся, у дома уже никого не было. Лишь несколько женщин у соседнего подъезда что-то оживленно обсуждали. Что именно, он разобрать не смог. Поднявшись к себе, запер дверь, отнес сумку с продуктами на кухню. Потом прошел в мастерскую и взглянул на картину с Ларчем.

Ему показалось, что пес улыбается. Улыбка была едва заметна — тем не менее, Илья готов был поклясться, что раньше ее не было. Картина изменилась — чуть-чуть, самую малость. Или он просто не замечал этой улыбки прежде?

Он смотрел на собаку и понимал, что не ошибается. Раньше в глазах пса была только ненависть. Теперь появилось что-то вроде радости. Не потому ли, что Ларч обрел хозяина?

Нужно было срочно поговорить в Виктором, поэтому Илья потянулся за телефоном.

Виктор ответил сразу.

— Привет, Илья. Прости, одну секунду... — В трубке послышалось какое-то копошение, приглушенный женский смех. — Да, я слушаю тебя...

— Я бы хотел поговорить с тобой. Мы можем встретиться?

— Сейчас нет. А вот часика в три дня — пожалуйста. Подъезжай ко мне — посидим, поболтаем. Все, извини, эта девчонка сводит меня с ума... — Снова послышался смех, связь оборвалась.

Илья вздохнул, положил телефон на стол. Взглянул на собачий портрет — Ларч продолжал улыбаться. Настроения не было, поэтому Илья лег на диван и закрыл глаза.

Он даже успел немного вздремнуть. Снов не видел и был этому рад. Проснувшись, взглянул на часы — надо поторопиться...

К дому Виктора он подъехал как раз вовремя. Его встретила Инга, домработница, и сразу пригласила в дом.

— Мастер уже ждет, — сухо сказала она.

Виктор был в своем кабинете на втором этаже. Он сидел в массивном кожаном кресле и чистил когти маленьким изящным кинжалом с черной полированной рукоятью. Увидев гостя, приветливо улыбнулся.

— Садись... — Он указал на второе кресло. — Ну, и как наши успехи?

— Так себе... — отозвался Илья и после небольшой паузы рассказал о том, что случилось этой ночью.

Виктор слушал его очень внимательно. Выслушав, пожал плечами:

— И что тебя встревожило? — спросил он, поигрывая кинжалом. — Ты должен привыкать к таким вещам.

— Но ведь этот человек умер! — с нажимом произнес Илья. — И я подозреваю, что это сделал Ларч.

— Разумеется, это сделал Ларч. Ты его хозяин, и в обязанности пса входит защищать тебя. Ларч сделал то, что должен был сделать.

— Но это ненормально... Что, если он нападет еще на кого-то? Мало ли кто мне снится.

— Если не хочешь, чтобы он убивал без приказа, следи за ним, — снова пожал плечами Виктор. — Научи его слушаться себя.

— Как я могу его научить, когда я сплю? — мрачно отозвался Илья. — Ведь это происходит не днем, а во сне.

Виктор смотрел на него с едва заметной улыбкой.

— Однажды ты поймешь, что между сном и этой реальностью нет никакой разницы. Все это — части целого. Чтобы контролировать сон, тебе пока просто не хватает силы. Но сила — дело наживное. Пожалуй, — тут он задумчиво потер подбородок, — настало время для ритуала посвящения. Ты должен доказать, что достоин того, чтобы идти по этому пути.

— Ты мне не говорил ни о каком посвящении, — нахмурился Илья.

— Говорю теперь, — спокойно отозвался Виктор. — Всему свое время. Сейчас ты лишь коснулся силы тьмы. Теперь тебе предстоит с ней сродниться.

— И что это за ритуал?

— Ты принесешь Сатане жертву и поклянешься ему в верности.

— Ты это серьезно? — не поверил Илья.

— Абсолютно. Не бойся, это будет не человек. От тебя потребуется лишь твердость руки. В прошлый раз ты произвел на членов Ордена хорошее впечатление, постарайся его не испортить. От того, как ты себя поведешь, зависит и отношение к тебе в дальнейшем.

Илья молчал. То, что он услышал, ему не понравилось.

— Не трусь, — подбодрил его Виктор. — Все не так страшно. Сначала ритуал, потом пирушка. Будет весело.

— Я надеюсь, — вымученно улыбнулся Илья.

— Вот и отлично. Как насчет бокала вина и партии в бильярд?..

Домой Илья вернулся около девяти вечера. Голова слегка кружилась от выпитого, но чувствовал он себя неплохо. Теперь Илья понимал, что его неудача с Ольгой вызвана именно нехваткой силы. Чтобы покорить такую девушку, нужно нечто большее, нежели столик в ресторане и доллары в кармане. Нужна сила, и эта сила у него скоро будет...

Точная дата ритуала была неизвестна. Виктор сказал, что не все члены Ордена сейчас в городе: двое находятся в Швейцарии и вернутся только к воскресенью. Кроме того, проведение ритуала требовало некоторой подготовки.

— Я позвоню тебе за пару дней до церемонии, — пообещал он. Илье оставалось только ждать.

Всю следующую неделю он работал. Работа спорилась, Илья думал о том, что при таких темпах он за пару месяцев сможет написать десятка два картин — вполне хватит для персональной выставки. Эта идея его так вдохновила, что он решил пока больше картины не продавать, тем более что денег хватало. В том, что ему удастся устроить выставку, Илья уже не сомневался.

Ближе к воскресенью он закончил самую удачную свою работу — «Замок Пойманных Душ». Это место он тоже видел во сне, и увиденное потрясло его болью и отчаянием. На полотне не могли уместиться все бесчисленные чертоги замка, но далее то, что получилось, внушало трепет. Темные потрескавшиеся стены, старые покосившиеся двери. Покрытые паутиной люстры с давно сгоревшими свечами. Древние кровати, на которых никто не спит. Тяжелые высокие шкафы со старинными фолиантами. И повсюду здесь были Тени. Тени людей. Тени тех, кто когда-то вошел в этот замок и не смог его покинуть. Мужчины, женщины, дети — их тела давно истлели, но души так и не смогли обрести покоя. Заточенные в стенах древнего замка, будучи не в силах вырваться из него, они желали уже не жизни — забвения...

Когда Илья оказался в этом замке, он был просто потрясен — к нему тянулись сотни рук, в сознании звучала какофония голосов, моливших о пощаде. Спаси, уведи, выведи. Проведи к свету... Илья помнил, как увидел прямо перед собой худенькую девочку в легком белом платье. Девочка не просила, как другие, а просто смотрела на него. Ее глаза были полны тоски. Илья не заметил, как его рука нашла руку девочки — он пошел по коридору, ведя ее за собой. Тяжелая дубовая дверь сама распахнулась перед ним: казалось, еще немного, и девочка будет

спасена. И тут что-то произошло: Илья ощутил, что его спутнице становится все труднее идти, что ее что-то держит. Потянул ее изо всех сил, пытаясь вырвать из объятий ледяной пустоты. И не смог...

«Проклята!!!» — раздался в ушах тяжелый низкий голос, Илья ощутил, как пленница замка выпускает его руку — и разжал пальцы. Девочка опустилась на колени, склонила голову к земле и заплакала. Из глубины замка вышел Ларч, Илья повернулся и вместе с ним пошел прочь, понимая, что ничем не может помочь...

Образ девочки стал центральным во всей картине. Пожалуй, именно с ним у Ильи впервые возникли сложности — не получалось передать ощущение невинности, вместо ангельского лика получалось лицо убийцы. Он злился на себя, не понимая, что происходит, почему он не может справиться с такой простой задачей. В какой-то момент, раздраженный тем, что у него ничего не получается, он вышел на улицу и почти два часа сидел неподалеку от детской площадки, наблюдая за играми детей. Затем вернулся домой и за какой-то час закончил работать над лицом девочки.

Виктор позвонил во вторник.

— У нас все готово, — без лишних предисловий начал он. — Завтра в одиннадцать вечера пришлю за тобой машину. Церемония назначена на полночь. И не трусь, ничего страшного не будет.

Оставалось ждать и готовиться. Несмотря на заверения Виктора в том, что ничего страшного не будет, Илья весь день чувствовал себя не в своей тарелке. Пытался работать, но даже это не спасало от мыслей о завтрашней церемонии. Спать лег рано, в начале одиннадцатого. Снов почти не помнил, лишь из одного вынес обрывочные впечатления о бушующем море: волны бились о черные скалы, багровое закатное небо отбрасывало на воду кровавые отблески.

Как и обещал Виктор, ровно в одиннадцать вечера к подъезду подкатил черный «мерседес». К этому времени Илья уже полчаса стоял у подъезда, ему было не по себе. Может, отказаться, пока не поздно?

Он не отказался. Всю дорогу до замка Илья настраивался на предстоящую церемонию, убеждал себя, что так будет лучше. Что ему дала прежняя жизнь? Ничего. Теперь же он настоящий творец: его ждет известность, ждут выставки. Отказаться от всего этого, едва заполучив талант, Илья был не готов.

У дома Виктора он увидел множество автомобилей. Это говорило о том, что члены ордена уже собрались. Его встретил Давид, дворецкий, высокий смуглый человек лет сорока — раньше Илья видел его всего один раз.

— Мастер ждет вас, — тихо сказал Давид. — Я провожу вас.

К удивлению Ильи, его повели не в дом, а в подземный гараж. В правой стене гаража была дверь, за ней оказался узкий коридор. Шагов через пять коридор повернул влево, однако дворецкий дальше не пошел, остановился у висевшего на стене большого зеркала. Нажав в раме зеркала какую- то завитушку, он открыл потайную дверь, за ней оказался проем.

— Вам туда, — сказал он, взглянув на Илью.

— Спасибо... — пробормотал Илья и пролез через отверстие в стене. Зеркало за его спиной тут же закрылось.

Над головой горела лампочка, освещая уходящую вниз винтовую лестницу. Илья осторожно начал спускаться: один виток, второй... На пятом витке лестница вывела его в небольшую комнату, обставленную весьма просто. Здесь горели лампы дневного света, у стены стоял диван. А на диване сидел и читал газету Виктор. Услышав

шаги, он взглянул на вошедшего и приветливо улыбнулся.

— Точно по расписанию, — сказал Виктор, поднимаясь Илье навстречу и протягивая ему руку. — Здравствуй. Зал церемоний там, — он кивком указал на дверь в дальней стене, — все уже готово. Публика собралась, жертва тоже на месте. — Его глаза блеснули. — Осталось подготовить тебя.

— Что именно я должен буду делать? — спросил Илья, снимая пальто.

— Всему свое время. Для начала тебе надо немножко взбодриться. Выпей-ка вот это... — Хозяин дома полез в бар, достал высокий стакан и темную зеленую бутылку. Наполнив стакан почти до краев, протянул его гостю: — Пей.

— Что это — вино? — Илья опасливо принял стакан.

— В некотором роде. Нечто вроде напитка богов, но в нашей интерпретации. — Мастер снова улыбнулся, однако глаза его оставались холодными.

Илья пригубил вино. Оно оказалось очень странным на вкус и слегка отдавало плесенью.

— Необычный вкус... — сказал он, сделав несколько глотков. — И вроде бы пахнет плесенью.

— Верно, — согласился Виктор. — В плесени все дело. Пей до дна, это важно... — Он подождал, пока гость допьет вино, взял у него стакан и поставил на стол, затем сел в кресло. — Плесень выделяет особые ингредиенты. Теперь садись и посиди минут пятнадцать.

— Спасибо... — Илья сел, чувствуя, как по телу растекается приятная теплая истома. В какой-то момент у него даже закружилась голова, но это быстро прошло.

— Как себя чувствуешь? — спросил Мастер.

— Замечательно, — искренне ответил Илья. Он не солгал, ощущения действительно были очень

приятные. Тело налилось силой, мышцы округлились. Еще недавно терзавшие его страхи бесследно исчезли.

— Верю, — кивнул хозяин. — Мы все прошли через это. — Он встал, подошел к шкафу. Открыв его, вынул меч в черных ножнах и подал его гостю. — Это тебе. Осторожно, он очень острый!

— Ого! — уважительно произнес Илья. — Это на него ты играл с Михаилом?

— Нет, — покачал головой Виктор. — Этот меч — просто рабочий инструмент. Хотя и изготовлен с соблюдением всех ритуальных тонкостей.

Илья вынул меч из ножен, осмотрел. Раньше такие мечи он видел только в кино.

— И что, я кому-то должен отрубить голову? — поинтересовался он. Такое предположение его ничуть не пугало — если надо, отрубит.

— Не совсем. Там, за дверью, стоит молодой бычок. Ты должен будешь перерезать ему горло. Вот так... — Мастер взял из рук Ильи меч. — Сначала втыкаешь — одним движением — и потом резко вниз и на себя. Я подскажу, куда наносить удар.

В подтверждение его слов из-за двери послышалось тихое приглушенное мычание.

— Уже привели, — пояснил Виктор. — Сейчас его привязывают. — Он вернул Илье меч и снова взглянул на часы. — Осталась последняя деталь... — Мастер открыл еще один шкаф и вынул из него две черные мантии.

— Одна моя, другая — тебе, — сказал он, положив одну мантию на диван рядом с Ильей. — Не надевай, еще не все. Раздевайся. — Виктор накинул свою мантию на плечи.

— Что?

— Раздевайся, — с нажимом повторил хозяин замка. — И не спорь, так надо.

— Совсем?

— Совсем. Давай, у нас не так много времени.

Странно, но Илья не чувствовал никакого смущения. Поднявшись с дивана, он снял обувь, потом быстро разделся. Затем накинул на плечи мантию. Одежда, на его взгляд, получилась чисто символическая — она прикрывала только плечи и спину.

— Чудненько, — кивнул Виктор, окинув гостя внимательным взглядом. Снова взглянул на часы: — Пора. Не забудь меч. Ножны можешь оставить.

— Я готов, — ответил Илья, взяв меч.

— Хорошо. Сказал бы тебе «с Богом», но это будет совсем не к месту, — Мастер усмехнулся. — Пошли, и выше голову. Сегодня сам Сатана войдет в твое сердце — так будь достоин этого! — Он подошел к двери и широко распахнул ее.

Сжимая в правой руке меч, Илья прошел через дверь и оказался в большом зале. Его стены были облицованы черным мрамором, черным оказался и пол. Прямо посреди зала находилась белая мраморная тумба, больше напоминающая длинный стол. На ней стояла серебряная чаша. Чуть в стороне от тумбы располагался полуметровой высоты постамент, представлявший собой плиту размерами примерно два на два метра. На плите стоял белый теленок, ноги животного были привязаны к вмурованным в плиту металлическим кольцам.

Все члены ордена Люцифера тоже находились здесь: они стояли вокруг мраморного стола правильным кругом. Все мужчины были в черных костюмах и мантиях. Что касается женщин, то их одежда, как и у Ильи, состояла только из мантий.

— Славься, Люцифер! — громко произнес Виктор, входя в круг.

— Славься, Люцифер! — хором ответили присутствующие.

— Илья, пройди сюда... — велел Виктор, указав место рядом с собой. Тот молча подчинился. — Для начала небольшая формальность. Читай — громко, чтобы все слышали. — Он протянул Илье лист толстой серой бумаги.

Илья взял лист, вгляделся в выписанные витиеватым каллиграфическим почерком строки. Затем начал медленно зачитывать их вслух:

— Мой хозяин и господин Люцифер, я признаю тебя как моего Господа и Князя и обещаю служить и подчиняться в течение всей моей жизни. Я обещаю тебе, что совершу столько зла, сколько смогу, что приведу к тебе многих и многих людей. Я отрекаюсь от помазания и крещения, от всех милостей Иисуса Христа и его святых. И если я не смогу служить и поклоняться тебе, то отдам тебе мою жизнь в собственность. Слава тебе, Люцифер!

— Слава тебе, Люцифер! — дружно откликнулись собравшиеся.

— Замечательно. — Виктор забрал из рук Ильи лист с договором. — Теперь выбери одну из присутствующих здесь женщин. Она будет непосредственно участвовать в церемонии. Это великая честь как для тебя, так и для нее.

Илья обвел взглядом собравшихся. Встретился глазами с Мелиссой — та даже подалась вперед. Ее груди набухли, взгляд был полон желания. Только не она... Перевел взгляд на Натали, отметив, какое прекрасное у нее тело. Удивительно прекрасное — Илья на мгновение смутился, осознав, что сейчас все увидят явное свидетельство его страсти. Впрочем, смущение тут же прошло — пусть видят. Ощущение того, что на него смотрят столько глаз, вызывало даже легкую эйфорию.

— Ты согласна? — спросил он, подойдя к Натали и взяв ее за руку.

— Для меня это честь... — тихо ответила женщина, ее глаза блеснули.

— Замечательно, — донесся до Ильи голос Виктора. — Натали, возьмите чашу. Илья, иди сюда.

Он подошел к Виктору — тот стоял справа от бычка. Несчастное животное снова замычало и попыталось вырваться, но у него ничего не получилось.

— Удар нанесешь вот сюда, — Виктор коснулся пальцем шеи бычка. — Затем резко вниз и на себя, режущим движением. Понятно?

— Да, — твердо ответил Илья, сжав меч двумя руками.

— Хорошо. По команде, когда я скажу. — Виктор отошел чуть в сторону. Несколько секунд молчал, словно собираясь с духом, потом вскинул руки и посмотрел вверх.

— О, Люцифер, Властитель Мира! — воскликнул он, его голос зазвенел под сводами зала. — Услышь нас, Владыка! Ради тебя собрались мы в этот час, тебе посвятили жизни наши. Сила твоя безмерна, власть твоя безгранична! Сойди к нам сегодня — в этот год, в этот день, в этот час. Подай нам немного от щедрот своих, и мы службой своей докажем нашу преданность тебе. Славься, Люцифер!

— Славься, Люцифер! — хором откликнулись собравшиеся.

— Тебе, Люцифер, мы приносим эту жертву! Будь с нами, Владыка! Мы ждем тебя! — Виктор посмотрел на Илью и кивнул.

Чувствуя на себе взгляды десятков глаз, Илья приподнял меч, примерился и точным движением вонзил клинок в горло жертвы — по самую рукоять. Затем, не медля ни секунды, рванул клинок на себя и вниз.

Отточенное лезвие почти не ощутило преграды. Бычок захрипел, хрип перешел в бульканье. Брызнула кровь, стоявшая рядом Натали тут же подставила под стекающую кровь чашу.

Ноги бычка подогнулись, он медленно опустился на плиту, продолжая хрипеть и конвульсивно дергаться. Виктор схватил несчастное животное за голову и задрал ее, кровь хлынула ручьем.

Сжимая в руках окровавленный меч, Илья тяжело дышал, глядя на это зрелище. Ужасало ли оно его? Нет. Напротив, вид крови и обнаженного женского тела вызвал у него чудовищный прилив страсти. Вот Натали встала, держа в руках полную крови чашу. Взглянула ему в глаза и призывно улыбнулась.

— Сюда... — позвала она, легким движением плеч освобождаясь от мантии. Подошла к белой мраморной тумбе, села на нее. Затем повернулась и встала на колени. Илья почувствовал, как Виктор стянул с него мантию и забрал меч.

— Она твоя, — сказал он. — Возьми ее. Здесь и сейчас.

Тем временем Натали запрокинула голову, приподняла чашу и начала лить на себя кровь — по шее, груди, бедрам скользнули алые струйки. Илья видел, как расплываются по белому мрамору кровавые пятна, его даже затрясло от возбуждения. Вот женщина отставила пустую чащу и провела ладонями по груди, размазывая кровь, затем ее руки скользнули по животу и ниже...

— Иди, — подтолкнул его Виктор, и Илья шагнул к столу. Взобрался на него, чувствуя на себе жадные взгляды, коснулся ладонями плеч Натали. Прикрыв глаза, она медленно откинулась назад...

Все, что происходило дальше, казалось ему чудесным сном. Каждое его движение отзывалось вскриками Натали: Илья тяжело дышал, чувствуя, что страсть только нарастает, и в этот момент ощутил в себе присутствие чего-то неведомого. Чего-то тяжелого, невероятно сильного и могущественного. Это неведомое было не только в нем, но и снаружи — Илья заметил, как потемнел вдруг вокруг него воздух.

— Славься, Люцифер! — раздался возглас Виктора.

— Славься, Люцифер! — поддержал его хор голосов.

Затем Илья с удивлением и страхом почувствовал, что вошедшая в него сила перехватила управление телом. Это произошло в считанные мгновения — он вдруг понял, что тело ему больше не принадлежит.

— Ты прекрасна... — произнесли его губы. Даже голос стал другим — низким, полным силы. Тело Ильи снова качнулось вперед, Натали вскрикнула...

Тот, кто завладел его телом, был невероятно искусен в любви. Илья хорошо понимал всю странность своего положения: он был и исполнителем, и свидетелем одновременно. Тело не подчинялось ему, но чувства остались. Его руки поворачивали Натали, ласкали ее тело — в глазах девушки боль смешалась с восторгом. Нагая и окровавленная, она стонала от страсти, вскрикивала, всхлипывала. Это продолжалось долго, но пик наслаждения близился, и вот он — Илья задрожал, чувствуя, как раз за разом сжимаются мышцы внутри тела Натали, с ее губ сорвался крик...

Илья тяжело дышал. Он чувствовал себя совершенно выжатым — и, тем не менее, счастливым. Владевшая его телом сила покинула его, но что-то осталось. Что-то в нем изменилось, но что именно, он еще не знал.

Натали взглянула на него, слабо улыбнулась. Илья сел на край тумбы, впервые ощутив ее жесткость, затем встал на пол. Протянув руку, помог девушке подняться.

— Владыка почтил нас своим присутствием, — раздался рядом голос Виктора, Илья оглянулся — только теперь он вспомнил, что в зале множество людей. — Так будем же достойны его милости. С этой минуты Илья — полноправный член нашего ордена. Натали, проводи его в душ...

— Пошли... — Натали взяла Илью за руку и повела за собой, оставляя на полу кровавые следы. Раздались аплодисменты — они не прекращались до тех пор, пока герои церемонии не вышли через дверь в дальнем конце зала.

Слева за дверью оказалась ярко освещенная душевая. Душевых кабинок было несколько, однако Натали потянула Илью за собой. Открыла кран — он ощутил на своем лице струи воды. Вода тут же окрашивалась в розовый цвет и стекала на пол, исчезая в сливном отверстии.

— Ты прекрасна... — прошептал Илья, его руки снова скользнули по телу девушки. Тут же его губ коснулись горячие губы Натали...

В душевой кабинке они провели гораздо больше времени, чем было нужно, — он и не знал, что способен на такие подвиги. Когда же они наконец вышли, на скамейке уже лежали две аккуратно сложенные стопки одежды.

Пока он одевался, девушка сушила волосы феном. Ему было приятно смотреть на ее обнаженное тело — более совершенной фигуры он еще не видел.

— Скажи, это действительно был Сатана? — Илья наконец-то решился задать так занимавший его вопрос.

— Да... — ответила Натали. Она выключила фен и теперь одевалась, Илья с удовольствием наблюдал за этим. — И при каждом таком посещении он одаривает нас своей силой. Чем больше таких посещений, тем ты сильнее. У меня такое во второй раз.

— Но это бывает только при посвящении?

— Нет. Даже двое — мужчина и женщина — могут позвать Сатану, проведя соответствующий

ритуал. Но придет Сатана или нет, зависит только от него самого. Поэтому каждый такой приход — это огромная честь.

— Ясно... А та тумба? Я заметил на ней какие- то рисунки. Они тоже что-то значат?

— Это не просто тумба, это саркофаг, — пояснила Натали. — В нем мумия египетского жреца. Мастер говорил, что уже тысячи лет назад люди поклонялись Сатане. Когда-то и эта мумия была объектом поклонения, но сейчас она уже почти ничего не значит. Саркофаг у нас служит просто церемониальным столом.

— То-то я подумал, что эта штука чем-то смахивает на гроб... Куда ты сейчас? Домой?

— Домой? — удивилась она. — Ну что ты! Сейчас начнется праздник — пир во славу Сатаны.

— Понятно...

Когда Илья, держа Натали под руку, появился в зале для приемов, в том самом, где праздновали день рождения Виктора, их встретили аплодисментами. Лишь Мелисса явно была раздражена, но старалась этого не показывать. Все мужчины по- прежнему были в черных костюмах, дамы красовались в вечерних платьях. Казалось, это был самый обычный прием — ничто уже не напоминало о том, что только что произошло в подземном зале.

— Теперь мы действительно единая семья, — произнес Виктор, когда Илья и Натали под гром аплодисментов заняли свои места. — То, что князь Тьмы почтил нас своим присутствием, говорит о многом. Он по-прежнему с нами, мы по-прежнему с ним. Сила наша растет — недалек тот день, когда наше влияние станет почти повсеместным. Слава тебе, князь Тьмы! — Виктор поднял бокал с шампанским, все присутствующие встали.

Выпив шампанское, Илья взглянул на Натали — и снова поразился ее красоте. Он знал, что она молода и красива, но готов был поклясться,

что еще недавно у нее не было такой нежной кожи. Что-то произошло и с ним — Илья чувствовал себя помолодевшим лет на десять. Давно ему не было так хорошо.

— Как вам сегодняшний праздник, Мелисса? — спросил он свою соседку справа, чувствуя, что должен что-то сказать, — иначе было просто неудобно.

— Он великолепен, — отозвалась Мелисса. — Да и вы были явно на высоте.

В ее голосе чувствовалась досада. И, кажется, Илья понимал, в чем дело — женщина злилась, что он выбрал не ее.

Празднование закончилось лишь под утро. «Мерседес» вез Илью домой, «новобранец» едва заметно улыбался.

Вот и его дом. Попрощавшись с водителем, Илья поднялся к себе домой, разделся и лег спать...

Проснулся он в половине третьего дня. Какое-то время лежал, вспоминая события минувшей ночи. Все происшедшее казалось сном — Илья не мог поверить, что все это случилось именно с ним. Это казалось невероятным: убить беззащитное животное, а потом там, на залитом кровью столе, на глазах у всех... Он ли это?

Илья поднялся, зевнул. Потом с удовольствием потянулся. В теле чувствовалась непривычная тяжесть, массивность, и это ему нравилось. Прошел в ванную почистить зубы, взглянул на себя в зеркало — и не мог не отметить произошедших перемен. Что-то действительно произошло: волосы и брови стали гуще, кожа лица выглядела гораздо более чистой и свежей. Поменялся даже взгляд — стал пристальным, властным. Это Илье ужасно понравилось: несколько раз подчеркнуто нахмурив брови и поиграв взглядом, он открыл кран и начал умываться.

После легкого обеда Илья начал думать, чем заняться. Работать как-то не хотелось — может, пройтись? Так он и сделает...

Четверть часа спустя он уже неторопливо шел по тротуару. За прошедший день заметно похолодало, дул ветер. Но холода Илья почему-то не чувствовал. Ему нравилось в себе нынешнем все: одежда, походка. Нравилось ощущение наполнявшей его силы. Это было чудесно.

Впереди шла девушка в джинсах и короткой белой шубке. Илья скользнул взглядом по ее спине, затем перевел взгляд чуть ниже. Девушка вздрогнула и оглянулась, потом прибавила шаг.

Илью это заинтриговало. Следующие полчаса он посвятил попыткам «зацепить» встречавшихся ему людей взглядом. Удивительно, но это у него получалось! Он выяснил, что самое чувствительное место — затылок. Стоило скользнуть по нему взглядом, как прохожий тут же оборачивался. Но при определенной силе взгляда было совершенно неважно, куда смотреть, — человек обязательно чувствовал взгляд. Это касалось и мужчин, и женщин.

Вскоре он зашел в кафе. Взяв кружку пива, занял столик у стены и продолжил свои эксперименты.

На этот раз Илья старался действовать более скрытно. Вот через два столика от него сидят две подружки-хохотушки. Веселые, раскрасневшиеся от ветра — только что зашли. Пьют какие-то коктейли. О чем-то тихонько шепчутся, то и дело смеются. Выбрав одну из девушек — со смешными косичками — Илья коснулся взглядом ее затянутой в черный чулок ножки и слегка погладил. Девушка тут ясе машинально провела рукой по ноге и продолжила разговор. Замечательно. Теперь перейдем к ее подружке: девушка в брючках, но это не столь важно. Илья коснулся взглядом щиколотки, затем начал медленно подниматься выше.

Когда он дошел до бедра, девушка слегка поежилась и закинула ногу на ногу. Губы Ильи дрогнули в улыбке — ну что ты, красавица? Тебе не спрятаться... Он слегка напряг взгляд и «протиснул» его меж плотно сжатых девичьих ног.

Странно, но в какой-то момент Илья и сам начал ощущать это прикосновение. Словно что-то открылось: он вдруг осознал, что его взгляд обладает чувствительностью. Или не взгляд даже — очень быстро Илья понял, что взгляд странным образом связан с некой щекоткой внутри живота. Словно оттуда тянулось невидимое щупальце, и этим щупальцем можно было касаться всего окружающих предметов и людей. Сейчас он не просто протискивал взгляд меж девичьих ног — он чувствовал прикосновение к джинсам, к ноге под ними. К тонким трусикам...

Девушка снова поежилась, в ее взгляде мелькнула тревога. Она явно не могла понять, что происходит.

Илья ощущал себя богом. Он уже пробрался, куда надо, и теперь аккуратно массировал, поглаживал нужное место. Девушка снова заерзала на стуле, что-то сказала подружке — обе засмеялись. Но «его» девушка была явно озабочена.

— Ну же, милая, расслабься... — прошептал Илья.

Увы, девушка не вняла его призыву: оставив недопитый коктейль, она быстро поднялась и торопливо направилась к выходу, следом вышла и ее подружка.

— Зря, — прокомментировал ее уход Илья. — Тебе бы понравилось.

Больше интересных людей в кафе не было. Илья скользнул взглядом по высокой грудастой официантке — та тут же оглянулась — после чего стал смотреть в окно.

Вскоре он уже снова шел по тротуару. Он сознавал, что у него начали проявляться наклонности маньяка, но это его не пугало. Никаких маний — просто эксперименты.

Его взгляд обладал силой, Илья убеждался в этом все больше. Или не взгляд — выяснилось, что он может ощупывать окружающее пространство с закрытыми глазами. Именно ощупывать — не видеть. Дойдя до парка, он сел на скамейку и снова начал экспериментировать.

Эксперименты подтвердили, что его способность прикасаться к предметам и ощущать их действительно связана не с глазами. Ощущения шли из живота — именно оттуда росло невидимое щупальце, которым Илья мог «ощупывать» мир. Правда, манипулировать с его помощью какими-то предметами не получалось: он хорошо чувствовал лежащий на тротуаре опавший лист, но сдвинуть его с места не смог. Попытки шевельнуть листок закончились тем, что его унесло порывом ветра.

Тем не менее, Илья остался чрезвычайно доволен своими новыми возможностями. Что-то подсказывало ему, что недалек тот час, когда его способности станут еще более грозными.

Глава третья

Звонок от Ильи раздался около по

лудня.

— Привет! — поздоровался он, Ольга сразу узнала его голос. — Как жизнь молодая?

— Живем потихоньку, — отозвалась девушка.

— Может, встретимся как-нибудь? — предложил он. — Кафе, ресторан, бар — на твое усмотрение. Можем в кино сходить.

— Как насчет художественного музея? — в свою очередь, предложила Ольга. — Там сейчас две выставки — Рериха и молодых художников.

— Хорошо, — тут же согласился Илья, Ольга почувствовала его усмешку. — Когда и где встречаемся?

— Через полчаса у входа в музей, идет?

— Буду ждать. Все, до встречи.

...Она увидела его сразу: высокий, статный, все в том же пальто и модной кожаной кепке, он выглядел весьма представительно. В руках Илья держал огромный букет цветов. Вот он увидел девушку и не спеша пошел навстречу.

— Здравствуй. Это тебе, — Илья вручил Ольге букет.

— Спасибо... Только куда я с ним теперь? — Она посмотрела ему в глаза и улыбнулась.

— Сдадим в камеру хранения, — ответил Илья и засмеялся вместе с ней.

Ольга смеялась, стараясь скрыть свое удивление. Было в облике Ильи что-то странное. Он начал отращивать бородку, прИ этом Ольга обратила внимание на то, как молодо он выглядит. Сколько ему сейчас? Тридцать четыре. А выглядит гораздо моложе. С другой стороны, этот облик явно не соответствовал чувствовавшейся в Илье силе. Эта сила была во всем: в том, как он говорил, в походке, в каждом его движение

— Пошли? — Илья взял Ольгу под руку.

— Пошли, — кивнула она.

Цветы пришлось оставить билетерше — чтобы не мешали. Ольга не Думала, что эта сердитая женщина согласится оставить цветы у себя, но ее спутнику каким-то непостИЖИМым образом удалось добиться желаемого. Если сначала в ответ на просьбу Ольги женщина высказала решительное «нет», то после пары фраз Ильи уже без прежнего недовольства приняла Цветы.

В музее проходили не Две, а целых три выставки: картин Николая Рериху работ молодых художников города и области и ик0н пятнадцатого-восем- надцатого веков. Билеты вЗЯли сразу на все.

Сначала смотрели картины Рериха. Илье они очень понравились, он говорил о богатстве красок, об энергетическом воздействии на зрителя. А вот Ольге Рерих был не по душе. Его картины казались ей очень жесткими: если скульптортор вырубает свои творения из камня, то эти Картины были словно вырублены из красок. Ольга не могла не отдать дань мастерству художника, hq восторга его полотна у нее не вызвали.

На другом этаже разместилась выставка работ молодых художников. Картины были очень разные: встречались как откровенно слабые, так и весьма талантливые. И вдруг Ольга остановилась — заметила картину, манера написания которой уже была ей знакома. Подпись в правом нижнем углу только подтвердила ее догадку. Это была картина Ильи.

— Ну и как тебе? — В его голосе Ольга уловила нотки самодовольства.

— Пока смотрю... — тихо отозвалась девушка.

Картина называлась «Страсть». Десятки обнаженных переплетенных тел: мужских и женских, совсем юных и пожилых. И повсюду между ними извивались темные красноватые кольчатые щупальца. Щупальца эти то ли выходили из затылков и спин людей, то ли входили в них. Чем дольше Ольга смотрела на эту картину, тем больше убеждалась в правильности второго предположения. Охваченные плотской страстью люди были марионетками, управляемыми присосавшимися к ним щупальцами.

— Здесь еще две мои картины, — подсказал Илья. — Правее.

Вторая работа изображала какой-то неземной мир. Это было болото: зеленоватая вода, стволы деревьев, покрытые направленными вниз колючками. Гибкие лианы. На кочке сидел небольшой пушистый зверек, похожий на земную ондатру. Присмотревшись, Ольга различила и притаившегося в воде хищника: среди зелени водной растительности можно было разглядеть лишь его глаза, внимательно следящие за зверьком на кочке, и выступающие из воды пластинки спинного гребня. Выглядела картина очень реалистично — и не скажешь, что это фантазия художника. Эта работа Ольге понравилась, хотя в ней и чувствовалась некоторая жестокость — было ясно, что хищник вот- вот бросится на беззащитную жертву.

Но особенно потрясла ее третья картина — с девочкой на фоне пыльных комнат какого-то древнего дворца. Во взгляде девочки Ольга ощутила боль и неземную тоску. Там были и другие люди — точнее, тени людей. И над всем этим царило жуткое чувство безысходности...

— Это очень хорошая работа, — сказала девушка, ощутив на себе взгляд Ильи. — Но и очень грустная.

— Ничего не поделаешь, — отозвался он. — Кто-то наслаждается жизнью. Кто-то страдает. Каждому свое.

— Лозунг «каждому свое» был написан на воротах Вухенвальда, — произнесла Ольга, не отрывая взгляда от картины.

— Да, я слышал что-то такое, — кивнул Илья.

Они осматривали работы молодых художников еще минут сорок, но после картин Ильи все они уже не представляли для Ольги никакого интереса. Перед глазами по-прежнему стояло лицо девочки в белом платье.

— Ну что, посмотрим иконы? — спросила Ольга.

— Может, в другой раз? — Илья демонстративно взглянул на часы. — А сейчас лучше сходим в ресторан, пообедаем. Здесь рядом есть неплохое местечко, я уже бывал там пару раз.

— Нет, давай зайдем, — попросила Ольга. — Не знаю, когда я еще выберусь.

— Ну, хорошо... — без особой охоты согласился Илья. — Пошли.

У зала с иконами он остановился.

— Я лучше схожу покурю пока, а? Я не поклонник церковного искусства.

— Ну что ты, Илья? — даже обиделась Ольга. — Не буду же я ходить там одна. Пошли... — Она взяла его за руку и потянула за собой. Илья нехотя подчинился.

Икон оказалось не очень много — десятка три. Тем не менее, среди них были замечательные ра-

ритеты. Ольга с замиранием сердца вглядывалась в глаза Богоматери на иконе владимирской школы, долго стояла у образа Спаса, чувствуя радость и умиротворение. Иконы были прекрасны — настоящие окна в мир горний. Ольга повернулась к Илье, желая поделиться с ним своими чувствами, — и увидела, что он, неестественно бледный, стоит у окна и смотрит на нее оттуда.

— Ты чего? — не поняла Ольга, подойдя к Илье.

— Отсюда лучше видно, — ответил он, как-то вымученно улыбнувшись. — Прости, у меня что- то живот крутит. Пошли... — Илья взял Ольгу под руку и потянул к выходу.

Уже у выхода из музея Ольга вспомнила о цветах:

— Подожди! Цветы забыли!

— Брось. Я куплю тебе другие. Те уже завяли. — Он с улыбкой смотрел на девушку. Мертвенная бледность, еще недавно заливавшая его лицо, уже исчезла.

На улице Илья действительно купил ей букет роскошных роз, хотя Ольга его и отговаривала.

— Илья, не трать зря деньги! — попросила она.

— Ерунда... — отмахнулся он, рассчитываясь за цветы. — У меня теперь будет столько денег, сколько мне нужно. Держи.

— Спасибо... — Ольга взяла цветы, Илья подхватил ее под руку и повел к ресторану.

Ресторан оказался небольшим и уютным. Илью здесь уже явно знали — девушка видела, как суетится официант, стараясь услужить солидному клиенту.

— Как у тебя дела с работой? — спросил Илья.

— Нормально, — ответила Ольга. — Я теперь больше работаю с издательствами. Знаешь, это оказалось очень интересно.

— Но хоть выгодно?

— Илья, нельзя же все мерить деньгами.

— Всякий труд должен оплачиваться. И желательно хорошо.

— - С этим трудно спорить, - согласилась Ольга.

— На том и порешим... — Илья с задумчивой улыбкой смотрел на девушку.

Его взгляд вызвал у Ольги очень странные чувства — ей показалось, что кто-то коснулся ее груди. Это было мягкое, нежное поглаживание, едва ощутимое. Нечто вроде легкой щекотки. Затем эта щекотка скользнула ниже, проползла по животу. Да что же это... Ольга улыбалась, стараясь не показать, что с ней что-то происходит.

Вернулся официант с подносом, Ольга облегченно вздохнула — щекотка исчезла. Как раз вовремя.

Официант открыл вино, предложил Илье попробовать его, но тот забрал бутылку, жестом отослал официанта и сам наполнил бокалы.

— Ты сегодня очень красивая, — сказал он, взглянув на Ольгу и приподняв бокал.

— Спасибо, — отозвалась она, с паникой ощутив знакомое прикосновение. Неужели на нее так действует присутствие Ильи?

Она медленно пила вино, чувствуя, как волны сладостной неги затапливают сознание. Это было приятно, но ее пугало осознание того, что все это происходит здесь, в ресторане, и что Илья, не дай бог, что-нибудь заметит... Ольга поправила стул, закинула ногу на ногу. Вроде бы помогло...

Илья смотрел на нее и улыбался. Девушка потихоньку перевела дух, все еще пытаясь понять, что с ней происходит. Да, странно. Но как приятно...

— Какие у тебя планы на вечер? — поинтересовался Илья, изящно орудуя ножом и вилкой.

— Не знаю... — тихо ответила Оля, чувствуя, как что-то снова скользнуло по ее груди. Это было восхитительно, Ольга чувствовала, как ее все сильнее и сильнее охватывает страсть.

— Может, съездим ко мне? — предложил Илья. — Увидишь мои новые работы.

— Новые работы? — переспросила Ольга, с ужасом сознавая, что соблазн слишком велик, и что она уже не в силах отказаться. И не в картинах дело — она прекрасно понимала, что стоит за предложением Ильи. Господи, опять! Ольга сжала ноги, пытаясь ничем не выдать своих чувств.

— Да. Уверен, тебе они понравятся.

— Хорошо. Во сколько?

— Можно прямо сейчас, после обеда. Согласна?

— Да... — кивнула она и снова перевела дух — отпустило...

— Замечательно. Еще вина? — Илья потянулся к бутылке.

— Чуть-чуть... — попросила Ольга и вымучен- но улыбнулась.

* * *

К его дому они подъехали на такси. Илья помог девушке выбраться из машины и повел к подъезду, уже зная, что на этот раз у него все получится. Ее сознание уже подготовлено его ласками — впору еще раз поблагодарить Сатану за эти чудесные способности.

Дома он помог гостье снять куртку, сам расстегнул молнии на ее сапожках — получилось очень галантно. Затем провел девушку в мастерскую, хотя предпочел бы сразу отправиться в спальню. Впрочем, никуда она от него не денется — это Илья знал совершенно точно.

Так оно и получилось. Ольга осмотрела его новые картины, было видно, что они произвели на нее впечатление. Все это время Илья легонько ласкал ее тело, настраивая сознание девушки на то, что должно было произойти. Поэтому, когда он подошел к ней, обнял и поцеловал, она с готовностью подалась ему навстречу.

— Пошли, моя королева. — Он поднял Ольгу на руки и понес в спальню.

В том, что происходило дальше, для Ильи уже не было ничего нового. Да, новая женщина, восхитительная. Но буйство чувств уже не могло стать для Ильи откровением. Однако Ольгу эта феерия страсти просто ошеломила.

— О Господи!.. — шептала она, вскрикивая и жадно хватая ртом воздух. — Да что же это... Ты настоящий дьявол...

— Ты преувеличиваешь... — отозвался он, продолжая ласкать девушку. — Но доля правды в твоих словах есть...

Потом все кончилось. Илья с довольной улыбкой смотрел на Ольгу, чувствуя себя совершенно восхитительно. Она, расслабленная и опустошенная, лежала на кровати, закрыв глаза и медленно приходя в себя. Вот ее ресницы дрогнули, она повернула голову. Посмотрела Илье в глаза и слабо улыбнулась.

— Даже не думала, что это может быть так... — тихо сказала она. — Это что-то невероятное.

— Тебе понравилось? — спросил Илья, продолжая с улыбкой глядеть на девушку.

— Да... Очень...

— Я рад...

Потом они сидели в гостиной и смотрели телевизор, болтая обо всяких пустяках. Ольга, на щеках которой снова проступил румянец смущения, старалась не поднимать на Илью глаз. Наверное,

она уже корила себя за свое поведение. Ио Илью все это не смущало — теперь она уже никуда от него не денется. Такого секса ей больше не найти нигде.

Разговор как-то не клеился, и вскоре Ольга начала собираться. Илья не возражал — все, что ему было нужно, он уже получил. Даже не стал провожать девушку вниз: она сказала, что дойдет сама. А он не стал настаивать.

Когда она ушла, Илья прошел в мастерскую, сел в кресло. Взглянул на картину с собакой.

— Вот так вот, Ларч, — удовлетворенно произнес он. — Вот так вот.

Его распирало от избытка энергии. Взял в руки кисть — она показалась удивительно хрупкой. Как жизнь человека — ее тоже ничего не стоит сломать. Прав ли он, поступив так с Ольгой? Но он не сделал ей ничего плохого. Наоборот, доставил массу удовольствия. К тому же она ему действительно нравится. Или нравилась? Ответа на этот вопрос Илья не знал и сам. Помнил, что еще недавно думал о ней, как о богине, даже ночами она ему снилась. Желал ее — и понимал, что просто недостоин такой красоты. Она была талантливой художницей, а он? Жалким неудачником. Зачем ей такой? Теперь вот все изменилось, но рад ли он этому? Да, добился взаимности. Только вот радости на душе почему-то нет...

Настроение портилось прямо на глазах. Илья бросил кисть, откинулся в кресле, сложив руки на груди. Ему вспомнился тот эпизод в музее, в зале с иконами. Ведь что-то произошло там — Илья не мог не признать, что один вид икон подействовал на него удручающе. Они вызывали безотчетный страх: он вспомнил, что с огромным трудом смог заставить себя не убежать из этого зала. А уж о том, чтобы подойти к иконам близко, не могло быть и речи. Лишь стоя у окна, он чувствовал себя в относительной безопасности.

Теперь, анализируя все это, Илья ощутил растерянность. Что-то было не так — с каких пор иконы стали вызывать у него такой панический ужас?

У него где-то был крестик: вспомнив об этом, Илья торопливо прошел в спальню. Вид измятой постели, немой свидетельницы его победы, почему- то вызвал отвращение. Подойдя к шкафу, открыл один ящичек, другой. Да где же он...

Крестик нашелся в небольшой картонной коробочке, среди значков и прочего хлама. Вынул, положил на ладонь. И почувствовал себя плохо.

В фильмах Илья не раз видел, как крестики или святая вода буквально жгли вампиров и прочую нечисть. С ним все было иначе: крестик не жег, он просто вызывал странную слабость. И еще страх, отвращение. Илья торопливо положил крестик обратно в коробку, закрыл ее и сунул в шкаф. Сел на кровать, вытер со лба выступившие капли пота. Да что же это такое...

Нужно было поговорить с Виктором — накопилось слишком много вопросов. И сделать это надо сегодня: подумав об этом, Илья торопливо поднялся с кровати.

Виктор сразу согласился на встречу, предложив увидеться в семь вечера в его ресторане.

— Нам есть о чем поговорить, — сказал он на прощание и положил трубку.

Когда к семи вечера Илья приехал в ресторан, Виктор уже ждал его в кабинете. Был накрыт столик, стояла бутылка коньяка. Здесь же находились и Юля с Викой — увидев вошедшего Илью, девушки явно обрадовались.

— Ну что же ты, Илюша? — жеманно жаловалась Юля. — Ты нас совсем забыл.

— Помню постоянно, — отшутился Илья, поцеловав девушку в подставленную щеку. — Привет, Вика...

— Здравствуй... — ответила Вика, одарив его глубоким томным взглядом. — Как-нибудь встретимся?

— Обязательно.

— А ну-ка, девочки — на выход! — поторопил их Виктор. — Нам надо поболтать тет-а-тет.

— У, какие вы! — наигранно обиделась Юля. — Вика, пошли...

Девушки ушли, Илья пожал Виктору руку и сел напротив него в кресло у столика.

— О чем хотел поговорить? — поинтересовался Виктор.

— Так, появились некоторые вопросы... Я сегодня был в музее, там выставка икон. И знаешь, я не смог к ним подойти. Более того, я чувствовал, что они отнимают силы. У меня даже ноги подкашивались.

— Ну, в этом нет ничего удивительного, — спокойно ответил Виктор. — Скажи, что будет с батарейкой, если ее замкнуть кусочком провода?

— Она разрядится, — пожал плечами Илья.

— Верно, — подтвердил Мастер. — В случае с иконами происходит то же самое. Вспомни, я говорил тебе о двух потоках, о двух знаках силы. Иконы и вообще все церковное — это плюс. Ну а мы, соответственно, минус. Когда ты подходишь к иконе, ее сила вступает во взаимодействие с твоей. И разнородные заряды просто гасятся. Понимаешь?

— Хорошо, то иконы, их там целая куча была. Но я положил на ладонь свой крестик — он у меня в шкафу валялся — и ощутил то же самое. Сколько энергии может быть в маленьком крестике? Крохи.

— Дело не в энергии крестика, — покачал головой Виктор. — Сам крестик — ничто. Но он является проводником всей силы христианства, понимаешь? Так же и иконы — они как окна. Подойди к окну в солнечный день, и ты почувствуешь лучи солнца.

Так и с иконами: ты подходишь к ней и чувствуешь, как через нее излучается сила. Поэтому мой тебе совет: держись от таких вещей подальше. Отправь свой крестик на свалку, а еще лучше — расплавь его, у тебя же газовая плита? Сожги любую церковную литературу, если такая у тебя найдется. Уверяю тебя, ты получишь истинное удовольствие.

Илья молчал. То, что говорил Виктор, ему не нравилось. Поэтому он предпочел перевести разговор на другую тему.

— Хорошо, с этим ясно. У меня вот еще какой вопрос... — и он рассказал о своих опытах с выходящим из живота щупальцем. Для примера даже попробовал коснуться Виктора, но на этот раз, к удивлению Ильи, у него ничего не вышло — он словно наткнулся на темную безликую стену.

— Друг мой, ты делаешь поразительные успехи! — обрадовался Виктор. — Сатана оказался к тебе удивительно благосклонен, наградив этим даром. Ты просто не представляешь, как многое это меняет! За такое дело не грех и выпить... — Он потянулся к бутылке с коньяком.

— Что, это что-то необычное? — поинтересовался Илья.

— Да. Такие таланты даются лишь избранным. Ими обладаю я. — Виктор слегка прищурил глаза, Илья снова ощутил, как на его шее сомкнулось что-то мягкое, но удивительно жесткое. Невидимая хватка стала сильнее, Илья захрипел — и тут же все прошло. — Ими обладаешь ты, — продолжил Мастер. — Этот дар — признак истинного вождя. Тебя ждет большое будущее, Илья. За твой успех! — Он приподнял стопку.

— Спасибо... — Илья выпил коньяк, закусил. Прожевав, спросил: — О каком будущем ты говоришь?

— Дело в том, что орден время от времени дает жизнь подобным себе структурам. Обычно это происходит тогда, когда находится человек, способный возглавить новое образование. Для этого нужны сила, воля, талант. У тебя все это есть. И я уверен, что через какой-нибудь десяток лет ты дорастешь до того момента, когда уже сам сможешь стать главой нового ордена. Точнее, региональной ветвью нашей организации.

— Но зачем это? — не понял Илья.

— Борьба, Илья. Вечная, как жизнь, борьба. Взгляни, что сейчас происходит: церковь снова укрепляет свои позиции. А значит, с нашей стороны необходимо активное противодействие. Собственно, именно этим мы и занимаемся. — Он внимательно смотрел на собеседника. — Если светлые созидают, то наш стиль — разрушение. Запомни: чем больше ты разрушаешь, тем сильнее становишься.

— Это награда Сатаны за преданность?

— Не совсем, — покачал головой Мастер. — Речь идет исключительно об энергии. Точнее, о духовной энергии... — Он на несколько секунд замолчал, собираясь с мыслями. — Дело в том, что единственным источником духовной энергии является Бог. И энергия эта нужна как светлым, так и темным. Светлым духовная энергия дается от Бога непосредственно — они получают ее примерно так же, как растения получают энергию от солнца. Мы, темные, не можем получать энергию от Бога, поэтому обитаем на втором уровне этой пищевой цепочки: потребляем духовную энергию, уже переработанную светлыми. Светлые вкладывают эту энергию во все, что создают. Мы, разрушая то, что создали они, поглощаем выделяющуюся при этом духовную энергию. Если темный долгое время ничего не разрушает, он слабеет — потому что не получает энергетической подпитки. Какое-то время такой человек еще может существовать за счет общей энергии темного потока, но со временем поток его отторгнет. И наоборот, чем выше твоя активность разрушения, тем больше твоя ценность для Сатаны, тем выше твой энергетический уровень. Знаешь, почему многие люди так падки на зрелища катастроф, пожарищ, почему они так смакуют сцены убийств и насилия? Потому что в душе они темные. Видя смерть и разрушение, они чувствуют себя лучше.

— Энергию можно получать даже через телевидение? --- поинтересовался Илья.

— Можно, но в очень незначительных дозах. Такие люди — как гиены или шакалы, подбирающие чужие объедки. Чтобы ощутить истинный вкус крови, нужно убить самому. Или хотя бы оказаться рядом в тот момент, пока труп еще теплый, — глаза Виктора блеснули. — Видел, сколько людей всегда собирается у горящего дома? Они не помогают тушить — просто стоят и наслаждаются зрелищем. А на энергетическом уровне впитывают выделяющуюся при разрушении материи энергию. Но главный заряд энергии всегда получают не зрители-падалыцики, а инициаторы разрушения.

— И вы тоже разрушаете?

— Разумеется, — кивнул Виктор. — Моя специализация, если можно так выразиться, авиакатастрофы. Время от времени я роняю где-нибудь самолет, после чего мой энергетический уровень заметно возрастает. Михаил предпочитает пожары. Аркадий чуть ли не каждый день устраивает автомобильные аварии. Альфред любит убивать, в основном, молоденьких девушек. И так далее. Тебе тоже придется выбрать себе занятие по душе. Разумеется, начать можно с чего-то не слишком сложного. Что ты скажешь, если я предложу тебе одну работенку?

— Какую именно?

— Сейчас объясню. Видишь ли, живопись, оно, конечно, хорошо, однако настоящий художник не

может рисовать ради денег. То есть работать ты должен для себя, понимаешь? Когда тебе хочется, а не когда надо. Я предлагаю тебе возглавить одну структуру — так называемую Церковь Возрождения. Во-первых, это даст тебе более чем солидный доход, избавив от необходимости зарабатывать на картинах. Во-вторых, это будет та самая разрушительная работа, о которой я только что говорил. В-третьих, нам это просто нужно. Не захочешь ты, найдем кого-то другого.

— Прости, я не совсем тебя понимаю, — в голосе Ильи звучало удивление. — Ты предлагаешь мне возглавить Церковь?

— Церковь церкви рознь, — усмехнулся Виктор. — И под привлекательной упаковкой часто скрывается яд. Чем больше будет структур, способных составить конкуренцию православной церкви, тем лучше. Это ведь тоже война, Илья, и война настоящая. Может быть, самая главная война — за души людей. В ней хороши все средства — мы даже поддерживаем католиков, стремящихся распространить свое влияние на Россию. В данном случае враг моего врага — мой друг. Если удастся подорвать силы православия, то уж с католиками мы потом как-нибудь разберемся.

— А Церковь Возрождения? Что она собой представляет?

— Хорошо отлаженную машину по выкачиванию денег. Уверяю тебя, Богом там и не пахнет. Так что чувствовать себя ты там будешь вполне комфортно.

— Даже не знаю... — поморщился Илья. — Никогда не занимался общественной работой.

— Брось... — отмахнулся Виктор. — Надо только войти во вкус — вот увидишь, как это здорово. Просто подумай: ты будешь не просто художником, но особой, приближенной к Богу, — его глаза насмешливо блеснули. — А это влечет за собой и

массу приятных моментов: слава, толпы юных дев, жаждущих утешения. Тебе понравится. И не забывай о главном: у тебя будет столько денег, сколько захочешь. Миллионы долларов. Поверь, я пе шучу. Это очень прибыльный бизнес.

— Мне надо подумать, — ответил Илья после секундной паузы. — Все-таки подобные вопросы не решают так быстро.

— Думай, — согласился Виктор. — Но не слишком долго. К понедельнику я должен знать ответ, иначе назначу на эту должность другого человека. Бизнес не может ждать, — он развел руками и лучезарно улыбнулся. — А пока давай- ка выпьем...

Вот так и получилось, что Илья стал священнослужителем — о том, что такое возможно, он не мог и подумать. Разумеется, он не был священником в привычном понимании этого слова. Первое, что ему пришлось сделать, это пройти двухнедельную стажировку в одном из сибирских городов. Там уже действовала крепкая организация Церкви Возрождения, Илье оставалось только перенять наработанный опыт. Выяснилось, что собрания членов Церкви проходят очень своеобразно — с музыкой и радостными восхвалениями Господа. Люди пели, кричали, плакали и смеялись — Илья не мог поверить, что такое возможно. Деньги в кассу текли рекой: тут была и плата за литературу, и пожертвования. Руководитель этого отделения Церкви Возрождения рассказал стажеру, что при проведении церковных служб, если можно было так назвать эти мероприятия, использовалась специальная музыка, действующая подобно наркотику. В результате психически неуравновешенные люди приобретали стойкую зависимость и уже не могли отказаться от посещения этих служб. Улетая домой, Илья увозил с собой и несколько дисков с такой музыкой.

Эти краткие курсы оказались очень полезными: изучив все тонкости дела, Илья перед отъездом уже лично провел две службы — разумеется, под присмотром своего наставника. И если сначала он чувствовал себя весьма скованно, то вскоре с удивлением понял, что ему нравится происходящее. Он просто чувствовал энергетику зала, ему доставляло удовольствие видеть, с какой жадностью сотни людей вслушиваются в его слова. Все это напоминало чудо. Более того, после службы он чувствовал себя удивительно хорошо. Казалось, людская толпа заряжала его силой. А может, так оно и было.

Вернувшись домой, Илья с энтузиазмом принялся за работу. Пришлось даже отложить на время написание двух новых полотен для персональной выставки — надо было торопиться. Все юридические формальности решились довольно быстро, нашелся и подходящий зал. Все было готово к началу работы.

Началось все очень просто: по городу расклеили яркие плакаты, зазывающие людей в Церковь Возрождения, в газеты дали объявления. На первое заседание пришло около двадцати человек. Не так много, но Илья понимал, что это только начало. В течение примерно двух часов он красочно пересказывал собравшимся содержание нескольких прочитанных им книг Церкви Возрождения, поражая своим красноречием даже самого себя. Говорил о Христе и вечной жизни, о мире без болезней и страданий. Напоследок собравшиеся прослушали одну из записей: музыка обладала таким магнетизмом, что вскоре уже даже самые зажатые хлопали в ладони и улыбались. По итогам первого дня он выбрал себе двух помощников, назначил время следующей службы. Все разошлись очень

довольные, Илья слышал радостные голоса людей — и улыбался.

Он возвращался домой уже в темноте. Поднялся на свой этаж и увидел Ольгу.

— Илья! — Девушка шагнула ему навстречу. — Где ты был? Я уже которую неделю ищу тебя: звоню, твой телефон отключен. Дома тебя застать не могу, в «Художнике» о тебе ничего не знают...

— Здравствуй! — Илья поцеловал Олю. — Прости, я уезжал. И телефон у меня теперь другой. Проходи... — Он достал ключи и открыл дверь.

Эту ночь Ольга провела у него. Все было даже лучше, чем в прошлый раз: после того, как все закончилось, Илья увидел на глазах у девушки слезы.

— Ты плачешь? — спросил он, пальцем убрав слезинку с ее щеки.

— Да... Мне никогда еще не было так хорошо... — Ольга уткнулась Илье в плечо и всхлипнула.

— Не плачь... — Он улыбнулся и взглянул на свое кольцо — странно, что оно дает такую магическую власть над женщинами. Потом погладил девушку по волосам, провел рукой по ее бедру — Ольга снова всхлипнула, Илья чувствовал, как дрожит ее тело. Ничего, сейчас она отдохнет немножко, и они все повторят. Хорошая она, красивая. Может, жениться на ней?

Утром Ольга ушла. Перед ее уходом Илья обратил внимание на то, что девушка выглядит заметно осунувшейся. Возможно, она просто не выспалась...

Днем он в очередной раз наведался к Виктору — требовалось обсудить кое-какие рабочие детали. Тот остался весьма доволен его успехами, да и сам Илья понимал, что поработал неплохо.

С Ольгой он теперь встречался каждые два-три дня, а то и чаще. Девушка всегда приходила к нему вечером и уходила на рассвете.

Наступил декабрь, бизнес Ильи уже начал приносить первые реальные плоды. Денежный ручеек, сначала весьма тоненький, быстро разрастался. На проходившие три раза в неделю службы уже приходили сотни «верующих», в городе активно торговали литературой. Активисты церкви прямо на улицах зазывали к себе людей, вручая им красочные буклеты и рекламные листовки.

Этот день тоже был самым обычным. С утра Илья заглянул в свой офис, потом отправился к Виктору. Уже на ступеньках крыльца он увидел Вику: девушка только что вышла из дома, ее глаза были полны слез.

— Привет! — поздоровался Илья. — Что случилось?

— Что случилось? — всхлипнула Вика, взглянув на него. — Я им больше не нужна, понимаешь? Никому не нужна...

— Просто тебе надо отдохнуть, — предположил Илья, думая о том, что выглядит Вика совсем неважно. На ее лице явственно обозначилась сеть морщинок — еще недавно их не было и в помине, это он знал совершенно точно.

— Отдохнуть? — заплакала девушка. — Он меня просто выгнал, понимаешь? Просто выгнал. Сказал, чтобы я больше сюда никогда не приходила...

— Кто выгнал — Виктор?

— Да... — снова всхлипнула она. — Илья, Илюша, можно, я сегодня приду к тебе? Пожалуйста, мне очень нужно!

— Вика, прости, но я собираюсь жениться, — ответил Илья. — Я не могу.

Это не было правдой, но не было и явной ложью. В любом случае, ему не хотелось приглашать Вику домой. Пусть поищет себе кого-нибудь другого. Хотя с ее нынешней внешностью это весьма проблематично...

— И ты тоже... — Вика опустила голову, повернулась и сбежала по ступенькам. Она шла, не оглядываясь, холодный ветер трепал ее волосы.

Проводив девушку взглядом, Илья вздохнул и вошел в дом.

Виктор уже ждал его. Сначала говорили о делах, потом Илья вспомнил о Вике.

— Я Вику видел, когда пришел, — сказал он. — Вы что, поругались?

— Просто ей пора уйти, — ответил Виктор. — Она выдохлась. С «куклами» всегда так — их надо время от времени менять. Пока они совсем не превратились в старух.

— То есть? — не понял Илья. — Что значит «не превратились в старух»?

Виктор пристально посмотрел на него.

— Помнишь, я говорил тебе, что Мелиссе уже за восемьдесят? Я тоже далеко не молод, мне уже давно перевалило за сто. Или взгляни на себя: ты тоже не выглядишь на свои тридцать пять. А почему? — Он слегка приподнял брови, подталкивая Илью к ответу.

— Ну и почему? — не понял Илья.

— Потому что ты — член ордена Люцифера. Кольцо дает тебе силу, молодость. Но силу эту и молодость оно отнимает у других — у тех женщин, с которыми ты спишь. И чем чаще ты спишь с женщиной, тем быстрее она стареет.

Илья невольно сглотнул.

— Ты это серьезно? — тихо спросил он.

— Абсолютно. Девушек, которые обслуживают мужскую часть ордена, мы называем «куклами». Парней, угождающих нашим дамам, — «болванчиками». Тем не менее, у нас все честно: эти люди получают удовольствие и деньги, расплачиваясь за это молодостью.

— Но ведь они об этом не знают?!

— Разумеется. Должны же у нас быть свои маленькие тайны, — Виктор ухмыльнулся.

— Почему ты не предупредил меня об этом? — холодно спросил Илья. Теперь он понимал, почему так устало выглядела Ольга после проведенных с ним ночей, и почему так замечательно чувствовал себя он сам.

— Ты об этом не спрашивал, — пожал плечами Мастер. — И вообще, относись к этим делам проще: женщины и созданы для того, чтобы доставлять нам удовольствие. Только не пользуйся ни одной из них слишком долго. Тогда и они ничего не заметят, и ты будешь доволен. Ошибка Вики была в том, что она слишком запала на Артура. Он у нас еще совсем молодой, пылкий. Вот и высосал из нее все соки.

Илья хорошо знал Артура, высокого статного красавца, владельца престижного автосалона. Такой и вправду может вскружить голову любой девушке.

— Но у меня есть девушка, которую я люблю, — сказал он. — Как мне теперь быть, снимать кольцо? Я не хочу, чтобы она старела.

— Ты уже спал с ней? — поинтересовался Виктор.

— Да. И не раз.

— Тогда это уже не поможет. Нет, ты, конечно, можешь снять кольцо. Только тогда твоя девушка не получит и сотой доли того удовольствия, к которому она уже привыкла. Будет чисто механический акт, и никаких чувств.

Илья молчал. То, что говорил Виктор, ему очень не нравилось.

— Хорошо, а если я надену кольцо на ее палец? И мы каждый раз будем менять: один раз у нее, другой у меня? Так можно? — Он даже удивился найденному решению — настолько очевидным оно казалось.

— Не выйдет, — покачал головой Мастер. — Это кольцо мы делали специально для тебя. А это не так просто, тут задействован целый магический ритуал. Кольцо связывает тебя с силой Сатаны, именно тебя. Для другого человека оно останется просто перстнем.

— Тогда что мне делать? — Илья опустил голову.

— Просто прогони ее, пока не поздно, — мало ли на свете других женщин? Бери от них то, что тебе нужно, но не позволяй им садиться тебе на шею.

— Но я люблю ее!

— Брось... — поморщился Виктор. — Кому нужны эти глупости? Любовь — это всего лишь буйство гормонов. Встроенная в твои мозги программа, подталкивающая тебя к продолжению рода. И ничего больше. Только дураки клюют на эту уловку.

— Ну ладно, а если и у Ольги будет такое же кольцо? Вы же можете сделать такое кольцо и для нее?

— Теоретически да, — согласился Виктор. — Но здесь есть два важных момента: первый — твоя девушка должна хотеть этого. Должна принять Сатану, согласиться служить ему — способна ли она на это?

— Я попробую ее убедить, — без особой уверенности произнес Илья.

— Но и это еще не все. Главная проблема в том, что число женщин в нашем ордене всегда равно двенадцати. Так принято, это закон. Условие стабильной энергетической конфигурации. И для того, чтобы твоя зазноба могла войти в наш круг, одна из наших женщин должна уйти.

— Что значит — уйти?

— Умереть, — отозвался Виктор, холодно улыбнувшись. — Из нашего ордена есть только одна дорога — на кладбище.

— Но если они всегда молоды, то никогда не умрут!

— Верно. Если только кому-то из них в этом не помочь.

Илья вздрогнул.

— Ты это серьезно? — спросил он, исподлобья глядя на Виктора.

— Я всегда говорю серьезно, — ответил тот. — Люди приходят и уходят. Орден остается. Если ты хочешь, чтобы твоя девушка вошла в наш круг, тебе придется очистить для нее место.

— Я не смогу... — покачал головой Илья.

— Было бы предложено, — пожал плечами Виктор.

На этом их беседа закончилась. Илья вернулся домой, терзаемый самыми противоречивыми чувствами. Очень боялся, что его опять ждет Ольга, и был рад, что ее не оказалось.

Войдя в дом, он разделся, потом прошел на кухню и долго курил, думая о том, что ему сказал Виктор. Сможет ли он жить без Ольги? Нет — теперь Илья был в этом уверен. Она нравилась ему, он любил ее. Готов был на ней жениться. И вот теперь это... Он вздохнул и стряхнул пепел в пустую консервную банку. Тем не менее, у него еще оставалась надежда на то, что все у них будет хорошо и без кольца. Если получится, то все проблемы решатся сами собой.

Не получилось. Ольга пришла следующим вечером. Он не без сожаления снял кольцо, спрятал его в шкаф. Они долго разговаривали, Илья смотрел на девушку и радовался тому, что на ее лице еще нет морщин. Потом ужинали. Но когда дело дошло до постели, сразу стало ясно: что-то исчезло. Первой это заметила Ольга.

— Как-то не так у нас все сегодня, — озадаченно произнесла она. — Я совсем ничего не чувствую. Может, это вино?

За ужином они выпили по бокалу красного вина, которое оказалось не очень хорошим. Неудивительно, что подозрения Ольги пали именно на него.

— Может быть... — отозвался Илья, уже понимая, что все потеряно.

Это был самый пустой секс в его жизни — никаких ощущений. То же самое чувствовала и Ольга. Она не жаловалась, но Илья видел, что все это не доставляет ей ни малейшего удовольствия. Как и ему. В конце концов им обоим это просто надоело: Ольга отвернулась и сказала, что будет спать. Потом добавила, что больше в жизни не возьмет в рот вина. Илья ничего не ответил.

Утром она ушла раньше обычного. Илья проводил ее до остановки, поймал такси. Потом вернулся домой, не зная, как выпутаться из этой ситуации. Теперь он понимал, что действие кольца было подобно наркотическому: оно многократно усиливало все чувства, но без него все казалось пустым и пресным.

В этот день он никуда не ходил, даже отменил несколько запланированных встреч. Долго сидел в мастерской — все в ней уже успело покрыться тонким налетом пыли. Когда он в последний раз брал в руки кисти? Больше месяца назад...

• На душе было удивительно мерзко. Илья думал о том, что для того, чтобы все наладилось, Ольге нужно кольцо. Но чтобы Ольга могла получить кольцо, одна из женщин ордена должна умереть. А чтобы она умерла...

Чтобы она умерла, ей нужно было помочь. То есть убить ее. Страшно, немыслимо. Но это цена их с Ольгой счастья. Или Мелисса — или Ольга...

Имя Мелиссы всплыло в его сознании само. Если кто и казался ему в ордене лишним, так это она. Склочная похотливая баба... Странно, что она вообще оказалась в ордене. Виктор говорит, что ей уже за восемьдесят, — более чем достаточно.

Л уж то, чем она занимается. и вовсе достойно осуждения.

Мелисса была хозяйкой модельного агентства. Ее агентство набирало молодых красивых девушек, якобы для работы моделями, после чего отправляло их в зарубежные бон дел и. Бизнес был прибыльным: по словам самой «мадам», разоткровенничавшейся во время церемонии посвящения, — она болтала с одной из девушек, и Илья случайно подслушал разговор, — за каждую девушку агентство получало около двух тысяч долларов.

Чем больше Илья думал об этом, тем яснее понимал, что Мелисса как никто другой заслуживает смерти. Справится ли он с этим? Да. Оставалось только придумать, как это сделать. Но самое сложное — как уговорить Ольгу. О Мелиссе ей, разумеется, знать совсем не обязательно...

Прежде всего, требовалось выяснить, где живет Мелисса. Можно было просто спросить у Виктора, но Илья хотел все сделать сам. Пусть все выглядит, как несчастный случай.

Для начала он собрал данные обо всех модельных агентствах города — ему даже не пришлось делать это самому, он просто дал задание своим помощникам по церковной общине. Через два дня ему принесли список, в котором Илья отыскал нужный ему адрес. Записав его в блокнот, он нанял такси и отправился к агентству. Доходы уже позволяли ему купить машину, но у него просто не было водительских прав. Права тоже не представляли проблемы — сделают за час, — но умению во/щть машину все равно нужно было учиться. Таксисту Илья обещал две дневных выручки, при этом рассказал душещипательную историю о том, что ему изменяет жена и он хочет за ней проследить. Впрочем, подробности шофера не интересовали — как только Илья заплатил ему первую половину обещанной суммы, тот был готов везти его куда угодно.

У модельного агентства Мелиссы они дежурили почти четыре часа. То, что женщина здесь, Илья знал точно — увидел на стоянке знакомый «форд» с наклейкой на заднем стекле. Когда Мелисса наконец-то вышла из офиса и села в машину, он велел водителю ехать за ней. Все прошло без сучка и задоринки: полчаса спустя Илья уже знал дом, в котором она жила.

Следующие четыре дня он, уже в одиночку, внимательно изучал окрестности особняка Мелиссы и график работы прислуги. Выяснилось, что после семи вечера женщина оставалась одна. Это Илью вполне устраивало. Правда, одну из ночей она провела с каким-то молодым человеком — «болванчиком», по терминологии членов ордена. В этом тоже были свои плюсы: если что, у милиции будет одним подозреваемым больше.

Странно, но за все эти дни у Ильи не случилось ни одного промаха — все ему удавалось, все складывалось самым замечательным образом. Это внушало надежду. Правда, оставалось самое сложное — объясниться с Ольгой.

После их последнего неудачного свидания она не приходила больше недели. На звонки Ильи отвечала, что занята, что у нее много работы. Что обязательно придет, как только освободится. К себе она его не приглашала — стеснялась соседей. Илье было смешно это слышать, но приходилось мириться с девичьими причудами.

Ольга пришла к нему в пятницу вечером. Она была весела, глаза горели. Илья хорошо ее понимал — девушка надеялась, что уж на этот раз все будет нормально. Так оно и было: Илья не стал снимать кольцо, Ольга была на вершине блаженства. Ее страсть была так неистова, что он обоснованно начал опасаться жалоб соседей. Все шло замечательно, и, тем не менее, Илья понимал, что ему надо выполнять намеченный план.

— Знаешь, в чем секрет того, что происходит? — спросил он, остановившись.

— Ив чем же?.. — спросила девушка. Она раскраснелась, волосы разметались по подушке, грудь тяжело вздымалась.

— Вот в этом кольце, — Илья продемонстрировал Ольге перстень. — Оно волшебное. Если я его сниму, все закончится. Смотри... — Он снял кольцо и положил его на тумбочку. — Продолжим?

Прошло не больше минуты. Илья видел, как постепенно сползает улыбка с лица Ольги, как все более непонимающим становится ее взгляд.

— Не понимаю... — прошептала она. — Что случилось, Илья? Я ничего не чувствую...

— Кольцо, — ответил он. — Смотри, я надел его. Сейчас все вернется.

И точно — Ольга снова закусила губу, сдерживая стоны, но улыбки на ее лице уже не было.

— Ну и как? — спросил Илья.

— Хорошо... — выдохнула она. — Но как это получается?

— Потом объясню... — ответил он и припал к губам девушки.

