Борода Владимир

Терра Инкогнита

Борода Владимир

Терра Инкогнита

Наблюдатель — мужчина или женщина, окончивший Школу Наблюдателей ООН и служащий в Форпостах ООН на Территории с целью охраны Мира, Прогресса и Цивилизации. Основная функция Н. - наблюдение. Главная заповедь Н. - не вмешательство. Быть Н. почетно и престижно. Н. - одна из уважаемых профессий Цивилизованного Мира.

Большая Мировая Энциклопедия, том 192, стр. 1248.

Форпост — Оплот Цивилизации на Территории, место жительства и работы Наблюдателей,

Из лекции преподавателя Школы Наблюдателей ООН.

Территория — большая часть суши, заселенная дикими племенами с зачатками социальности, культуры и государственности, окруженная Цивилизованным Миром.

Из доклада Председателя ООН на конференции ООН 2219 года.

.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. НАБЛЮДАТЕЛЬ

ГЛАВА. ПЕРВАЯ

Джимми шел по коридору Школы. Шел гордо, как подобает идти курсанту Школы Наблюдателей ООН… Курсанту, отучившемуся десять долгих и трудных лет, а сегодня ожидающему Выпуск!

Джимми шел гордо, но осмотрительно, ловко увертываясь от всевозможных и многочисленных ловушек, которыми Школа была набита сверх меры.

Джимми шел по коридору шкоды., он шел к директору школы, грозному, но справедливому, любовно прозванному курсантами школы, еще давнего, одного из первых выпусков, но передаваемое по наследству, ласковым прозвищем — Старый Крокодил… Курсант был вызван к Старому Крокодилу по селектору внутренней связи и теперь шествовал по коридору, гордо, но осмотрительно, ловко увертываясь от ловушек, разбросанных и так далее. То стальной шар на тросе, диаметром с метр, на огромной скорости просвистит там, где еще мгновение назад находилась голова Джимми… То острый стальной штырь вонзится в пол и только отменная реакция, ловкость и умение, выработанное долгими годами тренировок, спасет правую ногу курсанта от вроде бы неизбежной страшной травмы… Но недаром курсант дожил до Выпуска целый и невредимый, не имея ни одного шрама, и совсем недаром его показатель интеллекта по Фридману-Крюкину при среднем естественно 100, достигал аж сто двадцать девять! Совсем недаром! Курсант Джимми Остенбакен просто предугадывал всевозможные ловушки и в последнею секунду, нет! в последнее мгновение — то отпрыгивал, то отклонял голову, то просто отодвигал ногу в сторону… Джимми шел по коридору Школы. К директору. К Старому Крокодилу… А это что-то значило.

Увернувшись от упавшей на него со страшным грохотом стальной двери директорского кабинета, уже надоело — мелькнуло в голове, все одно и тоже, ни какого разнообразия, Джимми твердо печатая шаг, вошел к Директору. Тот сидел за пустым, полированным, столом, размером с космодром, под портретом основателя Школы Наблюдателей легендарным Кларком Ойстрехом (об этой легендарной личности чуть позже), в кабинете так же наличествовало все то, что составляет атрибутику кабинетов — шкафы с книгами, знамя Школы, кресла для посетителей, компьютер и прочая чепуха.

Сам же директор, как уже было сказано, возвышался-восседал за столом, идол и кумир, с обожженным лицом и лысым черепом, одноглазый и однорукий, одноногий и одноухий, морда вся в разводьях шрамов лилового, синего, сизого цвета, он был главным героем снов почти всех без исключения девушек города Кеприджа (от пятнадцати до шестидесяти трех лет)… Где располагалась Школа. Директор был герой, Директор был Там!.. Директором бредили многие…

— Курсант школы Наблюдателей Джимми Остенбакен явился по вашему вызову, сэр! -

проорал изо всех сил Джимми и глянув правым глазом на потолок, сделал шаг в сторону, примерно метра на полтора, директор с нескрываемым, сожалением тоже посмотрел на потолок, крякнул с досады, и не скрывая своих чувств, ярости и обожания к курсанту-отличнику, прорычал:

— Курсант Остенбакен! Школа доверяет вам и оказывает честь — нести знамя Школы, знамя овеянное неописуемыми подвигами наблюдателей, бывших курсантов Школы, знамя покрытое славой, кровью и заревом пожарищ славных битв, одним словом, сынок, понесешь не яйца, а знамя, на выпуске! Все ясно?!

— Так точно, сэр! Не яйца, а знамя, сэр! Не посрамлю шкоду, сэр! Горд оказанной честью, сэр!

Директор улыбнулся самой обаятельной улыбкой, на какую только был способен из-за обожженного лица, показав все свои тридцать два отличных искусственных зуба и не вставая, протянул Джимми правую, настоящую руку. Курсант, тоже улыбаясь во весь рот, шагнул к столу и пожал легендарную руку Директора, Старого крокодила, руку с тремя всего оставшимися пальцами, всю в шрамах. Пожал, полный восторга, но другой рукою прижал к столу левый протез-руку Директора, из кулака которого уже поблескивал синей сталью ниберийский кинжал.

Джимми и Директор посмотрели друг другу в лицо, подмигнули и одновременно отпрянули-отшатнулись, зорко следя друг за другом. Курсант козырнул и проорал;

— Разрешите идти, сэр?!

— Вали, -

махнул разрешающе протезом директор, Джимми ловко поймал с силой брошенный в него кинжал, и метнул назад, в стол. Синяя сталь вонзилась по рукоять в полировку поверхности, пригвоздив рукав правой руки-непротеза директорского кителя с многочисленными наградами и шнурками.

— Мальчишка! -

заревел Старый Крокодил, но Джимми был уже в конце коридора и орал любимую песенку директора, старую песню Наблюдателей, которую знал наизусть каждый курсант:

Мне в жопу вонзились хренара клыки,

Но я Наблюдатель, но я Наблюдатель!..

На плацу школы красивым и ровным квадратом стояли вчерашние курсанты, а сегодняшние выпускники-наблюдатели. В голубом небе трепетали разноцветными птицами флаги ООН и Объединенной Земли, проплывали величаво белоснежнейшие облака, изумрудная трава блестела только что политой водой, а трибуне от гостей плюнуть было не куда — присутствовали буквально все, все! Председатель ООН и Президент Объединенной Земли Чан Зитцен, королева Великобритании в качестве почетной гостьи и министры Правительства, Куратор Школы от ООН и прочая, прочая, прочая… Сверкали блицы и лысины, операторы ти-ви и журналисты суетились в узком отведенном специально для них месте, стараясь вырвать друг у друга наилучший ракурс…

Директор стоял впереди группы преподавателей и безо всякого микрофона орал так, что у гостей дергались головы, а у операторов ти-ви начинали фонить микрофоны:

— Бывшие курсанты! Равнение налево! Равняйсь! Смирно! Знамя приветствовать!

Загремели тревожно и торжественно барабаны, забили литавры, затрубили трубы и печатая шаг, так, что казалось, содрогался весь земной шар, в сопровождении четырнадцати курсантов, вышел Джимми Остенбакен, торжественно неся на вытянутых перед собою руках древко развевающегося на ветру знамя… Знамя овеянное славой многих и многих поколений, бывших курсантов Школы…Слеза двинулась в путь из левого глаза Директора по обожженной и покрытой шрамами, щеке к волевому, выпяченному подбородку…

Джимми печатал шаг, глаза щипало, горло перехватывало спазмами, сердце казалось вырвется из груди, курсанта переполняла гордость и счастье!.. На него смотрит сам председатель ООН!.. На него смотрит сам директор Школы, Старый Крокодил!.. На него в эту самую минуту, смотрит весь Цивилизованный Мир! Да, него, Джимми Остенбакена, Стального Щита Цивилизованного Мира, Недремлющее Око, Беспристрастного Наблюдателя, с честью несущего Знамя Мира, Прогресса и Цивилизации!.. Слеза выбежала из левого глаза курсанта и прокатившись по крутой скуле, упала на блестящий ботинок, скупая мужская слеза, символ не слабости, как у женщин, а силы… — Стой!

проорал Директор и Джимми застыл, пристукнув ногой об другую. Знамя с легким стуком древка об бетон плаца поставил рядом.

— К Клятве Наблюдателей приготовится! -

вновь проорал Директор и вновь дернулись непривычные гости и лишь вчерашние курсанты, а нынешние наблюдатели не повели даже бровью, привыкшие к этому крику за долгие десять лет…

А над плацем загремело, увеличенное девятьсот семидесяти шестью глотками выпускников, отражаясь от стен школы и улетая вдаль, на весь Цивилизованный Мир:

— Я, Наблюдатель ООН, Стильной Щит Цивилизованного Мира, Недремлющее Око, торжественно клянусь — наблюдать! А не вмешиваться! Наблюдать! А не вмешиваться!! Наблюдать!!!

В голове у Джимми сто тысячно отозвалось — НАБЛЮДАТЬ!!!НАБЛЮДАТЬ!!!НАБЛЮДАТЬ!!!

Вместе со всеми он выдохнул:;

— Клянусь! Клянусь!! Клянусь!!!

Затем были речи Директора Школы и Председателя ООН, Куратора Школы, последним выступил министр финансов ООН, который долго и в общем-то довольно-таки нудно поведал всему Цивилизованному Миру какие расходы несет весь Цивилизованный Мир содержа эту Школу и как это все надо ценить…

Джимми сжимал древко Знамя обоими руками и с высоты своих двух метров двадцати сантиметров обозревал стройные ряды еще вчерашних курсантов, а теперь полноправных наблюдателей… Восторг и гордость переполняли только что испеченного Наблюдателя, того и гляди грозя разорвать его где-нибудь в слабом месте… Уж очень хотелось в туалет сделать пи-пи…

После торжественной части был банкет. Знамя Джимми отнес в кабинет Директора, по пути завернув в туалет. Стоя над писсуаром и сжимая овеянное славой Знамя одной рукой, так как другая была занята, Джимми облегчаясь, причем так, что звенел на высокой ноте писсуар, читал глупости, начертанные на стенах — Смерть Старому Крокодилу! Гарри осел! Джимми Остенбакен жополиз Крокодила!.. Последнее было не правда.

По случаю выпуска все ловушки были отключены и гости безбоязненно бродили по легендарным коридорам. Выпускники, а ныне Наблюдатели, оттирались в саду, возле накрытых столов.

Выпив бокал безалкогольного шампанского и сожрав огромнейший поднос винограда, Джимми отправился потолкаться среди толпы. Вокруг царило неподдельное веселье и искренняя радость, Директор Школы рассказывал об своих героическо-скромных приключениях на Территории раскрывшим от вежливости рты гостям (эти рассказы они слышали по крайней мере раз четыреста), Куратор Школы рассказывал двусмысленный анекдот, который совершенно ни кто не понял, но все окружающие довольно-таки весело и вежливо посмеялись, а новоявленные Стальные Щиты и Недремлющие Око объедались и обпивались.

Вскоре банкет плавно свернулся и гости Школы стали разъезжаться, прощаясь с Директором и всячески выражая радость за вновь и так далее, одним словом — за Наблюдателей. А сами Наблюдатели спешили по своим комнатам, что бы переодеться, сбросить надоевшую за десять лет учебы форму курсантов, напялить парадную форму Наблюдателей ООН, и главное! — привинтить на левый лацкан синего пиджака с двумя разрезами знак Наблюдателя — Стальной Щит, прикрывающий Земной Шар, а на щите глаз — Недремлющее Око…

Джимми стоял среди стоков с остатками растерзанных блюд и недопитых бокалов с алкогольными и без, естественно, алкогольными напитками, и ему было грустно… Вот и пролетело десять лет, вот и окончилась учеба, вот и прощай довольно таки надоевшая Школа.

— Что сопли развесил, Наблюдатель?! -

прорычал с тактом Директор, как всегда незаметно подкравшийся сзади. Джимми пожал плечами.

— Сегодня моя ночь! Мне не чего грустить!

— Зато завтра уже Туда! А там не мед, там хренары! -

ехидно прорычал Директор, не рыча он не умел разговаривать. Джимми мгновенно отреагировал:

— Зато сегодня моя Ночь! А у тебя, Старый Крокодил, ее уже не будет никогда!..

Увернувшись от брошенного в него стула, Джимми скрылся в здания Школы. Директор с грустью, но и с плохо скрываемой любовью посмотрел во след и прорычал, оттирая протезом слезы:

— Мальчишка! Но самый лучший…

На город Кэпридж опустилась завеса или упала пыльная штора или вот еще можно и так — накрыла город тьма… одним словом пришла ночь. Теплая майская ночь… Все жители высыпали на улицы — ведь сегодня Ночь Наблюдателей, а в эту Ночь им, Наблюдателям, можно все! Эта Ночь Наблюдателей…

Джимми брел по городу, шатаясь от впечатлений, принявших вид выпитого и не замечая расположившихся по обоим сторонам улицы достопримечательности города. Джимми всегда славился в Школе тем, что любил и предпочитал одиночество вместо шумной компании, вот и сейчас, вот и в эту ночь он не примкнул ни к одной компании, просто брел от одной группки Наблюдателей, веселящихся в меру своих сил, интеллекта и обстоятельств, к другой, ни где не задерживаясь подолгу…

Вот группа бывших Курсантов, а ныне Наблюдателей, обступила исторический фонтан и мочится в него, стараясь облить фигуру Нептуна с трезубцем и в короне. Это была давняя традиция выпускников школы, кто обольет Нептуна с ног до головы, а правильней сказать с головы до русалачьего хвоста, тому и выпадет наибольшее счастье при распределении на Территории… Вот группа Наблюдателей делает совершенно недвусмысленные предложения стайке длинноногих девушек, с любопытством взирающих на эти жесты. Одна, самая отважная и наиболее продвинутая в отношениях между полами, подбежала к крайнему Наблюдателю и храбро запечатлела на его лбу поцелуй… Запечатлела и с визгом помчалась в след подругам, уже призывно убегающим куда-то вдаль

Выпуск всего один раз в десять лет, вот и высыпали на улицы ночного города все жители, в предвкушении развлечений и приключений. Не каждый же день Ночь Наблюдателей! Не каждый день…

Вон там трое Наблюдателей оседлали мраморного коня, стоящего скромной парковой статуей в тени лип на пьедестале. Оседлали и с гиканьем и свистом мчатся неизвестно куда в ночи… Смех, крики, общее веселье, гам… Визги девушек. Это один из Наблюдателей поймал за поясной ремень полицейского-постового и под одобрительные крики горожан и счет какой-то рыжеволосой девчушки лет так семнадцати с гордостью посматривающей по сторонам, выжимает, изо всех сил напрягаясь и синея лицом, выжимает бедного полицейского как гирю:

— Двести сорок три, двести сорок четыре, двести сорок пять…

Постовому лишь улыбаться остается, то поднимаясь над толпой на страшную высоту вытянутой вверх руки огромного Наблюдателя, то опускаясь к его могучему плечу и густому запаху, вырывающемуся из под подмышки… Улыбаться и разводить руками — Ночь Наблюдателей, ни чего не поделаешь…

В глухом и почему-то совершенно пустынном переулке на Джимми внезапно откуда-то из-за угла налетело какое-то существо — лохматое, теплое, в полупрозрачной полосатой пижаме:

— Вы Наблюдатель?.. Я такая счастливая!.. Ну идемте, скорее идемте со мною, я вам сейчас все объясню…

И поволокло Наблюдателя за сильную руку куда-то в темноту… Джимми лишь улыбался и покорно волочился за существом лет пятнадцати-шестнадцати, подъезд с храпящим привратником, отличная копия-робот, ночью даже изображает сон, хотя одновременно с этим и инденфицирует входящих, ступени вверх, второй этаж, гостеприимно распахнутая кровать… впереди в свете луны, глазеющей через окно… ''.

