Медведев Антон Николаевич

Ключи от Рая. Часть 2

ГЛАВА_____________________________

Вместо Мастера Корриган взял Ядвигу, исключительно по рекомендации Власа. Впервые увидев ее, Корриган почему-то сразу решил, что с ней у него обязательно будут проблемы. И главную проблему он видел в ее красоте.

Ядвига и в самом деле отличалась редкостной красотой и, без сомнения, сознавала это. Высокая и стройная, с едва заметной улыбкой на губах, новая хозяйка владений Мастера производила неотразимое впечатление. Она носила темные и весьма дорогие одежды, заколка с драгоценными камнями стягивала густые черные волосы в короткую косу. Ей уже было далеко не восемнадцать, однако выглядела она очень молодо. Облик Ядвиги лучился силой, белая кожа лица была чистой и свежей, без всякого намека на увядание. Бе действительно переполняла скрытая сила — впервые заглянув в пронзительные глаза Ядвиги, Корриган решил, что она колдунья. Но тут же понял, что ошибся. Не была она колдуньей, он бы это почувствовал. И девичью молодость ей давал ее сатанинский норов.

Корриган впервые видел эту женщину, хотя не раз слышал о ней. Вдова графа Гофмана, бывшего

начальника Армии Освобождения Ордеи — к слову, освободить, а точнее, захватить Ордею графу так и не удалось, — она заведовала в его хозяйстве допросами пленных, исключительно по собственной инициативе. Дело было явно не женское, однако Ядвига в нем преуспела. Даже среди ордейцев ходили жуткие слухи об этой даме. В частности, говорили, что она любит купаться в кадке, наполненной кровью казненных пленных. Упоминали и о ее любовных забавах с приговоренными к смерти, но разобрать, где тут правда, а где вымысел, было уже невозможно. Особенно она развернулась после смерти графа, ее изощренный садизм достиг таких высот, что в конце концов графиню ненавязчиво попросили удалиться. Ее деятельность бросала тень на армейское командование.

И вот она здесь... Глядя на графиню, Корриган не сомневался, что Влас неплохо заработал, согласившись предоставить ей это место. Она явно знала, чего хотела.

— Вы хотели меня видеть, Повелитель? — спросила Ядвига, ее тихий бархатный голос заставил Корригана вздрогнуть.

— Да, графиня... — Корриган слегка кашлянул, прочищая горло.

— Ядвига... — с улыбкой поправила его графиня. — Зовите меня просто Ядвигой.

— Предоставьте мне решать, как вас называть, — холодно ответил Корриган, предпочитая сразу поставить на место зарвавшуюся бабенку.

— Разумеется, Повелитель. — Ядвига с улыбкой поклонилась, потом снова взглянула на Корригана. — Мне жаль, что такой человек, как Мастер, покинул нас. И все же я верю, что смогу заменить его. Уверена, вы не пожалеете о сделанном выборе.

Ее пристальный взгляд вызывал беспокойство, Корриган почувствовал себя неуютно.

— Не сомневаюсь в этом, — согласился он. — Но не кажется ли вам, что для графини это не слишком подходящее занятие?

— У каждого из нас свое призвание, — снова улыбнулась графиня. — Одни созданы, чтобы править миром. Другие должны им служить. — Графиня слегка поклонилась и снова взглянула на Корригана.

«Она умна, — подумал Корриган. — И это даже плохо. Впрочем, иногда полезно иметь около себя хотя бы одного умного человека. Надо просто следить за тем, чтобы однажды это не вышло тебе боком».

—Хорошо, графиня, — сказал он.—Принимайте хозяйство Мастера, подберите себе помощников. Со всеми вопросами обращайтесь к Власу.

— Да, мой Повелитель. — Графиня снова поклонилась, на этот раз едва заметно, ее глаза блеснули. — Уверена, вы будете мною довольны. Особенно когда получше меня узнаете.

Бе слова можно было истолковать по-разному, об этом говорила и улыбка графини. Кроме того, она действительно чертовски хорошо выглядела.

— Хорошо, графиня, — кивнул Корриган. — Вы свободны.

.—Ядвига, мой Повелитель. Называйте меня Ядвигой- — Снова одарив Корригана улыбкой, графиня повернулась и медленно вышла из кабинета.

ка где-то рядом. Она всегда мне гадости делает. Вот увидишь.

— Брось, Чуй, — примирительно сказал я. — Как можно заставить тебя что-то уронить?

— Она может, — проворчал Чуй, поднимаясь с колен. — Хорошего не сделает, а гадостей сколько угодно. О, слышишь?! Чуй всегда говорит правду.

Скрипнула дверь, я торрпливо поднялся с пола. И увидел Алину.

— Здесь он, деда! Здесь! — громко сказала Алина и бросилась ко мне, я ощутил на щеке ее поцелуй.

Это оказалось очень неожиданно, я даже растерялся. Особенно когда увидел в глазах Алины слезы.

Следом за ней в землянку спустился Альво, он явно был доволен.

— Нашелся, значит, — сказал он, поглаживая бороду. — Ну, слава Богу.

— Просто заблудился немного, — ответил я, чувствуя себя очень неловко.

Ведь именно я был причиной всех бед, именно из-за меня едва не погибла Алина, из-за меня Аль- варос лишился дома.

— Это все Виго и его штучки, — уверенно заявил Альварос. — Он ничего не дает просто так. Считает, что человек должен все заслужить.

— Как вы узнали, что я здесь? — Я взглянул на Альвароса.

— Котяра сказал вчера. Жаловался, что хвост из-за тебя вымазал. — Альварос усмехнулся. — Потом заявил, что ты пьянствуешь у Чуй, и что вы вполне стоите друг друга.

— Неправда, — тут же отозвался Чуй. — Врет он все. А кружка доброго эля еще никому не повредила.

Фарках налил в кастрюлю с клубнями воды и поставил на печь, потом «разжег» огонь. Алина с улыбкой подала ему валявшийся у стола клубень. Чуй насупился, но клубень взял...

Алина отказалась сесть за стол, заявив, что она уже ела. Чуй особо не настаивал, зато предложил мне снова рассказать о моих приключениях. Сегодня мои похождения уже не казались мне такими смешными, поэтому пересказал я их довольно кратко. Алина слушала очень внимательно, устроившись на кровати Чуй. Альварос изредка пояснял отдельные детали моего путешествия.

— Тебе действительно нельзя было никому верить, — сказал он, услышав мой рассказ о карьере.— У них там правило: донесешь о готовящемся побеге — получишь свободу. Все это знают.

— Но ведь он тоже гасклит, — хмуро заметил я. — Он сам мне все предложил.

— Гасклит, не гасклит — какая разница. Люди везде одинаковы.

— Даже у сваргов? — Я поднял голову.

— Даже у сваргов. Получше, конечно, чем здесь, лучше, чем у вас. Но люди все равно остаются людьми, Корриган тому подтверждение. Он был очень талантлив, мог далеко пойти. Но предпочел свой путь. Кстати, мы собираемся к сваргам. Не хочешь составить нам компанию?

— Так не получится, — возразил я. — Вчера только пробовал.

— То вчера, — заметил Альварос. — Ты был уставший, голодный. Я, кстати, одежду кое-какую принес, обувь — переоденешься. — Он указал на оставленный у ступенек мешок.

—- Спасибо, — кивнул я, думая о том, что мне нечем отплатить Альваросу за его помощь. — Только все равно не получится.

— Да, но давай все-таки попробуем.

— Ну хорошо. — Я пожал плечами. — Попробуем. Но не раньше, чем я избавлюсь от этой железяки, — вытянув ногу из-под стола, я продемонстрировал Альваросу кольцо кандалов.

— Так чего молчишь? — усмехнулся Альварос.

Присев, он коснулся железяки, через пару секунд она рассыпалась в пыль.

— Вот и все. — Альварос стряхнул пыль с рук и с улыбкой взглянул на меня.

— Здорово... — Не скрою, я был очень рад, что наконец-то освободился от этого позорного рабского атрибута. — А как вы это делаете?

— Простое заклинание, — с улыбкой ответил Альварос.—Но чтобы оно работало, надо иметь силу.

— Но вы же ничего не говорили, — возразил я.

— Не все заклинания надо произносить вслух. Алина, помоги Чуй, а то он никогда на стол не соберет.

— Не нужна мне ее помощь,—возразил Чуй. — Без нее обойдусь. Да и вообще, все давно готово...

Солнце уже высоко поднялось над лесом, когда мы наконец-то добрались до Двери. Я шел к ней со смешанными чувствами, но преобладал во мне, к сожалению, страх. Не страх даже — раздумья о том, что я буду делать, когда Алина и Альво уйдут к сваргам. Оставаться долго у Чуй я не могу, идти к Альваросу в его новый дом — тот, что близ города,— мне не хотелось. Насколько я понял, он не был заколдован, дорога к нему была хорошо известна — там Альварос по осени принимал пациентов. Выходило, что мне просто некуда податься. Не иначе, придется последовать совету Виго — забраться куда-нибудь в глушь, построить избушку и тихо- мирно доживать отпущенные мне Богом дни.

Мы остановились у Двери, Альварос внимательно взглянул на меня и улыбнулся.

— Я слегка повздорил с Виго, — сказал он. — Но теперь вижу, что Виго был прав. Твое небольшое путешествие пошло тебе на пользу.

— В каком смысле? — не понял я.

— Ты стал немного другим, хотя еще сам этого не замечаешь. Сейчас тебе не хватает одного — намерения пройти через Дверь.

— Но Ив говорил, что, когда идешь через Дверь, ни о чем думать не надо.

— Правильно, — согласился Альварос. — Но иметь намерение и думать о чем-то — это разные вещи. Просто иди, зная, что перед тобой Дверь, и что ты пройдешь через нее. Сейчас у тебя для этого есть сила. Попробуй...

Я попробовал. Два раза пройдя через туман, я снова подошел к Альво.

— Вот видишь.

Моя неудача заметно обрадовала Чуй. Ну еще бы, ему совсем не хотелось оставаться одному.

— Брось это глупое дело, — сказал он. — Лучше пойдем, Чуй научит тебя ловить глутиков.

Это было жестоко, и он знал об этом. Знал, что я очень хочу увидеть живого глутика. И уж тем более, хочу научиться их ловить.

— Да, Чуй, — отозвался я. — Сейчас пойдем.

— Не торопись, — остановил меня Альварос.— У тебя почти получилось. Лучше скажи Чуй «до свидания».

Это было смешно, но жесткий взгляд Альваро- са заставил меня подчиниться.

— До свидания, Чуй... — сказал я и даже помахал ему рукой. — Еще увидимся.

— Хе, конечно увидимся. — Чуй сложил руки на груди и приготовился от души посмеяться над моими новыми попытками.

— Аля, возьми его за руку, — распорядился Альварос. Алина подошла ко мне слева, сам Альво крепко ухватил меня за правую руку. — Идем... До встречи, Чуй.

— До встречи, до встречи! — кивнул Чуй и усмехнулся.

Мы вошли в туман, на секунду я ощутил слабое сопротивление, мне показалось, что туман стал более плотным. А потом я увидел цветы...

Дверь была та же. Но мир вокруг стал другим.

— Получилось! — завопила Алина. — У него получилось!

— Я и говорил, что получится. — Альварос погладил бороду, я заметил мелькнувшее в его глазах облегчение.

Ну еще бы, мало ли я принес ему забот.

— Подождите, я к Чуй схожу. Обидится, дурачок. Вызови летуна...— Альварос снова шагнул в туман.

Я огляделся, с трепетом понимая, что вокруг меня и в самом деле новый мир.

Дверь окружала аккуратная, выложенная цветными плитками дорожка. Вокруг был разбит большой красивый цветник, тут же находились несколько уютных резных скамеек и странный белый столбик с двумя маленькими светящимися квадратиками. Чуть поодаль я увидел вертолетную площадку — трудно было назвать как-то по-другому этот аккуратный пятачок с мерцающими по кругу огоньками. Мы находились на поляне близ большой красивой реки, далеко за ней, в голубой дымке, виднелся город. Он был очень красивым, я различил призрачные шпили, огромные невесомые арки и эстакады, множество высотных зданий. Город казался невесомым, я с невольной грустью сравнил его с нашими городами, вечно грязными и пропитанными гарью.

Что-то негромко щелкнуло, послышался мягкий и очень мелодичный женский голос.

«Пожалуйста, присядьте на скамейку и немного подождите, к вам сейчас подойдут. Ничего не бойтесь, вам никто не причинит вреда...»

Голос оборвался — Алина коснулась наборной панели на столбике.

— Для чего это? — спросил я, кивком указав на столбик.

— Если приходит новичок, за ним прилетают, так сделано у каждой Двери. Чтобы не прилетели, надо коснуться вот здесь. — Алина указала на верхний светящийся квадратик. — Это значит, что ты уже здесь не в первый раз, и тебе не нужен сопровождающий. А это — чтобы позвать летуна.— Девушка аккуратно коснулась второго квадратика, тот моргнул. — Сейчас прилетит.

Слушая Алину, я невольно улыбнулся. Она сама тут несколько дней, а уже объясняет все с видом знатока.

Снова появился Альварос.

— Все равно обиделся, — сказал он. — Заявил, чтобы пару недель мы его не искали, он к Чуке уходит. И вообще, без нас ему гораздо лучше и спокойнее.

— А кто это — Чука? — спросил я.

— Подружка его. Та еще ведьма... — Альварос усмехнулся, Алина прыснула в ладонь. — Вызвала летуна?

— А вон он.

Алина кивком указала куда-то в сторону города, я заметил стремительно приближающуюся точку. Неведомый мне летательный аппарат двигался очень быстро — не прошло и минуты, как он, замедлив ход, плавно опустился на предназначенную для него площадку. Даже не опустился — завис сантиметрах в двадцати над ней, не касаясь земли. Приветливо распахнулась дверь салона, Алина потянула меня за руку.

Похоже, вертолетами здесь давно не пользовались. Глядя на неведомый аппарат, я был вынужден признать, что сварги явно опередили нас в техническом отношении.

Внутри аппарат выглядел весьма просто, я не увидел ожидаемых «наворотов». Два сиденья спереди — пилотское и пассажира, — задние сиденья расположены полукругом, на них могло разместиться еще человек пять. Отделка явно уступала отделке наших представительских лимузинов, но не выглядела грубой или дешевой. Скорее, она была чисто функциональной, салон выглядел удобным и просторным.

К моему удивлению, Алина забралась в пилотское кресло, сделала она это с явным удовольствием.

— Садись рядом... — сказала она, взглянув на меня.

Я не стал возражать. Усевшись, оглянулся в поисках привязного ремня — и не нашел его.

Двери салона закрылись сами, тут же послышался тихий мягкий голос.

— Пожалуйста, назовите пункт назначения.

— Площадь Цветов, жилой уровень, тридцать шестая площадка, — ответила Алина.

— Принято. Площадь Цветов, жилой уровень, тридцать шестая площадка-

Аппарат шевельнулся и бесшумно взмыл в воздух, я опять не сдержал улыбки: выходит, он летит сам. А я было запаниковал, что его поведет Алина.

— Он что, всегда сам летает? — спросил я девушку.

— Нет, — смущенно ответила Алина. — Просто мне не разрешено управлять. Вот, видишь... — Она решительно протянула руку к правой консоли своего кресла, положила на нее руку. Ничего не произошло, аппарат продолжал плавно набирать скорость, я слышал посвистывание ветра. — Видишь? Не слушается. А Ив сам летает, как хочет.

— Она шевелится? — Я протянул руку к консоли, осторожно потрогал ее.

— Да нет же, зачем? — удивилась Алина. — Просто думаешь — и он летит туда, куда тебе надо. Так Ив говорит.

— Понятно... — ответил я и сосредоточился на проплывающем за окном пейзаже. Красиво, что тут скажешь.

— Ты не боишься? — спросила Алина, удивленно взглянув на меня.

— Нет. — Я снова повернулся к девушке. — А почему я должен бояться?

— Ну, не знаю... — Алина пожала плечами. — Я в первый раз так перетрусила. Высоко ведь.

— Алина, — вмешался в наш разговор Альварос, — ты забыла, что Кир — гасклит. Помнишь, я рассказывал тебе про самолеты? У них это в порядке вещей.

-— Да, забыла, — согласилась Алина. — Значит, у вас тоже летают?

— Летают. Только немного не так. Но тоже здорово...

Я замолчал, так как аппарат приближался к городу.

Мимо пронеслись несколько похожих аппаратов, в основном они отличались от нашего только окраской: наш был зеленым с широкой желтой полосой на борту. Чем ближе мы подлетали, тем больше в воздухе становилось машин. Тем не менее, в их движении не было хаоса, потоки аппаратов подчинялись определенным закономерностям. Наш аппаратик плавно влился в один из таких потоков, пару минут мы летели в окружении нескольких летунов, как назвала их Алина. За окном одного из них, на заднем сиденье, я разглядел девчушку лет шести. Она несколько секунд смотрела на меня, потом показала язык и отвернулась. Я улыбнулся: по крайней мере, дети везде одинаковы.

Город был красив, теперь я в этом убедился окончательно. Здесь трудно было найти привычную нашему глазу прямоугольную архитектуру, дома отличались самой причудливой конфигурацией. Почти на всех были многочисленные овальные выступы, расположенные на самой разной высоте и в самом разном порядке, эти выступы пестрели сочной травой и цветами, на многих из них росли деревья. Отдаленно это напоминало наши балконы — но какими же убогими казались мне наши земные балконные клетки по сравнению с этим великолепием!

Летун немного опустился, пронырнул под огромной аркой, замедлил ход, затем ловко встроился в другой поток машин. Я заметил, что некоторые машины приземляются на отведенные для них большие площадки, другие с ходу ныряют в своеобразные норы, присутствующие в большинстве зданий. Впрочем, норы выглядели светлыми и просторными, поэтому уместнее было бы назвать их гаражами.

Я понял, что мы подлетаем, когда увидел внизу огромную, полную цветов площадь. Цветы находились везде: они росли на клумбах, свисали с ажурных балюстрад, оплетали небольшие уютные беседки. Площадь пересекали дорожки, причем в их переплетении не было какой-то жесткой геометрической структуры; в нескольких местах били фонтаны. Выглядело все очень красиво. Летун замедлил ход и повернул к одному из окружавших Площадь Цветов зданий, потом нырнул в один из гаражей. Гараж оказался входом на большую посадочную площадку, наш аппарат выбрал место и аккуратно коснулся земли. Точнее, завис над ней на высоте все тех же двадцати сантиметров.

Двери открылись, мы выбрались из машины.

— Пока пойдем к нам, — сказала Алина, явно взявшая на себя роль хозяйки и проводницы. — А потом Ив покажет тебе твой дом.

По широкой белой дорожке мы прошли к выходу — высокой красивой арке, украшенной цветами. Я заметил несколько табличек с надписями, но язык мне был незнаком. Точнее, мне были незнакомы даже буквы, они выглядели довольно необычно и отдаленно напоминали старославянский шрифт.

— Сюда, — сказала Алина, когда мы миновали арку, и указала на широкий светлый коридор.

Я не мог понять, откуда шел свет, — казалось, он здесь просто был. Коридор плавно повернул направо, я увидел несколько разноуровневых овальных площадок, к каждой из них вели аккуратные ступеньки. Сами площадки имели по бокам ажурную декоративную ограду — скорее для красоты, нежели для того, чтобы оградить человека от падения. Да и падать-то здесь, по существу, было некуда: самая высокая из шести площадок едва ли поднималась выше, чем на метр.

На каждой площадке находилась дверь — квартирная дверь, как назвал бы я ее на земной манер. Алина уверенным шагом подошла к одной из площадок, коснулась двери рукой. Дверь тут же приветливо открылась. Точнее, отогнулась в сторону: я заметил, что у нее не было петель. Осторожно ступая вслед за девушкой, я вошел внутрь, Альварос шел чуть позади меня.

— Ну и как тебе здесь?

Алина развела руками, демонстрируя мне огромный светлый холл. Из холла через несколько дверей можно было попасть в комнаты, причем многие из них находились на разной высоте, к ним вели одна или несколько ступенек, — возможно, таковым было веление местной моды. В целом все выглядело довольно красиво, разве что излишне пустынно. Дом, как назвала его Алина, был похож на квартиру новосела: большую, чистую — и пустую...

— Неплохо, — ответил я. — Мне нравится.

Алина явно осталась не удовлетворена моим ответом — вероятно, ожидала от меня большего восторга. Хотела было что-то сказать, но наткнулась на насмешливый взгляд Альвароса и передумала.

— Ладно... — Она махнула рукой и улыбнулась.— Идем, я покажу тебе свободную комнату.

Мне отвели просторную светлую комнату с выходом на балкон — если уместно так назвать поросшую травой, цветами и даже деревьями площадку. Совершенно пустая комната в сочетании с белыми стенами напоминала больничную палату, но вскоре выяснилось, что цвет стен менялся по желанию жильца, для этого требовалось лишь четко и ясно назвать вслух интересующий тебя цвет. При необходимости заказ уточнялся, но иногда анализирующий мои слова механизм меня не понимал. Так, он не смог понять цвета, названного мной словом «салатный». В итоге я остановился на светло-зе- леном, что примерно одно и то же.

Мебель здесь тоже оказалась очень своеобразной. Точнее, ее не было совсем, и ее пришлось в буквальном смысле выращивать. Для этого Алина надела мне на голову небольшой золотистый обруч и приказала думать о том, что я хочу увидеть.

Это было здорово и вместе с тем очень необычно. Сначала я вырастил кровать, для этого просто представил, что именно хотел увидеть. Пол комнаты начал шевелиться, вспучился и, повинуясь моим мыслям, мало-помалу принял требуемые формы. Не скажу, что у меня получилась совсем уж изящная вещь, но представители авангардных направлений в искусстве явно оценили бы ее по достоинству.

Собственно постель вырастить было нельзя, Алина сказала, что мне ее принесут. Не получилось вырастить и стул — точнее, переставляемые стулья, отдельные от пола или стен. В итоге я вырастил еще пару шкафов, весьма неплохой и ровный стол, тумбочку у кровати и удобное кресло с видом на улицу. Да, я забыл сказать об окнах: они были очень большие, их конфигурация легко менялась с помощью все того же обруча. Стекла представляли собой все тот же странный материал, из которого были сделаны стены и все остальное, только в окнах он превращался в очень тонкую прозрачную пленку. При желании стекла можно было затенить, придать им любой цвет либо вообще сделать непрозрачными. Для этих действий обруч не требовался, достаточно было просто вслух высказать свои пожелания.

Оказалось, что цвет мебели тоже можно менять, и тут уж я постарался на славу. Процесс обустройства комнаты мне чрезвычайно понравился, я занимался этим с огромным удовольствием. В итоге стол у меня стал «красного дерева», такими же были тумбочка и шкафы, кровать я сделал более светлой и украсил ее ажурной резьбой.

Пока я занимался благоустройством, Алина находилась рядом — первое время стояла, потом я вырастил для нее стул. В самом начале она пыталась мне помогать и подсказывала, что и как делать, даже сердилась, когда я, по ее мнению, делал что-то неправильно. Но потом предоставила мне делать все самому и просто смотрела, затаив дыхание, — похоже, у меня действительно получалось неплохо.

В итоге моя комната приобрела достаточно земной вид, здесь было вполне уютно. Я пожалел лишь об одном — что не могу вырастить телевизор.

— Красиво, — сказала Алина, подведя итог моей работе. — У меня так не получается.

— А посмотреть можно? — спросил я.

— Нет, — твердо ответила девушка. — Потом... Пошли, покажу, где можно умыться...

Местная ванная оказалась столь же удивительна. Сама ванна, как и все прочее оборудование, тоже была частью стен, особенно понравился мне кран. Собственно говоря, крана как такового не было, из стены выходил короткий изогнутый желобок. Стоило поднести руки, начинала идти вода, температуру можно было регулировать, просто говоря, теплее тебе нужно или холоднее. Неведомая

мне аппаратура запоминала мои предпочтения, и теперь, по словам Алины, в любом месте этого мира — там, где есть такие дома, — сразу будет идти вода нужной мне «теплоети», как выразилась девушка. Сначала пользоваться всеми этими штучками мне показалось довольно непривычно и даже неудобно, но вскоре я привык и понял, что все это не так уж и плохо. К тому же при желании все можно было поменять так, как тебе надо.

Свет в комнатах включался тоже очень своеобразно: достаточно было просто сделать определенный жест рукой — например, указать вверх большим пальцем руки. Выполняя это действие в первый раз, я произнес слово «свет», машина запомнила жест и впоследствии реагировала на него, включая освещение. Жест мог быть любым — Аль- варосу, например, нравилось просто легкое движение кистью. Чуть повел вверх — зажигался свет, вниз — гас. Плавными движениями вверх-вниз менялась яркость. Интересно, что никаких приборов освещения вроде наших земных лампочек я так и не нашел. Свет просто был, — казалось, светился сам воздух. А может, так оно и было.

Примерно через час я услышал мелодичный сигнал, Алина быстро пошла и открыла дверь. Оказалось, что принесли постель, ее доставили два добродушных молодых человека в яркой и очень пестрой одежде. Пожелав нам доброго дня, они ушли.

Любопытно, но толстый, мягкий и очень легкий матрац точно соответствовал габаритам моей кровати. Я пришел к выводу, что умная машина сама вычислила, что именно мне нужно.

— А всю мелочь потом выберешь сам, — сказала Алина. К этому времени мы уже часа два находились одни, Альварос ушел к Иву. — У них тут столько всего — ходишь и берешь, что надо. И ни за что не платишь! — Похоже, именно это нравилось Алине больше всего.

— Коммунизм, — пробормотал я, уже слегка одурев от избытка впечатлений. — А говорили, что из этого ничего не получится.

Алина быстро взглянула на меня. Хотела что- то спросить, но передумала и лишь пожала плечами.

— Сейчас Альво придет, и пойдем обедать. Отдыхай пока, а я пойду у себя приберусь, — улыбнувшись, девушка вышла из комнаты.

Признаться, я и в самом деле устал, а потому вышел на балкон, при этом дверь передо мной гостеприимно распахнулась.

Балкон больше походил на цветущую поляну, его пересекали несколько узких дорожек, позволяя пройти едва ли не в любую часть этого дивного уголка. Мимо меня, в нескольких десятках метров, почти бесшумно скользили летуны, их нескончаемые вереницы мало-помалу стали для меня неотъемлемой частью пейзажа. Площадь Цветов отсюда видно не было, балкон выходил на другую сторону дома. Впрочем, с этой стороны тоже открывался очень неплохой вид, все выглядело на редкость красиво. Это только у нас есть парадная сторона домов, лицевая — и обратная, до которой обычно ни у кого не доходят руки. У сваргов, судя по всему, на все хватало и времени, и средств.

Меня удивило, что у балкона отсутствует какое- либо ограждение: так ведь и вниз можно свалиться, и лететь тогда придется довольно долго. Ладно, взрослые люди не свалятся, а как же дети?

Я медленно подошел к краю цветочной поляны и получил ответ на свой вопрос. Упасть оказалось невозможно: у самого края поляны я ощутил легкое сопротивление, что-то невидимое мягко тянуло меня назад. Или не пускало вперед. Чем ближе я подходил к краю, тем сильнее становилась эта сила. Сначала я решил, что это некое силовое поле, но потом сообразил, что здесь просто какие-то трюки с гравитацией. Хотя легко сказать — просто трюки... Чем больше я познавал окружающий меня мир, тем лучше сознавал нашу земную ущербность, наше огромное отставание. Еще бы, нам некогда делать все это или думать над тем, как все это можно осуществить: мы все воюем, ссоримся, не можем жить мирно и счастливо. Тратим огромные деньги на оружие, а не на благоустройство нашего мира. Сварги оказались гораздо умнее нас...

Я вернулся в комнату, лег на кровать и закрыл глаза. Выходит, мне суждено теперь жить в этом мире. Вроде бы должен от счастья прыгать, только почему же нет его, счастья этого? И почему так нестерпимо хочется домой? Туда, к нашей серости и убогости, к нашим проблемам и заботам. Может, потому, что там мой дом, мои друзья? Мой мир, наконец? Сколько я здесь пробыл — три часа, четыре? Не больше, во всяком случае. И уже чувствую себя здесь чужим. Привыкну? Да, наверное, человек ко всему привыкает. Только все равно в душе вечно будет сидеть тоска по дому. Тоска по нашим рекам, по тайге, по простой задушевной беседе с друзьями. По Андрею со всей его живностью — ведь не увижу я его уже никогда. Да, грязь у нас, и живем небогато, чудес всех этих нет, а мерзости разной, наоборот, в избытке. Но все равно у нас хорошо...

Наверное, только сейчас, ощутив щемящую тоску по дому, я осознал всю глубину падения иммигрантов. Хорошо, пусть не падения, не знаю даже, как описать свои чувства. Уехали они, живут в других странах — сытые, обеспеченные. Дома имеют, машины хорошие. Да, телу хорошо, комфортно. А душе? Душу-то куда деть — ведь болит она, страдает. И тянет ее из сытой Америки или еще откуда домой — туда, в серость и убогость, к нашим колдобинам на дорогах и вечной нехватке денег. А почему тянет? Да потому что дом ее там, туда душа стремится. И как ни прикармливай ее на чужбине, тяжко ей там.

Кажется, я задремал, так как проснулся только от деликатного покашливания. Вскинул голову — и увидел Ива. Чуть позади него, сложив на груди руки, стоял Альварос.

— Разбудил? — спросил Ив и улыбнулся.

— Я не спал, — ответил я, сел на кровати и протер глаза. Потом встал, -

— - Здравствуй, Ив.

— Доброго дня, у нас здесь так говорят. — Ив пожал мне руку.

Только сейчас я сообразил, что он одет совершенно иначе, чем там, в мире даотов, — именно так называли жителей того мира сварги. На Иве был легкий и явно очень удобный голубой комбинезон с многочисленными карманами, пряжками и ремешками, на широком кожаном — или похожем на кожаный — поясе висели несколько небольших приборов. В целом внешний вид Ива заставил меня вспомнить нашу земную милицию — с их дубинками, наручниками, рациями, пистолетами и прочими причиндалами, отличающими представителя закона от простого смертного. Переоделся и Альварос, теперь на нем были легкие светлые брюки и столь же легкая рубашка с открытым воротом. Бели новый облик Ива я воспринял без труда, то Альвароса в первые секунды просто не узнал — настолько непривычно было видеть его в цивильной одежде. Впрочем, даже в ней Альварос выглядел весьма внушительно. Поистине, не одежда красит человека.

— Мне Альво сказал, что ты здесь, — сказал Ив, взглянув на Альвароса. — Он уже рассказал о твоих похождениях, это впечатляет. Нам надо будет побеседовать с тобой, а пока приглашаю на обед.

— Только сначала ему надо переодеться, — вставил Альварос.

— Уже несу, — послышался голос Алины, она внесла аккуратную стопку одежды. — Пока ты дрых, — она с улыбкой взглянула на меня, — я пробежалась по лавкам. Здесь два комплекта, выбирай, что понравится.

— Спасибо, — ответил я, взяв одежду.

Алина снова улыбнулась и тактично вышла.

Только сейчас, проводив ее взглядом, я понял, что и она переоделась в легкое летнее платье. Следом за ней вышел и Альварос, не желая мешать нашему с Ивом общению.

Одежда оказалась вполне удобной и, на мой взгляд, весьма незначительно отличалась от земной. Те же «молнии», пряжки, застежки, кое-где сохранились даже пуговицы. Вполне традиционной оказалась и обувь, напоминая обычные земные кроссовки, разве что была менее объемной и очень легкой. Не скрою, одеться в цивильную одежду оказалось невыразимо приятно. И что говорить: если уж я не могу вернуться домой, то лучше жить здесь, чем у даотов.

— Неплохо, — сказал я, надев кроссовки. — Почти как у нас.

— Да, похоже, — согласился Ив. — Мы вообще у вас берем очень многое.

— Но ты же говорил, что вы не можете попадать к нам? — Я быстро взглянул на Ива.

— Не можем. Но мы научились посылать к вам специальные аппараты, собирающие нужную нам информацию. Кроме того, с нами сотрудничают некоторые ваши жители.

— Как это? — не понял я.

— Взаимовыгодно, — усмехнулся Ив и хлопнул меня по плечу. — Пошли обедать...

Столовая, или обеденный зал, как назвал его Ив, находилась на этом же этаже, примерно в ста метрах от посадочной площадки. Все здесь тоже выглядело на редкость красиво и как-то по-особо- му воздушно, я уже давно заметил, что сварги не любили ничего грубого, монументального, тяжелого. Даже цвет стен и мебели, цвет самих домов и вообще всего, что нас окружало, был светлым, жизнеутверждающим, я не увидел ни одного темного, мрачного предмета. Не было и какой-либо вычурности, помпезности, окружавший меня мир был прост, светел, рационален — и может, именно поэтому так красив.

Мы сели все вместе за один столик, он оказался как раз для четверых. Я сидел рядом с Альва- росом, напротив нас — Ив и Алина.

Способ выбора меню был столь же экзотичен и удобен, как и все, что я здесь видел. Стоило нам сесть, как перед каждым из нас возникло некое подобие экрана, изображение напоминало голограмму. Под ним на столе располагались пять светящихся квадратиков, что-то вроде клавиш управления. Чтобы сделать заказ, надо было с помощью двух клавиш со стрелками перелистать на экране меню, при этом появлялось цветное и на редкость аппетитное изображение предлагаемых блюд. Если какое-то блюдо нравилось, следовало нажать третью кнопку-квадратик, затем ты мог продолжить выбор блюд. Если ты ошибся, выбор можно было отменить с помощью четвертой кнопки. Наконец, нажатие пятой говорило о том, что ты все выбрал и ждешь свой заказ, при этом экран исчезал. От момента нажатия этой кнопки и до того времени, как красивая улыбчивая девушка привезла на небольшом летающем — иначе и не назовешь — подносе мой заказ, прошло меньше минуты.

Сама еда показалась мне достаточно вкусной, однако каких-либо преимуществ местной кухни перед земной я все же не почувствовал. К тому же здесь не было столь привычных вкусу землянина специй, не было даже простой соли — хотя, по словам Ива, соль все же добавлялась при варке, именно поэтому блюда сваргов были вкуснее еды даотов, предпочитавших в основном пресную еду.

Вся посуда после обеда осталась на столе, мы просто поднялись и ушли. Никакой платы за еду, как я понял, здесь не брали.

— А теперь съездим ко мне, — предложил Ив, когда мы подошли к посадочной площадке. — Посмотришь, где я работаю.

— С удовольствием, — согласился я.

— А мы с Алиной тогда погуляем. До вечера...

Альварос взял Алину за руку и чуть ли не силой

утащил к одному из свободных летунов, несмотря на явное нежелание девушки нас покидать.

Насколько я понял, здесь существовало два типа летунов: частные и общественные. Последних было на порядок больше, они отличались от частных широкой желтой полосой на борту. Если такой аппарат был свободен, в него мог сесть любой желающий. Остальное зависело от того, имел ли оказавшийся на борту летуна человек право управлять аппаратом. Если нет, то он просто называл место назначения или координаты ближайшей к нему посадочной площадки, при необходимости машина уточняла, куда именно лететь. Если допуск был, пилот мог вести машину сам, но даже в этом случае все находилось под жестким контролем автоматики. Любые непродуманные и опасные действия пилота тут же пресекались. Если их оказывалось слишком много, машина полностью брала управление на себя и спрашивала, где именно высадить неумелого водителя. К слову, сутки здесь — раз уж я заговорил о часах — длились ровно столько же, сколько и у нас. Уже одно это говорило о том, что наши миры очень тесно связаны и, по сути, являются некой вариацией, отражениями одного и того же мира.

Ив вел машину сам, при этом явно не старался поразить мое воображение какими-то крутыми выходками. Ведомый им летун плавно огибал дома, нырял в тоннели, проходил под арками, пока, наконец, не опустился на посадочной площадке в одном из самых больших домов города. О том, что это здание одно из самых больших, Ив сказал мне сам.

— Где мы? — спросил я, выбравшись из машины.

— В Службе Контроля,—ответил Ив.—Я здесь работаю. Думаю, что здесь и для тебя место найдется. Пошли.

— И чем занимается Служба Контроля? — спросил я, шагая рядом с Ивом.

— У нас много задач, поэтому много разных подразделений. Я работаю в Отделе Наблюдения, наша задача — следить за вашим миром и за миром даотов.

— И зачем это нужно?

— Для нашей безопасности. Никогда не знаешь, что могут придумать люди. Твой Корриган, например, нашел недавно какие-то древние манускрипты и теперь пытается создать по ним машину, способную проломить Дверь в наш мир.

— И зачем ему это?

— Хочет отомстить нам, ведь мы его сюда не пускаем. Но с его стороны это глупо. Даже если он сможет проломить Дверь, мы его здесь просто схватим.

— Корриган не произвел на меня впечатления глупого человека, — возразил я. — Жестокий, своенравный — это да. Но никак не глупый.

— Именно поэтому мы и следим за ним. Скажу честно, наша работа очень престижна. У вас ведь тоже есть элитные подразделения, где служат самые опытные люди?

— Есть, — кивнул я. — И довольно много.

— Вот так и у нас. Пока мы работаем, люди могут спать спокойно. Нам сюда... — Ив потянул меня к одной из нескольких небольших открытых платформ. — Семнадцатый...

Платформа дрогнула, скользнула в сторону и стала подниматься вверх, я невольно вздрогнул, ощутив под собой пропасть. Похоже, это был обычный лифт. Или что-то вроде лифта. Я задрал голо- ну и увидел над собой уходящую в бесконечность шахту. Шахта выглядела очень широкой, платформа плыла в нескольких метрах от стен. Я ощутил дрожь в коленях — не дай Бог, упаду. Площадка- то открытая...

— Не бойся, — сказал Ив, уловив мою тревогу.— Здесь барьер. Вытяни руку.

Я повиновался — и ощутил, как рука уперлась во что-то упругое. Все встало на свои места: здесь было такое же поле, как на балконе. И выпустило оно нас лишь тогда, когда платформа достигла нужного этажа. Не скрою, я был искренне рад ощутить под собой твердую опору.

— Это Отдел Наблюдения, он находится на семнадцатом уровне. А там моя лаборатория. — Ив прошел по коридору, коснулся одной из дверей, та призывно распахнулась.

Я ожидал увидеть массу всевозможной техники, поэтому был слегка разочарован. Увиденное скорее напоминало музей: масса грубой одежды, оружия, лошадиной сбруи и прочих атрибутов мира даотов. У окна, близ стены, стоял стол, на его поверхности выделялась световая клавиатура с незнакомыми мне символами. За сегодняшний день я уже не раз видел разного рода непонятные надписи и знал, что письменность сваргов отличается от нашей. Хотя некоторые буквы были знакомы: оглядев клавиатуру, я заметил буквы «о», «с», «к», отдельные буквы отличались от наших небольшими деталями.

— Садись. — Ив предложил мне стул. — Я уже поговорил насчет тебя с руководителями отдела, они не возражают, чтобы ты у нас работал.

— Вот так сразу? — не поверил я. — Без проверки?

— Ты смог к нам попасть, а это лучшая гарантия. Недостойные люди к нам не попадают.

— И что я должен буду делать?

— Что делать?.. — Ив почесал затылок. — Скажу сразу: ты волен отказаться, и никто ни в чем тебя не упрекнет. В нашем мире хватает работы, и вся она почетна, от уборки улиц до работы в Правлении. Наша работа считается очень опасной, такой она и является на самом деле — ты сам видел, где мы с тобой встретились. — Ив улыбнулся.— Но желающих все равно хватает, и берем мы далеко не каждого. Тебе предлагается стать Наблюдателем, эта работа предполагает временное нахождение в мире даотов, продолжительность зависит от полученного задания и от того, насколько успешно ты с ним справляешься. Тебе эту работу предложили по той простой причине, что гасклитов у нас очень ценят. Честно. — Ив снова улыбнулся, заметив мою скептическую улыбку.— Просто жизнь в вашем мире развивает у вас те качества характера, которые многие из нас воспитывают в себе с огромным трудом. Если говорить проще, вы лучше приспособлены к жизни, лучше противостоите трудностям — вам это привычно. Взять твой последний побег от Марка — не поверишь, но вряд ли кто из сваргов на такое способен. Ты выплыл из ледяного потока, не утонул в болоте и при этом даже не простыл. Мы на такое не способны.

— Вы преувеличиваете наши возможности,— невольно усмехнулся я. — Мне просто повезло. А тому, что я не простыл, я и сам удивляюсь.

— Ты хотел выжить — и выжил, — сказал Ив.— И это очень многое о тебе говорит. И еще: благодаря тебе жива Алина.

Говоря откровенно, я совсем не чувствовал себя героем, мне было очень неприятно вспоминать те события.

— Это не так, Ив. Если бы не я, она бы просто не попала в ту ситуацию. В основном я приношу одни неприятности.

Ив улыбнулся.

— Не вини себя. Многое из того, что с нами происходит, случается вопреки нашей воле. И главное но в том, что с нами происходит, а в том, как мы в трудной ситуации действуем. Ты всегда действуешь хорошо, у тебя к этому явный талант. Да, ты можешь убирать улицы, можешь немного подучиться и потом возиться с техникой — поверь, это для тебя будет на редкость скучно.

— Пока я от скуки не страдал, — вырвалось у меня.

— Согласен. Но у нас работало и работает множество Наблюдателей, и за долгие годы мы выяснили некоторые интересные закономерности. В частности, большинство Наблюдателей, отдохнув, просят дать им новое задание. И очень переживают, когда работы для них по какой-то причине не находится. Здесь им просто скучно.

Я молчал, перспектива снова вернуться к дао- там меня совсем не радовала.

— Ты можешь отказаться, — сказал Ив. — И в любом случае, завтра тебя никто никуда не пошлет, сначала тебе предстоит немного подучиться.

Я продолжал молчать, но не потому, что не хотел соглашаться, — просто на ум мне пришла одна мысль, и я теперь пытался с нею разобраться. Да, я могу отказаться, найду себе тихую мирную работу. Но что мне это даст? Тогда у меня пропадет последний шанс вернуться домой. Если же я буду там... Если я буду там, то кто знает, вдруг я отыщу еще одно Кольцо? Или найду еще какой-нибудь способ? Ведь бывают в мире чудеса, я сам в этом убедился. Да и Боги ко мне, если верить Виго, благосклонны.

— Хорошо, — сказал я и взглянул на Ива. — Я согласен. Что я должен делать?

— Для начала тебе надо пройти в Отдел Восстановления, это пятый уровень. Потом снова приходи ко мне.

— А что в Отделе Восстановления?

— По-вашему, это что-то вроде клиники. Тебя осмотрят, исправят повреждения. Это не больно.

— Ясно... И к кому мне там обратиться?

— Тебя встретят, — по губам Ива скользнула усмешка. — Скажешь, что ты новый Наблюдатель. Провожать тебя не буду: привыкай, у нас здесь все очень просто. А мне пока надо написать один отчет...— Ив вытянул из стола листок бумаги.

— Что, и у вас надо писать отчеты?

— Увы. — Ив с усмешкой развел руками. — Без бумажки нельзя прожить ни в одном мире.

К платформе лифта я подходил со сдержанным чувством страха — ох уж мне эта техника! Наши лифты куда лучше.

На соседнюю платформу встала молоденькая девушка — улыбнувшись мне, назвала номер уровня, платформа приподнялась и вынесла ее в лифтовую шахту.

— Пятый уровень, — произнес я, прочистив горло.

Меня услышали. Лифт дрогнул, выплыл на середину шахты и стал быстро опускаться, у меня засосало под ложечкой. Мимо, совсем рядом, пронесся соседний лифт, я запоздало отшатнулся — и уперся спиной в силовое поле.

Пятый уровень. Чувствуя, что колени слегка дрожат, я сошел с платформы и увидел сидевшую за столом симпатичную рыжеволосую девицу. Она читала книгу — увидев меня, отложила толстый том и поднялась мне навстречу.

—Доброго дня, — сказала она с улыбкой, взгляд ее зеленых глаз был теплым и доброжелательным.

- Доброго дня, — повторил я непривычную формулу. — Я новый Наблюдатель, мне надо пройти постановление.

— Конечно. Иди за мной...

Далеко идти не пришлось. Через десяток шагов мы оказались в большом светлом зале, при виде установленной в нем разнообразной аппаратуры я почувствовал себя неуютно: с детства не люблю больниц. В центре зала высилось странное сооружение, чем-то напоминавшее орбитальную станцию.

— Проходи, — просто и буднично сказала девушка. — Ты в первый раз?

— Да, — кивнул я.

— Тогда слушай. Разденешься — сними с себя нее, — одежду можешь положить вот здесь. Затем ложись сюда, — она показала рукой на довольно узкое пластиковое ложе, — головой-в эту сторону. Л дальше выполняй команды машины. И не бойся, — добавила девушка, улыбнувшись, потом по- вернулась и вышла из зала, дверь за ней тихо закрылась.

— Мудрецы... — пробормотал я, с сомнением глядя на жуткий аппарат.

Огляделся: нет ли кого, — потом стал стягивать с себя одежду.

Пластиковое ложе оказалось мягким и довольно удобным. Едва я лег, ложе приподнялось и медленно поползло в чрево адской машины. Прощай, Земля!

— Расслабьтесь, — раздался совсем близко мягкий женский голос. — Закройте глаза и слушайте музыку-

Музыку я и в самом деле услышал — тихую, успокаивающую, очень мелодичную. Где-то за моей головой бесшумно закрылся люк, стало совсем темно, потом я снова ощутил свет, очень яркий.

— Держите глаза закрытыми.

Я так и сделал. Голове почему-то стало очень тепло, затем эта теплая волна перебралась на грудь и медленно прошла вдоль всего тела.

— Время восстановления — два часа двадцать шесть минут. Расслабьтесь и слушайте музыку...

Куда бы я делся. Лежа с закрытыми глазами, я сначала вслушивался в музыку, потом просто стал думать о своем. К реальности меня вернула слабая боль в руке, — казалось, где-то в костях вертится и царапается маленький злобный червячок.

— Не волнуйтесь, идет восстановление, — машина явно уловила мою тревогу. — Устраняются последствия перелома.

Надо же, а я и забыл. Действительно, ломал я руку — упал когда-то в детстве с качелей. Шнур оборвался, я и рухнул. Полмесяца потом в гипсе ходил.

Боль на мгновение стала очень острой, потом неожиданно прошла. Ну и слава Богу...

Я плохо ощущал ход времени, мне казалось, что отпущенные машиной на восстановление два с половиной часа тянулись очень долго. За это время машина нашла у меня несколько десятков разного рода повреждений — я и не думал, что настолько болен. Жжение и боль появлялись в самых разных местах. Болели колени, ступни, очень сильно жгло позвоночник. Досталось и зубам, ощущение было такое, словно рот мой набит горячей губкой. Это было очень неприятно, но, когда ноющая боль и тепло схлынули, я с удивлением обнаружил на месте вырванного зуба новый. Еще я ощутил во рту несколько вылетевших старых пломб, — похоже, теперь они оказались просто не нужны. Не зная, можно ли их выплюнуть, я долго держал их во рту, потом, когда все это мне изрядно надоело, просто проглотил их.

— Не рекомендуется глотать инородные предметы, — тут же откликнулась машина.

«Дура глупая, — подумал я. — Могла бы ска- зать это раньше...»

Прошло еще какое-то время, и удивительный аппарат наконец-то дал мне свободу — крышка люка за моей головой открылась, пластиковое, ложе мы везло меня наружу.

— Процедура окончена. Восстановление — де- вяносто шесть процентов.

— А почему не сто? — спросил я, поднимаясь с ложа, но машина не удостоила меня ответом.

Одевшись, я несколько раз присел, повел руками: вроде бы ничего.

— Спасибо, — сказал я и вышел из зала.

Рыжеволосая девица все так же читала книгу.

Увидев меня, улыбнулась.

— Все в порядке?

— Вроде бы. Спасибо...

— Это наша работа, — снова улыбнулась девица. — Будет нужно — заходи. Я Элла.

— Кир, — сказал я, чувствуя какую-то неловкость. — Кирилл, точнее.

— Удачи тебе.

— Спасибо, Элла... — Кивнув, я подошел к шахте лифта и встал на платформу. — Семнадцатый уровень...

Платформа приподнялась, девица помахала мне рукой, я махнул в ответ. Симпатичная, было бы неплохо пригласить ее на ужин. А вот интересно, шампанское у них есть?

Остаток дня я провел вместе с Ивом, он познакомил меня с несколькими сотрудниками отдела. Все они встретили меня вполне доброжелательно, я с грустью подумал о том, что там, дома, такого отношения к людям не увидишь. Да, и дружба у нас есть, и любовь, но в целом мы гораздо строже, холоднее. Более закрыты, что ли, со всех сторон ждем подвоха. Улыбнется тебе кто-то — значит, ему от

тебя что-нибудь надо. Да, не всегда так и не везде, : но важен сам принцип, система. Может быть, все потому, что у нас выживают, а здесь живут?

Как оказалось, мои опасения насчет местного бюрократизма были явно преувеличены. Более того, местные обычаи даже внушали мне некоторое опасение. Оказалось, что здесь нет никаких удостоверений личности, мне не выдали никакого документа, подтверждающего мой новый статус, — это просто никому не было нужно. В здании не существовало никаких мер безопасности, сюда легко мог войти любой желающий. Насколько я понял, в жизни этого мира очень многое, если не все, было построено на простом человеческом доверии. И если человек говорил, что он Наблюдатель, — значит, так оно и было, никто не требовал от него как-либо подтверждать свои полномочия. Впрочем, вскоре я узнал, что существовал более чем эффективный способ отыскать нужного тебе человека, для этого достаточно было спросить о нем у местной компьютерной системы. Просто жизнь сваргов оказалась так тесно связана с техникой, что потеряться человеку было практически невозможно. Уверен, наши поборники свободы личности взвыли бы от негодования, узнав, что каждый шаг человека здесь известен. И это действительно так: как сказал Ив, параметры моей личности были зафиксированы еще в тот момент, когда я попал в этот мир. И где бы я теперь ни находился: в доме, на работе, даже просто в глухом лесу, — все равно мое положение будет известно с точностью до полуметра. Другое дело, что здесь никому и в голову не пришло бы использовать эти возможности во зло.

Для связи сварги пользовались линками — маленькими аппаратами, очень напоминавшими наши сотовые телефоны. Как объяснил Ив, размеры их определялись только удобством пользования. Привычных нам телефонных номеров не существовало,

для связи с кем-либо требовалось просто назвать иго имя или должность, при необходимости линк запрашивал уточнения. Самым интересным окапалось то, что линками можно было запросто обменяться или, потеряв свой аппарат, просто взять другой — компьютерная система безошибочно соединяла линк вызывающего вас человека с линком в вашем кармане. На мой взгляд, это было очень удобно. А вот видеоизображение говорившего с тобой человека отсутствовало. Как сказал Ив, оно только мешало, и от него уже очень давно отказались.

Мне выделили кабинет, такой же большой и просторный, как и у всех сотрудников отдела. Кроме стола с компьютером — здесь компьютер просто называли Сетью, — в кабинете больше ничего не было. В одном из ящичков стола лежал уже знакомый мне обруч, на этот раз я справился с процедурой выращивания мебели гораздо быстрее.

—У тебя неплохо получается, — оценил Ив мои усилия, зайдя в кабинет, в руках у него я увидел небольшой прибор. — Держи, это поможет тебе войти в курс дела.

— Что это? — спросил я, с опаской беря прибор в руки.

— Сонотрон, прибор для обучения. Очень удобная штука. Домой поедем часа через три, поэтому пока можешь изучить историю даотов — чтобы быть в курсе дела. Дай-ка сюда... — Он взял у меня обруч, небрежно надел его и в течение нескольких секунд вырастил удобную кровать. — Жестковато, но потерпишь. — Ив улыбнулся и снял обруч.— Ложись.

Пришлось подчиниться.

— Смотри, здесь все просто. — Ив поставил сонотрон рядом с кроватью, подал мне провод с двумя присосками и темные непрозрачные очки, больше напоминающие водолазную маску. — Кристалл

памяти я уже вставил. Прицепи к вискам электроды. Смелее...

Я прижал присоски, они прилипли на удивление крепко.

— Эта кнопка, — Ив коснулся зеленого пятнышка на панели прибора, — включение. Захочешь выключить — нажмешь красную. Все очень просто. Развлекайся...

Улыбнувшись, Ив вышел из моего кабинета.

Судя по всему, работающие здесь люди предпочитали не терять времени даром. Я с опаской коснулся кнопки, надел очки и тут же ощутил на висках тепло, затем непонятно откуда донесшийся тихий голос — казалось, он звучал у меня в голове — предложил мне лечь поудобнее и внимательно смотреть. Я повиновался, и через пару секунд перед моими глазами возникла картинка.

Это было здорово, на мгновение мне показалось, что я и в самом деле оказался в другом мире,— и только ощущение того, что я лежу на жесткой кровати, позволяло понять, что это лишь сон. Или не сон?

Снова раздался голос, спокойный и доброжелательный. Неизвестный лектор сообщил, что я вижу мир даотов таким, каким он был около тысячи лет назад. После чего началась самая удивительная лекция в моей жизни...

Не буду описывать все, что я видел, это займет слишком много времени. Скажу лишь, что через нескольких часов, пролетевших совершенно незаметно, я знал о мире даотов если не все, то очень многое. Казалось, я прожил в том мире много лет, я словно обрел вторую память, мир даотов даже стал для меня в чем-то родным. Ему очень не повезло, этому миру — в нем веками не прекращались войны, люди гибли от нашествий завоевателей и бесчинства собственных королей, умирали от голода и занесенных извне болезней. Я невольно

ощутил вину: теперь я знал, почему даоты так но любили гасклитов, не без основания обвиняя их и распространении страшных заболеваний. Эти люди не имели иммунитета против наших болезной, и даже сваргам не всегда удавалось вовремя остановить эпидемию.

Было в мире даотов и хорошее — прежде всего, волшебство. При этом сварги не считали его чем-то необычным, все объяснялось очень просто: энергетическая конфигурация этого мира позволяла человеку управлять теми процессами, о которых мы у себя либо знаем очень мало, либо не знаем ничего. Общий смысл сводился к тому, что все есть энергия, любой предмет является ни чем иным, как сгустком определенных энергетических вибраций. Мы можем изменять конфигурации предметов, воздействуя на них внешне, в этом же мире на предметы можно было воздействовать изнутри, на энергетическом уровне. Используя неизвестные нам законы природы, люди этого мира — не все, конечно, а наиболее опытные — могли добиваться удивительных результатов.

Как и у нас, в мире даотов существовало множество языков, и понятие «даот» было довольно условным—так же, как и понятие «гасклит». Взять меня: я попал к даотам из России, но точно так же мог попасть в тот мир и англичанин, и француз, и немец — все они здесь были бы гасклитами. Насколько я успел понять, каждая местность — там, у нас — примерно соответствовала территориям в мире даотов. Именно поэтому в каждой местности был свой язык: там можно было найти тех же французов и англичан, испанцев, чехов, сербов и представителей многих других национальностей. Довольно небольшую территорию занимали китайцы, зато японцы в этом мире значительно расширили свои владения — за счет территории Кореи и Китая, если уместно так говорить в данном случае. В мире даотов совсем не было американцев в привычном для нас понимании, коренное население сумело сохранить здесь свои территории. Сохранило довольно жестокими методами: просто всякого белого гасклита, попадавшего в мир даотов на тех территориях, тут же убивали.

Насколько я понял, именно в мире даотов нашли себе убежище многие исчезнувшие цивилизации, это было особенно хорошо видно на примере Центральной и Южной Америки. Именно там в свое время жили наиболее могущественные из земных колдунов — узнав о новом мире, пустом и девственно чистом, они просто увели туда свои народы, спасаясь от набегов иноземных завоевателей.

А Ордея, о которой я уже столько слышал, оказалась местным аналогом Украины. И так же, как в нашем мире, два близких народа без конца выясняли отношения. Правда, в мире даотов все зашло гораздо дальше, чем у нас. При этом самым грустным было то, что население, спасаясь от набегов то одной армии, то другой, уже столько раз кочевало из стороны в сторону, что фактически стало единым народом. Об этом говорил, например, тот факт, что ордейским языком не пользовались даже в столице Ордеи, он сохранился лишь в нескольких западных регионах, живших на редкость обособленно.

Все это подтверждало слова Альвароса о том, что наши миры очень тесно связаны, и события в одном из них неизбежно отражаются на другом. Плохо одному миру — плохо и другому.

— Вставай, странник... — услышал я голос Ива.

Изображение перед глазами потускнело и исчезло, — похоже, Ив нажал кнопку.

Я снял очки и несколько секунд непонимающе смотрел на Ива, с трудом возвращаясь из мира грез. Наконец я поднялся, отлепил электроды, устало вздохнул.

— И как тебе эта штука? — спросил Ив, сма- тывая провода прибора.

— Замечательно... А про ваш мир есть такой фильм?

— Есть, ты его просмотришь. Но завтра. Пошли, уже темнеет... — Ив положил прибор на стол.—Думаю, нас уже заждались.

* * *

Было уже довольно поздно — Корриган не любил, когда его беспокоили в это время.

— Войди, — хмуро отозвался он, услышав осторожный стук в дверь.

— Прости, что так поздно, Повелитель, — поклонившись, Влас медленно подошел к столу.

Корриган нехотя собрал свои бумаги и прикрыл их кожаной папкой. Знал, что у Власа наметанный глаз, и не хотел доверять ему свои секреты.

— Ну что там у тебя?.. — Он устало вздохнул и откинулся на спинку кресла.

— Возможно, есть новости о нашем гасклите, — тихо сказал Влас.

Уже по его тихому голосу, по почтительно склоненной голове и виноватым глазам Корриган понял, что новости плохие.

— Не тяни... — сухо бросил он, глядя на Власа.

— У Марка был похожий на нашего гасклита человек. Возраст, родинка на щеке, звать Киром. Все сходится.

— Жив?! — Корриган даже подался вперед.

— Боюсь, что нет, Повелитель. — Влас потупил взгляд. — Он пытался убить Марка, его схватили. Хотели казнить, собрали всех. А он ударил Марка, раскидал охрану и прыгнул в реку. Дальше там водопад, уцелеть невозможно. Да и вода ледяная.

— Тело нашли?

— Не искали, Повелитель. Они только вчера узнали, что мы ищем этого человека. Сообщили, я сразу к вам.

— Выделите людей, — хмуро произнес Корриган. — Пусть все обыщут. Когда найдут труп, пусть привезут сюда, я должен посмотреть сам.

— А если не найдут?

— Скажи, что в этом случае я повешу каждого второго.

— Я понял, Повелитель. Мне можно уйти?

— Иди...

Влас подобострастно попятился, потом повернулся и вышел, аккуратно притворив за собой дверь.

Корриган несколько секунд сидел неподвижно, потом схватил чернильницу и запустил ею в стену. Брызнули осколки, по стене расползлось черное пятно.

— Ненавижу... — пробормотал Корриган, его затрясло от злости.

Провал, полный провал. Один раз в жизни выпал такой шанс, и он его упустил. Упустил — благодаря нескольким тупоголовым идиотам...

Он задышал глубоко и медленно, пытаясь успокоиться. Пожалеют они, очень пожалеют... Корриган сдвинул бумаги в сторону, открыл ящик стола, достал коробку с ветошью. Вынув из кобуры пистолет, разобрал его и начал чистить.

Это ему всегда помогало. Протирая ветошью детали оружия, Корриган думал о том, что еще не все потеряно. Ничего, сделает Машину, поквитается со сваргами, а там будет видно. Найдет он эту Дверь, непременно найдет. А не найдет — сам пойдет к Серафиме и из глотки вырвет у нее нужные сведения...

Ему и в самом деле стало легче. Устало вздохнув, Корриган собрал пистолет, сложил ветошь обратно в коробку, закрутил пузырек с маслом. Да, было бы здорово поговорить с Серафимой. Но Корриган сознавал, что ничего у него не получится: эта ведьма в клопа его превратит...

Сложив все в стол, Корриган сунул пистолет в кобуру и снова вздохнул. Хмуро взглянул на бумаги: какая, к черту, теперь работа! Собрав все в папку, спрятал ее в небольшой тайник в основании столешницы.

За окном уже совсем стемнело, Корриган хмуро взглянул на волшебную свечу. Вот ведь штука — горит, и ничего ей не надо...

В комнату снова постучали — тихо, но настойчиво. Это был явно не Влас, Корриган задумчиво взглянул на дверь. Кого это еще несет к нему ночью?..

— Открыто... — холодно сказал он.

Дверь приоткрылась, послышался шорох платья.

— Я могу войти? — спросила Ядвига и улыбнулась. — Я видела Власа, он сказал, что вы не в духе.

— В кои-то веки он сказал правду, — ответил Корриган, задумчиво глядя на Ядвигу.

Он оценил ее наряд, весьма откровенный, оценил теплый блеск девичьих глаз. Этого было достаточно, чтобы понять, зачем она пришла. Ведь до чего умна, бестия, — выбрала момент...

— Проблемы были, есть и будут, — сказала Ядвига, подойдя к Корригану. — Надо уметь отдыхать от них... — Она обошла его сзади, встала за креслом, ее изящные ладони коснулись его плеч. — Негоже Повелителю быть одному.

Руки Ядвиги осторожно скользнули ему под рубашку и стали медленно шарить по груди. Корриган молчал, его лоб пересекли глубокие морщины. Да, она будет считать, что добилась своего. Ну так что ж? Не она первая, не она последняя. Он всегда успеет с ней расстаться.

— Вы всегда так настойчивы, графиня? — спросил Корриган, продолжая неподвижно сидеть в кресле.