Первая часть его плана прошла успешно — Ольга убедилась, что весь секрет безумной любви заключался в кольце. Оставалось объяснить ей детали, но так, чтобы не напугать.

— Хочешь, чтобы так было всегда? — спросил он, когда они уже просто лежали в постели.

— Да...

— Тогда тебе придется выйти за меня замуж. Но не только...

— Илья?! Ты серьезно? — Девушка торопливо приподнялась на локте.

— Абсолютно. Я предлагаю тебе стать моей женой. Но если ты согласна, то должна обещать мне еще одну вещь.

— Какую?

— Видишь ли, все это связано с магией. Не перебивай меня — я не вру. Ты видела, какими ужасными были мои картины раньше? А какими они стали теперь? Как думаешь, почему?

— Не знаю... — тихо ответила Ольга. — Сама все время задаю себе этот вопрос. Ты очень изменился, но я не знаю, почему.

— Я подписал контракт с Сатаной, — сказал Илья, желая сразу выложить самое страшное.

— Контракт с Сатаной? — Девушка посмотрела ему в глаза и засмеялась. — Илья, не смеши меня. К чему эти сказки? — Она толкнула его рукой в плечо.

— Это не сказки, я действительно служу Сатане. И вся моя сила, все мои умения, вся эта любовь неземная — все от него.

— Ты это серьезно? — Ольга уже не смеялась.

— Абсолютно. Я вхожу в орден Люцифера. После того, как меня приняли в этот орден, в моей жизни все изменилось.

— Но тогда это страшно, Илья... Этого нельзя делать...

— Почему? — перебил девушку Илья. — Пойми: все, что нам наговорили попы о Сатане, — сказки. На деле Сатана не так уж и плох. Две команды — светлая и темная. Кто-то играет на светлой стороне, но кто-то должен играть и за темную. Таковы правила игры, и все происходит с Божьего попущения. Это нужно самому Богу, понимаешь? Даже служа Сатане, я служу Богу — потому что моя работа нужна Ему. Но Бог не дал мне ничего. А Сатана дал все. Включая вечную жизнь. Это кольцо дает такую жизнь. Но мне не нужна вечность без тебя. Если все будет продолжаться так, как сейчас, то очень скоро ты состаришься и умрешь — просто сгоришь от любви, — Илья предпочел не говорить всей правды. — И если мы хотим жить вместе, то у нас всего два варианта. Первый: я снимаю кольцо,

и у нас все будет так, как в прошлый раз, — тогда я впервые попробовал без него. Хотел посмотреть, что из этого получится. О результатах ты знаешь. И второй вариант: ты тоже вступишь в орден, тебе тоже дадут кольцо. Тогда мы всегда будем вместе, и чувства наши никогда не ослабеют.

— Иногда мне кажется, что ты сумасшедший, — прошептала девушка. — Тебе действительно надо обратиться к психиатру — только не обижайся!

— Сумасшедший? — усмехнулся Илья. — А ну-ка, подвинься чуть-чуть. — Он сам отодвинулся на край кровати. — Теперь смотри...

Его взгляд стал тверже. Ольга удивленно смотрела на Илью и тут же вздрогнула, ощутив прикосновение к своей груди. То самое, уже знакомое. Вот щекотка опустилась ниже, Ольга задрожала — происходящее ее пугало.

— Не бойся, — велел Илья. — Я делаю это своим взглядом. У меня есть сила, понимаешь? И дал мне ее Сатана. — Его взгляд стал еще тверже, девушка тяжело задышала.

— Но как это, Илья? Как же это... — Ольга вскрикнула и изогнулась, ее руки вцепились в простыню.

— Тебе ведь нравится это? — спросил он, продолжая ласкать девушку взглядом. — Нравится, не отрицай. Так почему ты отказываешься от всего этого?

Он сжал зубы, Ольга снова вскрикнула. Потом застонала, закрыла глаза — Илья не отступал. И лишь после того, как тело Ольги задрожало, а из груди вырвался сдавленный стон, его взгляд расслабился.

— Видишь? — сказал он, мрачно глядя на девушку. — Это сделал я.

Ольга не ответила, однако по щекам ее поползли слезы.

— Почему ты плачешь? — спросил Илья. — Тебе было плохо?

— Мне было хорошо... — тихо ответила она. — Но все это ненормально, понимаешь? Ненормально... Так не должно быть...

— А что есть нормально? — огрызнулся он. — Просто смотри на вещи реально: где ты еще можешь получить такое наслаждение? Ведь если ты уйдешь, то всю жизнь будешь вспоминать об этом, и никто — повторяю, никто в целом мире — не сможет дать тебе ничего подобного. Но если ты согласишься пойти со мной, то мы поженимся. У нас будет все: деньги, почет, уважение. Мы будем жить вечно, не старея, — разве это плохо?

— Я не знаю... — все так же тихо ответила Ольга. — Я боюсь...

— Не бойся. Все у нас будет хорошо — просто поверь мне. — Илья наклонился к девушке и поцеловал ее.

Ольга так и не дала ему ответа — было видно, что произошедшее страшит ее. Тем не менее, Илья верил, что сможет ее убедить. Оставалось лишь разобраться с Мелиссой...

До сих пор он так и не придумал главного: как именно это сделать. Лучше всего было бы имитировать несчастный случай. Но какой? Вариантов было много — от отравления газом до удара электричеством или случайного падения в ванной на скользком полу. Но все это оставалось слишком умозрительным — Илья никогда не бывал в доме у Мелиссы и не знал, сможет ли устроить что-то подобное.

Затем у него возник вариант с передозировкой наркотика. Найти зелье не составляло труда, да и ввести его в вену он, пожалуй, смог бы. План был хорош, но затем у Ильи возникли сомнения в том, возьмет ли Мелиссу эта гадость. Все-таки она не

простой человек, а член ордена. Что, если ее сила поможет ей выжить?

Пришлось искать другие варианты. И постепенно Илья пришел к выводу, что все нужно будет решать на месте. Может быть, он даже просто утопит ее в ванне — тоже вариант.

Странно, но все эти мысли и приготовления не вызывали у него страха — напротив, он чувствовал странное возбуждение, граничащее с охотничьим азартом. А осознание того, что дальше они пойдут с Ольгой по жизни вдвоем, подстегивало Илью еще сильнее. Все будет хорошо, надо только избавиться от Мелиссы...

До Нового года оставалось две недели, когда он решил, что все подготовлено. Он знал, что не сможет прийти к своей жертве просто так. Поэтому решил схитрить.

Мелисса ездила с работы одним и тем же маршрутом, примерно в одно и то же время. Зная это, Илья подкараулил ее неподалеку от пешеходного перехода. И, когда увидел наконец знакомый синий «форд», спокойно пошел к переходу. Светофора здесь не было, поэтому Илья остановился у перехода и взглянул на подъезжающую машину, ожидая, когда та проедет. Расчет был на то, что Мелисса его узнает и остановится.

И точно: «форд» быстро миновал пешеходный переход, Илья начал переходить дорогу. Уже дошел до середины, когда его окликнули.

— Илья!

Он оглянулся. Как и было задумано, Мелисса остановила машину на обочине, приоткрыла дверь и теперь махала рукой, призывая Илью подойти. Разумеется, он не стал возражать — это было бы попросту невежливо.

— Привет! — поздоровался он, подойдя к машине. — Рад тебя видеть. Куда едешь?

— Привет, Илья! — Во взгляде женщины Илья уловил неподдельный интерес. — Домой еду, с работы. А ты куда?

— Так, прогуливаюсь, — он пожал плечами. Потом добавил: — Ходил в одну контору, договаривался о мебели для офиса. Сейчас тоже домой — шел к остановке.

— Ну, и чем собираешься потом заниматься? — поинтересовалась Мелисса.

— Не знаю, — снова пожал плечами он. — Есть предложения?

— Может, вдвоем повеселимся?

— Можно и повеселиться, — согласился Илья. — Так что приглашай в гости.

— Ты серьезно?! — Мелисса чуть не задохнулась от радости. — Садись в машину!

— С удовольствием... — Илья уселся на переднее сиденье, захлопнул дверь. — А то уже все ноги сегодня отмотал.

— А чего машину не купишь?

— Не поверишь — водить не умею, — засмеялся он. Мелисса тоже улыбнулась.

— Давай я стану твоим инструктором? — вкрадчиво предложила она. — Ты просто не представляешь, какой у меня в этом деле опыт. Буду учить тебя день и ночь.

— Звучит заманчиво, — кивнул Илья. — Особенно насчет ночи.

Лицо Мелиссы озарилось радостью.

— Тебе понравится, — сказала она. — Вот увидишь.

Раньше этот дом Илья видел только снаружи. Теперь смог оценить его изнутри. Да, все очень и очень богато. И, вместе с тем, вычурно и безвкусно.

Всю дорогу Илья старался не коснуться в машине чего-нибудь лишнего — отпечатки пальцев потом придется стирать. Точно так же он вел себя, оказавшись в доме.

Мелисса была вне себя от счастья. Она без умолку говорила, предлагала чай, водку, коньяк. Сокрушалась, что у нее нет шампанского, — она его не любит. Раздевшись, — хозяйка дома сама повесила на вешалку его куртку и теплую меховую шапку, — Илья попросил разрешения осмотреть дом. Мелисса тут же согласилась и сама провела его по дому, рассказывая, что где находится.

С кухней вышла промашка — вместо газовой плиты оказалась электрическая. Значит, вариант с отравлением газом отпадает. На полу в ванной лежал резиновый коврик, что заставило Илью нахмуриться — здесь не поскользнешься. Да и в ванне просто так не тонут. Разве что влить Мелиссе в желудок бутылку коньяка...

— А здесь у меня спальня... — с дрожью в голосе произнесла женщина, открывая дверь на втором этаже. — Нравится?

В комнате стояла огромная кровать: метра три в длину и почти столько же в ширину. Потолок оказался зеркальным, как и одна из стен. Чем больше Илья смотрел, тем яснее понимал, что все здесь предназначено для любовных утех.

— Ну и как? — вкрадчиво поинтересовалась хозяйка.

— Впечатляет, — признался он.

— Так может, прямо сейчас и начнем наши уроки? — Она подошла совсем близко, Илья ощутил прикосновение ее груди.

— С удовольствием, но я бы хотел сначала принять душ, — сказал Илья. — Целый день на ногах, хотелось бы сполоснуться. Можно даже сделать это вдвоем.

— Ну разумеется! — согласилась Мелисса, в ее глазах блеснула радость.

— Тогда наполни ванну, — попросил он. — Всю жизнь мечтал искупаться вместе с красивой девушкой.

— Не-пре-мен-но! — по слогам произнесла она и, напевая что-то веселое, поспешила в ванную.

Все шло замечательно. Илья ждал Мелиссу, думая о том, что все идет как по нотам. Не иначе, ему и в самом деле помогает Сатана.

Минут через пять хозяйка дома вошла в комнату, толкая перед собой небольшую тележку. А точнее — столик на колесиках. На столике высились бутылки, стояли тарелки с какой-то снедью.

— Прошу! — пригласила Мелисса. — Вода наливается. А пока можно чего-нибудь выпить. — Она подтянула столик к кровати и села радом с Ильей.

— Ты просто читаешь мои мысли, — ответил он, радуясь тому, как здорово все получается. — Для начала по рюмочке коньяка, хорошо? Для поднятия настроения.

— С удовольствием! — отозвалась Мелисса, сама наполнила бокалы и протянула один из них Илье.

— За тебя! — сказал он.

— За нас! — поправила его хозяйка и загадочно улыбнулась. Медленно выпила коньяк, поставила бокал на столик. Поднявшись с кровати, грациозно прошла к стоявшему в шкафу проигрывателю. Пару секунд спустя комната наполнилась ритмичными звуками танцевальной музыки.

— Вот так! — сказала она и снова улыбнулась. Подойдя к Илье, остановилась перед ним и начала раздеваться, пританцовывая в такт музыке.

Получалось у нее это весьма обольстительно. Тем не менее, Илья почему-то ощутил отвращение. Он вымученно улыбался, глядя на то, как Мелисса освобождается от одежды, в какой-то момент его даже прошиб озноб. Вот она осталась лишь в черных трусиках и кружевном бюстгальтере. Встала на колени, на четвереньках подползла к Илье, глупо хихикая. Выпрямилась перед ним, стоя на коленях, расстегнула бюстгальтер. Стянула его, бесстыдно продемонстрировав набухшие груди. Илья ощутил тошноту.

— Ты прекрасна... — преувеличенно бодро сказал он и потянулся за коньяком. — Ты не против, если я еще немножко выпью?

— Ну что ты, милый... — Глаза Мелиссы удовлетворенно блеснули. — Налей и мне...

Продолжая стоять на коленях, она приняла бокал, выпила, оставив немножко на донышке. Остатки коньяка вытряхнула себе на ладонь, растерла их по груди и засмеялась, запрокинув голову.

Илья залпом осушил бокал. Поставил его на столик и тут же ощутил легкое головокружение.

— Хороший коньяк, — сказал он. Взяв с тарелки на столике кусок ветчины, начал есть, думая о том, что зря столько выпил на голодный желудок.

— У меня все хорошее... — засмеялась Мелисса, сидя на полу на коленях. Ее смех показался Илье слегка истерическим. — Знаешь, как мы проведем сегодняшний вечер? — Она поднялась с пола, медленно стянула с себя трусики. Бросив их, снова опустилась на пол и на коленях подползла к Илье, толкнула столик — тот, звякнув посудой, плавно откатился в сторону.

— Догадываюсь, — отозвался Илья, думая о том, что надо быстрее со всем этим заканчивать. Отвести эту дуру в ванную, утопить. И поскорее убраться отсюда.

Мелисса снова засмеялась, запрокинув голову. Сейчас, обнаженная и растрепанная, она напоминала Илье одну из валькирий. И смех ее был таким же — неистовым, дьявольским.

— Знаешь, что меня больше всего удивляет в мужчинах? — поинтересовалась Мелисса, ее руки начали расстегивать ремень Ильи. — То, что большинство из них считают меня похотливой дурочкой... — расстегнув ремень и «молнию» на брюках, она приподнялась и начала расстегивать пуговицы на его рубашке.

Илья снова ощутил головокружение, в теле появилась странная смесь слабости и сексуального возбуждения.

— Я не считаю тебя дурочкой, — попытался оправдаться он, мучительно пытаясь понять, что с ним происходит.

— Это ты можешь рассказать кому-нибудь другому. — Мелисса плотоядно улыбнулась и стянула с Ильи рубашку и майку. Потом, довольно жестко толкнув его в грудь, уложила на кровать и стянула брюки и плавки. — Хороший мальчик. Красивый... — Ее руки скользнули по телу Ильи. — И такой глупый... — Она тихо засмеялась, затем вдруг стала серьезной. — Решив убить меня, ты забыл об одной вещи: о том, что я ведьма, — холодно сказала Мелисса, забираясь на кровать. — Это было очень глупо с твоей стороны. Но я тебя опередила...

Она села Илье на ноги, он с ужасом ощутил, что, несмотря на все свое возбуждение, почти не может шевелиться. Это казалось странным: все мышцы округлились, налились силой. Илья чувствовал, как гулко бьется сердце. Но тело отказывалось повиноваться: он попытался приподняться, это ему кое-как удалось. Однако Мелисса снова со смехом толкнула его на кровать.

— Скажу честно, все это меня не удивило... — Она чуть подалась вперед, поводила бедрами, пристраиваясь к Илье. Затем опустилась ниже, ее глаза удовлетворенно блеснули. — Ты сразу показался мне козлом, еще при первой встрече. А уж когда на посвящении ты выбрал эту гадину Натали, я и вовсе тебя возненавидела. И когда узнала, что ты собираешься убить меня, восприняла это как подарок небес... — Мелисса начала мерно двигать бедрами, ее глаза заволокло дымкой неги. — Знал бы ты, как это было смешно! — продолжила она. — Я знала, что ты ищешь мой офис. Знала, что ты бродишь возле моего дома. Знала и то, что ты не будешь убивать меня где-нибудь в подворотне — для этого у тебя кишка тонка. Насколько я понимаю, — тут Мелисса снова улыбнулась, — ты собирался утопить меня в ванне?

— Стерва... — пробормотал Илья, с ужасом чувству я, что телр ему уже совершенно не подчиняется.

— Разумеется. Я подсыпала тебе в бокал одно чудесное снадобье — лет пятьдесят назад меня научила его готовить одна знакомая ведьма. Оно парализует мышцы, не затрагивая сердце и другие важные органы. — Женщина сильнее шевельнула бедрами и усмехнулась. — Сначала я как следует развлекусь с тобой... — Она нагнулась к Илье, жадно провела руками по его груди. — А потом принесу тебя в жертву Сатане. О, это будет здорово! — Мелисса даже прикрыла глаза. — Я буду по кусочкам срезать с тебя кожу. Ты будешь умирать медленно, очень медленно. Может быть, это продлится целую неделю. Ты будешь умолять о смерти, а она все не будет к тебе приходить. И лишь когда вся твоя сила перейдет ко мне, ты умрешь. А пока наслаждайся, милый! — Она злорадно улыбнулась, нагнулась к нему и поцеловала в губы.

Илья даже зарычал от ненависти, затем сделал титаническую попытку приподняться, побороть охвативший его паралич. Бесполезно. Он лежал, прекрасно все чувствуя, но не имея возможности пошевелиться.

Так продолжалось около получаса. Мелисса развлекалась вовсю, и он ничего не мог с этим поделать. В какой-то момент его вдруг охватил жар: стало настолько жарко, что на лбу выступили капли пота. Раскрасневшаяся и совершенно обезумевшая

от страсти ведьма стонала, царапала Илью ногтями, оставляя на его теле кровавые полосы. Он терпел, но в какой-то момент вдруг ощутил, как дрогнули его ноги. Вот еще... Не поверив, попробовал пошевелить пальцами ног — с трудом, но у него это получилось.

Десять минут спустя он уже мог шевелить руками, однако намеренно скрывал это, понимая, что второй попытки у него не будет, что нужно выждать еще, чтобы действовать наверняка. Похоже, снадобье оказалось слишком слабым...

Мелисса стонала все сильнее. Вот она вцепилась в его руки и закричала, запрокинув голову и прикрыв глаза, ее тело несколько раз содрогнулось. Прошло несколько секунд, женщина медленно опустила голову и с улыбкой взглянула на Илью.

— Это было чудесно... — сказала она и провела рукой по его щеке. — Надеюсь, тебе понравилось? Мы еще повторим это — немножко позже. Л сейчас я покажу тебе мои ножи... — Мелисса села на кровать, сладко потянулась. Потом встала и вышла из комнаты.

Илья попытался подняться — не получилось. Ноги были как ватные, он понимал, что убежать не получится. С трудом пошевелил правой рукой, затем левой. Начал сжимать и разжимать пальцы, пытаясь вернуть рукам подвижность. Так прошло несколько минут, Илья чувствовал, что к нему постепенно возвращается способность двигаться.

Музыка давно уже не играла, поэтому он сразу услышал легкую поступь Мелиссы. Когда та вошла, он все так же неподвижно лежал на кровати.

— Как ты тут без меня — не соскучился? — поинтересовалась Мелисса. — Смотри, что у меня для тебя есть... — Она залезла на кровать и села рядом с ним, сжимая в руках небольшой плоский кожаный футляр. Расстегнув «молнию», открыла его: скосив глаза, Илья уловил тусклый отблеск стали.

— Вот они, мои любимые... — Мелисса вынула из футляра два маленьких ножа с узкими кривыми лезвиями. — Красивые, правда? — Она показала Илье один из ножей. — Настоящая дамасская сталь. Этим ножам лет семьсот, не меньше. Знал бы ты, сколько они выпили крови!

Илья молчал. Он чувствовал, что уже мог бы что-то сказать, но это бы точно встревожило Мелиссу. Ему бы выиграть еще немножко времени...

— Они бесподобны... — Ведьма аккуратно провела языком по гладкому лезвию, затем улыбнулась. — Проверим их остроту? Как думаешь, что я хочу тебе отрезать?

Илья молчал, прикидывая, сможет ли перехватить руку этой стервы.

— Ну ладно, ладно — не бойся... — засмеялась Мелисса, отложив ножи в сторону. — Не сейчас. Ты мне еще пока нужен... — Она снова залезла на Илью, тряхнула волосами. — У тебя красивое тело. Жаль, что оно досталось дураку.

Новые забавы Мелиссы длились еще около получаса. Илья уже более-менее пришел в себя: когда женщина запрокидывала голову и закрывала глаза, он разминал руки, готовя себя к решающему моменту. И он настал: ведьма снова расслабилась, тяжело дыша, ее лицо выражало смесь боли и неги. Вот она взглянула на Илью — и улыбнулась.

— Вот и все, мой пупсик, — сказала она, коснувшись пальцем его губ. — Теперь мы посмотрим, какого цвета у тебя кровь... — Мелисса потянулась к ножам, и в то же мгновение Илья вцепился ей в горло.

— Ведьма... — Он изо всех сил сжал руки. Мелисса, захрипев, попыталась освободиться.

Силы были почти равны — Илья еще не успел полностью восстановиться. Тем не менее, Мелисса не смогла сорвать его рук со своего горла. Осознав это, она попыталась схватить нож, однако он не позволил ей этого сделать. Снова вцепилась в его руки — Илья лишь туже сжал пальцы.

Лицо женщины побагровело. Илья сумел пере вернуться, вжал Мелиссу в кровать. Посмотрел ей в глаза — в них были страх, боль и неистовое желание жить.

— Тебе конец, ведьма... — шептал он. — Конец...

Осознав, что не может освободиться. Мелисса

неожиданно вцепилась Илье в глаза. Это оказалось очень больно: закричав, Илья выпустил женщину и отшатнулся от нее. Хрипло, с надрывом задышав, она снова рванулась к ножам. Однако Илья, схватив Мелиссу за ногу, стащил ее с кровати и поволок к ванне.

— Отпусти меня, урод! — хрипела она, цепляясь за все, что можно. — Отпусти сейчас же!

— Стерва... — шипел в ответ Илья, рывками вытягивая Мелиссу из комнаты. — Ты у меня за все ответишь...

Мелисса попыталась вцепиться Илье в ноги, тогда он наотмашь ударил ее по лицу. Из носа у нее потекла кровь.

— Сейчас... — шептал Илья. — Сейчас мы все сделаем...

— Помогите! — заорала Мелисса, уже понимая, куда он ее тащит. — Помогите!

— Дура, здесь же никого нет! — зло засмеялся он. Схватив женщину за волосы, он приподнял ее, потом обхватил поперек туловища и потащил в ванную.

У ванной пришлось повозиться — Мелисса отчаянно упиралась, мешая открыть дверь. Тем не менее, Илье все-таки удалось затащить ее внутрь.

Ванна уже давно была полна, горячая вода уходила через слив. Илья с ходу окунул Мелиссу в воду, ведьма вцепилась в края ванны, попыталась укусить его за руку. Но все было уже бесполезно: перевалив женщину в ванну, — поток воды сразу

перелился через край и хлынул на пол, — Илья схватил ее за волосы и прижал ко дну ванны.

Мелисса отчаянно боролась за жизнь: дергалась, хваталась за края ванны и руки Ильи, пытаясь высунуть голову из воды. Тщетно: вот из ее открывшегося в беззвучном крике рта пошли пузыри, по телу пробежали судороги. Руки в последний раз сжались — и расслабились...

Все было кончено. Подержав Мелиссу в воде для верности еще пару минут, Илья отпустил ее, сел на край ванны. Медленно закрутил кран.

Стало очень тихо. Поверхность воды быстро разгладилась, Илья увидел смотревшие на него из- под воды глаза женщины. Но в этом взгляде уже не было жизни.

— Стерва... — пробормотал Илья, шмыгнув носом. — Гадюка...

Его трясло. Схватив полотенце, он вытер руки. Потом, вспомнив, протер кран. Что же делать дальше?

Для начала нужно было одеться. Илья вышел из ванной, запер ее снаружи на защелку, словно боялся, что Мелисса может ожить и выбраться. Пройдя в спальню, быстро оделся. Итак, как ему быть?

Все пошло совсем не так, как он рассчитывал. На шее Мелиссы следы его пальцев. На лице след от удара. В версию о случайной смерти уже никто не поверит. Что же делать?

Огонь... Он не оставит никаких следов. Но сначала надо перетащить тело в спальню.

Илья торопливо прошел к ванной. Осторожно отодвинул защелку, медленно приоткрыл дверь. Заглянул внутрь. И, лишь убедившись, что все нормально, вошел.

Тело оказалось на удивление тяжелым. Илья с трудом перетащил его в спальню, бросил на кровать. Потом спустился на первый этаж, прошел в соединенный с домом гараж pi отыскал там канистру бензина. Вернувшись в спальню, обильно полил бензином тело и кровать, остатки вылил на пол и шторы.

Прежде чем поджечь, он вернул канистру в гараж, надеясь, что это поможет скрыть следы поджога. Ведь если в спальне потом найдут емкость для бензина, все станет слишком очевидно. Перед тем как поставить канистру на место, тщательно протер ее носовым платком.

Наконец все было готово. Достав из кармана зажигалку, Илья вынул платок, поджег его. Затем кинул на грудь Мелиссы.

— Получай, ведьма... — пробормотал он.

Несколько секунд тлеющий платок лежал на груди мертвой женщины. Илья уже было подумал, что надо поджечь снова, когда бензин полыхнул жарким пламенем. Отскочив к двери, он в последний раз взглянул на охваченное огнем тело, повернулся и выбежал вон.

Выходя из дома, он на секунду замешкался — нечем было протереть дверную ручку. Пришлось снять шапку: Илья протер ею внутреннюю ручку, потом наружную. Оглянувшись — нет ли кого, снова надел шапку и быстро пошел прочь.

Он надеялся, что сумел уйти чисто, что его никто не заметил. Уже сворачивая на соседнюю улицу, снова оглянулся — в окнах верхнего этажа дома Мелиссы плясало пламя.

На город уже опустились сумерки, начал идти снежок. Илья быстро шел по тротуару, думая о том, что все-таки сделал это. Осознание содеянного вызывало у него двоякие чувства: Илья и ужасался этому, и радовался — теперь они с Ольгой смогут быть вместе.

Вскоре он снова свернул и по узкому проулку добрался до ведущей в центр магистрали. Хотел было поймать машину, но потом решил, что лучше доехать на автобусе. Так безопаснее.

Был час пик. Добравшись до остановки, Илья дождался нужного автобуса, влез в переполненный салон. И только тут заметил, как остро от него пахнет бензином.

Двери уже закрылись, выходить было поздно. Илья даже ощутил злость: ну и пусть пахнет! Кому какое дело?

Никто ему так ничего и не сказал. Выйдя на площади Ленина, он пешком отправился домой. Снег валил уже вовсю, дул ветер — пришлось поднять воротник куртки.

Вот и дом. Илья поднялся на свой этаж, сунул руку в карман — ключей не было. Ощутив холодок в душе, проверил остальные карманы — то же самое. Да что же это...

— Стерва, — выругался он, осознав, что ключи из его кармана вытащила Мелисса. Он не знал, зачем они ей понадобились. Но больше их взять было некому.

— Ну, дрянь... — Илью даже затрясло от злости. Что будет, если ключи потом найдут там, на пожарище? Он снова, уже безо всякой надежды, ощупал карманы — и облегченно вздохнул...

В уголке кармана оказалась дырка. Ключи проскользнули в нее и теперь лежали в самом низу куртки, за подкладкой. Счастье, что он их вообще не потерял.

На то, чтобы добыть ключи, понадобилось несколько минут. Наконец Илья трясущейся рукой открыл дверь, вошел в квартиру. Закрыв дверь, он запер замок на два оборота. Все. Он дома...

Остаток вечера прошел спокойно. Илья плотно поужинал, хотя и не хотел есть, потом включил телевизор. Ему не хотелось думать о происшедшем. Завтрь, когда угодно — но не сейчас.

Потом он лег спать. Сны были беспокойные, в одном из них Ларч отчаянно на кого-то лаял. Потом снилось что-то еще и еще...

Утром Илья поднялся с тяжелой головой. Было воскресенье — а значит, вечером его ждет очередная служба в Церкви Возрождения. Черт бы побрал эту работу...

Службу он все-таки отслужил, сумев в течение дня привести себя в порядок. Собралось несколько сотен человек, Илья с воодушевлением говорил о новом мире, который ждет всех после второго пришествия, говорил о счастье и вечной любви. Ему жадно внимали: в строгом черном костюме, статный и гладко выбритый, улыбающийся Илья выглядел впечатляюще — настоящий представитель нового мира. Потом, когда начала звучать музыка, он с улыбкой смотрел в сияющие лица людей. Вот ведь странно — все они шли к Богу. И любят вроде бы именно Бога. Славят Бога. Все эти люди просто опьянены любовью к Нему — так в чем же подвох? Почему тогда при виде икон ему было так плохо? А здесь, когда сотни восторженных людей со слезами на глазах славят Спасителя, ему так хорошо?

Домой он вернулся к девяти вечера. Хотел позвонить Ольге, но передумал — потом. Завтра...

Разбудил его уже в начале десятого утра телефонный звонок. Сонно взглянув на часы — надо же столько проспать! — Илья взял со стола трубку. Надеялся, что это Ольга, однако определитель показывал номер Виктора. Илья пождал губы — что- то ему принесет этот разговор?

— Привет, Виктор, — сразу сказал он.

— Привет, — Илья уловил в голосе Виктора довольные нотки. — Как насчет того, чтобы забежать ко мне в ресторанна обед? Посидим, покалякаем о делах наших суетных?

— Хорошо. Во сколько?

— Давай к часу. Подойдет?

— Хорошо. Буду.

— Тогда до встречи...

Отключив телефон, Илья снова положил его на стол, сел на кровати и несколько минут сидел, размышляя о своем положении. Виктор, конечно, уже знает, что Мелисса мертва. Знает и о том, кто это сделал. Или не знает? Какие против него улики? В конце концов, в доме вполне мог произойти пожар. Обычный несчастный случай. Никто не докажет, что он вообще там был.

Именно с таким настроением он и отправился на встречу с Виктором. Его уже ждали: официант проводил Илью на второй этаж, осторожно постучал в дверь.

— Заходи, Илья... — донесся из-за двери голос Виктора. Илья вошел.

— Присаживайся... — предложил хозяин. — Ну что, по сто грамм для начала?

— Давай, — согласился Илья.

После рюмки водки нехорошей закуски Илья почувствовал себя значительно лучше. Виктор тоже явно пребывал в отличном настроении.

— Слышал новость? — спросил он, с интересом глядя на Илью. — Позавчера в доме Мелиссы произошел пожар.

— В самом деле? — осведомился Илья, продолжая есть.

— Точно. Бедняжку Мелиссу едва смогли спасти.

Илья даже поперхнулся от неожиданности. Невероятно, немыслимо! Как это могло произойти?

— Я очень рад, — глупо пробормотал он, не смея поднять глаз и отчаянно пытаясь ничем не выдать своей растерянности.

Виктор засмеялся. Сначала тихо, потом громче.

— Это смешно, — сказал он, вытирая выступившие слезы. — Видел бы ты свою рожу... — Он снова засмеялся. Потом, успокоившись, вздохнул: — Да ладно, не переживай. Шучу я. Мертва она. Причем дважды: сначала утонула, потом еще и сгорела. Впрочем, тебе ли этого не знать? — Виктор снова потянулся к бутылке. — Давай помянем усопшую. Стервозная была баба, но все-таки...

— Почему ты решил, что это я? — Илья уже справился с собой.

— Почему? — Виктор наполнил рюмки. — Ну, во-первых, ты собирался это сделать. Во-вторых, патологоанатом обнаружил в легких Мелиссы воду — к слову, пожар потушили довольно быстро. Там в двух минутах ходьбы пожарная часть. В-третьих, эксперт-криминалист обнаружил в машине Мелиссы чьи-то отпечатки — как думаешь, чьи? Наконец, в-четвертых, — тут улыбка сползла с лица Виктора, его взгляд стал холодным, — над входной дверью в доме Мелиссы установлена видеокамера. Запись при пожаре не пострадала. Ну, помянем... — Он опрокинул рюмку в рот.

Илья сидел бледный, совершенно раздавленный словами Виктора. Машинально выпил водку, даже не ощутив вкуса. Все верно — он забыл вытереть свои отпечатки с машины. Но это ладно — всегда можно сказать, что Мелисса его просто подвозила. Но видеокамера...

— И что теперь? — тихо спросил он, ковыряя вилкой еду на тарелке.

— Ничего, — ответил Виктор. — Благодари Бога — пардон, Сатану, — что у тебя есть такой друг, как я. Все сделали: на кого надо надавили, кому надо заплатили. Дело закрыто. Но впредь в таких делах будь повнимательнее. Не могу же я все время следить, чтобы ты не делал ошибок.

— Хорошо... — тихо ответил Илья.

— Вот и замечательно.

Некоторое время было тихо, оба молча ели. Наконец Илья взглянул на Виктора.

— Мелисса знала, что я к ней приду. И попыталась меня убить.

— Разумеется, знала, — кивнул Виктор. — На то она и ведьма.

— И ты знал, что она знает? — не поверил Илья.

— Само собой, — снова кивнул Мастер.

— Но почему ты не сказал мне об этом? Она меня чуть не убила!

— Э, нет... — протянул Виктор и улыбнулся. — Ты хочешь от меня слишком многого. У вас был честный поединок: ты против нее, она против тебя. И ей этот поединок был нужен не меньше, чем тебе. Ты хотел освободить место для своей девушки. Мелисса хотела забрать твою силу. К слову, после того, как на посвящении ты выбрал не ее, а Натали, Мелисса тебя возненавидела. Даже пыталась плести против тебя кое-какие интриги, — он усмехнулся. — В общем, из вас двоих должен был выжить только один, и я не хотел вмешиваться в ваш поединок. Все было честно, а значит, никто не сможет поставить случившееся тебе в укор.

Илья молчал. То, что Мастер его не предупредил, казалось ему несправедливым.

— Кстати, знаешь, почему ты не умер? — спросил Виктор, слегка приподняв брови. — Вспомни — что было позавчера утром?

— Не знаю... — пожал плечами Илья. — Ничего особенного.

— У тебя ничего не болело?

— Голова болела, — вспомнил он. — Причем так, что я даже хотел от всего отказаться. Но потом выпил пару таблеток, и все прошло.

— Вот! — назидательно поднял палец Виктор. — Именно это тебя и спасло. Компоненты таблеток, еще остававшиеся в твоей крови, повлияли на действие снадобья, которым тебя опоила Мелисса. Именно поэтому ты смог прийти в себя.

— Откуда ты все это знаешь? — Илья удивленно смотрел на Виктора. — Про снадобье, про таблетки?

— Ты меня удивляешь, — самодовольно усмехнулся тот. — Ты так до сих пор и не понял, кто я. Мы с тобой в хороших дружеских отношениях, ты мне нравишься, именно поэтому я разрешаю тебе обращаться ко мне просто по имени. Все остальные называют меня Мастером — как главу ордена. К слову, в присутствии членов ордена тоже называй меня именно так — не подрывай мой авторитет.

— Хорошо.

— Вот и ладненько. Так вот: тебе не кая^ется, что в том, что у тебя вдруг так вовремя разболелась голова, есть что-то странное?

— Да, — согласился Илья. — Наверное. Это сделал ты?

— Нет, — покачал головой Виктор. — Я уже сказал тебе, что не вмешивался в вашу схватку. Тебе помог некто гораздо более могущественный, нежели я. Догадываешься, о ком идет речь?

— О Сатане?

— Точно. Из вас двоих Сатана выбрал именно тебя — потому что у тебя очень большой потенциал, потому что ты ему нужен. Поэтому ты жив. Знай: Сатана и дальше будет выручать тебя в опасных ситуациях. Но лишь в том случае, если ты будешь ему верен. Ну как, еще по одной — и все? — Он снова потянулся к бутылке, Илья молча кивнул.

Больше о Мелиссе не говорили. Сначала Виктор немного рассказал о делах ордена, потом говорили о Ц^лсви Возрождения — Мастер был очень доволен работой Ильи. На вогпрос, куда переводить поступающие средства, — (счет шел уже на десятки тысяч долларов, —.Виктюр ответил усмешкой.

— Илья, эти деньги — твои. Распоряжайся ими так, как считаешь нужным. Ну, а если вдруг у нас возникнет какая-то потребность в деньгах, будь готов поделиться. Сразу скажу, что возвращать одолженные у тебя деньги никто не будет. Но, когда ты возьмешь у кого-то, не будут требовать и с тебя. Деньги для нас — ничто, просто средство. Ты ценишь деньги, когда их нет. Когда же их много, они перестают что-либо значить. Поэтому просто живи в свое удовольствие, по мере необходимости поддерживай тех, кто тебе служит, — у собаки всегда должна быть сладкая косточка. Кнут и пряник — вечная, как мир, истина. Кстати, помимо Церкви Возрождения у нас есть еще один неплохой проект: надо организовать издательство для выпуска кое- какой нужной литературы. Дело весьма неплохое.

— И какой именно литературы? — поинтересовался Илья.

— Разлагающей, — усмехнулся Виктор. — Мы будем выпускать все, что отдаляет человека от Бога. Что потворствует его низменным страстям, что превращает его в животное. Здесь нам нужен умный человек, ты бы вполне подошел.

л как жє Церковь Возрождения?

— Илья, неужели мне надо тебя учить? Найди себе заместителя, плати ему что-то. Пусть он тянет всю работу. Ты же будешь стричь купоны. Зачем делать то, что может сделать кто-то другой? Думаешь, я зря хочу навязать тебе издательство? — Виктор пару секунд внимательно смотрел на Илью, потом засмеялся. Улыбнулся и Илья.

— Ладно, это шутка — насчет того, что я тебе его навязываю, — сказал Мастер. — Смотри сам: хочешь — соглашайся. Нет — предложу кому-то еще. Желающих хватает. На раздумья — два дня.

— Я подумаю.

Домой он вернулся в четвертом часу. Напряжение спало — все вопросы прояснились, дело Meлиссы благополучно забыто. Хотя в следующий раз действительно надо быть аккуратнее.

Последняя мысль Илью немного испугала: он поймал себя на том, что совершенно спокойно подумал о «следующем разе». Не будет следующего раза. Никогда.

Около шести вечера он позвонил Ольге.

— Привет, Оля. Может, встретимся сегодня?

— Здравствуй, Илья, — голос Ольги был непривычно тихим. — Извини, ничего не получится.

— Хорошо, а завтра?

— Илья, у нас с тобой больше никогда ничего не будет. Прости меня, но так будет лучше.

— Ты что, с ума сошла? — нахмурился он. — Перестань молоть глупости. Приходи, у нас теперь не будет никаких проблем. Поверь, все будет здорово.

— Прости, Илья-

Связь оборвалась. Илья сжал зубы, ему захотелось выругаться. С трудом сдержавшись, он снова набрал номер Ольги.

— Это опять я, — сказал он, когда девушка взяла трубку. — Что с тобой, Оля?

— Со мной? — отозвалась Ольга. — Илья, неужели ты не видишь, каким ты стал? Ты теперь совсем другой. Ты мне нравился — может быть, я даже любила тебя. Но то был другой Илья, понимаешь?

— Нищий неудачник? — криво усмехнулся он. — Странные же у тебя вкусы.

— Ты действительно стал другим, Илья. Я боюсь тебя. Нам лучше расстаться. Прости, но все кончено. И не звони мне больше.

Связь снова оборвалась. Илья сжал зубы, размахнулся и разнес телефон о стену.

— Дура... — Его даже затрясло от злости. — Ты не можешь уйти от меня. Не можешь. Ты все равно будешь моей. Чего бы мне это ни стоило.

Звонок раздался поздно вечером. Вздрогнув, Ольга прислушалась — она никого не ждала. Свой адрес она еще никому не давала, его не знал даже Илья.

Из прихожей снова послышалось настойчивое треньканье звонка. Пришлось подняться из-за стола и пройти к двери.

— Кто там? — спросила Ольга.

— Это я, — послышался из-за двери знакомый голос. — Оля, открой. Мы должны поговорить.

Нахмурившись, она открыла дверь.

— Здравствуй, — сказал Илья, мрачно глядя на девушку. — Я могу войти?

— Входи, — вздохнула она, отходя в сторону. Илья вошел, разулся. Снял шапку и куртку. Все

это время Ольга с грустью смотрела на него — он действительно здорово изменился.

— Пошли на кухню, — предложила она. — Я как раз ужинаю. Есть будешь?

— Нет... — Илья вслед за девушкой прошел на кухню. — Прости, что явился без приглашения. У меня телефон сломался. Не мог позвонить.

— Ничего. Садись. — Она пододвинула Илье табуретку, сама села с другой стороны стола. — Я слушаю.

— Ты нужна мне, — тихо сказал он. — Не уходи от меня. Поверь, все будет хорошо. Я все устроил, тебя тоже примут в орден. Мы будем счастливы.

— Нет, Илья, — покачала головой Ольга. — Мне не нужна твоя секта. Не хочу.

— Да какая секта... — повысил было голос Илья, но тут же взял себя в руки. — Это не секта, Оля. Это очень могущественная организация. Очень, понимаешь? У нас будет все — деньги, хороший дом. У меня уже сейчас больше восьмидесяти тысяч долларов. Это хорошие деньги, Оля. И будет еще больше — мне предложили организовать издательство.

— Ты меня не слышишь, — покачала головой Ольга. — Я не хочу иметь ничего общего с сатани- стами. Ни-че-го, понимаешь? Ни за какие деньги.

— Что, верующая? — криво усмехнулся Илья. — С каких это пор?

— Может, и верующая. Пусть я и не хожу в церковь, но никто не заставит меня служить Сатане. Мне это просто противно.

— Ты не понимаешь! Ты просто не представляешь, что это тебе даст. У тебя будет сила, власть. А главное — бессмертие. Ты будешь вечно молодой, понимаешь? Такой шанс выпадает раз в жизни, и то лишь избранным. Просто поверь мне, и ты увидишь, как будет здорово.

— Я ведь уже сказала — нет. Неужели так трудно понять? Это мое решение, и я не собираюсь его менять. Даже ради тебя.

— Пошли со мной, пожалуйста... — попросил Илья. — Ну хочешь, я на колени перед тобой встану? — Он сполз с табурета и встал на колени —

Пойми, ты уже не сможешь жить ни с кем, кроме меня. Ты ведь уже знаешь, как оно бывает — без кольца. Ни один мужчина не сможет...

— Уходи! — Ольга вскочила со стула. — Сейчас же!

Он медленно поднялся с колен.

— Ты не можешь меня бросить, понимаешь? Не можешь! — сквозь зубы произнес он. — Ты должна быть со мной!

— Если хочешь, чтобы я была с тобой, уйди из своего ордена. Выкинь это чертово кольцо. Тогда у нас, может быть, что-то получится.

— Уйти? — Илья мрачно усмехнулся. — Ты просто не понимаешь, о чем просишь. Орден дал мне все: силу, талант, деньги. Я не хочу вновь ощутить себя ничтожеством.

— Значит, между нами все кончено. Уходи.

— Хорошо, — процедил он. — Я уйду. Но ты еще об этом пожалеешь — помяни Мое слово! — Илья повернулся и быстро вышел из кухни. Было слышно, как он обувается, потом хлопнула дверь. Ольга осталась одна.

Медленно пройдя в прихожую, она аккуратно закрыла дверь на замок, потом повернулась и прислонилась к ней спиной.

— Дурак, — едва слышно прошептала девушка, ее глаза наполнились слезами. — Какой же ты Дурак...

Но не думать он не мог, мысли все равно находили дорогу к сознанию. Илья не мог понять, как получилось, что Ольга его предала. Да. именно предала. Бросила, отказалась идти вместе с ним. А ведь он сделал для нее все. Ради нее он убил эту дурочку Мелиссу, ради нее рйсковал жизнью. А она его отвергла...

— Стерва... — пробормотал он, сунув в рот кусок колбасы. — Посмотрим, как ты проживешь без меня. Сама еще приползешь на брюхе...

Потом он долго курил, сидя у окна. На улице уже была ночь. Илья смотрел на окна соседней многоэтажки и думал о том, что там, за этими безликими огоньками тоже сейчас кто-то есть. И наверняка есть те, у кого все хорошо. Вечер, люди ужинают, вместе смотрят телевизор. Любят друг друга. И только у него все как-то не так...

Загасив окурок, Илья поднялся, пошел в спальню. Не раздеваясь, рухнул на кровать и заснул.

Проснулся он рано, не было еще и семи. Некоторое время сидел на кровати, глядя в никуда и думая о том, как ему жить дальше — без Ольги. Да, он надеялся, что она вернется. Хотел в это верить. Но в глубине души знал, что этого никогда не случится...

Днем Илья встретился с Виктором и согласился возглавить издательство. Обсудили детали, Мастер сказал, что если понадобятся деньги, то они будут в любых количествах. Главное — результат. Потом, когда деловые вопросы были решены, Илья не удержался и рассказал о том, что его бросила Ольга.

— Если хочешь, я помогу ее вернуть, — предложил Виктор.

— Ты серьезно?

— Разумеется. Ты же слышал, наверное, о том, как привораживают женихов и невест обычные колдуны. Могу сделать то же самое — фирма гарантирует, — глава ордена лучезарно улыбнулся.

— И она действительно вернется — сама?

— Она будет считать, что вернулась сама, — терпеливо пояснил Виктор. — В этом и суть приворота. А дальше все будет просто: введем ее в наш круг, подарим кольцо. Когда немного привыкнет и поймет все преимущества новой жизни, проведем церемонию посвящения. Ты же и проведешь. И все, она навсегда твоя. Согласен?

— Да, — отозвался Илья, зная, что не сможет жить без Ольги. — Что для этого нужно?

— Лучше всего — немножко крови. Но можно обойтись и без этого. Принеси ее фотографию или какую-то ее вещь, которую она долго носила. Кстати, для этих целей отлично подходят женские прокладки — разумеется, использованные. Как и использованные презервативы — это уже для работы с мужчинами. Я серьезно, не смейся, — Виктор с легкой улыбкой смотрел на Илью. — Многие колдуны и ведьмы специально ходят по помойкам, под окнами домов и собирают подобный материал. Причем он годится не только для приворотов, но и для порчи и вообще любых подобных манипуляций. Так что людям следует внимательнее относиться к тому, что они выбрасывают.

— У меня есть фотография, — ответил Илья. — Правда, старая, ей лет шесть. На ней мы вдвоем.

— Вот и замечательно. Время здесь роли не играет. Приноси ее, и через недельку твоя Ольга сама к тебе вернется. Слышал шутку о том, что от мафии еще никто не уходил? У нас все еще серьезнее. Так что тащи фотографию и не переживай.

— Хорошо, — согласился повеселевший Илья.

Снимок он принес через час: осмотрев его, Виктор остался доволен.

— Мне она нравится, — сказал он, вглядываясь в фотографию Ольги — Симпатичная. Такой и должна быть настоящая ведьма. В общем, занимайся делами и ни о чем больше не беспокойся...

Так Илья и сделал. Для работы в Церкви Возрождения он подыскал себе сразу двух заместителей: каждый из них хотел выбиться наверх, став единственным руководителем, а потому работали они очень усердно. Сам же Илья занялся делами издательства.

Как обычно, началось все с бумажной работы: нужно было оформить все документы, затем подыскать помещение. Это заняло не один день, и все это время Илья надеялся, что Ольга вот-вот к нему вернется. Но дни шли, а она все не возвращалась. Так прошла неделя, потом десять дней. Наконец он сам отправился к Виктору узнать, как идут дела.

— Все оказалось не так просто, — сказал Мастер, выслушав Илью. — Эта дурочка на следующий день после вашей встречи поперлась в церковь. И теперь до нее добраться очень сложно — она под защитой. Приворот на нее не действует.

— И что нам делать? — глупо спросил Илья.

— Надо немножко подождать — может, что- то изменится. Месяц, два — пока она не остынет, пока у нее не пройдет эта глупая тяга к Богу. Тогда попробуем снова. А уж если и тогда не получится, то обратимся непосредственно к Сатане — против его силы ей не устоять.

— А если обратиться к нему сейчас?

— Ты слишком нетерпелив. Всему свое время. Сатану дозволено тревожить лишь тогда, когда все другие возможности исчерпаны. Так что надо ждать. Понял?

— Да... — отозвался Илья.

он мог поддаться. Ведь не был он плохим человеком — не был. Да, Бог не дал ему таланта. Бывает. Но из-за этого пойти на поклон к Сатане...

Ольга никогда не считала себя верующей. В церкви была всего один раз: еще во время учебы в художественном училище подруги надумали креститься. Уговорили и ее — за компанию. Сходила, крестилась. Все происходившее тогда не произвело на нее глубокого впечатления. Наоборот, вызвало смех. Казалось странным, что взрослые люди относятся ко всему этому с такой серьезностью. Так было и в дальнейшем: нельзя сказать, что Ольга однозначно не верила в Бога. Но и верующей себя назвать никак не могла.

И вот впервые она столкнулась с чем-то, что оказалось выше ее понимания. Не будь тех ночей с Ильей, и все разговоры о Сатане она посчитала бы обычным пижонством, желанием произвести на нее впечатление. Но ведь у Ильи действительно появились необычные, нечеловеческие способности. Достаточно вспомнить, как ласкал он ее взглядом, — как такое может быть? А его картины? Ведь они действительно талантливы! Только за талантом этим стоит другая сила — темная.

Чтобы отвлечься от грустных мыслей, Ольга включила телевизор. Шел фильм «Унесенные ветром». Она смотрела и думала о том, что их с Ильей тоже унесло ветром. Или ветрами. Его в одну сторону. А ее?

Девушка вспомнила, как плохо стало Илье в зале с иконами, — теперь это стало еще одним штрихом, дополнившим картину. Все верно: он боялся икон, не мог к ним подойти. А когда они вышли на улицу, сразу ожил, заулыбался. Невероятно, немыслимо, но это так: Илья принадлежит Сатане.

В ее глазах стояли слезы. Изображение на экране туманилось, мерцало яркими искорками. В со-

знании пойманной птицей билась одна-единствен- ная мысль: что ей теперь делать?

Утром Ольга отправилась в церковь. Было немного страшновато: она просто не знала, как себя там вести. Помнила, что в церковь надо приходить в платке. Платок с собой взяла, но сейчас на ней был теплый вязаный берет. Можно зайти в берете или надо повязать платок?

Остановившись неподалеку от церкви, она несколько минут стояла, все еще сомневаясь, нужно ли ей туда заходить. Церковь действительно страшила: Ольга смотрела на золотые купола и чувствовала себя маленькой испуганной девочкой. Осмотрелась, пытаясь найти кого-то, к кому можно было бы обратиться за советом насчет платка, однако вокруг почему-то было очень пустынно. Осознав, что если она не войдет сейчас, то не войдет у лее никогда, Ольга быстро открыла сумочку, сунула в нее берет и повязала платок, после чего торопливо направилась к церковному крыльцу.

Дверь показалась ей очень тяжелой. Войдя, Ольга осторожно прикрыла ее за собой. Прошла вперед.

В церкви было всего несколько человек: молодой парень и четыре женщины. Парень стоял возле одной из икон, неотрывно глядя на нее, его губы тихо шевелились. Две женщины о чем-то шептались, еще одна ставила свечку. Чуть в стороне Ольга увидела и священника: тот тихо разговаривал с молоденькой девушкой в белом вязаном платке.

В глаза почему-то сразу бросилась икона Богоматери. Было в этой иконе что-то, что против воли заставило Ольгу подойти к ней. Остановившись, девушка вгляделась в икону, пытаясь понять, почему не может уловить взгляда Богородицы. Казалось, глаза Девы Марии смотрят куда-то в сторону.

«Прости меня, — мысленно попросила Ольга. — Я очень глупая и грязная. Знаю, что жила не так, как надо. Что недостойна даже стоять пред Тобой. Но сейчас мне очень нужна Твоя помощь. Не к кому мне больше идти, Пресвятая Дева Мария. Помилуй меня, помоги...»

Ольга не знала, сколько прошло времени. Стояла, вглядываясь в образ Богородицы, просила за Илью. По щекам ползли слезы — в другое время она бы непременно устыдилась их, но сейчас просто не обращала внимания.

А потом произошло то, что заставило Ольгу вздрогнуть: Богородица посмотрела на нее. Это казалось невероятным — она так долго пыталась поймать взгляд Пресвятой Девы и вот теперь вдруг встретилась с Ней глазами.

— Помилуй нас, Матушка... — прошептала Ольга и всхлипнула. — Помилуй...

Она почти не помнила, как вышла из церкви. Даже не вышла — выскочила. Уже собираясь уходить, заметила, что на нее смотрит священник. Поняла, что он вот-вот подойдет к ней, но чувствовала себя не готовой к этой встрече. Опустив голову, торопливо прошла к дверям...

Домой так и шла в тонком платке, не обращая внимания на бьющие в лицо колючие снежинки. В душе было очень странное ощущение: с одной стороны, Ольга все еще помнила свой страх. В то же время, чувствовала и нечто другое — словно прикоснулась к чему-то доброму, чистому, вечному. На глазах снова выступили слезы, девушка торопливо смахнула их. Поднимаясь к себе в квартиру, она уже знала, что не отдаст Илью просто так.

Утром следующего дня она отправилась на рынок, в церковную лавку — знала, что есть там такая. Отыскав ее, купила несколько молитвенников. Но от покупки бумажных иконок отказалась. Просто сравнила их с теми иконами, что видела в церкви, и решила поискать что-то получше.

И здесь ей пригодилось знание всех антикварных лавок города. Несколько часов Ольга методично обходила их, внимательно рассматривая выставленные на продажу иконы. Среди них были самые разные как по размеру, так и по возрасту и цене. Ей понравились две: на одной был образ Богоматери, на второй — Спас. Первая икона оказалась старенькой: когда-то она была в окладе, но его сорвали. Остались следы от гвоздей, они снижали художественную ценность иконы. Но сейчас Ольгу интересовало совсем другое. Глядя на эту икону, она видела перед собой Богоматерь. Не изображение, а Ее Саму. И что значили теперь эти уродливые следы от гвоздей?

Икона с образом Иисуса Христа была совсем новой. Но от нее шло такое тепло и умиротворение, что девушка сразу остановила на ней свой взгляд. Это тоже казалось странным: вот же рядом множество икон. А за душу хватает именно эта...

Домой Ольга вернулась с двумя иконами — бронзовым литым крестом и двумя молитвенниками. Крест повесила в изголовье кровати. Икону Спаса, как и положено, расположила в углу комнаты, а икону Богородицы — прямо над своим рабочим столом. Чтобы все время видеть Ее перед собой.

Странно, но теперь, с иконами, Ольга чувствовала себя гораздо увереннее. Будучи достаточно трезвомыслящим человеком, пыталась объяснить это простым самовнушением. Пыталась — и не могла-

Следующая неделя стала для нее одной из самых радостных в жизни. Девушка просто не понимала, что с ней происходит: если бы раньше ей кто- то сказал, что она будет молиться перед иконой, она бы в это ни за что не поверила. Ведь знала, что все это просто глупости, церковные предрассудки. Знала — но вот перед ней икона, и все знания мира просто теряют смысл. Потому что истина — здесь, перед ней. Доказательства нужны лишь тому, кто этого не чувствует.

И Ольга молилась. Молилась и радовалась, молилась и плакала. И, чем больше молилась, тем яснее понимала, как глупо, как неправильно жила она все эти годы. Жила без цели — осознание этого было столь явным, что девушка просто удивлялась, как могла быть настолько слепа.

Но больше всего она просила за Илью. Просила, умоляла спасти его, вытянуть из лап Сатаны. Потому что действительно его любила — теперь Ольга понимала, что глупо скрывать это от себя, глупо отказываться.

Несколько дней спустя она снова пошла в церковь. Народу оказалось довольно много: люди молились, потом причащались. Причастилась и Ольга. Встретилась глазами с батюшкой — и уже не смогла уйти, не поговорив с ним. Правда, для этого пришлось ждать больше часа. Но ожидание не стало тягостным, Ольга провела его возле знакомого образа.

Разговор со священником был долгим и обстоятельным. Ольга рассказала обо всем без утайки, батюшка воспринял ее рассказ очень серьезно и пообещал сделать все возможное. Домой она ушла окрыленная, с верой в то, что все теперь будет хорошо.

но, но вся эта история только добавила ему авторитета. Разве что Натали стала держаться с ним чуточку холоднее. Впрочем, Илье это могло только показаться.

Новогодняя ночь прошла великолепно. В полночь во дворе дома устроили грандиозный салют: Илья держал под руку Марину, совсем еще юную девушку, и весело смеялся. Смеялась и Марина, радуясь тому, что у нее оказался такой замечательный кавалер. Она была новенькой — на этот прием ее пригласила одна из подружек, пообещав классный вечер, а главное — совершенно неземной секс.

— Только ищи кого-то с кольцом! — строго-настрого наказала подруга, и Марина выполнила ее указания. Теперь, стоя рядом с Ильей, она чувствовала себя Золушкой, отхватившей принца.

А потом была ночь. Илья привел Марину в свою комнату, где и пробыл с ней до самого утра. Он остался доволен, девушка же и вовсе чувствовала себя на седьмом небе от счастья. Такого бесподобного секса у нее еще никогда не было.

Тем не менее, к радости Ильи примешивалась грусть. Даже лаская Марину, он то и дело вспоминал Ольгу. У Виктора так до сих пор ничего и не получилось с приворотом — по словам Мастера, защита Ольги за последнее время только окрепла.

— Может, тебе лучше вообще забыть о ней? — спросил незадолго до Нового года Виктор. — Посмотри, сколько в этом мире красивых баб. Все они твои — выбирай любую. А привяжешься к одной, так она тебе потом всю плешь проест. Люди ведь ценят то, чего у них нет. Как только Ольга окажется рядом с тобой, как только она действительно станет твоей, ты потеряешь к ней всякий интерес. Пусть через год, через два — но потеряешь. В женщине нас прежде всего манит загадка. А когда загадок не остается, приходит скука. Поэтому просто послушайся моего совета: найди себе хорошую классную бабу и пользуйся ею, пока не надоест. Потом выгони и найди другую. И так — целую вечность. Потому что вечность с одной женщиной тебе осточертеет.

— Я подумаю... — пообещал тогда Илья, но забыть Ольгу так и не смог.

В остальном же его дела шли все лучше и лучше. Проповеди Церкви Возрождения звучали уже в нескольких залах, в начале февраля открылось дочернее отделение в соседнем городке. Только что организованное издательство уже приступило к работе: сотрудники набраны, определен круг первоочередных изданий. Илья уже знал, что первой изданной книгой станет «Библия секса»: толстый том с очень реалистичными рисунками. В том, что эта книга вызовет интерес, он был уверен.

Все шло хорошо. Если что и бередило душу Ильи, так это его отношения с Ольгой. Он несколько раз пытался звонить ей, но ее сотовый телефон был отключен. Близилась середина января, когда Илья, не выдержав, поздним вечером снова отправился к ней. И чем ближе он подходил к ее дому, тем больше надеялся уговорить девушку. Не может она отказаться. Не имеет права...

В подъезде на ее лестничной площадке перегорела лампочка, слабый свет проникал только с верхнего этажа. Нажав кнопку звонка, Илья стал ждать, надеясь, что Ольга его впустит. Вот загорелся свет в прихожей — было видно, как засветилось пятнышко дверного глазка. Затем глазок погас, Илья понял, что Ольга смотрит в него, пытаясь разглядеть, кто пришел.

— Это я, Оля! — громко сказал он. — Пожалуйста, открой. Мне нужно с тобой поговорить...

Несколько секунд было очень тихо, потом щелкнул замок, дверь приоткрылась.

— Здравствуй... — поздоровался Илья, глядя на девушку. — Прости меня, Оля. Я не могу без тебя.

— Здравствуй, Илья, — тихо ответила Ольга. Несколько секунд молча смотрела на него, потом отошла в сторону. — Заходи...

— Спасибо... — Илья вошел, радуясь тому, что она его впустила. Может, все еще наладится?

— Раздевайся... — предложила девушка. Он снял куртку, повесил шапку. Разулся. — Проходи...

Она провела его в гостиную. Илья переступил порог комнаты — и остановился, чувствуя, как разливается по телу слабость. Его лицо побледнело, он со страхом смотрел на икону в углу комнаты.

— Ну что же ты? — спросила Ольга, спокойно глядя на него. — Входи.

— Я... не могу... — отозвался Илья, ухватившись за дверной косяк. — Давай лучше... на кухне.

— Там у меня тоже икона, — ответила девушка. — Ив спальне тоже.

— Зачем ты так?.. — прошептал он и попятился в прихожую. — Я же люблю тебя, понимаешь? Люблю!

— Ты в беде, Илья... — Ольга вслед за ним вернулась в прихожую. — В беде, понимаешь? Уйди от них, пожалуйста! Даже не ради меня — ради своей души... — В ее глазах появились слезы.

— Я не могу! — с надрывом произнес Илья. — Ты ведь ничего не знаешь. Веришь всем этим поповским байкам! — Он в ярости стукнул кулаком по стене. — Это глупо, Оля! Пошли со мной! — Он протянул ей руку. — Я покажу тебе новую жизнь. Другую, без всех этих глупостей. Мы будем счастливы, Оля. У нас будет все, что мы захотим. Ну же!

— Что они с тобой сделали... — по щеке Ольги скатилась слеза. — Они погубили тебя. Ты просто не понимаешь, что говоришь...

— Это ты не понимаешь! — сжал кулаки Илья.— Господи, какая же ты дура! Дура, понимаешь?! Не верь им — верь мне. Забудь обо всех человеческих глупостях. Пошли со мной, и я покажу тебе истину. Ты сама потом будешь смеяться над тем, что говорила сегодня, — вот увидишь!

— Нет, Илья... — покачала головой девушка. — Мы не сможем быть вместе, пока ты с ними... — Она быстро вышла fc гостиную, затем вернулась, держа в руках икону. Подняла ее: — Попроси у Него прощения, Илья! Попроси помощи! Доверься Ему, и Он тебя вытащит...

Она не договорила — зарычав, как зверь. Илья начал пятиться к двери, не отрывая взгляда от иконы. В этом взгляде был страх, была ненависть.

— Не подходи... — прохрипел он, прижавшись - спиной к двери. Затем, повернувшись, быстро открыл дверь и выскочил вон.

— Стой, Илья! — закричала Ольга. — Не уходи!

Но он уже не слышал ее — без куртки и шапки, в одних носках, торопливо спускался по лестнице.

— Одежду забыл! — запоздало крикнула девушка. Положив икону на тумбочку, схватила одежду и обувь Ильи и побежала вслед за ним по лестнице. — Илья!

Он выскочил на улицу, его трясло. Не от холода — от страха. От того чувства, которое испытал, ощутив на себе взгляд Христа. Остановился, жадно вдохнул морозный воздух.

— Илья!

Оглянулся — Ольга стояла на ступеньках крыльца с его одеждой в руках. В ее глазах он прочитал жалость, сострадание. И еще боль...

— Твоя одежда... — сказала она. Положила все на снег перед ним — и отступила на несколько шагов.

— Пошли со мной, Оля! — Илья рухнул перед ней на колени. — Пожалуйста!

— Я не могу! — по ее щекам снова поползли слезы. — Это ты должен вернуться ко мне, понимаешь? Ты! Выброси свое проклятое кольцо, стань таким, как прежде!

— Как прежде?.. — Илья смотрел на нее снизу вверх. — Снова хочешь видеть меня жалким неудачником? — Он медленно поднялся на ноги. Сунул ноги в ботинки, застегнул «молнии». Нахлобучил на голову шапку. Поправил ее. Накинул куртку. Потом опять взглянул на Ольгу.

— В последний раз предлагаю — пошли! — Он вновь протянул ей руку. — Ну же, Оля! Ты просто не понимаешь, от чего отказываешься!

Несколько секунд она молча смотрела на него, потом повернулась и пошла к двери подъезда.

— Ну и дура! — закричал ей вслед Илья, чувствуя, как его охватывает ярость. — Сама еще приползешь ко мне на коленях!

— Земляк, чего разорался-то? — послышалось рядом. Илья оглянулся и увидел высокого крепкого парня в лохматой шапке. — Повежливее надо с девушками...

Договорить он не успел: развернувшись, Илья изо всех сил ударил его кулаком в лицо. Парень упал, Илья навалился на него сверху и начал избивать, вкладывая в удары всю накопившуюся в нем ненависть. Он рычал, что-то кричал. Затем ощутил, как его за ворот оттаскивают прочь.

— Да что же ты делаешь?! — ворвались в сознание крики Ольги. — Не смей!

Илья тяжело дышал. Он сидел в снегу, как во сне глядя на лежавшего перед ним парня. Тот хрипел, пытаясь встать, подскочившая Ольга помогла ему приподняться. Стоя на коленях, парень зачерпнул ладонями снег, приложил к лицу. Затем отнял руки — снег был пропитан кровью.

— Что ты наделал? — Ольга смотрела на Илью, ее губы тряслись. — Неужели ты так и не понял, в кого превратился?!

— Давай, давай... — зло пробормотал он, поднимаясь на ноги. — Жалей его. К себе отведи. На ночь оставь. Может, с ним тебе будет лучше... — Взглянув на свои заляпанные кровью кулаки, он повернулся и пошел прочь.

Он остановился, когда дом Ольги скрылся из глаз. Вытер снегом руки, застегнул куртку.

— Стерва... — произнес он, оглянувшись. — Все они стервы... — Поправив шапку, он медленно побрел в сторону дома. Его все еще душила злость: привяжись к нему сейчас кто-нибудь, и Илья был бы этому только рад.

Дома он умылся, досадливо морщась от боли в сбитых костяшках пальцев. Затем прошел на кухню, достал початую бутылку водки. Налив полный стакан, залпом выпил. Заел кусочком черного хлеба.

— Все равно ты будешь моей, — сказал он, шмыгнув носом. — Вот увидишь...

Минула первая декада марта, когда Илья снова пришел к Виктору и напомнил ему про его обещание — привлечь для возвращения Ольги Сатану.

— Хорошо, — согласился Мастер. — Раз я обещал — сделаю. Но здесь есть одна сложность... — Он несколько секунд помолчал. — Дело в том, что Сатана не любит проигрывать. Если твоя Ольга под защитой Бога, и Сатана поймет, что душа ее ему неподвластна, то он, разозлившись, может просто ее убить. И если душа Ольги принадлежит Богу, то тело подвластно Сатане. Проиграв, он просто сведет ее в могилу.

Илья почувствовал себя неуютно.

— Ты мне раньше о таком не говорил, — пробормотал он.

— Говорю теперь. Просто ты должен знать, чем грозит попытка привлечь к этому делу Сатану.

— Сатана действительно может проиграть?

— Может. Несмотря на все его могущество, он слабее Бога. Поэтому решай сам, делаем мы это или нет. Чтобы потом не было обид.

Илья нахмурился. Он знал, что не сможет жить без Ольги. Но подвергать ее опасности...

— Нет... — Он покачал головой. — Не надо. Пусть лучше она живет без меня.

— Как хочешь. Но если вдруг передумаешь — только скажи.

Домой в этот день Илья вернулся в самом скверном настроении. Не мог, не хотел смириться с тем, что Ольга для него потеряна. Так не могло быть, не должно. Но согласиться на предложение Виктора — значит, рисковать ее жизнью. На это он тоже пойти не мог.

Осознание того, что он потерял ее, приводило в отчаяние. Нужно забыть Ольгу, вычеркнуть из своей жизни. Так будет лучше для них обоих. Может, она уже и нашла свое счастье — Илья вспомнил того парня и неприязненно улыбнулся. И ему нужно искать свое. Клин вышибается клином...

Минуту спустя он уже набирал телефонный номер. Ответили сразу.

— Марина? — спросил он, услышав девичий голос. — Это Илья... Да, скучаю... Точно... Приезжай, повеселимся! Хорошо, я жду...

— Вот так вот, — холодно произнес он, пряча телефон. — И не говори, что я без тебя не проживу...

Марина приехала через сорок минут. Веселая, раскрасневшаяся от мороза. Счастливая. Она весело щебетала, рассказывая о какой-то вечеринке, Илья слушал ее вполуха и думал о том, что Виктор абсолютно прав. В этом мире полно женщин, и нет никакой необходимости позволять одной из них садиться себе на шею. С ними можно весело провести время, и не более того. Семейное счастье — не для него...

Утром он проснулся первым. Осторожно поднялся, стараясь не разбудить девушку, сунул ноги в тапочки. Прошлепал на кухню. Закурив, опустился на табурет и долго сидел, глядя в окно. Вроде бы неплохой был вечер, и ночь что надо. А на душе скребут кошки...

Близился май, когда появилась новая проблема. Заместитель Ильи по Церкви Возрождения, уже единственный — второго он перевел в новый филиал, — сообщил о том, что их общиной заинтересовались журналисты.

— Ходит тут один такой, по воскресеньям, — сообщил заместитель. — Худой, сутулый. И все высматривает, вынюхивает. Даже фотографирует. Был уже на двух службах и тоже фотографировал. Быстро так, чтобы никто не видел. Могут быть неприятности.

— Хорошо, я разберусь, — пообещал Илья. — Покажи мне его в следующий раз. хорошо?

— Это я и хотел сделать, — обрадовался заместитель.

Во время очередной воскресной проповеди он указал Илье на скромного человека лет тридцати с жидкой бородкой и еще более жидкими усиками: тот стоял в задних рядах, неподалеку от двери, и внимательно за всем наблюдал. Однако, как только Илья попытался пройти в его сторону, тут же вышел за дверь. Догонять его Илья не стал.

Тем не менее, уже через два дня он заметил этого типа у своего дома. Журналист сидел в салоне старенькой «шестерки» и читал газету. На этот раз он был одет совсем иначе, но Илья, не без оснований гордившийся своей зрительной памятью, его сразу узнал. В тот момент, когда он вышел из подъез-

да и остановился, доставая сигареты и зажигалку, журналист сделал несколько снимков через приоткрытое окно, завел машину и уехал.

Это уже переходило все границы. Илья подозревал, что если не принять меры, то вскоре в какой-то из местных газет появится разгромная статья. Но, прежде чем что-то делать, он решил посоветоваться с Виктором.

— Не скажу, что это слишком серьезно, но кровь попить могут, — сказал тот, выслушав Илью. — Лучше с этим журналистом разобраться, пока он не натворил бед. Неприятности он может причинить тебе, вот ты с ним и разбирайся. Привыкай все делать сам.

— И как я должен с ним разобраться? — нахмурился Илья.

— Придумай что-нибудь, — усмехнулся Виктор. — Вроде бы у тебя уже есть кое-какой опыт избавления от неугодных. Так что действуй. Для начала припугни, а не одумается — сам виноват.

Так Илья оказался один на один с новой проблемой. Попути в офис издательства — а ездил Илья теперь на новеньком синем «вольво» — он думал о том, что ему непременно придется нанять пару крепких ребят в службу безопасности. Выловили бы они этого журналиста, объяснили ему популярно, что к чему, — глядишь, он бы и поумерил прыть. Но, увы, пока придется все делать самому.

Впрочем, кое-какие указания своему заместителю по Церкви Возрождения он все же дал, предложив ему последить за журналистом, если тот еще раз появится. И это принесло свои плоды: журналист появился, две посланные заместителем девушки-сектантки, проследив за ним, выяснили, что он работает в «Городской газете». Вскоре Илья уже знал не только его имя и фамилию, но и номер редакционного телефона.

Подумав, Илья решил встретиться с журналистом. Позвонив в редакцию, сказал, что имеет некоторые интересные материалы по интересующей Виталия Авдеева теме. Договорились, что журналист будет ждать его в своей машине в половине шестого вечера на стоянке у «Дома книги».

На эту встречу Илья ехал на троллейбусе. Сойдя за остановку до «Дома книги», пошел пешком, желая подобраться к журналисту незаметно. И ему это удалось: знакомая «шестерка» стояла на обочине, до встречи оставалось еще минут тридцать. Журналист читал книгу, время от времени поглядывая по сторонам.

Подойдя к его машине, Илья открыл дверь со стороны пассажира — она оказалась не заперта — и спокойно забрался в салон. Взглянул на хозяина машины, не без удовольствия отметив, как тот побледнел.

— Здравствуйте, уважаемый Виталий Анатольевич! — сказал Илья. — Насколько я знаю, вы очень хотели со мной побеседовать?

— Так это звонили вы? — Авдеев быстро взял себя в руки.

— Я. Мне кажется, как-то невежливо с вашей стороны следить за мной, что-то выискивать, выкапывать. Сделали бы проще: подошли бы, представились. Поговорили. Так что вас интересует?

— Ваша организация.

— Церковь Возрождения?

— О, нет... — Журналист как-то мрачно усмехнулся. — Церковь Возрождения — это ничто. Меня интересует орден Люцифера. — Он в упор взглянул на собеседника, явно рассчитывая произвести эффект своим заявлением.

— Даже так? — Илья покачал головой. — И кто же вам рассказал о таких подробностях?

— Птичка прочирикала, — отозвался Авдеев.