— Мы сейчас будем играть в куклы, у меня много кукол, идемте скорей же, скорее…

Наигравшись досыта, Лина, как оказалось звать лохматое теплое существо, уснула, положив под щеку огромную и сильную ладонь Стального Щита Цивилизованного Мира… А он, сам Недремлющее Око, уже давно храпел, это был единственный недостаток бывшего курсанта, ныне Наблюдателя, отличника, учебы…

В щелку, за неплотно закрытой дверью, умильно улыбаясь, стояли и смотрели на уснувшую пару счастливые родители и родственники Лины — папа, мама, дедушка, бабушка и тетя… Над, Цивилизованным Миром вставало солнце.

ГЛАВА ВТОРАЯ

— Приготовится сорок второму номеру. —

загремело в наушниках и Джимми сконцентрировался, ведь это он сорок второй, а впереди волнующий миг, к которому он шел десять долгих лет… Миг, который волнует всех и каждого, к которому стремятся все подростки Цивилизованного Мира, но ООН всего лишь один раз в десять лет отбирает, тщательно и придирчиво, всего лишь десять тысяч пятнадцатилетних подростков, стараясь делать основной упор на подростках, не имеющих родителей или хотя бы имеющие, но лишь одного…Подростков обоего пола, всех рас, народностей, религий… И к выпуску доходит, доходят далеко не все, например к данному выпуску, в числе которого, счастливый Наблюдатель Джимми Остенбакен, дошло всего девятьсот семьдесят шесть человек…

Остальные или исключены в связи с отставанием в учебе, плохими отметками и тяжкими для них нагрузками… Или погибли от многочисленных ловушек, в огромнейшем количестве разбросанных по Школе, не исключая даже туалет и спальные комнат, Курсантов готовят ведь не для космических полетов, а для засылки на Территорию, где опасности подстерегают на каждом шагу…Зато оставшиеся в живых и дошедшие до Выпуска — настоящие Наблюдатели, Супермены, Стальные Щиты, Недремлющие Око Цивилизованного Мира!.. Высокий интеллект, мгновенная реакция, огромная физическая сила, способность неограниченно долго жить и работать в суперэкстремальных условиях, а самое главное — знания, знания, знания! все это делает Наблюдателя сверхчеловеком в самом, гуманистическом смысле этого слова и помогает ему в нелегкой службе Стальным Шитом Цивилизованного Мира… Там, на Территории… Полной опасностей, коварства и жестокости…

Джимми сконцентрировался уже давно, вот-вот капсула выйдет из корабля и опустится на Территорию, полной опасностей, кова… кто-то взревел над ухом голосом Старого Крокодила и восторг залил Джимми, с макушки до пят… Этот день войдет в анналы Истории Цивилизованного Мира… когда-нибудь… когда-нибудь я стану известным… когда-нибудь мое имя будет вызывать трепет у всех девушек Цивилизованного мира…а все ребята будут восторгаться мною, мною, мною… они все с придыханием будут выговаривать мое имя — Джимми Остенбакен… и наизусть помнить эту знаменательную дату — семнадцатое мая две тысячи двести пятого года…

Капсула дрогнула, уши на мгновение заложило, Джимми почувствовал толчок и капсула распахнулась. Яркий солнечный свет ослепил Наблюдателя, пролежавшего и прождавшего этого знаменательного момента четыре часа, но огромной концентрацией воли он вернул себе на мгновение утраченную способность визуально контролировать окружающий его мир, ведь от этого зависит жизнь и благополучие не только Джимми, но и всего Цивилизованного Мира…

— Приехали молодой человек, выходите из этой консервной банки! -

раздался над Джимми приветливый голос Старого Крокодила и Наблюдатель выскочил из капсулы. Он находился во дворе стандартного форта, индекс проекта "2475 А", а перед ним стояло полукругом девять человек, все население форта, Стальные Щиты и Недремлющие.

— Рад вас приветствовать от имени дружной семьи форта 8&781, -

раздался все тот же приветливый голос, отдаленно напоминающий смесь электропилы и рева раненного павиана. Это говорил стоящий чуть впереди полукруга высокий и плечистый мужчина лет сорока с седыми висками и мужественный лицом, он был одет, как все присутствующие и сам Джимми, в легкий защитный костюм… '

Вновь прибывший Наблюдатель вытянулся, козырнул и проорал так, что с деревьев, виднеющихся за каменной стеной форта с лазерной защитой поверху, взлетели с недовольным криком гурки (помесь-мутация голубей и ворон — услужливо подсказала объемная и битком набитая память):

— Наблюдатель Джимми Остенбакен прибыл для прохождения службы, сэр! Директор форта отшатнулся, прочистил толстым пальцем ухо, и откашлявшись,???

— Не так громко и не надо "сэр" Мы здесь дружная семья, дружная и веселая. Можешь называть меня просто па. Знакомься, это моя жена, а твоя теперь ма.

Наблюдатель пожал руку подмигнувшей ему молодой женщине лет так двадцати семи, а директор форта продолжал ритуал знакомства с братьями и сестрами…Одним словом, коллектив Наблюдателей жил дружной семьею, деля все радости и невзгоды, и среди этих приятных лиц предстоит Джимми провести свои ближайшие пятнадцать лет, согласно контракту…

Затем был банкет с алкогольными напитками, хотя по Уставу ООН на Территории "сухой закон", но… затем осмотр маленького форта, частицы Цивилизованного Мира, знакомство с многочисленными средствами защиты от коварства и жестокости, хотя что знакомится — во дворе Школы стоял макет такого же стандартного форта в натуральную величину и со всеми средствами защиты… Затем банкет был продолжен и длинный, длинный, длинный день, полный впечатлений и новых знакомств, наконец-то закончился…

Засыпая в жарких и сильных объятиях ма, под пьяный храп па, лежащего всего в пол метре и на той же самой кровати, Джимми с удовлетворением подумал — рос сиротой, воспитывался в детском доме, так как родители погибли еще в Первую Колонизацию луны, но вот теперь обрел семью, дружную и веселую…

Рано-рано, когда еще даже не орали гурки, сонного и не выспавшегося Наблюдателя ма выставила в коридор, так как па начал подавать первые признаки жизни… Пошатываясь и ежась от утреннего холодка каменных плит пола коридора, прижимая к груди ворох одежды, Джимми ввалился в собственную комнату, показанную ему еще днем, ввалился надеясь доспать, но на кровати лежала сестра Кари.

— Ну наконец-то, я уже думала, что эта старая мымра тебя совсем не отпустит… Бросай скорее барахло и прыгай сюда.

Джимми не прыгнул, а рухнул на кровать.

В одиннадцать часов, после позднего завтрака, сопровождаемого почти всеобщим подмигиванием и ухмылками в адрес Джимми, трясясь в вездеходе модели КА-209 (устаревшая модель. — отметил Наблюдатель), Джимми спросил сидящего за пультом Лаке, раздирая рот в зевке:

— Везде так принято встречать новых Наблюдателей?..

— Девчонки соскучились по разнообразию, -

пожал плечами старший товарищ по оружию.

— Через год сам будешь кидайся на все подряд, хоть отдаленно напоминающее женщину… Поедешь в отпуск и отрахаешь весь город…

Джимми и Лаке погрузились в молчание, задумавшись каждый о своем.

Вездеход платно покачивался на неровностях и буграх поверхности, заросшей травой и мелким с фиолетовыми листьями, периодически Лаке переходил на воздушный реям пути, за бронированными стеклами мелькали знакомые по учебным фильмам пейзаж — огромные сосны с пурпурной корой и иголками цвета летнего неба, непроходимые заросли колючих кустов, масса щебня, камня, оплавленные остатки построек… Остатков Цивилизации.

Внезапно сосны расступились, яркое солнце осветило хаотичную груду бревенчатых хижин, расположившуюся за таким же бревенчатым частоколом. В голове всплыло — поселение поселково-заводского типа…

Крыши быстро приближающихся хижин были покрыты глиной поверх бревен, между хижинами бродили козы, собаки, куры, голые дети, кто-то что-то мастерил, но вездеход нырнул в овраг и вынырнул прямо перед воротами поселения. Ворота были так же сколочены из огромнейших плохо ошкуренных бревен. Дикари, завидев вездеход, оживились и бросив свои занятия, кинулись открывать ворота, подгоняемые криками и пинками какого-то дикаря, так же волосатого и бородатого, так же одетого в штаны из коровьей шкуры, но на голове у него возвышалось что-то похожее на шлем — половина коровьего черепа с рогами…Бригадир, уважительно-насмешливо вспомнил Джимми, лидер в поселении, выделившийся по сексуальному, физическому и крикливо признаку, должность по наследству не передается… Первобытная демократия, каменный век.

Ворота распахнулись, Лаке ввел вездеход во внутрь поселения, Джимми изо всех сил вертел головой по сторонам — одно дело учебные фильмы, другое наяву… За воротами предварительное квалифицирование, получив дополнительную информацию, определилось — поселково-заводское поселение, эпохи потаповского восстания, племя Зарецы… Дикари обступили вездеход и добродушно улыбались испорченными зубами, ожидая выход наблюдателей из вездехода.

Лаке посмотрел на Джимми и оба одновременно положили правые ладони на сердце:

— Клянусь наблюдать, а не вмешиваться, клянусь быть Стальным Щитом Цивилизованного Мира, клянусь с честью нести высокое звание Наблюдатель, Недремлющее Око!..

Закончив с торжественной частью, Лаке сплюнул на пол вездехода и обратился к напарнику:

— Смотри на меня.

И качнул головою назад. Из шлема легкого скафандра (модель Х-4^47), закрывающего голову до середины лба, мгновенно выпало забрало — бронированное стекло, выдерживающее до восемнадцати шок-бамсов.

— Теперь ты.

сказал Лаке, не открывая своего забрала, воспользовавшись лазерным направленным

передатчиком. Джимми повторил процедуру-движение Лаке, забрало так же оградило его от коварного и жестокого мира, ожидавшего их.

Открыв лица, Наблюдатели внесли в бортовой журнал очередную лаконичную запись — Восемнадцатое мая две тысячи двести пятого года, Старший патруля Лакеверг и Наблюдатель Джимми Остенбакен перед выходом из вездехода проверили исправность первой защиты от нападения. И расписались… Бронированные стекла вездехода поползли вверх и Наблюдатели вышли в толпу низкорослых дикарей, терпеливо ожидающих своего часа.

Сердце Джимми лихорадочно забилось, язык прилип к гортани, спина и ниже покрылись потом — он среди коварных и жестоких обитателей Территории, Терры Инкогниты! Волнующий миг, видел бы его сейчас любимый Председатель ООН Чан Зитцен и директор Школы!..

Лаке приступил к рутине, к ежемесячным измерениям — температура, цвет белков глаз, кожный покров… Его руки, одетые в тончайшие пластиковые перчатки, полнейшая имитация кожи рук, что бы не нервировать дикарей пренебрежением и брезгливостью, быстро делали привычную работу. На долю Джимми досталась регистрация и фотографирование вмонтированным в шлем фотоаппаратом, управляемым, еле заметным движением головы вправо. Изредка встречающиеся раны особенно интересовали Наблюдателей — по инструкции ООН медицинская помощь не оказывалась, что бы исключить вмешательство в естественный ход истории, но намерения, зондирование и фотографирование ран было обязательным. Каждый обследуемый дикарь получал большую

разноцветную конфету-леденец, плату за терпеливость. Радостно ворча и переговариваясь на своем примитивном языке, дикари расходились. Лаке негромко заметил;

— Как дети, очень любят сладкое… Гляди — сам хрен с горы, -

перешел на русмат, язык дикарей, Наблюдатель. И указал на главного дикаря, приближавшегося к ним в окружении небольшой свиты. Бригадир, почесывая свою лохматую голову под черепом коровы, повелительно рыкнул на дикарей и те разбежались.

А он, упрев руки в бока, резким и визгливым голосом начал громко орать на русмате:

— Хрен вам в жопу, мать валу пополам, ядрена вошь через коромысло… Джимми имел в Школе по русмату двенадцать баллов из двенадцати, а потому легчайше перевел для себя.

— Вы больше не будете тут ни чего делать! Если не заплатите мне вперед. За десять обследуемых моих поданных вы будете платить мне одну конфету. Иначе я вас не пущу в поселок!

Лаке дипломатично ответил:

— Я передам ваше требование нашему бригадиру. Возможно мы договоримся.

Забравшись в вездеход без помех и происшествий выехав из поселения, Старший Патруля покачал головой:

— Бригадир начал требовать плату за обследования, это уже прогресс, они поднялись на следующую ступень, ведущую к вершине — Цивилизации. Надо обязательно доложись директору…

Джимми молчал, переполненный впечатлениями, его не интересовало даже проплываемое за стеклом вездехода — величественные развалины, сплошь заросшие лесом и кустарником с фиолетовыми и ярко-голубыми листьями, остатки каких-то строений и все прочее, когда-то составлявшее могущественную Цивилизацию, но увы… Качнувшись, вездеход замер

Прямо перед ними, упрев деревянные копья с наконечниками из выпрямленных коровьих рогов почти в стекло вездехода, восседала на коровах группа дикарей. Так как коровы были единственные ездовые животные на Территории… И были эти дикари одеты традиционно — штаны из все той же шкуры коровы, на головах конусовидные деревянные шлемы, грубо выдолбленные из целого куска дерева… Деревянная эпоха, каменный век, коровья эра — мозг Джимми услужливо выдавал информацию.

Один из всадников сплюнул под ноги своего скакуна и заорал на русмате, в переводе на общепринятый цивилизованный английский язык это звучало так:

— Такие и такие вот жопы, выходите из этой непонятной коробки, я не боюсь вас, выходите, если вы конечно мужчины, в чем я сильно сомневаюсь, скорее вы трусливые бабы!..

Лаке нажал кнопку, коровы дикарей получив в мозг удар ультразвуком, воздействующим на центр страха, взбрыкнули и развернувшись, понеслись по кустам вдаль, задирая хвосты., вываливая на землю содержимое желудков и размахивая из стороны в сторону худыми выменями или вымями, у Джимми всегда не шла филология-литература… Как всегда, победила Цивилизация.

До форта Наблюдатели добралась без происшествий. Пройдя обработку химически активными нейтрализаторами вездехода, скафандров и собственно себя, получив от доктора-сестры ласковый шлепок по ягодице и зверский укол, сыворотка индекс "907-А", Лаке отправился докладывать Директору об успехах Бригадира племени Заревцы по пути к прогрессу. А Джимми уселся в кресло, усилием воли подавив боль от укола, смотреть свой любимый мультфильм "Белоснежка на Марсе"… Наблюдатель пил сок из концентрата, смотрел мультик, а слезы сами катились из глаз и сладко щемило сердце, ему было жалко Белоснежку, но он конечно знал — она с честью выберется изо всех передряг… Джимми не видел, что в дверях клубной комнаты стоят Директор и вся команда форта, дружная и веселая семья, стоят и с умилением любуются им — Джимми, самым младшим членом дружной и крепкой семьи, стальным щитом и так далее…

Потом был сытый ужин с самодельным, но хорошей очистки, виски и тортом, все приветствовали и поздравляли Джимми с первым выездом к дикарям, предостерегали его от коварства и жестокости обитателей Территории… Спать Джимми завалился с сестрой Кари, она первая уволокла Наблюдателя и спасла его от посягательств ма и других сестер.

Утомившись, засыпая под недовольное ворчание Кари, Джимми подумал, проваливаясь в сон — я с честью несу высокое звание Наблюдатель… я Стальной Щит… Цивилизации… Цивилизованного Мира… Стальной Щит с копьем наперевес…

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Полетели похожие друг на друга дни… Утром Лаке и Джимми получали задание от сизого с похмелья Директора, с честью выполняли его, докладывали о выполнении, а вечером веселое застолье, перерастающее в пьянку с элементами оргии. Иногда Па даже позволял себе поскакать голым по столу… В общем-то на Территории в фортах "сухой закон", но у Директора персональный перегонный куб на быстрых нейтронах, так что хватало всем.