— Когда чувствую в этом необходимость... — Бархатный голос графини прозвучал над самым ухом, Корриган ощутил на щеке ее поцелуй. — Не гоните меня, Повелитель... Я не буду вам обузой.

Корриган медленно освободился от ее объятий, встал, задумчиво посмотрел на графиню. Та медленно подошла к нему, в ее глазах горело желание. К тому же от нее восхитительно пахло... Корриган попытался вспомнить, где он раньше встречал этот нежный пьянящий аромат, — и не смог.

— Я мог бы вас выгнать, графиня, — сказал Корриган, положив руки Ядвиге на талию. — Но думаю, потом бы я об этом пожалел.

Ядвига обольстительно улыбнулась и начала медленно расстегивать пуговицы на своем платье.

—Не надо, графиня,—Корриган остановил ее.—

Как раз это я предпочитаю всегда делать сам.

делать, они наверняка просто боятся сюда залетать. Еще бы, столько страшилищ носится в воздухе.

Я взглянул на часы, взятые вчера в магазине. Двадцать минут шестого. Интересно, во сколько они здесь встают?

Шел восьмой час, когда ко мне зашел Ив. К этому времени я уже давно встал и теперь сидел на балконе, расположившись в удобном плетеном кресле, — два таких кресла вчера принесла Алина. Было интересно смотреть за тем, как просыпается город, я заметил высоко в воздухе несколько больших самолетов —не знаю, как правильно назвать эти огромные машины, легко и быстро скользившие в небе.

— Проснулся? — спросил Ив, подходя ко мне.

— Да. Доброго утра.

— Доброго утра, Кир. Нам пора, позавтракаем в Отделе.

— Хорошо... — Я поднялся, с удовольствием потянулся. — Идем.

По дороге мы говорили с Ивом о нашей будущей работе. Именно о нашей: я уже знал, что через две недели Ив снова уходит к даотам. Его задача не изменилась: требовалось выяснить, где находится создаваемая Корриганом Машина, и уничтожить ее. Мне предстояло идти с Ивом, моя задача выглядела немного проще — быть связным между Ивом и Отделом. Впрочем, по возможности я должен был решать все ту же задачу поиска Машины. Альварос собирался вернуться в свой мир уже сегодня вечером, здесь ему не нравилось. Что до Алины, то она возвращаться пока не хотела, благо ей нашли работу по душе — приглядывать за рощей каких- то реликтовых деревьев. Завтра она обещала свозить меня и показать это место, там для нее уже построили дом.

Мне же сегодня предстояло закончить знакомство с миром даотов, именно этим я и занялся сразу после завтрака. Прошло почти два часа, пока соно-

трон не отключился, — запись кончилась. Самым удивительным было то, что полученные сведения засели в памяти очень крепко, я чувствовал себя так, словно прожил в том мире целую жизнь. Только теперь я понял, насколько наивен был, как много допускал ошибок, не зная местных особенностей.

А потом настала очередь мира сваргов. К сожалению, эта запись не дала мне того, на что я рассчитывал. И мне была известна причина: просто узнать за несколько часов все секреты этого мира было немыслимо. Он развивался тысячи лет, и просто физически невозможно было передать мне все знания. Именно поэтому обучающая запись в основном касалась истории этого мира, его традиций, обычаев, образа жизни. Это был самый простой способ ввести меня в общество, позволить мне не чувствовать себя в нем чужим. Такой курс проходил каждый, кто попадал в мир сваргов; не стал исключением и я. Как сказал Ив, потом настанет очередь других, специальных курсов. Сам он весь день возился со своим снаряжением: готовил одежду, инструменты, оружие. Он пойдет к даотам под видом беглого ордейского механика. Будет делать оружие, латы, познакомится с влиятельными господами. Через них слух о талантливом мастере непременно дойдет до Корригана. А тому ох как нужен хороший механик...

Ближе к обеду я закончил просмотр новой записи — и только теперь понял, как далеко ушли от нас сварги в своем развитии. Впрочем, я понимал и причины этого, одной из них являлось особое энергетическое качество этого мира. Как и мир даотов, мир сваргов допускал волшебство, здесь это все работало — работало на нужды всего мира. Основой благополучия сваргов стали энергетические установки, использующие волшебные возможности их мира. Впрочем, какое там волшебство — теперь я понимал, что это реальность, обычное и вполне ра-

зумное использование законов природы. И чудо — это не что иное, как непознанная реальность. Эти люди поняли структуру чудес, разобрались в их основах. И поставили на службу своему миру, научившись создавать поистине неиссякаемые источники энергии. Не имея ограничений в энергии, они смогли использовать даже невыгодные, но экологически чистые технологии—в мире сваргов исчезли вредные выбросы. Использование полевых форм искусственного интеллекта позволило создать удивительные компьютеры и «умные» материалы, способные менять форму по желанию человека. Производство товаров возросло до такой степени, что уже давно отпала необходимость в деньгах — каждый просто брал то, что ему нужно, при этом разумной бережливости сваргов обучали с детских лет. Работа в основном свелась к творчеству, ручной труд как таковой практически исчез. Для того чтобы выпустить какую-то новую вещь, местным инженерам было достаточно придумать ее, создать — опять же с помощью машин, чертежи и все остальное делалось на полностью роботизированных заводах. Любой человек мог принять участие в создании новых товаров, для этого существовал ряд специальных экспериментальных предприятий. Если в обычном технологическом процессе машина могла поспорить с конструктором, говоря о нецелесообразности того или иного решения, то в экспериментальном цикле рамки были менее жесткие — допускалось все, что хотя бы теоретически могло работать. Можно было придумать свою вещь, дать задание на ее производство и уже через сутки получить ее с доставкой на дом. При этом, правда, существовали и запреты, даже экспериментальное производство никогда не выпускало потенциально опасные для человека вещи. И вот что интересно: очень многое из того, что потом прочно входило в жизнь сваргов, создавалось как раз на таких экспериментальных производствах. Именно поэтому их не считали убыточными, они вносили весомый вклад в развитие этого мира.

В мире сваргов тоже жили люди самых разных национальностей, но каких-то реальных границ между государствами не существовало. Тем не менее, каждый народ в территориальном плане жил достаточно обособленно, это был один из элементов национальной политики сваргов. Подразумевалось, что каждый народ, каким бы маленьким он ни был, имеет полное право на сохранение своей исторической самобытности. Более того, он даже был обязан пользоваться этим правом, бережно относясь к своим языку и культуре. Каких-то ограничений в передвижении из страны в страну не существовало, но, если человек навсегда уезжал со своей исторической родины, это считалось дурным тоном. Браки между представителями разных национальностей не запрещались, но и не приветствовались. Считалось, что это размывает нации и в перспективе может привести к исчезновению малочисленных народов. Насколько я понял, здесь очень хорошо относились к представителям других национальностей, люди жили мирно и счастливо. В немалой мере этому способствовало негласное правило, согласно которому иностранец, погостив или поработав, всякий раз уезжал на родину. Возможно, при этом играло свою роль и отсутствие экономически отсталых регионов — с материальной точки зрения человеку было все равно, где жить.

Мне политика сваргов показалась очень мудрой. Ведь если у вас за стенкой живет сосед, вы можете быть с ним в самых дружеских отношениях, но при этом вам не придет в голову проломить стену и объединить квартиры, чтобы стать еще ближе. В мире сваргов те же украины и русы — так назывались здесь эти нации — жили мирно и счаст- ливо и не только не испытывали национальных проблем, но даже не допускали мысли, что такое вообще может быть. Многие из них переживали по поводу того, что творилось в мире даотов, и уже не первый год пытались отменить закон, согласно которому запрещалось вмешательство в дела других миров. Но большинство выступало против подобного вмешательства, считая, что каждый мир имеет право идти своим путем. По их мнению, было вполне достаточно того, что у даотов установили Двери, это позволяло любому хорошему, доброму человеку перейти к сваргам. Но это же и критиковалось: ведь если все добрые люди уходят, то кто будет работать на благо того мира?

Сфера отношений с другими мирами оказалась едва ли не единственным вопросом, по которому здесь существовали какие-то серьезные разногласия. Но решалось все цивилизованно, путем обычного голосования. Проголосовать можно было как из дома, сообщив свой выбор через Сеть, так и с работы или из любого удобного места. Голосование длилось от недели до месяца, в зависимости от важности вопроса, при этом свой голос, если человек вдруг изменял мнение, можно было забрать и проголосовать снова — требовалось только успеть сделать это до конца голосования. Правительства страны как такового не было, в каждом городе действовало самоуправление. Общие проблемы решались совместно представителями всех заинтересованных регионов, каких-либо принципиальных споров обычно не возникало. При необходимости представители регионов проводили голосование в своем кругу, важные вопросы выносились на общее голосование. В целом политическая система выглядела очень размыто — ив этом, на мой взгляд, было ее главное преимущество. К тому же у местных управленцев не существовало какой-то материальной заинтересованности, все просто честно выполняли свои обязанности. Не удивительно, что этот мир процветал...

Сняв очки и отсоединив электроды я сел на кровати, настроение у меня было не самое восторженное. Нет, мне очень понравилось все, что я узнал об этом мире. Просто я на редкость остро почувствовал, насколько сер и убог наш мир по сравнению с этим. Ведь можно жить по-человечески, можно — теперь я это знал. И, наверное, не в источниках энергии дело, хотя и они важны для процветания общества. Все упирается в наше сознание. Почему здесь везде так чисто? Да потому, что никому в голову не придет бросить мусор мимо утилизатора. Они так воспитаны, это вошло в кровь. Очень честны, да и странно, если бы было иначе: в мире, где все есть, нет смысла воровать и обманывать. И при всем этом не являются занудами, умеют веселиться, даже спиртные напитки здесь есть — очень легкие и вкусные вина. Музыка мелодичная, кино тоже есть. Вчера вечером, уже дома, смотрели с Ивом и Алиной фильм «Симфония неба». Он был о любви, причем действие происходило в моем мире. Сам фильм мне очень понравился, временами у меня на глазах появлялись слезы. Но все, что касалось деталей моего мира, не выдерживало никакой критики — уже по одному этому фильму я понял, что о моем мире здесь знают не так уж и много. Фильм, к слову, проецировался в воздух, мы смотрели его на фоне темной стены. Изображение выглядело очень объемно и красочно, гораздо лучше, чем в наших самых современных кинотеатрах. Похоже, здесь использовались какие-то лазерные технологии. А может, что-то другое, я со всем этим еще не разобрался.

К вечеру я узнал, что мне выделили квартиру — или дом, как ее здесь называли. Выделили совсем близко от дома Ива, всего одним этажом выше. Мой новый дом оказался совершенно пустым, лишь на стене висел уже знакомый мне обруч. Я знал, что мог бы жить у Ива столько, сколько захочу, благо места хватало, но предпочел перебраться в свое новое жилище. С помощью Ива перетащил к себе матрац из своей прежней комнаты и кресла с балкона. Все остальное можно было заказать завтра. Я вырастил кровать под уже готовый матрац, после чего Ив заявил, что всем этим я займусь потом, и едва ли не силой утащил меня к себе. Весь вечер мы обсуждали — с участием Алины — самые разнообразные темы, и лишь когда стало уже совсем поздно, я ушел к себе, прихватив взятые в магазине бумагу и конверт. Еще днем Ив огорошил меня сообщением, что я могу написать письмо и отправить его в свой мир. По его словам, в пересылке неодушевленных предметов особой проблемы не существовало, сотрудничающие со сваргами жители моего мира без проблем доставят это письмо в любое указанное место.

Ручки у сваргов тоже были очень необычные. Здесь не требовалось писать — так, как принято у нас, выписывая каждую букву. Кончик ручки был высотой со строку, около сантиметра, и узким, около двух миллиметров в толщину. Для того чтобы что-то написать, надо было просто вести ручкой по бумаге. Умная машинка улавливала твои мысли — уж и не знаю, как она это делала, — и преобразовывала их в готовые буквы. Фактически ты вел ручкой по строке, и слева от пишущей головки оставался готовый текст, очень ровный и аккуратный. При необходимости его можно было стереть, проведя ручкой в обратном направлении. Менялись и параметры шрифта — наклон букв, их конфигурация, величина, — все это зависело исключительно от твоего желания. Шрифт сваргов я выучил еще во время просмотра учебного фильма, все его отличия от нашего в основном сводились к другому начертанию букв — или буквиц по-местному — и добавлению во многих словах лишнего знака вроде нашей канувшей в небытие буквы «ер». Специально для того чтобы я мог написать письмо домой, Ив подарил мне ручку, пишущую земными буквами. еще в Отделе, опробовав ручку и привыкнув к непривычной технике письма, я сказал Иву, что было бы здорово иметь такую ручку у себя дома — там, в моем родном мире. И добавил, что если когда-ни- будь мне удастся туда вернуться, я обязательно захвачу ручку с собой.

Ответ Ива меня разочаровал. Он объяснил, что в моем мире эта ручка просто не будет работать, для этого нужна и бумага их мира: была в ней некая особенность, без которой ручка не работала. Ив упомянул о каких-то маркерах, но я не уловил сути, а желания расспрашивать не было. Впрочем, можно было захватить с собой и бумагу...

Итак, был вечер, я сидел в кресле возле выращенного стола, передо мной лежал девственно чистый лист бумаги. Шли минуты, а я все сидел и не знал, что мне написать. А главное — кому. Так уж вышло, что там, на моей Земле, у меня никого, кроме дальних родственников, не осталось. Что я им напишу? И зачем? Разве что написать Андрею. Предложить ему занять пока мой дом под зоопарк, а заодно и последить за ним. Уверен, он обязательно согласится. Правда, у него нет ключа от дома, но это не столь неразрешимая проблема. Только что же ему написать, как объяснить, где я? Несколько раз я начинал писать, потом проводил ручкой назад, стирая написанное. В итоге, после долгих и мучительных раздумий, я так и не решился сообщить, где я нахожусь, и ограничился туманными обтекаемыми фразами. В последних строках попросил его поставить в подвал ящик сгущенки и постараться не удивляться, если в доме будет происходить что-нибудь странное. Немного подумав, стер эти строки. Потом приписал снова. Быстро попрощался, сложил листок и сунул его в конверт. Заклеивался конверт очень просто: надо было просто провести пальцами по распечатанному краю. Чтобы открыть его, достаточно было провести пальцами в обратную сторону. Я не боялся, что кто-то прочитает письмо — в конце концов, кому это нужно? Написал адрес, получилось очень красиво—аккуратные черные буквы на белом фоне.

Мое внимание привлекла марка. Точнее, небольшое изображение в верхнем правом углу конверта, там, где у нас обычно наклеивают марку. Изображение представляло собой стилизованный знак бесконечности — положенную на бок восьмерку. Знак был очень красив и необычен, слегка мерцал и переливался. Я подумал о том, что это даже плохо: там, на Земле, кто-нибудь может обратить на него внимание. Впрочем, сваргам виднее. Обещали доставить — значит, доставят. Обратного адреса я не написал.

Спать я лег очень поздно и еще долго лежал, вслушиваясь в доносящиеся с улицы звуки. Да, здесь хорошо. Но дома все равно лучше...

А потом был новый день, за ним еще один, и еще. Я втягивался в новую для меня жизнь, знакомился со своей предстоящей работой. Там, в мире даотов, мне предстояло быть знахарем, у сваргов это было очень распространенным прикрытием. Правда, когда мне предложили этот вариант, я едва не рассмеялся: да какой же из меня знахарь? Я в технике разбираюсь, в электронике всякой. А знахарство...

Впрочем, мои сомнения оказались напрасны. Для начала мне дали просмотреть запись о методах целительства, — как обычно, запоминание информации было поразительным. Удивительное чувство: только что ты не знал ничего, прошло несколько часов — и ты вдруг понимаешь, что знаешь

о целительстве очень многое. Знаешь названия и свойства неведомых тебе еще утром трав, знаешь, как приготовить целебные отвары и настои даже из самых ядовитых растений. Еще можно было лечить минералами, заговоренной водой — мне объяснили, что чуть позже я пройду курс прикладного волшебства. Наконец, последним этапом, который я , встретил не без содрогания, стало вживление мне в ладони крошечных, напоминающих сплющенную спичечную головку, микроволновых генераторов. Насколько я смог понять, каждый такой генератор представлял собой очень сложный прибор, питающийся от тепла руки. Я знал, что и у нас на Земле целители лечат руками, но в данном случае сходство было только внешним. Генераторы позволяли за десяток сеансов справиться с самым тяжелым заболеванием. Обычно они «спали» и включались в работу только при соответствующем напряжении рук, специфическом для целительской деятельности. Вживление проводили с помощью специального аппарата, я не ощутил никакой боли. И даже не нашел потом следов операции.

— Ты сможешь лечить и себя, — сказал мне Руди, вживлявший генераторы специалист. — Если где болит, просто приложи руку и думай о том, что идет процесс восстановления. Чем лучше сможешь это представить, тем лучше будет результат. Точно так же можно унять кровь, заживить рану, снять боль. Это просто, ты быстро научишься.

— У вас у всех такие штуки? — Я с сомнением взглянул на свои ладони.

— Нет, — покачал головой Руди. — Только у тех, кому это нужно.

Вот так и получилось, что к концу дня я уже чувствовал себя настоящим докой в области це- лительства. Причем это не была голая теория, я ощущал у себя необходимые навыки — так, словно занимался этим делом многие годы.

Потом пришла очередь волшебства. Я горел желанием прослушать этот спецкурс и был слегка разочарован, когда он закончился. Нет, я узнал очень многое, в моей памяти отложились слова заговоров и заклинаний, я по праву мог назвать себя дипломированным волшебником. Только вот на практике я пока не умел ничего, аппарат не мог привить мне, как в случае с целительством, нужные навыки. Здесь дело касалось манипулирования энергетическими потоками, а этому нужно было долго и упорно учиться. Теоретически я теперь знал все: как навести и снять порчу, как управлять погодой, как стать невидимым для врагов или приготовить волшебные порошки и снадобья. Знал, как создать временной сдвиг и спрятать в нем дом, как сделать сотни добрых чудес и еще больше разного рода мелких пакостей. Только вот на практике у меня пока ничего не получалось. Мне объяснили, что собственно знания в данном случае ничего не решают, все упирается в особенности конкретного человека. Не было пока у меня нужной силы, не умел я контролировать свою энергию — и уж тем более чужую. Как мне объяснили, чему-то я со временем научусь, но большая часть почерпнутых знаний так и останется для меня простой, ничего не значащей информацией.

Я провел в мире сваргов три недели. Альварос к этому времени уже вернулся домой, мы проводили его до самой Двери. Пару дней назад Ив сообщил, что бригада строителей помогла Альваросу возвести новый дом, с их техникой это не составляло труда. Алина собиралась в ближайшее время навестить деда, я заметил, что она все же тоскует по своему миру. Да и как иначе-

Затем настала очередь Ива. Перед отправкой ему слегка изменили внешность: подправили непонятными мне методами черты лица, вырастили с

помощью специального аппарата клочковатую бороду и густые обвислые усы. Напоследок ему что- то сделали с голосовыми связками, отчего тембр голоса совершенно изменился. За неделю до отправки Ив начал работать над руками — они стали грубыми и мозолистыми, с грязными кривыми ногтями. Все эти ухищрения совершенно изменили его облик, я не сомневался в том, что Ива никто не узнает.

Ив ушел, вместе с ним ушла и Алина — наве- - стить деда. Я остался один, это было очень неприятное чувство. Да, у меня уже появились новые друзья, я даже несколько раз встречался с рыжей девицей из медицинского центра. Впрочем, наш краткий роман не получил какого-то продолжения — я просто не был готов потерять свою свободу, к тому же все еще надеялся вернуться домой. Тем не менее, мы все равно остались друзьями.

А потом пришло мое время. Я и боялся этого момента, и с нетерпением ждал его. Специалисты Отдела поработали и над моим имиджем: удалили со щеки заметную родинку, вырастили бороду и усы. Борода и впрямь получилась неплохой — отлично поработали, что тут скажешь. Изменили мне и голос. Оказалось, что вернуть его в норму очень просто, для этого достаточно пару минут подышать горячим паром. Скажу честно, мой новый голос поначалу пугал меня, но потом мне дали прослушать его запись. Оказалось не так уж и плохо, голос был мягким и приятным. В целом к моменту отправки я и в самом деле стал походить на знахаря.

Пышных проводов здесь не любили: в конце концов, это была всего лишь работа. Мне пожелали успеха, рыжая Элла даже чмокнула меня в щеку и заявила, чтобы я обязательно заглянул к ней по возвращении. Я не был против. Пожелав всем успеха, я подхватил мешок с целительскими аксессуарами и спустился к посадочной площадке. Найдя

свободного летуна, забрался в салон и назвал номер Двери. Спустя считанные минуты аппарат плавно опустился у нужного мне места.

Это была та самая Дверь, через которую я попал в этот мир, она казалась мне наиболее удобной. Не скрою, я волновался, подходя к туману: мало ли что. Еще раз оглядел свою потертую одежду: не упустил ли что? Любая неточность могла вызвать подозрения, а от них недалеко и до провала. Мне совершенно не хотелось снова встречаться с Корриганом.

Отпущенный мною летун уже давно улетел, а я все стоял у Двери и не решался войти в нее. Потом оглянулся, окинул прощальным взглядом приютивший меня блистающий мир. И шагнул вперед...

Глава

В ОТНОШЕНИЯХ С ЖЕНСКИМ полом Кор-

риган всегда придерживался двух простых правил. Во-первых, он сам выбирал тех девиц, что ему нравились, их мнения по этому поводу он не спрашивал. А во-вторых, просто выгонял их, когда они ему надоедали.

И вот впервые он понял, что этот отлаженный механизм отношений дал сбой: Ядвига была не из тех, кого можно было просто так выгнать. Кроме того, он и не хотел этого делать. Уж не любовь ли это? Корриган провел рукой по груди лежавшей рядом с ним Ядвиги, та открыла глаза и улыбнулась.

— Не спится? — тихо спросила она, в ее глазах отразился огонек ночника.

— Нет...

Ядвига ничего не сказала и лишь плотнее прижалась к его плечу. В этом она тоже была совсем другой — не болтала без умолку, как другие бабы. И это ему нравилось, он терпеть не мог пустой болтовни.

Корриган продолжал ласкать грудь Ядвиги, чувствуя, как твердеет под пальцами сосок. Устало вздохнул, повел глазами в сторону окна: скоро рас-

свет. Новый день, новые проблемы. Эти твари так и не нашли гасклита. Да, его могло затащить под какую-нибудь корягу. Только вряд ли это так.

Вряд ли. Интуиция никогда не подводила его, вот и сейчас Корриган чувствовал, что гасклит жив. Жив, зараза...

— Мне больно... — сказала Ядвига.

Корриган очнулся и быстро разжал ладонь.

— Прости...

И это тоже было на него непохоже — с каких это пор он стал просить у женщин прощения? А вот ведь просит...

— Ничего. У тебя проблемы? — Ядвига поцеловала его в плечо, провела рукой по волосам.

— Так, мелочи...

— Мелочи не стоят твоего внимания. Ими должны заниматься другие.

— Если бы... — усмехнулся Корриган. — Здесь никому ничего нельзя доверить, все приходится делать самому.

— Просто тебе надо кое-что изменить, — сказала Ядвига.

— А именно?

— Убери Любомира. Зачем тебе этот болван?

— Он мне не мешает, — пожал плечами Корриган. — Пусть себе тешится.

— Мешает, Корри... — возразила Ядвига. — Сейчас у тебя есть шанс взять все в свои руки. Люди ждут сильного вождя, они устали от этого дурака. И с радостью пойдут за тобой.

— И как на это посмотрит двор? — сухо осведомился Корриган.

— Большинство пойдет за тобой — кто с радостью, кто из страха. А остальные...—Ядвига улыбнулась. — С остальными позволь разобраться мне.

«Вот так вот, — подумал Корриган. — Она подбивает меня на дворцовый переворот». Конечно, он уже думал об этом и сам. Но как быть с Иржи, маленьким принцем? Ему скоро девять, это будущий наследник престола.

— Сейчас это проще, Корри, — сказала Ядвига.— Когда он подрастет, будет гораздо сложнее.

Корриган невольно вздрогнул: вот ведьма. И как она знает, о чем он думает?

— Ты предлагаешь убить его? — поинтересовался он.

— Как грубо, Корри... — Ядвига тихо засмеялась. — Как грубо... Тебе не нужно его убивать, он умрет сам. И это будет отличный предлог для смещения Любомира.

И в самом деле, ведьма... Корриган покачал головой. И ведь как ловко придумала, ему это и в голову не приходило. Убрать Иржи, вину свалить на короля. Изумительный план.

— Скажи, Ядвига, — спросил Корриган. — Твой муж умер своей смертью?

— Который? — лениво бросила девица и взглянула на Корригана.

Тот не выдержал и рассмеялся. Поистине, не все в этом мире так плохо.

— Стерва ты, — сказал он, отсмеявшись. — Настоящая стерва.

Ядвига приподнялась, стянула с него одеяло и обольстительно улыбнулась.

— Милый, — сказала она, нагнувшись и поцеловав его. — Это и есть мое главное достоинство.

мени прозревшая. Нюхом учуяв во мне состоятельного клиента, Бучо отвел мне хорошую комнату, я щедро отблагодарил хозяина, небрежно сунув в его широкую потную ладонь золотую монету.

Теперь, зная нравы этого мира и его обычаи, я чувствовал себя не в пример увереннее. Еще в Отделе мне помогли составить соответствующую «легенду», я мог не опасаться стражников: пусть попробуют доказать, что я не тот, за кого себя выдаю. Я даже мог назвать своих родственников, рассказать, где они живут и чем занимаются. Вряд ли кому захочется проверять это, а если и проверят, у меня все чиста Что скажут родственники? А пусть попробуют не узнать во мне сбежавшего из дома двадцать лет назад мальчишку — к слову, бесследно где-то сгинувшего. И учитывая, что я не какой-нибудь бандит, а уважаемый человек, они и раздумывать не будут. Именно поэтому я чувствовал себя более чем спокойно, бродя по улицам в поисках подходящего дома.

Дом я все-таки нашел — небольшую бревенчатую избушку в конце узкого переулка. С хозяйкой, оставшейся в одиночестве после смерти мужа и живущей у дочери неподалеку, договорился быстро, она была рада сдать домик приличному человеку, к тому же весьма состоятельному. Я заплатил ей вперед, женщина осталась довольна и обещала просить Бога даровать мне благополучие и долгих лет жизни. Прошла еще неделя, и я не без трепета приступил к работе, поскольку весть о том, что в домике поселился знахарь, быстро разнеслась по округе.

Мне сразу пришлось установить довольно высокую, по здешним меркам, плату. Поступить по- другому я не мог, в противном случае около моего дома собирались бы толпы страждущих. Моей клиентурой должны были стать состоятельные горожане, я очень рассчитывал познакомиться с местной знатью: через этих людей я мог бы получать информацию, они же должны были служить мне страховкой на случай возможных неприятностей. Хороших знахарей не хватало, они ценились — и я не сомневался, что скоро обо мне узнают и во дворце.

Моим первым пациентом стал хозяин расположенной неподалеку лавки. Его мучил артрит, лавочник пришел ко мне, опираясь на костыли. Я мог вылечить его довольно быстро, но предпочел растянуть эту процедуру на пару недель. Мне не нужны были чудесные исцеления, это могло меня выдать. Достаточно того, что после первого сеанса лавочник почувствовал явное облегчение и ушел, весьма довольный мной. Я всучил ему склянку с заговоренной водой и велел втирать в суставы перед сном. Колдун из меня пока был неважный, поэтому вода вряд ли отличалась от обычной.

Вскоре после начала моей целительской практики ко мне пришел мальчуган и попросил прийти к оружейнику Олу. Я ждал этого с нетерпением, ведь оружейником был Ив. Записку с указанием своих координат я передал ему накануне с одним из мальчишек. Так, под предлогом лечения, я и стал навещать его примерно раз в неделю, при этом Ол не забывал рассказывать своим богатым клиентам, какой хороший знахарь этот Нориш — то есть я: Благодаря такой рекламе и моим неплохим целительским талантам я очень быстро приобрел довольно большую известность, среди моих клиентов стали встречаться весьма важные персоны. Одним из них даже стал граф Гуко, королевский казначей — тот самый тип, что сидел в карете, когда меня нашли спящим под деревом. Господи, как давно это было...

Разумеется, Гуко не узнал меня. Его беспокоили боли в печени, я пообещал ему приготовить чудодейственный состав. И приготовил, благо все необходимое для этого у меня было. Если в первые недели я сам ходил в лес собирать травы, то теперь все чаще нанимал для этого местных мальчишек, в итоге все оставались довольны.

Обзаведясь множеством богатых пациентов, я покинул приютившую меня избушку и перебрался в более престижное жилье, поближе к центру. На этот раз я купил понравившийся мне дом, он отличался добротностью и завидными размерами. Одних только комнат в нем было пять, не считая разного рода каморок и чуланчиков. Теперь, когда моя клиентура состояла из местной знати, у меня появилось гораздо больше свободною времени, я смог чаще встречаться с Ивом. Он тоже не терял времени даром, в его мастерской теперь работало больше десяти мастеров— что давало ему возможность сосредоточиться на своем задании. Обсудив наши дела, мы пришли к выводу: этап внедрения прошел успешно. А значит, настало время подумать и о нашем задании.

— Скажите, граф, — начал Корриган, внимательно глядя на Райва, — как вы относитесь к нашему королю?

Ему показалось, или Райв и в самом деле слегка вздрогнул?

— К монарху всегда должно относиться с почтением, — ответил граф, глядя Корригану в глаза. — Это долг дворянина.

— Ну д&, вы же присягали ему на верность...— Корриган усмехнулся. — Но не кажется ли вам, что наш досточтимый Любомир позорит своим поведением высокое звание монарха?

— У него подрастает наследник. Пройдет несколько лет, и все изменится.

— Я в этом не уверен. — Корриган покачал головой. — Юный принц еще слишком мал, чтобы править самостоятельно. Королевство на перепутье, Райв. Нам нужен новый правитель.

— То есть вы? — не столько спросил, сколько констатировал Райв.

— Я, — согласился Корриган, глядя графу в глаза.

— А как же принц?

— Да ничего с вашим принцем не случится.— Корриган нахмурился, уже понимая, что зря затеял этот разговор, Райв явно не годится для столь щекотливой работы. — Отправим его куда-нибудь, назначим пенсион. Пусть себе живет и радуется жизни.

Райв опустил взгляд, сжал зубы, его рука легла на рукоять меча. Он сделал это непроизвольно, но Корриган уже понял, что ответит ему граф. Воистину, эти идеалисты неисправимы.

— Простите меня, господин советник, — холодно сказал Райв, — но это не для меня. Я не присягаю два раза. Что касается пожалованного мне замка, то с этой минуты он в вашем распоряжении. Графскую грамоту вам передадут... — Райв повернулся и пошел к выходу.

— И ты думаешь, что сможешь так просто уйти? — с усмешкой бросил ему вслед Корриган.

Райв замедлил шаг, обернулся.

— Я попытаюсь, — сказал он.

Презрительно улыбнулся — и вышел из кабинета.

— Ну-ну... — раздраженно произнес Корриган, но его скулам скользнули желваки. Ведь знал же, пиал, что из этого ничего не выйдет...

Он покачал головой и вздохнул. Да, ему хотелось привлечь этого человека на свою сторону: уж больно хорош. Увы, он оказался неисправимым идеалистом.

Корриган поднялся с кресла, думая о том, кого привлечь вместо Райва для выполнения задуманной им миссии. К самому графу он уже потерял всякий интерес. Внизу, на выходе из замка, графа попросят назвать пароль — его сказал бы Райву Корриган, если бы тот согласился. Полчаса назад Корриган лично отдал приказ охране замка схватить Райва, если тот не сообщит пароля. В случае сопротивления стража просто убьет его. Это было бы даже лучше.

Он подошел к окну, взглянул на дворцовую площадь. Все верно, граф так и не появился. Впрочем, какой он граф... Корриган усмехнулся. Так, жалкий нищий баронишко.

А потом внизу послышались крики и звон мечей, Корриган быстро прильнул к стеклу.

Это был Райв, двумя мечами отбивавшийся от наседавших на него стражников. И он был не один, Корриган заметил, как к барону подоспел дюжий гвардеец и с ходу вступил в бой, еще один бросился к воротам замка — не иначе чтобы поднять решетку. Кто-то из слуг быстро отвязал лошадей — удавить негодяя...

И все равно Корриган не верил, что Райву удастся уйти. Тем не менее, его шансы увеличились — барон сумел вскочить на своего великолепного коня, поднял его на дыбы, смял пару стражников. Прикрыл гвардейца, пока тот забирался на свою лошадь, мечи барона со свистом вспарывали воздух, круша латы и головы. Победный крик, всадники рванулись к воротам — Корриган только сейчас понял, что третьему гвардейцу удалось-таки перебить стражников у ворот и поднять решетку. Вот он прыгнул на коня позади Райва, несколько секунд — и все кончилось...

Корриган хмуро смотрел на поле боя. Минимум шестеро погибших, раненых еще больше. Не считая тех, кто в замке: взялся же у Райва откуда-то второй меч.

Теперь, когда все закончилось, к месту боя кинулось множество людей. Корриган задумчиво наблюдал за тем, как унесли раненых и убитых, собрали оружие, пятна крови тут же засыпали песком — потом все вымоют. Задумчиво почесал подбородок: зря он отпустил этого типа. Надо было удавить его самому.

В дверь постучали.

— Войди! — громко сказал Корриган, не оборачиваясь: знал, что это был Влас.

Услышав позади себя его тихие осторожные шаги, снова разжал губы.

— Сообщи королю о том, что мной раскрыт заговор против Его Величества и наследного принца. Виновник — барон Райв. Объяви награду за его поимку. Тысячу монет — за живого. Две тысячи — за мертвого.

— Будет исполнено, Повелитель.

— Ступай...

Влас ушел, тихо скрипнула дверь. Корриган остался один. Глядя на все еще суетившихся внизу людей, тихо вздохнул.

— Это было глупо с его стороны. Все равно будет так, как хочу я.

* * *

Слух о болезни принца распространился по городу очень быстро. Одни говорили, что его околдо- вали, другие сетовали на слабое здоровье наследника престола. Многие уже не таясь рассуждали о том, что будет после его смерти.

Лечил принца один из известнейших в городе шарлатанов — уж мне ли не знать эту братию? Именно поэтому я оценивал шансы принца на выздоровление как весьма призрачные. Для меня это был хороший шанс пробиться ко двору, поэтому я предложил свои услуги через одного из моих клиентов, чиновника двора Его Величества. Увы, мне было отказано. Я стал искать способного поручиться за меня влиятельного человека, когда город облетел новый слух: принца похитили! Неизвестные люди пробрались ночью в замок, перебили стражу в той его части, где лежал больной принц, и украли его. Все было сделано настолько мастерски, что о случившемся узнали только утром, обнаружив мертвых охранников и приколотого мечом к двери горе-целителя. Он еще подавал признаки жизни, но рассказать ничего не смог и умер сразу после того, как вынули пригвоздивший его к двери меч.

Говорят, Любомир был в ярости — а это при его слабоволии случалось редко. Он даже вызвал к себе Корригана, кричал на него и топал ногами. Корриган обещал во всем разобраться, найти и наказать виновных. Главным подозреваемым оставался барон Райв, награда за его голову достигла фантастической цифры в пять тысяч монет.

Другой новостью, потрясшей город, стала удивительная машина обосновавшегося в квартале оружейников беглого ордейского механика. У нее были колеса и огромный железный котел, в ней что- то вертелось, шипело и громыхало. Во все стороны от машины вырывались клубы пара, из толстой высокой трубы валил дым. Машина медленно ползала по улицам, пугая людей и вызывая этим искренний * смех создавшего ее мастера, — он управлял ею, сидя на высокой деревянной скамейке. Механика звали Олом, его мастерская занималась изготовлением оружия и доспехов.

Посмотреть на чудо-машину приходили со всех : концов города. Люди много спорили о ней и приходили к выводу, что у создавшего ее человека явно v нелады с головой. Может, именно поэтому все были очень удивлены, когда на железного мастодонта приехал взглянуть сам Корриган. Неизвестно, впечатлил его этот агрегат или нет, но самого механика через два дня пригласили во дворец.

Был вечер, мы сидели с Ивом в его доме и пили эль. Ив был весьма доволен собой, и я его понимал: способ привлечь внимание Корригана он выбрал изумительный.

— Когда тебя вызывают? — спросил я.

—К полудню. Предложение исходит от Власа, но я более чем уверен, что встречусь с Корриганом.

— Не боишься?

— Есть немного, — сознался Ив. — Но это даже к лучшему, не даст расслабиться. Кстати, как тебе моя машина?

— Шедевр, — согласился я. — Уверен, тебе пришлось с ней помучиться.

— Еще бы, — усмехнулся Ив. — Два раза ее переделывал, была слишком совершенной. Корриган бы сразу меня раскусил.

— А сейчас?

— Не должен. Теперь я гораздо осторожнее. Кстати, что думаешь о принце?

— Трудно сказать. — Я пожал плечами. — Мне кажется, это все проделки Корригана.

— Скорее всего, — согласился Ив. — Ему это выгодно.

— Но разве Любомир этого не понимает?

— Не знаю, Кир. Он слишком доверял Корри- гаиу — и думаю, доверяет до сих пор. А в общем- то, мальчишку жалко.

— Меня к нему не допустили, — сказал я.

— Естественно, — невесело усмехнулся Ив. — Вдруг бы вылечил?

— А ты сомневаешься?

— Да нет. Так, к слову. Мне, кстати, не все понятно с похищением: у Корригана не было особого смысла это делать, мальчишка и так был при смерти. Хотя поди разберись, что еще придумал этот дьявол...

Ив был прав. Я допил эль, думая о том, что в этом деле слишком много неясного.

— Уже уходишь? — Ив правильно истолковал мой взгляд на лежавший на лавке мешок с моими целительскими аксессуарами.

— Да, Ив. Мне пора...

Поставив пустую кружку, я вытер усы и уже осточертевшую мне бороду: никак не мог к ней привыкнуть.

— Зайду завтра вечером, хорошо?

— Буду ждать, — кивнул Ив.

— Тогда до завтра. И будь осторожен...

Я пожал Иву руку, подхватил свой мешок и вышел из дома.

На улице давно стемнело, я невольно проверил, на месте ли нож: бродить по темным улицам было небезопасно. Перекинув мешок через плечо, вышел на узкую улочку и стал подниматься к замку: дорога из квартала оружейников проходила мимо него.

Прохожих встречалось довольно много, город продолжал жить своей жизнью. Из ближайшего кабака доносились обрывки разговоров и пение подвыпивших посетителей, в дворцовом саду слышалось неясное копошение, чье-то натужное сопение и тихий женский смех.

У ворот замка лениво бродили стражники, здесь было светлее — горели фонари. Мое появление не вызвало у стражников интереса, поэтому я без помех миновал площадь перед замком, прошел меж пустынными в этот поздний час торговыми рядами и вскоре свернул на свою улочку. Не прошло и нескольких минут, как я уже открывал большим кованым ключом ворота перед домом. Точнее, встроенную в ворота дверь: кареты у меня пока не было, поэтому надобности открывать ворота целиком не возникало. Открыв дверь, я вошел во двор — и тут же ощутил рядом какое-то шевеление. Попытался отпрыгнуть в сторону, но не успел. Меня схватили за руки, я почувствовал у горла холодок стали.

— Только шевельнись, и тебе конец... — раздался у меня над ухом тихий хриплый голос.

Я поморщился — от говорившего несло перегаром.

— Он? — тихо спросил кто-то.

В темноте тут же блеснул сноп искр, я молча смотрел, как разгорается в жестяной коробочке бледное пламя. Затем пламя приблизилось к моему лицу, я разглядел в блеклых колеблющихся отсветах чьи-то внимательные глаза.

— Он... Он это, госпо-.

— Молчи, дурак... — оборвал вглядывающегося в мое лицо человека тот же спокойный голос, затем незнакомец подошел ко мне. — Убери нож...— приказал он.

Дышащий перегаром человек убрал оружие от моего горла. Это обнадеживало.

— Что в мешке? — спросил незнакомец.

— Знахарь я. Лекарства всякие...

— Здесь все, что тебе нужно?

— Смотря для чего.

— Человек умирает.

Я совсем воспрянул духом: похоже, убивать меня пока не собирались, да и повод для визита этих людей стал вполне понятным. Наверное, ка- кого-нибудь разбойника ранили, иначе визит не был бы ночным.

— Что с ним? — спросил я, соображая, что у меня в мешке, и нужно ли взять что-нибудь еще.

— Не знаем. Плохо ему. Умирает.

Значит, не ранение — я молча прикидывал, смогу ли помочь. Впрочем, что тут думать, надо идти. Всего с собой все равно не возьмешь, сначала надо посмотреть больного.

— Куда идти?

— Тебя проводят...

Вместо моего мешка мне дали другой. Точнее, надели на голову, это оказалось довольно неприятно. Но протестовать не приходилось. Я покорно вышел на улицу, меня быстро повели куда-то, придерживая за руки. Я примерно представлял, в каком направлении меня вели, и не удивился, когда мы свернули направо — здесь находился проулок.

В проулке нас ждали лошади: сначала я уловил их запах и только потом услышал позвякивание сбруи. Меня посадили на лошадь позади всадника и велели крепче держаться. В этом был резон, так как лошади оказались на редкость быстрыми.

Мы неслись по ночным улицам минут десять, уже после первых поворотов я потерял всякое представление о том, где мы находимся, и думал лишь о том, чтобы не свалиться. Потом эта дикая гонка закончилась, меня ссадили с тяжело хрипевшей лошади. Стук двери, какой-то коридор, короткий спуск по лестнице. Очередная дверь, я ощутил пробивающийся сквозь грубую мешковину свет, потом мешок и вовсе стянули с моей головы.

Это оказалась небольшая чистая комната — правда, без окон, — у меня возникло ощущение, что я нахожусь в подвале. А потом я увидел и пациента...

Не скрою, я ожидал увидеть какого-нибудь опухшего от пьянки разбойника. И был очень удив- ' лен, увидев лежащего на кровати мальчика лет девяти, даже младше. Но еще больше я удивился, когда сообразил, кто это...

Иржи был очень бледен — едва взглянув на принца, я понял, что вряд ли смогу его спасти. Это было какое-то глубинное чувство, ощущение того, что уже слишком поздно, что я не успел. Но одно- временно я чувствовал на себе взгляды привезших меня сюда людей, от меня ждали чуда — и я покорно шагнул к постели мальчика. Взяв стул, сел рядом с ним, коснулся руки принца — очень холодной, почти безжизненной. С трудом нащупал пульс — он был очень слабым, нитевидным, то и дело следовали перебои.

Итак, что у нас... Бледность, давление явно понижено, лимфатические узлы увеличены. Зрачки сужены — паренек явно в коме. Похоже на отравление моргерой — небольшой местной травкой, хо- рошо известной всем знахарям.

— Его рвало? — спросил я, взглянув на стоявшего возле меня высокого мрачного человека. Судя по всему, именно он был здесь главным.

— Я не знаю, — хмуро ответил человек, его рука 1 непроизвольно легла на рукоять меча.

Вряд ли я мог рассчитывать на другой ответ: когда они его украли, принц уже был при смерти. Чудо, что он вообще еще жив.

Я оказался в очень сложном положении. Мог ли я спасти принца? Возможно, но для этого мне нужно было сделать ему несколько уколов. Миниатюрный аппарат для инъекций спрятан в моем доме, там же лежал и комплект ампул. Находись принц у меня в доме, я бы выгнал всех из комнаты, сделал ему пару уколов — никто бы ничего не заметил. А как быть сейчас? Везти принца ко мне нельзя, он умрет по дороге. Мне уходить тоже нельзя, принц

меня не дождется. Послать за лекарствами кого- то из этих? Но стоит им увидеть инъектор, как все сразу поймут, кто я. Точнее, примут меня за свар- га, а этих небожителей здесь тоже не слишком-то любят. Так что же мне делать?

Мне нельзя было думать слишком долго — просто не было времени.

— Найди хорошего наездника и свежую лошадь, — сказал я, взглянув на мрачного человека, потом полез в свой мешок, достал листок местной серой бумаги и угольный карандаш.

— Ронни... — мрачный человек посмотрел на высокого крепкого юношу — на вид ему не было еще и двадцати, — тот послушно шагнул ко мне.

— Смотри... — Я положил листок бумаги на столик. — Вот мой дом, здесь печь. За печью на полу всякая рухлядь. Разгреби ее, увидишь лист железа. Под ним люк с кольцом, открой его и достань оттуда черную коробочку, вот такую. — Я показал руками, какого она размера. — Бери ее и что есть духу сюда. Вот ключ от дома.

— Быстрее, Ронни, — распорядился главарь. Юноша схватил ключ и торопливо выскочил за дверь. — Кит, охраняй его.

— Слушаюсь, барон, — второй из присутствующих в комнате бойцов кинулся наверх.

Выходит, он еще и барон? А я принял его за разбойника.

— Вам надо было взять все сразу, — холодно сказал барон.

— Я не мог знать, что мне понадобится, — возразил я. — Вы должны были сказать мне, что это принц, что он отравлен, что он в коме. Без сознания,— поправился я, понимая, что слово «кома» этим людям незнакомо. — Вы этого не сделали.

Барон нахмурился, но ничего не сказал. Да мне и некогда было его слушать—взяв принца за руки, я сосредоточился на том, чтобы не дать ему умереть.

Мне приходилось уже использовать возможности вживленных в мои руки генераторов, но сейчас я впервые выжимал из них все возможное. Я чувствовал напряжение в руках, ощущал, как медленно теплеют руки принца. На лбу у меня выступил пот, в комнате повисла тишина — никто не говорил ни слова. Прошло пять минут, десять, с губ принца сорвался слабый стон. Нет, он не пришел в себя — все, что я мог пока сделать, это немного продлить ему жизнь. Если посыльный не поторопится, Иржи умрет.

Мне пришлось сделать передышку—уж слишком мерзко я себя чувствовал. Эти генераторы были чертовски хорошей штукой, но забирали слишком много сил.

— Принесите воды, холодной... — попросил я.

Один из бойцов вышел за дверь, я слышал, как

он поднимается по лестнице. Прошла минута, и в комнату вошла женщина с кувшином в руках.

— Возьмите... — тихо сказала она, я вздрогнул, услышав ее голос. Медленно поднял глаза — передо мной стояла Яна.

Она стала еще красивее, чем прежде. Теперь, когда вместо боевого облачения на ней было простое платье, перетянутое на талии тонким вышитым пояском, она уже не выглядела свирепой амазонкой. И все-таки это была она.

— Спасибо, — приняв кувшин из ее рук, я медленно и с удовольствием напился.

Поставив кувшин на стол, снова повернулся к принцу и взял его за руки. Да, появление здесь Яны было для меня неожиданностью, но сейчас меня волновало совсем другое — доживет ли принц до приезда посыльного.

Он дожил. Прошло еще несколько минут, и я услышал торопливые шаги. Потом дверь распахнулась, в комнату вошел Ронни с заветной коробкой в руках.

— Вот... — сказал он, передавая коробку барону.— На патруль наткнулись... Кит их увел.

— Хорошо, Ронни. — Барон взглянул на коробку и нахмурился.

— Больше ничего не нужно? — холодно спросил он, передав ее мне.

— Нет, — ответил я, понимая, что не смогу уже ничего утаить.

Открыв коробку, достал инъектор, выбрал самую длинную иглу. Сначала поддержать сердце... Вставив в аппарат нужную ампулу, я расстегнул рубашку на груди принца, прижал головку аппарата к телу Иржи и нажал кнопку.

Принц даже не вздрогнул, когда игла вошла в его тело. Ничего, теперь ему станет лучше.

Барон, Яна, все еще возбужденный от стремительной скачки Ронни и охранявший дверь высокий угрюмый боец молча наблюдали за моими манипуляциями. Сменив иглу, я сделал Иржи еще три укола в вену на руке — теперь я был почти уверен, что он выживет. Почти, но не совсем.

Я сделал все, что мог. Спрятав инструменты в коробку, я сунул ее в мешок и взглянул на барона.

— Теперь надо подождать. Если он очнется в ближайшие минуты, то будет жить.

Барон медленно кивнул, никто из находившихся в комнате не проронил ни слова.

Время текло мучительно медленно, принц все так же лежал, слегка наклонив голову, я продолжал контролировать его пульс. Лучше, значительно лучше. Но почему же он все еще в коме?

Я уже начал волноваться, когда принц вздрогнул, с его губ сорвался усталый вздох. Потом он медленно открыл глаза...

В комнате раздались тихие возгласы, я услышал, как Яна шепотом благодарит Бога за оказанную им помощь. На мой взгляд, благодарить следовало меня, но это были уже частности.

Принц все еще был очень слаб, но здоровью его уже ничего не угрожало: введенные ему препараты уничтожили яд, поддержали организм в самые трудные минуты. Да, когда-нибудь смерть обязательно вернется к принцу — так же, как и к любому из нас. Но пока я заставил ее уйти. Говоря откровенно, я никогда не испытывал особого восторга по поводу моих знахарских упражнений, это было всего лишь прикрытие моей основной деятельности. Но именно сейчас я впервые почувствовал удовлетворение от проделанной работы. У меня получилось, и это было важнее всего.

— С ним все будет в порядке, — сказал я, поднимаясь со стула. — Получше кормите его, пусть больше двигается — как только сможет встать. Не помешают ему и лесные прогулки. Если будут еще какие-то проблемы, вы знаете, где меня найти.

Я стоял и смотрел в глаза барону — не надо, было обладать особым умом, чтобы понять, что это и был знаменитый Райв. Его обвиняли в заговоре против короля и принца — и вот теперь он сделал все, чтобы спасти этого мальчишку. Что-то не сходилось. Не иначе, барона и в самом деле оболгали.

Барон молчал, я продолжал ждать, какое решение он примет. Хоть и барон, а вполне может снести мне голову — за то, что я чужак, что я знаю теперь его тайну, знаю в лицо всех этих людей.

— Отвезите его домой, — хмуро сказал Райв.— Это тебе за труды...

Он достал из кармана мешочек с монетами и небрежно кинул его мне. Я не сделал попытки поймать его, мешочек стукнулся о мою грудь и упал на пол.

— Спасибо, барон, но в данный момент я в деньгах не нуждаюсь.

Я с трудом удержался от того, чтобы не сказать что-нибудь более резкое. Взял свой мешок и спокойно прошел к двери.

Меня не остановили, не сделал никто и попытки надеть мне на голову мешок. От лошади и услуг конвоиров я отказался сам.

— Спасибо, дойду сам...

Оглядевшись, я различил выход со двора и не торопясь вышел на улицу. Я не знал, где нахожусь, поэтому просто повернул налево — это направление показалось мне предпочтительнее. И я не ошибся, выйдя минут через двадцать к знакомым мне местам. За мной вроде бы кто-то следил, но сейчас меня это не интересовало: я чувствовал себя уставшим, мне хотелось спать. Пусть себе следят...

Настроение было плохим—и это после того, как я спас принца. Все испортил этот поганый барон. Ведь как легко обидеть человека. Умом я понимал, что глупо расстраиваться по пустякам, что сегодняшний день оказался для меня очень удачным—я многое понял в местных интригах, я помог принцу.

Но тяжелый осадок в душе все равно остался...

— Утром, — сказал барон. — Мы уедем утром. Пусть принц выспится.

— А знахарь? — не сдавался Вито. — Он же нас видел. Надо было убить его и забрать все эти его штуки.

— Там у него много всего было, — вставил Рон- ни. — В тайнике. И денег много было, я видел.

— И ты не взял? — Вито взглянул на Ронни и покачал головой. — Дурак ты. Нам бы сейчас деньги не помешали.

Яна медленно повернулась к ним, ее лицо пылало от возмущения.

— Да о чем вы говорите?! — воскликнула она, сдерживая голос — боялась разбудить принца.— Этот сварг вообще мог ничего не делать, мог сказать, что не может помочь, — вы же видели, мальчик умирал! Ведь знал сварг, что мы все поймем про него, что узнаем его тайну, — знал! Но не побоялся ведь, сделал то, что должен был сделать. Ронни вот про деньги сейчас говорил, но разве сварг думал о деньгах? Разве он боялся за них, когда рассказывал тебе, где тайник? Да мы на коленях должны перед ним ползать, ноги ему целовать — за то, что он спас принца. А ты, Райв, ты, благородный дворянин! За что ты так унизил сварга? Швырнул ему деньги, как шелудивому снугу. Ты ли это, Райв? Я не узнаю тебя! — Глаза Яны блеснули, она быстро вышла из комнаты. С радостью бы хлопнула дверью — да нельзя было, принц спал.

— Чертова девка... — пробормотал Райв.

Взглянул на спавшего принца — и вышел из

комнаты.

Яну он нашел в одной из верхних комнат. Девушка сидела у окна, ее лицо было печальным. Поставив на стол фонарь, Райв подошел к Яне.

— Ну перестань, — сказал он, чувствуя себя очень неловко — не привык он просить прощения.— Просто так получилось.

— Ты должен перед ним извиниться, — тихо ответила Яна.

— Ну уж нет, — усмехнулся Райв. — Пусть радуется, что я его вообще отпустил.

Яна не ответила.

— Почему ты молчишь? — Райв подтащил табурет и сел рядом. — Скажи что-нибудь.

— Знаешь, — вздохнула Яна, — я много времени провела с разбойниками. Среди них были разные люди — смелые и трусливые, честные и вороватые. Самым лучшим был Лори — он погиб, спасая меня от твоих арбалетчиков. Я бы тоже погибла, но меня спас гасклит — тот самый, которого ты искал. Мог бы не делать этого, а спас. А Инди, человек, которому я верила, меня предал. Теперь все повторяется. Сварг спас жизнь принцу, хотя мог бы этого не делать.

— Он просто испугался, — возразил Райв. — Побоялся, что мы убьем его, если мальчик умрет.

— Нет, Райв. Он не испугался. Он мог бы обмануть тебя и хитростью получить свободу, но не стал этого делать. Ему надо было спасти мальчика, и он сделал бы это в любом случае — даже зная, что вы его потом убьете. Потому что это — сварг. А теперь посмотри на себя. Ты честен, правдив, благороден, ты смел, наконец. Ты не пошел на сделку с Корри- ганом — честь и хвала тебе за это, — ты выкрал принца и сделал все для того, чтобы он жил. Но почему ты все это сделал, Райв?

— Что значит почему? — пожал плечами барон.— Я должен был это сделать.

— Нет, Райв. Ты не предал короля, потому что присягал ему на верность, — ты дворянин, и честь для тебя превыше всего. Но мальчика ты спас только потому, что с ним для тебя связаны надежды на твое оправдание. Ты честен, Райв, ты надежный человек и хороший друг. Но все, что ты делаешь, ты делаешь и для себя. Стал бы ты спасать принца, если бы это не сулило тебе выгоды? Скажи мне, Райв, — стал бы?

Райв нахмурился. Ему были неприятны слова Яны.

— Стал бы, — неуверенно сказал он. — Я присягал королю, а значит, и принцу.

— Не обманывай себя, Райв. Если бы принц не мог тебе помочь, ты бы о нем и не вспомнил. В лучшем случае сказал бы себе, что его жизнь в руках королевского лекаря. И стал бы искать другой способ поквитаться с Корриганом.

— Я не понимаю, к чему ты это говоришь.

— Я говорю о нас, Райв. О нас, о сваргах, о га- склитах. Мы всегда делаем то, что нам выгодно. Сварги же делают то, что должны сделать. Как и некоторые гасклиты. Они не такие, как мы, Райв.

— Хочешь сказать, что они лучше нас?

— Да, Райв. Во многом они действительно лучше нас. То, что они делают, не определяется их личной выгодой.

— Если они такие хорошие, то что ж не помогут нам? — хмуро усмехнулся Райв. — С их помощью мы бы живо навели порядок.

— Не знаю, — вздохнула Яна. — Наверное, у них есть на то причины.

Райв ничего не ответил, но по блеску в его глазах было ясно, что слова девушки барона не убедили.

— Иди спи, — сказала Яна, взглянув на него.— А я пойду посижу с принцем. Иди, я все равно уже не засну. Лучше я потом днем прилягу.

— Хорошо, — сказал Райв, поднимаясь с табурета. — Утром мы уедем отсюда.

— Зря, — тихо отозвалась Яна. — Сварг никому ничего не скажет.

— Может быть, — согласился Райв. — Но мы все равно уедем.

— Как хочешь.

Барон медленно пошел к двери, у самого выхода Яна окликнула его.

— Райв...

— Да?

— И все-таки ты зря обидел сварга. Он не заслужил этого.

Ничего не ответив, Райв вышел, спустя минуту вышла и Яна. Пройдя по коридору, спустилась к принцу.

На ступеньках у дверей дежурил Вито — увидев Яну, быстро поднялся.

— Сиди, Вито... — сказала Яна, проходя в комнату.

Прикрыла за собой дверь, села на стул рядом с принцем. Вгляделась в его лицо.

Принц спал, Яна слышала его ровное спокойное дыхание. Исчезла с лица мертвенная бледность, на щеках даже проступил слабый румянец. Яна вздохнула: ну кто еще мог бы спасти этого мальчика?

Шли минуты, Яна сидела и думала о своей жизни. О том, как странно сплетаются обстоятельства, как быстро, в одночасье, может измениться твоя жизнь. Бще совсем недавно она была подружкой Инди, даже гордилась этим. И где теперь все это? Ушло безвозвратно...

Яна смотрела на принца, пытаясь отогнать неприятные для нее воспоминания. Но не смогла, события прошедшего месяца упрямо всплывали в памяти...

♦ * *

Она смогла отворить тяжелую железную дверь и выскочить в сад, когда позади уже гремели сапоги стражников. Тут же метнулась в сторону, быстро скользнула меж кустов, сзади раздались разъяренные крики — боевики не стеснялись в выражениях. Двое из них бросились искать ее, рубя мечами ветви кустов. Яна перевела дух: все-таки вырвалась. Создаваемый стражниками шум был ей только на руку. Прикрываясь им, она быстро прошла вдоль сада и вскоре выбралась к ведущему в квартал оружейников спуску. Миновав его, свернула в ближайший проулок, потом в течение четверти часа еще несколько раз меняла направление.

Она ушла — осознание этого вызвало у Яны чувство ликования. Ушла, вырвалась из мрачных дворцовых застенков. Больше она туда не попадет — никогда и ни за что.

Впрочем, ликование быстро пропало, когда мысли Яны вернулись к окружавшей ее реальности. Солнце уже спряталось за горизонт, скоро стемнеет. И куда ей теперь? У нее нет денег, ей даже не на что купить еду, негде переночевать. Идти к старым друзьям нельзя, именно там Инди и будет искать ее в первую очередь. Она для него теперь опасна: что, если она расскажет о его связи с Корриганом?

А может, действительно рассказать? Рассказать всем, кого она знает? Что тогда будет делать Инди?

Да ничего не будет... Яна с ужасом поняла, что ей просто никто не поверит. Ведь она сама не могла поверить в то, что Инди их предал, не верила до последней секунды. И другие тоже не поверят, они ведь знают другого Инди — сильного, смелого человека, за голову которого даже объявлена награда. И скольких людей Корригана отправил он в иной мир—десять, сто? Много их было, много, о дерзости и отваге Инди ходят легенды. Да и она, разве смогла бы она полюбить его, будь он ничтожеством?

Она не могла понять Инди, не могла уяснить, как можно предать тех, кто рядом с тобой. Взять хоть Лори — ведь мог он тогда уйти, мог. Не ушел, бился за нее — до последнего бился. А Инди ее предал...

Итак, куда ей теперь? В то, что Инди предатель, никто не поверит — скорее поверят ему, а уж он найдет, что сказать. Ее обязательно будут искать — и найдут, это лишь вопрос времени. Так куда идти?

Уже темнело, когда Яна вышла на окраину города. Рядом с одним из домов под навесом лежало сено. Осмотревшись, Яна быстро подошла к навесу, забралась на кучу, протиснулась подальше, чтобы никто ее не увидел.

Скоро стало совсем темно. Яна лежала и думала о том, почему так получается, что хорошие люди гибнут, а негодяи продолжают жить. Неужели Боги не видят такой несправедливости? Или их вообще нет, Богов этих?

Где-то неподалеку слышался женский смех, ему вторил громкий мужской голос. Живут ведь люди — веселятся, любят друг друга, детишек растят. Сейчас, наверное, ужинать сядут — только сейчас Яна ощутила, насколько голодна. Ничего, завтра она обязательно что-нибудь раздобудет. Она сильная, у нее все получится. Не сдастся она, пусть Инди на это не надеется. Более того, она будет мстить: таким людям, как Инди, не место на этом свете. Не сейчас, позже, когда ее перестанут искать, когда все успокоится. Завтра она уйдет из города, переждет трудные времена. И обязательно вернется...

Проснулась она еще затемно — ей приснился плохой сон. Что же ей снилось?

Ей снился Инди, вспомнила она. И еще снился этот гасклит...

Вспомнив сон, Яна нахмурилась. Все правильно, гасклиту грозит опасность. И не только ему, но и Альваросу. Как же она не подумала об этом раньше?

Несколько минут Яна лежала, не зная, что ей делать. Она собиралась уйти из города, даже знала уже, куда пойдет. Но если она уйдет, гасклит погибнет...

Ей было очень трудно принять это решение. Тем не менее, Яна выбралась из-под навеса и пошла в сторону реки. Скоро рассвет, там сейчас много рыбаков. Они перевезут ее на другую сторону.

Она спешила, как могла, — и поняла, что происходит что-то неладное, увидев вдали облако дыма. Через пару минут впереди послышались голоса, Яна торопливо сошла с дороги в лес. Отбежав на десяток шагов, легла, спрятавшись за толстым стволом.