— Ах вот как? — Илья откровенно рассмеялся. Потом продолжил: — Послушайте, Виталий, — вы очень симпатичный молодой человек. Но вы явно начитались глупых детективов. Или насмотрелись глупых фильмов, разница невелика. Это в фильмах отважный журналист один на один борется с какой-нибудь нечистью и обязательно ее побеждает. Но здесь все иначе: стоит мне захотеть, и от вас мокрого места не останется... — Он напрягся, собрав всю свою силу, и «щупальцами» схватил журналиста за горло, затем запустил два отростка в глаза. И, если сильно сжать горло Илье вряд ли удалось, то глаза тут же ощутили его воздействие. Авдеев вскрикнул, задрожал, схватился за лицо. Попытался выскочить из машины, но Илья ухватил его за рукав и не дал этого сделать. Снова с силой нажал на глаза, журналист опять вскрикнул от боли.

— Ну и как? — спросил Илья, ослабив хватку. — Будем говорить дальше или продолжим запираться?

— Будем говорить... — простонал Авдеев, из его глаз текли слезы.

— Я слушаю. — Илья «отпустил» журналиста. — И закройте дверь.

Виталий Анатольевич послушно захлопнул дверь. Его трясло.

— Итак, кто вам рассказал об ордене?

— Письмо... — тихо ответил журналист. — К нам в редакцию пришло письмо.

Он врал, это Илья знал совершенно точно.

— Вы начинаете мне надоедать, — сказал он. — Предупреждаю: если вы еще раз солжете, я выдавлю вам глаза.

Илья блефовал — он понимал, что не сможет этого сделать. Но боль, которую он уже причинил Виталию, заставила того поверить в угрозу.

— Мне рассказал об этом один знакомый священник ... — тихо сказал Авдеев. — А ему обо всем рассказала ваша девушка. Священник попросил меня разузнать все, что возможно, о вашем ордене.

— Даже так... — Илья нахмурился. Выходит, Ольга рассказала обо всем священнику. Этого он от нее не ожидал. — Ну и что ты намерен делать? Зачем тебе все это?

— Чтобы уничтожить вас! — выдохнул журналист. — И предупреждаю: о том, что я поехал на встречу с вами, знают несколько человек!

— Ты даже глупее, чем я думал... — Илья неприязненно поджал губы. — Хоть бы врать научился как следует. В общем, так: считай, что я тебя предупредил. Это первое предупреждение, оно же последнее. Если еще раз тебя увижу, тебе конец. И смерть твоя буде т ужасной — тебя принесут в жертву Сатане. Ты будешь умирать в ужасных муках целую неделю, — последние слова он добавил для полноты эффекта. — Поэтому лучшее, что я могу тебе посоветовать, это просто обо всем забыть. Понял меня? — Илья посмотрел журналисту в глаза и покачал головой. — Боюсь, что нет. Но я предупредил, а там уж как знаешь... — Он вышел из машины и направился к остановке.

То, что журналист узнал об ордене, было очень скверно. Илья понимал, что Виктор за это не похвалит. Мастер не раз предупреждал, что никакая информация об ордене разглашению не подлежит. Даже то, что Илья рассказал про орден Ольге, уже было нарушением. Теперь об этом знают священник и журналист. И неизвестно, кто еще.

Вернувшись домой, он лег на диван и долго лежал, думая о том, как ему поступить. Просить Виктора о помощи он не хотел — могло быть только хуже. Мастер может принять решение избавиться от всех троих: журналиста, священника, Ольги.

А может, чего греха таить, и от него самого. Илья не знал, как поступают с проштрафившимися членами ордена. Но знал, что ничего хорошего это ему не сулит. К тому же Виктор упоминал и о том, что живыми из ордена не уходят.

С журналистом нужно было кончать, в этом Илья уже был уверен. Но сделать надо все так, чтобы на него самого не упала даже капля подозрения. Возможно, это лучше сделать чужими руками. Мало ли в городе наркоманов, готовых за дозу убить кого угодно?..

Идея была неплохой, но с поисками исполнителей возникли серьезные проблемы. Двое обкуренных парней, которым Илья предложил убрать за хорошие деньги «одного плохого человека», наотрез отказались.

— Ты обратился не по адресу, — ответил один из них и презрительно сплюнул Илье под ноги. — Мы на «мокруху» не подписываемся.

— Вали отсюда, баклан! — пригрозил ему второй. — А то сейчас ментов позовем... — Он взглянул на друга, тот рассмеялся. Когда Илья уходил, вслед ему неслись смех и оскорбительные выкрики. Не будь столь серьезным дело, которым он занимался, Илья бы обязательно постарался наказать этих недоумков. Но пришлось просто уйти.

Вторая попытка найти исполнителей тоже закончилась полным провалом. Мрачный небритый мужик, показавшийся Илье идеальным кандидатом на эту роль, согласился почти сразу, но потребовал задаток — десять тысяч рублей. Сказал, что дело требует подготовки. Предупредив вопросы Ильи, успокоил его, сказав, что не сбежит.

— Меня тут все знают, — сказал он, глядя на заказчика честными глазами. — К любому подойди, спроси Жеку — каждый скажет...

Илья ему не верил, но деньги все-таки дал. Жека предложил встретиться на этом же месте через два дня — когда подберет «инвентарь», после чего навсегда исчез. Илья искал его несколько дней — все впустую.

Его недовольство собой было столь велико, что при очередной встрече в ресторане это заметил Виктор.

— Какие-то проблемы? — поинтересовался Мастер. — Давай, выкладывай.

Илье очень не хотелось рассказывать про связь журналиста со священником и Ольгой, но врать Мастеру он не мог.

Тот выслушал его на удивление спокойно.

— Вот видишь, к чему приводят ошибки, — сказал он. — Одна тянет за собой другую, затем на тебя обрушивается целый вал проблем. И все потому, что ты позволил какой-то девке заморочить тебе голову.

— Я все исправлю, — пообещал Илья.

— Забудь про это дело, — приказал Мастер. — Оно пока тебе не по зубам. Не потому, что ты не сможешь убить журналиста, — сможешь, конечно. Но здесь нужно все сделать аккуратно. Я должен сначала сам встретиться с ним, посмотреть, что это за человек. Понять, успел ли он реально что-то против нас накопать. Так что расслабься и отдыхай — это теперь не твоя забота.

— Хорошо. Спасибо.

— Не за что. Мы ведь одна команда, верно?

— Верно... — кивнул Илья.

Прошло три недели. Гремели весенние грозы, на улице уже стало совсем тепло. Журналист его больше не беспокоил, Илья даже решил, что того уже нет в живых. Чтобы проверить, позвонил с уличного таксофона в редакцию, спросил, может ли он поговорить с Виталием Авдеевым. Ему ответили, что того сейчас нет, будет завтра утром.

Журналист был еще жив. Илья даже не знал, обрадовало его это или расстроило. Да, больше он никак не проявлял себя — возможно, урок пошел впрок. Но что, если он просто собирает материал? Было бы лучше, если бы журналист умер...

Он уже собирался вновь поговорить с Виктором на эту тему, когда произошло событие, изменившее все.

Ему приснился странный сон. Он шел по улице родного города, рядом уже привычной тенью скользил Ларч. И тут Илья обратил внимание на необычного человека в черной рубашке с закатанными рукавами, в синих потертых джинсах и темных кроссовках. На вид лет тридцати-тридцати пяти, с аккуратной бородой и густыми длинными волосами. В его облике чувствовалась сила. Незнакомец шел прямо к нему, Илья слышал, как зарычал Ларч, ощутив в приближении этого человека угрозу хозяину. Вот пес зарычал громче, присел, готовясь к прыжку, — но так и не прыгнул.

— Сидеть, Ларч, — просто сказал незнакомец и слегка повел рукой, как бы поглаживая собаку. И произошло чудо: Ларч, только что скаливший клыки, вдруг склонил голову и покорно лег на асфальт.

Незнакомец тем временем подошел к Илье, взял его за руки и посмотрел в глаза. И этот взгляд заставил Илью задрожать.

— Смотри мне в глаза! — велел незнакомец, и Илья не посмел его ослушаться — такой силой веяло от этого человека. А затем произошло то, что и вовсе вызвало у Ильи шок: он вдруг понял, что спит. Это было совершенно необычное чувство — казалось, с сознания спала какая-то пелена. С необычайной ясностью он осознал, что спит, что все, что он видит, — сон. Включая этого человека.

— Неплохо, — сказал мужчина и выпустил правую руку Ильи. — Ты не против, если мы перейдем в другое место?

Илья не успел ничего ответить — мир вокруг него вдруг померк, расплылся, чтобы спустя какие-то мгновения посветлеть снова. Но когда все прояснилось, он понял, что оказался уже совсем в другом месте.

Он находился на берегу живописного лесного ручья. Рядом, в двух шагах, стояла скамейка. К этой скамейке его и увлек незнакомец.

— Садись, — велел он и выпустил руку Ильи. Тот сел, все еще не понимая, что происходит.

— Это ведь сон? — тихо спросил Илья. — И кто вы?

— Я Валентин, монах. И это не совсем сон. Но речь сейчас не об этом — речь о тебе.

Подошел Ларч. Пес улегся на траву подле ног хозяина, положил голову на лапы и закрыл глаза.

— Обо мне? — переспросил Илья.

— Да. Молитвы той, что любит тебя, были услышаны. Меня послали, чтобы помочь тебе.

— Помочь? А кто вам сказал, что мне нужна помощь?

— Да, я знал, что будет трудно... — вздохнул Валентин. — Но даже не предполагал, что настолько. Ты увяз очень глубоко, я просто не знаю, что с тобой делать. Остается лишь уповать на милосердие Божие.

Илья нахмурился — ему переставал нравиться это разговор. Захотел проснуться: на мгновение окружающий его лесной пейзаж затуманился, но тут же снова обрел ясность.

— Тебе не сбежать отсюда, — прокомментировал его попытку монах. — Ты уйдешь лишь тогда, когда мы поговорим.

— Чего вы хотите от меня? — холодно спросил Илья.

— Мне от тебя ничего не нужно, я просто пытаюсь помочь тебе. За тебя просила Ольга. Она любит тебя, и если что-то в этом мире и может еще вытянуть тебя из бездны, так это ее любовь. Она просила за тебя, поэтому я здесь. Но ты этого совсем не ценишь.

— Ольга?..

— Да. Ты в очень трудном положении. Ты убил человека — что может быть ужаснее этого? Тем не менее, у тебя еще есть шанс на спасение.

— Мне и так никто не угрожает, — с плохо скрываемым раздражением отозвался Илья. Он не знал, что заставляло его спорить с этим человеком. Просто не мог сдержаться.

— Сатана — великий лжец... — медленно произнес Валентин. — Самый искусный лжец в мире. Разум человека по сравнению с разумом Сатаны — ничто. Всякий, кто соблазнится посулами Сатаны, однажды оказывается в дураках. Исключений нет. Посмотри, в кого ты превратился: ты стал убийцей, ты организовал сатанинскую секту, ты издаешь черные книги. Ты слепо выполняешь волю Сатаны, а что получил взамен? Твои картины пылятся, ты с прошлого года не брал в руки кисти. От т.ебя ушла любимая девушка. Мало того, что ты несчастен, — дальше будет только хуже. И однажды наступит момент, когда осознание собственного падения станет настолько явным, что ты просто покончишь с собой. Так уже было, так еще будет. Сатана заманивает людей в ловушку: он манипулирует ими, он шаг за шагом заставляет их падать все ниже и ниже. А потом бросает — они уже не интересны ему, потому что и так целиком в его власти. Вместо них он находит новых и снова разрушает людские судьбы. Запомни: каждый, кто пойдет за Сатаной, непременно об этом пожалеет. Каждый. У тебя, благодаря Ольге, есть шанс — она вымолила тебя у Пресвятой Богородицы, упросила заступиться за

тебя, помочь тебе. Сейчас ты на распутье: если не одумаешься, то погибнешь. Если поверишь Ольге, ухватишься за нее, у тебя появится шанс выкарабкаться. Решать тебе.

— Ты лжешь... — сквозь зубы процедил Илья. — Сатана дал мне все: деньги, талант. Дал возможность чувствовать себя человеком, а не жалким неудачником. А что дал мне твой Бог?

— Бог дал тебе жизнь. Уже за одно это ты мог бы быть ему хоть немного благодарен. Что касается лжи... — Монах вздохнул и несколько секунд помолчал. — Сложность в том, что Сатана повреждает естество человека. Повреждает сердце, повреждает разум. В итоге мы оказываемся не способными видеть истину — мы слепы, хотя и смотрим, и глухи, хотя и слушаем. Я могу назвать тебе еще одну ложь Сатаны: ты убил ту женщину, чтобы быть с Ольгой. Допустим, Ольга согласилась бы на твое предложение и тоже вошла в орден. И что было бы дальше? Давай, ответь мне.

— Все было бы хорошо, — отозвался Илья, не понимая, к чему клонит монах.

— А именно? Ну, дали бы ей такое же кольцо, как у тебя, и что? Да, вы испытывали бы в постели гипертрофированно острые чувства. А дальше?

— Да ничего дальше. Так бы и жили.

— И долго бы жили?

— Долго. Может быть, даже вечно.

— Но за счет чего? — не отступал Валентин. — Что давало бы вам молодость? Ведь вы оба были бы с кольцами, а значит, не могли бы брать энергию друг у друга.

Илья нахмурился. Да, он об этом как-то не подумал. Ведь если кольца у обоих, то молодости им это не прибавит. А значит, нужно будет спать с другими людьми...

Его вдруг прошиб озноб — он не мог понять, как не подумал об этом раньше. Все верно: чтобы сохранять молодость, ему все равно нужно будет время от времени спать с «куклами». Но ладно бы только ему — Ольге тоже придется искать себе «болванчиков». И как бы он себя чувствовал, зная, что его Ольга спит с другими мужчинами? А ведь ей пришлось бы это делать — какая из девушек откажется от вечной молодости?

В сознании царил хаос. Все так просто, та к очевидно — почему же он раньше не обращал на это внимания?

— Сатана — лжец, —тихо произнес монах. — Ему нужно было привязать тебя к себе. Поэтому он обманул тебя, заставив совершить убийство. Хотя в этом убийстве для тебя не было никакого смысла.

— Откуда вы все это знаете? — спросил Илья.

— Я служу Богу. Он — во мне. А для Бога не существует тайн. По надобности Он посвящает меня в какие-то из них — в меру моей чистоты, моей способности воспринять эти тайны. Так и с тобой: время от времени я просто начинаю что-то знать.

Так не бывает.

— Бывает. Но речь сейчас не об этом. Подумай на досуге о том, что я тебе сказал. Оцени, чего ты хотел и что получил реально. Осознав свои ошибки, ты сделаешь первый шаг на пути к свету. У тебя еще есть шанс выбраться из того болота, в которое ты угодил. Хотя бы ради Ольги — она действительно любит тебя. За нее не беспокойся — она в безопасности, живет сейчас в одном из монастырей.

— Ольга в монастыре? — не поверил Илья.

— Да. Ей грозила опасность, ее духовник, отец Михаил, уговорил ее уехать — на время. А сейчас мне пора. Мы еще встретимся... — Монах поднялся со скамейки.

Илья хотел было еще о чем-то спросить его, но не успел: все вокруг неожиданно расплылось, он понял, что просыпается. Открыл глаза — он лежал в своей постели, за окном уже светало.

Быстро приподнявшись, Илья сел. В ушах еще стоял спокойный голос монаха. Что это было — сон? Или реальная встреча?

Заснуть он больше так и не смог. Осознание того, что Ольге действительно пришлось бы спать с другими мужчинами, было невероятно мучительным. Ну как, как он мог об этом не подумать? И ведь нет выхода... Или есть? Можно было бы сделать так: он бы спал с «куклами», заряжаясь от них энергией молодости. А потом, уже с Ольгой, снимал бы кольцо. Тогда Ольга, имея на пальце свое кольцо, могла бы брать у него эту энергию. Да, но понравится ли Ольге то, что он спит с другими женщинами? Вряд ли. Узнай она об этом, и всему сразу придет конец. А ведь она непременно узнает...

Выхода из этой ситуации не было. Илья ворочался в постели, скрипел зубами — и ничего не мог придумать. И чем больше он думал о своей новой жизни, тем хуже ему становилось.

Пожалуй, только теперь Илья по-настоящему осознал всю глубину своего падения. Из художника, пусть и плохого, он превратился в приспешника Сатаны. Убийца, обманщик — чего стоит хотя бы Церковь Возрождения, где под лозунгами любви к Богу из людей выкачиваются деньги. Где те, кто вовремя не заплатит взносы, просто не допускаются на очередные проповеди. И ради того, чтобы быть там, ради минут счастья, вызванного эффектом толпы и специально вплетенными в музыку командами, воздействующими на подсознание, люди готовы на все, они продают последнее, что у них есть, лишь бы оказаться в числе избранных. А издательство? Ведь все, что они выпустили и намечают выпустить, направлено только на то, чтобы отдалить людей от Бога. Сделать их хуже, грязнее. «Библия секса», «Антология чернокнижия», «Секреты практической магии» — и это только начало списка. Столько зла, а что взамен? Стал ли он сам хоть на йоту счастли-

вее? Богаче — да. Машину купил, мог бы и дом купить, да не может уйти отсюда — все еще верит, что раздастся однажды звонок, что откроет он дверь, и там, за порогом, будет стоять его Ольга. Так как же получилось, что все пошло прахом? Почему?

Неожиданно Илье стало страшно: он вдруг вспомнил, что едва не совершил новое убийство. Но если Мелиссу он убил ради Ольги, ради того, чтобы быть вместе с любимой, то ради кого он собирается убить того журналиста? К тому же журналистом дело не ограничится, нужно будет обязательно разобраться и со священником...

Илья снова приподнялся, сел на кровати. Сжал ладонями голову. Ему было плохо.

Это были мучительные минуты. Ему хотелось кричать, стонать. Биться головой о стену. Но он лишь сидел, едва заметно покачиваясь из стороны в сторону. В какой-то момент его плечи вздрогнули, послышалось всхлипывание.

— О Господи, что же я наделал... — пробормотал Илья, его глаза наполнились слезами.

Сидеть так дальше было невыносимо. Встав, Илья оделся, прошел на кухню. Выпил стакан холодной воды. Потом, подстегиваемый внезапным побуждением, направился в мастерскую.

Мастерская выглядела уныло. Сиротливо белели холсты на подрамниках, вид незаконченных работ навевал грусть. Даже Ларч выглядел непривычно хмурым и смотрел на Илью с какой-то укоризной.

В мастерской он просидел больше часа. Сидел, глядя на свои работы, и думал о своей жизни. Думал о том, почему все так получилось. Вспоминал Ольгу. Этот монах сказал, что Ольга вымолила его у Богородицы. Что у него еще есть шанс вернуться. Выходит, она не забыла его. Виктор говорил, что она ходила в церковь и он не мог до нее добраться, что она под защитой Бога. Это действительно правда. И теперь понятно, ради кого Ольга туда пошла...

В этот день Илья никуда не ходил. Позвонив в издательство, отменил пару встреч, сославшись на недомогание. Потом отключил телефон — ему хотелось побыть одному. Чтобы как-то отвлечься от грустных мыслей, вернулся в мастерскую и до самого вечера работал, стараясь выплеснуть на холст все, что накопилось в душе.

Этой ночью он снова встретил Валентина. Точнее, сам Валентин отыскал его, взял за руки и втянул в то же самое удивительное состояние сознания. Лишь только Илья осознал, что спит, монах перетянул его к уже знакомой скамейке на берегу ручья.

— Садись, — велел он и первым опустился на скамейку. — Ну как, надумал чего-нибудь?

— Я понимаю, что сделал ужасные вещи, — тихо сказал Илья, сев на скамейку. — И не очень верю, что у меня есть дорога назад.

— Дорога назад есть всегда. Но проходит она через покаяние, через осознание своих ошибок. Прощение Господа надо заслужить. Только тогда к тебе вернется Ольга, только тогда ты можешь рассчитывать на счастье. Но не раньше. Уж слишком велики твои грехи.

— Что я должен делать? Уничтожить орден?

— Вряд ли у тебя это получится, ты слишком слаб. Будет хорошо, если для начала ты хотя бы вырвешься из-под его влияния.

— Может, мне уехать?

— Это не поможет, — покачал головой Валентин. — Тебя все равно найдут. Поэтому пусть пока все остается как раньше, хотя бы внешне. Главная твоя задача сейчас — победить самого себя. Сатана не отпустит тебя без боя. Он будет делать все для того, чтобы смутить тебя, будет внушать мысли об ошибочности твоих действий. Поэтому для начала запомни следующее: в своем нынешнем состоянии ты не принадлежишь себе. А значит, не можешь и доверять себе, своему разуму.

— Что значит «не доверять своему разуму»? — не понял Илья.

— Это значит, что твой разум поврежден, что он не может правильно оценивать происходящее. Черное принимает за белое, и наоборот. И самое печальное в том, что люди в таком состоянии не замечают подвоха. Им кажется, что они прекрасно все понимают, что могут отличать истину от лжи. На деле же это иллюзия. Не знаю, послужит ли тебе это утешением, но разум всех людей имеет ту или иную степень повреждения. Абсолютно всех. Твой разум поврежден очень сильно, поэтому для начала научись не доверять ему. Каждый раз, когда в твоем сознании будут появляться мысли о том, что Сатана — это хорошо, а Бог — плохо, знай: эти мысли — не твои. Они навязаны тебе Сатаной, чтобы удержать тебя. Любые приступы апатии, безверия, отчаяния, тем паче желание покончить с собой — целиком от лукавого. Поэтому не верь себе в такие минуты. Вспоминай Ольгу. Молись Богу и Пресвятой Богородице, проси Их о заступничестве — и ты на деле убедишься в том, как отражаются вражьи помыслы. Самое трудное для тебя — именно не сорваться.

— Хорошо, я понял. Что я должен сделать еще?

— Кое-что еще есть. Завтра же закажи в мастерской копию твоего перстня. Настоящий перстень расплавь, металл выкинь. Копию носи на пальце. Понятно?

— Да. Еще вопрос: что мне делать с издательством и сектой?

— Издательство пока оставь. Но постарайся заменить ассортимент выпускаемых книг на более приемлемый. Если у кого возникнут вопросы, скажи, что это временно, что так решил главный менеджер издательства.

— У нас нет такого, — вставил Илья.

— Значит, найди его или придумай что-то другое, — мягко произнес собеседник.

— Для монаха вы хорошо разбираетесь в этих вещах.

— Я не всегда был монахом. У меня свои грехи, свои ошибки. И то, что я сейчас с тобой, — мой путь спасения. Помогая тебе, я помогаю и себе. Что касается секты, то просто бросить ее сейчас или закрыть будет неправильно — ты вовлек в нее тысячи людей. Значит, твоя задача состоит в том, чтобы вернуть их к нормальной жизни. Подумай о том, как это можно сделать. И старайся не делать резких шагов — пусть все идет постепенно. Ну, и последний совет: денно и нощно моли Бога о том, чтобы он простил твои грехи. Ольга тебе поможет, она придет к тебе, как только сочтет возможным.

— Это правда? — не поверил Илья.

— Я никогда не обманываю. А сейчас извини, мне пора. Еще встретимся. — Валентин отпустил руку Ильи, и тут же, как и в прошлый раз, все вокруг расплылось. Пару секунд спустя он открыл глаза и понял, что лежит в постели.

То, что ему снова приснился монах, вызвало у Ильи настоящую бурю радости. Выходит, для него действительно еще не все потеряно! Он еще может вырваться, его еще могут простить. К нему вернется Ольга. Да, у них не будет вечной жизни. Да, не будет того бесподобного секса. Но все это не страшно. Главное, что они будут вместе-

Ближе к завтраку его радость немного поутихла. Илья думал о том, что ему придется уничтожить кольцо, — правильно ли это? И не получится ли так, что он, поверив сну, сделает фатальную ошибку? Да, очень яркий сон. Встреча с Валентином ничем не отличалась от встречи в реальном мире. Но если это все-таки просто сон, причудливые игры разума? Стоит ли верить сну?

Но ведь Валентин говорил о том, что его будут одолевать сомнения. Настаивал на том, что этим мыслям нельзя верить, что они чужие. «Но какие же они чужие, — думал Илья, — когда они возникают в моем сознании?»

Сидя за столом, он задумчиво вертел в руках кольцо и не знал, как ему поступить. Предстояло разрушить все то, чего он достиг, отказаться от силы, от таланта. Стоит ли оно того?

В какой-то момент Илья уже готов был сдаться. Но потом вспомнил глаза Ольги, вспомнил так зримо, что, не медля ни минуты, оделся и отправился в ювелирную мастерскую, боясь передумать.

Следующие два дня — время, пока мастер изготавливал копию кольца, — Илья не выходил из дома. Монах ему больше не снился, в сознании царил хаос. В какой-то момент он понял, что действительно не может доверять себе — настолько противоречивыми были его мысли. Он мог, упав на колени, согнувшись под тяжестью своих грехов, умолять Бога о прощении. А уже через несколько минут стыдился своей слабости, понимая, насколько это было смешно и глупо. Какой Бог, где Он? Ау, Небожитель, где Ты? Отзовись, порази меня молнией, если Ты существуешь! Но проходила еще минута, и Илье становилось страшно за свое богохульство...

Он предполагал, что ему будет тяжело выбраться из омута, в который он угодил. Но не ожидал, ча о настолько. Порой душевные терзания доводили его до полного отчаяния, Илье хотелось выйти на балкон и броситься вниз. Какие-то мгновения — и все закончится. Но тут приходили на ум мысли о грехе самоубийства, о том, что самоубийц даже не хоронят на общем кладбище, — и мучения начинались сначала.

Утром третьего дня, в начале десятого часа утра Илья брел по мокрому от дождя тротуару в сторону ювелирной мастерской. Он думал о том, что уничтожать кольцо совсем необязательно —

в конце концов, его можно просто где-нибудь спрятать. Пусть просто полежит, уничтожить его никогда не поздно. Так будет лучше всего...

Ювелир великолепно справился с работой — даже сам Илья не сразу отличил копию от оригинала. Расплатившись, он надел копию на палец, настоящий перстень сунул в карман куртки. Домой шел другой дорогой, решив заглянуть по пути на рынок. Уже подходил к нему, когда увидел у строящегося дома сварщика. Тот сваривал газовой горелкой какие-то железки. Илья лениво скользнул по нему взглядом, потом, влекомый внезапным порывом, остановился. Вынул из кармана кольцо, снова взглянул па него — и направился к сварщику.

Если того и удивила просьба Ильи, то вида он не подал: пожав плечами, положил перстень на кирпич и коснулся его пламенем горелки. Не прошло и минуты, как драгоценное кольцо превратилось в лужицу серебра. Вручив сварщику тысячную банкноту, — тот был явно удивлен и обрадован такой щедростью, — Илья подождал, пока металл застынет, завернул маленький серебряный слиток в носовой платок и сунул в карман. Четверть часа спустя, оказавшись у набережной, он развернул платок и зашвырнул то, что осталось от кольца, далеко в воду.

— Вот так, — произнес Илья и облегченно вздохнул, понимая, что обрубил все концы, и дороги назад у него теперь нет.

Этот момент показался ему глубоко символичным — он верил, что навсегда расстается с прежней жизнью. Возвращаясь домой, Илья думал об Ольге, думал о том, что все еще может наладиться. Да, он лишится дружбы Виктора, лишится денег. Но это не повергало его в уныние. Без Виктора он вполне проживет. Что касается денег, то эти деньги грязные, а значит, и здесь не может быть никаких вопросов.

Однако уже через час после возвращения домой его снова начали одолевать тяжелые мысли. Импульсивный поступок, в результате которого он лишился кольца, уже казался Илье глупостью. И хуже всего то, что ничего нельзя было изменить. Или можно? Сказать Виктору, что потерял кольцо. Или что его украли. Уехать на пару недель на какой-нибудь курорт и вернуться уже без кольца. Мастер, конечно, пожурит, однако новое кольцо сделает. И все наладится.

Не наладится — ведь тогда к нему не вернется Ольга... Все это было настолько мучительно, что порой Илье просто хотелось лезть на стенку. Казалось, в нем боролись два разных человека, и неизвестно, какому из них суждено было одержать верх.

Утром следующего дня он купил икону. Икона называлась «Спас-Вседержитель». Покупая ее, Илья чувствовал себя очень плохо. Он даже не прикоснулся к иконе, хозяин антикварной лавки сам упаковал ее в сумку. Расплатившись, Илья отправился домой.

Он шел, по лицу его градом катился пот. Добравшись до дома, Илья буквально бросил сумку с иконой на стол в мастерской, сам же прошел в спальню и без сил рухнул на кровать. Ему было очень плохо.

В тот день он больше не входил в мастерскую. А ночью снова встретил Валентина...

Они сидели на скамейке у ручья и разговаривали.

— Ты молодец, Илья, — похвалил его монах. — То, что ты смог расстаться с кольцом, очень важно. Оно связывало твою энергетику с энергетикой ордена. Ты не смог бы излечиться, не уничтожив кольцо.

— Я купил сегодня икону, — сказал Илья. — Но не могу пока заставить себя к ней притронуться. Мне плохо от нее.

— Это естественно. Сейчас ты заполнен чужой, темной энергией. И от нее не освободиться так просто. Пройдет время, прежде чем ее заряд нейтрализуется. Просто побольше молись и знай: каждое слово твоей молитвы доходит до Бога. Молись также Пречистой Деве Марии, молись своему святому. И ты увидишь, как много это тебе даст.

— У меня нет своего святого, — пробормотал Илья. — Кроме того, мне неловко молиться: мне все время кажется, что я надоедаю Богу.

Монах едва заметно улыбнулся.

— Уверяю тебя: ты нисколько не надоедаешь Богу. Наоборот — радуешь. Ты не представляешь, как радуются там, наверху, когда очередная павшая душа ускользает из лап Сатаны. Это настоящий праздник. Что касается святого, то просто почитай жития святых. Можешь молиться Илье- пророку. Или любому другому святому, чья жизнь или чьи слова запали тебе в душу. Хочешь спросить о чем-то еще?

— Да, — кивнул Илья. — Сама молитва — мне кажется, что в этом есть что-то унизительное. И не только для того, кто молится, но и для самого Бога. Ну подумай, как бы ты себя чувствовал, если бы перед тобой ползали па коленях? Неужели Ему приятно смотреть на унижающихся перед Ним людей?

— В молитве нет ничего унизительного, — покачал головой Валентин. — Подобные мысли — целиком от лукавого. Дьявол пытается смутить нас, подбрасывая самые разные обоснования вреда и ненужности молитвы. Это могут быть и рассуждения о ее унизительности. Или, напротив, человек может думать о том, что в силу своей великой греховности недостоин того, чтобы предстоять пред Богом, а потому никогда не молится. Уверяю тебя — - все это ложь. Нельзя унизиться пред Тем, Кто является простым и кротким существом. Нельзя унизить Его

своим плачем. Не для Него этот плач — для тебя. Для твоей исстрадавшейся души. Учти и то, что, молясь, ты борешься со своей гордыней. У Бога гордыни нет. Он понимает тебя, Он любит тебя. Он знает все, что есть в твоей душе. Знает все твои нужды.

— Знает все мои нужды? — перебил его Илья. — Но тогда почему Он не помогает? Почему Его всегда надо о чем-то просить? Разве это правильно?

— Потому что Бог, в силу Своей великой любви, даровал человеку свободу воли. В том числе и свободу выбора. А выбор в этом мире может быть только один: или ты идешь с Богом, или идешь с Сатаной. Третьего не дано. В то же время, давая человеку право выбора, Бог не хочет влиять на выбор очевидностью своего присутствия. Когда все на виду, выбрать легко. Ты попробуй сделать выбор тогда, когда все далеко не столь очевидно. Выбери Бога в окружении соблазнов, выбери Бога, поборов тягу к чувственным и вещественным ценностям обычного мира. Выбери Бога не потому что — а вопреки всему. Такой выбор будет иметь цену. Если бы Бог тут же откликался на каждое наше прошение, на каждую жалобу, то все было бы очевидно и понятно. Не было бы поля для борьбы, не было бы возможностей для духовного роста. Потому и сказано, что путь в Царствие Небесное проходит через скорби и страдания. При этом ты должен знать, что Бог никогда тебя не оставит. И все, что Он делает, тот путь, которым Он тебя ведет, служит твоему росту.

— Так что же Он меня бросил? — вырвалось у Ильи. — Почему Бог допустил, чтобы я так низко пал?

— Я говорил о тех, кто идет с Богом. Кто искренне верит Ему. Кто вверяет свою судьбу в Его руки. Ты это сделал?

— Нет...

— Значит, не можешь и жаловаться. Увы, ты не одинок — миллиарды людей ясивут без Бога.

У них есть на это право, они сами выбрали свой путь. Но они и не вправе обвинять Бога в своих бедах.

— Я понял... — вздохнул Илья. Погладил Лар- ча — тот ткнулся носом в его ладонь. — Кстати, что мне делать с этим псом?

— Он тебе не нравится?

— Да нет, он хороший. Только... — Илья помрачнел, вспомнив о том, что Ларч стал причиной гибели еще одного человека. — Дело в том, что Ларча вызвал Виктор. Не знаю, откуда — он просто нарисовал его портрет, и Ларч появился. Потом... — Он снова запнулся. — Однажды один из соседей толкнул меня и обматерил. Ночью мне приснилось, что Ларч вцепился этому человеку в горло. А утром выяснилось, что мой сосед действительно мертв. У него было разорвано горло, и никто не знал, как это получилось.

— Ларч — не простая собака, — тихо ответил Валентин. — Это пес-призрак. Иногда душа умершего существа не может найти покоя. Такое происходит не только с людьми, но и с собаками. Ларч не сам выбрал тебя в качестве хозяина — это за него сделал Виктор. Но Ларч полюбил тебя, и с твоей стороны было бы нечестно бросить его. Он — твой защитник, его судьба теперь надолго связана с твоей. Спасешься сам — спасешь и его. И человека он убил только потому, что тот тебе угрожал. Да, это нехорошо. Но каждый в этой жизни получает по заслугам. Твоей вины в случившемся не было. Но впредь следи за ним и ни в коем случае ни на кого не науськивай. Уверен, что Ларч долгие годы будет тебе верным другом. В конце концов, — тут Валентин улыбнулся, — мы в ответе за тех, кого приручили...

Окончания этого сна Илья не помнил: вместо того, чтобы проснуться в постели, он как-то неожиданно оказался в другом сне, на этот раз самом обычном. С ним был и Ларч. О том, что этой ночью у него вновь была встреча с Валентином, Илья вспомнил уже утром.

Около десяти утра он осторожно вошел в мастерскую. Икона так и лежала в сумке на столе. Чувствуя противную дрожь в коленях, Илья осторожно вынул икону из сумки. Ему было неприятно держать ее в руках, но не более того. Осторожно прислонив икону к стене, облегченно вздохнул. У него получилось...

К полудню он отправился в издательство, чувствуя себя непривычно тяжело. Тяжесть ощущалась просто физически, как будто он только-толь- ко начал оправляться после тяжелой болезни. Ему явно не хватало сил: зайдя на стоянку за машиной, Илья открыл дверь, плюхнулся на сиденье. Устало выдохнул.

В издательстве пришлось остановить работу над двумя новыми книгами. Это сулило проблемы, однако Илья настоял на том, чтобы всю подготовку к печати прекратили.

— Мы меняем профиль издательства, — объяснил он главному редактору. — С сегодняшнего дня печатаем только хорошие книги. Вот что я понимаю под хорошими книгами...

Разговор с редактором длился почти час. И странное дело — Илья видел, что редактор, еще очень молодая женщина, рада таким переменам. Расстались они, вполне довольные друг другом.

Впрочем, хорошее настроение вскоре было испорчено звонком Виктора. Мастер предложил пообедать у него в ресторане, отказаться Илья не мог. Без четверти два он уже пожимал Мастеру руку в его кабинете.

— Садись, — жестом радушного хозяина пригласил Виктор. — Что-то ты какой-то квелый сегодня. Не выспался, что ли?

— Есть немножко, — «сознался» Илья. — Познакомился с симпатичной девушкой.

— Это дело хорошее. Как насчет стаканчика вина? Вчера только привезли из Парижа, еще не пробовал.

— С удовольствием.

Вино ему не понравилось — Илье показалось, что у него есть какой-то неприятный привкус. Тем не менее, он выпил бокал до дна, чтобы не обидеть хозяина. Виктор же, лишь пригубив вино, тут же отставил бокал в сторону.

— Затхлое какое-то... — поморщился он. — Вот и верь людям. Придется поговорить по душам с поставщиком. — Мастер откинулся в кресле и задумчиво взглянул на Илью. Тот почувствовал себя неуютно. Что, если Виктор узнает о его предательстве?

— Как дела с журналистом? — поинтересовался Виктор после достаточно долгой паузы. — Не беспокоит больше?

— Да нет, — пожал плечами Илья, взял вилку и склонился к тарелке. — Я ему пригрозил в прошлый раз. Сказал, что, если еще раз сунется, ему станет плохо.

— И он, конечно, проникся твоими словами? — усмехнулся Виктор.

— Не знаю. Посмотрю, как будет дальше. Если появится снова, придется что-то делать.

— Могу тебя успокоить: он больше не появится, — произнес Виктор и закинул ногу на ногу.

— То есть? — осведомился Илья, ощутив легкое головокружение — похоже, вино оказалось довольно пьяное.

— Он у меня, в подвале. Крутился возле дома.

— Значит, он меня так и не послушал, — глупо хихикнул Илья. Странно, но судьба журналиста его совсем не тревожила. — Он мне с первой же встречи показался идиотом. А таким одна дорога — на кладбище. Мне даже жаль, что я не успел разобраться с ним сам.

— Я это ценю. У тебя будет возможность это сделать.

— Как?

— Мы принесем журналиста в жертву Сатане. Ты примешь участие в ритуале.

— Только не говори, что речь идет о сексе с этим мужиком, — хмыкнул Илья. — Тогда я однозначно против.

— Секса не будет, — усмехнулся Виктор. — Все проще и действеннее. Журналиста уже готовят. Сейчас пообедаем и поедем ко мне. Ты не против?

— Разумеется, нет.

Он действительно не был против. Более того, ему вдруг нестерпимо захотелось рассказать Виктору о своих снах — тех, где он разговаривал с глупым монахом. Действительно глупым — нельзя идти против Сатаны. Остановило Илью лишь то, ч то Виктора такие контакты с противником могли расстроить. А Виктор был его другом, и расстраивать его Илья не хотел. Ничего, он сам со всем разберется. И, если этот монах посмеет еще раз к нему сунуться, то он выскажет ему все, что о нем думает...

Илья ел, с лица его не сходила улыбка — ему было хорошо. Рядом сидел верный друг, и скоро они поедут к другим друзьям. Будет весело...

Виктор молча сидел в кресле и внимательно наблюдал за гостем. Губы Мастера улыбались, однако глаза оставались удивительно холодными.

— Замечательно, — сказал Илья, наконец отодвинув тарелку. — Удивительно вкусно.

— Это блюдо готовили специально для нашей встречи, — ответил Виктор. — Мой шеф-повар знает множество замечательных рецептов. Ну как, едем ко мне?

— Поехали, — махнул рукой Илья.

Всю дорогу, пока «мерседес» Виктора вез их к замку, Илья улыбался — ему было очень хорошо. Хотелось петь и смеяться, хотелось обнять сидевшего впереди Мастера. Лишь присутствие водителя

и понимание того, что это будет выглядеть нелепо, заставляло его сдерживаться.

Минут за пять до приезда Виктор протянул Илье открытую бутылку пива.

— Выпей, — предложил он. — Хорошее пиво.

— Тоже из Парижа? — хохотнул Илья, принимая бутылку. Виктор только улыбнулся.

Пиво показалось Илье очень вкусным. Он пил, чувствуя, как по телу разливается приятная бодрость. Взглянул на этикетку, думая о том, что надо непременно запомнить название и впредь покупать только такое.

На этикетке красовались всего три цифры — «666». Число зверя, вспомнил Илья. Не иначе, это пиво производится только для избранных. А значит, и для него тоже.

Машина въехала во двор и, не останавливаясь, проследовала в подземный гараж. Вскоре Илья уже спускался вслед за Виктором по знакомой винтовой лестнице, думая о том, что будет очень весело. Лишь одно портило его радость — кольцо. Ну почему, почему он его уничтожил? Какая глупость...

Вскоре выяснилось, что церемония жертвоприношения будет проходить не в мраморном зале, а в небольшом помещении с грубыми кирпичными стенами. В одной из них была устроена печь, причем очень странная: скорее, это была большая глубокая ниша, вся закопченная, со сводчатым потолком. В верхней части печи Илья разглядел кладку дымохода, а на полу, прямо посреди печи, стоял покрытый окалиной металлический стул.

На этом стуле сидел человек, привязанный цепями. Илья сразу узнал в нем журналиста. У печи стояли все члены ордена, за. исключением, может быть, нескольких человек. На вопрос Ильи, почему собрались не все, Виктор ответил, что в данном случае это не важно. При появлении Ильи и Вик-

тора присутствующие расступились, давая Мастеру дорогу.

— Ну, и как мы себя чувствуем? — поинтересовался Виктор, подойдя к журналисту. — Дрожим?

— Отпустите меня! — хрипло закричал Авдеев. Он был бледен, его губы тряслись. — Я же ничего не сделал!

— Скажи, ты ведь предупреждал его? — Виктор взглянул на Илью.

— Предупреждал, — подтвердил тот. — Ведь предупреждал же, Виталий Анатольевич! А вы все-таки не послушались.

— Я все понял! — Журналист отчаянно задергался на стуле. — Отпустите меня, пожалуйста! Я никому не скажу ни слова. Я вообще уеду из города... — По его щекам потекли слезы.

— Я бы с удовольствием, Виталий Анатольевич, но уже слишком поздно, — произнес Виктор, разводя руками. — Ну подумайте: мы все собрались, все готово для праздника. И можем ли мы из-за вашего запоздалого раскаяния все отменить, а вас отпустить? Разумеется, нет. Так что просто наслаждайтесь церемонией, ибо вы в ней — главное действующее лицо. Через несколько минут вы умрете, ваша душа отправится — нет, не к Богу — к Сатане. Это наш дар ему. Приготовьтесь, Виталий Анатольевич. Если вам будет легче, можете кричать, здесь вас все равно никто не услышит. Аркадий, канистру!

Последние слова предназначались высокому сухощавому мужчине средних лет. Илья знал, что он заведует сетью мебельных салонов, и что его подружкой является присутствующая здесь ведьма Карина. Отойдя куда-то в сторону, Аркадий тут же вернулся с канистрой в руках и передал ее Мастеру.

Открыв крышку канистры, Виктор понюхал ее содержимое.

— Отличный бензин, — сказал он, обращаясь к Авдееву. — Я бы мог сказать, что мне жал- ко тратить на вас целую канистру первосортного бензина. Но это была бы ложь: для вас, уважаемый Виталий Анатольевич, мне не жалко ничего... — С этими словами Мастер шагнул к несчастному и начал поливать его из канистры.

— Не надо! — застонал тот, пытаясь увернуться от льющегося на него бензина. — Ну, пожалуйста! Я действительно все понял, я никому ничего не скажу! У меня жена, ребенок... Отпустите меня...

— Поздно, мой друг. О своей семье вы должны были думать раньше... — Виктор опустил канистру и закрыл крышку. Вылил он, на взгляд Ильи, всего несколько литров. Аркадий взял канистру из рук Мастера и отнес ее в сторону.

— Если у вас есть какие-то просьбы, можете не стесняться, — тоном радушного хозяина произнес Виктор. — Стаканчик водки на дорогу? Или, может быть, вы желаете выкурить последнюю сигарету?

Его шутку встретили смехом. Не смеялся только Авдеев. Облитый бензином, он сидел на стуле и хрипло дышал. Было видно, что журналист вне себя от ужаса.

— Не хотите? — Виктор с наигранным удивлением вскинул брови. — Ну, как знаете — было бы предложено. А вот мы с Ильей, пожалуй, закурим. Верно, Илья? — Мастер достал сигареты.

— Верно, Мастер, — согласился Илья, доставая сигарету из протянутой ему пачки. Виктор вынул зажигалку, оба закурили. При виде огня несчастный пленник громко застонал.

— Посмотрите, Илья, — Виктор сигаретой указал на журналиста. Говорил он громко, так, чтобы его хорошо слышали все присутствующие. — В этом человеке мы видим яркий пример человеческой глупости. Жил себе, имел неплохую работу. Писал свои статейки. Но, увы, мы не дорожим тем, что имеем. Мы всегда хотим большего. И к чему же привели его попытки стать знаменитым, прославиться на ниве борьбы с мировым злом? Результат мы видим: вместо того, чтобы просиживать штаны у себя в редакции, наш уважаемый Виталий Анатольевич сидит совсем на другом стуле. — Мастер выпустил струйку дыма. — И нам остается лишь констатировать сию прискорбную ситуацию и принести нашего глупого друга в дар Сатане. Потому что это — единственное, на что он годится! — Он приподнял руку и небрежным щелчком бросил сигарету в Авдеева. Тот вскрикнул от ужаса, однако ему повезло: сигарета, ударившись о его лоб, отскочила и упала на пол, разбрасывая искры. Бензин н^ загорелся.

— Промазал, — наигранно огорчился Виктор и взглянул на Илью. — Теперь ты.

Илья ощутил на себе десятки взглядов. И разве мог он подвести этих людей?

Сигарета упала на пол под стулом. Бензин тут же вспыхнул, послышался истошный вопль журналиста. В считанные мгновения сидевший на стуле человек превратился в огненный факел.

Секунды тянулись удивительно медленно. Охваченный огнем человек отчаянно дергался, оглашая маленький зал жуткими криками. Затем он вдруг замолчал и обмяк, стал слышен только треск пламени.

— Душа Виталия Анатольевича покинула сие бренное тело, — констатировал Мастер. — Я бы мог пожелать ей упокоения, но, увы, ее ждет отнюдь не Бог. И ужас, который испытал этот глупый человек, ничто по сравнению с тем, что его ждет впереди. А пока позаботимся о теле... Аркадий!

— Да, Мастер! — Аркадий вновь отошел к стене и повернул какой-то кран. Илья увидел, как в печи вспыхнули синеватые струи — газ подавался через специальные трубы.

Сильно запахло паленым. Илья смотрел на то, как сгорают в жарких струях пламени останки того, что еще недавно было человеком, и улыбался.

— Красиво, верно? — спросил Виктор.

— Да, — согласился тот. — Красиво.

— Я рад, что ты это оценил. Добавлю, что такая же участь ждет всякого, кто посмеет нам перечить. И уж тем более не завидую тем, кто попытается нас предать. — Мастер в упор смотрел на Илью. — Бензина будет гораздо меньше, а агония — намного дольше.

— Я понимаю... — Илья не выдержал и отвел взгляд.

— Это хорошо. — Виктор похлопал его по спине. — Рад, что я в тебе не ошибся. А сейчас, дамы и господа, все наверх!

Наверху их ждал накрытый стол. Все были веселы, много шутили. Илья знал, что в соседнем зале уже веселятся «куклы» и «болванчики» — их пригласили заранее. В очередной раз Илья проклял себя за то, что уничтожил кольцо.

Всем налили вина, первый тост поднял Мастер.

— Мы все — части тела Сатаны, — громко произнес он. — Мы живем его силой, его сила ведет нас по жизни. Сегодня мы отдаем нашему Владыке дань уважения. Мы верим ему, он верит нам. Так выпьем же во славу нашего господина!

Пили стоя. Илья залпом осушил бокал, вино показалось ему очень вкусным. Не чета тому, что он пил давеча в ресторане. Сев, повернулся к Натали.

— Отличное вино, верно? — спросил он, улыбаясь.

— Я не люблю вино с кровью... — сухо отозвалась девушка.

— С кровью?

— Сюда добавлена кровь того человека, ее взяли незадолго до ритуала.

— А я и не знал... — ответил Илья, ничуть не смутившись. — И для чего это делается?

— Тонкости ритуальной магии. Простои, я сегодня не в духе... — Натали потянулась к бутылке с минеральной водой.

— Что-то случилось? — не понял Илья.

— Да. И уже давно... — Она налила в стакан воды, выпила.

— Но что именно?

— То, что мы все прокляты. Прокляты во веки веков... — Девушка поднялась и вышла из-за стола.

Пир продолжался почти два часа. В какой-то момент принесли свежий шашлык, кто-то поинтересовался, из кого он. Все засмеялись. Смеялся и Илья, он был весел и пьян. Затем начались танцы, на шее у Ильи тут же повисла Марина. Она сразу же хотела утащить его в комнату наверху, но он не спешил — понимал, что без кольца у них ничего не получится. Они долго танцевали, и, лишь когда страсть Марины превзошла все пределы, Илья нехотя повел девушку наверх.

Его беспокоило то, что он не сможет открыть дверь, — теперь, без кольца, это не получится. Придется искать какое-то оправдание. Илья нехотя поднес кольцо к замку и даже вздрогнул, услышав щелчок. Марина распахнула дверь, он вошел вслед за ней, недоумевая — могло ли так получиться, что он перепутал кольца? Улучшив момент, внимательно осмотрел его — да нет же, это не то. В этом он готов был поклясться. Может, дверь открывает не само кольцо, а что-то другое?

— Ну что же ты... — оборвала его раздумья Марина, дрожащими руками расстегивая пуговицы на его костюме. — Быстрее...

Ее страсть не позволяла отвлекаться ни на что другое. Илья боялся, что без кольца у них ничего не получится, но все прошло великолепно. Он был и рад этому, и, в то же время, хмурился — просто не понимал, что происходит. Он ведь уничтожил кольцо*.

Потом они спустились вниз и снова ели, пили, танцевали. Одна из девушек, совсем опьянев, танцевала голышом на столе — ей аплодировали. Кто- то подал ей бутылку с шампанским, девушка начала медленно лить его на себя. Вино стекало по груди и животу, по ногам, захмелевшая гостья улыбалась, чувствуя на себе жадные мужские взгляды. Вот она приподняла и согнула в колене правую ногу, вино начало капать с пальцев. Один из гостей, грузный мужчина средних лет, торопливо подставил рот под падающие капли, затем начал слизывать вино прямо с ее ноги. Он поднимался все выше, жадно сопя, гости криками и свистами приветствовали его действия. Наконец девушка прижала его голову к своему животу, запрокинула голову. С ее губ — в такт движениям губ мужчины — начали срываться стоны. Это длилось около минуты, затем новый друг подхватил девушку на руки и под гром оваций понес в одну из комнат. Кольца на его руке Илья не увидел — очевидно, это был кто-то из приглашенных.

Еще в тот вечер Илья с кем-то играл в бильярд и, к собственному удивлению, выиграл. Очевидно, партнер по игре — Илья даже не запомнил, кто это был, — играл еще хуже. После бильярда он болтал в курилке с Виктором и Михаилом, потом снова танцевал с Мариной. В какой-то момент девушка не выдержала и опять потянула его наверх. Илья не возражал, благо чувствовал он себя замечательно.

Проснулся он уже утром. Поднял голову, огляделся — Марины рядом не было. Сев на кровати,

долго сидел, пытаясь вспомнить, что же вчера было. Ну да, они что-то праздновали. Ели, пили. Затем была Марина, потом танцы, снова Марина... Что же они праздновали?

Они сожгли журналиста — осознание этого факта заставило Илью побледнеть. Да нет, этого просто не могло быть. Просто дурной сон...

Илья огляделся. Определенно, он находился во дворце Мастера, в своей комнате. Вся постель измята, на подушке следы губной помады. Все верно, он был с Мариной. Значит, это был не сон ?

— О, Господи... — пробормотал Илья, вспомнив, как сам бросил зажженную сигарету под стул. Бензин вспыхнул, человек превратился в огненный факел. Илья хорошо помнил его жуткие крики.

Этого просто не могло быть. Но ведь было...

Он закрыл ладонями лицо. Просто не знал, как такое могло произойти. Очевидно, его чем-то опоили. То самое вино, в ресторане у Виктора.

— Все пропало... — бормотал Илья, покачиваясь из стороны в сторону. — Все пропало...

Он вышел из комнаты только через час, умытый, причесанный. Лишь лицо его было неестественно бледным. Хотел уйти незаметно, но не получилось — уже на лестнице его встретил дворецкий.

— Здравствуйте, господин Волков. — Дворецкий слегка поклонился, на его губах застыла приторная улыбка. — Мастер просил передать, чтобы вы зашли в его кабинет, как только проснетесь. Он вас ждет.

— Хорошо, — отозвался Илья, повернулся и начал подниматься на второй этаж.

Виктора он застал за разбором каких-то бумаг.

— Садись, — предложил тот, собрав бумаги и сунув их в стол. — Как настроение?

— Не очень... — Илья сел в кресло, не зная, чего ему ждать от этого разговора. — Ты мне вчера что-то подсыпал в вино?

— Самую малость, — ответил Мастер. — Нужно было вправить тебе мозги, повернутые тем монахом.

— Так ты все знаешь? — холодно спросил Илья.

— Ты меня удивляешь... — покачал головой Виктор. — Меня нельзя переиграть, понимаешь? Я знаю, чего ждать от людей, поэтому заранее принимаю нужные меры. И если бы я не ценил твои таланты, то вчера усадил бы тебя на стул сразу же вслед за журналистом. А может, и вместо него. Но я понимаю, что ты на распутье, что твоя Ольга и этот глупый монах просто задурили тебе голову. Вчера ты сжег человека, пути назад для тебя теперь нет. Это ты, надеюсь, понимаешь?

— Понимаю.

— Тем лучше. Я уже говорил тебе, что никто не может уйти из ордена живым. На этот раз я тебя прощаю — просто понимаю, что люди глупы и не ценят хорошего к ним отношения. Но следующая глупость станет для тебя последней. Так что пользуйся тем, что тебе дают, и не испытывай мое терпение — оно не беспредельно. Все понял?

— Да...

— Замечательно. Будем считать, что официальная часть нашей беседы на этом закончена, — Мастер холодно улыбнулся. — И не злись на меня — я сделал то, что должен был сделать. Не мог же я допустить, чтобы ты попался в поповские сети. Свет — не для нас. Лучше быть первыми здесь, чем последними там. Хочешь что-то спросить?

— Да. Насчет кольца. Прежнее кольцо я уничтожил, это копия. Но оно почему-то работает.

— Оно работает, потому что тоже настоящее. Аркадий по моему указанию передал его ювелиру, а тот вручил тебе. Все просто.

— Ты действительно все знал... — вздохнул Илья.

— Тебя это печалит? Не бойся — я знаю все обо всех членах ордена. Знаю их привычки, их самые сокровенные тайны. Но в данном случае я — как врач: мои пациенты могут не опасаться, что какие- то из их тайн будут преданы огласке. Так что не печалься и смотри на жизнь проще. Тем более что у тебя она может быть очень долгой. Если только, — тут Виктор назидательно поднял палец, — ты не будешь делать глупостей. Договорились?

— Договорились, — ответил Илья, думая о том, что от судьбы действительно не уйдешь.

Домой он вернулся к десяти утра. Долго сидел на кухне, не зная, как ему жить после того, что произошло. Все кончено — после второго убийства для него нет пути назад. Натали права: все они прокляты и прокляты навеки.

Около полудня он зашел в мастерскую. Взглянул на икону.

— Прости... — тихо сказал Илья. — Я не смог.

Не в силах вынести взгляда Спасителя, он повернул икону изображением к стене и быстро вышел из мастерской.

Ему было плохо. Хуже, чем когда бы то ни было. Но если раньше Илья искренне раскаивался в своих грехах, верил, что его еще действительно могут простить, то теперь в душе царила безысходность. Тому, что он сделал, не было прощения. Да, журналиста убили бы и без него. Тем не менее, сигарету бросил именно он. Более того, если бы он не рассказал Ольге про орден, журналист был бы жив. Значит, смерть этого человека — целиком на его совести. И ничего уже не исправить. Ни-че-го...

Следующие несколько дней прошли, как в тумане. Чтобы отвлечься от тяжелых дум, Илья с головой ушел в работу. Для начала уволил редактора издательства — глупая баба возмутилась, когда узнала, что все опять надо переигрывать. Ее попытки как-то сгладить ситуацию уже ничего не изменили. Когда она ушла, он холодно подумал о том, что за хорошие деньги люди готовы предать любые идеалы — после чисто символической борьбы. Ведь возмутилась, не согласна с его решением — стой на своем. Так нет, тут лее пошла на попятный. Стерва...

Впрочем, даже об этом Илья думал с непривычной для него холодностью. Казалось, что-то в нем умерло. Исчезло, ушло навсегда. Даже смерть уже не страшила его, он не видел в ной ничего плохого. Смерть — это просто лекарство. Лекарство от жизни. И скоро он его обязательно примет.

На ночь Илья теперь принимал снотворное — не хотел видеть снов. Это помогало. Проснувшись как-то утром, подумал о том, что если смерть — это небытие, подобное сну без сновидений, то это просто здорово. Гораздо хуже, если там, по ту сторону жизни, все-таки что-то есть...

Во вторник вечером к нему домой пришла Марина. Девушка уже была навеселе: Илья подумал о том, что лучше бы ее выгнать, но все-таки впустил. Пропади оно все пропадом...

Уснул он лишь в третьем часу ночи. Запоздало подумал о том, что забыл принять снотворное, но вставать уже не хотелось.

Ему казалось, что он только закрыл глаза и тут же увидел перед собой Валентина. Монах держал его за руки и пристально смотрел в глаза. Илья испытал уже знакомое ощущение «просыпания» во сне. Пару секунд спустя он оказался на берегу все той же лесной речушки. Монах продолжал держать его.

— Отпусти меня! — Илья вырвал руки. — Уходи, все кончено!

— Сядь, — предложил монах, указав на скамейку. — И успокойся.

— Ты не понимаешь! — крикнул Илья. — Я снова убил человека! Убил, понимаешь? Сжег! Виктор обо всем знал, ему известна каждая деталь нашего разговора! И с кольцом ничего не получилось — вместо одного мне просто всучили другое. И дальше может быть только хуже. Поэтому оставь меня и больше никогда не приходи!

Рядом зарычал Ларч. Но рычал он как-то обиженно, словно не понимая, почему ссорятся эти люди.

— Тише, Ларч, — произнес Валентин, пес тут же затих и лег. — Сядь, прошу тебя. — Он взглянул на Илью и похлопал по скамейке рядом с собой. Чуть помедлив, Илья сел.

— Виктор переиграл нас, — сказал монах. — Он действительно знал все наши планы.

— Так почему же ты не подумал об этом раньше? — вырвалось у Ильи.

— Потому что не предполагал, что его уровень настолько высок, — тихо ответил Валентин. — Ты должен понять меня: я простой монах, у меня нет каких-то невероятных божественных способностей... — Он едва заметно вздохнул.

— И что, в вашей небесной канцелярии не нашлось кого-то получше тебя? — хмуро спросил Илья. Потом спохватился: — Прости, если обидел.

— Не извиняйся. Те времена, когда я мог обижаться, давно прошли. Что касается твоего вопроса: понимаешь, существуют определенные правила. Мы можем получать помощь свыше, но ее степень прямо пропорциональна уровню света в нас, уровню нашего духовного развития. Чем ты светлее, тем больше тебе дается. И наоборот. Ты сейчас по уши в грязи, поэтому тебе грех жаловаться на Бога. Радуйся тому, что о тебе не забывают. Что касается меня, то о тебе мне рассказала моя сестра — она настоятельница монастыря, в котором сейчас находится Ольга. Попросила помочь.

— Значит, тебя прислал вовсе не Бог? — Илья почувствовал себя обманутым.

— Илья, мы с тобой слишком грязны для того, чтобы лицом к лицу, чувственно общаться с Господом. Но мы можем выполнять Его волю. И то, что я сейчас здесь, с тобой, не случайность — Господь оказывает помощь через самых разных людей. Даже через таких павших, как я, — монах виновато улыбнулся.

— Разве монахи могут быть павшими? — буркнул Илья.

— Могут. Никто не может считать себя спасенным. Есть много примеров того, как лучшие из лучших сходили с праведного пути, объятые прелестью. Здесь прелесть — это ложь, самые тонкие уловки лукавого. Мы с тобой находимся в самом начале пути, нам обоим предстоит преодолеть множество трудностей. И меня Господь прислал к тебе по одной причине: я очень хорошо тебя понимаю. Сам не один десяток лет отдал магии, хорошо знаю всю эту дьявольскую кухню. И не перестаю благодарить Бога за то, что Он помог мне выбраться из этого болота.

— Ты изучал магию? — не поверил Илья.

— Да. Многое умел, считал себя знающим человеком. Но все это были иллюзии... — Валентин опустил глаза. — Я тоже только на пути к выздоровлению, Илья. И для меня все происходящее является таким же испытанием, как и для тебя. Так что мы с тобой в одной лодке.

Некоторое время они сидели молча. Потом Илья снова поднял глаза на собеседника:

— Б>ли Виктор знает обо всем, что происходит, то он узнает и об этой встрече.

— Не узнает, — покачал головой Валентин. — Теперь я знаю, чего опасаться, и позаботился о безопасности. Это место закрытое: никто посторонний не сможет узнать, что здесь происходит.

— Это хорошо... — вздохнул Илья. — Что мне делать, Валентин? Я совсем запутался. Из-за меня погиб человек...

— Ты не прав. Нельзя винить себя во всем, что происходит в этом мире, даже если в силу какой- то случайности мы и стали невольными пособниками трагедии. Представь: ты видишь на другой стороне дороги друга. Радостно окликаешь его. Друг тоже радуется, торопливо перебегает дорогу — и попадает под машину. Виноват ли ты в случившемся? — Монах испытующе взглянул на собеседника. — И не было ли то, что ты его окликнул, предопределено кем-то свыше?

— Я понимаю, о чем ты, — кивнул Илья. — Но у меня ведь все не так. И если еще можно как- то оправдать мое участие в той цепочке причин и следствий, из-за которой журналист оказался в доме Виктора, то сигарету-то кинул я. Это я поджег бензин, понимаешь? Я!

— Да, это было нехорошо, — согласился Валентин. — Но тебя опоили. Тобой манипулировали. Ты был марионеткой и не сознавал, что делаешь. И вина за происшедшее целиком лежит на Викторе. Поэтому не казни себя. Давай лучше подумаем о том, как нам справиться с этим человеком.

— Я убью его... — процедил Илья. — Выберу момент и убью.

— Это не тот путь. Сейчас ты пытаешься следовать логике темной стороны. Но ты не сможешь переиграть Виктора на его поле — он сильнее тебя. Поэтому не делай глупостей. Любое насилие с твоей стороны, даже вроде бы сделанное во благо, будет лишь глубже затягивать тебя в омут.

— И что я тогда должен делать?

— Доверься Богу. Молись Ему, верь Ему — и Он подскажет правильные пути. Возьми, это поможет тебе продержаться... — Валентин взял Илью за руку и что-то вложил ему в ладонь.

— Что это? Иголка?

— Да, — кивнул монах. — Она поможет тебе скрывать от Виктора свои мысли. Виктор хорошо чувствует неприязнь, агрессию. Чувствует все, что направлено против него и его людей. Игла скроет подобные мысли. Если вдруг он что-то заметит, скажи, что занимаешься медитацией. Учишься покою, пытаешься установить в сознании тишину. Это его успокоит. Все понял?

— Почти. Что мне делать с иглой?

— Воткнешь ее в одежду — лучше в шов, чтобы не было заметно. Не сейчас... — Монах остановил Илью. — Когда проснешься. Я помогу тебе перенести иглу в твой мир. Сожми руку, — он обхватил сжатый кулак Ильи ладонями. — Теперь просыпайся. Еще увидимся...

Окружающий мир начал расплываться. Вот он превратился в серую пелену, мгновение спустя Илья открыл глаза.

Было темно. Несколько секунд он приходил в себя, потом потянулся к ночнику. Включив свет, осторожно разжал руку. На ладони лежала игла.

Было странно видеть то, что только что было во сне. Невероятно, невозможно! Илья смотрел на иглу, как на неведомое насекомое. Коснулся ее пальцем, перекатил на ладони. Самая обычная иголка...

Чтобы случайно не потерять иглу, Илья вдел в нее нитку, сделал несколько стежков вокруг шва на майке. Затем воткнул ее в шов: даже если она выпадет, нитка не даст ей потеряться. Закончив, взглянул на часы — половина пятого утра. Можно еще немного поспать: забравшись в постель, Илья укрылся одеялом, протянул руку к ночнику и выключил свет...

........ В КОНЦЕ ИЮЛЯ Илья В ОЧЕРЕДНОЙ РАЗ

встретился в ресторане с Виктором. Рассказал о работе издательства, о новом тираже книг для Церкви Возрождения. Несколько экземпляров принес с собой.

Виктор остался вполне доволен его работой.

— Неплохо, — сказал он, полистав книги. — Забыл спросить: монах больше не появлялся?

— Нет... — солгал Илья. — Не появлялся.

Виктор внимательно смотрел на него. Его глаза

были пустыми и холодными.

— Верю, — произнес он. — А как насчет Ольги?

В вопросе чувствовался подвох, Илья снова напрягся.

— Она мне безразлична, — сказал он, пожав плечами и стараясь ничем не выдать своих чувств. — Ты был прав: мало ли в этом мире женщин?

— Молодец, — похвалил Виктор. — Ты начинаешь что-то схватывать... — Он несколько секунд помолчал. — Не хочешь съездить в Москву?

— В Москву? — Илья вскинул брови. — Зачем?

— Привезешь оттуда одну книгу. Я бы съездил сам, но у меня сейчас слишком много дел. Дам тебе адрес — съездишь, заберешь книгу и привезешь ее сюда. Это очень ценная вещь, я хочу быть уверен, что с ней ничего не случится. И не вздумай открывать ее — это приказ.

— Хорошо. Съезжу А что это за книга?

— Рукописные заметки Фомы Аквината, жившего в тринадцатом веке. Его тайные мысли — а скорее, истинные. Католики до сих пор почитают его как святого, но это наш человек, — Мастер самодовольно улыбнулся. — Очень советую тебе почитать его работы, в них много интересного. К слову, их очень уважал папа Иннокентий Восьмой — именно при нем во всем блеске проявила себя святая инквизиция. Не будь Фомы Аквината, и костров с ведьмами и колдунами наверняка было бы меньше. Оцени тонкость юмора этого человека: его книги о ведьмах и колдунах способствовали уничтожению тысяч и тысяч людей, но при этом в глазах католической церкви он по сей день остается ревностным христианином, борцом со злом. Это и есть тот стиль, который я уважаю. Уверен, что рукопись будет нам весьма полезна. Так как, съездишь?

— Разумеется. Когда ехать?

— Завтра утром. Вот твой билет, — Виктор протянул Илье билет и усмехнулся.

Мерно стучали колеса. Илья смотрел на проплывающий за окном лес и думал об Ольге. Как- то она там? Валентин говорил, что она сейчас в каком-то монастыре. Не для нее это... Илья тихонько вздохнул.

Самым неприятным было понимание того, что именно он виноват во всех ее бедах. Не свяжись он с Виктором, и все могло сложиться совсем иначе. Увы, он по уши вляпался в эту грязь...

С мыслей об Ольге Илья перешел к размышлениям о задании, порученном ему Виктором. Было

в этом что-то странное — почему именно он? Что, книгу не мог привезти кто-то другой?

Илья вспомнил о том, что Мастер просил не открывать книгу. Даже не просил — это был приказ. И что будет, если он ослушается? Или в этом и кроется смысл всего происходящего: его в очередной раз проверяют7

Вероятнее всего, так оно и было — Илья даже ощутил облегчение. Все верно, проверяют. У Виктора наверняка есть какие-то способы узнать, заглянет он в книгу или нет. Значит, заглядывать в нее нельзя...

Быстро темнело. К этому времени Илья уже забыл о книге и думал о Валентине: куда он пропал? Жив ли он? А если жив, то почему больше не приходит? Монах был его единственным союзником в этой войне, без него все становилось намного сложнее.

Затем Илья уснул. А когда проснулся, поезд уже подъезжал к Москве.

По указанному адресу он нашел небольшой антикварный магазин. Подойдя к одной из двух продавщиц, совсем еще молоденькой рыжеволосой девушке, спросил, где можно найти Вячеслава Львовича.

Взгляд девушки коснулся кольца на его руке. Илья готов был поклясться, что его кольцо ей знакомо. Точнее, она уже встречала подобное.

— Я вас провожу, — приветливо улыбнулась она. — Лена, последишь... — попросила она вторую продавщицу и снова взглянула на Илью. — Пройдите сюда...

Илья зашел за прилавок, вслед за девушкой прошел в прикрытую занавеской дверь. За дверью оказался короткий коридор с несколькими дверьми. Остановившись у одной из них, девушка постучала, затем открыла дверь и заглянула в комнату:

— Вячеслав Львович? К вам пришли... Проходите!

— Спасибо... — поблагодарил Илья и вошел в комнату.

За массивным столом сидел сгорбленный седовласый человечек. Держа в руке лупу и слегка прищурившись, он разглядывал серебряную монету. Когда Илья вошел, антиквар положил монету и лупу и не спеша поднялся навстречу гостю.

— Здравствуйте, — поздоровался Илья и тут же разглядел на пальце антиквара кольцо. Не такое, как у него. Но очень похожее.

— Здравствуйте, молодой человек! — приветливо улыбнулся антиквар и пожал Илье руку. — Очень рад вас видеть. Одну минутку! — Он прошел к одному из шкафов, снял с пояса связку ключей. Выбрав нужный, открыл замок, распахнул дверцу. Взял с полки перевязанный обычной пеньковой бечевкой пакет.

— Вот, — сказал он, вручая пакет Илье. — И передайте Виктору мои самые лучшие пожелания. Нас в этом мире не так уж много, и мы должны помогать друг другу... — Антиквар приторно улыбнулся.

— Обязательно передам, — натянуто улыбнулся в ответ Илья. — Всего хорошего.

— Удачной дороги... — Вячеслав Львович проводил гостя до самой двери. — Вера, выпусти его через черный ход!

— Хорошо. Идите за мной... — ожидавшая за дверью девушка пошла по коридору. Илья направился следом, с интересом разглядывая ее стройную фигуру. Было в ней что-то особенное: вот Вера повернула направо, взгляд Ильи снова скользнул по ее ногам, потом поднялся выше. Возможно, он слегка переусердствовал, так как девушка неожиданно оглянулась.

— А вы шалун! — сказала она, улыбнувшись.

— Простите... — извинился Илья. — Не удержался. Вы очень красивая.

Последние слова он добавил, чтобы сгладить ситуацию. Как-то нехорошо получилось.

Девушка стояла, внимательно разглядывая его, на ее губах продолжала играть улыбка.

— Тут наверху есть уютная комнатка, — наконец произнесла она. — Может, поднимемся?

— А работа? — поинтересовался Илья и тут же подумал, что сказал что-то не то.

— Работа подождет, — ответила девушка. — Ну так как, ты идешь?

У нее были зеленые глаза — он подумал, что раньше никогда не встречал подобных. Взгляд девушки просто притягивал его, Илья на какое- то мгновение даже испугался. Испугался не ее — себя. Того желания, которое нахлынуло на него: ему хотелось обладать этой женщиной, хотелось целовать, ласкать ее тело. Где-то в глубине души звучал слабый голос протеста: «Остановись!» — но Илья его уже не слышал.

— Иду... — отозвался он.

Вера провела его на второй этаж, в маленькую уютную комнатку с узкой кроватью. Когда он вошел, заперла за ним дверь, потом подошла к кровати и стащила с нее на пол матрац. Поправила покрывало, потом подошла к окну и слегка прикрыла его шторой. Затем, обольстительно улыбнувшись, начала раздеваться. Делала она это не торопясь, явно сознавая, какое воздействие оказывает на Илью каждое ее движение. Он и не заметил, как положил на стул пакет с книгой и начал дрожащими руками расстегивать пуговицы рубашки.

— Иди ко мне... — избавившись от одежды, Вера подошла к матрацу и опустилась на четвереньки, ее рыжие волосы красивой волной спадали на плечи. — Ну же!

Илья шагнул к ней и тут же услышал рычание — глухое, злобное. Девица в ужасе отшатнулась, Илья быстро оглянулся и увидел у двери Jlap- ча. Призрачный пес, сквозь которого было видно дверь и стену, медленно шел к девушке, наклонив голову и угрожающе рыча, шерсть на его загривке встала дыбом.

— Убери его! Убери! — завизжала девушка, пятясь к окну. — Убери сейчас же!

И тут словно пелена спала с глаз Ильи. Уютная комнатка превратилась в грязный склеп с каменными стенами и узким зарешеченным окошком. Вместо красавицы Веры от него пятилась старуха с обвисшими грудями и седыми растрепанными космами: ее тусклые глаза были полны страха, старческий подбородок дрожал.

— О боже... — Илья начал отступать к двери, со страхом глядя на старуху. — За мной, Ларч... За мной... — подхватив сверток с книгой, он быстро отодвинул грубую металлическую щеколду и вывалился за дверь. Торопливо спустился по лестнице, на ходу застегивая пуговицы, его заметно трясло. Оглянулся — пса не было видно. Молодчина Ларч. Спас его...

Он вышел через магазинчик, спиной чувствуя неприязненный взгляд второй продавщицы. Оказавшись на улице, жадно вдохнул воздух. Затем торопливо пошел по тротуару, прижимая к груди пакет с книгой.

Успокоился Илья, лишь оказавшись на вокзале. Он понимал, что мог попасть в большую беду. И если бы не Ларч...

— Спасибо, Ларч... — тихо прошептал он. — Спасибо...

