Джордж Уотсон

Римский воин

Глава 1

Общие положения

Тема работы

Целью и задачей данного исследования является воссоздание повседневного быта римского солдата, его подготовки от призыва до времени демобилизации, а также оценка роли солдат действующей армии и ветеранов в жизни общества, к которому они принадлежали. При этом на освещение общей темы накладывали свои ограничения два параметра: фактор времени и социальная категория рассматриваемого среза общества. Некоторое ограничение по времени является неизбежным с учетом сохранения внутренней целостности и логичности картины. Ведь при всем консерватизме и уважении традиций в армии Древнего Рима сходство между армией, подвергшейся разгрому войсками Ганнибала при Каннах (216 г. до н. э.), и той, что потерпела поражение при Адрианополе (378 г. н. э.) спустя почти шесть столетий, более чем иллюзорно. В качестве отправного пункта автор принял период основания империи (в 27 г. до н. э. Октавиан получил от сената почетный титул «Август» — эта дата считается началом отсчета времени существования Римской империи, сменившей республику), а в качестве конечной точки своих исследований он остановился на времени восхождения на престол Диоклетиана (правил с 284 до 305 г.). Ограничение данными временными рамками можно считать естественным. Первая является таковой, поскольку до этого периода армия Древнего Рима еще не в полной мере сформировалась как законченная структура, несмотря даже на то, что ее часть уже могла считаться организацией профессионалов. Вторая временная рамка взята потому, что реформы армии при Диоклетиане и Константине достигли такого размаха, что ее новую организацию следовало бы рассматривать отдельно.

На самом деле создание регулярной армии представляло собой постепенный процесс, который продолжался не один год. Но тем не менее было бы справедливым заметить, что ее окончательное формирование завершилось в основном к 13 г. до н. э. К этому времени император Август установил для легионеров период действительной службы 16 лет. Затем в течение четырех лет легионер считался ветераном и освобождался от повседневных служебных обязанностей. Ветераны жили в специальных казармах под надзором офицера, который назывался куратором ветеранов (curator veteranorum). Данный вид службы назывался буквально «под штандартом» (sub vexillo), от названия специального штандарта vexillum, отличавшего подразделения ветеранов от основного корпуса легионеров. Несомненно, за два предшествующих столетия множество солдат успело отслужить более чем по 20 лет. Но никогда прежде срок их службы не был так жестко регламентирован. Позже, в 6 г. н. э., срок службы для легионеров изменился до 20 плюс 5 лет. Но это не является существенной причиной для того, чтобы отказаться от условно принятого автором исходного временного периода, с которого он начинает рассматривать проблему. Важно то, что именно с 13 г. до н. э. служба в римской армии была четко ограничена по времени.

Также верно и то, что Диоклетиан с приходом к власти не сразу приступил к реорганизации армии, в результате которой она впоследствии изменилась почти до неузнаваемости по сравнению с тем, что представляла собой ранее. Римская армия IV столетия н. э. своими отличительными чертами обязана не только гению Диоклетиана. Как показали современные исследования, ее окончательная организация явилась лишь кульминацией нововведений, начатых при Септимии Севере, продолженных Галлиеном и Аврелианом, а также, в меньшей степени, римскими императорами, правившими в III в.[1]

Подобно реке у Гераклита, римская армия постоянно менялась, пусть и медленно. Ко времени Диоклетиана эти изменения просто достигли своего пика.

Вторым ограничивающим фактором является социальный аспект. Воинские звания в римской армии можно рассматривать двояко, в нисходящем и в восходящем порядке. Крупный немецкий ученый Альфред фон Домашевски в своем фундаментальном труде пользовался в основном первым способом. Большинство его последователей также, как правило, придерживались этой схемы. Однако этот метод при всей его привлекательности и логичности таит в себе два очевидных недостатка, с точки зрения организационной структуры и с точки зрения перспективы. Структурным недостатком является то, что, начиная рассматривать организацию армии с самого верха и постепенно спускаясь вниз методом дробления ее структурных единиц, иногда получается целостная картина, которая, возможно, никогда в действительности не существовала. Ее отдельные фрагменты на самом деле зачастую относятся к более позднему периоду. Так, та организация армии Древнего Рима, которую составил Домашевски, пользуясь своим методом, и которую он считал универсальной для любого периода существования римской армии, скорее относится к III в. Сам ученый с его явным предубеждением против императора Септимия Севера и с его твердой верой в варваризацию армии в III столетии, возможно, действительно считал, что та сложная отлаженная организация во всем своем блеске существовала прежде, чем пришли времена упадка и всеобщей безграмотности. Но такая точка зрения в наше время опровергнута. Реорганизация армии при Диоклетиане не была мгновенными изменениями, в результате которых феникс возродился из пепла. Она представляла собой конечный результат серии долгих реформ более мелкого масштаба.

Отсутствие перспективы означает то, что данный метод является оборотной стороной медали для выражения, что каждый солдат носит в своем ранце маршальский жезл. Независимо от того, верно это или нет, обычно солдат не начинает службу генералом и не заканчивает ее рядовым. Таким образом, в длинном перечислении табели о рангах теряется динамика постепенного восхождения военного по служебной лестнице.

Вооруженные силы Древнего Рима

На данном этапе было бы правильным дать упрощенную картину военной организации Древнего Рима. Армия во времена ранней империи состояла из трех основных компонентов. Ее ядром была часть, расквартированная в Риме и в его окрестностях, состоявшая из преторианской гвардии, позднее составившей личную гвардию императора, городских когорт, когорт ночной стражи, или вигилов (vigiles), одновременно выполнявших функции пожарных команд, а также флотов, дислоцировавшихся в Мизенах (близ Неаполя) и Равенне. При этом только флот располагался на значительном расстоянии от столицы. Все эти силы в гораздо большей степени находились под непосредственным командованием императора, чем войска, расквартированные в провинциях.

Второй составной частью армии были легионы. В рассматриваемый период их количество никогда не превышало тридцати (при Септимии Севере — до 33 легионов. — Ред.), а обычно составляло двадцать восемь; при этом в каждом легионе насчитывалось примерно по 5500 солдат[2].

Таким образом, общее число солдат легионов равнялось примерно 160 тысячам человек и составляло около половины численного состава всех вооруженных сил Рима. Формально легионеры пользовались привилегированным положением в армии, но на самом деле преторианцы имели более высокий статус и получали более высокое жалованье. В 14 г. н. э. такое положение впервые вызвало открытое возмущение: легионеры легионов, размещенных в Паннонии, подняли бунт, выражая недовольство привилегиями гвардии. Легионы располагались в основном вдоль границ империи или в близлежащих районах. Тацит приводит данные дислокации римских легионов в 23 г. н. э. К тому времени их количество сократилось до двадцати пяти:

Рейн 8

Нижняя Германия: I, V Жаворонков, XX Победоносный, XXI

Верхняя Германия: II Августов, XIII Близнецы, XIV Близнецы, XVI

Испания 3

IV Македонский, VI Победоносный, X Близнецы

Африка 2

III Августов, IX Испанский

Египет 2

III Киренаикский, XXII Дейотаров

Сирия 4

III Галльский, VI Железный, X Пролива, XII Молниеносный

Паннония 2

VIII Августов, XV Аполлонов

Мезия 2

IV Скифский, V Македонский

Далмация 2

VII, XI

Завоевание Британии потребовало изменений в расстановке римских легионов. Сначала там дислоцировалось четыре легиона, в последующем их количество было сокращено до трех. Дислокация римских войск представлена также на двух колоннах, возведенных в Риме в конце правления Антония Пия. Помимо приведенных выше легионов сюда были добавлены новые, сформированные по указанию императоров Марка Аврелия и Септимия Севера:

Британия 3

II Августов, VI Победоносный, XX Победоносный Валериев

Верхняя Германия 2

VIII Августов, XXII Фортуны Перворожденной

Нижняя Германия 2

I Минервы, XXX Победоносный Ульпиев

Верхняя Паннония 3

I Помощник Вспомогательный, X Близнецы Парный, XIV Близнецы

Нижняя Паннония 1

I Помощник

Верхняя Мезия 2

IV Счастливый Флавиев, VII Клавдиев

Нижняя Мезия 3

I Италийский, V Македонский, XI Клавдиев

Дакия 1

XIII Близнецы

Каппадокия 2

XII Молниеносный, XV Аполлонов

Сирия 3

III Галльский, IV Скифский, XVI Стойкий Флавиев

Иудея 2

VI Железный, X Пролива

Аравия 1

III Киренаикский

Египет 1

II Траянов

Африка 1

III Августов

Испания 1

VII Близнецы Парный

Более поздние расквартирования:

Норик 1

II Италийский

Реция 1

III Италийский

Месопотамия 2

I Парфянский, III Парфянский

Италия 1

II Парфянский[3]

Следует обратить внимание на то, что спустя более чем сто лет три легиона, а именно III (Августов), III (Галльский) и V (Македонский) все еще располагаются в тех же провинциях. Правда, только III (Августов) легион находится там непрерывно[4].

Третьей большой категорией вооруженных сил Рима были вспомогательные («союзнические») войска (auxilia). Их зарождение относится ко временам, когда из-за традиционно недостаточного количества в римской армии собственной кавалерии и легкой пехоты эту проблему приходилось решать путем набора соответствующих контингентов среди так называемых «союзников». Число подобных формирований особенно возрастало во времена гражданских войн. Именно из такого разнородного воинства в свое время император Октавиан сумел составить костяк будущей регулярной армии. Однако полная унификация таких войск привела бы к тому, что они потеряли свое значение и не смогли бы выполнять возложенные на них задачи. И все же с течением времени римляне с присущей им тягой к однородности и стандарту сумели свести к минимуму эти различия. Основной структурной единицей вспомогательных войск стали ала и когорта. Ала относилась к коннице, элитным войскам, воины в которых имели более высокий статус и получали повышенное жалованье. Всадники были сведены в кавалерийские полки численностью 500 человек (alae quingenariae). Однако некоторые кавалерийские части имели численность до тысячи всадников (alae miliariae). Когорты соответственно тоже были численностью до тысячи, но большей частью до 500 солдат. Часть солдат в когортах иногда также имела верховых лошадей (equitatae). При этом такие всадники представляли собой не кавалерию, а скорее конную пехоту. Общее количество солдат вспомогательных войск было равно или лишь незначительно уступало числу легионеров. Солдаты вспомогательных войск первоначально набирались из категории населения Римской империи, относящейся к «чужеземцам» (peregrini). Но по крайней мере со времен императора Клавдия при увольнении после окончания срока службы их ветераны получали гражданство. К тому же со времен правления императора Августа, по крайней мере в некоторые когорты вспомогательных войск (cohortes civium Romanorum), стали призывать граждан империи. Затем такая практика стала применяться все чаще[5].

В результате это привело к постепенному стиранию наиболее явных различий между солдатами легионов и вспомогательных войск.

Однако в любой военной организации всегда имеются нерегулярные части, и армия Рима здесь не была исключением. Ко временам правления императоров Траяна и Адриана auxilia (вспомогательные войска) настолько успели превратиться в кадровые части, что было признано необходимым воссоздать именно тот тип войск, к которому с самого начала они относились. С целью возродить в римской армии характерный для прежних войск auxilia напор и агрессивность, которые, казалось, были полностью утрачены, в романизированных провинциях стали призывать отряды из местных жителей и сводить их в новые полки (numeri). Солдаты новых полков получили право сражаться в присущем им традиционном стиле и собственным оружием. Они говорили на своих родных языках. Многие из таких полков, дислоцированных в Германии, были набраны в завоеванных областях Британии.

Преторианская гвардия

Преторианцы окончательно превратились в корпус охраны императора при Августе в 27 г. до н. э. Во времена средней и поздней республики многие полководцы имели собственных телохранителей, которых было принято называть преторианцами. Однако, помимо названия, телохранители полководцев на поле боя имели мало общего с вновь созданным корпусом гвардии Августа численностью девять когорт. Три когорты были размещены в столице империи, в то время как шесть остальных были распределены по близлежащим городам Италии. Некоторое время, пока император продолжал лично командовать этими войсками, они сохраняли за собой функции императорской стражи, однако во 2 г. до н. э. командование преторианцами перешло в руки двух префектов, которые, как правило, назначались из числа представителей сословия всадников. Таким образом, пост префекта преторианцев стал для всаднического сословия вершиной военной карьеры. Однако они не пользовались всеми правами командира до тех пор, пока эту должность не получил при императоре Тиберии вместе со своим отцом Сеян. Впоследствии он стал единоличным командиром преторианцев (начиная с 16 или 17 г. н. э.). К 23 г. он сумел полностью изменить первоначальную концепцию преторианской гвардии, автором которой был сам Октавиан Август. Все силы преторианцев с того времени были сосредоточены в огромных казармах на северо-востоке города, за Виминалом (один из семи холмов древнего Рима). В результате этого командир преторианской гвардии фактически становился хозяином города.

Несмотря на то что во времена Тиберия благодаря контролю над преторианцами Сеяну удалось практически приблизиться к власти императора, в дальнейшем Гай еще более укрепил их корпус, увеличив количество их когорт с девяти до двенадцати. Численность солдат в когортах оспаривается до сих пор, однако Дерри, возможно, прав, предполагая, что до реформы Вителлия в 69 г. н. э. в каждой когорте было по 500 воинов. Во времена смуты 69 г. преторианцы поддержали Отона, и у Вителлия, естественно, были основания для того, чтобы сомневаться в их верности. Тогда он принял жесткие меры, уволив всех гвардейцев и заменив их новыми 16 когортами численностью по тысяче человек. Новые преторианцы были набраны из числа преданных лично Вителлию солдат легионов, дислоцированных на Рейне. Таким образом, общее количество преторианцев возросло сразу с 6 тысяч до 16 тысяч солдат, а в распоряжении императора Вителлия в любой момент находилась армия, равная по силе примерно трем легионам. Однако его преемнику Веспасиану (именно в борьбе с Веспасианом Вителлий был убит. — Ред.) эта мера показалась излишней, и он распорядился вновь сократить количество преторианских когорт до девяти, как это было во времена Августа. Одновременно он приказал восстановить прежнюю численность преторианцев в каждой когорте. Позже по указанию Домициана была создана еще одна, десятая, когорта преторианцев, и после этого состав гвардии уже не претерпевал каких-либо значительных изменений вплоть до 312 г., когда указом императора Константина преторианская гвардия была окончательно распущена.

Как и положено воинскому контингенту метрополии, солдаты преторианской гвардии обычно набирались из числа жителей Италии и наиболее верных Риму провинций. За исключением времени правления императора Вителлия такой принцип комплектования оставался неизменным. Пожалуй, еще одним исключением является время восшествия на престол императора Септимия Севера. Он изгнал со службы всю преторианскую гвардию за то, что ее солдаты осмелились торговаться с ним, предложив оплатить свою поддержку. На ее месте Север создал новую гвардию, солдаты которой были набраны из легионов, дислоцированных в Иллирии, тех, что с самого начала полностью поддержали императора.

Когорты преторианской гвардии, так же как и в легионах, делились на центурии. Однако в отличие от легионов там не было той же строгой иерархии среди центурионов. Все центурионы преторианской гвардии имели одинаковые звания и отличались друг от друга только полномочиями, которые получал более старший и, следовательно, более опытный из них. Исключение составляли два центуриона: главный центурион треценарий (trecenarius) и второй по старшинству принцепс кастрорум (princeps castrorum). К службе в рядах преторианцев стремились все амбициозные солдаты Рима. Они получали более высокую, по сравнению с солдатами легионов, плату, а также подарки и дополнительные денежные выплаты[6].

Некоторым из наиболее удачливых преторианцев действительно удалось сделать впечатляющую военную карьеру. Прослужив в гвардии по 16 лет с молодого возраста, затем они по направлению Августа получали назначения в легионы в качестве центурионов, а часто и выше.

Еще более удачно складывалась карьера тех, кому удалось стать центурионами в самой гвардии. Они могли получить звание primi ordines или primi pili легиона, а затем постепенно подняться до звания трибуна, сначала городской стражи, а затем и городской когорты, а может быть, и стать трибуном гвардии. Здесь солдаты-преторианцы снова могли получить должность первого копья (primi pili), безупречная служба на которой открывала двери во многие учреждения империи и давала возможность добиться должности прокуратора.

Преторианская конная стража

Потребность иметь в дополнение к пешей преторианской гвардии еще и кавалерию была решена, предположительно, во времена Флавиев (династия римских императоров: Веспасиан (69–79), Тит (79–81) и Домициан (81–96). — Ред.) созданием корпуса преторианских когорт equites singulares. Солдаты в эти подразделения набирались в основном из жителей Германии и Паннонии. Они служили в конной охране императора. Командование преторианскими конными когортами осуществляли два преторианских трибуна. Преторианские конные когорты имели собственные казармы близ Латерана. Общая численность конных телохранителей составляла сначала 500, а затем тысячу человек. Как это было принято в любом кавалерийском подразделении, средние офицерские должности здесь назывались декурионами. Старший из декурионов имел ранг decurio princeps.

Городские когорты

Существование городских когорт в качестве полностью независимой от преторианской гвардии воинской единицы ведет свое начало, возможно, со времени, когда постоянную должность городского префекта впервые получил Л. Пизон. Три городские когорты, как и девять преторианских когорт во времена императора Августа, первоначально располагались частично в Риме, частично в близлежащих городах. Когда при Тиберии преторианцы были сведены в одни общие большие казармы, городские когорты переехали вместе с ними. Тем не менее они оставались в подчинении городского префекта[7].

Как и когортами преторианской гвардии, городскими когортами командовали трибуны.

Когорты ночной стражи, или вигилы (vigiles)

Ночная стража занимала особое положение в структуре армии Древнего Рима. Первоначально они были созданы по приказу императора Августа в качестве городской пожарной бригады и набирались в основном из вольноотпущенников. Создание новой структуры являлось частью реформ, проведенных в 6 г. н. э. Безусловно, город давно нуждался в подобной организации. На первом этапе своего существования пожарные представляли собой полувоенное формирование. Они имели воинские звания и проходили военную подготовку, но всегда воспринимались никак иначе, как отряды милиции. В частности, Тацит, приводя данные боевого состава войск империи по состоянию на 23 г. н. э., полностью игнорирует городских пожарных. Возможно, положение пожарных в Риме было сходно с положением их современных коллег, а также сил полиции любого города. Организационно корпус ночной стражи делился на семь когорт, численность каждой из которых составляла тысячу человек. В свою очередь, каждая когорта состояла из семи центурий. Некоторые из исследователей предполагают, что это было сделано намеренно, чтобы подчеркнуть невоенный характер данного формирования. Однако на это можно возразить, что в те времена Рим состоял из 14 округов, и каждая из семи когорт отвечала за два городских округа. Не лишено логики также и то, что число центурий в когорте повторяло количество самих когорт ночной стражи. Первый шаг корпуса ночной охраны на пути к более высокому общественному статусу произошел после принятия в 24 г. н. э. закона Везеллия, согласно которому, в частности, предусматривалось, что после шести лет службы в ночной страже члены корпуса приобретали права гражданства. Позднее этот период был сокращен до трех лет. Ко времени, относившемуся к деятельности Ульпиана, в начале III столетия, ночная стража превратилась в армейское формирование в полном смысле этого слова. Возможно, после того, как был принят закон Везеллия и число граждан, служивших в этой структуре, резко возросло, общественный статус ночной стражи постепенно стал настолько высок, что уже свободные граждане Рима стали стремиться служить там. По крайней мере, точно известно, что к середине II столетия нашей эры свободные граждане составляли здесь подавляющее большинство. Ночная стража редко получала задачи чисто военного характера, однако корпус доказал свою состоятельность как военная организация в событиях 31 г. н. э., которые привели к падению Сеяна. Командование корпусом осуществлял высокопоставленный офицер всаднического сословия. Его должность называлась префект вигилов. По положению этот человек стоял ниже префекта преторианской гвардии, префекта-наместника Египта и префекта-заведующего снабжением. Со времен Траяна префект ночной стражи имел заместителя субпрефекта. Во главе каждой из когорт стоял трибун, следующей степенью карьеры которого было назначение на должность трибуна одной из городских когорт.

Флот

Римский флот впервые получил статус регулярного в 31 г. до н. э., после победы флота Августа над флотами Антония и Клеопатры при Акции. Первой базой флота был город Форум Юлия (на Лазурном Берегу Франции, совр. г. Фрежюс. — Ред.) в Нарбонской Галлии. Эта база продолжала находиться в распоряжении флота даже после того, как в 22 г. до н. э. Нарбонская Галлия перешла под контроль римского сената. Однако постепенно основным местом дислокации флота стали базы в Равенне и Мизенах. Это произошло после того, как территория Галлии была полностью умиротворена и прежние морские базы потеряли свое значение. База римского флота в Форуме Юлия просуществовала вплоть до 69 г. н. э., однако после этого сохранялась лишь номинально.

Мизены и Равенна использовались для нужд флота гораздо более продолжительное время. Обе эти базы были созданы при правлении императора Августа и оставались в распоряжении римского имперского флота весь период его существования. Точные данные о численном составе флотов, дислоцированных на базах в Мизенах и Равенне, отсутствуют. Однако известно, что обе они располагали достаточным количеством людей для того, чтобы сформировать в так называемый «год четырех императоров» (69 г. — Ред.) по одному легиону. Флот в Мизенах сформировал для императора Нерона I легион (Вспомогательный). II легион с тем же названием был сформирован по указу императора Веспасиана в Равенне. По оценкам исследователя Старра, численность личного состава базы флота в Равенне составляла свыше 5 тысяч человек. Численность моряков на базе в Мизенах вдвое превышала это количество.

Командование каждым из флотов осуществлял флотоводец из сословия всадников, за исключением времен правления императоров Клавдия и Нерона, когда этот пост по меньшей мере трижды занимали лица из числа вольноотпущенников. При Веспасиане вновь вернулись к старому принципу назначения командующих флотами. Начиная с этого времени должность префекта флота в Мизенах занималась самыми знатными лицами империи. Эта должность по своему значению уступала лишь посту префекта вигилов. Должность префекта флота в Равенне считалась несколько менее почетной. Со времен правления императора Нерона префекты имели заместителей-субпрефектов, должности которых занимали менее знатные граждане сословия всадников. Удивительно, но факт остается фактом: никогда субпрефектам не удавалось занять должность префекта.

Помимо основных баз флота в Мизенах и Равенне, в различных концах империи базировались более мелкие силы римского флота. Наиболее важной из этих баз была база Августа в Александрии. Со времен Веспасиана и далее флот, дислоцировавшийся в Египте, пользовался особым статусом. Этот флот наиболее часто упоминается в дошедших до нас документах тех времен, чем прочие флоты, развернутые в римских провинциях. По крайней мере, его численность должна была быть самой значительной. Кроме того, римские корабли базировались и в Сирии. Силами двух этих флотов осуществлялся контроль империи над Западным Средиземноморьем. Скорее всего, считалось, что для выполнения этой задачи нецелесообразно было использовать корабли, базировавшиеся в Мизенах и Равенне. Остальные силы флота несли службу за пределами Средиземного моря. Так, созданный в 64 г. н. э. Понтийский флот патрулировал Черное море, две эскадры контролировали Истр (Дунай), еще одна осуществляла патрулирование на Рейне. Британская эскадра несла дежурство в районе пролива Ла-Манш и базировалась в Гезориаке (Бононии, совр. Булонь).

Легионы

История легионов во времена ранней республики изобилует белыми пятнами. Первым заслуживающим доверия источником здесь является Полибий, который описал легион в составе 30 манипул тяжеловооруженной пехоты, по 10 в каждой из трех линий, состоявших из гастатов (10 манипул по 120 человек), принципов (10 манипул по 120 человек) и триариев (10 манипул по 60 человек). Кроме того, в легионе было 1200 человек велитов — легкой пехоты, а также 300 всадников. Призыв в легион осуществлялся на основе имущественного ценза, и численность солдат в нем составляла 4,2 тысячи пехоты и 300 всадников. В дальнейшем эта структура была упрощена в ходе реформ Мария в конце II в. до н. э. Сначала было покончено с имущественным цензом. В результате этих мер легионы еще более превратились в то, чем были прежде, то есть в добровольческие формирования солдат-полупрофессионалов. В Риме еще не было постоянной армии, однако его граждане всегда имели возможность поступить на военную службу. Еще одним результатом реформ Мария было то, что каждый из легионов получал своего орла. Орел заставлял легионеров ощущать свою принадлежность к единой общности. (Автор ошибается: серебряный орел на древке был значком легиона со времени его возникновения. Знаменем же всего римского войска (знаменем командующего) было красное знамя. — Ред.) В-третьих, в легионах была упразднена легкая пехота — велиты. Легион превратился в более однородную структуру, состоявшую в основном из тяжеловооруженной пехоты. Конница как отдельный род войск также была упразднена — ее целиком включили в состав легиона. Задачи, которые прежде выполняла кавалерия и велиты, возложили на вспомогательные войска. И наконец, последней и наиболее важной мерой стала замена тактического деления легиона манипулярного состава, по две центурии в манипуле, на когорты по шесть центурий в каждой. Теперь легион делился на десять когорт, в каждой из которых было по шесть центурий. С учетом того, что в составе легиона было десять когорт по шесть центурий, общее количество солдат должно было составлять 6 тысяч человек. На самом деле общее количество воинов легиона со времен Мария до Августа составляло в среднем по 4 тысяч человек. Центурии (то есть сотни) считались таковыми лишь номинально, на самом же деле их численный состав часто был ниже. Во времена империи в каждой из центурий обычно насчитывалось по 80 солдат, за исключением первой когорты, имевшей в своем составе вдвое больше солдат. Добавив к этому количеству центурионов и принципалов (лиц унтер-офицерского состава), можно подсчитать, что общая численность солдат легиона во времена империи, скорее всего, составляла около 5,5 тысячи человек. (Согласно Вегецию, легион состоял из 10 когорт. Первая когорта превосходила остальные численно и достоинствами воинов; она состояла из 1150 пехотинцев и 132 всадников. Остальные когорты имели по 550 пехотинцев и 66 всадников (по 5 центурий (манипул) по 110 пехотинцев и по 2 турмы всадников по 32 человека). Центурия состояла из 10 палаток по 10 человек в каждой, которыми командовали капралы (главы палаток). Итого в легионе 6100 пехотинцев и 726 конников. — Ред.) Центурионы всех когорт, кроме первой, мало отличались друг от друга по своему статусу. Они носили звания первого копья, первого принципа, первого гастата, второго копья, второго принципа, второго гастата и т. д. Перед каждым из этих званий ставился номер когорты. Так, последний центурион последней (десятой) когорты именовался центурион задней центурии гастатов десятой когорты. Положение первой когорты отличалось от прочих. Она имела в своем составе всего пять центурий, хотя и двойного состава. Ее центурионы имели общее название primi ordines. В порядке старшинства по возрастающей они назывались задний гастат, задний принцип, гастат, принцип и, наконец, первое копье. За исключением последней должности, наименование первый опускалось.

В период ранней империи в составе римской армии находились следующие легионы: I (однажды упомянут как I Германский), II Августов, III Августов, III Киренаикский, III Галльский, IV Македонский, IV Скифский, V Жаворонков, V Македонский, VI Железный, VI Победоносный, VII Клавдиев, Старейший, VIII Августов, IX Испанский, X Пролива, X Парный, XI Клавдиев, XII Молниеносный, XIII Парный, XIV Парный Флавиев, XV Аполлонов, XVI (иногда упоминается как XVI Галльский), XVII, XVIII, XIX, XX Победоносный Валериев, XXI Хищник Стремительный, XXII Дейотаров или Фортуны Перворожденной.

Как видно, номера некоторых легионов дублируются. В 9 г. н. э. XVII, XVIII и XIX легионы были уничтожены в битве в Тевтобургском лесу. Эти легионы никогда не были восстановлены, а их номера никогда больше не использовались. После этого общее количество легионов сократилось до двадцати пяти. Прежнее количество было восстановлено после формирования в 39 г. н. э. XV Фортуны Перворожденной и XXII легионов (под тем же названием), а в 67 г., при императоре Нероне, — I (Италийского) легиона. «Год четырех императоров» и гражданская война несколько нарушили сложившуюся картину: в результате тех событий несколько легионов совершенно исчезли из состава армии, их место заняли другие. Были распущены I и IV Македонские легионы, XV Фортуны Перворожденной и XVI Галльский легионы. Вместо них были сформированы VII Близнецы, IV Флавийский Удачливый, XVI Флавиев Стойкий, а также два легиона, сформированные из моряков, I Вспомогательный и II Вспомогательный. После этого количество легионов возросло до двадцати девяти. В 83 г. император Домициан довел общее количество легионов до тридцати, распорядившись сформировать новый I легион Минервы. Однако к концу его правления число легионов снова уменьшилось до двадцати восьми: сначала в 86–87 гг. был потерян V легион Жаворонков, а затем в 92 г. — XXI легион (Стремительный или Хищник)[8].

Таким образом, Траян получил в наследство от своих предшественников то же количество легионов, что было в составе римской армии при Августе. Ему удалось вновь увеличить их число до тридцати после создания II Траянова и XXX Ульпийского легионов. Но затем последовали новые потери: IX Испанский и XXII Дейотаров легионы были уничтожены, скорее всего, во время Иудейской войны 132–135 гг. (Более серьезные версии исчезновения IX легиона — разгром в 120–122 гг. в Каледонии (совр. Шотландия, найден бескрылым, крылья отбиты, орел — значок IX легиона) и расформирование либо, после поражения в Каледонии, переброска на восток и гибель в битве с парфянами ок. 160 г. А вот XXII Дейотаров легион, видимо, действительно был разгромлен в начале подавленного римлянами восстания Бар-Кохбы (сын звезды) в Иудее (132–135 гг., под красной звездой, которую в XX в. потомки повстанцев Троцкий и Кº интродуцировали в России). — Ред.) Марк Аврелий снова доводит число легионов до тридцати, примерно в 165 г. распорядившись сформировать два новых легиона, II и III Италийские. Наконец, Септимию Северу удалось преодолеть роковое для римской армии число «тридцать». В 197 г. его указом были сформированы три новых легиона: I, II и III Парфянские.

Первоначально дислоцированные в западной части империи легионы формировались за счет жителей Италии и Нарбонской Галлии. Расквартированные на востоке легионы соответственно набирали рекрутов из восточных провинций. По мере процесса романизации расширялась и рекрутская база. Так продолжалось до II в., когда пополнение легионов личным составом, как правило, стало осуществляться за счет жителей провинции, где данный легион был расквартирован. Командир легиона (легат), как правило (за исключением египетских легионов), был сенатором и имел ранг претора. Его заместителем был сенатор более низкого ранга tribunus laticlavius (трибун с широкой полосой); кроме того, ему подчинялись пять tribuni angusticlavii (трибунов с узкой полосой), должности которых занимали лица из сословия всадников. Легионами в Египте командовали легаты всаднического сословия. То же самое относится и к созданным по указу императора Септимия Севера трем Парфянским легионам.

Вспомогательные войска (Auxilia)

Вспомогательные войска служили дополнением к силам легионов. Предоставленной ему властью командир легиона осуществлял общий контроль за деятельностью расквартированных в районе нахождения легиона формирований вспомогательных войск. Конечно, ни одно из таких формирований невозможно даже примерно сопоставить по численности солдат и значению с легионом. Большинство из них численно более или менее соответствовали когорте легиона. Если во времена ранней империи расквартированные на западе легионы обычно формировались за счет жителей Италии, Нарбонской Галлии и Бетики (римская провинция на юге Испании), рекруты во вспомогательные войска набирались из остальной Галлии (Аквитания, Лугдунская Галлия, Белгика) или Тарраконской Испании, которые в те времена еще не были романизированы. Однако, как и в случае с легионами, постепенно и во вспомогательных войсках перешли на принцип местного комплектования. Со временем эти войска теряли связь с областями, откуда первоначально набирались туда воины. Солдаты этих отрядов все больше и больше по своему положению приближались к легионерам.

Ала (крыло)

Это название своим происхождением объясняет назначение соответствующего подразделения. Первоначально так назывались войска, расположенные на флангах (или крыльях) общего строя. Во времена республики эту роль выполняли союзники (socii), позднее, после гражданских войн, — регулярная конница. После того как в результате реформ Мария гражданская кавалерия была упразднена, роль союзной конницы резко возросла. Так, во время кампаний в Галлии Цезарь широко использовал галльскую конницу. После реорганизации армии Рима при императоре Августе подразделения кавалерии получили названия ал. Как и когорты вспомогательных войск, существовали алы двух видов: численностью 500 человек (quingenariae) и тысяча человек (miliariae). Командование алой осуществлял префект из сословия всадников. Для того чтобы стать префектом алы, ему предстояло преодолеть последовательно три ступени военной карьеры: префект когорты, военный трибун и префект конницы. Таким образом, командование алой, как правило, означало второй по значимости после командования легионом пост. Оно поручалось опытному офицеру, по своему положению стоявшему выше, чем трибун легиона[9].

Ала подразделялась не на центурии, а на турмы. Если общее количество солдат в але было 500 человек, то турм было 16. В ал ах численностью тысяча человек было по 24 турмы. Каждой турмой командовал декурион. Один из декурионов назначался старшим над остальными.

Когорты

Когорты вспомогательных войск обычно были пешими, однако существовали и конные когорты вспомогательных войск. Пешие когорты делились на центурии: по 5, если в когорте было 500 солдат, и по 10 центурий, если в когорте насчитывалось тысяча солдат. В то же время конные когорты подразделялись на турмы, которыми командовали декурионы. Соотношение центурий и турм в смешанных когортах вспомогательных войск неизвестно. Например, Гигн сообщает, что в большой когорте насчитывалось 10 центурий; кроме того, в ней было еще 240 конных солдат. Если принять за численность турмы 30 всадников, то, следуя логике Гигна, можно предположить, что в когорте численностью тысяча человек было 8 турм, а в когорте численностью 500 человек — 4 турмы. Но к сожалению, XX когорта (Пальмира), базировавшаяся в III в. в Дура-Эвропосе, о которой до нас дошло наибольшее количество документов, не подтверждает этих выкладок. Несмотря на то что численность этой когорты составляла тысяча человек, в ней было всего 6 центурий и 5 турм. Конечно, это была совсем не типичная часть, поскольку в ней служили также и дромедарии (всадники на верблюдах), поэтому, быть может, ее сложно принимать за образец. Когортой численностью 500 человек обычно командовал префект из сословия всадников. Для него это была первая из трех последовательных ступеней военной карьеры старшего командира. Во главе большой когорты стоял трибун, который по своему положению стоял на ступень выше, чем его коллега — командир малой когорты.

Источники

Источники, на которых основано данное исследование, можно разделить на три основные группы. В первую очередь, сюда относятся письменные документы, которые, в свою очередь, также можно разделить на три категории, а именно специальные военные труды, юридические документы и общие исторические источники. Из специальных источников наиболее важным является, безусловно, трактат Вегеция De re militari, единственное учебное пособие по военному делу времен Римской империи, дошедшее до наших дней полностью.

Поскольку труд Вегеция является уникальным, очень важным представляется определить время, когда он был написан. К сожалению, это можно сделать лишь очень приблизительно. Ссылка на императора Грациана в первой главе с эпитетом «дивус», означающим, что император умер и причислен к лику богов, свидетельствует о том, что работа была написана после 383 г. Критические замечания были даны неким Эутропием в Константинополе в 450 г. Не является достоверным фактом и то, что труд написан при жизни одного, а, например, не двух императоров. Так, например, Шенк полагает, что он создан при императоре Феодосии I. Зик, напротив, считает, что речь идет о времени правления Валентиниана III. Похоже, что Шенк все же ближе к истине. Если это так, то книга должна датироваться 383–395 гг. А может быть, она связана с нахождением Феодосия в Италии с августа 388 г. по июнь 391 г., и тогда временные рамки даты ее написания можно определить еще более точно. (Вегеций — римский военный историк и теоретик, писавший в конце IV и начале V в. Структурой и лаконичностью языка труд Вегеция напоминает военное наставление. Он проникнут стремлением возродить былое военное могущество Римской империи. Вегеций требует систематического обучения и заблаговременной подготовки армии к войне, преданности воинов императору и отчизне. — Ред.)