Это был целый отряд стражников, не меньше ста человек. Они ехали по направлению к городу. Яна вжалась в землю, боясь, что ее заметят. Не заметили — приподняв голову, девушка увидела карету с открытым верхом. Это была карета Корригана, Яна не могла не узнать ее. Сам Корриган расположился на заднем сиденье, рядом с ним сидел еще кто-то. Господи, да это же Инди!

Она опоздала — осознание этого казалось невыносимым. Один из стражников мельком взглянул в ее сторону, Яна тут же уткнулась лицом в землю. И уже не осмеливалась поднять голову, пока отряд не проехал мимо.

Наверное, ей можно было возвращаться, — тем не менее, Яна пошла дальше. Вдруг он где-то там — смог убежать, спрятаться?

Когда она подошла к знакомому месту, дом Альвароса уже догорал. Увиденное не стало для Яны неожиданностью, она уже давно поняла, что именно здесь горит. Так оно и оказалось. От обугленных останков дома несло нестерпимым жаром, здесь уже не было никакого колдовства. Яна отошла в сторону, потом обошла вокруг дома. Никого...

Его схватили, теперь у Яны не осталось в этом никаких сомнений. Ведь показалось же ей, что там, it карете, кто-то лежал на переднем сиденье. Инди опередил ее.

— Прости меня, — тихо сказала Яна, глядя на догорающие останки бревен. — Это я виновата...

Из глаз потекли слезы. Смахнув их ладонью, Яна повернулась и медленно пошла по тропинке и сторону дороги. Да, она ошиблась. И гасклит поплатился за это жизнью.

Она не стала заходить в город и просто обошла его стороной. И если еще утром Яна не знала, как ей быть, то теперь все представлялось предельно ясным.

Там, куда она теперь шла, Яна никогда не была, но многое слышала об этом месте. Странно, что она не подумала о нем раньше.

Дорога плавно уходила вправо, огибая небольшое красивое озеро. А ей налево, по этой густо заросшей тропинке. Идти долго, но она обязательно дойдет...

После полудня Яна остановилась передохнуть у лесного ручья. С удовольствием выкупалась, поела свисающих с кустов к самой воде спелых ягод. Это было здорово, она срывала ягоды губами прямо из воды — и улыбалась, когда у нее это не получалось. Ей не хотелось думать о том, что произошло. Мысли об этом причиняли ей боль.

Отдохнув, Яна пошла дальше и ближе к вечеру пришла наконец в то место, куда так упорно стремилась.

Прямо перед ней раскинулись ровные монастырские огороды, монашки в черных платках пололи сорняки. Чуть поодаль, вверх по склону, были разбросаны бревенчатые избушки, над некоторыми из них курился дымок. Теперь бы только найти настоятельницу...

Ее встретили очень добродушно, сразу подсказали, как пройти к дому настоятельницы. Саму на-

стоятельницу, матушку Аглаю, она увидела лишь через час — вместе с тремя монашками та вернулась из леса с полными ягод корзинами. Яна чувствовала себя очень неловко, прося приютить ее, но все сложилось на удивление хорошо. Ее накормили, отвели место в одном из домиков, где уже жили две монашки. Такого ласкового и доброго к себе отношения Яна никогда еще не видела — разве что в детстве, когда была жива мама. Может быть, именно поэтому засыпала она со слезами на глазах — и ощущением того, что наконец-то она кому-то была нужна.

Нельзя сказать, что монашеская жизнь Яне однозначно понравилась. Приходилось очень рано вставать и много работать, сестры долгие часы проводили в молитвах, во время которых Яна чувствовала себя очень неловко. Нет, она молилась вместе со всеми, но именно поэтому чувствовала себя виноватой. Чувствовала себя обманщицей, притвор- , щицей — потому что не верила в то, что делала. Разве мало молилась она в детстве — тогда, когда умирала мама, когда ей было так трудно? Верила ведь тогда, очень верила. Чуда ждала — потому что не мог Он ее бросить, не заслужила она этого.

Бросил. Не помог. И как она может просить Его о помощи, когда Он так жесток и бездушен? Если нет от него помощи, когда она так нужна? Глупо все это. И сабля ей в этой жизни помогла куда больше Бога.

Тем не менее, она молилась и даже вскоре научилась чувствовать во всем этом какое-то утешение. Самой было странно, слезы на глазах выступали. И казалось иногда, что дотягивалась душа ее до чего-то доброго и чистого, вечного, необъятного. В такие минуты Яну охватывало ощущение искреннего счастья, она переставала чувствовать себя одинокой. Огорчало лишь то, что счастье оказывалось очень недолгим. Заканчивалась молитва,

сестры расходились — и снова наваливались тяжелые думы. Яна и сама уже не знала, чему верить. Вроде и есть Он, и нет Его. И никто не подскажет, как тебе поступить...

Можно было поделиться своими мыслями с настоятельницей, но Яна боялась. Боялась, что Аглая отговорит ее, убедит в том, что месть не принесет успокоения ее душе. Боялась, что согласится с этим и Инди избежит расплаты. Мысль о том, что Инди будет жить, что на его совести будут новые загубленные жизни, не давала Яне спать. Прошло больше трех недель ее новой жизни, и Яна поняла: больше так она не сможет...

Известие о том, что она уходит, настоятельница восприняла спокойно. Не пыталась уговаривать, не просила остаться. Но когда Яна уходила, долго стояла на дороге и печально смотрела ей вслед.

Проведенные в общине дни не прошли для Яны впустую: у нее было время подумать, что и как делать. Сейчас на ней была простая монашеская одежда, голову покрывал черный платок. Это было очень удобно, вряд ли кто узнает ее в этом наряде.

Уходя из общины, Яна позаимствовала большой крепкий нож. Может, и нехорошо красть у сестер, но уж очень не хотелось объяснять, зачем он ей нужен.

Нож она спрятала в рукаве, соорудив из двух ремешков немудреные ножны, — его совершенно не было видно. Ничего, Инди еще поплатится за свое предательство. Теперь у нее есть немного денег, их дала Аглая, этого хватит примерно на неделю. А больше ей и не нужно.

В город она пришла уже затемно. Снова прятаться в сене у Яны не было ни желания, ни необходимости — располагая деньгами, она сняла в небольшом постоялом дворе на окраине маленькую комнату. Роль монашки ей вполне удавалась, к ней относились подчеркнуто вежливо. Все это добавляло Яне веры в успех ее миссии. О том, что будет потом, она предпочитала не думать.

Весь следующий день она провела, бродя по улицам в тех местах, где обычно появлялся Инди. Статус монашки не позволял ей заходить в питейные заведения, но прогуливаться рядом она могла и внимательно высматривала, не мелькнет ли где знакомая фигура. И если в первый день ей не повезло, то на следующее утро она столкнулась с Инди едва ли не нос к носу.

Это произошло среди торговых рядов. Потолкавшись среди толпы и послушав, о чем говорят люди, Яна собралась идти к постоялому двору Гвидо — она вспомнила, как Инди упоминал о том, что бывал там,— когда из-за нагруженной свежими лувами . повозки вышел человек и чуть не сбил ее с ног.

— Прошу прощения, сударыня...

Инди — а это оказался он — довольно бесцеремонно оттер ее в сторону. Мелькнула мысль здесь же всадить в него нож, но Яна сдержалась: в конце концов, ей совсем не хотелось снова попасть в тюремную камеру. И пока Инди бродил по торговым рядам, за ним неотрывно следила пара внимательных девичьих глаз.

За два следующих дня Яна выяснила об Инди ; очень многое. Узнала, где он живет и с кем встречается, где ест и где отдыхает. Узнала даже, с кем спит, — именно это привело Яну в настоящую ярость. Это же надо: променять ее на толстозадую дочку дурака Гвидо! И если раньше Яна еще могла испытывать какие-то сомнения по поводу задуманного, то теперь эти сомнения окончательно улетучились. Этот подлец заслужил свою смерть.

Она знала все: в какой комнате Инди спит, знала, как туда пробраться. Глупую девчонку она не тронет, разберется только с Инди. По саму рукоять вонзит нож в его продажное сердце...

Судя по всему, Инди не оставил своих бандитских замашек. Он постоянно шлялся по городу, встречался с разными подозрительными типами. После встречи с одним из них и вовсе около часа не находил себе места, — не иначе, запахло большими деньгами. Глядя на его страдания, Яна даже улыбнулась. Ничего, милый, скоро ты навсегда забудешь о деньгах.

Все должно было решиться этой ночью, уже с вечера Яна присматривала за постоялым двором Гвидо. И когда стемнело, она знала совершенно точно: Инди у себя, она даже видела тени в его окне, слышала его громкий смех. Теперь надо было только дождаться ночи.

Оставшееся время она провела на скамейке в заранее облюбованном темном переулке. Место оказалось очень удобным: хозяева давно спали, никто другой на монашку в черных одеяниях просто не обращал внимания. Выползла луна, Яна взглянула на нее и нахмурилась. Плохо: она надеялась, что собиравшиеся с вечера тучи закроют ее. Но отступать было некуда, и, когда часы на дворцовой башне пробили полночь, Яна поднялась и направилась к постоялому двору, чувствуя приятную тяжесть ножа.

Она собиралась зайти и попросить комнату до утра. Для монашки место было не совсем подходящее, однако ночь все списывала: куда же ей идти? Заблудилась, заплутала. Утром уйдет. Потом, когда Гвидо даст комнату, ей останется только дойти до комнаты Инди и разобраться с этим негодяем.

Но получилось все совсем по-другому. Яна уже приближалась к постоялому двору, когда с изумлением увидела вышедшего из дверей Инди. Это был он, она не могла обознаться. И когда свет укрепленного над дверью фонаря скользнул по ненавистному ей лицу, Яна убедилась в этом окончательно.

— Шелудивый снуг... — прошептала Яна, метнувшись к стене. — Негодяй...

Судя по всему, Инди изменял уже и новой возлюбленной — куда еще он мог направиться посреди ночи? К тому же Яна знала: будь это какое-то серьезное дело, Инди никогда бы не пошел в одиночку. А если не на дело, то куда? Одно слово — к бабе. Только бы он ее не заметил. Проклятая луна-

Ненавязчиво оглядевшись, Инди быстро спустился по ступенькам крыльца и пошел вдоль улицы — благо хоть не в ее сторону. Что ж, ее задача даже упрощалась — дав Инди немного отойти, Яна осторожно пошла следом. У нее все получится, надо просто поближе к нему подобраться.

Инди шел быстро, Яна едва за ним поспевала. Да куда же он? Яна изумилась еще больше, когда поняла, что Инди идет в богатый квартал. Не иначе, богатенькую подцепил?!

Вскоре Инди замедлил шаг, потом и вовсе остановился. Остановилась и Яна. Странно, чего же он ждет?

Инди ждал минут десять, внимательно вглядываясь и вслушиваясь в окружавшую его ночь. Это действительно странно — как-то не похоже на любовную встречу. В таких делах Инди никогда не медлит.

Ага, что-то достал. Нож! Яна смогла разглядеть блеснувшее в лунном свете лезвие. Выходит, он пришел сюда совсем с другой целью — кого-то убить!

— Негодяй... — прошептала Яна, все больше убеждаясь в правильности своего решения. — Какой негодяй...

Оставалось решить, как лучше к нему подобраться. Да, можно было дождаться его на выходе — идеальный вариант. Но тогда он убьет того, за чьей жизнью пришел. И скорее всего, это действительно хороший человек.

Инди медленно пошел дальше. Остановился у дверей большого двухэтажного дома, начал возиться с замком. Открыл... Ну еще бы, с его-то опытом. Ведь именно с краж он когда-то и начинал.

Зашел внутрь — значит, медлить нельзя. Яна быстро побежала к двери, радуясь тому, что на ней черные монашеские одежды. В темноте их почти не видно, да и падавшая от дома тень скрывала ее от лунного света. У двери прислушалась — и услышала тихие шаги поднимавшегося по лестнице Инди.

Она и боялась за ним идти — если что, ей не выстоять против Инди в открытом бою, — и стремилась за ним. Ведь промедли она, и Инди кого-то убьет. Он уже наверху — осознав это, Яна скинула обувь, скользнула за дверь и стала босиком подниматься по лестнице.

Где же он? Яна огляделась, держа наготове нож, и тут же услышала тихий скрип. Это там...

Инди стоял в большой комнате, Яна отчетливо видела его в падавшем из окна лунном свете. Вот он медленно подошел к большой высокой кровати, там явно кто-то спал. Поднял нож — и почему-то тихо выругался...

Яна на цыпочках подошла сзади, быстро замахнулась. И не смогла, поняла неожиданно, что не способна ударить человека в спину. Даже если человек этот — Инди. Все это молнией промелькнуло в ее сознании, Яна сделала шаг назад.

— Инди... — позвала она, скидывая с головы платок. Позвала, уже зная, что обрекает этим себя на гибель.

Было хорошо видно, как вздрогнул Инди. Потом очень медленно обернулся И остолбенел — вероятно, ожидал увидеть кого угодно, только не ее.

— Яна? — быстро прошептал он, воровато оглядевшись вокруг. — Ты?

— Я, Инди.

Глаза разбойника продолжали обшаривать комнату, но ничего подозрительного он не обнаружил.

— Что ты здесь делаешь? — Он снова взглянул на нее, на его губах мелькнула усмешка. — Я так долго искал тебя.

— Я хочу убить тебя, Инди. Ты недостоин того, чтобы жить.

Несколько секунд Инди удивленно смотрел на нее, потом тихо засмеялся.

—Что ты, Яна? Обиделась на меня? Не стоит...— Он снова осмотрелся.—Давай забудем старые обиды, хорошо? Пойми, где-то в этом доме сейчас спит один тип, его голову оценили в пять тысяч монет. Пять тысяч, Яна! Смотри... — Инди сдернул с постели одеяло, под ним лежали две подушки. — Видишь? Боится, что его убьют, спит где-то в другой комнате. Нам остается только найти его, Яна,—и мы богачи! Уедем с тобой куда-нибудь, заживем хорошо. А, Яна?

— С каких это пор ты стал охотником за головами, Инди? — холодно спросила Яна. — С тех пор, как начал работать на Корригана?

— Господи, какая ты дура... — Инди начал злиться. — Да ты знаешь, кто этот тип? Барон Райв, тот самый.

Яна вздрогнула. Райв... Тот самый человек, что гонял их по лесу. Это он взял Инди в плен, это его люди убили Лори и чуть не убили ее саму.

— Ну, теперь ты понимаешь? — прошипел Инди. — Прикончим его, и все дела. Он заслужил это, он наш враг.

— Нет, Инди, — ответила Яна, и сама поразилась своей решимости. — Мне нет дела до Райва, я пришла за тобой. И один из нас сейчас умрет — или ты, или я.

— В таком случае, милая, это будешь ты, — усмехнулся Инди и медленно пошел на Яну, поигрывая ножом. — Давно уже надо было перерезать тебе горло.

— Не торопись, —раздавшийся позади Яны спокойный мужской голос заставил ее вздрогнуть, она быстро обернулась.

В дверях стоял человек с мечом в руках. Он был бос, на нем была лишь нижняя одежда, но даже в ней он выглядел весьма внушительно.

Инди торопливо отскочил в сторону. Глянул было на окно, но Райв — а это оказался именно он — быстро скользнул в сторону, отрезая Инди путь к бегству. Яна решительно встала в дверях. Она не знала, чем все это кончится, но была уверена в одном: из комнаты она Инди не выпустит. На ее лице читалась такая решимость, что это понял даже Инди. Держа нож перед собой, он лихорадочно искал выход — и не находил его. Нетрудно было понять, что с ножом против меча он не имел никаких шансов.

— Вот мы и встретились снова, — сказал Райв, глядя на Инди. — Мир действительно очень тесен.

— Подожди... — Инди опустил нож и примирительно вытянул ладонь.—Подожди, ты ведь ничего не знаешь. Я на твоей стороне... Эта стерва хотела убить тебя, а я... я хотел предупредить...

— Какой же ты мерзавец... — процедила Яна сквозь зубы.

— Замолчи, — огрызнулся на нее Инди, потом вновь взглянул на Райва. — Верь мне, я хотел помочь тебе...

— Не трудись, — холодно сказал Райв. — Я уже давно здесь стою и все слышал.

— Да, я пришел за твоей головой, — согласился Инди, сообразив, что отпираться бессмысленно.— И что теперь? Убьешь меня?

— А как бы ты поступил на моем месте?

Райв шагнул к Инди и коснулся кончиком меча

его горла, разбойник выронил нож — знал, что против меча в руках Райва ему не выстоять.

— Отпустил бы... — прохрипел Инди. — Не может же благородный Райв убить безоружного.-

— Убей его! — сказала Яна. — Этот негодяй предал всех, кого мог. Не отпускай его.

— Ну давай, давай... — ощерился Инди. — Перережь мне горло. Это же так благородно.

— Я пощадил тебя один раз, — глядя на Инди, холодно произнес Райв. — Пощажу и сейчас. Но запомни: следующая наша встреча станет для тебя последней... — Райв коротко взмахнул мечом, Инди вскрикнул и схватился за ухо, пальцы разбойника потемнели от крови.

— А теперь можешь идти. Пропусти его.

Яна молча посторонилась, ее губы изогнулись в презрительной усмешке. Да, Инди останется жив,— но может, это и к лучшему. Отрубленное ухо — клеймо осведомителя. Пусть все знают, кто он такой.

Глаза Инди горели ненавистью. Нетрудно было догадаться, о чем он сейчас думал.

— Ладно... — прошипел Инди, зажимая ладонью рану. — Встретимся еще...

— В любое время, — ответил Райв. — А теперь вон из моего дома.

Инди вышел из комнаты, то и дело оглядываясь на Райва, Яна услышала, как он спускается по лестнице. Хлопнула дверь, барон и Яна остались одни. 4

— Я вас определенно где-то видел, — произнес Райв, задумчиво глядя на Яну. — Но не могу вспомнить, где и когда.

Скрывать, кто она, не имело смысла, и Яна это поняла. Бели уж благородный Райв пощадил этого негодяя, неужели он хуже обойдется с ней?

— Мы виделись с вами в тот день, когда вы поймали Инди. Я тогда была с ним.

— Точно! — сказал Райв, кончиком меча указав на Яну, было видно, что он удивлен — и обрадован? — Я же помню, что где-то вас видел, меня сбил с толку ваш монашеский наряд. Вы тогда весьма ловко управлялись с саблей.

— Если это комплимент, то весьма сомнительный. — Яна бросила нож на кровать. — Я сделала ошибку, связавшись с Инди.

— Бывает, — согласился Райв. — Я тоже ошибся, связавшись с Корриганом. Не поверите, но я искал вас тогда и был рад, не найдя среди убитых.

— Мне тогда просто повезло. — Яна вздохнула, не зная, что ей теперь делать. Взглянула на Райва.— Вы позволите мне уйти?

— Нет, — ответил Райв. — Не позволю. Если вы подождете, пока я оденусь, то мы уйдем вместе, здесь оставаться нельзя. И надеюсь, вы простите меня за то, что я предстал перед очаровательной дамой в столь неподобающем виде... — Райв слегка поклонился и вышел из комнаты.

Можно было уйти, но она осталась. Да, у них с бароном не самые простые отношения. Недавние враги, волею судеб они сейчас оказались вместе. Надолго ли, нет — этого она не знала. Может, он просто проводит ее. А может...

Яна нахмурилась, попыталась прогнать посетившую ее мысль. Нельзя об этом думать, стыдно. Кто она? Жалкая разбойница. Зачем она ему...

Вот и он... Яна вздрогнула, услышав уверенные шаги барона. Господи, что с ней? С каких это пор ее трясет при виде мужчины? Он не должен ничего заметить. И не заметит... Глубоко вздохнув, Яна гордо

вскинула голову и шагнула Райву навстречу.

— Карета уже ждет. Я скажу, чтобы его перенесли... — Райв повернулся к двери, но Яна остановила его.

— Не надо, я сама... — склонившись над постелью принца, она осторожно взяла мальчика на руки.

Тот сонно зашевелился, открыл глаза. Удивленно взглянул на Яну.

— Ты кто? — очень тихо спросил он. — Уходи, . или я позову стражу.

— Тише, Иржи, тише, — улыбнулась Яна. — Не надо бояться, мы твои друзья. Как ты себя чувствуешь?

Принц не ответил — приподняв голову, огляделся, увидел Райва. Поймав его взгляд, барон слегка поклонился.

— Доброе утро, Ваше Высочество.

— Кто ты?

— Барон Райв, я вас охраняю.

— Я тебя не помню. Где папа?

— Скоро мы к нему поедем, — ответила за барона Яна. — Ты сильно болел, но теперь выздоровел. Помнишь?

Принц ничего не ответил. Райв придержал дверь, Яна с мальчиком на руках вышла из ком- наты и стала подниматься по лестнице.

Несмотря на выздоровление, принц был все еще очень слаб. Но Яна не сомневалась, что теперь он ., непременно поправится.

На улице еще не рассвело, Яна различила стоявшую во дворе карету, запряженную шестеркой лошадей. С некоторым изумлением увидела на двери светлое пятно, пригляделась: да это же , герб герцога Ми лоша! Желтый щит, обвитый алой лентой, и два перекрещенных меча. Все правильно, герцог только вчера прибыл из своих владений, об этом болтали в городе. У них с королем спор из-за принадлежавших герцогу земель. Милош выгодно

продал их заезжему богачу, нарушив тем самым закон о праве королевства на первоочередную покупку. Любомир теперь требует внести в казну определенную сумму в качестве отступного, Ми- лош не соглашается.

Садясь в карету, Яна улыбнулась. Выходит, Райв и не ложился спать — пока она была с принцем, он сумел угнать карету. Теперь их не посмеет остановить ни один патруль.

— Куда мы едем? — встревоженно спросил принц, взглянув на Яну.

— Все будет хорошо, Иржи. Нам нужно спрятать тебя.

— Зачем?

— Тебе грозит опасность. Когда все успокоится, за тобой приедет папа.

— А ты не обманываешь?

— Нет, Иржи. Как я могу обмануть моего принца?

В карету забрался Райв, тут же раздался тихий окрик возницы, послышалось щелканье кнута. Дрогнув, карета плавно покатила вперед.

— Все в порядке, Ваше Высочество? — спросил Райв, глядя на принца.

— Да. Я хочу сесть...

Яна помогла принцу сесть на сиденье, он тотчас прильнул к окну и вгляделся в предрассветные сумерки.

— Куда мы едем? — спросила Яна, взглянув на Райва.

— Нам надо выбраться из города, здесь слишком опасно. Потом я отправлю посыльного к королю, ему может грозить опасность.

— Ты о папе? — спросил принц, повернувшись к Райву.

— Да, малыш... — Райв нахмурился. — Только вот попасть к королю не так просто, там везде люди Корригана.

— Я вас проведу, — заявил принц. — Стража меня знает.

— Как раз этого я и боюсь... — Райв вздохнул и выглянул в окно. — Вито!

— Слушаю! — Ехавший чуть поодаль Вито приблизился к карете, его лошадь тихо повизгивала, косясь на Райва.

— Если привяжется патруль, будьте понаглее, не церемоньтесь с ними. Так же и со стражей у моста.

— Я понял... — Кивнув, Вито снова отъехал в сторону.

Карета грохотала по мостовой, Яна с ужасом думала о том, что они разбудят весь город. Что будет, если их и в самом деле остановят? Этот вопрос наверняка беспокоил и Райва — барон сидел, положив ладонь на рукоять меча. Верный признак того, что дело весьма серьезное. И надо же им было уезжать оттуда...

Прошло еще несколько минут, карета выехала к мосту. Здесь всегда дежурили стражники. Яна видела, что Райв напрягся, готовый в любую секунду выпрыгнуть из кареты.

— Расправь манжет! — торопливо сказала Яна, схватив барона за руку. — Высунь руку в окно...

Что ей нравилось в бароне, так это его ум — он мгновенно догадался, чего она хочет. Расправив белый кружевной манжет рубашки, Райв небрежно высунул руку в окно. Яна пожалела о том, что он не носил перстней, сейчас бы это оказалось весьма кстати.

— Стой! — раздался чей-то голос. — А ну, осади-

— Ты на кого пасть разеваешь?! — рявкнул Вито, с его голосом это было совсем нетрудно. — Глаза пропил?! Вон с дороги!

— Герцог Милош с супругой! — послышался с другой стороны кареты звонкий голос Ронни.— В сторону!

Яна разглядела охранявших мост стражников, Райв небрежно шевельнул рукой, отгоняя их, как бродячих снутов.

Их так и не остановили, Яна облегченно вздохнула: пронесло. Все это время принц молча сидел рядом, ухватившись за ее руку.

— Все в порядке, Иржи, мы проехали... — Яна взглянула на Райва. — Так куда мы едем?

— Час пути, потом пересядем на лошадей. Карету отгонят в другое место. Не беспокойтесь, герцогиня, все будет в порядке. — Райв улыбнулся.

Яна любила, когда он улыбался, — жаль только, что это случалось так редко.

— Да, мой герцог, — улыбнулась она в ответ.— Разве могу я о чем-то беспокоиться, когда вы рядом?

Был вечер нового дня, я сидел в доме Ива и ждал его, а чертов сварг все не появлялся.

Сначала я гнал от себя дурные мысли, но после того, как часы на дворцовой башне пробили полночь, был вынужден признать: что-то случилось.

Сегодня Ив встречался с Корриганом. И хотя вчера Ив уверял меня в успешности мероприятия, что-то не сложилось. Да, Корригану нужен хороший механик, Ив сумел доказать свою компетентность, построив машину. Но не переиграл ли он?

Скрипнула дверь, я с надеждой вскинул голову. Но это был Кай, смуглый паренек лет шестнадцати, помощник Ива. О том, кто Ив на самом деле, Кай ничего не знал.

— Нет его? — спросил я.

— Нету, господин Нориш... — вздохнул Кай. — Вы останетесь?

— Да. Ты не против?

— Что вы, господин Нориш... Принести вам еще эля?

— Нет, Кай, спасибо. Ложись спать...

Кай ушел. Я ждал еще часа два, и лишь когда стало окончательно ясно, что Ив сегодня уже не придет, лег спать.

Проснулся я поздно, меня никто не будил. От- куда-то доносился глухой стук и лязг металла, я не сразу вспомнил, где нахожусь. Стучали в мастерской Ива: даже если хозяина нет, работа не должна прекращаться.

Меня ждали дела, надо было нанести пару визитов к богатым пациентам. Честно говоря, порой меня тошнило от этих зажравшихся негодяев, но отказать им я не мог. К тому же иногда они в своей болтовне затрагивали весьма интересные вещи.

Первым пациентом был барон Вартов, он служил при дворе короля Любомира в должности помощника церемониймейстера. Барон жаловался на плохое пищеварение, да оно и не удивительно: столько жрать. В моих глазах главными достоинствами барона были его болтливость и любовь к разного рода слухам и сплетням. Вот и теперь я едва не одурел от его болтовни, пока готовил у него на кухне нужные травяные отвары. Барон все это время находился рядом, он жестикулировал и пускал слюни на кружевную манишку, порой брызги долетали и до меня. С удовольствием бы приготовил ему яду, благо никакому Гиппократу я ни в чем не клялся.

От Вартова я узнал массу интересного. Прежде всего, некая стерва по имени Ядвига совсем прибрала к рукам Корригана и помыкает им, как мальчишкой. Король Любомир вчера поругался с герцогом Милошем, и тот сегодня утром, еще темно было, умотал из города. Но ходят слухи, что никуда он не уехал и сидит в башне у Ядвиги. Кое-кто даже утверждал, что его вообще уже нет в живых, так как эта стерва лично испытала на нем какое-то новое приспособление. О судьбе герцогини ничего не известно, но на руке у Ядвиги якобы появился ее фамильный перстень. Сейчас, когда Корриган куда-то уехал, именно она заправляет в королевстве всеми делами, ее побаивается даже сам Любомир. Куда уехал Корриган? А шут его знает, еще вчера уехал, в своей карете. Нет, не один, с охраной, будет третьего дня, не раньше. А знаю ли я что-нибудь о любовнице короля? Нет? Да об этом же весь Канкар говорит. Баронесса Ирма Голлер- бах, приехала из провинции три недели назад и уже добилась таких успехов. Теперь, после пропажи наследного принца, только она и может утешить короля...

Выйдя от барона, я снова отправился к Иву: не вернулся ли? По дороге я пытался разобраться в том, что наговорил мне болтливый барон. Самым важным оказалось известие об отъезде Коррига- на, — не иначе, Ив с ним. Свою Машину Корриган строил в каком-то укромном месте, Ив и должен был узнать, где именно. Думаю, теперь ему это удастся.

В мастерской я убедился, что Ив так и не вернулся. Тем не менее, что-то прояснилось, теперь надо было только ждать. Но перед этим нужно сообщить в Отдел о том, что Ив сумел подобраться к Машине. Навестив своего второго пациента, страдавшего от язвы желудка графа Ризо, я вернулся домой, взял мешок для сбора трав и отправился в лес.

У моста меня не остановили, ведь ходил я здесь уже не в первый раз, и стражники меня знали. При желании я мог бы пойти и другой дорогой, но через мост было ближе всего. Добравшись до леса, я около километра шел по наезженной дороге, потом свернул в сторону. Десять минут хода по узкой лесной тропинке, и я на месте. Оглянувшись, убедился, что меня никто не видит, и присел рядом с поваленным стволом.

— Сорок два — десять, — назвал я код.

Участок коры величиной с две ладони приподнялся и сдвинулся вниз, открыв небольшую нишу. В ней лежали блокнот и сварговская ручка. Сообщений для нас с Ивом не было, поэтому я набросал текст своего послания и положил блокнот с ручкой на место.

— Десять — сорок два.

Кора скользнула на место, закрыв тайник. Ближе к вечеру сюда придет связной из Отдела и заберет мое сообщение. Мне же оставалось собрать немного трав и вернуться домой. Правда, возвращаться не хотелось: если Вартов не врал — а его сведения всегда отличались точностью,—Корриган вернется только послезавтра. Значит, раньше этого срока ждать Ива бесполезно. Я мог бы успеть сходить к Альваросу, проведать его на новом месте...

Это было чертовски заманчиво. И все же, постояв пару минут в раздумье, я стал собирать травы, зная, что все равно вернусь в город. Уж слишком ненадежны мои выкладки, Ив мог вернуться в любой момент. А значит, я должен был его ждать.

ветствия и поехал дальше, размышляя о том, что он неплохо все подготовил.

Сразу после ущелья следовал довольно крутой спуск, лошади повизгивали и цеплялись когтями за землю. Миновав спуск, Корриган снова улыб- нулся: уже близко...

Сначала он увидел Дверь, сварги установили ее в этом безлюдном, стиснутом скалами месте в расчете на случайных путников. А в стороне, на окруженной скалами площадке, высилась Машина.

Судя по всему, она произвела на механика впечатление. Усмехнувшись, Корриган спешился, бросил повод в руки подбежавших стражников. Подошел к механику.

— И как тебе эта штука?

— Очень интересно... — отозвался Ол. Он обошел Машину, потрогал ее большие деревянные колеса. — И она действительно будет работать?

— Обязательно. Ты же знаешь, древние были гораздо мудрее нас. Пошли, я покажу чертежи.

Чертежи Машины Ол рассматривал с огромным интересом, то и дело задавая вопросы; Корриган подробно отвечал на них. Глаза механика светились — Машина ему явно нравилась.

— Видишь эти сосуды? — сказал Корриган, коснувшись чертежа. — Их должно быть четыре штуки, у них двойные стенки с пустотой между ними. Я хотел выдуть их из стекла, но не нашел хорошего стеклодува, к тому же стекло не слишком надежно. Думаю, тебе удастся сделать их из металла. Самое сложное — сделать все прочно и надежно.

— Сделаю, это просто, — отмахнулся Ол. — А сюда мы что нальем?

— Каменную кислоту. Она действует на стружки белого железа, пары поступают в сосуды и собираются там, охлаждаясь протекающей между стенками сосудов холодной водой. Пары становятся

жидкостью и попадают сюда, — Корриган провел ногтем по чертежу, — в этот бак. Дальше...

— Я понял, понял, — перебил его Ол, поглаживая бороду. — А что вот это?

— Это зеркало, самая важная часть, оно собирает и направляет силу.

— Но оно должно быть заколдовано? — Ол указал на значок колдовства на чертеже.

— Разумеется, иначе эта штука не станет работать. Все уже готово, мне нужны лишь эти сосуды. Сделаешь — получишь баронский титул и пять тысяч монет. Я мог бы просто дать тебе чертежи, но хочу, чтобы ты все увидел лично. Так лучше, когда знаешь, что именно делаешь.

— Да, да, так гораздо лучше... — Ол внимательно вглядывался в чертеж. — Сколько у меня времени?

— Две недели. И еще пять дней, чтобы все это собрать и подготовить к работе. Я должен успеть до Праздника Птиц.

— Почему? — спросил Ол, не отрываясь от чертежа.

— Потому что у сваргов это тоже праздник, —

медленно произнес Корриган и улыбнулся.

ной мостовой. Это был кортеж Корригана — быстро допив эль, я подозвал полового, расплатился и вышел на улицу.

Карета Корригана к этому времени уже въехала на территорию замка. Опустилась решетка, я нахмурился: а где же Ив?

Я бродил около замка еще час, потом осознал бесполезность этого занятия и направился к мастерской Ива. Не скажу, что я очень рассчитывал на удачу, — скорее, шел для очистки совести, размышляя о том, где теперь искать сварга. И был удивлен и обрадован, увидев у ворот его мастерской двух стражников.

— Куда? — лениво спросил один из стражников, взглянув на меня.

— Лекарь я, — ответил я, демонстрируя свой мешок и подобострастно глядя в глаза стражнику.— Хозяина мастерской лечу.

— Лекарь? — Стражник зевнул, обдав меня густым перегаром. — Шел бы ты отсюда, лекарь. Не велено никого пускать.

— Ну как же так?.. — Я изобразил на лице растерянность. — Он мне и заплатить еще должен. Да вы спросите у него самого, он знает. Сердце у него болит, умереть ведь может. На той неделе даже приступ был...

Стражник снова зевнул, потом взглянул на своего напарника.

— Ладно, сходи спроси у него. А то помрет, мы же еще и виноваты окажемся.

Кивнув, второй стражник приоткрыл ворота и вошел во двор. Его не было минут пять, потом ворота снова скрипнули, стражник подошел ко мне.

— Как звать?

— Нориш, мой господин... Да меня здесь все знают.

— Иди... Да чтоб недолго там, он занят.

— Да, мой господин. Я быстро.

Ив уже ждал меня в своей комнате, его глаза блестели. Я облегченно вздохнул: жив...

— Ну? — спросил я, воровато оглядевшись по сторонам. — Нашел?

— Да, — кивнул Ив. — Верхом часов пять ехать, сразу за ущельем святого Иова. Там и Дверь рядом.

— Корриган действительно построил Машину?

— Да, Кир. Я сам удивился, там почти все готово. Мне нужно сделать четыре бака с двойными стенками, установить их на место — и все.

— И она будет работать?

— В том-то и дело, что будет... — Ив озадаченно почесал затылок. — Жутко примитивная штука, но в этом ее сила. Она сметет волновой барьер Двери, Корриган получит прямой путь в наш мир. У него уже готова армия для вторжения, он перебросит ее со стороны ордейской границы. Оттуда до ущелья день перехода.

Говоря откровенно, до этой минуты я не воспринимал все разговоры о Машине слишком серьезно. И только сейчас понял, что Корриган и в самом деле затеял серьезную авантюру.

— И что нам делать?

— Надо уничтожить Машину.

— А толку? — Я задумчиво посмотрел на свар- га. — Корриган сделает новую.

— Да. Но теперь мы знаем, с чем имеем дело, и сможем укрепить барьер Дверей. Другое дело, что на это уйдет время — месяц, два, не меньше.

— И что ты хочешь сделать с Машиной?

— Не знаю, — пожал плечами Ив. — Я думал взорвать ее, спрятав взрывное устройство в этих самых баках, — их уже делают, слышишь шум? Но Корриган нагнал кучу охраны, они следят за нашей работой. Поэтому спрятать бомбу или пронести ее туда мне не удастся. Возможно, придется проводить специальную атаку.

— Силами Отдела? — с недоверием спросил я.

— Ну зачем, у нас для этой цели есть специальный отряд, — пояснил Ив. — Им командует Эйл — помнишь, ты видел его в кабинете директора?

— Да, я помню. Высокий такой... Но они смогут?

— Обижаешь... — усмехнулся Ив. — Они лучшие в этом деле.

— Сколько у нас времени?

— С этим плохо, меньше трех недель. Корриган наметил провести атаку в день Праздника Птиц.

— Хорошо, что должен делать я?

— Сообщи обо всем нашим, пусть обсудят это, подумают. Подробный отчет здесь. — Ив протянул мне маленький металлический пенал, я спрятал его в карман. — Буду ждать тебя через два дня в это же время.

— Хорошо, Ив. Да, вот тебе лекарство... — Порывшись в мешке, я достал пакетик с травой. — Щепотку на кружку кипятка в день. Полезно, можешь даже пить, если захочешь.

Ив улыбнулся.

— Хорошо. У меня по-прежнему нелады с сердцем?

— Да. До встречи, Ив.

— До встречи. — Сварг крепко пожал мне руку. — И будь осторожнее.

— Тебе того же. — Я подхватил уже порядком поднадоевший мне мешок и вышел из комнаты.

Охранники все так же болтались у ворот, я даже посочувствовал им — собачья работа.

— Уже? — спросил зевающий охранник.

— Да, мой господин. Отдал лекарство, научил, как пить.

— Стой... — Охранник лениво побрел ко мне, я покорно остановился, чего еще ему надо? — У меня ноги потеют. Есть что-нибудь от этого?

Я бы с удовольствием посоветовал ему просто почаще их мыть — но он, боюсь, не оценил бы шутки.

— Да, мой господин. Арзику знаете? Трава такая, синеньким цветет? Тройные листочки у нее, ее сейчас много везде растет. Сделайте отвар и споласкивайте ноги два раза в день, утром и вечером.

—Так это возиться надо,—недовольно протянул стражник. — А есть такое, чтобы выпить — и все?

Он просто нарывался на колкость: ну что я мог еще ему посоветовать, кроме яда? Но опять пришлось прикусить себе язык.

— Нет, мой господин, такого нету. Прости меня...— Слегка поклонившись, я повернулся и медленно пошел прочь.

Ближайшая Дверь находилась в черте города, на окраине, но пользоваться ею я не мог при всем желании. Там почти всегда кто-то был: люди пытались пробиться в лучший мир, многие приходили целыми семьями. Правда, перебраться к свар- гам удавалось лишь единицам.

Еще одна Дверь находилась на опушке леса, но место было слишком ненадежное: за ним могли наблюдать люди Корригана. Именно поэтому я предпочел лишние два часа брести по лесу. Далеко, зато надежно.

Через эту Дверь я еще не ходил, поэтому слегка волновался. Вошел в туман — и вышел с другой стороны. Вот так дела...

— Ты чего, дура? — спросил я, глядя на Дверь.— С ума сошла?

Дверь, разумеется, не ответила. Я сделал новую попытку — и прошел-.

Передо мной была лесная поляна, рядом высился столбик с кнопками. Чуть поодаль расположилась утопающая в высокой траве скамейка. Слава Богу...

Я уже и в самом деле начал волноваться, ведь до этого я проходил в ту сторону всего один раз, да и то с помощью Алины и Альвароса. Да, Ив говорил, что проблем у меня не будет, — но вот были же. И Алина, помнится, после первого раза не могла пройти очень долго. Не подумал я об этом, а зря. Что, если бы действительно не смог пройти?

«Пожалуйста, присядьте на скамейку и немного подождите...»

Я оборвал приветствие, нажав кнопку вызова летуна, он появился через несколько минут. Забравшись в кабину, устало вздохнул: все-таки хорошо почувствовать себя в безопасности.

— Служба Контроля, центральный вход...

— Принято. Служба Контроля, центральный вход, — отозвался аппарат и плавно поднялся в воздух.

Не могу сказать, что споры вокруг Машины оказались очень жаркими, но и спокойными они тоже не были. Чувствовалось, что Машина Корригана стала для сваргов серьезной проблемой. Я был новичком в Отделе, поэтому предпочитал больше слушать, чем говорить. Операцию решили провести через десять дней — до того, как Ив закончит изготовление деталей Машины. Перед этим нам предстояло собраться еще раз. Проведение операции и в самом деле поручили Эйлу, высокому белобрысому мужчине лет тридцати пяти.

Совещание закончилось, я вернулся в свой дом и лег на кровать, размышляя о будущей операции. В принципе, могло и получиться: их там не ждут, все можно сделать тихо, без шума и пыли. Один заряд — и от Машины Корригана останутся обломки.

Конечно, не обошлось и без проблем. Оказалось, что у сваргов давно уже не было в наличии взрывных устройств, теперь требовалось несколько дней на то, чтобы поднять архивы, разобраться в устройстве этих штук и сделать заказ на их изготовление. Испортила этот мир цивилизация — ох, испортила...

До встречи с Ивом у меня оставалось довольно много свободного времени, поэтому я лежал на кровати и думал, чем бы заняться. Возвращаться в мир даотов мне пока не хотелось. С другой стороны, ведь и даоты бывают разные...

♦ * *

Алина сидела у ручья и чистила рыбу, когда уловила в стороне от себя какое-то шевеление. Испуганно вскочила — и тут же облегченно рассмеялась.

— Кир, ты напугал меня.

Это и в самом деле был он — правда, заметно изменившийся.

— Здравствуй, Алина. — Кир с улыбкой взглянул на нее. — Как ты меня узнала? — Он провел рукой по «знахарской» бороде.

— Женщину трудно обмануть, — пожала плечами Алина. — Рада тебя видеть. Иди в дом, Альво там.

— Помочь? — Кир кивком указал на рыбу.

— Да нет, я уже заканчиваю...

— Как хочешь.

Кир направился к дому, Алина с улыбкой смотрела ему вслед, пока он не переступил порог. Потом, откинув со лба прядь непослушных волос, снова склонилась к ручью.

Когда она зашла в дом, Кир с Альваросом сидели за столом и о чем-то беседовали, неспешно потягивая эль. Поставив кастрюлю с рыбой на печь, Алина долила воды и «разожгла» огонь. Прикрыв кастрюлю крышкой, вытерла полотенцем руки и подошла к столу.

— Не помешаю? — спросила она, садясь за стол.— Что у вас тут за секреты?

— Да какие у нас могут быть секреты, — усмехнулся Кир. — Так, болтаем о разной чепухе.

— У них там снова что-то затевается, — пояснил Альварос.

— В самом деле? — оживилась Алина. — А меня возьмете?

— Нет, Алина. Даже не думай. — Кир покачал головой. — К тому же не я решаю, кого брать. Я ведь всего лишь Наблюдатель.

Алина собиралась возразить, но не успела: снаружи послышались шаги, дверь распахнулась, и в дом вошел Чуй с перекинутым через плечо мешком. Следом торопливо заскочил Кот — фарках так быстро закрыл дверь, что чуть не прищемил ему хвост.

— Кот пришел! — радостно воскликнула Алина. — И Чуй...

— Вот видишь, — сказал Кот, неприязненно , глядя на Чуй. — Гасклит здесь. Я никогда не ошибаюсь.

— Кто нальет Чуй кружку эля? — спросил фарках, не обращая на Кота никакого внимания. Положив мешок на пол, он сел на скамейку у стола и ' устало вздохнул.

— Здравствуй, Чуй, — сказал Кир. — Давно тебя не видел.

— Здравствуй, здравствуй- — отмахнулся Чуй, взглянув на Кира. — Отвратительно выглядишь... Алина, ну где же эль? У Чуй уже в горле пересохло.

— Чуй, до чего ты противный...

Алина наполнила элем большую кружку, протянула ее фаркаху, тот торопливо припал к ней губами. Пил он долго и жадно, струйки эля стекали по губам, по морщинистой шее и исчезали под грязной одеждой.

— Зря вы с ним разговариваете, — сказал Кот, вскочив на лавку. — Совершенно бесполезное существо.

— Здравствуй,—поздоровался с Котом Кир.— Хорошо, что ты пришел. Я все хотел тебя поблагодарить за болото.

— Лучше почеши за ухом, от этого будет гораздо больше пользы...

Улыбнувшись, Кир запустил руку в кошачью шерсть, Кот прищурил глаза и замурчал. Чуй на- конец-то отставил от себя кружку, вытер рукавом губы.

— Ну вот, — сказал он и громко икнул. — Уже лучше. А то сижу у себя, приходит эта рыжая шкура. И говорит, что вы все здесь...

— Лучше бы не говорил, — перебил Кот. — Было бы спокойнее.

— Помолчи, — оборвал его Чуй. — Вот, забыл, о чем говорил! Из-за тебя все! — Он гневно посмотрел на Кота, тот засмеялся.

— Не переживай, Чуй, — сказал молчавший все это время Альварос. — Мы рады, что ты пришел.

— Ха, еще бы не рады! — самодовольно заявил Чуй. — Вы не видели еще, что Чуй принес!

Фарках нагнулся к мешку, покопался в нем, затем одну за другой извлек и поставил на стол три металлические банки в бело-синей упаковке.

— Вот, — сказал Чуй и шумно вздохнул. — Подарок.

— Сгущенка... — удивленно сказал Кир и взглянул на Чуй. — Чуй, признавайся: там был целый ящик, так?

Глаза Чуй стали меньше, он настороженно посмотрел на Кира.

— А если и был, то что?

— Чуй, эту сгущенку тебе прислали по моей просьбе. Там должен быть целый ящик, и вся она — твоя.

— Знаю, что моя, — усмехнулся Чуй. — Еще бы. Да, забыл сказать: там у тебя кто-то чужой. Очень вредный, запер подвал с той стороны.

— Он не чужой, Чуй. Это Андрей, мой друг. Я отправил ему письмо, попросил пожить в доме. И сгущенку он поставил в подвал специально для тебя, по моей просьбе.

— Значит, она дважды моя, — засмеялся Чуй.— и вообще там теперь все принадлежит Чуй.

Кир взглянул на Чуй — и почему-то улыбнулся. И было в его улыбке что-то такое, что Чуй сразу перестал смеяться.

— А чего ты улыбаешься? — спросил он, подозрительно взглянув на Кира.

— Да так, — сказал Кир и пожал плечами. — ты знаешь, что такое зоопарк?

— Знаю, — быстро заявил Чуй.

— И что это?

— Не скажу.

— Зоопарк, Чуй, — улыбнулся Кир, — это такое место, где держат разных животных. Для того чтобы люди могли прийти и посмотреть на них.

— Ну и что? — усмехнулся Чуй.

— Как что? — переспросил Кир. — Просто Андрей работает в зоопарке, его страсть — отлавливать редких зверей. И знаешь, у них там сейчас как раз освободилась одна клетка.

— Это ты на что намекаешь? — заносчиво спросил Чуй.

— Пока ни на что, — покачал головой Кир. — Но я вполне могу рассказать ему в письме о тебе. Уверен, он захочет познакомиться с живым фар- кахом. И другие гасклиты тоже. Более того, если у него начнут пропадать вещи, то он тебя обязательно выловит. Он — не я, Чуй. Он это сможет.

— И еще у них любят делать чучела редких животных, — добавил Альварос, посмеиваясь в бороду. — Уверен, тебе отведут самое почетное место.

— Врете вы все, — сказал Чуй. — Нарочно придумываете.

— Это правда, Чуй, — сказала Алина. — Ты ведь знаешь, я тебя никогда не обманывала.

Чуй насупился.

— Зря Чуй пришел сюда, — сказал он. — Чуй здесь не рады.

— Мы рады тебе, Чуй, — примирительно сказал Кир. — Просто помни о том, что тот дом — не твой, а гасклиты совсем не такие, как сварги. Ты и опомниться не успеешь, как из тебя сделают чучело.

— А сгущенка? — убито протянул Чуй. — Там ее еще много.

— Если ты будешь себя хорошо вести, я передам тебе письмо для Андрея. Тогда он тебя не тронет и может даже с тобой подружиться...

Алина смотрела на Кира и улыбалась: ловко он поставил этого прохвоста на место. Так с ним и надо.

— Ну ладно, ладно... — обиженно заявил Чуй.— Чуй больше не будет...

— Хорошо, Чуй. — Кир повернулся к Альваросу. — Пройдемся немного?

— Почему не пройтись? — пожал плечами Альварос. — Пошли...

♦ * ♦

Нас было восемь человек, включая Ива и Эйла. Светало, мы стояли у Двери в ожидании команды на штурм. Вокруг сновали медики и невесть откуда узнавшие об операции журналисты, одна молодая дама настырно пыталась взять у меня интервью — местные журналисты оказались очень похожи на наших. Говоря откровенно, вся эта суета мне очень не нравилась. Как-то не вязалась она с тихой и деликатной работой спецназа.

—Что вы можете сказать о стоящей перед вами задаче?—настырная девица-журналист настойчиво тыкала вше в лицо микрофоном, мне захотелось послать ее подальше. Впрочем, я этого не сделал — буркнув «извините», просто отошел в сторону.

Еще несколько дней назад я и не думал, что тоже пойду с командой Эйла. Но Ив решил идти с ними, упирая на то, что только он один знает, что там и как. А я не мог его оставить. Эйл сначала возражал против нашего участия, но потом все-таки согласился — с условием, что мы не будем мешать.

Мы решили выйти из Двери близ Машины. Сначала рассматривался вариант подхода со стороны, но тогда стражников у входа в ущелье пришлось бы нейтрализовать, а с этим могли возникнуть проблемы: уж слишком их там много. Подобраться с другой стороны сложно, местность вокруг облюбованной Корриганом каменной гряды на удивление ровная и хорошо просматривается. Эйл решил не мудрить и выйти прямо у Машины, благо фактор внезапности был на нашей стороне.

В руках я сжимал парализатор—незатейливое и очень легкое оружие. У него было лишь два существенных недостатка: требовалось стрелять только в голову и с дистанции не дальше десяти метров. Говоря откровенно, я бы с удовольствием поменял это гуманное оружие на родной «калаш».

— Нервничаешь? — спросил Ив, подойдя ко мне.

— Немного.

— Не дрейфь, прорвемся, — произнес Ив, хлопнув меня по плечу.

Я улыбнулся: это выражение он почерпнул у меня.

— Приготовиться! — скомандовал Эйл, взглянув на небо.

Сумерки быстро светлели.

Мы выстроились у Двери — так, как отрабатывали это на тренировке. Последние секунды — вперед!

Странное это было ощущение: аплодисменты провожающих нас людей внезапно смолкли, ушли в небытие, стало очень тихо. Потом туман расступился, прямо перед собой я увидел нескольких гревшихся у костра стражников. Не успев оказать никакого сопротивления, они мешками свалились на землю, сраженные нашими выстрелами. Одного из них Эйл тут же оттащил от костра, тот упал слишком близко и мог обгореть.

Машина стояла на площадке у скалы в сотне метров от нас. Два бойца заняли оборону у Двери, остальные, в том числе и мы с Ивом, побежали к Машине.

Вот и Машина. Один из бойцов скинул рюкзак, вытащил отсвечивающую металлом бомбу. Шагнул к Машине — и с тихим сдавленным стоном упал на землю, из глаза у него торчало оперение арбалетной стрелы. Я кинулся к нему — и тут же ощутил страшный удар в бок, сбивший меня с ног.

Мы попали в засаду, теперь в этом не оставалось сомнений. И не в обычную, а тщательно организованную засаду. Скрипнув зубами, я вырвал стрелу из своего тела.

Стрела оказалась непростой, я понял это, увидев ее наконечник. На мне, как и на всех бойцах Эйла, была пластиковая кольчуга, спасавшая и от меча, и от стрел. От обычных стрел — но не под- кольчужных, с очень длинным и тонким острием. Саму стрелу кольчуга все же задерживала, но наконечник входил в тело на всю длину. В мире даотов такие стрелы известны не были, мне сразу стала ясна причастность к этому оружию Корригана.

Я взглянул на бомбу, но меня опередил Ив: подхватив ее, он рывком повернул ручку таймера и швырнул бомбу под колеса Машины. И тут же упал на колени — в спину ему вонзились две стрелы, мгновением позже еще одна попала в горло. Застонав, Ив рухнул на землю.

Это была катастрофа, в душе у меня все обмерло. В любую секунду мог раздаться взрыв — подхватив Ива, я стиснул зубы и побежал к Двери.

Только сейчас я с ужасом осознал, что почти все бойцы Эйла уже мертвы, мне было страшно смотреть на их утыканные стрелами тела. Лишь один продолжал отстреливаться, но это ничего не давало: люди Корригана расположились высоко на скалах, вне досягаемости нашего оружия. Еще один боец, сорокалетний Мартин, за руку волок к Двери Эйла. Волок из последних сил, раненный в ногу и в спину.

Я никогда не слышал свиста пуль. Зато звук вспарывающих воздух стрел имел все шансы навсегда отложиться в моей памяти. Одна из них задела мой лоб — я не ощутил боли, но левый глаз сразу залило кровью. Еще одна стрела попала в спину, я едва не упал от сильнейшего толчка. Ощущение было такое, словно в спину мне ткнули раскаленным прутом. Не будь кольчуги, я бы уже был мертв.

Я смотрел на Дверь сквозь пелену крови — и с ужасом понимал, что не добегу. Уже упал тащивший Эйла боец, из переносицы у него торчало оперение стрелы. Эйл тоже был мертв, одна стрела вошла ему под правое ухо, вторая попала в затылок.

Именно в этот момент и раздался сильнейший грохот — я невольно втянул голову, тут же ощутив мощный толчок в спину, в ушах зазвенело.

Я мог погибнуть от взрыва, — тем не менее, именно он меня и спас, заставив стрелков на пару секунд отвлечься. Воспользовавшись паузой, я из последних сил бросился к Двери. Ив дернулся и застонал у меня на руках, я подумал, что его снова ранило, но стрелы не увидел. Последние метры, нас плавно обволакивает спасительный туман. Еще немного...

Это было ужасно: я ощутил, как неведомая сила вырывает Ива у меня из рук. Дверь не пропускала его.

— Ив! — Я положил сварга на землю и тут же взревел от боли — в ногу, чуть повыше колена, впилась стрела, я всем телом ощутил, как ее наконечник ткнулся в кость. Даже не видя нас, стражники продолжали стрелять, у нас оставалось очень мало времени. Шипя от боли, я снова склонился к Иву.

— Очнись! — Я ударил Ива по щеке, потом, опомнившись, приложил руки к его голове. — Ну давай же, мы почти дома...

Прошли бесконечные секунды, прежде чем наполненный болью взгляд Ива стал осмысленным. Из глаз у него текли слезы.

— Давай же, Ив! Мы в Двери, нам надо пройти! Давай!

Мои руки дрожали от напряжения, я пытался вдохнуть в тело Ива жизнь. Его тянуло, вырывало из моих рук. Рядом продолжали свистеть стрелы, было чудом, что ни одна из них больше меня не задела. Иву повезло меньше: одна из стрел впилась ему в бок, скользнув по моей руке. Он задрожал — и внезапно я услышал шум. О Господи... Схватив Ива за руки, я выволок его наружу.

Нас ждали, но вряд ли кто ожидал такого появления. Стоявшие рядом люди оцепенели, лишь оператор с видеокамерой продолжал съемку.

— Да не стойте же вы! — заорал я. — Быстрее!

Мой возглас вывел людей из ступора. Раздались крики, Ива тут же подхватили и бегом понесли к машине медиков. Я быстро ковылял рядом, хромая и отбиваясь от желавших помочь мне назойливых рук. Быстрее к летуну...

— Что случилось? — настойчиво кричал кто- то, шагая рядом со мной и хватая меня за руку.— Где Эйл?!

Это был один из руководителей Службы Контроля — странно, я не мог вспомнить его имени.

— Мы попали в засаду, — прохрипел я, забираясь в санитарную машину. — Эйл и все остальные погибли. Машина взорвана. Не ходите туда, там полно стражников. Никому уже не помочь, они все мертвы...

Мы взлетели, это оградило меня от дальнейших расспросов. Меня попытались уложить на кушетку, но я отмахнулся — потом. Как там Ив?

Ив был очень бледен, его открытые глаза безжизненно смотрели в потолок. Попавшая ему в горло стрела вошла наискосок, сверху вниз, чуть выше края кольчуги. Вокруг Ива суетились медики — они кололи ему уколы, подключили свои странные приборы. Только бы он дотянул, а там его подлатают...

Один из медиков обхватил голову Ива руками, закрыл глаза. Летун заметно потряхивало, он несся с максимально возможной скоростью.

Ив шевельнулся, его взгляд обрел осмысленное выражение. Он что-то прошептал, я быстро нагнулся к нему.

— Ив?

— Сейчас ведь... день? — очень тихо спросил Ив, на губах у него пузырилась кровь.

— Да, Ив. Сейчас день.

— Тогда почему же так... темно?

Голова Ива качнулась в сторону, глаза закрылись. Медики отстранили меня в сторону, засуетились, я слышал их возгласы, видел их отчаянные попытки вдохнуть в умирающего человека жизнь. Видел — и понимал, что все это уже бесполезно...

Из машины я вылез сам, меня тут же уложили на плавающие в воздухе носилки и повезли в one- рационную. Ив продолжал лежать в машине, стоявшие рядом мрачные медики уже никуда не торопились, и эта их неторопливость говорила о многом. Одна из девушек-медиков плакала, уткнувшись в борт летуна. Я закрыл глаза и отвернулся — сознание отказывалось верить в то, что Ива больше нет. И как я скажу об этом Алине?

Потом мне сделали укол, контуры предметов вокруг расплылись, затем потемнели и исчезли в накрывшей их темноте. Я еще слышал далекие слова, чувствовал, что меня куда-то перекладывают.

Темнота навалилась сильнее, и все исчезло.

* * ♦

Корриган медленно обходил место боя, на его губах играла улыбка победителя. Перевернув ногой одного из погибших сваргов, он постоял над ним, посмотрел, потом пошел дальше.

— Соберите их амуницию и оружие, — приказал он. — Тела оставьте.

Он снова остановился, долго и с удовольствием смотрел на то, как стражники выполняют его приказ. Хорошо, очень хорошо. Ему все-таки удалось их обмануть...

Корриган усмехнулся, вспомнив смешную машину сварга. Господи, они же как дети... Он ведь сам подсунул им информацию о том, что ему требуется механик. И они клюнули, прислали этого бородатого болвана. Все, все вышло так, как он планировал, до мельчайших деталей. Поставил охрану у входа в ущелье — и они вошли через Дверь, как и было задумано. Даже Машину взорвали... Корриган покачал головой, небрежно поддел ногой валявшийся рядом обломок. Не просто дети, а очень глупые дети. Этим простым трюком он вывел из строя их элиту, хотя язык не поворачивался назвать элитой это скопище идиотов. Правда, двое все же удрали, но это уже ничего не меняло. Это даже к лучшему: они будут считать, что уничтожили Машину, что им пока ничего не грозит. А именами павших героев даже назовут какие-нибудь улицы — Корриган рассмеялся, заставив отшатнуться находившихся поблизости стражников. О Боги, до чего же они наивные... Они так и не поняли, с кем имеют дело, они до сих пор считают, что он хочет вернуться в их мир! Не хочет он в него вернуться, нет — он хочет его уничтожить!

Корриган снова медленно пошел по площадке. Подошел к Двери, взглянул на нее. Бели он прав, очень скоро этих Дверей не будет, сварги уберут их сами. Это тоже плюс, все шпионы уберутся к себе и не будут совать нос в его дела. Что касается Машины... Машина будет, только совсем не та, о которой думают сварги. Даже если они теперь что-то и узнают, то все равно будут считать, что речь идет об этом глупом механизме — Корриган снова пнул ногой обломок Машины. Теперь никто не заподозрит его в том, что он строит что-то совсем иное...

— Повелитель, мы все собрали! — К Коррига- ну подскочил один из стражников.

— Хорошо. Уезжаем...

Корриган небрежно махнул рукой, ему подвели коня. Вскочив в седло, он поднял животное на дыбы, потом погнал его вверх по дороге. Несколько стражников, как и положено, обогнали его и поехали впереди. Корриган снова улыбнулся: поистине, сегодня очень удачный день. И может, как раз теперь настала пора разобраться с Любомиром?

Я сидел на балконе, в тени склонившей свои тонкие ветви ивы. Небо пестрело от потоков летунов, я смотрел на раскинувшийся передо мной город и думал о том, как мне хочется домой. Туда, где нет всех этих чудес, где все так просто и обыденно — и так невыразимо прекрасно. Да, для кого-то именно этот мир покажется раем, и я пойму такого человека — первые дни я сам был удивлен и очарован этим местом. Ведь вот оно, то, о чем мечтали миллионы людей, воплощенный рай — без войн и болезней, с долгой, насыщенной, по-настоящему хорошей жизнью. И люди здесь хорошие — добрые, честные, открытые. Здесь все так хорошо — а меня тянет домой. Только пожив в этом мире, я понял одну простую истину: рай — это там, где тебе хорошо, где ты счастлив. А счастлив ты можешь быть только дома.

Прошло два дня с момента нашей провальной операции. Я чувствовал себя виноватым, чувствовал свою ответственность за смерть Ива, за гибель Эйла и его бойцов. Ведь знал я, что они делают глупость, душой чувствовал. Знал — и не спорил. Считал, что они лучше знают, что делают, специалисты

все-таки — лучшие в своем деле. Ну как я не мог понять простой вещи: откуда взяться профессиональным военным в стране, сотни лет не воевавшей? В стране, где нет преступности, терроризма, где вообще нет мало-мальски стоящего врага? Да откуда же они могут знать, как надо воевать, если даже чертежи бомбы поднимали из архива? У нас любой мальчишка, насмотревшийся боевиков, смог бы спланировать эту операцию лучше. А мы, как бараны, поперлись к Машине — без разведки, хотели взять на ура. Да, взорвали мы ее — и что? Неужели это стоит семи жизней?