Теперь, слоняясь по перрону в ожидании поезда, Илья не понимал, как мог попасться на уловку этой ведьмы. Но хорошо помнил охватившее его желание — такой всепоглощающей тяги к жен-

щине он не чувствовал никогда. Колдовство? Скорее всего. Тем не менее, Илья не снимал с себя

вины за происшедшее. Он просто оказался слабым, и если бы не Ларч...

Вскоре объявили посадку Заняв свое место в купе, Илья сунул сумку с книгой в багажный отсек под полкой, сел у окна и облегченно вздохнул — вот и все...

Двадцать минут спустя поезд уже нес его домой. Лежа на полке, Илья пытался разобраться в последних событиях. Пытался понять, была ли встреча с ведьмой частью плана Виктора или случайностью. Думал и о том, что за книгу на самом деле он везет. Ему очень хотелось взглянуть на нее — хоть одним глазком, — но что-то удерживало его от такого шага. Илья был уверен, что Мастер обязательно обо всем узнает. Как — другой вопрос. Но узнает. И любопытство может оказаться наказуемым.

С поезда он сошел глубокой ночью. Добравшись на такси до дома, бросил сумку с книгой на столик, а сам лег спать.

Разбудили его звонкие птичьи трели за окном. Сонно глянул на часы — почти полдень. Поднявшись, немного посидел на кровати, потом пошел умываться.

Сразу после завтрака Илья позвонил Виктору и сообщил, что привез книгу.

— Хорошо, — в голосе Мастера чувствовалось удовлетворение. — Приезжай ко мне часикам к пяти...

— Подъеду.

Ровно в пять часов он постучал в дверь кабинета Мастера.

— Заходи, — донеслось из-за двери. Илья вошел.

Виктор сидел за столом и что-то писал. Взглянув на Илью,

поприветствовал его кивком.

— Здравствуй. Садись... — Он начал складывать бумаги в папку.

— Здравствуй, — ответил Илья и сел в кресло. — Работаешь?

— Так, кое-какие заметки. Принес?

— Да... — Илья расстегнул сумку, вынул и положил на стол пакет.

— Замечательно... — Мастер подтянул к себе сверток, без видимых усилий разорвал стягивающую его бечеву. — Смотрел, что там?

— Нет, — покачал головой Илья. — Я не столь любопытен.

— В самом деле? — усмехнулся Виктор. — Это хорошо... — Он аккуратно развернул ткань.

Перед ним лежала книга в потемневшем от старости кожаном переплете.

— Чудесно... — Мастер удовлетворенно провел рукой по книге. — Она пропитана злом. Этот человек знал свое дело... Обошлось без сложностей? — Он испытующе взглянул на Илью.

— Да, — ответил тот. — Милейшие люди.

Виктор тихо засмеялся.

— Ты молодец, — сказал он. — То, что ты вернулся, говорит о твоей силе.

— Ты знал, что там опасно? — спросил Илья.

— Разумеется. Это был экзамен, и ты его выдержал. Извини, но иначе нельзя.

— А эта старая карга? Кто она?

— Ты говоришь о Вере? — глаза Мастера насмешливо вспыхнули. — Обыкновенная ведьма. Ловит простачков, вытягивает из них все соки. Трупы прячет где-то в подземелье — там настоящие лабиринты... — Виктор раскрыл книгу, вчитался в строки.

— Я видел у антиквара кольцо. Почти такое же... — Илья провел пальцем по своему перстню. — Этот человек тоже входит в какой-то орден?

— Да. Они почти такие же, как мы. Порой мы действуем сообща, даже помогаем друг другу — как с этой книгой. Но в целом отношения натянутые. Они считают нас провинциалами, претендуют на некое главенство. Нам не нравится их столичный снобизм. Так что любви между нами нет, не существует и никаких обязательств. При случае они не упускают случая напакостить нам. Мы платим им той лее монетой. Окажись ты чуть слабее, и эта ведьма убила бы тебя. А Вячеслав позвонил бы мне и попросил прислать за книгой кого-то другого.

— Странно все это... — покачал головой Илья. — И что, там, у светлых, тоже такие отношения?

— У светлых? — Виктор вскинул брови. —: Ну что ты, у них все очень благородно. — Он презрительно ухмыльнулся. — Если есть выбор: спастись самому или спасти кого-то ценой своей жизни, — они всегда выбирают второе. И очень гордятся этим. Только все это, Илья, глупость. У нас все проще, жестче, но и гораздо понятнее. Каждый отстаивает лишь свои интересы. Мы вместе, пока нам это выгодно. Но каждый из нас знает, что при случае его кинут, предадут, продадут без малейших моральных терзаний. Таковы правила игры. И если, например, твоя смерть принесет мне выгоду, я сдам тебя, не моргнув глазом. Но я знаю, что и ты сдашь меня в подобной ситуации. При этом я не буду осуждать тебя, не буду читать тебе нотаций — потому что все это чушь собачья. Для тебя твои интересы всегда стоят на первом месте. Для меня — мои. И в этом нет ничего ненормального.

— А по-моему, это как раз ненормально... — тихо произнес Илья. — Как жить, если нельзя никому доверять?

— Ты просто пока не ухватываешь сути, — покачал головой Виктор. — Для меня, например, непонятно обратное: как жить, доверяя кому-то? Доверился ты кому-то, а этот человек тебя продал.

И все — ты труп. Но если я никому не доверяю, все упрощается. Я сознаю, что сейчас мы с тобой сидим и мило беседуем, а уже завтра, возможно, ты попытаешься воткнуть мне в спину нож. Не возражай! — Он коротким жестом остановил готового возразить Илью. — Человек — очень глупое существо, от него можно ожидать чего угодно. Поэтому единственная правильная позиция заключается в том, чтобы быть готовым к любым глупостям. И если ты предашь меня, я тебя просто убыо — вот и все. Но это не значит, что я на тебя разозлюсь, что ты возмутишь меня своим поступком. И наоборот, пока ты со мной, пока твои действия соответствуют моим интересам, я буду оказывать тебе всяческую помощь. Но это будет определяться не какими-то высокими материями, а трезвым расчетом. Мы вместе, пока нужны друг другу — вот и все. Понял?

— Понять-то понял... — вздохнул Илья. — Только принять это очень сложно. Как жить, если знать, что твой друг общается с тобой исключительно из корыстных побуждений? Общается только потому, что ему от тебя что-то надо? Это я не о тебе, а вообще, в целом.

— Так ведь в том-то и дело, что это будет честная позиция! — не согласился Виктор. — Рассуди здраво: все общение людей построено исключительно на желании что-то получить. И если ты идешь к другу, то тебе что-то от него надо. Общения ли, денег, помощи — ты хочешь что-то получить от него, поэтому и идешь к нему. А общение с девушками? Стал бы ты улыбаться, дарить цветы какой-нибудь стерве, если бы не хотел затащить ее в постель? Все наши улыбки насквозь фальшивы, мы ничего не делаем просто так. Улыбается тебе кто-то — значит, этому человеку что-то от тебя нужно.

— Не соглашусь, — покачал головой Илья. — Очень часто люди улыбаются друг другу только потому, что им хорошо. Им ничего друг от друга не нужно — наоборот, они хотят поделиться тем хорошим чувством, тем настроением, что у них есть. Помню, даже мультфильм такой был. Кто-то кому- то что-то подарил и на вопрос «за что?» ответил: «А просто так».

Виктор усмехнулся.

— Все это эго, Илья, и не более того. Желание почувствовать себя благодетелем. Так что запомни это и никогда не попадайся на подобные уловки. И я готов повторять тебе снова и снова: никому не верь, ни на кого не надейся, ни на что не рассчитывай. Это — основа честных отношений. Ты знаешь, чего ждать от меня. Я знаю, чего ждать от тебя. Если мы следуем правилам игры, все становится на свои места. Но, если к этому начинают примешивать мораль, начинают аргументировать свои действия ка- кими-то высшими идеалами, все разваливается. Ты оказываешься в подвешенном состоянии, потому что просчитать поведение существа, в голове которого царит хаос, практически невозможно. Ты просто не знаешь, чего от него ждать, поэтому не можешь правильно выстраивать свои действия. Там, наверху, они еще могут возиться со всей этой ерундой. А у нас все просто: каждый за себя; мы вместе, пока совпадают наши интересы. На этом предлагаю данный разговор закончить. — Он закрыл книгу. — Хочешь посмотреть мое хранилище? Я пускаю туда лишь тех, кому — нет, не доверяю, — Мастер усмехнулся. — Кого хорошо знаю и чье поведение для меня — как открытая книга. Пошли... — Он поднялся, Илья тоже торопливо встал.

Подойдя к шкафу с книгами, Виктор нажал на один из томов. Шкаф медленно повернулся, открыв металлическую дверь с наборной панелью.

— «И стал я на песке морском, и увидел выходящего из моря зверя с семью головами и десятью рогами: на рогах его было десять диадем, а на рогах его имена богохульные», — процитировал Виктор, нажав несколько клавиш с цифрами. Затем повернул ручку, дверь открылась. — За мной...

За дверью оказалась уходящая круто вниз узкая лестница. Внизу был виден свет: Илья осторожно спускался за Виктором, гадая, зачем Мастер показал ему это место. Очередная проверка?

Спустившись по лестнице, он оказался в маленькой комнатке. Под потолком горела лампочка, в стене Илья разглядел еще одну дверь с кодовым замком.

— «Кто имеет ум, тот сочти число зверя, ибо это число человеческое...» — Виктор коснулся кнопок, затем открыл дверь. — Проходи...

Илья прошел вперед и увидел довольно большую комнату. Каменные стены, сводчатый потолок. На полу роскошный красный ковер, вдоль стен шкафы с книгами. Слева камин с двумя креслами и столиком. Справа от входа — кожаный диван. Под потолком красовалась большая хрустальная люстра. На стенах канделябры — правда, с вполне современными лампочками. На многочисленных полках Илья разглядел целое собрание разнообразных антикварных вещиц. В правом углу на тумбе стояла большая китайская ваза. Выглядело все весьма богато, под стать хорошему музею.

— Ну, и как тебе здесь? — поинтересовался Виктор. — Это мое логово. Место, где можно отдохнуть от всей этой суеты.

— Здесь неплохо, — признал Илья, выйдя в центр комнаты. — Мне нравится.

— Мне тоже. Здесь я храню свои богатства. Не в смысле денег и золота — я говорю о силе и знании. — Он подошел к одному из шкафов, открыл стеклянную дверцу и аккуратно поставил книгу на полку. — Почитаю на досуге...

— А это что? — Илья подошел к установленной в углу комнаты подставке, на которой расположился небольшой стеклянный колпак. Под ним на

подложке из красного бархата лежало массивное золотое кольцо. Его диаметр достигал пяти сантиметров. Взглянув на кольцо, Илья решил, что это, вероятнее всего, какая-то подвеска или детский браслет.

— Это? — Виктор подошел ближе. — Кольцо атланта. У этого кольца много секретов, я в них пока еще не разобрался.

— Кольцо атланта? — Илья недоверчиво взглянул на Мастера. — Ты серьезно?

— Вполне. Это кольцо нашли немцы на Кольском полуострове в сорок третьем году: у них были какие-то тайные карты, их спецкоманде удалось отыскать вход в подземелье. Кольцо вывезли в Германию, Гитлер пытался с его помощью переломить ход войны. Считается, что тот, кто владеет таким кольцом, владеет миром. Но Гитлеру не удалось раскрыть секреты кольца. Я пока, увы, тоже топчусь на месте. Вроде и есть оно, а толку от него никакого.

— И как оно оказалось у тебя?

— Гитлер подарил, — ответил Виктор. Потом, когда Илья удивленно посмотрел на него, усмехнулся: — Шучу. Оно попало ко мне лет десять назад из Штатов.

— Понятно. Ух ты... — Илья только- сейчас заметил полированную деревянную подставку с самурайским мечом. — Это на него ты играл с Михаилом?

— На него, — кивнул Виктор. — Этому клинку более трехсот лет, его выковал великий мастер. Японец при виде этого меча испытал бы благоговение. Для меня же это всего лишь острая железяка, которой при случае можно кому-нибудь отрубить башку. Я больше ценю нормальное оружие. Смотри сюда... — Мастер подошел к одному из шкафов, ухватил его за край и легко повернул — очевидно, тот вращался на скрытых петлях.

За шкафом оказалась неглубокая ниша, зажглись лампы подсветки. Илья увидел развешенное на стене оружие. Здесь были пистолеты, автоматы, было даже ружье для подводной охоты, очень мощное, с хищным блестящим гарпуном. Настоящий арсенал.

— Все в полной боевой готовности, — пояснил Виктор.

— Здорово! — искренне восхитился Илья. — Готовишься к войне?

— Просто люблю оружие, — ответил Мастер.

— Я пошутил... А что там? — Илья указал на вмурованный в левую часть ниши узкий высокий сейф. — Атомная бомба?

— Вроде того, — кивнул Виктор. — Тебе пока об этом знать рано. — Он взглянул на часы. — Ладно, пошли — у меня еще дела. И спасибо за книгу...

Весь вечер Илья не находил себе места. То, что Виктор показал ему свое тайное хранилище, внушало опасения: что, если это провокация? Или Мастер уверен в том, что знает о нем все, что никаких неожиданностей в его случае не будет?

Пока ответов на эти вопросы у Ильи не было. Тем не менее, в течение вечера он снова и снова вспоминал о сейфе — там наверняка хранится что- то очень ценное. Если, конечно, это не подстроенная Виктором ловушка-

Утром Илья купил в книжном магазине Библию. Вернувшись домой, аккуратно, морщась от прикосновений к страницам, отыскал строки, которые цитировал Мастер. Как он и предполагал, они оказались из «Откровений Иоанна Богослова». Шифр двери закодирован в этих строках...

— «И стал я на песке морском, и увидел выходящего из моря зверя с семью головами и десятью рогами: на рогах его было десять диадем,

а на рогах его имена богохульные», — прочитал Илья. — Семь — десять — десять...

Что-то не сходилось. Илья нахмурился. Он помнил, что первой набранной Виктором цифрой была единица, затем была еще какая-то цифра и снова единица. Л если это номер главы? Тогда все совпадает: тринадцать — номер главы, единица — номер стиха, семь, десять, десять. Итого, код двери — тринадцать-один-семь-десять-десять.

Со вторым кодом оказалось еще проще: тринад- цать-восемнадцать-шестьсот шестьдесят шесть. Илья даже потер руки от возбуждения — все получилось! Если постараться, то в хранилище он попадет. Но как быть с сейфом?

Чтобы открыть сейф, нужно было знать еще один код, он выставлялся поворотом специальных хромированных колец. Этого кода Илья не знал. Или знал? Взяв Библию, он снова начал штудировать «Откровение Иоанна Богослова». В итоге у него получилось порядка десяти возможных комбинаций для сейфа. Узнать, какая из них правильная, можно было только на месте.

Оставалось лишь выбрать подходящее время. В течение трех недель Илья ждал удобного момента и дождался — Виктор сообщил, что в среду на неделю улетает в Лондон.

— Обмен опытом с коллегами по цеху, — сообщил он Илье, встретившись с ним в ресторане. — За меня останется Михаил. Если что срочное, обращайся к нему. Или звони мне, телефон знаешь.

— Хорошо.

Некоторое время они молча ели, Илья старался скрыть свою радость. Неделя — более чем достаточный срок, чтобы пробраться в хранилище и заглянуть в сейф.

— Кстати, помнишь того священника, что задурил голову твоей Ольге? — Мастер взглянул на Илью. — Этот болван опять под нас копает. Написал письмо самому Патриарху — говорит, что нужно срочно принимать меры. Письмо мы перехватили, но меры действительно нужно принимать... — Он подцепил вилкой соленой капусты и отправил ее в рот. — Когда вернусь, устроим еще одно барбекю. Ты не против?

— Да нет... — пожал плечами Илья, постаравшись сохранить безучастный вид. — Люди не ценят хорошего отношения.

— Это ты точно сказал, — усмехнулся Виктор и потянулся к графину с водкой. Наполнил стопки: — Ну, за хорошие отношения!

Этим вечером Илья снова думал об Ольге. Думал о том, что, если он сумеет добраться до спрятанного в сейфе артефакта, все может измениться. Там явно что-то очень ценное. То, что может помочь справиться с Виктором.

Больше всего Илье хотелось обсудить все это с Валентином. Но тот не появлялся с той ночи, как подарил ему иглу. Ложась спать, он очень надеялся на встречу, но монаха так и не увидел. Проснувшись, нахмурился: если Валентин не появится еще пару ночей, придется принимать решение самому...

Увы, Валентин так и не появился. За последние дни Илья основательно подготовился к ночному визиту: купил подходящую одежду, продумал, как попасть в дом. Неясным пока оставалось одно: что делать с добытым артефактом? Уничтожить и тем самым, возможно, лишить Мастера силы, или попытаться использовать его самому?

Виктор, как и обещал, уехал в среду. Выждав для верности сутки, Илья в ночь на пятницу отправился к замку.

Было очень темно — ночь выдалась безлунная. Оставив машину в полукилометре от цели, Илья взял сумку с инструментами и осторожно пошел вдоль обочины. Подойдя к замку, невольно ощутил дрожь — темные контуры дома выглядели удивительно зловеще. Света в окнах не было, не горела даже лампочка у входа. Впрочем, это ему только на руку. Перемахнув через ограду, Илья, пригибаясь, начал красться к дому. Добравшись до стены, присел, облегченно вздохнул. Несколько минут вслушивался в ночные звуки — все было спокойно. Пора...

Прокравшись вдоль стены, он подошел к наклонному люку, прикрытому шиферным козырьком, — через него на кухню подавали продукты. Сейчас люк был заперт на обычный висячий замок. Вынув из сумки монтировку, Илья вставил ее в дужку замка, прислушался. Потом с силой повернул — замок не выдержал и развалился. Вынув дужку из проушин, он взял сумку, закинул ее за спину. Затем приоткрыл одну створку люка и аккуратно спустился в лаз.

Пол оказался наклонным — как на детских горках. Пришлось разжать руки: съехав вниз, Илья вынул из кармана фонарик, посветил. Все верно, это подсобное помещение кухни. Отсюда можно попасть в жилую часть замка...

Десять минут спустя он уже осторожно поднимался по лестнице к кабинету Виктора: в одной руке — погашенный фонарик, в другой — монтировка, его единственное оружие. Было очень тихо, собственные шаги казались ужасающе громкими. Вот и второй этаж, коридор. Дверь кабинета-

Ключа у Ильи не было, поэтому дверь он взломал все той же монтировкой. Треск был ужасающий, но он знал, что дворецкий спит в другом крыле замка, а больше здесь никого не должно быть. Войдя в кабинет, прикрыл за собой дверь, затем подошел к шкафу. Нажал нужную книгу — тихо загудел мотор, шкаф повернулся, открывая доступ к двери.

Код он выучил наизусть: тринадцать-один- семь-десять-десять. Аккуратно нажал кнопки, затем повернул ручку — к его неописуемой радости, дверь открылась.

— Все хорошо... — прошептал Илья, со страхом глядя вниз. Свет там не горел, ведущая вниз лестница казалась дорогой в преисподнюю. Подсвечивая себе фонариком, Илья начал осторожно спускаться.

Вот и вторая дверь. Код — тринадцать-восем- надцать-шестьсот шестьдесят шесть. Ввел цифры, нажал ручку — и покрылся холодным потом. Дверь не шевельнулась.

— Проклятье... — коснувшись клавиши сброса, снова набрал код. Потянул ручку — и облегченно вздохнул. Очевидно, первый раз он от волнения перепутал цифры.

Войдя внутрь, Илья прошел к нужному шкафу, ухватился за край, повернул его. Зажглись лампы подсветки. Выключив фонарик, он подошел к сейфу, вынул блокнот с выписанными из Библии комбинациями. Попробовал выставить код — и понял, что все гораздо сложнее, чем он думал.

Поворотных колец было четыре, с числами от нуля до ста. Глядя на свои записи, Илья попытался выставить несколько комбинаций — сейф не открылся. Три комбинации не подошли по количеству цифр. Осталась последняя: он ввел ее, потянул ручку сейфа. Ничего...

— Черт! — выругался он, уже понимая, что все пропало.

— Да здесь я, здесь, — услышал он за спиной спокойный насмешливый голос. Быстро обернулся — и увидел Виктора.

Мастер сидел в кресле с бутылкой пива в руке и с интересом наблюдал за ним. Вот он отхлебнул из горлышка и снова взглянул на Илью.

— Правильный код: восемнадцать-двадцать четыре-одиннадцать-ноль семь. Год, месяц и день моего рождения.

Илья стоял, тяжело дыша. Затем схватил со стены гарпунное ружье и направил его на Мастера.

— Ты меня разочаровываешь, — усмехнулся тот. — Уж очень ты предсказуем.

— Ты все подстроил?!

— Разумеется... — согласился Мастер и вновь отхлебнул из бутылки. — Очередная проверка , и ты ее не выдержал. Глупый монах помог тебе скрывать мысли, но все это было на редкость примитивно. Я всегда говорил, что светлые — слабаки. — Виктор опять приложился к бутылке. — Ну, давай, открывай. Тебе же интересно посмотреть, что там.

Он совсем не боялся гарпуна в его руках. Осознав это, Илья почувствовал страх. Можно было нажать на курок, но он повернулся к сейфу.

— Восемнадцать-двадцать четыре-одиннад- цать-ноль семь, — повторил Виктор. Выставив цифры, Илья нажал ручку, распахнул дверцу сейфа. Внутри ничего не было.

—: Вот и все, — послышался за его спиной полный самодовольства голос Мастера. — Game over. Думаю, ты уже догадался, что я с тобой сделаю?

Илья сжал зубы, потом резко повернулся, вски- нул ружье и выстрелил. Отточенный гарпун вонзился в грудь Виктора, пригвоздив его к спинке кресла. Выпала из руки бутылка с пивом, голова Мастера бессильно свесилась. Из приоткрытого рта потекла струйка крови.

— Ты этого хотел? Этого?! — закричал Илья, его затрясло от возбуждения. — Получил, мразь?! — Он бросил ружье и пошел к выходу. Потом, остановившись, оглянулся. Вернулся, вынул из кармана платок. Тщательно протер ручки сейфа, затем вытер гарпунное ружье и снова положил его на пол. Закрыв шкаф, включил фонарик, подобрал сумку с инструментами и вышел из комнаты.

— Я убил его. Убил. Все кончено...—шептал Илья, поднимаясь по лестнице. — Все закончилось...

В кабинете Виктора горел свет — очевидно, его включил сам Мастер перед тем, как спуститься вниз. Было очень тихо. Вернув на место шкаф, Илья подошел к двери кабинета, прислушался — снаружи было тихо. Глубоко вздохнув, перекрестился и толкнул дверь.

Коридор был пуст. Оставалось только незаметно выбраться: он быстро прошел к лестнице, спустился на первый этаж. Теперь пройти на кухню, выбраться наверх через люк — и все...

Илья шел и чувствовал, как в груди нарастает радость. Он все-таки убил его. Убил! Все кончилось, он свободен. Они с Ольгой свободны. Теперь у них все будет по-другому. Как надо...

И тут он замер, как вкопанный: под кухонной дверью виднелась полоска света. Илья совершенно точно знал, что сам он свет не включал. Возможно, это сделал Виктор...

Илье очень не хотелось входить туда. Тем не менее, он аккуратно приоткрыл дверь. Медленно вошел, огляделся — и вздрогнул. На табурете у плиты сидел бородатый человек и читал газету.

— Валентин?! — опешил Илья. — Ты здесь?

— А, ты уже... — Валентин взглянул на него и отложил газету. — Так на чем мы там с тобой остановились — кажется, я сказал, что игра окончена?

Илью пробил озноб. Этого просто не могло быть.

— Это действительно я, — кивнул «Валентин». — Неужели ты думал, что меня можно так просто убить?

— Виктор?.. — одними губами произнес Илья.

— Собственной персоной, — снова кивнул Мастер. — Тело другое. А я все тот же. Забавно, верно?

— А Валентин?..

— Ты, очевидно, имеешь в виду его бессмертную душу? Она сейчас где-то бродит. Могу добавить, что Валентин у меня уже почти месяц. Сидел, ждал своей участи. Чтобы не доставал тебя по ночам, пришлось лишить его силы — для меня это было совсем нетрудно. Сначала я думал сжечь его, но потом решил, что у него хорошее тело, и им можно распорядиться получше. Ты ведь знаешь — мы пьем, ведем распущенный образ жизни. Все это сказывается на организме. А монахи чисты и целомудренны, — он издевательски усмехнулся. — Так что сразу после того, как ты меня убил, я занял его тело, вышвырнув хозяина вон. Ну, а то, что я решил немного разлечься, можешь считать чертой моего характера. К слову, умирать довольно больно. Ты скоро в этом убедишься.

Илья попятился, не сводя глаз с Виктора. Потом бросился к двери.

— Бесполезно, — прокомментировал попытку бегства Мастер. — У меня все под контролем.

Он был прав — за дверью Илью уже ждали. Трое крепких ребят скрутили его и снова ввели в кухню.

— Вот видишь, Илья, — произнес Виктор, задумчиво глядя на него и теребя бороду. — Я сделал для тебя все, что мог. Дал тебе талант, деньги, уважение. Но ты не оценил этого. Люди глупы, Илья. И ты — один из этих глупцов... — Он поднялся, сладко потянулся. — Уведите его...

Илья молчал. Да и что он мог сказать? Виктор был прав — игра окончена.

Все, что происходило дальше, походило на страшный сон. Его провели в подвал, в мрачную комнату со сводчатым потолком. Больше всего она напоминала мастерскую — взгляд Ильи выхватил массу самых разнообразных инструментов. И только висевшие на стенах цепи с кандалами позволяли понять, с каким именно материалом здесь работали.

Пленника подвели к стене. Пока двое конвоиров держали его, третий спокойно, как-то очень буднично, закрепил на руках Ильи кандалы с прикованными к ним цепями. Цепи были пропущены в прикрепленные к стене у самого потолка металлические кольца. Затем его отпустили, конвоиры начали натягивать цепи. Сопротивление ни к чему не привело: не прошло и двух минут, как Илья оказался в почти подвешенном состоянии. Растянутый цепями вверх и в стороны, он стоял, едва касаясь ногами пола, кандалы больно врезались в руки.

— Вот так-то лучше... — сказал один из конвоиров, невысокого роста лысый крепыш. — Не скучай тут пока... — Он с силой ударил Илью кулаком в живот. Потом вместе со своими коллегами вышел из комнаты.

Лысый боевик знал свое дело. Илья пытался вдохнуть — и не мог. Затем, когда перед глазами уже начали плавать круги, кое-как задышал — хрипло, натужно. Но прошло еще не меньше десяти минут, прежде чем он смог прийти в себя.

Осознание того, что он проиграл, было невероятно мучительным. Нужно выбираться отсюда, но как? Цепи очень крепкие — подергав их, Илья убедился в том, что ему не вырваться...

Он не знал, сколько прошло времени. По ощущениям — очень много. Само нахождение в подвешенном состоянии уже было пыткой, Илья с нетерпением ждал, когда же все это закончится. Знал, что его убьют, и был готов к этому. Желал лишь одного — чтобы это произошло как можно скорее. Поэтому, услышав шаги в коридоре, облегченно вздохнул.

Это был Виктор. Войдя в комнату, Мастер остановился напротив Ильи. В руках он сжимал меч.

— Ну и как ты тут? — спросил он, спокойно глядя на пленника. — Не хочешь покаяться?

Илья промолчал. Все слова были бессмысленны.

— Гордый, значит? — Виктор едва заметно усмехнулся. — Это хорошо... — Он медленно вытянул клинок из ножен. — Одним из моих учителей был японец. Не самурай, но тоже очень достойный человек. Именно он подарил мне этот клинок. И очень просил, чтобы я время от времени питал его кровью. Говорил, что сущность оружия — нести смерть. И нет для меча худшего наказания, чем стать музейным экспонатом. Сегодня этот меч снова почувствует вкус крови. Как думаешь, чьей? — Мастер быстрым движением поднес кончик клинка к горлу Ильи.

Казалось, отточенная сталь едва коснулась кожи. Илья ощутил боль, по шее скатились капли крови.

— Мне наплевать на то, что ты говоришь, — сказал он, с ненавистью глядя на Виктора. — Однажды ты все равно сдохнешь. Я жалею лишь о том, что человеком, который отправит тебя в ад, буду не я.

— Красивые слова, — кивнул Мастер и отвел клинок от горла Ильи. — Только все это, Илюша, пустая бравада. Ну, посуди сам: ты в моих руках, я могу сделать с тобой все, что хочу. Твой глупый монах лишился тела. Уж не знаю, где сейчас его душа, в аду или в раю, но это ничего не меняет. Наконец, сейчас сюда приведут священника — последнего из вашей святой троицы, — Виктор самодовольно усмехнулся, увидев, как вздрогнул пленник. — Вы все проиграли, Илья. Мне глубоко наплевать и на монаха, и на священника. Но ты демонстрировал неплохие задатки, и мне просто жаль с тобой расставаться. Гораздо полезнее выбить из тебя всю дурь и снова сделать своим сторонником. Поэтому предлагаю в последний раз: скажи, что раскаиваешься. Что осознал свои ошибки. Затем ты докажешь мне свою преданность и спокойно уйдешь домой. Надеюсь, этот урок пойдет впрок, ты станешь самым

преданным моим сторонником. И пусть даже сначала эта преданность будет держаться на страхе — ничего не имею против. Однажды ты все равно поймешь, что я прав. И будешь служить уже не за страх, а за совесть. В качестве примера могу назвать Натали — она не любит орден и все, что с ним связано. Но это не мешает ей исправно служить нам. Потому что она умная девушка и понимает: другого пути у нее нет.

— И как же я должен буду доказать свою преданность? — поинтересовался Илья.

— Слышишь? — Мастер поднял палец и к чему- то прислушался. — Ведут священника. Ты отрубишь ему голову. Уж после такого финала дорога к свету для тебя будет навсегда заказана. Только подумай: одно движение меча — и ты свободен.

— Что-то подобное я и предполагал.

— Так ты согласен?

— Да пошел ты... — презрительно усмехнулся Илья и сплюнул на пол. — И можешь засунуть эту железяку себе в задницу.

— Я бы засунул ее в твою задницу, но не хочу марать благородное оружие... — В голосе Виктора звучало раздражение. — Будем считать, что ты сделал выбор.

В комнату вошел лысый охранник, за ним двое его коллег ввели высокого человека в рясе.

До этой минуты Илья ни разу не встречался с духовником Ольги. Теперь он увидел, что это еще очень молодой человек — лет тридцати, не больше. Чистое светлое лицо, темные усы и борода. Спокойные глаза.

Руки пленника были скованы наручниками. Его вытолкнули на середину комнаты, взгляды Ильи и священника встретились.

— Простите меня, батюшка... — сказал Илья, глядя ему в глаза. — Это я во всем виноват.

— Ты Илья? — догадался отец Михаил.

— Да. Видите, как все получилось...

— Благослови тебя Бог... — Священник скованными руками перекрестил Илью. — И не печалься — ты выстоял, не поддался. И это самое главное. Господь не оставит тебя.

— Из-за меня погибли люди... — произнес Илья и опустил голову. — Может быть, погибнете вы.

— Разве может испугать смерть во имя Христово? — Отец Михаил спокойно смотрел на Илью. — Для христианина это не кара, а честь. Что касается твоих грехов, то верь в бесконечную милость Бо- жию. Вспомни разбойника, распятого рядом с Иисусом, — даже самые страшные грехи не помешали ему войти в Царствие Небесное. И все потому, что он уверовал в Господа. Одна плата для всех: и тем, кто работал целый день, и тем, кто пришел на закате. Так и с тобой: будь верен Господу, и Он о тебе не забудет.

— Мы вам случайно не мешаем? — саркастически поинтересовался Виктор.

Священник повернулся к нему.

— Ты просто не ведаешь, что творишь, — тихо произнес он. — Да простит тебя Бог.

— Ты еще перекрести меня, — холодно отозвался Мастер. — Глупости все это, батюшка. Ну посмотри — ты в моих руках. Илья тоже. Так где же он, твой Бог? Почему не поможет тебе? Давай, попроси его — пусть земля подо мной разверзнется, или огонь небесный меня поразит. Ну же! Покажи крепость своей веры! Ведь это твой Иисус сказал, что даже вера величиной с горчичное зернышко может сдвинуть горы. А у тебя она наверняка крепче, верно?

— Мне искренне жаль тебя, — столь же тихо ответил священник. — Ты ничего не знаешь о вере. Служишь Сатане ради благ, которые он тебе дает, и считаешь, что с Богом должно быть точно так же. Исповедуешь философию наемного работника:

служишь хозяину, тот тебе за это платит. Это ты считаешь верой... — Он едва заметно покачал головой. — Только это не вера. Истинная вера основана не на получении благ, а на любви. В тебе любви нет. Есть только холод — твое сердце, как кусок льда. И это очень печально.

— До чего же я устал от всех этих глупостей... — вздохнул Мастер. — Хоть бы раз было что-то новое... — Он немного помолчал. — Хочешь, я отпущу и тебя, и этого дурачка? — Виктор кивком указал на Илью.

Отец Михаил не ответил.

— Не веришь? — усмехнулся Мастер. — Зря, я всегда держу слово. Обещаю, что отпущу вас обоих — если ты отречешься от своего Бога. Не жалеешь себя, пожалей хоть этого парня. Уверен, тебе это потом зачтется. Давай, всего несколько слов — и вы оба свободны.

— Потому я и говорю, что ты ничего не знаешь о вере, — ответил отец Михаил. — Не чувствуешь это, не понимаешь. Ты ведь не можешь отказаться от солнца, верно? Не можешь перестать дышать. Так и я не могу отказаться от Бога. Он — мой воздух, мое солнце. То, без чего мне просто нет жизни.

Несколько секунд Виктор холодно смотрел на священника. Затем шагнул к нему и поудобнее перехватил меч.

— Тогда молись, — мрачно произнес он, сильным толчком сбил отца Михаила на колени и поднял клинок. — Сейчас мы проверим, что крепче — мой меч или твоя вера... Предлагаю в последний раз: отрекись!

— Верую во единаго Бога Отца, Вседержителя, Творца небу и земли, видимым же всем и невидимым... — начал читать батюшка, сложив скованные наручниками руки перед грудью, в его глазах не было ни тени страха. — И во единого Господа

Иисуса Христа, Сына Божия, Единороднаго, иже от Отца рожденнаго прежде всех век...

— Не делай этого! — закричал Илья, с ненавистью глядя на Мастера. — Не смей! — Он рванул цепи.

Илья ничем не мог помочь священнику. Молнией сверкнул меч, голова покатилась по полу. К потолку взметнулся фонтан крови, обезглавленное тело завалилось на бок.

— Ну и где Он, ваш Бог?! — хрипло спросил Виктор, повернувшись к Илье. — Посмотри на него, — он указал клинком на труп. — Помог ему твой Христос?! Хоть ты-то понял, что все это глупости? Что нет от вашего Бога никакой помощи, что никто и никогда ее не дождался?! Христа распяли, Иоанну Крестителю отрубили голову. Распяли апостола Андрея. За две тысячи лет миллионы христиан были преданы мучительной смерти. И где же Он был, ваш Бог? Где, я спрашиваю? — Виктор подошел к Илье. — Почему Он не спасает вас, если вы так в Него верите?

— Потому что у каждого человека свой путь и свой подвиг, — ответил Илья, чувствуя странный прилив сил. — И отдать жизнь за веру — это не так уж мало. Думаешь, ты убил его? — Он взглянул на тело священника. — Неправда — ты отправил его в жизнь вечную. Он сейчас с теми, кто его любит. Его жизнь завершилась подвигом. А чем завершится твоя жизнь?!

— Тебе сейчас лучше подумать о своей, — мрачно произнес Мастер и сжал рукоять меча.

— Ну, давай! — презрительно усмехнулся Илья. — Покажи еще раз остроту своей железяки. Убей меня, их убей, — он кивнул в сторону притихших охранников, стоявших у двери. — Убей всех, кого сможешь. Почувствуй себя сильным, могущественным. Только знаешь, — он подался вперед на цепях, — между нами говоря, ты как был дерьмом, так им и останешься.

Мастер занес меч — Илья без страха смотрел на клинок. Это понял и Виктор.

— Ну нет... — сказал он, опуская меч. — Я не убью тебя сейчас — это было бы слишком просто. Ты еще пожалеешь о том, что родился на свет... — Он рывком повернулся к охранникам. — В камеру его! И уберите здесь всю грязь...

Мастер вышел из комнаты. Было слышно, как он идет по коридору, потом все стихло.

— Ну, и кто будет все это убирать? — уныло спросил один из охранников. — Смотри, сколько кровищи...

— Вот ты и будешь, — отозвался второй.

Он лежал в холодной темной камере. Там царил абсолютный мрак — свет погасили сразу после того, как Илью втолкнули внутрь. Брошенный в углу комнаты матрац он искал уже на ощупь.

Гибель священника потрясла Илью. Верил ли он сам в то, что говорил там, в залитой кровью комнате? Было ли охватившее его в те минуты вдохновение чем-то пришедшим свыше, или за ним скрывалось банальное желание хоть как-то унизить Виктора? Илья не знал этого. Сложные чувства, двойственные. Он и хотел верить в то, что вера спасает, и боялся этого. Факты — упрямая вещь. Валентин мертв, отец Михаил тоже. А Виктор живет и здравствует...

Потом он уснул, с тайной надеждой на то, что встретит во сне Валентина или отца Михаила. А может, их обоих. Увы, проснувшись, Илья почти не помнил, что ему снилось. Знал лишь, что монаха и священника в тех снах не было.

Он лежал в полной темноте и думал об Ольге. Как-то она там? Все ли у нее в порядке? Если люди Мастера смогли отыскать Валентина, то что мешает им украсть Ольгу?

Илья не заметил, как снова задремал. Ему снилось, что идет война, он от кого-то убегает. Нужно спрятаться, какая-то девушка зовет его в свой дом. Открывает подпол, он спускается вниз. Крышка подпола снова закрывается, становится темно. Потом наверху слышатся шаги: кто-то открывает крышку, в глаза бьет слепящий луч фонарика. Затем слышится лязг передергиваемого затвора...

— Держите его.

Илья вздрогнул, открыл глаза. Горел свет, рядом с ним стояли Мастер и два охранника. В руках у Мастера был шприц.

— Можешь даже не дергаться, — сказал Виктор, на его лице мелькнула нехорошая улыбка.

— Козел... — отозвался Илья, пытаясь сбросить навалившихся на него охранников. Бесполезно — его прижали к матрацу, он ощутил, как на правой руке ему закатывают рукав. Почувствовал прикосновение иглы, вздрогнул от укола. Прошло еще несколько секунд, и его отпустили.

Сев на матрасе, Илья быстро взглянул на руку. Из проколотой вены выступила капля крови.

Все понятно — из него решили сделать наркомана. Сначала подсадят на иглу, а потом будут мучить, не давая очередную дозу во время ломки.

— Это не наркотик, — словно слыша его мысли, произнес Виктор. — А вот что это на самом деле, ты узнаешь через пару часов. Отдыхай...

Мастер вышел, следом удалились и охранники. Свет снова погас.

Сидя на матраце, Илья прислушивался к своим ощущениям. Придвинулся к стене, оперся спиной. Потом снова отодвинулся — стена была очень холодной. Какое-то время сидел, потом, ощутив, что у него кружится голова, лег.

Он не хотел сдаваться. Нужно перетерпеть, выстоять — какая бы гадость ни была в том шприце.

Очень мешала темнота, не давая возможности зацепиться хоть за что-нибудь взглядом, получить точку опоры. В какой-то момент Илье показалось, что мир вокруг него начал вращаться. Сознание уплывало — чтобы удержаться, он начал петь песни.

— Ты меня на рассвете разбудишь... — пел он, чувствуя, что засыпает. — Проводить необутая выйдешь... Ты меня никогда не забудешь... Ты меня никогда не увидишь...

Пение перешло в шепот. Строчки путались, мысли убегали куда-то в сторону.

— ...Спросил у ясеня, — шептал он, цепляясь за остатки сознания. — Где моя любимая... Ясень не ответил мне... Качая головой...

Это было последнее, что он помнил. Когда через несколько минут в камере вновь зажегся свет и вошел Мастер в сопровождении двух охранников, Илья уже крепко спал.

— Хорошо, — произнес Виктор, с удовлетворением глядя на пленника. — Берите его...

Вот она, бородавка. Большая, даже огромная. Но у него такой никогда не было... Коснулся волос, нащупал какую-то кочку. Затем пальцы наткнулись на шпильки.

— О, Господи... — выдохнул Илья. И испугался звука собственного голоса. Боясь поверить в случившееся, ощупал себя. Плечи, грудь... Грудь.

У него была грудь. Настоящая, женская, хоть и невероятно дряблая. Затем руки нащупали что- то еще.

Это были очки, они лежали в нагрудном кармане вязаной кофты. Трясущимися руками раскрыл их, надел. Зрение немного прояснилось. Взглянул на руки — и помертвел. Дряблые, с синими прожилками вен, они вызывали страх.

Еще на нем была юбка — теплая, клетчатая. Теплые колготки, на ногах калоши. Илья задрожал от ужаса...

Это был кошмар, ставший явью. Илья ощупывал себя и все больше убеждался в том, что превратился в женщину. Точнее, в старуху лет восьмидесяти.

— Да что же это... — чуть не плача, старческим женским голосом бормотал Илья. — Что же это...

Он попытался встать, рука оперлась о что-то твердое. Костыль. Алюминиевый, с черной гнутой ручкой. Уже понимая, что это теперь его костыль, взял его, кое-как поднялся. Постарался выпрямиться, тут же охнул от боли в спине. Огляделся: где же он?

Где-то неподалеку проехала машина. Илья медленно, переваливаясь, словно утка, с ноги на ногу, поковылял в ту сторону. Идти было невероятно трудно — ему казалось, что у него болело все, что может болеть. Спина, суставы, сердце. Вдобавок после двух десятков шагов начала мучить одышка.

Эту шутку с ним мог сыграть только Мастер. Идя к дороге, Илья с ужасом думал о том, как ему теперь жить. Уж лучше бы Виктор просто убил его...

Вот и трасса. Он вышел на обочину, остановился, тяжело опираясь на костыль. Метрах в двухстах что-то белело. Остановка...

Эти двести метров стали для него настоящим марафоном. Остановка была пуста. Добравшись до нее, Илья рухнул на скамейку и не меньше четверти часа приходил в себя. С трудом отдышавшись, встал и посмотрел на табличку с расписанием движения автобусов. Все верно, он за городом.

Покопавшись в карманах, он понял, что денег у него нет. Потом пришло понимание того, что они ему сейчас и не нужны — вряд ли кто спросит у него билет.

Автобус пришлось ждать больше получаса. Когда он подъезжал, Илья уже ждал у дороги. Автобус остановился, открылись двери. Он медленно, с трудом, начал взбираться в автобус. Опираясь на костыль и цепляясь свободной рукой за поручни, кое-как вскарабкался по ступенькам, чувствуя боль во всем теле.

— Садитесь, бабушка... — какая-то девчушка поднялась, уступая ему место.

— Спасибо... — выдавил Илья и тяжело опустился на сиденье. Перевел дух, со злостью думая о том, что Мастер подыскал для него самое жуткое тело, какое только смог найти. Затем пришла другая мысль — о том, что если старики и старухи так мучаются, то до старости лучше не доживать.

Автобус вез его в сторону города. Опираясь о костыль, Илья смотрел в пол и думал о том, куда он едет. В самом деле, куда? Домой? Но у него нет ключей от дома. Так куда ему ехать, кому он нужен?

Ситуация была жуткая. Илья проигрывал варианты и понимал, что это все уже пустое. Он лишился самого ценного, что у него было, — своего тела. Лишился молодости. Что-то изменить, вернуть назад он не сможет — на это способен только Виктор. Нужно идти к нему на поклон, что тоже абсолютно невозможно.

Илью снова охватил страх — все говорило о том, что свой век ему придется доживать в этом убогом старушечьем теле. Благо, этот век наверняка не будет слишком долгим. Можно даже укоротить его, бросившись под машину...

В его нынешнем состоянии фраза «броситься под машину» звучала просто издевательски. Илья оценил комизм ситуации, но даже не улыбнулся.

Автобус въехал в город. Цепляясь высохшей рукой за поручень, он хмуро думал о том, что Мастер знал, как его наказать. Ничего хуже нельзя было и придумать.

Вот и центр города. Ехать дальше бессмысленно: поднявшись, Илья с помощью сердобольной женщины сошел на остановке. Добрался до скамейки, сел. Тяжело вздохнул, ему захотелось умереть. Прямо здесь, на скамейке. Жаль, что нет денег — можно было бы купить в аптеке какую-нибудь гадость. Выпить ее и отправиться на тот свет.

Рядом кто-то сел. Но Илья чувствовал себя настолько плохо, что не ощутил ни малейшего желания посмотреть, кто это. Каждое движение было для него пыткой. Артрит, остеохондроз — интересно, есть ли хоть одно заболевание, которого не было бы в этом жалком теле?

— Ну, и как самочувствие? — услышал он у себя над ухом тихий голос. Медленно повернулся, уже зная, кого увидит.

Виктор смотрел на него и самодовольно улыбался. В строгом костюме, при галстуке и в начищенных ботинках, он выглядел замечательно. Борода и усы были теперь аккуратно подстрижены, волосы расчесаны на пробор.

Илье нечего было ему сказать. Да, Виктор его переиграл. Переиграл всухую, с разгромным счетом. Теперь он вполне законно наслаждается своим триумфом. И ругаться с ним, материть его — только играть ему на руку. Отвернувшись от Мастера, Илья продолжал сидеть, опираясь на трость и глядя себе под ноги.

— Злишься на меня? — снова раздался над ухом голос Виктора. — Брось... Погорячились, и будет. Вон там стоит моя машина. Тебе достаточно одного слова, и через час ты снова будешь в своем теле. Оно сейчас в коме, у тебя есть не больше суток для того, чтобы вновь занять его. Иначе оно умрет — у меня нет нужного оборудования, чтобы поддерживать его жизнедеятельность. Все, что мне от тебя нужно, — твое согласие вернуться в орден. Скажи «да», и я забуду обо всем, что произошло, мы снова станем верными друзьями. Еще выпьем вместе, посмеемся над всем, что накуролесили. Ну как, согласен?

Илья с трудом разогнулся. Медленно перебирая пальцами, поудобнее перехватил трость. Затем повернулся и изо всех своих жалких старушечьих сил стукнул ею Мастера по голове.

Удар, пусть и очень слабый, достиг цели — очевидно, Виктор не ожидал такой прыти от дряхлой старухи.

— Вот старая карга... — сказал он в расчете на случайных свидетелей этой сцены. — Совсем сбрендила...

— Уходи... — произнес Илья.

Виктор снова нагнулся к его уху.

— Жаль, Илья. Ты мне нравишься, но я не могу бесконечно выносить твои капризы. У тебя есть время до полуночи, чтобы прийти ко мне и покаяться. Хочешь — приходи. Нет — сдохнешь где-нибудь под забором. Выбор за тобой... — Легко поднявшись, он уверенной походкой направился к стоявшему у обочины «мерседесу».

Илья проводил его хмурым взглядом. Тихонько вздохнул.

Ему некуда было идти. Некуда торопиться. Старческое тело просило отдыха, больше всего хотелось где-нибудь лечь — пусть даже здесь, на скамейке. Лечь и умереть.

Илья никогда не думал, что умереть так трудно. Сейчас, в этом теле, трудности возрастали многократно. Ему не броситься под машину — водители будут просто его объезжать. Не забраться на крышу многоэтажки — сил не хватит. Так что же делать?

Когда он вновь взглянул на дорогу, машины Виктора уже не было. Посмотрел направо и вспомнил, что метрах в пятистах от этого места находится местная речушка-поганка. И если дойти до моста, то все можно будет устроить. Достаточно лишь наклониться через перила. Да, там неглубоко. Но много ли нужно этому жалкому телу?

Решившись, Илья поднялся со скамейки и медленно направился в сторону моста.

Если ему с чем и повезло, так это с тем, что здесь повсюду были скамейки. Он отдыхал пять раз и спустя полчаса добрался-таки до моста. Цепляясь за перила, прошел по тротуару до середины. Переведя дух, глянул вниз.

До воды было метров пять. Перила, раньше казавшиеся такими низкими, теперь доходили до груди. Тем не менее, Илья знал, что сумеет перевалиться. Нужно только выбрать момент, когда рядом никого не будет...

Людей, как на грех, было много. Илья ждал, глядя на медленно текущую воду, и неожиданно почувствовал злость. На этих людей, на Виктора. На себя. На то, что так просто сдался. Бегство — не лучший выход.

— Но что я могу сделать? — прошептал он. — Что?

Ответ пришел тогда, когда он уже совершенно отчаялся. Не ответ даже — крошечная надежда. Надежда, за которой ничего не стояло. Та самая соломинка для утопающего...

Чтобы добраться до нужного места, Илье понадобилось больше двух часов. Порой он даже корил себя за то, что поддался минутной эмоции. Если бы не та злость, он бы был уже мертв.

Вот и оно, то самое ателье. И машина ее здесь — синий «фольксваген» с чертиком за лобовым стеклом.

Осталось самое трудное: совершить восхождение на Эверест. Илья начал медленно подниматься по лестнице на второй этаж, цепляясь за перила и опираясь на костыль. Отдыхал через каждые три ступеньки и покорил-таки свой пик. Кое-как дошел до подоконника, облокотился на него. И отдыхал минут двадцать, дожидаясь, пока успокоится лихорадочно трепыхавшееся сердце.

Вот кто-то идет. Девушка, наверняка работница ателье. Обратиться к ней — все лучше, чем искать самому.

— Девушка...

— Да, бабушка?

— Мне нужно поговорить с Натальей Мельниковой.

— Одну минутку, я сейчас позову ее... — Девушка прошла к дверям ателье. Илья облегченно вздохнул и стал ждать.

Она появилась через несколько минут. Все такая же стройная, красивая. Подошла, мягко улыбнулась. Но глаза остались холодными.

— Здравствуйте. Вы меня искали?

— Да... Натали, я Илья. Мастер забрал мое тело и втолкнул меня в это. Я не знаю, что мне делать...

Натали несколько секунд внимательно смотрела на него, потом покачала головой.

— Простите, бабушка. Я не понимаю, о чем вы говорите.

Она боится его, понял Илья. Боится, что это ка- кая-то провокация, проверка на лояльность.

— Натали, мне больше не к кому обратиться. Вспомни — ты говорила, что все мы прокляты. Я ведь видел, что ты ненавидишь орден. Просто не можешь уйти, верно? Это я, Натали... Вспомни, что я говорил тебе тогда в душевой кабинке, после посвящения. Как я целовал тебя. Говорил, что у тебя тело богини, что ты сама богиня. Верь мне, Натали! Мне не к кому больше идти...

— О боже!.. — прошептала девушка. — Это действительно ты? Но что случилось?

— Это я, Натали... Мастер переиграл меня. Показал потайную комнату, где хранит свои ценности. Там был сейф, я решил, что в нем что-то важное. Какой-нибудь артефакт, добравшись до которого, я смогу лишить Мастера его силы. Виктор сказал, что на неделю уезжает в Лондон, и я рискнул: проник в дом, пробрался в эту комнату... — Илья замолчал, переводя дух. — Это была ловушка... — продолжил он. — Мастер ждал меня там. Тогда я убил его — из гарпунного ружья. Там целый арсенал оружия... Думал, что все кончилось. Уже пошел назад и увидел одного человека. Я встречал его раньше... во сне. Он монах, пытался помочь мне. Я сначала удивился, увидев его. Обрадовался. А потом оказалось, что в теле монаха находится Виктор. Меня схватили, посадили под замок. Потом привели в какую-то комнату — там куча всяких инструментов для пыток...

— Я была там один раз, — тихо произнесла Натали. — В этой пыточной погибло очень много людей.

— Да, наверное... Меня приковали к стене, затем Мастер привел священника. Он тоже пытался помочь мне.

— Отец Михаил?! — вырвалось у Натали.

— Да. Ты знала его?

— Он жив?

— Нет... Мастер отрубил ему голову...

Стало тихо. Молчал Илья, молчала Натали.

— Я не знала его лично, — нарушила девушка повисшую тишину. — Мастер поручал мне проследить за ним. Выяснить, кто он, где живет. В его смерти есть и моя вина... — Она опустила голову.

— Я думал, Мастер убьет и меня, — продолжил Илья. — Но он сказал, что это для меня будет слишком легко, что он превратит мою жизнь в ад. Мне сделали какой-то укол, я заснул. Очнулся уже за городом, в этом теле... — Он перевел дух. — Наверное, Мастер следил за мной. Когда я добрался до города, он подсел ко мне на скамейку и предложил все забыть. Сказал, что, если я вернусь к нему до полуночи и признаю ошибки, он вернет мне мое тело.

— А ты?

— Я не могу вернуться, — покачал головой Илья. — Уж лучше умереть. Но и не хочу сдаваться просто так. Я не знаю, что мне делать, поэтому пришел к тебе. Ты единственная, кому я могу довериться.

Натали задумалась. Илья терпеливо ждал.

— Иди к моей машине, — решила наконец девушка. — Я сейчас подойду...

— Хорошо... — кивнул он.

Спуск оказался гораздо легче подъема. Илья вышел на улицу, остановился, опираясь на костыль. Здесь его и нагнала Натали.

— Пошли... — взяв его под руку, она помогла ему дойти до машины. — Садись...

Илья сел на заднее сиденье, облегченно вздохнул. Натали захлопнула дверь.

— Куда мы едем? — спросил он, когда девушка завела машину и вырулила на дорогу.

— Ко мне. Переждешь у меня пару дней, а там будет видно.

— А мое тело?

— Илья, не требуй от меня невозможного. У меня нет тех способностей, которыми обладает Мастер. Даже найди я твое тело, выкради я его, это все равно ничего не даст. Я не смогу вернуть тебя в него, вернуться сам ты тоже не сможешь. Слышал когда-нибудь о «серебряной нити»?

— Нет, — покачал головой Илья.

— Эта нить связывает энергетическое тело с физическим. Ее можно даже ощущать при выходе в астрал, хотя на деле никакой нити нет. Просто энергетическая связь, которую мы порой можем воспринимать как нить. Даже не нить, а толстый шнур. Если его оборвать, человек умирает — просто не может вернуться в свое тело. Не может слиться с ним, не может управлять им. При переселении в другое тело нужно оборвать свою связь — это происходит автоматически в случае смерти — и создать связь с новым телом. Тонкости этой техники являются большим секретом. Мне они неизвестны. Я пробовала один раз входить в чужое тело — нашла в больнице девушку в коме. В тело вошла, но сделать его своим у меня не получилось. Было ощущение, что меня парализовало. Я слышала все, что происходило в больнице, видела свет сквозь веки. Чувствовала свое дыхание. Но пошевелиться не могла. Мне стало страшно, я с огромным трудом смогла вырваться обратно. И больше таких опытов никогда не делала. Виктор же посвящен во все тонкости этой методики — у него был очень хороший учитель. Он передал Мастеру все свои секреты.

— Получается, я не смогу вернуться в свое тело? — тихо спросил Илья.

— Не сможешь, — подтвердила девушка...

У Натали оказалась шикарная пятикомнатная квартира на втором этаже элитного дома. Девушка

помогла Илье подняться по лестнице, усадила на диван в гостиной. Около получаса он отдыхал, потом Натали отправила его в ванную.

— Прости, но от тебя не слишком хорошо пахнет, — с виноватой улыбкой сказала она. — Мойся, а я пока приготовлю обед.

Пришлось помыться, и это стало для Ильи еще одним жутким испытанием. На двери ванной висело зеркало, высокое, можно было видеть свое отражение во весь рост. Когда он, с трудом раздевшись, взглянул на себя, его затрясло от страха и отвращения. Кое-как забравшись в ванну, он до подбородка погрузился в воду и закрыл глаза.

Теплая вода немного уняла поселившуюся в его теле боль. Илья почти задремал, когда в дверь постучали.

— Открыто... — сказал он и вздрогнул от скрипучего звука собственного голоса.

Вошла Натали.

— Вот кое-какая одежда. — Она положила вещи на стиральную машину.

— Спасибо, — поблагодарил Илья.

— Ты в порядке? — В голосе девушки прозвучало беспокойство. — Как себя чувствуешь?

— Самое жуткое купание в моей жизни, — честно признался он. — Никогда не думал, что быть женщиной так мерзко.

Натали невольно улыбнулась.

— Один мой знакомый говорил, что женщинами становятся те, кто слишком много грешил в прошлой жизни. Шутил, конечно... Минут через пятнадцать будем обедать.

— Спасибо-

Девушка вышла. Илья, кряхтя, вылез из ванны и начал одеваться, думая о том, что самое лучшее, что ему остается, — это наглотаться каких-нибудь таблеток и умереть во сне. И сам же разозлился на себя за эти мысли. Нельзя сдаваться...

Он уже знал, что у него не осталось зубов. Но по-настоящему почувствовал это во время обеда. Это была не еда — мучение. В конце концов, поблагодарив Натали за обед, Илья отправился отдыхать. Ложась на кровать, он думал о том, как здорово было бы заснуть и проснуться в своем теле.

Увы, разбудила его боль в пояснице — у бабки, телом которой он теперь владел, были еще и проблемы с почками. Боль плотным обручем охватила тело -— будь у Ильи зубы, он бы ими непременно заскрипел.

— Карга старая... — шипел Илья, вцепившись сухими старушечьими пальцами в одеяло. — Что же тебя задержало так долго на этом свете?

Приступ длился около четверти часа, затем боль начала стихать. Поднявшись, он взял костыль и побрел искать Натали.

Голос девушки он услышал еще перед гостиной — она разговаривала с кем-то по телефону. Уж не с Мастером ли?

Илья остановился и вслушался в разговор. Да нет, это не о нем. Да и как вообще он мог так плохо о ней подумать? Пожелай она сдать его Виктору, сделала бы это сразу. Точнее, просто выгнала бы из ателье.

Понимая, что подслушивать некрасиво, Илья проковылял на кухню. Сев на табурет, облегченно вздохнул. Увидел сигареты — память подсказывала, что можно бы и закурить, но тяги к куреву не было. Подумав, он решил не рисковать. Если капля никотина убивает лошадь, то «его» старушке могло хватить и одной затяжки.

Пару минут спустя на кухне появилась Натали.

— Проснулся? — спросила она. — Знаешь, очень непривычно к женщине обращаться как к мужчине.

— Наверное... — вздохнул Илья. Хотел было спросить, с кем она говорила, но потом постеснялся. Впрочем, Натали рассказала сама.

— Есть новость, — сказала она. — Даже две: хорошая и плохая. С какой начать?

— С плохой.

— Плохая в том, что до твоего тела, даже если оно еще не погибло, мы пока добраться не сможем. Я час назад говорила с Мастером. Не о тебе, — девушка едва заметно улыбнулась. — Давно нужно было обсудить пару мелких вопросов. Позвонила ему, между делом спросила, почему у него такой странный голос. Мастер сказал, что сменил шкуру. Расспрашивать о причинах этого я не стала — он не жалует любопытных. Уверена, скоро он всех нас соберет и все расскажет сам. Тогда, может быть, выяснится, что с твоим телом.

— Натали, какой во всем этом смысл, если вернуть меня назад может только Виктор?

— Верно. Поэтому теперь о хорошей новости: есть еще один человек, который может менять тела. Мне очень не хотелось к нему обращаться, но другого выхода нет.

— Он здесь, в городе? — Илья подался вперед.

— К сожалению, нет, — покачала головой Натали. — Он живет недалеко от Ташкента, в небольшом селе. Если нам удастся вернуть твое тело, у тебя появится шанс.

— Спасибо, Натали, — поблагодарил Илья. — Что мне делать сейчас?

— Ждать. А пока надень вот это, — девушка протянула ему цепочку с маленьким серебряным крестиком. — Это непростой крестик. Носи его, он защитит тебя от Мастера ночью.

— Спасибо...

— Никогда не снимай его, иначе Мастер доберется до тебя во сне и убьет. Он это может...

Увы, следующая неделя принесла плохие новости. Уже по печальному взгляду вернувшейся домой Натали Илья понял: что-то случилось...

— Что?.. — одними губами прошептал он.

— Твоего тела больше нет, — сказала девушка, опустив глаза. — Людмила сегодня днем проболталась, что Мастер отправил твое тело в Нижний мир.

Людмила была подружкой Михаила — главного помощника Мастера.

— Что еще за Нижний мир? — тихо спросил Илья.

— Почти такой же, как наш, но населен он другими существами. Это очень плохой мир, опасный. В него можно попасть даже совершенно случайно — человек просто исчезает, проваливается. Так происходит в точках, где наши миры соприкасаются. Одна такая точка находится в доме Мастера. В подвале у него есть колодец, ведущий в их мир. В этот колодец и сбросили твое тело.

— И что с ним там будет? — голос Ильи дрогнул.

— Его там просто съедят... — вздохнула девушка. — А скорее, уже съели. Прости, что принесла тебе плохие новости.

— Ничего... — отозвался он, думая о том, что все пропало.

— Илья, у тебя еще есть шанс, — Натали словно прочитала его мысли. — Да, ты потерял свое тело. Но тот человек, о котором я говорила, может помочь тебе найти другое.

— Другое? — криво усмехнулся Илья. — Ты не представляешь, что это значит — жить в чужом теле.

— Илья, я не волшебница. Мое дело — предложить тебе какие-то варианты. А уж тебе решать, соглашаться на них или нет.

— Натали, прости меня... — Он почувствовал, что обидел девушку. — И спасибо за все, что ты для меня делаешь.

— Ничего. Меня беспокоит лишь то, как ты доедешь до Ташкента. У тебя же нет никаких документов.

— Я туда и с документами не доеду... — тихо отозвался Илья. — Посмотри на меня — я еле передвигаю ноги. Может, этого человека можно пригласить сюда?

— Он не приедет... — сказала Натали, задумчиво глядя на него и явно о чем-то размышляя. — Документы я, положим, тебе сделаю... — продолжила она. — Помогу с билетами, посажу на поезд. А лучше — на самолет. Но от Ташкента тебе придется добираться самому. Я не смогу поехать с тобой.

— Почему?

— Просто у меня с тем человеком слегка натянутые отношения, — ответила она. — И хватит о нем. Сам все увидишь...

Глава шесть

По паспорту Илье, а точнее, Екатерине Матвеевне Непомнящей, было восемьдесят два года. Но Илья не без оснований подозревал, что ему сбросили как минимум годков десять. Спускаясь по трапу в аэропорту города Ташкента, он думал о том, что уже за один этот перелет ему нужно ставить памятник.

Сойти по трапу ему помогли сердобольные пассажиры. Один из них, пожилой узбек, проводил его в здание аэропорта. Поменяв там же, в обменном пункте, рубли на узбекские сомы, Илья на ночь устроился в гостинице. Близился вечер, село, до которого ему предстояло добираться, находилось километрах в семидесяти от Ташкента, но ехать в ночь он не решился. Лучше переночевать в городе...

Ночь прошла достаточно спокойно, если не считать того, что Илью снова мучили боли в пояснице. Утром он заказал такси, ему помогли сесть в машину. Сначала он хотел ехать на автовокзал, но водитель и сам был готов отвезти его куда угодно — только плати.

— Доедем за час, два! — добродушно сказал он, сверкнув белозубой улыбкой. — Может, еще кого

подсадим по пути — тогда дешевле будет. Просто так бы довез, но не могу. У меня план...

Еще вечером Илья удивился тому, насколько сильно Ташкент отличается от той же Москвы. Отличается своей атмосферой — пожалуй, нигде за последнее время Илья не видел столько улыбающихся людей. Сначала он даже думал, что все они смеются, завидев его, но быстро понял, что это не так. Люди просто дарили улыбки друг другу. Вряд ли они жили богаче москвичей — наверняка нет. Тем не менее, жители Ташкента Илье очень понравились. Своей теплотой, доброжелательностью. Своим радушием.

Поездка ему тоже понравилась: он с интересом смотрел в окно, любуясь непривычными пейзажами. Высокие пирамидальные тополя. Сады. Арыки с журчащей водой, бахчи с греющимися на солнце пузатыми арбузами. Хлопковые и луковые поля. Ослы, верблюды. Люди на полях — Илья подумал о том, что не смог бы, наверное, изо дня в день под палящим солнцем ковырять землю тяжелым кетменем. Даже в старом теле...

Вот и конечная цель его поездки. Когда машина остановилась, он уже собрался было расплачиваться, но таксист его остановил. Спросив, куда именно ему надо, — Илья назвал улицу, — он вышел из машины, поймал за рукав какого-то паренька и около минуты болтал с ним по-узбекски. Паренек, указывая куда-то в сторону, объяснял, как найти нужную улицу. Затем таксист снова сел за руль и через пару минут подъехал прямо к воротам нужного дома. Когда Илья расплатился, не только помог ему выйти, но и сам нажал кнопку звонка на воротах. Лишь после этого сел в машину и уехал. Глядя вслед уезжающей машине, Илья испытал чувство благодарности к этому человеку.

Дом окружала солидная кирпичная стена. На звонок водителя пока никто не вышел. Подойдя к металлическим воротам, Илья сверился с адресом — да, это здесь. Нажал кнопку звонка, послышался гулкий и немного ленивый лай собаки. Но прошло еще несколько минут, прежде чем дверь в воротах наконец-то открылась.

— Чем обязан? — грубовато спросил Илью открывший дверь высокий усатый мужчина средних лет — обликом он чем-то напоминал знаменитого Верещагина из «Белого солнца пустыни».

— Здравствуйте, — поздоровался Илья. — Мне нужен Павел Шувалов.

— Это я, — мужчина слегка прищурился. — Можешь больше ничего не говорить. Наталья прислала?

— Да...

— Ясно. Заходи... — Он посторонился, пропуская гостя. — А ты сиди там! — Павел быстро закрыл дверь.

Илья медленно оглянулся:

— Кому это вы?

— Твоему псу. Идем... — Хозяин пошел к дому по бетонной дорожке, укрытой от палящего солнца виноградными плетями. Илья медленно шел следом, гадая, о какой собаке говорит хозяин. Может, о Ларче? Но он не видел его уже несколько недель...

Хозяйский пес, разлегшийся у своей будки, при появлении Ильи приподнял голову и тихо зарычал.

— Свои, Принц... — бросил Павел, пес снова опустил голову и закрыл глаза. — Сюда...

Хозяин провел его не в дом, а в уютный дворик. Здесь тоже повсюду вилась виноградная лоза, усыпанная иссиня-черными гроздьями, стояли столик и несколько легких пластмассовых кресел. Чуть в стороне между двумя деревьями был подвешен гамак. Илья даже почувствовал зависть — до того здесь было хорошо.

— Садись. Сейчас приду... — Павел ушел, Илья сел в кресло и устало вздохнул. Снова взглянул на гамак — сейчас бы прилечь...

Павел вернулся через несколько минут с большим блюдом. На нем лежала копченая рыба.

— Горячего копчения, — пояснил хозяин, садясь напротив Ильи. — Еще теплая. Ешь... — подавая пример, он взял рыбину, разломил ее и начал есть.

— Спасибо... — поблагодарил Илья. Положив костыль, потянулся к рыбе.

Рыба оказалась очень вкусной. А главное — мягкой. Илья ел, чувствуя на себе взгляд хозяина. Или не взгляд — Павел вроде бы и не смотрел на него. Тем не менее, Илья понимал, что все внимание хозяина сосредоточено на нем.

— Да, в скверную историю ты попал... — произнес наконец Павел и взял вторую рыбину. — Я всегда говорил, что мало иметь чистую душу. Нужно еще обладать силой... Сиди, я принесу вина... — Он поднялся и пошел к дому. Возражать Илья не стал — что-то подсказывало ему, что с этим человеком лучше не спорить.

Павел вернулся через пару минут с пятилитровой пластиковой бутылью, наполненной вином, и двумя стаканами. Поставив стаканы, наполнил их, придвинул один Илье.

— За удачу... — Он несколькими большими глотками осушил стакан. — Она тебе понадобится...

— Я не знаю, можно ли мне... — с сомнением произнес Илья.

— От стакана вина еще никто не умирал. Пей, это лучшее лекарство.

Илья молча выпил полстакана — больше не рискнул. Вкусное, сладкое. Устало вздохнул — поможет ли ему этот человек?

Павел взял очередную рыбину, разломил ее и начал есть. Илья терпеливо ждал.

— Я смогу найти для тебя новое тело, — произнес наконец хозяин. — Тебя потеряют, сочтут мертвым. Ты сможешь забрать свою Ольгу, уехать куда- нибудь подальше и спокойно жить до глубокой старости. Но одолеть Виктора ты не сможешь — он слишком силен. Поэтому просто забудь о нем.

Илью даже не удивило, что этот человек знал об Ольге.

— А вы? Вы сможете? — спросил он.

— Тебе придется пожить у меня пару дней, пока я все подготовлю, — произнес Павел, не ответив на его вопрос. — Пошли, я покажу тебе флигель. Там тебе никто не будет мешать...

Следующие два дня Илья общался с Павлом очень мало — хозяин оказался на удивление нелюдим. Он жил один, за двое суток к нему ни разу никто не зашел. Правда, сам Павел несколько раз куда-то уезжал — у него был мощный белый джип. Куда именно, Илья предпочитал не спрашивать. Встречались они, в основном, во время еды — Илья в первый же день передал Павлу деньги на продукты, сказав, что не хочет чувствовать себя нахлебником. Деньги хозяин взял, положил на столике в саду, придавив половинкой подсолнуха. Так они там и лежали.

Вроде бы все складывалось для Ильи неплохо — Павел обещал найти для него тело. Но было то, что неотступно преследовало его, не давало спокойно спать. Просто Илья хорошо понимал: для того, чтобы получить новое тело, его нужно у кого- то забрать. В конце концов, не выдержав, он поделился с Павлом своими мыслями.

— Что ж ты ехал тогда, если такой щепетильный? — поинтересовался Павел, под его тяжелым взглядом Илья почувствовал себя очень неуютно.

— Находясь в этом теле, стараешься не думать о таких вещах. Но не думать не получается.

— Именно из-за этого ты и не прижился у Виктора, — сказал хозяин. — Просто не понимаю, почему он тебя взял — ты совершенно другой. Не светлый и не темный. Человек сумрака.

— Мне говорили, что так не бывает. Ты или с Богом, или с Дьяволом. Третьего не дано.

— Это лишь точка зрения... — Павел потянулся к столу и взял из эмалированной чашки гроздь винограда. — Одна из многих.

— Хорошо, и в чем тогда истина?

— В чем истина? — Темные, почти черные глаза хозяина удивленно блеснули. — Истина в том, что истины не существует.

— Но это глупо. Ваше утверждение противоречит само себе.

— Противоречит, — согласился Павел. — В том- то и весь смысл.

— Но это не ответ.

— Это ответ. Каждый живет так, как хочет и как может. У меня свой взгляд на мир. У тебя — свой. В этом нет ничего ненормального.

— Но неужели не хочется разобраться в том, как оно на самом деле? — не согласился Илья.

— А не получится, — покачал головой Павел и отправил в рот очередную виноградину. — Вот гроздь винограда. — Он поднял ее повыше. — Можешь ли ты увидеть ее всю сразу? Одновременно со всех сторон?

— Не могу, — ответил Илья, уже догадываясь, о чем будет говорить его собеседник. — Я понимаю, что есть какие-то грани истины. Отблески, которые мы видим. Но все равно должны существовать общие, единые для всех вещи.

— Эти вещи и существуют, — согласился Павел. — Но видят их все по-разному. О том и речь.

— Бог существует? — прямо спросил Илья.

— Смотря что ты вкладываешь в это понятие. Если имеешь в виду благообразного бородатого ста-

рика, вроде тех, что рисуют на иконах, то его не существует. Если Бог для тебя — правящая мирозданием сила, то да — Он совершенно реален.

— А Христос? Его называют Сыном Божьим — это так?

— Ты задаешь вопросы, ответы на которые важны лишь для богословов. Я, в отличие от них, практик. И я знаю, что Христос реально существует. Что Он — сила. Мы можем с Ним общаться, можем получать от Него помощь. Можем учиться у Него. Его возможности — это возможности Бога. Или Богочеловека, если угодно. А был ли Он Богом изначально, или стал Им, для меня не имеет никакого значения. Хотя нет, имеет — во втором случае я бы уважал Его еще больше. Это был бы пример того, как простой человек, сын плотника, смог стать богочеловеком. То же самое могу сказать и о Богоматери — Она тоже реально существует. Как и многочисленные святые. В то же время, когда меня начинают убеждать в том, что путь к вечной жизни лежит только через христианство, я лишь улыбаюсь в ответ. Потому что догматизм — он и в Африке догматизм.

— Но вы же во что-то верите?

— Верю? — Павел почесал шею. — Предпочитаю вере знание. Кто-то, разумеется, сочтет это гордыней. Его право. У него свой путь. У меня свой... — Он немного помолчал, потом вновь взглянул на Илью. — Но мы отвлеклись. Ты, кажется, говорил о новом теле?

— Да. Мне непонятно, где мы возьмем новое тело.

— Найти новое тело сложно, но можно. Почти в любой клинике есть люди, лежащие в коме, многие из них уже никогда не проснутся. Взять такое тело — все равно что подобрать найденные на дороге деньги. Согласись: если ты найдешь на дороге пачку купюр, то вряд ли откажешься ,их взять.