Задания Джимми совместно с Лаке выполнял различнейшие — то скрытое наблюдение за каким-то строительством дикарей… Оказалось строят новый дом для совместного поглощения пищи — столовка на русмате. То усиленный выезд на трех вездеходах в район непонятной активности соседнего племени Металлистов, недавно переселившихся на наблюдаемый ими участок… То измерения по новой инструкции присланной из ООН…

Вечером, засыпая в жарких объятиях то сестры Кари, то сестры Бетти (объятий ма он избегал, во избежании ссоры с па), Джимми лениво и сонно размышлял — а где же приключения, подвиги, где же коварство и жестокость?.. Все страшное, что ему показывали в учебных фильмах в Школе — не наблюдалось; все, чему его учили — было не нужно… Ни интеллект, ни силу, ни реакцию не куда было применять… Непонятно, размышлял Наблюдатель, где же Директор Школы потерял свои конечности, зубы и глаз, и где же нашел все свои шрамы?.. Наверно взорвался персональный перегонный куб…

Незаметно, за повседневными скучными делами, пролетел месяц, месяц на Территории!.. И что?!.. Ничего… В этот день, как всегда (за исключением четырех обязательных выходных — профсоюз постарался!), Джимми с надоевшим уже до чертиков Лаке выехал на выполнение задания. Задание было плевое — разделившись, провести скрытое наблюдение за новым поселением колхозно-племенного типа, совсем недавно отстроенное племенем Свекловцы.

Выйдя из вездехода, после надоевшей процедуры с клятвой, забралом и записью в бортовом журнале, что б он сгорел, Джимми углубился в лес. Огромные сосны, мутация после Второй Мелкоядерной Войны между Московским Царством и Рабовладельческой Республикой Генерала Лузина, покачивали на ветру синими макушками, кусты с огромными ярко-желтыми листьями норовили зацепится длинными колючками за Наблюдателя, но скользнув по металлозированому пластику скафандра, оставались позади… Над годовой, сквозь ветки, светило где-то яркое солнце, на совершенно голубом небе кружились мелкие черные бабочки, противно орали гурки…

Джимми мягко, но уверенно шагал по рубиновой траве ногою в сапоге индекс 197-Ц. Стальной щит Цивилизованного Мира — горько усмехнулся в собственный адрес Наблюдатель… Недремлющее Око… Большая Жопа, как нас правильно называют мелкие дикари… Но кому, кому, кому нужно мое умение, мои способности, мои знания, моя реакция, мой огромнейший интеллект… Так невесело размышлял Джимми, пробираясь к поселению сквозь лес, изредка бросая взгляды на электронный картограф местности, где светящаяся точка указывала ему его собственное местонахождение, а искомое место пульсировало синим квадратом, не давая заблудится в этом страшном и коварном мире, полном жестокости… Но где же они, где же, где?..

— А!!! -

внезапно, как хлыстом, ударило по ушам, диким криком ужаса и боли. Наблюдатель инстинктивно качнул головою назад, забрало упало, отрезав его от окружающего мира и он бросился сквозь чащу на крик, ломая молодые деревья толщиной в руку.

— А!!! -

подстегнуло его и Джимми, увеличил размеры шагов-прыжков, перейдя на регулируемое дыхание по системе УА — выдох через левую ноздрю, вдох через правую; затем смена ноздрей… Тело перестало подчинятся разуму, соскучившись по нагрузкам и действию, оно само знало, что делать. Мозг, сжавшись до микроскопических размеров, лишь жалко пытался взывать — а как же Наблюдать, Наблюдать, Наблюдать?..

Вырвавшись из чащи на поляну, Джимми увидел гнусную картину — какой-то дикарь повалил дикарку на землю и срывал с нее платье из кроличьих шкурок…Видимо собирается надругаться — подсказал огромный интеллект, тренированная нога дала такого пинка по заду дикаря, обтянутого штанами из коровьей шкуры, что тот, дикарь! перевернулся через голову, вскочил и мгновенно скрылся с диким криком и проклятиями на русмате в кустах. А спасенная дикарка, подхватив остатки платья и блеснув загорелыми грудями, бросилась бежать в противоположную сторону, так же стремительно, даже не поблагодарив спасителя ее девичьи чести. Дикий народ, дикие нравы… Устало огляделся с вершины Цивилизации Наблюдатель и отправился выполнять задание по наблюдению.

Лаке об происшествии, если конечно можно так выразится, хотя напрашивается слово гораздо страшней, Джимми ни чего не сообщил, но вернувшись в форт и пройдя обязательную процедуру по обезвреживанию — доложил директору. Об своем преступлении. О нарушение Клятвы…

Помолчав, директор с грустью, пьяно икая и пуская пузыри, произнес:

— Жаль сынок… мы с мамой тебя так полюбили… жаль… очень жаль… Но ни чего не поделаешь — ты знаешь наши суровые правила… завтра мы тебя эвакуируем…

Джимми в сопровождении Лаке прошел в дальний конец коридора форта, в самый конец и был помещен в комнату, о которой прежде даже и не знал. Вздрогнув от стука закрывшейся за спиной двери, Наблюдатель, а правильней сказать — бывший Наблюдатель, огляделся… Стандартная комната, три на четыре метра, без окна, стены, потолок и пол — серый камень, была совершенно пуста и освещалась тусклой лампой, висящей под самым потолком. из всей обстановки наличествовало лишь старое большое кресло… И еще одна деталь, одна деталь не вписывалась в общую картину героических и суровых буден форта. На одной из стен было укреплено зеркало — огромное, от пола до потолка, оно отражало в полный рост бывшего Наблюдателя Джимми Остенбакека, ныне преступника, нарушившего святую Клятву… Поникший и подавленный Джимми опустился в кресло, терзаемый муками неизвестности и стыдом за совершенное, и вскоре заснул тревожным сном, полным горьких сновидений и кошмаров.

…Ему снилась Школа. Курсанты выстроенные в квадрат на плацу, трепещет знамя и он, с опущенной головой, стоит перед строем. Гремят барабаны, звенят литавры, Директор Школы, Старый Крокодил, срывает с его широкой груди знак Наблюдателя, Мечту всех мальчишек и девчонок всего Цивилизованного Мира… О-о-о!…застонал Джимми во сне, но кошмары на этом не закончились, кошмары продолжались… К нему подходили, подъезжали и были подвозимы на колясках какие-то незнакомые ему люди, все в обтрепанной форме Курсантов школы, и все как на подбор — не имели то одной ноги, то обоих, то одной руки, то так же обоих, то без глаз, а то и без глаз и без всех конечностей… а на последок к нему подвезли на коляске человека без рук, ног и головы… но он жил… А Директор орал так, что даже во сне лопались от его зверского крика уши:

— Посмотри на них, посмотри, они теряли части своего тела в разной комбинации, но ни разу, ты слышишь! ни разу не нарушили Клятву! А ты!.. А ты!!! Отныне и до веку быть тебе швейцаром в казино!!!

И Джимми заплакал… Горько, горько, как плачут только в детстве, как и плакал он в детстве, в детском доме, когда девчонки не брали его играть в куклы… От всего этого Джимми застонал, заскрипел зубами и внезапно проснулся. Весь в слезах, он проснулся, но сразу понял — кошмар не окончился сном, кошмар продолжается наяву!

Прямо перед ним, в комнате форта! окруженного каменной стеной!! с лазерной защитой поверху!!! стоял огромнейший дикарь, одетый в штаны из коровьей шкуры… И вооруженный дубиной… Концом дубины дикарь, волосатый и бородатый, упирался в грудь Джимми.

— Проснулся, наблюдатель? -

На чистом английском языке с оксфордовским произношением поинтересовался дикарь состоянием Джимми, но Наблюдатель молчал, подавленный кошмаром наяву. Проверив себя по мгновенному тесту 741 "О", Джимми убедился — это не сон… Нет, он не спит! дикарь ему не снится… Это кошмар наяву и кошмарная явь…

— Ты кто? -

выдавил из себя Джимми.

— Какая разница, главное я здесь. Я принес тебе предложение. Завтра тебя эвакуируют и ты будешь стоять перед строем курсантов под грохот барабанов и звяканье литавр. Старый Крокодил сорвет с твоей груди эту железку, которой ты так гордишься и до конца своей жизни ты будешь работать швейцаром в каком-нибудь казино. А последняя горбатая проститутка побрезгует лечь с тобою в постель, юнец.

Джимми снова заплакал, на этот раз не во сне, а наяву. Слова дикаря были обидны, но правдивы, а потому обидны вдвойне… Слезы, крупные и красивые беззвучно катились по мужественному юному липу и капали на широкую грудь…

— Но мы предлагаем тебе следующее — ты бежишь со мною, мы принимаем тебя в Братство Профессиональных Воинов и ты по-прежнему сможешь наполнять то, ради чего тебя учили десять долгих лет. Быть Недремлющим Оком ООН и сообщать все, что творится на Территории…

Слезы у Джимми мгновенно высохли, высокий интеллект мгновенно просчитал все варианты, мгновенно осмыслил все сказанное и предложенное дикарем, и осознав, ради чего в течении долгих десяти лет из него делали супермена, выдал единственно верное решение…

— Я согласен! Так вот для чего меня тренировали! А я думал и ни как не мог понять! Такие комнаты есть во всех фортах? Ты ведь пришел из-за зеркала? А как тебя звать?.. А?!..

Дикарь концом дубины закрыл рот Джимми и кратко ответил сразу на все вопросы:

— Вечер вопросов и ответов впереди, а сейчас за мной!

— Один ответ на один вопрос — ты тоже бывший Наблюдатель?

— Нет, я внук Наблюдателя и дикарки.

Схватив Джимми за плечо нечеловеческой хваткой, дикарь поволок его на встречу с неизвестностью, за зеркало. Наблюдателю оставалось лишь следовать за дикарем, так как хватка, как уже было замечено — была нечеловеческой, ростом же дикарь был минимум на голову выше совсем не маленького Джимми.

Проем, ступени вниз не видны в темноте, только ноги пытаются нащупать, где-то далеко наверху захлопнулось зеркало, зеркало-дверь, отрезая… Неровные стены коридора камнем обдирали руки и плечи Джимми, ноги его не всегда успевали наступить на очередную ступеньку… Все ниже, и ниже, и ниже… он уже чувствовал по свежему воздуху — выход близок…

Ночная прохлада повеяла в разгоряченное лицо, Джимми мельком огляделся при свете луны — ход вывел в овраг, расположенный за фортом… Раздался скрежет и камень встал на место, отрезав его от всего Цивилизованного Мира…

Взгромоздившись на корову, Джимми помчался, потеряться он не боялся — его корова была связана с кодовой дикаря крепкой веревкой.

Галопом мчался Джимми навстречу опасностям, приключениям, коварству и жестокости. Мчался продолжать нести нелегкую службу — быть стальным щитом и недремлющим оком… От коровы несло навозом.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Бешенная скачка на коровах по лесу сменялась медленном ездой среди каких-то развалин. Остатки Рязанско-Воронежского Совхизма — услужливо подсказала услужливая память. Медленная езда среди развалин сменялась вновь бешенной ездой среди деревьев, чуть освещенных луною…

Заорали изо всех сил гурки, где-то взвыл хренар и над лесом, над огромными соснами медленно и величественно стало подниматься солнце…Под кустами с фиолетовыми листьями темнели остатки ночи.

И перед глазами Джимми предстала грандиознейшая картина, достойная кисти великого, художника, например Йикорса — влево и вправо, насколько видел глаз, в лучах восходящего солнца, величаво возлежала-простиралась трещина гигантских размеров, огромнейшее ущелье, необозримый коньен!.. Шириной так километров сорок в этом месте, глубиной метров четыреста с половиной-пятьсот, дно каньона было густо поросшее огромными соснами с синими и фиолетовыми макушками… Стены коньена, отвесные, в подтеках текшей здесь когда-то огненной лавы и трещинах, были неприступны… Где-то далеко внизу, среди деревьев и кустов, в траве и огромнейших валунов, шумел ручей.

— Это Волжский Коньен? -

с придыханием и шепотом спросил взволнованный Джимми у дикаря.

— Да, последствия третьей последней гражданской войны… Генерал Изюмов произвел здесь небольшой раздел… С помощью мелких нейтронных зарядов. В результате красивый коньен, река Волга течет глубоко внизу в виде ручья шириной пять метров и перестали существовать сразу девять крупнейших городов… Вместе с жителями.

Дикарь замолчал, он и бывший Наблюдатель, подавленный известной и так ему информацией и видом открывшегося зрелища, молча глазели вниз. Первым нарушил тишину дикарь:

— Нам туда! -

и махнул рукой в сторону противоположного края коньена. Где темнел такой же густой и темный лес, как и на этой стороне.

— А…. а что там?

— Там Центр. Центр Ордена Профессиональных Воинов. Я один из членов Ордена. Давай знакомится — меня звать Кир.

— Меня Джимми, а как вы узнали, что я нарушил Устав?

— Очень просто. Комната с зеркалом оборудована сигнализацией… Дверь открылась и закрылась, а в Центр поступил сигнал… Я был ближе всего к форту, мне и передали приказ войти с тобою в контакт и сделать предложение…

— Передали приказ… Как?!..

— Через это, -

и Кир указал на висящий у него на груди амулет.

— Так это… это… это, -

не верил своим глазам, но размеры амулета, грубо обделанного зеленого камня с дырочками, на кожаном шнуре, болтающегося на смуглой, грязной, волосатой и крепкой шеи Кира, все говорило Джимми само за себя.

— Так это же лазерный передатчик спутниковой связи на смехотронах?!..

— Ну да, а что тут удивительного… ООН нам подбрасывает иногда кое-что… Ну что бы нам было полегче собирать и сообщать им информацию…

— А как мы переберемся на другую сторону? -

решил сменить тему Джимми, что б дать отдохнуть бедной голове от свалившейся на нее информации.

— Сначала вниз, затем вверх. Все просто.

а Кир открыл ближайшее дерево, потянув, как за ручку, какой-то сучок. Открыл, как открывают собственный шкаф… И достал оттуда странное приспособление, похожее на сетку для ловли рыбы, сплетенное из толстых, грубых полос кожи. Джимми стоял с раскрытым ртом и смотрел на все происходящее перед ним, как на фокус иллюзиониста в цирке. Кир положил сетку на землю, ввел в нее корову и жестом предложил занять место на скакуне. Джимми изумился:

— Я?! На этой корове в этой сетке?!..

Без лишних слов и разговоров Кир схватил бывшего Наблюдателя за шиворот комбинезона и легко подняв, взгромоздил на корову, покорно ожидающую своей участи и жующую вечную жвачку. Не успел Джимми устроится поудобней, как взвился вместе с коровой над землею и стал медленно опускаться в коньен. Толстый канат с шорохом скользил из дупла дерева и переброшенный через отполированный от долгого употребления сук, опускал Джимми и корову вниз. Бывший Наблюдатель успел крикнуть:

— Не урони — я очень ценен!..

Кир скрылся за гребнем края коньена.

Плавно покачиваясь в сетке, ездок и скакун опускались на дно Великого Волжского Коньена… Навстречу приближались макушки сосен, приветливо помахивая синей и фиолетовой хвоей. Благополучно опустившись на поросшее жесткой травой дно коньена и выпутав корову, Джимми проследил, как сетка исчезла где-то вверху. Немного погодя опустился и Кир верхом на корове.

— А как же сетка с канатом? -

поинтересовался Джимми, но в ответ на его вопрос сетка уползла в небо… Сама…

— Что это? -

раскрыл рот бывший Наблюдатель.

— Кулачковый механизм-маховик на солнечных батареях, -

с достоинством ответил Кир. И они начали пробирайся среди густой поросли кустов, высокой, до плеча, травы и толстых стволов сосен, с корой ярко-алого цвета. Перешагнув узкий ручеек, приток бывшей реки, путешественники вышли на берег когда-то великой реки Волги, ведя в поводу коров. Перед ними простиралась водная гладь шириной в пять метров…

Когда-то была большая река… -

меланхолично заметил Джимми вслух. Кир ответил:

— Большая и грязная. А сейчас пить можно.

И они замолчали.

Сквозь макушки сосен, на сырое и холодное дно коньена, еще не прогретое утренним солнцем, падали редкие лучи далекого светила. Они освещали густые кусты с темно-красными листьями и огромными голубыми цветами, оплавленные валуны, в беспорядке валяющиеся по всему дну коньена, густую жесткую траву ярко-ядовитого зеленого цвета, достигающую до пояса всадникам… Джимми ехал во след корове Кира, щедро разбрасывающей лепешки навоза из-под поднятого хвоста… Воздух был свеж и густо приправлен вонью навоза. Джимми любовался окружающей его природой.