Впечатляющим для читателя должен выглядеть список первоисточников, где перечислены такие личности, как Катон Старший, Корнелий Цельс, Фронтин и Патерн, даются ссылки на конституции Августа, Траяна и Адриана. Это совсем не обязательно должно означать, что Вегеций не пользовался больше никакими источниками или то, что именно этими источниками он пользовался в Первую очередь. Например, ссылки на конституции он вполне мог почерпнуть у Патерна, который, будучи военным юристом, не мог не апеллировать к ним. Цитаты из Катона могли быть получены в изложении Цельса, великого энциклопедиста. В своей монографии, посвященной источникам, которыми пользовался Вегеций, Шенк приходит к выводу, что, поскольку Патерн является последним из упомянутых Вегецием первоисточников, цитаты и ссылки на всех лиц, живших после Патерна, исходят от самого Вегеция. Однако это является маловероятным, так как в таком случае весь материал, посвященный III в. н. э., который содержится в труде, должен был быть собран самим Вегецием. То, что в качестве источников к «Эпитоме» (еще одно название работы Вегеция) использовались материалы, относящиеся к III столетию, видно из того, как построена вторая книга. Так, Паркер справедливо замечает, что данная Вегецием ссылка на «старый легион» не относится ни к периоду ранней империи, ни к IV в.[10]

Ее следует отнести как раз ко второй половине III в. Из этого следует, что автор «Эпитомы» имел доступ по крайней мере к некоторым документам, относящимся к III столетию. Эти источники пока точно не определены, однако существует высказывание писателя VI в. И. Лидия, который в своем труде Magistracies заметил: «Авторами являются Цельс, Патерн и Каталина (не заговорщик, другой), а еще прежде Катон Старший и Фронтин и далее Ренат. Все они римляне».

Маловероятно, что Лидий сам был хорошо знаком с трудами всех этих авторов. Скорее всего, он нашел имена Катона и Фронтона в труде Вегеция (Рената), а имена Цельса и Петерна либо также в книге Вегеция, либо у таинственного Каталины, дни жизни которого, если следовать порядку хронологического расположения имен авторов, лежат где-то между Патерном, умершим, как известно, в 183 г., и самим Вегецием. В то же время странным является тот факт, что и Вегеций, и Лидий упоминают именно военного юриста преторианского префекта Т. Патерна, казненного по приказу императора Коммода, а, например, не его преемников на этом посту А. Менандера и Э. Масера, имена которых, как и имя Патерна, фигурируют в трактате.

Помимо труда Вегеция, до наших дней дошла еще одна специальная работа по военной тематике. Авторство над этим неоконченным трактатом приписывают Гигну. Он представляет собой пособие по внутреннему распорядку в военном лагере и основан больше на теории, чем на практике. По поводу времени написания труда идут непрекращающиеся дискуссии. Разные исследователи относят его к периодам начиная от правления императора Траяна и до начала III в.

Более интересными здесь являются ссылки на юридические источники. Несмотря на то что сборник представляет собой компиляцию, написанную во времена Юстиниана, многие цитаты относятся к временам принципата, а три военных юриста, на которых часто ссылается сборник, а именно Т. Патерн, А. Менандер и Э. Масер, посвящали свои труды именно военному законодательству. Патерн, написавший две книги военных наставлений, был главным источником в этой области для Вегеция.

Кроме того, сборник законов и в особенности кодекс Феодосия содержат не только многочисленные подробности, которые легко могут быть отнесены ко временам ранней империи. Они зачастую дают косвенные ссылки, которые сами по себе очень ценны. Например, в разделе VII кодекса Феодосия устанавливается новый стандарт роста для новобранцев, что подтверждает тезис Вегеция о том, что прежде эти нормы были более строгими.

Что касается древних историков, то, возможно, самую подробную информацию о военной подготовке в римской армии можно почерпнуть из трудов Полибия, Иосифа Флавия и Арриана. Рассказ Полибия о системе военной подготовки в Риме во II в. до н. э. является бесценным источником с точки зрения возможности отслеживания ее дальнейшего развития. Иосиф Флавий (р. ок. 37 г. — ум. после 100 г., бывший командир еврейских повстанцев Иосиф, взятый в плен в 68 г. в Котопате (Галилея), получил за заслуги перед Римом родовое имя императора Веспасиана Флавий. Известен как историк (прежде всего, его «Иудейская война»). — Ред.), который, как и Полибий, рассматривал эту систему глазами стороннего наблюдателя, является лучшим источником того, как эта система развивалась в I в. н. э. Арриан оставил особенно ценные замечания по вопросам боевой подготовки кавалерии. Вторая часть его труда «Тактика» содержит важные данные, а его работа «Экспедиция против аланов» полностью посвящена регламентации действий кавалерии. И все же большая часть трактата «Тактика» просто повторяет уже известные истины о действиях македонской фаланги, которые многочисленные греческие авторы подробно осветили еще до Арриана.

Большая часть римских историков предпочитают не затрагивать техническую сторону ведения боя. По замечанию Чизмана, они предоставляют освещение этой темы писателям-специалистам. Считалось, что эти подробности принижают общий возвышенный стиль повествования историка. Знаменитым примером этого могут послужить иносказательные намеки и оговорки Тацита, зачастую предпочитавшего не называть вещи своими именами. Из трудов Геродиана и Луциана мы узнаем, что существовала и специальная военная литература. К сожалению, эти произведения почти не сохранились. И все же, несмотря на явные намерения даже такого осторожного историка, как Тацит, избегать острых углов, даже в его трудах сохранилось достаточное количество деталей чисто военного и технического характера. Таким образом, римские историки зачастую являются очень полезными источниками информации, несмотря на их склонность к теоретизированию и личные наклонности.

Второй большой группой военных источников являются надписи на различном материале. В этой книге невозможно даже кратко перечислить огромную массу дошедших до нас таких надписей, однако в первую очередь следует остановиться на двух их основных типах, а именно эпитафиях и памятных надписях, а также различной военной символике. К первым следует отнести колонны Траяна и Марка Аврелия, которые, пусть и не в полной мере, могут быть отнесены к эпитафиям, однако содержат огромное количество материала в виде изображений. На надгробных плитах зачастую очень подробно приводится весь жизненный путь лица, в честь которого наносилась надпись. Недостатком такого материала является их статичность и наличие искажений общей картины. Во-первых, это вызвано тем, что надписи носят явно панегирический характер. А во-вторых, поскольку они относятся к определенной местности, то отражают отношение местных жителей к возводимому памятнику. Кроме того, в дальнейшем эти надписи могли использоваться в более поздних памятниках, что зачастую заводит в тупик самых ретивых ученых-археологов.

Не все надписи наносились на камень. Наиболее часто употреблявшимся материалом в том, что сейчас принято относить к военным аттестатам, остается бронза. Например, на небольшие бронзовые таблички было принято наносить привилегии, которые получал солдат после окончания срока службы.

К третьей группе источников принято относить документы, выполненные на бумаге. Сюда следует относить и пергаменты, несмотря на то что этот материал редко использовался военными, за исключением нескольких документов, дошедших до нас из Дура- Эвропоса на Евфрате. Большая часть бумажных документов выполнена на греческом языке, который широко применялся в армиях востока и часто был родным для солдат восточных легионов. Латынь так и не смогла вытеснить там греческий язык, а после падения Западной Римской империи почти совсем перестала использоваться. На востоке латынь применялась тогда, когда документу нужно было придать литературный или официальный характер. Как в случае с военными, так и гражданскими документами латынь как бы подчеркивала, что документ исходит от официальных властей. В своем последнем бесценном труде Corpus Papyrorum Latinarum Роберт Кавенайл приводит 345 выполненных на бумаге документов на латыни (сюда относятся остраконы (глиняные черепки), таблички с нанесенным на них воском и пергаменты), примерно половина из которых имеет отношение к военному делу. Из них 68 документов являются военными в самом строгом смысле этого слова. Другие документы также имеют ценность для военных историков, поскольку так или иначе они имеют отношение к солдатской жизни.

В Египте большая коллекция военных документов была собрана Дарисом. Она была оформлена в виде сборника Documenti per la storia dell' esercito romano in Egitto, за что его автор получил широкое признание среди изучающих военную историю Древнего Рима. В сборнике всего 108 документов (61 на греческом языке, 41 — на латыни, 6 — на обоих языках). Все они касаются быта солдат римской армии в Египте.

Было бы невозможно назвать точное количество документов, имеющих отношение к армии, собранных во всех частях империи. Здесь имеет значение, считает ли тот или иной исследователь, что данный документ может быть отнесен к этой группе. Тем не менее в качестве приложения автор приводит список из 271 подобного документа.

Глава 2

Новобранец

Добровольный призыв и набор войск по мобилизации (dilectus)

Несмотря на то что теоретически призыв в римскую армию осуществлялся по мобилизации, представляется, что обычно было несложно поддерживать ее численность за счет призыва только добровольцев, особенно в западных провинциях[11].

Поразительным является тот факт, как редко государству приходилось прибегать к мобилизации граждан. Читатель может возразить на это, что численность армии намеренно поддерживалась на низком уровне, что число легионов и вспомогательных войск, развернутых для обеспечения постоянной защиты границ, почти исключало возникновение чрезвычайных ситуаций. И действительно, в первые два столетия своего существования империя смогла построить эффективную систему обеспечения охраны собственных границ. Типичным римским солдатом был доброволец. И хотя, как во времена Рима, так и в наши дни, главной обязанностью солдата было противостояние врагу в бою, ее выполнение приходилось только на дни самых чрезвычайных обстоятельств. Большая часть службы приходилась на мирные дни. Поэтому, для того чтобы ознакомиться с жизнью и бытом солдата тех времен, необходимо понять, чем он занимался в мирное время.

В данной книге будет отслежен путь гипотетического солдата-добровольца со времени, когда он впервые замыслил добровольно вступить в армию. Далее будут рассмотрены несколько ключевых моментов в его военной карьере, кончая днем, когда, если ему посчастливится остаться в живых, он покинет армию после демобилизации.

Рекомендательные письма

Если доброволец был достаточно умен, он пытался заручиться рекомендательным письмом. Проще всего было получить его от отца или от одного из друзей отца, который проходил службу в войсках, куда хотел бы поступить юноша. Если семья и окружение молодого человека не имели отношения к армии, рекруту было гораздо сложнее получить рекомендательное письмо. Это являлось одной из причин того, что служба в армии стала привилегией лишь части населения Рима. Рекомендация не была обязательным условием, но, как и сейчас, в те времена она имела важное значение во всех слоях общества и во многих жизненных ситуациях. Сохранились примеры подобных писем, составленных, в частности, Цицероном и Плинием. Так, Плиний редко отказывал своим друзьям и знакомым, которые пытались воспользоваться его очень весомыми связями.

Одним из широко известных примеров этому является случай, когда он обеспечил пост военного трибуна в Британии историку Светонию. Светоний решил отказаться от этой должности и попросил закрепить ее за своим другом. Вторым примером является то, как Плиний попросил у Фалька ту же должность для своего соотечественника из Цизальпинской Галлии Корнелия Минициана. Можно быть уверенным, что такой повсеместно уважаемый римский гражданин, как Плиний, никогда бы не обращался к властям с подобными просьбами, если бы считал это для себя неудобным или неприемлемым.

В нижних звеньях римской армии поручительства и рекомендательные письма также получили почти повсеместное распространение. Такой вывод можно сделать, ознакомившись с письмом сына-солдата к отцу, датированным началом II в. В нем молодой человек на ломаной латыни выражает свое неудовлетворение службой в Александрийском флоте и высказывает пожелание перевестись в когорту вспомогательных войск: «Бог свидетель, я надеялся жить бережливо и перевестись в когорту. Но здесь ничего не сделаешь без денег, и никакие рекомендации и поручительства не помогут, если ты сам себе не поможешь».

Интересно отметить, что этот сердитый молодой человек в дальнейшем все-таки добился перевода не в когорту вспомогательных войск, а в легион, что было гораздо более значительным повышением. Его первоначальное назначение в структуру гораздо более низкого ранга было, по-видимому, вызвано недостаточно грамотно составленной одним из друзей его отца рекомендацией. Насколько полезным бывает вовремя и правильно представленное поручительство, мы можем убедиться, рассмотрев другой пример из того же II в.: «Юлия Домиция, трибуна легиона, приветствует его бенефициарий Аурелий Архел. Прежде я уже рекомендовал тебе своего друга Теона, и вновь прошу тебя, господин, отнестись к нему при встрече как ко мне самому. Он как раз из того типа людей, что тебе нравится. Он оставил свою семью, имущество и дела и последовал за мной, и никогда он не доставлял мне беспокойства. Поэтому я прошу позволить ему встретиться с тобой, он сам расскажет все о своем деле… Когда ты, господин, будешь держать это письмо перед глазами, представь, что это я сам говорю с тобой. До свидания».

Это письмо было написано на латыни, как это обычно принято для такого типа документов. При этом автор прекрасно владеет этим языком. Поскольку латынь представляла собой командный язык, ее использование придавало документу больший вес и официальность. Еще один образец писем подобного типа, относящийся к следующему, III в., написан, как можно убедиться, на еще более совершенной латыни: «Приск приветствует своего отца Петрония. Я рекомендую тебе достойного человека Кара. Если ему когда-либо понадобится твоя помощь, я прошу оказать мне честь предоставить ее так, как ты посчитаешь нужным. Молюсь за твое здоровье. Мои приветствия всем нашим друзьям. Все наши друзья здесь приветствуют тебя. До свидания».

Смотр (проверка, отбор, испытание)

Вооружившись рекомендательным письмом, будущий новобранец должен был предстать перед будущими командирами. Такая процедура называлась смотром (проверкой, испытанием), и во всех провинциях она проводилась от имени главы провинции. В особых обстоятельствах, например в Египте, где отсутствовали сенаторские структуры, испытание (лат. probatio) проводилось по распоряжению префекта. В первую очередь во время испытания необходимо было точно определить место назначения кандидата, так как легионы, вспомогательные войска и флоты требовали рекрутов различной степени подготовленности, следовательно, нужно было определить, для какой из армейских структур наиболее пригоден кандидат. Для того чтобы попасть в легион, юноша должен был обладать римским гражданством без каких-либо ограничений в правах, хотя для сыновей солдат действительной службы иногда делались исключения. Такие льготы были практически незаконными до тех пор, пока при императоре Септимии Севере такие солдаты не получили места постоянной приписки к одной из римских триб (Pollia).

Для того чтобы стать солдатом вспомогательных войск, везде, кроме Египта, достаточно было быть свободным негражданином (иметь статус чужеземца). В Египте кандидат должен был доказать свою принадлежность к господствующему греко-египетскому классу общества. Местных жителей принимали только во флот, базировавшийся в Мизенах. Во время отбора кандидатов проводился также и медицинский осмотр. Стандарты физической подготовки претендентов неизвестны. Благодаря трактату Вегеция нам известны стандарты роста рекрутов. С учетом консерватизма римской военной машины, можно предположить, что они остались неизменными со времен ранней империи. Из текста видно, что во времена самого Вегеция эти стандарты давно уже не применялись: «Мне известно, что во все времена практиковалось применение стандартов роста для рекрутов. В частности, они ограничивали доступ в кавалерию и первые когорты легионов для лиц ниже шести футов или, как исключение, пяти футов десяти дюймов. Но в те времена число желающих вступить в армию было велико, все стремились к военной службе. Гражданские должности еще не привлекали цвет нашего юношества. Поэтому сейчас, как этого требует жизнь, на рост и физические данные кандидата не обращают так много внимания».

Поскольку римский фут был короче современного примерно на одну треть дюйма, приведенные Вегецием цифры нуждаются в корректировке. Максимальная и минимальная величины на самом деле составляют 5 футов 10 дюймов (177,8 см) и 5 футов 8 дюймов (172,7 см) соответственно. Нижняя планка для IV столетия четко приведена в кодексе Феодосия: «Те же императоры (Валентиниан и Валент) Магнусу, викарию города Рима. Необходимо произвести набор мужчин ростом 5 футов 7 дюймов. 27 апреля 367 г.» (в переводе на современные цифры рост призывников составлял 5 футов 5 дюймов (165,1 см).

Помимо нехватки людских ресурсов уменьшение стандартов роста для рекрутов было связано с еще одной причиной, проявившейся в те дни. Военная служба явно стала непопулярной.

«Те же императоры викарию Рима Магнусу. Указом императора Константина, да будет благословенна его память, Ваша честь не должна допускать фактов того, чтобы некоторые лица, ампутируя себе пальцы и калеча руки, могли избежать военной службы. Такие злоумышленники, которые сами наносят себе увечья, должны все равно направляться на какую-либо государственную службу».

Этот указ повторялся многократно. При этом, согласно параграфам 5–10, лицам, умышленно наносившим себе увечья, грозили все более суровые наказания. В последнем варианте указа, датированном 381 г., правителям провинций предписывалось призывать на службу двух покалеченных в соотношении к одному здоровому рекруту: «Если же кто-то в постыдном желании избежать несения военной службы ампутирует себе палец, ему не удастся уклониться от нее, как он того желает. Он будет заклеймен специальным клеймом как человек, которого принудили принять как обязанность службу, которую он отверг в качестве чести. Кроме того, правители провинций, которые в результате бесчестных действий таких лиц зачастую не в состоянии предоставить необходимое количество рекрутов, имеют возможность отправлять в распоряжении Его Величества двух увечных рекрутов вместо одного здорового для того, чтобы довести общее количество новобранцев во время призыва до требуемого».

Во времена ранней империи, когда служба в армии считалась более привлекательным занятием, количество умышленных случаев нанесения себе увечий, конечно, не могло быть столь высоко. Однако известен один такой и очень показательный случай, пришедшийся на времена принципата. Светоний приводит пример того, как знатный житель Рима был продан на публичных торгах вместе со всем своим имуществом за то, что он отрубил двоим своим сыновьям большие пальцы рук, чтобы сделать их негодными к несению военной службы. Однако, как уже говорилось, этот случай был исключением. Поэтому в армии могли себе позволить применять высокие требования к физическим данным рекрутов. До нашего времени дошел документ, в котором кандидат получил отказ в поступлении на службу на основании показателей здоровья. Это произошло либо сразу, либо по истечении какого-то срока после того, как он был ошибочно принят в армию.

«Копия свидетельства о демобилизации, составленного и подписанного в 12 г. правления императора Тиберия Клавдия Цезаря Августа Германика, на 29-й день месяца фармути (24 апреля 52 г. н. э.).

Этот человек был уволен со службы распоряжением Вергилия Капитона, префекта Верхнего и Нижнего Египта:

Трифон, сын Дионисия, ткач, обладает слабым зрением из-за катаракты. Проходил по списку метрополии города Оксиринх.

Осмотрен в Александрии.

Осмотрен в Александрии.

Освидетельствование проводилось в Александрии».

Автор документа не считает, что речь идет о попытке уклониться от службы в армии. И отставка оформлена, как происходит увольнение человека с любой государственной службы. Но и при увольнении из рядов армии после медицинского освидетельствования военнослужащему должен был выдаваться какой-либо аналогичный документ. Скорее всего, такой документ должен был быть составлен на латыни. Приведенный же выше документ написан на греческом языке и был адресован, вероятно, представителям гражданской администрации Египта, где греческий считался официальным языком для нижнего звена администрации. Сложность проведения бюрократических процедур в Египте во времена владычества Рима подтверждается тройным медицинским освидетельствованием, о чем сделаны соответствующие записи.

Трифон был ткачом. Поэтому, с точки зрения Вегеция, он был нежелательным лицом для призыва в армию, если судить по списку желательных и нежелательных профессий, составленному им.

«В дальнейшем следует обратиться к профессиям, занятые которыми лица должны подлежать набору в армию, и тем, которые полностью отвергают такую возможность. Рыбаки, птицеловы, кондитеры, а также все те, кто занимается трудом, близким к женскому, по моему мнению, не должны появляться в армейских казармах. Кузнецы, изготовители повозок, мясники и охотники на оленей или кабанов прямо ассоциируются с военной службой».

Данные идеи не являются плодом фантазии Вегеция. Это подтверждается тем, что очень похожие мысли содержатся и в кодексе Феодосия: «Эдикт императоров Грациана, Валентиниана и Феодосия в администрации провинций. Повелеваем, чтобы в полки наших славных солдат не допускались рабы, либо те, кто перед поступлением на службу работал в усадьбе или доме с плохой репутацией, либо булочники и пекари и другие категории, которые не должны допускаться к военной службе в силу презренности своей профессии, либо юноши, отпущенные из исправительных домов».

Отправка к месту службы

После прохождения проверки на соответствие рекрут получал денежный аванс и отправлялся в свою будущую часть. Вероятно, отправка осуществлялась небольшими группами рекрутов. Одна из таких партий описывается в письме префекта Египта К. Миниция Итала командиру третьей восточной когорты итурийцев, написанном в 103 г. н. э.:

КОПИЯ ПИСЬМА

«К. Миниций Итал приветствует своего друга Цельсиана. Направляю к тебе отобранных мною шестерых новобранцев для зачисления в когорту, которой ты командуешь, с 19 февраля. Их имена и особые приметы прилагаю к этому письму. До свидания, дорогой брат.

К. Ветурий Гемеллус, 21 год, без особых примет,

К. Лонгин Приск, 22 года, шрам над левой бровью,

К. Юлий Максимус, 25 лет, без особых примет,

Луций Секунд, 20 лет, без особых примет,

К. Юлий Сатурнин, 23 года, шрам на левой руке,

М. Антоний Валент, 22 года, шрам на лбу справа.

Получено 24 февраля 6-го года правления нашего императора Траяна, доставлено Приском.

Я, корникулярий (начальник счетоводов) третьей когорты итурийцев Авидий Арриан, подтверждаю этот факт соответствующей записью».

В данном документе есть ряд пунктов, которые заслуживают того, чтобы остановиться на них более подробно. Прежде всего, это день, когда распоряжение об отправке новобранцев было доставлено в когорту, скорее всего, прибыло туда вместе с рекрутами, так как обычно этот документ доставлялся вместе с новобранцами. Но эта дата не совпадает с датой, когда новобранцев приписали к когорте. Они должны были быть внесены в списки с 19 февраля. Можно предположить, что это дата испытания (проверки на соответствие). Это делает весьма интересным юридический статус новобранца между двумя этими датами. Ниже приводится цитата Ульпиана по этому поводу: «Мужчина может считаться по закону военным со времени, когда он внесен в списки по месту службы, не ранее. В то же время те, кто еще не прибыл туда, даже если они были отобраны в качестве новобранцев и направляются за государственный счет в свою часть, еще не являются солдатами, им нужно туда прибыть».

Когда Плиний находился в Вифинии, ему пришлось рассматривать случай, когда два новобранца успели принять присягу, но еще не были внесены в списки. В это время выяснилось, что они являлись рабами и, следовательно, не могли служить в армии. Плиний отложил принятие решения по этому делу до тех пор, пока не обсудит его с императором. Траян ответил, что не важно, внесли их в списки или нет, поскольку на испытании они были обязаны говорить правду. Эти люди были признаны виновными в государственном преступлении. Кроме того, Траян распорядился наказать и офицера, который занимался этими новобранцами, если тот того заслуживал.

Вторым интересным моментом в письме префекта является та информация, которую он приводит о рекрутах. Он указал их имена, возраст и особые приметы, если таковые имеются. Называются только имена новобранцев, без указания имен родителей, происхождения и трибы, к которой они относятся. Вполне вероятно, что они не являются гражданами. Это вполне распространенный случай для рекрутов, которые в указанное время поступали на службу во вспомогательные войска. К середине II в. ситуация изменилась, и среди новобранцев, поступавших во вспомогательные когорты, большинство уже имело гражданство. Кроме того, не исключено, что после испытания составлялся еще один более подробный сопроводительный документ. Письмо не могло содержать в себе излишних подробностей, поскольку его целью было лишь предупредить получателя о необходимости проконтролировать прибытие новобранцев к месту службы.

И наконец, еще одно. Документ дошел до нас в виде копии. В конце него корникулярий приписал, что он подтверждает, что оригинал приобщен к прочим документам штаба когорты. Для чего понадобилась эта заверенная копия письма, так и осталось неизвестным.

Деньги на дорожные расходы (viaticum)

В других документах упоминается, что новобранцы сразу же после призыва получают плату. Эти деньги называются viaticum. Первоначально данное слово означало «дорожные деньги», но очень скоро это понятие превратилось в римский эквивалент того, что в Англии принято называть «королевским шиллингом». Правда, здесь речь идет о более значительной сумме. Она хорошо известна и, как это ни удивительно, оставалась неизменной: 75 денариев или 3 золотые монеты (aurei). В хорошо известном письме, датированном II в., Апиона, новобранца из Египта, призванного во флот в Мизенах, своему отцу вновь подтверждается величина этой суммы: «По прибытии в Мизены я получил viaticum от цезаря, три монеты золотом». В дошедших до наших дней многочисленных финансовых отчетах вспомогательных когорт, также относящихся ко II веку, многократно упоминается сумма 75 денариев. Данные о том, какой была эта сумма для легионеров, отсутствуют. Однако, учитывая уважение римлян к традициям, можно предположить, что, по крайней мере, до времен Септимия Севера эта сумма также составляла 75 денариев, поскольку новобранцы всех родов получали одинаковый аванс.

Военная присяга

Выше уже было сказано, что прежде, чем новобранцев вносили в списки по месту службы, они принимали присягу. Принятие присяги (sacramentum) во времена республики в целях экономии времени подразделялось на два этапа: сначала предварительно отобранный человек зачитывал полный текст, а затем оставшиеся по очереди делали шаг вперед и присоединялись к присяге, повторяя слова «idem in te» (то же относится и ко мне). Не исключено, что такой порядок сохранился и во времена империи там, где это позволяли обстоятельства.

Иногда количество рекрутов, которые должны были принести присягу, было достаточно небольшим, чтобы каждый мог произнести весь текст, но при ежегодном повторном принятии присяги использовался усеченный вариант. В начале I в. повторное принятие присяги проходило в день Нового года, но позднее оно было перенесено на 3 января либо Веспасианом после победы над Вителлием, либо Домицианом после подавления мятежа Антония Сатурнина[12].

Содержание присяги можно почерпнуть из ссылок Дионисия Галикарнасского, Сервия и Вегеция. Дионисий приводит слова, относящиеся ко времени Цинцинната (образец доблести и скромности у древних римлян: скромно жил в деревне, от сохи призывался принять обязанности консула и диктатора и снова возвращался в деревню. Родился ок. 519 г. до н. э., в 460 г. до н. э. был консулом, в 458 и 439 гг. до н. э. — диктатором. Под его командованием римские войска одержали победу над соседним племенем эквов. Умер ок. 439 г. — Ред.), где новобранцы клялись «следовать за консулами по их призыву при любой войне, не оставлять свое знамя и не совершать ничего противозаконного». В другой его книге говорится: «В военной присяге, клятве, которую римляне почитали превыше прочих, поступающие на службу клялись следовать за своими командирами, куда бы те их ни вели. Закон давал командиру право без суда предавать смерти тех, кто не выполнил приказ или дезертировал». Версия Сервия, по-видимому, более поздняя, но основанная на более ранних источниках, гласит, что солдаты «не оставят поля боя без команды консула, не выполнив поставленной задачи», что они торжественно клянутся действовать на благо республики и не оставят рядов армии, не отслужив положенного срока. Версия Исидора сходится с вариантом Сервия, может быть, потому, что оба автора пользовались одним и тем же источником. Текст Вегеция относится к его времени. Из него видно, как в новом варианте присяги христианство переплелось с более ранними традициями: «Они клянутся Богом, Христом и Святым Духом, а также властью императора, которого человек обязан любить и почитать вслед за Богом… Солдаты клянутся с охотой выполнять все приказы императора, не дезертировать и, представляя Римское государство, не бояться смерти».

Даже с учетом разницы во времени составления разных текстов, от ранней республики до поздней империи, бросается в глаза схожесть этих версий, что неудивительно, поскольку римляне известны своим консерватизмом в ритуалах.

Некоторые историки вносят в тексты собственные дополнения. Так, Ливий, описывая период непосредственно перед битвой при Каннах (216 г. до н. э.), поясняет, что это было время, когда по требованию трибунов добровольное соглашение оформлялось в виде официальных обязанностей: «После окончания призыва консулы ждали еще несколько дней, пока не подойдут латинские и другие союзники. Затем случилось то, что никогда не делалось прежде: солдаты были приведены к присяге трибунами. Вплоть до того времени они не давали никакой иной клятвы, за исключением того, что они вовремя соберутся, если консулами будет объявлена мобилизация, и не оставят армии без разрешения. В каждой центурии или декурии, если речь шла о кавалерии, было принято приносить отдельную добровольную клятву. В ней солдаты клялись, что не побегут в страхе с поля боя, что покинут строй только для того, чтобы поднять упавшее или найти потерянное оружие, что они всегда готовы атаковать врагов и защищать сограждан. Теперь этот порядок изменился: вместо добровольного соглашения между собой солдаты давали официальную клятву перед трибунами».

Полибий и Цинций Алимент упоминают об еще одной клятве, касающейся поддержания дисциплины в лагере. По словам Полибия, в ней содержится лишь обещание ничего в лагере не красть. Но Цинций упоминает также о 10 милях прилегающей территории, а также о привлечении к суду в случае, если в течение дня будет украдено имущество стоимостью более одного денария. Кроме того, он говорит об отдельном списке предметов, за кражу которых предусматривалась более суровая ответственность.

Клеймение военных

Военная присяга во времена республики была новшеством. Во времена поздней империи появились другие особенности. При Вегеции перед тем, как внести новобранца в списки части, ему наносили специальную военную метку. Она ставилась методом клеймения или татуировки с целью не дать солдату дезертировать. Само по себе клеймение является свидетельством изменений в социальном статусе граждан в IV в. В более ранние времена это посчитали бы оскорблением достоинства солдата. Однако в IV в. клеймение уже применялось довольно широко, так, например, в 398 г. был принят закон об обязательном клеймении рабочих государственных военных предприятий: «На предплечье работника военного предприятия наносится государственное клеймо, аналогичное меткам военных. Так, по крайней мере, можно будет опознать дезертиров».

Но вернемся к нашему новобранцу, который принес военную присягу, получил дорожные деньги и в составе группы в сопровождении офицера отправился к месту службы. В папирусе, датированном 117 г. н. э., содержится интересный рассказ о том, что случилось при сопровождении одной из таких партий. Новобранцы отдали свои деньги сопровождающему офицеру на сохранение. В документе содержатся расписки, переданные сигниферами (знаменосцами) шести центурий первой когорты лузитанцев центуриону Титулею Лонгину. В расписках подтверждается, что они получили на сохранение деньги от только что прибывших из Азии новобранцев. Здесь будет достаточно привести тексты только первой и последней расписок: остальные идентичны им:

«Сигнифер центурии Титулея первой Лузитанской когорты Лонгин Лонгус приветствует своего центуриона Титулея Лонгина. Я получил от тебя 423 денария и 20 оболов как денежный вклад 20 новобранцев из Азии, назначенных в центурию. В 21-й год правления нашего благородного господина императора Траяна. 6-е число месяца тот (3 сентября)».

«Сигнифер центурии Титулея первой Лузитанской когорты Квинт Эренний приветствует центуриона когорты Титулея Лонгина. Я получил от тебя 192 денария и 23 обола как денежный вклад 23 новобранцев из Азии, назначенных в центурию. (Написано) в 21-й год правления нашего господина императора Цезаря Нервы Траяна, благородного цезаря. 6-е число месяца тот».

В документе расписки располагаются по старшинству получателей денег. Это ясно видно. Ясно и то, что центурион Титулей Лонгин, являясь центурионом первой когорты, скорее всего, носил звание centurio princeps, то есть старшего из центурионов когорты. Именно в этом качестве он получил от своих подчиненных на хранение деньги, возможно, оставшуюся неистраченной часть дорожных денег новобранцев, которые ему, вероятно, вручил сопровождавший пополнение офицер[13].

Возможен и вариант, что сам старший центурион был этим сопровождающим офицером. В любом случае кто-то должен был нести ответственность за партию из 126 новобранцев при их отправке из Азии в Египет. После этого он должен был перераспределить деньги между соответствующими центуриями и получить расписки от сигниферов центурий, которым он эти деньги передал. Обычно сигниферы заведовали кассой центурии. Каждый из них нес ответственность за казну своего подразделения.

Грамотность и способность к счету

Как видно из приведенного выше документа, сигниферы должны были быть грамотными людьми и разбираться в арифметике. В перечисленных расписках, составленных на греческом языке, важно то, что Квинт Эренний, сигнифер последней по номеру центурии, по своему положению находится значительно ниже сигнифера первой центурии Лонгина Лонгуса. В Риме следили за грамотным делопроизводством. Из этого следует, что грамотность и способность к счету были важны для римской армии, чего нельзя сказать, например, об армиях Средних веков. Вегеций на самом деле писал свой трактат во времена бедствий, когда неграмотность стала распространенным явлением, но еще не успела стать всеобщей. Поэтому он обращал внимание на тщательный поиск грамотных чиновников для нужд армии: «Ряд звеньев в структуре легиона требует наличия хорошо образованных солдат. Поэтому те, кто занимается отбором рекрутов, должны проверять не только рост, физические данные и живость ума. Им следует обращать внимание на умение писать, навыки в счете и ведении документов. В повседневной жизни легиона постоянно требуется умение составлять ежедневные акты о выполнении обязанностей, результатов проверок во время построений, финансовые отчеты. Все эти документы должны вестись с такой же тщательностью и вниманием, каких требует подготовка отчетов о доходах и других финансовых документов, над которыми работают гражданские власти».

Официальное вступление в должность

После того как новобранцы прибыли к месту службы и распределены между центуриями, их имена вносятся в официальные списки части. В IV в. эти списки называли matriculate, хотя прежде этот термин не применялся. Как видно из письма Миниция Итала и других источников, во времена ранней империи использовалось слово numeri. Если это действительно так, то неудивительно, что применение одного и того же слова для названия различных военных понятий потребовало введения более узкого термина. Данные о новобранце не обязательно записывались в один документ. Сюда относились время призыва, имя офицера, который производил отбор новобранца, имя рекрута и его отца, возраст, особые приметы и, как видно из папируса из Дура-Эвропоса, датированного 239 г., рост новобранца.

«Два рекрута, имена которых… и данные о росте которых я уже сообщал, назначены в 20-ю когорту Пальмира Гордиана».

Глава 3

Солдат

Начальная подготовка

Как пишет Ульпиан, на этом этапе новобранец становится солдатом. Теперь ему предстоит пройти курс базовой подготовки. Лучше всего этот курс описан в трактате Вегеция. Его первый том в значительной степени посвящен именно методам подготовки солдата. При этом представляется, что Вегеций многое почерпнул у Катона Старшего (234–149 гг. до н. э.), хотя значительная часть материала, вероятно, исходит от Авла Корнелия Цельса (I в. до н. э. — I в. н. э.), который прославился как энциклопедист.

Передвижение в строю

Обучение начинается с навыков передвижения строем: «В начале обучения новобранцы должны быть приучены к военной организованности и слаженности. Это важно, поскольку трудно назвать другой такой навык, который должен соблюдаться одинаково тщательно как на марше, так и на поле боя, — умение всеми воинами сохранять свое место в строю. Это достигается только постоянными тренировками. Солдаты обучаются быстро передвигаться и своевременно выполнять команды. Любая армия, разобщенная и дезорганизованная по вине отставших, постоянно подвергается опасности нападения врага. Поэтому в летнее время предписывается, с целью обучения военному шагу, совершать марш на расстояние 20 римских миль (1 римская миля равна 1,481 км, поздняя римская миля — 1,4835 км. 20 миль — около 30 км. — Ред.) строем. Эту дистанцию солдаты должны преодолеть за 5 часов. После того как такой марш успешно совершается (он должен осуществляться на максимальной скорости), за тот же период времени (то есть 5 часов) необходимо выполнить марш на дистанцию 24 мили (35,6 км). Для достижения еще большей скорости передвижения следует тренировать солдат в движении бегом. Дистанции для бега устанавливаются произвольно».