— Так то деньги... — вздохнул Илья.

— Там то же самое. Ты берешь то, что уже не нужно хозяину. Исключения очень редки.

— Но они есть?

— Нет правил без исключений, — пожал плечами Павел. — И главная проблема обычно не в том, чтобы найти тело, а в том, чтобы отыскать подходящее. Здоровое, молодое. Хорошие тела на вес золота. Именно поэтому некоторые адепты этого пути просто берут понравившиеся им тела силой. Но это уже территория тьмы, и лучше туда не опускаться. Потом не отмоешься... — Он устало потянулся. — Ладно, хватит разговоров. И не переживай, все будет нормально...

Наступил вечер четверга. Павел снова начал куда-то собираться. На вопрос Ильи о том, куда он едет, ответил коротко: «Дела». Вывел из гаража машину и уехал.

Вернулся он далеко за полночь: услышав шум подъехавшей машины, Илья начал отпирать ворота. Сил не хватало, поэтому ворота Павел открыл сам. Затем он загнал машину во двор, снова закрыл ворота. Выбравшись из джипа, открыл багажник.

Илья вздрогнул — в багажнике лежал связанный человек, его рот был заклеен скотчем. Человек отчаянно извивался, но путы оказались крепкими.

— Кто это? — испуганно спросил Илья.

— Так, один нехороший человек... — Павел вытащил пленника из багажника. — Открой дверь в подвал... Ладно, я сам...

Он перетащил связанного человека в подвал, уложил на невысокую кушетку.

— Ну вот... — удовлетворенно произнес Павел, глядя на пленника. — Полдела сделано.

— Кто он? — повторил свой вопрос спустившийся в подвал Илья.

— Киллер. Собирался убить одного хорошего человека. Я помешал.

Пленник что-то замычал, заерзал на кушетке.

— Не суетись... — сказал ему Павел, затем вытащил из внутреннего кармана своей куртки большой черный пистолет с глушителем. — Хорошая машинка.

— Это его?

— Да... — Павел задумчиво посмотрел на Илью, потом передернул затвор пистолета, вскинул руку и выстрелил ему в грудь.

Илью отбросило к стене. Он охнул, сполз по стене на пол. Боль была невыносимая. Очки упали, он, как в тумане, увидел лицо Павла и мутный зрачок пистолета. Затем пистолет дернулся еще раз, и все исчезло...

* * *

То, что Илья так и не появился к полуночи, Мастер воспринял спокойно.

— Тем хуже для тебя... — пробормотал он, взглянув на часы. — Помучаешься и сдохнешь...

Была еще вероятность того, что отступник все- таки придет днем. Но он не появился ни в этот день, ни на следующий. Подумав, Мастер отдал приказ отыскать его.

— Я не хочу, чтобы он подох слишком быстро, — пояснил он это решение Альфреду, взявшемуся руководить поисками. — Найдите его и пристройте в какую-нибудь богадельню. Лучше в ту, что похуже. У него будет время подумать...

Альфред и его подчиненные с большим рвением взялись за поиски. Но Илью, к неудовольствию Виктора, отыскать не смогли. Не помогло даже подключение милиции: стражи правопорядка почти неделю усердно прочесывали город, но Илью в образе старухи так и не нашли.

— Ничего нельзя доверить, — покачал головой Мастер, выслушав очередной отчет Альфреда. —

Все приходится делать самому... Ладно, отбой. Я сам найду его...

Чтобы отыскать Илью, нужно было дождаться ночи. Виктор был уверен в успехе: стрелка настенных часов подбиралась к часу ночи, когда он выключил свет и лег в кровать, укрывшись теплым одеялом. Минут десять думал о разных пустяках, дожидаясь, пока тело расслабится, затем сконцентрировался на темноте перед глазами. Прошло несколько минут, и Виктор с обычной для него легкостью вошел в сновидение.

Он находился в большом магазине. Рядом ходили люди, но Мастера они не интересовали. Ему нужен был Илья...

Найти в сновидении нужного человека очень легко. Он использовал способ, переданный ему некогда его учителем: просто повернулся, зная, что Илья стоит за его спиной. Так оно и оказалось — Илья стоял в метре от него, его лицо было на редкость суровым. Тем не менее, это оказался всего лишь фантом, «пустышка» — в нем не было энергии. Мастера это не смутило — он знал, что перетащить человека в свой сон удается лишь в редких случаях. Значит, надо самому войти в сон Ильи: шагнув вперед, он прыгнул в фантома.

Этот трюк срабатывал у него всегда — за исключением тех случаев, когда нужный человек в данный момент бодрствовал. Так получилось и на этот раз: Мастер вошел в фантома, но вместо того, чтобы перенестись в сон Ильи, оказался в серой пустоте.

Пришлось настроиться на один из знакомых пейзажей: окружающее прояснилось, Виктор оказался в тенистом парке.

Сложив руки на груди, он угрюмо смотрел на проходивших мимо людей и думал о том, что Илья либо мертв, либо у него бессонница. Придется попробовать другой способ: закрыв глаза, Мастер мысленно потянулся к Илье.

Он не ощутил привычного в таких случаях движения, и это было в высшей степени странно. Снова открыл глаза: окружающий пейзаж изменился, но Виктор не обращал на это внимания. Закрыв глаза, вновь попытался добраться до Ильи. И опять безрезультатно. Раздраженный неудачными попытками, он проснулся.

Что-то было не так. Жив ли человек, мертв — его всегда можно найти. Как минимум, четко отслеживается вектор движения в его сторону. Есть движение — есть человек. С Ильей все было по- другому — так, словно он никогда не существовал. А это говорило о том, что ему кто-то помог, дал защиту от слежки. Глупый монах сделать этого уже не мог — но тогда кто?

Мастер нахмурился. Теперь он жалел, что не приставил кого-нибудь следить за Ильей, полагая, что тому просто некуда деться. Теперь получалось, что у беглеца были довольно серьезные друзья — только знающий человек мог поставить защиту от слежки. И кто это мог сделать? Кто-ни- будь из своих? Вряд ли. Это по силам лишь Михаилу, но он этого не делал — Мастер был уверен в своем заместителе. Значит, это кто-то со стороны. Но кто?

— Ну, ничего, Илюша... — пробормотал Мастер, переворачиваясь на бок и поудобнее укладываясь в постели. — Завтра я все устрою. Ты все равно от меня не сбежишь...

Он спускался по узкой каменной лестнице, подсвечивая себе фонариком. Лестница привела Виктора в мрачный темный тоннель: подойдя к стене, Мастер отыскал рубильник, повернул ручку. Под потолком зажглись редкие тусклые лампочки. Старые выкрошившиеся кирпичные стены сочились водой, откуда-то несло сладковатым трупным запахом.

Этот путь Мастер знал очень хорошо. Он уверенно пошел по тоннелю, затем, следуя за змеившимся по стене кабелем, свернул в один из боковых коридоров. Коридор привел его в комнату с узким колодцем в центре. Склонившись над колодцем, Мастер посветил в него — луч фонарика потерялся в наполнявшем колодец тумане, не достигнув дна.

— Савр! — Голос Мастера эхом разнесся по пустынным подземным коридорам. — Ты мне нужен! — Присев на край колодца, он стал ждать...

Минут через десять из глубины донесся какой- то звук, услышав его, Мастер поднялся. Прошла еще минута, и из колодца вылез человек. Или не человек даже: ростом немногим выше метра, сгорбленный, в черном плаще с глубоко надвинутым на голову капюшоном. Тонкие узловатые пальцы оканчивались острыми длинными когтями. В темноте капюшона можно было разглядеть сморщенное лицо, маленькие красные глаза и рот с мелкими острыми зубами. Существо часто и сипло дышало, глядя на Мастера, при этом весь облик его был словно соткан из мрака. Казалось, луч фонарика исчезает, коснувшись его фигуры.

— Есть дело, Савр... — произнес Виктор, существо нетерпеливо заерзало. Сунув руку в карман, Мастер что-то достал и протянул существу.

Это оказался старый рваный носок: схватив его, существо поднесло его к лицу, жадно втянуло запах.

— Найди эту старуху и убей, — приказал Мастер. — Лучше, чтобы она перед смертью как следует помучилась. Награда — как обычно. Все понял?

Существо радостно зашипело, бросило носок и шустро побежало в глубь коридора, прихрамывая на левую ногу. Мастер смотрел Савру вслед, пока тот не скрылся из виду. Потом мрачно улыбнулся:

— От Савра еще никто не уходил...

Десять минут спустя Савр выбрался из открытого подвального окошка обычной панельной многоэтажки. Его сгорбленная фигура напоминала чернильное пятно: сипло дыша, Савр огляделся, ловко шмыгнул на тротуар. Затем остановился, выпрямился и принюхался. Рядом проходили люди, но странное дело — никто из них не замечал стоящего на краю тротуара существа.

Нос Савра снова шевельнулся, затем послышался тихий смех, больше напоминающий шипение. Все так же припадая на левую ногу, Савр быстро проковылял к дороге, остановился. Пропустил одну машину, вторую. Затем, дождавшись троллейбуса, ловко догнал его, подпрыгнул и уцепился за лесенку на его задней стенке. Забравшись по ней на крышу, уселся и радостно зашипел.

По тротуару шла женщина с мальчиком лет семи.

— Смотри, мама! Кто это? — Мальчуган изумленно указал на троллейбус. — Вон там, на крыше!

— Где? — не поняла женщина.

— На крыше сидит, черный такой! Ну вон же он, мама! Вон! — Мальчик снова вытянул руку в сторону троллейбуса.

— Опять ты со своими глупостями? Нет там никого. Пошли... — Схватив ребенка за руку, она потянула его за собой...

Кот был явно напуган путешествием. Он то нервно ходил по клетке, то забивался в угол, прижимая уши и злобно шипя. Его взгляд то и дело скользил куда-то под потолок.

— Ну что ты, Кеша? — пыталась успокоить кота женщина. — Не бойся...

— Вроде не в первый раз уже едет, — вздохнул мужчина. — Никогда раньше не капризничал.

— Может, выпустить его? — преложил лохматый парень, глянув вниз с верхней полки. — Дверь закрыта, не убежит.

— Да, пусть побегает, — согласилась женщина и открыла дверцу клетки. — Кеша, иди сюда... — Она вытащила кота, посадила его к себе на колени. Погладила — кот ощутимо дрожал. Неожиданно он зашипел и начал вырываться, попытка хозяйки удержать его закончилась плачевно: кот спрыгнул на пол и забился под полку, на руках женщины остались глубокие царапины.

— Вот зараза! — в сердцах пробормотала она. — Да что с тобой, Кеша?!

— Лучше бы сидел в клетке... — вздохнул мужчина и протянул жене платок. — На... Я его достану... — Он встал, затем опустился на колени и полез под полку.

Чтобы добыть кота, потребовалось немало времени — тот отчаянно сопротивлялся, не собираясь сдаваться без боя. Тем не менее, в итоге был пойман и водворен обратно в клетку.

— Будет сидеть до самого Ташкента... — раздраженно произнес мужчина, глядя на исцарапанные руки.

Сверху, с багажной полки над дверью купе, донесся тихий шипящий смех. Кот зашипел в ответ, сжался, его шерсть встала дыбом. Зеленые кошачьи глаза, не отрываясь, смотрели туда, где в сумраке багажного отсека алели две яркие красные точки.

* * *

Ему приснилось что-то страшное: открыв глаза, Илья несколько секунд смотрел на серую бетонную стену. Затем облегченно вздохнул — это был только сон...

Он приподнялся, сел. Огляделся. В этот момент и вернулась память...

Ему стало нехорошо. Он медленно поднес к лицу руки — на них не было никаких морщин. Мужские руки, крепкие. И совсем чужие...

Только теперь Илья понял, что на нем черные джинсовые брюки. Провел ладонью по лицу, нащупал щетину на подбородке. Он уже видел сегодня такую — у того человека. И джинсы его. И рубашка...

Все вставало на свои места. Но вместо радости Илья почувствовал ужас. Выходит, на его совести теперь еще одна жизнь. Павел обманул его — обещал, что все будет совсем не так. Что он подыщет тело человека, лежащего в коме. Но тот человек был совершенно здоров...

Поднявшись, Илья поискал зеркало. Зеркала не было. Подошел к двери, дернул — заперта. Крепкая, не сломать. Стукнул несколько раз кулаком:

— Откройте! Выпустите меня!

Тишина. Отошел от двери, глянул на стену — и увидел пятнышки крови. Тяжело сглотнул. Прошел к кушетке, сел. Это его кровь. Точнее, кровь той старухи...

Прижавшись к стене, Илья закрыл глаза. Пытался осознать то, что произошло, оценить это — и не мог. Да, ему хотелось получить новое тело — но не так же... Это просто несправедливо: чем больше он стремится к свету, тем больше творит зла...

Но была и другая сторона медали: Илья не мог не признаться себе в том, что ощутил и облегчение. Нет больше жуткого старушечьего тела, он снова молод и здоров. В глубине души он сознавал, что смирится с очередным убийством, что угрызения совести не так уж и искренни. Это его тоже пугало — Илья, подумал о том, что привитое ему Виктором лицемерие уже слишком прочно поселилось в его душе.

Прошло несколько часов, прежде чем за дверью послышались шаги, лязгнул засов. Дверь открылась, Илья увидел Павла.

— Ну, как ты тут? — спросил тот, заходя в комнату. — Оклемался?

— Я чувствую себя убийцей... — не вставая, ответил Илья. — Ты же говорил, что найдешь свободное тело. То, которое уже не нужно хозяину!

— Я ведь говорил тебе, что бывают исключения. Так что радуйся тому, что ты теперь снова молод и здоров. А мои грехи оставь мне.

Илья молчал. Поднявшись на ноги, он хмуро смотрел на Павла, не зная, благодарить ли его или дать в зубы. Хозяин едва заметно вздохнул.

— Пошли, пропустим по стаканчику вина. Пошли, пошли... — Он хлопнул Илью по плечу и вышел. Секунду помедлив, тот последовал за ним.

Стакан вина привел его в чувство.

— Не было другого варианта, понимаешь? — сказал Павел, спокойно глядя на него. — Тебе еще повезло, что я смог найти для тебя подходящее тело. Тебя спас и того человека, бизнесмена, тоже спас — иначе лежал бы он сейчас с простреленной головой. Поэтому не злись на меня — я сделал лишь то, что должен был сделать. Так уж все совпало.

— Ты мог бы предупредить, — хмуро произнес Илья. — Рассказать все... И зачем было стрелять в меня? Неужели нельзя было как-то иначе?

— Издержки производства, — пожал плечами Павел. — У меня нет нужных снадобий, чтобы сделать все в штатном варианте. Я уже давно не занимаюсь подобными вещами. Так что не хмурься — все прошло неплохо- Лучше было бы стрелять в голову, но мне не хотелось потом смывать со стены твои мозги.

Илья молчал. Да, для него все сложилось хорошо. Но на душе почему-то было удивительно гадко.

— Ну что такой хмурый? — Павел внимательно смотрел на него. — Для тебя все позади.

— Я думаю об Ольге. Кто я теперь для нее? Чужак...

— Если она любит именно тебя, а не твое тело, то и теперь ты ей будешь дорог. Ну, а нет... — Он потянулся к бутыли и снова наполнил стаканы. — Пей...

Илья выпил.

— И все равно это неправильно... — пробормотал он. — Неправильно, понимаешь? Нельзя так...

— Нельзя, — согласился колдун. — Но для тебя это был единственный шанс. Ты знаешь, что Виктор послал по твоим следам Охотника?

— Охотника? — Илья удивленно взглянул на собеседника.

— Это существо из мира тьмы. Злобное, жестокое. Невероятно сильное. Оно всегда находит свою жертву — где бы та ни пряталась. Когда я узнал об этом, то понял, что у нас совсем нет времени. Охотник уже в пути, очень скоро он будет здесь. Но теперь ты в безопасности.

Илья ничего не сказал. Какое-то время молчал, хмуро вертя в руках пустой стакан. Потом снова взглянул на Павла:

— А тело этой старушки? Где оно?

— Похоронил. Его нельзя было оставлять здесь, Охотник все равно до него доберется. Налить еще?

— Нет... И что мне теперь делать?

— Просто жить. Вот твои документы... — Павел расстегнул карман рубашки. — Держи: паспорт, военный билет. Хорошо, что он все возил с собой. Тебе меньше проблем.

Илья взял паспорт, раскрыл. Чужое лицо, чужое имя...

— Свиряев Геннадий Владимирович... Ну и фамилия...

— Фамилия как фамилия. Не придирайся.

— А он настоящий? — Илья пригляделся к паспорту.

— Надейся, — хмыкнул Павел. — Самое главное, Илья, — это жизнь. А паспорт всегда можно найти. Если тело чем-то не понравится, приезжай через полгодика, найдем другое. Уже спокойно, без суеты.

Полистав паспорт, Илья открыл страничку с пропиской.

— Омск?

— Не думаю, что тебе стоит туда возвращаться. Сделай штамп о выписке, это несложно. А там живи, где хочешь.

— Получается, что у меня теперь нет ничего? Ни дома, ни друзей? — Он положил паспорт и взял военный билет.

— Тебе придется начинать все сначала, — кивнул Павел. — Но тут уж ничего не поделаешь. Ты должен был понимать, на что шел.

Илья полистал военный билет.

— Он был снайпером, — сказал он. — Воевал в Чечне. Даже орден заработал.

— Забудь о том, кем он был. Его жизнь закончилась в тот момент, когда он решил за деньги убить человека. Думай о том, как жить тебе. Твои деньги на столе в гостиной, заберешь их. Там же твой крестик — знакомая штука, — Павел едва заметно усмехнулся. — Не забудь надеть его.

— Вы уже видели его раньше? — спросил Илья.

— Видел. Этот крестик Наталье подарил я.

— Значит, у Натали не ее тело?

— Ее. Я предлагал ей поменять его, чтобы она могла сбежать от Виктора. Но она не захотела. Крестик я дал ей на тот случай, если она все же решится удрать.

— Вы давно ее знаете?

— Лет десять. К сожалению, у нас с ней не сложилось нормальных отношений. Она на меня в обиде.

— За что?

Несколько секунд Павел молчал, явно размышляя, стоит ли отвечать на это вопрос.

— Дело в том, что Виктор — мой ученик. Самый талантливый из всех, что у меня были. К сожалению, он выбрал путь тьмы, и я не смог удержать его.

— Ваш ученик? — не поверил Илья. — Но Виктор называл дату своего рождения — тысяча восемьсот двадцать четвертый год!

— Так ведь и я не молод, — спокойно ответил Павел. — Это уже пятое тело, которым я владею. Даже шестое.

Илью слегка передернуло.

— Знаете, есть во всем этом что-то ненормальное... — тихо произнес он. — Человек не должен менять тела, это противоестественно.

— Верно. Но мне нравится нарушать запреты.

— Но ведь эти запреты установил Бог! Значит, меняя тела, мы идем против Бога. Против того порядка вещей, который он установил!

— Тоже верно, — согласился Павел. — Но ты сейчас видишь лишь часть истины — именно об этом мы с тобой говорили в прошлый раз... — Он на пару секунд задумался. Потом продолжил: — Понимаешь, Илья, важно не то, что именно мы делаем, а то, почему мы это делаем. Важны мотивы наших действий. То, что подталкивает тебя к тем или иным поступкам. Ну подумай: убивать нельзя, но

во время войны убийство становится вполне законным действием. Подглядывать, подсматривать плохо — но для разведчика это вполне нормально. Хотя пойманного шпиона за то же самое могут и казнить. Чувствуешь, о чем я? Вспомни апостола Петра: когда некие муж и жена солгали, сказав ему, что у них больше нет денег, он, силою Святого Духа, умертвил их обоих. А ведь это был не кто-нибудь, а апостол, ученик самого Христа! Того, кто столько говорил о любви! Почему он это сделал? Потому что так было надо. Это был урок как самим лгунам, так и окружающим. Речь идет о том, что нет абсолютных истин, все зависит от ситуации. Так и у нас: смена тел, может, и является чем-то ненормальным, неправильным. Идущим против природы вещей. Но и здесь вопрос упирается в мотивацию: зачем тебе это нужно? Одно дело, когда ты отнимаешь тело у молодого, полного сил человека. Фактически убиваешь его, возвращаешь в колесо перерождений. И совсем другое, когда берешь тело, в которое хозяин уже никогда не вернется. Более того, оно держит его, не дает окончательно уйти туда, где ему должно быть. Занимая такое тело, ты даже оказываешь этому человеку услугу. Он получает свободу, ты — новое тело, а значит, и время для продолжения своих поисков, своих исследований.

— Каких исследований? — поинтересовался Илья.

Павел задумчиво посмотрел на него, потом снова потянулся за вином.

— Разных, — ответил он, наполняя стаканы. — Скажи, что является двигателем прогресса?

— Не знаю. Наука?

— Две вещи: лень и любопытство. Лень подталкивает людей к тому, чтобы всеми способами облегчать свое существование. Сидеть лучше, чем стоять, а лежать лучше, чем сидеть, верно? — Он усмехнулся в усы и выпил вино. Илья последовал его примеру. Поставив стакан, Павел продолжил:

— Но, если лень подталкивает людей сзади, то любопытство тянет их спереди. Именно любопытство, дух исследований и двигают вперед мировую науку.

— Но и деньги? — вставил Илья.

—: Нет, — покачал головой собеседник. — Деньги — это лишь средство. Слышал, наверное, такой афоризм: «Наука — это способ удовлетворить свое любопытство за государственный счет»? Для истинного ученого деньги как элемент личного обогащения не играют никакой роли. Человеку свойственно любопытство, и этим все сказано. А теперь подумай: если в академической науке оно приветствуется, то почему так осуждается в сфере тайных наук? Осуждается, например, церковью?

— Считается, что все это происки Сатаны, — ответил Илья.

— Это все сказки, — не согласился Павел. — Дело в том, Илья, что церковь является общественным институтом — в том смысле, что охватывает широкие народные массы. И учение церкви должно быть максимально простым и понятным. Доступным любому человеку. Поэтому очень многие вещи там сильно упрощаются, порой сводятся к каким-то запретам без объяснения их причины. Возьмем хотя бы десять заповедей: не убий, не укради, не прелюбодействуй и так далее. Да, убийство — грех. Но на войне, как мы уже говорили, убивать можно. Значит, это не абсолютный грех, есть какие-то исключения? Или заповедь «не укради»: я знаю человека, который ограбил крупную коммерческую фирму, чтобы добыть деньги для лечения больной жены. Можно ли это считать кражей? Формально— да. По сути же мотивы у этого человека были самые благородные. Поэтому запомни, Илья: вся суть — в мотивах.

Они бывают чистые, божественные. А бывают сатанинские. И церковь просто пытается оградить людей от бездумного вторжения в те сферы, которые большинству людей совершенно не нужны. В данном случае я говорю о сфере тайных знаний. Девять из десяти людей, ступивших на этот путь, пропадают — потому что попадают в ту или иную ловушку. И когда церковь выступает против тысяч и тысяч экстрасенсов, ясновидящих, целителей и прочей подобной публики, то делается это как раз потому, что подавляющее большинство этих людей отпали от Бога. Их уже ведет не любопытство, не дерзание. Не помощь ближним. Их ведут жажда денег, славы, честолюбие и прочие сатанинские побуждения. И таких ловушек на пути знания множество. Поэтому церковь правильно поступает, осуждая интерес людей к тайным наукам.

— Хорошо, а прелюбодеяние? — спросил Илья. — Что, и для него можно найти оправдание?

— Илья, я никого не оправдываю. Я говорю о человеке: о том, свободен ли он, или им помыкают чуждые силы. Быть с Богом — значит быть свободным от чужеродного влияния. От тех помыслов, что толкают нас на те или иные действия. Одно дело, когда человек прелюбодействует, порабощенный чувственной страстью. И другое дело, когда какая-нибудь Мата Хари соблазняет генерала, чтобы выведать у него военные секреты и тем помочь своей стране. Вроде бы действие одно, — Павел вновь усмехнулся в усы, — а мотивы разные. Воздается нам именно по мотивам. Улавливаешь, о чем я?

— Да, вроде бы... Но все это очень сложно.

— Это не сложно, — не согласился Павел. — Для того, кто видит. Помнишь: «Имеющий глаза да увидит, имеющий уши да услышит»? Речь именно об этом...

Какое-то время они молчали, Илья осмысливал слова хозяина дома. Наконец он снова взглянул на собеседника:

— Вы сказали, что Виктор был вашим учеником?

— Да, — кивнул тот. — Лучшим учеником. Но в какой-то момент я упустил его. Недоглядел, опоздал. Результаты ты знаешь...

— И вы не пытались как-то... остановить его?

— Хочешь сказать — убить? Не пытался. События сложились так, как сложились. Любая попытка исправить ошибку была бы проявлением эго. Поэтому я просто принял ситуацию к сведению и отпустил ее... — Павел вздохнул. — Ну все, отдыхай пока. Сегодня еще можешь побыть у меня, но завтра утром ты должен будешь уехать.

— Хорошо... — кивнул Илья и опустил голову. — Уеду...

— Илья, я не гоню тебя. Просто так надо — очень скоро Охотник будет здесь. Сюда он не придет, но село у нас маленькое. Если вы даже случайно встретитесь, он может почувствовать подвох. И тогда тебя уже ничто не спасет.

Илья ничего не сказал. Немного помолчал, листая военный билет, затем взглянул на Павла.

— Какой он, Охотник? И можно ли его убить?

— Убить молено любого. Но это существо не принадлежит нашему миру. Чтобы убить его, надо обладать силой. У тебя ее нет. Поэтому мой тебе совет: просто забудь об этом. Ты по глупости вляпался в очень скверную историю, я помог тебе выпутаться. Да, ты вышел из этой истории с потерями. Но ты жив, и это главное. Поэтому просто забирай свою Ольгу, уезжай куда-нибудь подальше и спокойно живи.

— А Виктор?

— Что — Виктор? Нет у тебя шанса одолеть его, понимаешь? Виктор сотрет тебя в порошок. Глупо лезть грудью на амбразуру.

— Но ведь люди делали это, — отозвался Илья. — Я про амбразуру.

— Делали, — согласился Павел. — Когда в этом был смысл. Но у тебя сейчас такой необходимости нет. Для тебя все позади, понимаешь? Просто налаживай свою жизнь, а о Викторе забудь, как о страшном сне... — он поднялся, давая понять, что разговор окончен.

Весь день Илья провел во флигеле, мучительно размышляя о том, что с ним произошло. Да, это тело чужое, и он никогда не сможет заменить его собственного тела. Но, по сравнению с телом старухи, оно казалось верхом совершенства.

Бывший хозяин этого тела был курящим, поэтому Илья тоже ощутил тягу к куреву. Сначала сопротивлялся — давно подумывал о том, чтобы бросить курить, — но потом все-таки попросил у Павла пачку сигарет.

Близился вечер. Илья сидел в саду, удобно расположившись в кресле, и обдумывал то, что ему говорил Павел. Здесь его и застал хозяин дома.

— Скучаешь? — спросил он, садясь рядом.

— Дышу кислородом... Скажи, для чего вообще живет человек?

— О как... — усмехнулся Павел. Немного помолчал. — Я могу лишь сказать, для чего живу я. Потому что свой путь каждый человек выбирает сам.

— Хорошо. Для чего живете вы?

— Это сложно объяснить в двух словах... Мне просто интересны тайны этого мира. Интересно узнать пределы моих возможностей. Это особое состояние духа — один мой друг назвал его «романом со знанием». Есть много разных путей: например, путь музыки, живописи, вообще искусства. Есть пути воителей и пути философов. Разных путей сотни и сотни, и среди них важно найти тот, который тебе по душе. Мне по душе именно роман со знанием. Ты учишься чему-то не для того, чтобы обрести власть или богатство, — это твой путь к Богу. Путь борьбы, путь дерзания. Путь, на котором за твою жизнь никто не даст и ломаного гроша. Ты открываешься вселенским силам, тебя больше не защищают привычные человеческие щиты. Опасности возрастают многократно — ты словно попадаешь в бушующую реку. Она может разбить тебя о камни, а может принести к цветущим берегам. Берегам, на которых растут цветы знаний. Ты не рвешь эти цветы — ты любуешься ими, вдыхаешь их ароматы. Потом говоришь им «спасибо» и уходишь. И снова тебя несет река — к другим берегам, к другим садам знаний...

Павел несколько секунд помолчал, глядя на Илью.

— Чувствуешь, о чем я говорю? — спросил он. — Ощути аромат цветов.

— Но ведь это всего лишь метафора?

— Да, — согласился Павел и как-то грустно улыбнулся. — Всего лишь метафора...

— Просто мне сложно это понять, — попытался оправдаться Илья, уловив в словах собеседника толику разочарования.

— Здесь речь не идет о понимании, — покачал головой Павел. — Речь идет о созвучии. Если ты чувствуешь это, река, о которой я говорил, подхватит тебя и понесет. Если нет, ты останешься на берегу. Будешь стоять и смотреть на воду, не понимая, почему у тебя так щемит сердце. А может, и щемить не будет. Постоишь, покуришь. Бросишь в воду окурок и уйдешь.

В том, что говорил Павел, было что-то обидное. Или даже не обидное — будоражащее. Что-то, чего Илья не мог описать.

— Ты улавливаешь, но очень слабо, — продолжил Павел. — Знаешь, как со струнами бывает? Коснешься одной, и тут же отзывается другая,

нажатая на нужном ладу. Резонанс, созвучие. Ты пока не попадаешь в тон. Но находишься где-то совсем рядом.

— И что мне нужно сделать, чтобы попасть в тон? — поинтересовался Илья.

— Освободиться от лжи, — ответил Павел. — А это очень сложно. Но необходимо, если ты хочешь войти в реку.

— Вообще-то я и так стараюсь не лгать.

— Да. Поэтому ты и смог дойти до берега. Но этого мало.

— Тогда объясните, о какой лжи вы говорите? — попросил Илья.

— Хорошо, — согласился Павел. — Думаю, ты не станешь отрицать, что всем нам частенько пригодится лгать? В нашей жизни полно той лжи, которую мы и ложью-то как таковой не считаем. Скажем, девушка спрашивает тебя о том, нравится ли тебе ее платье. Ты отвечаешь, что да, конечно. Хотя на самом деле оно ужасно. Или ты находишься в гостях у кого-то, хозяйка спрашивает во время обеда: «Ну как, вкусно?» Вряд ли ты ответишь, что еле глотаешь эту гадость. Подобная ложь не имеет последствий: скорее, наоборот, помогает их избежать. Это ложь во благо, она позволяет щадить чужие чувства. Такая ложь тебе знакома, верно?

— Разумеется.

— Но есть и другой вид лжи, именно о ней я и хочу поговорить. Эта ложь уже касается нас непосредственно. Обычно она направлена на то, чтобы кого-то обмануть, получить от лжи какие-то практические выгоды. Представить себя в более выгодном свете и так далее. То есть это та ложь, что идет от нашего эго, — Павел пару секунд помолчал. — На первый взгляд может показаться, что речь идет о морали. Но моралью здесь и не пахнет, речь идет совсем о другом — о связи с Духом. О возможности войти в ту реку, о которой я говорил. Дело в том, Илья, что

Дух и ложь несовместимы. Почему? Потому что лжи не существует. Ложь — это всегда призрак, фикция. Если я заявлю, что ты украл у меня сто рублей, это будет ложью — ведь ты этого не делал. То есть я скажу о том, чего не существует. Пойду против Истины, против Духа. Раз солгу, другой — и все, Дух покинет меня. Запомни: каждая ложь, даже самая маленькая, тут же ослабляет нашу связь с Духом. И касается это не «лжи во благо», в основе которой обычно нет корыстных интересов, а лжи, идущей от гордыни, от нашего эго. В итоге мы постоянно стоим перед выбором: быть с Духом и не лгать или лгать и этим отдалять себя от Духа.

— Дух — это Бог?

— Да. Сила, правящая мирозданием. Можно называть ее по-разному, суть от этого не изменится. Важно то, что Дух и ложь несовместимы. И церковь совершенно права, называя Сатану отцом лжи. Но она же и ошибается, отождествляя Сатану и мир тьмы.

— То есть? — не понял Илья.

— Тот, кто считает, что свет — это Бог, а тьма — это Сатана, ошибается. Свет и тьма — две равноправные сферы. И обе они принадлежат Богу. Жизнь и смерть, созидание и разрушение. Одно невозможно без другого.

— Виктор говорил мне о чем-то подобном, — вставил Илья.

— Верно, он ведь мой ученик. И выбери он просто путь тьмы, я бы не возражал, хотя и предпочел бы видеть его человеком сумрака. Беда Виктора в том, что он попался на уловки Сатаны. Считал, что сможет использовать его силу в своих целях, сможет контролировать ситуацию. И сейчас так считает, не понимая, что Сатана обвел его вокруг пальца.

— Я что-то совсем запутался... — нахмурился Илья. — Если тьма и свет принадлежат Богу, то что же тогда принадлежит Сатане?

— Наше эго, — ответил Павел. — Все то, что обычно и составляет основу нашего «я». Мой учитель говорил, что за одним плечом у нас стоит Бог, за другим — Дьявол. И оба что-то нашептывают нам, подсказывают, как поступить в том или ином случае.

— Но ведь это опять метафора?

— Да. Но она очень точно отражает суть. Дело в том, Илья, что наше сознание — открытая система. Ты ведь слышал, наверное, о том, что мысль материальна? Когда мы думаем, мы транслируем мысли вовне. В то же время, в наше сознание могут вторгаться мысли со стороны. И не просто могут, а постоянно вторгаются. В этом смысле человек подобен радиоприемнику, и от того, на какую частоту он настроен, зависит и спектр воспринимаемых им мыслей. В этом частотном диапазоне есть два основных центра: Бог и Сатана. Первый — это истина. Второй — ложь. Полностью связать себя с Богом, настроиться на Него — или «прилепиться к нему», как говорили святые, — невероятно сложно. Потому что Бог — это чистота. И любая ложь в нас, даже самая маленькая, отталкивает нас от Бога, не пускает к Нему. Именно поэтому приближение к Богу идет столь медленно: сначала человек видит самые грубые проявления лжи. Позже, когда открывается его духовное зрение, он уже способен различить и более тонкие уловки Сатаны. Чем меньше в нем остается лжи, тем ближе он к Богу. Но путь этот труден, поэтому к Богу приходят лишь единицы. Полностью поддаться лжи тоже сложно: нужно очень «постараться» — в кавычках, — чтобы убить в себе любые намеки на резонанс с Богом. Именно поэтому подавляющее большинство людей существует между Богом и Сатаной. А это значит, что истина в их сознании в той или иной пропорции смешана с ложью. Чем ближе человек к Богу, тем меньше в нем лжи, и наоборот. Текущее соотношение истины и лжи в нас задает и параметры нашей настройки — мы открываемся всем мыслям, а скорее, мыслеформам, соответствующим этому диапазону. При этом ты должен понимать, что каждая мыслеформа — это некий сгусток информации, не оформленной вербально. Такая мыслеформа может войти в сознание любого человека, и уже там облекается в конкретные слова. В итоге получается, что человек просто вербализовал мысль, перевел ее в слова, а ему кажется, что это его собственная идея.

— Такие мысли могут идти как от Бога, так и от Дьявола?

— Именно. Но если Бог говорит очень тихо, не навязывая Свою волю, то Дьявол, напротив, очень агрессивен. Именно поэтому, родившись чистыми, мы к двадцати-тридцати годам становимся пленниками Сатаны. Доля божественного в нас ничтожна, тогда как навязанного Сатаной хлама — выше головы. И, чтобы вновь прийти к Богу, человеку приходится освобождаться от навязанной ему лжи. А это невероятно болезненно. И знаешь, почему? Потому что приходится освобождаться от того, что ты считал своим «я». В какой-то момент ты просто понимаешь, что был соткан из глупостей. Что все то, что ты считал важным, ради чего ты жил и к чему стремился, — на деле пустой хлам. Начинаешь искать, есть ли в тебе хоть что-то истинное. И не находишь... — Павел задумчиво смотрел на Илью. — Возможно, ты слышал о так называемой «второй смерти». Она наступает для умершего человека примерно на девятый день. Весь хлам, все ложное и наносное, что было в человеке, начинает растворяться. А теперь представь, что произойдет, если в человеке не было ничего истинного? Такой человек просто умрет. Да, останется зерно Духа, но человека как личности уже не будет. Будет чистый лист, на котором — уже в новой жизни — будут написаны новые письмена.

— Вы верите в реинкарнацию?

— Я не верю. Я знаю, что она существует. Мы оба проживали сотни, если не тысячи жизней. И все для того, чтобы приблизиться к Богу. Чтобы наработать тот островок истины, который позволит нам сохранить себя после второй смерти. Со второй смертью сталкиваются все люди. Но некоторые сталкиваются с ней еще при жизни.

— Разве такое может быть? — усомнился Илья.

— Может. Вторая смерть — это избавление от глупостей. Более широко — от навязанной нам Сатаной лжи. И лучше всего это делать именно при жизни. Но здесь есть один сложный момент... — Павел задумчиво пригладил усы. — Если в тебе нет ничего истинного, то избавление от лжи станет для тебя самой настоящей смертью. Исчезнет эго, а вместе с ним исчезнешь и ты. Ты окажешься в пустоте: все, что интересовало тебя раньше, перестанет что- либо для тебя значить. Хорошо, если ты успел подготовить себе островок истины — то, за что можешь зацепиться. Если его нет, будет очень тяжело.

— Я понял сам принцип: одно сознание сменяется другим, верно? Ложь уходит, остается только все истинное. Но вот здесь мне и непонятно: что это за истины?

— Это истины Духа. Подлинное приближение к Богу. В тебе не остается самости, поэтому твоя жизнь становится служением Богу. Ты уже не делаешь то, что хочешь, — потому что нет желаний. Мертвецу ведь нечего желать, верно? — Павел едва заметно улыбнулся. — Поэтому ты делаешь только то, что нужно делать. Почему я помог тебе поменять тело? Потому что Дух привел тебя ко мне. И тело того убийцы я забрал не потому, что осуждаю его за то, что он делал, а потому что так упали кости. Чувствуешь, о чем я? Рок, судьба. Нечто неявное, но всегда просматривающееся. Бог бросает кости, нам остается лишь следовать

Его воле. Ты в этой связке с Богом — наконечник копья. Что бы ты ни делал, ты всегда чувствуешь за спиной Его силу.

— И что, вы меняете тела, следуя Его воле?

— Скорее, Бог позволяет мне это делать. Потому что знает, что на это меня толкает не стремление жить во что бы то ни стало. В этом вся суть, Илья: чтобы жить долго, нужно для начала от этой жизни отказаться. Умереть — та самая смерть эго, о которой я говорил. И когда тяги к жизни нет, когда ты уже умер и не боишься смерти — реально не боишься! — Бог позволяет тебе жить дальше. Потому что это твоя тропа, твой путь. Путь твоего восхождения. И особенность этого пути в том, что ты получаешь столько времени для роста, сколько тебе нужно. Сто лет, двести, триста — пока не реализуешь себя полностью на земном уровне. После этого ты умрешь, чтобы уже никогда сюда не вернуться. Нормальный же человек вынужден раз за разом начинать все практически сначала — потому что при новом воплощении память о прошлых жизнях блокируется.

— Это я понял, — кивнул Илья. — Не понял только того, о каких истинах вы все-таки говорили, — он виновато улыбнулся.

— Мне сложно это объяснить. Приходится говорить о том, что невозможно выразить словами. Скажи, был ли у тебя хоть раз в жизни момент, когда ты смог сделать что-то, связанное с преодолением самого себя? Когда ты добился своего и ощутил подлинный восторг? Некий ни с чем не сравнимый подъем Духа?

— Даже не знаю... — Илья задумчиво провел ладонью по подбородку и тут же поморщился — подбородок был чужим. — Хотя было один раз. Меня в школе постоянно «доставал» одноклассник. Не скажу, что он был выше или сильнее меня, — скорее даже наоборот. Нахальнее, отчаяннее — да. Ему

доставляло удовольствие издеваться надо мной, а я боялся ответить. Просто не мог. Но однажды я все-таки дал ему в глаз — может, от отчаяния. И ощутил, насколько это здорово, — он смущенно усмехнулся.

— Примерно об этом я и говорю, — кивнул Павел. — Ты смог преодолеть себя, сделал шаг на новую ступеньку. Это и есть рост Духа. И возможностей для такого роста у нас видимо-невидимо. Куда ни ткнись, везде у нас завалы в сознании. Хлам, который приходится разгребать. И каждый раз, когда удается счистить всю грязь, под ней находишь сияние Духа.

— Сложно все это... — вздохнул Илья.

— Сложно, — согласился Павел. — Но оттого и интересно...

Какое-то время они молчали, потом Илья вновь взглянул на собеседника:

— Вы сказали, что Виктор запутался. В чем его ошибки?

— Речь идет как раз о тех силах, что нас ведут. Есть три основных пути, эдаких столбовых дороги: путь тьмы, пусть света и путь сумрака. На пути тьмы ты служишь разрушению, но ведет тебя, как я уже говорил, не эго, а Дух. На пути света ты тоже целиком предан Духу, но служишь созиданию. Наконец, путь сумрака поднимает тебя к истокам Духа: ты объединяешь оба потока. Становишься проводником любви или разрушения, света или тьмы — все зависит от ситуации, от веления Духа. Это очень сложный путь, поэтому обычно люди выбирают что-то одно: или свет, или тьму. Виктор выбрал тьму, я не стал возражать — в этом пути нет ничего плохого. Вспомни Чингисхана, Александра Македонского — это были великие воители. Разрушая, мы можем расти точно так же, как и созидая. Будь Виктор просто человеком тьмы, он бы разрушал, убивал, уничтожал— но делал бы это не по велению эго, а по воле Духа. Был бы инструментом в его руках, проводником разрушающей силы. Но он запутался, им теперь руководит не Дух, а эго. А это и есть служение Сатане в чистом виде.

— Так Виктор и служит Сатане, — вставил Илья.

— Потому я и говорю, что он запутался, попался в одну из многочисленных ловушек. Для него Сатана — это именно путь тьмы, путь смерти и разрушения. Но я уже говорил, что путь тьмы тоже принадлежит Богу, Сатана же — это сторонняя сила. Она одинаково паразитирует и на светлых, и на темных. Трагизм ситуации в том, что эта сила освободила Виктора от большей части хлама сознания, присущего обычным людям, но оставила самую главную зацепку — гордыню. Перестав быть проводником Духа, Виктор руководствуется исключительно побуждениями свой гордыни, своего эго. Он убивает не потому, что идет путем тьмы, а потому, что это ему нравится.

— Я совсем запутался... — нахмурился Илья. — Какая разница, как убить человека?

— Просто ты пока это не схватываешь, — спокойно ответил Павел. — Все эти вещи должны не просто отложиться в сознании, но пройти через душу. И однажды ты поймешь, что убийство убийству рознь. Важно, как я уже говорил, не действие, а то, что стоит за ним. Правильное, истинное действие всегда несет в себе внутреннюю красоту. Ты должен это почувствовать... — Он на несколько секунд задумался. Потом продолжил: — Представь: вот камикадзе, с криком «банзай!» бросающий свой самолет на вражеский корабль. Для него это момент истины, вершина жизненного пути. Его подвиг, его путь духовного роста. Мы можем сколько угодно осуждать его, но не можем умалить красоты его подвига... — Павел снова сделал паузу.

— А вот Раскольников, зарубивший топором пару старушек. Был ли он проводником Духа? Нет. Его вел Сатана, поэтому все, что он сделал, было грубо, жестоко, некрасиво. А главное — бесполезно... Вот принц Арджуна, которому предстоит сразиться на поле боя со своими родственниками. Он очень печалится, готов умереть сам, чтобы не допустить сражения. Но Кришна велит ему сражаться, потому что такова Его воля, такова логика действия. Вот два закадычных друга-самурая, волею судеб оказавшиеся по разные стороны баррикад. Встретились, обнялись, поговорили. Выпили по чашечке саке. Потом вынули мечи и сошлись в смертельной схватке... — Павел замолчал, внимательно глядя на Илью. Потом едва заметно улыбнулся: — Чувствуешь, о чем я?

— Вроде бы, — неуверенно пожал плечами Илья. — Нужно просто делать то, что должно быть сделано?

— Именно, — кивнул Павел. — Светлые несут любовь и созидание. Темные разрушают. Я — человек сумрака. Я несу и то, и другое. Но во всем,

что я делаю, нет ни капли меня...

Сон касался Ильи — Ольга это просто знала. С ним что-то случилось...

Утром она начала собираться домой. Давно было нужно вернуться — не может она вечно прятаться в монастырских стенах. Попытки уговорить ее остаться ни к чему не привели: испросив у настоятельницы благословения, около полудня Ольга уже ехала к вокзалу...

С вокзала попыталась дозвониться до отца Михаила, но его телефон оказался отключен. Случайность? Или и с ним что-то случилось? Нового телефона Ильи она не знала. Чувствуя, что в душе нарастает страх, прошла к кассам.

Сразу уехать не получилось — не было билетов на проходящие поезда. Вечер и ночь провела на вокзале, под утро ей все же улыбнулась удача — смогла договориться с проводницей. Шесть часов ехала в купе проводников, затем заняла полку сошедшего пассажира.

Всю дорогу Ольга думала о том, как странно все у них получилось. Ведь хотела забыть о нем, пыталась — но не смогла. Любовь? Может быть. Ей не хотелось копаться в своей душе, в своих чувствах. Знала лишь одно: ей без него плохо.

Возвращаться было опасно. Угрозы Виктора не были пустым звуком — еще месяц назад батюшка Михаил сообщил ей о пропаже журналиста. Все попытки найти его так ни к чему и не привели. По просьбе батюшки милиция тщательно обследовала дом главы ордена Люцифера, но никаких следов журналиста в доме обнаружить не удалось. Сам Мастер был подчеркнуто вежлив и с готовностью показал сыщикам свой дом. Провожая, просил заходить еще, если будет такая необходимость. Потом из Звенигорода в их монастырь приехал Валентин, брат настоятельницы, иконописец. Очень добрый и отзывчивый человек. Он-то и сообщил о том, что журналист мертв. Погостив у сестры два дня, поехал к Илье, зная, что тому нужна его помощь. Обещал обо всем сообщать сестре, но пока от него не пришло никаких вестей. Случайность, или и с ним что-то случилось? А теперь еще и этот сон... Мысль о том, что с Ильей произошло непоправимое, была мучительна. Зря она оставила его одного. Ему нужна была помощь, а она его бросила. Как она могла?..

Сойдя с поезда, Ольга отыскала телефон и снова позвонила отцу Михаилу. Увы, его телефон по- прежнему был отключен. Это окончательно убедило девушку в том, что что-то происходит. Ничего, она зайдет к нему. Но чуть попозже-

Ярко светило солнце. Шел десятый час утра, когда Ольга, не заходя домой, прямо с вокзала поехала к дому Ильи. Вот и его подъезд, знакомые

ступени. Только бы с ним все было в порядке...

* * *

Ночь выдалась жаркой и очень душной. Плыла в темном небе полная луна, заливая призрачным светом густую поросль крестов и надгробий, было очень тихо. Вот где-то в селе лениво гавкнула собака — раз, другой. Затем снова наступила тишина.

Но вот в этой тишине раздался тихий треск.

— Тише ты! — послышался возмущенный детский шепот. — Смотри под ноги!

— Да смотрю я... — отозвался кто-то. — И вообще, зря мы сюда пришли. Глупости это все...

— Скажи лучше, что боишься!

— Не боюсь я... Просто мама убьет нас, если узнает...

Снова стало тихо, в лунном свете можно было различить две детские фигуры, осторожно пробирающиеся по кладбищу.

— Пришли, — сказал один из ребят, в темноте на мгновение засветился циферблат электронных

наручных часов. — Как раз успели — десять минут до полуночи.

— И ты думаешь, он действительно выйдет?

— Вспомни, что говорил Марат: он выходит каждое полнолуние и идет на то место, где его убили. Все, прячемся...

Два детских силуэта спрятались за одним из надгробий. Некоторое время еще было слышно какое-то шевеление, затем стихло и оно.

Так прошло почти двадцать минут.

— Нет его... — тихонько произнес один из ребят. — Я же говорил, что сказки это...

— Тише! — шикнул на него брат. — Слышишь?

Неподалеку снова послышался какой-то звук. Чьи-то шаги. И еще дыхание — частое, сиплое. Один из ребят — тот, что помладше, — вцепился во второго. Ему стало очень страшно: он хотел что-то сказать, но брат быстро зажал ему ладонью рот. Прошло еще несколько секунд, и дети оцепенели от ужаса...

Между могил пробиралась сгорбленная фигура. Невысокая, в темном — чернее черного — плаще. И там, в темноте капюшона, двумя яркими алыми точками светились глаза...

Вот неведомое существо остановилось, приподняло голову. Было слышно, как оно шумно втянуло носом воздух. Потом удовлетворенно засмеялось и быстро пошло к одной из свежих могил, припадая на левую ногу. Остановилось, снова втянуло носом воздух. Опустилось на колени и начало рыть землю.

Оно разрывало могилу, разбрасывая комья земли, сипло дыша и что-то тихонько бормоча. Так продолжалось около получаса, затем из вырытой ямы снова послышался тихий хриплый смех. Он сменился плотоядным урчаньем и странным хрустом, затем над разрытой могилой вновь появилась

сгорбленная фигурка. В руке у нее что-то было: чудовище подняло свою добычу повыше, и дети едва не закричали от ужаса — это была голова человека. Удовлетворенно зашипев, существо достало от- куда-то черный мешок, сунуло в него голову. Закинуло мешок за спину и быстро пошло прочь, все так же прихрамывая. Прошло еще немного времени, и все стихло...

— Ты в-видел это? — заикаясь от страха, спросил один из ребят. Его била дрожь, он цеплялся за руку брата.

— Видел... Не бойся, он уже ушел... — отозвался тот. Как старший, он должен был сохранять спокойствие. Хотя и его трясло от увиденного.

— К-кто это был?

— Не знаю. Пошли домой. Быстрее-

Несколько минут спустя братья уже стремглав

неслись по дороге в сторону села. Старший держал младшего за руку, тот то и дело оглядывался на бегу. Но дорога была пуста. Вот и село: дети свернули на одну из улиц, с ходу перемахнули через довольно высокий забор. Где-то снова залаяла собака, и все стихло.

Желтела луна, пели сверчки. Дул легкий ветерок, покачивая верхушки тополей. А в нескольких километрах от села, с мешком за спиной, быстро шагало в сторону железнодорожной ветки странное сгорбленное существо.

Глава девятая

Он возвращался домой. Стучали колеса, за окном проплывали бескрайние пустынные пейзажи. Лежа на верхней полке, Илья хмуро смотрел в окно и думал о том, как ему теперь жить.

Там, у Павла, чужеродность нового тела почему-то не воспринималась так остро. Наоборот, было даже потаенное чувство облегчения — от того, что ушли в небытие боль и немощь, что жуткое тело старухи исчезло, как кошмарный сон. Но на смену тому сну пришел новый. Да, лучше прежнего. Но все равно страшный...

Илья пытался привыкнуть к тому, что произошло. Убеждал себя в том, что так было нужно. Но успокоения не было, и он очень сомневался в том, что оно когда-нибудь придет. Глядя на себя в зеркало, он всякий раз испытывал отвращение — перед ним был совсем другой человек. Чужое лицо, чужие глаза. Чужие руки. Сильные руки, крепкие. Грубые — разве смогут эти пальцы держать кисточку?

Решение вернуться домой пришло к нему почти сразу. Не будет он прятаться по другим городам — не для него это. Он вернется, а там будь что будет...

Родной город встретил его проливным дождем. Добежав до остановки, Илья дождался троллейбуса и на нем поехал домой, думая о том, как ему теперь, без ключа, попасть в квартиру. И через балкон не перелезешь — соседка его теперь не узнает...

К своей квартире он все-таки поднялся. Даже позвонил в дверь — так, на всякий случай. Разумеется, никто не открыл. Немного постояв, Илья снова спустился и отправился в ближайший хозяйственный магазин. Там купил новый замок, затем пошел искать слесаря.

Найти мастера оказалось на удивление сложно — первый же слесарь, которого отыскал Илья, попросил показать паспорт с пропиской. Илья этого сделать не мог. Но через два часа блужданий все же нашел парня, который согласился вскрыть замок без лишних вопросов. И вскрыл, высверлив его электродрелью. Электродрель он подключил к патрону лампочки освещения на лестничной площадке — Илья даже усмехнулся при виде такой изобретательности. Расплатившись с мастером, прошелся по комнатам — все было как прежде. При виде холстов и красок он ощутил острый приступ тоски. Чтобы не мучить себя, быстро вышел из мастерской.

Полчаса спустя он уже возился с новым замком, пытаясь установить его на место испорченного. За этим занятием его и застала соседка — она только что вернулась из магазина и была весьма удивлена, увидев чужака, копающегося с замком соседской квартиры.

— Здравствуйте! — поздоровался Илья, предупреждая вопросы. — Вы, наверное, Елизавета Львовна?

— Да, — сухо ответила соседка, окинув его подозрительным взглядом.

— А я Геннадий. Мне Илья говорил про вас. Он теперь в Москве живет, известным художником стал. А я его старый приятель. Купил у него квартиру — вот, теперь замок меняю. Как сделаю, приглашаю на чай...

— Спасибо. Мне Илья о вас ничего не говорил...

— Зато Илья о вас отзывался очень хорошо. Говорил, что, если вдруг потеряю ключи, всегда смогу попасть к себе через ваш балкон. Он уже несколько раз так лазил, верно?

— Да, лазил... — Голос соседки слегка потеплел. — Ну ладно тогда, с новосельем вас. Вы женаты?

— Спасибо... Нет, пока не женат. Но, уверяю вас, у меня всегда будет тихо — никаких гулянок. Я ведь тоже художник, как Илья.

— Хорошо, если так... — открыв дверь, Елизавета Львовна прошла к себе. Илья облегченно вздохнул. Подумал о том, что нужно позвонить Натали. Но купить новый сотовый он еще не успел, поэтому решил позвонить позже, с уличного таксофона. Пока же надо привести себя в порядок...

Для начала он выкупался, переоделся в свою одежду — она оказалась чуть тесновата. Потом поужинал. И завалился спать...

Когда проснулся, было уже утро. Какое-то время лежал, потом поднялся и прошел в ванную.

Из зеркала на него смотрел чужой человек. Отвратительное лицо с впалыми щеками, редкий ежик волос с уже наметившимися залысинами. Густая щетина.

Нужно было побриться, но Илья не мог заставить себя смотреть в зеркало. Потом, позже. Когда привыкнет. Если к этому вообще можно привыкнуть...

На завтрак он попил чаю с уже зачерствевшим хлебом, потом пошел в мастерскую. Хмуро взглянул на царившее там запустение. Все, что связывало его с профессией художника, казалось теперь ужасно далеким. Словно и не с ним это было.

Он разглядывал одну из последних своих работ, когда в дверь позвонили. Это могло быть опасно: тем не менее, Илья спокойно прошел в коридор и открыл дверь. И вздрогнул — перед ним стояла Ольга.

— Здравствуйте... — поздоровалась девушка. Было видно, что она никак не ожидала увидеть чу- ясака. — А... Илью можно?

Она его не узнала. Да и могла ли? Глядя на девушку, он думал о том, что испортил ей жизнь. Но у нее еще все могло наладиться — без него.

— Его нет, — тихо ответил он.

— А где он?

— Он умер, — произнес Илья, он видел, как вздрогнула и побледнела Ольга. — На прошлой неделе, под Ташкентом. Его похоронили на сельском кладбище.

Взгляд Ольги стал неестественно пустым. Она хотела что-то еще спросить, но осеклась, повернулась и медленно пошла вниз. Илья слышал, как стучали ее каблучки по ступенькам. Когда звук стих, он закрыл дверь.

Это было жестоко. Но другого пути Илья не видел. Зачем он ей такой? Она еще молода, у нее все впереди. Он совершил ошибку, втянув ее во все это...

На душе было очень мерзко. Хотелось курить. Пройдя на кухню, Илья отыскал сигареты и долго курил у приоткрытого окна. Мыслей не было. Или были? Ведь это так просто — умереть. Все равно что уснуть и не проснуться...

Послышалось тихое рычание. Илья повернул голову и увидел Ларча. Призрачный пес сидел рядом с холодильником и с укоризной смотрел на хозяина.

— Ларч... — Он даже не удивился тому, что видит собаку. — Иди сюда...

Тот подошел. Илья попытался погладить его, но рука прошла сквозь голову, не ощутив сопротивления. Посмотрев хозяину в глаза, пес улегся у его ног.

— Хорошая ты псина, Ларч... — тихо сказал Илья. — Только с хозяином тебе не повезло. — Он затушил окурок и устало вздохнул.

* * *

Виктор знал, что у Савра все получится, — от Охотника еще никто не уходил. Держа за волосы измазанную в крови и земле голову старухи, он мрачно улыбался — так будет с каждым, кто посмеет ему перечить. С каждым.

— У Ильи были неплохие задатки, — произнес Мастер, задумчиво глядя на голову. — Но он оказался глуп... — Виктор шагнул к колодцу и бросил в него голову. Затем взглянул на преданного Савра — тот стоял рядом, сипло дыша и нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

— Ты замечательно справился с работой. — Виктор удовлетворенно смотрел на существо в черном плаще. — Но мне будет нужна еще одна жизнь. Взгляни... — Мастер вынул из кармана фотографию и протянул Охотнику. — Нравится?

Схватив фотографию, Савр жадно задышал.

— Нравится... — понимающе улыбнулся хозяин. — Найди ее и приведи сюда. Она сейчас здесь, в городе. Совсем близко. Когда я с ней вдоволь наиграюсь, она станет твоей. Справишься?

Савр хрипло засмеялся. И по огонькам его глаз, по его нетерпеливым движениям Мастер понял — справится. Да и может ли быть иначе?

— Иди, — велел Виктор. — И не забудь: она мне нужна живой...

Ольга шла по тротуару, ничего не замечая вокруг. В ушах звучали слова незнакомца: «Он умер». Как приговор, как то, что уже никак нельзя изменить. Все кончено.

По щекам поползли слезы. Достав платок, Ольга вытерла глаза, огляделась — где она?

Рядом была аптека, Ольга узнала это место. До дома Ильи три остановки. Но кто был тот человек? Могли ли они встречаться раньше?

Не встречались — это она знала совершенно точно. И, тем не менее, было в нем что-то неуловимо знакомое. Что?

Она уже подходила к троллейбусной остановке, когда вдруг поняла: открыв дверь, незнакомец коснулся правой рукой дверного косяка. Так всегда делал Илья.

Совпадение? Наверное. Может, это его родственник? Брат? Но у Ильи никого не было, это она знала совершенно точно. Тогда кто же он?

Ольга даже не заметила, как направилась обратно к дому Ильи. И, лишь пройдя половину пути, остановилась — что она делает? Ильи нет, это уже ничего не изменит. Какая разница, кто этот человек?

Она стояла посреди тротуара, сжимая в ладони скомканный платок и не зная, что ей делать. Затем, решившись, быстро пошла к двери подъезда...

Открыл ей все тот же сухощавый мужчина.

— Я вас слушаю... — сказал он и коснулся дверного косяка.

— Кто вы? — тихо спросила Ольга.

— Никто... — ответил незнакомец и опустил взгляд. — Вам лучше уйти...

Дверь закрылась. Ольга подняла руку к звонку, затем опустила. Просто не знала, что и думать. Это не Илья, но почему же так тревожит ее этот человек? Эти глаза, эти жесты... Что происходит?

Она так и не решилась позвонить вновь. В сознании царил хаос — спустившись вниз, Ольга пошла было прочь, затем села на скамейку у соседнего подъезда. Кто он?

Девушка просидела на скамейке больше часа, когда неожиданно вновь увидела незнакомца — он вышел из подъезда и свернул налево. В руках сумка — наверное, идет в магазин. Неуверенно поднялась, затем торопливо пошла следом. Этого просто не может быть...

Ольга нагнала его у самых дверей магазина.

— Илья! — громко окликнула она незнакомца. Тот вздрогнул, остановился. Затем медленно обернулся.

— Илья... — тихо повторила девушка, подходя ближе. — Мне кажется, я схожу с ума. Но это ведь ты?..

Несколько мучительно долгих секунд он смотрел ей в глаза.

— Я...

Они сидели на кухне и пили чай. Илья рассказывал, Ольга слушала. Он, это действительно он! Теперь у нее в этом не было никаких сомнений.

То, что он рассказал, было страшно. Но еще страшнее было то, что он не захотел ей открыться.

— Как ты мог, Илья? — спросила девушка, когда он закончил свой рассказ. — Как ты мог сказать мне, что умер?

— Посмотри на меня, — тихо произнес Илья. — Ты ясе видишь, каким я стал. У тебя и так из-за меня куча проблем — зачем тебе все это? Я думал, ты просто забудешь обо мне и начнешь все заново. Вспомни, ты ведь даже не хотела со мной говорить...

— Ты дурак... — На глаза Ольги навернулись слезы, она смахнула их ладонью. — Какой же ты дурак! Ведь я люблю тебя, понимаешь? Люблю...

— Я все испортил, Оля. Связался с Виктором, из-за меня погибли люди. И теперь я не знаю, как это все разгрести.

— Давай уедем! — не попросила — взмолилась Ольга. — Уедем туда, где нас никто никогда не найдет. В ту же Германию, или еще куда-нибудь. У нас все получится, вот увидишь!

— А Виктор?

— Он останется здесь. Ты же сам сказал, что Виктор может менять тела. Как можно убить того, кого убить нельзя? Это не наше дело, Илья. У нас своя жизнь.

— Я подумаю... — отозвался он. — А сейчас тебе лучше уйти домой. Здесь опасно, Оля. В любой момент сюда может прийти Виктор или кто-нибудь из его людей.

— Думаешь, у меня безопаснее? Виктор ведь знает и мой адрес... — Девушка потянулась к своей сумочке, вынула сотовый телефон. Потом поднялась со стула. — Подожди минутку, я позвоню подруге... — виновато улыбнувшись, она вышла в коридор.

Это был небольшой дачный домик. Уютный, окруженный густым садом. С маленьким прудом, в котором плавали лягушки.

— Муж Вики хотел развести здесь карасей, — пояснила Ольга, когда Илья подошел к пруду. — Но живут почему-то только лягушки, — она улыбнулась. — Как тебе тут?

— Здесь неплохо.

— Мы можем оставаться здесь до субботы. За это время подыщем себе квартиру. Месяц на оформление бумаг, и уже к августу будем в Дрездене. Тебе там понравится — вот увидишь.

— Да... — кивнул Илья. — Может быть... — Он задумчиво смотрел на девушку.

— Ты так на меня смотришь... — укоризненно произнесла Ольга. — В чем дело, Илья?

— Просто хочу обнять тебя. Поцеловать. Но боюсь, что тебе это теперь не понравится. Я стал другим.

— Ты — всегда ты... — ответила Ольга, шагнула к нему и поцеловала. — Пошли... —Она обворожительно улыбнулась и потянула его к домику.

Илья лежал, обняв Ольгу. Мысли у него были не самые приятные — у них снова ничего не получилось. Не для него — для нее. Новое тело освободило его от власти кольца. Но Ольга осталась прежней. Он погубил ее...

Девушка ничем не выказала своего разочарования. Тем не менее, Илья хорошо понимал ее. Тот же наркотик — для того, кто «подсел» на него, жизнь без дозы становится очень пресной. Он сначала окунул ее в океан страсти. А потом бросил в пустыне...

— Я сварю что-нибудь... — сказала Ольга. Освободившись от его объятий, встала и начала одеваться.

Продукты они купили по пути на дачу. Пока девушка-возилась на маленькой кухоньке, Илья сидел на скамейке у дома, дымя сигаретой и думая о том, что их попытка сбежать, укрыться от вала проблем ничего не даст. Нельзя сбежать от себя, и никакая Германия, никакой Дрезден им в этом не помогут.

— Илья! — позвала Ольга. — Здесь газовый баллон, я не знаю, как им пользоваться. Посмотри...

— Иду... — отозвался Илья. Загасив сигарету, кинул окурок в жестянку из-под краски, поднялся со скамейки и прошел в дом.

С баллоном он разобрался очень быстро. Потом был ужин, разговоры о студенческой юности. Вспоминали друзей, учебу. Говорили о живописи. И постепенно в душе Ильи снова затеплился огонек надежды — может, все еще и в самом деле наладится?

Стемнело. Илья сидел на кровати и читал старый, еще советских времен журнал, Ольга возилась с посудой. Было слышно, как девушка вышла во двор, затем что-то скрипнуло — очевидно, набирает воду из колонки. Точно: Илья расслышал звук льющейся в ведро воды. Он как раз перевернул очередную страницу журнала, когда с улицы послышался испуганный вскрик Ольги. Не просто испуганный — он был полон ужаса. Подскочив и выронив журнал, Илья бросился на улицу. Толкнул дверь — и оцепенел...

В тусклом свете горящей над дверью лампочки он разглядел невысокую сгорбленную фигуру в черном балахоне. Голову незнакомца скрывал глубокий капюшон, в его темноте ярко светились алые точки глаз. Ольга стояла на коленях, запрокинув голову, неведомое существо держало ее за горло когтистой лапой. Взглянув на Илью, оно засмеялось, и этот смех, тихий и шипящий, вывел его из ступора.

— Отпусти ее! — Он шагнул к чудовищу, готовый разорвать его голыми руками. В ответ существо предупреждающе вытянуло в его сторону лапу. Его когти сильнее сжались на горле девушки, Ольга застонала. Илья остановился, хватка тут же ослабла.

— Илья... — простонала девушка. Но очередная его попытка подойти закончилась тем же: существо в черном балахоне сжало горло девушки, пришлось остановиться. Лишь после этого монстр снова позволил девушке дышать.

— Отпусти, или я убью тебя! — Голос Ильи был полон ненависти. — Отпусти сейчас же!

Его враг снова засмеялся. Запустив лапу в недра своего балахона, извлек оттуда что-то черное. Мгновение спустя Илья понял, что это большой мешок: ловко взмахнув им, существо надело его на Ольгу. Толкнув девушку, подтянуло мешок, одним движением завязало его. С удивительной легкостью закинуло себе на спину — Илья слышал, как вскрикнула Ольга. После чего повернулось и, прихрамывая, бросилось бежать.

Картина была гротескная: маленькое сгорбленное существо с массивным мешком на спине. Тем не менее, двигалось оно на удивление легко и быстро.

— Стой! — закричал Илья и бросился за уносящим Ольгу монстром. Но тот лишь засмеялся и невероятно ловко перепрыгнул забор — так, словно его ноша совсем ничего не весила. Илья с ходу перевалился через забор — и остановился. Дорога была пуста.

— Да что же это... — Он растерянно огляделся. — Оля!

Ответом ему была тишина. Илья побежал в одну сторону, остановился. Прислушался — тихо. Кинулся в другую — и там никого.

— Оля!!! — Его крик накрыл дачный поселок. — Где ты?!

Тишина. Илья побежал дальше, уже понимая, что все это бесполезно, что он потерял ее. Свернул в проулок, выбежал на соседнюю улицу. Никого...

Он вернулся к домику через несколько минут. Открыл калитку, прошел во двор. Закрутил кран на колонке — вода уже давно хлестала через край ведра. Прошел к скамейке, сел. Закрыл ладонями лицо.

— О, боже... — простонал Илья. — Я потерял ее...

Это напоминало страшный сон. Ольга кричала, звала на помощь. Пыталась разорвать ткань мешка. Но все было тщетно. Девушку немилосердно трясло, она чувствовала, что ее куда-то несут. Но куда, и кто это существо? Тот самый Охотник, о котором упоминал Илья?

Затем что-то изменилось: Ольга почувствовала, что ее опускают на землю. Снова закричала, попыталась выбраться из мешка. И услышала рядом тихий шипящий смех...

Потом где-то неподалеку послышался шум машины. Ольга опять позвала на помощь, и опять ее никто не услышал. Машина проехала совсем рядом, все стихло. Пару минут спустя девушка снова расслышала шум машины, на этот раз грузовой. И тут же ощутила, как неведомый монстр снова взялся за мешок.

Шум машины нарастал, в какой-то момент Ольга ощутила сильнейший рывок, вскрикнула от страха. Несколько очень грубых толчков, тихий смех существа. Ее снова кладут на землю. Нет, это не земля — она в грузовой машине. Очевидно, в кузове.

— Помогите! — что есть сил закричала девушка. — Вытащите меня отсюда!

Она кричала так, что ее не могли не услышать. Но почему-то не услышали. Минут через двадцать Ольга почувствовала прикосновение чудовища к мешку: вот оно взвалило ее на спину, сильный толчок... Ощущение падения, тряска. Хриплый смех и звук удаляющейся машины...

Какое-то время существо несло ее на себе, затем снова опустило на землю. Послышался глухой металлический лязг, Ольга поняла, что монстр сдвигает что-то массивное. Мгновение позже догадалась, что именно — крышку канализационного люка. Вот монстр опустил ее в люк, девушка чувствовала, как он спускается по ступенькам. Положил ее на землю, снова полез вверх. Наверное, закрывает крышку люка...

Это был ее шанс, Ольга постаралась выбраться из мешка. Он был завязан, поэтому девушка вцепилась в ткань зубами. Увы, разорвать мешок ей оказалось не по силам. Вот совсем рядом снова

послышалось сиплое дыхание чудовища, Ольга всхлипнула — не получилось...

Монстр нес ее еще минут десять. Затем она поняла, что он поднимается по ступенькам. Какая-то дверь — слышно, как в замке поворачивается ключ. Запер дверь с другой стороны. Несет дальше...

Прошло еще несколько минут, и существо опустило ее на землю. Послышались его удаляющиеся шаги. Ушло?

Следующие десять минут Ольга пыталась обрести свободу. Не может ткань быть такой прочной...

Ткань не поддалась — выбившись из сил, девушка подумала о том, что и здесь, наверное, не обошлось без колдовства.

А затем она услышала шаги. Спокойные, размеренные. Гулкие. На их фоне почти не была слышна поступь похитившей ее твари.

— Развяжи мешок...

Чужой голос. Холодный. И все-таки странно знакомый. Где она могла его слышать?

Охотник развязал мешок, затем помог ей выбраться. Свет закрепленной под потолком подземелья лампочки заставил Ольгу прищуриться — после чернильной мглы мешка он казался невыносимо ярким. Она взглянула на стоящего перед ней человека...

— Валентин?! — Ольга поднялась на ноги, с недоумением и радостью глядя на монаха. И тут же ее окатило волной ужаса — она вдруг поняла, кто перед ней стоит.

— Увы, моя сладкая, — Валентина больше нет. — Мастер улыбнулся, однако глаза его остались все такими же холодными. — А ты красивая. Даже лучше, чем на фотографии.

— Отпусти меня. Сейчас же! — Ольга смотрела Виктору в глаза.

— Отпустить? — снова усмехнулся Мастер. — Прости, не могу. У тебя сейчас есть только два варианта: ты можешь пойти со мной, а можешь пойти с Савром — уверен, он будет рад тебе. Верно, Савр?

Охотник радостно зашипел. Подошел ближе, схватил девушку за руку. Ольга вскрикнула.

— Аккуратнее, Савр... — Мастер приблизился. — Ты же видишь, какая нежная у нее кожа. Не повреди ее. Смотри, какие царапины ты оставил... — Он дотронулся до шеи девушки. Ольга вздрогнула.

— Восхитительно... — Виктор провел пальцем по ее шее, коснулся подбородка. — Да, у нашего бедного Илюши, мир его праху, был весьма недурной вкус... Ну так как, идешь со мной или останешься с Савром? Уверен, у него найдется для тебя уютное гнездышко. Смотри мне в глаза! — Мастер крепко ухватил Ольгу за подбородок. — Так лучше. Скажу по секрету, эти твари — их называют глурами — очень любвеобильны. И если ты останешься с ним, месяца через четыре в твоей утробе вырастет очаровательный крысеныш. Шипастый, клыкастый — весь в своего папу. — Виктор глянул на Охотника. — Но вся беда в том, милая, что эти существа не рождаются естественным путем. Этот крысеныш начнет пожирать тебя изнутри, ты станешь его первой едой. Муки, которые ты испытаешь перед смертью, неописуемы. Тебе это надо?

Ольга побледнела. Мастер продолжал держать ее за подбородок.

— Я жду, — напомнил он. — Выбирай: или со мной, или с ним. Третьего не дано.

Из глаз Ольги покатились слезы.

— Ну-ну, милая... Не надо... — Виктор выпустил подбородок девушки и пальцем смахнул с ее щеки слезинку. — Тебе понравится у меня. Вот увидишь.

Ольга всхлипнула. Ни сбежать. Ни умереть.

— Ты идешь со мной? — снова спросил Мастер.

— Да... — прошептала она и опустила глаза...

* * *

Он шел по обочине дороги в сторону города. Вот позади послышался шум очередной машины — обернувшись, Илья поднял руку. Увы, легковушка промчалась мимо. Ночь, далеко не каждый рискнет подобрать на трассе незнакомого человека.

Минут через тридцать ему все же повезло — рядом остановился «КамАЗ», Илья торопливо забрался в кабину.

— Спасибо... — выдохнул он. — Мне до города...