— Это сделал человек! -

не выдержав напора своего восторга, заорал во все горло бывший Наблюдатель. Кир пожал плечами:

— Это сделал человек, но в Цивилизованном Мире почему-то не хотят иметь такую же красоту. Потому и я, и ты здесь…

Джимми сконфуженно замолчал, осознавая правоту слов Кира. И просто правоту…

В поддень они выехали к противоположной стене. Отвесная, почти гладкая, в подтеках и наплывах, она казалось уходила прямо к небу, прямо к солнцу…

— Привал! Перекусим, а потом и наверх, -

сказал Кар и спешившись, снял со своей коровы две вместе связанных сумки. Усевшись на траву, Джимми с удовольствием вытянул затекшие от непривычного метода передвижения ноги…Зад от худобы скакуна тоже побаливал и хотелось страшно жрать… В последний раз он ел еще вчера, в такой далекой жизни…Но голод и тревога за качество пищи боролись в нем. В мозгу мелькали знания, полученные за десять лет в Школе — основной пищей дикарей является сушенное мясо хренаров. Мясо дикари сушат…

— Основной пищей дикарей является сушенное мясо хренаров. Мясо дикари сушат…-

начал говорить Кир, развязывая сумки, но замолчал, пораженный видом Джимми.

— Ты чего? -

смущенно спросил Кир.

— Ты умеешь читать мысли?

— А!.. Нет, просто мой дед часто вспоминал, как ему вдалбливали это в Школе… Вот я и запомнил и всегда вспоминаю слова своего деда, когда достаю и ем сушенное мясо. Присоединяйся…

И Джимми начал монотонно жевать что-то среднее между натуральной пластокожей и китайской игрушкой "завяжи узлом". Жевалось с трудом…

— Нравится? Ни чего, скоро привыкнешь. Я и сам не очень-то люблю сушенное мясо, предпочитаю жаренное. Но в дороге удобней… Ты что? — вскричал Кир и уставился на Джимми, выкатившего глаза и всего как-то напрягшегося.

— Гло…о…о…таю…

— Да, глотай-глотай, только перед этим тщательно прожуй, а то подавишься…

Покончив с обедом, запив его водою из деревянной фляги и чувствуя, как в его животе начало печь, Джимми решил поинтересоваться:

— А… а собственно чье мы мясо ели-тут жевали… а?.

— Хренара…

Джимми мгновенно вспомнил — хренар, одичавшая свинья, подвергнувшаяся двойному воздействию ядерной радиации и сильно мутировавшая в сторону хищников, вес до тысячи килограммов, рост в холке до двух метров, длина тела до четырех, агрессивен и нападает на людей…

— А…а здесь их много? -

поежился Джимми, имея ввиду коньен.

— Нет, им здесь жрать нечего… А на той стороне, куда мы поднимемся — навалом. Голодным не останешься.

Они погрузились в тишину, переваривая обед. Джимми размышлял — интересно, много ли микробов и радиации я уже нахватал, может быть я как Кир, стану еще здоровей… Глаза стали сами закрываться и он пробормотал:

— Мы скоро наверх?..

— Не знаю, как только мой приятель опустит сетку, я думаю — он еще не подъехал…

— А снизу нельзя разве опустить?

— Нет, нужно с кем-нибудь договариваться, опустить можно только сверху…Это залог безопасности нашей тропы… Жди…

И Джимми заснул…

Ему снился сон. Ему снился Старый Крокодил — Директор Школы. Джимми жевал хренара за бок, спокойно и задумчиво стоявшего в высокой траве, а Директор подняв кверху протез, монотонно повторял — основной пищей дикарей является сушенное мясо хренаров… основной пищей дикарей является сушенное мясо хренаров, основной… в этот момент хренару по-видимому надоело назойливое жевание Джимми и повернув рыло, поросшее жестким волосом, схватил Наблюдателя за плечо…

Джимми подскочил с диким криком и широко раскрыл глаза. Над ним склонился Кир и тряс его за плечо.

— Ты че орешь? Просыпайся, пора наверх.

— Хренар приснился…

— Ты его убил? -

заинтересовался Кир, упаковывая корову Джимми в неизвестно откуда взявшуюся сетку с тянущимся вверх канатом.

— Нет, я его жевал живьем.

Дикарь задумчиво посмотрел на Джимми, почесал дубиной промеж лопаток и неуверенно произнес:

— Хм…ну ты даешь, живьем жевал хренара… ты далеко пойдешь, такие сны снятся не каждому…

Взгромоздившись на корову и вцепившись в рога, бывший Наблюдатель, беглец из Цивилизованного Мира, поедатель хренаров в живую, плавно взмывал, взлетал к солнцу, к небу, к неизвестности… Подъем окончился словами:

— Приехали, жопа, слазь…

Встречал Джимми коренастый, ростом с него, дикарь, похожий на медведя, борода начиналась от бровей и падала на грудь. Дикарь быстро и сноровисто выпутал корову из сетки и отправил канат вниз. Уставившись на Джимми, дикарь спросил:

— Из комнаты?

— Да…

— Я тоже… Только двенадцать лет назад…

Джимми внезапно понял со всей ясностью и отчетливостью, какой серьезный шаг он сделал. Не быть ему Директором Школы, не видеть ему больше Цивилизованного Мира как своих ушей… Значит суждено ему стань известным в этом диком мире… И он станет им, он — Джимми Остенбакен!..

За мечтами и раздумьями незаметно пролетело время, вот и Кир показался верхом на корове, дикарь спрятал сетку в дерево-шкаф и попрощался с ними на русмате, подмигнув Джимми:

— Хрен вам в жопу, придурки!..

Бывший Наблюдатель автоматически перевел — счастливой дороги, друзья…

И вновь скачки напролом через кусты, между соснами, между разбросанными огромнейшими валунами и какими-то остатками каких-то поселений… Солнце светило и текло уже не так, и вообще — уже норовило упасть за лес, через какое-то время, когда сумерки начали сгущаться, лес расступился, дыхание у Джимми, замерло, восторг залил его — прямо перед ними, на небольшом холме, возвышался форт, сложенный из огромнейших глыб… зрелище было грандиознейшее — эта цитадель, эта крепость была раз в сорок больше форта, где он прослужил Стальным Щитом всего месяц… Над крепостью возвышалась огромная, квадратная башня, высотой так метров тридцать…

— Зачем вам такой огромный Центр?! -

врывающимся от волнения и восторга голосом спросил Джимми.

— Не знаю, большая часть зданий пуста, -

пожал плечами Кир и направил свою корову к огромнейшим воротам, сколоченным из целых, грубо ошкуренных бревен, Джимми поспешил следом.

Кир трижды стукнул дубиной по воротам, одна из створок медленно приоткрылась, допуская прибывших вовнутрь. За лес падало солнце, освещая красным облака, небо, за плечами было прошлое, впереди неизвестность… Очень хотелось жрать.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Проснувшись рано утром, Джимми вспомнил сразу все. Свое преступление, комнату с зеркалом, возникшего из ниоткуда, а вообще-то из-за зеркала, дикаря… Побег, коньен, мясо хренара, бр-р-р, ну и гадость, Центр… Он в Центре Профессиональных Воинов!

В Школе им много говорили про Центр, про Воинов, но не сообщили главного — (не хотели сообщить правды или скорей всего сами не знали) — что воины, это потомки наблюдателей или сами Наблюдатели, совершившие преступление, нарушившие Клятву, бежавшие, но по-прежнему несущие нелегкую службу на благо Цивилизованного Мира и Прогресса!..

Высокие мысли прервал Кир. Дружески толкнув кулаком в бок Джимми да так, что тот чуть не слетел с деревянной кровати, жесткой и узкой, сказал:

— Вставай, бывший Наблюдатель, тебя ждут экзамены.

И подмигнув, добавил:

— Бить тебя будут. Совет Десяти желает знать, как долго ты продержишься.

Джимми вскочил, держась за бок и покинул пустую комнату, освещаемую только через открытую дверь. Во дворе было по утреннему свежо, пахло дымом и жаренным мясом.

Крепость была построена оригинальнейшим образом — по периметру трех этажное здание, с балконами, тянущиеся вдоль всей длинны стен, на балконы выходят двери комнат, а посередине пустого пространства-двора шестиэтажная башня с одной широкой дверью, балконы соединялись лестницами, здание по периметру служило и стеной своею внешней стороною. Все деревянные части — лестница, балконы, двери — были сколочены из грубо ошкуренного дерева-бревен, крепко, прочно, на века.

Во дворе уже суетились дикари — кто-то вытесывал из дерева что-то непонятное, пользуясь в качестве инструмента явно зубом хренара, кто-то суетился у костра, готовя завтрак на огромном костре, несколько пар тренировались в бое на дубинах, так что треск стоял на всю крепость… По видимому было обыкновенное утро Центра Профессиональных Воинов, но для Джимми все было вновь и он вертел головою во все стороны, стараясь ни чего не пропустить… Ему бросилось в глаза отсутствие женщин и детей, это было братство мужчин, суровое, крепкое, сильное…

— Пришли, -

негромко сказал Кир и Джимми замер, не сводя глаз с дикаря, стоящего в полукруге других дикарей, замыкал полукруг длинный грубо сколоченный стол на "козлах", заваленный дубинками и дубинами на все вкусы, всевозможных фасонов и размеров. За столом возвышались, усевшись на лавку и облокотясь на край стола, десять огромнейших дикарей, одетых как и все, в одни штаны из шкуры коровы и сапоги из все той же многострадальной коровы. Точно так же был одет от вчерашнего дня и сам Джимми, эти седые, длиннобородые, похожие на огромных кряжистых медведей, дикари, и были Советом Десяти… Лица, руки и плечи у них были густо покрыты шрамами. Но все внимание Джимми привлекал, занимал и притягивал дикарь, стоящий в центре полукруга.

При росте два метра двадцать пять сантиметров бывший Наблюдатель вынужден был смотреть на него снизу вверх! Дикарь был просто исполином, великаном, вышедшим из шотландского эпоса, столь любимого Джимми, вышедшего прямо из кошмарного сна, вышедшего из… дикарь стоял, широко расставив ноги, похожие на столетние сосны, обутые в короткие мягкие сапоги. Живот, весь в буграх мускулатуры, был перехвачен широченным ремнем… Дальше была грудь густо, поросшая жестким курчавым волосом, оттопырившимся на ширину ладони… На этой груди спокойно могли бы уместится три, а то и четыре девушки, если бы конечно, нашлись бы такие любительницы

таких вот мамонтов. Дополняли общую нерадостную картину ужаса и кошмара широченные бугристые плечи, длинные толстенные руки в узлах и буграх мускулов, и маленькие глазки, спокойно и ленива выглядывающие из зарослей бороды и длинных волос. Ум не светился в глазах дикаря… И держал он в руках дубину, больше пожую на ошкуренное бревно… Интересно, кого он собрался ею лупить?..

— Подойди сюда, сынок! -

голосом Старого Крокодила прорычал приветливо один из сидящих за столом медведей и поманил Джимми толстой ладонью. Бывший Наблюдатель приблизился к столу, стараясь не выпустить из поля зрения великана с бревном в руках.

— Выбери дубину, которая тебе по душе и покажи нам, на что ты способен. Джимми понял — почему крепость имеет такой большой и просторный двор, иначе как бегом этого мамонта не возьмешь… Соискатель на звание Профессиональный Воин обречено взял первую попавшуюся дубину — какая разница — все равно результат заранее известен…

Обернувшись к спокойно ожидающему его дикарю, собравшись с духом, Джимми подмигнул и попятился:

— Не промахнись парень, иначе ты перебьешь половину публики…

— Не бойся, Большая Жопа, давно я не бил безбородых, -

прогудел в ответ дикарь.

И началось! Джимми применил все, что в него вложили за десять долгих лет учебы в школе — интеллект в сто двадцать девять единиц, ловкость и силу, знание семнадцати рукопашных боев… Все было тщетно, все было напрасно — через несколько мгновений после начало боя, совсем неожиданно для себя и совсем в неожиданном месте, Джимми повстречал бревно дикаря… Впечатление было такое, как будто на голову упал астероид. Не меньше…

Очнулся Джимми не скоро и только благодаря выучке, полученной в Школе, любого другого такой удар отправил бы прямиком на тот свет… Первое, что увидел Джимми, с трудом открыв глаза, это было солнце. Оно ласково светило во двор крепости, освещая лежащего на утоптанной земле бывшего Наблюдателя, Джимми Остенбакена, оступившегося и упавшего на пути к вершинам славы и известности…

— Очухался? -

вернул его в грешный мир голос Кира, сидевшего рядом на корточках. Приподнявшись на локте, Джимми небрежно поинтересовался:

— А где этот толстый парень с бревном? Я хотел бы у него кое-что выяснить…

Кир усмехнулся:

— Большой Хо отправился по своим делам, тебе повезло, парень, что ты не хренар и не враг ему. Он бы вбил тебя в землю.

— Если бы догнал, -

пробормотал Джимми, усилием воли подавляя остатки боли и садясь в пыль рядом с Киром. Тот удивленно уставился на голову соискателя:

— У тебя нет следа от удара?..

— Новая программа, упражнение Климакса. На уровне подсознания мозг посылает сигнал и кровь рассасывается. Ни синяка, ни ушиба…

Кир помог подняться Джимми и бывший Наблюдатель отправился учится. Его приняли в Центр Профессиональных Воинов, в школу в качестве ученика…

Как оказалось, курс обучения рассчитан всего на тридцать дней. Но каких дней!.. Падая поздно вечером замертво в узкую о жесткую кровать, проваливаясь в сон, полный кошмаров и ужаса, Джимми спокойно думал — завтра я умру…

Но приходило новое утро, и полный сил, задора и энтузиазма, он вскакивал и вместе с другими бывшими Наблюдателями, так же нарушившими Клятву и подростками-дикарями лет четырнадцати-пятнадцати (последних, подростков то есть, было подавляющее большинство) выбегал во двор. Навстречу первым занятиям, новым и тяжким, таким тяжким, что не было мыслей о еще недавнем прошлом…Тяжким и все желанным… Ведь впереди были экзамены — выпускные. И от них зависит дальнейшая судьба Джимми Остенбакена, стального шита и так далее… На полную титулизацию не хватало сил.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Незаметно пролетел месяц. Подбородок и скулы Джимми покрылись густой щетиной, в будущем грозя вырасти в густую бороду, волосы на голове чуть заметно отрасли. Бывший Наблюдатель уже привык к штанам из шкуры коровы и сапогам таково же происхождения, к вечеру от учебы не так сильно стал уставать, от каждодневных боев на дубинах, охоте на хренаров, медведей и лосей. От рыскания по лесам и выглядывания другого ученика, в то же время прячась от третьего…

И по вечерам уже не сразу стал падать замертво в узкую деревянную кровать, на все ту же шкуру из все той же многострадальной коровы. Оставались силы для общения с Киром, который стал для Джимми настоящим другом. Мужественным, опытным, старшим во возрасту, но другом. Одним словом — примером.

— Расскажи Кир, мне об Ордене Профессиональных Воинов. Когда они возникли, почему Воины для прикрытия деятельности Наблюдателей, какова структура Ордена? В школе об этом известно мало… Почему с нами учатся дети-подростки-дикари?.. От

куда они?.. Расскажи, я одно большое ухо.