Следует отметить, что Вегеций никак не комментирует организацию привалов на марше. Трудно поверить, что пятичасовой марш в период начальной подготовки солдата выполнялся совсем без остановок, можно предположить, что на самом деле такие остановки были предусмотрены. Вероятно, в эти пять часов не включалось время на привалы. (У Вегеция сказано четко: «за пять часов». Кроме того, говорится, что обучение военному шагу производится с выкладкой 60 фунтов (1 римский фунт равен 327,45 г, следовательно, каждый легионер нес 19,65 кг). Для современных тренированных спортивных туристов вышеприведенные нагрузки вполне по силам, поэтому сомнения автора беспочвенны. — Ред.) В современной британской армии предусматривается за час покрывать по три мили (то есть 4, 827 км). При этом сюда включено время на привалы: по одному в час на десять минут. (Автор незнаком с порядком тренировок британского спецназа СAC, SAS, его бойцам случается преодолевать по 100 км за сутки — с оружием и с задачей обвести вокруг пальца спарринг-партнера — другую воинскую часть. — Ред.)

Физическая подготовка

Физическая подготовка также включена в программу начального обучения солдата. Вегеций упоминает бег, прыжки (как в длину, так и в высоту), плавание и переноску тяжестей. Последний пункт вряд ли мог быть включен в программу, прежде чем новобранцы достигнут определенной слаженности в совершении марша без оружия и снаряжения. Можно заключить, что все упражнения сначала выполнялись без оружия и всего остального, и лишь после того, как призывники получали определенные навыки в применении оружия и движения с ним, тренировки становились более сложными и продолжались до тех пор, пока любое упражнение не будет правильно выполняться в движении строем.

Плавание

Тренировки по плаванию должны были проводиться исключительно в летнее время: «Каждый новобранец без исключения должен тренироваться в плавании в летние месяцы. Если казармы расположены у моря или у реки, в летнее время призывников следует заставлять плавать». Скорее всего, навыки плавания считались желательными, но не необходимыми. И конечно, впечатляющие успехи в умении преодолевать водные преграды характерны больше для вспомогательных войск, например для выходцев из германского племени батавов (совр. Голландия).

Упражнения с оружием

На следующем этапе наш новобранец переходил к тренировкам с оружием, сначала с учебным. Описанные Вегецием упражнения свидетельствуют о том, какое пристальное внимание уделялось боевой подготовке: «Наши предки (как мы читаем в их источниках) готовили новобранцев следующим образом. Они изготавливали плетеные щиты, весом в два раза тяжелее, чем настоящий щит легионера, и давали призывникам в руки вместо боевых мечей деревянные, которые тоже были в два раза тяжелее боевого меча. По утрам и после обеда рекруты должны были упражняться с ними у столба. Упражнения у столба очень полезны как для солдат, так и для гладиаторов. Никто не сможет добиться таких выдающихся успехов, которые сделали бы его непобедимым в настоящем бою или на арене, если он не прошел тщательную тренировку, упражняясь у столба».

В этой связи заслуживает внимания упоминание о гладиаторах. Как известно от Валерия Максима (римский историк I в. н. э. В правление императора Тиберия составил сборник «О замечательных деяниях и изречениях» в 9 книгах (главах). — Ред.), в 105 г. до н. э. Рутилий начал применять методы обучения в гладиаторских школах при подготовке солдат. Автор четвертой книги «Стратегемы» писал, что на Мария произвели настолько сильное впечатление солдаты, подготовленные Рутилием, что он признал эту школу лучшей, чем его собственная.

Цитата из Валерия Максима, книга II: «Упражнения для солдат для тренировок с оружием были разработаны консулом П. Рутилием, правившим вместе с консулом Маллием. Он не следовал примеру своих предшественников-полководцев, а вместо этого призвал преподавателей-гладиаторов из школы Аурелия Скаура, что позволило создать в легионах более совершенную систему нанесения и уклонения от ударов. Он соединил смелость с мастерством, а мастерство со смелостью. Мастерство стало храбрее благодаря пылу и смелости, а смелость стала более осмотрительной, получив умение мастера».

Секст Юлий Фронтин (римский историк, ок. 40 г. — ок. 106 г. — Ред.), автор «Стратегем, книга IV»: «Марий имел возможность выбрать для себя армию из двух существующих. Первая армия служила под командованием Рутилия, а вторая, которой прежде командовал Метелл, впоследствии перешла под командование Мария. Он предпочел армию Рутилия, несмотря на то что она была меньшей по числу солдат, поскольку счел ее более подготовленной».

Новшество, заключавшееся в применении методов подготовки гладиаторов при обучении солдат, вряд ли пришлось по душе твердолобым консерваторам. Оппозиция ему, похоже, все еще существовала даже во времена молодости Плиния. В своем «Панегирике» он упоминает о том, как Траян лично проявлял интерес к тренировкам с оружием, вместо того чтобы доверить эту проблему профессиональным инструкторам. Точно также Фронтин, испытывавший острейшую неприязнь к Адриану, демонстративно не признавал его политику в области боевой подготовки и выступал с язвительной критикой в адрес армии на востоке, где, как он считал, играли в игры с игрушечным оружием, вместо того чтобы использовать настоящие боевые мечи и щиты.

Вегеций продолжает: «Столбы были прочно установлены на земле перед каждым новобранцем таким образом, что он имел перед собой „противника“ ростом шесть футов. С таким столбом призывник практиковался в нанесении ударов так, будто сражался с реальным противником. Иногда он имитировал удары в голову или в лицо, иногда „угрожал противнику“ с фланга, иногда наносил удары по ногам, например по коленям. Он отступал и атаковал, нападая со всей решительностью и натиском, как требуется действовать в настоящем бою с живым врагом. Во время тренировок обращалось внимание на то, чтобы новобранец не бросался опрометчиво вперед, стремясь нанести удар, подвергая себя опасности быть, в свою очередь, атакованным противником с любого направления в незащищенный участок тела. Кроме того, молодых солдат учили наносить удары не лезвием меча, а острием. Воины, наносившие рубящие удары, всегда служили предметом насмешек со стороны римлян, так как римляне легко побеждали таких соперников».

После того как новобранец приобретал достаточные навыки владения этой имитацией оружия, ему разрешалось перейти к тренировкам с боевым оружием. Высшей ступенью в таком обучении были индивидуальные поединки, в которых призывник сражался против назначенного ему противника. Эта форма обучения также была позаимствована в гладиаторских школах.

Вегеций пишет: «Новобранцы должны были проходить подготовку методом индивидуальных поединков. При этом преподавателями являлись профессиональные мастера ведения боя. Частично этот метод обучения сохраняется и в наши дни. При этом явно заметно, что прошедшие через индивидуальные поединки солдаты значительно превосходят тех, кто незнаком с такими упражнениями. Наши предки считали индивидуальные поединки настолько важной частью подготовки призывников, что инструкторам индивидуального боя полагались двойные пайки. Те же солдаты, которым не удавалось достичь удовлетворительных результатов в такой подготовке, получали в качестве наказания во время приема пищи вместо пшеницы ячмень. Выдача пшеницы для таких солдат прекращалась до тех пор, пока в присутствии префекта легиона, трибунов или других старших офицеров им не удавалось продемонстрировать на практике, что они достигли необходимой степени профессионального мастерства». Для таких более сложных упражнений использовалось специальное учебное оружие: деревянный меч, который обладал таким же весом, как и боевой, и был снабжен кожаным наконечником. Кожаный наконечник был необходим для того, чтобы во время схватки, в которой соперники сражались, как в настоящем поединке, они не наносили друг другу серьезных ран.

Считалось, что к этому времени молодой солдат прошел обучение владению мечом. Теперь необходимо было овладеть еще и коротким метательным копьем (pilum), вторым по важности оружием. При обучении применялся тот же метод: учебное копье было тяжелее боевого, а мишенью на тренировках служил все тот же столб высотой шесть футов. Увеличенный вес копья способствовал укреплению руки бойца. Вегеций обращает на это особое внимание: «В результате таких упражнений руки становятся сильнее. Кроме того, появляется сноровка в метании этого снаряда». Во книге II он повторно дает рекомендацию: «Пусть они [новобранцы] бросают учебное копье в столб на расстоянии. Это повысит их меткость и укрепит правую руку».

С течением времени копье претерпевало значительные изменения, по сравнению с первоначальной конструкцией. Более раннюю модификацию описывает в своем труде Полибий: «Помимо этого оружия, легионер вооружен двумя копьями. Для защиты он имеет шлем и поножи. Одно из копий толстое и крепкое, второе — тонкое и хрупкое. Более прочное копье имеет цилиндрическое сечение. Тонкое копье формой и размерами напоминает охотничье. Оба копья носятся одновременно, вместе с другим оружием. Длина деревянного древка (тяжелого копья) составляет около трех кубитов, к нему крепится острый наконечник такой же длины, что и древко. Для прочности крепления он вбивается в древко примерно на половину своей длины, а также крепится к древку с помощью заклепок. В результате, когда железо пробивает цель, крепление не ослабевает, несмотря на то что внизу, там, где наконечник крепится к древку, толщина железа составляет полтора пальца. С такой тщательностью наконечник крепится к древку».

Однако это описание тяжелого копья явно не является полным. Как уже говорилось, длина древка составляет 3 кубита, а толщина — 4 пальца. К нему крепится железный наконечник той же длины толщиной полтора пальца в том месте, где он входит в древко. Но возможный вес такого копья составит почти 10 кг. Это слишком много для того, чтобы можно было метать его на значительное расстояние. (Вес пилума составлял 4–5 кг, длина около 2 м. — Ред.) Возможно, Полибий не упоминает о том, что стальная часть копья везде, кроме места крепления к древку, значительно тоньше названного им размера. В любом случае копье пилум стало грозным оружием империи и стало важной частью римской истории.

Основным недостатком копья, описанного Полибием, является его слишком прочное крепление к древку. Это означало, что, если копье не попадало в цель или застревало в щите противника, враг мог воспользоваться им. (Пилум свою роль выполнял: брошенный с расстояния в 7–10 м с расчетом попасть в щит противника, он своей тяжестью оттягивал щит, и вражеский воин был вынужден бросать его. — Ред.) Марий придумал усовершенствование, которое должно было решить эту проблему. Наконечник крепился к древку двумя железными заклепками. Марий решил оставить только одну, а вторую сделать деревянной. По его замыслу, при попадании копья, например в щит, деревянный гвоздь сломается, а металлическая заклепка погнется, что затруднит извлечение копья из щита. Каким бы остроумным ни был этот замысел, он не сработал. Решение об усовершенствовании копья оставили на усмотрение Цезаря. По его указанию, вместо того чтобы закалять весь наконечник копья, стали закалять только острие. В результате на участке, где наконечник крепился к древку, металл был гораздо мягче и легко гнулся при попадании в щит противника. Теперь противник не только не мог воспользоваться пилумом, но и часто вынужден был бросать свой щит, который становился непригодным для использования в бою.

После того как солдат (теперь его неправильно было бы называть новобранцем) научится пользоваться учебным копьем, начинался новый этап обучения, на котором он приступал к тренировкам с боевым оружием. Процедура была такой же, как при переходе с учебного на боевой меч. Сначала тренировки проводились у столба, потом проводились учебные бои парами солдат. В таких боях, как и в случае с мечом, применялись копья с кожаным наконечником, которые назывались pila praepilata.

Меч и копье пилум были основным оружием легионера. В случае, если речь шла о вспомогательных войсках, там использовались, как правило, длинный меч spatha и копье hasta для нанесения колющих ударов. Некоторые подразделения использовали свое традиционное оружие. Так, например, когорты стрелков, как можно догадаться по их названию, были вооружены луками. В то же время пращники во времена империи не сводились в крупные отряды, как это было, например, во времена республики, где массово применялись в общем строю пращники с Балеарских островов. Как явствует из праздничного обращения императора Адриана к войскам, расквартированным в Африке, в период его правления упражнения с пращой должны были выполнять солдаты всех вспомогательных когорт. Как замечает Вегеций, легионеры тоже проходили тренировки с пращой, а также учились стрелять из лука: «Теперь о третьем или, может быть, четвертом виде оружия, которым должен владеть молодой солдат. Он должен постоянно упражняться в стрельбе из деревянного лука учебными стрелами. Для обучения необходимо подобрать самых опытных инструкторов, которые должны приложить все старания, чтобы солдаты умели правильно держать и натягивать лук. Левая рука должна оставаться на месте, а правая плавно отводиться назад, глаз должен быть сосредоточен на цели. Солдаты должны уметь стрелять как из положения стоя, так и сидя верхом на лошади. Такое умение достигается после тщательного обучения, ежедневной практики и тренировок».

В книге II Вегеций говорит об этом более подробно: «В качестве целей наши лучники использовали мишени (scopae), изготовленные из плетеных веток или соломы[14].

В результате тренировок им удавалось попадать в цель стрелой или камнем, выпущенным из пращи, даже с расстояния 600 футов. На поле боя они привыкли действовать так же спокойно, без паники, как будто находились на тренировке. Пращники умели попадать врагу камнем, выпущенным из пращи, в голову. Кроме того, каждый солдат был обязан уметь вручную метать камни весом до одного фунта. Считается, что поскольку метание камня вручную не требует пращи, то это более простое упражнение. Кроме того, солдаты должны были постоянно тренироваться в метании дротиков и копий, совершенствовать навыки в обращении с пращой. Для тренировок в зимнее время строились специальные крытые помещения, как для кавалерии, так и для пехоты.

Они крылись соломой или опилками либо камышом или тростником[15].

Там проходили тренировки при ветреной и холодной погоде, когда нельзя было упражняться на открытом воздухе. Но даже зимой, если не было снега и ветра, тренировки проводились перед казармами, поскольку любые послабления плохо влияют на моральный дух и физическую форму солдат».

Примечательно, что, рассказывая о пращниках, Вегеций упоминает только о камнях в качестве метательных снарядов. Однако известно, что в Риме, еще со времен республики, пращники широко использовали свинцовые шарики[16].

Причиной тому, что этот вид метательных снарядов ко времени империи успел исчезнуть, по-видимому, является то, что при империи пращники перестали быть отдельным родом войск. Если раньше они были сведены в специальные отряды, гордились своей военной специальностью и мастерством (хороший пращник поражал цель на дистанции до 150 м), то теперь легионеры, которым поневоле пришлось стать пращниками-любителями, относились к праще с презрением, как к «оружию варваров». (Напомним, что сравнительно слабый, вооруженный пращой, Давид поразил, попав камнем в голову, филистимлянского богатыря Голиафа. — Ред.).

Умение применять полученные навыки

Итак, молодой солдат прошел все этапы базовой подготовки, а именно умение передвигаться строем без оружия, физические упражнения, тренировки с учебным и боевым оружием в одиночку и учебные поединки. Теперь ему требовалось научиться уметь правильно сочетать применение всех этих приобретенных навыков. В качестве примера можно привести такое сложное упражнение в подготовке кавалериста, как вольтижировка верхом на лошади. По словам Вегеция, вольтижировка была уделом не только кавалеристов, но и частью общей физической подготовки пехотинца: «Эти упражнения были обязательными не только для новобранцев, но и для опытных солдат. Оно дошло и до наших дней, хотя давно потеряло свое былое значение. Деревянные макеты лошадей возводились либо на открытом воздухе перед казармами в летнее время, либо в крытых помещениях зимой. На этих макетах молодые солдаты должны были сначала выполнять упражнения без оружия, а затем, после приобретения определенных навыков, они приступали к тренировкам в полном вооружении. Юноши тренировались садиться верхом как справа, так и слева с обнаженным мечом или копьем в руках».

Уже по одному этому упражнению можно увидеть комплексный подход к подготовке воина: сначала отрабатывается достаточно простой навык, затем упражнение усложняется и, наконец, отрабатываются одновременно сразу несколько упражнений. Затем все это повторялось, но уже на настоящих лошадях. Конечно, такие тренировки на настоящих лошадях проводились только с юношами кавалеристами и вряд ли практиковались в пехоте. Но во всех легионах предпочитали иметь некоторое количество солдат, имевших навыки езды верхом, и, возможно, те из новобранцев, кто демонстрировал особенно впечатляющие успехи на тренировках, продолжали дополнительное обучение в качестве кавалеристов[17].

Обучение «в поле»

После завершения базовой подготовки солдат должен был пройти полевую подготовку, которая начиналась с марша в полном снаряжении. Не случайно римские солдаты получили прозвище «мулов Мария» (muli Mariani). Мало кто до времен Первой мировой войны носил на себе такого веса оружие, снаряжение и продовольствие, как римский легионер на марше. Ученый Франц Штолле рассчитал общий вес снаряжения, которое римский солдат нес на себе при совершении марша с полной нагрузкой, до цифры 41,259 кг. При этом он заявил, что брал минимальный вес для каждого из переносимых предметов. Поскольку маловероятно, что все эти предметы имели минимальный возможный вес, окончательная цифра должна вырасти еще на 10–20 процентов. Тогда получится, что римские солдаты, совершая марш, несли на себе до 50 кг снаряжения. В современных армиях верхний предел тяжестей, переносимых солдатами, составляет примерно 30 кг[18].

Рассматривая данные Штолле, мы должны помнить, что оружие и снаряжение относятся к предметам, имеющим строго установленный вес. Эти данные хорошо известны. Однако, помимо этого, каждый из солдат должен был иметь при себе запас продовольствия на 17 дней. А эти данные расходятся у Цицерона, у авторов «Истории Августов» и у Аммиана Марцеллина. Никто из них не приводит конкретный вес, а оперирует различными комбинациями данных. Особенно неточное описание дает Цицерон, который говорит о «продовольствии более чем на полмесяца». Но в любом случае его данные касаются только времен республики. Автор жизнеописания Александра Севера в «Истории Августов» лишь вскользь упоминает, что во время кампаний этого императора солдаты снабжались продуктами в местах отдыха, поэтому им не пришлось нести с собой запасы продовольствия на 17 дней, как это обычно делалось. Солдаты несли продовольствие только тогда, когда находились на занятой противником территории. Но даже на таких территориях их труд был облегчен использованием мулов и верблюдов. Легко сделать вывод, что, скорее всего, автор пишет о практике, принятой в его время, а не в III в. или, точнее, не во времена Александра Севера, когда все могло быть совсем по-другому. И только Аммиан приводит конкретные данные. Он пишет именно о том, что во время военных действий солдаты должны были носить с собой запас продовольствия на 17 дней. Конечно, это достаточно веский аргумент, но он касается только IV столетия. Данные Иосифа Флавия входят в противоречие с данными Аммиана. В своем труде «Иудейская война» он так пишет о римском солдате на марше: «Отборный пехотинец из отряда телохранителей своего полководца нес с собой длинное копье (lancea), круглый щит, пилу, топор, корзину, ведро, полоску кожи, серп, цепь и запас провизии на три дня»[19]. (Никакого противоречия нет, просто в конкретных условиях Палестины (небольшие расстояния) больше не требовалось. — Ред.)

Таким образом, пехотинец (при запасе провизии на 17 дней) нес на себе почти столько же, сколько вьючное животное. Вес переносимых легионерами грузов не был жестко оговоренным, а мог варьировать в определенных пределах, в зависимости от обстоятельств.

Это отсутствие строго закрепленных норм также находит подтверждение в словах Вегеция: «Молодых солдат необходимо как можно чаще тренировать в переносе тяжестей весом до 60 фунтов и совершении маршей, так как во время напряженных военных кампаний им придется нести свою пищу и оружие. Этого добиться совсем нетрудно путем тренировок, так как нет ничего такого, что не стало бы легким после постоянных тренировок».

Из содержания документа следует, что помимо своего оружия и стандартного набора снаряжения солдат должен был переносить дополнительные грузы. Здесь же видно, что 60 римских фунтов или более трех стонов в английской системе весов представляют собой верхний предел веса переносимых легионером рационов продовольствия[20].

Можно быть уверенным, что тренировочные марши не могли совершаться постоянно с предельной нагрузкой, разве что в конце обучения мог быть выполнен один такой марш. В условиях реальной жизни вес продовольствия, которое солдат нес собой, явно не был постоянной величиной.

В этой связи можно прийти еще к одному заключению. Если 60 фунтов, о которых упоминает Вегеций, — это вес 17-дневного запаса продовольствия, из этого следует, что немецкий исследователь Штолле недооценивал вес ежедневного запаса продовольствия солдата. В своих расчетах он берет примерно 14 кг как 17-дневный запас, в то время как 60 римских фунтов составляют почти 20 кг. Если же Штолле прав, а он в своих расчетах опирается на данные Полибия, то 20 кг должны составлять запас пищи примерно на 23 дня. Если принять во внимание различные дополнительные факторы, как, например, влажность и прочие обстоятельства, то 22-дневный запас продовольствия, о котором упоминает Цезарь, является максимальным весом, предусмотренным инструкциями.

Итак, с марша с полной выкладкой начитается полевая подготовка молодого солдата. Следующей важнейшей задачей было дать ему навыки в оборудовании лагеря. Поскольку, согласно римским традициям, временный лагерь на марше строился в конце каждого дня пути, солдаты должны пройти обучение в его строительстве. В труде Гигна содержатся старые правила строительства лагеря, но это предназначено по большей части для специалистов. Для нас более полезными являются сведения Вегеция по данному вопросу: «Новобранца необходимо также научить строительству лагеря. Ничто другое не оказывается таким полезным во время войны. Если лагерь оборудован правильно, солдаты и днем и ночью чувствуют себя в безопасности под защитой его вала, даже если лагерь осажден противником. Можно сказать, что они постоянно носят с собой укрепленный город, куда бы ни направлялись. Однако это искусство было полностью утеряно, и давно уже никто не строил лагерь, окруженный рвом и частоколом. Это привело к тому, что, как мы знаем, многие наши армии днем и ночью несли тяжелые потери в результате нападений конницы варваров».

Следует отметить, что мнение Вегеция совпадает с менталитетом сторонников линии Мажино. В книге IV, где он касается осадной войны, он говорит только о действиях обороняющейся стороны. В другом отрывке Вегеций дает подробный рассказ о том, как оборудовать лагерь. Здесь он отходит от жесткого «оборончества». Однако, по мере дальнейшего повествования, Вегеций снова смещает акцент в сторону оборонительного аспекта: «Существует три различных способа построения укрепленного лагеря. При отсутствии слишком большой опасности вокруг лагеря оборудуется земляной вал с использованием грунта близлежащей территории. Высота вала составляет примерно три фута над уровнем земли. Затем оборудуется ров, перед которым удаляется грунт, а затем выкапывается еще один ров шириной 9 и глубиной 7 футов. Однако, если существует угроза нападения противника, всю территорию лагеря следует защитить большим рвом. Ширина рва должна быть 12, а глубина — 9 футов. Помимо этого за счет грунта, вырытого при оборудовании рва, по обе стороны от него оборудуется вал высотой 4 фута. Таким образом, общие размеры оборонительных сооружений обороняющихся составляют 13 футов в высоту и 12 футов в ширину. На вершине вала устанавливаются деревянные столбы, которые солдаты постоянно переносят с собой. Для проведения таких земляных работ необходимо иметь с собой такие инструменты, как лопаты, ведра и другое оборудование. При отсутствии противника укрепить лагерь довольно просто. Если же противник атакует, для отражения его нападения направляется вся кавалерия и половина сил пехоты, в то время как под их прикрытием оставшаяся часть войск занимается оборудованием лагеря. Посыльный извещает о том, что центурия 1, 2 или 3 закончила работы. После этого центурион лично проверяет ширину и глубину рва. Если он посчитает, что работа его солдат выполнена небрежно, виновных наказывают. Таким образом, новобранец должен быть готов в случае необходимости без паники, быстро и тщательно выполнять работы по оборудованию лагеря».

Такие полевые работы выполнялись, в частности, армией в Африке. Армия была проинспектирована императором Адрианом. Войска, в которые прибыл император, предпочли оборудовать лагерь с использованием местного камня.

Тренировочные лагеря обнаружены в различных частях Британии, например в Холуистл-Коммоне, Кастл-Коллене, Которне и Вуден-Ло. В частности, в окрестностях Которна солдаты, предположительно молодые легионеры IX Испанского легиона, тренировались не только в оборудовании траншей, но и в сооружении платформ для баллист, а также в использовании грунта для оборудования укрытий. Что еще более интересно, солдаты учились строить полевые печи.

Насколько тяжелыми были полевые занятия, можно прочитать у Аппиана и Тацита. И тот и другой упоминают о тех энергичных мерах, которые командир должен принять в случае падения дисциплины и морального духа его подчиненных. Аппиан приводит пример, когда Сципион Африканский Младший вел войну против нумантинцев (г. Нуманция в Испании) в 134 г. до н. э.: «Когда он прибыл, он выгнал всех торговцев, бродяг, прорицателей и гадалок, поскольку солдаты, деморализованные неудачами, постоянно обращались к этим людям. Он распорядился, чтобы отныне в лагере было только то, что необходимо. Он запретил держать там даже жертвенных животных. Кроме того, за небольшим исключением, он распорядился распродать все повозки, всех вьючных животных и весь лишний скарб. Никому не было позволено иметь иной кухонной утвари, кроме вертела, сковородки и одной кружки. По его распоряжению пища солдат была ограничена просто вареным или жареным мясом. Он запретил солдатам пользоваться кроватями и сам спал на соломе, подавая всем пример. Во время маршей он запретил ехать верхом на мулах. „Чего можно ждать на войне, — говорил он, — от человека, который не умеет даже ходить?“ Он заставлял солдат мыться и натирать себя маслом без посторонней помощи, поскольку, как заметил он с презрением, только мулы, у которых нет рук, нуждаются в посторонней помощи тех, кто их чистит. Такими мерами он быстро восстановил моральный дух, заставил солдат уважать и бояться командующего. Они теперь боялись обращаться к нему с жалобами и просить об одолжениях, особенно с просьбами, не предусмотренными военной жизнью. По его словам, полководцы, которые требуют строгого выполнения норм военной жизни, приносят большую пользу своей стороне, в то время как полководцы, которые легко предоставляют послабления своим подчиненным, приносят пользу противнику. Подчиненные последних будут довольны, но развращены, в то время как солдаты первых будут сердиты, но дисциплинированы и готовы к действиям в любой обстановке. Но Сципион не осмелился начать кампанию до тех пор, пока не подготовил своих солдат в упорных тренировках. Он перемещался по всей ровной земле вокруг, и каждый день в округе возводили учебный лагерь. Солдаты рыли и засыпали рвы, возводили и разрушали стены, а сам Сципион от рассвета до заката наблюдал за этими работами. Во время учебных маршей он строил легионеров компактным строем с тем, чтобы не было отставших, как это обычно случалось. Никому не позволялось покинуть свое место в строю. Полководец имел обыкновение перемещаться вдоль колонны. Особенно часто он контролировал идущих в задних рядах. Если кто-то из солдат отставал, Сципион сажал их на лошадей на место кавалеристов, грузы, которые оказывались слишком тяжелы для мулов, распределялись между пехотинцами. Если войска останавливались лагерем, то отряд, выполнявший в течение дня роль авангарда, ставился в охранение по его периметру. Другой конный отряд направлялся для патрулирования окрестной территории. Остальные выполняли другие задачи: рыли ров, строили вал, устанавливали палатки. Каждая из работ должна была выполняться в установленный для нее срок». (В 133 г. до н. э. эта армия осадила Нуманцию, не оставив шансов ее защитникам. Тогда нумантинцы, умирая от голода, но не желая сдаваться, перебили друг друга. — Ред.)

Тацит оставил рассказ о том, как Корбулон справлялся с подобными трудностями с войсками на востоке зимой 57/59 г.: «Главной задачей Корбулона было преодолеть лень и нерадивость своих подчиненных. Даже вероломство врага было меньшей проблемой. Легионы были переброшены из Сирии, моральный дух войск упал после долгих лет мира, в лагере римских солдат никто и слышать не хотел о дисциплине. Все знали, что в армии были солдаты-ветераны, которые никогда не были в карауле или в боевом охранении, для кого необходимость оборудовать валы и рвы явилась крупной неприятной неожиданностью. У них не было шлемов и нагрудников, они одевались подобно мелким городским торговцам. Поэтому Корбулон сразу же избавился от больных и стариков в своей армии, заменив их новобранцами. Призыв совершался в Галатии и Каппадокии (провинции в Малой Азии. — Ред.). Кроме того, к Корбулону прибыл легион из Германии вместе с кавалерией и пехотой вспомогательных войск[21].

Армию продолжали держать в летнем лагере, несмотря на то что зима была настолько холодной, что земля оледенела и трудно поддавалась лопатам, если нужно было поставить палатки. Холод был так суров, что многие страдали от мороза, а один или двое солдат замерзли до смерти, находясь в карауле. Рассказывали о случае, когда солдат нес вязанку хвороста, и его руки при этом настолько примерзли к поклаже, что после пришлось их ампутировать. Сам Корбулон одевался легко и не носил головных уборов. Он повсюду сопровождал своих солдат как на марше, так и при выполнении ими своих служебных обязанностей, поощряя старательных и ободряя слабых. Во всем он служил примером для остальных. Когда суровая погода и тяжелая служба привели к дезертирству, он в бешенстве приказал любыми средствами разыскать беглецов. Он не делал снисхождения для первых пойманных дезертиров или для тех, кто последовал за ними, как это было принято в других армиях. Каждый бросивший свои знамена и своих товарищей заплатил за это жизнью. Как показал опыт, такое обращение повлияло на солдат лучше, чем если бы он пожалел беглецов: в его лагере было меньше случаев дезертирства, чем там, где проявлялось снисхождение к бежавшим».

Теперь новобранцам предстояло пройти тренировки в боевом построении в одну или в две линии, в каре, клином и кругом. Вегеций посвятил целую главу рассказу о том, насколько полезны такие занятия: «Ничто так не помогает и не сказывается во время боевых действий, как постоянные упражнения, в результате которых солдат приучен занимать свое место в линии и ни в коем случае не открывать своих флангов, что может быть только в интересах противника. Если солдаты стоят в строю скученно, каждый из них не только сам не может вести бой, но и мешает своему соседу. В то же время, если их строй слишком рассредоточен и между ними слишком большие интервалы, враг получает дополнительный шанс прорвать такую оборону. Если же противник прорвет линию строя, он обязательно нанесет удар солдатам в тыл. В их рядах при этом возникает паника и дезорганизация. Поэтому молодых солдат следует обучать перестраиваться в каре или в линию в строго установленном для каждого из них порядке. Первоначально они должны строиться в одну строго прямую линию, без искривлений и углов, так, чтобы каждый солдат находился на одинаковом расстоянии от своего соседа. Затем по команде они должны уметь быстро перестроиться из этого построения в такой же ровный строй в две линии. На третьем этапе солдатам внезапно отдается команда перестроиться в каре. После этого их обучают перестраиваться в клин (такой строй называют также „свиным рылом“). Против клина пускается в дело строй, который носит название „ножницы“. Из отборных воинов строится строй в виде буквы V; он принимает в середину к себе клин и захватывает его с двух сторон, после чего клин не может прорвать боевую линию. Равным образом и „пила“, состоящая из самых смелых воинов, в виде прямой линии выстраивается перед фронтом против врагов, чтобы приведенный в беспорядок строй мог выправиться. „Клубком“ (глобусом) называется строй, который, будучи отделен от своих, внезапными нападениями то там, то здесь пытается ворваться в середину врагов; против него обычно посылается другой, более сильный и многочисленный „клубок“» (Вегеций. Кн. 3, 19).

Итак, настало время, когда молодые солдаты присоединяются к своим старшим товарищам. Вегеций, помимо необходимости укреплять общую дисциплину, останавливается на тех учебных упражнениях, которые римские солдаты выполняют в мирное время[22].

Описание Вегеция весьма напоминает строки из труда Онисандра «Наставления военачальникам», написанного в середине I в.[23]

Это сходство не должно вызывать особое изумление читателя, поскольку общие принципы подготовки солдата в любой армии одинаковы, независимо от ее организации и национальной принадлежности. Так, Онисандр, хотя и заявлял, что его работа адресована римским солдатам, во многом основывался на трудах греческих военных историков, писавших о македонской фаланге. Вегеций мог позаимствовать что-то у Онисандра, изучая труд Фронтина, который пользовался книгой Онисандра. Но тексты Фронтина Вегеций использует лишь в третьей и четвертой книгах. Ниже приводится отрывок, где Вегеций ссылается на конституции (термин «конституция» в Древнем Риме обозначал акты (эдикты, декреты, мандаты, рескрипты), исходившие от императора, в отличие от законов, принимавшихся в комициях (народных собраниях Древнего Рима). — Ред.) Августа и Адриана: «Это считается давней традицией, на которую ссылались еще законы императоров Августа и Адриана. Три раза в месяц и кавалерия, и пехота отправлялись на полевые занятия. Этот термин обозначается словом ambulatura. Пехота получала команду с оружием выполнить марш на расстояние 10 миль от лагеря и обратно, причем первая половина пути должна была выполняться в ускоренном темпе. Кавалерия делилась на отряды и также в полном вооружении преодолевала ту же дистанцию. Различие состояло в том, что часть времени марша отрабатывалось преследование противника, затем — отступление. Затем все выполняли приемы перестроения для боя и в бою. Тренировки проходили не только на ровной, но и на холмистой, и на сильно пересеченной местности, войска перестраивались в две линии и обратно. Целью было подготовиться к любым экстремальным ситуациям в реальном бою. Во время упражнений пытались отрабатывать приемы, которые могли понадобиться в изменяющейся боевой обстановке. Таким образом, хорошо подготовленный солдат был готов ко всему».

Обязанности в мирное время

После завершения курса начальной подготовки и закрепления навыков на полевых занятиях солдат получал возможность сосредоточиться на выполнении своих повседневных обязанностей мирного времени. В зависимости от того, где располагалась его часть, эти обязанности могли несколько отличаться друг от друга, однако в главном и во все времена служба солдата везде одинакова. Из сохранившихся документов видно, насколько быт солдат тех времен напоминает теперешнюю армию. Наиболее известным из дошедших до нас источников здесь является папирус из Египта, документ III Киренаикского легиона или XXII Дейотарова легиона. Слева сверху вниз расположены имена солдат, правые колонки представляют собой даты. Надпись на папирусе обрывается справа; возможно, прежде в нем содержалась информация на более продолжительный период времени. Заголовки вверху над колонками говорят о том, что они относятся к первым десяти дням октября, который здесь назван в честь императора Домициана. Год не указан, возможно, речь идет о 87 г. н. э. Большинство записей представляют собой сокращения, но почти всегда смысл этих аббревиатур понятен. Обязанности солдат представляют собой службу в карауле у главных ворот, на валу или в здании казармы, наряд на посту ординарца, хозяйственные работы, например чистка уборных или уборка спальных помещений. Сюда же относится множество других работ как в расположении части (патруль или караул внутри лагеря), так и за его пределами, например патрулирование главных городских улиц. Некоторые солдаты направлялись для выполнения обязанностей еще дальше, например для охраны складов в окрестности Александрии, или были временно назначены в другие центурии. В самой центурии осталось крайне мало солдат, которые были заняты тренировками и смотрами.

Этот интересный документ, как видно, является частью другого документа, находящегося на той же стороне папируса. В нем суммируется общая численность личного состава, который может быть использован для выполнения различных обязанностей:

ОСТАВШИЕСЯ 40

Из них

Свободны от службы

Следят за оружием 1

Писарь 1

Ремонтирует повозки 1

В распоряжении трибуна 1

Выполняет хозяйственные работы 1

Библиотекарь и писец 2

Куреаций

Аурелий

Временный резерв 1

Домиций

На дежурстве 1

Домиций

Итого 9

Остаток 31

Очевидно, 40 человек, которые числятся в документе («оставшиеся»), являются личным составом, оставшимся в центурии для выполнения внутренних обязанностей, в то время как в другой части документа перечислены все те, кто на тот момент отсутствовал в казармах, а также те, кто по разным причинам не мог выполнять обязанности по службе. Может показаться, что 40 человек — это слишком мало для подразделения из 80 солдат. Однако возможно, что эта центурия была неполного состава[24].