Теперь, осознав все детали произошедшего, я понимал, что нас элементарно провели. Кинули, сделали, переиграли — я стискивал зубы при мысли о том, как подло нас обманули. Впрочем, о какой подлости может идти речь — это война, а на войне побеждает сильнейший. Или тот, кто умнее. Корриган оказался и сильнее нас, и умнее.

Я разжал кулак, перекатил по ладони маленький кусочек металла. Это была пуля от пистолета Макарова, ее извлекли врачи из тела Ива. Именно она, а не стрела в горле, и стала причиной его гибели.

Пуля почти не потеряла своей формы. Тупорылая медная головка, темное свинцовое донышко. Следы от нарезки ствола — четыре косые парные полоски. Такая маленькая...

Такая маленькая — и смогла забрать жизнь человека. Впрочем, глупо винить в смерти Ива этот маленький бездушный кусочек металла.

Теперь, снова и снова вспоминая те страшные минуты, я понимал, когда Корриган произвел свой смертельный выстрел. Это было сразу после взрыва, когда мы почти добрались до Двери. После грохота взрыва я не слышал выстрела — но почувствовал, как дернулся у меня на руках Ив. Скорее всего, Корриган стрелял в меня — а попал в Ива.

Пулю я спрятал в карман и еще долго сидел, глядя на город. Потом, посмотрев на часы, встал. Мне пора...

Мой разговор с начальником Службы Контроля был очень долгим и обстоятельным. Но изменить уже ничего не мог: я принял решение, еще когда лежал в больничной палате. И когда мне предложили занять в Отделе место Ива, я отказался и сообщил, что возвращаюсь к даотам.

— Кир, ты потом очень долго не сможешь сюда вернуться, — сказал начальник Службы, он выглядел очень уставшим. — Мы приняли решение на время отключить все Двери. Это вопрос нашей безопасности.

— Я понимаю. Но у меня есть дела в том мирю.

— Хочешь поквитаться с Корриганом?

— Попытаюсь. Такой человек, как он, не должен жить на этом свете.

— Ты же знаешь, Кир, у нас запрещены убийства.

— У вас, — согласился я. — Но я гасклит, и мне можно все.

— Так нельзя, Кир. Ненависть опустошает Душу.

Я смотрел на собеседника — и все больше понимал, какие мы разные. Да, он говорил очень правильные слова, я готов был подписаться под каждым из них. Но когда убивают твоего друга, даже такие слова перестают что-либо значить.

— Когда вы отключаете Двери?

— Через неделю, чтобы все наши успели вернуться. Да, и еще: завтра утром мы хороним погибших.

— Да, я знаю...

Я действительно знал об этом: тела Эйла и его команды вернули еще вчера вечером. Опасались, что Корриган может устроить новую засаду, но

этого не произошло. Тела погибших перенесли в местный Дом Торжеств — язык не поворачивался теперь его так называть.

Мы беседовали с начальником Службы еще очень долго, но в итоге так и остались каждый при своих взглядах. Выходя от него, я уже знал, что

больше мы с ним никогда не встретимся.

* ♦ ♦

Альварос и Алина уже знали о случившемся. Знал и Чуй, именно поэтому он был непривычно тих. Кота не было, он никогда не задерживался долго на одном месте. Котяра ты, Котяра, — мог бы предупредить...

— Он не мог предупредить, — тихо ответил Альварос, когда я высказал эту мысль вслух. — Ему не дано самому заглядывать в будущее. Иногда Кот что-то говорит, но он сам не знает, откуда у него появляются эти мысли.

Мы сидели за столом, перед нами стояли маленький бочонок эля и миска сушеного мяса. Эль принес Чуй — по его просьбе я дал ему денег, он пропадал где-то два часа и действительно притащил бочонок великолепного свежего эля. Не знаю, где он его отыскал, отсюда только до города два часа пути. По словам Чуй, в день памяти надо пить свежий, только что сваренный эль.

Алина сидела на скамейке, поджав ноги, ее взгляд был непривычно пустым. Когда она изредка смотрела на меня, я невольно отводил взгляд, чувствуя свою вину за случившееся. Так произошло и сейчас.

— Ты действительно решил пойти к Виго? — спросила Алина, взглянув на меня.

— Да, — кивнул я, не поднимая глаз. — Он единственный, кто может помочь.

— Боюсь, что и он не сможет, — вздохнул Аль- варос. — Корриган очень силен.

Стало очень тихо, я смотрел на яркий огонек свечи и думал о том, почему так несправедливо устроен мир: хорошие люди погибают, а негодяи живут и здравствуют.

— Темно уже, — сказал Чуй, посмотрев окно.— Выйдем...

Он взял свечу, вылез из-за стола и вышел из дома. Мы последовали за ним.

За домом, у ручья, все уже было приготовлено. Чуй поднес свечу к сухим веткам, пламя быстро перекинулось на них. Мы сели чуть в стороне от костра, Чуй подождал, пока огонь хорошо разгорится. Потом взглянул на звезды, сложил руки перед грудью ладонями вверх — и запел...

Странная это была песня. Тихая и заунывная, на неведомом мне гортанном языке, она рвала душу. Голос Чуй плавно поднимался и так же плавно затухал, чтобы через секунды вновь зазвучать в ночи. Порой, когда Чуй брал особенно низкую ноту, я чувствовал дрожь в груди, даже пламя костра начинало трепетать, пуская к небу вереницы гаснущих на лету искр. Я не понимал слов песни, это был древний язык фаркахов. Но более печальной и по-своему торжественной мелодии мне еще слышать не доводилось. Я заметил, что по щекам Алины текут слезы, потом с удивлением увидел рядом с ней Кота. Он сидел, глядя на огонь, в его глазах отражалось мерцающее пламя.

Потом все кончилось. Трепетали на подернутых пеплом углях последние языки пламени, на душе у меня было нестерпимо горько. Чуй опустил руки, склонил голову. Не говоря ни слова, повернулся и пошел к лесу. Мелькнула среди ветвей его спина, я услышал хруст сухих ветвей под его ногами. Затем все стихло.

— Куда он? — спросил я.

— Ушел к себе. Ему надо побыть одному, — от- ветил Альварос, глядя на догорающий костер.

Стало очень тихо.

— Как странно, — сказал Кот и не по-кошачьи тяжело вздохнул. — Я живу уже очень давно, но еще никогда мне не было так грустно. Ив был хорошим человеком и верным другом. В то же время я чувствую радость — так как знаю, что однажды мы с ним обязательно встретимся. Мы встретимся все вместе, мы будем сидеть на освещенных звездным светом камнях и слушать лунную песню Чуй. Это будет совсем другая песня, песня торжества любви и дружбы, песня счастья и радости. Потом мы пойдем к Хрустальной Горе встречать рассвет. Алина будет смеяться и бросать вниз куски хрусталя, а Ив громко кричать и слушать горное эхо. Мы будем беззаботны и счастливы, и впереди у нас будет вечность...

Кот замолчал, поднял голову и посмотрел на звезды.

— Ты веришь в жизнь после смерти? — спросил я, взглянув на Кота.

— Я ничего не знаю об этом, — мягко возразил Кот. — Я просто говорю о том, что будет. Ты же знаешь, я никогда не ошибаюсь.

Алина вытерла слезы и посмотрела на Кота, но ничего не сказала. Молчал и Альварос. Так мы сидели довольно долго, и лишь когда в костре погасли последние угли, Альварос поднялся с земли.

— Вернемся в дом, — сказал он, зажигая свечу. — Становится холодно.

— Пошли с нами, — предложил Альварос. — Мы потом все обсудим и решим, что нам делать.

— Спасибо, Альво. Но я уже принял решение и не хочу его менять.

— Я понимаю... — Альварос медленно кивнул.— Завтра я вернусь. Если буду нужен, ты знаешь, где меня искать.

— Я тоже вернусь, — сказала Алина. — Если сварги закроют Двери, то я навсегда останусь там. Я не хочу этого.

— Алина, мы ведь уже говорили об этом. — Альварос вздохнул. — Тебе лучше жить там. Ты ведь говорила, что тебе понравилось ухаживать за деревьями.

— Да, — согласилась Алина. — Но теперь мне там нечего делать.

Я понимал ее — и хуже всего было то, что я ничем не мог ей помочь. Зачем ей блистающий мир без Ива...

— Не будем сейчас об этом, — сказал Альварос. — До встречи, Кир.

— До встречи. — Я пожал Альваросу руку, потом взглянул на Алину. — До свидания, Алина. И прости меня. Я не смог его спасти.

— Не надо, Кир. Ты сделал все, что мог. До свидания... — Алина обняла меня и поцеловала.

Прощальный взмах руки, Альварос скрылся в Двери, следом в туманной дымке растаял изящный девичий силуэт. Я остался один. Постояв несколько минут, повернулся и пошел прочь.

Я не стал возвращаться к дому Альвароса, все необходимое в дорогу я взял еще раньше. Вчера вечером Альварос объяснил мне, как найти Вито. Дорога предстояла не слишком долгая, но опасная: на реке, за которой жил Виго, хозяйничали пираты. Впрочем, как раз в этом я уже имел возможность убедиться.

Город я обошел стороной, не желая ни с кем встречаться. На мне была потертая одежда, на спине

заплечный мешок с едой и разной полезной в дороге мелочью. В руках я нес посох, таивший в себе прочнейший стальной клинок, — подарок Ива.

Добравшись до реки, я сделал остановку, расположившись на привал под кроной строзии — местного аналога нашего кедра. Строзия очень на него походила, разве что шишки ее были мельче, да и семена несъедобны — очень мелкие и исключительно крепкие.

Еда у меня была самая простая — сушеное мясо койва плюс чистая родниковая вода в тыквенной фляжке. Точнее, мне просто удобнее называть ее тыквенной.

Пока я ел, с дерева, шурша коготками по коре, спустился лурвик. Глядя на меня глазами-бусин- ками, смешно тряхнул головой, выпрашивая еду, потом нетерпеливо тявкнул. Я протянул ему кусочек мяса. Лурвик подскочил ближе, схватил его и быстро, по спирали, вскарабкался вверх по стволу. Удобно устроившись на толстой ветке, зверек зажал мясо в передних лапах и начал жевать, чавкая и жмуря глаза от удовольствия.

Отдохнув, я пошел вдоль берега, вниз по течению. Лурвик еще какое-то время бежал за мной, выпрашивая очередную подачку, потом отстал. Я шел и думал о том, как убить Корригана.

Я никогда не считал себя злым человеком — скорее, наоборот, был приверженцем идеалов гуманизма. Но именно сейчас, шагая по заросшей лесной тропинке, я чувствовал, что все эти идеалы, все доводы в пользу гуманного обращения с негодяями ничего не стоят. Ив мертв, а Корриган живет и здравствует. О чем здесь можно еще говорить? Именно поэтому меня не беспокоило, имею ли я право убить Корригана. Меня волновало другое — как это сделать.

Минут через сорок я различил крыши маленькой деревушки. Там есть лодки, за небольшую пла-

ту меня перевезут на тот берег. Потом мне останется только найти Виго...

* * *

Виго сидел на росшем из земли корне, своими очертаниями напоминающем стул. Рядом я увидел еще один «стул», совсем свежий, с тонкой розоватой корой. Тогда, в первый раз, его не было.

— Я ждал тебя, — сказал Виго, кивком головы ответив на мое приветствие. — Садись...

Я молча повиновался. Устало вздохнул: нако- нец-то...

Какое-то время мы молчали, потом Виго снова взглянул на меня.

— Итак, Боги снова привели тебя ко мне. Остается понять, зачем это нужно им, и зачем это нужно тебе.

— Я хочу уничтожить Корригана. Помоги мне.

— Уничтожить Корригана... — Виго покачал головой. — Месть еще никого не сделала счастливым.

— Может быть. Но Корриган убил моего друга.

— Я ведь об этом и говорю. Победить Корригана может только очень сильный человек. Ты выглядишь лучше, чем в прошлый раз, но все равно ты безнадежно слаб. Корриган сотрет тебя в порошок.

— Поэтому я и пришел за помощью.

— Помочь тебе сейчас — значит укрепить.тебя в твоих заблуждениях. Жажда мести сделает тебя сильным, но она же в конце концов тебя погубит.

— Я не боюсь смерти. Будь у меня возможность прихватить с собой на тот свет Корригана, я бы не колебался ни секунды.

— Верю. — Виго едва заметно кивнул. — Но это — твой путь, тот, который ты выбираешь себе сам. Но ты забыл о том, что у Богов в отношении тебя могут быть совсем другие планы.

— Мне нет дела до Богов. Я просто хочу сделать то, что считаю нужным.

Виго улыбнулся.

—Лучший раб—тот, который считает себя свободным. Мы все делаем эту ошибку. Что касается Богов, то ты несправедлив к ним. Посмотри, сколько раз они спасали тебе жизнь. Ты ушел от Корригана, смог убежать от Марка, выбрался из болота...

— В болоте мне помог Кот, — перебил я Виго и тут же смутился. — Простите.

— Да, тебе помог Кот, — согласился Виго. — Но почему он там оказался? Почему случаются те или иные вещи, способные спасти нас в последний момент или, напротив, подтолкнуть к гибели? Кот появился там потому, что такова была воля Богов, потому что твой смертный час еще не пробил. Ты единственный выбрался из устроенной Коррига- ном западни — неужели и это ты тоже считаешь случайностью?

Похоже, Виго знал обо всем, что случилось со мной за последнее время. Впрочем, чему тут было удивляться?

— Хорошо, Боги берегут меня. Значит, если я заберусь на скалу и прыгну вниз, со мной ничего не случится?

— Как раз об этом хорошо сказано в вашей Библии: «Не искушай Господа своего».

— Вы читали Библию? — удивился я и тут же осознал глупость своих слов.

Впрочем, Виго мои глупости явно не удивляли и уж тем более не задевали.

— Читал когда-то, — улыбнулся колдун. — Я довольно много времени провел в вашем мире. Но мы отвлеклись... Видишь ли, Кирилл, все события в мире очень тесно взаимосвязаны. Более того, существует несколько уровней этой взаимосвязи. Возьмем для примера это дерево. — Виго указал на растущее метрах в десяти от нас ветвистое дерево. — Все ветви его связаны между собой, они являются частью целого, частью трехмерного пространства. А теперь проведи параллельно земле плоскость через его крону. И что мы увидим на этой плоскости? Единое прежде дерево станет для нас множеством никак не связанных друг с другом кругов на плоскости, образованных срезами ветвей. Так и в окружающем нас мире: многие внешне никак не связанные между собой вещи на деле имеют очень тесную связь, просто мы с нашим обыденным восприятием реальности ее не замечаем.

Говоря откровенно, объяснение Виго меня удивило, причем не своей сутью, а тем, как легко он оперировал геометрическими понятиями.

— Вы изучали геометрию?

Виго осуждающе покачал головой.

— Ты замечаешь совсем не то, что нужно. Мы с тобой говорим о дереве. Когда настанет время говорить о геометрии, я тебе об этом скажу.

— Хорошо, я понял.

Мне было немного не по себе от того, что Виго так жестко поставил меня на место, но я промолчал. Виго едва заметно улыбнулся.

— Итак, я уже говорил тебе, что большинство окружающих нас вещей и явлений в той или иной мере связаны между собой, именно на этом частично построено колдовство. Но есть и более высокие уровни взаимодействия — например, взаимодействие между человеком и Богом.

— Бог один — или их много? — Я не смог удержаться от очередного вопроса. — Иногда вы говорите «Бог», а иногда — «Боги».

— Это только способ говорить. Пойми, бессмысленно пытаться свести божественное к привычным тебе категориям. Даже в вашей христианской религии Бог триедин, поэтому твой вопрос просто не имеет смысла. Можно говорить о Боге, можно о Богах. Все равно речь идет об одном и том же.

— Да, я понял...

Виго помолчал, собираясь с мыслями.

— Говоря о Богах, надо помнить несколько простых истин. Прежде всего, Боги не желают нам зла, поэтому глупо обвинять Богов в наших бедах и несчастьях. Все плохое, что с нами случается, во многом есть результат наших неправильных действий. Изначально Боги настроены на взаимодействие с каждым человеком, они пытаются помочь ему раскрыть в себе то чистое, доброе, вечное, что есть в каждом из нас. Но обычно человек этого просто не замечает и игнорирует всплывающие в его сознании благие побуждения. Ему нет до этого дела, его манят деньги, власть, он хочет взять от этой жизни как можно больше. В итоге Боги покидают такого человека.

— Но значит, у нас есть свобода воли, свобода делать то, что мы хотим, — даже вопреки Богам? Как же тогда ваши упоминания о рабстве?

— А здесь все очень просто, — улыбнулся Виго. — Да, у нас есть свобода воли — и в то же время ее не существует. Суть в том, что наше сознание очень изменчиво, оно подвержено самым разным воздействиям. В итоге выясняется, что мы просто не можем ему доверять, оно неизбежно заведет нас в тупик, приведет к краху. И у нас остается только один реальный путь — вручить свою судьбу Богу. Сделать это мы должны осознанно, понимая всю важность этого поступка. Вручить свою судьбу Богу — значит поверить ему. Попробуй почувствовать разницу. Не «верить в Бога» — а «верить Богу». Первое предполагает веру в то, что он существует. Второе же говорит о том, что вопрос о вере как таковой для тебя уже не стоит: ты знаешь, что Бог реален, и доверяешь ему свою судьбу, веришь в то, что он проведет тебя единственной предназначенной для тебя тропой. Верь Богу и будь достоин этой веры.

— А если я решу идти сам — так, как хочу и как считаю нужным? Могу я это сделать?

— Можешь, конечно, — кивнул Альварос. — Большинство людей так и поступают. Но в этом случае ты окажешься один на один с Мельницей Богов.

— А это еще что? — тихо спросил я.

Откровенно говоря, объяснения Виго меня все

больше озадачивали.

— Я уже говорил тебе, что в этом мире есть несколько уровней связи, уровней взаимодействия, главные из них — три. Первый, самый низший,— это связь между предметами этого мира, включая людей и прочих живых существ, на нем основано примитивное колдовство. Третий уровень — это уровень взаимодействия человека и Бога, о нем мы говорили только что. Но есть еще второй, промежуточный уровень — именно его называют Мельницей Богов, или просто Жерновами. Мельница Богов представляет собой своеобразный вселенский механизм, обеспечивающий и поддерживающий существование этого мира. Обычно, если происходит какое-то неприятное событие, люди говорят: «На все воля Божья». Говорят, но в данном случае собственно Боги не имеют к этим событиям никакого отношения, все определяется элементарными соотношениями причины и следствия. У вас есть довольно точное описание этого механизма, вы называете его законом кармы. Другими словами, ничто из того, что мы делаем, не проходит бесследно: Жернова учитывают каждый наш шаг, каждое слово, каждую мысль. Представь человека, тысячами нитей связанного с окружающим его миром, и ты получишь примерное представление о существе дела. Любое наше движение вызывает какую-то ответную реакцию, это очень сложный механизм. Более того, механизм на редкость бездушный. Именно он отвечает за подавляющую

часть того, что с нами происходит, Жернова в буквальном смысле перемалывают людские судьбы. Да, человек считает себя свободным, но это миф, иллюзия, он находится в плену у этого вселенского механизма. И выбраться из него, а точнее, ослабить его влияние на свою судьбу, можно только одним способом — вручив свою судьбу Богу. Только тогда человек имеет шанс пройти по лезвию ножа и обрести счастье.

Виго замолчал, я обдумывал сказанное им. Потом снова взглянул на колдуна.

— Ну а как же Корриган? Он принес этому миру столько зла — почему Жернова не перемелют его?

— Жернова — это механизм, — сказал Виго.— Л любым механизмом при желании можно научиться управлять. Одним из рычагов управления является воля. Воля, намерение достичь своей цели, получить желаемое—любой ценой, несмотря ни на что. Чем сильнее дух человека, чем больше у него личной силы, тем лучше он может влиять на протекающие вокруг него события. Человек становится местом концентрации силы, и вместо того чтобы вращаться вокруг других центров силы, подобно большинству других существ, он заставляет вещи и события этого мира вращаться вокруг себя. Это похоже на расходящиеся от брошенного в воду камня круги. Чем тяжелее камень, тем сильнее волны, тем большее воздействие он оказывает на то, что его окружает. И это касается не только человека, но и вообще всех живых существ. Именно этот механизм силы лежит в основе эволюции, и теория вашего Дарвина является лишь частным случаем этого глобального механизма. Чем сильнее существо, тем дольше оно может противостоять Жерновам, тем больше оно может получить от этого мира. Корриган очень силен, его сила позволяет ему влиять на Жернова — влиять исключительно силой своей воли, дает возможность всегда получать желаемое. Именно в этом залог его удачи, его везения. Тем не менее, закон кармы всегда работает, накопленный Корриганом негативный потенциал никуда не делся и просто ждет своего часа. И я уверен, что настанет время, когда груз злодеяний потянет Корригана ко дну, и всей его силы не хватит, чтобы предотвратить неизбежное. Более того,— Виго улыбнулся, — твое появление уже является признаком того, что этот процесс начался.

Виго замолчал. Молчал и я, переваривая его слова. Уж слишком все это было необычно.

— Выходит, одолеть Корригана сможет только более злой человек?

— Я так не говорил, — покачал головой Виго.— Дело в том, что сила не связана непосредственно с понятиями морали. Взгляни на это дерево — ветер шевелит его листья. Ветер — это просто ветер, он ни хороший, ни плохой. В то же время он может принести бурю, может разрушить твой дом и даже убить тебя. А может в летний зной пригнать тучи и дать полям живительную влагу. Так и сила, ее можно определить как способность живого существа воздействовать на Жернова. Другое дело, что получить силу можно разными способами. Самый быстрый способ — пойти по пути зла. Зло на редкость притягательно, оно позволяет даже ничтожеству ощутить свою значимость и величие. Бели же на этот путь встает талантливый и сильный человек, последствия могут быть ужасны. Именно этот путь в свое время выбрал Корриган, и я не смог его остановить. Именно этим путем пытаешься сейчас идти ты, думая о мести. — Виго вздохнул.— Да, Корриган силен — сильнее, чем когда бы то ни было. Но ты никогда не сможешь сравняться с ним, идя по его пути.

— Но есть и другой путь?

— Есть, но он очень сложен. И я сомневаюсь, что ты сможешь по нему пройти. Я ведь говорил, что у тебя нет таланта к этим вещам, и этого уже никак не изменишь. В то же время Боги до сих пор тебя не покинули — а это о чем-то да говорит.

— И что же мне делать?

— Для начала принеси из ручья ведро воды,—

усмехнулся Виго, — а там посмотрим.

* * ♦

Наверное, это был первый случай, когда они не сошлись во мнениях. Ядвига выступала за то, чтобы покончить с Любомиром раз и навсегда, для этой цели она уже подложила под короля смазливую баронессу Голлербах, преданную ей душой и телом. Стоит дать ей знать, и к утру короля не будет.

Корриган хотел повременить и не убивать Любомира сразу: достаточно будет обвинить его в безволии, в неспособности управлять государством и прочих страшных грехах. Уже одного того, что он не уберег принца — бедный Иржи! — достаточно, чтобы отстранить его от власти. Правда, судьба Иржи до сих пор точно неизвестна, но есть все основания полагать, что принц уже встретился со своей покойной матушкой. Впрочем, это уже частности. Что касается Любомира, то его можно отправить в бессрочную ссылку и через год-другой тихо- мирно удавить. Авторитет Любомира крайне низок, все знают, что страной реально правит Корриган. И вряд ли кто будет протестовать, если именно он займет место свергнутого короля. А если таковые все же найдутся, на них он всегда найдет управу.

— Ты прав, милый, — сказала Ядвига, выслушав соображения Корригана. — Немногие посмеют возражать против твоего восхождения на престол. Но я не пойму, зачем тебе лишние проблемы? Пока Любомир жив, он представляет для тебя опасность.

Под его знаменами могут собраться все твои враги, и если вдруг объявится Иржи, твое положение заметно осложнится.

Была ночь, Корриган и его возлюбленная лежали в постели, отдыхая после любовных утех. Глядя на Ядвигу, Корриган едва заметно улыбался: у него были все основания полагать, что себе эта очаровательная ведьма уже приглядела место королевы.

— У короля все еще много сторонников, — лениво возразил он. — Его смерть может наделать много шума.

— Все зависит от того, какая это смерть, — возразила Ядвига. — Людей чаще помнят не по тому, как они жили, а по тому, как они умерли. Красивая смерть способна придать вес даже заурядному ничтожеству. С другой стороны, постыдная смерть способна превратить в ничто даже величайшего из монархов. И уж, конечно, нашего бедного Любомира такая смерть превратит в пыль.

— И какую же смерть ты ему уготовила? — усмехнулся Корриган.

— О такой смерти втайне может мечтать каждый мужчина, — по губам Ядвиги скользнула улыбка. — Он умрет ночью, ублажая свою любимую баронессу. Умница баронесса в ужасе закричит, в комнату вбегут стражники и увидят чрезвычайно пикантную картину: мертвого Любомира на красавице-баронессе. Уверена, что уже днем об этом будет знать весь город. Вряд ли кто- то посмеет обвинить тебя в причастности к этой смерти.

Корриган молчал, обдумывая предложение Ядвиги. Умна чертовка, ничего не скажешь. Любомир и вправду будет превращен в пыль.

— Скажи, — спросил он, взглянув на Ядвигу, — а мне ты не устроишь однажды что-нибудь подобное?

— Что ты, милый, — улыбнулась Ядвига. — Я тебя для этого слишком уважаю. Твоя смерть будет чрезвычайно величественной.

Корриган засмеялся.

— Именно этим ты мне и нравишься.

— Я знаю об этом. — Ядвига прижалась к его груди. Она немного помолчала, потом поцеловала Корригана, провела рукой по его волосам. — Так как же быть с Любомиром? Отдашь его мне?

— Забирай, — согласился Корриган и устало вздохнул. — Разве могу я тебе отказать? — Он приподнялся, взглянул на Ядвигу, его ладонь скользнула по девичьему телу.

— Опять? — с улыбкой спросила Ядвига, подавшись ему навстречу.

— Почему бы и нет? — пожал плечами Корриган. — Или ты возражаешь?

— Ну что ты, милый, — снова улыбнулась Ядвига. — Я только хочу попросить тебя об одном одолжении.

— И о чем же именно?

— Сущие пустяки. Пожалуйста, постарайся не опередить нашего бедного Любомира. Уж слишком ты тяжело дышишь.

* * *

Уже больше месяца они жили в Ларгосе, маленьком захолустном городке, очень пыльном и грязном. Вчера прошел дождь, Райв уныло смотрел на покрытую слоем грязи улицу и думал о том, что принцу здесь совсем не место. Да и им тоже. Барон отошел от окна, взглянул на Яну и сидевшего рядом с ней Иржи. Принц что-то рисовал карандашом на листке бумаги.

— Ты сегодня совсем хмурый. — Яна посмотрела на Райва.

— Мне надо в Канкар... — Барон тихо вздохнул.— Здесь я ничего не могу сделать, эти трусы боятся пойти со мной.

— Я ведь предлагала тебе выход, — пожала плечами Яна.

— Стать предводителем толпы оборванцев? — грустно усмехнулся барон. — Что обо мне подумают?

— Разве так важно, что о нас подумают? Важно, что ты можешь сделать, важно верить в то, что ты делаешь. Тебя знают, за тобой пойдут. Я могу собрать две сотни бойцов, они пойдут за тобой в огонь и в воду.

— Это из тех, что я не добил в прошлый раз? — криво усмехнулся Райв. — Ты всерьез считаешь, что они пойдут за мной?

— Пойдут. Я ручаюсь за это.

— Ну да. И в первый удобный момент кто-ни- будь из них оттяпает мне голову и принесет ее Корригану. Пять тысяч монет — это очень большие деньги.

— Ты несправедлив, Райв. Ты очень плохо знаешь этих людей. Они по-своему честны, и нет для них ничего хуже предательства. И в леса они подались не от хорошей жизни.

Райв ничего не ответил. Он снова подошел к окну, задумчиво взглянул на грязную улицу. Опять начал накрапывать дождь, порывы ветра заносили капли в открытое окно, но барон не обращал на это внимания.

— Может, ты и права, — сказал он после долгого молчания. — Но две сотни оборванцев не смогут захватить город.

— Ты забываешь о том, что это не регулярная армия. Никто не собирается идти на город приступом. — Яна улыбнулась. — А еще мнишь себя великим стратегом.

Райв быстро обернулся. Хотел было что-то сказать, но промолчал. Постоял, задумчиво почесывая лоб, потом снова взглянул на Яну.

— Ты предлагаешь захватить замок?

— Да. Стоит только начать, и за тобой пойдут тысячи — когда узнают, что с тобой принц.

Иржи поднял голову.

— Я тоже могу драться. Я даже из арбалета стрелял.

— Да, Иржи...

Яна улыбнулась и потрепала принца по волосам. Теперь, после смерти Любомира, о которой ходило столько пошлых слухов, все надежды были связаны только с ним.

— Твои люди смогут это сделать? — спросил Райв.

— Я уверена в этом. Если бы ты знал, сколько в них ненависти к Корригану... Мы захватим замок, а тебе надо перетянуть на свою сторону армию. Если она не пойдет за тобой, все пропало, мы не сможем удержать замок.

— Этого я и боюсь...

Райв закрыл окно, опасаясь, что Иржи может простыть.

— Вот. — Иржи протянул Яне рисунок, девушка с улыбкой взяла его. — Красиво?

— Красиво, Иржи. А кто это?

— Как кто? Это барон, это ты. А это я.

— Теперь понятно, Иржи. А почему ты выше барона?

— Потому что я принц, — ответил Иржи и хитро взглянул на Яну. Потом засмеялся. — Просто так получилось.

* * *

Виго был очень странным человеком—и на редкость многоликим. Он мог внушать ужас — как тогда, в замке, — мог быть мягким и душевным. Мог говорить коротко и отрывисто—когда не хотел разговаривать, — а мог прочитать целую лекцию—как вчера, в день моего приезда. Точнее, прихода. В этом мире вообще большей частью ходили пешком.

Вчера Виго отказался отвечать на мои дальнейшие вопросы — сказал, что обо всем остальном мы поговорим завтра. Да я и сам не слишком настаивал, в голове у меня все перемешалось. Еще вчера я знал, чего хотел, а именно — убить Корригана. Сегодня я уже не хотел ничего. Точнее, просто не знал, чего хотеть. Вернуться домой? Это желание жило во мне всегда, но я уже свыкся с тем, что это для меня невозможно. Пустота — в сознании, в мыслях, в чувствах.

Спал я этой ночью на улице, под небольшим навесом, Виго постелил мне именно там. Он объяснил это тем, что с удовольствием пустил бы меня в дом, но просто не может этого сделать: его дом меня не принимает. Впрочем, мне было все равно, где спать, с некоторого времени я перестал обращать внимание на подобные мелочи.

После завтрака мы снова расположились у реки, удобно устроившись на «стульях».

— Итак? — спросил Виго, взглянув на меня.

Его глаза были спокойными и на редкость глубокими, — казалось, на меня смотрела сама вечность. Впрочем, они тут же стали мягче, подернулись дымкой тепла и умиротворения.

Я непонимающе взглянул на колдуна, пытаясь понять, что он имеет в виду.

— Что ты надумал за эту ночь? Ты по-прежне- му хочешь убить Корригана?

— Не знаю. Наверное...

— Это не ответ.

— Да, я по-прежнему хочу убить его, — ответил я, зная, что мой ответ колдуну не понравится.—Он негодяй и не заслуживает жизни.

— Корриган — великий воин и великий колдун. И что бы мы о нем ни думали, как бы мы его ни судили, к нему надо относиться с уважением. Он достойный противник и заслужил это.

— Мне не за что уважать его. Он убийца.

Виго вздохнул.

— В тебе говорит гнев, а гнев — плохой советчик. Да, Корриган несет зло и будет наказан за это, ничто в мире не проходит бесследно. Но ты не должен брать на себя роль судьи. Оставь это Богу.

— Я не согласен. Оставляя все на откуп Богу, мы снимаем с себя ответственность за то, что происходит, уходим от борьбы. Это только на руку Корригану и таким, как он»

— Я не призывал тебя отказаться от борьбы,— возразил Виго. — Вопрос в том, какая это борьба. Да, можно сделать все по-своему и погибнуть, запутавшись в собственных глупостях. А можно следовать воле Богов и до конца пройти свой путь, каким бы он ни оказался. Могу тебя успокоить: Боги видят тебя, и ты никак не разминешься с Корриганом. Это часть твоей судьбы, хотя и не самая главная. Но на борьбу с ним ты должен выйти с ясным сознанием и чистым сердцем, в тебе не должно быть гнева, злости, желания убить. Потому что это — темная сторона силы. Корриган однажды поддался ей, увяз в ее паутине и уже не смог выпутаться. Я пытался ему помочь, я надеялся вытащить его из омута, в который он попал. У меня не получилось... — Виго опустил голову, потом снова взглянул на меня. — То, что должно произойти, всегда происходит, и ты появился в этом мире далеко не случайно. Но для того чтобы одолеть Корригана, ты должен оставить мысли о мщении.

— И что я должен делать? — спросил я, пытаясь разобраться в логике колдуна.

— Просто следуй естественному ходу событий, не торопи их. Осознай, что тебя ведут Боги, будь достойным этого. И однажды ты сам удивишься тому, как сплетаются нити событий. Мир вокруг тебя придет в движение, люди и обстоятельства удивительным образом пойдут тебе навстречу. Тебе не надо думать о том, как уничтожить Кор- ригана, — все решится само собой, обстоятельства сами приведут тебя к цели. Будь храбр и невозмутим, не ищи выгоды, не гонись за славой, скользи по морю жизни — туда, куда поведут тебя Боги. И поверь, ты никогда не пожалеешь о сделанном выборе. Потому что дорога с Богом — это дорога к счастью.

— А без Бога? Если я откажусь?

— Тогда ты лишишься, помощи Богов и останешься один на один с Жерновами...

Виго замолчал. Молчал и я, обдумывая его слова. Потом снова взглянул на колдуна.

— Со стороны Богов это очень похоже на шантаж.

— Это не шантаж Обычно мы выбираем между плохим и очень плохим. Боги дают тебе возможность стать собой, найти в этой жизни свой путь.

— Но я всего лишь хочу отомстить Корригану, я не претендую на что-то большее.

— А разве речь идет не об этом? Ты искал возможность сделать это, Боги услышали твой зов. Тебе не на что жаловаться.

— Я не жалуюсь... — Мне было трудно объяснить свои чувства.

— Я понимаю, — сказал Виго. — Тебя угнетает то, что кто-то все решил за тебя, что тебе фактически предложили дилемму — или пойти по приготовленному для тебя пути, или умереть. Ты не хочешь умирать, но и не хочешь подчиняться.

— Да, — кивнул я. — Наверное. Мне претит, что кто-то будет решать за меня, что и как мне делать.

— Поверь, Боги лучше знают, что для нас хорошо и что плохо. И смирение состоит в том, чтобы передать Богам право распоряжаться своей судьбой, об этом мы вчера с тобой уже говорили. Беда в том, что ты гасклит, а понятие смирения для га- склитов одно из самых ненавистных.

Я ничего не ответил. Да, наверное, Виго во многом был прав. Именно то, что кто-то, пусть даже Боги, за меня решали мою судьбу, вызывало во мне острое чувство неприятия. Мне всегда говорили, что человек — это звучит гордо. А выходило, что человек — это слабое, зависимое от множества окружающих его сил существо. Слепой котенок, нуждающийся в постоянной опеке.

— Выходит, мы во всем зависим от Богов?—тихо спросил я. — Не можем обойтись без их опеки?

— Это не совсем так, — покачал головой Виго.— Я ведь говорил, что тебя никто не заставляет сотрудничать с Богами. Ты волен в своих поступках, Боги никому ничего не навязывают и уж точно никогда не мстят. И Мельница Богов — это просто механизм, управляющий этим миром, без него ни на Земле, ни в других мирах вселенной не было бы жизни. Жернова приводят этот мир в движение, связывают его воедино, при всех его кажущихся недостатках этот механизм нам жизненно необходим. Да, он опасен, но только от нас зависит, сможем ли мы ему противостоять. Представь бушующий океан, опасный и безжалостный, по которому ты плывешь на утлом суденышке. Ты можешь выплыть к прекрасному острову, а можешь разбиться о скалы. Шансов разбиться гораздо больше, но у тебя есть выбор — плыть самому или попросить помощи у лоцмана. Для нас таким лоцманом является Бог. И если в нашей жизни мы не гнушаемся просить помощи у самых разных людей, то почему так недоверчиво смотрим на Бога? На того, кто бесконечно величественнее всего, что мы можем вообразить? Да, для этого нужно смириться, сломить свою гордыню. Но в этом нет ничего постыдного. Взгляни на ребенка, на то, как цепляется он за руку матери, — есть ли для него в этом что-то постыдное? Ребенок растет, с каждым годом ему позволяют все больше и больше. И однажды наступит

момент, когда он пойдет по жизни сам. Так же и с Богами: они просто держат нас за руку, не дают наделать глупостей. И с радостью позволят нам идти самим — когда мы станем этого достойны.

— Вы уже идете сами? — спросил я.

Виго улыбнулся.

— Нет, — ответил он, качая головой. — Это не так просто. Не в этой жизни.

— Я понял. Вы тоже верите в жизнь после смерти.

— Вёрю? — улыбнулся Виго. — Ну что ты, выкинь из головы эти глупости. Я не верю — я знаю.

— Как же можно об этом узнать? — усмехнулся я. — Оттуда еще никто не возвращался.

— Возможно, — согласился Виго. — Но человек — это прежде всего сознание и только потом тело. Сознание может проникать в те миры, куда живому человеку путь заказан. Может проникать — и возвращаться обратно. Возможно, когда- нибудь ты убедишься в этом сам-.

Виго замолчал, глядя на текущую в ручье воду.

— Мы отвлеклись, — сказал он после недолгого молчания. — Ты пришел сюда за помощью. Но так уж получилось, что помочь себе ты можешь только сам. Переломишь гордыню, сможешь с благодарностью принять помощь Богов — они приведут тебя к счастью. Не сможешь, откажешься — Боги покинут тебя.

— Но ведь крутом столько людей — не думаю, что все они живут с Богом. Что у вас, что в моем мире. Что у сваргов.

— Ты прав, — кивнул Виго. — Это наша общая беда. Мы слишком заняты собой, у нас не хватает ни времени, ни желания разобраться в том, что происходит в этом мире. Разобраться в себе, найти в этой жизни свое место. Тем и примечательнее твой приход сюда. Ты должен благодарить судьбу за то, что она предоставила тебе такой шанс.

— Я понимаю это — умом. Но ведь если я скажу сейчас, что верю Богам, это будет обман.

Виго улыбнулся.

— Хорошо, что ты это понимаешь. Уверен, Боги выбрали тебя далеко не случайно. Дай себе время, тебе надо просто побыть какое-то время одному, во всем разобраться. Ничто так не укрепляет дух, как одиночество.

— Я должен уйти? — Мне показалось, что колдун меня снова выгоняет.

— Если ты пойдешь вдоль ручья, то часа через два увидишь хижину. В ней давно никто не живет, можешь там остановиться. Поживи там, подумай. Когда решишь, что настал срок, возвращайся.

— Хорошо. — Я подумал о том, что мне и в самом деле не помешает небольшой отдых. Уйти, пожить какое-то время одному. Забыть обо всех проблемах. — А чей это дом?

— Тебе так хочется это знать? — улыбнулся Виго.

— Да нет. — Я пожал плечами. — Просто спросил.

— Его когда-то построил Корриган. Он прожил там девять лет.

Я быстро взглянул на Виго, но ничего не сказал. Колдун улыбнулся.

— Ты боишься?

— Нет. — Я покачал головой. — Просто не ожидал этого.

— Сходи туда. Тебе это будет полезно.

— Он действительно прожил там девять лет?

— Да, — кивнул Виго. — Даже немного больше.

Я почесал лоб. Услышанное меня сильно озадачило, я подумал о том, что вряд ли смог бы так долго жить в лесу.

— Я бы так не смог, — сказал я, взглянув на Виго. — Девять лет — это очень много. К тому же

Корриган тогда был очень молод. Я просто не представляю, как он это выдержал.

Виго усмехнулся.

— У Корригана железная воля, он всегда знал, чего хочет. Я ведь говорил тебе, что это очень серьезный противник. И что бы мы о нем ни думали, его дух, его воля к победе заслуживают уважения.

Какое-то время мы молчали, потом Виго снова взглянул на меня.

— Иди. И помни о том, что помочь себе ты можешь только сам.

* * *

Часы на дворцовой башне пробили полдень. Сидя в своем кресле, Корриган задумчиво смотрел на стоящего перед ним человека.

— Ты мог бы сказать об этом мне. Я прислал бы людей, тогда бы Райв не сбежал. Но ты пожадничал, и результат налицо. Точнее, на лице. — Корриган усмехнулся, взглянув на Инди.

Глаза разбойника блеснули — реплика Корригана попала в цель. И хотя шутки насчет его уха уже стоили двум шутникам жизни, на этот раз Инди сдержался. Просто хорошо понимал, с кем разговаривает.

— Я боялся опоздать, — пояснил он. — Райв мог удрать в любую минуту. К тому же мне просто помешали. Если бы не это, я принес бы вам его голову.

— В самом деле? — удивился Корриган. — И кто же этот рискнувший встать у тебя на дороге смельчак?

— Это не имеет отношения к делу. — Инди нахмурился. — Что касается Райва, то его в городе нет, в этом я уверен.

— Ты не ошибаешься?

— Его в городе нет, — с нажимом повторил Инди. — Я ведь нашел его один раз, нашел бы и второй.

— Хорошо, ты меня убедил. Если вдруг барон объявится, сразу ко мне. Не стоит без необходимости рисковать вторым ухом. — Корриган снова улыбнулся.

Именно эта улыбка бесила Инди больше всего, он подумал о том, что зря связался с Коррига- ном,—об этом уже поползли слухи. Кое-кому даже пришлось укоротить языки, но все равно дела идут все хуже и хуже.

— А деньги? — спросил он. — Мне надо платить людям.

— Деньги? — наигранно удивился Корриган.— Ты считаешь, что заработал их?

Инди молчал, сжав зубы, горящим взглядом буравя пол и не осмеливаясь бросить его на Корригана.

— Ну ладно, ладно, — усмехнулся Корриган.— Ты меня убедил...

Он полез в стол, достал мешочек с монетами. Демонстративно взвесив его на ладони, сунул обратно, потом достал другой, поменьше.

— На... — Он бросил деньги Инди, разбойник на лету поймал мешочек. — Иди и постарайся отыскать мне Райва.

— Я постараюсь, — пробормотал Инди, повернулся и вышел из кабинета.

Пока он шел за стражником к выходу из замка, его трясло от ярости. Убить, всех убить! Райва убить, дрянь эту удавить непременно — он вспомнил презрительный взгляд Яны и сжал зубы. Корригана убить — о, если бы это было возможно!

Инди смог немного успокоиться, лишь дойдя до ведущей в сад двери, его уже не смогло задеть подчеркнуто пренебрежительное отношение стражника, сочно сплюнувшего ему вслед и захлопнувшего за его спиной дверь. Ничего, придет его время...

Пока Инди шел по саду, в голову ему пришла интересная мысль. Сначала она показалась ему нелепой, потом заинтересовала. Да, трудно, но почему бы и нет? Ведь там у него наверняка много денег: слышно же было, как перебирал он свои мешочки. Здесь монет сто — Инди сунул руку в карман, взвесил на ладони мешочек. Конечно, неизвестно, сколько денег хранит Корриган в своем столе, но наверняка это тысячи и тысячи. Вот если бы их прибрать к рукам...

Если их прибрать к рукам да прибавить к ним те, что лежат у него в тайнике, получится очень даже приличная сумма. А там видно будет, можно даже в Ордею перебраться: умные люди и там живут неплохо. И уж тем более там можно прожить с деньгами.

Мысль действительно была интересной. Оставалось решить одну маленькую проблему: как обокрасть Корригана. И не просто обокрасть, но и

остаться при этом в живых.

За прошедшие годы лианы разрослись чересчур густо, я с трудом пробрался к двери сквозь густые заросли. Дверь оказалась не заперта, я осторожно открыл ее и вошел внутрь.

В доме было очень темно и сыро, он представлял собой единственную комнату размером примерно пять на пять метров, с двумя маленькими окошками. В окнах был колдовской лед — выходит, он весьма долговечен.

Вся мебель оказалась самодельной. Я разглядел грубую деревянную кровать, стол, пару полок на стенах и валявшийся кверху ножками табурет. Особый колорит интерьеру придавала густая бахрома паутины, опутавшая потолок и стены, особенно много ее было в углах.

Нагнувшись, я поднял табурет и отпрянул, обнаружив под ним пару жирных черных сороконожек. Кривясь от отвращения, быстро раздавил сапогом их головы — не хотел, чтобы эта гадость удрала и потом меня покусала. Оставив обезглав-? ленных сороконожек извиваться на полу, быстро вышел на улицу.

Здесь было сухо и тепло. И тихо — если не считать громких криков какой-то птицы, выражавшей решительный протест против моего бесцеремонного вторжения.

— Можешь не кричать, не уйду, — взглянув на глупую птицу, я вытянул из посоха меч и начал под корень вырубать окружавшие дом лианы.

Может, они и красиво цветут, но как-то слишком уж тут из-за них тоскливо. Темно, мрачно, света не видно — и что Корриган в них нашел?..

Лианы оказались довольно крепкими, я заметил, что срезы тут же окрашивались в бледно-ро- зовый цвет, это вызывало неприятные ассоциации с кровью. Для того чтобы полностью очистить дом, мне даже пришлось взобраться на крышу: крепкие усы лиан намертво впились в бревна. Обрубив их, я сбросил вниз и сгнивший камыш — теперь придется искать, где он растет, чтобы заново накрыть крышу- Потом спустился вниз и оттащил обрубленные лианы в сторону, сложив их в одну большую кучу. Подойдя к дому, взглянул на него — и остался доволен проделанной работой.

Остаток дня я посвятил уборке дома: сметал со стен паутину, выметал пыль и грязь, тщательно выскоблил, оттащив к ручью, стол. Подумав, так же поступил и с табуретом. И лишь когда сгустились сумерки, я наконец-то уселся на табурет и облегченно вздохнул.

На ужин у меня было сушеное мясо койва и чистая вода из ручья. Горела на столе колдовская свеча — подарок Альвароса, я жевал мясо и думал о том, насколько все это странно. Не верилось, что здесь, в этой комнате, на этом самом стуле и за этим самым столом когда-то сидел Корриган. Но вот она, вырезанная ножом на столешнице буква «К». И еще, чуть выше, женское имя «Эмма» — уж не пассия ли Корригана? Теперь, когда я отскоблил стол, надписи стало видно еще лучше — черные буквы на светлом фоне. Сидел он здесь когда-то, вырезал их. О чем он тогда думал? И каково было ему, сваргу, привыкшему к цивилизации, оказаться в этом глухом лесу? Сколько ему тогда было — меньше двадцати? Я старше, я гасклит и вроде бы должен быть привычнее ко всему этому — но даже мне не по себе. Я задержусь здесь на неделю, от силы на две. А он прожил здесь девять лет...

Спать я лег на кровати Корригана. И так же, как когда-то он, лежал на свежих ветках строзии — успел наломать их еще засветло. Старые, слежавшиеся и пожелтевшие, я выбросил во время уборки. Я лежал и думал о том, что даже лапник этот мы ломали с одних и тех же деревьев.

Свечу я не гасил, благо она и в самом деле была вечной. Просто со светом я чувствовал себя как-то

спокойнее. На табурете рядом со мной лежал меч, я долго смотрел на его лезвие, размышляя о том, что Ив после себя оставил хотя бы этот меч. А что оставлю я? Мне двадцать девять лет, но сделал ли я хоть что-нибудь, способное напомнить потомкам о жившем когда-то на этом свете Кирилле Воронцове? И речь даже не об имени, я не прошу, чтобы меня помнили. Просто останется ли после меня хоть что-то, помимо могильною холмика с крестом? А ведь может не быть и этого...

Там, в моем мире, мне очень нравилось ходить в музеи, я искренне восхищался картинами, скульптурами, разными изящными вещицами. Мне нравилось все, в чем чувствовался вкус, что волновало душу и притягивало взгляд. Может, именно поэтому я всегда без особого интереса проходил мимо витрин с разного рода черепками — не интересно мне было смотреть на грубые кувшины и плошки, даже изящные линии амфор не могли надолго притянуть мой взгляд. Но ведь и эти грубые керамические плошки тоже когда-то кто-то делал, на них даже остались следы пальцев канувшего в небытие мастера. Его давно нет, а вышедшие из-под его рук вещи живут до сих пор. И пусть они серые и неказистые — они есть, и это главное. Я не могу мечтать о многом, но буду искренне рад, если после меня в этом мире останется хотя бы серая глиняная плошка.

* * ♦

Шел третий час дня. Корриган сидел в своем кабинете, склонившись над стопкой бумаг. Вчитываясь в строки отчетов и донесений, он иногда улыбался, встретив что-то смешное. А иногда его лицо становилось суровым, — казалось, в такие секунды даже часы на стене испуганно затихали, боясь потревожить Повелителя. Часть отчетов Корриган

сразу бросал в корзину, часть сортировал и откладывал в сторону. Этой рутинной работе он теперь ежедневно посвящал несколько часов, потому что время выдалось очень напряженное: скоропостижная смерть короля Любомира многое изменила. Через восемь дней состоится Совет Родов, на котором решится вопрос о новом главе королевства. Агенты Корригана докладывали, что далеко не все видят его на этом месте, герцог Нартов даже сумел объединить недовольных, желая протолкнуть в монархи своего старшего сына. И хотя родство герцога с Любомиром было весьма отдаленным, Совет Родов мог пойти Нартову навстречу. Да, кто-то побоится выступить против Корригана сам, кого-то удастся запугать, кого-то купить, пообещав места при дворе. Но в любом случае его перевес в этой борьбе будет невелик — если он будет вообще. Слишком все ненадежно, а Корриган не любил неопределенности. Именно поэтому следовало кое-что предусмотреть.

— Луис! — позвал Корриган.

Дверь открылась, в комнату вошел слуга.

— Да, Повелитель?

— Позови Власа.

— Слушаюсь, Повелитель-

Слуга ушел, Корриган встал из-за стола и подошел к окну. Взглянул на дворцовую площадь, внизу было тихо и пустынно. Корриган улыбнулся: правильно, нечего зря шляться. При Любомире что ни день был, то праздник — балы, пирушки... Казна по швам трещит, а этот идиот начал чеканить новые монеты с профилем принца Иржи. Хорошо, что теперь все это в прошлом, — Корриган удовлетворенно вздохнул.

Раздался вкрадчивый стук в дверь.

— Вы звали меня, Повелитель?

— Да... — тихо ответил Корриган. Постояв еще несколько секунд у окна, повернулся к почтительно вытянувшемуся Власу. — Вот этот документ,— Корриган взял со стола и протянул Власу лист бумаги, — надо передать Нартову за полчаса до заседания Совета. Желательно без свидетелей. Все ясно?

— Да, Повелитель... — произнес Влас, принимая документ. — А что это?

— В более цивилизованных мирах это называют компроматом, — усмехнулся Корриган. — Я буду не я, если старый болван не отзовет своего сыночка.

— Я понял, Повелитель, — сказал Влас, вчитавшись в строки. — А это все правда?

— Как ни странно, да... — Корриган внезапно замер, словно прислушиваясь к чему-то, его лицо напряглось.

— Что-то случилось? — встревоженно спросил Влас.

— Тише... — не сказал — прорычал Корриган. Его дыхание становилось все тяжелее, по лицу поползли капли пота. — Проклятье...

Он быстро повернулся к окну, вцепился в подоконник, его глаза впились в полосу леса на горизонте.

— Он там... Этот чертов гасклит там...

Корриган медленно повернулся к Власу, тот в

страхе попятился — до того мрачным было лицо Корригана.

— Он рубит мои лианы...

Корриган застонал, прижав ладони к вискам, его лицо исказилось от боли. Снова взглянул на Власа.

— Вон отсюда...

Власа не надо было упрашивать. Даже не поклонившись, он быстро выскочил из кабинета.

Корриган тяжело упал в кресло, откинулся на спинку, трясущейся рукой расстегнул ворот рубахи. Его дыхание было хриплым, лицо стало необычайно бледным, зрачки глаз расширились до предела. Вот он опять застонал, его тело изогнулось от боли. Снова выпрямился, поднял ладони перед грудью. Левую сжал в кулак, правой обхватил ее сверху. Корригана трясло, по его лицу градом катился пот.

— Инглус глатус ирк, — произнес он, глядя прямо перед собой. — Инглус гратос этос... Инглус гратос гламус...

Его голос становился все тише и тише, затем и вовсе сошел на нет, лишь губы Корригана продолжали шевелиться в беззвучном шепоте.

Шли минуты, дыхание Корригана постепенно стало тихим и спокойным. И хотя лицо все еще оставалось бледным, с него уже не стекали струйки пота. Корриган уже ничего не шептал, он Закрыл глаза и просто сидел в кресле, сцепив руки перед грудью. Прошло почти полчаса, прежде чем он медленно открыл глаза, разжал ладони. Устало вздохнул, его тело расслабилось.

— Ты сделал ошибку, Виго, — очень тихо сказал он. — Ты не должен был посылать его туда. Это мой дом, мои лианы... — Корриган сжал кулаки, скрипнул зубами. Медленно поднялся с кресла.— Ты слышишь меня, Виго?! — закричал Корриган во весь голос, потрясая кулаками. — Он убил мои лианы!!!

Его снова затрясло, на этот раз от злости. Корриган подошел к окну, впился взглядом в далекую полоску леса.

— Я убью тебя, Виго... — сказал он. — Я знаю, ты меня слышишь. Я убью тебя, я убью твоего щенка, посмевшего это сделать. Вы все умрете...

Корриган стоял и смотрел на далекий лес.

И странное дело — по щекам его ползли слезы...

я занимался обустройством своего нового жилища. К моему удивлению, мне не пришлось думать о еде: на следующий день, выйдя из дома, я увидел сидевшего у порога чупика — небольшого зверька, чем-то похожего на зайца. Прыгнув ко мне, зверек ткнулся головой в землю и замер. Я осторожно поднял его — чупик был мертв.

Не оставалось сомнений, что Виго решил позаботиться о моем пропитании: я уже видел, как прибегали к нему чупики, видел, как он ловил рыбу, просто похлопав ладонью по воде. Звери и птицы не просто давали ему пропитание, они служили ему верой и правдой. Сам Виго относился к окружающему миру очень бережно и брал от него не больше, чем ему требовалось.

Конечно, первый чупик мог оказаться случайностью, но, когда через день у порога появился второй, я понял, что голодать мне не придется. Тем лучше...

Впрочем, я быстро осознал, что ничего особо хорошего в этом нет: у меня появилось много свободного времени, я не знал, куда его девать. И хуже всего было то, что мне приходилось думать о том, что со мной произошло. Я не мог отвлечься от преследующих меня мыслей, не мог не думать о том, как мне жить дальше. Пытался занять себя какой-то работой, но осознание ее бесполезности и ненужности не позволяло мне как следует на ней сосредоточиться. В конце концов я бросил благоустраивать дом и большую часть времени проводил у ручья, сидя на берегу и глядя на медленно текущую воду.

Так было и сегодня. Шел пятый день моего пребывания в доме Корригана, я только что позавтракал, пожарив на костре куски мяса, и теперь сидел у ручья на полюбившемся мне месте. Уверен, что Корриган тоже любил здесь сидеть: я нашел полусгнившую доску, служившую ему некогда сиденьем. Интересно, о чем он думал, сидя здесь и глядя на воду, наблюдая за медленным шевелением прядей водорослей на песчаном дне? Странно все это. Я представлял себе Корригана совсем другим.

Ну ладно, это Корриган, — в конце концов, он убийца, и мне нет особого смысла копаться в его чувствах. Но как быть мне? Виго говорит о Богах, о том, что я должен покориться им. Точнее, быть с ними. Только слишком уж все это нелепо. Боги, Жернова... С другой стороны, я был свидетелем творимых Виго чудес — взять хотя бы мое чудесное спасение, когда он в буквальном смысле слова вырвал меня из рук Мастера. Слышал я потом, что и подручные его тогда погибли, — выходит, Виго может быть и жестоким.

Есть старая басня про юношу, решившего стать учеником знаменитого мудреца. Но сначала юноша пожелал убедиться, что его будущий учитель достоин этого звания. Придя к мудрецу, он попросил его явить чудо, — мол, только тогда он будет готов у него учиться. Улыбнувшись, мудрец явил ему чудо. Юноша обрадовался. «Да, — сказал он,— теперь я согласен стать твоим учеником». На что мудрец с улыбкой ответил: «Теперь ты мне уже не нужен».

Виго явил мне чудо, и не одно. Так почему же я до сих пор ему не верю? Даже не так: верю, но не могу принять его истины? Может быть, просто потому, что я по-другому воспитан, мне ближе техника, ближе торжество разума — а не веры? Мне было в тысячу раз легче принять чудеса сваргов, чем слова Виго о Богах, об управляющих мирозданием законах. Я привык чувствовать себя свободным, привык к тому, что чуть ли не с детских лет все в своей жизни решал сам. И вот теперь получается, что моя свобода всегда была мифом, иллюзией. Сказал ведь Виго: лучший раб — тот, который считает себя свободным.

Так как же мне быть? Как разобраться в этих хитросплетениях веры и разума?

— Слушай свое сердце...

Раздавшийся за моей спиной голос был тихим, но хэчень мелодичным. Кроме того, в нем чувствовалась сила. Я быстро обернулся.

Рядом со мной стояла весьма симпатичная девушка, я дал бы ей не больше двадцати лет. Или тридцати —. ко второму варианту я пришел, приглядевшись к ней внимательнее.

У нее были очень приятные черты лица, волной спадающие на плечи темные волосы, тонкие брови вразлет, мелкие и очень белые зубы — я отметил это, когда она улыбнулась. На незнакомке был светлый вышитый сарафан, перетянутый на поясе красивым плетеным пояском. Но больше < всего меня поразили ее глаза. Лучистые, по-насто- ящему бездонные, они буквально придавили меня к земле. Такой — или почти такой — взгляд я видел только у Виго.

— Вы умеете читать мысли? — спросил я, с огромным трудом стряхнув оцепенение.

— Обычно я предпочитаю этого не делать, — улыбнулась девушка. — Мысли людей почти всегт да полны грязи.

— Это верно, — согласился я, вспомнив, что и Кот говорил по этому поводу что-то похожее.

Потом поднялся — неудобно было сидеть в присутствии дамы.

— Вы, без сомнения, колдунья?

— Скорее ведьма. — Девушка засмеялась, ее смех был тихим и очень мягким, этим она мне снова напомнила Виго. — Я тебя смущаю?

— Немного, — признался я, чувствуя, что врать в присутствии этой девицы было бы глупо.

— Это пройдет, — заверила она меня, подойдя ближе. — Тому, кто подружился с вечностью, негоже нервничать при виде хорошенькой женщины.

Ведьма насмешливо улыбнулась, я почувствовал, что начинаю злиться. Но промолчал и просто смотрел на стоявшую передо мной гостью.

— Не переживай... — Она провела ладонью по моей щеке. — Я для тебя слишком стара.

— Вы преувеличиваете. — Я попытался ввернуть комплимент. — Я первый кину камень в того, кто даст вам больше двадцати.

Девица улыбнулась.

— Ты мне нравишься... А как насчет ста двадцати?

Я слегка вздрогнул, девушка явно уловила мою секундную растерянность. Ее глаза сияли, на губах играла ироничная улыбка.

— Тогда вы весьма недурно сохранились, — произнес я, уже догадываясь, кто передо мной стоит.

— Ну, вот и познакомились. — Серафима сложила руки на груди. — Котяра говорил, что однажды ты придешь сюда, и вот ты здесь... Амулетик тебе, конечно, дал Альварос? — Девушка коснулась висевшего у меня на шее крестика.

— Да...

— Неплохая штучка, но для серьезных дел не годится... О, да я вижу, ты тут неплохо поработал...— оставив меня, Серафима подошла к дому. Мне ничего не оставалось, как пойти следом.

— Бедный Корри, — сказала она, пнув обутой в мягкий изящный сапожок ногой обрубок одной из лиан. — Почему-то мне кажется, что он очень расстроился. — Серафима улыбнулась и снова взглянула на меня. — Это тебе Альварос посоветовал?

— Да нет, — пожал плечами я. — Просто темно в доме.

— Теперь светлее, — сказала Серафима и по- чему-то засмеялась. — Кстати, а как там мой дом? Не развалился еще?

— Да нет, — ответил я. — Стоит пока. Теперь он, кстати, мой.

— Пусть будет так, — согласилась девушка.— Давно я у вас не была. Может, погуляем как-нибудь по городу? Покажешь мне, что там у вас новенького.

— Я не могу пройти назад, — сказал я. — Не получается.

— Какая жалость, — сказала Серафима, я почувствовал в ее голосе насмешку и нахмурился: эта девица начинала действовать мне на нервы.

— Не злись. — Серафима с улыбкой погрозила мне пальцем. — Будь снисходителен к женским слабостям.

— Я попытаюсь, — ответил я, все еще не понимая, как вести себя с этой эксцентричной особой.

Особа тем временем распахнула дверь и вошла в дом.