Водитель попался неразговорчивый, да и сам Илья не горел желанием общаться. Всю дорогу до города он думал о том, что искать Ольгу можно только в одном месте — в доме Виктора. Похитившее девушку существо не убило ее — значит, она нужна живой. И понадобиться она могла только одному человеку...

Денег водитель не взял. Поблагодарив его, Илья вылез из кабины грузовика, дошел до троллейбусной остановки. Оттуда на такси добрался домой, несмотря на нестерпимое желание сразу отправиться к дому Виктора.

Визит к Мастеру должен быть подготовлен — Илья понимал, что второго шанса у него не будет. Его единственный козырь — неожиданность.

Дома Илья быстро осмотрел имевшиеся в наличии инструменты. Монтировка осталась в доме Виктора еще в прошлый раз, пришлось взять вместо нее гвоздодер. Большой, массивный, но, может, это и к лучшему. Подумав, прихватил молоток и ножовку по металлу. Взял большой кухонный нож — другого просто не было. Сложив все в сумку, торопливо вышел из дома.

До резиденции Мастера он добрался за полчаса до полуночи. У крыльца горел фонарь, в нескольких окнах был виден свет. Оглядевшись — не видит ли кто, — Илья перебрался через забор и, пригибаясь, побежал к дому. У стены остановился, присел. Подождав немного, крадучись добрался до знакомого кухонного лаза.

Здесь его ждала первая неожиданность: створки лаза держал кусок проволоки. Судя по всему, Виктор пока даже не удосужился навесить новый замок.

Как бы то ни было, это здорово облегчало задачу: раскрутив проволоку, Илья приподнял створку

люка и аккуратно скользнул внутрь.

* * *

Ольга шла по темному подвальному коридору за Мастером. Идти за ним было страшно. Остаться — там, с тем жутким существом — еще страшнее.

— Сюда, моя королева, — оглянувшись, Виктор указал ей на ведущую вверх лестницу. Он ясдал, пришлось пройти вперед.

Ольга поднималась, слыша за спиной его шаги. Невероятно, немыслимо — еще совсем недавно этот человек был ее другом. Брат настоятельницы монастыря, иконописец. Замечательный человек. И вот теперь в его теле это чудовище...

Лестница вывела на площадку с металлической дверью и кодовым замком. Мастер набрал код, отворил дверь.

— Прошу...

Ольга прошла вперед и оказалась в уютном холле. Слева на верхние этажи вела широкая лестница, взяв девушку за руку — Ольга вздрогнула, — Мастер повел ее наверх.

Они поднялись на третий этаж, Виктор проводил пленницу в одну из комнат.

— Теперь ты будешь жить здесь, — сказал он, спокойно глядя на нее. — И учти: попробуешь сбежать — отдам тебя Савру. Ты ему очень понравилась. И немудрено... — Мастер коснулся ладонью ее щеки. Девушка отстранилась.

— Ну-ну, милая... Тебе стоит быть поласковее со мной.

Ольга молчала.

— Ты просто не понимаешь своего счастья, — произнес он. — Тебе выпала великая честь: стать той, которая пойдет со мной по жизни. Пойдет сквозь века, тысячелетия. У тебя будет власть — огромная, немыслимая. Будет все, чего пожелает твоя душа. Показать тебе мою сокровищницу? Там все твое.

Ольга опять промолчала.

— Ничего. Привыкнешь. Здесь одежда, — Мастер указал на шкафы. — Я знал, что ты почтишь меня своим присутствием, и подготовился к твоему визиту. Вон та дверь ведет в ванную. Можешь помыться и переодеться. Через час будет ужин. И даже не пытайся бежать — некуда... — Виктор повернулся и вышел из комнаты. Тихо закрылась дверь, щелкнул замок. Ольга осталась одна.

Бежать — сейчас же, немедленно. Подошла к окну — зарешечено. Подбежала к двери, повернула ручку — заперто. Подергала — не открыть...

Села на краешек кресла, задумалась. Потом вновь встала, подошла к зеркалу. Взглянула на свое отражение: спутанные волосы, на шее кровавые царапины. Если пока нельзя убежать, то надо хотя бы привести себя в порядок-

Шкафы оказались полны одежды. Выбрала джинсы и темную блузу — в расчете на то, что в этой одежде будет удобнее сбежать. Прошла в ванную...

Хозяин вернулся ровно через час, к этому времени Ольга уже успела принять душ и переодеться. Увидев Мастера, поднялась со стула.

— Неплохо... — Виктор с интересом оглядел ее. — Прошу к столу...

Стол был накрыт в огромном роскошном зале. Все было на редкость изысканно, Ольга подумала о том, что накрывали наверняка официанты. Но сейчас их здесь не было: Виктор сам взял бутылку с вином, наполнил бокалы.

— Такого вина не пьют даже короли, — сказал он. — За наше знакомство! — Он медленно, смакуя, выпил вино. — Замечательно!

Ольга сделала два маленьких глотка, но вкуса не ощутила. Поставила бокал на стол. Посмотрела на Виктора и тут же опустила глаза — столько силы было в его взгляде.

— Боишься? Не бойся. У меня нет желания брать тебя силой. В конце концов, мы культурные люди, — Мастер едва заметно улыбнулся. — Самое смешное в том, что я знаю все мысли, вертящиеся в твоей очаровательной головке. И знаю, что будет дальше. Рассказать? — Он задумчиво смотрел на девушку. — Несколько дней тебя будут одолевать страхи. Потом ты успокоишься, в тебе проснется любопытство. Начнешь изучать этот замок, поймешь, что здесь не так уж и плохо. Эти мысли будут противны тебе, ты будешь их гнать. Но они будут приходить снова и снова. Красивые вещи, хорошая еда. И главное — тайны, которых полон этот дом. Одно дело — простая смертная. И совсем другое — подруга самого великого человека в мире. Мы будем общаться, ты будешь смотреть на меня со все большим интересом, причем помимо своей воли. Не веришь? — Виктор уловил едва заметную презрительную улыбку, мелькнувшую на губах Ольги. — Зря. Просто ты не знаешь, как устроено человеческое сознание. А я знаю. Сейчас ты меня ненавидишь, считаешь чудовищем. Но пройдет время, и ты полюбишь меня. Потому что иначе не может быть — верх возьмут твои инстинкты. Ты женщина, самка. А самка всегда выбирает самого сильного самца. И этот самец — я. Ты не сможешь противиться зову природы. Твое сознание изменится: ненависть сменится терпимостью, за ней последует привязанность, а там уж недалеко и до любви. И однажды ты сама ляжешь в мою постель...

Его речь прервал донесшийся откуда-то издалека крик. Потом послышался шум, грохот — что- то упало. Снова отчаянный мужской крик. Ольга побледнела: что, если это Илья?

— Кажется, у нас гости, — произнес Виктор, прислушиваясь к доносившимся до них звукам. Поднявшись, он обошел стол, взял Ольгу за руку: — Иди сюда...

Он провел ее к окну, девушка с удивлением увидела в левой руке Мастера наручники. Одно кольцо он надел ей на руку, другое — на трубу отопления.

— Ну вот... — удовлетворенно вздохнул он. — Мне не хотелось этого делать, но так будет надежнее. Чтобы ты не наделала глупостей. Подожди немного, а я пока гляну, кого там поймал Волк.

Виктор вышел. Ольга попробовала стянуть кольцо наручников с руки — не получилось. Подергала трубу — не расшатать. Прислушалась к тому, что происходит в замке: крики прекратились, наступила тишина. Если это был Илья, ему грозит опасность! Девушка снова взглянула на наручники.

Нужно от них освободиться. Но как?

глаза заметил какое-то шевеление. Быстро повернул голову — и оцепенел.

К нему шел Зверь — огромный, лохматый. Похожий на волка. А скорее всего, это и был волк. Но какой! Мощный, свирепый, в буграх перекатывающихся под шкурой мышц. Илья посмотрел ему в глаза и побледнел...

Он прочитал в этих глазах свой приговор. Зверь медленно шел, наклонив голову и утробно рыча, вид его огромных клыков вызывал трепет. Что мог ему противопоставить Илья — жалкую железяку в своих руках?

Рядом скользнула тень, Илья пригляделся. Ларч... Призрачный пес встал между ним и Волком и зарычал, наклонив голову и расставив лапы. Увидев его, Волк остановился, затем неожиданно ловко прыгнул вперед. Рычание, визг — Илья видел, как челюсти Волка схватили Ларча за горло. Огромный зверь тряхнул головой, разжал зубы — призрачный пес отлетел в сторону и исчез в стене. Взгляд монстра снова остановился на Илье.

— Ну, иди сюда! — процедил Илья, поудобнее перехватив гвоздодер. — Давай!

Верхняя губа Волка дрогнула, еще больше обнажая клыки. Зверь на мгновение присел — и бросился в атаку.

Закричав, Илья встретил его ударом гвоздодера. Бил изо всех сил, но Волка это не остановило: чудовищным ударом он опрокинул человека на спину, звякнул выпавший из рук его жертвы гвоздодер. Оскаленная пасть уже у самого лица, Илья снова закричал — на этот раз от ужаса. Выхватив нож, ударил Волка в шею, затем еще и еще. Чувствовал, как лезвие раз за разом входит в живую плоть, но Волк словно не замечал смертельных ударов: схватив Илью зубами за грудь — вместе с курткой, — он сжал его, заставив завопить от боли, несколько раз тряхнул из стороны в сторону. Илья даже не понял, когда именно выронил нож, — чудовищный зверь трепал его, как тряпичную куклу. Затем отпустил, снова схватил, на этот раз за горло. Это был конец...

Чтобы перекусить Илье шею, Волку достаточно было слегка сжать зубы. Но он почему-то этого не сделал. Илья лежал, хрипло дыша и пытаясь освободиться от чудовищной хватки зверя, тот продолжал держать его.

Так прошло около минуты, затем в коридоре послышались спокойные размеренные шаги.

— Замечательно, — услышал он знакомый голос. — Ты хорошо поработал, Волк. Отпусти его.

Стальные челюсти зверя разжались, Илья на- конец-то смог вдохнуть. Хрипя, приподнялся на локте. Как во сне, увидел перед собой Виктора. Перевел взгляд на грудь — и не увидел того, что ожидал. Грудь болела, как после хорошего удара. Но крови не было. Коснулся шеи — клыки зверя и там не оставили следов.

— Ну, и что тебе здесь было нужно? — поинтересовался Виктор, спокойно глядя на Илью. — Ищешь неприятностей? Поздравляю — ты их нашел.

Илья медленно приходил в себя. Сел, снова ощупал шею. Взглянул на стоящего рядом с хозяином Волка. Потом перевел взгляд на Виктора.

— Хороший зверь, верно? — усмехнулся тот. — Ты совсем не вовремя сюда залез. Ночь для Волка — время охоты. С некоторых пор он охраняет мой дом от гостей вроде тебя.

— Отпусти ее... — прохрипел Илья, глядя Мастеру в глаза. — Тебе ведь я нужен...

Несколько секунд Виктор внимательно разглядывал Илью, потом вдруг удивленно усмехнулся.

— Чудны дела твои, Господи... — произнес он.— Не ожидал, Илюша. На этот раз ты меня действительно озадачил — честно. Никто из моих людей не способен на такой фокус. Значит, тебе помог кто-то со стороны. Я даже догадываюсь, кто это мог быть — Паша постарался, верно? Вопрос в другом: откуда ты узнал об этом человеке? Кто тебе рассказал о нем? — Мастер нахмурился.

— Неважно... Прошу тебя, отпусти Ольгу. Она тут ни при чем.

— А вот в этом ты ошибаешься, — покачал головой Виктор. — Она посмела нарушить мои планы и будет за это наказана. Знаешь, как? Я сделаю ее своей сторонницей. Своей женой, своей помощницей. Самым преданным мне человеком. И никто не сможет этому помешать. Что касается тебя, — по губам Мастера скользнула презрительная усмешка, — то я не буду тебя убивать. Жизнь станет для тебя гораздо большим наказанием. Сторожи его... — велел он, Волк тут же подошел к Илье и сел перед ним, буравя его тяжелым взглядом. Его хозяин прошел к входным дверям, на ходу достав из кармана сотовый телефон.

Виктора не было минут пятнадцать. Все это время Волк сторожил Илью: стоило тому шевельнуться, как зверь тут же начинал рычать и слегка наклонялся в его сторону. Илья понимал: стоит ему сделать хоть движение, и зубы зверя снова сомкнутся на его шее.

Мастер вернулся в сопровождении трех милиционеров: едва только служители правопорядка вошли в холл, как зверь мгновенно исчез. Просто растаял, растворился в воздухе. Илья даже ощутил облегчение — это милиция, они помогут...

Но, вместо того чтобы помочь, его подняли с пола и тут же заломили руки за спину.

— Постойте! — попытался вырваться Илья. — В этом доме девушка, ее держат здесь силой! Вытащите ее!

— Заткнись, — коротко приказал ему высокий усатый сержант.

— Это глупо, Илья. — Виктор смотрел на Илью, в его взгляде читалось сознание собственного превосходства. — Ты так и не понял главного: это мой город. Моя милиция, моя прокуратура. Мой мэр. Даже ФСБ, и та подо мной. Так что тебе совершенно ничего не светит. Разве что пятнадцать cv- ток. — Он самодовольно усмехнулся. — Я бы мог упечь тебя и на пару лет, но мне это просто не нужно... — Мастер взглянул на сержанта: — Дайте ему пятнадцать суток. Пусть посидит, подумает. Потом вышвырните вон.

— Хорошо, — с готовностью согласился сержант. — В машину его...

Илье сильнее заломили руки и повели к выходу.

Все рушилось — он понимал, что, если его посадят, он уже никак не сможет помочь Ольге. Две недели в их ситуации — слишком долгий срок.

Нужно было бежать: едва они вышли на крыльцо, Илья рванулся, ударил одного милиционера ногой по колену. В руку другого попытался впиться зубами и тут же получил удар по голове, от которого ноги сразу стали ватными.

— Вот шакал... — послышалось рядом. — Ничего — приедем, поговорим с ним...

В нескольких шагах от крыльца стоял милицейский «уазик». Илью затолкали в машину, пристегнули наручниками. Пару минут спустя в машину сел и усатый сержант, загудел двигатель, машина тронулась с места. Сквозь заднее зарешеченное окно Илья разглядел стоящего на крыльце Виктора: Мастер издевательски помахал ему на прощание, потом повернулся и вошел в дом. Илья закрыл глаза...

Ольга не знала, что происходит в доме. И когда минут через двадцать Виктор снова вошел в столовую, его появление девушка встретила с трепетом.

— Не соскучилась? — поинтересовался Мастер. — Извини, немного задержался... — Он быстро освободил ее от наручников. — Предлагаю вернуться к нашей трапезе...

Они снова сели за стол. Виктор потянулся к бутылке, наполнил свой бокал. Затем добавил вина в бокал Ольги.

— Знаешь, кто это был? — спросил он, глядя на девушку. — Илья.

Ольга вздрогнула и быстро взглянула на Мастера — только не это... Виктор победоносно усмехнулся.

— Признаться, я в это сначала даже не поверил. Считал, что твой дружок уже давно на том свете. Не хотел тебе говорить об этом, чтобы не расстраивать. А он, выходит, жив... — Он покачал головой. — Сейчас он в милиции, ему дадут пятнадцать суток. Посидит, подумает. Ему это полезно... — Виктор снова ухмыльнулся. — Ты пей, пей...

Ольга медленно выпила вино. Выходит, Илья пришел за ней...

— Отпусти нас... — попросила она. — Пожалуйста... Ну зачем мы тебе?

— Отпустить? — Брови собеседника удивленно поползли вверх. — Даже не думай — разве могу я лишить себя такого развлечения? Так что просто расслабься и ешь. Уверяю тебя — придет время, и ты будешь смеяться над своими сегодняшними страхами. Будешь удивляться тому, насколько была глупа.

Глаза Ольги были полны слез. Она начала медленно есть, стараясь ничем не выдать своих чувств. Не должен он видеть ее слез...

— Сейчас мы поедим, потом посмотрим телевизор, — продолжил Виктор. — Хочешь, поговорим о чем-нибудь возвышенном. О добре и зле, например, — он издевательски усмехнулся. — Или о живописи — я не говорил тебе, что у меня отличная коллекция? Уверен, тебе понравится. У меня есть настоящие раритеты.

Ольга не ответила. Дальше» ели молча, однако девушка то и дело чувствовала на себе внимательный взгляд Мастера. Да, он сказал, что не тронет ее. Но можно ли верить этому чудовищу?

— Наелась? — спросил Виктор, когда Ольга отодвинула тарелку. — Тогда пошли, я покажу тебе свою коллекцию. И не бойся — я уже сказал, что не собираюсь тебя насиловать. Мне это просто не нужно. Женщин мне хватает и без тебя, к тому же я уже давно научился контролировать свои чувства. Как я уже сказал, ты придешь ко мне сама.

— Этого не будет... — тихо отозвалась пленница. — Никогда.

— Мы посмотрим... — спокойно ответил Мастер.

Всю ночь Ольга не спала — боялась, что вот- вот в коридоре послышатся шаги, потом откроется дверь и войдет он... И что она тогда сможет ему противопоставить? Ничего.

Была у нее мысль — умереть. Это не так трудно. Но Илья... Он верит в нее, он пришел за ней. Может ли она оставить его? Нужно ждать и пытаться выбраться отсюда.

Увы, утро показало, что Виктор был прекрасно осведомлен о ее намерениях. В доме появилась охрана — шестеро крепких ребят. Еще через час приехали техники и начали устанавливать дополнительные видеокамеры. Никто из охранников не ходил за девушкой постоянно, они просто контролировали все выходы и территорию вокруг дома, отрезая возможные пути к бегству. К вечеру Ольга убедилась, что ее заключение организовано очень хорошо. Птичка в золотой клетке — трудно было подобрать более точное сравнение.

За весь день девушка ни разу не встретила Виктора. Лишь вечером он напомнил о себе, пригласив на ужин.

— Извини, — сказал он, зайдя в ее комнату. — Ты, наверное, проголодалась? Завтра приглашу повара, он будет готовить по твоему заказу любые блюда. А пока поедим, что бог послал. Пошли.

— Я не голодна... — ответила Ольга, не желая даже сидеть с этим чудовищем за одним столом.

— Не голодна? — как-то нехорошо усмехнулся Мастер. — Тем лучше. Тогда приглашаю тебя прогуляться по замку. Покажу тебе свою коллекцию.

— Спасибо, мне это не интересно.

— В самом деле? — Губы Виктора снова дрогнули в ухмылке. — Неужели ты думаешь, что тебя кто-то об этом спрашивает? — Он взял ее за руку, слегка сжал пальцы. Ольга вскрикнула от боли.

— От моих приглашений никто никогда не отказывается, — произнес он, глядя ей в глаза. — Запомни это на будущее. А теперь пошли...

Виктор провел ее на второй этаж, рассказывая по пути об архитектуре дома. Сказал, что его строил знаменитый архитектор, что под домом еще два подземных этажа. Затем, когда они вошли в большую комнату с картинами, хозяин дома начал рассказывать о своей коллекции.

Коллекция была очень богатой. Виктор собирал только русскую живопись — как он пояснил, исключительно из патриотических побуждений. Впрочем, говорил он это с усмешкой.

Здесь были картины многих известных русских художников: Ольга увидела работы Айвазовского, Поленова, Коровина. Еще больше было имен, известных лишь специалистам и истинным ценителям живописи. По словам Виктора, большинство этих картин он выкупил, а то и просто выкрал из музеев в годы перестройки.

— Золотое было время, — мечтательно произнес он, глядя на Ольгу. — За сто долларов можно было купить полотно стоимостью в десятки тысяч. Продавали все, что могли, — один директор музея продал мне восемнадцать картин! Год назад встретил его в Гамбурге — неплохо устроился...

По ходу экскурсии Мастер подробно рассказывал о каждой картине. Его знаниям мог позавидовать любой искусствовед: если сначала Ольга была безучастна к речам своего «гида», то постепенно его рассказы захватили ее. Казалось, хозяин дома знал все как о картинах, так и об их авторах. Он поведал Ольге о таких интимных подробностях из жизни этих людей, что девушка даже начала сомневаться — уж не выдумывает ли он все это?

Очевидно, Виктор уловил сомнение в ее взгляде.

— Все, что я рассказываю, — истинная правда, — заверил он ее. — Могу добавить, что я никогда не читал литературы по искусству — мне это просто не нужно. Я — маг и могу «снимать» информацию о любом предмете.

— Это невозможно... — тихо ответила Ольга и тут же прикусила язык — нельзя с ним разговаривать.

— Невозможно? — усмехнулся Виктор. — Дай сюда... — Он протянул руку к цепочке у нее на шее. — Не бойся, мне плевать на твой крестик... — Взяв крестик, он сжал его в кулаке, прикрыл глаза, словно к чему-то прислушиваясь. Затем вновь взглянул на Ольгу: — Этот крестик тебе перешел по наследству от бабки, она умерла от инфаркта. Крестик был от л pit в тысяча девятьсот одиннадцатом году мастером Егором Лукиным. Умер в девятьсот семнадцатом от тифа. И так далее... — Он отпустил крестик. — Для меня не существует тайн.

Ольга молчала. Да, он все угадал — про бабку. И это было ужасно: получается, он знает все и про нее саму?

— Знаю, — сказал Виктор, девушка вздрогнула. Глаза Мастера удовлетворенно блеснули.

— Ты так до сих пор и не поняла, с кем имеешь дело, — сказал он, внимательно глядя на нее. — В этом мире нет никого, кто бы мог со мной соперничать. Еще десять лет назад могли — но не теперь. Я сильнее, чем когда бы то ни было. И не твоему Илье воевать со мной. — Он взял ее за руку. — А теперь пошли ужинать. Если не хочешь есть, просто составишь мне компанию...

Пришлось согласиться. Стол был уже накрыт, прислуживали два официанта. Ольга была голодна: какое-то время она сдерживала себя, потом начала есть. Виктор был явно доволен.

— И не переживай так, — сказал он, наливая себе вина. — Тебе со мной понравится. Скажи, чего ты хочешь, и это у тебя будет. Более того, я посвящу тебя во все магические секреты. Ты станешь настоящей ведьмой, сможешь сама вершить чужие судьбы. Сможешь побывать в мирах, о которых простые смертные не имеют никакого представления.

— Мне ничего этого не нужно. Я все равно никогда не буду с тобой.

Виктор покачал головой.

— Ты упрямее, чем я думал, — спокойно сказал он. — Но у тебя просто нет выбора. Ведь это простая логика: или ты со мной, или отправишься к Охотнику. Или получишь все блага мира, или выносишь упыренка и умрешь в жутких муках. Наконец, если останешься со мной, я обещаю оставить Илье его жалкую жизнь.

— Это нечестно... — Ольга взглянула на Мастера. — Так нельзя...

— Нечестно? — удивился Виктор. — А что есть честность? Пойми, наконец, что я сам устанавливаю правила. Сам, понимаешь? Я делаю то, что хочу, и не вижу никаких причин к тому, чтобы поступать иначе. И самое лучшее, что ты можешь сейчас сделать, — это отправиться в мою комнату. Могу тебя заверить: ты будешь довольна, — губы Мастера снова тронула улыбка.

— Нет, — тихо ответила девушка. — Никогда.

— Зря. Но я человек терпеливый, а потому подожду... — Взяв салфетку, он вытер пальцы, скомкал ее и бросил на стол. Потом поднялся и вышел, не глядя на девушку...

Прошла неделя, за ней другая. Наступил сентябрь. Пока Виктор сдерживал свое обещание, и, тем не менее, Ольга очень боялась того, что он, наплевав на все, возьмет ее силой.

В этот день Мастер вернулся около пяти вечера. Поднявшись на третий этаж, постучал в ее дверь и вошел.

— У меня для тебя новость, — сказал он, с улыбкой глядя на вскочившую при его приближении Ольгу. — Она касается Ильи.

— Что с ним?.. — одними губами прошептала девушка.

— Пока ничего. Могу также заверить, что я ко всему этому не имею никакого отношения.

Ольга продолжала смотреть на него, ожидая объяснений.

— Ближайшие лет десять твой дружок проведет в местах не столь отдаленных, — продолжил Виктор. — А то и весь остаток жизни.

Девушка молчала, пытаясь понять смысл сказанного. Илья проведет в тюрьме десять лет? Но за что?!

— Он убийца, — словно отвечая на ее невысказанный вопрос, произнес Виктор. — Киллер по кличке Винт, весьма известный в своих кругах. И знаешь, о чем все это говорит? — Он шагнул к Ольге и улыбнулся. — О том, что к выбору тела надо подходить более ответственно.

Все происходящее казалось Илье дурным сном. И чем дальше, тем хуже этот сон становился...

— Ну так как, Геннадий Владимирович? — поинтересовался сидевший напротив него следователь. — Будем говорить или как?

— Мне нечего говорить, — отозвался Илья. — Я никого не убивал.

— Это глупо... — вздохнул следователь. — Ладно, это уже не мои проблемы. Через пару дней тебя отправят в Омск. Уверен, там ты будешь разговорчивее...

Следователь ошибся: Илью отправили в Омск лишь через две недели. Дорога заняла пять дней: было утро субботы, когда его «атозаком» доставили с вокзала в местный следственный изолятор.

Того, что с ним происходило, просто не могло быть. В камере изолятора к Илье отнеслись с уважением — здесь нашлись люди, которые его хорошо знали. Не его — того, кто раньше владел этим телом. Илья не знал тюремных порядков, не знал никого из тех, с кем Геннадий был знаком раньше. Сослался на потерю памяти: как ни странно, это сработало.

Ему даже сочувствовали: новые — или старые — друзья судачили о зверстве «ментов» — это ж надо было так отделать человека! Своих не узнает...

Илью все это мало интересовало. Он почти ни с кем не разговаривал, старался больше спать. Просыпаясь, смотрел на мир пустым взглядом. Все пропало — осознание этого рвало душу, сводило с ума. Он здесь, а Ольга там, с Виктором... Он погубил ее, погубил себя. Ему уже никогда не вырваться из этих мрачных облупленных стен...

Все пропало, все пропало — мысль билась в сознании, как птица в клетке. Нет выхода. Ладно он — поделом. Но Ольга... Чем она виновата, зачем он втянул ее во все это?

Ему было плохо. Тем не менее, постепенно в душе начало нарастать ожесточение. Слабость прошла — Илья знал, что все равно выберется отсюда. Пусть пока неясно, как именно, — но выберется...

Во время допросов Илья поначалу молчал. Да и что он мог сказать? Поэтому говорил не он, а следователь. От него Илья узнал, что совершил три убийства, что он входил в одну из криминальных группировок, большинство членов которой были арестованы еще год назад. Все это время шло следствие, и теперь, с поимкой его, Свиряева, дело можно считать почти законченным. И если он хочет хоть немного смягчить свою участь, то ему стоит дать правдивые показания...

Илье назначили адвоката, сухощавого пожилого мужчину. При первой же встрече адвокат передал ему привет от некоего Ивана Федоровича и добавил, что о нем не забывают, что материалы дела позволяют надеяться на максимально мягкий приговор.

— Я почти уверен, что нам удастся доказать вашу непричастность к банде Столетова, — заявил он при первой же встрече. — Что касается инкриминируемых вам убийств, то по двум случаям доказательства очень зыбкие, к тому же следствие велось с явными нарушениями процессуальных норм. Остается эпизод с Кочетовым, тут дело гораздо серьезнее. Тем не менее, попытаемся что-нибудь сделать...

Так прошел почти месяц. Адвокат старался вовсю: Илья не знал, кто платил этому человеку, но деньги свои тот отрабатывал сполна. Во время очередной встречи он рассказал Илье о том, что нашел новых свидетелей, что их показания помогут добиться минимального наказания, с возможностью досрочного освобождения.

Наверное, в любой другой ситуации Илья был бы рад такому повороту дел. Но в его положении даже год тюремного заключения был невероятно большим сроком. Нужно было что-то делать — но что?

Осознав, что молчание ничего ему не дает, Илья начал говорить. Что ему может сейчас помочь — ложь? Нет — как ни странно, спасти его могла только правда.

В его историю про обмен телами следователь, разумеется, не поверил. Даже посмеялся над неумелой попыткой «косить под дурачка». Сказал, что с его, Свиряева, репутацией можно было бы придумать и что-то поумнее. Но Илья не отступал, уверял, что все рассказанное им — чистая правда. Называл имена, адреса, даты. Умолчал лишь о смерти Мелиссы, журналиста и отца Михаила — это было лишнее. Ему не нужно расследование. Следователь, сначала посмеивавшийся над его словами, начал все чаще хмуриться. А ну как и в самом деле псих?

Зато адвокат живо ухватился за этот вариант. Жалел лишь об одном — что Илья предварительно с ним не посоветовался.

— Мне было бы проще, если бы вы сразу рассказали мне о ваших планах, — заявил он при очередной встрече. — Теперь придется выстраивать новую линию защиты. Но ничего. — Он широко улыбнулся. — Зато у нас появился шанс вообще избежать тюремного заключения.

Заканчивался второй месяц его пребывания в СИЗО, когда Илья наконец-то предстал перед врачом. Это была добродушная пожилая женщина: как и следователь, она задавала вопросы. Илья не боялся их — его не поймать на лжи. Все, что он рассказывает, чистая правда.

Его первой победой стал перевод в тюремный лазарет. А неделю спустя произошло то, чего он так долго ждал, — его отправили на психиатрическую экспертизу. В комнате, куда его привели, находились уже знакомая Илье женщина-врач, моложавый мужчина лет пятидесяти, еще одна незнакомая Илье дама, очень строгая, и два санитара.

Как обычно, ему начали задавать вопросы. Он отвечал. Подробно рассказал об ордене Люцифера, о Викторе, о том, как он сам оказался в этом теле. Его слушали, не перебивая. Илья даже усмехнулся.

— Я знаю, о чем вы думаете, — сказал он, внимательно глядя на моложавого доктора. — Вы считаете, что я либо шизофреник, либо пытаюсь им прикинуться. Других вариантов вы не видите, их для вас не существует. Но попробуйте хотя бы предположить, что я говорю правду...

Разумеется, ему не верили. Спросили, слышит ли он. голоса. Илья покачал головой.

— Не слышу. Будь у меня необходимость вас обманывать, я бы, наверное, попытался как-то хитрить, что-то выдумывать. И про голоса сказал бы, и еще про что-нибудь. Но мне это просто не нужно. Соберите обо мне сведения — вы узнаете, что я действительно художник. Проверьте адрес, который я назвал, имена. Все подтвердится.

Ему все равно не верили, да и можно ли было рассчитывать на иное? Продолжали задавать вопросы, что-то записывали. Потом вернули в тюрем-

ный лазарет, а еще через неделю состоялась новая встреча. На этот раз женщин не было, с Ильей разговаривал невысокий седовласый старичок. Наверняка светило психиатрии, догадался Илья. Именно этот человек и должен был поставить диагноз.

Разговор был достаточно долгим: старик попросил подробно рассказать обо всем, что с ним произошло. Илья рассказывал, время от времени собеседник задавал уточняющие вопросы. Он не огласил при пациенте свой вердикт, однако уже вечером Илья узнал все от адвоката — для этого человека тайн не существовало.

— Это победа! — радовался тот. — Ты только послушай: «Страдает хроническим психическим заболеванием в форме шизофрении, невменяем в отношении инкриминируемого ему деяния, нуждается в направлении на принудительное лечение»!

— Меня отправят в психушку?

— Я в этом почти уверен. Не беспокойся — уж оттуда-то мы тебя вытащим. Пусть не сразу, но вытащим. Отдохнешь годик, затем вновь предстанешь перед комиссией. А уж я постараюсь, чтобы все прошло гладко...

Илья не разделял его оптимизма. Год — это все равно очень много. Ольга может его и не дождаться.

Суд состоялся через две недели. Адвокату удалось доказать непричастность Ильи к банде, сняли с него и обвинение в двух убийствах. Теперь на нем лежала ответственность за убийство Максима Кочетова, но и здесь адвокат проявил удивительную находчивость. Нашлись свидетели, подтвердившие факт нанесения оскорблений со стороны Кочетова в адрес Геннадия Свиряева. В результате адвокату удалось добиться смены статьи обвинения: вместо предумышленного убийства Илью теперь обвиняли в убийстве в состоянии аффекта. Наконец, заключение психиатрической экспертизы позволило Илье избежать тюремного наказания, его направили на лечение в психиатрическую клинику...

Благодаря усилиям адвоката Илья превратился из профессионального киллера в рядового душевнобольного человека. Это была победа, однако Илья не знал, радоваться ли такому исходу дела. Он выразил адвокату признательность за блестяще проделанную работу, попросил передать благодарность так и оставшемуся ему неизвестным Ивану Федоровичу. Его защитник, в свою очередь, пообещал и впредь не забывать о нем.

— Вытерпи год, — попросил он перед тем, как попрощаться. — И мы вытащим тебя оттуда...

Так в начале ноября Илья оказался в психиатрической клинике. Новая тюрьма оказалась гораздо комфортабельнее старой. Но сбежать из нее все равно было невозможно. Еще в ней постоянно давали таблетки, при этом внимательно следили, чтобы пациенты их проглатывали. После таблеток Илья каждый раз чувствовал странную апатию — все становилось для него одинаково неважно. Тем не менее, он продолжал думать о побеге. Не шумел, не буянил — зачем доставлять заботы санитарам? Был весьма покладист, выполнял любые требования охранников и медицинского персонала.

Прошел еще месяц. Уже давно выпал снег, за окнами клиники бушевали зимние метели. Порой было слышно, как за высокой оградой заметенного снегом сада проезжают машины. Но возможности обрести свободу Илья пока так и не нашел.

Соседом Ильи по койке оказался Алексей Васильевич, невысокий крепкий мужчина лет сорока. Типичный псих: подозрительный взгляд, дрожащие руки. Его главным богатством были несколько тетрадей: он всегда носил их с собой, засунув за пояс, по ночам прятал под подушку. Временами

Илья видел, как Профессор — так его прозвали санитары — что-то писал в тетради маленьким огрызком карандаша. Один из пациентов рассказал Илье, что Профессор на деле обычный таксист: вбил себе в голову, что сделал величайшее открытие в истории человечества. Открытие, способное перевернуть мир. Он никому не верит, ни с кем не общается — боится, что кто-нибудь присвоит его находку. Все время что-то пишет в своих тетрадях...

Илью этот человек не интересовал. Зато сам он ему чем-то приглянулся. Может быть, как раз своей угрюмостью и молчаливостью. Тем, что не пытался выведать его тайны. Илья обычно подолгу стоял у окна, Алексей тоже любил смотреть на улицу. Именно у окна он впервые и заговорил с соседом. Тот что- то сухо ответил, разговора не получилось — у Ильи не было желания общаться с психом. Но Алексей проявил настойчивость, его внимание день ото дня становилось все более явным. Волей-неволей Илье приходилось отвечать на какие-то его вопросы, хотя бы односложно. И получилось так, что со временем Алексей стал считать его своим другом. Вместе отмечали Новый год — Профессор ухитрился где-то раздобыть две пробирки чистейшего медицинского спирта. В конце января вместе отметили его день рождения. Снова пили спирт, закусывая карамельками. Уже близилась весна, когда Алексей наконец-то рискнул показать Илье свое главное сокровище — заветные тетради.

— Запомни, — шептал Профессор ему на ухо, крепко сжимая тетради, — главная тайна вселенной — это линии мира! Эти линии пронизывают все вокруг. Именно они, их переплетение и взаимодействие с элементами нашей реальности и определяют ход событий. Линии мира нанизывают на себя элементы реальности, как женщины нанизывают на нитку бусинки. — Алексей улыбнулся, явно довольный приведенным сравнением. — Но самое главное — в том, что мы сами можем определять, какие элементы будут нанизаны. Никто пока этого не знает, понимаешь? Никто! А я знаю! Когда я попробовал рассказать о своих открытиях, меня объявили сумасшедшим и упрятали в психушку — надеются помешать мне. Глупцы! Они не понимают, что я могу уйти отсюда в любой день. Просто пока мне некуда торопиться — здесь прекрасные условия для работы. Видишь эти тетради? Им нет цены. Поверь, я знаю, что говорю. Сейчас я заканчиваю последние исследования, систематизирую мои наработки. Привожу теоретическую часть в доступный вид. После того, как все закончу, — мне нужен еще хотя бы месяц — я сбегу отсюда, и никакая сила в мире не сможет меня удержать. Отправлюсь прямиком в Академию наук, покажу им факты. А факты — упрямая вещь... — Он бережно уложил тетради под подушку. — Ты мне понравился, Илья. Если хочешь, можешь пойти со мной. Станешь моим учеником. Что скажешь?

— Да, конечно, — кивнул Илья, не желая расстраивать чудака. — Обязательно...

Он уже не надеялся, что Алексей от него отстанет. Более того, привык к его обществу, ему было далее интересно слушать эти наукообразные бредни — почти каждый день сосед находил момент, чтобы поговорить о своем гениальном открытии. Он убеждал Илью, что при использовании его технологий даже самые обычные стихи могут стать страшным оружием.

— Рифма, Илья, это страшная сила! — шептал он. — Такая же, как математические формулы или любая другая закономерность. Используя любую существующую закономерность, можно управлять событиями. Только подумай: ты берешь любое стихотворение с четкой рифмой, кодируешь ключевые слова нужными тебе значениями. После чего читаешь стихотворение, и события складываются в той последовательности, в которой ты их закодировал! Ну подумай, разве это не чудо?..

Наступила весна. За окнами клиники шли дожди, гремели первые весенние грозы. Может, именно поэтому Алексей заговорил о том, как управлять погодой.

— Ритмы, Илья! — говорил он. — Все в этом мире основано на ритмах...

— Ты же говорил о линиях мира? — перебил его Илья.

— Вопрос точки зрения, — ничуть не смутился тот. — Не думай о терминах — ухватывай суть. Вот увидишь, когда-нибудь ритмологию будут преподавать даже в школе. Она станет таким же обязательным предметом, как история или математика. Потому что кругом, куда ни взглянешь, ритмы. Взгляни на улицу — сейчас идет дождь, верно?

— Идет... — вздохнув, согласился Илья.

— Дождь идет, потому что он — часть процесса. Процесса, имеющего свой собственный ритм и являющегося составной частью процесса более высокого порядка. Чтобы прекратить дождь, можно воздействовать как на текущий ритм, так и на верхний ритм по цепи наследования. Хочешь, я прекращу дождь?

Илья посмотрел в окно: дождь, начавшийся около часа назад, становился только сильнее. Где-то даже громыхало — погода явно испортилась надолго.

— Попробуй... — снова вздохнул он^Стало даже интересно: какую отговорку найдет Алексей, чтобы оправдать свою неудачу?

Оглянувшись — нет ли поблизости санитаров, Профессор выудил откуда-то алюминиевую ложку. Подойдя к окну, взглянул на тучи и начал постукивать ложкой по оконной раме, одновременно тихонько что-то напевая. Ритм был неровный, но в нем все же угадывалась какая-то закономерность.

Слов было не разобрать — у Ильи сложилось впечатление, что это был просто набор звуков.

Так прошла минута. Наконец Алексей перестал стучать, вновь спрятал ложку и взглянул на Илью. Его глаза сияли.

— Все, — сообщил он. — Смотри — дождя уже нет. Сейчас выглянет солнце.

Дождь действительно прекратился, Илья вынужден был это признать. Но, когда тучи на его глазах начали таять, пришел в недоумение. Вот тебе и сумасшедший...

Сквозь появившиеся в тучах разрывы скользнули первые солнечные лучи. Посветлело и лицо Алексея.

— Я люблю солнце, — сказал он. — Люблю тепло. Когда-нибудь я уеду туда, где не бывает зимы.

— Это действительно сделал ты? — оторвав взгляд от неба, Илья посмотрел на соседа.

— Я! — без лишней гордости, но с чувством собственного достоинства подтвердил тот. — И это самое простое из того, что я могу. И они еще смеются надо мной, называют меня шарлатаном! — Он покачал головой. — Да этих негодяев самих надо в психушку упрятать.

— А выбраться отсюда? Ты действительно можешь отсюда выбраться?

— Могу. Это не труднее, чем остановить дождь.

— Мне надо выйти отсюда... — тихо сказал Илья, ухватившись за прутья решетки и глядя в окно. — Один человек похитил мою девушку. Мне нужно спасти ее, нужно выбраться отсюда... — Он со злостью дернул решетку. — Только ради этого я еще и живу. Мне обещали помочь, но это будет еще не скоро...

— Тебе действительно нужно отсюда выйти? — Алексей внимательно посмотрел на него.

— Да. Очень.

— Хорошо. Ты мой друг, и я помогу тебе. Мы уйдем вместе.

— Когда? — Илья впился в собеседника взглядом.

— На следующей неделе... — тихо ответил тот, воровато оглянувшись по сторонам. — Раньше не получится — любые события должны иметь свои предпосылки. Мне будет нужно кое-что подготовить. В ночь на пятницу мы уйдем.

— Но как?

— Не думай об этом. Я все сделаю...

Всю следующую неделю Алексей отказывался говорить о плане побега.

— Нельзя говорить! — почему-то шепотом сказал он, когда Илья в очередной раз завел разговор на эту тему.

— Почему? — так же тихо поинтересовался Илья.

— Болтовня вредит результату. Между линиями мира возникают паразитные связи, вредящие твоим целям. Поэтому никогда не говори о том, что хочешь что-то сделать. Просто делай...

Наступил четверг. Утром, после завтрака, Алексей подошел к Илье.

— Сегодня ночью мы уйдем! — шепнул он ему на ухо. — Когда все начнется, держись рядом со мной!

— Что начнется?

— Увидишь! — заговорщицки подмигнув, Алексей вернулся в постель.

Иногда Илья думал о том, что здесь, в обществе психов, он и сам стал сумасшедшим. Только ненормальный может довериться другому ненормальному. Да, Алексею удалось остановить дождь — если только это не было простым совпадением. Но одно дело — дождь. И совсем другое — решетки и охранники. За все время существования этой лечебницы здесь не было ни одного побега.

Ночь тоже началась как обычно. Укрывшись одеялом, Илья с грустью думал о том, что его надежда на побег просто смешна. Да и убеги он, что потом? Ему все равно не одолеть Виктора. Осознание собственного бессилия просто убивало.

Разбудил его какой-то шум.

— Все поднимаемся и организованно выходим! — услышал он громкий голос одного из санитаров. — Быстрее, поторапливаемся!

Кто-то заплакал, один из проснувшихся пациентов очень ловко спрятался под кровать — санитарам пришлось вытягивать его оттуда. Он кричал, отбивался, цеплялся за ножки кровати.

Сунув ноги в тапочки, Илья взглянул на Алексея — тот стоял рядом и едва заметно улыбался. Потом кивком позвал товарища за собой.

— Быстрее, быстрее! — торопили санитары. Пристроившись за соседом, Илья вместе с другими пациентами торопливо покинул палату.

По лестнице их провели на первый этаж, все решетки на дверях были открыты. Уловив какой-то запах, Илья принюхался — пахло гарью. Пожар?

Он убедился в этом окончательно, когда всех вывели на улицу. Горели столовая и примыкавшие к ней хозяйственные помещения: с треском лопались стекла, из окон вырывались клубы пламени и дыма. До верхних этажей огонь еще не добрался, но даже одного взгляда было достаточно, чтобы понять: пациентов вывели очень вовремя.

Как на грех, снова пошел дождь. Настоящий ливень. Людей нельзя было оставлять мокнуть, поэтому для них открыли находившийся в стороне гараж — единственное место, где можно было укрыться.

— В автобус... — шепнул Алексей и потянул Илью за собой.

Гараж, хоть и довольно большой, оказался переполнен. Десятка два пациентов, включая Илью и Алексея, забрались в автобус — старенький курносый «КАВЗ». С ними был и один из санитаров, невысокий плотный парень лет двадцати. В лечебнице он работал совсем недавно: Илья знал, что работа здесь стала для него альтернативой армейской службе.

— Мы почти свободны. Если что, придержи санитара... — шепнул ему Алексей, затем протиснулся к водительскому креслу, довольно бесцеремонно стащил с него одного из пациентов. Тот попытался было возмутиться, но прикрывавший друга Илья молча показал ему кулак, и он тут же сник.

Алексей начал колдовать с проводами под приборной панелью, отрезая и зачищая их все той же алюминиевой ложкой — один ее край оказался заточен. Илья уже начал думать, что у него ничего не получится, когда зажужжал стартер, еще через пару секунд завелся двигатель.

— А ну заглуши мотор! Немедленно! — раздался испуганный голос санитара. Понимая, что недоглядел, он начал протискиваться к водительскому месту. Но дойти не смог: кто-то схватил его за руку, еще один пациент ухватил за одежду. Как паренек ни отбивался, его силой усадили на сиденье. И тут же Илья услышал вой сирен — приехали пожарные машины. Ворота открылись, спецтехника пожарных быстро заполнила двор. Очевидно, именно этого момента pi ждал Алексей: автобус аккуратно тронулся с места, затем, постепенно набирая ход, покатил к открытым воротам. Наперерез бросился один из санитаров, но тут же отскочил, поняв, что останавливаться водитель не собирается. Автобус выехал с территории клиники, свернул направо. Профессор прибавил скорости, и вскоре дребезжащий всеми своими деталями «КАВЗ» уже несся по улицам ночного города.

Скрипели «дворники», не успевая справляться с потоками хлещущей с неба воды, в салоне слышались радостные крики пассажиров. Лишь один из пациентов лечебницы почему-то плакал, его пытались утешить. Затем кто-то затянул песню, ее подхватили. Тут же начали петь другую. Автобус слегка притормозил, свернул налево. Потом снова набрал скорость.

— Вот и свобода! — прокричал Алексей, весело взглянув на стоящего рядом Илью. — А ты сомневался!

— Скорее, боялся верить!-— отозвался тот, душа наполнилась ликованием — у них все получилось!

— Сейчас выходим! — предупредил его Алексей через пару минут, сворачивая на одну из улочек. Остановив автобус, открыл водительскую дверь: — Вылезай за мной!

Илья выбрался вслед за Алексеем и побежал за ним по мокрой от дождя дороге. Бежать в тапочках было очень неудобно, но выбирать не приходилось. Один поворот, другой. Никак и в самом деле ушли?

— Стой... — попросил Алексей, тяжело дыша. — Я не могу долго бежать... Сердце...

Илья остановился. По-прежнему лил дождь, Профессор стоял, прижимая правую руку к груди, левую — к животу. Там, за поясом, у него были спрятаны тетради.

— Давай зайдем в подъезд?

— Нет, не здесь... Нужно найти зеленую... машину... Она будет... Где-нибудь... Пошли...

— Хорошо, — Илья не стал уточнять, что именно за машину надо найти.

Бежать Алексей уже не мог, поэтому дальше просто шли. Свернули направо, снова налево. Прошли еще немного, и Илья с удивлением увидел у одного из подъездов зеленую «десятку».

— Вот она... — облегченно вздохнул Профессор. — Нам туда...

В подъезде он тяжело опустился на ступеньку. Его трясло.

— Ничего, сейчас все пройдет. Так бывает... — тихо сказал он. — Вот ведь как: могу сделать что угодно. А справиться с организмом не получается. Удивительно капризная система... Вроде и удается иногда что-то: сил прибавляется, даже морщины исчезают... Чувствуешь, что помолодел... Но малейшая ошибка, небольшой нервный срыв — поругаешься с кем-то, или просто из-за чего-то разозлишься — и все уходит, как в песок... Знаю, почему — здесь все на мысли наши завязано, на сознание. Нельзя изменить внешнее без изменения внутреннего. Фальшивка получается... — Алексей закашлялся. — Все, все, уже проходит...

— Отдохни, — тихо сказал Илья. — До утра у нас еще много времени.

— Нет, — не согласился его товарищ. — У нас совсем нет времени. Только подумай: психи сбежали... Нас сейчас вся милиция будет ловить, а с утра весь город. Ну вот, полегче стало... — Он тяжело поднялся со ступеньки. Огляделся. — Нам на третий этаж.

— У тебя здесь знакомые?

— Нет. Я здесь тоже в первый раз...

Больше Илья вопросов не задавал. Поднялся

вслед за Алексеем на нужный этаж — шли медленно, с остановками.

— Толкни дверь. Любую... — велел друг, требовательно взглянув на него. И снова Илья не стал ничего уточнять: глянув на двери квартир, подошел к одной, нажал на ручку — дверь приоткрылась. Он даже вздрогнул от неожиданности.

— Открыта... — удивленно пробормотал он, понизив голос.

— Так и должно быть. Заходи, там никого нет.

— Откуда ты знаешь?

— Это был глупый вопрос... — Подойдя к двери, Алексей сам распахнул ее и уверенно прошел в прихожую. — Заходи и закрой дверь. — Он включил свет.

Было очень тихо. Илья прислушивался к тому, что творится в квартире, в любой момент ожидая появления разбуженных их внезапным вторжением хозяев.

— Здесь никого нет, —заверил его Профессор. — И не будет еще три дня. Поэтому расслабься...

— Ты знаешь, чья это квартира? — догадался Илья.

— Без понятия. Но хозяев не будет до вторника. Поверь, я это просто знаю. Потому что сам запланировал эту ситуацию...

Только теперь Илья почувствовал, насколько он замерз. Пришлось искать сухую одежду. Рыться в чужих вещах было неприятно, однако он постарался отбросить глупую щепетильность. Нашел брюки, рубашку, неплохую джинсовую куртку. Даже ботинки — высокие, со шнуровкой, оказались почти впору. Надеть лишнюю пару носков — и будет в самый раз. А вот Алексею с одеждой не повезло — вся она оказалась для него великовата.

— Ничего, — улыбнулся он, примерив брюки. — Здесь есть швейная машинка. Укорочу и ушью...

Из обуви профессор взял белые кроссовки — очевидно, их носил кто-то из женщин.

— Мне как раз будут, — произнес Алексей, примеряя обувь. — У меня нога маленькая.

С курткой было похуже, но и тут он остался вполне доволен.

— Нормально... — Профессор критически осмотрел найденную в шкафу старую облезлую кожаную куртку. — Для начала пойдет, а там подыщу что-то получше.

— Как-то неловко... — вздохнул Илья. — Как ни крути, а это кража.

— А ты запиши адрес и потом переведи пару тысяч. Считай, что одолжил.

— Я так и сделаю. Только надо поискать хоть какие-нибудь документы. Узнать имя хозяина...

Теперь, вымывшись и поев, — в холодильнике нашлись продукты, — Илья поверил, что его новый друг был самым настоящим магом. Правда, сам он себя считал не магом, а ученым. Говорил о том, что когда-нибудь его имя будет во всех учебниках.

— Это наука будущего, Илья! — возбужденно говорил он. — Беда в том, что нашим ученым мужам мои предложения — как серпом по рейтингу. Они ведь сразу все теряют: авторитет, привилегии. Я даже открыл главный секрет алхимии! — Собеседник понизил голос. — Честно, Илья! Мне не составит труда превратить тот же свинец в золото, я уже делал подобные опыты. Конечно, в лабораторных масштабах. Из грамма свинца я получал почти девять десятых грамма золотой пыли, причем высочайшей пробы. Написал заявку на изобретение, и знаешь, что мне ответили? — Он невесело усмехнулся. — Что мои разработки противоречат всем постулатам физики и химии. Тогда я обратился в один из институтов, предложил на практике продемонстрировать им работу моей установки. И что мне ответил этот ученый сноб, именующий себя академиком? Извинился и сказал, что он не занимается вечными двигателями. Предложил перечитать школьный курс физики, особенно тот раздел, где описаны законы термодинамики. Вежливо так ответил, но в каждом слове — порция яда... — Алексей вздохнул. — Но я не смирился. Писал, искал толковых людей, спорил. Знал бы ты, как трудно бороться с нашей бюрократией! Кончилось тем, что не сдержался и съездил одному типу по физионо-

мии. В итоге оказался в психушке, на принудительном лечении. Но ничего — теперь мы отправимся прямиком в Москву. Верно?

— Я подумаю... — тихо ответил Илья, не желая расстраивать этого человека. Наверное, он действительно сделал великое открытие. Но, глядя на него и слушая его речи, нельзя было не признать и того, что в клинике он оказался не совсем случайно. — Как ты нашел этот подъезд? — спросил он, желая перевести разговор на другую тему.

— По приметам, — охотно пояснил Алексей. — У меня своя система знаков: такие знаки, как вехи, показывают путь, поясняют, что есть что. Когда я планировал наш с тобой побег, то создал матрицу событий, сделал так, чтобы все произошло в нужное время. Но я не знал, где находится эта квартира. Она нам была нужна: я сделал широкий заказ, неконкретный — просто на квартиру. А конкретное место мне указала зеленая машина. Зеленый — мой цвет, я люблю его. Поэтому мы шли до тех пор, пока не увидели знак. Мы не могли пройти мимо — за это отвечала другая линия мира. Потом мы поднялись на третий этаж, потому что число три — мое число. Квартиру я доверил выбрать тебе. Знал, что ты не можешь ошибиться. Так и вышло.

— Но как ты знал, что я не ошибусь? Тоже какая-то примета?

— Нет, — торопливо покачал головой Алексей, его глаза блеснули. — События уже шли по предначертанному пути. Поэтому ты не мог ошибиться. Ты уже не принадлежал себе, ты был частью системы! Рок, судьба — там заложен тот же самый принцип. Раньше я тоже не принадлежал себе, пытался спорить с судьбой. И лишь в психушке свел все воедино, отыскал последние ключи — у меня было время подумать, — он мягко улыбнулся. — Теперь меня никто не остановит. Я сам хозяин своей судьбы!..

В этом доме они провели два дня. Много говорили, Алексей рассказывал Илье о своих открытиях. Многое казалось Илье слишком надуманным, порой даже просто глупым. С другой стороны, Профессору удалось вытащить их из психушки, найти эту квартиру — какие еще нужны доказательства?

Утром третьего дня, захлопнув дверь, они спустились вниз. Вышли из подъезда. Дул ветер, было довольно прохладно.

О том, что он не поедет в Москву, Илья сказал Алексею еще вечером. Тот воспринял это спокойно: очевидно, уже и сам знал, что дальше им не по пути. Тем не менее, теперь, уясе стоя на ступеньках крыльца, снова взглянул на друга:

— А может, все-таки со мной? — В глазах Алексея мелькнула надежда. — Вдвоем нам было бы проще. Уж мы бы потрясли как следует этих академиков!

— Не боишься, что тебя схватят?

— Убегу снова. Так как, пойдешь со мной?

— Я не могу... Мне надо найти Ольгу.

— Может, помочь? — без особого энтузиазма предложил Профессор.

— Нет, я сам... — ответил Илья, зная, что именно такого ответа и ждет от него Алексей. — Ты и так сделал для меня очень много. Спасибо тебе.

— Ну, тогда прощай! — лучезарно улыбнувшись, Алексей пожал ему руку. — Но мы еще свидимся. Вот увидишь — я отыщу тебя.

— Буду рад... — кивнул Илья. — Прощай... — повернувшись, он пошел в сторону остановки.

О том, как он добирался домой, можно было написать отдельную историю. Он ехал на попутках и электричках, шел пешком. Без документов и денег, прячась от милиции. В родной город Илья приехал лишь восемь дней спустя, голодный, небритый. С разбитой губой и огромным синяком под левым глазом.

Он отправился домой, потому что больше идти было некуда. Ключей опять не было — оставалось надеяться, что бабка позволит ему перелезть через балкон. Правда, у него такой вид, что еще неизвестно, что она сделает — впустит его к себе или вызовет милицию...

Поднявшись на свой этаж, остановился у двери. Подергал ручку — заперто. Потоптавшись у двери, все-таки позвонил в соседскую дверь. Звонил долго, но никто так и не открыл. Снова нажал кнопку звонка — да куда же ты делась, бабка? Померла, что ли?..

Было удивительно глупо стоять у двери своей квартиры и не иметь возможности войти. О том, чтобы найти в таком виде слесаря, не могло быть и речи. Да и денег у него нет...

Ему так и не удалось попасть домой. Сидя на ступеньке у лестничной площадки, Илья думал о том, что, если он будет крутиться здесь дальше, кто-нибудь из соседей обязательно вызовет милицию. Нужно идти к Натали — другого пути нет. Хоть и не хочется подвергать ее опасности...

До нужной остановки он добрался на троллейбусе. За проезд не заплатил: взглянув на собирающего на выходе деньги водителя, коротко буркнул «нету» и спокойно сошел. Водитель что-то сказал ему вслед, но Илью это уже не интересовало.

А вот и нужное здание. Посмотрел на машины у входа и облегченно вздохнул — машина Натали была здесь. Да, наверное, молено было сразу поехать к ней домой. Но там был кодовый замок на дверях, а топтаться у подъезда как-то не хотелось.

Входить в ателье в таком виде Илья не рискнул, поэтому еще почти два часа прятался чуть в стороне, в закутке у киоска. Какой-то сердобольный мулшчок угостил его пивом: Илья не ел уже двое суток, поэтому даже слегка захмелел.

Он увидел ее в начале шестого часа вечера: все такая же красивая, уверенная в себе. Прошла к машине, на ходу доставая из сумочки брелок с ключами, открыла дверь. Боясь упустить ее, Илья торопливо подбежал к машине.

— Натали...

Девушка обернулась, смерила его холодным взглядом.

— Что вам надо?

— Натали, я Илья. Я в другом теле.

Ее брови удивленно приподнялись:

— Илья? Но этого не может быть. Он арестован.

— Я сбежал, Натали. Снова. Не из СИЗО — из психушки. Это действительно я. Ты уже выручила меня один раз — помоги снова. Мне просто не к кому больше пойти.

— Я не знаю, о чем вы говорите. Я никому не помогала. Оставьте меня... — Девушка села в машину и захлопнула дверцу.

Она боится, понял Илья. Боится, что его подослал Виктор.

— Натали, верь мне! — Он сорвал с шеи цепочку с крестиком. — Посмотри! Ты дала мне его на прощание, когда я был в теле старухи! Это единственное, что у меня осталось!

Натали взглянула на крестик, потом перевела взгляд на Илью: худой и грязный, избитый, он с надеждой смотрел на нее.

— Садись... — коротко велела она.

Илья сел, закрыл дверь. Облегченно вздохнул.

— Это действительно ты? — спросила девушка, в ее взгляде все еще читалось подозрение.

— Я, Натали. Помнишь, я мылся в ванне, ты принесла мне одежду? Еще спросила, как я, а я ответил, что это самое жуткое купание в моей жизни.

— Это ты... Мастер говорил, что ты в тюрьме. Где-то в Сибири.

— Я был там. Потом прикинулся сумасшедшим, меня перевели в психушку. Оттуда уже удалось сбежать... Но об этом потом — скажи, что с Ольгой?

— Так ты еще ничего не знаешь? — В голосе девушки Илья почувствовал ощутил грусть, внутри у него все обмерло.

Натали завела машину, вырулила на дорогу.

— Ну не молчи же! — чуть не закричал он. — Что с ней?!

— Ее больше нет, Илья, — ответила Натали. — Мне очень жаль.

— Она умерла?.. — прошептал он.

— Мастер убил ее. Я не знаю, как именно это произошло. Ольга так и не покорилась ему и в конце февраля исчезла. Мы как раз праздновали какой- то юбилей Михаила, собрались за столом. Когда Мастера спросили, где Ольга, он ответил, что она оказалась слишком глупа, а потому покинула этот бренный мир. Больше ему вопросов не задавали. У нас это не принято.

— Этого не может быть... — тихо произнес Илья. — Я не верю!

— Мне очень жаль, — со вздохом произнесла Натали. — Но это так...

Всю дорогу Илья молчал — то, что он услышал, было страшно. Так стремиться сюда, обрести свободу. Преодолеть столько препятствий. Чтобы узнать, что той, которую любишь, больше нет. Он отказывался в это верить. Не хотел. Не мог...

Четверть часа спустя они уже поднимались в квартиру Натали, Илья чувствовал себя совершенно потерянным. Мыслей не было, все его действия были чисто автоматическими.

Пока Натали готовила обед, Илья мылся. Выйдя из ванной, взглянул на уставленный яствами стол. Ощутил голод, но это было не его желание — желание тела. Самому Илье больше всего на свете

сейчас хотелось лечь и забыться. Тем не менее, он сел за стол.

Понимая его состояние, Натали поставила на стол бутылку коньяка.

— Водки у меня нет, — пояснила она и сама налила гостю полстакана. Илья молча выпил и начал есть.

Пока он ел, девушка рассказывала о том, что произошло за минувшие полгода. В ордене место Ильи занял новый человек, его зовут Александром. Очень мрачный тип: поговаривают, что он убил почти два десятка человек, чтобы добиться своего нынешнего положения в обществе. Глава крупного банка, владелец пары заводов. Теперь, став членом ордена, он развернется еще шире. То, чем занимался Илья, передали Артуру, сейчас он проходит стажировку в новосибирском центре Церкви Возрождения...

Илья молча слушал ее, хотя теперь, после смерти Ольги, дела ордена его уже не интересовали.

— Спасибо, Натали, — сказал он, наевшись. — Я посплю немного, хорошо?

— Да, конечно. Отдыхай. Я сейчас постелю.

— Не нужно. Я прилягу в гостиной на диване.

— Как хочешь...

Когда Илья проснулся, было уже темно. Но из коридора в комнату проникал свет. Приподняв голову, вгляделся в циферблат настенных часов — половина девятого...

Натали он нашел на кухне — девушка сидела за столом и пила чай.

— А я уж. думала, ты до утра не проснешься, — с мягкой улыбкой сказала она. — Садись, поужинаешь.

— Спасибо... — поблагодарил Илья и сел за стол.

Девушка налила ему тарелку борща и бокал вина, Илья вновь почувствовал, что голоден, — последние дни его здорово ослабили.

— Вкусно, — сказал он, выпив вино и попробовав борщ. — Все хотел спросить: как ты оказалась в ордене?

Натали опустила взгляд.

— Почти так же, как и ты, — тихо сказала она. — Только тебе Виктор помог с картинами. А мне помог избавиться от ребенка. Тогда я была еще совсем девчонкой: познакомилась с одним парнем, Юрием. Полюбила его, он был сыном довольно известного местного политика... — Она немного помолчала. — Потом Юрий уехал на стажировку во Францию, мы почти год с ним переписывались. Однажды подруга пригласила меня на вечеринку. Мы там хорошо выпили, меня развезло. В итоге оказалась в постели с каким-то типом — сама не знаю, как это получилось. Ну и залетела... — Натали вздохнула. — Я боялась, что, когда Юрий вернется и узнает, что я беременна, все закончится. Не знала, как мне поступить, куда пойти. Сначала затянула, а потом, когда решилась, врачи уже отказались делать аборт — слишком поздно. Именно тогда и появился Виктор... Меня отвезли в частную клинику, все сделали. Так я убила своего ребенка... — Девушка снова вздохнула. — А мой жених так и не вернулся. Писал все реже, потом прекратил вовсе. Потом от его друга я узнала, что он женился на какой-то француженке.

— Ты права... — кивнул Илья. — Все точно так же, хотя и по-другому. Где увяз коготок, там пропасть всей птичке.

— Да, — согласилась Натали. — Мне очень хотелось создать семью. Где-то через год я встретила другого человека, известного московского режиссера. Влюбилась до безумия, мы готовы были пожениться. А потом врачи мне сказали, что я никогда уже не смогу иметь детей. Узнав об этом, мой жених оставил меня. Сказал, что обязан думать о продолжении рода. Мне нечего было ему возразить... — Девушка опустила взгляд. — Я никому не была нужна, все отвернулись от меня. Кроме Виктора. Он снова помог мне: с работой, с квартирой. Потом подарил кольцо и сказал, что я принята в круг избранных. Уйти я уже не смогла...

— А хотела уйти?

— Пыталась... — кивнула она. — Только это закончилось еще одной смертью. Не хочу об этом говорить... — Натали взяла бутылку, налила себе вина. Выпила.

— А Павел? Кто он для тебя? Мне как-то неловко было расспрашивать его самого.

— Я узнала о нем случайно. Давно уже, наверное, лет десять назад. О нем как-то на вечеринке проговорился сам Мастер. Его спросили, откуда он научился всяким хитрым штучкам. Тот и ответил, что был у него учитель. Живет сейчас недалеко от Ташкента, от дел совсем отошел. Позже мне удалось покопаться в бумагах Мастера, я нашла отпечатанные еще на печатной машинке листки с разными магическими советами. Там была подпись — «Дарий». Еще через год я узнала, что настоящее имя этого человека — Павел Шувалов. Я не знала, кто он, но предположила, что именно он и является учителем Мастера. Как-то летом — это был, кажется, девяносто седьмой год — я отправилась на Канары. Точнее, сообщила всем, что лечу туда отдыхать. На самом же деле полетела в Ташкент. Через две недели поисков я нашла Павла, это оказался тот самый человек.

— Ты чего-то хотела от него?

— Да. Просила уничтожить Виктора. Кто еще мог это сделать, если не он? Но Павел сказал, что Виктор, во-первых, сильнее его — он несколько лет учился у какого-то японца, очень сильного мага.

А во-вторых, он не вправе менять этот мир по своему усмотрению. Пусть все идет так, как идет.

— Мне он сказал примерно то же самое, — подтвердил Илья. — Вообще, он очень необычный человек. На него нельзя никак повлиять — он делает только то, что хочет.

— Вот именно, — согласилась девушка. — Он предложил мне поменять тело. Сказал, что для меня это единственный способ удрать от Виктора. Я отказалась, мне было страшно лишиться своего тела.

— Как раз тут я тебя хорошо понимаю...

— В общем, мы с ним поссорились. Точнее, это я на него накричала. Сказала, что он сам породил Виктора, а теперь не хочет исправлять ошибки. Он лишь смотрел на меня, а когда я совсем разошлась, сказал, что проводит меня до ворот. Уже в самолете я нашла в кармане крестик и записку. Павел писал, что дарит мне его, что он защитит меня от Виктора во сне, если я все-таки рискну сбежать.

— Возьми... — Илья положил ложку и начал снимать крестик с шеи. — Он твой.

— Нет, — остановила его девушка. — Пусть пока будет у тебя. Мне сейчас ничто не угрожает.

— Хорошо. Спасибо... Скажи, ты хотела бы отомстить Виктору? Хотела бы уничтожить его?

— Да... — отозвалась Натали, ее глаза блеснули. — Я хочу этого с того самого дня, как погиб мой ребенок. Знаю, сама виновата. Но если бы не Виктор...

— Понимаю. Что делает его сильным, Натали? Он сам говорит, что с ним вообще никто не сможет справиться. Что он лучший и очень скоро о нем заговорит весь мир.

— Он действительно лучший. После Павла у него было еще несколько учителей, в том числе и японец, о котором я говорила. Этот человек научил его очень многому. Фактически, он закончил то, что начинал Павел.

— Но ведь Виктор уже был темным магом. Как этот японец мог не понять, кому он передает знание?! — Илья даже слегка повысил голос. — Как он мог так ошибиться с Виктором?

— А почему ты считаешь, что он ошибся? Японец был адептом темного пути, и в Викторе он нашел истинного продолжателя своего дела. Просто подумай: Мастера нельзя убить, он просто займет тело какого-нибудь слабого или больного человека. Потом подыщет тело получше, опоит жертву специальным снадобьем и присвоит уже эту плоть. Как тогда с ним можно справиться? Он неуязвим, и это приводит меня в ужас. Его нельзя победить.

— Но так не бывает!

— Бывает... — Натали опустила взгляд.

Этой ночью Илья впервые за последние дни

смог по-человечески выспаться. Лег в десять вечера и проснулся почти в десять утра. Натали дома уже не было, но на кухонном столе он нашел записку — девушка объясняла ему, где завтрак...

Она вернулась ближе к обеду, привезла одежду.

— Это тебе, — сказала Натали, передавая ему пакеты. — Нужно же тебя немного приодеть.

— Спасибо... — поблагодарил Илья.

— Пустое... — отмахнулась девушка. — Ты же сам знаешь, что это для меня не деньги. Да, и еще: где-то через недельку выправим тебе паспорт. Только тебе нужно будет снова сделать фотографии.

— Спасибо. Без документов жить скверно.

— Об этом я и говорю. Есть какие планы на будущее?

— Пока нет... — тихо ответил Илья, думая о том, что без Ольги будущего для него не существует.

— Все наладится, Илья. Поживи у меня пока, отдохни. А там будет видно.

— Хорошо, — кивнул он. — Спасибо.

— Не обедал еще?

— Нет, тебя ждал.

— Тогда пошли, — Натали мягко улыбнулась и первой прошла в столовую.

Остаток дня они провели дома. Разговаривали, пытались понять, что им делать. Затем пошли спать.

Этой ночью он спал очень плохо: метался, часто просыпался. Утром, проснувшись, вспомнил, что в одном из снов видел Ларча.

Он не видел его с того дня, когда призрачный пес схватился с Волком. Илья полагал, что Ларч погиб, и вот теперь этот сон... Может, пес все-таки жив? Илья попытался вспомнить детали сна: Ларч был явно рад их встрече. Подошел, ткнулся мордой в ладонь — так он делал всегда, когда хотел выразить свои чувства. Илья потрепал его по голове, потом присел и обнял. Очень жаль, если это был просто сон...

Весь день он провел в своей комнате, читая книги, — у Натали была хорошая библиотека. Но чтение шло плохо: не раз Илья ловил себя на том, что думает об Ольге, в то время как взгляд послушно бегает по строчкам. То, что случилось, приводило его в отчаяние: он знал, что никогда не сможет забыть Ольгу. Это было невыносимо.

Вечер он снова провел в обществе Натали. Ему было плохо, и она это понимала. Не утешала его — просто пыталась отвлечь от грустных мыслей. Пожалуй, впервые за эти дни у Ильи мелькнула мысль о том, чтобы им вдвоем — вместе с Натали — куда-нибудь уехать. Насовсем, подальше от этого Богом проклятого места. Он остался один, она тоже несчастна и одинока... Поэтому, когда незадолго до полуночи в дверь его комнаты осторожно постучали, Илья уже знал, что будет дальше, и не протестовал.

— Открыто... — тихо сказал он.

Дверь открылась, он увидел вошедшую в комнату девушку.

— Мне можно войти? — спросила Натали, кутаясь в тонкий, почти невесомый халат.

— Входи... — ответил Илья.

Она подошла к кровати, остановилась. Затем медленно развязала поясок, повела плечами — халат призрачной волной скользнул по ее телу. Перешагнув через него, девушка села на кровать рядом с Ильей.

Она была очень красива. Илья смотрел на обнаженное тело Натали и думал о том, что все это уже ничего не меняет. Ольга для него потеряна навсегда, а его отказ наверняка обидит Натали.

— Мне снять кольцо? — спросила Натали.

— Не надо... — ответил он и прижал девушку к себе.

* * *

Звонок раздался около полудня. Выслушав собеседника и поблагодарив его за информацию, Мастер спрятал телефон, задумчиво почесал подбородок.

— Значит, наш добрый друг Илюша все-таки выбрался из тюрьмы, — произнес он. — Не ожидал...

Илья ничем не угрожал Виктору. Тем не менее, Мастер любил доводить любое дело до конца. Лучше подстраховаться — ведь сумел же Илья откуда-то узнать о Павле, найти его и избавиться от тела старухи. Попал в тюрьму, но теперь вот и оттуда выбрался. Это уже не случайности — закономерность. Удача всегда на стороне сильных. Да, пока Илья безмерно слабее его. Но у этого парня есть потенциал, есть воля. Попади он в руки к хорошему учителю, и, кто знает, что из него получится через десяток-другой лет? Проще уничтолшть его сейчас, пока он слаб...

Сначала Виктор подумывал о том, чтобы послать на поиски Савра. Потом отказался от этой идеи — гораздо приятнее сделать все самому. Ведь если Илья сейчас в городе, его уже не защищает сила Павла. Это в его доме он мог чувствовать себя в безопасности — но не здесь. Нужно всего лишь дождаться ночи...

Остаток дня Мастер провел с Михаилом — прорабатывали детали очередной авиационной катастрофы. Виктор предпочел бы сделать все здесь, у себя — не хотелось далеко ехать. Помощник советовал ему не привлекать внимания и уронить самолет где-нибудь в Европе.

— Мы и так уже за несколько лет разбили больше десяти самолетов, — сказал он. — Это становится подозрительным. Нужно или куда-то ехать, или ограничиться железнодорожным крушением. Давай сведем вместе пассажирский поезд и состав с бензином. Только представь: пламя до неба, сотни жертв. Будет здорово.

— Хорошо, — согласился Мастер. — Уговорил...

Потом они до полуночи играли в бильярд. Как

раз закончили очередную партию, когда в бильярдную заглянула улыбающаяся Людмила и предложила закругляться.

— Миша, я жду в машине, — добавила она и вышла. Следом за ней через несколько минут ушел и Михаил, сам Мастер отправился в свою спальню.

— Ты слишком долго! — недовольно произнесла ждавшая его в постели еще совсем юная светловолосая «кукла». — Я уже почти заснула.

— Я тебя сейчас расшевелю... — пообещал Виктор...

Два часа спустя, когда утомленная его ласками девушка наконец-то заснула, он удовлетворенно вздохнул. Вот и все — настало время разобраться с Ильей. А заодно и выяснить, кто все-таки дал ему адрес Павла...

* * *

Натали уже давно заснула, а Илья все лежал и думал о том, как ему теперь жить.