Но даже из этих 40 человек 9 уже назначены для выполнения различных работ. Следовательно, для несения службы остался 31 солдат. Эти служебные задания для 31 человека, названного поименно, скорее всего, изложены в таблице с разбивкой на первые десять дней октября. Занятия остальных 5 солдат (всего в таблице перечислено 36 имен), возможно, могут быть прокомментированы следующим образом. Юлий Феликс (32-е имя в списке) не фигурировал в списке назначений до 6 октября, а затем был назначен в караул на воротах. Прежде он сопровождал в поездке центуриона Серена и поэтому не мог выполнять обязанностей по службе. Остальным 4 (с 33-го по 36-е имя) не ставилось никаких задач на период, указанный в таблице. Возможно, они все еще по каким-то причинам не могли быть привлечены к выполнению служебных обязанностей.

Глава 4

Условия службы

Продвижение по службе

Главным вопросом, который всегда будет занимать прошедшего подготовку солдата, является дальнейшее продвижение по служебной лестнице. Однако, прежде чем приступить к рассмотрению перспектив карьерного роста нашего гипотетического солдата, необходимо сделать одно предупреждение читателю. На этапе становления империи в римской армии не было всех тех унтер-офицерских званий, о которых упоминает фон Домашевски в своей книге Rangordnung («Табель о рангах»). Они вводились постепенно, группами, особенно во II и III столетиях. Зандер пошел в своих предположениях еще дальше: он полагал, что в течение всего I в. все солдаты рангом ниже центуриона считались одинаковыми по положению. Однако выполнение особых обязанностей по службе выделяло некоторых из них из общей массы. Например, пост сигнифера представлял собой не воинское звание, а выполнение неких отдельных функциональных обязанностей отдельным солдатом. Таким образом, когда Цезарь сообщает, что он наказал некоторых знаменосцев и отстранил их от выполнения их обязанностей, это означает, что наказание подразумевало отстранение от должности, а не лишение звания.

Освобожденные от службы

Интерпретация данного термина сразу же несет в себе противоречие. Ведь даже пользуясь тем, что ниже описывается как неприкосновенность (immunes) и выделяет солдата от товарищей, которые пользуются статусом выполняющих обязанности на общих основаниях (vacatio munerum), солдат все равно выполнял служебные обязанности (munus). Таким образом, слово теряет свое значение. Будет проще описать это следующим образом: в римской армии I в. все солдаты делились на две основные категории. Часть из них имела особые специальные обязанности, другие их не имели. Здесь речь не идет о делении солдат на рядовой и унтер-офицерский состав. По крайней мере, данные о размерах оплаты подтверждают это. Все получают относительно одинаковые деньги, даже те, кто пользовался статусом immunes. Настоящее отличие между ними состояло в том, что некоторые солдаты выполняли общие обязанности по службе, в то время как часть из них к выполнению таких обязанностей не привлекалась, являясь исключением из общих правил, так как им приходилось выполнять особые, возложенные только на них задачи. Можно считать это продвижением по службе, а можно и нет. К такой категории, кроме лиц, которых в наше время принято относить к сержантскому (унтер-офицерскому) составу, следует добавить и всех «торговцев и ремесленников», то есть специалистов. Получение освобождения от выполнения общих обязанностей рассматривалось как форма поощрения. В то же время отмена такого освобождения и возвращение к выполнению общих обязанностей считались наказанием. Выполнявший обязанности префекта преторианской гвардии при императоре Коммоде Т. Патерн, военный юрист, работы которого частично сохранились в знаменитом «Дневнике», один из источников, которые использовались в работе Вегеция, дает определение понятию immunes и перечисляет целый ряд солдат, обладавших такой привилегией. Этот список, разумеется, не является исчерпывающим. К тому же он страдает отсутствием ясных систематизирующих признаков, хотя в нем и прослеживается некая внутренняя связь. Этот список может считаться типичным для своего времени, а именно конца II в., и не обязательно является точным для более раннего периода.

«Дневник», раздел 50, правила 6, 7: «Некоторым солдатам, в силу условий службы, предоставляется освобождение от выполнения наиболее тяжелых армейских обязанностей. К числу таких солдат относятся землемеры, санитары, фельдшеры и старшие над ними, землекопы, коновалы, архитекторы, проводники, плотники, артиллеристы, стекольщики, кузнецы, в том числе изготовители стрел и работники по меди, изготовители шлемов, повозок, кровельщики, точильщики мечей, гидротехники, изготовители труб и горнов, изготовители луков, водопроводчики, камнетесы, специалисты по гашению извести, дровосеки и углежоги. К той же категории принято относить мясников, охотников, хранителей священных животных, старших над работниками мастерских, санитаров на кораблях, писарей, сторожей зернохранилищ, кассиров, конюхов и дрессировщиков лошадей, оружейных мастеров, посыльных, трубачей и горнистов. Все они относятся к разряду immunes».

Во второй половине II в. появилась обособленная категория военнослужащих, которые отличались от своих сослуживцев не воинским званием, а лишь тем, что освобождались от выполнения общих обязанностей по службе, так как на них было возложено выполнение особых работ. Данные о том, что было прежде, противоречивы, и до времен императора Адриана было бы сложно выделить immunes в отдельный разряд военнослужащих. Вероятно, именно в эти времена был законодательно подтвержден их особый статус, о чем свидетельствуют записи Патерна. До этого периода нигде не упоминались солдаты, относившиеся к этой категории, хотя такая специализация, конечно, существовала и прежде. Так, в одной из центурий, расквартированной в Египте при императоре Домициане (р. в 51 г., правил в 81–96 гг., убит заговорщиками. — Ред.), как мы уже имели возможность убедиться, оставалось всего 40 солдат, выполнявших общие обязанности по службе, после того как из списка вычли всех отсутствующих, больных или назначенных на работы. Из этих 40 человек не менее 9 были даны задания, которые исключали выполнение ими обычных служебных обязанностей. Эти 9 человек в период после правления Адриана могли быть смело отнесены к категории immunes.

Унтер-офицерский состав (principales)

Солдат, который был обучен грамоте и демонстрировал некоторые знания в арифметике, имел хороший шанс стать писарем (librarius). Многих из таких людей набирали в армию намеренно, как об этом позже писал Вегеций. В двух письмах, датированных февралем и мартом 107 г. н. э., описывается, как конкретный человек получил назначение на эту должность. Юлий Аполлинарий пишет на родном для него греческом языке отцу: «Со мной все в порядке. Благодаря Сарапию у меня все благополучно, меня не приставили к выполнению тяжелых работ, например, не сделали каменотесом. Я обратился к наместнику Клавдию Северу с просьбой назначить меня писарем в его штабе. Он ответил: „В настоящее время у меня нет такой вакансии, но на некоторое время я назначу тебя на должность писаря легиона с перспективой дальнейшего роста по службе“. Прямо от него я отправился к корникулярию». Корникулярий, старший из младших командиров, отвечающий за делопроизводство, является следующим по полномочиям после центурионов. Таким образом, Аполлинарий добился должности, которая позже, во II в., автоматически давала бы ему статус immunes.

Но какими бы качествами и добродетелями ни обладал этот человек, скромность явно к ним не относится. В письме матери он называет себя principal, то есть самовольно присваивает унтер-офицерский чин: «Я возблагодарил Сарапия и фортуну за то, что в то время, как другие целый день выполняют тяжелую работу каменотесов, я теперь принципал и могу наблюдать за этим со стороны, ничего не делая». Определение категории принципалов можно найти у Вегеция в конце раздела, где он перечисляет названия воинских званий, в том числе и тех, которые у Патерна относятся к лицам категории immunes: «Эти люди относятся к принципалам, то есть являются солдатами, обладающими привилегиями». Это может означать, что освобожденные от общих обязанностей солдаты относились к принципалам и что явной разницы между двумя этими понятиями не существует. Однако есть основания полагать, что определение Вегеция относится к IV в. Он перечисляет принципалов по списку, относящемуся к его времени, и, несмотря на ряд признаков, что он пользовался и более ранними источниками, общий смысл ссылки Вегеция явно говорит о том, что она относится ко времени после реформ Диоклетиана и Константина. Поэтому не следует удивляться, обнаружив, что некоторые из должностей, которые Вегеций относит к принципалам, в это время уже не существовали в природе. Зандер увидел в этом противоречии другую причину: он подошел к разнице между понятиями principales и immunes с четких позиций юридической терминологии, в отличие от точки зрения простых солдат. Те видели в причислении к рангу immunes повышение статуса, так как это служило как бы водоразделом между привилегированными людьми и большинством независимо от того, было ли это на самом деле повышением по службе.

Звание принципала существовало в табели о рангах, пусть даже неофициально, по крайней мере, в 107 г. Вряд ли Юлий Аполлинарий бахвалился принадлежностью к несуществовавшему чину. Это звание упоминается в эпитафии, датированной 113 г., то есть сделанной через 6 лет. Зандер тем не менее настаивает, что в те времена это звание все еще не носило официального характера и не стало таковым до времен Адриана. Но его высказывания противоречат как данным папирусных документов, так и надписям на памятниках того времени. Впрочем, последние не могут считаться надежными документами, так как, несмотря на то что многие надписи упоминают категории principales и immunes, они все же относятся к концу II или началу III столетия. А упоминания об этих понятиях появились задолго до тех времен. Существует вероятность, что эти звания появились во времена династии Флавиев (I в.) и даже ранее. Свидетельством тому служит папирус из Женевы времен императора Домициана (последний из Флавиев), где упоминаются должности писаря и cerarius (писарь, пишущий на восковых табличках). Однако там перечислены только эти специальные термины и никак не упоминается общее понятие immunes.

Согласно окончательной иерархии воинских званий, рассмотренной в книге Rangordnung, которая получила наивысшее развитие во времена после императора Септимия Севера, звания принципалов можно отнести к двум основным категориям солдат. Первые проходят службу в боевых подразделениях, вторые — в штабах. Группа принципалов центурии была тесно связана между собой. Сюда входили сигнифер, опций и тессерарий (соответствует современному старшему сержанту). Часто эти должности упоминаются вместе, к тому же нужно было пройти хотя бы одну из них, прежде чем получить назначение в штаб или на должность центуриона. Сигнифер являлся знаменосцем. Кроме того, как было упомянуто выше, помимо основных обязанностей он отвечал за хранение денег солдат центурии. Опций имел более ясно выраженные обязанности «военного характера»: в отсутствие центуриона обычно он выполнял его обязанности. Иногда принято выделять особые должности опциев, такие как optio ad spem ordinis, optio spei, optio ad ordinem, optio retentus ad spem, optio retentus spe. Но такие исследователи, как, например, Пассерини, отрицают наличие каких-либо специальных званий, за исключением общего: опций. Он ссылается на то, что, в частности, школа опциев в Ламбесе не упоминала об этих званиях. Он считает, что каждый из опциев надеялся в перспективе стать центурионом. В списке же просто перечислены имена тех, кто должен получить повышение. В то же время перечисление лиц по должностям в некоторых документах позволяет сделать вывод, что, по крайней мере, некоторые из опциев были по положению старше, чем другие. Третьим лицом в центурии, занимавшим должность принципала, был так называемый тессерарий (tesserarius), обязанности которого примерно соответствуют тем, что выполняет в современной армии старший сержант. Название тессерарий происходит от слова tessera (пароль).

Вновь назначенные принципалы, как свидетельствует Вегеций, обычно направлялись в занимавшую самое худшее положение когорту, а затем, по мере повышения по службе, перемещались из худших когорт в лучшие, где также сначала занимали самые низкие должности. Однако такой порядок представляется чересчур формальным для того, чтобы ему строго следовать. Единственный вывод, который можно сделать из труда Вегеция, заключается в том, что должностные лица перемещались из одной когорты в другую с повышением звания. Но вероятно, и здесь имели место многочисленные исключения.

Состав группы штабных принципалов был совсем не таким однородным. Условно их можно разделить на две подгруппы. Одна из них представляла собой служащих канцелярии, которых называли бенефициарии. Более высокое положение занимал бенефициарий, подчинявшийся более высокому должностному лицу штаба. К другой подгруппе относились, например, отвечавший за орла легиона аквилифер, а также отвечавшие за штандарты легиона имагиниферы. Если унтер-офицер в должности optio ad spem ordinis обладал более высокими полномочиями, по сравнению с остальными опциями, скорее всего, его ранг как второго по полномочиям командира после центуриона соответствовал старшему из штабных унтер-офицеров.

Бенефициарии позже получили название офицеров, поскольку вместе с остальными должностными лицами штаба, прикрепленными к определенному офицеру, они составляли его официум. В легионе было несколько таких официумов, начиная с нижестоящего официума трибуна кавалерии (equestrium tribun). Далее следовал вышестоящий штаб префекта кавалерии (praefectus castrorum), затем — штаб кандидата в сенаторы (tribunus laticlavius) и, наконец, штаб легата легиона (legatus legiones). Конечно же самый большой и разветвленный штаб принадлежал наместнику провинции. Обычно во главе этого учреждения стоял центурион в должности princeps praetorii. Он имел в подчинении двух или даже трех корникуляриев (в штабе легата легиона состоял только один). Кроме того, в штабе состояли секретари (commentarienses), разведчики (speculatores) и значительное количество прочих бенефициариев, примерно до 60 человек. У высших офицеров иногда были помощники (adiutores). Для того чтобы управлять такой сложной структурой, в официуме существовали и другие более младшие чины, такие как, например, страторы (конюшие), тюремные палачи, фуражиры, а также значительное число прочих immunes, большинство из которых были писарями и другими работниками канцелярии.

Пост корникулярия правителя провинции считался очень важным. Такой человек мог рассчитывать на повышение до чина центуриона. Эти лица обладали привилегией передвигаться верхом. Секретари входили только в составы официумов, выполнявших, помимо всего прочего, и судебные функции. Очень часто они решали совсем не военные задачи (в некоторых документах такие люди так и назывались commentariensis ab actis civilibus). Их обязанностью была подготовка дел для судебных процессов. Speculatores первоначально выполняли роль войсковых разведчиков. Однако к III в. им стала отводиться функция палачей. Старший из них назывался optio speculatorum. Frumentarii (первоначально — фуражиры), как и названная выше группа принципалов, выполняли полицейские функции, однако стояли в табели о рангах ниже. Главный штаб фрументариев находился в Риме. Им оказывали содействие в выполнении возложенных задач сотрудники штабов наместников в провинциях. Примерно на одном уровне с полицейскими стояли и так называемые quaestionarii. Скорее всего, это были специалисты, на которых была возложена отвратительная работа добиваться признаний на допросах с применением пыток. Но большая часть бенефициариев штаба, как уже говорилось выше, не имели особых функций. Этим людям нужно было быть постоянно готовыми к выполнению самых различных заданий.

Штабы легатов легионов являлись гораздо менее разветвленными структурами. Здесь не было секретарей, разведчиков, тюремных палачей и фуражиров. Эти должности полагалось иметь только в штабах столичных чиновников.

Самыми высокими полномочиями из принципалов, не относившихся к официуму, обладал аквилифер. Возложенная на него почетная обязанность хранения орла легиона давала ему власть второго лица после центуриона. Скорее всего, этот пост являлся почетной должностью для ветерана, у которого близился срок окончания службы. Подтверждением данного предположения может служить тот факт, что многие из ветеранов перед увольнением из армии занимали именно этот пост. Однако известны случаи, когда аквилиферу удавалось стать центурионом. Вторыми по значению после аквилиферов Вегеций называет солдат, принадлежащих к еще одному разряду знаменосцев, так называемых имагиниферов (imaginiferi). Они несли штандарты с портретами живых или покойных императоров.

Центурионы

Нет сомнений в том, что каждый из лиц рядового состава римской армии вынашивал мечты однажды стать центурионом. Если ему удавалось дослужиться до корникулярия, аквилифера или опция с приставкой ad spem, то можно было говорить о том, что его мечта близка к осуществлению. Когда это случалось, статус военнослужащего сразу же значительно менялся. Как принципал, прежде он принадлежал к сержантскому составу, теперь же становился офицером. Личные дела центурионов велись в Риме штабом ab epistulis, а их назначения, продвижение по службе и перевод в последней инстанции утверждал лично император. Существовало еще два пути к тому, чтобы стать центурионом: получение этой должности гражданскими лицами, а также повышение по службе солдат преторианской гвардии (либо с должности корникулярия, либо после эвокации). Это, в общем, уменьшало шансы получить данную должность для сержантского состава в легионах. Тем не менее во все времена большинство из центурионов римских легионов были бывшими солдатами, сделавшими карьеру внутри этих легионов. Первой инстанцией, рекомендовавшей военнослужащих на должность центуриона, был легат легиона. Он направлял ее наместнику провинции. Тот, в свою очередь, если был согласен с этим назначением, либо утверждал его своей властью, назначая кандидата на освободившуюся вакансию, либо передавал ее в Рим. При этом в любом случае личное дело кандидата должно было быть отправлено в столицу. Как уже говорилось выше о том, какие преимущества давало наличие рекомендации для рекрута, кандидат на продвижение на пост центуриона также должен был заручиться поддержкой, насколько это было в его возможностях. Конечно, в большинстве случаев для солдата было достаточно поручительства наместника провинции. Если же такая рекомендация отсутствовала, кандидат всегда мог рассчитывать на то, что в не столь отдаленном будущем произойдет смена правителя. Особенно действенной оказывалась поддержка губернатора провинции в случаях, когда тот своей властью назначал кандидата на пост центуриона. Ювенал настаивает, что за таким назначением было необходимо обратиться в порядке aut vitem posce libello. A Плиний описывает случай, как он просил должность центуриона для своего земляка Метелия Криспа, который был согласен заплатить за это 40 тысяч сестерциев. Об этом человеке не сохранилось больше никаких сведений.

В исключительных случаях центурионов выбирали на общем собрании. В записях Тацита говорится о том, как после победы Веспасиана Флавия над Вителлием при Кремоне осенью 69 г. Антоний Примус предоставил солдатам своего легиона право самим выбрать новых центурионов взамен погибших. Никто не удивился, когда солдаты выбрали на эти должности своих самых недисциплинированных товарищей. Вряд ли их будущая карьера была успешной. Этот случай произошел во время гражданской войны, когда обычный порядок продвижения по службе часто нарушался. Однако в некоторых документах описаны случаи, как в конце правления императора Антония Пия (р. в 86 г., правил в 137–161 гг.), относительно мирный период для страны, общим голосованием легиона на должность центуриона был назначен солдат, который прослужил на этом посту еще 46 лет. В этой должности он и закончил свой 50-летний срок службы. Этим человеком был некий Петроний Фортунат, возможно, выходец из Африки. По крайней мере, туда он направился после своей отставки, там же, в г. Цилий, и был найден документ, описывающий тот случай. Первые четыре года службы он успешно прослужил на должностях писаря, тессерария, опция и сигнифера. Потом, когда он мог рассчитывать лишь на следующую ступень в списке должностей принципалов, его, еще молодого человека, внезапно общим голосованием выбрали центурионом. В качестве центуриона он проходил службу в 13 легионах и побывал практически во всех провинциях империи. Заслуживает внимания и тот факт, что его сын был назначен центурионом в возрасте 29 лет. Правда, через шесть лет он погиб, успев послужить в двух легионах. Внутри центурионата также существовали возможности дальнейшего продвижения по службе. Однако это осуществлялось не так прямолинейно и схематично, как описывает Домашевски. По его словам, карьера центуриона продвигалась путем либо постепенного, либо скачкообразного перемещения из одной когорты в другую, лучшую. Первый путь был для более ленивых и нерасторопных, второй — для тех, кто предпочитал энергично продвигаться по служебной лестнице. Сейчас же принято полагать, что центурионы всех когорт, от второй до десятой, были равны по положению. Более широкими полномочиями обладали центурионы первых когорт (primi ordines). Этот пост был высшей ступенью карьеры для любого центуриона. Но и здесь для центурионов оставались перспективы карьерного роста от hastatus posterior до princeps posterior. После этого центуриону оставалось преодолеть три ступеньки ранга hastatus и princeps, чтобы, наконец, достичь звания первого копья (primus pilus). Как полагает исследователь Добсон, ранг первого копья автоматически возводил обладателя этого звания в сословие всадников.

И все же большинство из центурионов, получивших это звание за служебные заслуги путем постепенного продвижения по служебной лестнице, могли лишь мечтать о звании первого копья легиона. На этом уровне более важно было, чтобы обладатель этого звания был хорошо образованным человеком и обладал навыками администратора, нежели его физическая сила и умение владеть оружием. А многие из таких людей попадали сразу же в верхние эшелоны армейской иерархии либо из преторианской гвардии, либо прямо из гражданской жизни.

Жалованье и другие формы денежного вознаграждения

Легионы

В более ранние времена, когда военная служба была ежегодной обязанностью для всех годных для нее граждан, а ее период начинался весной и заканчивался перед сбором урожая, армия Древнего Рима была, по способу комплектования, милицией, а не постоянной армией. При осаде этрусского города Вейи в 396 г. до н. э. (а началась осада в 406 г. до н. э.), когда кампания продлилась до зимы (и город был взят), впервые было упомянуто об оплате службы солдата. Однако вплоть до времен Полибия не существовало строго определенных ставок такой оплаты. Полибий, рассказывая о своем времени (середина II в. до н. э.), упоминает о том, что рядовой легионер получал по 2 обола в день. По его же словам, центурион получал 4 обола, а кавалерист — 1 драхму в день. Насколько велики были эти суммы в переводе на римские деньги, определить невозможно. Большинство исследователей считают, что несколько ранее или уже во времена Полибия драхма была приравнена к денарию. Это означает, что легионер получал ежегодно 120 денариев, если принять, что в году было 360 дней. Если бы речь шла о ежегодной оплате, эти цифры снимали бы вопрос, однако нас интересует жалованье легионера за один день службы. Путем арифметических вычислений получаем абсолютно неудобную для расчетов цифру 3^1/3 асса. Естественно, ежедневное жалованье должно было быть выражено в удобоваримой для расчетов форме, где отсутствовало бы деление ассов на дроби. Еще одним единственно возможным эквивалентом драхмы является квадригат, составлявший 15 ассов. Если этот курс верен, то можно получить следующие суммы: упомянутые Полибием 2 обола составляют 5 ассов, 4 обола равны 1 денарию, а плата кавалериста составляла 1 квадригат. Таким образом, если приравнять 1 денарий к 10 ассам, ежегодная плата солдата составляла 180 денариев, а после ретарификации, когда 1 денарий стал равным 16 ассам, она составила 112,5 денария. Когда Цезарь удвоил ежегодное жалованье, оно стало составлять 225 денариев и оставалось на этом уровне до времен Домициана.

Эти теоретические вычисления имеют свои преимущества, поскольку имеется твердая информация относительно нескольких пунктов:

1. Плата солдату во времена Полибия составляла 2 обола в день.

2. Предположительно, во времена Гракха соотношение асса к денарию было пересмотрено и стало составлять 16 ассов за 1 денарий.

3. Цезарь удвоил жалованье легионерам.

4. Во времена императора Августа ежегодное жалованье легионера составляло 225 денариев.

Казалось, данный факт на первый взгляд должен подразумевать, что в период времени между деятельностью Гракхов (братья Гракхи из знатного рода Семпрониев. Тиберий (163–132 гг. до н. э.) был избран народным трибуном на 133 г. до н. э., народным собранием был принят его законопроект об ограничении земельных наделов держателей государственных земель, излишки бесплатно нарезались беднейшим гражданам без права продажи; в 132 г. до н. э. Тиберий был убит. Его брат Гай также пытался провести реформы, был избран трибуном на 132 и 122 гг., спровоцирован на восстание и в 121 г. до н. э. убит. — Ред.) и правлением Цезаря (убит в 44 г. до н. э.) уровень жизни легионера значительно упал. Было ли это на самом деле или нет, во многом зависит не от общего уровня оплаты, а от той суммы, которая останется в распоряжении солдата после выплаты всех вычетов. По словам Полибия, из жалованья солдата вычитались суммы на оплату еды, одежды и замены оружия. Вычеты были регулярными. Их размеры нигде не приводятся, и конечно же они были разными для каждого солдата в отдельности. Тем не менее, скорее всего, эти суммы были значительными. Так, доктор Паркер считает, что после всех вычетов солдат получал значительно меньше половины своего жалованья. И все же можно полагать, что оставшейся суммы все равно было достаточно для того, чтобы покрыть все потребности легионера. Если бы это было не так, то до наших дней дошла бы информация о многочисленных волнениях и случаях неповиновения командирам, вызванных таким несоответствием оплаты потребностям легионеров. Но хотя бунты случались во все времена существования республики, они имели место совсем по другим причинам. Конечно, если бы после ретарификации асса вычет сумм из жалованья солдат осуществлялся по прежней схеме, многие из них оказались бы в сложном положении и, может быть, даже попали бы в долговую кабалу. Однако по приказу Гракха с них перестали взимать оплату за одежду. Такой порядок установился надолго, хотя и не навсегда. И Цезарь, когда он удвоил жалованье солдат, добавил ложку дегтя в бочку меда, отменив бесплатную выдачу одежды солдатам. И во время бунта в Паннонии одной из причин, по словам мятежников, были именно поборы на одежду.

Итак, можно полагать, что с точки зрения размера жалованья солдат время поздней республики можно разделить на три периода:

1. Период с 170 до 122 г. до н. э., когда жалованье составляло 180 старых денариев в год без учета вычетов за питание, одежду и оружие.

2. Со 122 г. до н. э. до времени правления Цезаря ежегодное жалованье составляло 112,5 нового денария, из которых делались вычеты за питание и оружие, но не за одежду.

3. От времени правления Цезаря и далее размер жалованья солдата составлял 225 денариев в год с возобновлением вычетов за одежду, а также с вычетами за питание и оружие.

Размер жалованья, установленный Цезарем, оставался неизменным в период ранней империи. Мятеж 14 г. н. э., когда восставшие солдаты пытались добиться повышения жалованья, успеха не имел. Первое повышение этой суммы было сделано при Домициане (51 г., правил в 81–96 гг., убит заговорщиками), который добавил к прежней сумме так называемую «четвертую стипендию». Дело в том, что прежде жалованье солдатам выплачивалось три раза в год, то есть тремя «стипендиями» по 75 денариев в начале января, мая и сентября. Домициан сократил интервал между стипендиями до трех месяцев. Теперь размер ежегодного жалованья стал составлять 300 денариев. Некоторые исследователи считают, что при императоре Коммоде (161 г., правил в 180–192 гг., убит заговорщиками) жалованье солдат было еще раз повышено. Однако для таких выводов нет оснований: очередное повышение платы военнослужащим произошло при Септимии Севере (правил в 193–211 гг.)[25].

Насколько он увеличил размер солдатского жалованья, точно неизвестно, однако есть основания полагать, что теперь эта сумма стала составлять 450 денариев. Одновременно в армии вернулись к прежней системе оплаты тремя выплатами в год, один раз в четыре месяца[26].

Каждый раз до очередного повышения размеров жалованья, от Цезаря до Домициана, от Домициана до Септимия Севера, проходило более столетия. Однако инфляция делала свое дело, и следующее повышение оплаты произошло быстрее: распоряжением Каракаллы она была вновь повышена на 50 процентов. Теперь легионер получал 675 денариев в год[27].

После этого непрекращающаяся инфляция заставила вообще отказаться от фиксированной ежегодной оплаты службы солдат. Вместо этого размеры этой суммы каждый год пересматривались.

Но значительное число военнослужащих во все времена получало гораздо большую плату, чем ежегодное жалованье. Как и в наше время, унтер-офицеры не только обладали большими, по сравнению с рядовыми, полномочиями, но и получали повышенное жалованье. Это особенно явно видно на примере вспомогательных войск, где название должности зачастую отражало размер оплаты военнослужащего. Например, duplicarius alae, sesquiplicarius alae. Эти названия просто означают, что данные солдаты получали, соответственно, двойное и полуторное жалованье по сравнению со своими коллегами. Такие термины не применялись в легионах, где, как правило, имела место жестко организованная структура должностей и, соответственно, более сложная система оплаты службы солдат. Как известно, с начала II в. все военнослужащие, кроме рядовых и центурионов, относились к разрядам принципалов или освобожденных от службы[28].

«Освобожденные», которые примерно соответствуют разряду «специалистов» в современной британской армии, получали солдатское жалованье. Однако они получали также различные надбавки за выполнение ими своих специальных обязанностей, которые не были жестко установленными. В отличие от них принципалы получали фиксированные надбавки к основному жалованью солдата, в зависимости от того поста, который они занимали в иерархии легиона. Все сказанное выше можно суммировать следующим образом:

1. Простые солдаты и специалисты получали жалованье по базовой шкале.

2. Большинство принципалов получали полуторное жалованье. К таким военнослужащим относился как унтер-офицерский состав подразделений легиона (сигнифер, опций и тессерарий), так и большинство специалистов штаба.

3. Некоторые старшие принципалы получали двойную оплату.

4. По мнению Домашевски, небольшое число наиболее заслуженных принципалов, которые вот-вот должны были получить назначение на должность центурионов, получали тройную плату. Это до сих пор остается лишь предположением.

Преторианская гвардия и городские когорты

До наших дней не дошло точных данных о размерах платы преторианской гвардии. Дион Кассий (римский историк, ок. 155 г. — ок. 235 г.) пишет, что в 27 г. до н. э. преторианцам была назначена двойная, по сравнению с обычными легионами, плата. В то время легионер получал 225 денариев в год. Таким образом, по данным Диона, преторианец должен был получать 450 денариев. В то же время в другом контексте Дион приводит несколько другую шкалу соотношений в оплате службы простого легионера и преторианца: в качестве пособия выходившему в отставку преторианцу от имени императора Августа выплачивалось 5 тысяч денариев, в то время как в том же случае легионер получал 3 тысячи денариев. В Древнем Риме обычно старались придерживаться одинакового соотношения при выплате различных пособий и денежных вознаграждений, равного соотношению в жалованье. Отсюда напрашивается вывод, что в 6 г. н. э. соотношение в оплате службы преторианцев и легионеров также составляло 5:3. Поскольку легионер в то время получал 225 денариев, преторианец должен был получать 375 денариев. Было бы нелогичным предположить, что к 6 г. н. э. размер жалованья преторианцам мог быть сокращен, в то время как жалованье остальным военнослужащим оставалось стабильным. Таким образом, Дион привел просто приблизительное соотношение в разнице в оплате между легионером и преторианцем, приведя данные «в два раза», вместо «на две трети».

Данное утверждение можно подтвердить еще одним фактом. По свидетельству Феста, в дни республики солдаты преторианских когорт получали полуторную плату, по сравнению с остальной армией. И несмотря на то что созданная императором Августом преторианская гвардия была совершенно новой структурой и не имела почти ничего общего с республиканскими преторианскими когортами, Август старался, по возможности, соблюдать сложившиеся исстари традиции. Но полуторное жалованье представляло бы собой неуклюжую сумму 337½ денария. И поскольку в те времена было принято выплачивать жалованье три раза в год равными суммами, каждая из таких выплат составила бы 112½ денария. Но, как известно, эти равные выплаты должны были выражаться круглыми цифрами. К тому же теоретически вместо денег солдатам могли заплатить золотыми монетами (aurei), стоимость которых составляла 25 денариев[29].

Поэтому можно предположить, что единовременные выплаты должны были составлять 100 или 125 денариев. В первом случае общая сумма составит 300, во втором — 375 денариев в год. Поскольку сумма 300 денариев мало отличается от заработков легионеров (225 денариев), Август вполне мог остановить для преторианцев жалованье в размере 375 денариев. Отсюда, вероятно, и получилась эта разница, выраженная соотношением 5:3.

Однако это соотношение очень скоро оказалось нарушено. Хорошо известно, что в 14 г. н. э. преторианцам выплачивали 750 денариев, солдатам городских когорт — 375, а легионерам — 225 денариев. Как произошло, что сложившееся соотношение перестали соблюдать? Наиболее вероятной причиной стало событие, произошедшее между 6 и 14 гг. н. э., а именно назначение Л. Пизона на пост городского префекта на постоянной основе. Это произошло, вероятно, в 13 г. Вплоть до этого времени военнослужащие X, XI и XII городских когорт получали одинаковую плату с солдатами всех преторианских когорт, от I до IX. Возможно, непосредственным поводом к изменению системы оплаты послужили организационные изменения в командовании городскими когортами. И хотя официально этот шаг был сделан от имени Августа, в удвоении оплаты службы преторианцев явственно видится рука Тиберия, который уже официально был назначен будущим правителем Римской империи. Скорее всего, ему хотелось заручиться верностью самой важной для императора части армии. Этот шаг нашел отражение в указе императора Августа, согласно которому в 14 г. были установлены размеры единовременных выплат для преторианцев — 250 денариев, для солдат городских когорт — 125, для легионеров — 75 денариев. Стоит напомнить, что речь идет о размере одной из трех ежегодных выплат (stipendium) римским солдатам. Это также свидетельствует о постепенном развитии и усложнении финансовой системы армии. Ведь если в 6 г. существовали две шкалы оплаты, первая для войск, расквартированных в городе, вторая — для легионеров, то к 14 г. преторианцы, солдаты городских когорт и легионеры получали жалованье каждый по собственным расценкам.

В период империи при Домициане, Септимии Севере и Каракалле денежные выплаты преторианской гвардии и городским когортам также были увеличены. При Домициане денежное содержание преторианца составило тысячу денариев, при Септимии Севере — 1500. При Каракалле эта сумма была увеличена, предположительно, до 2250 денариев. Реальные же заработки в этих элитных войсках, как уже говорилось, были гораздо выше за счет денежных вознаграждений, которые наиболее часто и в неизмеримо более крупных размерах выплачивались преторианской гвардии как верному оплоту и гаранту безопасности императора. Еще во времена восшествия на престол императора Клавдия размер единовременной денежной выплаты, что должна была обеспечить верность преторианцев новому императору, составил 3750 денариев на каждого солдата, то есть равнялся его жалованью за пять лет службы.

Вигилы (городская стража)

Данных о размерах жалованья вигилов не сохранилось. Отсутствует также возможность каким-то образом установить эту цифру, связав ее с размерами денежного содержания в других родах войск. Байли Рейнольдс полагал, что жалованье вигилов было ниже, чем у легионеров. Это, несомненно, было так в первое время существования корпуса городской стражи, когда ее солдаты набирались из числа вольноотпущенников. Может быть, это было так и позднее, когда большинство в рядах стражников стали составлять свободнорожденные. Однако на этом этапе было бы трудно осуществлять набор в ряды корпуса городской стражи, если бы ее солдатам плохо платили. К тому же указом императора Тиберия вигилы были приравнены в правах к легионерам. Для того чтобы достичь заветной должности городских трибунов, стремящиеся сделать карьеру стражники должны были пройти ступени трибунов когорт городской стражи, трибунов городских когорт, а также трибунов преторианских когорт. В дальнейшем стражник мог стать центурионом в корпусе городской стражи, в городской когорте или в преторианской гвардии. Таким образом, в глазах общественности вигилы были самым тесным образом связаны с городскими когортами и гвардией. Трудно поверить, что и тогда им по-прежнему платили меньше, чем солдатам легионов.