И неторопливо льется рассказ Кира, пляшут языки маленького костра, возле которого уселись Кир и Джимми. Незаметно подсаживаются еще Воины и Ученики, бродящие по двору, дикари, потомки дикарей и Наблюдателей, кто-то приносит большой бубен и ритмичный стук сопровождает повествование Кира… И это было так необычно — под звездным, небом Территории в сопровождении бубнов-бонгов плавная речь…

— Давным-давно бывшие Наблюдатели, одни из первых нарушивших Клятву, создали Орден Профессиональных Воинов, могучих и непобедимых бойцов, славных победителей своих врагов! Нет равных им по силе, храбрости, ловкости, хитрости!.. Быстрая корова отстанет от Воина, спешащего по своим делам!.. Сильный медведь отступит в сторону с тропы Воина!.. И только злой глупый хренар останется стоять, не сходя с места… У жаркого костра, вместе с друзьями, съест Воин глупого хренара! Не стой на пути у Воина, он самый сильный…

К концу повествования Джимми чуть не уснул, устав зевать до ломоты в челюстях. Кто же знал, что сказочка такая длинная… И подростки-дикари нашли свое место в сказочке — это все дети бывших Наблюдателей и дикарок, или внуки или уж хрен знает кто… Но главное для себя он уяснил — раз в год экзамены и если сдашь, получаешь следующее звание…Это для Воинов. Для учеников экзамен через месяц после учебы… Низшее — Оруженосец… Высшее — Мастер Воинов… Почти все Воины где-нибудь служат — у вождей дикарей, воют и выполняют главную задачу. Следят за событиями и сообщают в Центр… А уж из Центра с помощью космической связи Мастера отправляют информацию в ООН. Джимми представил картину — длинноволосы и длиннобородые, в штанах из шкуры коровы, сидят Мастера за пультом связи, опираясь на суковатые дубины… Представил и чуть не расхохотался. Но сумел сдержатся… Кругом были Воины, соискатели-ученики и все с дубинами, и все слушали Кира… Справившись с душившим его смехом, Джимми отправился спать. Завтра экзамен, и кто кого будет бить — на это еще надо будет посмотреть!..

Рано утром Джимми стал вместе со всеми Соискателями-Учениками в круг на площади и в ежедневном ритуале простер руки к восходящему солнцу, и вместе со всеми повторял слова:

— Господи в облике яркого солнца, дай мне силы с честью нести мою судьбу на благо всего человечества! Укрепи меня в вере и любви в правильности всех действий ООН! Я люблю тебя, господи! Свети мне ярче, ослепи моих врагов, помоги мне сразить их моей дубиной! АМ!!! АМ!!!

Молитва произносилась на русмате, но те слова, которые отсутствовали в нем, звучали на английском… Это придавало особенное очарование молитве… А вообще-то внутренним языком Ордена Профессиональных Воинов являлся английский.

Раздался гулкий звук бубнов и деревянных бонгов, стук дубин об дубины слился с криками — ам!ам!ам! и все разошлись на завтрак. Поедая утреннее жаренное мясо по вкусу похожее на подошву от старой ношенной обуви, но говорят очень калорийно, Джимми мысленно готовился к предстоящему экзамену… Если он его не сдаст, то его оставят в Центре на один год изготавливать дубины… И все подростки будут

над ним смеяться, а Воины не замечать… Нет! Он сдаст экзамен, даже если для этого и придется сразится с целым полчищем Воинов, хренаров, медведей и дикарей, вместе взятых!.. Он победит!

Джимми стоял в полукруге, перед столом, заваленным дубинами всех фасонов и размеров, за столом, как и тогда, восседал Совет Десяти, высший Орган Ордена… Стоял, сжимая уже выбранную дубину — короткую, крепкую, как будто специальную и специально изготовленную для того, что он задумал… Придумал…

— Сынок! Ты имеешь право выбрать противника, -

прорычал один из десяти.

— Это священная традиция всех Воинов!

— Желаю биться с… Большим Хо! -

звонко и громко выкрикнул Джимми, крики одобрения и стук дубин об дубины говорили о том, что Воины оценили нахальство Соискателя и им оно понравилось.

Раздвигая дикарей широченным плечом, в полукруг вышел Большой Хо со своим неизменным бревном.

— Ну держись, парень, ого, у тебя уже и щетина появилась, взрослеешь!

— Сам держись за свою дубину, когда падать будешь, толстый медведь!

Большой Хо шагнул вперед, взмахнув бревном, но Джимми неожиданно для всех

упал на спину, как будто обо что-то споткнулся. В толпе заорали насмешливо и недоуменно, Хо сделал еще один шаг, замахиваясь огромнейшей дубиной, а Джимми вместо того, что б убегать, уворачиватся, вскакивать, одним словом делать все то, что бы делал любой нормальный человек на его месте, сильно оттолкнулся от земли спиною и… И сильно ударил Большого Хо снизу вверх. Дубиной… Между ног…

— АХ!!! -

вскрик Хо слился с возгласами изумления толпы, и великан выронив свое бревно, схватив в горсть свое потревоженное богатство, начал медленно падать на бок, а в глазах сквозь слезы просвечивал упрек — за что?..

Джимми вскочил, с достоинством поклонился Совету Десяти, в полном составе сидевшем с открытыми ртами. Буря и шквал восторга, рева, криков, стука дубин об дубины чуть не смели победителя. Джимми скромно улыбался, наслаждаясь триумфом… Затем присев к поверженному Большому Хо, шепнул ему на ухо прямо глазах у изумленных Воинов;

— Ты сильней меня, Хо, но мне нужна была победа…

— Пошел в жопу! -

сдавленно благословил на русмате, хотя еще только несколько мгновений назад говорил по-английски, Большой Хо победителя, тщательно ощупывая увеличивающиеся на глазах гениталии — целы ли…

Вечером, сидя у костра, поедая медвежий окорок и запивая его пивом из дикой свеклы, Джимми снисходительно принимал поздравления с первым званием — Оруженосец, и с новым именем — Джи. Все Воины поучали новые имена, как знак и символ новой жизни…

Кир обнимал за плечи приятеля и орал ему на ухо так, что уши закладывало:

— А ловко ты ему по яйцам!!! Врезал ловко, а!! Свалить Большого Хо — ты далеко пойдешь, помяни мое слово, что б меня хренар сожрал, если я ошибаюсь!..

Было весело и приятно, слегка шумело в голове. От счастья хотелось плакать, от пива ссать.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

На следующий день Джи и Кир покидали Центр. Ни кто их не провожал — это было рядовое событие в жизни Воинов. Джи стал Оруженосцем. Оруженосцем Кира. Тот имел пятое звание — Старший. И естественно, был старшим и главным в паре.

— Куда мы держим дуть, Кир? -

поинтересовался Джи, когда огромные ворота захлопнулись за ними и крепость скрылась за стеною леса.

— В Крым, -

лаконично ответил Кир, покачиваясь чуть впереди Джи на корове.

— А зачем? -

не унимался новоиспеченный Оруженосец.

— У нас две цели — показать тебе Территорию и посмотреть — нет ли чего интересного, может быть наймемся к какому-нибудь дикарю…

Джи внимательно оглядел Кира — штаны из коровьей шкуры, сапоги, дубину, волосы до плеч, борода, и усмехнулся — дикарю… Забавно, Кир себя дикарем не считает.

Молча Воины въехали в самую чашу леса. Солнце осталось за макушками огромных сосен, здесь же было темно и сыро. Орали гурки, противно-противно… Джи ехал за Киром след в след и внимательно смотрел по сторонам. Вокруг таилось коварство и жестокость, где-то бродили яростные хренары…

Кир остановил корову и поднял правую руку вверх открытой ладонью вперед — внимание, соблюдай тишину, следи за мною, будь наготове. Джи вцепился в дубину еще с большей силой и приблизившись к Киру, вытянул шею, пытаясь разглядеть то, что привлекла внимание Старшего. Впереди ни чего не было видно — лишь кусты.

— Ты что-то увидел или услышал? -

сдавленно прошипел Джи.

— Да, впереди кто-то кого-то ест… И очень громко.

Джи прислушался и действительно — хруст разгрызаемых костей был отчетлив, так же как и чавканье.

— Кто это?…

— Не знаю, может хренар кого-то поймал. Посмотрим.

И Кир раздвинул кусты с вишнево-коричневыми мелкими листьями с колючками. Впереди, на поляне, удобно развалившись всей своей огромной зловонной тушей, хренар доедал медведя, судя по остаткам.

— Нападем на него? -

загорелся азартом Джи. Кир не поддержал:

— Нет. У нас есть сушенное мясо в достаточном количестве. Объедем поляну.

И воины отправились в обход, оставив рядовую лесную сценку, столь обыденную для Территории.

В полдень, перекусив любимым хренаром, Джи и Кир отправились дальше и к вечеру заехали к огромному пространству, заваленному остатками цивилизации, в виде куч разбитого кирпича и камня, сплошь поросшего мелким кустарником с ярко-алыми листьями. Джи решил блеснуть знаниями:

— Вторая гражданская война, период генерала Пчелкина, остатки Тульского Диктаторства…

— Все у вас в Школе знают, -

проворчал в ответ, но добродушно, Кир и направил корову к деревянному частоколу притаившемуся за очередной горой щебня и камня.

Подъехав ближе следом за Киром, Джи легко квалифицировал — поселение племени Цеховихов, тип фабрично-поселковый. Кир и Джи подскакали к воротам, Старший стукнул дубиной в деревянную створку и проорал обычное приветствие на русмате:

— Оба в рот, хрен моржовый, вошь через коромысло!..

Ворота мгновенно распахнулись и Воины въехали за частокол. На спешившегося Кира с визгом и криком набросилась толпа голых детей, разного возраста и пола, штук так пять-шесть:

— Папка, папка, пахан родимый, папка приехал, мать пополам, оба в рот, жопу…

Сидя у костра и обнимая за плечи довольно-таки симпатичную девушку-дикарку, одетую в одни короткие штанишки из заячьих шкурок и предвкушая предстоящую ночь, после довольно долгого таки воздержания, Джи в пол-уха слушал Кира, говорящего по-английски, что бы ни кто из окружающих не понял.

— Одна из заповедей Воинов — имей много жен и много детей. Ты помогаешь оздоровлению генетического фонда народонаселения и из большого количества детей легче выбрать подходящих подростков для учебы в Центре, на смену Воинам. У моего отца было шестьдесят одна жена и четыреста восемьдесят два ребенка, -

гордостью заявил Кир. А потупившись, добавил:

— У меня всего тридцать семь жен и сто девяноста два ребенка… Но я еще не стар и могу еще лет тридцать улучшать генетический фонд Территории.

— Хорошая заповедь, она мне нравится, -

Джи все крепче прижимал к себе дикарку одной рукой, а другою не забывал отправлять в рот все подряд, что подкладывали ему в деревянное корытце хозяева. Все подряд, не разбирая вкуса и запивая огромным количеством пива из дикой свеклы. Поздно ночью, далеко-далеко за полночь, у костра остались сидеть только старейшины племени. Они с удивлением прислушивались к крикам и стонам, несущемся из хижины, отведенной для Джи и его новой жены. Прислушивались, качали головами и улыбались беззубыми ртами:

— Уже луна за полнеба ушла, а он все детей делает…Крепкий попался, нам повезло. Много будет сильных воинов и смелых охотников в нашем племени. Но какой сильный и неутомимый, как хренар… О, снова начали! Это же надо!..

Утром, качаясь от усталости на корове и крепко держась за рога, Джи поскакал следом за Киром, выламывая челюсти в зевоте и пытаясь продрать глаза. Жена не вышла провожать своего неутомимого мужа — храп из хижины раздавался на все поселение…

Кир уважительно покосился на Джи:

— Надо мне постараться, а то ты скоро так и меня догонишь… По количеству детей. Ну и силен же ты!

Джи ни чего не произнес в ответ, мужественно борясь со сном. И только ближе к беду он очнулся:

— Нас в каждом поселении ожидает такой прием?

— В каждом.

— Теперь я удивляюсь — почему у тебя так мало детей. Или ты мало путешествовал или сильно ленив или сильно любишь спать!

— А ты сильно болтлив. Посмотри лучше сюда, -

и Кир указал рукою вперед.

На огромной поляне, свободной от сосен и кустов, их ожидали дикари, общим числом человек так двадцать три-двадцать пять… Сидя на коровах, сжимая в одной руке дубину, в другой деревянный щит и надвинув на глаза деревянный шлем, они выглядели воинственно. Джи слегка похолодел — бритые головы (зубом хренара!), густо татуированные тела, да это же воины бродячего племени Зеки, славящиеся свирепостью, жестокостью, коварством и даже каннибализмом!..

— Сам вижу! -

пробурчал Кир с несколько тревожными нотками в голосе.

— Будем спасаться бегством? -

предложил план Джи, так как воины племени Зеки слыли за опасных противников, а их всего двое.

— Нет. Воины ни когда не отступают. Но Воины пользуются и хитростью. за мной!

Кир ударил корову дубиной, ты взбрыкнула, задрала хвост и вывалив содержимое желудка на траву, помчалась со всей скоростью. Джи повторил прием со своей коровой и чудом поймав рога, еле-еле удержался на остром хребте. Интеллект в сто двадцать девять единиц явно спал — Джи не мог понять, куда они так несутся, если не отступают…

Дикари-каннибалы воинственно взвизгнули и помчались следом, размахивая дубинами и крича на русмате проклятия, вдобавок рассказывая в мелких подробностях, что они сделают с Воинами, когда поймают. На этой информации Джи с удивлением узнал, что перед тем, как их съедят, Зеки сначала воспользуются ими в сексуальных потребностях… Дикари!

Джи подбадривал свою корову дубиной, хотя прекрасно понимал — долго такой скачки она не выдержит. Но Кир уже нашел то, что искал — высокий холм поросший кустарником. Направив корову к нему, он крикнул Джи:

— За мной! Мы покажем этим обгладывателям черепов, кто такие Воины! Насчет черепов и обгладывателей Кир выкрикнул особенно громко. И на русмате естественно. Рассвирепевшие дикари взвыли и проклятия понеслись еще большим потоком.

Взлетев на вершину холма, Воины спешились и мгновенно приготовились к бою. Дикари рассыпавшись полукругом, неслись по крутому склону холма прямо на них. Вперед вырвался жилистый, невысокий как все дикари, с оскаленными зубами любитель мяса, он визжал и кричал, как будто уже сейчас хотел жрать. Кир бросил дубину на землю, схватил увесистый камень и запустил им в голову корове визжащего дикаря. Та взмыкнув, замертво рухнула, отдав душу своему коровьему богу, а Кир огрел мгновенно подобранной дубиной подкатившегося к его ногам дикаря. Изо всех сил по деревянному шлему…

Каннибалы взвизгнули еще на более высокой ноте и началось! Дикарей было излишне много и они мешали друг другу, коровы на склоне скользили по траве и собственному дерьму, падали, дикари не догадывались спешится, а Воины прыгали, как зайцы, махали дубинами, как… как… Джи не мог ни как подобрать сравнения в такой нервной обстановке. Одним словом Кир и Джи выиграли битву! Пять оставшихся в живых дикарей с проклятиями ускакали в лес, на склоне холма остались лежать девятнадцать убитых… Маленьких, худых, с заострившимися лицами, густо покрытые татуировками…

Джи наполнился гордостью и переполняемый ею, заорал на весь лес:

— Эге-гей! Мы сильные Воины! Мы самые сильные Воины!..

— Тише, коров распугаешь, -

остановил его хмурый Кир и победители бросились сбивать в кучу коров дикарей. Смогли поймать только девять, остальные разбежались или были тоже убиты…Привязав коров за рога к своим скакунам, Воины тронулись в дальнейший путь.

А весть о победа бежала впереди и когда они вечером подъехали к поселению племени Орловцы, колхозно-племенное, то там уже гремели бонги и бубны, пылали костры, шипели туши хренаров, пенилось пиво и шесть самых красивых молодых дикарок таскали друг друга за космы, претендуя на место жены свободного Великого и Могучего Воина Джи… А к Киру снова бросились дети, крича изо всех сил:

— Папка, папка, пахан родимый, вошь коромысло пополам в жопу…

И снова все повторялось…

Утром, восседая на корове и держась за рога, что б не упасть, Джи боролся со сном, боролся и пытался рассуждать — надолго ли его хватит при такой интенсивной и полной подвигов жизни…

К обеду воины выехали к огромному провалу диаметром примерно с километров пять и глубиной метров так триста. Стены были практически вертикальны, дно завалено оплавленными глыбами, густо поросло кустарником, папоротником метров двадцать высотой и соснами с ярко сиреневой хвоей, такого яркого цвета, что даже раздражало глаза. Кир выжидающе уставился на Джи, тот внезапно почувствовал себя не на корове, а за школьной партой, взволнованно облизал губы языком и выпалил автоматически всплывшее откуда-то из-под сознания:

— Вторая Мелкоядерная война. Взрыв комбината по выпуску химическо-бактериологического оружия. Двести сорок тысяч жертв, причина — мэр яблоневского муниципалитета перешел на сторону Московского Царства, а Генералитет Воронежского Генеральства устроил диверсии…

— Молодец, отлично, садись, ты примерный ученик, -

Кир расхохотался, а Джи уставился во все глаза в провал. Одно дело учебные фильмы, а совершенно другое дело наяву… Яма впечатляла.