Он надеялся, что присутствие Натали поможет ему забыть Ольгу. Сделает горечь потери не такой сильной. Не получилось — напротив, он чувствовал к себе отвращение. И хотя в голову лезли мысли о том, что Ольги уже нет, а значит, все это не является предательством с его стороны, Илья был себе противен. Понимал — это только отговорки. Да, Натали очень хорошая девушка. Красивая невероятно — любой другой мечтал бы о такой. Но у него есть Ольга. Все правильно — есть. И где-то там, в посмертных мирах, она ждет его, надеется. Любит его. А он ее предал. Как он мог?..

Потом он заснул. Сначала Илье снился какой- то супермаркет, затем он оказался на улице незнакомого города. Пошел по тротуару — и столкнулся с Виктором...

На Викторе был безупречный черный костюм с «бабочкой», на ногах — черные туфли. Волосы аккуратно расчесаны на пробор, лицо гладко выбрито. Здесь он находился в своем старом обличье: увидев его, Илья вздрогнул, попятился. И тут же понял, что это сон.

— Привет, — с улыбкой поздоровался Мастер. — Давненько не виделись. Как ты тут без меня, не скучаешь? Я все еще готов выслушать твои извинения и вернуть в орден.

— Я все равно убью тебя, — сказал Илья, чувствуя нестерпимое желание вцепиться Виктору в горло. Но все же сдержался, понимая, что это ничего не даст.

— Ты мне это уже обещал. Но твои обещания так и остались красивыми словами... — Он несколько секунд задумчиво смотрел на Илью. Потом вновь разжал губы: — Твое время вышло. Если хочешь умереть без боли, скажи мне, кто рассказал тебе про Павла. — Виктор медленно пошел к Илье. Тот снова попятился. — Если не скажешь, будешь умирать очень долго и мучительно.

— Я встретился с ним случайно, — ответил Илья и остановился — убегать было стыдно.

— В самом деле? — Мастер усмехнулся, затем поднес к губам ладонь и, продолжая смотреть на Илью, легонько дунул на нее — так, словно сдувал в его сторону пылинки.

Ничего не произошло. В глазах своего противника Илья уловил удивление.

— Ну надо же... — пробормотал Мастер. — Чем дальше, тем интереснее. Не иначе, у меня и в самом деле завелась крыса. — Он вдруг стал в два раза выше ростом, его костюм превратился в устрашающие черные латы. Сквозь прорезь шлема Илья разглядел два огненно-красных, похожих на угольки глаза. Руки Мастера, облаченные в боевые перчатки, сжимали огромный двуручный меч.

— Кто он?! Говори!!! — Голос Мастера напоминал рык. Сделав шаг, он взмахнул мечом — Илья попятился, завороженно глядя на полосу сверкающей стали. Еще мгновение, и она снесет ему голову...

Но ничего не произошло. Лезвие меча вдруг распалось на тысячи блестящих точек и исчезло, в руках у Мастера осталась лишь рукоять с тающим обломком клинка. Бросив рукоять, Виктор попытался схватить соперника за горло, но и на этот раз у него ничего не получилось — словно мягкая теплая волна оттолкнула Илью на пару шагов от Мастера.

Новых попыток схватить Илью закованный в латы монстр не делал. Он стоял, глядя на него с высоты своего роста, страшный, могучий — и бессильный... Затем латы начали таять, рост Мастера уменьшился. Илья, как зачарованный, наблюдал за тем, как черный рыцарь снова превращается в изысканного джентльмена.

— Да, тебе дали неплохую защиту, — произнес Виктор. — Но ты лишь получил отсрочку — я все равно найду способ покончить с тобой. И обязательно сверну шею тому, кто тебе помог. Скорее всего, это была Натали — лишь она безумна настолько, чтобы отважиться воевать со мной. Я прав?

— Как раз Натали здесь ни при чем, — ответил Илья, стараясь говорить как можно убедительнее. — Но тебе виднее — можешь им всем оторвать головы, начиная с нее. Я возражать не буду.

Несколько секунд Мастер холодно смотрел на него.

— Мы еще встретимся, — пообещал он, повернулся и медленно пошел прочь. Затем его фигура начала быстро таять и вскоре исчезла. Секунду спустя Илья открыл глаза...

Виктор не смог ему ничего сделать — осознание этого наполнило его душу радостью. Пусть маленькая, крохотная — но победа.

Какое-то время он лежал, приходя в себя. Затем снова уснул.

В эту ночь его ждала еще одна встреча — уже под утро Илья увидел Валентина. Подумал: как же это так — ведь монах давно мертв? Этой секундной неувязки было достаточно, чтобы вновь пришло полноценное осознание происходящего.

— Валентин?! — выдохнул Илья, с опаской глядя на монаха. — Это действительно ты?

— Я, — ответил монах. — Рад, что ты жив. Как тебе удалось сбежать от Виктора? Тебе кто- то помог?

Илья внимательно смотрел на Валентина. Потом медленно разжал губы:

— Мне помог один из людей Виктора, Альфред. У него какие-то личные счеты с Мастером.

— Тебе повезло. Где ты сейчас?

— Здесь, в городе. Снимаю квартиру неподалеку от рынка.

— В городе? — Монах почесал лоб. — Вот что: подойди завтра в полдень к памятнику Ленину. Думаю, я смогу прислать к тебе надежного человека. Он поможет. Все понял?

— Да. Кто этот человек?

— Священник. Ты его сразу узнаешь.

— Хорошо. Я буду ждать.

— Замечательно. Я пойду предупрежу его. И запомни: жди его там и никуда не уходи! — Монах погрозил ему пальцем и исчез. Илья тут же проснулся.

За окном уже светало. Он лежал, вслушиваясь в тихое дыхание Натали, и думал о том, действительно ли это был Валентин. И все больше убеждался в том, что снова встречался с Мастером. Будь это настоящий Валентин, он бы пришел гораздо раньше.

— Хитришь, Витя... — прошептал Илья и снова закрыл глаза.

С той минуты, когда Илья узнал о гибели Ольги, в его душе поселилась пустота. Он больше ничего не хотел, ничего не боялся. Все стало одинаково безразлично. Или не все? Жила в нем еще одна надежда: убить Виктора. Если бы не это, давно бы нашел способ покончить с собой.

— Завтра я уезжаю, — сказал он Натали во время завтрака. — Спасибо тебе за все.

— И куда ты поедешь? — спросила девушка.

— Буду искать того, кто может убить Виктора. Или кто знает, как это сделать.

— Я могу поехать с тобой? Не хочу здесь оставаться.

Илья вновь посмотрел на девушку. Да, красивая, состоятельная. И бесконечно одинокая...

— Нет... — покачал он головой. — Ты нужна мне здесь, Натали. Следи за Виктором, будь в курсе его дел. Я буду тебе звонить.

Несколько секунд девушка задумчиво смотрела на него. Потом кивнула:

— Хорошо...

Он уехал на рассвете. Такси, аэропорт. Самолет. Пересадка, снова самолет. Спускаясь по трапу в ташкентском аэропорту, Илья тихо вздохнул — никогда не думал, что прилетит сюда еще раз.

Ночь он провел в гостинице, утром отправился к Павлу — если кто и мог ему помочь, то только он.

— А ты изменился, — сказал ему Павел, пожимая руку. — Стал сильнее. Это хорошо. Проходи...

Илья прошел к дому. Растянувшийся на бетонной дорожке пес на этот раз даже не обратил на него внимания.

— Отдохни пока, — предложил Павел, указав на гамак. — А мне рыбу надо почистить, я только что с рыбалки.

— Я выспался. Помочь?

— Да нет, я сам...

Павел начал чистить рыбу, Илья рассказывал ему о том, что с ним произошло за эти девять месяцев. Павел слушал, изредка кивал.

— Дела- — вздохнул он, когда Илья закончил рассказ. — Я понимаю твои чувства. Но справиться с Виктором тебе не по силам. Лучшее, что ты можешь сделать, — это постараться забыть о произошедшем и мирно дожить отпущенные тебе дни.

— Я не могу. Он убил Ольгу.

— Тобой сейчас движет жажда мести, а это очень плохое чувство. Оно идет от Сатаны. Именно так они нас и ловят, Илья. Пойдешь на поводу у своих чувств — пропадешь.

— Но я не могу оставить это просто так! — повысил голос Илья. — Неужели вы не понимаете, что будут новые жертвы? Виктор никогда не остановится!

— Не остановится, — согласился Павел. — Но мы должны отделять зерна от плевел. Вспомни, что я уже говорил тебе: вопрос не в том, что именно ты делаешь. А в том, что тобой движет. Когда ты говоришь о новых жертвах и считаешь своим долгом остановить Виктора, я тебе не верю. Потому что это не твои мысли, они навязаны тебе Сатаной. Ты просто находишь себе оправдание для мщения.

— Я вас не понимаю... — нахмурился Илья. — Вы хотите сказать, что нельзя воздавать за нанесенное зло? Нельзя противостоять злу? Предлагаете просто смириться?

— Я действительно предлагаю тебе смириться. Нельзя мстить, понимаешь? Это неправильный путь. Читал сказку «Убить дракона»? Эту историю рассказывают в разных вариантах, но суть одна и та же: убив дракона, герой занимает его место, сам становится драконом. Поддавшись ненависти, живущей сейчас в твоей душе, ты угодишь в лапы Сатаны. Начнешь мстить и не заметишь, как сам окажешься на месте Виктора. Твое сознание начнет меняться — незаметно, исподволь. Произойдет переоценка ценностей. Пройдет несколько лет, и ты станешь марионеткой в лапах Сатаны. Именно так произошло с Виктором. Теперь по этому же пути идешь ты. Поэтому я еще раз предлагаю тебе: забудь о мщении. Это не тот путь, которым стоит идти.

— Но я не могу!

— Почему не можешь? — спокойно осведомился Павел, взяв из ведра очередного карася. — Что мешает тебе не думать о мщении?

Илья не ответил. Он хмуро смотрел на то, как Павел стукнул еще живого карася по голове тыльной стороной ножа, затем положил обмякшую рыбу на доску и начал чистить.

— Я жду, — напомнил он.

— Нельзя потворствовать злу! — процедил Илья. — Если оставлять зло безнаказанным, оно будет только расти!

— Ты путаешь понятия, — произнес Павел. — Вспомни, что я говорил о Духе во время нашей прошлой встречи. Пока Дух ведет тебя — я уверен, что тот человек в клинике, Алексей, оказался там далеко не случайно. Он попал туда только для того, чтобы помочь тебе бежать. Так было надо. Но сейчас ты на опасном перекрестке: если поддашься жажде мщения, то обязательно проиграешь. Может, ты и убьешь Виктора, но сам займешь его место.

— Этого никогда не будет, — хмуро произнес Илья.

— Так думают многие. Но поверь мне на слово: ты не сможешь переиграть Сатану, это невозмояс- но. Любые игры с ним заранее обречены на поражение. Представь школьника, играющего в шахматы с гроссмейстером, — ситуация очень похожа. Единственный способ устоять, не поддаться — это отказаться играть в предложенные Сатаной игры. И путь к этому лежит через смирение, через отказ от себя. Смирись с тем, что произошло. Признай себя недостойным чего бы то ни было. Ничего не желай, ни на что не рассчитывай. Возьми паузу. Знаешь, что тебе это даст? — Он бросил почищенную рыбину в тазик и взглянул на Илью. — Свободу от Сатаны.

— Не понимаю... — признался Илья. — Как пауза может дать свободу?

— Сатана играет на наших желаниях, — терпеливо продолжал Павел, взяв из ведра очередного карася. — И не важно, какие это желания, — наш враг способен превратить в полную противоположность даже самые благие побуждения. Скажем, надевает монах тяжелые вериги, чтобы расти через страдания плоти. Сатана тут же подхватывает это

стремление, и если монах недостаточно чуток к вражеским козням, то через какое-то время он может пасть жертвой неуемной гордыни. Будет считать, что возвысился через страдания, что реально чего-то достиг. Именно так Сатана нас и ловит. Поэтому мой тебе совет: смирись. Когда ты смирен, у Сатаны не остается ниточек, с помощью которых он может тобой манипулировать.

— А само смирение не может стать такой же ниточкой?

— Может, конечно, — согласился Павел. — И очень хорошо, что ты это понимаешь. Именно поэтому нужно очень внимательно относиться к своим мыслям, к охватывающим тебя побуждениям. Ты должен видеть, что стоит за ними, должен понимать, почему тебе хочется что-то сделать. Умение видеть такие вещи дает свободу. Но это лишь первый этап: уйдя от влияния Сатаны хотя бы частично, ты оказываешься в пустоте. Нет желаний, твое эго мертво — та самая смерть, о которой мы с тобой уже говорили. А пустота должна быть чем-то заполнена. И она заполняется — ты открываешься правящей миром силе. Богу, Духу — как тебе угодно. Твоя жизнь становится служением.

— Разве в служении есть что-то хорошее? — поморщился Илья. — Как-то не очень хорошо это звучит.

— Это звучит нормально, — не согласился Павел. — Помнишь знаменитое «служить бы рад, прислуживаться тошно»? Речь именно об этом. Когда ты пуст, служение Богу становится той опорой, которая так тебе необходима. Ты становишься проводником Его воли. Делаешь не то, что хочешь, — своих желаний у тебя уже не остается. А то, что нужно, что Он тебе велит сделать.

— И как Он это велит? Говорит с тобой?

— Ты просто начинаешь знать, что и как тебе надо делать. Это знание без слов, оно приходит в

нужную минуту. Кроме того, сами события складываются так, что ты просто видишь, что и как должно быть сделано. Но все это приходит только через смирение. Откажись от себя, доверься Богу. Молись, если хочешь, и Он тебя выведет. Подскажет, как тебе жить и что делать. Откроет перед тобой правильные пути. А теперь взгляни на себя: ты приехал ко мне с мыслями о мщении. В тебе нет пустоты, нет спокойствия. В таком состоянии ты никогда не найдешь ответы на свои вопросы, не поймешь, каким путем тебе идти. Поэтому просто расслабься. Отступись от себя. И тогда решения придут сами собой.

Илья молчал. Ему было очень трудно согласиться с тем, что говорил Павел.

— Наше сознание подобно лесному озеру, — продолжил тот. — Днем всегда шумно, дует ветер. На озере рябь, в нем ничего не может отразиться. Но к ночи ветер успокаивается, наступает тишина. Поверхность озера разглаживается, в нем отражается луна. Так и у нас: чтобы в тебе отразилась воля Бога, ты должен расслабиться, успокоиться. Отказаться от себя.

— Я это понимаю, — ответил Илья. — Не понимаю лишь, что мне делать... — он тихо вздохнул.

— Зато я это знаю... — сказал Павел, отложив нож. — Возьми рыбу и отнеси ее на кухню...

Продолжение разговора состоялось уже после обеда. Было жарко, Илья и хозяин дома сидели в саду, удобно устроившись в креслах. На столике, как обычно, стояли стаканы и бутыль с вином. Ка- кое-то время Павел рассказывал о том, почему он живет именно здесь, а не в Ташкенте или любом другом городе. Потом разговор плавно перешел на тему магии.

— Вы говорили о том, что вы человек сумрака, — сказал Илья, внимательно глядя на собеседника. — Что вы совмещаете в себе и добро, и зло...

— Этого я не говорил, — поправил его Павел. — Про добро и зло. Я говорил о двух путях: созидания и разрушения. А это не имеет ничего общего с добром и злом.

— Пусть будет так, — согласился Илья. — Но мне до сих пор непонятно, как можно это совмещать. Виктор говорил мне, что ты или на стороне света, или на стороне тьмы. Если ты не там и не там, то тебя начинают пинать обе команды. Ты как щепка в реке, не можешь прибиться ни к одному берегу.

— Все немножко не так, — покачал головой Павел. — Представь реку, которая делится на два рукава. Ты можешь плыть по одному, а можешь — по другому. Описанная же тобой ситуация «ни там, ни там» будет в том случае, если ты окажешься на земле между рукавами реки. Ты не принадлежишь ни одному потоку. А значит, ни один из них ничего тебе не дает. Я же говорю о том, чтобы подняться вверх — туда, где течет единая могучая река. Она гораздо более глубока и широка, в нее очень трудно войти. Но у нее есть свои преимущества: в большой реке водится крупная рыба, —он едва заметно усмехнулся. — Войти в эту реку отваживаются очень немногие — уж очень она сурова. Нужно соответствовать ее духу, ее ширине. Идя по светлому пути, ты учишься любви. Идя по темному — учишься разрушению. Можно научиться одному. Можно научиться другому. Но невероятно трудно научиться убивать после того, как ты научился любить. Или научиться любить после того, как ты стал совершенным убийцей. На пути сумрака ты идешь от середины, развивая свое сознание в обе стороны. В итоге тебе становится доступен весь диапазон — от бесконечной любви до беспредельной жестокости. Ты выходишь за рамки этого мира, начинаешь видеть то, что скрыто от поверхностного взгляда. Видишь суть вещей, суть происходящих

событий. И знаешь, что самое любопытное? — Павел смотрел на Илью с едва заметной улыбкой. — На каком-то уровне жестокость снова переходит в любовь. А любовь в своих высших формах любовью и остается. И это — настоящее чудо...

— И что это значит? — спросил Илья, невольно чувствуя раздражение от заумных речей собеседника. — Я про любовь из жестокости?

— Это значит, что в этом мире нет ничего, кроме любви. И Бог — это действительно любовь. Но для роста, для развития этому миру нужна и жестокость, нужно разрушение. И Бог дает этому миру такой поток. Мы ужасаемся смертям, плачем от боли. Но все это делается для нашей же пользы. Что бы с нами ни происходило, Илья, хорошее или плохое, это просто опыт. Новые впечатления, новое понимание. Познание себя, познание Бога. Познание Бога в себе и себя в Боге. Знаешь, что такое Бог? Или, скорее, каков Он? Бог — это свет. Ослепительно белый свет, которому нет адекватного описания. Он наполняет тебя с головы до ног, ты купаешься в этом свете. И в нем есть все. Когда тебя пронзает этот свет, для тебя не остается ничего невозможного. Потому что ты — часть Бога. Ты в нем или Он в тебе — неважно. Любое твое желание становится приказом и немедленно выполняется. Потому что это — воля Бога. Скажи горе: «Подойди!» — и она подойдет. Я не шучу, — Павел мягко улыбнулся.

— Думаю, это для меня слишком сложно, — со вздохом ответил Илья. — Мне бы с собой разобраться...

— А. это как раз и есть самое сложное, — примирительно сказал хозяин. — Разобраться с собой. Понять, зачем ты живешь в этом мире. Найти свое место в нем. Думаю, за это дело не грех и выпить... — Он потянулся к бутыли с вином, наполнил стаканы.

Выпив вино, Илья поставил стакан на стол. Взглянул на собеседника.

— Все это, наверное, очень правильно. О Боге, о любви. Но мне важно то, как я должен поступить в моем случае. Вы предлагаете забыть о мщении, говорите, что это не тот путь. Может быть. Но для меня отступиться, забыть о Викторе означает предать Ольгу. Я не могу этого сделать.

Несколько секунд Павел внимательно смотрел на него.

— Что ж, если это твой выбор, я не могу тебе мешать... — ска зал он, задумчиво вертя в руке стакан. Помолчав еще несколько секунд, продолжил: — Убить того, кто сам может менять тела, действительно невозможно. Ты убиваешь его, он находит спящего человека и занимает его тело — только и всего. Эту проблему не решить в лоб. Я знаю, кто может тебе помочь, но и тут есть некоторые сложности...

— Говори.

— Есть одно существо, Илья, — продолжил Павел, откинувшись в кресле. — Странное, самобытное. Весьма могущественное. Его зовут Джар. Он — мастер иллюзий. Я встречался с ним не один раз, но до сих пор не знаю его истинного облика. Джар живет в одном из Нижних миров, он его полновластный хозяин.

— Разве Нижних миров много? — не понял Илья.

— Возьми линейку, поставь на ней точку — примерно посередине. И представь, что это наш мир. Каждое деление до него — нижние миры. После него — верхние. Можно считать это линейкой миров, частотным диапазоном — как угодно. Есть миры, стоящие в этом диапазоне до нашего мира. И есть те, что стоят после. Попадание в те или иные из них зависит от того, на какой мир ты настраиваешься, как именно манипулируешь сознанием.

— Понятно. Прости, я перебил тебя. Так что там с Джаром?

— Джар может поймать душу практически любого мертвого человека. Или его тонкое тело, если хочешь. И не просто поймать, а заточить в одну из иллюзий. Как я уже сказал, он мастер по этой части — может создать мир, который ты не сможешь отличить от реальности.

— Разве это возможно? — не поверил Илья.

— Для нас с тобой — нет. Для Джара это плевое дело.

— А кто он, этот Джар?

— Он никогда ничего о себе не рассказывает. Но мне он нравится, встреча с ним изменила мою жизнь. Я многому научился у него. Если кто и может тебе помочь, так это он.

— И как с ним встретиться?

— Встретиться не так сложно... — Павел задумчиво пригладил усы. — Вопрос в том, захочет ли он тебе помочь? У Джара свои принципы общения, его нельзя уговорить что-либо сделать. Все зависит от того, понравишься ли ты ему.

— Вообще-то я не девушка, чтобы нравиться, — вырвалось у Ильи.

— Видишь ли, Джар никому ничего не должен — ни мне, ни тебе. Ни кому бы то ни было еще. Я говорю все это для того, чтобы ты понял: Джар — не то существо, на которое можно как-то воздействовать, к чему-то склонить. Он сам принимает решения, при этом никогда их не меняет. Захочет он тебе помочь — значит, поможет и ничего за это не потребует. Не заинтересуешь ты его — тебе придется с этим смириться. Так что воспринимай все это просто как шанс, не более того. Не существует никаких гарантий того, что Джар тебе поможет.

— Я понял, — кивнул Илья. — Так как мне с ним встретиться?

— Завтра, — ответил Павел. — Тебе нужно немного отдохнуть...

Они вышли рано утром. Прошли около километра по грунтовой дороге, у кладбища свернули налево. Перешли по мостику через оросительный канал, густо заросший камышом.

Илья молча шагал рядом с Павлом, вглядываясь в довольно унылый пейзаж. Ровная степь с чахлыми кустиками, под ногами потрескивает корочка солончака. И ни души вокруг...

Весь путь занял около двух часов. Село уже давно скрылось из виду, о нем теперь напоминали только далекие свечки тополей. Впереди что-то показалось: приглядевшись, Илья разглядел какие- то камни. Еще через пару минут понял, что именно к ним и направлялся его провожатый.

— Ну вот, — сказал Павел, удовлетворенно вздохнув. — Это здесь-

Небольшие валуны были уложены в спираль, диаметр этого сооружения составлял метров десять. Между камнями были промежутки примерно в метр. В самом центре спирали лежал большой плоский камень.

— А что это? — поинтересовался Илья, с интересом глядя на камни.

— Я называю эту штуку резонатором, — ответил Павел. — Она позволяет настроить восприятие на нужный мир. Самому тебе это будет сделать трудно, но я помогу. Готов, или отдохнем?

— Посидим пять минут?

— Хорошо... — Он присел на один из камней, Илья последовал его примеру. Надеялся расслабиться, приготовиться к новому путешествию — и не смог. Не прошло и минуты, как Илья поднялся, чувствуя странное раздражение.

— Посидел? — усмехнулся Павел, вставая с камня. — У этого места своя энергетика. В таких местах лучше вообще не останавливаться.

— Я это уже понял.

— Готов?

— Да... — отозвался Илья, поправив лямки рюкзака.

— Дай руку... Иди рядом со мной, смотри на землю прямо перед собой. И ничего не бойся.

Илья хотел было сказать, что уже давно ничего не боится, но промолчал. Что-то подсказывало ему, что это будет глупо.

Они медленно пошли по спирали к центру лабиринта. Илья смотрел прямо перед собой, Павел крепко держал его за руку. Ничего не происходило, но в какой-то момент Илья ощутил тошноту. Сглотнул, думая о том, что как раз сейчас это совершенно не к месту. Тошнота прошла.

Вот и центральный камень: Павел остановился, Илья тоже замер.

— Все, — сказал Павел. — Оглянись!

Илья поднял глаза и вздрогнул. И тут же подумал о том, что нет смысла удивляться. Пора бы ко всему этому привыкнуть...

Они стояли на невысоком холме, поросшем чахлыми кривыми деревцами. Вокруг простирался лес с частыми проплешинами, справа поблескивала вода — очевидно, река. Или болото: присмотревшись, Илья понял, что верно последнее предположение. От воды поднимался едва заметный пар, окутывая все вокруг призрачной дымкой.

— Ну и как тебе это? — поинтересовался Павел.

— Терпимо, — ответил Илья.

Усмехнувшись, Павел указал в сторону болота.

— Пройди туда, увидишь там поваленное дерево. Оставайся там до тех пор, пока не придет Джар.

— А он придет?

— Не знаю. Он хозяин этого мира и знает обо всем, что здесь происходит. Если захочет — придет. В любом случае, я вернусь за тобой через пару дней, как договаривались.

— И как я узнаю Джара?

— Никак, — пожал плечами Павел. — Я ведь говорил тебе, что он мастер иллюзий. Он откроется тебе сам — если захочет. Все, тебе пора, — он кивком указал в сторону болотца.

— Спасибо... — пожав руку своему провожатому, Илья спустился с холма. Когда он оглянулся, Павла уже не было.

Дерево он нашел сразу, оно лежало у самого среза воды. Болото на поверку оказалось вполне живописным озером, густо заросшим растительностью. Скинув рюкзак, Илья сел на поваленный ствол, затем достал сигареты и закурил.

Он сидел, глядя на спокойные темные воды озера, и думал о том, что все эти красоты уже не имеют никакого смысла. Без Ольги мир пуст — что тот, что этот. Илья знал, что не задержится на этом свете. Не хотел задерживаться — лишь смерть давала шанс отыскать Ольгу. Неизвестно, в каких мирах, но отыскать...

Так прошло несколько часов, за это время он видел лишь несколько местных зверей да плескавшуюся в озере рыбу. Чем больше проходило времени, тем муторнее становилось на душе. Похоже, Джар им не заинтересовался...

Ему оставалось только ждать, что Илья и делал. Джар все не появлялся. Осознав, что он может не появиться вообще, Илья стал обживать это место. Достав топор, обтесал несколько кольев, принес десяток мелких камней. Соорудив очаг, разжег костер, повесил над ним котелок с водой — пора было обедать.

С собой Илья взял пакеты с кашами и супами, запасов должно было хватить на три дня. Сварив суп, достал ложку и спокойно, никуда не торопясь, поел. Вымыв котелок, снова стал ждать...

Увы, чертов колдун так и не появился. Ночь Илья провел здесь же, у костра. Холодно не было —

даже ночью температура вряд ли опускалась ниже двадцати градусов.

Утром, сразу после завтрака, он заметил в паре сотен метров от себя какого-то мальчугана. Тот прятался за кустами, внимательно за ним наблюдая. Илья махнул ему рукой, призывая подойти: увидев, что его заметили, мальчуган тут же убежал.

Снова потянулись часы ожидания. Уже перевалило за полдень, когда Илья снова увидел того же мальчугана в сопровождении седобородого деда. Дед медленно шел, опираясь на палку, Илья поднялся с бревна и стал ждать, пока гости подойдут, размышляя о том, мог ли этот старик быть Джаром.

— Здравствуйте! — поздоровался он, когда старик и малыш подошли ближе.

— И тебе здоровья... — отозвался старик. Не глядя на Илью, прошел к дереву, тяжело опустился на него. Устало вздохнул. И только после этого взглянул на незнакомца. — Откуда будешь?

— Путешествую, — уклончиво ответил Илья. — Ищу одного человека.

— И кого именно? Если не секрет, конечно?

— Джара. Вы слышали о нем?

Старик усмехнулся.

— Спросить, слышал ли я о Джаре, — все равно что спросить о том, видел ли я небо... Слышал, конечно. Только не знаю, за что ты так его обижаешь...

— Обижаю? — Илья удивленно взглянул на старика.

— Ну, конечно. Ты же назвал его человеком... — Старик засмеялся, потом закашлялся, прижимая руку к груди. — Лео, не подходи к воде. Ты же знаешь, что это опасно.

— Но ведь сейчас день? — стоявший у воды мальчуган нехотя отошел от воды.

— День, — согласился старик. — Но что, если у кого-то из смургов бессонница? Не стоит лишний раз испытывать судьбу... — Он немного помолчал, потом снова взглянул на Илью. — Так зачем тебе нужен Джар?

— Мне нужна его помощь.

— Помощь? Многие приходили к Джару за помощью. И почти все уходили ни с чем. Джар — не то существо, которого можно о чем-либо просить. Ты зря пришел сюда.

— Я всю свою жизнь делал глупости, — ответил Илья, не глядя на собеседника. — Будет одной глупостью больше.

Старик не ответил — он сидел, задумчиво глядя на озеро. Молчал и Илья, пытаясь понять, кто перед ним — Джар или просто какой-то вздорный дед.»

Мальчуган встал на одну из веток дерева и, опираясь о другую, начал раскачиваться на ней. Дерево неприятно задрожало.

— Лео, перестань... — попросил старик. — Ты упадешь.

— Не упаду... — возразил малыш. Мгновением позже ветка под ним треснула, он свалился на землю.

— Вот видишь. Никогда не спорь со мной.

— Ты это специально сделал! — недовольный мальчуган поднялся с земли, потирая локоть. Старик не ответил. Немного помолчав, снова взглянул на Илью: — Так что ты хотел попросить у Джара?

— У меня есть враг, — начал Илья, все больше веря в то, что этот старик и есть Джар. — Его зовут Виктор, он убил мою девушку и многих других людей. Но его самого убить нельзя — он может менять тела. Павел рассказал мне, что Джар может поймать душу любого человека. Если я убью Виктора, а Джар поймает его душу, все закончится. Без этого Виктор будет продолжать сеять смерть.

— Понятно... — кивнул старик. — А кто такой Павел?

Илья нахмурился. Если этот старик не знает Павла, тогда он не Джар. А если он не Джар, то какой смысл раскрывать перед ним душу?

— Мой друг, — тихо ответил он. — Именно он посоветовал мне найти Джара.

— Один глупец дал совет другому глупцу... — усмехнулся дед. — Так и живем... — Он оперся о палку и тяжело поднялся на ноги. — Ну, поболтали и хватит... Будь счастлив! Пошли, Лео...

— И вам счастья, — ответил Илья и отвел взгляд.

— Я останусь, — неожиданно гулким голосом ответил малыш, Илья вздрогнул. Взглянул на мальчугана — как раз вовремя, чтобы увидеть, как тот превращается в высокого красивого мужчину в дорогом деловом костюме. Неестественно красивого — такому только на обложки журналов. Начищенные ботинки, модный галстук. Ухоженные руки.

— Переборщил? — поинтересовался мужчина, спокойно глядя на Илью. — А так?

Его внешность снова претерпела метаморфозы — теперь это был мужчина с опухшим от пьянки лицом, воспаленными глазами и красным носом. На нем были мешковатые вытертые брюки и помятый пиджак с оторванной пуговицей, под ним грязная красная футболка с надписью «Спартак». На голове — видавшая виды кепка. В правой руке Джар сжимал початую бутылку вина.

— Тоже не очень, — покачал головой Илья. — Просто забулдыга какой-то.

— А мне нравится, — ответил Джар, садясь на дерево рядом с гостем. — Хлебни-ка, — он протянул ему бутылку. — Портвейн. Настоящий, плодово-ягодный.

Илья взял бутылку, отхлебнул. Сделав еще глоток, вернул бутылку.

— Спасибо. А он кто? — Илья указал на медленно удалявшегося деда.

— Где? — наигранно удивился собеседник. — Там никого нет.

— Иллюзия?

— Именно... — Джар приложился к бутылке и начал пить. Илья видел, как шевелился его кадык, как текли капли портвейна по подбородку и тощей шее. Вот он оторвался от пустой бутылки, шумно выдохнул. Вытер ладонью губы, бутылку поставил на землю. И лишь после этого посмотрел на Илью.

— Говоришь, тебе нужна моя помощь?

— Да. Павел сказал, что это мой единственный шанс. Хотя и советовал ни на что особенно не рассчитывать.

— Правильно советовал, — согласился Джар. — В конце концов, я не благотворительное общество. В этом мире все стоит денег, — он неприятно засмеялся.

— Вот все, что у меня есть... — Илья вытащил из кармана кредитную карточку — перед отъездом ему дала ее Натали — и протянул Джару. — Не знаю только, сможете ли вы ею воспользоваться. Здесь чуть меньше тридцати тысяч долларов.

— Признаться, не очень смыслю в валюте, — ответил тот, но карточку все-таки взял. Внимательно рассмотрел ее, даже понюхал. — Знаешь, как-то не доверяю я этим долларам... — переломив карточку, он бросил обломки в озеро. — Может, у тебя есть что-то еще?

— Как раз теперь у меня нет ничего, — усмехнулся Илья. — Вон, рюкзак с вещами — можешь взять. И каша в котелке недоеденная. Бери и ее, мне не жалко. Дарю вместе с котелком и ложкой.

Джар тихо засмеялся.

— Кто-нибудь другой мог бы принять это за хамство, — сказал он, затем нагнулся и взял

котелок. — Говоришь, вкусная каша? — Он зачерпнул ложкой кашу и отправил ее в рот. — Неплохо... — произнес он с набитым ртом. — Сюда бы еще тушенки немного... — Джар снова зачерпнул каши.

— Тушенки нету, — ответил Илья. — Не хотелось таскаться.

— Зря, — прокомментировал его ответ Джар, выскребая остатки каши. Доев, тщательно облизал ложку. — Ну вот... — Он сунул ложку в котелок и поставил его на землю, удовлетворенно вздохнул. Потом взглянул на Илью. — Говоришь, этот Виктор — плохой человек?

— Да, — подтвердил Илья. — Он колдун, сата- нист. Руководит магическим орденом. На его совести уже не одна жизнь.

Джар ничего не ответил. Почесав шею, он задумчиво посмотрел на озеро, потом зевнул. Наконец снова перевел взгляд на Илью.

— В принципе, я мог бы тебе помочь, — сказал он. — Но есть одна загвоздка: я не участвую в убийствах, это не мой профиль. Такое уж я человеколюбивое существо, — Джар усмехнулся.

— Вам и не придется никого убивать.

— Хочешь сказать, что это сделаешь ты? — Собеседник вскинул брови. — Тогда скажу так: я не помогаю убийцам. Понимаешь, о чем я?

— Не очень, — честно признался Илья.

— Я могу поймать душу Виктора, когда он умрет. Гляну, кто он такой и что собой представляет. Если ты прав в его оценках, то пару сотен лет он у меня отдохнет, слоняясь по иллюзиям, а там будет видно. Но умереть он должен сам. Точнее, ты не должен быть к этому причастен. То есть ты не можешь убить его сам, не можешь кого-то нанять и так далее. Теперь понятно?

— Да. Мне нужно ждать, пока кто-нибудь другой перережет ему глотку. Так?

— Вроде того. Прости, но таковы правила. Я не участвую в заговорах.

— Хорошо, — согласился Илья. — Но я могу быть уверен, что он не возродится снова в чьем- нибудь теле?

— Разумеется, — кивнул Джар. Сунув руку во внутренний карман пиджака, вынул сложенный втрое лист бумаги. Аккуратно развернул его. — Держи. Все как полагается: я, такой-то, гарантирую то-то и то-то. Число, моя подпись. Личная печать.

Илья взял листок. Начал читать — и не смог удержаться от улыбки. Джар громко захохотал, засмеялся и Илья. Листок в его руках поплыл туманными струями и растаял.

— Если я что-то обещаю, — сказал Джар, отсмеявшись, — то делаю это. Так что будь спокоен.

— Спасибо, — поблагодарил Илья. — Теперь у меня появляется шанс. Вам что-нибудь нужно будет: его фамилия, адрес, фотография?

— Не беспокойся, мимо меня он не прошмыгнет... — заверил его Джар. Затем поднялся с поваленного дерева, сладко потянулся. — Забыл спросить: как звать-то тебя, добрый молодец?

— Илья.

— Запомню... А как звать твою девушку? Ту, что погибла?

— Ольга... Ольга Никитина.

— Понятно. Ну ладно, удачи тебе. Действуй. А мне пора — дела у меня. — Он сделал несколько шагов, затем подпрыгнул, превратился в птицу и полетел над озером.

— И помни: никакого насилия! — прокричала птица, сделала круг над водой и растаяла в воздухе.

— Вот черт... — пробормотал Илья, поднявшись с бревна и глядя туда, где только что была птица. — Это тоже была иллюзия?

Он огляделся: вокруг было удивительно пустынно. Взглянул на котелок и вздрогнул — в нем были остатки каши. Те самые, что он не успел доесть. Рядом на земле лежала и целехонькая кредитная карточка.

— Остается задать вопрос: «А был ли мальчик?» — пробормотал Илья, разглядывая кредитную карточку. Сунул ее в карман, снова огляделся. Теперь он понимал слова Павла о том, что никто не видел Джара в его истинном облике. Может быть, никто вообще ни разу не видел его самого: как и Илья, все имели дело с иллюзиями...

Павел пришел за ним через сутки: Илья спал у тлеющего костра, когда услышал шаги. Поднял голову — и увидел Павла...

Его рассказ о случившемся тот выслушал с удовлетворением.

— Можешь быть уверен: если Джар что-то пообещал, то он обязательно это выполнит. Собирай вещи — мы возвращаемся.

— И что мне теперь — ждать, пока Виктор помрет? На это может уйти вечность... — уныло произнес Илья, быстро собирая в рюкзак вещи.

— Мы еще поговорим об этом, — уклонился от ответа Павел.

Обратный переход через резонатор прошел для Ильи совсем легко, без тошноты и прочих неприятных ощущений. О том, что они снова в своем мире, говорило яркое солнце. Там, у озера, с утра было пасмурно.

— Удивительно... — пробормотал Илья, оглядываясь вокруг. — И много людей знают о том, что это такое? — Он кивком указал на каменную спираль.

— Некоторые, — флегматично ответил Павел. — Пошли...

До дома шли в молчании, Илья всю дорогу размышлял о том, как ему быть с Виктором. Убить нельзя, не убить тоже. Как выбраться из этого заколдованного круга?

О делах заговорили лишь после обеда.

— Мне понятны твои сомнения, — сказал Павел, когда Илья повторил свой вопрос — тот самый, что задавал у озера. — Твоя проблема имеет очень простое решение. Дело в том, Илья, что все должно решиться само собой. И успех или неуспех определяется не столько тем, что ты придумаешь и спланируешь, сколько тем, что заложено у тебя вот здесь, — он постучал себя по груди. — Понимаешь, о чем я?

— Не очень.

— Это продолжение нашего разговора. Ты сделал выбор, поэтому теперь тебе остается сделать все возможное, чтобы выполнить задуманное. А успех всего, что ты делаешь, определяется мерой твоей чистоты. Твоей отвагой, твоей способностью действовать, не думая о последствиях для себя.

— Ну так это понятно, — пожал плечами Илья.

— Да, но я все же немножко о другом... Ты вот рассказывал о том мужичке из психушки, который говорил тебе о линиях мира. Линия мира — очень емкий термин, он мне понравился. Так вот: чтобы победить, Илья, тебе нужно следовать по линии мира, не сходить с нее. Тогда все решится само собой. Как в книгах или фильмах: герой всегда побеждает, события в итоге все равно складываются в его пользу. И не потому, что он был силен, ловок, отважен, лучше всех стрелял и бил морды, а потому что за ним была правда. И эта правда всякий раз открывала ему дорогу, рушила даже самые неприступные стены. Линия мира — иди по ней, и она приведет тебя к цели. Теперь понял?

— В самых общих чертах. — Илья посмотрел на Павла и улыбнулся. — Слишком все это сложно.

— Это просто, Илья. Для того, кто чувствует. Есть прямые пути, и есть окольные. Есть пути правды, и есть пути лжи. Солгал один раз, поступил не по совести, обманул кого-то — сделал шаг в сторону. Сделал очередную подлость — и все, линия мира осталась в стороне. Будешь дальше идти буераками, пробираться сквозь чащу. И прежние светлые пути останутся только в твоей памяти. В этом и кроется главная истина: не сходи с линии мира. Обратной дороги нет.

Илья ничего не ответил. Да, вроде бы в том, что сказал Павел, не было ничего необычного — все те же рассуждения о морали и справедливости. И, тем не менее, что-то в его словах цепляло. Илье казалось, что он, как та собака, — пытается поймать свой хвост. Видит его, а схватить не может.

— В твоих словах что-то есть, — произнес он наконец. — Я чувствую это, но не могу выразить словами.

— И не надо. Главное, что ты это чувствуешь. Понимание придет потом, позже...

Уехал Илья на следующий день. Прощаясь с Павлом, обнял его.

— Спасибо... — сказал он, его голос дрогнул. — Я твой должник.

— Я это запомню, — усмехнулся Павел. — Ну, бывай. Да, вот еще что: расчеши своему псу шерсть.

— Что? — не понял Илья.

— Твоего пса здорово помяли. Он выжил, но ему нужна твоя помощь. Возьми гребень и как следует расчеши ему шерсть. Мысленно или во сне — как сумеешь. Это ему поможет.

— Хорошо. Спасибо... — Илья почувствовал, как на глаза у него наворачиваются слезы. И даже разозлился на себя: с каких это пор он стал таким сентиментальным?

— Удачи! — Павел пожал ему руку, он кивнул и пошел к автобусной остановке.

Он не знал, что ему делать. Но в какой-то момент понял, что не стоит об этом думать. Держись линии мира, и она тебя выведет.

* * *

Мастер услышал стоны, еще идя по коридору. Открыв дверь, вошел в пыточную комнату, думая о том, что нужно чаще проводить показательные казни. Пусть все видят, как заканчивают свою жизнь рискнувшие выступить против него.

На одной из стен, прикованный к вмурованным в стену крючьям, был распят человек. На его разбитых губах запеклась кровь, лицо потемнело. Чуть в стороне горел камин, рядом стоял крепкий бритоголовый парень: вот он вынул из металлической кадки факел, сунул его в камин. Подождав, пока факел разгорится, подошел к распятому человеку и поднес огонь к его ногам. Распятый человек закричал. Пламя жадно лизало его ноги, пленник бился в цепях от невыносимой боли. В воздухе повис запах паленого мяса.

— Ну и как он? — поинтересовался Виктор, когда задыхающийся от боли человек потерял сознание.

— Молчит, — пожал плечами парень и убрал факел.

— Приведи его в чувство...

Загасив факел в ведре с водой, палач сунул его обратно в кадку, потом взял ведро и выплеснул воду в лицо распятому человеку. Тот шевельнулся, застонал. Кожа на его обугленных ступнях висела лохмотьями, на пол капала кровь.

Виктор подошел ближе к распятому человеку.

— Ну как, Альфред, ты так и не хочешь мне ничего сказать?

Глаза распятого человека приоткрылись. Он медленно приподнял голову.

— Не виноват я, Мастер... — прохрипел он, в его глазах читалось страдание. — Клянусь...

Несколько минут Виктор стоял, хмуро глядя на Альфреда. Потом нехотя разжал губы:

— Думаю, тебя действительно оболгали, — вздохнул он. — Я мог бы тебя отпустить, но после всего случившегося ты затаишь на меня обиду. А значит, отомстишь мне при первом же удобном случае.

— Нет, Мастер! Нет! — простонал пленник. — Нет у меня никакой обиды... Я столько лет был верен вам... Я не предам...

— Да, может быть, — согласился Мастер. — Но я предпочитаю не рисковать. Ты верно служил ордену все эти годы, Альфред. Но твое время вышло. Удави его...

Последние слова Мастера адресовались палачу.

— Нет! — закричал пленник. — Не надо, Мастер! Не надо!

Виктор уже не слушал его. Выйдя за дверь, он спокойно пошел по коридору. Вот до него донесся последний крик Альфреда, тут же перешедший в сдавленный хрип, и все стихло...

Поднявшись в свой кабинет, он сел в кресло и долго сидел, задумчиво глядя в окно. Да, Илья его обманул — об этом говорило и то, что он так и не появился у памятника Ленина. Выходит, он намеренно подставил Альфреда, чтобы спасти — кого? Натали? Но она верно служит ордену, пока у него не было причин усомниться в ее преданности. Кто-то другой?.. Ладно, этим он займется чуть позже. А пока его ждут другие дела — вздохнув, Виктор вынул из

секретера папку с бумагами и углубился в чтение.

от того, что могло произойти. Не хотел очередной ночи с ней, понимая, что все еще любит Ольгу. В то же время знал, что отказ обидит девушку. Лучше снять квартиру — так будет спокойнее.

Квартиру он снял, еще через сутки встретился с Натали в небольшом кафе на окраине города. Илья понимал, что из-за него у девушки могут быть очень большие проблемы, поэтому был искренне рад видеть ее живой и здоровой. Однако на лице Натали он уловил тень беспокойства.

— Тебе опасно находиться в городе, — сказала она, едва сев за столик. — Виктор может послать за тобой Охотника.

— Значит, придется купить ружье, — ответил Илья. Потом улыбнулся: — Не тревожься, Натали. Все будет в порядке. Пей кофе — остынет...

— У тебя что-то получилось? — догадалась девушка.

Илья рассказал ей о том, где побывал. Рассказал о Джаре и его условиях.

— Это хорошо, — сказала Натали, мстительно улыбнувшись. — И это плохо. Ведь если я теперь убью его, это будет нечестно и Мастер снова вернется?

— Да... — вздохнул Илья. — Наверное.

— И что ты собираешься делать?

— Не знаю. Может, нужно просто подождать?

— Значит, будем ждать. Если понадобятся деньги, звони. Ну, и заходи иногда, когда будет время, — она многозначительно улыбнулась.

— Спасибо, Натали. Как-нибудь зайду. Что там новенького в ордене?

О новостях он спросил только для того, чтобы побыстрее уйти от неприятной для него темы. Натали обстоятельно рассказала о том, что произошло за последние дни. В частности, о гибели Альфреда.

— Мастер сказал, что Альфред предал его, а потому получил по заслугам, — сказала девушка. — Теперь начнется грызня за его наследство.

— Альфред не предавал его, — покачал головой Илья. — В ночь перед моим отъездом Виктор отыскал меня во сне. Он принял облик Валентина, пытался выяснить, кто мне помогает. Я подозревал, что передо мной Мастер, поэтому назвал имя Альфреда. Тебе я об этом в тот раз не сказал — не хотел беспокоить.

— Тогда все понятно. Альфред служил Мастеру верой и правдой, и мне было странно услышать о его предательстве. И не только мне. — Натали взглянула на часы. — Ну все, мне пора. Я позвоню тебе. — Она поднялась из-за стола. — Расплатишься?

— Разумеется. Все равно это твои деньги. — Он посмотрел на девушку и усмехнулся. — Будь осторояша.

— Обязательно... — Натали поправила ремешок сумочки и вышла из кафе, Илья проводил ее взглядом. Да, красивая она, даже очень. И одинокая. С обещанием зайти как-то нехорошо получилось — словно одолжение ей делает. Нехорошо получилось. Вечно он делает все не так, как нужно...

Квартиру Илья снял на самой окраине города — там он чувствовал себя в большей безопасности. Вернувшись домой, долго думал о том, что делать дальше, но так ничего и не надумал. Даже разозлился на Джара — ну разве это помощь?

Весь вечер он просидел у телевизора, пытаясь забыться, уйти от тяжелых дум. Но мысли упрямо возвращались. В конце концов, устав от всего этого, он пошел спать.

Этой ночью ему приснился Ларч. Илья гладил пса, потом, вспомнив о том, что говорил Павел, поискал в карманах расческу. Нашел и начал неторопливо расчесывать спутанные пряди шерсти.

И странное дело: там, где он проводил расческой, шерсть становилась гладкой, блестящей. Ларч сидел, прикрыв глаза, было видно, что ему все это очень нравится.

Илья уже заканчивал расчесывать пса, когда увидел идущего к нему человека. И даже вздрогнул от неожиданности — это был Джар. Одно лишь присутствие этого человека — а может, и не человека — тут же вытянуло его в сновидение.

— Джар! — Илья поднялся ему навстречу, отчетливо понимая, что это сон. — Рад тебя видеть.

— Взаимно, — отозвался тот. — Сидеть, псина!

— Ларч, это свои... — Илья положил руку на загривок зарычавшего пса.

— Решил заглянуть к тебе, — пояснил Джар, остановившись. — Помнишь, ты говорил мне о своей девушке?

— Да, конечно, — ответил он, еще не понимая, к чему тот клонит.

— Ты говорил, что ее убили. Я проверил — ее действительно нет в мире живых. Но есть еще кое- что, о чем тебе следует знать: дело в том, что ее нет и в мире мертвых.

— То есть? — не понял Илья. — Что это значит?

— Это тебе придется выяснить самому. Удачи... — подмигнув ему, Джар растворился в воздухе.

Несколько секунд он пытался понять, что имел в виду Джар, затем почувствовал, как просыпается. Открыл глаза, прислушался — было очень тихо. Сел на кровати, затем встал и прошел на кухню. Отыскав сигареты, закурил и долго стоял, глядя в окно и пытаясь понять, что все это значит...

Утром он позвонил Натали и договорился о встрече. Встретились вечером, в том же самом кафе. Илья передал девушке слова Джара, она задумалась.

— Да, это странно... Мастер сказал, что она покинула этот бренный мир. Все это так и восприняли — что он убил ее. Но если это не так... — Девушка замолчала.

— Хочешь сказать, что она может быть жива?

— Может быть. Хотя мне не хотелось бы внушать тебе напрасные надежды.

— Но тогда где она? — Илья с надеждой заглянул в глаза Натали. — Что с ней случилось, раз ее нет ни в мире живых, ни в мире мертвых?

— Пока не знаю, — ответила девушка. — Но я попробую это выяснить.

К удивлению и радости Ольги, Виктор

оказался невероятно терпелив. Он мог взять ее силой в любой момент, но почему-то этого не делал. Прошла неделя, другая. Месяц. Охранники относились к ней с подчеркнутым уважением, однако сбежать не позволяли. Не выпускали ее и на улицу, хотя по замку девушка могла передвигаться совершенно свободно.

С Виктором она виделась почти каждый день. Они много говорили, разговор всякий раз начинался по инициативе Мастера. Беседовали о живописи и литературе, о кино, но еще больше говорили о магии. Глава ордена очень спокойно и обстоятельно рассказывал ей о том, как устроено мироздание, объяснял, почему происходят те или иные вещи. Говорил о загробном мире, о том, куда попадает тот или иной человек. Ольге было любопытно его слушать, и, тем не менее, она понимала, что за всеми этими разговорами стоит стремление склонить ее на свою сторону. Да, он говорил очень складно, было трудно спорить с выверенной логикой его речей. Все, что он рассказывал, было так понятно... Тем не менее, во время их бесед Ольга буквально

физически чувствовала, как наползает на нее нечто темное и холодное. Ее словно окутывало невидимым покрывалом, туманящим разум, меняющим вещи. То, что еще вчера казалось ей ужасным, сегодня выглядело вполне нормальным. В какой-то момент девушка с ужасом поняла, что меняется, что ее разум предает ее. И тогда она ухватилась за единственное, что у нее осталось, — за молитву.

«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешную», — мысленно читала она, спокойно глядя на Виктора. И так снова и снова, без перерыва. Читала молитву — и чувствовала, как отступают колдовские чары. Тьма, уже готовая было ее окутать, снова рассеялась.

Она выстояла. Оставалось самое сложное — удержаться и дальше. Дни слагались в недели, те — в месяцы. Ольга теперь не избегала общества Виктора, понимая, что этим может лишь рассердить его. Разговаривала с ним на самые разные темы, сама задавала какие-то вопросы. Смеялась его шуткам, поддерживала разговор. Пыталась вызвать у Мастера ощущение того, что он почти победил, что еще немного — и она покорится. Но в ее сознании, уже сами собой, снова и снова звучали слова молитвы.

В середине октября для Ольги, по распоряжению Виктора, сделали новые апартаменты. Самым приятным оказалось то, что рядом со спальней теперь находилась большая светлая мастерская. В ней было все, что нужно для работы: краски, кисти, холсты и многое другое.

— Это самое небольшое из того, что я могу для тебя сделать, — сказал Виктор, спокойно глядя на девушку. — Конечно, ты можешь отказаться от всего этого. Сказать, что тебе не нужны подарки от слуги тьмы, — я это пойму. Но оцени ситуацию чисто практически: убежать ты не можешь, участвовать в жизни ордена не хочешь. Тогда хотя бы занимайся тем, что тебе нравится. Посмотри, — он обвел комнату рукой, — во всем этом нет зла. Чистая светлая комната, чистые холсты. Все условия для творчества. Вспомни: многих людей, оказавшихся в сложной ситуации, спасала работа. У тебя есть шанс последовать их примеру.

— Я подумаю, — тихо ответила Ольга, не желая лишний раз раздражать Виктора.

— Вот и умница... — Мастер несколько секунд задумчиво смотрел на нее, потом повернулся и ушел.

Оставшись одна, Ольга внимательно осмотрела мастерскую. Здесь было очень хорошо: пахло холстами, красками, деревом — от полок из гладких некрашеных сосновых плах. Большие окна — правда, зарешеченные снаружи, — пропускали целое море света. В мастерской было все, о чем только мог мечтать художник, и Ольга не сдержалась: не прошло и часа, как она уже сосредоточенно выводила на загрунтованном холсте контуры будущей картины...

Работа действительно помогла ей расслабиться, не думать о своем положении. В новых апартаментах было много полезной литературы: альбомы с репродукциями, каталоги, труды искусствоведов. Надо было отдать Виктору должное: он сделал все для того, чтобы она чувствовала себя здесь как можно более комфортно.

Первую работу Ольга написала за два дня. Осталась ли она ею довольна? Да. Раньше она писала то, что могла продать. Нет, Ольга никогда не гналась за деньгами и, тем не менее, всегда думала о том, чтобы работа была продаваемой. Теперь она оказалась в ситуации, когда можно было писать исключительно для души. И это дало свои результаты — работа получилась очень необычной. Ольга даже подумала, что в ней просматривается явное влияние тех работ Ильи, которые она видела на выставке. Было между теми картинами и этой что-то общее...

На полотне было изображено приближение грозы. Темные наползающие тучи, уже совсем близкие сполохи молний. Ветер, гнущий деревья, — там, в отдалении. А здесь еще тихо. Замерла вода в озере, белеют пятна кувшинок. Неподвижны прибрежные камыши. Еще царит спокойствие, но оно вот-вот закончится. Ольга была довольна тем, что ей удалось передать ощущение надвигающейся бури.

Ее работа понравилась и Виктору.

— Неплохо, — сказал он, зайдя как-то вечером в мастерскую. — У тебя есть талант.

— Спасибо, — кивнула Ольга. — Но не рассчитываешь же ты, в самом деле, на то, что от твоей похвалы я тут же растаю?

— Да нет, конечно, — пожал плечами Виктор. — Просто я уже устал тебе повторять: я всегда говорю правду. И если мне нравится эта картина, я так и говорю. Была бы она плохой, я бы сказал и об этом, не думая о твоем самолюбии. В этом прелесть тьмы — мы не обязаны думать о чужих чувствах.

— Хочешь сказать, что темные никогда не лгут? — Ольга презрительно улыбнулась.

— Да лгут, конечно... — Мастер сел в кресло напротив девушки. — Беда людей, Оля, в том, что они приписывают тьме все пороки. Считают, что свету принадлежит все хорошее, а все гадости являются атрибутами тьмы. Большей глупости невозможно даже представить, — Виктор усмехнулся. — Вот скажи мне: ты можешь представить Воланда, нюхающего кокаин? Ну представь: знаменитый Во- ланд насыпает полоску кокаина, берет трубочку. Нагибается — раз, и готово! Стирает с носа остатки порошка и ловит кайф. Или представь, что он ширяется героином — вкалывает себе в вену дозу и балдеет, потом у него, как и у всех наркоманов, наступает ломка. Как думаешь, насколько реальна такая картина?

— Думаю, что не очень, — отозвалась Ольга. — Все-таки Воланд — это Воланд. Ему это просто не к лицу.

— Э, нет! — Виктор погрозил ей: пальцем. — Не торопись. Ведь Воланд — это сам Сатана, олицетворение тьмы. И если мы верим в то, что тьма ответственна за все пороки, то Сатана должен быть их живым воплощением. И не к лицу ему как раз отказ от пороков — разве не так?

— Не знаю, — пожала плечами Ольга. — Мне это как-то безразлично.

— Ты просто не хочешь видеть истину. Закрываешь глаза, затыкаешь уши.

— Ну и в чем же истина? — скептически усмехнулась Ольга.

— А истина в том, Оля, что свет и тьма — это две равноправные сферы. Два потока: созидающий и разрушающий. Оба они одинаково нужны, оба подвержены действию одних и тех же пороков. И абсолютное зло, Оля, свободно от всех глупостей. Поэтому образ Воланда, нюхающего кокаин, столь же нелеп, как и картина свернувшего «косячок» святого. И тот и другой выше всей этой ерунды, они давно переросли тот уровень, когда ими управляли чувства. Уверяю тебя: будь я менее чист, ты бы уже давно оказалась в моей постели. Так что радуйся: уж если я — зло, то зло кристально чистое. Зло высшей пробы. — Мрачно усмехнувшись, Виктор поднялся и вышел из комнаты.

К ужасу Ольги, этот короткий разговор посеял в ней зерна сомнений. Как ни пыталась она опровергнуть доводы Виктора, у нее ничего не получалось — все портил образ Воланда со шприцем в руке. Нелепо, невозможно. Но если так, то Виктор прав, и зло может быть свободно от пороков. Но какое же это тогда зло? Ведь порочность, отказ о нравственных принципов — это сущность зла...

Ольга чувствовала, что запутывается во всех этих построениях. Не хотела о них думать, пыталась молиться, но глупые мысли упрямо возвращались, вытесняя слова молитвы. Не удержавшись, в один из дней она спросила у зашедшего в мастерскую Виктора, что же тогда, по его мнению, есть зло?

— Что такое зло? — удивился тот. — Ты меня разочаровываешь. — Он подошел ближе, аккуратно взял Ольгу за руку. Потом неожиданно сжал пальцы, девушка вскрикнула от боли.

— Теперь ты понимаешь, что такое зло? — осведомился Виктор, выпустив ее руку.

В глазах Ольги стояли слезы.

— Запомни раз и навсегда: добро и зло — субъективны, — медленно произнес Мастер. — Уж что- что, а такие элементарные вещи ты обязана знать. Хорошо все то, что идет тебе на пользу. И плохо — то, что идет тебе во вред. Вот и вся правда жизни. Поэтому каждый раз, когда кто-то пытается вдохновить тебя на подвиги во имя кого-то, смело посылай его на три буквы. Потому что он пытается загребать жар чужими руками. Поняла?

— Да... — тихо ответила Ольга.

— Вот и умница. Вообще, абсолютно нелепая ситуация: ты рассматриваешь свое пребывание в этом доме как плен. Тогда как на деле это скорее лечебница — место, где можно освободиться от навязанных тебе обществом глупостей. Но я не виню тебя — ты только в начале пути. И уверяю тебя: пройдет не так много времени, и ты будешь со смехом вспоминать, какой глупышкой была. Считаешь меня исчадием зла, тогда как на деле я — твой благодетель. Тот, кто дает тебе свободу, помогает избавиться от разных глупостей...

У него в кармане запищал сотовый телефон.

— Прости, дела, — сказал Виктор, вынув мобильник. — Мы с тобой еще поговорим на эти темы... — Раскрыв телефон, он направился к двери.

Ольга осталась одна. Взглянула на руку — на запястье остались красные пятна. Наверняка будут синяки.

Она села в кресло, закрыла лицо ладонями.

— Господи, что со мной происходит... — тихо прошептала Ольга. — Зачем я вообще с ним говорю? Надо бежать отсюда. Бежать...

Этой ночью ей снился странный сон: она стояла на крыше многоэтажного дома, рядом был Виктор. Он что-то говорил ей, потом взял за руку и потянул к краю крыши. Сначала она испугалась, но Мастер крепко держал ее за руку.

— Не бойся, — сказал он. — Ты ведь можешь летать: просто вспомни это. Ну же!

И она полетела! Ольга и раньше иногда летала - в своих снах, но никогда еще ее не охватывало чувство такого пьянящего восторга. Виктор держал ее за руку, они скользили над крышами домов, ветер трепал ее волосы. Это было здорово.

Ольга не помнила окончания сна. Зато хорошо помнила ощущение восторга. Удивительно, неописуемо. Настоящая сказка...

То, что это был не совсем обычный сон, она поняла во время ужина: Виктора не было целый день, он вернулся только к вечеру.

— Тебе понравилось летать? — как бы между прочим спросил Мастер. — Ночью, во сне?

Ольга вздрогнула, со страхом взглянула на него.

— Да не пугайся ты так, — усмехнулся он. — В том, что люди могут встречаться во сне, нет ничего дьявольского. Обычное умение — твои святые, и те могут приходить к людям во снах. Только почему-то считается, что их умение — от Бога, а наше — от Сатаны. Ну не глупость ли? — Виктор снова ухмыльнулся. — На деле все достаточно просто, я могу научить этому кого угодно. Только представь: ты сможешь отыскать во сне лю-

бого человека, сможешь общаться с ним. Ну разве не здорово?

— Может быть, — тихо ответила Ольга. — Только мне это не нужно.

— Как знаешь, — пожал плечами Виктор. — Но, если захочешь, только скажи...

Этот разговор произвел на девушку двойственное впечатление. С одной стороны, она боялась всех этих дьявольских вещей. С другой стороны, Виктор прав — и святые тоже не раз являлись во сне людям, тому есть множество подтверждений. Значит, в самом этом умении нет ничего плохого. И если этому научиться... Если научиться, она сможет встретиться с Ильей. Сможет узнать, что с ним. Стоит ли упускать такой шанс?

Сомнения терзали ее душу. Где правда, кому верить? Попыталась молиться — помнила, что молитва ей всегда помогала. Начала, но тут же и бросила. Молитва была холодной, неискренней. Приходилось принуждать себя, затем Ольга и вовсе перестала. Глупо это — разве может Бог внять такой молитве?..

Новый год Ольга встретила в присутствии всех членов ордена. Пустовало лишь одно место: как сказал Виктор, раньше оно принадлежало некой Мелиссе. Именно на него Мастер и усадил девушку.

— Это место — твое по праву, — тихо сказал он, нагнувшись к ее уху. — Его для тебя освободил Илья.

— Что это значит? — не поняла девушка.

— Это значит, — пояснил Виктор, — что Илья убил Мелиссу, чтобы тебя могли принять в наш круг.

— Это неправда! — выкрикнула Ольга, вскочив, и тут же ощутила на себе десятки внимательных глаз.

— Неправда? — Брови Мастера удивленно поползли вверх. — Запомни раз и навсегда: я никогда не лгу. У меня просто нет в этом необходимости. И если я говорю, что Илья убил Мелиссу, то так оно и есть. Он утопил ее в ванной, потом перетащил на кровать и поджег дом. Но я догадывался, что он тебе об этом ничего не сказал, — Виктор ухмыльнулся, послышались смешки гостей. — Если кто и может лгать, го это твой Илья. Вообще, попробуй оценить комизм ситуации: я, служитель тьмы, всегда говорю правду. А Илья, пытавшийся служить свету, убил женщину и промолчал об этом. Могу добавить, что на его совести есть и другие жертвы. Не веришь?

— Не верю... — прошептала Ольга, продолжая стоять в перекрестье взглядов. — Он не мог этого сделать...

— Ну, еще бы, — хмыкнул Мастер. — Он же хороший, твой Илья. Это мы негодяи. И ты, конечно, не поверишь и в то, что твой Илья сжег журналиста?

Ольга внутренне сжалась. Этого не может быть...

— Он лично кинул горящий окурок под стул, на котором тот сидел, — продолжил Мастер. — Все было облито бензином, и журналист сгорел. Об этом, конечно, Илья тебе тоже не говорил?

Ольга молчала. Они лгут. Лгут...

— А видела бы ты, как он перерезал горло быку на церемонии посвящения! — Виктор демонстративно воздел глаза к потолку. — Р-раз — и готово. Кровью быка наполнили серебряный кубок, после чего красавица Натали омыла себя этой кровью и на глазах у всех занялась с твоим Илюшей любовью. Я прав, Натали?

— Да... — не поднимая глаз, ответила сидевшая через стул от Ольги темноволосая девушка.

— Уверен, Натали это понравилось. Настоящая феерия страсти, — Мастер усмехнулся. — Поэтому

Спорить с ним Ольга не стала. Лишь улыбнулась, продолжая читать про себя слова молитвы. Не одолеет он ее. Никогда...

Этим вечером, сидя у окна, она думала об Илье. Что с ним, где он сейчас? Получить бы от него хоть весточку — но как? Может быть, с ним можно встретиться во сне? Так же, как с ней самой встретился Виктор? Но для этого нужно попросить Мастера научить ее всем этим дьявольским вещам. Какое из двух зол меньше?

Просьбу Ольги научить ее искусству снов Виктор воспринял с пониманием.

— Ты начинаешь ухватывать истину, — сказал он, с удовлетворением глядя на нее. — Главное в этом мире — наши реальные умения. Все остальное — пустая болтовня. Именно умения определяют наш статус в этом мире: мы можем быть хозяевами, а можем — рабами. Можем ползать на коленях, вымаливая у Бога прощение за несуществующие грехи, а можем смотреть на мир свободно и открыто. Только подумай: ни ты никому ничего не должна, ни тебе ничего не должны. Ты свободна, как ветер. И все, чего ты можешь достичь, зависит не от доброго дяди там, наверху, а от тебя самой. От твоих способностей, твоего таланта. Твоих амбиций и твоей решимости. Одни люди плачутся и что-то вымаливают. Другие просто берут то, что. им нужно. Ты сильная, у тебя есть воля. Сама увидишь, как легко тебе будет даваться эта наука-

Обучение оказалось сложным, но интересным — Ольга невольно признавалась себе в том, что все это ее привлекает. Виктор рассказывал ей о мире сновидений, о том, как «проснуться во сне», обретя ясное сознание. Говорил, что основа всего — уровень накопленной энергии. Чтобы она смогла накопить энергию, он обучал ее специальным энергетическим упражнениям, даже возил два раза куда-то за город. Место, куда они приезжали, он называл «местом силы». Говорил, что у него особая энергетика, что энергию этого места можно впитывать, если знать некоторые тонкости.

— Представь себя деревом, — советовал он, по глубокому снегу подводя Ольгу к нужному месту. — Стой ровно, закрыв глаза и прислушиваясь к своим ощущениям. Энергия земли входит в тебя снизу, и ты расцветаешь. Все твои веточки и листики оживают, наполняются силой. Но ни в коем случае не допускай переполнения: о нем тебе скажет ощущение сухости. Будет казаться, что твои веточки сохнут и крошатся. Поэтому внимательно следи за своими ощущениями: как только ощутишь, что расцвела, наполнилась силой, вставай и уходи. Иначе «сгоришь», а это может привести к болезням...

Ольга с головой окунулась в новую для нее практику. Хотела как можно скорее всему научиться — ведь только это может помочь ей найти Илью.

Она старалась, и к концу января появились первые успехи. Осознание того, что она спит, впервые пришло к Ольге в полете: летя над городом, она подумала о том, что такое возможно только во сне. И тут же поняла, что это действительно сон...

Виктор поздравил ее с успехами.

— Молодец, — сказал он, выслушав ее сбивчивый рассказ. — Ты впервые в жизни сновидела. На собственном опыте убедилась, как это здорово. Но это — только первый шаг. Все главные тайны еще впереди...

Странно, но Ольге было приятно слышать его похвалы. Злилась на себя, пыталась убедить себя в том, что этот человек — ее враг. Но ничего не получалось.

— Отпусти меня в город, — попросила она. — Я устала сидеть в клетке.

— Отпущу, — согласился Виктор. — Но позже. И не спорь! — он повысил голос. — Ты больна, хотя не сознаешь этого. Твое сознание замусорено глупостями. Я помогу тебе избавиться от них. Ты уже прикоснулась к истине, прикоснулась к силе. Вот увидишь — однажды ты сама поблагодаришь меня за то, что я помог тебе вылечиться-

Наступил февраль. Способности Ольги контролировать свои сны заметно возросли: правда, ей до сих пор так и не удалось отыскать Илью. Зато Виктор присутствовал в ее сновидениях очень часто. В одном из них, после чудесного путешествия по развалинам древнего замка, Виктор поднял ее в воздух, закружился вместе с ней. Потом аккуратно притянул к себе, обнял. Могла ли Ольга его оттолкнуть? Да. Но ведь это был только сон...

Он прижал ее к себе, в какой-то момент она с ужасом и восторгом поняла, что их тела сливаются воедино. Сознание затопила волна наслаждения, девушка почувствовала, как дрожит в экстазе их общее с Виктором тело. Потом все кончилось — они снова отодвинулись друг от друга, Ольга тут же проснулась. Но память о том, что произошло, осталась.

С этого дня она перестала бояться Виктора. Даже удивлялась тому, что он казался ей таким страшным. Да, очень необычный человек. Порой жестокий. Но это — его достоинства. Мир полон ничтожеств. А таких, как Виктор, — единицы. Может быть, он такой один.

А семнадцатого февраля произошло то, чего она так долго ждала: ей наконец-то удалось отыскать во сне Илью. Она встретила его в каком-то магазине. Обрадовалась, заговорила с ним. И встретила удивительную холодность с его стороны.

— Прости, я больше не играю в эти игры, — ответил Илья. — Меня на четыре года отправили в колонию-поселение, там я встретил одну девушку.

Полюбил ее, у нас скоро будет ребенок. Я не хочу возвращаться к прошлому...

Это был удар. Или не был? Удивительно, но Ольга не могла разобраться в своих чувствах. Вроде бы должна страдать, переживать. А внутри пустота. Даже не пустота — радость. Словно сбросила камень с души. Не она его предала — он ее. Увы, он всегда был слабаком. Виктор пытался сделать из него человека — не получилось. И не могло получиться.

Конечно, ей хотелось понять, насколько реальна была эта встреча. Неудивительно, что она поделилась всем этим с Виктором.

— Ну, а ты-то как считаешь? — спросил он, с интересом глядя на девушку.

— Не знаю, — пожала плечами та. — Он был как настоящий.

— Когда-нибудь я научу тебя отличать настоящих людей от иллюзий, — пообещал Виктор. — А пока тебе придется доверять своим чувствам. Просто спроси себя: это был он?

— Он, — ответила Ольга.

— Значит, так тому и быть, — согласился Мастер. — Кстати, у меня для тебя подарок... — Он протянул ей небольшую шкатулку.

— Что это?

— Открой.

Ольга ожидала увидеть что-то драгоценное: колье или цепочку с дорогим кулоном. И была слегка разочарована, когда обнаружила в шкатулке потемневший от времени ажурный серебряный гребень.

— Не смотри на его вид, — произнес Виктор, заметив ее разочарование. — Золото, драгоценности — ничто, пыль. А этот гребень — предмет силы. В свое время он принадлежал знаменитой ведьме. Ты — ее наследница. Этот гребень сделает тебя сильнее. Носи его, никогда не снимая. Может быть, когда-нибудь я подарю тебе и такое кольцо, — он взглянул на свой перстень. — Если у тебя возникнет желание вступить в наш орден.

— Ты прямо змей-искуситель, — засмеялась Ольга.

— Самую малость, — губы Виктора тронула улыбка. — Ведь выбор все равно за тобой, я ни к чему тебя не принуждаю. Мне хочется, чтобы ты все осознала сама. Чтобы сама поняла всю прелесть открывающихся тебе возможностей. Ну подумай: что бы тебя ждало там, у светлых? Даже пройди ты весь путь, ты все равно останешься рабой Бога. Все время будешь от кого-то зависеть, кому-то подчиняться. Они называют это смирением, но чем является смирение на деле? Величайшей ложью! Способом держать людей в узде, принуждать их к беспрекословному подчинению. У нас все проще: тот, кто умнее, сильнее, амбициознее, по праву стоит выше остальных. И если кто-то попытается мною помыкать, я просто сверну ему шею.

— В самом деле? — В голосе Ольги звучало недоверие. — Илья говорил мне, что ваш орден — только ветвь, дочернее отделение. Центральная контора вашего ордена находится где-то в Лондоне, и у тебя есть руководитель более высокого ранга. Разве не так?

— Де-юре это так, — согласился Виктор. — Де- факто же я уже давно никому не подчиняюсь. И наше российское отделение ордена — самое сильное в мире. Уверяю тебя: недалек тот час, когда я подомну под себя и Лондон, и Вашингтон. Просто потому, что они слабее. А в нашем мире все основано на силе.

— Да, может быть... — согласилась Ольга, не желая спорить. — Я не пойму другого: зачем все это нужно? Все эти ордена, служение Сатане...

— Зачем это нужно? — переспросил Виктор. — Свобода, Оля! Безграничная свобода. Если светлые накладывают на себя массу всяких ограничений, то я позволяю себе все, что хочу. Могу убить, могу помиловать. Могу взять человека из низов и привести его к вершинам власти. А могу, наоборот, превратить в ничто любого из сильных мира сего. Это власть, Оля, — абсолютная, безграничная. Пусть этот мир благодарит меня за то, что у меня не так много амбиций. Я живу для себя, для тех, кто мне верен. На остальной мир мне глубоко наплевать. Просто подумай: у меня впереди вечность. У них — смерть. Мне с ними не по пути, я не хочу заниматься их глупостями. Если ты пойдешь со мной, — он вгляделся в ее глаза, — то тоже обретешь вечность.