Вспомогательные войска

Система оплаты в легионе проста, во вспомогательных войсках она была более сложной. В легионах поддерживалось единство в оплате, статусе, организации и условиях службы. Отряды вспомогательных войск демонстрируют самое пестрое разнообразие в этих вопросах. Как уже говорилось выше, существовали алы численностью по 500 всадников, реже по тысячи всадников. Такими же по составу были и пехотные когорты вспомогательных войск, при этом часть таких когорт была конной. Наконец, солдатам некоторых из столичных городских когорт создавались особо привилегированные условия службы. При таких различиях в условиях службы неудивительно, что и различия в жалованье тоже были значительными. Одно из таких различий освещено в аллокуции (обращении) императора Адриана к войскам в Ламбесе. Кавалеристам из состава ал платили лучше, чем всадникам конных когорт вспомогательных войск. Они были лучше экипированы. Только по такой мизерной информации можно хотя бы приблизительно восстановить, каким был порядок оплаты солдатам вспомогательных войск в Древнем Риме. Лишь в одном документе, так называемом берлинском папирусе, датированном 192 г. н. э., упоминается размер платы за службу во вспомогательных войсках. Речь снова идет о «неудобной» сумме 84 денария и 15½ обола. Разумеется, эти деньги представляют собой «чистую сумму», то есть то, что осталось у солдата после выплат. Вероятно, начальная цифра составляла ровно 100 денариев. Стоит упомянуть, что это ровно одна треть от жалованья легионера того времени.

Теперь можно попытаться реконструировать шкалу оплаты. Не было ничего необычного, когда легионера назначали на должность старшего принципала в кавалерию. Отсюда можно понять, что плата дупликария (duplicarius, то есть лицо, получающее двойную оплату) в кавалерии была выше жалованья легионера, то есть в период между правлениями Домициана и Септимия Севера он получал более 300 денариев в год, но значительно меньше, чем двойное жалованье легионера. Иначе получилось бы, что простой солдат кавалерии получает одинаковое с легионером жалованье. Более того, как известно, в то время солдаты получали плату четырежды в год, причем размер каждой выплаты составлял сумму, кратную 25, поскольку теоретически оплата могла быть осуществлена золотом. Отсюда следует, что наиболее вероятной суммой жалованья дупликария кавалерийской алы является 400 денариев в год. Тогда, если наша логика верна, получавшие полуторную плату кавалеристы зарабатывали 300 денариев, а обычные солдаты кавалерии — 200 денариев в год.

Солдаты конных когорт зарабатывали меньше, чем солдаты кавалерийских ал, имевшие то же звание. Более того, исходя из того, что во время мятежа батавской кавалерии во время гражданской войны восставшие требовали повышения жалованья в два раза и увеличения числа «конных пехотинцев», можно прийти к заключению, что во вспомогательной пехоте солдаты получали менее чем половину от того, что платили легионерам. Кроме того, подтверждается факт, что конные воины во вспомогательных когортах получали большее жалованье, чем просто пехотинцы. Этот вывод подкрепляется данными, что дупликарий в «конной пехоте» получал те же деньги, что составляли полуторное жалованье для кавалериста или обычное для легионера, то есть 300 денариев в год. Теперь все становится на свои места: полуторная плата в «конной пехоте» составляла 225 денариев, кавалерист алы получал две трети от этой суммы или 150 денариев.

Конные солдаты смешанных когорт зарабатывали больше, чем пешие, возможно, в полтора раза. Таким образом, полуторное жалованье составляло 150 денариев, двойное — 200, а простой солдат получал 100 денариев. Можно отметить, что путем собственных вычислений мы пришли к тому же выводу, что и авторы берлинского папируса, а именно: пехотинец когорты вспомогательных войск зарабатывал в три раза меньше, чем легионер.

Условная таблица размеров платы военнослужащих вспомогательных когорт в период между правлениями Домициана и Септимия Севера

Флот

До настоящего времени не дошли точные данные относительно размеров платы, которую получали римские военные моряки. Было бы логично предположить, что оплата в римском флоте была организована аналогично тому, как это происходило в других войсках. Это видно из документов, где фигурируют моряки, получающие полуторное и двойное жалованье (sesquiplicarii, duplicarii). Однако отсутствует информация относительно базового жалованья для моряков. Таким образом, единственная возможность получить конкретные данные основывается на разнице в статусе военнослужащих в различных родах войск. Такой статус определяется в первую очередь порядком набора новобранцев, а также установленным сроком службы. Ученый Старр убедительно доказал, что версия Момзена, будто при Октавиане Августе флот набирался из рабов и вольноотпущенников императорского дома, была основана на ложном предположении. Несмотря на то что во флоте было некоторое количество вольноотпущенников, в основном личный состав моряков состоял из чужеземцев. По крайней мере, так было еще во времена Октавиана Августа, и таким социальный состав флота оставался до тех пор, пока указом Каракаллы большей части жителей империи не было предоставлено гражданство. Следовательно, порядок комплектования флота во многом походил на то, как это осуществлялось во вспомогательных войсках. Но было одно существенное отличие: уроженцев Египта, которых запрещено было принимать во вспомогательные когорты, принимали в состав итальянского флота. С другой стороны, дорога в Александрийскую эскадру все еще оставалась для них закрыта[30].

На флоте был установлен срок службы 26 лет. В те же времена для вспомогательных войск он составлял 25 лет, а для легионеров — 20 лет. Согласно дошедшим до нас документам, в период со 152 по 217 г. некоторое время срок службы во флоте продлевался до 28 лет[31].

Все эти факты означают, что служба во флоте была менее престижной и менее привлекательной, чем служба во вспомогательных войсках, но незначительно. Таким образом, можно полагать, что размеры жалованья моряков были равны или несколько ниже платы, которую получали солдаты вспомогательных войск. Как говорилось выше, жалованье во вспомогательной пехоте в период правления Домициана и Септимия Севера составляло 100 денариев. Как предполагает Старр, «моряки, скорее всего, зарабатывали столько же, сколько и солдаты пехотных когорт вспомогательных войск». В качестве второго варианта можно предположить, что выдаваемые матросу-новобранцу в качестве дорожных денег 75 денариев или три золотых монеты соответствовали его годовому жалованью. Но к последнему соображению можно привести два контрдовода: во-первых, размер дорожных денег был неизменным и одинаковым для всех новобранцев, независимо от того, к какому роду войск они принадлежат. Во-вторых, 100 денариев, которые составляли годовую плату солдату вспомогательных войск, превратились в эту сумму после того, как Домициан ввел дополнительную четвертую выплату, увеличив жалованье солдат. До этого эта сумма должна была составлять 75 денариев. Скорее всего, прибавка к жалованью касалась всех военнослужащих Рима. И если после прибавки моряки стали получать по 75 денариев в год, будет логично предположить, что прежде их размер их платы составлял 56½ денария в год. Такая дробная цифра является абсурдной. Следовательно, вывод Старра относительно того, что базовая оплата службы моряка совпадала с базовым жалованьем во вспомогательных войсках, является верным. А порядок оплаты службы моряков был аналогичен тому, как это осуществлялось в пехотных когортах вспомогательных войск.

Вычеты из жалованья

Невозможно определить уровень жизни римского солдата, основываясь на одних лишь цифрах его доходов. Необходимо также знать, какими были его траты. Для этого в нашем распоряжении имеется два документа первостепенной важности. Первым является знаменитый отрывок из начала «Анналов», где Персений перечисляет жалобы легионеров: «Тело и душа оценены в 10 ассов в день. Отсюда мы должны платить за нашу одежду, оружие и палатки. Из этой же суммы мы должны также изыскать средства для того, чтобы смягчить жестокие сердца центурионов, иначе окажемся под бременем дополнительных тягот военной службы». В этом отрывке герой жалуется на два вида расходов: официальные вычеты на покупку оружия, одежды и палаток, а также неофициальные поборы алчных и корыстных центурионов. Второй вид расходов, конечно, в данной книге рассматриваться не будет. Несомненно, в любой армии временами возникает подобное. В данном случае причиной служит сочетание почти полностью непрофессионального офицерского состава с высоким профессионализмом солдат, вплоть до центурионов, что было характерно именно для римской армии того времени. К тому же по распоряжению императора Отона, который, естественно, не желал вызывать недовольство центурионов, все жалобы солдат рассматривались их командирами. Он же узаконил так называемые vacationes munerum, то есть поборы с солдат в обмен за послабления по службе. Как пишет Тацит, впоследствии это стало обычной практикой при всех императорах.

Второе свидетельство не имеет столь ярко выраженной эмоциональной окраски. Речь идет о так называемом женевском документе, датированном 81 г. н. э., третьим (и последним) годом правления императора Тита Флавия (39–81 гг., сын Веспасиана, в 70 г. взял и разрушил Иерусалим, в 73–79 гг. был соправителем отца. При Тите было закончено строительство огромного амфитеатра Флавиев — Колизея; в период правления Тита произошло извержение Везувия, уничтожившее Помпеи, Геркуланум и Стабии. — Ред.). Там изложены расходы двух римских солдат с подробным изложением многочисленных вычетов из жалованья, например за постель[32], питание, обувь и обмотки, полковые обеды, одежду, а также ad signa, что в различных источниках переводится либо как взнос на похоронные нужды, либо как оплата участия в ежегодной церемонии, посвященной штандарту легиона.

В данном документе интересно в первую очередь то, что из упомянутых Тацитом вычетов из жалованья за одежду, оружие и палатки в нем ясно и недвусмысленно упомянуты только расходы на одежду. В разные периоды и для разных лиц эти суммы не совпадают. Так, для Юлия Прокула приводятся цифры 60, 0 и 146 драхм, а для Валерия Германа — 100, 0 и 146 драхм.

Как известно, во времена Полибия из жалованья солдат вычитывали расходы на питание, одежду и замену оружия. Затем, при Гракхах, одежду стали предоставлять бесплатно в качестве компенсации за ретарификацию денария. При Цезаре одежда для военнослужащих снова стала платной. Питание и оружие, в отличие от одежды, всегда предоставлялось солдатам только за плату, за исключением редких случаев предоставления скидок. Например, после того, как в 65 г. н. э. был раскрыт заговор Пизона, в благодарность Нерон предоставил преторианской гвардии sine pretio frumentum, то есть бесплатное продовольствие. Поэтому было бы неверно, исходя из того, что Персений не жалуется на отсутствие еды, сделать вывод, что в то время она была для солдат бесплатной. Скорее всего, солдаты были недовольны не вычетами за питание, так как такое происходило всегда, а именно необходимостью оплачивать одежду. Ведь довольно долгое время, достаточное, чтобы к этому привыкнуть, одежда выдавалась бесплатно. На первый взгляд удивительным кажется отсутствие в женевском документе любых упоминаний о вычетах из солдатского жалованья за оружие. Это тем более странно, что об этой статье расходов упоминает Персений. Вообще является общеизвестным фактом, что вычеты за оружие производились все время существования республики. Не следует считать аргументом, который говорит сам за себя, то, что в документе, датированном 175 г. н. э., относящемся, скорее всего, к ветеранам-кавалеристам в Галлии, напротив одного имени из длинного списка указана сумма 103 денария в качестве оплаты за оружие. Сопоставив содержание двух документов, можно прийти к выводу, что расходы на оружие случались очень редко, так как при надлежащем уходе комплект оружия мог прослужить солдату всю жизнь, если только он не будет утерян в результате несчастного случая. Поскольку упомянутые в женевском документе два солдата не являлись новобранцами, так как они уже имели некоторый баланс под своими кредитами, но и не ветеранами, так как сумма баланса была не столь значительна, можно предположить, что купленное ими в начале службы оружие все еще было в хорошем состоянии.

Полковая сберегательная касса

Судя по тому, что в женевском документе отражен текущий баланс задолженности солдат, можно сделать вывод, что в армии существовала система сберегательных касс. Об этом пишет и Вегеций: «В старые времена существовала система сбережения средств. Из любой суммы вознаграждения, полученной солдатом, половина отдавалась на сохранение в его подразделение. Тем самым владелец избегал риска потерять деньги или растратить их на ненужные покупки». Кроме того, известно о существовании указа Домициана, запрещавшего хранение одним солдатом более тысячи сестерциев. Причиной издания такого указа послужило то, что во время восстания Сатурнина в 89 г. н. э. мятежники захватили накопления двух легионов, хранившиеся в объединенном лагере в районе Могонтиака (совр. Майнц), и этого оказалось достаточно на то, чтобы профинансировать восстание. В женевском документе отсутствуют какие бы то ни было данные, подтверждающие слова о том, что каждого солдата вынуждали сдавать половину заработка в кассу. Объяснение может быть очень простым: вероятно, они не успели прослужить в армии достаточно долго для того, чтобы получить денежное вознаграждение, например обоих призвали уже после восшествия на престол императора Тита, и они не успели получить положенного денежного поощрения, либо по какой-то причине эти деньги не были им выплачены. А может быть, это правило тогда еще не было принято[33].

И все же такой порядок подтверждается в другом документе, в берлинском папирусе № 6866, касающемся состояния финансов солдат пехотной когорты вспомогательных войск. У большинства солдат имеется по 100 денариев на депозите и 75 денариев в свободном обращении. Трое военнослужащих имели на депозите более значительные суммы: у некоего Пантарха там 195 денариев 8½ обола. У солдата из Антиполя там было 206 денариев, а у его товарища из Оксиринха — 187½ денария. Эти неровные суммы только подчеркивают одинаковые депозиты по 100 денариев, которыми владел каждый из солдат. Возможно, они получили денежное вознаграждение в честь воцарения Септимия Севера (193) или даже Песценния Нигера (в 193–194 г. провозглашен императором в восточных провинциях, в борьбе с Септимием Севером, убит), а может быть, сумма 100 денариев была в этой части обязательным вкладом на депозит?

Но вернемся к женевскому отчетному документу. Следует отметить, что ни один из солдат не получал денег, чтобы потратить их вне лагеря. Этот факт является важным для того, чтобы правильно трактовать этот отчет. Даже если предположить, что большинство потребностей солдат удовлетворялось внутри их части, невозможно поверить, что солдаты никогда не изъявляли желания развлечься вне расположения легиона и что они никогда не требовали денег на это. Где же они брали деньги на развлечения? Возможно, у них еще оставались значительные суммы с прошлого года, которые они прятали в казарме или другом тайном месте? Вряд ли. А может, они брали взятки или подарки у местного населения? Конечно, сомнительно, что такого не происходило вообще никогда. Однако невозможно, чтобы солдаты могли постоянно рассчитывать лишь на этот источник доходов. Им обязательно нужны были некоторые суммы на собственные нужды. Где же найти объяснение? В первую очередь стоит обратить внимание на то, что сумма каждой выплаты солдатам составляла 248 драхм. В тот период общепринятой единицей расчетов в Египте была тетрадрахма или монета достоинством 4 драхмы, которая приравнивалась к одному денарию. Это означает, что 248 драхм составляли 62 денария. А сумма каждой выплаты солдатам равнялась 75 денариев. Куда же девались по 13 денариев из каждой выплаты? Было принято считать, что 13 денариев просто-напросто исчезли в результате манипуляций властей с обменным курсом[34].

Но другой папирус из Женевы, датированный всего лишь несколькими годами позже, приводит в качестве регулярной выплаты сумму 297 драхм. По официальному обменному курсу это должно было составлять 74¼ денария, что довольно близко к известной нам сумме 75 денариев. Разницу в три четверти денария в самом деле можно отнести к потере при обмене. Предпринимались различные попытки объяснить, чем вызвана разница в суммах 248 драхм в 81 г. и 297 драхм тремя-четырьмя годами позже. Известно, что в это время Домициан повысил жалованье солдатам, добавив четвертую оплату их службы в год. Однако некоторые исследователи считают, что не было никакой четвертой выплаты, а была прибавка по одной трети к каждой из трех уже существующих выплат. Но, прибавив к 248 драхмам одну треть этой суммы, мы получим 330^2/3 драхмы, а это намного превышает сумму 297 драхм. Если следовать этому пояснению, можно прийти к выводу, что солдат, которых обманывали и прежде, теперь стали обманывать еще больше. В любом случае, пусть и в искаженной форме, содержание папируса явно говорит о том, что 297 драхм солдатам выплачивались четырежды, а не трижды в год.

Как же тогда можно объяснить разницу в суммах? Допуская, что солдат должен получать пусть и небольшую часть своих денег для того, чтобы потратить их на собственные развлечения. Вряд ли при этом он мог стать жертвой мошенничества или полулегальной операции. Скорее всего, процедура выглядела так. Из 75 регулярно выплачиваемых солдату денариев 62 удерживались в части на покрытие различных расходов, сделанных официально, а остальная сумма просто приплюсовывалась к его текущему кредиту. И хотя на короткий период солдат мог оказаться в долговой кабале перед своей частью, в долговременной перспективе он мог накопить значительную сумму, которая оказывалась нелишней при его увольнении[35].

Оставшаяся сумма 13 денариев (вернее, меньше, так как часть денег, вероятно, терялась при обмене) оставалась солдату в качестве карманных денег. Таким образом, на собственные нужды с учетом четырех выплат солдат получал 52 драхмы в год. Зная любовь римлян к круглым цифрам, можно предположить, что на самом деле эта сумма составляла 50 драхм. Зная о письме святого Игнатия Поликарпу, который, хотя и писал на греческом, но любил пользоваться латинскими военными терминами, можно пойти дальше и определить, что карманные деньги римского солдата назывались акцептом (acceptum).

Специальные выплаты

Тацит упоминает, что, двигаясь маршем на Рим, войска Веспасиана Флавия требовали выплатить им, помимо прочего, отдельную денежную сумму, которую они называли clavirium (буквально «деньги за гвозди»). Неизвестно, было ли выполнено это требование и о какой сумме шла речь. Основанием для выплаты служило то, что в результате длительного марша обувь солдат изнашивалась, а, как мы знаем, стоимость новой обуви удерживалась из денежного содержания. Однако даже сам факт, что такая выплата имела свое название, является достаточным свидетельством того, что она существовала.

О похожей надбавке (возможно, о той же самой) упоминает Светоний. Когда классиарии, которым приходилось регулярно совершать марши из Остии или Путеол (Остия находится неподалеку от Рима, а вот Путеолы — существенно дальше, не доезжая до Неаполя. — Ред.) в Рим, потребовали выплаты «обувных денег» (calciarium), император Веспасиан со свойственным ему невозмутимым юмором посоветовал им совершать марш босиком. Как свидетельствует Светоний, солдаты так и поступили и превратили это в традицию.

После разоблачения заговора Пизона в 65 г. н. э. император Нерон наградил каждого солдата преторианской гвардии за верность денежной суммой 2 тысячи сестерциев, а также бесплатным зерном (sine pretio frumentum). Об этом упоминает Тацит. По словам же Светония, Нерон приказал ежемесячно выдавать солдатам-преторианцам деньги на закупку зерна. Согласно замечанию Тацита, прежде они должны были покупать себе хлеб по рыночным ценам. Неизвестно, сохранилась ли эта привилегия после смерти императора. Но пока она существовала, она представляла собой существенную, пусть и непрямую, прибавку к жалованью преторианцев.

Другая форма косвенной денежной субсидии была введена при императоре Отоне (69 г., победил Гальбу, но был разбит Вителлием и покончил с собой). Так называемая плата за отпуска (vacationes munerum), на которую жаловались солдаты во время восстания в Паннонии, к тому времени превратилась в ежегодную дань солдат центурионам и стала для них непосильной ношей. По словам Тацита, до одной четверти списочного состава центурии могло одновременно находиться вне расположения или просто отдыхать, находясь в казармах. Для того чтобы добыть себе деньги на отдых, солдаты были вынуждены опускаться до грабежей на дорогах, воровства или временно наниматься на самую грязную работу. В результате те, у кого не было денег, постепенно опускались, а те, у кого они были, нищали. Такая тенденция могла привести к полной потере морального облика армии. Отон решил исправить положение и стал платить центурионам за ежегодные отпуска подчиненных из собственного кармана. Тацит справедливо считает такую меру правильной. Этой практике стал следовать и император Вителлий (69 г., разбит Веспасианом и погиб), и постепенно она превратилась в норму.

Вознаграждения

Во времена республики существовал обычай, когда после успешного завершения кампании полководец распределял часть добычи среди своих солдат. К I в. до н. э. возможность разжиться трофеями превратилась в главный стимул для поступления на военную службу. Во времена принципата императору стало удобнее не платить сразу солдатам отдельное вознаграждение за победную кампанию, а выплачивать им дополнительные деньги в мирное время. В противном случае он испытывал бы постоянное давление со стороны военных, поощряющих его к ведению агрессивной внешней политики. В своем завещании, стремясь обеспечить порядок при смене правителя страны, Август приказал выплатить преторианцам по 250 денариев, солдатам городских когорт — по 125 денариев, а легионерам и солдатам вспомогательных столичных когорт — по 75 денариев. Большая часть солдат вспомогательных войск, а также весь личный состав флота из этих щедрых даров ничего не получили. В первую очередь выплаты предназначались для той части военнослужащих, которая имела римское гражданство, а также для выходцев из наиболее романизированных провинций. Такую дискриминацию в распределении денег можно объяснить тем, что, скорее всего, они составляли предназначенную для военных часть денежных средств, которые император Август оставил римскому народу.

Последующие императоры старались подражать в этом Августу. Например, Тиберий (р. в 42 г. до н. э., правил в 14–37 гг. н. э.) завещал армии и населению те же денежные суммы, что и Август. Однако, выполняя волю Тиберия, его преемник Гай Цезарь Калигула (р. в 12 г., правил в 37–41 гг., убит) распорядился удвоить сумму, предназначенную преторианцам. Таким образом, продолжалась политика задабривания преторианцев и возвышения их, по сравнению с остальной армией. Она велась с самого начала и достигла своего пика ко времени борьбы против Сеяна. Для того чтобы переманить на свою сторону преторианскую гвардию, на полную поддержку которой рассчитывал Сеян, Тиберий распорядился выдать каждому из преторианцев по 1 тысяче денариев. Помимо этого, произошло еще одно важное изменение, по сравнению с выплатой денег по завещанию Августа: на этот раз солдаты городских когорт вспомогательных войск (cohortes civium Romanorum) не получили ничего. На тот момент эти войска все еще набирались из чужеземцев-перегринов, и вместо них деньги были выданы вигилам, которые после закона Везеллия от 24 г. получили права на римское гражданство после 6 лет службы, что существенно повышало социальный статус корпуса городской стражи. Кроме того, Тиберий расплачивался с вигилами за службу: ведь городская стража оказала ему неоценимое содействие в борьбе с Сеяном.

Клавдий (р. в 10 г. до н. э., правил в 41–54 гг., отравлен своей женой Агриппиной) тоже не забыл, что он обязан восшествием на трон гвардии. За службу он приказал каждого из преторианцев наградить огромной суммой 3750 денариев. Помимо этих денег, пожалованных в честь начала правления, Клавдий, повторяя поступок Августа, распорядился выдать денежное вознаграждение народу и армии в честь совершеннолетия Нерона. В день каждой годовщины своего восшествия на престол он распорядился выдавать по 25 денариев каждому из преторианцев.

Начиная свое правление, Нерон (р. в 37 г., правил в 54–68 гг., покончил с собой) приказал выдать солдатам те же денежные суммы, что и Клавдий. В дальнейшем он в основном следовал политике заигрывания с преторианцами с целью заручиться их поддержкой. Нерон сделал им подарки после убийства своей матери Агриппины. После того как был раскрыт заговор Пизона, каждый из преторианцев получил по 500 денариев. Кроме того, как уже говорилось выше, им стали ежемесячно выдавать деньги на закупку продовольствия (зерна).

То, что такая политика чревата опасностью, стало ясно очень скоро. Нимфидий Сабин пытался заручиться верностью военных Гальбе. Он пообещал выплатить каждому из преторианцев как минимум по 7500 денариев, а каждому легионеру — по 1250 денариев. Это в два раза превышало те суммы, которые преторианцы в то время получали в качестве денежных подарков. Если же сравнить эти деньги с солдатским жалованьем, то преторианцам предложили единовременно выплатить деньги за десять лет службы, а легионерам — почти за пять лет службы. При вступлении на престол Калигулы уже имел место случай, когда преторианцам выплатили двойную денежную сумму, по сравнению с обычно принятой. Если бы обещания Нимфидия остались невыполненными (а так получилось бы в любом случае, так как Гальба не имел ни желания, ни возможности выплатить такие огромные суммы), это могло послужить поводом для начала очередной гражданской войны. Такие щедрые денежные пожертвования оказались чрезмерными даже для Отона, хотя в конце концов он был вынужден пообещать выплатить каждому преторианцу по 1250 денариев. Поэтому ему в голову пришла гениальная мысль заручиться поддержкой армии, не выплачивая единовременно таких огромных денег. Речь идет об упомянутом выше решении из собственного кармана оплачивать ежегодный отпуск солдат. Вителлий решил последовать его примеру. Веспасиан вернулся к практике выплат денежных поощрений, хотя при нем они были очень скромными. Как заметил Тацит, Веспасиан умудрился во время гражданской войны заплатить солдатам не больше, чем другие императоры были вынуждены жертвовать армии в мирные дни.

Как действовал Тит, осталось неизвестным. Но что бы он ни делал, Домициан, начиная свое правление, в любом случае оставил его далеко позади. По свидетельству Светония, некоторое время после смерти Веспасиана Домициан колебался, выплачивать ли солдатам двойные денежные дары с целью обеспечить себе трон. Затем последовали выплаты в честь заключения мира с Децебалом (правитель Дакии), хотя они касались только участников похода.

При восшествии на престол и Нерва (35 г., правил в 96–98 гг.), и Траян (р. в 53, правил в 98— 117 гг.) также выплачивали деньги армии, а при воцарении Адриана (р. в 76 г., правил в 117–138 гг.) эти выплаты достигли двойных размеров. Помимо прочего, Адриан сделал дополнительное денежное пожертвование при усыновлении Цейония Коммода под именем Аэлия Цезаря. При Антонине Пии (правил в 138–161 гг.) были выплачены обычные при восшествии на престол денежные суммы населению и армии. Второй раз деньги были выплачены в честь замужества его дочери Фаустины.

После смерти Антонина Пия Марк Аврелий (правил в 161–180 гг.) сделал своим соправителем Луция Вера (правил в 161–169 гг.). В честь этого он пообещал выплатить преторианцам по 5 тысяч денариев. Это составляло по тем временам полное денежное содержание солдата-преторианца за пять лет службы, хотя и не являлось самым крупным из вознаграждений, когда-либо пожалованных преторианской гвардии. Непомерные выплаты, по-видимому, настолько опустошили казну, что для того, чтобы получить средства на ведение войны против маркоманов, Марк Аврелий был вынужден продать на общественном аукционе ценности из дворца и наряды своей жены. В его правление государственные финансы никогда не находились на высоте. Поэтому он отказался от выплаты армии обычных пожертвований после победоносных войн.

Коммод (правил в 176–180 гг., совместно с отцом Марком Аврелием, в 180–192 гг. самостоятельно) при восшествии на престол выплатил обычные денежные дары населению и, возможно, армии. Возможно, к концу правления он обещал сделать очередные выплаты, поскольку после воцарения Пертинакса (126–193 гг., правил в январе — марте 193 г., возведен на престол преторианцами после убийства ими Коммода, преторианцами и убит. — Ред.) его стали призывать выплатить эти деньги. Наверное, Пертинакс остро нуждался в деньгах. Скорее всего, именно поэтому, следуя примеру Марка Аврелия, он приказал продать на аукционе имущество и рабов Коммода. Благодаря полученным от этого деньгам ему удалось начать выплаты обещанных каждому преторианцу 3 тысяч денариев. Вероятно, эта сумма была аналогична той, что выплачивались во времена Марка Аврелия и Луция Вера. Однако автор жизнеописания Публия Гельвия Пертинакса в книге Historia Augusta сообщает, что до его смерти (убийства) была выплачена лишь половина суммы, причитавшейся преторианцам, а остальные солдаты так никогда и не получили обещанных им денег.

Теперь настало время рассказать о знаменитом аукционе, где участники пытались выкупить императорский престол. Поддержкой преторианцев за деньги пытались заручиться два соперника. Сульпициан находился внутри лагеря преторианцев, а его противник Дидий Юлиан вел торг, находясь снаружи. Должно быть, зрелище было весьма комичным. Обоим претендентам, наверное, стоило спуститься на грешную землю, обсуждая серьезные финансовые вопросы. Величина выплат преторианцам уже была установлена императорами Марком Аврелием и Луцием Вером и составляла 5 тысяч денариев для каждого солдата. Пертинакс, хотя и не имел средств для выплаты этих денег, но, хорошо зная силу традиции, все же попытался выполнить те же обязательства. Скорее всего, торг Сульпициана и Дидия Юлиана начался с гораздо более скромной суммы, а не с 5 тысяч денариев, как можно было ожидать. Только через некоторое время Сульпициан назвал заветную цифру 5 тысяч денариев. После этого, по-видимому, Дидий Юлиан забыв об осторожности, прибавил к ней еще 1250 денариев и выиграл торг. Сами по себе цифры вряд ли заслуживают того, чтобы быть упомянутыми историками. В самом факте, что Дидий Юлиан увеличил эту сумму на 1250 денариев, тоже нет ничего удивительного, так как после войн правления Марка Аврелия и Луция Вера деньги могли несколько обесцениться. На самом деле предложенная Сульпицианом сумма была на уровне той, что полтора века назад выплатил преторианцам Клавдий. Она равнялась их полному жалованью за пять лет службы. Если принять во внимание и то, что со времен Домициана размеры жалованья не менялись, а прошедшие войны и другие бедствия, постигшие страну в конце II в., привели к росту стоимости жизни, то дополнительная надбавка, предложенная Дидием Юлианом, тоже была относительно скромной[36].

Неизвестно, сколько денег Юлиан успел (правил в марте — июне 193 г., убит) выплатить преторианцам на самом деле. Автор его жизнеописания в Historia Augusta, который склонен относиться к Юлиану явно более снисходительно, чем Дион, сообщает, что на самом деле Дидий Юлиан выплатил преторианцам не обещанные 6250 денариев, а 7500. В книге не дано объяснения этому. Читателю предоставлено самому догадываться, идет ли здесь речь в великодушии и щедрости, любви к круглым цифрам или о том, что Юлиан был не столь коварен, как глуп. Геродиан, автор, который относится к Дидию Юлиану едва ли не более враждебно, чем Дион Кассий, заявляет, что тот не только не сдержал обещание относительно дополнительных 1250 денариев, но не выплатил преторианцам даже ранее обещанной суммы. В его описании Дидий Юлиан предстает отъявленным мерзавцем и мошенником, у которого никогда не было тех средств, которые он пообещал гвардии. Благодаря Коммоду казна была пуста, и «бедные» преторианцы так и не получили бы ничего, если бы Юлиан при их приближении к Риму в последний момент не сумел собрать везде, где можно, деньги и предложить их солдатам. Но он не достиг своих целей, так как преторианцы рассматривали полученные деньги не как щедрый дар, а как оплату давно просроченного долга.

Септимий Север был обязан своим воцарением в 193 г. не преторианской гвардии, которую он впоследствии полностью реформировал, а верным ему легионам из дунайских провинций (Иллирика). Поэтому неудивительно, что их солдаты ждали от цезаря денег в том размере, в каком они обычно выплачивались преторианцам. Их требование выплаты по 2500 денариев каждому солдату можно считать скромным, по сравнению с оплатой подобных услуг преторианцев. Свои требования солдаты подкрепляли историческим прецедентом, которые некоторые из историков склонны оспаривать, а именно фактом выплаты Октавианом в 43 г. до н. э. именно этой суммы воинам своих легионов. То, что грубые провинциальные солдаты были знакомы с древней историей и апеллировали к прецеденту, случившемуся 230 лет назад, было настолько удивительно, что Дион Кассий, который был очевидцем тех событий, отметил, что даже многие из сенаторов не знали, на чем основаны требования солдат. На самом деле за подтверждением не надо было ходить далеко, поскольку марш легионов Октавиана на Рим и факт выплаты им своим солдатам по 2500 денариев подробно описан в томе III книги Аппиана «Гражданские войны», которая увидела свет при жизни предыдущего поколения. Поэтому неудивительно, что некоторые из солдат дунайских легионов могли хорошо знать об этом случае в истории.

Септимию Северу повезло: ему удалось откупиться от армии гораздо более скромной суммой — по 250 денариев каждому солдату. Очевидно, легионеры были по большей части довольны уже тем, что их перевели служить в реформированную преторианскую гвардию. Именно этой новой гвардии Септимий Север выплатил денежные дары в честь десятилетия своего воцарения. Каждый преторианец получил по 250 денариев, по 25 денариев или одной золотой монете за каждый год правления императора. Дары Септимия Севера преторианцам были совсем не обременительными для казны. Даже в честь передачи титула императора своим сыновьям Каракалле и Гете Септимий Север не стал выплачивать армии денег, а просто позволил им разграбить столицу Парфии Ктесифон.

Еще одним и последним случаем выплаты денежных даров гвардии (их сумма не установлена) были времена до и после кампании против Альбина (легат Британии, позже поддержанный знатью Испании и Галлии, убит в битве при Лугдуне (совр. Лион) с войсками Септимия Севера в феврале 197 г. — Ред.). В отличие от Септимия Севера правивший после него Каракалла выплатил преторианцам после убийства своего брата Геты по 2500 денариев.

Характерно, что сумма выплачиваемых солдатам денег постоянно была кратной цифре 25. Это означает, что денежные дары солдатам могли выплачиваться золотом. И скорее всего, значительные денежные суммы всегда выплачивались золотом. В рассматриваемый период реальная стоимость денария постоянно падала. По оценкам ученых, темпы инфляции денария в III в. составляли примерно 0,5 процента. Однако номинальное соотношение между падавшим в цене серебром и неизменно ценным золотом оставалось неизменным, и за одну золотую монету по-прежнему давали 25 серебряных монет. Это вело к постепенному исчезновению золота из реального товарооборота и уходу его на черный рынок. Если денежные премии солдатам выдавались золотом, то они стоили дороже, чем если бы речь шла о выплатах в денариях. Точно так же в наши дни, если работник получает заработную плату золотыми соверенами по курсу 1 золотая монета за 20 шиллингов, это означает, что на самом деле он зарабатывает гораздо больше заявленной зарплаты. С другой стороны, такие поощрения обесценивали стоимость реальной заработной платы солдат, которую они продолжали получать в серебряных денариях. К счастью для военнослужащих, регулярные вычеты за питание, одежду и оружие, по-видимому, не подвергались коррекции, в зависимости от роста реальной стоимости этих предметов. Следовательно, здесь инфляция не играла для солдат большой роли. Во времена Диоклетиана (р. ок. 245 г., правил в 284–305 гг.) все эти вычеты были полностью отменены.

Поощрения и наказания

Награды

Во времена республики в Риме существовала явная тенденция вручать награды по заранее принятой шкале, то есть определенные награды должны были соответствовать рангу граждан, которым предназначались. Это во многом напоминает современную британскую армию, где орден «За выдающиеся заслуги» предназначен для старших начальников, крест «За выдающиеся заслуги» — для капитанов и младших офицеров, а медаль «За выдающиеся заслуги» — для всех остальных. Ко времени правления Клавдия порядок награждения уже окончательно сложился, и до правления Септимия Севера, когда на какое-то время удалось преодолеть консерватизм римских военных, он практически не претерпевал изменений.

Солдатам рангом ниже центуриона в качестве награды вручались torques (ожерелье), armillae (нарукавная лента), phalerae (богато украшенный диск, который носился груди). Эти награды были упразднены при Септимии Севере, однако ожерелье снова появилось в этом качестве во времена поздней империи. Непонятно почему этот возврат к награждению ожерельем, традиционной военной наградой, некоторыми историками рассматривается как один из признаков «варваризации» армии позднего Рима.

Занимавшие промежуточную позицию между принципалами и центурионами эвокаты (evocati) получали эти награды, считавшиеся самыми незначительными, в случаях, когда солдат еще не получал их прежде. Кроме того, они вручались вместе с так называемым «золотым венцом» (corona aurea). Центурионы могли получить вместе с золотой короной, а чаще вместо нее корону за взятие вала неприятельского укрепления (corona vallaris) либо присуждаемый первому взошедшему на неприятельскую стену «стенной венец» (corona muralis). Точно так же как эвокаты награждались «золотым венцом», центурионы в ранге первого копья награждались так называемым hastа pura, представлявшей собой копье без наконечника с серебряным древком. Это была типичная награда для офицеров из сословия всадников. Для лиц званием выше primipilus существовал более жесткий регламент наград: те, кто не преодолел звания военных трибунов с узкой полосой, обычно должны были довольствоваться «короной» или «серебряным копьем». Те же из всадников, кто шагнул далее по карьерной лестнице, могли претендовать на награждение вексиллумом. Награда представляла собой небольшой штандарт на серебряном поле, ею награждались только старшие офицеры. Офицеры из сенаторского сословия получали набор наград в соответствии со своим рангом. Те, кто имел звание ниже претора, например военные трибуны с широкой полосой, обычно награждались двумя венцами, двумя «серебряными копьями» и двумя вексиллумами. Офицеры в звании претора, легаты легионов обычно награждались комплектом из трех венцов, трех копий и трех вексиллумов. Максимальное количество наград, а именно по четыре каждого наименования, получали офицеры самого высшего звена в ранге консула.