Пролетело четыре дня пути. Привыкший к другим скоростям за месяц службы в форте, Джи удивлялся, как медленно движутся к югу. За четыре дня они проехали, по его подсчетам, от силы десятую часть пути…

Приключений хватало и даже с избытком. Леса просто кишели хренарами, медведями, взбесившимися лосями, стаями диких собак, особо опасных в это время. Все хотели если не съесть Воинов, то хотя бы напасть на них. Плюс к диким зверям не менее дикие люди — то воины племени Зеки, то отделившейся от своего племени Светловиков группа дикарей, обожравшихся мухоморов, то просто какие-то разбойничьи формирования… И все хотели коров Воинов, их штаны, их дорожные мешки, да и их самих в разном виде… Вновь трещали головы под дубинами, рекою лилась кровь, в панике разбегались чудом оставшиеся в живых, а за спинами Воинов оставались изломанные, истерзанные, худые маленькие трупы дикарей… И все это вместе взятое было в таком количестве, что Джи даже подумывал — не напоминает ли все это ловушки Школы, уж очень много, опасностей, коварства, препятствий, жестокостей, приключений… Но трупы и кровь были настоящие…

А вечером, причем каждый вечер, так Кир прокладывал маршрут, вечером ждала заслуженная или нет, но награда за подвиги. На Кира в очередном поселении колхозно-племенном, фабрично-поселковом, фабрично-заводском, остаточно-городского типа очередного племени Заводчане, Деревенцы или Помидоровцы, бросались дети с дикими криками и оглушительными визгами… Воинов кормили как на убой, причем всякой гадостью, поили по самые ноздри мерзким пойлом-пивом из дикой свеклы, затем самая красивая дикарка — маленькая, коренастая, напоминающая крепкий мешок с мускулами и воняющая дымом и салом, брала за руку Джи, неизвестно откуда свалившимся на нее счастьем и… Вела гордая и счастливая новоявленного мужа в вонючую хижину, всю липкую от грязи…

Утром новоявленный муж мужественно боролся со сном, затем с хренарами, медведями, дикарями и прочими любителями острых ощущений, ну или просто голодными…

И так подряд несколько долгих, долгих дней… Медленно, медленно приближаясь к конечной цели путешествия… Жарко палило летнее солнце, в лесу парило, в воздухе кружились миллиарды насекомых, питающихся кровью Воинов и их коров… Огромные разноцветные яркие цветы одуряюще пахли и норовили присосаться или к ноге Воина или к его корове… Еще более яркие бабочки с размахом крыльев под полметра норовили тоже урвать свою долю крови… Норовили тоже нет-нет да напиться кровушки Воинов… От езды на корове у Джи болела жопа.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Однажды утром Воины выехали к Рязанским горам. Внезапно выросшими из-за леса. Произведение полковника Мордасова. Между Второй и Третьей Гражданскими Войнами пытался разжечь огонь освободительной войны за счастье человечества и взорвал подземный склад боеголовок к баллистическим ракетам "земля-земля"… Который охранял со своим полком. В результате ученые всего мира зарегистрировали подземный толчок в девять баллов в эпицентре, в Париже с Эйфелевой башни рухнула антенна, в Нью-Йорке дрогнули стекла небоскребов и биржевой курс, в Токио затопило несколько туристических плавучих отелей, людей правда успели эвакуировать, а город, Рязань исчез вместе с жителями… Область же взметнулась ввысь, к небесам, похоронив под новообразовавшимися горами все населенные пункты, ну а полк Мордасова в полном своем составе отправился к праотцам…

Джи, как всегда, замер, рассматривая причудливые скалы, вершины, устремленные к небу, крутые склоны, поросшие огромными соснами с разноцветными макушками, елками с синей хвоей и кустами лиановидной акации с огромными белыми цветами, питающимися мелкими птицами… Зрелище впечатляло и захватывало… Раньше здесь была целая область, густо населенная людьми, а теперь…

Кир терпеливо ждал, когда Джи насмотрится. Оруженосец с трудом отвел взгляд от захватывающего дух зрелища и повернул голову к Киру:

— А не думал, что это так прекрасно и величественно!..

— Горы как горы. Высота, в среднем тысяча двести — тысяча пятьсот метров над уровнем Северо-Украинского моря, самая высокая вершина — тысяча семьсот двадцать три метра. Могилевские горы выше.

Джи мгновенно вспомнил — Могилевские горы произведение другого полковника, Лаврова. Взрыв нейтронных зарядов… Встряхнув головой, он указал рукой на горы:

— Нам туда?

— Да Джи, туда. Но зато там нет хренаров. Они не любят горы.

После девятидневного похода с ночевками под открытым небом, с выпадающей на морду росою, без пива, дикарок и с сушенным мясом, дорогою то вверх, то вниз, Джи тоже невзлюбил горы.

— Почему дикари не селятся в горах? -

трясясь на корове по дороге, ну наконец-то! вниз, спросил Джи у Кира. Тот пожал плечами:

— Ты что, забыл свою Школу? Ни чего не растет съедобного, нет животных для охоты. Одни грибы, но съешь и будешь светится.

Джи вспомнил уроки в Школе и действительно — горы густо поросли лесом, а под соснами сплошным ковром грибы… Самые большие достигали метра в диаметре. Но огромная, чудовищная радиация… Джи поежился, вновь вспомнив Школу, если верить преподавателям, даже проезжать здесь опасно… Даже в легком скафандре, а они с Киром в одних штанах из коровьей шкуры…

— Здесь не опасно находится для жизни?

— Нет. Ни хренаров, ни дикарей здесь нет.

Джи замолчал, сраженный логикой Кира. Слава богу, они уже спускались вниз. А на десятый день горы внезапно кончились. Совершенно внезапно. Воины выехали на высокий отвесный склон, всего метров двести высотою, внизу, впереди, зеленел лес, далеко, ближе к горизонту, голубело озеро, а рядом что-то чернело.

— Черный замок! -

заорал, захлебываясь восторгом, Джи, упрев грязный палец в горизонт — да, это он. Один из двадцати одного черных замков.

— Вы тоже так и не знаете точно, что там, кто там, откуда они?.. -

нетерпеливо перебил Кира Джи.

— Нет, только то, что известно в ООН и преподается у вас в Школе. Воины замолчали и уставились на далекий Черный Замок, размышляя о его тайне. Начался трудный и утомительный спуск по чуть заметной тропинке, почти вертикально убегающей вниз среди стволов редко стоящих сосен. К полудню, когда солнце казалось лопнет от ярости, Воины въехали под спасительную тень густого лиственного леса, заросшего кустарником и полного хренаров, медведей и дикарей. На следующий день, переночевав на дубе и затащив туда и коров, для их же безопасности, совершенно без приключений (странно — заметил сам себе Джи), Воины, выехали к озеру. На другой стороне, окруженный рвом с водою из озера, возвышался небольшой Черный Замок, окруженный черной стеной, сложенной из огромных черных глыб. Над замком кружили вороны и гурки.

— Птиц специально прикармливают мясом, а суеверные дикари боятся замка и его обитателей, и обходят его стороной, -

хором, не сговариваясь, проговорили Кир и Джи, а переглянувшись, расхохотались.

— Я то ладно, десять лет в Школе твердил, а ты то, ты то…-

утирая слезы, булькал и пускал слюни Джи. Кир, всхлипывая, отвечал:

— Это все дедушка, хрен с коромысло, когда я был маленьким, он мне вместо сказок рассказывал, в жопу, школьные лекции…

В волю насмеявшись, Кир и Джи успокоились, и тронулись в путь в обход озера и Черного Замка. Тайна осталась тайной. В голове Джи вертелись куски из школьных лекций: построены в период правления Жириновского любителями старины, люди не общаются с туземцами и кто они — не известно, ездят на коровах черного цвета, но в доспехах из металла черного цвета, владеют арбалетами, собирают дань с дикарей близ лежащих поселений… Куски приходили в голову толчками, в так шагам коровы…

Не остановившись в поселении племени Путевики, на вопрос Кир пожал плечами и ответил, что впереди совсем недалеко есть лучшее место для ночлега, и уже в сумерках Воины подъехали к забору поселения. Колхозно-племенного типа, племя Гагаринцы, мельком отметил порядком уставший Джи — от Черного Замка до этого поселения на них нападали четыре раза… Два раза дикари, два раза хренары… Плечи и руки ныли от махания дубиной.

Радостная встреча Воинов сопровождалась постоянным и неизменным ритуалом — куча голых детей, жратва, пиво, дикарка для Джи… Измученный Оруженосец не смог показать всю свою удаль и скоро захрапел. Все равно счастливая дикарка, внезапно нашедшая сильного и могучего мужа, долго еще не спала, тихонько лежа возле огромного Джи… Джи… Джи…

Утром покачиваясь на рогатых скакунах, Воины выехали из гостеприимного поселения и к обеду увидели волны, волны Северо-Украинского моря, монотонно набегавши не и опадающие брызгами и грязной пеной на желтый песок. Огромное, ленивое, лежало море без конца и края во впадине, образованной рядом

взрывов военных заводов, подвергшихся бомбардировке еще в Первой Гражданской

Войне

— Нравится? -

ехидно спросил Кир. Джи помолчал, подбирая слова, затем ответил:

— Море нравится. Не нравится, что погибли люди, когда оно образовалось.

— В Первую Гражданскую Войну погибло только здесь восемьдесят миллионов человек. Но зато отгрохали море…

Джи гневно посмотрел на Старшего и внезапно понял, что Киру тоже больно за погибших здесь людей, за природу, за Цивилизацию… Отерев выступившую слезу загорелым кулаком, Джи громко выкрикнул, потрясая дубиной:

— Этого больше не повторится, мы не даром здесь, на страже!

Закончив торжественную часть, Воины приступили к подготовке дальнейшего путешествия. Кир и Джи повалили две ели, топорами из зубов хренара содрали целиком кору с них, огромнейшими пластами и сплетя из прутьев кустарника два каркаса, обтянули их корой, завязав нос и корму теми же прутьями. Подучились две огромные лодки. Скрепив их поперечными бревнами, водрузив мачту в виде перевернутой "виктории" из бревен, Кир и Джи затащили коров, мешки с сушеным мясом и водою, охапки веток для корма рогатым скакунам и подняв парус из шкуры коровы, отправились дальше.

В это время года дул устойчивый, сильный, постоянный ветер с севера на юг, и катамаран, не смотря на громоздкость и неуклюжесть, довольно таки быстро плыл к цели. Нудно и медленно проплыли три дня. За это время Воины один лишь раз приставали к низкому болотистому берегу, постоянно видневшимся слева — пополнить запасы воды, выгулять застоявшихся коров и запастись для них кормом. Навоз выбрасывался во время пути в воду (так как это органика и не грозит экологии).

На шестой день пути Джи увидел прямо по курсу берег, заросший высокой травой, среди которой изредка возвышались одиноко стоящие огромнейшие высоченные дубы с раскидистыми ветвистыми кронами с лиловой листвой, дубы в обхвате достигали до тридцати метров, а в высоту до пятидесяти. На одном из дубов Джи увидел не сколько гнезд-хижин, сплетенных из веток, камыша и травы.

— Это поселение племени Дубовиков? -

не веря собственным глазам, спросил Оруженосец. Кир утвердительно махнул головой:

— Они. На землю сходят редко, питаются желудями, гусеницами, летучими мышами, ловят птиц и прочую мелочь — крыс, ежей, белок…

Джи с грустью вспомнил школьную лекцию о племени Дубовиков. Предки этого племени были быстро одичавшие ученые Дубовицкого научно-исследовательского института ядерной физики. Боясь агрессивных и более приспособленных к жизни соседних племен — Цеховиков, Заводчан, Лучесветовцов и других, избрали древесный образ жизни. Воистину многообразен мир Территории…

Причалив к берегу и вынеся нехитрое имущество, выведя коров, Воины вновь оседлали их. Застоявшиеся скакуны, резво направились прямо на юг, задирая хвосты и вываливая на ходу содержимое желудков. Направились направляемые сильными рука ми Кира и Джи. Катамаран остался лежать на берегу недалеко от места проживания пугливого племени.

— Хренаров уже здесь нет? -

утвердительно спросил Джи.

— Правильно сынок, хренары остались позади, расскажи-ка мне о фауне данной местности…

В голосе Старшего Джи уловил нотки Старого Крокодила. Как давно это было — Школа, директор без конечностей, Цивилизованный Мир… Как давно и как далеко, все осталось на другой планете…

Не стал Джи рассказывать Киру о фауне данной местности. Он знает ее и Старший знает, что зря воздух сотрясать. Лучше по сторонам посмотреть и воспоминаниями себя потешить…Как давно это все было!..

Незаметно пролетело пять дней пути. Поселений не встречалось, ни кто на Воинов не нападал, ночевки в редких лесах у костра, без дикарок и без пива, ели вкусную жаренную оленину, которую Кир добывал очень просто — швырял дубину в голову любопытному оленю, выходившему из высокой травы на мелодичный свист. Кир виртуозно насвистывал старинную русскую песню — "Пусть всегда будет солнце"… — Кто тебя научил? — Мама! -

с нежностью, необычной для его вида, ответил Кир и продолжил, трясясь рядом с Джи на корове и обливаясь потом от жаркого южного солнца.

— Моя мама умела свистеть, и соседи умели, и все племя умело. Это старая давняя традиция нашего племени. Ты должен был о нем слышать в Школе — Свистуны. Слышал?

Джи кивнул утвердительно, конечно, он слышал на лекциях ко Свистунах. Это были потомки музыкального коллектива "Виртуозы художественного свиста России" при каком-то непонятном Россконцерте. А потом случилась Первая Гражданская Война… Затем Вторая, затем Третья…А в промежутках три мелко ядерных войны… И все перемешано девятнадцатью революциями…Тридцати двумя переворотами и огромной, почти и практически неучтенной массой различнейших военных конфликтов — региональных, областных, районных, городских, деревенских… И после каждого шаг назад шаг вниз. На одну ступеньку вниз в развитии Цивилизации. И вот результат — Джи огляделся, сжимая крепко одной рукою рог коровы, другою дубину… Рядом с ним по бескрайней степи, с высоченной травой достигающей до плеча всадницу, трусил на корове в коровьих штанах и сапогах из того же материала, с дубиной в руках, заросший до бровей, волосатый потомок виртуозов России… Редкие одиночные деревья группками и в одиночку дополняли картину. Степи, а не потомка. И все заливало сверху ослепительное яркое солнце на голубом, без единого облачка, небе.

— А где твоя мама теперь? -

поинтересовался Джи.

— Хренар сожрал, -

спокойно ответил Кир. Джи замолчал, пораженный спокойствием Старшего при таком ответе.

На следующий день пути, в полдень, Воины увидели горы.

— Крым!

— закричал восторженно Джи, прыгая на корове.

— Он. —

не менее восторженно орал Кир, тоже прыгая не бедном скакуне, стараясь размять затекшие ноги и зад. Доехали…

— Доехали! -

со слезой в голосе произнес Джи, предвкушая отдых в каком-нибудь поселении. Над горами висели тучи. Зад отваливался…

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Два дня пробирались Воины по ущельям Крымских гор. Сквозь сплошную завесу проливного дождя, не останавливающегося ни на минуту. Казалось, начался новый потоп, за все грехи людей, живущих на Территории… Ну и в других местах тоже.