— О, да тут все по-прежнему, — произнесла она, окинув взглядом комнату. — Давненько я здесь не была.

Она снова вышла наружу.

— Хорошо тут у тебя...

Взглянув на меня, Серафима подняла руки, сладко потянулась, я поспешно отвел взгляд: уж слишком зримо просматривалась девичья грудь под тонкой тканью сарафана.

Засмеявшись, Серафима подошла ближе, провела рукой по моим волосам.

— Ты такой смешной, — сказала она. — Корри был совсем другим. Он просто брал то, что хотел.— Серафима снова улыбнулась. — Ладно, недосуг мне долго с тобой болтать. Увидимся еще...— подмигнув мне, она повернулась и медленно пошла по тропинке.

Я провожал ее взглядом, пока она не скрылась из глаз. Потом прошел к ручью и сел на свое место.

Я сидел у ручья больше часа, пытаясь понять, какие последствия для меня будет иметь встреча с Серафимой. Странная она — не такая, как все. И очень красивая, я невольно признался себе в том, что она мне понравилась — даже несмотря на то, что была ведьмой. Впрочем, моих знаний о ней не хватало для того, чтобы правильно все оценить. Поэтому, осознав бесплодность моих размышлений, я встал, наскоро перекусил, подхватил посох и отправился к Виго.

Виго уже ждал меня. Он сидел за столом позади дома, на двух листьях лопуха дымились аппетитные куски большой рыбины.

— Присоединяйся, — предложил Виго.

И хотя я недавно поел, отказываться не стал, да и выглядела рыба в самом деле превосходно.

Виго любил поливать мясо и рыбу соком лимона. Интересно, что это и в самом деле были лимоны, такие же, как у нас, да и название было тем же. Я был уверен, что лимонные деревья сюда привезли из моего мира.

Выжав половинку лимона на рыбу, Виго начал есть. Во время еды он никогда не разговаривал, это была одна из его особенностей. Когда мы закончили обедать, Виго жестом предложил мне убрать со стола, а сам пошел к своему любимому месту у ручья. Минутой позже я к нему присоединился, усевшись на своем стуле.

— Познакомился с Серафимой? — спросил Виго, взглянув на меня.

— Да.

— И как она тебе?

— Весьма эксцентричная особа.

Виго улыбнулся.

—Не суди ее слишком строго. Она, конечно, баба взбалмошная, но в целом неплохая. А главное — весьма откровенная. Может просто послать тебя к

дьяволу, но никогда не будет держать камня за пазухой. Иногда вспылит, потом первая же приходит мириться. При всем этом она еще и ведьма, и ведьма изумительная. Так что постарайся не раздражать ее сильно, а то превратит тебя в какого-нибудь лур- вика, будешь потом по веткам скакать.

— А разве это возможно? — спросил я.

— Для нее это не составит проблемы. Человек — весьма уязвимое существо... Кстати, что она вообще тебе сказала?

— Сказала, что я смешной, и что мы с ней еще увидимся.

— Похоже, ты ей понравился. Берегись, она женщина страстная... — Виго тихо засмеялся.

— А сколько ей лет?

— Женщине столько лет, на сколько она выглядит, — строго сказал Виго. — А к Серафиме все это вообще не относится, она может стать хоть ребенком.

— Она сказала, что ждала меня. Это что-то значит?

— Это значит только то, что твоя встреча с ней была не случайна. Боги продолжают вести тебя, не обращая внимания на твое упорство. Может, это и к лучшему. Но ты должен действовать так хорошо, как только можешь. Иначе погибнешь.

— Но ведь вместо меня мог прийти кто-то другой?

— Никто не мог прийти вместо тебя. Есть события, которые мы не в силах изменить при всем желании. Это своеобразные узловые точки силы, на них строится ход истории. Ты завязан на одну из таких точек, это твоя судьба. И ты исполнишь свою миссию, что бы ты обо всем этом ни думал. В таких вещах Боги все держат под контролем.

— А как же свобода воли? — напомнил я.

— Пойми, Кирилл, это все слова. Мы рабы — и в то же время мы свободны, как ветер. Мы не мо-

жем ни на йоту изменить уже прописанную для нас судьбу — и в то же время мы сами творим ее. И в этом нет противоречия, все зависит от того, с какой точки зрения смотреть. Ты привык доверять словам, они кажутся тебе чем-то стабильным, незыблемым. Но это не так, в этом мире вообще нет ничего неизменного—все течет, изменяется, плавно переходит одно в другое. То, что вчера было истиной, сегодня может оказаться ложью. Любые утверждения работают лишь в присущей им системе координат, но за пределами координат могут вообще потерять смысл. Этот мир полон кажущихся парадоксов, здесь ничто нельзя воспринимать как само собой разумеющееся. Стоит тебе во что-то поверить, стоит только ощутить под собой твердую почву, как она тут же предаст тебя — это один из законов работы Жерновов. Именно поэтому никогда не загадывай свое будущее, не думай о том, что будет так-то и так-то. Да, ты можешь думать об этом, ты можешь предполагать, можешь желать чего-то достичь — но избегай уверенности глупца, не забывай о том, что все может пойти совсем по-другому. Помни, что мир вокруг тебя очень изменчив, а Жернова только и ждут, чтобы подставить тебе ногу.

— Но зачем они это делают?

— Да ни зачем, это просто их свойство — противодействовать любым попыткам нарушить равновесие этого мира. Обретая глупую уверенность в чем-либо, ты автоматически запускаешь механизм противодействия, он особенно эффективно работает в отношении простых людей. Колдуны противопоставляют ему свою волю, свою целеустремленность, намерение победить, достичь цели. Но при всем своем настрое на победу, на благоприятный для них результат они никогда не будут в нем уверены — потому что знают об изменчивости этого мира. Любая уверенность в данном случае — это уверенность глупца. Могу сказать, что колдуны даже эту негативную сторону Жерновов научились использовать в своих целях.

— Как? — спросил я, понимая, что Виго ждет этого вопроса.

— Зная, что перед ним стоит очень сложная задача, колдун генерирует в своем сознании мысль о ее заведомой невыполнимости. Он уверен в том, что никогда не достигнет желаемого, что это невозможно. Жернова принимают его уверенность за чистую монету и делают все для того, чтобы опровергнуть его утверждение. А ему, по сути, только того и надо... — Виго усмехнулся. — Разумеется, в действительности колдун все делает для того, чтобы добиться успеха, мы с тобой просто говорим о способе обмана Жерновов.

— А они не догадаются, что он их обманул?

— Им нечем догадываться. Я ведь говорю, что Жернова — это просто механизм, и механизм на редкость безмозглый. Человек, разбирающийся в сути этих процессов, всегда найдет способ Жернова обмануть.

Виго замолчал, молчал и я, осмысливая сказанное. Потом снова взглянул на колдуна.

— А Боги могут влиять на Жернова?

—Для Богов нет ничего невозможного. На то они и Боги. Я ведь уже который раз пытаюсь внушить тебе простую мысль: если Боги благоволят тебе и если ты достоин их помощи, то просто доверься им, и они приведут тебя к счастью.

— А вы сами счастливы?

— А разве по мне этого не видно? — улыбнулся Виго. — Посмотри на меня: я всегда стремился к миру тайны, с детских лет интересовался колдовством. Я просто знал, что этот мир не столь прост, как кажется, я пытался в нем разобраться — и пытаюсь до сих пор. Я живу так, как хочу, и делаю то, что мне нравится делать. У меня много друзей,

мы часто встречаемся с ними, обсуждаем за чаркой свежего эля наши дела. Я полностью удовлетворен своей жизнью, передо мной лежит множество нераскрытых тайн — разве это не счастье?

— У вас есть друзья? Я думал, вы живете отшельником.

— У меня много друзей. Ты уже знаешь Альвароса, но он по нашим меркам еще мальчишка.— Глаза Виго насмешливо блеснули. — Сегодня ты познакомился с Серафимой — она умна, красива и чертовски талантлива. С кем-то, надеюсь, ты еще познакомишься. Только постарайся в их присутствии не задавать глупых вопросов.

Виго усмехнулся, его глаза сияли. Было видно, что он в хорошем настроении.

— А сколько живут колдуны? — спросил я.

— Это зависит от их силы, — ответил Виго. — Просто существует некий рубеж в познании этого мира: его нужно достичь, пока ты еще жив. Рубеж этот — полный контроль над своими энергиями, над своим телом. Бели ты успел, возраст не играет для тебя роли, ты можешь быть кем угодно — от младенца до седого старца.

— Вы его достигли?

— Да. Я мог бы скакать по этой поляне резвым юношей, но мне больше по душе мой сегодняшний облик. К тому же вряд ли ты стал бы выслушивать нравоучения от прыщавого юнца, не так ли?

— Наверное, — согласился я, понимая, что Виго, как всегда, прав. — Выходит, вы будете жить вечно?

— В этом мире нет ничего вечного. Кроме того, наказание вечной жизнью на этой земле — самое ужасное из всех возможных наказаний. Это проклятие, которого не заслуживают даже самые великие грешники. Колдун может покинуть этот мир в любой момент, и в этом вся прелесть. Жизнь на этой земле — всего лишь этап в развитии твоей личности, своеобразные ясли. Потом настанет очередь школы, а там, глядишь, и до института доберешься. Правда, случится это очень нескоро.

— Жизнь после смерти действительно существует?

— Существует. Но не для всех.

— То есть?

— Все зависит от уровня развития человека, от того, как он прожил дарованную ему жизнь. Ведь выжить после смерти — это значит сохраниться как личность, сохранить свое «я». Другими словами, после смерти ты должен помнить, что ты — это ты, у тебя должна быть сила сохранить свои земные воспоминания. Часто говорят о бессмертной душе, но душа — это сердцевина, основа нашей личности. Это как ствол у дерева — без него никуда, но ведь есть еще и листья. И листья в данном случае — это наши воспоминания, наши мысли и мечты, наши идеалы. Именно это, в конце концов, и составляет нашу личность. Бели человек прожил земную жизнь глупо, а именно — цепляясь за наслаждения этого мира, прожил ее в погоне за властью и деньгами, то там эти листики не будут иметь никакой ценности и просто облетят. И так листок за листком с человека осыплются все его глупые мечты и желания, вся его корысть и стремление к власти и славе. Все это пустое, и, когда листки опадут, останется голый ствол, человек как личность исчезнет — потому что был соткан из глупостей, его жизнь ничего ему не дала и ничему не научила. Этот процесс очищения известен как «вторая смерть». Пережить вторую смерть, сохранить свое «я» — а значит, и память о земной жизни, — могут только достойные люди. Таких на земле очень много, но это не должно нас успокаиг вать. Тех, кто потеряет себя, гораздо больше.

— Боги могут помочь выжить? Там, в том мире?

— Не только могут, но и помогают. Об этом говорится даже в ваших религиях. Верь Богу, живи

с Богом в душе, стремись к свету и справедливости, избавься от всего, недостойного человека, — и там, в другом мире, ты попадешь в объятия твоих друзей, ушедших раньше тебя. Даже если ты порой был в чем-то не прав, Боги простят тебя — тем более, если ты осознал свои ошибки и заблуждения. Беда людей в том, что они ни во что не верят, считают, что надо урвать побольше от этой жизни, а там будет видно. Их обнадеживают и разговоры о всепрощении Богов — почему не погрешить, если добрый Бог все равно все простит? Неплохо поживем здесь, хорошо проведем время там- Не будет этого... — Виго покачал головой. — Боги всегда отличат достойного человека от негодяя. И каждому воздадут по заслугам.

— А Корриган? — вырвалось у меня. — Как к нему отнесутся Боги?

— Об этом тебе надо спросить у Богов,—усмехнулся Виго. — Но я бы посоветовал Богам пощадить его.

— За что?

— За его дух. У Корригана огромный потенциал, и его беда состоит в том, что он выбрал не тот путь. Но я скажу тебе так: лучше быть великим преступником, чем жалким обывателем, думающем лишь о том, как бы сладко поесть да хорошо выспаться. Я знаю, что когда-нибудь Корриган поймет свои ошибки, более того, я уверен в этом. Но сейчас он не в силах ничего изменить, его долг состоит в том, чтобы пройти свой земной путь до конца — каким бы он ни был. Кстати, о Корригане: ты здорово разозлил его, порубив лианы. Он пообещал убить нас обоих.

Я недоуменно вскинул голову.

— Лианы?

—Лианы вокруг его дома. Ты порубил их мечом, но ты не знал, что они — часть Корригана. Так же, как этот дом и даже этот лес — часть меня.

— Разве может быть связь между деревом и человеком?

— Может. Корриган искал лианы по всему лесу, он выкапывал ростки и садил их вокруг дома. Долгие годы ухаживал за ними, ему понадобилось несколько лет, чтобы лианы признали его своим. Это мы считаем, что растения бесчувственны, на деле они могут испытывать боль, страх, голод и жажду. Они могут любить и ненавидеть и в этом очень похожи на людей. Существуют приемы колдовства, позволяющие связать энергетику человека с энергетикой растений. Человеку это дает дополнительную силу, растение тоже выигрывает, обретая надежного друга и покровителя. Вырубая лианы, ты сек Корригана по живому. Это очень больно, Корриган чувствовал боль лиан, как свою собственную. В итоге он пообещал убить нас. Меня—за то, что я показал тебе дом. Тебя — за то, что ты порубил лианы.

Мне стало не по себе, я вспомнил выступавший на срезах лиан розовый сок.

— Но ведь я не знал...

— А если бы знал? — усмехнулся Виго. — Ты сделал то, что должен был сделать, вы находитесь в состоянии войны, и глупая сентиментальность здесь не к месту. Корриган, к слову, не колебался бы ни секунды. От тебя в этом поединке требуются две вещи: уважать Корригана как достойного противника и идти в этой битве до конца. А каким будет этот конец, знают только Боги.

— Я понял...

Некоторое время мы сидели молча.

— Я хотел спросить, — нарушил я молчание. — Там, в доме у Корригана, на столе вырезано женское имя — Эмма. Кто она?

Виго вздохнул.

— Она и есть причина того, что молодой сварг Элеот стал Корриганом. Впрочем, ее не в чем винить...

Виго замолчал, я терпеливо ждал.

— Ей было восемнадцать лет, когда Элеот влюбился в нее, — продолжил Виго. — Он готов был сделать для нее все, но она любила другого. В день ее свадьбы Элеот убил жениха. Хотел убить и себя, но ему помешали. Потом, уже будучи моим учеником, он смог проникнуть к сваргам, нашел эту девушку и выкрал. Она, к слову, так больше и не вышла замуж. Корриган силой привел ее к себе, но взаимности так и не добился.

Виго снова замолчал.

— Он убил ее? — спросил я, с невольным ужасом думая о том, что там, рядом с избушкой Корригана, где-нибудь находится могила этой женщины.

— Убил? — Колдун едва заметно улыбнулся. — Нет, что ты. Он ведь действительно любил ее, поэтому просто позволил ей уйти назад. После этого он и взял себе новое имя.

Снова возникла пауза. Я подумал о том, что мне пора, и поднялся со стула.

— Спасибо за обед и за интересную беседу. Думаю, мне пора...

Виго тоже поднялся.

— Пора, тебе сейчас надо больше быть одному. И не обижайся на выходки Серафимы, если она позволит себе что-нибудь лишнее. Она неплохой человек.

— Я постараюсь...

Кивнув в ответ, я подхватил .посох и пошел к своей избушке.

Когда я пришел, у порога меня ждал чупик. Зверек был мертв, но тело его было еще теплым.

Сдирая с чупика шкурку, я думал о том, как странно устроена эта жизнь: в ней кто-то кого-то всегда ест. И ведь не изменишь этого — при всем желании не изменишь. Даже к вегетарианству призывать нет смысла, это глупо. Не может человек изменить свою природу, да и не нужно к этому стремиться. И если мне нравится жареное мясо, то никакая проповедь не заставит меня променять его на миску с овсяной кашей. Никто не говорит, что надо быть жестоким, скорее, здесь должен быть принцип разумности — брать столько, сколько тебе надо, не больше. Например, Виго: он никогда не возьмет лишнего. Утешает и то, что звери, наверное, тоже имеют свой звериный рай.

Мясо я жарил на костре. Можно было пожарить и в пламени свечи, маленькими кусочками, но тогда оно не пахло бы дымком, у него был бы совсем другой вкус. Кроме того, при жарке в пламени свечи на нее капал жир, а мне это не нравилось. Да и готовить на костре было быстрее.

Я уже дожаривал мясо, время от времени отрезая ножом аппетитные кусочки, когда с соседнего дерева спустился лурвик. Видимо, он уже давно наблюдал за мной, боясь подойти ближе, но запах жареного мяса заставил зверька потерять осторожность. То и дело приседая и оглядываясь, он медленно, короткими перебежками, подобрался поближе. Остановился, взглянул на меня, смешно дернул головой. Ну как не уделить ему кусочек?

— Держи, пройдоха...

Я отрезал кусочек мяса и бросил зверьку. Испугавшись, он сначала проворно отскочил в сторону, замер на несколько секунд, косясь на меня глазом- бусинкой, потом быстро подскочил, схватил мясо и бросился бежать к своему дереву. Ловко вскарабкался наверх, я потерял его из виду в густой кроне.

Вот так вот. Один зверек погиб, но дал пропитание мне и этому лурвику. Хорошо это или плохо? Смотря чью сторону в этом вопросе принять. Выходит, у каждого своя правда, и прав в результате оказывается тот, кто сильнее. Грубо, скверно даже, но ведь никуда от этого не денешься.

— Съел уже? — Я вновь заметил зверька. — Однако и аппетит у тебя... На, держи...

Отрезав ломтик мяса, я положил его на кончик сапога. Лурвик смешно повел носом, затряс головой. И хочется, и страшно.

— Бери, бери... — сказал я. — А то сам съем.

Зверек снова принюхался — и не устоял. Припадая к земле, прокрался к моей ноге, затем, не сводя с меня глаз, схватил мясо и пулей умчался к своему дереву. Я засмеялся.

Остатки мяса я завернул в лист лопуха и спрятал в неглубокой сырой яме, сверху прикрыл ветками и придавил тяжелым камнем. Бели не придавить, до мяса могут добраться снуги, небольшие местные хищники, внешне похожие на наших шакалов. Лурвик следил за мной с дерева — не иначе, раздумывал о том, как бы добраться до мяса. Увы, приятель, с этим у тебя ничего не получится.

До вечера еще оставалось несколько часов, я стал думать, чем заняться. Взглянул на обрубленные лианы: с их срезов все еще сочился розоватый сок. Нехорошо получилось...

Я действительно чувствовал свою вину перед этими растениями. Странное это было чувство, и тот же Корриган здесь был совсем ни при чем. Росли себе лианы, никому не мешали. А потом пришел человек и порубил их. Света ему, видите ли, не хватало. Ну ладно, света мало, вырубил бы перед окнами. А остальные-то зачем порубил? Не нравились они тебе, словно змеи вокруг дома обвились? Но твое-то какое дело? Не ты садил, не тебе и рубить...

В одном месте, на берегу ручья, я еще пару дней назад приметил хорошую глину — в расчете на то, что сделаю себе пару мисок. Наковыряв ножом глины, я размял ее с водой, отнес к дому. После чего затер размокшей глиной срезы лиан. Они еще вырастут, пустят свежие побеги, в этом я был уверен.

Вымыв в ручье руки, я сел на полюбившееся мне место, устало вздохнул. Вот так вот... Может, это и глупо — но, в конце концов, все в этой жизни есть одна большая глупость. Глупостью больше, глупостью меньше. Какая разница-

Мысли о лианах привели меня к раздумьям о Корригане, потом — о Виго и его странных теориях. Боги... Может, они и есть. Сидят сейчас где-ни- будь, слушают, о чем я думаю. Знают ведь они мои мысли, должны знать. А может, напротив — наплевать им, о чем я тут размышляю. И кто я такой, чтобы они вслушивались в мои мысли, тратили на это свое божественное время? Вот Жернова, те точно слушают. И обязательно подыщут для меня какую-нибудь гадость...

Я смотрел на медленно текущую воду, потом поднял глаза к небу. Ладно, Господи, не обижайся на меня. Я всего лишь человек, к тому же не самый умный на этом свете — что с меня взять? И если я порой думаю про тебя что-то обидное, то не по злому умыслу, а по незнанию своему. Хочется верить, что есть ты где-то там, в небесах, справедливый и мудрый. Может, и жизнь где-то там есть другая, лучше и красивее нашей. Даже наверняка красивее — куда уж хуже еще. Должна она быть, иначе зачем все это? Только все равно, Господи, я многого не понимаю. Ив вот умер — а зачем? Если ты ведешь по жизни хороших людей, ведешь их к счастью, как сказал Виго, — то почему погиб Ив? Чем он-то перед тобой провинился? Ведь хороший был человек, добрый. Да, сказал Вещий Кот, что мы с ним еще встретимся, поверил я в это — ведь Кот всегда говорит правду. Только как это может быть и когда? А главное, где? Видишь, сколько вопросов у меня к тебе, и эти — далеко не самые важные. Говорят, что у Бога полагается что-нибудь просить. Просил ли я у тебя что-нибудь? Просил, наверное. Даже точно просил—давно, в детстве, когда роди-

тели разводились. Видел, как бабка моя молилась, прося тебя даровать моим родителям разум. Глядя на нее, потом просил и я. Но разве помог ты мне? Или просил я неправильно, не так, как положено? Не на коленях, не при свечах, без иконы даже — просто лежал в постели и просил. Не помог ты мне тогда. Не услышал. Знаю, много нас — миллиарды, и у каждого свой маленький ад. Трудно тебе уследить за всеми нами, хлопотно. Только зачем же тогда давать надежду? Зачем, если даже молитвы ребенка остаются без ответа? Не понимаю я этого, Господи. Не могу понять. Не хочу понимать...

Здесь ты еще, Господи? Или надоело уже тебе слушать мой жалкий лепет? Буду надеяться, что все-таки ты меня слышишь. Видишь, опять надежда. Люди всегда надеются, и что у них есть еще в этом мире, кроме надежды? Виго вот говорит, что надо мне к тебе обратиться, попросить взять мою жизнь под твой всевышний контроль. Только не привык я ничего просить, Господи. Наверное, это и есть гордыня, я понимаю. И Виго был прав, говоря об этом. Только не буду я ничего просить у тебя: зачем, если ты и так все мысли мои знаешь? А не знаешь, так посмотри, загляни в мою душу — должна же она где-то быть у меня. Не болела бы, если бы не было ее. Ты же такой всемогущий, всезнающий — так посмотри, узнай, чего я хочу. Зачем просить, если и так ты все видишь? Ты сильнее, мудрее, могущественнее нас. Говорят, что именно ты нас и создал. Зря ты вообще-то сделал это, но речь сейчас не о том. Ты мудрее нас, а значит, лучше нас должен знать, что нам надо. Так помогай же нам сам, не жди, пока мы просить тебя будем. Ведь это нормально, так должно быть. Если я вижу, что кому-то нужна помощь, а я могу помочь, — ведь не жду я, пока попросят меня, сам помогаю. И стыжусь, смущаюсь, когда благодарят меня потом. Мог бы — вообще помогал бы инкогнито. Да, кто-то

скажет, что это эго мое говорит недоразвитое, выпячивает себя, благодетелем хочет почувствовать. Только не так все это — тебе ли не знать этого? На деле ведь все гораздо проще оказывается. Помогай, если можешь помочь, если видишь, что нужна человеку твоя помощь. Вот и все — зачем нужны все эти мольбы, почему человек в слезах должен помощь твою вымаливать? Тебе ведь стыдно должно быть, когда перед тобой на колени падают. И если даже мы, малые и неразумные, понимаем это, то неужели ты не понимаешь? Не верю я, что не понимаешь, отказываюсь верить...

Но я отвлекся, речь ведь сейчас обо мне. Знаю, что, может быть, ошибку делаю, только все равно не буду я тебя ни о чем просить. Ты велик, мне никогда не сравняться с тобой, да и не думаю я об этом. Но если ты стремишься к свету, то ведь и я не против этого, сам любому гаду глотку перегрызу. Так почему не идти нам вместе? Да, я знаю свои возможности — но ведь не всем создавать миры, должен же кто-то и мелочами заниматься. Могу ли я обещать что-нибудь? Могу, наверное. Верен тебе буду, честен буду. Не предам никогда. Готов до конца пройти свой путь, каким бы он ни был. Но не на правах раба. И если моего желания сотрудничать с тобой — а не служить тебе — мало, если я не прав и не достоин помощи твоей, то просто убей меня сейчас, на этом самом месте...

В ручье громко плеснула рыба, я вздрогнул. Провел рукой по волосам, потом медленно поднялся с земли. Ладно, Господи, не серчай там на меня. Но и не забывай того, что я сказал.

Второй раз я увидел Серафиму через два дня. Мне было скучно, я решил пройтись вверх по течению ручья, там я еще не был. Хотел ли я увидеть Серафиму? Не знаю. Казалось, что-то тянуло меня в ту сторону, я словно слышал некий необъяснимый зов, которому не мог сопротивляться.

Я шел больше часа, солнце уже давно перевалило за полдень. Ручей плавно поворачивал вправо, образуя на моей стороне неширокий песчаный плес, я вышел к нему — и вздрогнул, увидев Серафиму. Она купалась в ручье, ее мокрые волосы темными струями спадали на плечи.

— А вот и наш герой, — улыбнулась Серафима, увидев меня. — Ну подходи, подходи, не стесняйся.

Я чувствовал себя весьма неловко, — наверное, если бы Серафима меня не заметила, я бы просто шмыгнул обратно в лес. Но теперь прятаться было уже поздно.

— Здравствуй, — сказал я, подойдя к берегу.— Не холодно?

Вода в ручье и в самом деле была на редкость холодной. Я купаться в ней пока не решался.

— Мне никогда не бывает холодно, — заверила Серафима.

Оттолкнувшись от дна, она картинно проплыла мимо, мне показалось, что она нарочно меня дразнит: прозрачная вода почти не скрывала ее обнаженного тела.

— Ты не против, если я выйду? — спросила девица, в глазах ее играл вызов.

— Ну что ты, — отозвался я. — Буду только рад.

Серафима засмеялась.

— Вот таким ты мне нравишься гораздо больше-.

Она не торопясь выбралась из воды, блестевшие в солнечных лучах капли дрожали и переливались на ее теле. Тряхнула головой, в стороны разлетелся веер сверкающих брызг, снова с улыбкой взглянула на меня.

— Я всегда здесь купаюсь, — пояснила она, поправляя волосы. — Мне здесь нравится.

То, что Серафима красива, я отметил еще при нашей первой встрече. Но сейчас я понял, что она не просто красива, а красива чертовски, ее сложе- нию могла бы позавидовать любая фотомодель. Не скрою, я украдкой любовался ее телом — и готов был поклясться, что Серафиме это нравилось. С усмешкой взглянув на меня, она отошла чуть в сторону, грациозно опустилась на шелковистую траву. Устало вздохнула, потом повернулась ко мне.

— Садись. — Она хлопнула рукой по траве. — Ну садись, садись — не съем же я тебя...

Было в ней что-то необычное — чудесное, завораживающее, она казалась мне не просто женщиной, а сошедшей с небес богиней. Все ее движения были просты — и в то же время удивительно пластичны и отточены, а своеобразная детская непосредственность только добавляла ей шарма.

Я не мог не подчиниться, поэтому подошел и сел рядом. Не скрою, сердце мое билось гораздо чаще, чем бы мне того хотелось, я старался больше смотреть на ручей, чем на Серафиму. Чего греха таить, меня к ней тянуло, это был незнакомый мне доселе всепоглощающий зов — никогда еще ни одна девушка не оказывала на меня такого влияния. И хуже всего было то, что я вспомнил о способности Серафимы читать мои мысли.

— Ты дрожишь, — сказала она и улыбнулась. — Не пойму только, от страха или от нетерпения?

— Просто мне не каждый день приходится встречаться с ведьмами, — ответил я. — К тому же с такими красивыми.

— Ну так пользуйся этим. — Глаза Серафимы смеялись, она откинулась на траву, провела ладонями по своему телу. — Ну давай же, герой, — не стоит меня бояться...

Она засмеялась, потом отвернулась и закрыла глаза, подставив лицо лучам солнца. Я против воли взглянул на нее: что и говорить, Серафима была прекрасна. Капли воды на ее теле уже успели подсохнуть, но там, куда смотреть не полагалось, они еще переливались, запутавшись в волосках.

— Герой, я ведь могу и обидеться, — ворчливо произнесла Серафима. — Тебе следует знать, что нет ничего хуже разгневанной ведьмы.

Мое сердце билось все чаще, я чувствовал, что долго так просидеть не смогу. Надо или бежать, или...

— Давай, герой, давай... — Серафима тихо засмеялась, изогнувшись всем телом, снова взглянула на меня. — Покажи, на что ты способен.

Я посмотрел ей в глаза, в голове у меня все перемешалось. «Да пропади оно все пропадом», — подумал я и жадно припал к губам Серафимы.

ГЛАВА

В Канкар они приехали ближе к вечеру.

когда на улицах много людей и легче затеряться в толпе. Их встретили бойцы Райва, Кит и Вито, приехавшие в столицу раньше; под их охраной Райв, Яна и принц благополучно добрались до небольшого дома на окраине города. Их не должны были узнать, поэтому Райв был одет не в привычную для него военную форму, а в длиннополый кафтан и походил теперь на зажиточного купца. На Яне был довольно дорогой и чопорный наряд, это как нельзя лучше соответствовало играемой ею роли супруги купца. А Иржи пришлось нарядить девочкой, и хотя принц пытался протестовать, Яне удалось уговорить его надеть платье. Она даже заплела светлые волосы Иржи в две смешные косички, в результате всех этих манипуляций наследный принц превратился в весьма симпатичную девчушку. Даже мрачный Райв, впервые увидев Иржи в таком виде, не смог сдержать улыбки. Через час приехал Ронни, он привез на телеге их вещи и оружие.

Прошедший день принес плохую новость: на Совете Родов герцог Нартов публично отказался от своих прав на трон в пользу Корригана. Все, кто

поддерживал Нартова, были просто раздавлены этим событием. В результате верх взяли сторонники Корригана, голосование закончилось в его пользу. Представители нескольких знатных фамилий в знак протеста покинули зал, но это уже ничего не могло изменить — через неделю была назначена коронация.

Райв знал, что не сможет этому помешать: на то, чтобы организовать дворцовый переворот, требовалось время. И если задачу собрать пару сотен бойцов для захвата дворца могла решить Яна, то с армией Райву предстояло разбираться самому. Все решал простой вопрос: поддержат ли его руководивший в данный момент ордейским фронтом граф Орский и командир королевской гвардии граф Нойс — именно он сменил на этом посту Райва. Ведь если армия не станет на его сторону, все пропало, Райв это очень хорошо понимал. Договориться с Орским было проще, Райв не знал его лично, но слышал о нем много хорошего. Основную проблему представляли Нойс и подконтрольные ему командиры, именно их войска находились в столице и в ближайших городах. Перейдет на его сторону Нойс — и все решится само собой, останется верен Корригану — все пропало. Две сотни бойцов не смогут удержать замок.

Требовалось переговорить с Нойсом, это было опасно, но жизненно необходимо. В течение нескольких дней Райв пытался под разными предлогами встретиться с ним, но ничего путного из этого не получилось. Нойс не желал встречаться с каким-то купчишкой, а своего подлинного имени Райв открыть не мог.

Пришлось искать другие пути. Через своего старого знакомого, вполне надежного человека, Райв связался с бароном Роллом, одним из подчиненных Нойса. Встреча прошла днем, в оживленном месте, Райв не стал темнить и без обиняков выложил Роллу свой план: сместить Корригана, поставить во главе государства Иржи. Пока он не достиг совершеннолетия, Совет Родов назначит ему опекунов.

Если речи о заговоре Ролл поначалу встретил с прохладцей, то известие о том, что принц Иржи жив, разом изменило его точку зрения. Он пообещал завтра же поговорить с Нойсом и слово свое сдержал. Вечером следующего дня он снова встретился с Райвом и сообщил, что Нойс согласен на встречу, более того, он пригласит на встречу верных ему людей. При этом, по словам Ролла, Нойс заявил, что не будет ничего обещать, все решится на их встрече.

Именно последняя фраза понравилась Райву больше всего. Размышляя позже о назначенной встрече, он уже не сомневался в ее успехе. Судите сами: если бы Нойс решил его предать, то, без сомнения, наобещал бы золотые горы. Он этого не сделал, решил дождаться встречи — уже одно это свидетельствовало в его пользу. Такой человек, как Нойс, никогда не будет принимать опрометчивых решений.

Уверенности Райва не разделяла Яна. Поздно вечером, когда они сидели за столом и обсуждали при свете лампы свои проблемы, Яна высказала ему свои опасения.

— Пойми, — сказала Яна, глядя на Райва, — этой публике нельзя доверять. Тебе ли этого не знать?

— Там соберутся дворяне, — возразил Райв.— К тому же Нойс мог схватить меня еще сегодня вечером, а он этого не сделал.

— Мог. Но зачем им бегать за тобой по улицам, когда ты завтра придешь сам? Им останется просто отвести тебя к Корригану.

— И что ты предлагаешь? — спросил Райв. — Не идти?

— Я не знаю... — Яна опустила голову. — Просто я боюсь за тебя.

— Не стоит, все будет нормально, — попытался успокоить ее барон. — Это наш шанс, Яна, и мы не можем его терять. Если Нойс будет с нами, Кор- ригану конец.

— Ты же знаешь, мы не можем убить Корригана.

— Знаю. Но мы лишим его власти, заставим сбежать из города. Этого более чем достаточно.

— Возьми меня завтра с собой, — попросила Яна.

— Нет. — Райв покачал головой. — Мне будет спокойнее, если ты останешься здесь. Вито и Кит пойдут со мной, а Ронни присмотрит за тобой и Иржи. И не возражай... — Он остановил готовую было возмутиться Яну. — Все будет так, как я сказал. А сейчас нам пора спать, завтра будет очень трудный день...

...Колокол на дворцовой башне уже давно отзвонил три часа ночи, а Яна все не спала. Прижавшись щекой к плечу похрапывающего Райва, она думала о том, что впервые в жизни действительно кого-то полюбила. И он любит ее — именно это казалось Яне чем-то непостижимым. Ведь все про нее знает — и все равно любит. Как это может быть?

Завтра вечером он уйдет. И дай Бог, чтобы ему улыбнулась удача. Ведь если с ним что-то случится, она этого не переживет. Не будет его — значит, и ей жить незачем.

Уже темнело, когда Райв, Кит и угрюмый Вито вышли из дома. Все трое оделись в форму королевской гвардии, внешне троица ничем не отличалась от обычного патруля. Эта незатейливая маскировка позволяла иметь при себе оружие — Райв не хотел идти на встречу с пустыми руками. Когда на поясе меч, чувствуешь себя как-то спокойнее.

Долгих прощаний Райв не любил. Поцеловав Яну, он поправил перевязь и важно пошел по улице. Кит и Вито пристроились на шаг позади него, как и положено стражникам.

Едва Райв и его бойцы скрылись за поворотом, из дверей дома вышел еще один человек. Это был Ронни, на нем была простая потрепанная одежда, драные башмаки и выгоревшая шапка. Любой человек, встретивший его в таком наряде, принял бы Ронни за простого слугу.

На спине Ронни нес небольшую вязанку дров, среди них он спрятал свой меч. Вышедшая следом Яна дала пареньку последние указания.

—Присмотри за ним, Ронни. Если что заметишь, постарайся предупредить. И будь осторожен...

— Да, госпожа... — кивнул Ронни. — Только « все равно это неправильно. Барон приказал мне охранять вас и принца. Он убьет меня, если узнает, что я ушел.

— Ронни, мы же договорились. — Яна поджала губы. — Какая я тебе госпожа? А о себе и о принце я позабочусь, не беспокойся.

— Пойду я, — вздохнул Ронни. — А то потеряю их...

Он поудобнее пристроил на спине вязанку и быстро пошел вслед за бароном.

Яна смотрела за ним до тех пор, пока он не скрылся из глаз, потом вернулась в дом.

Иржи уже спал — взглянув на принца, Яна улыбнулась. Хороший он, добрый. Из него может вырасти хороший монарх. Не чета его отцу...

Вспомнив Любомира, Яна нахмурилась и отошла к окну. Иржи до сих пор не ведал о смерти отца, и Яна просто не знала, какому об этом сказать. И смерть такая позорная — умер в постели с любовницей...

Она долго стояла у окна, глядя в ночь, потом подправила фитиль фонаря и села за стол. Взглянула на руки — они дрожали.

Ей и в самом деле было страшно. Не за себя — за Райва. Ну почему он не взял ее с собой, почему? Да она бы любому за него глаза выцарапала.

Сонно заворочался Иржи. Встав, Яна подошла к нему, осторожно поправила одеяло. Потом вернулась к столу. Господи, как медленно тянется время...

Она ждала, стараясь не думать о плохом. Вспоминала, как они с Райвом гуляли по лесу, как прятались от дождя под большим деревом. Теперь она понимала, что это были самые счастливые часы в ее жизни.

Снова раздался бой колокола — полночь. Прошло больше двух часов. Если все нормально, скоро они вернутся...

Со стороны двери послышался тихий глухой удар, потом какой-то шорох, Яна вздрогнула и прислушалась. Шорох повторился — кто-то тихо скребся в дверь. Не иначе, пытаются открыть — схватив лежавшую на скамье саблю, Яна бросилась к двери.

Она не стала спрашивать, кто это, — откинув щеколду, подняла саблю и рывком распахнула дверь.

И тут же на нее кто-то упал, мешком ввалившись в дверной проем. Яна попыталась оттолкнуть незнакомца, отвела руку назад, готовясь проткнуть его, чувствуя, как нарастает в груди пьянящий азарт боя. Не возьмут они ее так просто — не возьмут...

— Яна...

Сабля, готовая было метнуться вперед, замерла в ее руке, потом вывалилась из ослабевших пальцев и с глухим лязгом упала на пол. Это был Ронни.

— Ронни...

Яна подхватила навалившегося на нее паренька, рука коснулась чего-то липкого. Йогой прикрыв дверь, девушка быстро втащила обвисшего на ее руках Ронни в комнату, уложила на кровать. В углу, в своей кроватке, испуганно поднял голову принц.

— Ронни...

Ронни открыл глаза, Яна с ужасом увидела у него на боку глубокую рану.

— Что случилось, Ронни? Где Райв?

— Его... схватили, увезли в замок... Прости, я не смог... отбить его... Вито убит, Кит... тоже. Там был... Корриган...

Яна почувствовала, что у нее слабеют ноги. В глазах потемнело, она подумала, что сейчас упадет. Но не упала, услышав тихий голосок принца.

— Яна... Мне страшно...

Яна тяжело задышала, огромным усилием воли взяла себя в руки. Нельзя, нельзя терять голову, она должна что-то делать. Надо что-то делать, теперь все зависит только от нее...

Она подошла к принцу, погладила его по голове.

— Успокойся, Иржи, успокойся... Все будет хорошо... Не бойся...

Снова кинулась к Ронни — взглянув на него, достала нож, надрезала простыню, оторвала от нее длинную полосу. Мало, надо еще...

Она кое-как перебинтовала Ронни, уже зная, чувствуя, что этим ему не помочь: видела она уже на своем веку такие раны. Да, кровь можно унять, но все равно через день-другой рана воспалится. Нужен лекарь...

Нужен лекарь, но кто рискнет оказать помощь? Лекари ведь тоже люди, им не нужны неприятности. Колотая рана — это не прыщ какой-нибудь, сразу будет ясно, что здесь что-то нечисто. Один просто откажется лечить, а кто-то и вовсе побежит искать ближайший патруль...

Сварг... Яна вздрогнула, вспомнив лечившего Иржи лекаря. Сварг мог бы помочь, более того — она взглянула на быстро алеющую повязку Ронни, — только сварг здесь и может помочь. Вопрос в том, как его найти.

— Ронни... — Яна коснулась лица паренька. — Очнись, Ронни...

Ронни открыл глаза.

— Ты слышишь меня?

— Да... — тихо ответил Ронни, тяжело сглотнул, его лицо исказилось от боли.

— Ты помнишь, где живет сварг? Ты ведь ездил к нему тогда?

Ронни несколько секунд смотрел на нее, потом медленно кивнул.

— Ты сможешь показать это место?

— Да...

— Лежи, Ронни, я запрягу лошадь и отвезу тебя... Иржи, вставай... — Яна бросилась к принцу, подняла его с кровати. — Оденешься сам, хорошо? Ты ведь у нас уже взрослый.

— Я взрослый, — подтвердил Иржи.

— Вот и хорошо. Я сейчас приду, ты тут пока за старшего... — Яна торопливо выскочила из комнаты.

Через боковую дверь она вышла во двор, взглянула на небо: как на грех, опять светила полная луна. Посмотрела на телегу, именно на ней Ронни привез их вещи. Нет, нельзя, эта штука будет грохотать на весь Канкар, их остановит ближайший патруль. Нельзя, но сможет ли Ронни доехать на коне?

Выбирать не приходилось. Открыв дверь стойла, Яна вывела Чваку — это был конь Райва, высокий и мускулистый. Один раз на нем ехал даже сам Корриган.

Чвака был явно недоволен ночным вторжением. Любому другому он бы уже давно выпустил потроха ударом когтистой лапы, но Яну знал, а потому все-таки пошел за ней, недовольно повизгивая.

— Стой, Чвака, стой, миленький... — Яна погладила коня, Чвака недовольно косил на нее глазом.

Яна быстро принесла седло, взвалила коню на спину, трясущимися руками затянула ремни. Надела узду — Чвака едва не укусил девушку, недовольный тем, что его касаются чужие руки.

—Ну что ты, Чвака.- Что ты...—Яна снова погладила коня, прижалась к нему головой. — Не надо-.

Убедившись, что все готово, она вернулась в дом, быстро переоделась в мужское платье: для боя оно гораздо удобнее. Все это время Яна думала о том, правильно ли она поступает, беря с собой Иржи. Ведь если их схватят, ему конец. Оставить его здесь? И что с ним будет, если схватят ее и Ронни? Да то же самое — рано или поздно он выйдет на улицу, его узнают и отведут к Корригану.

Иржи уже оделся. Он сидел рядом с Ронни, в руках у него была оброненная Яной сабля. Быстро нацепив на себя перевязь, Яна взяла у Иржи саблю, сунула в ножны. Подумав, прихватила еще и нож — на всякий случай.

— Ронни... — Яна с трудом приподняла раненого — несмотря на юность, Ронни был уже достаточно тяжел. — Ронни, мы должны ехать...

— Да, Яна... — Ронни кое-как встал на ноги.

Поддерживаемый Яной, он вышел во двор, зажимая правой рукой рану. Иржи шел следом.

— Ронни, нам придется ехать на коне. Потерпи-.

— Я понимаю...

С помощью Яны Ронни взобрался на коня, Чвака недовольно всхрапнул.

— Тише, Чвака... — Яна погладила коня по голове, потом взглянула на Ронни. — Я открою ворота...

Открыв ворота, она быстро вскочила на коня позади Ронни, потом нагнулась и подняла Иржи.

— Держись крепко, а то упадешь, — сказала она, усадив принца позади себя. — Ты понял?

— Да, Яна... — Иржи не надо было упрашивать, он обеими руками вцепился в ее пояс.

— Ты готов, Ронни?

Яна обхватила паренька, не столько держась за него, сколько держа его: Ронни качало из стороны в сторону, он едва держался в седле. Яна его хорошо понимала — удивительно, как он вообще добрался до дома.

Ронни ничего не ответил — натянув левой рукой повод, он вывел коня на улицу, Яна пришпорила Чваку, сдавив ему пятками бока. Недовольно взвизгнув, Чвака рванулся вперед.

Странное это было путешествие. Чвака несся по ночным улицам, направляемый то и дело валившимся с коня Ронни, Яна придерживала паренька, чувствуя руки вцепившегося в нее принца. Один раз, когда Чвака шарахнулся от оказавшегося на дороге лурвика, принц чуть не упал—вскрикнув, он повис, уцепившись за Яну, девушка не глядя, одной рукой, подхватила его за штаны и втащила на место.

Больше всего Яна боялась, что Ронни заблудится или потеряет сознание, она чувствовала, насколько тяжело дается ему дорога. И когда Ронни, натянув повод, остановил коня, а потом бессильно свесил голову, Яна с ужасом подумала, что Ронни заблудился.

— Ронни... — затрясла паренька Яна. — Очнись, Ронни...

— Это здесь...

Ронни указал на высившийся за забором большой деревянный дом, затем обмяк и повалился набок, Яна с трудом смогла его удержать.

— Иржи, — Яна оглянулась на принца, — ты сможешь слезть сам?

— Я попробую...—неуверенно произнес Иржи, затем медленно, цепляясь за ногу Яны, сполз на землю. Придерживая Ронни, Яна слезла с коня, взглянула на принца.

— Возьми повод. Смелее, Иржи, Чвака тебя знает. Ты же принц.

— Я принц, — согласился Иржи, подошел к коню и намотал на руку уздечку.

Конь недовольно всхрапнул, покосился на Яну — и покорился. Опустил голову, коснулся головы принца губами.

— Фу, Чвака, какой ты слюнявый... — Принц недовольно поморщился.

Дверь во двор оказалась закрыта. Яна не хотела стучать, это могло привлечь внимание. Опустив бесчувственного Ронни на землю, она быстро перемахнула через забор, открыла изнутри дверь. Сначала втащила внутрь Ронни, потом завела коня. Иржи прикрыл дверь, задвинул тяжелую щеколду.

— Спасибо, Иржи... — тихо сказала Яна. — Ты молодец.

— Я знаю, — скромно ответил принц.

Яна подошла к двери дома, ей снова стало страшно: а что, если сварга здесь уже нет? И как она не подумала об этом раньше? Он ведь вполне мог перебраться куда-нибудь на другое место или вообще уйти к себе, в свой мир. Они ведь узнали его тайну — так зачем ему рисковать? А в этом доме... В этом доме теперь вполне мог жить какой-нибудь приспешник Корригана.

Девушка растерянно оглянулась. Ронни лежал на земле, рядом стоял Иржи. Чвака уже успел улечься и теперь отдыхал, вытянув когтистые лапы, его бока плавно вздымались.

У нее просто не было выхода. Осознав это, Яна глубоко вздохнула и постучала в дверь.

Никакого ответа. Плохо... Чувствуя, что ее охватывает отчаяние, Яна изо всех сил забарабанила в дверь.

— Откройте! Пожалуйста, откройте!

Сухо шаркнул засов, дверь открылась.

— Ломать двери совершенно необязательно...— сказал появившийся в дверях заспанный человек.— В чем дело?

Это был он. Яна испытала огромное облегчение, услышав знакомый голос, потом разглядела и бороду. Он не уехал...

— Мне нужна помощь, — тихо сказала она. — Пожалуйста, у меня раненый-.

— Яна?! — В голосе сварга прозвучало неподдельное удивление.

— Да, это я...

Яну удивило, что сварг ее знает, но это было даже лучше. Наверное, он услышал ее имя тогда, когда лечил Иржи.

— И принц здесь? — не столько спросил, сколько констатировал сварг, увидев стоявшего у ворот Иржи. — Подожди, я зажгу свечу...

Сварг вернулся в дом, через несколько секунд в одном из окон дома зажегся яркий свет.

— Занесем его...

Сварг снова появился на пороге. Яна помогла ему втащить Ронни в дом, принц зашел следом.

Они прошли по полутемному коридору, занесли Ронни в одну из комнат—свет шел именно из нее, — уложили на кровать. Здесь и в самом деле было очень светло, Яна с удивлением увидела колдовскую свечу. Она слышала о таких штуках, но видела впервые.

— Занавесь окно... — Сварг бросил ей плотное одеяло.

Взобравшись на табурет, Яна накинула одеяло на вбитые в бревно крючья. Один угол никак не хотел держаться на гладком крючке — вытащив нож, Яна сильным ударом, чувствуя непонятную злость, приколола одеяло к бревну.

Расправившись с занавесом, она подошла к сваргу — тот уже разрезал бинты, стер с тела Ронни потеки крови. Взяв его за руку, сварг прислушался к пульсу, потом тяжело вздохнул.

— Плохо? — тихо спросила Яна.

— Да, Яна, — ответил сварг, взглянув на нее.— Боюсь, что я не смогу ему помочь.

♦ ♦ *

Не могу сказать, что я был счастлив. Но что доволен — это точно. Серафима лежала рядом, растянувшись на солнышке, ее лицо выглядело спокойным и умиротворенным. Я смотрел на нее, и мне было глубоко наплевать, сколько ей лет —- двадцать, сто или все двести. Виго прав: женщине столько лет, на сколько она выглядит. Да и по характеру своему Серафима никак не тянула на старуху.

— Неплохо, герой, — сказала Серафима, повернув ко мне голову, на губах у нее появилась загадочная улыбка. — Впрочем, у Корригана это получалось гораздо лучше.

Я вздрогнул, непонимающе взглянул на Серафиму. Выходит, она... Господи, да как она могла так со мной поступить?..

Это был удар, я почувствовал себя совершенно раздавленным. Дом Корригана, теперь вот женщина Корригана... Есть ли кто-нибудь в этом мире, кому можно верить?

— Мне пора, — сказал я и стал одеваться. —• Спасибо за теплый прием-

Серафима засмеялась. Она смеялась весело и искренне, на глазах у нее выступили слезы.

— Ну перестань, герой, перестань! — сказала она, отсмеявшись. — Я пошутила. Честно, пошутила, мне просто было интересно узнать, что ты на это скажешь. Глупые у меня шутки, сама знаю. Но если б ты видел сейчас свое лицо... — Она снова засмеялась.

Я торопливо натянул сапоги, быстро накинул куртку.

— Железяку свою не забудь. — Серафима сидела на измятой траве, обхватив колени, в глазах ее все еще искрился смех.

—Спасибо, не забуду...—Я подхватил посох, повернулся и быстро пошел к своему дому. Точнее, к дому Корригана — моего здесь не было ничего.

Мне удалось немного успокоиться лишь к концу пути. Шагая по тропинке, я думал о том, что сам во всем виноват. Да, поддался, не устоял. Соблазнила меня ведьма, и немудрено — с таким- то телом...

А может, она и вправду меня разыграла? Предупреждал же Виго насчет ее выходок. По крайней мере, мне очень хотелось в это верить.

Дома все было по-прежнему. Сев на свое любимое место, я почти час наблюдал за струящейся водой и размышлял о том, как мне быть. По всему выходило, что сидеть мне здесь не было смысла. В самом деле, что я могу здесь высидеть? Силы мне это все равно не добавит — сказал же Виго, что не для меня это, не создан я для колдовства. Так что мне здесь делать? Ждать помощи от Богов? А на кой она мне здесь, в лесу? Надо возвращаться в город. Меня по-прежнему знают там как лекаря, даже дом у меня есть. Просто раньше нас было двое, я и Ив. Теперь я один, да и задача у меня другая. Не верю я, что нельзя убить Корригана. Да, в колдовстве он сильнее, довелось мне испытать на себе его чары. Но ведь не собираюсь я состязаться с ним в колдовстве, да и на мечах биться не буду — знаю, что сразу он мне башку отрубит. Мне надо придумать что-то свое, нанести удар там, откуда Корриган его не ждет. Честно, не честно — это все глупости. Честно было с его стороны применять колдовство, чтобы заставить меня вернуться? Честно было огнем колдовским меня мучить? Или честным было то, что он отдал меня на растерзание Мастеру? Бред, о какой честности здесь может идти речь! Это война, война на уничтожение, и в этой войне хороши все средства. Или он — или я. Третьего не дано.

— Обиделся, герой?

Я вздрогнул, услышав голос Серафимы. Точно ведьма, подобралась совершенно бесшумно.

— Подвинься-

Пришлось повиноваться. Серафима села рядом, взглянула на меня, потом слегка толкнула плечом.

— Что, так и будешь дуться? Не бери в голову, я же сказала, что это была шутка. Верь мне. Мы с Котярой вообще единственные, кому здесь можно верить. Правда, зверюга?

— Это не совсем соответствует истине, — раздался позади меня голос Кота. — Можно верить Виго, Альваросу и многим другим. В частности, можно верить и Киру.

— Глупый ты зверь, — фыркнула Серафима и отвернулась. — Мог бы хоть из вежливости согласиться.

— Здравствуй. — Я взглянул на Кота. — Рад тебя видеть.

— Приятно это слышать, — ответил Кот. — Жаль, что такое отношение к себе встречаешь не так уж часто. Пару минут назад, например, несколько нажравшихся кислушки типов пытались на спор подстрелить меня из арбалета.

— И что? — с интересом спросил я.

— Да так... — Кот лениво вильнул хвостом. — Было весело.

Кот подошел ближе, я запустил руку в его густой мех, почесал за ухом.

— Что скажешь об этой девице? — Я небрежно мотнул головой в сторону Серафимы. — Как она тебе?

— Лучше я помолчу, — ответил Кот. — А то она мне всю шерсть выдерет.

— А это, Котик, зависит от того, что именно ты скажешь. — Серафима с демонстративно милой улыбкой взглянула на Кота.

— Это я и имею в виду, — согласился Кот, косясь на Серафиму. — Лучше я тебе потом все расскажу.

— Что это ты ему расскажешь?! — повысила голос Серафима.

Кот засмеялся, я до сих пор не мог привыкнуть к его смеху.

— Попалась, — сказал он. — Для ведьмы ты слишком доверчива. Годы совершенно не идут тебе на пользу.

— Глупое, никчемное животное, — прокомментировала его выпад Серафима. — Кто только тебя создал...

— Я бы и сам хотел это знать, — примирительно сказал Кот.

Стало очень тихо. Я не знал, что говорить, да и не хотел; в повисшем молчании была своя прелесть. Слева от меня сидел Кот, справа — Серафима, и я готов был провести так целую вечность.

— Хорошо здесь, — нарушила тишину Серафима. — Впрочем, я здесь по делу. Держи...— Она протянула мне небольшой золотой медальон на толстом кожаном шнурке. — От сердца отрываю.

— Что это? — спросил я, беря медальон.

— Пригодится, — ворчливо ответила девушка.— И нигде не снимай его.

— Что я вижу! — удивился Кот. — Ты отдала Киру свой амулет?

— Он мне надоел, — отмахнулась Серафима.— Валяется, на днях чуть не потеряла его. Ну надевай, надевай...

— Надень, Кир, — сказал Кот. — И никому его не давай, это очень ценная вещь. Она убережет тебя от многих бед.

— Спасибо. — Я с удивлением взглянул на Серафиму.

— Чего уж там, — усмехнулась она. — Заработал...

Намек был более чем прозрачным. Впрочем, я не обиделся, — похоже, Серафима была из тех людей, на кого обижаться просто глупо. И выходки ее были просто выходками, простым желанием развлечься. Я даже пожалел ее: сидит здесь одна, в лесу-

Серафима улыбнулась — не иначе, прочитала мои мысли.

— Ладно, герой, — сказала она, взглянув на меня. — Пора мне, засиделась я тут с тобой... — Серафима встала, с удовольствием потянулась.—г Станет скучно, приходи, найдем, чем заняться.— Она тихо засмеялась. — До встречи, Котяра. И только попробуй наговорить ему про меня гадостей — усы вырву...

Кот ничего не ответил, мы смотрели с ним на Серафиму до тех пор, пока она не скрылась в лесу.

— Вредная она, — тихо сказал Кот. — Но хорошая.

— У нее было что-нибудь с Корриганом? — спросил я и тут же прикусил язык, понимая, что ляпнул глупость.

Впрочем, на Кота мои слова не произвели впечатления.

— С Корриганом? —- усмехнулся Кот. — Смотря что понимать под словом «было». Когда-то Корриган пытался ухаживать за ней, пока она не пообещала превратить его в лурвика. Попытался взять силой — тоже не получилось, едва унес ноги. С тех пор он ее ненавидит.

— Она сильнее его?

— Сложно сказать. Она просто гораздо больше его знает, но знание бывает разным и не всегда по- 7 могает в бою. Здесь, в этом лесу, она в безопасности, к тому же здесь Виго. В городе Корриган сильнее — хотя бы потому, что он мужчина.

— Его можно одолеть?

— Посмотрим, — уклончиво ответил Кот. — Ведь именно это ты собираешься сделать?

— Да.

— Тогда мы и будем знать ответ. Кстати, носи в сапоге нож и доверяй, как себе, высокой красивой девушке. Ну вот, я опять кому-то понадобился. Извини...

Кот выгнул спину, шагнул в сторону — и растаял в воздухе.

Вот так вот... Да, о чем это там болтал Котяра? Носить в сапоге нож — это я учту обязательно. И что-то про высокую красивую девушку, которой я должен доверять. Знать бы еще, кто она. Но явно не Серафима, Кот бы в этом случае не темнил. А в общем-то, вредное животное — всегда говорит загадками...

Я вздохнул, потом посмотрел на зажатый в руке амулет. Это оказалась круглая золотая пластинка, довольно тяжелая, с двух сторон на ней были сделаны надписи на языке фаркахов, — жаль, что я не выучил его, когда был у сваргов. Кот сказал, что это личный амулет Серафимы, и был явно удивлен тем, что она мне его отдала. Похоже, она и в самом деле неплохая девица. К тому же чертовски красивая. Вздохнув, я нацепил амулет поверх крестика Альвароса. Ну вот, теперь мне сам черт не страшен. В смысле, Корриган.

Шел третий час дня. Я достал из ямы мясо, плотно пообедал. Остатки положил у дерева, на котором жил лурвик; сейчас его не было. Прибежит — поест.

Сборы мои были недолгими. Надев куртку, я подхватил мешок с моим нехитрым имуществом, взял посох и пошел к Вито. Здесь, в доме Корригана, мне больше делать было нечего.

Как обычно, Виго уже ждал меня, сидя на своем любимом «стуле». Кивнув в ответ на мое приветствие, предложил сесть.

— Собрался в Канкар? — спросил он, когда я положил мешок и сел рядом с ним.

— Да. Нет смысла сидеть в лесу, это мне ничего не дает.

— Это уже дало тебе очень многое, — возразил Виго. — У тебя амулет Серафимы, он защитит тебя от колдовских чар Корригана, да и не только от них. Она берегла его именно для4 тебя.

— Как она могла беречь его для меня, если я сам не знал, что когда-нибудь здесь окажусь?

— Это был глупый вопрос. Серафима — ведьма, лучшая из всех, кого я знаю. Она ждала тебя много лет, и ты появился. То, что должно произойти, всегда случается. Могу сказать, что с Серафимой тебя будет связывать очень многое, ты еще не раз с ней встретишься. Я мог бы сказать и больше, — улыбнулся Виго, — но пусть все идет своим чередом.

— Вы можете заглядывать в будущее?

— Могу, но предпочитаю этого не делать. Чем больше знаешь о будущем, тем более неопределенным оно становится.

— То есть? — не понял я.

— Я могу увидеть твою будущую жизнь во всех деталях, — терпеливо пояснил Виго. — Но если я сделаю это, вероятность того, что все в твоей жизни пойдет по-другому, увеличится. Если же я еще и расскажу тебе о том, что я вижу, твоя судьба точно будет совсем другой.

— Так это естественно. Мое знание о том, что со мной должно произойти, позволит мне что-то изменить.

— Вот именно. Но ты не знаешь главного: твоя новая судьба всегда будет хуже предыдущей. Это закон. Иногда люди все же пытаются спорить с ним, но результат чаще всего бывает плачевным.

— Тогда зачем они это делают? — Я взглянул на Виго.

— Зачем? Представь, ты бы знал, что Корриган готовит вам ловушку. Знал бы, что в том бою погибнет Ив. Как бы ты поступил?

— Попытался бы что-то изменить, — тихо ответил я.

Мне уже было ясно, что Виго скажет дальше.

— Да, ты бы попытался что-то изменить. И уверяю тебя, в итоге все обернулось бы намного хуже. Может, Ив бы и выжил, но наверняка погиб бы кто-то другой — скажем, Алина или еще кто. Более того, Иву все это тоже не принесло бы счастья. Обычно попытка изменить будущее приводит к еще более плохому результату.

— Обычно — но не всегда?

— Иногда бывают исключения, но они очень редки и только подтверждают правило. Вмешиваться в судьбу может лишь очень опытный колдун, при этом он сильно рискует. Например, он может спасти жизнь обреченному человеку, для этого требуется преобразовать потенциал смерти во что-то другое. Скажем, вместо одного смертельного ранения человек в течение пары лет получит несколько тяжелых ран, но в итоге останется жив. Риск же колдуна состоит в том, что он берет на себя ответственность за грехи этого человека — за все, что тот совершит в будущем.

— Я понял. О будущем лучше не знать.

— Для большинства людей это справедливо. Для колдунов знание каких-то элементов будущего составляет часть их жизни. Другое дело, что подходят они к этому очень ответственно.

— Но ведь и колдуны бывают разные?

— Да, — согласился Виго. — Ты прав. Возьми хоть Корригана: со временем из него может получиться очень могущественный колдун. Уже сейчас он обращает свое знание во зло, и страшно подумать, что может быть дальше.

— Но разве он не знает об ответственности? Разве Жернова или Боги не накажут его? 5

— Если бы все было так просто, — вздохнул Виго.— Разумеется, Корриган знает о том, что ему грозит. Но он верит, что ему удастся избежать ответственности. Это возможно — для того, кто обладает силой.

— И как это можно сделать?

— С такого вопроса обычно и начинается дорога зла, — усмехнулся Виго. — Впрочем, тебе это не грозит. Ты слишком наивен, чтобы извлечь из этого выгоду. А избежать ответственности можно разными путями. Один из них — передать свою негативную карму другому человеку. Это сложно, но Корриган верит, что у него все получится. И хуже всего то, что ему это вполне по силам.

— И кому достанется его карма?