— А Сатана? — Ольга поспешила задать новый вопрос. — Ты же говоришь, что никому не подчиняешься, — но как насчет Сатаны?

— Ты задаешь те же вопросы, что когда-то задавал Илья, — усмехнулся Виктор. — И я отвечу так же, как ему: Сатана не заставляет петь ему дифирамбы. Не требует поклонения, молитв и прочего лизоблюдства. Да, ему нужна покорность. Но эта покорность ограничивается тем, что ты признаешь над собой власть Сатаны. За все время, что я руковожу орденом, он ни разу не вмешивался в мои дела. Сатана дает свободу, Оля. А Бог принуждает к покорности. Откровенно говоря, когда я вижу, как на Рождество или Пасху по центральному телевидению транслируют всю эту христианскую муть, мне становится тошно. Я не понимаю этих людей: смотрю на то, как они славословят Бога, и удивляюсь — как можно было довести себя до такого жалкого состояния? Рабы, Оля, самые настоящие рабы. Да они и сами это признают. Так и говорят: «раб Божий»... — Виктор презрительно усмехнулся. — Поэтому мой тебе совет: забудь об этих слабаках и иди со мной. У тебя будет все, что ты захочешь. Будет вечная жизнь в прямом смысле слова — я научу

тебя менять тела. Состарится это — выберешь себе другое, молодое и красивое. Кроме вечной жизни, у тебя будет власть. Власть над судьбами людей, власть над тем, что происходит в этом мире. Только подумай: ты сама будешь решать, кому жить, а кому умереть. Не президенты будут тобой манипулировать — ты, если захочешь, будешь назначать президентов. Перед тобой откроются такие возможности, о которых ты и не мечтала. Но, разумеется, — по губам Мастера пробежала усмешка, — ты можешь променять эту свободу и власть на ползание перед иконой. Будешь биться головой об пол, умоляя Боженьку помиловать тебя, — Виктор снова усмехнулся.

— Я подумаю... — отозвалась Ольга. Мысли вихрем кружились в голове, девушка с ужасом думала о том, как она могла быть так глупа, как могла не видеть истины. Все, что говорил Виктор, было так правильно...

— Скажи, а тот сон... — Она снова взглянула на Мастера. — Когда мы кружились в воздухе, а потом наши тела слились. Это было на самом деле?

— Разумеется, — кивнул Виктор. — Это был астральный секс: энергетические тела мужчины и женщины сливаются воедино. Думаю, ты поняла, насколько это приятно? — Мастер вскинул брови.

— Да... — Ольга покраснела и опустила глаза. — Это было приятно. Даже очень.

— Это тоже один из атрибутов нашего пути. Мы позволяем себе то, от чего светлые шарахаются, как от чумы. Они считают это бесовским наваждением, а мы — частью полноценной жизни. Поэтому приятно проводим время и во сне, и в реальности... — Взгляд Виктора стал тверже, Ольга вздрогнула, ощутив прикосновение к своей груди. Так уже было — тогда, с Ильей...

— Нравится?

— Не знаю... Да... — Ольга нехотя призналась в том, что ей действительно приятно. — Илья тоже так... умел...

— Верно, — согласился Виктор. — Но я в этом гораздо искуснее... — Его взгляд скользнул ниже, девушка охнула. Тяжело задышала, сжала колени: — Не надо, Виктор... Пожалуйста...

— Тебе же понравилось? — Взгляд Виктора стал мягче, Ольга облегченно вздохнула.

— Да, но... не надо... Не здесь...

— Хорошо, я подожду, — согласился Виктор. — Знай, что ты всегда можешь прийти в мою спальню. Тебя там уже ждет кольцо — такое же, как это, — Мастер продемонстрировал свой перстень. — А что это кольцо дает, ты уже знаешь. — Он поднялся.

— Но ведь оно и отнимает? — выдохнула Ольга. — Отнимает молодость!

— Милая, я ведь обещал тебе вечную жизнь, — ответил Мастер, внимательно глядя на нее. — Все эти мелкие проблемы могли существовать для Ильи, но не для меня. Обещаю тебе: ты никогда не будешь старой. Когда тебе надоест это тело, просто найди новое — то, которое тебе понравится. Покажи мне его, и через сутки оно станет твоим. Это и есть наш главный принцип: мы берем то, что хотим, ни на кого не оглядываясь. По праву сильного... — Он повернулся и вышел из комнаты.

Ольга осталась одна. Несколько секунд сидела, приходя в себя, ее заметно трясло. Странная смесь ужаса и восторга: восторг был здесь, с ней. А ужас гнездился где-то в глубинах души. Там, в этой неведомой глубине, что-то изо всех сил пыталось предостеречь, удержать, не позволить поверить тому, что сказал Виктор. На мгновение в сознании Ольги снова возникли сомнения, она со страхом взглянула на серебряный гребень в своих руках. Темный, старинный. Очень изящный.

Провела по нему ладонью, затем аккуратно воткнула в волосы. Облегченно вздохнула:

— Как хорошо...

Страх прошел. Исчез, испарился. Ушел в небытие и голос, пытавшийся от чего-то ее предостеречь. Все стало простым и ясным: есть мир, есть Виктор — владыка этого мира. И есть она — подруга, соратница великого человека...

Этой ночью она видела во сне маму, впервые за много лет. Мама что-то говорила ей, пыталась что-то объяснить. Но Ольга не слушала ее — радуясь тому, что мама здесь, что она жива и здорова, обнимала ее, чувствуя настоящее счастье. Затем проснулась: поняв, что это был только сон, чуть не расплакалась — настолько острым было ощущение утраты. Глаза наполнились слезами, Ольга попыталась вспомнить, что ей говорила мать. Что- то про Илью. И еще про гребень...

Она села на кровати, замерла в нерешительности. Потом медленно вытянула гребень из волос. И тут же ощутила тревогу. Словно подняла невидимый занавес, отделявший ее от чего-то страшного.

— О, Боже... — пробормотала Ольга, со страхом глядя на гребень. — Да что же это...

Она не понимала, что происходит. Без гребня чувствовала страх, но еще больше боялась самого гребня. Казалось, в ней борются два страха. Один ли одержит верх, другой — все равно плохо. Или нет? Один страх отдалял ее от Виктора — она чувствовала, что над ней нависло что-то страшное, и ей немедленно надо бежать из этого дома. В то же время, какая-то часть ее существа, холодная и расчетливая, пыталась удержать ее от столь необдуманного поступка.

Прошла еще минута, и Ольга окончательно запуталась. Разум говорил о том, что ей надо остаться с Виктором, тогда как чувства подталкивали

бежать, спасаться. Она просто не могла верить себе: осознав это, Ольга по-настоящему испугалась. Взглянула на гребень — и отбросила его, словно ядовитое насекомое.

— Что со мной... — Девушку затрясло, она торопливо накинула на плечи одеяло. — Господи, спаси меня... — Ее глаза наполнились слезами.

Всхлипнув, Ольга начала молиться. И так же, как раньше, разум попытался остановить ее. В сознание настойчиво протискивались мысли о том, что сейчас совсем не время молиться, что здесь нет иконы, что молитва ее совсем холодная, неискренняя, что Бог никогда не будет внимать такой молитве. Что нужно подождать до лучших времен...

Все это уже было. Тогда, в прошлый раз, тьма рассеялась. Так будет и теперь — не может не быть. Ольга продолжала молиться — и чувствовала, как прозрачнее и чище становится мир. Казалось, она из глубин сумрака поднимается к свету — девушка содрогнулась, подумав о том, что вчера вечером едва удержалась от того, чтобы пойти к Мастеру и провести с ним ночь. Как она могла подумать о таком?

Это было невероятно, немыслимо. Ольга не понимала, как могла думать о жизни с этим человеком, как могла размышлять о своей будущей жизни в ордене. И все потому, что попросила Виктора чему-то ее научить. Благими намерениями вымощена дорога в ад — это о ней. Господи, как глупо! Нельзя бороться со злом его же оружием...

В какой-то момент она почувствовала, что снова забыла о молитве, увлекшись пришедшими к ней прозрениями. Отогнав мысли прочь, продолжила молиться. Знала, что Он ей поможет, не может не помочь. И чувствовала эту помощь: сердце наполнялось радостью, по щекам ползли слезы. «Спасена, спасена...» — билась в сознании радостная мысль, но Ольга все еще боялась в это поверить. Мало, слишком мало. Ведь она почти поверила Виктору.

Даже не почти — просто поверила. Предала Илью, готова была лечь в постель этого негодяя. А все слова его — ложь. Ложь, что бы он ни говорил, какие бы убедительные доводы ни звучали из его уст. Сатана — отец лжи. И этим все сказано.

— Господи, помилуй мя, грешную... — шептала она, смахивая катящиеся из глаз слезы. — Богородица Дева, помилуй мя... Вразуми меня, Господи, не дай пропасть... — Ольга уткнулась лицом в постель и заплакала.

Во время обеда Виктор спросил, где гребень, который он ей подарил.

— Я сняла его, — спокойно ответила Ольга. — От него болит голова.

— Болит голова? — Губы Мастера дрогнули в кривой ухмылке. — Ну-ну... — Он замолчал и начал лениво ковырять вилкой в тарелке. Потом снова взглянул на девушку: — Опять взялась за старое? Сколько раз я тебе говорил: забудь про эти глупости!

— Я постараюсь, — кивнула она, мысленно шепча слова молитвы. Просто чувствовала: стоило смолкнуть молитве, и сила Виктора тут же начинала менять ее разум. Снова появлялись сомнения, в душу закрадывались мысли о том, правильно ли она поступает, отвергая этого человека. Но, стоило начать читать молитву, как наваждение тут же отступало.

— Постарайся, — кивнул Виктор. Он уясе не улыбался, Ольга почувствовала его раздражение. И даже обрадовалась этому: если Мастер злится, значит, она все делает правильно.

— Надо будет сменить повара... — Он бросил вилку и поднялся из-за стола. — Пообедаем завтра в ресторане?

— Ты не боишься, что я сбегу? — Ольга вскинула брови.

— От меня нельзя убежать,—ответил Мастер. — Неужели ты этого еще не поняла? Ну так как?

— Хорошо, — согласилась она. — Пообедаем...

На другой день Виктор действительно свозил ее пообедать в ресторан — Ольга вспомнила, что уже была здесь с Ильей. Мастер провел ее на второй этаж, в уютный кабинет с зеркальным стеклом во всю стену — за ним был виден обеденный зал ресторана. Все было очень чинно и респектабельно, официанты относились к ним с подчеркнутым уважением. Лишь в конце обеда Виктор сообщил ей о том, что является владельцем этого ресторана. Ольга восприняла это известие без каких бы то ни было эмоций — ей было безразлично, чей это ресторан. Мастер явно почувствовал ее холодность. Стал мрачен, за всю обратную дорогу не произнес ни слова. Лишь подведя Ольгу к ее комнате, схватил за руку и резко развернул. Взял за талию.

— Что с тобой? — холодно спросил он. — Твое сердце снова сковал лед.

— Наоборот, — покачала головой Ольга. — Оно оттаяло. И это уже навсегда.

— Все еще думаешь о нем? — Глаза Мастера неприязненно блеснули.

— Думаю. И знаю, что и он не забыл меня.

— Он проведет в тюрьме черт знает сколько лет. А скорее всего, никогда из нее не выйдет — сдохнет от туберкулеза, а то и просто наложит на себя руки. Ты никогда уже не будешь с ним, понимаешь?

— Понимаю... — Ольга смотрела Виктору в глаза. — Но разве это что-то меняет?

— Это глупо. Кроме того, у тебя все равно нет выбора. Точнее, он очень невелик: или ты будешь моей, или умрешь.

— Ты же говорил, что любишь меня. А теперь угрожаешь мне смертью. Это и есть твоя любовь? — Девушка плавно высвободилась из его рук.

— Любовь должна быть взаимной. Если ответа нет, остается пустота, неудовлетворенность. Ее либо нужно заполнить, заполучив объект вожделения, либо уничтожить сам этот объект — чтобы он перестал оказывать воздействие. По-моему, это элементарно.

— Но я не твоя собственность!

— Это вопрос точки зрения, — спокойно ответил Виктор. — Ты находишься в моем доме, ты всецело в моей власти. Значит, принадлежишь мне. Пока я отношусь к тебе очень бережно — так же, как и к любой другой ценной и хрупкой вещи. Если вещь радует глаз, если она доставляет ее владельцу удовольствие, то век этой вещи может быть очень долгим. Но если вещь надоедает, если хозяин видит, что ошибся с ней... — Он на несколько секунд замолчал, пристально глядя Ольге в глаза. — Поэтому мой тебе совет: будь паинькой. Не заставляй меня делать то, чего бы я делать не хотел... — Виктор повернулся и быстро пошел прочь.

Он не тревожил ее несколько дней. Был вечер пятницы, когда дверь распахнулась, в комнату вошел Мастер в сопровождении Аманды, высокой сухощавой дамы, одной из его старейших соратниц. Она славилась тем, что никогда не сплетничала, не выдавала доверенных ей тайн, а потому не раз помогала Виктору в сложных ситуациях.

— Она побудет с тобой, чтобы ты не наделала глупостей, — пояснил Виктор перед тем, как уйти. — Несмотря на всю твою неблагодарность, я дам тебе еще один шанс: у тебя будет два дня, чтобы принять решение. В воскресенье вечером мне нужен будет твой ответ. Если ты скажешь «да», тебя ждут все блага мира. Если ответишь «нет», тебя ждет Савр. Выносишь ему клыкастого ублюдка, который потом заживо тебя же и сожрет. Так что подумай, милая...

Мастер вышел, Ольга взглянула на Аманду. Та улыбнулась.

— Глупенькая, — произнесла ведьма, подходя ближе. — Любая из нас мечтает о том, чтобы стать избранницей Мастера. Ты просто не представляешь, от чего отказываешься.

— Он мне противен, — ответила Ольга. — Я люблю другого.

— И что она ему дала, твоя любовь? — холодно усмехнулась Аманда. — Тюрьму? Ты лишила его всего и после этого смеешь говорить о любви? Да если бы ты любила его, то пошла бы с Мастером. А уж Мастер бы вызволил его из тюрьмы. Вы бы встретились, ты бы сказала ему, что он тебе больше не нужен, что ты полюбила другого. И все — он бы уехал, нашел бы себе какую-нибудь другую девушку. Был бы счастлив. Но вместо этого ты обрекла его на гниение в тюремном бараке.

Слушая Аманду, Ольга поняла, что Виктор уже поделился с ней деталями произошедшего. Очевидно, Мастер надеялся, что эта ведьма сумеет на нее повлиять. Осознав это, девушка просто перестала с ней разговаривать.

Так прошло два дня. Был вечер воскресенья, когда дверь в комнату Ольги открылась, вошел Виктор. Кивком указал Аманде на дверь, та тут же вышла. Ольга поднялась с дивана, стараясь ничем не выдать своего страха.

— Итак? — спросил Мастер, пристально глядя на девушку. — Ты согласна? — Он протянул ей руку.

Несколько секунд Ольга смотрела ему в глаза, потом покачала головой:

— Нет...

— Зря... — Виктор опустил руку, на его лице отразилось разочарование. — Мне все же придется отдать тебя Савру, хотя и очень не хочется этого делать. Но за мной все равно остается право первой ночи... — мрачно усмехнувшись, он двинулся к Ольге.

— А как же контроль над чувствами, о котором ты так гордо говорил?! — выдохнула девушка, медленно отступая от него. — Как же обещание не брать меня силой?

— Да никак, — отозвался Мастер. — Что хочу, то и делаю. Неужели ты думаешь, что я буду оправдываться перед какой-то глупой девкой? — Он быстро шагнул вперед, схватил Ольгу за руку — девушка вскрикнула. Подтащил к кровати, повалил и начал срывать с нее одежду...

Он вел ее темным и сырым коридором. Кое-где стены подземелья поросли мхом, с потолка капала вода. Тусклые лампочки почти не рассеивали тьму.

Было ли ей страшно? Почти нет. После того, что произошло, Ольга думала лишь об одном — о смерти.

Вскоре Мастер остановился, она увидела полутемный зал с колодцем в центре.

— Савр! — крикнул Виктор, подтащив девушку к колодцу. — У меня для тебя подарок!

Сначала ничего не произошло. Но прошло несколько минут, и Ольга с замиранием сердца услышала доносящийся из колодца звук. Там кто-то был, и теперь этот кто-то лез сюда. Неужели снова то существо?..

Ее худшие опасения подтвердились: из колодца показался темный капюшон с яркими огоньками глаз, Ольга услышала сиплое дыхание. Мастер не солгал.

— У тебя еще есть шанс отказаться... — шепнул он ей на ухо. — Ведь выбор на деле очень прост: или моя постель, или логово этого существа.

Ольга молчала.

— Как хочешь, — пожал плечами Мастер. — И не говори потом, что я тебя не предупреждал... —

Он взглянул на Охотника. — Ну как, Савр, нравится она тебе?

Охотник радостно зашипел, его когтистые лапы сжались. Ольга помертвела.

— Ну так бери ее — она твоя... — Мастер выпустил руку девушки.

Ей нечего было терять: не дожидаясь, когда Савр схватит ее, Ольга шагнула вперед и головой вниз бросилась в бездонную темноту колодца.

Все должно было закончиться в считанные мгновения. Но падение внезапно замедлилось, она ощутила, что ее что-то держит. Затем стенки колодца начали уходить вниз, девушка поняла, что поднимается. Несколько секунд спустя она повисла над жерлом колодца, удерживаемся невидимыми путами.

— Тебе не сбежать, — сказал стоявший рядом с колодцем Мастер. — Сейчас тебе не дам умереть я. А потом, когда в тебя войдет семя Савра, ты и вовсе изменишься. Помяни мое слово... Бери ее, Савр. И следи за ней внимательнее...

Хищно зашипев, Савр вскочил на бортик колодца, ухватил Ольгу за руку. Девушка почувствовала, как слабеют удерживавшие ее путы: начала опускаться в колодец, затем ощутила, что ее держит только Охотник.

В какой-то момент к горлу подступила тошнота. Зрение затуманилось, пару секунд спустя ноги коснулись чего-то твердого. Дно колодца?

Рядом послышалось шипение — вздрогнув, Ольга взглянула на Савра. Тот выпустил ее запястье и указал когтистой лапой вверх. Он ее отпускает?

Только теперь Ольга заметила, что на стенке колодца укреплена металлическая лестница. Крепко цепляясь за ступеньки, начала карабкаться вверх. Савр лез следом, девушка слышала его сиплое дыхание.

Вот и край колодца — но почему здесь так темно? Мастер выключил свет? На ощупь перебралась через край, ощутила под ногами жидкую грязь. Но как это может быть? Здесь же был каменный пол...

Когтистая лапа Охотника снова сомкнулась на ее запястье, Ольга вскрикнула. Попыталась сопротивляться, но сила Савра была чудовищна: что-то прошипев, он потащил ее за собой.

Вокруг была тьма. Грязь под ногами вскоре исчезла, звуки шагов вызвали эхо — это позволило Ольге понять, что они находятся в подземной пещере. Несколько раз она спотыкалась, но Савр всякий раз удерживал ее на ногах.

А потом впереди показался свет, тусклый, желтоватый. Выход из подземелья. Ольга поняла это, когда увидела вползающие в пещеру языки тумана.

Савр продолжал крепко держать ее за руку. Они вышли наружу, но рассмотреть что-либо из- за тумана было очень сложно. Земля оказалась довольно мягкой: у Ольги возникло ощущение, что они идут по болоту. То и дело из тумана выплывали ветви деревьев, удивительно корявые, с пучками жестких красноватых листьев. Затем послышалось мерное уханье. Услышав его, Охотник замер. Замерла и Ольга — звук был очень страшным и шел откуда-то сверху. Возможно, это была какая- то птица — девушка услышала, как она пролетела где-то в стороне, тяжело взмахивая крыльями. Савр облегченно вздохнул и снова потянул Ольгу за собой.

Потом под ногами появились камни, идти стало труднее. В какой-то момент девушка споткнулась, с ее правой ноги слетел туфелек.

— Подожди! — попыталась остановиться она. — Я туфель потеряла!

Охотник не позволил ей остановиться: зашипев, зло рванул за руку. Девушка вскрикнула и покорно

пошла следом. Идти по острым камням было очень больно, но приходилось терпеть.

Постепенно туман начал рассеиваться, Ольга увидела справа от себя склон горы. Подумала о том, долго ли им еще идти, когда Савр потянул ее к скалам.

В скале оказалась пещерка. Пленнице очень не хотелось идти туда, но Охотник был неумолим: они вошли в пещеру, пятно света позади начало тускнеть. Несколько минут, и стало совсем темно.

Потом они остановились, Ольга услышала ка- кой-то лязг. Затем что-то скрипнуло — стало ясно, что Савр открыл какую-то дверь. Тут же последовал толчок в спину, девушка сделала несколько шагов, обо что-то споткнулась и упала. Почувствовала боль в колене, позади снова послышался скрип — Охотник запер дверь. Хищное шипение, звук удаляющихся шагов — и все стихло. Она осталась одна.

— О, Боже... — прошептала Ольга, приподнимаясь. — Что же это?..

Было очень темно. Ощупала пол — голые камни. С одной стороны стена. Как и с другой. А что тут? Солома. Сырая, склизкая. Дальше тоже стена. Поползла в противоположную сторону — и наткнулась на металлическую решетку. Подергала ее — не открыть.

Без посторонней помощи ей отсюда не выбраться: Ольга поняла это, на ощупь изучив темницу. Села на солому, всхлипнула. Что же ей делать?

Прошло около получаса, потом снова послышались шаги Савра, показались две яркие точки его глаз. Девушка задрожала от страха.

Было слышно, как Охотник возится с замком. Вот скрипнула дверь темницы, глаза Савра погасли. Но он был здесь, Ольга поняла, что он запирает замок, на этот раз изнутри. Вот снова засветились его глаза, чудовище подошло ближе. Какое-то время смотрело на нее, возбужденно дыша, затем опустилось рядом с ней на солому. Ольга испуганно вскрикнула.

— Нет! — Она в ужасе поджала ноги. — Не подходи ко мне...

Около минуты Савр снова разглядывал ее, находясь совсем рядом, — она видела его глаза, чувствовала зловонное дыхание. Затем Охотник зашипел, прыгнул к ней и повалил на солому. Девушка закричала.

Хищно шипя, Савр начал срывать с нее одежду. Ольга отбивалась, как могла, пыталась выцарапать этой твари глаза. Бесполезно — вот он сильнее придавил ее к полу, девушка снова закричала. Сжала колени, попыталась оттолкнуть навалившуюся на нее тварь. И тут же получила удар по голове, от которого помутилось сознание, затем еще один. Почувствовала боль, с ужасом поняла, что это все-таки случилось. Опять закричала, собрала все силы, чтобы сбросить с себя это чудовище. Новый удар...

Она не могла ничего сделать. Из глаз катились слезы, над ухом раздавалось пыхтение Савра. Когтистые лапы чудовища мяли ее тело, заставляя вскрикивать от боли. Это продолжалось долго — казалось, страсть Охотника не имела пределов. Но все-таки закончилось: он жутко зашипел, его лапы сжались на груди девушки. Закричав, Ольга потеряла сознание...

Когда она очнулась, Савра уже не было. Вслушалась в темноту — ни звука. Шевельнулась, охнула от боли. Ощупала себя — одежды нет, по всему телу раны от когтей чудовища.

Из глаз покатились слезы, Ольгу охватило отчаяние. Где же ты, Илья? Почему ты не пришел?..

Ей больше незачем было жить. Вновь на ощупь исследовала свою темницу — и поняла, что даже

убить себя не сможет. Ни ножа, ни веревки — ничего. Даже одежду унес...

Савр вернулся через несколько часов: услышав его шаги, девушка забилась в угол. Снова показались горящие глаза: монстр поставил что-то тяжелое на пол, потом послышался очень знакомый звук — словно из мешка высыпали картофель. Удовлетворенно зашипев, чудовище ушло.

Какое-то время Ольга сидела неподвижно. Потом медленно подползла к решетке, просунула руку. Что-то твердое.

Это оказалась грубое деревянное ведро с водой. Ольга зачерпнула воду ладонью, сделала пару глотков. Плеснула себе в лицо — в пещере было очень жарко. Подтащив ведро ближе к решетке, начала мыться, с омерзением вспоминая прикосновения проклятой твари. Плескала на себя водой, понимая, что никогда уже не сможет вытравить из памяти того, что произошло. Не смыть этого, не избавиться — при всем желании. Из глаз снова потекли слезы: всхлипнув, Ольга стала искать то, что высыпал Охотник. Это где-то справа...

И точно, рука наткнулась на какие-то клубни. Брезгливо понюхав один — запах оказался отвратительный — положила обратно и снова отползла на солому.

Девушке хотелось умереть — это было единственное оставшееся у нее желание. Как это сделать? Не есть?..

Здесь, во мраке пещеры, невозможно было контролировать ход времени. В какой-то момент Ольга заснула, а когда проснулась, вокруг была все та же темнота.

Она не знала, сколько прошло времени — сутки или больше, — когда снова услышала шаги Савра. Охотник подошел к двери, взглянул на нее — увидев его горящие глаза, Ольга забилась в угол. Зашипев, он вынул ключ, открыл дверь. Зашел внутрь.

Уже зная, что сейчас произойдет, девушка в ужасе закричала. Возбужденно шипя, Савр быстро подошел к ней и снова повалил на солому...

Когда она очнулась, рядом никого не было. Шевельнулась, тело тут же пронзила боль. Медленно приподнялась, села на соломе.

Ей было очень плохо. Какое-то время Ольга прислушивалась к царившей в пещере тишине, потом подползла к решетке, нащупала ее. С остервенением дернула.

— Выпустите меня отсюда... Выпустите... — Она дергала решетку все сильнее и сильнее, из глаз катились слезы. — Я хочу домой...

Решетка не поддалась. Всхлипнув, Ольга снова отползла на солому. Легла, с отчаянием думая о том, что зря она держалась за жизнь. Лучше было сделать все там, в замке. Там для этого были все возможности. Не смогла, побоялась. Надеялась на лучшее. И вот теперь это... Ее глаза снова наполнились слезами.

Потом она заснула. А проснувшись, ощутила голод.

Ей действительно очень хотелось есть. Только стоило ли? Ведь есть — значит жить. А ей жить нет смысла...

Снова появилось чувство голода — странное, патологическое. Оно заглушало все, в том числе и мысли о смерти. Какое-то время Ольга сопротивлялась ему, пытаясь понять, что с ней происходит. Затем подползла к решетке, отыскала один из принесенных Савром клубней. Обтерла его ладонью, надкусила. Вкусно. И запах не такой уж неприятный...

Она съела клубень весь, без остатка. Выпила воды, затем снова легла на солому. О чем же она думала? О смерти... Не сейчас, потом... Сейчас хочется одного — спать...

Ольга не знала, сколько она проспала. Проснувшись, ощутила все тот же голод. Быстро подполз-

ла к кучке клубней, выбрала самый аппетитный на вид. Оглядела его, обтерла. Хотела было уже впиться в него зубами и замерла. Потом медленно огляделась...

Это было странно: царившая в пещере тьма сменилась сумраком. Ольга видела стены, легко различала прутья решетки. Осмотрела деревянное ведро с водой, каменный потолок. Попыталась понять, откуда идет свет, и не смогла. Света не было, но она почему-то видела в темноте...

Ее привел в чувство очередной приступ голода. Забыв обо всем остальном, схватила клубень, впилась в него зубами. Тут же устыдилась этого — что с ней? Почему она ведет себя, как дикий зверь? Отбросила клубень, забилась в угол темницы. Какое- то время сидела, закрыв глаза, затем снова торопливо отыскала клубень и начала есть...

Так началась ее новая жизнь. Она была удивительно однообразна: Ольга ела и спала, спала и ела. Все мысли крутились вокруг еды, едой были наполнены даже сны.

Время для нее теперь делилось на отрезки между приходами Савра. Очевидно, он приходил к ней раз в день. Чтобы как-то контролировать ход времени, Ольга стала камешком на стене отмечать приходы Охотника. Пять дней, восемь. Одиннадцать...

Заканчивалась вторая неделя ее плена, когда Савр снова вошел в пещеру, Ольга заплакала. Но чудовище не тронуло ее: толкнув девушку на солому, Савр положил когтистую лапу ей на живот и к чему-то прислушался. Потом удовлетворенно зашипел и ушел, не забыв запереть дверь.

Какое-то время Ольга сидела, пытаясь понять, зачем он приходил. Потом со страхом взглянула на свой живот, коснулась его рукой. И обомлела.

— Мамочка... — тихо прошептала она, ее глаза наполнились слезами. — Что же это такое?..

Глава десятая

____ Натали позвонила ему через неделю.

— Кажется, я знаю, где она... — сказала девушка, ее голос звучал очень тихо.

— Где?! — выдохнул Илья.

— Не по телефону. Встретимся там же.

— Но она жива?!

— Я не знаю. Приезжай...

К кафе Илья буквально летел. Когда он приехал, Натали уже ждала его.

— Никто ничего толком не знает, — сказала она, не глядя ему в глаза. — Все считают, что Мастер убил ее. Но я поговорила сегодня с Артуром, и он шепнул мне на ухо, что не так давно прошел один занятный слушок — о том, что Мастер не убил Ольгу, а отдал ее Охотнику.

— О, боже... — Илья ощутил озноб. — Отдал Ольгу этому чудовищу?

— Да. Мне очень жаль.

— Как мне найти эту тварь? — спросил он, глядя на девушку. — Где она живет?

— Найти Охотника? — переспросила Натали. — Даже не думай об этом. Его зовут Савр, он служит Мастеру уже много лет Живет в Нижнем

мире, а это совсем другая реальность. Тот мир — не для людей.

— Но ведь Охотник унес туда Ольгу? Значит, человек может туда попасть?

— Да, может, но... — было видно, что Натали терзают сомнения. — Просто у тебя ничего не получится, Илья. Прошло почти три месяца: даже если она все еще жива, тебе ее не спасти, ты только погибнешь сам.

— Ты не понимаешь, — покачал головой Илья. — Без Ольги мне просто незачем жить. Ты можешь помочь мне найти ее?

Натали опустила взгляд.

— Могу. Хотя никогда этого не делала. Я проведу тебя туда, но не представляю, как ты будешь там искать Ольгу.

— Не знаю. Расскажи мне о Нижнем мире.

— Это просто иной мир, такой же реальный, как наш. Разных миров много. Обычно они разделены, но есть места, где грань между мирами очень тонка. Лешие, домовые, русалки — все это существа из таких миров. Они приходят к нам. Мы порой можем попасть к ним. Но все это очень опасно. Людям там не место.

— Понятно. Линейка миров — Павел говорил об этом... А Охотник? Его можно убить?

— Да. Охотник — существо из плоти и крови. Виктор говорил, что геном этих существ практически идентичен нашему. Они — наши дальние родственники, побочная ветвь эволюции. У них нет особей женского пола, рождаются только самцы. Поэтому для продолжения рода они и крадут женщин из нашего мира. Проблема заключается не в том, чтобы убить Охотника, а в том, чтобы его увидеть. Это сложно объяснить... — Натали потерла лоб. — Можно сказать, что эти существа обладают способностью «отводить глаза». То есть ты смотришь на него и не видишь. Это как-то связано с особенностью человеческого восприятия: Виктор говорил, что многие дети могут видеть Охотника и других существ из иномирья. Но потом, когда мы вырастаем, эта способность теряется.

— Хочешь сказать, что мне придется брать туда ребенка? — нахмурился Илья.

— Нет, — покачала головой Натали, взглянув на него. — Не обязательно. Я смогу приготовить снадобье, оно помоясет тебе видеть. Но действовать оно будет лишь несколько часов. Второй раз принимать его нельзя — умрешь.

— Надеюсь, мне этого хватит... — Илья вздохнул. — Спасибо, Натали... А как попасть в Нижний мир?

— Вопрос не в том, как попасть. А в том, как выйти... — Девушка снова опустила взгляд. — Нам придется идти вместе. Без меня ты не выберешься обратно.

— Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Просто проведи меня туда.

— Илья, моя жизнь закончилась в тот день, когда я убила своего ребенка. Я уже давно не боюсь смерти.

Илья внимательно смотрел на девушку.

— Значит, мы понимаем друг друга... — тихо произнес он.

Первой с фонариком в руке шла Натали. Луч света выхватывал старую каменную кладку, с потолка сочилась вода. Илья, держа ружье наперевес, медленно следовал за девушкой. Впереди показалась развилка: Натали остановилась, вынула карту.

— Туда, — уверенно заявила она, посмотрев налево. — Еще метров триста...

Илья шел за девушкой, понимая, что без нее не смог бы ничего сделать. Натали нашла оружие, она же связалась с местными диггерами и добыла карту подземных коммуникаций: теперь с помощью этой карты Натали надеялась выйти к замку Виктора.

Галерея, которой они шли, вдруг закончилась. Ее перегораживала кирпичная стена, из стены торчала труба. Лившаяся из нее струйка мутной жижи источала отвратительных запах.

— Тупик? — хмуро спросил Илья.

— Нет. Именно сюда мы и шли. Инструменты...

— Сейчас... — передав ей ружье, Илья скинул рюкзак и вынул из него кайло и кувалду. — Ломать?

— Да...

Чтобы проломить проход, ему понадобилось минут десять. Трудно было выбить первый кирпич, но, как только это удалось, Илья уже без труда обрушил часть стены.

— Замечательно... — тихо сказала девушка, посветив в открывшийся лаз. — Нам туда...

Они прошли еще пару сотен метров, свернули в боковой коридор. Вышли в широкую галерею. Здесь Натали остановилась и облегченно вздохнула.

— Все, — сказала она. — Здесь я уже была. Нам туда... — Она посветила фонариком в галерею, затем уверенно двинулась вперед.

Несколько минут спустя они вышли к большой комнате с мощным каменным сводом. В центре комнаты находился колодец: Илья осторожно заглянул в него, потом подобрал камешек и бросил вниз. Секунд через пять послышался тихий звук падения.

— Глубоко, — сказал он.

— Это непростой колодец, — сказала Натали, достав из своей сумки флакон с темно-красной, очень похожей на кровь жидкостью. Открутив крышку, сделала пару глотков, потом передала флакон Илье: — Пей!

— Много?

— Два глотка, не больше.

Илья выпил. Жидкость оказалась довольно приятной на вкус.

— Пахнет конфетами, — сказал он, возвращая флакон.

— Пахнет, — согласилась Натали. — Теперь надо подождать...

Так прошло минут десять. Чтобы не портить батарейки, Натали выключила фонарик, и все это время они провели в темноте. В какой-то момент Илья заметил, что темнота перед глазами начала окрашиваться в красный цвет. Затем вздрогнул, уловив справа от себя какое-то шевеление. Быстро повернул голову и увидел странное существо: размером не больше кошки, с приплюснутой головой и выступающими вперед зубами, оно осторожно кралось вдоль стены. Сама стена тоже вырисовывалась довольно отчетливо. Мгновением познее снова зажегся фонарик в руке Натали: луч света выхватил неведомое существо, оно вздрогнуло и бросилось прочь.

— Кто это был? — спросил Илья.

— Ты видел его?

— Да.

— Это хорошо. Значит, снадобье подействовало. Теперь мы можем идти в Нижний мир. Лезь вперед... — Она кивком указала на колодец.

— Хорошо... — повесив ружье на грудь, Илья подошел к колодцу, сел на край. Потом начал осторожно спускаться, крепко цепляясь за ступеньки и думая о том, что его ждет там, внизу.

— Как почувствуешь тошноту, скажи, — велела ему спускавшаяся следом Натали..

— Понял.

Он спустился уже метров на десять, когда внезапно ощутил тошноту и странную слабость в теле.

— Меня мутить начало... — сказал он, глянув вверх.

— Остановись и жди меня, — велела Натали. — Посторонись!

Илье пришлось подвинуться, девушка встала на ступеньку рядом с ним.

— Обними меня! — тоном, не терпящим возражений, велела она.

— Я упаду, если отпущусь... — проворчал Илья.

— Одной рукой, дубина! — сказала она и сама обхватила Илью правой рукой. — Прижми меня сильнее и закрой глаза!

— Хорошо... — Он поправил ружье, обнял девушку и закрыл глаза. Странно, но даже с закрытыми глазами он довольно отчетливо видел все, что его окружало. Хотел было сказать об этом своей спутнице, но не успел: тошнота стала почти нестерпимой, потом так же быстро отступила.

— Все, лезь наверх...

— Почему? — не понял Илья и открыл глаза. — Я не пойду назад.

— Лезь наверх, кретин! — Натали оттолкнула его и первой начала выбираться из колодца. Постояв в нерешительности, Илья все же полез вслед за ней.

Первое, что удивило его, когда он вылез наружу, — это запах. Странный, непривычный. Сладковатый. Огляделся — и понял, что находится совсем в другом месте.

Тем же, или почти тем же, остался только колодец. Все остальное было совсем другое: корявые стены из рыхлого песчаника, низкие своды. Где- то неподалеку ритмично капала вода, под ногами была жидкая грязь.

— Приехали... — заявила Натали. Огляделась: — Выход, кажется, там... — Она уверенно шагнула вперед...

И точно: метров через триста впереди появился тусклый свет. Свет чужого мира...

— Все... — выбравшись из пещеры наружу, девушка остановилась и взглянула на Илью. — Что делать дальше, я не знаю. — Она спрятала в перекинутую через плечо спортивную сумку ненужный теперь фонарик и вынула пистолет. Передернув затвор «ТТ», взвела курок и снова посмотрела на Илью. — Теперь ты решай, куда идти.

Илья огляделся. Вокруг был густой желтоватый туман, видимость не превышала нескольких шагов. Куда идти, где искать Ольгу?

— Туда, — решил он и первым, с ружьем наперевес пошел вперед. И тут же остановился...

— Здесь кости... — сказал он, хмуро глядя на уже побелевший скелет. Раздробленный череп, разбросанные позвонки. Обглоданные ребра...

Натали остановилась рядом.

— Это не глур — человек... — Она осторожно коснулась носком сапога бедренной кости.

— Он был в джинсах... — Илья поднял грязный лоскут ткани. — Похоже, его кто-то съел... Нужно быть осторожнее.

— Ты прав... — Натали нагнулась и что-то подняла. — Смотри — ключи...

Илья взглянул на ее находку — и побледнел.

— Ты чего?

— Это мои ключи... — очень тихо ответил он. — От моей квартиры...

— Твои? Но откуда... — Девушка осеклась. — Так это ты?

Илья молча кивнул, сглотнул подступивший к горлу комок. Это действительно был он — его тело. Точнее, то, что от него осталось. Мастер сбросил его в колодец, глуры перетащили его сюда. И съели...

— Пошли... — Натали потянула его за рукав. — Не нужно на это смотреть. Возьми... — Она сунула ему в руку ключи. — И говори, куда идти. Ну же!

— Вон туда... — Илья медленно пошел вперед по едва угадывавшейся тропинке.

Местность напоминала редколесье: то и дело попадались деревья, временами приходилось продираться через кусты. Илья немного оправился от шока: он шел, думая о том, как ему найти Ольгу. Увидев пересечение с другой тропинкой и лежащее рядом поваленное дерево, остановился, затем подошел к дереву и сел. Жестом пригласил Натали сесть рядом.

— Нужно ждать, — сказал он, чувствуя необъяснимую уверенность. — Нам нужен кто-то, кто знает этот мир.

— Хорошо...

Так прошло больше получаса, все это время Илья сидел, вслушиваясь в звуки чужого мира. Его снова охватили сомнения: может, зря они здесь сидят? Он уже собирался сказать Натали, что нужно идти, когда услышал приближающиеся шаги.

— Тихо! — шепнул он и поднял ружье.

Шаги были все ближе и ближе. Вот незнакомец

совсем близко: туман расступился, ц Илья увидел глура.

Это был не их глур. Чтобы понять это, достаточно было одного взгляда. Он был ниже ростом и казался более щуплым. Увидев людей, замер и тут же понял, что они его тоже видят. Рванулся было назад — и упал, отброшенный выстрелом Ильи.

Выстрел прозвучал удивительно глухо — туман гасил все звуки. Глур лежал на тропинке, зажимая лапой рану в плече, и шипел от боли. Илья подошел ближе и направил ствол ружья ему в голову. Существо отчаянно заверещало.

— Заткнись! — приказал Илья. И чудовище его поняло: перестав верещать, со страхом посмотрело на человека, его горящие глаза заметно потускнели.

— Ты понимаешь меня? — поинтересовался Илья.

Глур нехотя кивнул.

— Замечательно. Месяца четыре назад такая же тварь, как ты, привела сюда девушку. Ее зовут Ольга. Знаешь, где она?

Монстр что-то прошипел и покачал головой.

— Жаль, — вздохнул Илья. — Тогда ты мне не нужен... — Он снова прицелился, глур заверещал и указал лапой куда-то в сторону.

— Значит, все-таки знаешь? — переспросил Илья.

Глур кивнул.

— Тогда веди. И знай: обманешь — убыо.

Раненый глур медленно поднялся, по его руке

текла кровь.

— Попытаешься удрать — пристрелю, — добавила Натали. Все это время она стояла чуть в стороне, держа монстра на прицеле.

Тот что-то тихо прошипел и нехотя пошел по тропинке. Илья шел следом, Натали с пистолетом в руках следовала чуть позади. Через несколько минут пути они вслед за своим проводником свернули на другую тропинку. И почти сразу столкнулись с еще одним глуром...

Он был гораздо мощнее первого. Увидев людей, замер, затем, осознав, что его тоже видят, бросился в атаку. И был встречен двумя выстрелами: ружейным и пистолетным.

— Даже не думай! — Натали перевела ствол еще дымящегося пистолета на их проводника — пригнувшись, тот уже собирался нырнуть в туман. Увидев нацеленный на него пистолет, он покорно замер.

Илья подошел к поверженному глуру — тот еще шевелился. Пригляделся: очень похож на того, что похитил Ольгу. Но не он. Тот прихрамывал, а этот шел совершенно нормально.

— Веди! — Он взглянул на проводника, тот нехотя побрел по тропинке.

Прошло еще минут десять, и глур привел их к горе. Какое-то время шли по каменистой тропинке, затем из тумана показался темный зев пещеры. Глур остановился и указал на пещеру здоровой лапой.

— Хочешь сказать, что Ольга там?

Их проводник торопливо закивал и что-то зашипел.

— Хорошо... — Илья включил закрепленный на ружье фонарик. — Натали, покарауль его. Как бы он не позвал кого-нибудь на помощь.

— Ладно. И будь там осторожнее.

— Обязательно... — перехватив поудобнее ружье, Илья вошел в пещеру.

Надеялся ли он найти Ольгу? Да. Хотел этого — и боялся. Боялся, что найдет ее мертвой, что он пришел слишком поздно.

Луч фонарика выхватывал каменные своды пещеры. Илья заходил все глубже, внимательно вглядываясь в пятно света. Кажется, впереди что-то есть...

Это было грубое деревянное ведро. Слева от него, в стене, Илья различил металлическую решетку с навесным замком. Осторожно подошел, посветил...

За решеткой, в самом углу темницы закрывалось ладонями от света странное существо. Не существо — женщина. Голая, грязная. С космами спутанных светлых волос и неестественно большим животом. Это не могла быть Ольга — Илья попытался рассмотреть ее лицо и вздрогнул, услышав тихий, до боли родной голос.

— Свет... Не надо... Больно... — Женщина отворачивалась, Илья поспешно увел луч света в сторону.

— Оля?.. — не веря своим глазам, прошептал он. — Оля! — Илья дернул решетку — раз, другой — потом отступил на шаг и выстрелом снес замок. Выдернув дужку из петель, распахнул дверь, подбежал к Ольге. Выронив ружье, опустился на колени. — Оля...

Его руки дрожали. Невозможно, немыслимо... Что сделало с ней это чудовище?

— Илья? — Ольга отвела руки от лица, взглянула, жмурясь даже от отблесков света. — Ты все- таки пришел... — По ее щекам поползли слезы. — Ты нашел меня...

— Оля... — Илья коснулся ее плеч, провел ладонью по щеке. — Держись, я помогу тебе. Все будет нормально...

— Прости, милый... — Она говорила очень медленно, ей с трудом давалось каждое слово. — Но ты опоздал. Я умираю...

— Нет, Оля! Нет! — Илья попытался приподнять ее и обмер от ужаса — в животе Ольги что-то шевельнулось. Лицо девушки исказилось от боли.

— Что с тобой, Оля? Что это? — Он со страхом смотрел на ее живот.

■— Моя смерть... Оно уже почти убило меня... — Взгляд Ольги наконец-то сфокусировался на лице Ильи. — Я знала, что ты в тюрьме, и все равно ждала тебя... Знала, что ты не бросишь меня... — Ее глаза вновь наполнились слезами. — Хотела убежать... Не получилось... А потом оно начало расти... Я пыталась умереть, но... не смогла... Охотник что- то сделал со мной, я не могу... сопротивляться...

— Молчи, Оля! Я унесу тебя. Мы сделаем операцию, мы спасем тебя! — Илья снова попытался взять девушку на руки.

— Нет, милый... Не надо... Меня уже не спасти... Если ты все еще любишь... убей меня... А потом убей его... — Она коснулась живота дрожащей рукой, Илья поразился тому, насколько тонки ее пальцы. — Пожалуйста... — Губы Ольги дрогнули, она отвернулась.

— Господи, что же это... Оля... — Илья с отчаянием смотрел на девушку.

— Прошу тебя — убей... — Она закрыла глаза. — Я так устала от боли...

В ее животе снова что-то шевельнулось, девушка застонала.

Несколько минут Илья смотрел на Ольгу, уже понимая, что действительно опоздал. Потом нагнулся, поцеловал ее в губы — она слабо всхлипнула.

— Я люблю тебя, — сказал он, отодвинулся и поднял ружье.

— Люблю... — не открывая глаз, повторила Ольга.

Могло ли быть в этом мире что-то более страшное? Ночной кошмар, ставший явью, — прицелившись, Илья спустил курок.

Пуля попала точно в голову. Он верил — хотел верить, — что Ольга умерла мгновенно. Затем, взглянув на ее шевелящийся живот, разрядил в него магазин. Стрелял до тех пор, пока не понял, что жившее в теле девушки существо мертво.

Где-то снаружи сухо хлопнул выстрел, но Илья даже не вздрогнул. Он стоял, глядя на женщину, которую так любил. Теперь все кончено. Потом, уловив отблеск света, вышел из темницы. Направился к выходу — и столкнулся с Натали.

—- Ты стрелял? — не столько спросила, сколько констатировала она. — Что случилось?

— Она мертва... — тихо ответил Илья. Удержал девушку: — Не ходи туда. Не надо. Пошли... — Он потянул ее к выходу.

У входа в пещеру лежал мертвый глур.

— Когда он услышал выстрелы, попытался убежать, — пояснила Натали.

Илью все это не интересовало. Достав из рюкзака коробку патронов, он начал снаряжать под- ствольный магазин. Закончив, сел у входа в пещеру.

— Он придет сюда, — пояснил он. — Я буду ждать.

— Хорошо, — согласилась Натали и села рядом.

Так прошло больше часа. За все это время Илья не сказал ни слова. Молчала и девушка.

— Еще час, и действие снадобья закончится, — произнесла наконец Натали.

— Он придет...

И он пришел. Сначала послышались шаги, потом сиплое дыхание глура. Затем туман шевельнулся, и из него, припадая на левую ногу, показался Охотник. Мгновением позже раздался выстрел: взвизгнув, Савр повалился на землю.

— Это тебе за Олю... — подойдя к нему, Илья прицелился и прострелил глуру вторую ногу. Новый выстрел: пуля попала в плечо, Савр заверещал. Выронив ружье, Илья упал на колени и стал кулаками избивать извивавшуюся от боли тварь.

Он бил, вкладывая в удары всю свою ненависть. И не боялся уже ни когтей Савра, ни его зубов. В ка- кой-то момент Охотник перестал сопротивляться, его горящие глаза погасли. Илья продолжал бить. Лицо Савра уже превратилось в кровавую кашу, когда Натали тронула Илью за плечо.

— Илья... Хватит... Он мертв.

Он остановился, всхлипнул. Взглянул на свои обагренные кровью кзглаки. С трудом разжал их. Перевел взгляд на девушку.

— Я опоздал... — Он склонил голову, потом уткнулся лицом в землю и заплакал.

Так прошло несколько минут, потом Натали снова тронула его за плечо.

— Нам пора домой, — сказала она.

Всхлипнув, Илья взглянул на нее, протянул

руку к ружью. Потом поднялся.

— Мне нужно еще полчаса... — тихо произнес он. — Я не могу ее там бросить... Подожди меня... — повернувшись, он снова вошел в пещеру.

Он вынес ее на руках. Увидев мертвую девушку, Натали побледнела.

— О, боже... — прошептала она, в ее глазах застыл ужас.

— Я сам убил ее. Это все, что я мог для нее сделать. Она просила...

Ольгу они похоронил в ста метрах от пещеры, в небольшой расселине. Заложили ее камнями, сверху Илья набросал сухих веток. Не хотел, чтобы эти твари ее учуяли и выкопали.

— Илья, нам нужно поторопиться, — сказала Натали, когда все было закончено. — Иначе мы погибнем.

— Иду...

Он мог остаться у Натали, но вернулся на съемную квартиру. Открывая дверь, решил завтра же перебраться домой — ему больше нечего бояться. Если придет Мастер и убьет его, он будет только рад...

Потом он мылся — знал, что от него сильно пахнет. Выйдя из ванной, ноужинал. Делал все механически, ни о чем не думая.

Темнело. В окнах соседних домов загорались огни, начал накрапывать дождь. Открыв в кухне форточку, Илья курил, отрешенно глядя на улицу. С той минуты, как Ольга для него умерла во второй раз, в его душе окончательно поселилась пустота. Он больше ничего не хотел, ничего не боялся. Все для него стало одинаково безразлично.

На столе стояла почти пустая бутылка водки. Илья пытался забыться — и не мог: алкоголь казался простой водой. Все пропало, теперь уже навсегда. Ольги больше нет, и ничто в целом мире не способно этого изменить...

Он хмуро взглянул на висевший над столом старый церковный календарь с ликом Христа. Если раньше Илья еще надеялся на помощь свыше, то теперь образ Спасителя не вызывал ничего, кроме раздражения. Допив остатки водки, Илья, шатаясь, пошел в гостиную.

Потом он спал — сном без снов, больше похожим на смерть. И был рад такому сну. Но сон заканчивался, и снова наваливались грызущие его душу мысли. Как могло получиться, что он погубил Ольгу? Что произошло? Почему ее не спас Бог, почему Он допустил, чтобы она погибла? Ведь она так верила Ему, а Он ее оставил...

— Почему, Господи? — шептал Илья, вглядываясь в образ Христа на календаре и чувствуя отчаяние от осознания того, что Ольга мертва, что уже ничего невозможно исправить. — Если Ты — это любовь, то почему Ты ее оставил? Почему я жив, а она погибла? Ведь это я во всем виноват, я — не она! За что Ты погубил ее, чем она пред Тобой провинилась? Я поверил Тебе, я пошел за Тобой. А Ты бросил нас. Бросил, понимаешь? Так как же Ты можешь говорить о любви? Ты не знаешь, что это такое. Ты не Бог любви — Ты Бог смерти. Я ненавижу Тебя, Господи! Слышишь меня?! Я Тебя ненавижу! — скрипнув зубами, Илья торопливо вышел из кухни...

Так прошло несколько дней. О том, чтобы вернуться домой, Илья уже не думал — ни к чему это. На столе в гостиной лежало ружье — глядя на него, он понимал, что может закончить все в одно мгновение. Но будет ли это правильно? Он не может уйти, не отомстив Мастеру.

Илья не знал, что ему делать. Не убить Виктора нельзя. Убить невозможно — Илья невольно почувствовал неприязнь к Джару. Уж мог бы не ставить заведомо невыполнимых условий. Что теперь — ждать, пока Мастер умрет сам? Но он же бессмертен. Заколдованный круг...

Прошла еще неделя. Илья уже совсем пал духом, когда мелькнувшая в сознании мысль заставила его задуматься. Выход? Или Джар не примет такой вариант?

Убийство — это когда ты приходишь и убиваешь. Или когда пытаются убить тебя, а ты убиваешь того, кто нападет, — Джар упомянул и о таком варианте. Но в любом деле есть свои нюансы. Не зря же говорят о букве закона и о его духе. Да, установленные Джаром правила будут нарушены — в плане буквы. Но дух закона, дух справедливости будет

сохранен. И неужели он отвергнет такой вариант?

* * *

Телефонный звонок раздался во время завтрака. Взяв салфетку, Мастер вытер руки, затем вынул телефон. Взглянув на номер абонента, поднес трубку к уху.

— Слушаю, Натали.

— Доброе утро, Мастер. Мне надо встретиться с вами. Нужно кое-что обсудить.

— В полдень, в ресторане. Подойдет?

— Да. Спасибо...

В том, что Натали предложила встретиться, не было ничего необычного — Виктор каждый день встречался с членами ордена, обсуждая текущие вопросы. Но, когда в полдень Натали вошла в его кабинет и изложила суть проблемы, Мастер насторожился.

— Ты уверена, что это он? — спросил он, внимательно глядя на сидевшую перед ним девушку.

— Да, Мастер. Сначала я его не узнала — он в другом теле. Но он знал обо всем, о чем мы говорили с Ильей раньше. Никто, кроме самого Ильи, этого знать не мог.-Это он, Мастер. И он хочет вас убить.

— Я думал, он забился в какую-нибудь нору... — Ее собеседник нахмурился. — Ладно, я проверю. Хотя подожди... — Он достал телефон, набрал номер.

— Марк? У тебя осталась фотография Ильи?.. Да, из милиции, та, что я давал?.. Занеси ее мне... Да, сейчас. Жду... — Мастер сунул телефон в карман и взглянул на девушку. — Сейчас покажу тебе фотографию... — Он ненадолго задумался. — Говоришь, хочет меня убить? — Его губы тронула улыбка.

— Да, — кивнула Натали. — Обратился ко мне за помощью.

— И почему же именно к тебе?

— Он сказал, что я единственная, кто может на это пойти.

— И ты действительно на это способна? — Мастер с явным интересом смотрел на девушку.

— Мастер, вы же хорошо меня знаете. Знаете, что я не люблю орден. Что ушла бы, если бы где-то кому-то была нужна. Но ситуация такова, что мне нет места вне ордена. Светлым я не нужна. Вез ордена я буду никто. Поэтому я с вами. Никакой морали — просто трезвый расчет. Из нескольких зол я выбираю меньшее.

— Именно этим ты мне всегда и нравилась. У тебя есть характер. И я хорошо понимаю Илью — ты была его единственной надеждой. Но он все-таки ошибся, верно?

— Да, Мастер. Я выяснила, где он теперь живет, вот адрес, — девушка положила на стол вырванный из блокнота листок. — Если вы поторопитесь, то застанете его там.

Виктор хотел было что-то сказать, но в этот момент в дверь постучали.

— Войди! — велел он.

Вошел Марк, один из работников службы безопасности ресторана.

— Вот... — Он протянул хозяину фотографию.

— Спасибо, Марк. Можешь идти. — Взяв фотографию, Виктор передал ее Натали.

— Это он, — сказала девушка, взглянув на снимок.

— Замечательно... — Мастер задумчиво потер гладко выбритый подбородок. — Что ни говори, он очень талантлив. И не трус, раз рискнул вернуться в город. Просто жаль уничтожать такое дарование. Но придется, наверное. Я прав?

— Да, Мастер.

— Хорошо. Что ты хочешь за свою верность?

— Мы проведем Большой Ритуал. Я буду Жрицей на церемонии жертвоприношения. Вы — Жрецом.

— А жертвой будет Илья? — догадался Мастер.

— Да, — кивнула девушка.

— Что ж, это законное требование... — Виктор задумался. — Но ты сможешь выдержать это? Все- таки нам придется перерезать ему горло. А человек — это не бычок. И кровь будет тоже человеческая. Ты сможешь это вытерпеть, не сбежишь в самый важный момент? Насколько я помню, ты никогда не любила этот ритуал.

— Я и сейчас не люблю его. Но я выдержу, Мастер. Не сбегу. Мне не хватает силы, я это просто чувствую. Вы не будете разочарованы.

— Хорошо, я подумаю над этим... — Он снова погладил подбородок. — Значит, он в городе?

— Да.

— Тем хуже для него...

Его взяли рано утром, в постели. У Виктора хватало специалистов: бесшумно вскрыли дверь, прошли в спальню. Заломили руки, надели наручники. Как ни бился Илья, как ни сопротивлялся, все было бесполезно — его прямо в трусах и майке выволокли на улицу, сунули в микроавтобус и привезли в замок Мастера. Провели через потайной ход в подвал и втолкнули в эту сырую мрачную камеру.

К нему долго никто не заходил. Не видя дневного света, Илья потерял всякое представление о времени. Ему казалось, что прошло не меньше двух суток, когда за дверью послышались шаги, лязгнул замок. Дверь отворилась, в камеру вошел Мастер в сопровождении Натали. Приподнявшись, пленник сел на матраце, исподлобья глядя на вошедших.

— Ну, здравствуй, Илья, — произнес Мастер. — Вот мы и встретились снова. Ты помнишь, что я тебе обещал в прошлый раз?

— Однажды ты все равно проиграешь, — ответил Илья. — Помяни мое слово.

— Может быть, — согласился Мастер. — Только ты к этому не будешь иметь никакого отношения. Ты слабак, Илья. А слабаки всегда проигрывают. Через несколько дней ты умрешь, и этого уже ничто не изменит.

— Мне Мастер доверил роль Жрицы, — добавила Натали. — Все, что мы можем для тебя сделать, — это постараться, чтобы ты не мучился слишком долго.

— А я тебе верил, — тихо ответил Илья. — Надеялся, что ты не такая, как они.

— Ты ошибался. Мне нет пути назад. Я сделала свой выбор.

Илья ничего не сказал. Сидя на матраце, он хмуро смотрел на Мастера и девушку.

— Мы проведем ритуал через два дня, ровно в полночь, — произнес Виктор. — Все наши уже съезжаются. У тебя есть время подумать о своих ошибках и приготовиться к смерти.

— Я все равно доберусь до тебя. Вот увидишь.

— Слова, Илья. Все слова. У тебя нет силы, и этого ничто не может изменить. Очень скоро ты умрешь, а я буду продолжать жить. Сто лет, двести — столько, сколько захочу. Поэтому не сотрясай воздух громкими заявлениями — ты проиграл.

Илья промолчал. Усмехнувшись, Мастер взял Натали под руку.

— Пошли, Натали. Нам надо сделать кое-какие приготовления.

— Да, Мастер... — Девушка смерила Илью ледяным взглядом и вышла в открытую Виктором дверь.

— Стерва... — донесся до нее тихий голос Ильи.

— Я запомню это, — произнесла Натали перед тем, как дверь закрылась.

Снова щелкнул замой, Илья остался один. Вздохнув, лег на матрац и закрыл глаза...

Он по-прежнему не мог контролировать время. Раз в сутки ему приносили еду: сначала Илья отказывался, потом начал есть. Еда не имела смысла, он это хорошо понимал. Потому и ел: если все одинаково бессмысленно, то зачем мучить себя голодом?

Время вышло. Илья понял это, когда в камеру вошли четверо охранников. Не дожидаясь, когда его поднимут, сам встал, ему тут же заломили руки за спину, нацепили наручники и вывели в коридор.

— И не дергайся, — сказал уже знакомый ему лысый охранник. — Бесполезно.

Его повели к Залу церемоний. Илья ожидал увидеть там всех членов ордена, но в зале были только Мастер и Михаил. Следуя их указаниям, охранники провели Илью к мраморной плите, заставили встать на колени. Затем привязали его ноги к вмурованным в плиту металлическим кольцам. Привязали вполне надежно, но Мастер остался недоволен.

— Туже! — велел он.

Повинуясь, охранники сильнее затянули веревки. Илья скрипнул зубами.

— Больно? — осведомился Виктор. — Не переживай, скоро все закончится.

— Пошел ты! — огрызнулся Илья. Мастер лишь усмехнулся

Охранники ушли. Виктор и Михаил стояли в сторонке, разговаривая, в какой-то момент до Ильи донесся их смех. Затем послышался звук шагов — в зал входили люди.

Здесь были все члены ордена. Мужчины в смокингах, женщины в вечерних платьях. Поприветствовав их, Мастер вышел в соседнюю комнату.

Вернулся он через несколько минут, рядом с ним шла и улыбающаяся Натали. Из одежды на них были лишь черные мантии. Виктор сжимал в правой руке меч, девушка несла серебряную чашу.

Их появление встретили громом оваций. Члены ордена Люцифера расступились, давая дорогу Мастеру и его Жрице.

— И что здесь будет? — услышал Илья тихий восторженный шепот. Спрашивала Вероника, совсем еще юная девушка — пару месяцев назад она заняла место Мелиссы.

— Это Большой Ритуал, — столь же тихо пояснил ей кто-то из мужчин.—Жертве перерезают горло, кровь собирают в специальный кубок — вон он, в руках у Жрицы. Мастер и Жрица взойдут на саркофаг и будут заниматься любовью, поливая себя кровью жертвы. Чуть раньше они вызовут Сатану, тот войдет в тело Мастера. Все, тихо — сама увидишь...

Главные участники церемонии заняли свои места у мраморной плиты.

— Ну вот, Илья, — сказал Мастер, взглянув на него. — Твое время вышло. Может, хочешь что-ни- будь сказать на прощание?

— Хочу, — согласился Илья. — Ты ведь знаешь, что я хотел убить тебя. Отомстить за все, что

ты сделал. За себя, за Ольгу. Просто не знал, как это сделать. Ты ведь бессмертный, верно? Убью тебя — ты просто займешь другое тело. Пробовал уже, знаю. Я не мог одолеть тебя. И тогда я нашел того, кто пообещал мне в этом помочь. Человека или даже не человека — не знаю точно, кто он. Его зовут Джар — слышал о таком?

Мастер нахмурился. Илья продолжил:

— Слышал — по глазам вижу. Джар обещал поймать твою душу, как только ты умрешь. Он может это сделать, поверь... — Илья поморщился от боли в ногах. — И сделает. Мне оставалось одно: придумать, как тебя убить. А желательно не только тебя, но и весь ваш змеиный клубок разом. Я стал думать, как это можно сделать, — и придумал.

— В самом деле? — недоверчиво усмехнулся Виктор. — Мне кажется, ты просто пытаешься этими байками отсрочить свою смерть. Только это бесполезно, Илюша. Через минуту ты умрешь, и ничто в целом мире не сможет тебя спасти.

— Я действительно умру, — согласился Илья. — Даже раньше, чем через минуту. Но ты умрешь вместе со мной. И не только ты, но и все собравшиеся в этой комнате, — он обвел взглядом притихших членов ордена. — Знаешь, почему? — Илья вновь посмотрел Виктору в глаза. — Потому что саркофаг под завязку набит взрывчаткой. Два мешка аммонала и пара тротиловых шашек — хватит на всех. Детонатор соединен с сотовым телефоном.

— Это ложь, — спокойно произнес Виктор. — Ты никак не мог этого сделать.

— Он действительно не мог, — вмешалась в разговор Натали. — Это сделала я — за моего ребенка... — Она вынула из кубка сотовый телефон и налгала кнопку вызова. — Гори в аду!

— Вот сучка... — процедил Мастер за мгновение до того, как вырвавшееся из лопнувшего саркофага пламя поглотило все вокруг...

* * *

На берегу лесного озера, удобно устроившись на стволе поваленного дерева, сидели два человека. Один из них был седобородый старик, другой — усатый мужчина лет сорока пяти. Они спокойно беседовали, вглядываясь в поверхность озера.

— И они ничего не вспомнят? — спросил усатый.

— Нет, — покачал головой старик. — Иногда забвение — единственный способ вынести боль. Когда-нибудь память вернется к ним, но не в этой жизни.

— Но ведь это не жизнь, а всего лишь иллюзия?

— Иллюзия? А ты уверен, что твоя нынешняя жизнь действительно реальна? Что она не такая же иллюзия, как их жизнь? — Он кивком указал на озеро.

На его поверхности, как на экране, была видна какая-то картина. Если приглядеться, можно было различить парк, аллею и не спеша идущих по ней мужчину и женщину. Мужчина держал на поводке большого черного пса.

— Джар, это несерьезно. Я понимаю, что все есть майя. Но этот мир, как и мой мир, реален. Есть даже способы проверить это.

— Способы есть, — согласился старик. — Но что, если и они всего лишь часть иллюзии? — Он внимательно смотрел на собеседника. Потом, выдержав паузу, продолжил: — Ты слишком доверяешь своим чувствам, Павел. Коснись меня. Ну, смелее!

Павел тронул его за руку.

— Ну и как? — поинтересовался тот. — Я реален? О чем тебе говорят твои чувства?

— О том, что ты существуешь. Не хочешь же ты сказать, что наша с тобой беседа — всего лишь иллюзия?

— А почему бы и нет? — пожал плечами Джар. — Иллюзии могут отличаться качеством, но от этого они не перестают быть иллюзиями. Самое глупое, что ты можешь сделать, — это принимать происходящее с тобой за чистую монету. И не только здесь, но и в твоем мире. Все суть иллюзия, Паша. Просто одни это понимают, другие — нет. И однажды ты проснешься и из этой иллюзии — точно так же, как просыпаешься из обычного сна.

— Но кто контролирует их жизнь? — Павел указал на озеро. — Кто формирует события их мира?

— Не поверишь — не знаю, — Джар усмехнулся в бороду. — Некоторые вещи просто случаются. Мое вмешательство было минимальным — я лишь определил общие параметры их жизни. Как сказал бы ваш классик, «они не заслужили света, они заслужили покой». У них будет долгая счастливая жизнь — эти двое ее действительно заслужили. Однажды они проснутся от нее, чтобы перейти в другую жизнь. Но это, как сказал другой классик, уже совсем другая история.

— А Виктор? Что будет с Виктором?

— Какое-то время он проведет здесь... — Джар повел рукой, поверхность озера заволокло рябью. Когда рябь разгладилась, появилось изображение человека в больничной палате. Он был весь в бинтах, ноги ниже колен отсутствовали.

— Это Виктор? — Павел вгляделся в изображение.

— Да. Он будет считать, что чудом выжил при взрыве. Но при этом потерял все свои магические способности. Последствия контузии, — Джар усмехнулся. — Поэтому он не сможет поменять искалеченное тело на новое. Добавлю, что кроме ног ему оторвало и кое-что еще. Так что вряд ли он будет пользоваться успехом у женщин.

— Но ведь он может просто покончить с собой?

— Он наверняка так и сделает. Но после этого проснется в другом сне, потеряв память о сне нынешнем. И параметры нового сна будут определяться его личными страхами. Этот человек сам, без моей помощи создаст свой маленький персональный ад. При этом он будет переходить из одного ада в другой, пока не отработает все причиненное им зло. Тогда я отпущу его.

— И не боишься, что он отомстит тебе?

— Это будет уже совсем другой человек. Думаю, что время от времени я даже буду вытаскивать его сюда и возвращать ему всю память. Мне будет интересно с ним побеседовать.

— Вряд ли он попросит у тебя прощения, — с сомнением произнес Павел.

— Если он это сделает, я буду разочарован, — ответил Джар. — Пойми, нет ничего хорошего в том, чтобы уничтожить человека, сломать его. Я и не пытаюсь это делать — наоборот, хочу помочь ему. Но путь к выздоровлению для Виктора лежит через страдания. Может быть, однажды они даже встретятся с Ильей. Обнимутся, выпьют по стопочке. Не как враги, а как старые друзья. Потому что ими они и являются на самом деле — даже если пока не сознают этого.

— Хочешь сказать, что раньше они были знакомы?

— Нет, — покачал головой Джар. — Ты ведь знаешь, что все мы участвуем в Игре. И растем, преодолевая трудности. Поэтому наши враги на этом пути на деле являются нашими благодетелями — мы растем благодаря их усилиям. Но вырасти мы можем настолько высоко, насколько низко можем пасть. Сейчас Виктор на дне пропасти. Но однажды он взлетит очень высоко. Просто всему свое время.

— Странно все это... — Павел почесал нос. — Тебе не кажется, что своими действиями ты подменяешь волю Бога? Присваиваешь себе право судить?

— Ты все говоришь очень верно. Смирение, невмешательство — все это достаточно важные вещи. Но ты ведь знаешь и о том, что смирение, если ему чересчур потакать, может вылиться в самые изощренные формы гордыни. Поэтому истинное смирение состоит не только в том, чтобы чего-то не делать, но и в том, чтобы делать то, что должно быть сделано. Вспомни: ты сам дал Илье новое тело. Потому что так было нужно, ты поступил совершенно правильно. И сейчас, поместив Виктора в иллюзорный мир, я тоже делаю лишь то, что необходимо сделать. Я не наказываю его — наоборот, помогаю ему выжить.

— Хорошо, а что получилось с Ильей? Ты ведь запретил ему убивать Виктора. А он убил его, и ты с этим согласился. Хочешь сказать, что с твоей стороны это тоже смирение?

— Есть разница, Павел: просто убить человека или умереть самому и забрать его с собой. Илья дал ему то же самое, что и себе, — не больше и не меньше. Я это оценил.

— А что будет с Натали?

— С той девушкой, что ему помогла? — Джар повел рукой, озеро снова заволокло рябью. Когда рябь разошлась, Павел увидел высокую стройную женщину, державшую за руку ребенка лет пяти. Рядом стоял мужчина лет сорока, они с женщиной о чем-то разговаривали.

— Это она...

— Да. С ней ее муж и их ребенок. В той реальности у нее все хорошо.

— Но ведь это неправда? — нахмурился Павел.

— Взгляни на них — они счастливы. Человек, который находится рядом с ней, вполне реален. Они любят друг друга уже многие жизни, но вспоминают об этом лишь тогда, когда умирают. Я помог им встретиться, дал им возможность быть вместе. И жизнь их реальна настолько, насколько это вообще может

быть. Да, в свое время Натали совершила ошибку, но сполна расплатилась за это. Долги закрыты — теперь у нее новая жизнь с человеком, которого она любит. А когда она умрет, то вспомнит и прошлую жизнь, и эту. Но горечь от прежних ошибок уже не будет столь велика — потому что была и другая жизнь, хорошая. Потому что с ней тот, кого она любит. И любовь эта поистине вечна. У Ильи и Ольги то же самое...

Поверхность озера опять покрылась рябью, затем разгладилась, Павел снова увидел неспешно прогуливающуюся пару с собакой на поводке. Вот женщина посмотрела вверх, Павел вздрогнул. Казалось, Ольга смотрела прямо на них.

— Они нас видят? — спросил он.

— Нет. Не должны. Просто смотрят на облака.

Женщина вытянула в их сторону руку. Илья

тоже поднял взгляд.

— Они нас видят, — пробормотал Павел.

— Пусть будет так, — усмехнулся Джар. — Ладно, устал я от этой болтовни. Может, перекинемся в картишки? — В руках старика появилась колода карт. — Обещаю не жульничать.

— Сдавай... — согласился Павел.

Был чудесный осенний день. Шуршала под ногами опавшая листва, Илья держал Ольгу под руку и думал о том, насколько же это здорово — что он ее встретил.

— Мне нужно будет успеть закончить к выставке ту картину, с морем, — сказала девушка, взглянув на него.

— Значит, закончишь... — ответил Илья. — Ларч, да не тяни же ты так...

Огромный черный пес оглянулся и виновато вильнул хвостом.

— Зачем ты только завел его? — с притворным недовольством произнесла Ольга.

— Подарили... — отозвался Илья. — А от подарков отказываться не принято. Ты же помнишь, какой он был смешной.

— Помню. Но тогда он был совсем маленький. А теперь просто собака Баскервилей.

Пес подошел к девушке и ткнулся носом ей в ладонь.

— Уйди от меня, чудовище! — все с той же напускной строгостью отмахнулась от него Ольга. Потом глубоко вздохнула: — Хорошо здесь! Смотри, какое смешное облако! —- Она указала на небо. — На старика с бородой похоже.

— Да, — согласился Илья, взглянув на облако. — Похоже. И рядом еще один, усатый.

— Вот здорово! Жаль, фотоаппарат не взяли.

— Это всего лишь облака... — ответил Илья, с радостью думая о том, что сегодня у них будет замечательный вечер. Будет уют их дома, будет запах красок в мастерской — ему захотелось как можно скорее вернуться, чтобы побыстрее взять в руки кисти. Потом будет ночь — их ночь. Может, это и есть счастье?

— Пойдем... — Он поцеловал Ольгу и мягко увлек ее за собой.

Они неторопливо пошли дальше. С деревьев все так же опадали листья, облачные фигуры давно развеяло ветром. Илья шел, держа под руку любимую девушку, и думал о том, что будет вечер и будет ночь, потом наступит утро нового дня, такого же ясного и светлого. Будет еще много-много таких же дней и ночей, наполненных светом любви и счастья, и ничто в целом мире не сможет этому помешать...

Конец

Антон Медведев 2007 год

Content

Медведев Антон Николаевич Орден Люцифера