Награды давались в качестве признания заслуг, а не в порядке права или очередности. Иногда создавалось впечатление, что награда была слишком незначительна для ее получателя. Например, Веций Валент, принципал гвардии в Британии во времена императора Клавдия, был награжден ожерельем, нарукавной лентой и нагрудным диском, когда он был в звании эвоката. Позже он вырос в звании до первого копья, но получил в награду еще один набор тех же наград. На самом деле повторное награждение как бы подчеркивало заслуги награжденного. Так, в британской армии военный крест с планкой считается выше, чем первый полученный военный крест, а военный крест с двумя планками — еще выше. В римской армии повторное вручение одинаковой награды делало ее значительно более весомой. Этот принцип можно проиллюстрировать ярким примером из времен ранней республики: легендарный Сикций Дентат, избранный в 454 г. до н. э. на пост трибуна от плебеев (ок. 514 г. до н. э. — ок. 450 гг. до н. э., предательски убит ударом в спину по указанию децемвира Аппия Клавдия. — Ред.), вряд ли смог бы одновременно надеть все свои награды, если таковые действительно были ему вручены. Ветеран 120 битв, восьмидесятикратный победитель в личных поединках, он имел 45 шрамов на груди и ни одного на спине. Считается, что он был награжден «серебряным копьем» не менее чем 18 раз. Кроме того, он 25 раз награждался нагрудным диском, 83 раза — ожерельем, более 160 раз — нарукавной лентой (браслетом), 26 раз — венцом. Причем 14 из венцов были так называемыми соrоnae civicae, что давались за спасение жизни соотечественника, 8 венцов — соrоnае aureae, за победу в единоборстве (возможно, не над врагами, а над другими центурионами), 3 — соrоnае murales, 1 — наивысшая награда за храбрость, венец corona obsidionalis, который давался за освобождение города от вражеской осады. Плиний Старший называет лишь восемь граждан Рима, награжденных последней из перечисленных наград, в том числе императора Августа. Венец corona civica теоретически мог получить любой из граждан империи, однако после смерти императора Клавдия случаев награждения этим знаком не отмечено. Позже император Септимий Север учредил «золотой гражданский венец», которым награждались центурионы. По-видимому, никому из героев империи больше так и не удалось совершить героических поступков, сравнимых с теми, что совершил Дентат. Если кто- то из них и получал некоторые награды повторно, то в гораздо меньших количествах, чем легендарный герой Рима. Все перечисленные выше награды надевались солдатами на военных парадах и во время праздников. Обычно награда вручалась самим императором или по его представлению после окончания военной кампании.

Иногда награждались не отдельные солдаты, а целые войсковые формирования. И снова при выборе награды для подразделений не соблюдалось равенство. Преторианские когорты могли получить «золотой венец», который помещался на их штандарт. Легионы также могли быть награждены венцом. Но когорты в их составе получали лишь диск. Вспомогательные войска могли включать названия полученных наград в свои наименования, которые после этого порой становились очень длинными. Например, «1-я тысячная ала граждан Рима, имени Флавия Августа Британика, дважды награжденная ожерельем за заслуги» или «1-я когорта бревков (иллирийское племя. — Ред.) граждан Рима Валерия, победоносная, дважды за доблесть получившая право быть награжденной ожерельем». Первой из двух названных выше когорт были присвоены три награды: в первую очередь имя Флавия Августа выделяет крыло, точно так же, как в наше время в британской армии префикс Royal (королевский). Во-вторых, это титул «римских граждан» (civium Romanorum). (Обычно обозначался аббревиатурой C.R.) Он обозначает, что за особые заслуги весь личный состав алы или, по крайней мере, те, кто не имел раньше римского гражданства, были удостоены его. И наконец, фраза «bistorquata ob virtutem» означает, что штандарт алы был дважды украшен соответствующей наградой за некие заслуги. Известны и случаи награждения подобным образом целых легионов. Например, II, III и VIII легионы известны как «носящие имя Августа (Августов)», а VII и XI легионы стали Клавдиевыми за верность императору, проявленную в 42 г. н. э. Очень часто по отношению к легиону применяется определение pia fidelis. Так, в 83 г. н. э. император Домициан присвоил I легиону (Минервы) почетное наименование legio I Flavia Minervia pia fidelis Domitiana. После смерти Домициана имена Флавия и Домициана убрали из наименования легиона, и он стал называться legio I Minervia pia fidelis.

Наказания

Строгость дисциплины в римской армии времен республики стала почти легендарной. Конечно, здесь не обошлось и без многочисленных преувеличений историков ранней империи, которые пытались воплотить нереализованные мечты настоящего хотя бы в прошлом. Кроме того, они пытались смешать этот трезвый расчет с идеализмом Августа. Это стремление было настолько неприкрытым, что такие писатели, как Валерий Максим (римский историк I в.), а также автор тома IV знаменитых «Стратегем» (которым никак не мог быть Фронтин, однако именно Секст Юлий Фронтин (ок. 30 г. — ок. 103 г.) считается, вопреки мнению автора, автором «Стратегем». — Ред.) с очевидным одобрением рассказывают о суровых полководцах, основной заслугой которых является как раз эта безжалостность. Полибий, которому довелось очень скрупулезно изучить нравы и обычаи в Риме того периода, относит успехи римлян на военном поприще именно к четкой системе поощрений и наказаний, которая была введена и которой неукоснительно следовали военные. И все же мы не должны преувеличивать роль дисциплины в римской армии. По мнению Мессера, представители современной немецкой исторической науки, несомненно, под влиянием германских военных традиций, имеют тенденцию автоматически принимать всерьез многочисленные панегирики римской армии, исходившие как от их предшественников, так и от древних историков. Он пришел к прямо противоположному выводу: для римской армии того периода характерны склонность к мятежам и неподчинению. Он отметил, что во времена республики римский легионер демонстрировал самостоятельность в мыслях и поступках; он был совсем не тем, кем обычно принято считать римского солдата. Именно индивидуальная инициатива делала римского воина столь успешным, а вовсе не слепое безоговорочное повиновение. Правда, как водится, лежит где-то посередине между этими двумя полярными точками зрения. (Автор не может понять, что была личная инициатива (воина, командира) в рамках выполнения приказа вышестоящего начальника и при железной дисциплине, когда основной вид наказания — смерть. — Ред.)

Читатель может возразить, что тотальная система всеобщего слепого подчинения эффективно функционирует в армии общего призыва, в особенности во времена национального кризиса, такого, как вторжение Ганнибала во время Второй Пунической войны. Однако в условиях империи и при профессиональной армии, набор в которую осуществляется на добровольной основе, такая система столь пагубно скажется на комплектовании, что под вопросом окажется само существование армии. И все же суровые законы современного иностранного легиона тем не менее не отпугивают новобранцев, и приток рекрутов туда не иссякает. Иосиф Флавий пришел к тому же выводу, что и Полибий: методы подготовки римских солдат частично основывались на страхе. По римским законам смертью каралось не только дезертирство с поля боя, но и гораздо более легкие прегрешения по службе. А полководцы Рима наводили еще больший ужас, чем римские законы. Таким образом, дисциплина в армии во времена империи повсюду была железной.

И все же остается общее впечатление, что дисциплина в армии во времена империи, как и во времена республики, была не настолько суровой, как об этом гордо рассказывают некоторые римские историки, с которыми полемизирует Мессер. Особенно это касается восточных легионов, за исключением периода, когда они имели несчастье попасть под командование Корбулона. (Почему же несчастье? Полководец Гней Домиций Корбулон, наведя порядок в легионах, успешно воевал с парфянами в 50–60-х гг. — Ред.) Характерным для описания жизни западных легионов является описание Тацитом Ауфидиена Руфа, ненавидимого всеми коменданта легионного лагеря (praefectus castrorim) во времена восстания в Паннонии: «Дослужившийся после долгих лет службы до звания центуриона, получивший вскоре должность префекта лагеря, он выступал за восстановление старых традиций жесткой дисциплины». Создается впечатление, будто подобное отношение к службе уже считается чем-то старомодным. Точно так же Корбулон, принимая легионы Нижней Германии в 47 г. н. э., обнаружил, что солдаты не желают заниматься ничем, кроме грабежей и мародерства. После восстановления «традиционной» дисциплины он приобрел репутацию придиры и тирана. В войсках о нем ходили многочисленные легенды. Можно предположить, что Корбулон не стал бы настолько знаменитым, если бы в армии было много военачальников, подобных ему (Гней Домиций Корбулон был прежде всего талантливым полководцем, громившим врагов империи и на западе и на востоке. — Ред.). Однако, скорее всего, римские генералы тех времен отличались относительной гуманностью к подчиненным. Говоря о дисциплине в римской армии, необходимо постоянно делать ссылку на то, о каком веке идет речь. Во время первых двух столетий существования империи традиционно характерные для римлян качества стали постепенно изменяться (в сторону падения дисциплины и, как следствие, боевой подготовки).

Поэтому, перечисляя существовавшие официально в армии виды наказаний, необходимо также учитывать и то, что думающий офицер никогда не применял некоторые из них, хотя и мог воспользоваться своим правом по закону. Он следовал более или менее стандартной практике. Читателю также будет полезно разобраться в том, что в действительности имело место, а что было плодом фантазий писателей.

А. Децимация. Изо всех видов наказаний, которые могли применяться в римской армии, децимация, по-видимому, является наиболее известным. Этот вид наказания обычно применялся к одной из когорт, каждый десятый солдат которой путем жребия приговаривался к казни. Казнь обычно осуществляли их товарищи из других когорт с помощью дубинок или камней. Оставшиеся в живых девять десятых личного состава при этом обычно получали более мягкое наказание, например переводились на ячменный рацион вместо пшеничного. Хотя этот варварский вид наказания применялся Октавианом во время Далматинской войны в 34 г. до н. э., другие примеры его применения во времена империи встречаются крайне редко. Самый ранний такой случай произошел во времена императора Тиберия. Тогда некто Л. Апроний, принявший командование в кампании против Такфарината (восстание в Африке, начавшееся в 17 г., в котором большую роль сыграло племя мусуламиев и его вождь Такфаринат, служивший в римской армии. Повстанцы были разгромлены в 24 г., Такфаринат погиб в бою. — Ред.) после Камилла, отдал приказ о децимации в одной из когорт. Сам Тацит говорит о децимации как о редком и устаревшем виде наказания. По свидетельству Светония, Калигула (родился в 12 г., правил в 37–41 гг.) также намеревался применить децимацию в легионах, где происходили волнения в то время, когда он собирал войска для похода в Германию (39–40). Эта резня, которую император затеял фактически как акт мести целому поколению за свое детство (предположение автора. Калигула провел детство в рейнских лагерях среди солдат, нося солдатские башмаки (caliga), откуда и прозвище. Кроме того, автор намекает на известные волнения 14 г. (когда Калигуле было 2 года). — Ред.), была легко предотвращена после того, как в армии ясно высказались против этой варварской меры. В следующий раз децимация все-таки была проведена по приказу педантичного и жесткого императора (правил в 68–69 гг.) Гальбы. Он приказал провести показательную казнь среди солдат легиона, сформированного при императоре Нероне из бывших моряков. Когда Гальба приказал этим людям вернуться во флот, солдаты вновь созданного легиона отказались подчиниться этому приказу. Они потребовали официального признания легиона с вручением ему орла и штандартов. Ударом кавалерии Гальба опрокинул новоиспеченных легионеров, а затем провел в легионе децимацию. Этот жестокий акт был проведен при первом посещении Гальбой города. В результате новый император восстановил войска против себя. И все-таки 22 декабря того же года Гальба был вынужден пересмотреть свое решение. Ему пришлось официально признать легион в составе бывших моряков флота под названием I Вспомогательный, как это упомянуто в трех аттестатах, датированных тем днем. Поскольку этот шаг явился признанием требований моряков и в то же время эти требования послужили причиной назначения децимации, несчастные солдаты, по крайней мере, умерли не напрасно. Все перечисленные выше немногочисленные случаи применения децимации указывают на то, что этот вид наказания были склонны применять те, кто был увлечен обычаями «старых добрых времен». К таким людям принадлежал, в частности, и Кассий Лонгин, который на сенатских слушаниях в 61 г. н. э. поддержал мнение о необходимости казнить всех рабов убитого городского префекта, а также одновременно провести децимацию в армии. В тот раз обращение вернуться к старинным порядкам победило, и соответствующий приговор был вынесен, несмотря на массовые протесты народа. Однако децимацию пришлось отменить, так как, несмотря на то что армия с легкостью могла бы оказать помощь в казни невинных рабов, профессиональные солдаты вряд ли стали бы помогать в несправедливом убийстве собственных товарищей.

Б. Смертная казнь. Дезертирство, участие в мятеже, неподчинение командиру могли послужить причиной того, что отдельному солдату выносился смертный приговор[37].

Однако на практике применения этой меры наказания старались избегать. Даже в случаях дезертирства принимались во внимание такие обстоятельства, как срок службы, звание или должность, место службы, каких обязанностей пытался избежать солдат, его поведение в прошлом, дезертировал ли солдат в одиночку, в паре или группой, совершал ли он за время отлучки какие-либо преступления, сколько времени отсутствовал солдат, как он вел себя в дальнейшем, вернулся ли он к исполнению своих обязанностей добровольно или принудительно. Если речь шла о молодых солдатах, впервые участвовавших в бою, им делались дополнительные поблажки, хотя это вовсе не означало, что бегство в первом бою оставалось безнаказанным. Однако более часто назначались гораздо более мягкие наказания, чем высшая мера. Солдата могли подвергнуть телесным наказаниям, денежному штрафу, назначению дополнительных обязанностей по службе, переводу на менее престижную службу, понизить в звании или с позором изгнать со службы. Только Корбулон, по свидетельствам очевидцев, в таких случаях всегда настаивал на смертной казни.

В. Увольнение или расформирование. Максимальным наказанием для подразделения (части) было его расформирование. Расформирование могло осуществляться различным путем:

1. Три легиона, XVII, XVIII и XIX, уничтоженные в битве в Тевтобургском лесу в 9 г. н. э., больше не подлежали восстановлению, а эти номера никогда больше не использовались.

2. Иногда легион просто исчезал из списков армии, как это случилось с XV легионом Фортуны Перворожденной после мятежа Юлия Цивилиса, V легионом Жаворонков после поражения Корнелия Фуска в Дакии в 86 г. н. э., XXI легионом Стремительным или Хищником, который, возможно, был уничтожен на Дунае в 92 г. н. э., а также XXII легионом Дейотаровым, который мог быть уничтожен во время восстания в Иудее в 132–135 гг. н. э. Конец IX легиона (Испанского) до сих пор является загадкой. Долгое время считалось, что он таинственным образом погиб в Британии либо в 119-м, либо в 130 г. н. э. Однако в наше время считается, что в 121 г. легион был переведен сначала в Новиомаг (совр. Неймеген в Голландии), а позднее, возможно, на восток. Если это так, то легион мог погибнуть в Иудейской войне 132–135 гг., разделив печальную судьбу XXII легиона, либо (наиболее вероятно. — Ред.) он был потерян в Армении (в битве с парфянами. — Ред.) в 161 г. н. э.

3. Некоторые легионы были расформированы, а затем заново созданы вновь в другом виде. Например, после восстания Цивилиса I легион был объединен с VII (созданным Гальбой) в VII легион Парный, одновременно IV Македонский легион был преобразован в IV Счастливый Флавиев, XVI Галльский таким же образом превратился в XVI Стойкий Флавиев.

4. В III в. два легиона были подвергнуты так называемому «проклятию памяти» (damnatio memoriae). III (Галльский) легион подвергся этой участи в 219 г. н. э. за то, что выступил против Элагабала (правил в 218–222 гг.). После падения этого императора легион вновь вернули в строй. III (Августов) легион был подвергнут этому наказанию в 238 г. и восстановлен через 15 лет указом Валериана (правил в 253–260 гг., разбит и взят в плен персами, в плену вскоре и умер).

Расформирование частей не было чем-то новым для империи. Так, например, в 75 г. до н. э., во время войны с дарданами (иллирийское племя, жившее на территории современных Южной Сербии и Македонии. — Ред.), Гай Скрибоний Курион расформировал один из пяти находившихся под его командованием легионов и распределил солдат легиона по оставшимся четырем. Во время гражданской войны Октавиан приказал предать позору и расформировать X легион. Точно так же Цезарь перед битвой при Плаценции не нашел иного выхода, как расформировать свой IX легион. Он с позором уволил всех солдат и восстановил легион только после многочисленных просьб, когда все зачинщики мятежа были наказаны. С подобной угрозой Цезарь обратился и к солдатам своего X легиона в Риме после того, как те стали требовать немедленно распустить их по домам и выплатить положенные им деньги, несмотря на то что война в Африке все еще продолжалась. Ему удалось заставить солдат прислушаться к голосу благоразумия после того, как он обратился к ним «Граждане!» вместо обычного «Солдаты!». Приказ о расформировании был тогда отменен, однако самые рьяные из бунтовщиков были наказаны: они лишились третьей части предназначенной для них земельной собственности, а также трофеев.

По мере того как армия становилась профессиональной, для отдельного солдата изгнание с позором из армии становилось все более серьезным наказанием. Потеря вознаграждения за службу (praemia militiae), которой сопровождалось изгнание из армии, было серьезным ударом для ветерана, отслужившего много лет в легионах. Существует упоминание о том, что Цезарь широко использовал эту меру в отношении нерадивых солдат. Так, он уволил перед строем всей своей армии двух военных трибунов и трех центурионов. После того как в 6 г. н. э., во времена Августа, армия стала полностью профессиональной, военные расходы стали покрываться за счет казны (aerarium militare), а после выхода в отставку солдаты получали пособие (praemia militae), возможность быть с позором изгнанным со службы стала мощным средством устрашения для склонных к невыполнению своих обязанности и неподчинению командирам.

Важность того, каким именно образом солдат был уволен со службы, нашла закрепление в законе. Явно отличались три способа увольнения, к которым некоторые из исследователей склонны добавлять четвертый. К ним относится почетная отставка (honesta missio), то есть увольнение из армии после добросовестного завершения службы, а в ряде случаев и раньше этого срока. Далее идет missio causaria или то, что сейчас принято называть увольнением по инвалидности. Третий случай (missio ignominosa — изгнание с позором) был рассмотрен выше. Четвертый случай увольнения имел место, когда человек, не обладавший качествами, необходимыми для несения военной службы, все-таки проникал в армию, чтобы избежать различных проблем и обязательств. Такое лицо также подлежало увольнению, а четвертый случай по последствиям был почти аналогичен предыдущему третьему. Римские юристы настаивали на том, чтобы всегда указывалась причина увольнения из армии, особенно если речь могла идти об изгнании из рядов армии с позором. Сами солдаты во всех случаях, когда это требовалось, пытались доказать, что их отставка конечно же была почетной. Именно стремление доказать это обусловило необычный язык документа об увольнении бывшего моряка из II Вспомогательного легиона, Датированного 7 марта 70 г. н. э. Там говорится, что, хотя солдат и увольнялся по состоянию здоровья, он добросовестно исполнял свои служебные обязанности, следовательно, попадает под первую статью об увольнении (honesta missio). Можно привести в этой связи еще один документ, найденный в Риме, датированный началом III столетия. В нем речь идет о бывшем солдате II Парфянского легиона, который, как отмечает документ, в течение 19 лет служил без нареканий по службе и теперь увольняется из армии по состоянию здоровья (ex causa missus honesta missione).

Из этих двух документов следует, что солдат, покидавший армию по инвалидности, тем не менее мог получить аттестацию о том, что он выходит в отставку, не имея замечаний по службе, если такой факт действительно имел место. Было бы несправедливым отрицать этот очевидный факт. Это также означает, что статьи, по которым военнослужащие увольнялись из армии, не исключали друг друга. В самом деле, в «Дневнике» описаны различные определения для случаев, когда солдата увольняли из армии в связи с тем, что он не мог больше выполнять свои служебные обязанности. Определение Макера носит скорее негативный для солдата характер. Согласно этому определению, солдат теперь в меньшей степени мог использоваться по службе «в связи с умственной или телесной слабостью» (vitio animi vel corporis). Определение Ульпиана является вполне нейтральным и беспристрастным: оно просто объясняет отставку солдата проблемами со здоровьем. Такая двойственность могла быть вызвана тем, что описывала различные случаи увольнения. Солдат, увольняемый по состоянию здоровья, мог получить отличную аттестацию по службе и уйти в отставку по статье honesta missio, даже если он не отслужил полный срок. Ульпиан уточняет, что такое определение давалось «в признание заслуг» «по завершении срока службы или до него»[38].

С другой стороны, такая снисходительность не проявлялась в случаях, если причиной увольнения была «умственная или телесная слабость» (vitio animi vel corporis). Именно к таким людям, по утверждению Нессельхауфа, применялась категория missio causaria. Это снова возвращает нас к тому, что причины увольнения из римской армии классифицировались по трем ясно выраженным признакам. Те, кто достойно нес службу и выходил в отставку после получения увечья при выполнении служебных обязанностей, относились к категории honesta missio и получали почетную отставку. Солдаты с психическими расстройствами или физически неспособные продолжать службу подлежали увольнению в категории causarii без всяких привилегий. И наконец, те, кому пришлось покинуть армию в качестве наказания, попадали под определение изгнанных с позором (missio ignominiosa) со всеми вытекающими последствиями. И все же данное объяснение страдает одним изъяном. В нем не комментируется, отчего солдат, попавший в категорию увольнения honesta missio, должен быть отнесен еще и к категории causarii. При первом рассмотрении их случай должен быть отнесен к категории увольнения «по состоянию здоровья». И только затем должно было приниматься решение о том, повышать ли в дальнейшем его статус до «уволенного с безупречным послужным списком». Но, следуя той же логике, можно предположить, что аналогично статус уволенного солдата может быть опущен и до «изгнанного с позором». Тогда можно сказать, что солдат мог оказаться с позором изгнанным из рядов армии даже в том случае, если в его документах отсутствовали прямые записи об этом. Из этого следует также и то, что термин «выбывший по состоянию здоровью» означал для военнослужащего лишь временный статус. Какая из приведенных выше теорий имеет больше прав на существование, доказать совсем непросто. Ведь никто и никогда не склонен подробно объяснять причины увольнения из армии в случае, если имело место нечто отличное от увольнения после безупречного прохождения срока службы.

Г. Понижение в звании. До того как армия не превратилась в профессиональную, в ней отсутствовала четко выраженная система повышений по службе. Соответственно отсутствовала и четкая система наказаний путем понижения в звании. Однако имеются свидетельства того, как, например, при Цезаре некие сигниферы лишились своего звания. И такое наказание применялось все чаще после того, как армия стала регулярной[39].

Понижение в звании (gradus diectio) было одним из вариантов. Другим был перевод в менее престижный род войск (militae mutatio). Возможным примером последнего является запись, сделанная в ежегодном отчете по личному составу, датированном 31 августа 156 г. н. э. В нем говорится о неком декурионе, которого вернули из I Фракийской алы в I Лузитанскую конную когорту имени Августа. Поскольку кавалерийская ала была более престижным местом службы, по сравнению с конной когортой, данный перевод, возможно, являлся случаем перевода с понижением (militae mutatio)[40].

Там же упоминается о двух солдатах, подтверждение о прибытии которых получено из II Траянова Неустрашимого легиона. Похоже, что здесь речь идет об аналогичном случае. Однако наиболее известен случай, который произошел с Валерием Комазоном. Он начинал свою поразительную карьеру как актер пантомимы, но вскоре попал в армию. Служа во Фракии, возможно, в первые годы правления Коммода (правил в 180–192 гг.), он за какой-то проступок навлек на себя гнев наместника провинции Клавдия Аттала. Осталось неясным, в каком качестве Валерий Комазон служил во Фракии, был ли он легионером или служил во вспомогательных войсках или при штабе наместника. Известно наказание: его перевели во флот. Но это несчастье не поставило крест на военной карьере Комазона. Впоследствии он был командиром преторианцев, затем стал консулом (в 220 г.), а затем и городским префектом, на посту которого оставался три срока.

Д. Штрафы и удержания из жалованья. Штрафы в качестве наказания упоминались еще Полибием. Эта мера наказания все еще широко применялась в армии, даже при Юстиниане (VI в.). Один из примеров этого относится к 176 г. до н. э., когда годового жалованья был лишен целый легион после того, как в битве с лигурами был убит консул Петилий. Ливий упоминает о менее суровом примере наказания: легион был лишен жалованья за полгода. Другую форму материального наказания на своих подчиненных наложил Цезарь. Он лишил взбунтовавшихся солдат X легиона третьей части причитавшейся им добычи и земельных участков.

Е. Телесные наказания. Этот вид наказания получил среди солдат название по любимому выражению центуриона, которого все боялись. Луцилий, всеми ненавидимый центурион времен восстания в Паннонии, настолько часто использовал символ своей власти (виноградную лозу) для порки солдат, что получил кличку Cedo alteram («давай еще!») за свою привычку избивать подчиненных.

Ж. Прочие виды наказаний. Там, где применять телесные наказания было нецелесообразно, применялись другие, порой еще более унизительные формы. Так, например, за мелкие нарушения по службе Август приказывал центурионам целый день стоять на претории (главная площадка лагеря) в туниках, но без ремней. Иногда им в руки выдавались измерительные шесты, иногда — просто ком земли. Корбулон точно таким же образом обращался с префектами кавалерии.

По такому же принципу иногда наказывались целые войсковые формирования. Заставлять останавливаться лагерем снаружи основного лагеря армии было наказанием, которое применялось еще в 302 г. до н. э., затем во время войн против Пирра (280–275 гг. до н. э.). Позднее это наказание неоднократно применялось во время Пунических войн. Корбулон, который никогда не упускал случая оживить старые обычаи для укрепления дисциплины, применял этот вид наказания в отношении некоторых когорт вспомогательных войск в Армении.

В качестве отдельного вида наказания или в дополнение к другому наказанию солдату могли заменить пшеничный рацион на ячменный. После битвы при Каннах (216 г. до н. э.) некоторые легионы были наказаны подобным образом на семь лет. Как упоминает Полибий, выжившие после децимации должны были обустраивать для себя отдельный лагерь, за основными укреплениями. Однако данный вид наказания применялся и отдельно Антонием в 36 г. до н. э., а затем Октавианом два года спустя. Очевидно, к тому времени изгнание из общего лагеря стало считаться устаревшей мерой наказания. По крайней мере, так было, пока Корбулон не возродил этот вид наказания. Еще одну причину, по которой солдаты переводились на ячмень, объясняет Вегеций. При описании подготовки новобранцев он упоминает о практике, когда за отсутствие успехов при обучении рекрута переводили на ячмень вместо пшеницы. Впоследствии он не получал пшеницы до тех пор, пока не демонстрировал результаты, которые удовлетворяли его командиров. Если это соответствовало действительности, то коллективное наказание постепенно превратилось в индивидуальное, в знак персональной ответственности каждого за неудачи в профессиональной деятельности.

Заключение в тюрьму само по себе не являлось в римской армии видом наказания. Оно применялось для того, чтобы задержать преступника до того, как ему будет вынесен приговор или назначена казнь. Отсюда и то, что сооружению полевых тюрем римляне не уделяли особого внимания, оставив эти задачи на усмотрение опциев, которым иногда помогали clavicularii (тюремные надзиратели). Военная тюрьма называлась карцером. Как писал Домашевски, начальник полевой тюрьмы назывался optio carceris, а его коллега из городской тюрьмы — optio custodiarum.

Глава 5

Религия и брак

Религия

Те, кто посвящает себя искусству войны, часто не отличаются особой религиозностью. Однако, как для всех общих утверждений, для этого тоже существуют многочисленные исключения. Например, среди тех, кто принимал участие в Крестовых походах, многие испытывали искреннее горячее желание обращать заблудших в христианство. Но наверное, все же больше было таких, кто хотел завоевать новые земли для христианства и в первую очередь для себя. Армия Кромвеля действительно исповедовала пуританство, однако к религиозным чувствам там примешивались мощные политические и общественные мотивы. Но армии времен гражданских войн и Крестовых походов являются особыми формированиями, так как они созданы для специальных целей. А эти цели, в свою очередь, были тесно связаны с религией. В обычной профессиональной армии, как правило, отсутствует единство религии. Вместо этого там рядом сосуществуют самые различные верования. Римская армия времен ранней империи не являлась исключением из этого правила. Там исповедовалась свобода культов, конечно, в разумных пределах. Солдаты верили в огромное множество божеств, начиная с тех, что считались покровителями военных в узком смысле этого слова, и кончая самыми экзотическими, от традиционных богов государственной религии Рима и до местных богов и богинь, таких как Косидий и Ковентина, божества, в которых верили в Британии.

Культ штандартов

При таком разнообразии верований было очень важно найти для них какое-то объединяющее начало. Тертуллиан (р. между 150 и 160 гг. — ум. в 222 г. Христианский писатель, родился в языческой семье в Карфагене, позже адвокат в Риме, в зрелом возрасте принял христианство, возвратился в Карфаген и стал писателем. — Ред.) сообщает о культе штандартов: «Религиозная система римской армии полностью посвящена культу штандартов. Знаменам приносятся клятвы, штандарты становятся выше любого божества». (Эта традиция сохранилась и в современных армиях. — Ред.) В Дура-Эвропосе, отдаленном форпосте на восточной границе, во время раскопок 1931–1932 гг. среди прочих документов XX когорты (Пальмира) был обнаружен список праздников. Самым удивительным было то, что только некоторые из них напрямую относились к армии. Большинство из них совпадало с римским религиозным календарем. Заслуживает внимания тот факт, что в списке не было упомянуто ни одно чужеземное божество. Еще более удивительным данный факт является в свете того, что гарнизон города по большей части состоял из представителей восточных провинций[41].

Таким образом, в римской армии также наблюдалась явная тенденция к романизации[42].

Именно с этой целью и был составлен ежегодный календарь праздников. В армии полностью поддерживали государственную религию.

Орел

Культивирование корпоративного духа важно для любой военной структуры, и здесь идеальным является как раз создание культа знамени (о чем и сообщает Тертуллиан). Ведь знамена формируют у солдат части, которой они принадлежат, чувство идентичности. В легионе предметом особого поклонения считался орел. Тацит описал, как Германик в борьбе против херусков воспользовался необычным совпадением: «Он увидел прекрасное предзнаменование: в лес влетали восемь орлов. „Вперед! — воскликнул он. — Следуйте за римскими птицами, душами наших легионов!“» Другой стороной картины было то, что потеря орла была почти равносильна потере самого легиона. Это было худшим из несчастий, которое могло произойти с легионом. После потери орла легион обычно подлежал расформированию. Так случилось с тремя легионами Вара в 9 г. н. э. (погибшими в Тевтобургском лесу в Германии), а позже то же самое произошло с еще четырьмя легионами, расквартированными на Рейне, некоторые из которых сдались Цивилису, а другие лишились своих орлов во время восстания 69–70 гг. н. э. Но, как известно, правил без исключений не бывает. Веллей сообщает о том, как V легион под командованием Лоллия лишился своего орла во время боя в Германии в 16 г. до н. э. Некоторые ученые считают, что речь идет о V легионе (Жаворонков), и если это так, то потеря орла в данном случае не привела к расформированию легиона. В 66 г. н. э., как свидетельствует Светоний, лишился орла XII (Молниеносный) легион. В то время этот легион под командованием Гая Цестия Галла сражался в Иудейской войне (Иудейская война 66–70 гг. началась уничтожением в Иерусалиме восставшими евреями римского гарнизона. Тогда Гай Цестий Галл, префект Сирии, имея 20 тысяч, подошел к Иерусалиму, занял часть города, но после неудачного штурма Храмовой горы отступил, потеряв 6 тысяч человек. — Ред.). И конечно, этот легион продолжал существовать и дальше. Разумеется, в описанных случаях речь, возможно, шла о временной потере орлов, но, так или иначе, потеря орла не обязательно вела к расформированию легиона.

Орел хранился в I когорте, которая несла ответственность за его сохранность. Позже офицером, ответственным за эмблему легиона, стал центурион в ранге первого копья. Непосредственным носителем был аквилифер. Во времена республики орел изготавливался из серебра. Затем орлы стали делаться из все более ценных материалов. Например, Дион Кассий рассказывает о том, что орлы легионов Помпея в 45 г. до н. э. держали в своих когтях золотые молнии. Во времена империи орлы легионов полностью изготавливались из золота или из позолоченного серебра. В каждом легионе строилось специальное помещение, где хранился орел легиона, а также штандарты и значки манипул и когорт. (Автор не упомянул общевойсковое знамя — командующий римским войском имел красное знамя. Такое знамя (vexillum) с изображением богини победы Виктории на шаре (III в. н. э.) хранится в Государственном музее изобразительных искусств им. Пушкина в Москве. — Ред.) Во времена империи к ним прибавились так называемые imagines, представлявшие собой штандарты с портретами императоров. Дион Кассий дает следующее описание орла легиона: «Там находится небольшая рака, в которой хранится орел из золота. Каждый легион в армии имеет своего такого орла, который никогда не покидает зимних квартир, если только не выступает весь легион. Орел установлен на длинном шесте, заостренном книзу так, чтобы он мог быть прочно укреплен на земле. Его несет один человек». Орлу поклонялись почти как божеству, были случаи, когда им пытались воспользоваться как убежищем. Тацит приводит инцидент, когда во время восстания 14 г. н. э. едва не был убит глава делегации сенаторов Мунаций Планк: «Солдаты сгрудились вокруг них и уже готовы были убить всех, в первую очередь Планка. Его ранг не позволял ему просто убежать, и в его положении единственным шансом на спасение был лагерь I легиона. Там он попросил убежища, обняв орла и штандарты. Но если бы аквилифер Калпурний не предотвратил убийство Планка, произошло бы то, чего не позволяли себе даже злейшие враги. Легат римского народа в римском лагере оросил бы алтарь богов собственной кровью».

Празднества

Поскольку атрибуты легиона занимали устойчивые позиции в религиозной жизни армии, вполне естественно, что в честь этих символов устраивались празднества. Самым значительным из этих праздников была годовщина создания легиона (natalis aquilae). Об этом празднике упоминается, в частности, в одном из документов наместника империи в Испании. Там говорится, что праздник в честь дня формирования VII легиона Парного посвящается Юпитеру Всемогущему. Вторым важным праздником в римской армии являлся так называемый «фестиваль роз знамен» (rosaliae signorum), который проводился дважды в мае, 10-го и 31-го числа. Однако некоторые историки считают, что этот фестиваль не является чисто военным праздником, просто он был перенесен в армию из гражданской жизни. Справедливо отмечая, что штандарты и знамена всегда играли особую роль в жизни армии и использовались во многих церемониалах, такие ученые полагают, что «фестиваль роз» просто-напросто был привязан к военным знаменам, чтобы подчеркнуть роль этих святынь для военных. Может быть, это так, однако стоит еще раз обратить внимание на то, что праздник годовщины формирования легиона был посвящен не святыням легиона, а Юпитеру Всемогущему, главному божеству Капитолийской триады, который считался главным защитником Римского государства. Посвящение военных праздников ему и двум другим божествам триады было вполне обычным случаем в армии, хотя римские солдаты гораздо реже посвящали их Юноне, чем Юпитеру и Минерве. Но иногда празднества посвящались военным святыням, правда, обычно вместе с ними упоминались и римские божества. Причины этих ссылок на многочисленных богов следует искать в религиозном мировоззрении среднего солдата. Возможно, на самом деле он больше верил в воинское умение и удачу своей части, однако не считал лишним на всякий случай заручиться поддержкой как можно большего количества почитаемых в Риме божеств. Такая традиция вызвана еще и тем, римляне привыкли уподоблять одних божеств другим. То есть даже такое незначительное божество, как Косидий, наделялся чертами одного из главных римских богов Марса. Тогда предметом почитания вполне мог стать некий бог Марс Косидий.