— Тому, кому он ее навяжет, — пожал плечами Виго. — Это жульничество, шулерство, но Жернова не заметят подмены.

Виго замолчал, молчал и я, обдумывая его слова.

— Знаете, я даже рад, что у меня нет шанса стать колдуном, — сказал я после долгой паузы.— Чем больше я обо всем этом узнаю, тем меньше оно мне нравится.

Виго улыбнулся.

— Я рад это слышать. Впрочем, если говорить о твоих шансах, то я все же не был бы столь категоричен.

— Но вы же говорили, что у меня нет способностей? — Я быстро взглянул на Виго.

— Мало ли что я говорил, — засмеялся колдун.— Ты чересчур серьезно относишься к словам. К тому же какие-то таланты у тебя есть, пусть и не слишком большие. Вспомни: когда вы были в Потерянном Мире, ты чувствовал смерть, ты знал, куда можно идти, а куда нельзя. Разве не так?

— Да... — неуверенно ответил я.

В самом деле, тогда я на каком-то глубинном уровне смог почувствовать опасность.

— Об этом я и говорю. Здесь все зависит от нашего желания, от нашего упорства, намерения победить — любой ценой, несмотря ни на что. И если Боги сочтут твое стремление достойным, то откроют перед тобой пути к его осуществлению. Да, сейчас ты слаб, тебе не под силу даже защититься от колдовства — не говоря уже о том, чтобы сделать что-то самому. С другой стороны, в мире нет ничего невозможного, все определяется простым балансом сил. Вопрос в том, нужно ли тебе это?

— Не думаю. Я не хочу становиться колдуном, что бы мне это ни сулило.

— Поэтому тебе просто нужно быть самим собой. У каждого в этом мире своя дорога, и одни ничем не лучше других.

— Я понял... — Мне в голову пришла интересная мысль, и я поспешил ее озвучить. — Если в этом мире все определяется балансом сил, то значит ли это, что у меня все же есть шанс вернуться домой, в свой мир?

Колдун загадочно улыбнулся.

— Боги благоволят тебе. Кто знает, может, они и откроют для тебя нужные дороги. В этом мире нет ничего невозможного.

— Но вы же говорили, что не верите в то, что я смогу вернуться?

— А какое отношение к этому имеет моя вера? — усмехнулся Виго. — Легко побеждать, когда все шансы на твоей стороне. Ты попробуй победить, когда все против тебя. Докажи, что ты способен на это, — назло всем, кто считает иначе.

— Я понял. И попытаюсь... Спасибо вам за все.— Я взглянул на солнце, размышляя, успею ли я сегодня добраться до города. — Думаю, мне пора.

— Да, — согласился Виго. — Но сначала мы немного перекусим — не откажешься же ты разделить со мной трапезу?

В Канкар я добрался поздно вечером. Странное это было возвращение: я шел по городу, который еще совсем недавно оставил в прошлом. Я не собирался сюда возвращаться, но Боги распорядились по-своему. И разве это не говорит о том, что мы не хозяева своей судьбы?

Я подходил к дому, гадая, все ли с ним в порядке. Сколько меня здесь не было — недели три, не меньше. По местным меркам это много, оставленный без присмотра дом мог стать легкой добычей местных воришек. Не скажу, что я беспокоился,— с какого-то времени подобные мелочи перестали меня волновать. Мне просто было интересно узнать, как распорядились Боги моим домом.

Боги распорядились моим имуществом по-хо- зяйски, мне не в чем было их упрекнуть: все оказалось в целости и сохранности. Тем лучше — поужинав, я погасил свечу и лег спать, справедливо полагая, что завтра меня ждет трудный день.

День и в самом деле выдался трудный, я посвятил его обходу своей клиентуры — точнее, тех, кто мог мне пригодиться. Лишь в одном доме меня встретили неприветливо: к сожалению, мой клиент не дождался меня и скончался, доверившись какому-то шарлатану. Выразив сочувствие вдове и объяснив, что мой отъезд был вызван не зависящими от меня причинами, я удалился. С другими клиентами дела обстояли лучше, меня встречали где с радостью, где, по крайней мере, с удовлетворением. Что и говорить, какой-никакой авторитет за свою недолгую целительскую практику я себе заработать успел.

Особенно был рад моему возвращению барон Вартов, он даже облобызал меня от переизбытка чувств, после чего сразу поделился своей новой бедой, весьма деликатного свойства. Разумеется, я пообещал помочь ему, хотя меня так и тянуло посоветовать барону на будущее быть более разборчивым в связях.

Когда я вечером добрался домой, мои ноги гудели от долгой ходьбы, — почитай, весь город обегал. Но я был доволен, меня даже покинули опасения, что Корригану донесли о контактах лекаря Нориша со шпионом сваргов механиком Олом. Да и моя встреча с небезызвестным Райвом, похоже, обошлась без последствий.

Устав от дневной суеты, я не спеша поужинал, запивая еду свежим элем — купил вечером бочонок, — потом завалился спать, памятуя о том, что утро вечера мудренее. Впрочем, на этот раз мудрая пословица явно дала сбой.

Проснулся я оттого, что кто-то ломился в дверь. Ломился основательно, я подумал, что это или стражники, или кто-то из узнавших о моем возвращении пациентов. Второе было вернее, поэтому я даже не стал брать посох.

Пройдя в темноте к двери, я услышал приглушенный женский голос, призывающий открыть дверь. Не иначе, все же пациент, черт бы его побрал,—прости, Господи, за сии недостойные мысли.

Сдвигая щеколду, я думал о том, что сейчас, скорее всего, придется куда-то идти: по пустякам никто ночью беспокоить не станет.

— Ломать двери совершенно необязательно,— проворчал я, открыв дверь. Посмотрел за ворота — кареты не видно. Значит, кто-то из бедняков, и идти, скорее всего, придется пешком. — В чем дело?

— Мне нужна помощь... Пожалуйста, у меня раненый...

Передо мной стояла женщина. Услышав ее голос, я невольно вздрогнул, быстро вгляделся в ее лицо.

— Яна?

— Да, это я...

— И принц здесь? — Только сейчас я увидел стоящего чуть в стороне Иржи. Рядом с принцем я заметил коня, а возле ворот лежал человек, — не иначе, это и был раненый. Уж не Райв ли? — Подожди, я зажгу свечу...

Быстро пройдя в свою комнату, я схватил со стола свечу, снял с нее колпачок, свеча тут же ярко вспыхнула. Так, здесь ему будет неудобно, лучше там — я вышел в коридор, вошел в соседнюю комнату. Да, в самый раз.

Поставив свечу на стол, я вернулся к Яне.

— Занесем его...

Подойдя к раненому, я осторожно приподнял его, Яна ухватилась за ноги. Это был не Райв, для графа раненый выглядел слишком щуплым. Тогда кто это?

Я узнал паренька, когда смог на свету рассмотреть его лицо. Ну да, это Ронни, именно он ездил тогда за инъектором.

Раненого мы уложили на кровать. Его живот был перемотан бинтами, справа на боку расползлось кровавое пятно. Похоже, задета печень...

Свеча давала ровный и яркий свет, я подумал о том, что не стоит привлекать внимание соседей. Взяв одеяло, бросил его Яне.

— Занавесь окно...

Пока Яна цепляла занавес, я взял нож и аккуратно срезал бинты, — похоже, это были просто куски простыни. Осторожно стер потеки крови, оглядел рану. Не повезло пареньку. Взял его за руку — она оказалась на редкость холодной, — с трудом нащупал пульс.

Пульс был частый и очень слабый — паренек потерял много крови, наверняка повреждена печень. Нужна операция, но здесь, в этих условиях, сделать ее невозможно — я покачал головой и тяжело вздохнул.

— Плохо? — тихо спросила Яна, взглянув на меня.

— Да, Яна. Боюсь, что я не смогу ему помочь.

На глаза девушки навернулись слезы, я не мог

на это смотреть. Что же делать?..

— Подложи ему под ноги подушки, — тихо сказал я.

— Под голову? — не поняла Яна.

— Под ноги, он потерял много крови... Хорошо, теперь принеси со двора ведро воды, там колодец- Ведро на кухне, она рядом с входной дверью.

— Да, я сейчас... — Яна быстро выскочила из комнаты.

Девять из десяти, что он умрет у меня на руках. Но просто сидеть и смотреть, как он умирает, было выше моих сил — взяв свечу, я пошел в свой рабочий кабинет. Так я называл комнату, в которой готовил лекарства. Зайдя внутрь, поставил свечу на стол, задумчиво огляделся.

Плохо: как сделать операцию, если у меня ничего нет? Уходя с Ивом к сваргам, я вернул в Отдел аптечку и сейчас, по существу, остался ни с чем. У меня даже нет хорошего скальпеля, нет шовного материала, нет анестезии, у меня вообще ничего нет. Но там, в соседней комнате, умирал человек. И я обязан что-нибудь придумать.

Когда я вернулся в комнату, Яна уже была там, на полу перед ней стояло ведро воды. Сложив на столе свой скудный инвентарь, я невесело оглядел его. Негусто, но деваться некуда. Мысленно попросив Богов о помощи — хоть и зарекался от этого, — я приступил к делу.

Не скрою, я очень боялся. Мало того, что я никогда ничего подобного не делал, так еще и вынужден был сейчас нарушать многие элементарные вещи. Для начала я велел Яне зажечь фонарь, развести в очаге на кухне огонь и вскипятить в кастрюле воды. Когда вода закипела, я отмотал от бобины обычных портняжных ниток, самых тонких, какие только смог отыскать, несколько метров, и бросил в кастрюлю. Туда же кинул ножницы, нож, грубый скальпель работы местного мастера, пару иголок и несколько мотков серого, как дорога, бинта. Полученный суп из бинтов, ниток и инструментов я обильно сдобрил настоем корневища чертова пальца, одной из местных лекарственных трав. Вода в кастрюле сразу приобрела густой коричневый цвет, но я остался доволен: настой чертова пальца являлся хорошим антисептиком.

Инструменты я кипятил минут сорок, за это время успел как следует вымыть и вычистить руки. Хирургических перчаток у меня, разумеется, не было, оставалось надеяться все на тот же настой антисептика — Яна отлила из кастрюли часть воды, в которой я и парил руки. Подумав, заставил вымыть руки и Яну: мне понадобится ее помощь. Когда все было готово, Яна унесла кастрюлю в комнату к пациенту, я вошел следом.

Ронни был очень бледен. Взглянув на него, я подумал: это даже хорошо, что он без сознания, ведь мне придется резать по живому.

Для начала предстояло вскрыть рану — не скрою, у меня слегка дрожали руки. Я знал, что и как надо делать, но знать и делать — это совершенно разные вещи.

Воду из кастрюли Яна слила в ведро, оставив лишь немного на донышке. Выхватив из остатков кипятка скальпель — он оказался неожиданно горячим, — я протер смоченным в антисептике тампоном кожу вокруг раны, глубоко вздохнул и сделал первый надрез. Неплохо, теперь глубже....

Как я и ожидал, оказалась повреждена печень. И хотя жизненно важные сосуды оказались целы, представшая моему взору картина показалась мне ужасной. Распоротые ткани, все в сгустках крови. Что мне с этим делать?

— Яна, возьми бинт и хорошо отожми его. И отлей немного воды в какую-нибудь посудину.

Яна быстро исполнила требуемое. Взяв у нее отжатый бинт, я стал убирать им сгустки крови, время от времени споласкивая бинт в чашке с водой. Когда рана в печени стала хорошо видна, достал из кастрюли иглу, вдел нитку и стал аккуратно сшивать разрубленные ударом меча ткани. Не скрою, особого оптимизма у меня не было: уж слишком все это было примитивно. Тем не менее, кровь почти перестала сочиться, я с облегчением вздохнул. Отрезав нитку, отложил иглу, потом снова взялся за бинты и еще около десяти минут убирал сгустки крови. Напоследок снова обтер все отваром антисептика, затем опять взялся за иглу.

Не скрою, после того как я зашил рану, все уже не казалось таким скверным. Ронни продолжал дышать, кровь больше не сочилась, даже пульс у него вроде бы стал получше. Однако я хорошо понимал всю обманчивость этой радужной картины. С трудом поднявшись на ноги — все это время я простоял рядом с Ронни на коленях, — я устало вздохнул и вышел во двор.

' На улице было темно и очень тихо. Вытянув из колодца ведро воды, я сначала с жадностью напился — так, что заломило зубы от холода, — затем умылся. Постояв несколько минут, вернулся в дом.

Яна сидела на стуле рядом с Ронни. Увидев меня, она быстро встала. Не говоря ни слова, я сел на ее место, глубоко вздохнул, потом коснулся Ронни руками и закрыл глаза. Вся надежда теперь только на это...

Моя задача была довольно проста: я старался излучением рук залечить раны и уничтожить микробов, благо сварговские чипы в руках у меня все еще оставались. И хотя Ронни так и не пришел в себя, его состояние явно улучшилось. Как минимум, он перестал умирать.

Яна меня не тревожила и все это время тихонько сидела рядом. Прошло почти два часа, прежде чем я наконец-то открыл глаза. Никак и в самом деле — выживет?

— Он выживет? — Яна озвучила мои мысли.

— Не знаю. — Мне не хотелось обнадеживать ее раньше времени. — Если утром придет в себя, то тогда появится какая-то надежда... А где Иржи?

— Я здесь... — отозвался принц.

Оказалось, что все это время он просидел на

полу у окна, поджав колени и прижавшись спиной к стене.

— Тебе давно пора спать, Иржи. Яна, возьми свечу и отведи его в ту комнату. — Я указал рукой на стену. — Уложи в постель, пусть спит.

— Хорошо...

Яна повела принца в соседнюю комнату, без свечи сразу стало очень темно. Я невесело усмехнулся: и угораздило же меня вернуться именно сейчас. Ну что мне мешало остаться в лесу еще на недельку? Болтал бы с Виго, к Серафиме бы сходил — я улыбнулся, вспомнив девушку. Да, она не такая, как все, ее не назовешь паинькой и скромницей. В то же время язык не поворачивался сказать о ней что-то плохое. Просто она другая, необычная. Одно слово — ведьма...

Я продолжал думать о Серафиме, когда по стенам скользнули блики от свечи, в комнату снова зашла Яна. Взглянув на нее, я поднялся со стула.

— Пошли, я провожу тебя в комнату для гостей.

— Я посижу с Ронни, — сказала Яна. — Спасибо вам.

— Пока не за что, — отозвался я. — После такой операции любому нормальному человеку полагается умереть.

— Но ведь он жив? — возразила Яна.

— Пока да. Но у него может быть заражение крови, может быть прорва разного рода осложнений. Я не могу пока поручиться за его жизнь.

— Я буду молиться за него... — тихо сказала Яна. — А вы идите спите... Да, я забыла спросить: я даже не знаю, как вас звать.

Несколько мучительно долгих секунд я смотрел Яне в глаза.

— Нориш. Меня зовут Нориш. — Я повернулся и вышел из комнаты.

Проснулся я очень поздно. Взглянул на большие настенные часы: начало двенадцатого. Горазд же я спать...

Яну я нашел у постели Ронни, он все еще спал. Впрочем, я был рад уже тому, что он оказался жив.

— Доброе утро, господин Нориш. — Яна поднялась со стула и улыбнулась.

— Здравствуй, Яна. И не называй меня господином, ты сама не представляешь, насколько это смешно. Ты так и не спала?

— Я успею еще, — улыбнулась Яна, потом взглянула на Ронни. — Он пока спит, я не стала его будить.

— Пусть спит... — сев на стул, я осторожно взял Ронни за руку.

К моему удивлению, пульс был довольно стабильным. Теперь только бы он пришел в сознание, я начну давать ему травяные отвары. Шов в норме, но надо что-нибудь приложить, чтобы не воспалился и побыстрее зажил, вчера я об этом как-то не подумал. Кто его знает, глядишь, и выкарабкается.

— Ложись поспи. — Я встал и взглянул на Яну.— Да, а как там наш принц?

— Спит еще, — улыбнулась Яна.— Я подожду, пока он проснется.

— Иди спи, с принцем я как-нибудь справлюсь. Иди, иди, на ходу ведь спишь. А потом расскажешь мне, что у вас случилось, хорошо?

Яна нахмурилась, я прикусил язык — и дернул же меня черт вспомнить об этом именно сейчас.

— Райв пошел на встречу с военными, — сказала Яна. — Хотел поговорить с Нойсом, командиром королевской гвардии. Его обманули и схватили, он сейчас у Корригана. Уйти удалось только Ронни. Подробностей я не знаю.

— А зачем Райв встречался с Нойсом?

— Хотел перетянуть его на свою сторону, чтобы организовать мятеж и прогнать Корригана. Иржи вернул бы себе трон в качестве законного наследника. Он еще не знает о смерти отца, поэтому не говорите ему.

— Я понял. А теперь иди спать, позже поговорим. Налево по коридору и до конца.

— Хорошо... — кивнув, Яна вышла из комнаты.

Я вздохнул и пошел к принцу — поглядеть, как

там себя чувствует наследник престола.

Наследник престола чувствовал себя неплохо, он уже успел встать и одеться.

— Доброе утро, Ваше Высочество, — произнес я с невольной усмешкой.

— Здравствуй. — Принц благожелательно кивнул, в его глазах читалось любопытство. — Ты лекарь?

— Лекарь, — согласился я. — Пошли, я покажу тебе, где можно умыться, а потом будем завтракать. Кстати, как зовут твоего коня?

— Чвака, — улыбнулся принц. — Только он не мой, а барона.

— Хорошее имя. Пошли, ты умоешься, а я пока посмотрю, чем накормить Чваку.

Как оказалось, Чвака и сам нашел себе пропитание — задрав голову, он срывал со стены дома развешенные под скатом крыши корни черною- ловника и с явным удовольствием их пережевывал. Еще бы, это любимое лакомство этих зверюг, обычно они выкапывают корешки своими мощными когтями. А тут и копать не надо: висят себе, чистенькие, отмытые. Увидев эту картину, я сначала хотел было рассердиться, но потом махнул рукой: черт с ним, пусть доедает.

Таким образом, вопрос с питанием Чваки решился сам собой. Принца я накормил кашей из местного зерна, весьма вкусной, Его Высочество остался доволен. Сам я позавтракал холодной вареной рыбой, выпил кружечку эля — после чего почувствовал себя значительно лучше. Если бы еще Ронни очнулся... И что вообще мне с ним делать? Хотя знаю: если очнется, отправлю к Альво, старик наверняка поставит его на ноги. Может, и Алине повеселее будет.

Позавтракав — или, скорее, пообедав, — я отправился к одному из своих пациентов, наказав принцу присматривать за Ронни и Яной. Идти не хотелось, но я вчера договорился о визите и не мог нарушить обещания. Впрочем, задерживаться долго я не стал и уже в начале четвертого часа дня возвращался домой.

Теперь, в свете последних событий, мои первоначальные планы могли измениться. Я хотел через илиятельных пациентов получить доступ ко двору, и там исхитриться и как-нибудь добраться до Корригана. Но появление Яны все изменило—шагая по улице с перекинутым через плечо мешком, я думал о том, что у меня вновь появились союзники. И это было здорово, я испытал подлинную радость. Как ото чудесно — знать, что ты не один.

Конечно, я понимал, что не все так просто: в доме у меня лежал раненый, граф Райв попал к Корригану. Может, он уже мертв...

Я нахмурился. Да, это вполне возможно, вместо Мастера там теперь заправляет подружка Корри- гана, некая Ядвига. О ней ходили жутковатые слухи, и даже если из них хотя бы часть соответству- ет истине, графу не позавидуешь. Он, конечно, не золото, да и характер у него на редкость мерзкий... Впрочем, все мы не ангелы, к тому же сейчас он мой союзник. А значит... Значит, его надо оттуда вытаскивать. Попросить о помощи Виго?

Наверное, это можно было сделать, ведь меня он оттуда вытащил. Но что-то подсказывало мне, что это не тот путь, что в замок надо идти самому. Интуиция? Может быть. Виго как-то упомянул в разговоре, что интуиция — это неосознанная связь с Богом. Похоже, Боги меня и в самом деле еще не покинули. Эй, там, наверху! Спасибо...

Яна уже не спала, я понял это по исходившему из кухни аппетитному запаху. Разбойница явно не теряла времени даром.

— Вкусно пахнет, — сказал я, зайдя на кухню.

Яна взглянула на меня и улыбнулась.

— Спасибо...

В улыбке не было особой радости, я подумал, не связывает ли их с бароном что-то большее, нежели противостояние Корригану. Почему бы и нет? Яна весьма красива, да и умом ее Бог не обидел.

— Думаешь о Райве? — спросил я.

Яна вздрогнула, потом опустила глаза и едва заметно кивнула.

— Да...

Похоже, я не ошибся. Барона действительно придется вытаскивать.

— Ничего, мы что-нибудь придумаем. — Я вздохнул, потом подумал о том, что помочь здесь может только Чуй. Ведь вытащили же мы когда-то Ива.

— Спасибо вам, но я сама... — тихо ответила Яна. — Можно, Ронни и принц еще немного побудут у вас?

— Ты что-то задумала?

— Пожалуйста, не думайте об этом, — сказала Яна. — Вы и так рискуете, связавшись с нами. Просто дайте мне несколько дней, я найду, куда перевезти принца, потом заберу Ронни.

Я задумчиво смотрел на Яну. Вроде бы разбойница — но ведь спасла же меня когда-то, да и сейчас не хочет втягивать меня в свои дела. Впрочем, разве это ее дела? Они наши.

Скрываться дальше не имело смысла, да и фраза Кота — о том, что я должен доверять, как себе, высокой красивой девушке — ставила все на свои места.

— У сваргов, — сказал я, — там, в их мире, есть очень интересная машина. Она позволяет на время менять черты лица, изменять голос. Тогда человека очень трудно узнать.

Яна внимательно смотрела на меня, не понимая, к чему я клоню. Пришлось объяснять до конца — раз уж начал.

— Раньше у меня не было бороды, и голос был немного другим. Еще у меня была родинка. Вот здесь. — Я коснулся щеки.

В лице Яны что-то дрогнуло, она даже сделала шаг назад, не отрывая от меня взгляда.

— И я до сих пор благодарен тебе за то, что ты не дала Инди перерезать мне горло.

— Гасклит... — тихо произнесла Яна, в ее глазах блеснули слезы.

— Гасклит, — согласился я. — Здравствуй, Яна.

Девушка медленно подошла ко мне, посмотрела в глаза. Потом обняла меня, уткнулась лицом в плечо и заплакала.

Она плакала, не стесняясь, ее плечи тряслись от рыданий. Я осторожно гладил Яну по волосам, пытаясь успокоить.

— Ну все, Яна, все, не надо... Теперь все будет н порядке...

Девушка снова взглянула на меня, в ее глазах была странная смесь боли и счастья.

— Это действительно ты... — произнесла она.— Ты...

— Это действительно я. Успокойся, все будет хорошо. Мы пойдем к Альваросу, найдем Чуй — есть там такой вредный фарках — и все вместе освободим Райва. Ты же знаешь, фаркахи могут пройти где угодно.

— Я слышала об этом... — Яна вытерла слезы и виновато улыбнулась. — Прости, Кир, я не сдержалась.

— Ерунда. Теперь ты понимаешь, как смешно мне было, когда ты называла меня «господином Норишем?»

— Это действительно смешно. — Яна не выдержала и засмеялась.

И что говорить, такой она мне нравилась гораздо больше.

Скрипнула дверь, на кухню зашел принц. Он внимательно посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Яну.

— Мне показалось, что ты плачешь, — сказал Иржи.

— Ну что ты, Иржи... — Яна быстро шагнула к принцу, с улыбкой подняла его на руки, поцеловала. — Мы смеемся.

— А это? — Принц провел пальцем по ее щеке, вытирая слезинку.

— Это от радости, Иржи. Все будет хорошо. Как там Ронни?

— Просит пить.

— Очнулся... Он очнулся, Кир! — Яна удивленно взглянула на меня, опустила Иржи и быстро выбежала из кухни.

Похоже, сегодня и в самом деле выдался удачный день. Идя к комнате, где лежал Ронни, я размышлял о странном стечении обстоятельств. Это хорошо, что он очнулся, очень хорошо. Надо приготовить ему укрепляющий отвар.

Ронни и в самом деле очнулся, Яна уже успела устроить его повыше, подложив под голову раненого большую подушку. Она хотела напоить Ронни сама, но он взял ковш из ее рук и теперь пил, жадно глотая воду. Я не возражал: ему можно и даже нужно.

Напившись, Ронни вернул Яне ковш и только теперь заметил меня.

— Здравствуйте, господин Нориш, — произнес он.

Было видно, что паренек чувствует себя очень неловко.

Яна взглянула на меня и засмеялась, я тоже улыбнулся.

— Можно ему все рассказать? — спросила Яна.

— Расскажи, куда деваться. — Я обреченно вздохнул. — Боюсь только, что после твоего рассказа от моего былого авторитета ничего не останется.

Усмехнувшись, я повернулся и вышел из комнаты — готовить отвар.

ножнах на перевязи, Корриган неприязненно поморщился и подумал о том, что надо и с одеждой навести какой-то порядок: сил больше нет смотреть на это безобразие. Одеть их всех в хаки, что ли?

— Ну... — холодно спросил он, глядя на Нойт са. — Выкладывай.

— П-повелитель, — произнес, заикаясь от волнения, Нойс. — Мой человек, б-барон Ролл, сообщил мне вчера в-вечером, что барон Райв ищет со мной встречи. Являясь вашим п-преданнейшим слугой, я решил сообщить вам...

— Райв? — Корриган задумчиво потер подбородок. Ну да, все ясно, беглый баронишко ищет поддержки в армии. Не иначе государственный пере? ворот замыслил. — И что же барону от вас понадобилось?

— Ролл сказал, что Райв с-собирается сместить вас, а н-новым монархом сделать принца Иржи.

— Как, неужели наш маленький принц попал в лапы этого негодяя? — наигранно удивился Корриган. — Теперь ясно, кто стоял за его похищением.

— Да, Повелитель. — Нойс осмелел и даже почти перестал заикаться. — Ролл должен с-сегодня вечером встретиться с Райвом, мы могли бы схватить его. Я уже распорядился выделить людей.

— И где они должны встретиться? — спросил Корриган.

— У питейного дома Штырова.

— Ну естественно... — Корриган едва заметно кивнул.

Самое удобное место для встречи: всегда полно народу, масса разного сброда, способного помешать задержать кого угодно, исключительно вследствие врожденной ненависти к властям. К тому же там множество торговых рядов, разные переулочки... Схватить Райва там почти невозможно.

— Сделаем так. — Корриган снова взглянул на Нойса. — Пусть ваш человек сообщит Райву, что вы согласны с ним встретиться. Более того, пообещайте ему пригласить нескольких влиятельных господ. Встреча пройдет завтра, в десять вечера, у вас дома, — насколько я знаю, милейший граф, у вас весьма неплохой особняк? — Корриган улыбнулся.

— Да, но...

— Красивый особняк, из хорошего камня. Вы удивительно экономны, мой милый граф. Выстроить такой дом на скромное жалование... — Корриган покачал головой. — Мне надо ставить вас в пример.

— Спасибо, Повелитель... — Нойс опустил глаза, избегая взгляда Корригана.

— Значит, договорились, — улыбнулся Корриган. — И еще: пусть ваш человек скажет Рай- ву, что вы пока ничего не обещаете, и все решится на встрече. Обязательно скажите об этом — вам ясно?

— Да, Повелитель... — уяснив, что угроза миновала, Нойс осмелился взглянуть на Корригана.

— Вот и отлично. Я постараюсь присоединиться завтра к вашей беседе. Вы свободны, граф.

— Спасибо, Повелитель... — пятясь задом, Нойс кое-как добрался до дверей и с явным облегчением выскочил из кабинета.

— Ворует, собака... — произнес, покачав головой, Корриган, затем подумал о том, что под вторым номером он непременно издаст указ о наказании за казнокрадство.

Он тяжело вздохнул, потер ладонями лицо. Интересно, принц действительно жив, или Райв блефует? Не очень верится, что мальчишка выжил, яд был на редкость хорошим. Но все-таки не мешает как следует все проверить...

На встречу, кроме Нойса, в большом роскошном зале собрались несколько видных армейских командиров. Глядя на вытянувшихся перед ним щеголеватых господ, Корриган окончательно утвердился в том, что с одеждой надо что-то делать. К тому же армию ждут великие дела: после того как под его чутким руководством наладят производство пороха и пушек, настанет время как следует расширить пределы королевства. Сначала падет Ор- дея — что-то она о себе многое в последнее время возомнила, — а там и до остальных очередь дойдет. И вместо королевства появится Империя. Более того, Корриган уже абсолютно точно знал, кто станет ее первым Императором.

— Хорошо, господа, — сказал Корриган, потом взглянул на наручные часы — редкость для этого мира. Без двадцати десять, Райв скоро явится.— Постарайтесь быть естественными, я буду в соседней комнате. Смелее, господа, смелее... Забудьте, что я здесь... — Он повернулся и вышел из зала.

Прикрыв за собой дверь, Корриган опустился на стул, устало вздохнул. Взглянул на двух вытянувшихся при его появлении гвардейцев — они сидели в засаде, ожидая сигнала к атаке. В доме, в том числе на втором этаже и вообще по всему поместью, их расположилось человек пятьдесят. Нойс предпочел действовать наверняка.

— Расслабьтесь, ребята, — сказал Корриган.

Гвардейцы вытянулись еще краше — грудь колесом, на физиономиях рабская готовность умереть , за Повелителя.

— Как знаете... — Поудобнее устроившись на стуле, Корриган потерял к гвардейцам всякий интерес.

Райв появился за пять минут до назначенного срока — похвальная точность, учитывая отсутствие в этом мире карманных часов, не говоря уже о наручных. За дверью послышались голоса, приветствия, Корриган уловил басок Райва. Пришел, красавец ты наш...

Гвардейцы смотрели на Корригана, ожидая его приказа, он покачал головой: не смейте. Сейчас, по плану, Райву должны предложить кружку доброго эля — разумеется, с не менее доброй дозой сонного зелья. Он не сможет отказаться, это будет неучтиво по отношению к хозяину. Ага, звон кружек — отлично... Людям Райва тоже поднесут по кружечке, вряд ли они откажутся. Уже поднесли...

Корриган потянулся, устало вздохнул и встал со стула. Грозно зыркнул на гвардейцев: не сметь! Поправив портупею, открыл дверь й спокойно вошел в зал.

Райв улыбался, держа в руках пустую кружку. Корриган с удовлетворением наблюдал за тем, как улыбка медленно сползла с лица барона.

— Не помешаю? — спросил Корриган. Собравшиеся в зале военные тут же расступились, освобождая ему дорогу. — Не иначе, тост за здоровье нашего милого принца?

Райв не ответил ему и медленно перевел взгляд на Нойса.

— Не ожидал от тебя, — тихо произнес он. Поставив кружку на стол, встал спиной к стене и вытянул из ножен меч. — Ну, кто первый?

— Вы проиграли, барон, — сказал Корриган.— Бросьте меч.

— Сейчас... — усмехнулся Райв. Потом пошатнулся, недоуменно тряхнул головой.

Корриган улыбнулся — зелье начало действовать.

В прихожей внезапно раздался звон мечей.

— Измена! — донесся до Корригана чей-то громкий голос, — Райв, беги!

Сжав зубы, Райв с трудом вскинул меч и с хриплым выдохом шагнул к Корригану. Со стороны барона это было настоящим подвигом. Корриган оценил это и не стал уходить от удара. Кто-то вскрикнул, сверкающее лезвие, вспоров воздух, почти коснулось головы Корригана — и отлетело, отброшенное яркой огненной вспышкой. Райв не удержал рукоять, меч вылетел из его рук и с глухим лязгом упал на каменный пол.

Корриган протянул руку и схватил Райва за горло. Вгляделся в его глаза.

— Ты проиграл, Райв.

Барон ничего не ответил. Усмехнувшись, Корриган отшвырнул его в сторону.

— Отвезите барона в замок.

В прихожей все еще продолжался бой, оттуда слышались громкие крики и лязг мечей. Потом кто-то вскрикнул, раздался шум рухнувшего тела. Послышались тихие шаги, затем в зал, цепляясь за стену и оставляя на ней кровавые отпечатки, вошел человек. Он тяжело и хрипло дышал, в горле у него булькало, на груди расползлось большое кровавое пятно. Вошедший обвел взглядом собравшихся в зале, потом заметил лежащего Райва. Сделал шаг в его сторону, покачнулся и рухнул на пол.

Корриган подошел к упавшему, небрежно перевернул его ногой, вгляделся в лицо. Мертв... Ну да, это один из тех типов, что помогли Райву сбежать из дворца.

Где-то на улице послышались крики, до Корригана снова донесся звон мечей. Да сколько же их... Впрочем, это уже забота Нойса.

— Благодарю вас, господа, — сказал Корриган, обведя взглядом Нойса и его подчиненных. — Вы хорошо поработали. — Он перешагнул через убитого и вышел из зала.

Похоже, он лежит на полу-. Райв ощупал холодные камни. А здесь стена, тоже каменная. Не иначе, он в тюрьме? Ну да, как же он мог забыть. Там же был Корриган, а до этого его чем-то напоили...

Райв скрипнул зубами: до чего глупо. Попался, как последний мальчишка. И что теперь будет? Нет, не с ним. С Яной, с принцем. Что они смогут — без него?

Прошло несколько часов, когда Райв заметил слабый свет, он шел откуда-то сверху. Шли минуты, свет становился ярче. Райв понял, что он пробивается через маленькое отверстие в потолке. Утро... Что-то оно принесет ему?

Устало вздохнув, Райв огляделся. Нет, отсюда ему не выбраться. Значит, остается ждать. Наверняка за ним скоро придут...

Он не ошибся. Не прошло и часа, как за дверью послышались шаги, громкие голоса, Райв быстро поднялся с пола и встал сбоку от двери. У него есть шанс — вырвать меч у первого вошедшего, а дальше будет видно.

Увы, все получилось совсем не так, как он задумал. Дверь распахнулась, в камеру вошли три стражника, еще несколько остались снаружи. Стражники пришли без оружия — судя по всему, кто-то предусмотрел все.

Отступать было некуда. Райв изо всех сил ударил ближайшего стражника, толкнул второго, попытался выскочить из камеры. Увы, силы оказались слишком неравными — Райв почувствовал на себе множество рук, закричал, пытаясь вырваться, кто-то стукнул его по голове. Новый удар, перед глазами у барона все поплыло. С отчаянием впился зубами в чью-то руку, последовал очередной удар, затем еще один, гораздо страшнее предыдущего. В глазах сверкнуло, и Райв потерял сознание.

Очнулся он от холода, ему показалось, что он тонет. Рванулся — и только тут осознал, что при-

вязан к массивному металлическому стулу. Барон был обнажен до пояса, по телу его стекала вода.

— Хорошо, Малыш, — раздался позади него мелодичный женский голос. — Достаточно.

— Да, госпожа... — Стоявший подле Райва щуплый горбатый человечек кому-то поклонился и отошел в сторону, в руках он держал пустое ведро.

— Жалко... — произнес у него за спиной все тот же женский голос, Райв ощутил на своих плечах чьи-то ладони. — Такое красивое тело, оно могло бы сделать счастливой не одну женщину. Страшно представить, во что оно может превратиться...

Руки незнакомки мягко скользили по его телу — коснулись груди, пробежали по мышцам рук. Райв дернулся, пытаясь сбросить с себя ненавистные руки, незнакомка засмеялась.

— Ты мне нравишься. В тебе столько силы... — Она похлопала его по плечу, затем обошла кресло, слегка нагнулась и посмотрела Райву в глаза.— У тебя есть выбор, — мягкий бархатный голос стоявшей перед ним женщины буквально вползал в сознание. — Бели ты скажешь, где находится принц, то сможешь сохранить себе жизнь. Будешь упорствовать — испытаешь все муки ада. Что касается принца, то ты все равно скажешь, где он. Просто поверь мне... — Незнакомка улыбнулась.

— Я много о вас слышал, — тихо сказал Райв, уже догадавшись, кто перед ним стоит.

— Тем лучше, — в глазах Ядвиги было столько силы, что Райв невольно отвел взгляд. — Итак, где принц?

— Он умер... — ответил Райв.

Если все, что он слышал об этой женщине, правда, простое молчание ни к чему хорошему не приведет. Это не женщина, это дьявол в женском платье.

— Какая жалость, — тихо засмеялась Ядвига.— И что же с ним случилось?

— Его отравили. Лекарь не смог спасти его.

— И где же тело нашего бедного Иржи? Ты ведь понимаешь, мы должны похоронить принца рядом с его отцом и матерью, со всеми полагающимися почестями.

— Мы закопали принца в лесу. Он не должен был попасть в ваши руки.

— Хорошо, пусть будет так, — согласилась Ядвига. — Где это место?

— Не знаю, его хоронили без меня.

Ядвига демонстративно вздохнула.

— Очень жаль, барон. Я думала, мы с вами договоримся... Малыш, принеси-ка огоньку.

— Да, госпожа...

Райв вздрогнул, быстро взглянул на горбатого помощника Ядвиги. Отойдя в дальний угол пыточной комнаты, тот порылся большими клещами в тлеющих углях очага, достал из него раскаленный кусочек металла. Медленно подошел к Райву, губы Малыша расползлись в улыбке.

— Итак, мой дорогой барон? — Ядвига взяла клещи из рук помощника, поднесла раскаленный металл к лицу Райва, тот невольно отшатнулся.— Может, все же расскажете мне по секрету, что стало с бедным Иржи?

— Ведьма... — прошептал Райв и плюнул Ядвиге в лицо.

Ядвига даже не шевельнулась. Медленно, с улыбкой на лице, достала платок, вытерла со щеки плевок.

— Теперь моя очередь... — сказала она, опустила клещи и вжала раскаленный металл барону в бок.

Послышалось шипение, Райв вцепился в подлокотники стула, заскрежетал зубами, зрачки его глаз расширились.

Ядвига смотрела в его глаза, наслаждаясь страданиями Райва, ее ноздри трепетали, чувствуя запах паленого мяса. Наконец она медленно убрала клещи, не глядя протянула Малышу, тот снова отнес их к очагу.

— Неплохо, барон... — Ядвига нагнулась к Райву и демонстративно подула на рану. — Вы умеете терпеть боль. Но вы забыли о том, что это только начало, что мы проведем с вами очень много времени. И поверьте мне, мы непременно станем друзьями. Вы расскажете мне все, вы поделитесь со мной самыми сокровенными тайнами. Не нужно ничего скрывать от меня, барон. Доверьтесь мне...

Райв тяжело дышал, стиснув зубы, по лбу у него текли капли пота.

— Я убью тебя- — прошептал он. — Помяни мое слово... Никогда не убивал женщин, но тебя убью.- Сделаю исключение...

— Перестань... — мягко сказала Ядвига, вглядываясь в глаза барона. — Ну подумай, кого ты защищаешь. Ради чего? Что тебе дал Любомир, что может тебе дать его змееныш? Ты молод и силен, у тебя все впереди. Доверься мне — я поговорю с Корриганом, и он простит тебя. Ты достойный человек, ему нужны такие люди. Подумай, что тебя ждет — слава, деньги, красивые женщины... Все это будет твоим, Райв... Взгляни на меня... — Ядвига понизила голос, медленно расстегнула верхние пуговицы платья, обнажила плечи. Малыш у очага деликатно отвернулся.

— Ну же, Райв... — Ядвига демонстративно коснулась своей груди. — Посмотри на меня... Все это может стать твоим — здесь, сейчас или в любое время, когда ты захочешь. Ты мне нравишься, я не хочу причинять тебе боль.

Райв смотрел на Ядвигу — и с ужасом понимал, что все ходившие о ней слухи являются правдой.

— Неужели ты и в самом деле думаешь соблазнить меня этими старыми мощами? — Райв демонстративно рассмеялся. — Да мне в сто раз приятнее будет обнять уличную девку.

Глаза Ядвиги сузились. Она медленно поправила платье, застегнула пуговицы. Потом улыбнулась.

— В тебе говорит злость. Но знай: я всегда добиваюсь своего. Всегда...

Она нежно коснулась Райва, затем с неожиданной силой запустила пальцы ему под ребро, барон вскрикнул от неожиданности и боли.

— Ты не испугался огня, — тихо сказала Ядвига, — посмотрим, устоишь ли ты перед моими руками... Малыш, ты можешь идти...

— Да, госпожа... — Помощник Ядвиги поклонился и быстро вышел из зала.

Убедившись, что Малыш ушел, Ядвига взглянула на барона и мягко улыбнулась.

— Начнем, пожалуй?

скольких дней: Корриган наверняка захочет узнать, где скрывается Иржи. Пока принц жив, положение Корригана довольно неустойчиво. Нужно было спешить.

Оставив Яну присматривать за раненым, я отправился на рынок и купил не новую, но еще вполне приличную телегу, там же приобрел упряжь. Телегу домой доставила старая облезлая кляча, хозяин которой безуспешно пытался сбыть ее на < рынке какому-нибудь простачку. Пока кляча тащила телегу, хозяин на все лады расхваливал несчастное животное, надеясь, что я не устою перед таким соблазном и куплю ее: кому нужна телега без лошади? Впрочем, его оптимизм быстро угас, когда над забором показалась голова Чваки, услышавшего жалобное повизгивание клячи.

Телегу завели во двор, я расплатился с хозяином лошади и запер за ним и его облезлой кобылой ворота. Итак, телега есть, есть и лошадь. Только захочет ли Чвака тащить этот тарантас?

Чвака всем своим видом показывал, что делать этого не собирается. Обнюхав телегу и попробовав

ее на зуб, он отошел в сторону и демонстративно улегся на бок. Впрочем, куда он денется...

Яна уже ждала меня, за время моего отсутствия она успела переодеть Ронни и заплести принцу пару косичек — теперь он стал похож на девочку. У Яны не было для «девочки» подходящего платья, поэтому она, не долго думая, порылась в моей одежде и с помощью ножниц, ниток и иголки быстро соорудила для Иржи вполне приличный наряд. Я не стал спрашивать, что послужило основой для этой обновки, — похоже, один из моих «парадных» кафтанов.

Теперь настал мой черед. Используя мази, бинты, лекарственные порошки и прочие средства, я ма полчаса превратил Ронни в неизлечимо больного человека. На него теперь и в самом деле было страшно смотреть: голова перебинтована, на руках и на лице жуткие шелушащиеся язвы. Вряд ли кто в здравом уме и трезвой памяти решится к нему прикоснуться.

На то, чтобы запрячь Чваку, потребовалось Польше времени, чем я предполагал: гордое жи- иотное категорически отказывалось играть роль ломовой лошади. В конце концов Яне это надоело, она взяла Чваку за нижнюю губу и сказала ему, что если он не прекратит валять дурака, она непременно пустит его на мясо. Не знаю, это ли помогло или что другое, но Чвака кое-как дал себя запрячь. Том не менее, всю дорогу его предстояло вести под ундцы: я не представлял, куда нас мог завести этот конь, дай мы ему хоть капельку свободы.

Вместе с Яной мы осторожно уложили Ронни и телегу, в ногах у него уселся Иржи. Яна дала принцу в руки грубую самодельную куклу, сшитую из тряпок и набитую соломой, — и когда только она успела ее сделать? Теперь, глядя на Иржи и куклой в руках, даже я стал воспринимать его д< точкой.

Убедившись, что все в порядке, я взял Чваку под уздцы и вывел со двора. Яна закрыла за нами ворота, потом забралась в телегу и села рядом с Иржи. Голова Яны была повязана платком, девушка боялась, что ее могут узнать. Я в последний раз оглянулся: вроде все. В путь...

В целом все выглядело не так уж плохо. Даже то, что я вел Чваку под уздцы, нашло свое объяснение: больной находится при смерти, и быстрая езда может его убить. Кто посмеет сказать, что это не так?

Нас никто не остановил до самого моста, я надеялся, что и там проблем не возникнет, благо многие стражники знали меня в лицо, раньше я часто ходил этой дорогой за травами. Стражники у моста откровенно скучали, я повернулся к Ронни.

— Попробуют коснуться — ори во все горло...

— Я понял... — отозвался Ронни.

— Мы уже здесь были, — сказал Иржи. — В карете и когда назад ехали.

— Тише, Иржи... — прошептала Яна. — Возьми куклу в руки...

Я заметил, что Яна слегка разгребла сено на дне телеги — там была спрятана сабля. У меня в правой руке был мой любимый посох. Впрочем, я искренне надеялся, что все обойдется.

Вот и мост. Телега въехала на деревянный настил, один из охранников лениво поднял руку, призывая остановиться.

— А, это ты... — сказал он, узнав меня. — Куда едешь?

— Больного везу, — ответил я, небрежным кивком указав на Ронни. — К фаркахам. Если они не смогут помочь, помрет.

— А сам, значит, не можешь? — Охранник внимательно посмотрел на больного, Ронни тихонько застонал.

— Что мог, сделал, — пожал плечами я. — Ты же знаешь, фаркахи мастера в своем деле.

— А это кто? — охранник указал на Яну.

— Жена его и дочка. С ним захотели.

Охранник зевнул, внимательно посмотрел на

Яну.

— Мама, это Кызя... — Иржи протянул Яне куклу. — Нам долго еще ехать?

— Скоро, милая... — Яна погладила Иржи по голове. — Скоро...

— Ничего бабенка... Развлечешься там небось, а? — с ухмылкой спросил охранник. — Ладно, проезжай... — не дождавшись моего ответа, он махнул рукой и отошел в сторону.

Я облегченно вздохнул: пронесло. Потянул Чваку, конь недовольно мотнул головой, но все же пошел за мной. Мост кончился, телега мягко покатила по грунтовой дороге. Так, глядишь, и доедем...

Не скрою, по дороге к дому Альвароса я слегка нервничал. Один раз я уже подвел его—из-за меня чуть не погибла Алина, из-за меня сожгли его дом. И вот теперь я снова еду к нему, снова хочу втянуть его в неприятности. Имею ли я на это право?

Яне надоело трястись в телеге, она спрыгнула и пошла рядом со мной.

— О чем ты думаешь? — тихо спросила она.

— Так, ни о чем. — Я неопределенно пожал плечами.

— И все-таки?

— Там есть один вредный фарках, без него у нас ничего не получится. Придется его уговаривать.

— Может не согласиться? — В голосе Яны мелькнула тревога.

— Да нет, согласится, — улыбнулся я. — Но кровь нашу попьет обязательно.

Несколько минут мы молчали, потом Яна вновь посмотрела на меня. Было видно, что ее что-то треножит.

— Знаешь, — сказала она очень тихо, — мне очень стыдно перед тобой и Альваросом.

— Почему? — спросил я, уже догадываясь, о чем она хочет сказать.

Яна снова немного помолчала.

— Помнишь, ты показал мне его дом? Когда за мной гнались люди Райва?

— Помню.

— Я рассказала об этом Инди, потом, по его просьбе, показала ему этот дом. Инди обманул меня, сказал, что хочет дать тебе денег. Оказалось, что он искал тебя, чтобы сдать Корригану. Меня он упрятал в тюрьму, мне чудом удалось сбежать. Я хотела предупредить тебя, но не успела. Прости меня...

— Не вини себя. Ты слышала о Виго?

— Да... Это колдун, он живет где-то там, за рекой. — Яна удивленно взглянула на меня. — Ты его знаешь?

— Знаю. Виго говорит, что не все в этой жизни зависит от нас. Иногда события идут так, что мы не можем ничего изменить — при всем своем желании. То, что должно произойти, всегда случается.

— Может быть, — согласилась Яна. — Только все равно мне очень стыдно. Нет ничего хуже предательства.

— Ты права. — Я вспомнил Игоря, золотой рудник Марка. Ведь совсем недавно это было, а кажется, прошла целая жизнь. — Только ты зря равняешь себя с Инди и ему подобными. Ты ошиблась, но ты не предавала. Подумай, если бы я считал тебя в чем-то виновной, разве шел бы сейчас рядом с тобой, разве посмел бы снова пригласить в дом к Альваросу?

— Именно это меня и удивляет, — призналась Яна.

— Не думай об этом, все будет нормально. И сейчас нам нужно думать не о прошлом, а о том, как вытащить Райва.

— Да, Кир. Ты прав...

Место для нового дома Альварос выбрал весьма удобное — в паре сотен метров от заросшей лесной дороги и в пяти минутах ходьбы от широкого речного тракта. Я постарался провести Чваку так, чтобы следы от телеги были как можно менее заметны. И хотя колеса придавили траву, я не сомневался, что уже к вечеру трава поднимется и скроет все следы.

Мне пришлось по очереди провести к дому Яну и Иржи, принц был очень удивлен тем, откуда здесь взялся дом, если только что его не было. Затем настала очередь Ронни, ему пришлось слезть с телеги. Поддерживая его, я подвел юношу к самому барьеру, велел закрыть глаза, после чего просто перетянул его на ту сторону.

Труднее всего пришлось с Чвакой, глупое животное хрипело, рыло когтями землю, но идти отказывалось. В итоге пришлось схватить его за губу и тянуть за собой. Чвака завизжал от боли и покорился.

Миновав барьер, я увидел Алину, вдвоем с Яной они помогали Ронни подняться на крыльцо. Принц расплетал свои косички, полагая, что больше они ему не понадобятся.

Из дома вышел Альварос, поздоровался с гостями. Увидев меня, улыбнулся и пошел навстречу.

— Здравствуй. — Я пожал Альваросу руку.

— Здравствуй, Кир. Виго говорил, что ты придешь, но не сказал, что с тобой будет столько гостей. — Глаза старика сияли.

— Он был здесь?

— Вчера. Велел дождаться тебя и делать все, что ты скажешь. Ты становишься большим человеком... — Альварос засмеялся.

— Перестань, Альво... Я не могу тебе ничего приказывать, но мне действительно нужна твоя помощь. И помощь Чуй тоже.

— Наверняка что-то серьезное, раз здесь эта разбойница? — Альварос с усмешкой кивнул в сторону дома.

— Да, Альво. Кстати, этот мальчик — принц Иржи. — Я вздрогнул от прикосновения к моему уху горячих губ Чваки. — Сейчас распрягу этого зверя и все тебе расскажу...

Ронни Альварос уложил в одной из комнат, предварительно осмотрев его рану. Он остался вполне удовлетворен моей работой, дал выпить Ронни укрепляющий отвар и велел ему больше ни о чем не беспокоиться. В отвар, вероятно, он подмешал немного сонного зелья, так как Ронни быстро уснул.

Все остальные собрались за столом в большой гостевой комнате, не было только Алины — она отправилась за Чуй. По моим прикидкам, они вот-вот уже должны были подойти.

Принц сидел рядом с Яной, на стул ему подложили несколько подушек, чтобы было повыше. Еда на столе была довольно бесхитростной: вареное мясо, лувы, пара мисок с соленьями, хлеб. Разумеется, был и эль. Принцу эля не предложили, Альварос поставил перед ним кружку с ароматным травяным отваром и плошку с вареньем из глутиков. И если сначала принц немного стеснялся, то вскоре освоился. Отсутствием аппетита он не страдал, а потому с удовольствием ел, прислушиваясь к нашему разговору.

Говорили мы, главным образом, о Райве. Еще в беседе со мной Альварос согласился, что барона непременно надо выручать: он был единственным человеком, способным повести за собой людей. Оставалось решить, как это сделать. После того как мы выкрали из тюрьмы Ива, охрана наверняка стала гораздо бдительнее.

Альварос подтвердил мое предположение о том, что Виго не сможет нам помочь.

— Виго стоит над этим миром и не имеет права вмешиваться в его дела. Один раз он уже нарушил

свои обязательства, вытащив тебя, — сказал Альварос. — Второе вмешательство может привести к непоправимым последствиям.

— Я понимаю,—согласился я, тихонько вздохнул.

А как было бы все просто...

— А я не понимаю, — возразила Яна, до этого момента предпочитавшая молчать, слушая нас с Альво. — Почему не помочь, если можешь это сделать?

— Виго вне этого мира, — терпеливо повторил Альварос, — поэтому любое его вмешательство вызовет ответную реакцию. Он бы рад помочь нам, да не может, потому что результат будет очень плохим. Взгляни на Кира: после того как Виго вытащил его, Кир несколько раз чуть не погиб. Это была плата за вмешательство, Кир прошел по лезвию ножа, но все-таки смог выжить. Если ДЗиго вмешается снова, ответный удар будет намного мощнее. Райву от этого будет только хуже.

— Но ведь Корриган может его убить, — не сдавалась Яна. — Куда уж хуже?

— Но у нас есть шанс его спасти, — возразил Альварос, внимательно глядя на девушку. — Если вмешается Виго, Райв обязательно погибнет. А с ним могут погибнуть и те, кто его окружает.

— Неужели вы так боитесь за свою жизнь?! — вспыхнула Яна, но тут же смутилась. — Простите меня, я сказала глупость.

— Ничего, — улыбнулся Альварос. — Бывает.

Скрипнула входная дверь, в коридоре послышались шаркающие шаги и недовольное бурчание. Я невольно улыбнулся — вот и он...

— Ну конечно! — сказал Чуй, войдя в комнату и обведя нас взглядом. — Сидят, едят. Никто не подумал подождать Чуй.

— Здравствуй, Чуй, — сказал я. — Ты ошибаешься, мы все тебя ждем.

— Как же, ждете... — Чуй бросил свой мешок под лавку. — Все уже съели.

— Чуй, перестань бурчать, — строго прикрикнул на него Альварос. — От твоих стонов эль прокиснет. Садись за стол.

— Он мне всю дорогу жаловался, — сказала вошедшая следом за Чуй Алина. — Какой он несчастный и никому не нужный.

— А не так разве? — сказал Чуй, садясь за стол.— Зачем сейчас Чуй позвали? Потому что нужен, потому что никуда без Чуй. А не был бы нужен, то сидели бы и ели, а про Чуй и не вспомнили бы.

— Чуй, познакомься. — Я счел нужным сменить тему разговора. — Это Яна, а это принц Иржи.

— А что мне принц, — усмехнулся Чуй, садясь за стол. — Чуй сам себе принц... — Он взял кружку с элем, жадно припал к ней.

Я смотрел, как двигается его кадык, и думал о том, что вредный фарках еще изрядно попортит нам нервы.

— Ух... — удовлетворенно выдохнул Чуй, отставляя кружку. — Хорошо-то как...

— У нас во дворце тоже был фарках, — сказал Иржи.:— Но он все воровал, и папа его выгнал.

Чуй смерил принца презрительным взглядом, потом взглянул на Альвароса.

— Альво, кто это? Зачем ты привел его сюда?

— Это принц Иржи, — терпеливо объяснил Альварос. — Между прочим, законный наследник престола, а значит, твой будущий король.

— Король... — усмехнулся фарках. — Чуй плевал на всех королей. Фаркахи сами себе короли.

— Вот за это вас и не любят, — с неожиданной для восьмилетнего мальчугана рассудительностью прокомментировал его слова Иржи. — Не зря вам запрещают жить в городе.

— Нет, Альво, Чуй гак больше не может... — Фарках раздраженно пнул ножку стола. — Или пусть он замолчит, или Чуй уйдет.

— Перестань, Чуй, — сказала Алина. — Он же всего лишь ребенок.

— Ребенок, — согласился Чуй. — Но именно из них вырастают все взрослые...

Он потянулся к кастрюле с лувами, взял один клубень. Перекинув его с руки на руку — от горячего лува еще поднимался пар, — ловко очистил кожуру, разломил клубень надвое и начал есть.

Похоже, эта небольшая перепалка подействовала на Чуй благотворно. Его лицо приобрело благодушное выражение, фарках с аппетитом пережевывал клубень. Теперь можно было поговорить и о деле.

— Чуй, нам нужна твоя помощь, — сказал я.

— Это Чуй уже и сам понял, — самодовольно ухмыльнулся фарках.

— Нам нужно сходить к замку и забрать одного человека. Как в прошлый раз.

— Кого — Корригана? — спросил Чуй и засмеялся, радуясь своей шутке.

— Нет, Чуй, за Корриганом мы сходим как-ни- будь в другой раз. Там в тюрьме сидит один человек, нам надо его вытащить.

— Сварг?

— Нет, Чуй. Барон Райв.

— Хе... — усмехнулся Чуй. — И что, из-за ка- кого-то барона Чуй должен снова лезть в этот чертов замок?

—Чуй, это в последний раз, я обещаю. Его надо оттуда вытащить. Он поможет нам убрать Корригана.

— А Чуй Корриган не помеха, — заявил фарках, беря из кастрюли второй клубень. — Он там, а Чуй здесь.

— Ладно, Чуй... — вздохнул я. — Что ты хочешь?

— А что Чуй может хотеть, когда у тебя ничего нет? — Фарках снова засмеялся.

Иногда он был совершенно невыносим. Пришлось зайти с другого бока.

— Хорошо, Чуй, мы обойдемся без тебя.—Я демонстративно пожал плечами и повернулся к Аль- варосу. — Альво, ты сможешь приготовить до вечера сонную росу?

— Она уже готова, — улыбнулся Альварос. — Кот еще три дня назад сказал, что она мне понадобится.

— Э-э-э, погодите. Как это — без меня?! — взвился Чуй. — Куда это без меня?!

— Но ты же не хочешь нам помочь, — возразил я. — К тому же ты прав, у меня действительно ничего нет.

— Сегодня нет, завтра будет... — Чуй хитро прищурился. — Чуй сам потом скажет, что ему надо, — хорошо?

— Хорошо, Чуй. Договорились. Прутик у тебя с собой?

— А как же. — Чуй взглянул на мешок. — Чуй никогда ничего не забывает. Когда идем?

— Скоро, Чуй.

— Все пойдут? — с сомнением произнес фарках.

— Нет. Пойдем мы с Альво, ты и Яна. — Я кивком указал на притихшую девушку.

— А я? — Алина возмущенно вскинула брови.— Я тоже пойду. Я ведь помогла вам в прошлый раз.

Я взглянул на Альвароса, предоставив ему самому разбираться с внучкой.

— Ты останешься, — сухо сказал Альварос.— И не спорь.

— Но она же идет! — Алина взглянула на Яну.— Почему мне нельзя?

— Во-первых, это нужно ей, а не тебе. А во-вто- рых, она неплохо управляется с саблей, чем ты похвастаться не можешь. Поэтому она пойдет, а ты будешь присматривать за раненым и за принцем.

Алина явно обиделась, но больше ничего не сказала. Поняла, что все решено и спорить бесполезно.

— Я тоже пойду, — сказал Иржи. — Я из арбалета стрелять умею: И с мечом тоже...

— Чего? — перебил принца Чуй. — Выйди на улицу, там на телеге кукла лежит. С ней и играйся.

Принц недовольно надул губы, но ничего не сказал.

— Ничего, Иржи... — Алина, сидевшая рядом с принцем, наклонилась к нему. — Мы с тобой здесь останемся. Хочешь, я тебя колдовать научу?

— А ты можешь? — быстро спросил принц.

— Немножко, — улыбнулась Алина.

— Хорошо, — согласился принц. — Тогда я останусь.

В город мы решили идти пешком, связываться со строптивым Чвакой не было никакого желания. Дорога предстояла не такая уж дальняя, и когда заходящее солнце коснулась горизонта, мы уже подходили к городу. Идти через мост Альваросу не хотелось; Корриган вполне мог отдать приказ о его аресте, поэтому в город мы переправились на рыбачьей лодке. До моего дома удалось добраться без происшествий, я даже подумал, что сегодня нам явно везет. Впрочем, надо будет непременно постучать по дереву.

Лишь оказавшись дома, я смог вздохнуть спокойно. Чуй с интересом рассматривал мой дом, было видно, что на фаркаха он произвел впечатление.

— Неплохо, — произнес Чуй, пройдясь по комнатам. — Но у Чуй все равно лучше.

— Да, Чуй. У тебя лучше. — Мне совершенно не хотелось с ним спорить. — Есть будешь?

— А как же, — с готовностью отозвался Чуй. — Кто знает, когда теперь удастся перекусить? Говорят, в тюрьме кормят очень плохо.

Я ждал от него совсем другого ответа, ведь у Альво мы вполне прилично поужинали. И кто только меня за язык тянул... Но делать было нечего — вздохнув, я пошел собирать на стол.

Ни Альварос, ни Яна есть не захотели, поэтому Чуй восседал за столом в гордом одиночестве. Наевшись, он влил в себя кружку эля, громко икнул, потом взглянул на нас — все это время мы сидели на большой скамейке в углу зала и обсуждали наши проблемы.

— Ну вот, —• сказал Чуй и снова икнул. — Сейчас бы еще поспать немного... Где тут у тебя прилечь можно? — Он вылез из-за стола, подошел ближе, глубоко зевнул. — Когда теперь поспать удастся...

— В соседней комнате кровать, — сказал я.

— Так покажи, где это... — произнес Чуй, явно недовольный моей непонятливостью. — А то ищи тут по твоим закоулкам...

Мысленно воззвав к небесам, я встал и пошел впереди Чуй: не стоило его сейчас раздражать. Впрочем, я пообещал себе в будущем непременно с ним поквитаться.

— Уложил? — спросил Альварос, когда я вернулся.

— Да. Он еще хотел, чтобы я ему спел колыбельную.

Альварос засмеялся, улыбнулась даже хмурая Яна. Она хотела что-то сказать, когда в дверях снова показалась голова Чуй.

— Ты забыл пожелать Чуй спокойной ночи...— сказал фарках, выжидающе глядя на меня, — очевидно, пытался дождаться моего возмущенного ответа. Потом засмеялся и подошел к нам. — Не спится. — Чуй комично вздохнул, потом оглядел нас, его взгляд был масляным от выпитого эля. — Ну, чего расселись? Подвиньтесь...