Но пришло утро третьего дня, свежий ветер с юга разогнал тучи и при свете яркого солнца Кир и Джи увидели море, ласково голубеющее совсем невдалеке, а на побережье, под зелеными кронами деревьев поселение за невысоким частоколом.

— Нас ждут пиво, жратва и дикарки! -

вскричал восторженно Джи, тыча грязными пальцами вниз, в сторону моря и поселения. Кир посмотрел на Оруженосца с осуждением и внимательно, покачал головою и изрек:

— Видимо дождь, голод и половое воздержание ослабили твое зрение и рассудок. Погляди внимательней, сынок!..

Джи вгляделся в поселение, лежащее совсем рядом с морем — невысокий частокол, круглые хижины с конусовидными крышами, посередине круглая площадь с кострищем, а вдоль частокола, с внутренней стороны, зеленые поляны какой-то травы…Воин вгляделся, мозг лихорадочно квалифицировал, перебирая заложенные в него знания. Высокая зеленая трава, так это, это же конопля! внезапно осенило Джи и сразу

все стало на свои места.

— Это племя Хипы!.

— Правильно, и они не любят нас, Воинов и не приглашает к себе. Так. что нам там ни хера не обломится…

Кир и Джи начали спускаться к морю, держа путь мимо поселения. Оруженосец с любопытством вглядывался на открывшуюся ему картину — дикари были веселы и кувыркались почему-то с детьми, кто-то играл на бамбуковой флейте, с очень приятным звуком, дикарки готовили пищу на кострах… Ни кто не обращал внимания на проезжающих мимо и в общем-то невдалеке от частокола Воинов, могучих, сильных, непобедимых… Кир с невозмутимым, видом безмятежно смотрел вперед, а Джи, Джи не мог оторвать взгляд от поселения, так сильно отличающегося от всех поселений, уже им виденных… Отсутствовала грязь, любопытство, заискивание перед Воинами… Догнав Кира, он спросил:

— Это правда, что до сих пор ни кто не смог их захватить?..

— Правда… Сами не нападают, а напавших дикарей так лупят, что те уж больше не нападают… Религия, как ты знаешь, у этих Хипов переплетена с животно-растительной философией, философия с традициями идущими из глубокой старины, традиции с уже установившимися бытовыми привычками… Главный принцип — на добро добром, а на дубину дубиной…

— И с Воинами по-прежнему не контактируют?

— Нет. Категорически отказываются… Мы пытались навязать им контакт. Бесполезно. А что у вас в Школе про них говорят?

— Да в общем-то тоже самое, Кир. Только считают по тесту Врюно-Бревновой вымирающим племенем, без будущего мол…

— Без будущего? -

лицо Кира от удивления и возмущения приняло детско-наивный вид.

— Без будущего?.. Да они недавно пятое поселение отгрохали, тесно им стало в четырех! Дети у них размножаются почти как у Воинов!.. Надо же такое придумать — вырождающееся племя, вырождаются!..

И Кир замолчал, пораженный тупостью преподавателей Школы ООН.

К вечеру Воины доехали до поселения племени Ахметовцы. Джи и Кир были вознаграждены за долгий, трудный, полный лишений и подвигов путь — жаренное мясо гигантских баранов, вино из дикого винограда и для Джи, специально — четыре дикарки, подаренные щедрым вождем Ахметкой.

— Бери, бери, у нас теперь. этого добра навалом. Недавно напали на наших давних врагов, племя Рыбачковцы, жалкие поедатели рыбы и морской травы, мужчин перебили, а женщин и детей забрали себе. Теперь у наших мужчин и жен много, и детей. Приходится много охотится на баранов, что бы прокормить всех. Не жалко, бери.

Рано утром, когда с высокого дерева противно начал орать племенной шаман, будя дикарей на молитву, из хижины выполз измученный и растерзанный Джи. Он чувствовал себя так, как будто на него напали минимум пятнадцать хренаров, а он их всех победил… Но не сразу… Утешала мысль, что силы он истратил не зря, а на улучшение генетического фонда народонаселения Территории…

Сидя, рядом с Киром у костерка, поеживаясь от утренней свежести и поедая завтрак, Джи поинтересовался:

— Что дальше, Старший? Цель достигнута — мы в Крыму. А теперь?..

— Теперь тщательная разведка. Пока ты развлекался с женами, я поговорил с дикарями, есть кое-какие изменения. Завтра поедем, посмотрим.

— А нельзя ли сегодня? Я соскучился по своей корове…

Кир расхохотался, расплескав утреннее вино из деревянной чашки.

К обеду Воины выехали в путь. Джи провожали четыре заплаканных дикарки, одетые в короткие штанишки и лицевые повязки, слегка прикрывающие нижнею часть лица. Кира одна, но зато с целой кучей галдящих, визжащих, прыгающих и орущих голых детей. Вождь Ахметка махнул рукой, дикари распахнули бревенчатые ворота и трясясь на коровах, Воины выехали навстречу опасностям и коварству. Их путь лежал в Ялтинскую долину, в земли племени Мафовцы…

К полудню следующего дня, переночевав в горах, совершенно без приключений и подвигов, Кир и Джи добрались до поселения Мафовцов. Увидев его, Воины ахнули на русмате.

Перед ними торчало не обычное поселение дикарей — колхозно-племенное, фабрично-поселковое, остаточно-городское… Нет, перед ними торчало из леса и кустов нечто новое, необычное… Высокие стены из неотесанных глыб известняка, сложенные кое-как, из щелей торчит трава и сыпется земля, а за стеною виднелись плоские глиняные крыши серо-красного цвета, с буграми и ямами… Общим количеством штук так двадцать…

Воины переглянулись, пораженные увиденным и вновь, не сговариваясь, ахнули на русмате… так как на английском не было такой экспрессии для выражения чувств увиденным. И вновь уставились во все глаза на невиданное раннее на Территории примерно за последних двести лет… Вдоволь наглядевшись, Кир и Джи направили своих скакунов к высоким воротам, сколоченных из не ошкуренных бревен деревянными гвоздями. Кир замолотил дубиной по воротам, бормоча себе под бороду:

— Раньше мгновенно открывали, едва завидев меня, года не был и надо же что отгрохали…

— А разве в Крыму нет форта Наблюдателей? -

удивился Джи. Кир пояснил:

— Есть, но только один, в районе Керченской впадины, сам же знаешь — сокращение штатов, экономия, бухгалтерия ОНН режет все запросы пополам…

Ворота внезапно распахнулись и на Воинов бросилось человек тридцать пеших дикарей, вооруженных дубинами и копьями с каменными наконечниками! Да это же уже следующая ступень развития!.. Но домыслить научную мысль не было времени — Джи и Кир бились, как десяток Воинов каждый, одним ударом отправляя двоих, а то и троих развившихся дикарей к их нему богу… Но ни чего не помогало — через равные промежутки времени, из вновь распахивающихся ворот, выбегала новая группа дикарей, свежие силы, видимо со скамьи запасных, мелькнуло в голове у Джи, вслед за очередным гулом от очередного удара дубиной по голове… Свежие силы на борьбу с великанами выбегали с монотонностью достойной гораздо лучшего применения…

И получив очередной, бессчетный раз дубиной по голове, Джи внезапно для себя потерял сознанье и рухнул с коровы, убив своим телом еще двоих дикарей. Через мгновение пал и Кир, задавив троих и покалечив пятерых дикарей… Связанных Воинов с торжествующими визгами втащили в ворота, свистя и улюлюкая, пиная и щипая поверженных врагов. Ворота захлопнулись…

Очнулся Джи довольно-таки быстро, применив все усвоенное в Школе. Голова гудела как после приема в форте… Усилием воли прогнав боль, Джи проанализировал своим ста двадцати девяти единицами интеллектуального мозга. Вокруг была полная темнота. Лежал Джи на животе. Руки были раскинуты в сторону и привязаны к концам толстого бревна, лежащего в свою, очередь у него на спине. Занятная конструкция… Ноги были привязаны к огромному камню, возлежавшему в районе колен. Поза была неудобная и исключала, не только побег, но и саму мысль о нем. Но только не для бывшего Наблюдателя, проучившегося в Школе десять лет и вооруженного знаниями всего Цивилизованного Мира… В Школе он выпутывался и не из таких положений на лекциях "Взятие в плен дикарями Наблюдателя и побег из него". Джи же был отличником…

Сначала полная расслабленность, затем резкая концентрация внутренней энергии и мобилизация всего подсознания и направление энергии в район пупка. Прием дал свой результат — испортив воздух, правда и так не свежий в этом помещении, Джи обрел возможность видеть в темноте и разорвал веревки на руках и ногах… И через несколько мгновений уже стоял перед дверями, сжимая в руках бревно, к которому раннее был привязан. Ударом этого бревна Джи проложил себе дорогу на свободу и вышел во двор, переступив через нечаянно убитого им охранника, дремавшего себе под дверью.

Перед ним был большой двор, залитый солнцем и по периметру застроенный криво поставленными кособокими домами все из того же неотесанного известняка. Двор был наполнен дикарями, с ужасом глядевшими на Воина, неизвестно как освободившегося от пут… Джи перехватил поудобней бревно, вспомнив Большого Хо, и шагнул вперед, взмахивая им, бревном то есть. Со страшным визгом и криком дикари бросились в рассыпную. Через мгновение двор был пуст, ворота валялись в пыли и только где-то далеко в лесу раздевался хруст ломаемых кустов и молодых деревьев.

Отбросив бревно и подобрав дубину побольше, Джи отправился выручать Старшего. И проплутав совсем недолго в низеньких и темных комнатках сарая, самозвано видимо именованного дворцом, нашел Кира. В одном из помещений, мирно беседующего за накрытым столом с каким-то толстяком-дикарем, заросшим так же, как и Кир, до самых глаз бородою. На толстяке были не только штаны из оленьей шкуры и сапоги, но и накидка из перьев птиц — яркая, красивая, переливающаяся. Кир и дикарь мирно сидели за грубо сколоченным столом, рядышком на деревянной скамье, поглощали огромные куски мяса наперегонки, запивали его вином из огромных деревянных чащ и о чем-то договаривались.

Дикарь, увидев Джи, поперхнулся и удивленно уставился на него, забыв прожевать кусок мяса, а Кир небрежно спросил:

— а, это ты, а что там за шум во дворе?..

И неопределенно помахал рукою. Джи ответил на русмате, что бы было понятно дикарю и ввиду того, что вопрос Старшим был задан на этом языке:

— Разогнал в жопу на хер болванов этого придурка из этого сранного сарая.

Дикарь как-то странно хекнул, выплюнул на пол не дожеванное и бросился к небольшому окну. Выглянув по пояс и осознав случившееся, дикарь вернулся в комнату и насупив брови, гневно заорал, надув щеки:

— Где мои могучие и непобедимые воины?!

— Обгоняют оленей в лесу, -

ответил Джи и знаком показал Киру, что голоден. Получив разрешение и усевшись за стол, победитель начал быстро поглощать все подряд, из стоявшего на столе.

Дикарь в накидке, а это конечно, был вождь племени Мафовцы, всхлипнул:

— Как же я без воинов, где же мои люди, как же я теперь?..

и залился слезами.

Кир и Джи, усевшись на своих коров и прихватив богатую добычу, уезжали из негостеприимного мегаполиса. Из кустов выглядывали дикари соседних племен, ранее платившие дань Мафовцам и прослышавшие уже о бегстве воинов из поселения. Дикари вожделенно глазели на городишко, полного богатств — мяса, шкур, вина, фруктов, злаков, коров, женщин…

Когда Воины удалились на приличное расстояние, до них донесся визг и крик. Пустой город брали штурмом.

Остановившись на ужин и возможно — на ночлег, Кир вкратце передал информацию в Центр, держа амулет возле самых губ. Джи вновь вспомнил со смехом школьные лекции, на них говорилось, что Воины Профессионального Ордена молятся, целуя свой амулет-камень, болтающийся у них на шеях… И показывали учебный фильм, снятый в тайне… Надо же, молятся, ну придурки, ну конспираторы из ООН… Насмеявшись, Оруженосец спросил у окончившего сеанс связи Кира:

— Из за нас пал город. Мы остановили и повернули вспять Цивилизацию. Ты не чувствуешь себя виноватым, Кир?

— Во-первых не из-за нас, а из-за тебя… Это ты своим бревном повернул колесо истории на сто восемьдесят градусов. А во-вторых, мы же не просили их брать нас в плен, не хватали бы нас и все было бы в порядке. Правда, я уже почти договорился с толстым вождем о контракте в его войске, уже обговаривали условия, но ты распугал все его племя… Интересно, как ты снял веревки?

— Я тебе как-нибудь расскажу об этом. Будем устраиваться на ночлег в лесу?

— Нет, не вдалеке есть поселение Бахчевиков, нас там должны принять и с радостью.

Падающее солнце за горы освещало путь Воинов. Джи ехал довольный, вспоминая толстое бревно.

А затем было поселение Бахчевиков… То есть Кира встретили дети с диким криком, Джи был представлен своей жене, сытный и пьяный ужин, ночь, полная ужасов, и наконец-то долгожданное утро…

Джи ползком выбрался из вонючей хижины, содрогаясь от воспоминаний. Дикарка оказалась могучей, неутомимой и ненасытной…В этом племени давно пора заводить матриархат и каждой такой дикарке выделять по три, нет! четыре мужа…Тогда может быть они и успокоятся…

За такими мыслями Джи нашел Кира. Тот уже был умыт, полон энтузиазма и оптимизма. Хлопнув Джи мозолистой, от дубины, рукою по обтягивающим зад штанам из коровьей шкуры, скомандовал:

— Завтракаем и в путь!

Обрадованный Джи изъявил желание позавтракать в дороге.

Яркое солнце заливало, освещало, пригревало и блистало на флоре Крыма, фауна попряталась в густой лес, изумрудная зелень лесов густо покрывала пологие горы, натыканные то там, то там. В воздухе кружилось миллиарды миллиардов, но в отличие от лесов, лежащих за Северо-Украинским морем, среди этих миллиардов не было кровососущих… Бабочки с размахом крыльев в метр и более, цветы одуряющих запахов, огромнейших размеров покачивались где-то над головами, на кустах висели гирлянды гигантских соцветий, с которых капал нектар… Это был почти рай. С фиолетовой травой, изумрудной зеленью, мелкими мутировавшими оленями, не больше метра ростом и повсеместно, по всему Крыму расплодившимися страусами, когда-то обитавшие только на одной ферме… Это было так давно, что даже Джи, проучившийся десять лет и отличнейше знавший историю Территории, не сильно верил в это. В фермы, города, Цивилизацию в этих краях-местах. Казалось, что такая первозданная природа, дикие люди и простые нравы царили тут всегда…

— Куда мы направляемся, Кир?

— В племя Дачники,

— Что это за такое племя, нам в Школе про него ни чего не рассказывали?..

— В вашей сранной, -

Кир запустил слово на русмате для все той же экспрессии.

— Сранной школе и половины не знают. Даже десятой части того, что здесь происходит. Дачники, это племя живущее там, -

Кир неопределенно махнул рукой куда-то вперед.

— За горами, в степи, они перестали убивать пленных и свали их заставлять работать.

— То есть начало рабовладельческого строя? -

удивленно вытаращил глаза на Кира Джи.

— До строя еще далеко, но все же… В общем это следующая ступень и оставить их без контроля нельзя. Если оставить без контроля этих дикарей, то результат уже был. Результат бесконтрольности без контрольных дикарей, по взрывавших у себя все, что только можно, и даже что нельзя, и даже что не взрывается. Дикари.

Кир пренебрежительно пожал плечами, а Джи в очередной раз удивился ему — в штанах из шкуры, верхом на корове, вооруженный дубиной, отлично устраивавшийся в любых обстоятельствах, Кир отделяет себя от жителей Территории…

Кир направил свою корову в гору, по чуть заметной среди густой травы, тропинке. Джи не отставал, успевая размышлять и любоваться окружающей его яркой природой и отмахиваться от огромных бабочек, норовящих присесть ему на голову.