Именно культ символов легиона (signa) стал причиной того, что полковая касса хранилась вместе со штандартами под наблюдением сигнифера. На практике это означало, что комнаты по обе стороны от штандартов (sacellum) служили своего рода офисами, где производились расчеты и велись финансовые записи. Там же находилось и хранилище для ценностей.

Официальная религия

Все божества, которым поклонялись солдаты римской армии, для удобства могут быть отнесены к двум большим группам. В первую группу можно включить богов, относившихся к официальной государственной религии. Праздники в их честь были включены в официальные календари, например в Feriale Duranum. У богов же солдаты черпали и личные добродетели, такие как мужество и дисциплина, без чего не обойтись в армии. Ко второй группе относятся все прочие культы, в основном не римские, которые почитались в военных частях, но которые не были включены в официальный календарь. Официальные боги, статуи некоторых из них стояли в храме воинской части, в основном относились к Капитолийской триаде (Юпитер Всемогущий, Царственная Юнона и Минерва). Кроме того, там же было принято помещать статую римского бога войны Марса, а также богиню победы Викторию. Среди божеств также пользовались особым уважением Urbs Roma, чей культ был введен Адрианом, а также Disciplina, Fortuna, Honos, Pietas (Пиетата, олицетворенная детская любовь), Virtus и Bonus Eventus. В III в. Геркулес, который долгое время считался покровителем сословия всадников, вместе с Марсом стал еще одним покровителем легионов, расквартированных на Рейне и Дунае. Возможно, это произошло после того, как атрибуты германского бога Донара (Тора) стали приписывать римскому Геркулесу. Поэтому неудивительно, что император Максимиан (240–310 гг., император в 286–305 гг. (соправитель Диоклетиана) и в 307–310 гг.) взял себе еще одно имя Геркулиус, как бы противопоставляя себя Диоклетиану, который именовался ни больше ни меньше как Юпитер.

И наконец, заслуживает внимания факт, что среди статуй богов, рядом со штандартами, в полковом храме почетное место было зарезервировано для статуи находящегося на троне императора.

Неофициальные культы

Гораздо больший интерес вызывает каждый из существовавших во времена Древнего Рима негосударственных культов. Однако не следует забывать, что только немногие из этих богов были именно военными божествами. Солдаты — выходцы из всех краев империи — брали с собой в армию своих богов, поэтому порой в частях буйным цветом расцветали самые экзотические верования, которые самым невероятным образом соседствовали друг с другом. Например, I когорта стрелков племени гаммии (Сирия) привезла с собой в Карворан (Британия) из Сирии в качестве покровительницы свою богиню Гаммию. Солдаты германских легионов, расквартированных на территории нынешней Голландии, выбрали своими патронами Марса, а также двух кельтских богинь, Беду и Фиммилену. А моряки в Мизенах, в основном выходцы из эллинистических восточных провинций, особо почитали бога Серапия. Не будучи консерваторами в вопросах религии, солдаты, помимо собственных богов, охотно принимали и местные верования. Примером может служить культ богини Ковентины в Британии, который имел место вплоть до конца IV в., чему остались многочисленные свидетельства. Другими местными божествами Британии, почитаемыми римскими солдатами, были, в частности, Белатукадр и Косидий — в районе строительства вала Адриана, а также Мапон.

Юпитер Долихенский (бог неба и земли)

Однако существовали два культа, которые были широко распространены именно среди военных. К первому из них относится культ Юпитера Долихенского, названный так по имени горы в Коммагене, который до сих пор известен в тех местах как Телль-Дулук и почитается с древних времен. Поскольку это божество ассоциировалось с другим Юпитером, его супругу было принято звать Юноной. В армии он пользовался популярностью, несомненно, за то, что был тесно связан с железом или, как говорилось в легенде, «рожденный там, где родилось железо». На западе культ этого божества достиг своего пика в III столетии. Это произошло благодаря хорошо продуманной политике духовных властей, которым удалось вызвать ассоциации и связать Юпитера Долихенского с другими богами. Так вместе они постепенно и были вытеснены христианством.

Митраизм

Вторым был культ Митры. Несмотря на то что этот культ впервые был завезен в романский мир еще в I в. до н. э. киликийскими пиратами, захваченными Помпеем, митраизм начал прочно укрепляться на западе империи лишь начиная со II в. н. э. Своего пика этот культ достиг в III в.

Он был распространен как среди купечества, так и среди военных, но влияние этого культа, пусть и сильное, все же было ограниченным. Во-первых, туда не допускали верующих, а во-вторых, общины были построены по принципу тайных обществ. Элитарный характер этих общин, которые, кстати, были небольшими по численности, подчеркивается тем, что их членами были в основном офицеры. Это подчеркивается надписями на стене Адриана. Из десяти надписей, посвященных Митре, пять или шесть сделаны префектами, еще двое были центурионами, один — кандидатом на звание центуриона. Наконец, последняя надпись была сделана выходцем с востока.

Христианство

Наконец, настала очередь затронуть христианство. В первые три века нашей эры эта религия совсем не была распространена в армейских кругах, хотя, конечно, и там имелось некоторое количество христиан. Даже после того, как Рим стал христианской империей, быстрого перехода военных в новую религию не произошло. Скорее наоборот, армия оставалась последним оплотом язычников. Поворотный пункт наступил во второй половине III в. До этого рядовой состав армии, призванный в основном из сельской местности, оставался верным традициям язычества. Примечательно то, что в местах расположения римских легионов в Британии практически невозможно обнаружить следы христианства.

Вступление в брак и демобилизация

Теоретически армия была бы более эффективной, если бы все солдаты в ней придерживались целибата и были верны лишь идеям дисциплины. В таком случае ее проще и быстрее перебрасывать с места на место, при ней отсутствует гражданское население, которое нужно защищать, для которого нужно строить жилища и поэтому строить больший по размеру укрепленный лагерь. Единственной привязанностью солдата в таком случае остается часть, в которой он служит. Вероятно, такая теория обусловила юридический статус солдата в период ранней империи. В то время и еще долго после этого солдат не мог завести семью в течение всего срока службы. Более того, если юноша был женат до вступления в армию, такой брак расторгался. Такой запрет касался всех, вплоть до звания центуриона. Офицеры — представители сословия всадников, которые вступали в армию лишь на время и, следовательно, не были профессиональными военными в полном смысле этого слова, — конечно, являлись исключением из этого правила[43].

Но и им было запрещено вступать в брак с женщинами из провинций, где они проходили службу. Август попытался распространить запрет и на высшее звено армии, запретив старшим офицерам брать с собой жен на службу в провинции. Но пример членов императорской семьи, в том числе Германика, его сын Гай впоследствии получил прозвище Калигула, которых так и не удалось убедить не брать с собой в войска семьи, явился препятствием на пути этого запрета. Но эти меры тем не менее полностью соответствовали стремлению властей узаконить в армии целибат, чтобы ничто не отвлекало военных от службы.

Неофициальные союзы

Сложности возникли сразу же. Можно заставить солдата воздержаться от вступления в брак до окончания срока службы, если он короткий. Но римская армия была совсем другого типа. В нее надолго вступали юноши в возрасте 18–19 лет. В этом возрасте мало кто уже имел семью и детей. Солдаты служили не менее 25 лет, а иногда и намного дольше. И хотя многим после выхода в отставку удавалось обзавестись детьми, лучшие в этом смысле времена оставались далеко позади. Реакция солдата была вполне предсказуемой. Если он не мог жениться официально, то делал это неофициально. Таким образом, официальная политика шла вразрез с интересами военных.

В долгосрочной перспективе правительство было заинтересовано иметь постоянный приток новобранцев с соответствующей подготовкой, носителей воинского духа и традиций, приспособленных к лишениям военной жизни. Поэтому, с одной стороны, правители Рима хотели бы удержать солдат от женитьбы, так как наличие семей у военных неизбежно отрицательно сказывалось на мобильности армии, а также служило угрозой боевому духу солдат. С другой стороны, им было нужно, чтобы у солдат были дети, которые полностью удовлетворили бы потребности армии в новобранцах. Естественным шагом в таких условиях было еще более ужесточить запрет на официальную женитьбу солдат, одновременно поощряя их вступать в неофициальные браки. Поэтому негативные последствия от такого законотворчества были в некоторой степени компенсированы действенностью принятых неофициальных мер. Следует отметить, что, хотя в таких браках и соблюдались права отцов и все больше и больше учитывались интересы детей, матерей рассматривали лишь как неизбежную необходимость.

Местные женщины, с которыми римские солдаты вступали в более или менее постоянные связи, обычно пользовались статусом чужеземок. По крайней мере, так было в приграничных районах, где обычно были расквартированы войска. Многие из них оставались со своими мужьями на протяжении всей жизни, и после того, как солдат выходил в отставку, он вступал со своей партнершей в официальный брак. Надписи на могильных плитах, оставленные любящими мужьями, говорят о том, что они не делали никакой разницы между официальными женами и теми, кто в обычном понимании являлся лишь сожительницами. Точно так же жены оставляли нежные взволнованные эпитафии своим умершим мужьям.

Главной проблемой было то, что, несмотря на наличие у солдата неофициальной семьи, ему приходилось платить официальный налог, как холостяку. Поэтому при императоре Клавдии солдатам было предоставлено право считаться женатыми, то есть их исключили из категории, подпадавшей под действие закона от 18 г. до н. э., и включили в соответствующую категорию, подпадавшую под действие закона от 9 г. н. э. Но это было всего лишь формальностью. Вряд ли кто-либо всерьез пытался рассматривать статус солдата исходя из положений данных документов.

Порядок наследования

Гораздо серьезней был вопрос о том, какое положение могли занимать дети от таких браков и каков был порядок наследования ими имущества и общественного статуса родителей. Поскольку официально дети считались незаконнорожденными, они не могли вступать в наследство обычным путем. Случалось, что и отцы относились к таким детям, как к чужим. Они получали наследство только в случае, если имело место письменное завещание отца. При этом дети были обязаны уплатить 5-процентный налог с наследства (vicesima hereditatum). Близкие родственники по закону освобождались от уплаты этого налога. Только в 119 г. н. э. при императоре Адриане был принят закон, позволявший незаконнорожденным детям солдат наследовать имущество своих отцов. Большая часть такого наследства приходилась на депозитные вклады в полковых сберегательных кассах. Запреты на брак с конкубинами (неофициальными женами) не касались неграждан Рима, которые на тот момент составляли значительную часть контингента вспомогательных войск. Однако и им запрещалось вступать в брак ранее установленного законом срока.

Официальный статус военнослужащего по истечении срока службы

Выше говорилось о возможности солдат вступать в брак во время службы, точнее, об отсутствии таковой. Но наверное, более важным является вопрос о том, что происходило с военнослужащими после того, как они покидали ряды армии. Здесь их материальное положение заметно отличалось, в зависимости от того, в каких войсках они проходили службу. Наиболее ясным является случай с солдатами вспомогательных войск, которые, как и преторианцы и моряки, должны были получить военный аттестат или так называемый diplomata militaria, документ, представлявший собой две бронзовые пластины, на которых был изложен их статус. В таких аттестатах подтверждались прохождение солдатом военной службы и его почетная отставка. В случаях, когда это имело место, там же подтверждалось и его право на гражданство и conubium (право на вступление в брак). Если солдат вспомогательных войск уже имел римское гражданство, ему все равно требовалось свидетельство, подтверждающее право на вступление в брак, прежде чем он мог заключить законный брак, если его супруга не имела еще прав гражданства. Жена солдата не получала автоматически статуса гражданки, исходя из того, что ее муж находился на службе в армии. Даже если супруга была римской гражданкой, наличие сертификата давало солдату дополнительное преимущество, так как в этом случае все его уже родившиеся дети, в том числе и дочери, автоматически становились гражданами Рима. Такой закон действовал примерно до 140 г. Однако после вступления на престол императора Антонина Пия (правил в 138–161 гг.) сертификаты уже не давали права на гражданство солдатским детям, рожденным до официального брака. Это должно было привести к резкому сокращению числа женщин брачного возраста, имевших статус римских гражданок. В свою очередь, уменьшались возможности для солдат, в особенности в приграничных районах, вступить в брак. В то же время неуклонно росло число мужчин, являвшихся римскими гражданами. Исходя из этих двух факторов можно смело предположить, что именно женщины получили больше выгоды от Антониновой конституции, принятой в 212 г. н. э. (Эдикт, изданный императором Марком Аврелием Антонином, больше известным по прозвищу Каракалла, правил в 211–217 гг. Этот эдикт устанавливал (прежде всего в фискальных целях) право гражданства для всего свободного населения империи. — Ред.) Изменение предоставления привилегий, предоставляемых солдатскими сертификатами, было направлено в первую очередь на то, чтобы стимулировать набор в армию. Оставшиеся без гражданства сыновья теперь могли получить его, поступив на военную службу. Это вело к появлению военной касты, где мужчины посвящали себя военной службе из поколения к поколению.

Концессия Септимия Севера

Примерно в 197 г. н. э. императором Септимием Севером была принята так называемая концессия, указ, разрешающий солдатам жить со своими неофициальными женами. Долгое время историки спорили, являлся ли данный документ свидетельством признания государством того, что и так происходило долгое время. Это означало бы, что в реальности ничего не изменилось, и в глазах закона солдатские жены по-прежнему оставались лишь конкубинами. Или, может быть, Север действительно предоставил солдатам дополнительные права и наконец разрешил солдатам вступать в брак. Целый ряд свидетельств, в основном косвенных и скрытых, находившихся в кодексах законов и в дигестах (правовые сборники с краткими извлечениями из законов), говорит в пользу того, что речь шла о законном браке. Однако воплотить закон в жизнь было довольно сложно из-за того, что юридический статус военнослужащих был различным. Солдат, имевший гражданство, легко мог вступить в брак (matrimonium iustum) с женщиной, также имевшей гражданство. Если же обе стороны не были гражданами, то единственной формой брака, который они могли заключить, был брак, не имевший официальной законной силы (ex iure gentium). В некоторых случаях в аттестате вышедшего в отставку солдата-гражданина было прописано разрешение на вступление в брак с женой-чужеземкой. Было бы неправильно считать, что концессия Севера сама по себе заменила свидетельство на право вступления в брак. Однако в ее результате, вероятно, многие солдаты получили возможность вступить в брак ex iure gentium. Это само по себе было большим шагом вперед, так как данный документ облегчал получение наследства для жен и детей военнослужащих. Но самим солдатам он не давал почти никаких новых прав. Возможно, можно привести такое сравнение, что новый закон дал так же мало солдатам, как принятый в 166 г. закон Марка Аврелия мало давал морякам. Окончательно проблема вступления в брак для военнослужащих была решена императором Каракаллой (в его Антониновой конституции). В 212 г. н. э. он даровал гражданство всем свободным лицам империи. Этот шаг сразу же разрешил все возникавшие при заключении брака юридические осложнения.

«Разрешенный обычай»

Во флотах еще раньше начали смотреть на браки моряков с более либеральных позиций. Матросов преторианских флотов в Мизенах и Равенне (как обстояли дела на флотах в провинциях, так и осталось неясным) обошел переход на аттестаты нового образца для вспомогательных войск по закону от 140 г. н. э. В течение ряда лет они так и продолжали получать аттестаты с записями по старой форме. Изменения произошли после 166 г. н. э. Согласно аттестатам, теперь гражданство предоставлялось морякам и их детям мужского пола при условии, что они могли доказать, что жили с матерью детей согласно «разрешенному обычаю». Ко времени получения гражданства моряку предоставлялся и документ, разрешающий вступление в брак. Но каждый случай тщательно рассматривался, чтобы не допустить случаев многоженства. Что же понималось под «разрешенным обычаем»? Принято считать, что это является официальным признанием конкубината. Однако требование предоставить доказательства находится в явном противоречии с такой трактовкой. Например, Старр полагает, что здесь речь может идти просто о намерении вступить в брак. Зандер еще более конкретно указывает, что речь идет о браке, который официально не имеет юридической силы (matrimonium ex iure gentium), так как отцы обычно обладали правами латинских граждан. Если такой подход верен, то после 166 г. моряки уже имели права, которые остальным военнослужащим были предоставлены только в 197 г. Как пишет Старр, «что касается флота, там концессию можно было получить легче, хотя моряк, находясь на службе, не мог надеяться часто видеть свою жену рядом. Зато во время стоянок в порту он почти не занимался вопросами службы». Можно принять гипотезу, что именно опыт преторианского флота позволил Септимию Северу наконец покончить с долгой армейской традицией и разрешить солдатам вступать в официальный брак.

Срок действия аттестатов

Косвенным последствием введения концессии Септимия Севера является то, что вспомогательные войска перестали получать аттестаты, как это позже произошло с преторианской гвардией, городскими когортами, корпусом конных телохранителей (equites singulars) (сохранившиеся образцы их аттестатов относятся именно к этому времени). Единственным дошедшим до наших дней образцом аттестата является аттестат, выданный солдату XIII городской когорты в Лугдуне (совр. Лион). Все остальные аттестаты выдавались только солдатам войск, расквартированных в Италии. Один аттестат из Лугдуна является тем исключением, которое лишь подтверждает общее правило. Ведь вряд ли в одной отдельно взятой городской когорте существовали собственные порядки. Вопрос, который необходимо задать в этой связи, состоит в следующем: почему части, расквартированные в Италии (а также II (Парфянский) легион, подчинявшийся лично императору и с 202 г. н. э. расквартированный в Альбануме, близ Рима), до сих пор снабжались аттестатами, в то время как остальные войска перестали получать их? Конечно, легионеры, за исключением тех из них, кто прежде служил во флоте, никогда не получали аттестатов. Возможно, процесс уравнивания прав военнослужащих дошел так далеко, что солдат вспомогательных войск приравняли к легионерам? Дерри считает, что преторианцам аттестаты были все еще нужны для того, чтобы решать проблемы с вступлением в брак (он исходит из того, что разрешение Севера на заключение браков солдатами не касалось элитных войск, расквартированных в Риме). Это было бы достаточно разумным объяснением, если бы не тот факт, что морякам также до сих пор продолжали выдавать аттестаты, а Дерри сам признает, что они могли вступать в брак. Наиболее убедительная версия принадлежит Старру, который считает, что после закона Севера солдаты расквартированных в Италии частей продолжали получать аттестаты не потому, что там все еще служили чужеземцы, или для того, чтобы солдаты могли заключать брак. Эти документы выдавались лишь как почетные свидетельства о прохождении службы. Можно добавить, что этот аргумент является особенно действенным для солдат преторианской гвардии. А уж если им выдавались почетные аттестаты, то почему бы не распространить этот обычай на все войска, подчиненные префекту преторианцев?[44]

Текст аттестата в III в. фактически не отличается от документов второй половины II в., за исключением лишь того, что документы, выданные морякам преторианского флота, требовали, чтобы минимальный срок их службы составлял 28 лет, а не 26 лет, как прежде. Но и это изменение не обязательно было сделано во времена Септимия Севера или позже. Впервые новый срок службы обнаружен на аттестате № 138 от 213/217 гг. н. э. Самым последним образцом со старым сроком службы является аттестат № 100 от 152 г. н. э. В тексте аттестата должен был быть указан срок службы (в экземпляре, о котором идет речь, сохранилась только цифра 20). В оставшемся пустом месте должна быть цифра 6 или 8. Старр предполагает, что в нашем документе все-таки фигурировала цифра 6, а изменение срока службы до 28 лет произошло либо при императоре Марке Аврелии (правил в 161–180 гг.), либо при Септимии Севере (193–211). Это могло быть вызвано возникшими сложностями с набором новобранцев для службы во флоте. Против этого предположения можно возразить, что такую явно непопулярную меру, как повышение срока службы, можно было увязать с гораздо более приятной. Например, в данном случае вместе с повышением срока службы на два года можно было одновременно предоставить морякам, например, возможность заключать официальный брак. Таким образом, оба этих события можно связать с признанием Марком Аврелием в первые годы его правления законности браков во флоте.

Гражданские поселения

Снятие общего запрета на вступление в брак примерно в 197 г. н. э. вряд ли сразу отразилось на быте солдат в приграничных районах. Нет никаких данных, свидетельствующих о том, что после этого времени семьи военных получили право на проживание внутри крепостей. Было бы преувеличением охарактеризовать эти изменения как «введение некоей формы общежитий для солдатских семей»[45].

Такое произошло позже, в IV столетии, и явилось признаком того, что на границах империи жизнь стала менее безопасной[46].

В рассматриваемый нами период начался бурный рост гражданских поселений (vici) по соседству с крепостями, а также целых городов (canabae) около укрепленных лагерей легионов. Постепенно такие поселения увеличивались в размерах, росло их значение. Однако сигналом к их резкому росту послужили реформы Септимия Севера. Многие солдаты имели теперь не временные, а постоянные семейные связи, что привело к значительному развитию таких сообществ. Помимо жен и семей солдат, находившихся на действительной службе, в гражданских поселениях проживали ветераны и их семьи, торговцы и, наверное, представители местного населения. Некоторые из поселений получили официальное признание, а самые крупные из них имели даже местное самоуправление. Так, например, на севере Британии к середине III столетия некоторые такие поселки имели собственную хозяйственную организацию. Самые крупные поселения добились даже более значительного статуса. Например, поселок Эбурак (совр. Йорк) при укрепленном лагере легиона получил статус колонии и стал административной столицей римской провинции Нижняя Британия.

Войска на границах теряют мобильность

Краткосрочный эффект таких изменений был, несомненно, благотворным, однако в долгосрочной перспективе не все было так гладко. Почти полная самоидентификация солдат войск, расквартированных в приграничных районах, с местом проживания приводила к тому, что солдаты стали с неохотой воспринимать известия о необходимости передислокации. Таким образом, мобильность римских войск падала. Это поставило правительство Рима перед необходимостью создавать отдельные мобильные войска, некий аналог полевых армий, которые могли быть использованы в качестве стратегического резерва. Но и в этом случае было необходимо предусматривать возможность перевозки семей, что было крайне неудобно в условиях ведения боевых действий.

Лимитаны (приграничные войска)

Итак, как говорилось выше, пограничные войска были созданы под давлением обстоятельств в рамках утративших мобильность легионов. К таким неожиданным последствиям привела политика Рима по отношению к бракам среди военнослужащих. Стремление создать условия для того, чтобы армия сама обеспечивала себя новобранцами, привело сначала к поощрению властями неофициальных семей, а затем к признанию семей военнослужащих частью военной организации. Наконец, последним важным результатом стало то, что расположенные близ границ войска стали слишком громоздкими и в значительной мере утратили способность к маневрированию. После кризиса III в. стала очевидной необходимость создания стратегического резерва в виде полевой армии, которая быстро стала элитным корпусом римской армии. Таким образом, значение войск, расквартированных на границе, которые теперь стали называться лимитанами (приграничными войсками), постепенно падало, несмотря на то что они продолжали оставаться главным щитом империи против набегов варваров и их никак нельзя было распустить, подобно отрядам местной милиции.

Постепенная ассимиляция солдат приграничных легионов с местным населением привела к появлению еще одного негативного фактора с точки зрения дисциплины в армии. В критические моменты солдаты, в особенности новобранцы, стремились оставить свои посты и смешаться с местным населением. Особенно серьезно проблема дезертирства стала сказываться к концу IV в. На востоке эта проблема стала особенно очевидной после битвы при Адрианополе (378), а в Британии — после «заговора варваров» 367–369 гг. н. э.[47]

Глава 6

Солдат и общество

Жизнь военных в мирное время

После окончания обучения солдат, как правило, мог рассчитывать, что его жизнь будет проходить в основном в условиях мира. И хотя во все времена в различных частях империи велись войны, порой жестокие, большая часть армии обычно в них не участвовала, и многие солдаты так никогда и не принимали участия в боях. Как писал Р. Мак-Муллен, «многие молодые солдаты никогда не наносили ударов противнику где-либо еще, кроме как в тавернах». Поэтому было необходимо найти для солдата какое- нибудь занятие, так как армия, которая ничем не занята, вскоре становится деморализованной и даже опасной.

Та же проблема с нахождением занятия для солдат в их казармах может возникнуть и в современных армиях. Обычно она решается так: солдату придумывают задания, которые мало что могут дать с точки зрения практической пользы. Они занимаются побелкой стен или наведением глянца на дощатые полы. Причем очень часто сами командиры не совсем виноваты в том, что дают такие пустые задания. К тому же современная армия не является такой застывшей структурой, как это было во времена Древнего Рима. Частям часто приходится менять места дислокации, техника и вооружение быстро устаревают, поэтому солдат приходится заново обучать работе на новых образцах. Как следствие, надежды на то, что солдат, которые не имеют достаточной нагрузки, можно будет приспособить для выполнения хозяйственных работ, в наше время не всегда оправдываются. Более того, во многих странах гражданские организации, такие как, например, профсоюзы, активно выступают против того, чтобы армия была задействована в выполнении работ, не связанных с военной службой.

Отношения римского солдата с гражданскими властями были совсем не такими. Поскольку большая часть войск была сосредоточена в наименее развитых районах империи, то в некотором смысле солдаты являлись проводниками цивилизации. И конечно же армия была ключевым фактором романизации провинций империи. К тому же большая часть солдат владела навыками и техникой, неизвестными местному населению, и их применение в гражданской жизни вызывало у местного населения чувство восхищения, смешанное с раздражением. Следовательно, римский солдат был способен выполнять задачи, важные как для местного населения, так и для имперской администрации. К таким первостепенным задачам относилось строительство дорог. Читатель, вероятно, помнит, как Юлий Аполлинарий поздравляет себя с повышением, которое освободило его от утомительных обязанностей каменотеса. Его служба проходила в только что завоеванной провинции Аравия, и его подразделение трудилось в каменоломнях. Камень предназначался, скорее всего, для строительства дороги. Помимо дорожного строительства, очевидно являвшегося обязанностью военных, солдаты часто привлекались к строительству и ремонту каналов, водохранилищ, акведуков и выполняли другие общественные работы.

Во времена ранней империи строительные работы, выполнявшиеся силами армии, велись на военных объектах, по крайней мере в первую очередь. Постепенно по разным причинам произошла перемена во взглядах и на гражданское строительство. Главной причиной этого стал тот факт, что в армии были собраны наиболее грамотные архитекторы и геодезисты. Эти люди проходили подготовку в легионах, а затем переводились в штабы наместников провинций или в преторианскую гвардию в Рим. Таким образом, с точки зрения технологий гражданская администрация провинции находилась в зависимости от армии. Так, например, Плиний написал письмо императору Траяну с просьбой предоставить геодезиста для того, чтобы тот рассчитал возможность соединить каналом озеро близ Никомедии (совр. Измит, Турция) в провинции Вифиния (в Малой Азии). В ответ Траян рекомендовал ему обратиться к правителю ближайшей к Вифинии провинции, где стояли римские легионы, Нижняя Мезия Кальпурнию Мацеру. (То есть в ближайшей к Вифинии провинции (по ту сторону проливов), Фракии, легионов не было, а вот в Нижней Мезии, примыкавшей к Дунаю, бывшему здесь пограничной рекой (совр. Северная Болгария и румынская Добруджа), стояло 2 легиона. — Ред.) Второй причиной стало то, что со времен Адриана армия стала более статичной, что обусловливало необходимость строительства стационарных лагерей и фортификационных укреплений. После завершения строительства военных объектов логичным шагом стало использование труда солдат в строительных работах в городах, где они базировались, с целью как украсить, так и укрепить их. Но главная причина использования труда военных строителей при возведении гражданских объектов лежит в катастрофической нехватке гражданских ресурсов в связи с убылью населения в результате эпидемий, а также финансовой нестабильностью, вызванной инфляцией в результате войн Марка Аврелия и его наследников. Стремление гражданской администрации не снижать темпов строительства привело к тому, что все большая их часть стала приходиться на военных. В III в. армия выполняла все больше задач, которые на самом деле должны были возлагаться на гражданские структуры. К чему это могло привести, изложено в труде Historia Augusta, там, где говорится о работах армии в Египте при императоре Пробе (Проб Марк Аврелий, р. в 232 г., правил в 276–282 гг., убит солдатами во время их восстания в Паннонии): «Работы, которые он заставлял выполнять своих солдат, до сих пор можно увидеть в разных городах Египта. На Ниле было сделано так много, что сам факт повышения объема работ привел к росту поступления податей зерном. Трудом военных возводились мосты, храмы, колоннады, общественные здания, открывались для судоходства реки, осушались болота, на месте которых появлялись поля и фермы». Не случайно биограф императора отметил, что Проб никогда не позволял своим солдатам бездельничать. Несмотря на все дискуссии относительно этой книги, они не могут заслонить собой реальную картину, нарисованную в этом описании, свидетельства которой сохранились и более чем через столетие после тех событий.

Центурион в мирное время

Прошедший подготовку солдат мог быть использован в гражданских или полугражданских строительных работах. Что касается центурионов, то для них оставалось множество обязанностей в сфере военной службы, помимо общего контроля за проведением его подразделением строительных работ. Ему могла быть поручена полувоенная должность начальника подразделения (praepositus), выполняющего полицейские или охранные функции. Его могли назначить на одну из должностей в рудниках или каменоломнях. Например, центурион мог выполнять там обязанности технического эксперта, или ответственного за работу, или просто начальника охраны. Если городские жители выказывали явное нежелание платить налоги, на должность сборщика налогов (exactor tributorum) также назначался центурион. Иногда центурионам выпадало выполнять и более приятные обязанности третейского судьи (iudice dati) в рамках разбирательства спорных вопросов между различными поселениями провинции. Эта и подобная работа поручалась им правителями провинции. Часто центурионам приходилось выполнять и роль дипломатических посланников. Они осуществляли доставку почты, как между императором и наместниками провинций, так и между императором и представителями крупной знати внутри страны и даже между императором и зарубежной знатью. Наконец, центурионы широко использовались для выполнения задач тайной полиции.

Принципалы в мирное время

В отличие от центурионов принципалы редко выполняли самостоятельно поручения с предоставлением им прав командира. Правда, иногда они занимали незначительные посты в полиции. Обычно более честолюбивые из принципалов искали себе места при штабе правителя провинции или чаще при более мелком штабе прокуратора, напрямую отвечавшего перед императором за состояние финансовых дел провинции. Как уже говорилось выше, существовала специально разработанная иерархическая структура для правления наместника провинции.

В особом положении находились фрументарии, которые начиная с начала II в. выполняли функции сотрудников государственной тайной полиции. Помимо того, что они входили в штат правления наместника, они подчинялись еще и своему штабу в Риме. Название этой должности указывает на то, что когда-то она была связана со сбором зерна (frumentum). Скорее всего, первоначально их обязанности были связаны с контролем поставок зерна в армию по заранее установленным маршрутам. Поскольку этим людям приходилось много перемещаться и бывать в различных уголках империи, позже их стали использовать в качестве секретных курьеров. После того как они взяли на себя эту задачу, постепенно в глазах административных органов империи она стала их основной обязанностью. Так продолжалось до времен поздней империи, когда эта служба была преобразована в гражданскую секретную службу agents in rebus.

Солдат после отставки

С самого начала после создания профессиональной армии администрация империи в некоторой степени чувствовала себя ответственной за финансовую сторону жизни ветеранов. Сразу же был принят простейший способ решения проблемы: уволенных солдат селили в колониях, предоставляя им земельные участки. По личному распоряжению Августа в Италии было создано не менее 28 колоний, где земля предоставлялась в основном ветеранам гражданских войн. Позднее колонии для ветеранов создавались преимущественно в провинциях. К 13 г. до н. э. вместо предоставления земельных участков ветеранам стали выплачивать денежные суммы. Наконец, в 6 г. н. э. было создано военное казначейство aerarium militare. Одновременно были установлены пособия для военных (praemia militae). Эта мера была очень важна, поскольку наконец-то солдаты стали получать установленное для всех пособие не в качестве привилегии, а по закону. Решение взять на себя ответственность за судьбу профессионального солдата, конечно, не было частью заранее разработанного плана. Такое бремя римским императорам было навязано ходом событий. Солдаты постоянно испытывали беспокойство, их волновало свое финансовое положение, и они не желали продолжать службу дольше минимального установленного срока. Поэтому Август установил размер денежного вознаграждения для солдат, которые остались служить по окончании установленного срока. Так, преторианец после 16 лет службы получал 5 тысяч денариев, легионер после 20 лет — 3 тысячи денариев.

К сожалению, новая система не обеспечивала справедливого вознаграждения для всех солдат. Уже к 14 г. н. э. они жаловались, что в награду за службу им предоставляются земельные участки на болотах или на крутой холмистой местности, где землю невозможно было обрабатывать. Вероятно, речь идет о случаях, когда вместо денежного пособия солдатам все-таки вручались земельные участки. Понятно, что солдаты чувствовали себя обманутыми. В течение всего I в. солдатам вместо денег довольно часто давали участки земли, иногда такие, как в случаях, о которых речь шла выше. По словам Тацита, при императоре Нероне ветеранов по окончании срока службы направляли на поселение в города Тарент (Калабрия) и Анций (Лаций), однако «даже этой меры было недостаточно для того, чтобы остановить падение численности населения в этих районах Италии. Большинство поселенцев возвращались в провинции, где они несли службу. Они не были обременены семьями с детьми и поэтому с легкостью покидали свои новые жилища». Тацит видит причину этого в отсутствии у солдат корпоративного духа: «В прежние времена колонии состояли из целых легионов с трибунами, центурионами и солдатами всех рангов. Поэтому все жители таких поселений были объединены общим прошлым, имели давние связи друг с другом. Теперь же колонисты не знали друг друга, поскольку прибыли из различных частей, у них не было лидера, общих интересов. Сами они представляли собой беспорядочное сборище случайно собранных вместе людей, скорее толпу, чем группу». В некоторой степени с такой критикой можно согласиться. Однако после того, как армия стала профессиональной, количество военнослужащих в каждой части сокращалось ежегодно на определенный незначительный процент, поэтому было просто нереально набрать достаточное количество поселенцев-выходцев из одной части для того, чтобы все население было спаяно общими узами предыдущих лет службы.

Положение изменилось при Адриане. Колонии для ветеранов перестали создаваться. Возможно, это было вызвано чисто экономическими причинами. Цены на землю, скорее всего, росли и в какой-то момент, вероятно, превысили размер пособия военных, которое оставалось неизменным вплоть до времен Каракаллы. Однако все же более правдоподобным объяснением является то, что эта тенденция отвечала принимаемым Адрианом мерам по обеспечению обороны империи. При нем стал обычной практикой набор новобранцев на местах. Большая часть призывников родились и проживали в непосредственной близости от военного лагеря (castris) или, по крайней мере, в той же провинции. Нетрудно догадаться, куда стремились вернуться ветераны после их увольнения из армии.

Как это ни удивительно, до наших дней не дошли материальные доказательства того, что военнослужащим вспомогательных войск и флота также на регулярной основе выплачивалось пособие или, как альтернатива, предоставлялся земельный участок после их увольнения из армии. Исключение имело место во времена Веспасиана. По его приказу ветераны флота в Мизенах были расселены в Пестуме, а их коллеги из Равенны — в Паннонии. При этом известно, что в поселение в Пестуме прибыла всего одна партия солдат, что вряд ли может свидетельствовать об удовлетворительных условиях жизни в той колонии. Император Веспасиан был человеком широкой души. Об этом свидетельствует тот факт, что он приказал указать в документах уволенных по состоянию здоровья ветеранов II Вспомогательного легиона, которые были бывшими моряками, определение «после безупречной службы», а не «по состоянию здоровья». Некоторых из них он в качестве награды за храбрость приказал уволить до наступления установленного срока, также с определением «после безупречной службы». Но необычная щедрость Веспасиана могла быть вызвана и тем, что он был очень многим обязан флоту. Многие исследователи считают, что солдатам вспомогательных войск как негражданам Рима пособие по выслуге лет не полагалось[48].