Часы на дворцовой башне только что пробили полночь. Ночь выдалась темная и ветреная, луну закрыли густые тучи. Это было хорошо: в такую погоду риск встретиться с патрулем гораздо меньше, патрульные предпочитали проводить время в питейных домах. Может, именно поэтому до знакомой мне громады замка мы добрались без особых происшествий. Лишь один раз нам пришлось затаиться в темноте, пропуская небольшой отряд военных.

Вот и сад, мы пробрались среди шумящих на ветру деревьев к замку, вблизи его мощных стен стало гораздо тише, ветер сюда почти не проникал.

Добрались. Облегченно вздохнув, я скинул на землю мешок с одеждой, она могла Райву пригодиться. Чуй внимательно оглядел стену, потом достал волшебный Прутик, обвел им высокий овал, Дверь тут же поплыла туманными струями. Одобрительно крякнув, Чуй повернулся к нам.

— Ну, чего стоите? Все готово...

Я глубоко вздохнул, потом медленно вытянул из своего посоха узкий длинный меч, «ножны» бросил на землю — подберу потом. Если, конечно, это «потом» у нас будет. После рассказа Виго о Жерновах я предпочитал ничего не загадывать.

— Смелее... — Я взглянул на Яну. — Это просто.

Яна ничего не ответила и лишь крепче сжала

в руке саблю. Это было оружие Ронни, свою саблю Яна оставила в доме Альвароса — не хотела возвращаться с ней в город. На девушке была мужская одежда, в бою она гораздо удобнее. А в том, что нам придется повоевать со стражниками, никто не сомневался.

Входя в туман, я по привычке задержал дыхание, хотя знал теперь, что это не обязательно. Туман был лишь следствием все еще непонятных мне манипуляций с пространством, некой оптической иллюзией. Как обычно, земля под ногами — уж и не знаю, как правильно назвать то, по чему мы шли,—слегка пружинила. Вот и край... Перед тем как спрыгнуть вниз, я поднял меч острием вверх, боясь поранить шедшего впереди Чуй. Зря я вообще снял ножны, это можно было сделать в любой момент.

— Ну, прыгай... — прошептал Чуй.

Я осторожно спрыгнул вниз. Потом повернулся, дожидаясь Яны. Вот и она.

— Дай руку... — Я поймал ее за ладонь. — Прыгай, здесь невысоко.

— Дьявол! — тихо ругнулась Яна, спрыгнув вниз. — Чуть ногу не сломала...

Последним в замок вошел Альварос, вместо оружия он сжимал в руке свой любимый посох.

Итак, мы внутри, теперь предстояло отыскать Райва. Больше всего я боялся, что мы его не найдем. И уж совсем мне не хотелось думать о том, что барон может быть мертв.

Я осторожно открыл дверь, выглянул в освещенный тусклым светом масляных светильников коридор. Вроде тихо... Дорогу я знал, поэтому медленно пошел вперед, Яна не отставала от меня ни на шаг. Чуй и Альварос шли сзади, фарках что- то тихонько бормотал, испуганно оглядываясь по сторонам, — очевидно, клял свою тяжелую долю. Прутик в его руке заметно дрожал.

Стражника первым заметила Яна — быстро схватив меня за рукав, указала на падающую из бокового коридора тень. Кивнув, я достал пакет с сонной росой, хотел было повернуть за угол, но Яна меня остановила. Призвала к тишине, приложив палец к губам, затем тихонько стукнула саблей по лезвию моего меча.

Тень стражника замерла, было ясно, что он услышал этот звук. Яна снова звякнула саблей, по- еле чего я услышал характерное шипение выползающей из ножен стали. Ну вот, дождались...

Стражник медленно приближался, я видел, как росла на стене его тень. Видела это и Яна — она быстро, с уверенностью, не допускавшей никаких возражений, забрала у меня мой длинный меч, поудобнее перехватила его, саблю перекинула в левую руку. Когда стражник вот-вот был готов показаться из коридора, она быстро прыгнула вперед. Я даже не заметил ее удара, настолько он оказался быстрым. Послышался тихий сдавленный вскрик, Яна подхватился стражника и мягко опустила его на землю. Потом вытерла об одежду убитого и вернула мне меч.

— Вот так, — тихо сказала она, ее глаза блеснули. — Как-то не доверяю я колдовству.

На груди у лежащего стражника, точно в области сердца, расплылось кровавое пятно. Не скрою, я не мог смотреть на это без содрогания. Из прострации меня вывела Яна.

— Куда теперь? — спросила она.

Я кончиком меча указал дорогу.

— Туда...

Очередного стражника мне удалось спасти. Он увидел нас в тот момент, когда в грудь ему попал брошенный мною пакетик росы. Взвилось голубоватое облачко, стражник пошатнулся и упал.

— Видишь? — прошептал я, взглянув на девушку. — От колдовства тоже есть толк.

— Может быть, — так же шепотом согласилась со мной Яна. — И все-таки давай я перережу ему горло? Для надежности? Да шучу я, шучу...

Она взглянула на меня и тихонько засмеялась. Не скрою, в эти минуты я не узнавал ее: совсем недавно тихая и скромная, сейчас она могла напугать любого. Ее пьянил азарт боя, — что и говорить, я не завидовал тем из стражников, кому волею судьбы предстояло с ней встретиться.

Других происшествий на пути до знакомых мне камер не было, я облегченно вздохнул.

— Здесь? — Яна указала на дверь.

Это была камера, в которой содержали уголовников. Как и в прошлый раз, из нее доносился громкий храп.

— Нет, здесь сидят мелкие воришки. Нам вон туда, вниз...

— Тогда быстрее...

Не оставив мне времени для возражений, Яна быстро шагнула к ведущей вниз лестнице. Чертова девка...

Альварос и Чуй остались наверху, в случае опасности они должны были нас предупредить. Спустившись на несколько ступенек, я достал из кармада свечу, снял колпачок. С тихим хлопком вспыхнуло пламя, все вокруг залил яркий свет. Яна недовольно прищурилась, но ничего не сказала, — в конце концов, со светом и в самом деле было лучше.

Увы, камера, где я когда-то встретился с Ивом, оказалась пуста. Я взглянул на вмурованное в стену железное кольцо, на нем все еще болтался обрывок цепи. Тихонько вздохнул: где-то ты сейчас, Ив?

— Куда теперь? — тронула меня за плечо Яна, прервав мои воспоминания.

— К Мастеру... — ответил я, понимая, что Райв может быть только там.

Не скрою, все заметно осложнялось. Пока мы шли к владениям Мастера — теперь там заправляла подружка Корригана,— я думал о том, где искать Райва, если его нет и там. Есть еще камеры, о которых говорила Яна, но вряд ли там будут держать барона. Те апартаменты для не слишком важных персон, нечто вроде камеры предварительного заключения. Да нет, он должен быть у Мастера...

Впереди послышались голоса и тихие шаги, Яна снова схватила меня за руку. Стражники, минимум двое. Идут навстречу и вот-вот появятся из-за поворота. Я оглянулся: спрятаться негде, убежать не успеем. В руках у Альвароса появились пакеты с росой. Все правильно, отступать некуда.

Стражников оказалось даже не двое, как я думал, а трое. На этот раз я промахнулся, слегка опоздав с броском, промазал и Чуй — охранник, в которого он бросил пакет, увидел нас и успел пригнуться. Цель нашел лишь пакет Альвароса, он попал третьему стражнику в лицо — вскрикнув, стражник осел на пол.

И тут же Яна бросилась в атаку, я прыгнул следом, с ужасом понимая, что мне сейчас, возможно, придется кого-нибудь убить. На ходу вытащил еще один пакет с росой, метнул его в «моего» стражника, тот ловко отбил его в сторону лезвием меча.

Яна уже рубилась со своим стражником, ко-. ридор наполнился криками и лязгом мечей. Мой противник, сжимая двумя руками тяжелый меч, с ревом бросился на меня.

Его первый же выпад мог оказаться для меня последним. Я успел подставить меч под сверкнувшую в воздухе полосу стали, но удар оказался столь силен, что я смог удержаться на ногах, лишь опершись спиной о стену. От второго удара я смог уклониться благодаря все той же стене: оттолкнулся от нее и отскочил в сторону, в лицо мне брызнули каменные крошки, выбитые полоснувшим по стене мечом. Альварос, пытаясь помочь мне, метнул пакет с росой, противник сумел уклониться. Он оказался не только силен, но и чертовски ловок.

Моя проблема была в том, что я совершенно не умел драться на мечах. Это ведь тоже искусство, и не моя вина, что там, у меня дома, мечи уже давно вышли из моды.

Это оказалось не единственной проблемой: привлеченные шумом, к нам спешили еще три стражника, я с ужасом подумал о том,-что нам конец.

Впрочем, размышлять об этом у меня просто не было времени: ругаясь сквозь зубы, мой стражник снова кинулся на меня.

На этот раз он меня почти достал, его нанесенный сверху удар оказался очень силен. Меч, хвала Иву, выдержал страшный удар, но я не смог устоять на ногах и рухнул на колени. Мой противник, уже догадавшись, что я не обучен биться на мечах, просто стоял надо мной и с ожесточением наносил удар за ударом. Потом он сделал какой-то хитрый финт, я почувствовал страшный удар по рукам и не смог удержать меч — звеня, он отлетел в сторону. Хрипло втянув в себя воздух, стражник снова занес меч.

Говорят, озарение часто приходит в последние секунды. Так было и со мной — сунув руку в сапог, я выхватил нож и в отчаянном выпаде вонзил его стражнику в живот.

Это было очень странное ощущение — чувствовать на кончике ножа чужую жизнь. Сдавленно охнув, стражник сжал зубы и упал на колени, меч вывалился у него из рук. Невыносимо долгое мгновение поверженный противник смотрел мне в глаза, потом покачнулся и уткнулся лицом в пол.

И тут же ко мне вернулось ощущение реального времени,, в уши ворвался шум боя. Что-то кричал Чуй, бросая пакеты с росой; один из прибежавших на помощь охранников не глядя рубил мечом, его широко открытые глаза были белыми — здесь явно не обошлось без колдовства Альвароса. Яна расправилась со своим противником и теперь рубилась сразу с двумя, ее сабля мелькала с огромной скоростью. Торопливо подхватив свой меч, я с криком бросился ей на помощь.

Мне повезло и на этот раз: шагнувший мне навстречу противник оказался не слишком опытен, и исход боя решила длина меча. Отбив первый удар стражника, я просто качнулся вперед и сделал короткий выпад. Раньше я не думал, что тело человека такое мягкое.

Мое появление решило и исход боя Яны с ее противником. Испугавшись, что я ударю ему в спину, тот неудачно повернулся, и сабля Яны тут же нашла цель. Вскрикнув, стражник тяжело рухнул на пол.

К этому времени и Альварос с Чуй угомонили своего слепого соперника — распластав руки, стражник лежал у стены, его грудь тяжело вздымалась. Тем не менее, он просто спал.

Я оглядел поле боя: шесть человек. С двумя справилась Яна, двоих усыпили Альварос и Чуй. Еще двое...

Двоих убил я. Мне не хотелось об этом думать, но все было именно так. Прости меня, Господи...

— Ух... — устало выдохнула Яна, утирая рукавом пот. — Ты цел?

— Вроде бы... — ответил я, продолжая глядеть на мертвых стражников.

— Хорошо... Ты молодец, неплохо для гаскли- та... — Яна хрипло рассмеялась.

— У тебя кровь. — Я коснулся ее плеча.

— Где? А, это ерунда. Я и не заметила...

— Надо спешить, — сказал подошедший Альварос. — Нас могли услышать. Чуй, где Прутик?

— Прутик? — непонимающе произнес разгоряченный Чуй. — А, он здесь-. — Фарках отбежал в сторону и поднял валявшийся у стены Прутик.

— Чуй, ты представляешь, что будет, если ты его потеряешь? — холодно спросил Альварос. — Мы не сможем отсюда выбраться.

— Ну ладно, ладно-. — примирительно сказал фарках. — Чуй понял.

— Куда теперь? — взглянула на меня Яна.

— Туда... — Я указал на коридор, из которого пришли охранники, и шагнул вперед.

Странно, но я совершенно не помнил, как мы добрались до камер, передо мной все еще стояли глаза убитого стражника. Ненормально все это, не по-человечески. Люди не должны убивать друг друга.

— Это здесь...

Я нашел знакомый коридор, затем увидел двери камер. Охраны здесь не было, — вероятно, охранявшие этот участок стражники и были теми тремя, что прибежали, услышав шум боя. Тем лучше.

Яна сняла со стены фонарь, взглянула на меня.

— Открывай...

Дверей оказалось три, первая из них была мне хорошо знакома—именно в этой камере я провел одну ночь. Сдвинув засов, я распахнул дверь, Яна посветила внутрь: никого. Я быстро шагнул к другой двери.

Эта камера оказалась обитаема: открыв дверь, я увидел невысокого бородатого старика. Он жался в угол камеры, в глазах его стоял страх.

— Я же все сделал! — закричал он. — Не трогайте меня!

— Его здесь нет... — Яна ногой захлопнула камеру, я подошел к третьей двери.

Говоря откровенно, я уже не верил, что мы найдем Райва. И ошибся. Едва я открыл засов и распахнул дверь, как на меня бросился человек. В руках у него был глиняный кувшин, и он бы наверняка убил меня им, если бы я не успел увернуться.

— Райв! — крикнула Яна.

Человек вновь замахнулся кувшином — и замер, потом медленно опустил руку.

— Яна?! — Райв, а это действительно оказался он, недоуменно взглянул на девушку. — Ты?!

— Да я это, я... — Яна не глядя сунула мне в руки фонарь, потом подошла и обняла барона. — Живой...

— Пока да... — тихо ответил Райв. — Но ты пришла как раз вовремя, эта ведьма обещала завтра со мной расправиться.

— Какая ведьма? — всматриваясь в лицо Райва, спросила Яна—но даже по тому, как она задала вопрос, было ясно: ей глубоко наплевать и на эту ведьму, и на всех остальных ведьм, вместе взятых.

— Да есть тут одна.. — ответил барон. — А этот откуда?!

Вопрос относился ко мне. Я не сомневался, что Райв узнал меня. Впрочем, за меня ответил Альварос.

— Барон, все вопросы будут потом. А сейчас нам надо уходить, пока сюда не сбежалась стража.

— И чем быстрее, тем лучше... — добавил Чуй, испуганно оглядываясь.

Несколько секунд Райв молча смотрел на Альвароса, потом кивнул.

— Вы правы. Идемте.

Дверь соседней камеры медленно приоткрылась — я не запер засов, — ее обитатель осторожно выглянул наружу. Взглянул на нас.

— Заберите меня отсюда... — попросил он. — Пожалуйста...

— Еще чего, — быстро сказал Чуй. — Нас и так много. А ну, иди к себе! — Он замахнулся на незнакомца Прутиком.

Тот испуганно закрыл глаза, но не сдвинулся с места.

— Чуй! — грозно сказал Альварос. — Как ты можешь...

— А что Чуй? — Фарках пожал плечами. — Чуй ничего.

— Идите за нами, — разрешил Альварос незнакомцу. — И постарайтесь не отставать.

Упрашивать незнакомца не пришлось, он с готовностью пристроился рядом с Альваросом. Я отметил, что для заключенного он довольно хорошо одет: на нем были достаточно чистая одежда и вполне крепкие башмаки.

Начало обратного пути протекало на удивление гладко, мы шли пустыми коридорами, дошли до места боя. Взглянув на убитых стражников,

Райв молча поднял с пола два меча. Скажу прямо, я сразу почувствовал себя гораздо спокойнее. Нам оставалось пройти совсем немного, когда впереди послышался топот множества ног, хриплые выкрики команд. Не оставалось сомнения — наше присутствие перестало быть тайной.

Путь к выходу был отрезан, я облизнул пересохшие губы. Куда теперь?

— Туда! — сказал Альварос, словно услышав мой беззвучный вопрос, и шагнул в боковой коридорчик.

Увы, выбирать не приходилось.

У меня было ощущение, что мы попали в каменный лабиринт. Длинные полутемные коридоры, двери, редкие фонари на стенах. Не знаю, как ориентировался Альварос, но вел он нас довольно уверенно. Вот он остановился у одной двери, на ней висел замок

— Руби! — Альварос взглянул на Райва.

Барон взмахнул мечом и одним ударом снес

замок.

Внутри было темно. Я достал свечу, ее пламя высветило большую комнату. У одной из стен были видны аккуратно уложенные мешки, здесь же находились седла и разного рода утварь.

Альварос быстро прошел к дальней стене, взглянул на Чуй.

— Открывай!

— Да, Альво... Сейчас... — Чуй торопливо повел Прутиком.

Пока Чуй открывал Дверь, Альварос достал из кармана флакон с отравой — назвать эту штуку как-то по-другому я не мог. Утешало то, что мне ее больше глотать не надо: перед тем как идти к замку, мы уже успели ее отведать. Кроме Чуй, умевшего проходить через стены и без нее.

— Глотни... — Альварос протянул флакон Райву. — Пей, иначе не пройдешь! Не меньше двух глотков.

Райв взял флакон, как следует отхлебнул из него, его передернуло.

— Какая мерзость... — произнес он.

— Теперь ты...

Альварос строго взглянул на нашего случайного попутчика, тот торопливо прильнул к флакону. Глотнул — и едва устоял на ногах. Я его понимал, меня самого эта гадость чуть не вывернула наизнанку.

— Все... — повернулся к нам Чуй. — Готово!

— Посмотри, куда выйдем-. — хмуро ответил Альварос. — Быстрее!

— Да, Альво. Сейчас... — Чуй торопливо шагнул в Дверь и исчез. Его не было секунд десять, затем из тумана вновь показалась его голова.

— Альво! Мы выйдем на внутренний двор! Там стражники у ворот!

— Плохо... — нахмурился Альварос. — Возвращаемся.

Вот так вот — я поджал губы. Нет, мне не в чем было упрекнуть Альвароса, я бы не нашел даже такой дороги. Но выйти во внутренний двор... Там же стража у ворот, сами ворота... Да, можно пробиться, но слишком сложно, там сейчас будет куча стражников. В замке наверняка уже подняли тревогу.

Впрочем, найти другой вариант нам не удалось. В коридоре послышались торопливые шаги, скрипнула дверь, я увидел лицо стражника.

— Здесь они! Сюда! — заорал он.

Впрочем, силы пока были явно неравными, поэтому в бой он не кинулся: Райв с двумя мечами в руках выглядел весьма устрашающе.

— Уходим! — крикнул Альварос и подтолкнул Яну к Двери.

Чуй снова исчез в тумане, за ним, на мгновение оглянувшись, скрылась Яна.

К стражнику пришла подмога, я понял это в тот момент, когда глухо звякнула о подставленный Райвом меч арбалетная стрела, — ума не приложу, как он успел среагировать на выстрел. Еще одна стрела прошла мимо, Райв сумел увернуться, затем в комнату один за другим стали вбегать стражники.

Все могло закончиться удачно, мы бы успели, благо стражники не смогли бы пройти в Дверь вслед за нами. Но наш случайный попутчик этого не знал, а потому, вместо того чтобы шагнуть в Дверь, кинулся в сторону. Его подвел страх, а меня глупые рефлексы.

— Куда! — заорал я и бросился за ним.

Райв и Альварос стояли у Двери, они могли уйти,

но не сделали этого. Райв, держа мечи наготове, приготовился к бою, Альварос сжимал в руке пакет с сонной росой, — не думаю, что он бы ему помог.

Остальное произошло в доли секунды. Я схватил глупого старика, рванул на себя, взглянул на стражников — и увидел направленный на меня арбалет. Пальцы стражника уже выжимали курок...

Картина того, что должно было произойти, пронеслась у меня перед глазами. Я получаю стрелу, Райв и Альварос без меня не уйдут — а значит, погибнут тоже. У меня не оставалось выхода.

— Арракос эдеро этос! — скороговоркой выкрикнул я. Успел увидеть, как арбалетная стрела скользнула в мою сторону — и исчезла...

Вокруг были уже знакомые мне тишина и сумрак, — казалось, солнечный свет с трудом пробивается сквозь пелену тумана. Только это не был солнечный свет. Здесь вообще не было солнца.

— Г-где мы? — спросил, запинаясь, старик.

Я разжал руку — все это время я крепко держал его за плечо.

— В аду... — у меня не было желания объяснять, где мы оказались.

Сюда попасть легко, но как отсюда выбраться? Теперь здесь нет Чуй и Альвароса.

— Я понял... — тихо прошептал старик, растерянно оглядываясь. — Понял... Вот что получится, если ее включить...

— Кого включить? — не понял я. Впрочем, спросил об этом так, по инерции.

— Машину... Я построил для Корригана Машину. Он заставил меня.-

В груди у меня словно что-то оборвалось. Машину — для этого?!

Я медленно повернулся к старику.

— Ты построил Машину, способную уничтожить мир?

— Да... Я не хотел, но он заставил...

— Она готова?

— Да, почти. Он хочет включить ее в день коронации.

— И все погибнут- — тихо произнес я.

— Нет, что вы, — покачал головой старик, — не все. Он включит ее в мире сваргов.

— Но ведь сварги убрали Двери, — возразил я.— Как он туда попадет?

— Попадет, — убежденно ответил старик. — У него уже есть Дверь — там, в замке. Он может попадать к сваргам в любое время.

— Но зачем он тогда строил Машину в горах?-— Я не договорил, все и так стало слишком очевидным.

— Вы знаете о ней? — удивился старик, разговор со мной привел его в чувство. Он перестал дрожать и уже не заикался.

— Знаю... — тихо ответил я.

Выходит, нас провели, обманули, это была просто ловушка. Ну конечно, теперь ведь Корригану даже помешать никто не может: группа Эйла перебита, Двери закрыты, сварги убрали всех своих людей. Именно этого Корриган и добивался — у сваргов никто понятия не имеет о том, что он им готовит. Считают, что отгородились от всех, а здесь хоть трава не расти. Только не бывает так. Мы в ответе не только за себя.

Я ощутил озноб. Не скрою, я был готов к смерти. Только вот умирать я теперь не имел права.

— Нам надо идти, — сказал я. — Скоро они появятся.

— Кто? — испуганно спросил старик.

— Увидите. Точнее, услышите... Дайте руку...— Я схватил старика и потянул за собой.

Говоря откровенно, я понятия не имел, куда именно мы шли. Мне надо было отыскать Дверь, но как это сделать? Я знал, что колдуны чувствуют ее, знал, как вернуться обратно, — курс прикладного колдовства, прослушанный мною у сваргов, оказался весьма полезен. Но знать и уметь — это разные вещи.

В правой руке я по-прежнему держал меч. Впрочем, вряд ли он мог спасти нас от обитавших здесь монстров. Удивительные это существа, неземные. Им не нужна наша плоть, они питаются энергией. И вытянут ее из нас до последней капли.

Странно, но я совсем не злился на старика. Да, он сделал ошибку. Бывает. Мы все иногда ошибаемся.

— Как вас звать? — спросил я.

— Леонид Ива... — старик запнулся. — Лео.

Это уже было интересно, я быстро взглянул на

старика.

— Гасклит?!

— Да... — печально подтвердил старик и с опаской взглянул на меня. Точнее, на меч в моей руке.

— Откуда вы? Из какого города?

— Из Одессы... — удивленно произнес старик.— А...

— А я из Москвы, — ответил я. — Будем знакомы, Леонид Иванович. Я Кир. Или Кирилл — там, в той жизни.

Старик тихонько всхлипнул, я увидел, что у него и в самом деле из глаз текут слезы.

— Знали бы вы, как я рад вас видеть... — тихо сказал он. — Я здесь уже два года — понимаете, два года! Всего месяц я был на свободе, все остальное время провел там, у Корригана. Разбирался в найденных им бумагах, строил по ним Машину. Я отказывался. — Старик быстро прижал руку к груди, словно боясь, что я не поверю. — Отказывался, тогда Корриган привел меня к своему палачу. Вы не знаете его, это был страшный человек, все звали его Мастером. Я думал, он будет меня пытать, но он этого не сделал... — На глазах старика снова показались слезы. — Он привел какого-то юношу, совсем еще мальчика. Привязал к стулу. А потом сделал с ним такое... — Старик всхлипнул. — Я до сих пор помню его крики. Это было страшно, а меня... Меня заставляли смотреть. А потом Мастер сказал, что смерть этого подростка на моей совести. И если я не буду работать, то таких мальчиков и девочек будет еще очень много. А в конце они убьют и меня...

Старик заплакал. Я молчал, да и что я мог сказать ему? Что я тоже имел сомнительное счастье быть знакомым с Мастером? К тому же сейчас меня, говоря откровенно, мало занимали старик и его болтовня. Нам самим грозила смерть, поэтому старика я слушал вполуха, все свои усилия сосредоточив на поисках Двери. Ив говорил, что у Корригана для этой цели есть специальный заколдованный шар из горного хрусталя. Глядя через него, можно легко определить, где находится ближайший минимум — место соприкосновения миров друг с другом. Без хрустального шара приходилось рассчитывать на удачу. Точнее, на очень большую удачу: у меня не было никакого опыта в поиске Дверей.

— Вы меня не слушаете? — спросил старик.

— Что? — Я быстро взглянул на него, потом до меня дошел смысл его слов. — Извините. Просто нам надо выбраться отсюда, иначе мы погибнем. Мы должны найти Дверь, но я не знаю, как это сделать.

— А чего же вы молчали? — удивился старик.— Я ведь перевел книги древних, там много, много интересного. Вы слышали когда-нибудь о лозоходцах?

— Да, конечно.

— Ну, тогда вам не составит труда понять. Дайте-ка ваш меч... Ну дайте, дайте — не бойтесь...

— Возьмите. — Я протянул старику меч.

— Это ведь тоже индикатор, не хуже рамки,— пояснил старик. — Я ведь тоже пытался искать путь наверх, домой, — там, в замке. Мне не повези ло, рядом ничего такого не было...

Старик замолчал. Держа меч в вытянутых руках, он начал медленно поворачиваться. Не скрою, я смотрел за его манипуляциями с некоторым недоверием.

Меч в руках старика слегка качнулся.

— Вы видели?—быстро спросил старик. — Нет, вы видели? Это там. Пойдемте, пойдемте, я приведу вас к самому месту...

Старик уверенно шагнул вперед, мне ничего не оставалось, как пойти следом. Может, он и в самом деле знает, что делает.

Мы шли около десяти минут, за это время старик несколько раз останавливался, желая удостовериться в правильности выбранного направления. Я не мешал ему, более того, даже не стал сообщать ему о том, что нас преследуют. Пока это был лишь один зверь, но если мы не найдем Дверь в ближайшие пять-десять минут, их снова соберется целая стая.

А потом я что-то почувствовал. Нечто странное, некую легкую вибрацию. Искать Дверь надо глазами, так было сказано в прослушанном мною курсе колдовства. Не в смысле взгляда—надо было слушать глазами, чувствовать ими. И я почувствовал это—легкую, почти неосязаемую вибрацию. Словно дрожала под напором миров неведомая грань, отделяющая одну реальность от другой.

— Здесь! — сказал старик. — Совсем близко!

Он остановился и снова прислушался к мечу. Но

мне уже не нужна была его подсказка, я и сам знал, что Дверь впереди. Более того, знал это совершенно точно. Сделал еще пару шагов — и ощутил тепло. Здесь-.

— Леонид Иванович, это здесь... — сказал я, взглянув на старика. — Дайте мне меч.

— Вы уверены? А то я могу найти очень точно.

— Я уверен...

Глубоко вздохнув, я начертил в воздухе до боли знакомый знак — перечеркнутый молнией скрипичный ключ. Знак расплылся в воздухе голубыми сполохами, спустя мгновение эти сполохи превратились в сияющую туманными струями Дверь. У меня все получилось.

— Дайте руку, — сказал я.

Ощутив в своей руке ладонь старика, решительно шагнул вперед.-

— Уходим... — сказал Альварос.

Дверь за его спиной быстро таяла.

— А Кир? — Яна схватила Альвароса за РУку.

— Он ушел в Потерянный Мир... Быстрее, мы ничем ему не поможем.

Дверь исчезла — оглянувшись на стену, Яна неуверенно пошла за Альваросом и Райвом. Чуй предусмотрительно держался позади, не желая первым встречаться со стражниками.

В голове у Яны все перемешалось, она с ужасом думала о том, что Кир теперь наверняка погибнет, — слышала она уже об этом мире. Господи, ну как же это...

Впрочем, спустя несколько секунд ей уже некогда было об этом думать: стражники увидели их, один из них неуверенно вгляделся в ночь.

— Кто идет? — окликнул он шедшего впереди Райва. — Ты, Арки?

— Я... — ответил Райв, подошел ближе и с размаху опустил меч на голову несчастного стражника, паренька лет восемнадцати.

Впрочем, в последний момент барон все же пожалел несмышленыша и нанес удар плашмя. Отлежится — его счастье.

Второй стражник успел сообразить, что на них напали, и заорал во все горло. Он не звал на помощь — просто стоял с мечом в руках и орал, с ужасом глядя на идущего к нему Райва. Потом сделал резкий выпад —Райв небрежно отразил удар левым мечом, коротко взмахнул правым. Охранник покачнулся, упал на колени, потом неловко завалился на бок.

С третьим стражником справилась Яна, ей даже не пришлось его убивать: потрясенный поражением своих коллег, он стоял и дрожал, ожидая неминуемой смерти.

— Подымай ворота! — рявкнула на него Яна.—

Ну!

— Да, госпожа- С радостью...

Вывалившийся из рук стражника меч звякнул

о мостовую, стражник кинулся к подъемному колесу, ухватился за ручки. Дрогнув, решетка начала подниматься.

— Зачем? — пожал плечами Чуй. — Можно было Дверь сделать.

Впрочем, его никто не слушал, и Чуй предпочел поскорее прошмыгнуть под решеткой.

Они вырвались. Яна поняла это в тот момент, когда решетка снова опустилась позади них. И тут же спасшийся охранник поднял крик. Вот и верь после этого людям.

— Сюда! — орал он. — Здесь они, здесь! Уходят!

Из глубины двора послышались ответные крики — упустившие их стражники торопливо выбегали из замка, надеясь догнать беглецов.

Пришлось поторопиться. Первым, выбирая дорогу, бежал Альварос, рядом пристроился Чуй, за ним босой Райв — одежда для него так и осталась лежать у стены замка. Яна, к большому неудовольствию барона, замыкала процессию.

— Беги, беги... — сказала она, когда Райв в очередной раз попытался пропустить ее вперед. — Быстрее...

— Куда мы идем? — спросил Райв.

— Бежим... — поправила его Яна. — Нам надо успеть выбраться из города.

На этот раз Альварос не доверился Чуй и вел их сам. Может, именно поэтому им удалось-таки добраться до реки. Преследователи сбились со следа, их крики раздавались где-то в стороне.

На берегу стояло несколько лодок, Яна быстро подбежала к одной из них, сильным ударом сабли перерубила цепь.

— Яна, там нет весел, — сказал Альварос. — Рыбаки уносят их с собой.

— Я буду толкать лодку, — вызвался Райв.

— Там слишком глубоко.

Где-то невдалеке послышался топот — кто-то бежал. Похоже, их все же выследили.

— Вплавь... — сказал Альварос и шагнул к воде.

— Как — вплавь?! — испугался Чуй. — Фарка- хам нельзя в воду. Чуй не может плыть.

Вместо ответа Альварос ухватил Чуй за шиворот и потащил в реку, Яна стала ему помогать. Райв вошел в воду последним, он не выпускал мечей, опасаясь погони.

— Не пойду! — верещал Чуй, отчаянно сопротивляясь. — Фаркахам нельзя в воду!

— Замолчи, — оборвал его Альварос. — Яна, держи его за руку... Да не дергайся же ты, дурень!

— Быстрее... — поторопил их Райв. — Они сейчас появятся.

Глупый фарках продолжал упираться, Яна сжала зубы: так бы и убила паразита! А лучше утопить, благо воду искать не надо; она крепче вцепилась в руку Чуй и поволокла верещавшего фаркаха прочь от берега.

— Поздно. Они здесь... — сказал Райв, обернувшись.

Поудобнее ухватив мечи, он выбрался из воды

и пошел навстречу преследователям.

— Невероятно, — тихо сказал старик. — Изумительно. Хотя кто мне поверит, их же ни в чем нельзя убедить...

— О ком вы? — спросил я, пытаясь понять, где мы находимся, — в двух шагах от меня высился высокий каменный забор.

— Есть у нас там один умник, все статьи в журналы пишет. Он же больше ничего не умеет... Кстати, где мы?

— Я бы и сам хотел это знать, — тихо ответил я, пытаясь сориентироваться.

Такой забор есть в квартале оружейников, но тогда бы здесь не было мостовой. Вероятнее всего, мы не так уж далеко ушли от замка. Если я не ошибся, то сейчас мы находимся в самом богатом квартале города, до замка отсюда рукой подать. Нам еще повезло, что мы не появились в доме ка- кого-нибудь знатного вельможи. У этих дворян скверный характер — чуть что, сразу хватаются за мечи.

— Вы слышали? — Старик наклонил голову и прислушался.

— Да... — тихо ответил я. Кто-то кричал, его крик, долгий и пронзительный, донесло до нас порывом ветра. Неожиданно крик оборвался. Похоже, это со стороны замка.

Ну да, правильно, как же я мог забыть: ведь там, в Потерянном Мире, нет времени. Чуй с Яной только что выбрались во двор, я очень надеялся на то, что Райв и Альварос тоже успели уйти. Выходит, там сейчас идет бой!

— Ты куда?! — Старик схватил меня за руку.

— Во дворец.

— Но туда нельзя! — возмутился старик. — Мы же погибнем!

— А если надо? —тихо спросил я, вырвал руку и побежал в сторону замка, благо это было совсем близко.

— Ну куда же вы?! — закричал старик. — Подождите, я с вами!

Для старика он бегал совсем неплохо — когда я подбегал к замку, то слышал за спиной дробный цокот его подкованных башмаков. Странный старик: мог бы удрать, а лезет в пекло. С другой стороны, без нас ему все равно конец, и он это наверняка понимает.

Вот и дворец, я увидел ворота — и тут же шмыгнул в сторону, к стене дома.

Ворота оказались подняты, с территории дворца один за другим выбегали стражники, их было десятка два. Один из них оживленно жестикулировал, указывая на ближайший проулок, через мгновение стражники кинулись в указанном им направлении. Мне не надо было объяснять, кого они ловят.

Подбежал старик, он тяжело дышал.

— Чуть не потерял вас... — сказал он. — Зачем же так бежать, туда мы всегда успеем...

— Уходим... — Я схватил его за руку и потянул прочь.

За время моей целительской практики я неплохо изучил город, и теперь это здорово помогло. Мы бежали, затем шли — старик не мог бежать 1 долго,— потом опять бежали и снова шли. Я был уверен, что Альварос поведет всех к реке, а потому спешил туда же. Нам бы только пересечь реку* а там лес — и свобода-

Один раз нам пришлось круто изменить направление, прячась от нескольких всадников, потом мы едва избежали столкновения с вооруженным отрядом. Тем не менее, нам везло, и в какой- то момент я увидел далеко впереди нас бегущих людей. Вгляделся в темноту — и побежал следом, • старик не отставал. Мне было трудно различить, сколько человек бежало впереди, но я надеялся, что все живы. Можно было окликнуть их, но я бо- ялся быть услышанным стражниками, они рыскали где-то поблизости.

Вот и река, я почувствовал под ногами песок. Потом услышал протестующие вопли Чуй, — похоже, глупый фарках не хотел лезть в воду. Бросился к ним — и чуть не налетел в темноте на Райва.

— Райв! — Я проворно отскочил в сторону, тускло блеснувшее лезвие меча прошелестело возле моей груди. — Свои, Райв!

— Черт... — с досадой произнес барон. — А чего молчишь?

— А ты спрашивал? — возразил я, потом взглянул на старика — он стоял рядом, тяжело дыша.

Ничего, сейчас охладимся.

Из темноты показалась Яна с саблей в руках, взглянула на Райва, на меня — и опустила оружие.

— Кир... — тихо сказала она. — Живой...

— Пока мне везет, — ответил я. — А теперь уходим, там полно стражников... Плавать умеете? — взглянул я на старика.

— Когда-то умел.

— Тем лучше...

Болтать было некогда, я схватил старика за руку и потянул в воду. Впрочем, тут же отпустил его и бросился помогать Альваросу.

— Кир? — удивился Альварос, увидев меня. — Слава Богу... Держи его за шиворот, этот маленький негодяй мне уже надоел.

— Не надо... — хрипел Чуй. — Отпустите... Я боюсь...

— Ты чего, Чуй? — попытался я успокоить фар- каха. — Это же просто, мы будем держать тебя.

Похоже, Чуй только сейчас осознал мое присутствие.

— Кир! — Он вцепился в мою одежду. — Вытащи меня отсюда!

— Да, Чуй, — согласился я. — Сейчас. Держись, мы идем к берегу... — обхватив Чуй поперек гру- ди, я протянул Альваросу свой меч, затем плавно увлек фаркаха в глубину. Когда он осознал, что я тяну его совсем не туда, сопротивляться было уже поздно.

— Куда? — захныкал Чуй, отчаянно бултыхая ногами. — Я тону!

— Да не тонешь ты, Чуй! — заверил я его. — А вот будешь мешать, тогда мы точно утонем. Смотри на небо, живо! На небо смотри!

— Зачем? — непонимающе спросил Чуй.

— Там где-то птица летает, найди ее. Быстрее, Чуй!

— Нет там никакой птицы... — пробормотал Чуй, всматриваясь в затянутое тучами небо.

— Да там она, там... — не отставал я. — Смотри лучше...

Дна под ногами уже давно не было, я плыл на спине, загребая под водой свободной рукой и креп- « ко прижимая к себе Чуй. Очень мешали сапоги и одежда, но все же я рассчитывал доплыть — если не помешает фарках. Рядом почти бесшумно плыл Альварос, это придавало уверенности. Если что, поможет.

— Есть! — закричал Чуй, я даже вздрогнул от неожиданности. — Есть птица, вижу!

Рядом засмеялся Альварос, было странно слышать здесь, ночью, посреди реки, его смех.

— Молодец, Чуй... — сказал я, подавив истеричное желание расхохотаться. — Теперь ищи вторую...

— Нету второй, она одна, — сказал Чуй и насупился, вглядываясь в небо.

Я бы и сам с удовольствием полюбовался ноч- ным небосклоном, но мне было некогда.

Вот и дно, я был рад ощутить под ногами опо- ру. Сделал несколько шагов к берегу, взглянул на фаркаха.

— Все, Чуй, слезай, приехали.

— Фаркахам вредна вода, — сказал Чуй. — Нет ничего хуже воды.

— Потому вы и не моетесь? — с усмешкой спросил я, но Чуй не понял моей иронии.

— Да, — важно ответил он. — Потому и не моемся.

Я огляделся. Рядом стоял Альварос, чуть поодаль — Яна и Райв. А где старик?

Старик стоял у меня за спиной, я облегченно вздохнул, увидев его.

— Надо спешить. — Альварос протянул мне меч. — Они уже на том берегу.

В самом деле — там, откуда мы только что приплыли, слышались голоса. Дистанция была небольшая, а для арбалета так просто убойная. Нас спасала только темнота.

Это поняли все, а потому уходили мы молча, в полной тишине. И лишь когда река осталась далеко позади, а впереди показалась опушка леса, Чуй тронул меня за руку.

— Кир, — спросил он. — А при чем тут птицы?

Корриган не сразу понял, что его разбудило. Прислушался: так и есть, что-то случилось...

Рядом заворочалась Ядвига. Открыв глаза, сонт но взглянула на него.

— Корри?

— Там какой-то шум, — сказал Корриган, поднялся с кровати и начал быстро одеваться.

За окнами послышались крики, кто-то громко звал на помощь. Натянув сапоги, Корриган взглянул на Ядвигу.

— Спи. Я узнаю, в чем дело.

— Да, Корри. И будь осторожнее.

— Ты это мне говоришь? — Корриган снова посмотрел на Ядвигу и усмехнулся.

Охрана у дверей его апартаментов почтительно вытянулась, увидев Повелителя, но Корриган прошел мимо, не обратив на стражников внимания. Спустился по винтовой лестнице, прошел по коридору к центральному входу — и наткнулся на Власа.

— И что у нас на этот раз? — спросил он, с усмешкой глядя на советника.

— Побег, Повелитель, — ответил Влас, его маленькие глазки испуганно блеснули. — Райв сбежал, его ловят.

— Сбежал?! — наигранно удивился Корриган, чувствуя, как его охватывает злость. — А что, разве я не распорядился усилить охрану?

— Ему помогли сбежать, Повелитель. Здесь снова был Альварос, его узнали. С ним были фарках, девка и еще какой-то человек. Их почти поймали, но они выбрались через стену, Райв перебил охрану у входа. Сейчас их ловят.

— Начальника тюрьмы сюда... — холодно процедил Корриган. — Живо!

— Да, Повелитель...

Влас бросился к двери, Корриган медленно пошел следом. Выйдя на крыльцо, хмуро огляделся. Итак, снова Альварос. Этот старик стал позволять себе лишнее, пора с ним разобраться. Хотя непонятно, зачем он во все это вмешивается. Вообще, происходит что-то странное — если даже Виго недавно нарушил свои принципы и выручил га- склита. А Виго ничего не делает просто так. Этот гасклит чем-то важен и вряд ли тем, что знает о Двери Серафимы. Здесь что-то другое. И лианы порубил именно гасклит. Кстати, уж не он ли был сегодня с Альваросом?

Корриган вздохнул: похоже, ему объявили войну. Что ж, он всегда принимает вызовы.

Припадая на правую ногу, к нему спешил начальник тюрьмы, позади семенил Влас. Корриган нахмурился, думая о том, что люди не ценят его доброты. Ведь простил же он его один раз. Но не может же это длиться вечно.

— Вы звали меня, Повелитель? — тихо спросил Куне.

Даже в темноте, озаряемой лишь слабым светом висевших у входа фонарей, можно было заметить разлившуюся по его лицу мертвенную бледность.

— Звал, — согласился Корриган, размышляя о том, что ему сделать с нерадивым начальником тюрьмы: убить сразу или отправить на ордейскую границу в команду смертников. — Думаю, ты мне хочешь что-то сказать?

— Им помогли сбежать, Повелитель... — Трясущийся Куне виновато опустил голову. — Я ведь усилил охрану, как вы распорядились, я все сделал...

— Им? — переспросил Корриган. — Кому это — им?

— А вам еще не сказали? — Куне уныло взглянул на Власа, потом снова перевел взгляд на Корригана. — Сбежали Райв и профессор.

Корриган на секунду замер, потом схватил Кун- са за горло и подтянул к себе.

— Профессор?! Ты сказал — профессор?!

Куне захрипел, страх в его глазах смешался с

болью. Корриган слегка ослабил хватку.

— Простите меня, Повелитель... — прохрипел Куне. — Пожалуйста... Мы поймаем их, я обещаю... К утру они снова будут сидеть в камере... У меня дети, Повелитель...

— Влас, — тихо позвал Корриган.

— Да, Повелитель... — Влас опасливо подошел поближе.

— Тебе придется подыскать другого начальника тюрьмы. — Корриган туже сжал пальцы, тряхнул рукой, тело Кунса дернулось и обмякло. Брезгливо отшвырнув его в сторону, Корриган взглянул на Власа. — Пусть прочешут город. И не дай им Бог к утру принести мне плохие вести... — Он повернулся и скрылся в замке.

Ядвига не спала. Увидев вошедшего Корригана, по мрачному лицу его догадалась, что произошло что-то неприятное. Впрочем, она слишком хорошо знала Корригана, чтобы докучать ему вопросами. Захочет — расскажет сам.

Так и получилось. Корриган сел на кровать, снял сапоги, раздраженно отшвырнул их в сторону. Медленно разделся, залез в постель. Устало вздохнул.

— Профессор сбежал, — тихо сказал он. — И Райв.

— Похоже, здесь это становится традицией. — Ядвига едва заметно улыбнулась. — Ты уже наказал кого-нибудь?

— Свернул шею начальнику тюрьмы.

— Полегчало?

— Немного... — Корриган против воли улыбнулся. — Меня беспокоит профессор. Он может наболтать лишнее.

— Так наколдуй ему чего-нибудь, — пожала плечами Ядвига. — Для тебя это так просто.

— Нет смысла. С ним Альварос.

— Это хуже, — согласилась Ядвига. — Может, тебе включить Машину сейчас?

— Она не настроена, это опасно, — ответил Корриган. — К тому же я хочу сделать это в день коронации. Никто не в силах помешать мне.

— Возможно, ты прав, — согласилась Ядвига.—

А теперь давай спать. Скоро начнет светать.

Только теперь, когда нам уже ничего не грозило, я ощутил навалившуюся усталость, не лучше чувствовали себя и остальные. И хотя я знал, что рассказ старика о Машине очень важен, я не мог, не захотел делиться со всеми этой новостью. Да и что мы могли сейчас сделать? Пойти и напасть на замок? Но он сейчас как растревоженный улей, это равносильно самоубийству. Сообщить сваргам? Но как, если они закрыли все Двери? Что я мог сейчас сделать? Ничего. Именно поэтому я не стал протестовать, когда Алина велела нам снять мокрую одежду и отправляться спать, она уже успела постелить нам на полу в большой комнате — кроватей на всех не хватило. Возражать никто не стал, все действительно очень устали. Надо выспаться, все остальное будет потом. Я не помнил, когда заснул, — наверное, как только моя голова коснулась подушки.

Проснулся я оттого, что рядом кто-то похрапывал. Это оказался Райв. Он спал, широко разметав руки, в изголовье лежали его мечи — даже здесь барон не пожелал с ними расстаться. Тут же ле-1 жала и наша одежда — сухая, аккуратно сложенная. Даже обувь оказалась сухой, я подумал о том, что Алина не спала всю ночь. А интересно, как ей удалось так быстро высушить обувь? Разве что над колдовским огнем...

Старик спал у стены, подтянув ноги и с головой укрывшись одеялом. Я понял, что это он, по одежде и по стоявшим рядом с постелью башмакам. Альварос спал в своей комнате, там же был и Чуй. Алина и Яна отдыхали в комнате по соседству с нашей.

Райв и старик еще не проснулись, я тоже не спешил подниматься. Более того, мне очень не хо- телось вставать: у меня не оставалось сомнений, что новый день принесет мне массу неприятностей. Просто я не знал, что мне делать, как сооб-

щить сваргам о грозящей им катастрофе. Но даже сообщу я им — и что? Что они сделают? У них ведь и оружия-то нет нормального. Пусть даже они откроют Двери и пришлют армию — и что? Корриган в своем замке выдержит любую осаду сваргов. И уж, как минимум, ему хватит времени на то, чтобы включить Машину.

Коронация через три дня. Если старик сказал правду и Корриган включит свой дьявольский агрегат сразу по окончании коронации, у нас еще есть немного времени. Очень мало, но есть. Если же старик ошибся...

В соседней комнате послышались тихие голоса, женский смех, — похоже, Алина и Яна нашли общий язык. Да, им сейчас смешно. Но скоро мы встанем, и мне придется все рассказать...

Не хотелось мне вставать, но подняться все же пришлось. Выйдя на улицу, я умылся у ручья, потом вернулся в дом. Альвароса я нашел на кухне, он что-то варил в большой металлической кастрюле. Увидев меня, улыбнулся.

— Доброго утра, Кир. Почему такой мрачный?

— Доброго утра, Альво. Мне надо с тобой поговорить...

Мне пришлось рассказывать эту историю несколько раз: сначала Альваросу, потом Алине, затем то же самое за общим столом. Леонид Иванович, а он оказался профессором, подтвердил мой рассказ, дополнив его подробностями. Когда профессор рассказывал о созданной им по чертежам древних колдунов Машине, о том, как она работает и что может сделать, в комнате стояла полная тишина. По словам профессора, излучаемая Машиной колдовская энергия разрушала энергетическую основу вселенной, меняла условия существования пространства и времени. Высвобождавшаяся в ходе запущенной реакции огромная энергия вызывала сильнейшую вибрацию — именно эта вибрация и разрушала привычный нам физический мир, превращая в ничто дома и горы, людей и животных. Но это было только начало: вызванный колдовством энергетический вихрь разрастался, уходя все дальше в космос, реакция приобретала цепной, необратимый характер. Рушились планеты и звезды, рвалось и разваливалось на куски пространство, обломки единого некогда мира сворачивались, создавая жуткие искаженные реальности. Одну такую реальность я имел сомнительную честь видеть. Мир, где все не так, где отсутствует само время. Чудовищнее всего было то, что вселенская катастрофа, уничтожившая целую грань бытия, началась с произнесенного кем-то заклинания. И если сказано: «В начале было Слово», — то в данном случае слово явилось и началом конца.

Рассказ профессора потряс всех. Даже Альварос, немало знавший о Потерянном Мире, многие вещи слышал впервые. Так что было говорить о нас?

— Но зачем они это сделали? — спросила Алина, имея в виду людей, уничтоживших некогда богатый и процветающий мир.

— Из любопытства, — ответил профессор. — Так, по крайней мере, написано в книгах. Они просто хотели посмотреть, что будет, и выпустили черта на свободу. Они же не знали, что все закончится так плохо.

Что говорить, ситуация была ужасной, и все это понимали. Притих даже не умевший сидеть спокойно Чуй.

— И что мы будем делать? — спросил Райв.— Ведь если Корриган ошибется, он может погубить и наш мир.

— Надо рассказать все папе, — громко заявил сидевший рядом с ним Иржи. — Он всех накажет.

В комнате повисла тишина: Иржи все еще не знал о том, что Любомир умер. Никто не решался ему об этом сказать.

—Да, малыш,—дипломатично ответил Райв.— Мы так и сделаем.

— И правильно, — согласился Иржи. — И вообще, я хочу домой.

— Мы отвезем тебя через несколько дней, — вступила в разговор Яна. — Подожди еще немного, хорошо?

— Но ты обещаешь? — уточнил принц.

— Да, Иржи. Я обещаю... — Яна тихонько вздохнула.

* * *

Это был поистине великий день — глядя на то, как его будущие подданные заполняют дворцовую площадь, Корриган не смог сдержать улыбки. Стадо идиотов...

У парадного крыльца замка соорудили деревянный помост, покрыв его дорогими восточными коврами. В центре стоял золотой трон — фамильная вещь, между прочим. Глядя из окна на заполнившую площадь толпу, Корриган разглядел в первых рядах герцога Нартова. Тоже пришел — а куда денется? Не хочет же он, чтобы его любимого сынка публично назвали негодяем.

Народу собралось много, на церемонии разрешили присутствовать не только знати, но и простым горожанам, — в сей знаменательный день Корриган велел пускать всех, благо его безопасности это не угрожало. Было забавно наблюдать за тем, как морщатся знатные господа при виде далеко не благородных горожан. Ничего, пусть привыкают.

Рядом с помостом прохаживался епископ Пир- ри, именно ему Совет Родов доверил высокую честь возложить на голову Корригана королевскую корону. Епископ был нечист на руку, слыл отменным интриганом и уже не в первый раз пытался добиться расположения Корригана. Глядя на него, Корриган снова улыбнулся: наверняка Пирри потратил немало денег, чтобы оказаться на этом помосте.

Дверь позади него тихо скрипнула, вошла Ядвига — в изысканных темных одеждах, с переливающейся в волосах ниткой жемчуга. Дополняло ее наряд роскошное колье — недавний подарок Корригана.

— Ты великолепна, — сказал Корриган, с удовольствием оглядев девицу. — Из тебя и в самом деле может выйти неплохая королева.

— Разумеется, милый, — улыбнулась Ядвига.— Тебе пора, все уже собрались. Кстати, ты тоже выглядишь неплохо.

— Ты так думаешь? — Корриган с сомнением оглядел свой костюм. — Просто ты не понимаешь, насколько глупо все это выглядит... — Он коснулся кружевного воротника, потом поправил меч в дорогих парадных ножнах. Пистолет и Глаз по- прежнему висели у него на поясе, с ними Корриган не расставался никогда. — Ладно, пошли. Не стоит заставлять этих идиотов ждать.

— Милый, нельзя так отзываться о своих подданных, — заметила Ядвига. — Они могут обидеться. — Она несколько секунд смотрела ему в глаза, потом тихо рассмеялась.

Их появление встретили громкими криками, по знаку церемониймейстера заиграл королевский оркестр. Вслушиваясь в эти звуки, чувствуя устремленные на него взгляды, Корриган благожелательно улыбался. Вот они, сладкие мгновения победы!

Подошел епископ, поклонился ему, Корриган также склонил голову в знак уважения к Святой Церкви, это тоже отметили овациями. Корриган продолжал улыбаться своим мыслям: до чего все эти люди простодушны..

Корригана проводили к трону, он с достоинством сел, подумав, что непременно сделает себе красную мантию, в сочетании с золотым троном она будет великолепно смотреться. И почему он не подумал об этом раньше?

Тем временем епископу поднесли свиток. С достоинством развернув его, Пирри начал зачитывать притихшей толпе решение Совета Родов о коронации. Легкая улыбка не сходила с лица Корригана, ему доставляло удовольствие участвовать в этой игре. А через пару часов, когда все это закончится и ликующие подданные отправятся пьянствовать — вся выпивка в городе сегодня за счет казны, — настанет момент разобраться со сваргами. О, это будет великий миг». Впрочем, об этом позже,— кажется, ему несут корону...

Корона лежала на красной подушечке, ее осторожно, с выражением благоговения на лице, нес помощник церемониймейстера. Все выглядело весьма пышно и торжественно, как того и хотел Корриган. Люди должны надолго запомнить этот день.

Пирри зачитал постановление Совета Родов, медленно свернул свиток и передал его одному из своих помощников — теперь этот свиток будет храниться в королевском архиве. Может, когда-ни- будь даже станет реликвией. Мысль об этом была Корригану приятна.

— От имени Святой Церкви и Совета Родов объявляю о начале коронации! Бели у кого есть возражения, пусть выскажет их сейчас! Если их нет, коронация начинается!

Пирри повернулся к помощнику церемониймейстера и уже протянул было руки к короне, когда из толпы раздался громкий мужской голос:

— У меня есть возражения!

Над толпой пронесся тихий вздох, Корриган рывком повернул голову. Кто это там посмел открыть рот?

Из толпы вышел высокий человек в монашеском балахоне. Он откинул с лица капюшон, Корриган неприязненно поджал губы. Это был барон Райв.

Пирри нахмурился.

— Кто вы и что хотите сказать? — раздраженно спросил епископ.

— Я барон Райв, и я обвиняю Корригана в измене.

Толпа замерла, Корриган быстро огляделся. Плохо, слишком много народа. Если сейчас убить негодяя, это может вызвать нежелательную реакцию. К тому же праздник будет безнадежно испорчен.

Райв продолжал говорить.

— Я обвиняю Корригана в покушении на жизнь принца Иржи. Он пытался убить его, чтобы занять этот трон. Я требую от Совета Родов отмены коронации и ареста Корригана.

Корриган встал с трона, медленно прошел по помосту в сторону Райва. Глядя на него сверху, презрительно улыбнулся.

— Это ложь, — сказал он. — Принц тяжело болел, он уже начал выздоравливать — и тогда ты украл его и убил. Схватите этого человека!

Корриган указал на Райва, несколько стражников кинулись к барону.

— Стоять! — Райв одним взмахом скинул монашеский балахон, вытянул из скрывавшихся под ним ножен два меча.

Стражники нерешительно остановились: слишком хорошо они знали Райва.

— Каждому, кто посмеет мне помешать, я снесу голову!

Барон медленно повернулся, толпа испуганно отшатнулась.

— Объяснитесь, барон, — раздался чей-то усталый голос.

Корриган быстро взглянул на говорившего: им оказался герцог Нартов.

— Принц Иржи жив, — сказал барон, держа мечи наготове. — И я готов привести его к вам, если вы гарантируете ему безопасность.

— От имени Совета Родов я обещаю, что с принцем ничего не случится, — все так же устало произнес Нартов. — Где и когда вы можете показать его нам?

— Сейчас, — сказал Райв, повернулся и посмотрел в толпу.

Из нее тут же вышел старик с длинной седой бородой, ведя за руку девочку.

— Я Альварос, — сказал старик, толпа замерла. — Уверен, что многие из присутствующих меня знают. А кто не знает, наверняка обо мне слышал. И я готов поклясться всем святым, что у меня есть: барон Райв говорит правду. Если бы не барон, принц Иржи давно был бы мертв. Не смотрите на его вид.— Альварос потрепал девочку по голове.— Мы просто боялись за его жизнь.

Девочка торопливо расплела косички, гордо вскинула голову. По толпе прокатился гул: трудно было не узнать принца, чей профиль чеканился на монетах.

— Я принц Иржи, — громко сказал мальчик.— А эти люди,—он указал на Райва и стоящего рядом с ним Альвароса, — мои самые верные подданные. И, кроме того, — Иржи секунду помолчал,— они мои друзья.

— Благодарю вас, Ваше Величество, — сказал Нартов.

По толпе прокатился гул: герцог обратился к мальчишке как к королю.

— Спасибо, барон, — произнес Нартов, взглянув на Райва.

Потом подошел к помосту, посмотрел на Корригана.

— У вас есть что сказать?

— У меня? — усмехнулся Корриган. — Разумеется. Да, я знал, что Иржи жив. — Корриган горящим взглядом обвел толпу. — При этом все обвинения в мой адрес являются клеветой, и пусть кто-нибудь попробует доказать обратное. Что касается принца, — Корриган презрительно посмотрел на Иржи, — то вы просто взгляните на него. Ну подумайте, вы, благородные дворяне: что вам может дать этот мальчишка? И что вам дал его отец? Ну ладно, признаете вы мальчишку своим королем — и что дальше? Назначите ему опекунов, — думаю, здесь никак не обойдется без барона Райва. И кто же вами тогда будет править — барон? — Корриган презрительно усмехнулся.—Ну подумайте сами, зачем вам это? Никто не желает принцу зла: назначим ему пенсион, пусть живет и радуется — но не лезет туда, где ничего не понимает. Вы же неглупые люди, попробуйте рассуждать здраво. Вспомните, что творилось у вас до того, как пришел я. И посмотрите, что вы имеете сейчас. Я навел в стране порядок, я укрепил ордейский фронт, я четыре года правил страной, пока Любомир развлекался на балах, — вряд ли кто посмеет

с этим спорить. Так дайте мне возможность про- " должить то, что я делал, позвольте мне вытащить королевство из грязи. Вы, герцог, скажите вы. Разве я не прав?

Нартов обвел взглядом присутствующих, чувствуя на себе сотни глаз. Потом снова взглянул на Корригана.

— Да, ты многого добился за эти годы. Но ты недостоин того, чтобы нами править. Все, что ты делал, ты делал ради себя, но не ради королевства. Я подозреваю, что ты замешан и в смерти короля Любомира.

— Даже так? — засмеялся Корриган. — Могу сказать, что как раз в этой смерти я невиновен. Кстати, мне кажется, ты о чем-то забыл. Мне напомнить?

— Не надо, — ответил Нартов и повернулся к собравшимся. — Два года назад мой младший сын совершил поступок, позорящий звание дворянина. Моя вина в том, что я скрывал это, оберегая честь семьи. Три дня назад мой сын отправился на ор- дейский фронт, чтобы кровью искупить свое недостойное поведение. — Герцог снова повернулся к Корригану. — Ты хотел им сказать об этом?

Корриган скрипнул зубами: похоже, все рушилось.

— Глупо, — сказал он. — Очень глупо. Вы не понимаете, что делаете. И очень пожалеете об этом. Более того — настанет день, когда вы на коленях приползете ко мне и будете умолять, чтобы я стал вашим королем. Помяните мое слово... — Корриган мрачно взглянул на собравшихся. — Надеюсь, вы не думаете, что сможете арестовать меня? — Он презрительно усмехнулся и сплюнул на ковер.

— Уходи, — тихо сказал Нартов. — И больше никогда сюда не возвращайся.

— Надеюсь, вы позволите мне собрать вещи? — улыбнулся Корриган, повернулся и медленно пошел к ведущим во дворец ступеням.

— Нет! — закричал Райв, вскочил на помост и бросился за Корриганом. — Не пускайте его, он построил Машину Смерти! Он всех уничтожит!

Корриган быстро повернулся, вскинул руку. Гулко громыхнул выстрел. Сорвались с дворцовой крыши вспугнутые птицы, Райв вздрогнул, словно наткнулся на что-то тяжелое, и медленно осел на помост. Следующий выстрел, предназначенный принцу, не достиг цели — Альварос схватил Иржи и закрыл его собой, в ту же секунду вперед шагнул Нартов.

— Старый дурак, — пробормотал Корриган, глядя на схватившегося за живот герцога, из-под пальцев Нартова потекла кровь.

Больше стрелять Корриган не стал: глупые дворяне закрыли собой Иржи и Альвароса, жаль было тратить пули впустую. А потому, оглянувшись и не найдя нигде Ядвигу, Корриган бросился к ступенькам дворца.

Заскочив внутрь, Корриган быстро захлопнул дверь, опустил массивный брус-щеколду.

— Стража, ко мне! — закричал он, надеясь, что стража внутри замка наверняка еще ничего не поняла. — Сюда!

Его несостоявшиеся подданные уже начали ломать дверь, Корриган обернулся и выстрелил — пуля прошила дверь, кто-то вскрикнул.

— Повелитель?! — К нему подбежал бледный стражник с мечом в руках, за ним спешили еще человек пять.

Мало, но на пару минут хватит.

— На нас напали! — закричал Корриган, понимая, что стражникам все надо объяснять очень просто и доходчиво. — Держите дверь, убивайте всех, кто попытается войти. Справитесь — награжу!

— Да, Повелитель!

Глупый стражник бросился к двери, но Корриган его уже не слышал: надо было во что бы то ни стало успеть добежать до Машины. Да, ему испортили сегодняшний праздник. Но сорвать главное

дело его жизни они не смогут.

ситуация выходит из-под контроля, она предпочла потихоньку уйти — пока взгляды присутствующих были прикованы к Корригану и к так некстати появившемуся барону. Вообще, она сделала очень большую ошибку: надо было прикончить барона в первый же день. Мертвые никогда не ведут себя так вызывающе.

Торопливо поднявшись на второй этаж, Ядвига бросилась к кабинету Корригана.

— Быстрее вниз! — крикнула она стражникам у двери. — Помогите Повелителю! Ну же!

Стражники, секунду помедлив, повиновались. Убедившись, что они убежали вниз, Ядвига быстро вошла в кабинет, бросилась к столу. Открыв дверцу, начала вытаскивать тяжелые, набитые золотом мешочки. Проклятье, их так много. Нужна сумка...

— Надо же, — раздался чей-то хриплый смешок. — А я-то думал, что я один такой умный.

Ядвига быстро подняла голову: перед ней стоял бородатый человек в монашеском одеянии, в руках незнакомец сжимал нож. Он медленно откинул назад капюшон — Ядвига нахмурилась, узнав незваного гостя.

— Тебе кто позволил сюда войти?! — гневно сказала она. — Вон отсюда, выродок!

— Тише, милая... — ухмыльнулся Инди. — Тише... — Он медленно пошел к Ядвиге, поигрывая ножом. — Мне кажется, тебе следует быть со мной поласковее.

— Уходи отсюда... — сказала Ядвига, отступая к стене. — Уходи, или я позову стражу!

— В самом деле? — Инди снова усмехнулся, в глазах его застыл нехороший блеск. И впервые в жизни Ядвига испугалась, осознав, что не имеет на этого человека никакого влияния. И весь ее ум, таланты, вся красота ее неземная не смогут перевесить застывшей в глазах Инди решимости. Решимости убить.

— Что ты, Инди? — Ядвига прижалась к стене, вымученно улыбнулась. — Ты же умный человек, мы могли бы договориться... Посмотри, сколько там золота, нам хватит обоим...

Инди подошел совсем близко, Ядвига ощутила на лице его горячее дыхание.

— Договориться? — Инди с улыбкой всмотрелся в наполненные страхом глаза Ядвиги. — А зачем? Я всю жизнь с кем-то договаривался, и вот к чему это привело. — Он коснулся уха.

— Тогда забери все... — прошептала Ядвига, вздрогнув от прикосновения к животу холодной стали. — Только отпусти меня...

—Я бы с удовольствием, милая,—ответил Инди.— Но подумай сама, зачем мне свидетели? И, пожалуйста, не кричи, я не люблю крика-.—Левой рукой Инди быстро поймал ее запястья, придавил к стене.

Ядвига попыталась оттолкнуть его — и не смогла, затем вскрикнула, ощутив острую боль, лезвие ножа начало медленно вползать в ее тело. Она дернулась, застонала, забилась от боли—Инди продолжал ее держать, на губах его застыла усмешка. Казалось, ему доставляло удовольствие вслушиваться в срывающиеся с губ Ядвиги сдавленные стоны.

Лезвие вползало все глубже, невыносимая боль расползлась по телу, глаза Ядвиги наполнились слезами. И хотя сознание ее было пронизано болью, она не могла, не хотела, отказывалась верить в то, что это конец, что дальше уже ничего никогда не будет. Не могло этого быть, не должно. С кем угодно, только не с ней. Это длилось еще несколько секунд, затем лицо Инди затуманилось, мир вокруг 0

нее пошатнулся, потемнел и исчез.

шал байки о предчувствии, о том, как люди предвидели, предчувствовали свою смерть. Я о смерти не думал, но идти все равно не хотелось.

Проснулись мы в этот день очень рано, едва взошло солнце. Все приготовления были сделаны еще с вечера. Райв, облаченный в монашеское одеяние, быстро запряг недовольного Чваку. Оружие мы сложили в телегу, сверху Альварос накидал сена. Принца вновь пришлось нарядить под девочку, Алина заплела ему косички. На мой взгляд, у нее это получилось даже лучше, чем у Яны.

Наконец все было готово.

— Чуй это уже надоело, — сказал фарках, забираясь в телегу. — Надо перебраться жить поближе к замку. Чтобы ближе ходить было.

— Не обижайся, Чуй, — попытался успокоить я хмурого фаркаха. — Это в последний раз. Обещаю.

— Ха! — громко воскликнул Чуй. — Ты и в прошлый раз так говорил.

— Перестань, Чуй, — строго сказал Альварос.— Ты же знаешь, что это надо сделать.

— Знаю, — согласился Чуй, потом громко зевнул. — Но все равно Чуй это надоело. И не смотри так на меня... — последние слова Чуй были обращены к стоявшему у телеги принцу.

Иржи засмеялся.

— Будешь на меня кричать, я тебе тучку сделаю. Меня Алина научила. Ты же боишься воды, правда?

— Фаркахи ничего не боятся, — гордо ответил Чуй и демонстративно отвернулся в сторону.

— А я все равно тучку сделаю. Эгро гродо арк! — Принц взмахнул рукой, над головой у Чуй появилось маленькое белое облачко.

Чуй вздрогнул, потом засмеялся.

— И это ты называешь тучкой? — Фарках указал пальцем на быстро тающее облачко. — Сейчас Чуй покажет тебе, что такое настоящая тучка.

— Чуй! — строго окликнул его Альварос.

—Ну ладно, ладно.»—примирительно проворчал Чуй.—Потом покажу. Кстати, тебе очень идут косички. — Он снова взглянул на принца и засмеялся.

Принц ничего не ответил. Яна помогла Иржи забраться в телегу, сама села рядом. Райв взял Чваку под уздцы и повел со двора, Альварос и я шли рядом.

Провожали нас Алина и профессор. Алину категорически отказался брать Альварос, профессор нам просто не был нужен — напротив, мог только помешать. Да и сам он совсем не рвался в бой. К тому же все, что знал, он нам уже рассказал и даже нарисовал подробные планы того, как и куда нам идти, — за проведенные в замке годы он неплохо его изучил. По крайней мере, ту часть замка, где Корриган строил свою Машину.

— Удачи вам, — сказала Алина.

К моему удивлению, она вела себя на редкость кротко: не ругалась с Альваросом, требуя взять ее с собой, не упрашивала. Возможно, просто понимала, что спорить с ним бесполезно.

— Может, мне все-таки пойти с вами? — спросил профессор, при этом вид у него был довольно несчастный.

— Что, возьмем его? — Райв взглянул на Аль- вароса.

— Можно и взять, — согласился Альварос. — У нас есть лишний меч. Отправим профессора с Киром, он ему пригодится.

Было забавно наблюдать, как бледнеет профессор. Первым не выдержал и рассмеялся Райв, за ним — мы с Альваросом и Яной. Чуй лишь усмехнулся, столь же сдержанна была и Алина.

— Оставайся здесь, профессор, — сказал Райв, с легким акцентом выговаривая непривычное ему слово, — барону уже объяснили, что оно значит.— Хлопочи по хозяйству.

— Да, конечно, — ответил старик. — Мы будем ждать вас...

Весь путь до города я шел рядом с телегой: во- первых, не хотелось трястись на этом примитивном тарантасе, а во-вторых, Чваке было бы просто тяжело нас везти. Дорога, сначала пустынная, постепенно оживлялась: нам то и дело попадались спешившие в город люди, в основном это были жители окрестных деревень. Коронация — большой праздник, людям хотелось увидеть все собственными глазами. К тому же Корриган обещал бесплатную выпивку — ну кто в такой день мог усидеть дома?

У города мы разделились. Я взял Чваку под уздцы, со мной остались только Яна и принц. Остальные пошли в обход, через реку: ни Райву, ни Альваросу не хотелось встречаться со стражниками на мосту.

Через мост мы переходили в сопровождении довольно разношерстной компании. Знакомых охранников я не увидел, но никаких сложностей не возникло. Стражники лениво проводили взглядом нашу телегу, не задав никаких вопросов. Тем лучше.

Народа в городе собралось очень много, я не без труда вел Чваку по запруженной людьми улице. Мы продвигались к замку медленнее, чем бы мне того хотелось, я подумал о том, что слегка опаздываю. Тем не менее, сам остановил Чваку, увидев одного человека.

В этом месте, близ торговых рядов, всегда было много нищих, выпрашивающих милостыню. Иногда я давал кому-нибудь пару мелких монет, но чаще просто проходил мимо: в городе хватало работы, чтобы заработать себе на хлеб. Но сейчас я остановился, увидев сидевшего на грязном мешке человека, — просто не смог пройти мимо.

С первого же взгляда было ясно, что человек слеп, его глаза были выжжены — и выжжены, судя по всему, совсем недавно. Протянув руку и

покачиваясь из стороны в сторону, человек тихо выпрашивал милостыню, его заросший щетиной подбородок мелко трясся.

— Ты чего? — окликнула меня Яна. — Поехали...

— Подержи...

Подождав, пока она слезет с телеги, я отдал ей поводья. Покопавшись в кармане, отыскал три золотые монеты, потом медленно подошел к нищему, нагнулся.

— Держи, — тихо сказал я, вложив монеты в его ладонь. — Твои тридцать сребреников.

Нищий жадно схватил монеты — и вздрогнул, услышав мой голос. Повернулся ко мне, его губы затряслись.

— Кир? — хрипло выдохнул он. — Это ты? — Он попытался схватить меня за руку, я отступил назад. — Не уходи, Кир... Пожалуйста...

— Прощай... — сказал я и вернулся к Яне.

— Не бросай меня, Кир! — Нищий на четвереньках пополз в мою сторону. — Прости меня...

Какой-то дородный господин небрежно оттолкнул его ногой. Нищий выронил одну монету, тут же отыскал ее, торопливо ощупав землю. Снова повернулся к толпе, пытаясь услышать мой голос. Я молча взял повод из рук Яны и потянул Чваку вперед.

— Кто это был? — спросила Яна. Она не стала вновь забираться на телегу и шла рядом со мной.

— Так... — пожал плечами я. — Один знакомый гасклит.

Больше Яна ни о чем не спрашивала — види- , мо, поняла, что у меня нет желания говорить на эту тему.

Альвароса, Чуй и Райва мы встретили снова неподалеку от дворца — увидев их, я вздохнул с облегчением. Чуй опасливо косился по сторонам; фаркахов в городе недолюбливали.

— Лучше бы ехал, — заявил Чуй, подойдя к нам и вновь забираясь в телегу. — Ноги уже болят от этой беготни.

Райв молча выкопал из сена свое оружие. Оглянувшись, не видит ли кто, распахнул рясу и быстро застегнул пояс с двумя мечами.

— Все нормально? — спросил Альварос, взглянув на меня.

— Да, — кивнул я. — Иржи, тебе выходить.

— Я знаю. — Принц отказался от помощи Райва и сам спрыгнул с телеги. Потом взглянул на Яну.— Ты вернешься?

— Конечно, Иржи, — улыбнулась Яна. — А теперь идите, потом там будет слишком много народа.

— Кир, будь там поосторожнее, — строго сказал Альварос, потом легонько похлопал принца по плечу: — Пошли, Иржи.

Мы не тронулись с места до тех пор, пока Альварос, Райв и принц не скрылись в толпе. Чвака тревожно смотрел вслед хозяину. Хотел было пойти за ним, но я удержал его.

— Надо ехать, Кир, — сказала Яна. — Мы можем не успеть.

— Было бы куда торопиться, — раздраженно заметил Чуй.

Я промолчал, не желая вступать в спор с вредным фаркахом, натянул уздечку и повел Чваку по обходной улице к северному крылу замка.

Замок сегодня охраняли весьма тщательно. Взглянув на вооруженных стражников, я нахмурился. Где вы там, Боги? Самое время немного помочь...

Не знаю, Боги ли помогли или то, что вокруг замка находилось слишком много народа, но никто из охранников так и не обратил на нас внимания. Обогнув замок с севера, мы наконец-то добрались до нужного места. Сад здесь выглядел не таким густым, как там, где мы проникали в замок раньше, но спрятать телегу все же было можно. Отпустив поводья, я позволил Чваке пощипать зелень, затем, выбрав удобный момент, не спеша завел его в заросли. Потом прислушался.

— Вроде тихо, — развеяла мои подозрения Яна. Раскопав сено, она достала мечи, пару десятков пакетов с росой.

—Дай мне побольше,—попросил Чуй.—А то они как-то быстро кончаются К тому же у Чуй нет меча.

— Я могу дать, — заметила Яна.

— Нет. Фаркахи не любят оружия... — Чуй проворно набил карманы сонной росой. — Ну вот, так намного лучше.

Я взял свой меч, с грустью оглядел покрытое глубокими зазубринами лезвие. Не мудрено, выдержало такие удары. Жаль, теперь не было ножен, они остались с другой стороны замка.

— Готов? — спросила Яна, взглянув на меня.

Сегодня на ней был обычный сарафан, перехваченный на талии пояском, девушка выглядела весьма привлекательно. Если бы не сабля в ее руках, она была бы еще милее.

— Почти... — Я потянулся к лежащим в телеге пакетам с росой.

Именно в этот момент где-то неподалеку хрустнула ветка, я вздрогнул от неожиданности. Определенно, к нам кто-то шел.

— Спрячься за кустом, — не прошептала — прошипела Яна, я не посмел ее ослушаться и торопливо отпрыгнул в сторону. Чуй схватил пакет с росой и растянулся в телеге.

Яна сунула саблю в сено, быстро распустила волосы, в руках у нее появился гребень. Медленно расчесывая волосы, она стала ждать.

Первым из кустов выглянул долговязый стражник с обвисшими усами. Увидев Яну, расслабился и ухмыльнулся.

— А я-то думаю, кто это здесь прячется? — Он выбрался из кустов и подошел ближе. Следом, уже не таясь, вышел второй стражник, плотный и коренастый, его куртку покрывали нашитые пластины брони.

— Какая симпатичная,— сказал второй стражник и вытер о штаны потные ладони. — Не зря мы зашли сюда.

— А это кто там у тебя? — первый стражник кивком указал на Чуй. — Кавалер?

— А то не видно?! — громко ответил Чуй, приподнялся на телеге и запустил в долговязого пакетом с росой.

Взметнулось голубоватое облачко, стражник вскрикнул и стал оседать на землю. Чуй замахнулся снова, Яна потянулась к сабле. Коренастый стражник отскочил, выхватил меч, замахнулся. Его спина оказалась совсем рядом.

Не знаю, может быть, я поступил неправильно, но у меня не было пакетов с росой. К тому же стражник мог убить Яну. Именно поэтому я шагнул вперед и всадил лезвие меча в щель между пластинами брони на его спине. Стражник охнул, оглянулся, я увидел его перекошенное от боли лицо. Затем ноги стражника подкосились, он упал. Я, как во сне, вытер меч о его штанину.

— Молодец, — сказала Яна, взглянув на меня.— Отличный удар.

— Может быть, — тихо ответил я. — Только не привык я к этому.

— Привыкнешь, — заверила меня девушка.

— Ты так думаешь? — я невесело усмехнулся.

— Конечно, — подтвердила Яна. — Это сначала страшно. Ладно, бери пакеты, нам пора. Да, а этих надо оттащить в сторону.

— Сейчас оттащу...

Чуй, все это время молча сидевший в телеге, насупился.

— А Чуй, конечно, никто не похвалит, — произнес он с обидой. — Кто такой Чуй — никто, ка- кой-то там фарках.

— Ну что ты, Чуй, — сказала Яна. — Ты был великолепен, более точного броска мне еще видеть не доводилось.

— Правда? — недоверчиво спросил Чуй.

— Правда, Чуй. Ты здорово попал в него.

— Чуй — фарках. — Маленький плут заметно приободрился. — Фаркахи всегда все делают хорошо.

— Прутик не забудь... — напомнил я, подходя к телеге.

За время их разговора я успел оттащить стражников в сторону.

— Вот он. — Чуй порылся в мешке и достал Прутик. — Это брать? — Он показал флакон с «отравой».

— Возьми. Нам не надо, но мало ли что.—Я рассовал по карманам пакеты с росой. — Все, идем?

— Идем, — ответила Яна и первой пошла к стене.

Как обычно, Чуй легко и без проблем справился с Дверью. Если профессор не ошибся, за этой стеной должно было находиться подсобное помещение королевской кухни. Меня Чуй пропустил вперед, я не стал возражать и осторожно пошел. Высунул голову из тумана — и уперся носом в пыльную стенку какого-то шкафа, он полностью перегораживал вход. Или не полностью? Подавшись вправо, я увидел свет и осторожно выглянул из-за шкафа.

Профессор оказался прав, я увидел стеллажи с * разнообразными кастрюлями, чашками, ложками и прочей хозяйственной утварью. Свет проникал сюда через два узких зарешеченных окошка, расположенных под самым потолком. В комнате было тихо, а потому я на ощупь поймал за руку шедшую за мной Яну и потянул за собой.

0 Выйдя на середину комнаты, я осмотрелся, пытаясь сориентироваться. Молодец профессор: входная дверь там, где он и сказал.

Последним из Двери вылез Чуй. Подошел к нам, огляделся — и его физиономия расплылась в улыбке.

— Гляка барабука, совсем неплохое место, — сказал он и шагнул к ближайшему стеллажу.—Кир, ты глянь, какая кастрюля-. А ложки-то, ложки-. Кир, они же серебряные! Эх, мешок в телеге оставил...

— Прекрати, Чуй,—тихо сказал я. — Мы здесь не для этого.

— Неважно, — отмахнулся Чуй и сунул ложку в карман. — Но Чуй сюда обязательно вернется.

— Чуй, красть нехорошо, — прошептала Яна.— Положи сейчас же на место.

— И не подумаю, — заявил фарках. — Чуй открыл вам стену? Открыл. Остальное — его дело. Кто сказал, что все это не мое?—Он указал на ряд стеллажей и тихо засмеялся.

— Чуй, фаркахам за воровство отрубают руки. Ты слышал об этом?

— Слышал, — согласился Чуй. — И это очень глупо, хотя и больно. — Он воровато огляделся по сторонам, словно проверяя, не подслушивает ли кто его, потом снова взглянул на меня. — Руки можно вырастить снова. Только ты никому не говори об этом, а то они будут отрубать нам головы.— Фарках тихо засмеялся, потом неожиданно подпрыгнул. — Гляка, кто это? — Он указал рукой на шкаф, я быстро обернулся.

— Да я это, Чуй, я, не пугайся... — От шкафа отделилась тень, я беззвучно чертыхнулся. Только этого не хватало.

— Да не смотрите вы так на меня, — сказала Алина и виновато улыбнулась. — Ну не хочу я там сидеть с вашим профессором, мне скучно. А Ронни еще ходить нельзя.

— Алина, Альво же велел тебе сидеть дома,— , сказал я. — Чуй, открой ей Дверь, пусть она уйдет.

— И не подумаю, — заявила Алина. — Я и саблю у вас в телеге взяла, Вот. — Она продемонстрировала оружие. — И роса у меня есть, целых пять пакетов.

— Алина, Альварос потом меня убьет, — произнес я, не зная, что делать с настырной девчонкой. — Шла бы тогда на площадь, Альварос и Райв там.

— Ну уж нет, я с дедом встречаться не хочу,— покачала головой девушка. — Пусть уж лучше он мне потом дома все выскажет.

Скажу честно, мне было нелегко подбирать приличные слова. Ну что мне теперь делать? Я повернулся к Яне.

— Что скажешь?

— Не знаю, — пожала плечами Яна. — Пусть остается, раз хочет. И вообще, нам пора идти. <

Она была права, а потому я молча воззвал к небесам — и смирился.

— Ладно, — сказал я. — Можешь иди с нами. Но я представляю, что мне потом скажет Альварос.

— А Чуй бы ее не брал, — заявил фарках. — От нее всегда неприятности. К тому же она копалась 1 в моем мешке.

— Чуй, какой ты жадный. Мне всего-то нужно было чуть-чуть гадости из твоего флакона. — Алина пожала плечами. — Так мы идем или нет?

— Да, мы идем...

Еще раз мысленно чертыхнувшись, я пошел к выходу из комнаты.

Дойдя до двери, я осторожно выглянул в ко- ридор: никого, хотя где-то неподалеку слышались людские голоса и звон посуды. Еще бы, сегодня ведь такой праздник...

— Чуй, не отставай, — взглянув на фаркаха, я быстро пошел по коридору.

Яна шла рядом, держа наготове саблю, сразу за ней бесшумно скользила Алина, — уверен, ходить так она научилась у Альвароса. Ничего, только бы ни с кем не встретиться. Мне не хотелось убивать несчастных поваров, а потому я приготовил два пакета с росой. Однако нам повезло, и к нужной двери — по другую сторону коридора — мы добрались без происшествий. На двери был замок, но Чуй очертил контуры двери Прутиком, и мы без проблем прошли сквозь заструившийся туман.

На этот раз мы оказались в темной кладовой, здесь не было окон, пришлось достать свечу. Ее яркий свет выхватил из мрака мешки с мукой, большие сосуды из обожженной глины. По многочисленным потекам на их стенках можно было понять, что там хранилось масло. Вдоль правой стены протянулась веревка, на ней висели связки сушеной рыбы.

— Чудесное место, — заявил Чуй. — Чуй здесь нравится... — Он встал на цыпочки и выдрал из связки одну рыбину. Понюхал ее, затем с чувством полнейшего удовлетворения жизнью оторвал ей голову, остальное весьма ловко очистил от шкуры. Вырвав со спины рыбины две аппетитные полоски мяса, сунул одну в рот, остаток рыбины бросил на пол.

— Вкусно, — сказал он, жмуря глаза от удовольствия. — Ты попробуй, Кир. — Он протянул мне второй кусок. — Бери, для тебя же чистил. Только Алине не давай.

— А я и не буду есть эту гадость, — отозвалась девушка.

Конечно, можно было накричать на Чуй, обозвать его мелким воришкой. Но что стоили его проделки по сравнению с целью нашего прихода сюда? Поэтому я после секундного колебания взял протянутый Чуй кусок рыбы.

— Спасибо, Чуй. А теперь открой вот эту стену. — Я показал нужное место, затем разорвал

кусок рыбы пополам. Одну половину протянул Яне.— Бери.

— Почему бы и нет? — Яна пожала плечами и взяла протянутый ей кусочек. — Если рыбу не съедим мы, ее съест Корриган.

— Во! — Чуй назидательно поднял палец. — Золотые слова.

Очередная открытая Чуй Дверь привела нас в довольно большой и очень пыльный зал, стало ясно, что сюда уже давно никто не заходил. Повсюду были расставлены лавки, внешне все напоминало аудиторию, а еще больше — зал в католической церкви, — если не ошибаюсь, там у них тоже все сидят на лавках. Свет в зал проникал через очень узкие, чуть шире ладони, и очень высокие окна, скорее даже бойницы. Они находились довольно высоко, под ними был выложен специальный карниз — вероятно, для того, чтобы стрелок-арбалет- чик мог удобно стоять и осыпать наседающих врагов стрелами. С двух сторон зала к карнизу вели каменные лестницы, откуда-то снаружи доносился тихий людской гомон, — не иначе бойницы выходили прямо на дворцовую площадь.

Разумеется, Чуй без промедления вскарабкался на карниз и приник к одной из бойниц. Любопыт- < ство пересилило, и я последовал за ним, за мной забрались наверх и Алина с Яной.

Я ошибся, бойницы выходили не на дворцовую площадь, а на прилегающий к ней внутренний дворик. Сквозь узкую бойницу я разглядел пару карет без лошадей, брусчатку мостовой. Убедившись, что ничего полезного отсюда не увидишь, спустился вниз и подошел к одной из стен зала. Если профессор прав, Машина именно за ней. Я приложил ухо к стене — и услышал тихие голоса. Это плохо.-

— Чуи~ — потихоньку позвал я. — Иди сюда—

— Сейчас... — отозвался Чуй, не торопясь спустился по лестнице. — Снова Дверь?

— Нет, Чуй. Альво говорил, что ты можешь сделать окошко. Но так, чтобы его там не заметили. — Я указал на стену. — Сможешь?

— Чуй все может, — с достоинством произнес фарках, набрал полную грудь воздуха и очень тихо произнес незнакомое мне длиннейшее заклинание. Затем коснулся стены и начал медленно водить по ней ладонью, будто что-то стирая. И странное дело: там, где он проводил ладонью, стена становилась светлее, словно обретая прозрачность. Более того, она и в самом деле превращалась в прозрачную. Сначала окошко было довольно мутным, но Чуй все водил по стене ладонью, и через несколько минут я уже мог разглядеть, что находится в соседнем зале.

— Ну вот, — тихо сказал Чуй. — Готово.

Обе девушки уже давно стояли у нас за спиной. Вглядевшись в окошко, Алина испуганно вскрикнула.

— Ой, — очень тихо сказала она. — Там кто- то есть...

Она была права, в зале за стеной находилось десятка два стражников, не меньше. Мой оптимизм и надежда на успешное завершение нашей миссии быстро сошли на нет. А потом я увидел Машину...

Что сказать, она была по-своему великолепна. Основу Машины составляла деревянная платформа размерами примерно три на пять метров, установленная на шести деревянных колесах. На платформе разместилось не менее десяти странного вида зеркал, несколько батарей из тонких стеклянных трубочек. В самом центре возвышался огромный стеклянный шар, поддерживаемый металлической треногой, внутри шара переливался голубоватый светящийся туман. Выглядела Машина на редкость впечатляюще.

— Они нас не увидят? — тихо спросила Яна, имея в виду охранников.

— Нет, — важно ответил Чуй. — Окно всегда в одну сторону.

— И когда оно исчезнет?

— Когда Чуй этого захочет. — Фарках гордо вскинул голову.

Я снова вгляделся в окошко и увидел нечто интересное.

— Чуй, глянь, — позвал я фаркаха. — Что это там, на той стене — за Машиной?

— Дай-ка... — Чуй оттер меня от окошка, пригляделся.

— Дверь, — сказал он, немного подумав. — Во всю стену. Чуй такой никогда и не видел.

Выходит, профессор не обманул, Корригану действительно удалось соорудить Дверь в мир сваргов. Да еще какую... Разумеется, она и должна быть большой, ведь Корриган хочет закатить через нее Машину.

— И что мы будем делать? — тихо спросила Яна. — Их слишком много.

— Я не знаю, — ответил я и отошел в сторону.

Наверное, впервые в жизни я попал в такую скверную ситуацию. Ладно, если бы все это касалось только меня, если бы я был один. Но со мной девушки, со мной Чуй. Легко распоряжаться своей жизнью и гораздо труднее — чужими. В этом зале два десятка до зубов вооруженных охранников, и что мы можем им противопоставить? Пакеты с росой? Нереально, охранников слишком много. Рубиться с ними на мечах? Это смешно, из нас троих — Чуй я не считаю — только Яна как следует владеет саблей, но одной ей не справиться, а из нас с Алиной плохие помощники. Оставалось надеяться, что Альваросу и Райву удастся их план, Совет Родов встанет на нашу сторону и отстранит Корригана от власти. Тогда ему придется бежать, а Машину мы разнесем на мелкие кусочки.

Алина и Яна тоже молчали — очевидно, ждали моего решения. Яна была довольно хмурой, она наверняка сознавала, что если нам придется атаковать, то это будет последний бой в ее жизни. Я знал, что она пойдет туда и будет биться, — и именно поэтому не мог ей этого приказать. Впору снова вспоминать о Богах: где вы там, небожители? Придумайте что-нибудь...

Увы, Боги молчали. Я взглянул на девушек и устало вздохнул.

— Будем ждать. Ну, а если что... Чуй, будь готов открыть дверь. Главное — добраться до Машины. Бели мы бросимся все вместе, то можем успеть.

— А потом? — быстро спросил Чуй.

Можно было сказать ему, что «потом» не будет, но мне не хотелось усугублять и без того непростую ситуацию.

— Потом будет видно, Чуй. Если что, беги отсюда.

— Как это — «беги»? — не понял Чуй. — Фар- кахи никогда не убегают.-

Он не договорил, повернул голову и прислушался, потом быстро взглянул на меня.

— Ты слышал?

— Да, Чуй. Это был выстрел. Даже два.

Это определенно были выстрелы. А стрелять здесь мог только один человек.

— Это опасно? — В глазах фаркаха появилась тревога.

— Очень. Это оружие гасклитов. Там что-то происходит.

Снова стало тихо, мы ждали. Я чувствовал, как тревожно колотится сердце, напряжение нарастало с каждой секундой.

Скажу честно, я очень надеялся на Богов, надеялся на то, что они выручат нас, что вот-вот в зал за стеной войдет Райв и от имени Совета Родов прикажет охранникам сложить оружие. Но все произошло совсем по-другому...

Я смотрел в окошко, когда стражники неожиданно подобострастно вытянулись. Оно и понятно — в зал вбежал Корриган. Он что-то крикнул, размахивая пистолетом, затем сунул оружие в кобуру и бросился к Машине. Стражники сгрудились у двери — очевидно, готовились к обороне.

— Мне кажется, у них получилось, — сказала за моей спиной Яна, имея в вреду Райва и Альва- роса.— Но нам придется сделать свою часть работы.

— Да, Яна. Прости, что так получилось. Алина, ты останешься здесь. И не спорь, — готовая было возразить девушка наткнулась на мой взгляд и промолчала. — Чуй, открывай Дверь.

— Хорошо... — отозвался Чуй. Зажав в левой руке сразу три пакета с росой, он начал обводить Прутиком контуры двери.

— Стойте! — торопливо крикнула Алина. — Я могу помочь! Я могу сделать огонь. Не совсем огонь, он не жжется — но они испугаются.

— Так делай это, — ответил я, сжимая в левой руке меч, а в правой — пригоршню пакетов с росой.

— Чуй, Дверь! — сказала Алина.

Чуй кивнул и снова коснулся Прутиком стены.

— Акоро руто апиро, арк крорус рутос мира- тус! — произнесла Алина и первой шагнула в расплывшуюся туманом стену.

Я вошел сразу за ней — и едва не отшатнулся, мне показалось, что я попал в ад. В комнате бушевало пламя, огненные потоки поднимались к потолку, сворачиваясь огненными кольцами. Охранники с воплями бросились вон из комнаты — огненные вихри могли испугать любого. Я швырнул пакеты вслед убегающим стражникам, три из четырех попали в цель.

Корриган стоял у Машины и лихорадочно крутил какую-то ручку, даже сквозь языки пламени я увидел разгоравшееся в стеклянном шаре голубое сияние.

— Назад, болваны! — заорал Корриган. — Это мираж!

Охранники уже поняли это и сами. Но они опоздали — за эти краткие секунды я успел добежать до Машины, перекинул меч в правую руку. Замахнулся — и увидел направленный мне в грудь ствол пистолета.

У меня не было ни единого шанса. Это понимал я, это понимал Корриган. Стоя в двух метрах от меня, он улыбнулся и спустил курок. Грохнул выстрел, я ощутил толчок в грудь — и рубанул мечом по сияющим голубым огнем стеклянным трубкам. Новый выстрел совпал с моим вторым ударом — я почувствовал, как что-то ткнулось мне в щеку, словно пчела, спешащая куда-то в жаркий солнечный день; лезвие моего меча снова с хрустом врубилось в нагромождение трубок. Я бы с удовольствием разнес на куски сияющий шар, но он был слишком высоко. Однако этого уже и не требовалось: послышался тихий гул, затем появилась странная, ни с чем не сравнимая вибрация. С каждой секундой она становилась сильнее, я почувствовал, как дрожит под ногами каменный пол Замерли стражники, замерла, отскочив на шаг назад, рубившаяся с ними Яна. С потолка посыпались пыль и мелкие камешки.

Корриган с недоумением взглянул на пистолет, потом перевел взгляд на меня.

— Идиот, — сказал он, его голос отчетливо прозвенел в наступившей тишине. — Она сейчас взорвется.-

Вибрация нарастала, я чувствовал ее всем телом. Казалось, само пространство содрогалось от рвущейся на свободу неведомой силы.

— Арракос эдеро этос! — выкрикнул Корриган.

Я прыгнул к нему и успел схватить его за руку.

— Стой!

И тут же стало очень тихо. Я стоял, держа Корригана за руку, вокруг простирался уже ставший для меня привычным сумрачный, заполненный туманом пейзаж иного мира.

— Надо было убить тебя раньше, — невыразимо мрачно произнес Корриган, я торопливо отпрыгнул в сторону, крепче сжал меч. — Ведь это ты, я не ошибся?

— Ты не ошибся.

— Я так и думал. Сварги подправили тебе мордашку, но все равно тебя нельзя не узнать.

Корриган снова взглянул на пистолет, потом быстро направил на меня ствол и выстрелил. Пуля ткнулась мне в грудь, отскочила и упала на землю.

— Так и есть. — Корриган неожиданно улыбнулся, сунул пистолет в кобуру. — Самое приятное в этой жизни состоит в том, что никогда не знаешь, где тебя поджидает удача. Не иначе милашка Серафима подарила тебе свой амулетик?

Я ничего не ответил, держа меч наготове: от Корригана можно было ждать чего угодно.

— Хочешь повоевать? — снова улыбнулся Корриган. — Хорошо, я не против...

Он взялся за рукоять меча, медленно вытянул его из ножен, затем неожиданно быстро шагнул ко мне и нанес удар. Я успел подставить меч, но Кор- ригану, как я понял мгновением позже, только это и было нужно: его новый удар выбил меч у меня из рук, он отлетел в сторону и исчез в тумане. Впрочем, Корриган на этом не успокоился. Он снова шагнул ко мне, взмахнул мечом, я попытался уклониться — и нарвался на удар ногой. Мгновением позже меч Корригана плашмя опустился на мою голову. В глазах потемнело, я не удержался на ногах и упал на колени. Корриган небрежным толчком сбил меня на землю, я ощутил у горла лезвие меча.

— Тебе ли сражаться со мной, червяк? — усмехнулся Корриган. — Я мог бы убить тебя прямо сейчас, но сначала ты покажешь мне Дверь Серафимы.

Он нагнулся, протянул руку и снял с моей шеи подаренный Серафимой амулет. С благоговением взглянул на него.

— Если бы ты знал, сколько лет я мечтал об этой штуке! — произнес Корриган, любовно поглаживая пальцем золотую бляху, его глаза горели.—И что мне теперь этот старый дурак Виго?..—Корриган усмехнулся, расправил ремешок и надел амулет на шею.

И тут же благожелательная улыбка на его лице сменилась гримасой боли — ремешок амулета внезапно зашевелился, огрубел и змеей стянулся у него на шее. Я не стал терять времени и проворно отполз в сторону, вскочил на ноги, затем отыскал свой меч. Что, черт возьми, происходит?

Корриган хрипел и задыхался. Он бросил меч и теперь двумя руками пытался разорвать, снять с себя душивший его амулет.

— Стерва... — хрипел он, явно имея в виду Серафиму. — Будь ты проклята, ведьма...

Ремешок оказался на редкость крепким. Корриган выхватил нож, попытался перерезать его, но ремешок, к моему удавлению, не поддался отточенной стали. Это понял и Корриган — бросив нож, он сунул руку в кобуру, выхватил пистолет. Подсунув ствол под ремешок, нагнул голову и нажал курок Потерянный Мир отозвался на выстрел гулким эхом, однако колдовской ремешок и на этот раз устоял. Корриган упал на колени, выронил пистолет и снова попытался растянуть удавку. Его лицо побагровело от напряжения.

— Бесполезно, Корри... — послышался у меня за спиной тихий женский голос.

Я оглянулся и увидел Серафиму, рядом с ней стоял Виго.

— Ты ведь всегда хотел иметь эту вещь, — сказал Виго. — Теперь она твоя. — Он повел рукой, петля амулета немного ослабла.

— Красиво-. — выдохнул Корриган, жадно глотая воздух.—Очень красиво- Выходит, этого глупого гасклита... вы мне подсунули- специально?

— Такова была воля Богов, — ответил Виго.

— Воля Богов? — усмехнулся Корриган. — Неужели ты и здесь не можешь обойтись без этих глупостей? Ведь мы-то с тобой знаем истину...

Он тихо рассмеялся, затем вновь попытался. снять с себя амулет. Было видно, как вздулись его мускулы.

— Перестань, Корри, — сказала Серафима. — Ты же знаешь, это бесполезно. И вообще, тебе пора собираться. Сварги уже ждут тебя.

—Хочешь отправить меня к сваргам?—с усмешкой спросил Корриган, прекратив бесплотные попытки.—Не думаю, что у тебя это получится-—Он поднял с земли пистолет, медленно поднес его к виску.

— Не надо, Корри, — покачала головой Серафима. — Это будет глупо.

— А что в этой жизни не глупо? — медленно произнес Корриган, его глаза блеснули. — До встречи в аду.

Гулко хлопнул выстрел, Корриган выронил пистолет и упал на землю. Темная дырочка на его виске быстро заполнилась кровью.

— Очень жаль, Корри, — тихо сказала Серафима. — Очень жаль...

Она подошла ближе, нагнулась, без труда растянула ремешок и осторожно сняла амулет.

— Не надо, — остановил ее Виго. — Оставь ему, он заслужил это.

— Мы не похороним его? — Серафима взглянула на колдуна.

— Здесь есть кому это сделать.

Серафима положила амулет на грудь Коррига-

ну, тихо вздохнула.

— Прощай, Корри, — сказала она. — Мне жаль, что так получилось.

Я стоял и хмуро смотрел на мертвого Корригана. То, что здесь произошло, стало для меня полной неожиданностью.

Виго взял меня за руку.

— Пошли, Кир. Нам пора.

Потерянный Мир дрогнул, потускнел и исчез.

Странно, но я оказался один; в глаза ударил яркий солнечный свет, я невольно зажмурился. Потом огляделся—ни Виго, ни Серафимы рядом не было, я стоял в сотне метров от замка, в окружении множества людей. Мое внезапное появление не осталось незамеченным, кто-то громко закричал, люди шарахнулись от меня в стороны. Я подумал о том, что сейчас придется объясняться. Мгновением позже в замке раздался мощнейший взрыв, в воздух взметнулось перемешанное с обломками облако дыма.

Только сейчас я сообразил, что отсутствие в Потерянном Мире времени снова сыграло со мной злую шутку. Я и Корриган исчезли из дворца за несколько секунд до взрыва — того самого, что я сейчас увидел.

И тут в груди у меня все замерло, Я вспомнил, что там, у Машины, остались девушки и Чуй.

— Прочь!—заорал я, оттолкнул в сторону ставшего у меня на пути бородатого мужика и бросился к замку.

Меч в моих руках оказался хорошим пропуском — никто не посмел меня остановить, я быстро пробился к дверям замка, нещадно расталкивая зазевавшихся горожан. Взглянул на помост — и увидел стоявшего на коленях Альвароса, перед ним кто-то лежал. Неужели Райв?!

Это действительно был Райв. Я вскочил на помост, подбежал к Альваросу.

— Что с ним?!

— Кир? — Альвароса явно удивило мое появление. — Ранен, я пытаюсь остановить кровь. Где остальные?

— Там... — Молча чертыхнувшись, я побежал к дверям замка.

Объяснять что-либо у меня просто не было времени.

Дорогу я знал лишь приблизительно, по рассказам профессора, но и этого оказалось вполне достаточно. Навстречу мне попались два стражника, они тащили третьего, потерявшего при взрыве ногу. Мне было жутко смотреть на это, — тем не менее, дальше я не рисковал сбиться с пути, поскольку дорогу к нужному залу отмечали кровавые пятна на полу.

Первое, что поразило меня в зале, — это лившийся сверху, сквозь развороченную крышу, солнечный свет. В воздухе клубилась пыль, в центре зала образовалась большая яма. Повсюду валялись обломки крыши, под ногами хрустело стекло от канувшей в небытие Машины. И еще здесь были , мертвые стражники — человек десять, не меньше. Я быстро осматривал место взрыва, с ужасом думая о том, что вот-вот найду Алину и Яну. Искал — и не находил. Да где же они, черт побери? Успели убежать к сваргам? Я взглянул на все еще переливавшуюся туманом дальнюю стену. Именно там находилась созданная Корриганом Дверь.

Я ошибся, это стало ясно в тот момент, когда часть стены слева от меня поплыла туманными струями, затем из нее вышел Чуй.

— Все, — сказал фарках, сердито взглянув на меня. — Чуй это уже надоело. От этого гасклита одни неприятности.

Следом из Двери вышла Яна, держа наготове саблю, за ней Алина. Я облегченно вздохнул: живы...

— Я думала, ты погиб, — сказала Алина, в голосе ее я уловил облегчение.

— Зря думала, — за меня ответил Чуй. — С ним никогда ничего не случается, за него всегда отдуваются другие. Более мерзкого гасклита Чуй еще не видел.-

Фарках демонстративно отвернулся от меня, громко чихнул и стал отряхивать с себя пыль.

— Рад, что вы живы, — тихо сказал я.

— Чуй успел увести нас за стену, — пояснила Яна. — А где Корриган?

— Его больше нет. — Я посмотрел на сделанную Корриганом Дверь и вдруг понял, что она может нам пригодиться. Только вот куда она ведет? — Я сейчас...

Мне просто некогда было объяснять, что к чему,— подбежав к Двери, я глубоко вздохнул и вошел в туман. Сделал несколько шагов — и увидел над собой пестрое от несущихся летунов небо, рядом возвышалось здание Службы Контроля. Корриган определенно обладал чувством юмора, если хотел переправить свою Машину именно сюда.

Вокруг было довольно много людей, на меня обратили внимание. Ко мне, ничуть не опасаясь меча в моей руке, подошел высокий человек в светлой рубашке, приветливо улыбнулся. Хотел было что- то спросить, но я его опередил.

— Медиков сюда, и быстрее-

Возможно, мои слова прозвучали грубо, но у меня просто не было времени все объяснять. Обернувшись, я не увидел Двери, да ее и не должно быть видно — Корриган позаботился об этом. Не беда, я поднял руку и быстро начертил скрипичный ключ, перечеркнул его молнией, воздух передо мной послушно зашевелился. Так-то вот — я шагнул вперед, все вокруг тут же заволокло туманом. Еще пара шагов, и я увидел тревожные лица девушек.

— Яна, Райв ранен. — Я заметил, как вздрогнула при этих словах девушка. — Надо принести его сюда, сварги ему помогут. Быстрее...

Я шагнул к выходу, Яна опередила меня и побежала впереди.

— Кир... — послышался за моей спиной голос Алины. — Но он же не пройдет через Дверь!

— Пройдет, — ответил я, не останавливаясь. — Это совсем другая Дверь, здесь нет запретов.

— Он сильно ранен?

— Получил пулю в грудь, с ним сейчас Альварос-

Я оттолкнул в сторону какого-то важного господина, некстати вставшего на дороге, — не иначе, кто-то из Совета Родов.

Альварос по-прежнему стоял на коленях рядом с Райвом. Мне не нужно было долго объяснять, что к чему, он понял все с полуслова.

— Старый дурак- — обозвал он себя. — И как я не подумал об этом раньше? Берем его-

— Яна... — хрипло сказал Райв, взглянув на склонившуюся над ним девушку. — Останься с принцем. Ты ему сейчас нужна-

— Останься, Яна, — поддержал я барона. — Мы справимся сами. Не бойся, с ним все будет в порядке

Яне нелегко было согласиться. Но ее просил об этом сам Райв...

— Хорошо, — тихо сказала она и поцеловала барона в щеку. — Я буду ждать тебя. А теперь несите его, быстрее-

Мы с Альваросом не без труда подняли барона, откуда-то сзади вышли Алина и Чуй.

— Я помогу- — сказала девушка.

Альварос удивленно обернулся.

— И ты здесь... — Он покачал головой. — Я с тобой потом поговорю.

— Альво, не ругай ее слишком строго, — сказал я, стараясь идти как можно быстрее. — Без нее нам пришлось бы худо.

— Глупости, — вставил шедший рядом фар- ках.— Чуй тоже может делать огонь.

— Может быть, — согласился я. — Но ты о нем почему-то не вспомнил.

— Захотел бы — и вспомнил, — заносчиво ответил фарках. — И вообще, Чуй здесь больше делать нечего. Чуй идет домой, — остановившись, фарках демонстративно помахал нам рукой, повернулся и пошел назад.

— Где Корриган? — спросил Альварос.

— Он мертв. Но об этом мы поговорим потом.

— Почему? — не понял Альварос.

— Просто у меня появились вопросы, на которые я хочу получить ответы- Сюда... — Я указал на Дверь, перешагнул через мертвого охранника и

вошел в струящийся туман.

# ♦ *

По лесной дороге шел человек. Он был бородат, одет в старую вытертую куртку из шкуры койва. На поясе у человека висела сабля, через плечо был перекинут мешок. Содержимое мешка занимало мало места, но было весьма тяжелым, человек время от времени перекидывал мешок с плеча на плечо.

Впрочем, бородач не жаловался — напротив, он то и дело улыбался, явно думая о чем-то приятном. Дорога вела к ордейской границе, и бородач имел все основания полагать, что часа через три до нее доберется. Он специально выбрал это место, здесь было легче всего перебраться через границу незамеченным. И бородач верил, что ему это удастся,— сегодня у него вообще удачный день.

Он уже собирался сделать небольшой привал, когда увидел на дереве рыжее пятно. Замедлил шаг, потом и вовсе остановился.

— Я не звал тебя, — сказал бородач, глядя на разлегшегося на толстой ветке Кота. — Уходи.

— Меня никто никогда не зовет, — согласился Кот. — Впрочем, меня и бесполезно звать. Ты же знаешь, Инди, — я прихожу тогда, когда это нужно.

— Вот уж кому ты точно не нужен, так это мне,— усмехнулся Инди и снова шагнул вперед.

— Торопишься? — спросил Кот и лизнул лапу.— Я бы на твоем месте этого не делал.

Инди снова остановился.

— Почему? — спросил он и внимательно огляделся, его рука нащупала рукоять сабли.

— Ты попал в скверную историю. Вернее, попадешь.

— Не тяни, — мрачно процедил Инди. — Если что знаешь, выкладывай.

— Не могу сказать, что знаю все наверняка. — Кот лениво зевнул. — Но кое-что действительно может произойти.

— Ну?! — нетерпеливо рявкнул Инди. Его раздражало это мерзкое рыжее животное.

— Тебя посадят на кол, — ответил Кот. — Не думаю, что это тебе понравится.

— Ты что несешь? — прошипел Инди. — Какой кол?

— Очень крепкий, его сделают специально для тебя из небольшого деревца. Ты же знаешь, я никогда не обманываю.

Инди побледнел, облизнул губы.

— И что мне делать? — тихо спросил он. — Говори, ты же все знаешь.

— Брось деньги, — предложил Кот. — Все твои неприятности будут именно из-за них. Не будет денег — не будет неприятностей.

— Ах, вот ты о чем, — засмеялся Инди. — Решил прикарманить мои денежки?

— Начнем с того, что у меня и карманов-то нет,— спокойно ответил Кот. — Кроме того, деньги мне вообще без надобности. Здесь неподалеку болото — хочешь, утопи их там.

— Утопить деньги? — усмехнулся Инди. — Ты шутишь. Знал бы ты, как я рисковал ради них.

— Да разве я настаиваю. — Кот снова зевнул. — Я просто советую.

— Как-нибудь обойдусь без твоих советов. — Инди перекинул мешок на другое плечо. — Мог бы — шкуру бы с тебя спустил... — добавил он и быстро пошел по дороге.

— Могу тебя заверить, что в этом желании ты не одинок. Тем не менее, я предпочитаю носить свою шкуру на себе. — Кот вновь лизнул лапу и вздохнул. — И все-таки я на твоем месте выбросил бы золото! — крикнул он вдогонку Инди, но тот лишь прибавил шаг.

— Зря, — тихо сказал Кот. — Я еще никому никогда не советовал плохого. Увы, люди так самонадеянны... — Кот зевнул, поскреб когтями ствол и растаял в воздухе.

* * *

Мы вернулись к дому Альвароса только под вечер. О Райве можно было не беспокоиться, сварги обещали поставить его на ноги уже к вечеру. Яна осталась с принцем, мне удалось увидеть ее лишь издали, когда мы уходили; девушка стояла на помосте позади принца, военачальники один за другим присягали Иржи на верность. Наверное, сейчас я мог бы сделать головокружительную карьеру, занять какой-нибудь видный пост: теперь, без Корригана, все было намного проще. Только вот думал я совсем о другом.

Встретил нас возбужденный профессор, он сказал, что уже все знает, и что нас ждут гости. Как я и думал, это были Виго и Серафима. Они сидели на траве у ручья, рядом растянулся Кот. К моему удивлению, здесь же был и Чуй. Фарках сидел чуть в стороне и бросал в воду камешки.

— А вот и герой, — сказала Серафима, увидев меня. — Садись рядом.- Доброго дня. — Она с улыбкой взглянула на Алину и Альвароса.

— Доброго дня, — кивнул ей Альварос. — Рад тебя видеть, Виго. — Альварос обменялся с колдуном рукопожатием. — Какими судьбами?

— А вот по его душу, — усмехнулся Виго и взглянул на меня.

Я не выдержал сияния его глаз и отвел взгляд.

— Что, натворил что-нибудь? — осведомился Альварос.

— Да нет, — пожал плечами Виго. — Он как раз все сделал правильно. Только вот на нас злится. Взгляни на него. — Виго усмехнулся.

Я нахмурился. Они еще и смеются...

—Давай, герой, выкладывай, — с улыбкой сказала Серафима, подвинувшись поближе ко мне.—- Не томи душу.

— Вы не должны были так со мной поступать, — сказал я. — Это было нечестно.

— О чем он, Виго? — Альварос непонимающе взглянул на колдуна.

— Наверное, об амулете, — ответил колдун и взглянул на меня. — Я прав?

— Да, я говорю об амулете и не только о нем. Вы подставили меня Корригану. Вы воспользовались вшой, чтобы свести с ним счеты.

— Ты не прав, Кирилл, — сказал Виго. — То, что произошло, должно было случиться, не в наших силах изменить это. Все, что я делал, — это следовал воле Богов.

— Воле Богов? — я невольно усмехнулся. — Как-то я перестаю в это верить. Помнится, и Корриган что-то говорил насчет истины, которую знаете только вы с ним. Выходит, вы меня и там в чем- то обманули.

— Корриган очень умен, — медленно произнес Виго. — Даже проигрывая, он сделал все, чтобы отомстить нам. И об истине он говорил только для того, чтобы поссорить нас. Похоже, ему это удалось.

— Бог с ней, с истиной, — отмахнулся я. — Но зачем было играть со мной в эти игры, зачем было подсовывать мне амулет? Почему нельзя было просто мне все рассказать?

— Амулет лишил Корригана силы, — ответила Серафима. — Он должен был взять его сам, и он попался на нашу уловку. Если бы ты обо всем знал, ты не смог бы действовать так эффективно.

— Может быть, — хмуро сказал я. — Но я не люблю, когда меня держат за дурака.

Я подумал о том, что мне стоит вообще уйти отсюда. Хотя бы в Канкар.

— Ты куда-то собрался, герой? — с улыбкой спросила Серафима.

— Да, — ответил я. — Подальше отсюда.

— Если хочешь, я отведу тебя домой.

— И не забудь потом закрыть Дверь, — сказал Виго. — Она больше не нужна.

Я медленно взглянул на Серафиму.

— Домой?

— Домой, герой, домой. Могу отправить тебя туда прямо сейчас, но в таком виде и с этой железякой в руках тебя могут неправильно понять.— Она снова улыбнулась. — Поэтому лучше тебе вернуться через Дверь. А завтра и профессора отправим.— Серафима взглянула на побледневшего старика. — Как, профессор, вы не против?

— Я — против? — Глаза профессора наполнились слезами. — Да это все, о чем я мечтаю. Если бы вы знали, сколько я думал об этом там, в тюрьме... — Профессор всхлипнул.

— Ну-ну, профессор, выше голову, — подбодрила его Серафима.

Альварос хмуро взглянул на Виго.

— Выходит, вы могли отправить его домой в любое время?

— Могли, — согласился Виго. — Но у каждого человека своя судьба, и мы не вправе ее менять.

Кирилл сделал то, что должен был сделать. Теперь он может вернуться домой.

Кот выгнул спину, сладко потянулся.

— Да, Кир, — сказал он, жмуря глаза. — Они правы, ты можешь вернуться. Но мы еще встретимся. Настанет день, когда кто-нибудь из нас придет к тебе. Может быть, мы придем все вместе.

— Выходит, вы и с этим меня обманули, — тихо произнес я. — Сказав, что я не смогу вернуться. Корриган был прав, я для вас всего лишь глупый гасклит.

Виго вздохнул.

— Пойми, Кир, — сказал он, — мы делали только то, что должны были сделать. Мне не в чем себя упрекнуть.

Они меня явно не понимали. Я повернулся к Серафиме.

— И ты тоже играла? Тоже делала только то, что должна была делать?

Серафима взглянула на меня и мягко улыбнулась.

— Да, герой... — Она нагнулась к моему уху — так, чтобы никто ее не услышал. — Но при этом я предпочитаю совмещать полезное с приятным...

Ее глаза блеснули, я невольно вздохнул. Выходит, меня все обманули.

— Не будь букой, Кир. — Серафима легонько толкнула меня в бок, я с опозданием вспомнил, что она умеет читать мысли. — Смотри на вещи проще.

— Кир, не сердись на них, — сказала Алина.— Если они и обидели тебя чем-то, то не со зла. Просто так получилось.

— Может быть, — ответил я. — Но это ничего не меняет. Дружба не может строиться на лжи и обмане. Когда я могу вернуться домой?

— Мы можем пойти прямо сейчас, — пожала плечами Серафима.

— Правильно, — поддержал ее молчавший все это время Чуй.—И у нас снова все будет спокойно. А то из-за этого гасклита одни неприятности. Чуй чуть не погиб сегодня, и все благодаря ему.

— Чуй... — с упреком взглянул на фаркаха Альварос.

— Что — Чуй? — отозвался тот. — Жили себе спокойно, никого не трогали. А как он появился, так все и началось. От гасклитов лучше держаться подальше.

— Тебе напомнить о том, как он здесь появился? — строго спросил Альварос.

— Ну появился — и что? Только Чуй все равно не виноват. Сами же говорите, что это ваши Боги. С них и спрашивайте. — Чуй усмехнулся и бросил в ручей очередной камешек.

Я поднялся с земли, взял свой меч, взглянул на него. Оставить здесь? Но это память о друге...

— Я могу взять его с собой?

— Почему нет? — пожала плечами Серафима.— Бери, что хочешь. Вон, можешь Чуй взять.— Она посмотрела на фаркаха и засмеялась.

Чуй недовольно взглянул на нее, но ничего не ответил.

— Мы с Алиной проводим тебя, — предложил Альварос.

— Не надо. Как-нибудь дойду и сам.

— Как хочешь. — Альварос нахмурился и отошел в сторону.

— Пошли, герой. — Серафима встала, с усмешкой взглянула на меня и медленно пошла к тропинке.

— Прощайте... — окинув взглядом собравшихся, я повернулся и пошел за Серафимой, спиной чувствуя обращенные на меня взгляды.

За всю дорогу мы не произнесли ни слова. Не скрою, у меня было довольно тягостное впечатле-

ниє от произошедшего. Ну как, как они могли так со мной поступить? Ведь все знали — и играли со мной, как с безмозглой марионеткой. Ну неужели я настолько глуп, неужели я настолько ненадежен, что мне нельзя было ничего рассказать? Ведь человек я, и со мной надо как-то по-человечески.

Не скрою, меня душила обида, и даже предстоящее возвращение почему-то не вызывало у меня радости. Плохо все получилось. Ненормально как-то.

Серафима молчала, лишь изредка улыбаясь,-^ не иначе, читала мои мысли. Ну и Бог с тобой—читай. Красивая ты, понравилась мне. Очень понравилась, на край света пошел бы за тобой, — может, только сейчас и посмел я себе в этом признаться. Вчера еще пошел бы, но не теперь. Нет в этом мире ничего хуже обмана.

Уже темнело, когда я увидел знакомое дерево с раздвоенной верхушкой, Серафима сошла с дороги. Еще сотню метров в лес — и вот оно, то место.

Серафима остановилась, взглянула на меня, глаза ее были печальны.

— Зря ты так, — сказала она.j— Никто не хотел тебя обидеть. Просто иногда бывают ситуации, когда мы не можем говорить всей правды... — Она плавно повела рукой, в воздухе заструился туман.— Можешь идти.

— Прощай, — сказал я и опустил глаза, не выдержав ее взгляда.

— Удачи, Кир. — Серафима мягко улыбнулась.— И помни: на тебя смотрят Боги. — Она провела рукой по моим волосам, потом потянулась ко мне и поцеловала. — А теперь иди... ,

Мне показалось, или у нее и в самом деле в глазах блеснули слезы? Выяснить это уже не было времени — кивнув, я повернулся и вошел в туман. Шаг, другой, третий...

Сначала я не смог понять, где нахожусь: там, куда я вышел, было очень темно. Пошарил рукой,

справа от себя наткнулся на какую-то доску. Прошло не меньше десяти секунд, прежде чем я сообразил, что это мой стеллаж. Отвел руку назад — и уперся в стену.

Медленно, на ощупь, выставив перед собой меч и размышляя о том, не наставил ли Андрей здесь капканов — с него станется, — я побрел к выходу. Сколько я здесь не был? Полтора-два месяца, не больше. А кажется, прошла целая жизнь-.

Вот и лестница, я осторожно поднялся по ступенькам. Ага, через щели в двери пробивается свет — это хорошо. Черт, сама дверь закрыта. Ну еще бы, Андрей наверняка уже понял, что в подвале творится что-то неладное.

Я забарабанил в дверь, надеясь, что Андрей сейчас здесь. Иначе придется ломать дверь, а это сложно, уж очень она надежная. Впрочем, у меня есть меч...

Чьи-то шаги. Ну, слава Богу.-

— Кто здесь? — услышал я тихий, немного испуганный — и такой знакомый голос. Облегченно вздохнул.

С тех пор, как я вернулся, прошло почти

полгода. Странное это было время. Радовался ли я своему возвращению? Наверное. Только уж очень недолгой была моя радость. И даже любимая работа не смогла принести успокоения — первый восторг, эйфория от возвращения к привычной мне жизни быстро прошли. Нет, я по-прежнему делал то, что должен был делать, и делал неплохо. Только вот радости мне это уже не приносило. И я знал причину: тот, другой мир не отпускал меня. Я пытался забыть о нем, пытался обзавестись новыми друзьями, я с головой уходил в работу. Только не помогало эта..

Глупое все же существо человек. Там, в чужом мире, я мечтал о возвращении домой. Я думал, что только дома человек может быть счастлив, и искренне верил в это. Так почему же меня так тянет туда? Почему я все время думаю о Серафиме, почему думаю об Альваросе и Алине, о Виго и Райве? Почему не могу забыть Яну и принца Иржи? Почему даже вредный Чуй каждую ночь является мне во снах? Да и сны мои, они же все оттуда...

Только теперь я понял, насколько скучной и убогой была моя жизнь, как скучна и убога она

сейчас. Мой дом расширил свои границы, а я этого не понял. Я стремился домой, не понимая, что часть меня уже навсегда осталась в других мирах. Я обидел Альвароса, я обидел их всех— своим непониманием, своей злостью, своей глупой самостью. Простят ли они меня?

Думаете, я не пытался вернуться? Если бы все было так просто... Серафима выполнила пожелание Виго и закрыла Дверь. И сколько я ни чертил в воздухе знаки, стена всегда оставалась стеной. Я даже ночевал в подвале, надеясь на то, что придет хоть кто-нибудь, что хотя бы Чуй не выдержит и проберется сюда — если не ради меня, то хотя бы ради хранящихся в подвале сладостей и прочих сокровищ моего мира. Я ведь одной сгущенки для него приготовил больше сорока банок. Только не приходит он, и сгущенка на полках уже который месяц стоит нетронутой.

Дверь в подвал я теперь все время держу открытой. Я жду — и верю, что они простят меня. Даже сейчас я вслушиваюсь в тишину: не скрипнет ли лестница, не раздастся ли ворчание Чуй или мягкий смех Серафимы. Обычно я жду до поздней ночи, потом засыпаю. Утром иду в подвал, смотрю на банки и посыпанный мукой пол. Убеждаюсь, что все не тронуто, и снова поднимаюсь наверх.

Удивительно, как медленно тянутся дни. Странная это штука — время. Когда его ценишь, оно несется вперед, с легкостью перепрыгивая годы. Когда оно тебе ненавистно, то едва ползет, ленивые минуты с трудом слагаются в часы. Даже секунды тянутся неимоверно долго, стрелка настенных часов с трудом перебирается с деления на деление. Иногда это бывает невыносимо.

Не знаю, почему все так получилось. Не понимаю, как мог я быть так слеп, как мог променять открывшийся мне удивительный мир на нашу серую обыденность. Воистину, мы не ведаем, что творим, и прозрение порой наступает слишком поздно. Мне стыдно за себя, стыдно за то, как глупо и недостойно я себя повел.

Уже поздно, пора спать. Наверное, сегодня их снова не будет. Как не было вчера, как, скорее всего, не будет и завтра. Порой меня охватывает отчаяние, и лишь отсутствие иного выхода заставляет меня ждать и верить — верить в то, что однажды я снова увижу тех, кто мне по-настоящему дорог. Может быть, это случится совсем скоро. Ведь сказал же Кот, что они придут ко мне, что мы еще обязательно встретимся. А Кот никогда не ошибается.

Конец

Антон Медведев, 2004

Литературно-художественное издание

Медведев Антон КЛЮЧИ ОТ РАЯ Часть 2

Content

Медведев Антон Николаевич Ключи от Рая. Часть 2