Однако, например, П. Брунт считает невероятным, что вспомогательные войска, которые часто сражались бок о бок с легионами, не получали тех льгот, которые, как они явно знали, полагались легионерам. Однако из аттестатов солдат вспомогательных войск видно, что им порой давались привилегии, которые не полагались ветеранам легионов.

Отсюда можно сделать вывод, что оба этих рода войск получали свой собственный набор льгот и что эти льготы считались примерно равными.

В общем правиле, что солдатам вспомогательных войск не выплачивались денежные пособия, было исключение. По воле императора Августа солдаты римских городских когорт, набранных из граждан города, обладали теми же привилегиями, что и легионеры, поэтому было бы логично предположить, что они получали одинаковое с легионерами жалованье и денежное пособие. Однако вряд ли так продолжалось долго. Как свидетельствует Чизман, первоначально эти солдаты были практически на том же положении, что и легионеры, однако позднее одно лишь название этих когорт выделяло их из прочих вспомогательных войск. Когда именно произошло изменение статуса этих солдат или их привилегии были сведены на нет постепенно, осталось неизвестным[49].

Военное пособие в Древнем Риме соответствует системе военных пенсий в современных армиях. Прежде чем гадать, была ли та система справедливой или нет, соответствовала ли она потребностям солдат или не соответствовала, необходимо остановиться на нескольких пунктах. Во-первых, следует принять во внимание тот факт, что римским солдатам была предоставлена возможность делать накопления из своего жалованья и других денежных выплат, которыми они могли воспользоваться позже, после увольнения из армии. Кроме того, после увольнения солдаты получали денежное пособие или земельный участок, о чем многие из них мечтали всю жизнь. То, что эти льготы были неодинаковыми для солдат различных родов войск, лежит за рамками данного обсуждения. Даже в наши дни, когда пенсией обеспечиваются все военнослужащие, ее размер для различных категорий может сильно отличаться. Такие общие ответы можно сразу же дать на возникающие общие же вопросы.

Во-первых, сейчас всем известно о существовании полковых сберегательных касс. Ко времени правления Домициана в них хранилось так много денег, что в 89 г. н. э. объединенных накоплений двух легионов, расквартированных в Могонтиаке (совр. Майнц), хватило на то, чтобы обеспечить финансами восстание Антонина Сатурнина. Домициан посчитал необходимым не только прекратить практику размещения в одном лагере одновременно двух легионов, но также и ограничить размер депозита каждого солдата до 250 денариев. Проблемой было то, что у многих солдат накопились суммы, превышающие их жалованье за год службы. Напомним, что базовое жалованье составляло 225, а затем и 300 денариев. Скорее всего, ограничение Домициана могло носить временный характер. Ведь описанная Вегецием система, по которой солдаты должны были в обязательном порядке хранить половину своих денежных поступлений в полковой кассе, наверняка привела к тому, что у каждого солдата накопились суммы значительно выше обозначенного лимита 250 денариев. В любом случае понятно, что солдаты могли часть своих денег хранить в общей кассе. Преторианцам, которые получали более высокое жалованье и многочисленные денежные дары, конечно, удавалось сохранить больше денег, даже несмотря на то что стоимость их жизни в столице наверняка была выше, чем у легионеров, расквартированных в провинциях.

Гораздо меньшие суммы получали за службу солдаты вспомогательных войск, поэтому у них было мало шансов иметь какие-либо личные накопления. Это можно подтвердить и дошедшими до нас документальными свидетельствами. Большинство солдат вспомогательных войск, перечисленных в берлинском папирусе, имели по 100 денариев на депозите и по 75 денариев были выданы им на руки в качестве дорожных денег. Первая сумма, скорее всего, представляет собой половину денежной выплаты солдатам. Вторая сумма — дорожные деньги, которые в этой части, по-видимому, подлежали обязательному хранению в полковой кассе. Только трое солдат имели на своих вкладах большие суммы, от 187½ до 206 денариев. Можно заключить, что для обычного пехотинца вспомогательных войск было очень мало шансов накопить значительную денежную сумму. Несколько иным было состояние дел в кавалерии, где жалованье солдат было больше, а их статус считался выше. Некий Дионисий из алы ветеранов Галлии примерно в 175 г. н. э. имел на своем счете не менее 1562 денария. Этот человек, конечно, был исключением, так как общая сумма вкладов всех солдат в этой части составляла 16 172 денария 6½ обола, из которых сумма 11 129 денариев 10½ обола представляла собой накопления солдат, 3626 денариев 3 обола — обязательные депозиты и 1416 денариев 21 обол — дорожные деньги. Дионисию удалось накопить сумму, равную жалованью за семь лет службы. Вряд ли такое удавалось многим солдатам. Остается заключить, что даже если эта сумма была собрана частично за счет товарищей (например, выигрыши в азартные игры или другими способами), то все равно понятно, что в кавалерии солдаты имели возможность делать накопления. Собрав вместе дошедшие до нас документы, автор должен сделать вывод, в котором, собственно, нет ничего нового, а именно: возможность создавать накопления находилась в прямой зависимости от размера платы, которую получал солдат. Можно сказать, что различия в общественном и финансовом статусе преторианцев, легионеров, кавалеристов и солдат вспомогательных когорт после увольнения в запас становились еще более явными. Поскольку солдаты вспомогательных войск не получали дополнительного денежного вознаграждения, то после увольнения в отставку их финансовое положение вряд ли можно было сравнить с положением преторианцев или даже легионеров.

Можно относительно легко примерно оценить размеры денежного вознаграждения, которое получали солдаты. В период до правления Домициана легионер получал 225 денариев в год, а при увольнении ему выплачивалось пособие в сумме 3 тысячи денариев. Для того чтобы после увольнения обеспечить себе ту же сумму, что он получал в армии, солдату было необходимо вложить ее в какое-то дело в сельском хозяйстве или торговле, обеспечивающее прибыль 7,5 процента. Во все времена эта задача была решаемой, если хорошо над ней потрудиться. Те же, кто после увольнения получал вместо денег земельный надел, находились в гораздо более неопределенном положении. Поэтому случаи недовольства и многочисленные жалобы поступали именно от этой категории ветеранов.

Вопрос о том, насколько продолжительной была жизнь ветерана после увольнения из армии, на самом деле еще более сложен. Эту проблему исследовал А. Берн на примере двух регионов римской империи, африканских и дунайских провинций. По его заключению, для солдат, в том числе и отставных, возраст которых составлял примерно 42 года, в Ламбесе (провинция Нумидия в Африке) средняя продолжительность жизни была несколько выше, чем у местных жителей. Однако после 42 лет ситуация менялась, и средняя продолжительность жизни солдата медленно, но неуклонно снижалась и падала ниже уровня жизни местных жителей. Далее исследователь провел сравнительный анализ уровня смертности для рабов, в том числе и освобожденных, солдат, в том числе и отставных, и среднестатистического мужского населения данной провинции. Выяснилось, что после возраста 42 лет смертность среди солдат на графике проходила где-то посередине между местным свободным населением и рабами (включая освобожденных). Данные для дунайских провинций являются еще более поразительными. Там средняя продолжительность жизни солдат начинает снижаться (то есть растет относительная смертность), по сравнению с местным мужским населением, начиная с возраста 30 лет. Показатели для гражданского населения здесь тоже проигрывают, по сравнению с африканскими провинциями Рима. Конечно, следует учитывать местные условия, которые имеют огромное значение в таких расчетах. Опустив несколько случаев отдельных исключений, можно сделать общий вывод о том, что по достижении возраста отставника средняя продолжительность жизни солдата падала. В качестве причин Берн приводит ранения и увечья. Кроме того, он выражает уверенность в том, что в римской армии удавалось вытянуть из солдата все его жизненные силы, прежде чем приходило время избавляться от него. В отдельных случаях так это и было, но вряд ли такое объяснение достаточно раскрывает общие причины. Более вероятным представляется, что продолжительность жизни является одним из показателей общего уровня жизни и что общественное и финансовое положение солдат имело тенденцию к падению после их выхода в отставку. Постепенно оно начинало уступать показателям для местного населения. Остается предположить, что военное пособие, каким бы важным с материальной точки зрения оно ни было, практически не могло обеспечить солдату после отставки тот же уровень жизни, что и во время его службы.

Такая мрачная картина жизни бывших солдат, существовавших на некоем уровне ниже средних стандартов, где-то между свободными гражданами и рабами, в «сумеречной зоне» для граждан низшего класса, ни в коей мере не может быть повсеместной. Конечно, такое могло быть в некоторых процветающих провинциях, где даже действующие военнослужащие занимают довольно низкое положение на общественной лестнице. Но должна была существовать и оборотная сторона медали. Например, в Британии или Германии в армии служила значительная часть населения. Здесь, где гражданское население не могло обойтись без ее присутствия, военные ветераны имели возможность поддерживать свой авторитет и общественный статус, особенно в тех областях, где сильно ощущалось влияние военных, чтились армейские традиции и порядки. Поэтому отставные солдаты, что вполне естественно, предпочитали оседать в приграничных районах, там, где стояли укрепленные лагеря легионов, где поселения при них достигли значительных размеров и приобрели во II и III столетиях важное значение. Особенно явной такая тенденция стала после того, как при Септимии Севере был снят общий запрет на вступление военнослужащих в брак. Удивительно, но в приграничных районах в Британии оставалось жить не так уж и много ветеранов. Ученый Сэлви предполагает, что там климатические условия были слишком суровыми, чтобы эти места привлекали ветеранов возможностью поселиться там навсегда, несмотря на привычную обстановку и наличие многочисленных товарищей. Могло случиться и так, что просто не сохранилось достаточное количество соответствующих документов из этих областей. Полной противоположностью является Рейнская область, где со времен династий Юлиев и Клавдиев селилось множество ветеранов, которые даже объединялись в союзы. Во главе таких сообществ стоял куратор. Организации отставных военнослужащих напоминали современный Британский легион. Союзы ветеранов процветали в городах при военных крепостях, где проживало большое количество не только отставных военных, но и гражданского населения. В более мелких поселениях (vici) у второстепенных небольших военных укреплений необходимости в создании таких союзов не было, так как все население или по крайней мере большую его часть там составляли ветераны и их семьи.

Итак, в данной книге была рассмотрена военная карьера римского солдата начиная с момента призыва и до выхода в отставку. Наш гипотетический доброволец к настоящему моменту успел затеряться в лабиринте воинских частей римской армии и ступеней военной карьеры, поскольку путь отдельного военного в римской армии проследить очень сложно. Зато читатель сумел убедиться в том, как широкие обобщения по поводу быта римской армии могут завести в тупик. Ведь отдельные части того огромного организма так сильно отличались друг от друга. И даже в пределах одной и той же части, в особенности если речь идет о легионах или гвардии, причудливая военная судьба могла повести разных людей совершенно разными путями. Новобранец, ставший хорошим солдатом в легионе, имел возможность вырасти по меньшей мере до должности принципала и даже до центуриона. Перед теми, кто попадал в гвардию, сразу же открывались гораздо более широкие перспективы. Обычно они сохраняли свой более высокий общественный статус. Преторианцы относительно легко делали карьеру центурионов в легионах или в корпусе вигилов, имея при этом отличные шансы на дальнейшее продвижение по службе. Для молодых солдат вспомогательных войск перспективы продвижения по службе не были такими радужными, они никогда не достигали таких высот, как преторианцы или легионеры. Высшим достижением по службе для солдата вспомогательной когорты была должность центуриона в такой когорте. Но большинству приходилось довольствоваться меньшим. Даже после отставки эта разница в социальном статусе продолжала оставаться значительной. Она становилась даже более значительной, поскольку к разнице в общественном статусе теперь добавлялось и различие в финансовом положении. С другой стороны, очень вероятно, что большинство римских солдат были вполне довольны своей судьбой. Обычно во время службы солдат постоянно двигался вверх по социальной лестнице. Даже оставаясь рядовым пехотинцем вспомогательной когорты, он постоянно ощущал это: после увольнения ему предоставлялись права на гражданство и на заключение брака, а это тоже были шаги вверх по общественной лестнице.

Иллюстрации

Колонна Траяна: военная сцена. Римские воины сражаются в строю совместно с варварами-союзниками

Рукопись Ханта: ежегодный отчет когорты вспомогательных войск

Табличка XX легиона с эмблемой вепря

Барельеф с изображением козерога и Пегаса, эмблемы II Августова легиона

Колонна Траяна: солдаты сжигают жилища захваченных в рабство

Колонна Траяна: римская вспомогательная конница атакует тяжеловооруженных всадников противника

Надгробная плита ветерана VI Победоносного легиона с могилы, на которой он изображен с женой, сыном и дочерью

Йоркский знаменосец: Л. Дуций Руфин, сигнифер (один из знаменосцев) IX Испанского легиона

Памятная плита с крепости Ланчестер

Официальный военный документ из Дакии, в котором упоминаются отряды воинов из Британии

Римский шлем из серебра. Эмеса (совр. Хомс, Сирия; в древности — Кадеш). I в. н. э. (слева). Стандартный бронзовый шлем легионера I в. н. э.

Оловянный котелок или кастрюля из Брокстоу (Ноттингем) с надписью ALBANVS

Дакский и римский воины: фрагмент фриза времен императора Траяна

Колонна Марка Аврелия: захват вражеского селения

Барельеф храма Фортуны Примигении (Первородной) в Пренесте (совр. Палестина), на котором изображена бирема с легионерами

Памятник в честь побед императора Траяна, Адамклисси: военные трибуны в повседневной одежде без доспехов

Памятник в честь побед императора Траяна, Адамклисси (совр. Румыния): группа из трех горнистов

Гемма с изображением орла

Памятник в честь побед императора Траяна над даками, Адамклисси: римский легионер, окруженный варварами

Памятник в честь побед императора Траяна, Адамклисси: Траян с двумя телохранителями наблюдает за битвой

Памятник в честь побед императора Траяна, Адамклисси: группа знаменосцев (два вексиллярия и аквилифер)

Памятник в честь побед императора Траяна, Адамклисси: тяжеловооруженный всадник армии Траяна с длинным копьем (contus)

Вал Адриана, римское укрепление (совр. Северная Англия)

Укрепления римских времен в Бьюкастле

Римское поселение в районе Корбриджа: глиняная табличка с изображением кельтского бога Тарана

Примечания

1

В работах Гроссе и Ван-Берхема убедительно доказано, что римская армия IV в. берет свое начало с новшеств, принятых в III в. н. э. Гроссе удалось выявить основы военной системы Диоклетиана и Константина и связать их с реформами Септимия Севера (193–211), Галлиена (253–268) и Аврелиана (270–275). Ван-Берхем считает, что ежегодный налог хлебом для обеспечения армии (annona militaris) был введен Септимием Севером для того, чтобы попытаться компенсировать эффект инфляции конца II столетия.

2

Как пишет в своем труде Гигн, в каждой из когорт, от второй до десятой, насчитывалось по 480 солдат. В первой когорте служило 960 человек. Итого общая численность солдат в легионе должна была составлять 5280 солдат. Другие источники, как, например, Вегеций, Лидий, Исидор, дают другие цифры — около 6 тысяч человек (6100 пехотинцев и 726 всадников. — Ред.). В этом смысле заслуживает внимания замечание одного из сподвижников императора Септимия Севера, сделанное при осаде Атры (Хатры). Тот полководец, как свидетельствует Дион Кассий, обещал Септимию Северу захватить город при условии, что ему пришлют подкрепление числом 550 солдат-европейцев. Возможно, именно столько солдат в те времена насчитывалось по штату в стандартной когорте римского легиона. В то же время речь вполне могла идти и о когорте вспомогательных («союзных») войск.

3

Перечисленные выше легионы приведены согласно их дислокации в провинциях: Британия, Верхняя Германия, Нижняя Германия, Верхняя Паннония, Нижняя Паннония, Верхняя Мезия, Нижняя Мезия, Дакия, Каппадокия, Сирия, Иудея (Палестина) (сначала зависимое царство Иудея, а с 44 г. — провинция Палестина. — Ред.), Аравия, Египет, Нумидия и Испания. Отдельно приведены расквартированные соответственно в Норике и Реции II и III Италийские легионы, а также три Парфянских легиона, из которых I и III находились в Месопотамии, а II — в Италии.

4

Эти данные не совсем верны. III (Августов) легион в III в. был вычеркнут из списков армии на 15 лет. В 238 г. легион был подвергнут наказанию в виде так называемого damnatio memoriae (проклятию в памяти), но в 253 г. по приказу императора Валериана был восстановлен.

5

Доказательством того, что во времена императора Августа когорты, набранные из граждан Рима (cohortes civium Romanorum), занимали особое положение, является тот факт, что, согласно его завещанию, им были назначены одинаковые с легионерами денежные выплаты.

6

И все же не стоит преувеличивать эти преимущества. Вот что пишет в заключении к своей работе «Британия и армия Рима» Эрик Бирли: «Другими словами, предполагаемое доминирование выходцев из преторианской гвардии снимается само собой после внимательного изучения материалов так называемой третьей категории, которое выявляет следующие факты: из 29 центурионов преторианцев, которые достигли ранга primi ordines и primi pili, 11 получили дальнейшее повышение после должности primus pilus. Двоим из этих 11 удалось продвинуться еще выше и начать карьеру прокураторов. Из 36 преторианцев меньшего ранга, которым удалось стать центурионами в легионах, 15 удалось получить должность primus pilus. Шестеро из них в дальнейшем получили повышения по службе. Эта статистика показывает, что солдат преторианской гвардии имел хорошие шансы на дальнейшее повышение по службе после того, как становился центурионом. Однако статистика никак не подтверждает преувеличенные заявления, сделанные Домашевски и Дерри, а также поддержавшим их Брайаном Добсоном».

7

Более подробно о городских когортах можно прочитать в работе X. Фрейза Die cohortes urbanae. В ней автор опровергает мнение Домашевски, Добсона и Дерри, которые считали, что во II в. городские когорты подчинялись префекту преторианской гвардии.

8

Тайна исчезновения двух этих легионов до сих пор волнует ученых. Эта проблема связана и с тем, как были созданы II Неустрашимый Траянов и XXX Ульпийский легионы при правлении императора Траяна. Судя по номеру XXX, Ульпийского, легиона, в то время существовало еще 29 других легионов. Ведь если бы Траян хотел просто присвоить новому легиону свободный номер, тот бы стал XXIII легионом. Исследователь Паркер пошел еще дальше, предположив, что II Неустрашимый Траянов легион получил свой номер и название, так как данный легион был вторым по счету из созданных императором Траяном. Все это означает, что в начале правления Траяна в римской армии уже было 29 легионов. Следовательно, в правление Домициана был потерян всего один. Паркер считает, что речь идет о V легионе Жаворонков, уничтоженном в 92 г. н. э. Он же выдвинул версию, что XXI легион Стремительный или Хищник был потерян в начале правления Траяна, но уже после создания XXX легиона. Вместо XXI легиона Хищник был создан II легион Неустрашимый Траянов. Далее приводятся слова Риттерлинга о том, что II Траянов легион получил свой номер не потому, что был вторым из созданных Траянов. Эта цифра отражала то, что легион был вторым по значению после имевших порядковые номера I легионов Вспомогательного и Минервы. Однако проще было бы предположить, что последний из сформированных перед II Heустрашимым, Траяновым легионом был I Минервы. И порядок нумерации отражает не степень почета, а лишь время создания.

9

Подробнее о коннице в армии Древнего Рима можно прочитать в работах Эрика Бирли «Командные должности в кавалерии римской армии» и «Римская Британия и римская армия» (1953). Иерархия трех последовательных командных должностей, о которых идет речь в тексте, была установлена еще при императоре Нероне. Окончательно она сформировалась в короткий период правления императора Клавдия. По свидетельству Светония, пост префекта конницы действительно считался более важным, чем должность трибуна легиона. Бирли предполагает, что при императоре Адриане следующей ступенью, после должности префекта алы, стал пост префекта алы численностью тысяча воинов. Поскольку в римской армии было немногим более десяти подобных воинских единиц, Бирли отмечает, что их командиры, по-видимому, считались элитой командного состава римской кавалерии.

10

Шенк по примеру Ланге и Ферстера склонен отнести «старый легион» ко временам правления Адриана. Однако большинство современных исследователей, приводя различные доводы, считают более точным временем его существования III в. н. э. Паркер и Зандер единодушно относят его ко временам от Галлиена до Диоклетиана. Нишер настаивает, что более правильным было бы называть только период правления Диоклетиана. Бирли, ссылаясь на записи Кассия Диона, указывает время правления Септимия Севера.

11

Эрик Бирли так комментирует это: «В книге Моммзена Conscriptionsordnung, по моему мнению, с преувеличенной уверенностью делается заявление, что римская армия комплектовалась в основном за счет набора граждан по призыву, а добровольный принцип комплектования в ней практически не имел значения. Это расходится с заявлением Вегеция о том, что „в старые добрые времена“ армия, как раз наоборот, комплектовалась главным образом за счет добровольцев. Об этом же свидетельствует и Аррий Менандер. По его словам, еще в начале III в. армия комплектовалась больше за счет добровольцев, чем по призыву».

12

В то же время, например, Р. Финк оспаривает дату 3 января. Некоторые ученые, например А. фон Премерштейн, настаивают на том, что присяга принималась один раз и навсегда. А ее ежегодные повторения он считал несущественной деталью. Но в этом случае солдаты не могли рассматривать ежегодное повторение присяги никак иначе, чем повторную клятву верности (sacramentum).

13

Общая сумма, сданная на хранение, составила 1726 денариев 22 обола, в среднем по 13 денариев 20 оболов на каждого солдата- новобранца.

14

Это слово буквально означает «метла», «веник». Вероятно, такое название мишень получила за внешнее сходство из-за горизонтально расположенной щетины, подобно той, что имеется и на современных мишенях для метателей копий и дротиков.

15

Одно из таких крытых помещений для тренировок солдат в зимнее время обнаружено в Англии, в районе Инчтутхилла. В здании имеется крыльцо, основной и боковые коридоры, комнаты по бокам и в задней части, а также небольшой двор перед комнатой трибуна.

16

Упоминание о том, что во времена принципата легионеры пользовались пращой, встречается только у Вегеция. Что касается свинцовых шариков, то, по заявлению Р. Дэвиса, в достаточном количестве они были обнаружены только в окрестностях Бернсварка. Если бы они массово применялись в римской армии, то, несомненно, были бы найдены и в других местах обнаружения памятников римских времен в Англии или Германии. Р. Дэвис считает, что в районе Бернсварка располагалось что-то типа стрельбища, а свинцовые шарики (при одновременном метании многих пращников) поражали солдат врага подобно современной шрапнели. Несколько меньшее количество свинцовых шариков, относящихся к II в., было найдено в районе Бирренса. Общий вывод Р. Дэвиса заключается в том, что во времена принципата солдаты регулярных войск не пользовались пращой.

17

Начиная с Октавиана Августа каждый легион, помимо 6100 человек пехоты, должен был иметь 727 всадников (ранее 200–300 всадников).

18

Нейман указывает, что в последние годы XIX в. эти цифры увеличились. Так, швейцарцы переносили по 35 кг, а русские — около 38 кг. Груз горных стрелков составлял до 50 кг. Десантники-парашютисты союзников 6 июня 1944 г. имели при себе по 40–50 кг груза. Кроме того, к ноге каждого из них был привязан дополнительный груз весом 30 кг. Однако такие нагрузки не являются стандартными для солдата. Вес того, что приходилось переносить солдату римской армии, по разным данным, составлял от примерно 19 кг (без оружия) до 50 кг.

19

О том, что в I и II вв. солдаты легионов вооружались и длинным копьем, пишет, в частности, Паркер. Арриан, рассказывая о походе против аланов, сообщает, что в той войне римский легион строился в восемь шеренг в глубину. Передние четыре ряда легионеров были вооружены копьем пилум, остальные — длинными копьями (lancea).

20

Римский фунт весил 327,45 г. Таким образом, 60 фунтов, вес максимальной дополнительной (помимо оружия и снаряжения) нагрузки на солдата, составляли около 20 кг (точнее, 19,647 кг).

21

Вероятно, речь идет о IV Скифском легионе, хотя он был развернут не в Германии, а в Мезии. Возможно, Тацит спутал его с IV Македонским легионом, который в то время находился в Верхней Германии.

22

Чисто технический интерес вызывает вопрос о том, были ли поединки (ambulatura) основным упражнением для уже подготовленных солдат, или, следуя логике Неймана, их стоит отнести к четвертому, заключительному этапу подготовки новобранца? Первое предположение кажется ближе к истине, так как тренировка будет более эффективной, если новобранцы будут вести учебные бои с уже подготовленными солдатами. В то же время, если бы Вегеций вел речь об опытных солдатах, он не стал бы называть эти упражнения одним из этапов подготовки новобранцев.

23

Онисандр также говорит о необходимости подготовки армии в мирное время. Он рекомендует полководцу в первую очередь тренировать армию в перестроениях в различные формы строя. Затем солдат следует поделить на две группы и устроить учебный бой. Вооружение солдата должно состоять из палки и древка дротика. Кроме того, солдаты должны метать друг в друга комья земли. Похожие тренировки должны проводиться и в кавалерии. В своей работе Онисандр большое внимание уделил вопросу о том, как обеспечивать, сохранять и умножать моральную стойкость войска. План войны Онисандр сравнивал со значением фундамента дома; его надо было разрабатывать «на прочных основаниях», не оставляя без внимания ни одного средства, необходимого для улучшения своего войска и флота.

24

Фон Премерштейн подсчитал, что всего в центурии было 58 солдат. Однако его предположение является спорным.

25

Домашевски считает, что первое повышение жалованья солдат произошло при Коммоде за счет денег, полученных за трон от Дидия Юлиана. Однако более авторитетным считается заявление Геродиана (греческий историк III в.) о том, что именно Септимий Север впервые увеличил плату солдатам.

26

Домашевски приводит сумму 500 денариев. Однако если это было так, то выплата тремя равными суммами в год была бы невозможна. Как считают многие авторитетные исследователи, повышение жалованья на 50 процентов было более вероятным. За это говорит и то, что в следующий раз, при императоре Каракалле (186-217 гг., убит префектом преторианцев Макрином), жалованье снова было повышено на 50 процентов.

27

Данные Геродиана. Эта цифра верна лишь в том случае, если Септимий Север действительно повысил жалованье солдатам до 450 денариев. Если, например, был прав Домашевски (500 денариев), то новая цифра должна была составлять 750 денариев, а если были верны данные Маришаля (525 денариев), то при Каракалле размер платы солдатам должен был составить 787½ денария, что, впрочем, почти подтверждает его неправоту.

28

Эрих Зандер считает, что в римской армии существовало два вида дупликариев: те, что получали двойное жалованье, и те, кому полагался всего лишь двойной паек. К первым он относит дупликариев в кавалерии, в том числе и солдат конных когорт вспомогательных войск. Во втором случае речь идет о легионерах. Этот тезис ставит автора книги перед проблемой. Как известно, у солдат из жалованья вычитались деньги, в том числе и за питание. Вычитали ли у дупликариев двойную сумму? И все же автор полагает, что речь все-таки идет о двойной плате. Ряд военнослужащих римской армии получали двойное жалованье за то, что занимали более высокую должность (принципалы). Солдатам же могло быть предоставлено право получать двойную плату за выдающиеся достижения по службе. О таких солдатах упоминали Варрон и Вегеций.

29

Жалованье римским солдатам совсем не обязательно выплачивалось золотом в соотношении одна золотая монета за 25 денариев. Однако из соображений традиции или престижа золотом могли быть выплачены «дорожные деньги» (viaticum). (Выше упоминался документ, где приводится факт выплаты новобранцу трех золотых монет aurei вместо 75 денариев.)

30

Старр полагает, что если это было действительно так, то как пришлые, так и коренные жители Египта, служившие во флотах, базировавшихся в Сирии и Александрии, принадлежали к этнической группе эпикекрименоев.

31

В аттестате от 5 сентября 152 г. указан срок службы 26 лет. В документе от 30 апреля 166 г. эти данные не сохранились. Самым ранним из документов, где определенно упоминается срок службы моряка 28 лет, является аттестат, который может быть датирован промежутком от 213 до 217 г.

32

По другой трактовке, речь идет об оплате сена для лошади или для вьючного животного.

33

Некоторые исследователи считают, что Вегеций почерпнул данные об обязательном депозите части жалованья солдата у Т. Патерна. Это означает, что такой порядок был введен в римской армии во II в. С другой стороны, ссылаясь на то, что в некоторых документах заявляется о небольшом количестве грамотных солдат, их оппоненты делают вывод о том, что это новшество было введено только в III в., если не позже.

34

Требуется обосновать, как 75 денариев, которые составляют 300 драхм, могли превратиться в 248 драхм. Считается, что речь идет о медных драхмах стоимостью по 6 оболов за драхму. То есть вся сумма эквивалентна 1800 оболам. Далее эти деньги были конвертированы в серебряные тетрадрахмы по специальному курсу 29 оболов за 1 тетрадрахму, то есть они превратились в 62 тетрадрахмы и 2 обола. Затем тетрадрахмы снова были разменяны в драхмы (без учета 2 оболов). Таким образом, солдат получил причитавшиеся ему 248 драхм.

35

В берлинском папирусе приводится семь случаев, когда солдаты оказывались в долгу перед полковой кассой. Хотя, строго говоря, ни о каком долге речь не идет, так как в кассе каждый из них имел неприкосновенный депозит на сумму 100 денариев, а сумма самой крупной задолженности составила 23 денария 19 оболов.

36

О тех бедствиях, к которым привели войны и эпидемии, говорит огромная задолженность по налогам, образовавшаяся к концу правления Марка Аврелия. Об этом упоминает Дион. Жалованье солдатам было увеличено только при императоре Септимии Севере.

37

Исследователь А. Джонс так высказался по этому поводу: «Во времена раннего принципата солдат вовсе не принадлежал к привилегированному сословию. Напротив, в интересах военной дисциплины он был лишен некоторых из прав, которыми обладали прочие граждане. Так, например, командиры в римской армии имели право собственным решением выносить смертный приговор солдатам, но не гражданским лицам.»

38

При этом, согласно документам, увольнение раньше предусмотренного срока с подобной формулировкой являлось не правом военнослужащих, а наградой, предусмотренной при определенных обстоятельствах.

39

Но имели место и обратные случаи. Например, Вителлий (правил в 69 г.), прибыв в Нижнюю Германию, отменил наказание нескольким центурионам и восстановил их в звании.

40

Историк Финк категорически с этим не согласен. По его мнению, этот человек (по имени Веспасиан) начинал службу в I Лузитанской когорте. Затем его перевели в I Фракийскую алу. Позже ему было присвоено звание декуриона, в котором его вернули в I Лузитанскую когорту.

41

Как видно из списков личного состава, гарнизон состоял из выходцев из Греции, а также представителей восточных провинций, эллинистических и нет.

42

Исследователь Хой считает, что ко времени выхода этого календаря обособление провинций и варваризация офицерского корпуса и рядового состава в римской армии достигли таких масштабов, что политика активной романизации среди военнослужащих стала настоятельной необходимостью. Может быть, это действительно так, но и в предыдущем столетии календарь был составлен аналогичным образом.

43

О том особом положении, которое занимали такие офицеры, писал Эрик Берли: «Офицеры из сословия всадников фактически оставались гражданскими лицами, за исключением случаев, когда им предоставлялись особые военные посты. Таким образом, непрофессионал не мог оставаться в армии на достаточно продолжительное время. Их всегда можно было заменить или отозвать, уволить из армии без всякой компенсации. Таково главное отличие всаднической военной системы. Жаль, что ее невозможно применить в некоторых современных армиях».

44

Как свидетельствует Дион Кассий, префектам преторианцев подчинялись все войска, расквартированные на территории Италии, за исключением тех, которыми командовали офицеры в ранге сенаторов. Не подчинялись им и городские когорты.

45

Как пишет П. Салвей, «такие изменения в размещении солдат зачастую склонны рассматривать как часть тенденции к переходу от профессиональной армии к местной милиции. Ничто не находится так далеко от истины. Фактически здесь речь идет лишь о введении неких „семейных общежитий“». Р. Мак-Муллен также касается этого вопроса: «Часть помещений в крепостях передавались в распоряжение солдат, где они могли проживать со своими женами… К середине IV в. власти рассматривали солдатские семьи как неизбежное зло. Они понимали, как опасно было пытаться разлучить супругов. Они пошли даже на то, чтобы предоставлять в распоряжение солдат транспорт, в котором при смене дислокации части солдат мог разместить „только“ (!) свою жену, детей, рабов и имущество. Такое изменение в политике в отношении семейного положения римского солдата произошло всего через несколько поколений после выхода соответствующего закона Септимия Севера».

46

Дж. Вилкс пишет: «Что касается населения крепости (Хаусстедз), то существует возможность, пусть и не подтвержденная свидетельствами очевидцев, что на ее территории было разрешено селиться и гражданским лицам. Поскольку никто не сравнивал останки укреплений лимитанов (пограничных войск. — Ред.) с более ранними укреплениями римлян, возведенными под строгим наблюдением военных инженеров легионов, у нас нет оснований для заявлений, что они недостаточно эффективно выполняли свое предназначение». В отличие от него И. Ричмонд отмечает «примитивность построек, датированных 369 г. н. э.»: «Еще больше, чем просто грубость строительных работ, бросается в глаза их несоответствие римским военным традициям… Это напоминает обычное гражданское поселение, а гарнизон, если он только заслуживает такого наименования, больше не может считаться регулярной армейской частью, а представляет собой, скорее, военизированное формирование из солдат-поселенцев и их жен, поселившихся под защитой крепостных стен».

47

А. Джонс в своем труде рассматривает два периода, когда дезертирство в римской армии приняло массовый характер, а именно 379–383 гг. и 403–406 гг. Это соответствует периоду после битвы при Адрианополе (378), первому вторжению Алариха на территорию Италии (в 401 г., в 402 г. разбит Стилихоном. — Ред.), а также времени после вторжения Радагайса (Радагайс — предводитель союза германских (остготы, свевы, вандалы и др.) и негерманских племен (аланы, сарматы и др.). В 405 г. вторгся в Северную Италию и осадил Флоренцию, но в августе 406 г. в битве при Фьезоле римский полководец Стилихон разгромил войско Радагайса, который был взят в плен и убит, а большая часть взятых в плен его воинов была обращена в рабство. Но вскоре Стилихон по ложному навету выродившейся верхушки Западной Римской империи был казнен, и империя продолжила свое падение в пропасть. — Ред.). Для Британии в этом смысле характерны собственные проблемы, а именно «заговор варваров», когда волна дезертирства прокатилась по расквартированным там войскам. Военачальнику Феодосию Старшему пришлось даже объявить амнистию для дезертиров.

48

Такого мнения придерживаются, в частности, Домашевски, Фиттингхофф и Чизман.

49

В одном из аттестатов, датированных 93 г. н. э., ветеранам VIII добровольческой городской когорты было предоставлено римское гражданство (в документе содержится уточнение, что этот шаг касается тех, кто имеет статус чужеземца). Данный факт свидетельствует о том, что, еще в 68 г. н. э. эти когорты, по крайней мере частично, набирались из неграждан. Существует предположение, что практика выдачи аттестатов отставным солдатам вспомогательных когорт была введена Клавдием. Это было сделано с целью унифицировать порядок прохождения службы для солдат вспомогательных когорт и устранить различия между военнослужащими городских когорт и солдатами остальных вспомогательных войск.

Content

Джордж Уотсон
Римский воин

Глава 1 Общие положения

Глава 2 Новобранец

Глава 3 Солдат

Глава 4 Условия службы

Глава 5 Религия и брак

Глава 6 Солдат и общество

Иллюстрации

Примечания