Через некоторое время Воины выехали к небольшой, метров сто всего в высоту, одиноко стоящей вершине, плоской и поросшей лесом, у подножия вершины лежало озеро совершенно круглой формы. Кир направил вновь свою корову в гору, Джи поспешил следом, удивляясь — зачем они лезут на одиноко стоящую гору, ведь их путь лежит в степи…

Поднявшись на вершину и проехав мимо ручья, весело шумевшего среди густой травы, Воины въехали в густой, но небольшой по размеру лес, и остановились. Впереди на совсем небольшом холме, расположенном прямо посередине вершины, возвышался небольшой приземистый дом, сложенный из толстых бревен, с двускатной крышей крытой корою. Чуть ниже, полукругом, стояли совсем крохотные хижины из толстых ветвей и коры, а перед самим, домом была ровная небольшая площадка, на которой одиноко возвышалось крепко сколоченное кресло из толстенных бревен.

— Кто здесь живет?

— Один интересный человек, я хочу посмотреть — жив ли он, -

ответил Кир.

— Что значит — жив? И как живет, один, без племени?..

— Без племени, но с учениками и с друзьями. Племя Хипы и остальные племена в Крыму считают его святым, учителем, пророком…

— Я о таком в Школе и не слышал…

— Так я же тебе уже сказал про твою сранную Школу, -

Кир перешел на более емкий русмат.

— В твоей школе и десятой части не знают того, что здесь происходит! Джи промолчал, во общем-то согласный с Киром. Посередине площадки с креслом темнело кострище.

— Так значит он здесь живет, пророк? -

шепотам, сам не зная почему, спросил Джи у Кира. Тот утвердительно кивнул головою.

— А в хижинах его ученики и друзья?

— Нет, только ученики. Друзья живут там, -

тоже шепотом ответил Кир и ткнул дубиной в даль. Джи пригляделся — в метрах двадцати от дома пророка и святого стоял длинный невысокий сарай с плоской крышей, сплетенный из сучьев и веток…

— Смотри, смотри! -

возбужденно зашептал Джи, пораженный увиденным. Из распахнувшейся двери дома вышел невысокий плотный дикарь, белые волосы доходили ему до пояса, широченная белоснежнейшая борода спускалась ниже колен…Одет был дикарь тоже необычно — в рубаху, сплетенную из какой-то тонкой травы, широкую, длинную, почти до колен, с широкими рукавами, выкрашенную каким-то растительным красителем в приглушенно-красный цвет. На запястьях и шеи дикаря болтались разноцветные браслеты и бусы из сушенных ягод и плодов. Дикарь зашел в кусты, громко помочился, до него было не больше двадцати-двадцати пяти метров и все звуки отчетливо доносились до притаившихся Воинов… Затем дикарь поприветствовал солнце поднятыми вверх руками и скрылся в доме, напоследок укоризненно помахав пальцем в сторону кустов, где затаились Воины.

— Это… пророк?.. Он нас мог заметить?.. -

недоверчиво прошептал Джи.

— Он нас заметил. Он во обще все видит. Ведь он Святой и Пророк.

Джи недоверчиво посмотрел на Кира, нет, вроде бы тот не шутит, говорит серьезно и смотрит с почтением и любовью на дом дикаря в красной рубахе…

— Ты это серьезно?! -

не выдержал Оруженосец серьезности момента.

— Да… Как ты думаешь, сколько ему лет? -

хитро прищурившись, спросил Кир. Джи пожал плечами:

— Лет шестьдесят максимум. Больше на Территории ни кто не доживает. Из дикарей конечно. Высокая смертность, тяжелая жизнь, стрессы, антисанитария, некачественные продукты, суррогаты алкоголя…

Кир прервал научные высказывания, почерпнутые в Школе:

— Двести шестьдесят семь,

— Что?! Двести шестьдесят семь?! Не может быть!.. Даже в Цивилизованном Мире…

— Пошел в жопу придурок, со своим Цивилизованным Миром хреновым! -

вновь перешел на русмат, как более емкий и более экспрессивный язык, Кир, заткнув рукой возбужденно махавшего руками и брызгавшегося слюной своего Оруженосца, пораженного услышанной цифрой.

— Двести шестьдесят семь, двести шестьдесят семь…вот это да…как же он так смог, а?!

— Не знаю. Он с Воинами не общается. Дикари племени Хипы его любят, остальные боготворят и боятся, хотя он ни кому плохого не сделал. Я слышал от дикарей племени Ежевиков, что он просто не хочет умирать… Поэтому и живет так долго…

— Он пережил все катаклизмы и войны, революции и перевороты, конфликты и перестройку… Вот бы с ним побеседовать… -

вспыхнул от такой идеи Джи.

— Попробуй, -

Кир хитро усмехнулся в бороду. Джи секунду помедлил, положил дубину на землю и отправился попытать счастья.

Подойдя к дому, Джи вежливо постучал в бревенчатую дверь, широкую и низкую. Из-за нее донеслось на чистом английском языке!

— Войдите.

Пораженный услышанным, Джи открыл тяжелую дверь и вошел. Внутри была полная темнота, так как дверь со стуком захлопнулась за спиною, но не вызвав совершенно ни каких эмоций. Ни страху, ни опасений… Не успев применить прием с концентрацией и справится с темнотой, Джи услышал все тот же вежливый спокойный голос, доносящийся не известно откуда и говорящий по-английски:

— Налево, прямо, налево, прямо, открывай дверь…

Джи как под гипнозом машинально исполнил все, что говорил голос и открыв дверь, зажмурился от яркого солнечного света, ударившего по глазам.

Открыв глаза, Воин остолбенел. Он стоял спиной к двери, куда мгновение назад вошел… Только что вошел и неизвестно как только что вышел… Голос из-за двери так же вежливо и спокойно, но с иронией произнес:

— Иди-иди, откуда пришел, ходят тут всякие, пол топчет…

И Джи побрел восвояси, пораженный всем произошедшим, к хохочущему во весь голос, Киру.

— Как это получилось? -

недоуменно выдавил Джи, обращаясь даже не к Киру, а к самому себе. Старший, оттирая слезы огромными кулаками, булькал сквозь смех:

— Не знаю, но ты умней меня. Я дважды пробовал и все с одним и тем же результатом!..

Воины вскочили на своих коров и поскакали от негостеприимного Святого. Молча спустились с вершины горы и расположились на привал у озера. Достав сушенное мясо оленя и запивая его водою из протекающего невдалеке ручья, Воины задумчиво созерцали вершину, поросшую лесом. Первым прервал тишину Джи:

— Как называется эта гора?

— Мангупкале.

— А как звать святого шутника?

— Гуру-Борода.

Джи умолк, пытаясь умом в сто двадцать девять единиц усвоить свалившуюся на него информацию. Получалось с трудом, мясо жевалось тоже с трудом — олень явно был не молод…

Плотно пообедав, Воины двинулись в путь. Джи негромко сказал в спину едущему впереди Киру:

— Я все равно побеседую с ним. Все равно.

Кир равнодушно пожал плечами, мыслями он был уже впереди. Коровы шли друг за другом по узкой тропинке среди высоких деревьев с густой листвой, спускаясь все ниже и ниже в долину. За этой долиной, как сказал Кир, последняя гряда гор и начинаются степи…

Джи поднял глаза от надоевшей рогатой головы скакуна и внезапно увидел Черный Замок. Внизу, в долине, рядом с крохотным озерцом вытянутой формы. Окруженный рвом с водою… Над замком кружились вороны.

— Внизу Черный Замок! -

звонко выкрикнул Джи, втайне гордясь тем, что первым увидел Замок он, а не Кир.

— Я знаю об этом, -

остудил восторг Оруженосца Кир и остановив корову, поднес амулет к губам. Джи замер, что бы не мешать сеансу связи, тишину нарушало лишь жевание коров, воспользовавшихся, остановкой. Затем Кир опустил амулет и обернувшись к Джи, пояснил:

— Был экстренный вызов, я получил задание. Приказано тебя доставить в Центр. — А могу и один доехать, -

с обидой и недоумением в голосе протянул Джи.

— А тоже не хотел бы расставаться с тобою, Джи, но приказ есть приказ — мы же Воины. У тебя будет другой напарник, я же с тобою еще не раз встречусь. За мной!

Кир огрел свою корову дубиной по боку для бодрости и поскакал вниз, держа путь в обход Черного Замка, Джи мчался следом, полный горестных мыслей. Тишину нарушал лишь топот скакунов и плюханье коровьих лепешек сзади. Внезапно раздался тонкий свист и вскрик Кира. Воин медленно взмахнул руками…

Воин медленно взмахнул руками и мгновенно упал с коровы, держась за грудь, а из груди торчала черная стрела… Джи уже падая в траву, услышал второй свист. Плечо ожгло, как будто в него вонзили раскаленный до красна кусок металла. Лежа в высокой траве, сжимая дубину и вслушиваясь в тишину, Джи скосил глаза на онемевшее плечо. Из него с двух сторон торчала деревянная черная стрела с восьмигранным! железным!! наконечником… и с черным оперением на другом конце… Железный наконечник… Или металлический, из неизвестного металла, это же… Длинна стрелы сантиметров двадцать два с половиной, то есть арбалет!..

Вдали затих топот коровы, неизвестный враг удалился. Джи сломал стрелу и выдернул обломки из раны. Потекла тонкая струйка с двух сторон темная, почти черная кровь. Не вставая, Джи достал из мешочка на поясе кусок смолы и разжевав, его, частью залепил рану с обоих сторон. С остатком во рту пополз в густой траве, густой и высокой, на хрип. К Киру…

Бледное лицо, затухающий взгляд, холодеющие руки, огромная лужа крови, в которой лежал навзничь Кир — все говорило о близком конце, скорее всего проклятая черная стрела не только пробила грудь Старшего, но и задела сердце. Кир что-то невнятно бормотал, Джи нагнулся к самым губам и услышал:

— Возьми мой амулет, найди племя Аховцы, наймись к Дректору, стань Главным Воином, это задание Центра, племя живет в Московии, не мсти за меня Черному Фону, не надо…

Кир забулькал кровью, потекшей тонкими струйками в уголках рта и дернувшись всем телом, затих. Глаза Старшего навечно закрылись… На его побелевшее лицо с заострившимися чертами упали две слезы из глаз Джи и прокатившись по запавшим щекам, скрылись в волосах.

Джи сдернул с шеи Кира амулет, подобрал валяющуюся радом дубину Старшего и вскочив на невдалеке пасшуюся корову, помчался по чуть видимым следам врага. В голове стучало и билось, плечо горело. Огромным усилием воли, использовав целый ряд приемов, Воин привел себя в порядок. Он был готов к новым подвигам и битвам. А слова умирающего Кира — не мсти, говорили лишь о предсмертной слабости…

Чуть видимый след в густой траве держал в напряжении Джи. Впереди показалось что-то черное и движущееся, Джи спрыгнул с коровы и змеей скользнул в траву. Где-то над головой раздался уже знакомый свист, несущий смерть. Воин полз бесшумно, чутко вслушиваясь и бдительно внюхиваясь, Джи полз, используя технику Ши-Ши.

Но вот до его носа донеслось сложный букет — запах навоза, пот врага, еще чем-то неопознанным, до его обостренного слуха донеслось сопение и постоянное жевание рогатого скакуна, вот мелькнуло сквозь траву что-то черное, Джи сжался как пружина… Весь сконцентрировался и перейдя на раздельное дыхание — левая ноздря, правая ноздря, вновь левая, швырнул дубину в голову черного всадника, возвышавшегося совсем рядом на черной корове, швырнул резко и сильно. Всадник оглядывал окружающую местность сквозь щели черного забрала, полностью скрывающего лицо, как дубина припечатала шлем, раздался звонкий удар, будто ударили по кастрюле где-то на кухне в Цивилизованном Мире и Черный Фон молча рухнул на землю… Зазвенев своими доспехами.

Джи издал воинственный клич и бросился верхом на железную грудь поверженного врага, украшенную черным выкованным орнаментом. Усевшись и откинув забрало с двумя щелями, для глаз и рта, Джи приготовился нанести последний удар. За Кира…

Воин занес свой могучий кулак, но в последний миг остановил руку. В обрамлении черного железного шлема виднелось юное, красивое, с длинными подрагивающими ресницами лицо, с двумя золотистыми косами, лицо юной красивой девушки, ни чего не имеющей общего с довольно таки миловидными, но не более, мордашками дикарок.

Джи смущенно слез с металлической груди незнакомки, любуясь ее лицом. Ресницы трепетали, румянец заливал щеки, девушка была в глубоком обмороке. Затем вспомнив, что это прекрасное создание убило Кира, Джи внимательно оглядел врага. Девушка, Черный Фон, как принято называть черных всадников на Территории, лежала на спине, широко раскинув руки, в правой сжимая арбалет. Все ее тело было закрыто черными металлическими доспехами, изготовленными с огромным знанием дела и мастерством. Арбалет был стальной! с барабаном под стволом!! рассчитанным на двадцать стрел!!! такого арбалета Джи ни разу не видел — ни в Школе, ни в Музее Территории ООН… Натягивалась тетива рычагом, укреплении сбоку.

— Техника шагает вперед, -

пробормотал Воин, продолжая осмотр. На боку девушки на металлическом, из множества сочленений в виде цветков, ремне, висел длинный меч в металлических же черных ножнах. На другом боку большой нож. Вытащив меч и полюбовавшись черным клинком и узором по нему — орнамент на растительную тему, Воин вернул меч на место. Помедлив еще мгновение и видя, что враг вот-вот придет в себя, Джи выхватил из ножен девушки нож, на память и умчался огромными скачками среди густой высокой травы. Вскочив на корову и огрев ее подобранной дубиной, Джи помчался, вспоминая красивое лицо девушки… На шее у него болтался амулет, а за кожаным поясом крепко держался железный нож. Стальной нож… На Территории, среди деревянной эпохи…

Впереди было задание Центра, мысли о не похороненном Кире его ни сколько не тревожили — Воинов не хоронят, они уходят в Природу. Джи перешел на рысь, достал нож и стал его рассматривать. Острый стальной клинок черного цвета, с красивой черной рукоятью неизвестного материала. На рукояти была надпись, но выполненная неизвестным для Джи алфавитом… Неизвестный алфавит! инопланетяне!! мировое открытие!!! На рукояти ножа было написано русским алфавитом — Рязанская артель металлических изделий…

ГЛАВА ОДИНАДЦАТАЯ

После двенадцати дней почти непрерывной скачки, тщательно избегая всех опасностей и подвигов, спасаясь бегством в тех немногих случаях, когда они встречались — Джи и подвиги-опасности, расспрашивая дикарей, в тех самых селениях, где у него появились по пути на юг жены, обогнув посуху Северо-Украинское море, меняя коров у одиночных дикарей, встретившихся на его пути, Джи рано утром выехал из густого, одного из многих на его пути, леса. Прямо к поселению племени Аховцы.

И только достигнув конечной цели, Джи понял, почему Центр направил покойного Кира, пусть природа будет ему миром, сюда. Это было незнакомого типа поселение, широко и привольно раскинувшееся на семи небольших холмах, больше похожих на огромные кочки. Поселение было огорожено бревенчатым высоким частоколом, из заостренных вверху бревен, за которыми виднелись многочисленные двускатные крыши домов, крытых корою. " украшенных вырезанными из дерева изображениями совы. На самом высоком холме, все же называть его кочкой было бы неправильно, огражденный вторым рядом частокола, возвышался двух башенный бревенчатый дворец, если конечно можно било назвать так эту большую, несуразную, слегка перекошенную на бок, свежесрубленную бревенчатую халупу… Чернели маленькие окна, крыша была крыта бревнами и обмазана глиной красного цвета, на одной из башен пугалом возвышалось довольно таки впечатляющих размеров так же вырезанное из дерева изображение совы. Но все было сделано прочно, добротно и как бы на века. Чувствовалась уверенность в завтрашнем дне и гордость за сегодняшний.

Джи подскакал к воротам и задубасил естественно дубиной. Сверху светило нежаркое солнце, в природе чувствовалось увядание. Одна из створок ворот приоткрылась и в проеме показалась довольно таки рослая, для жителя Территории, фигура дикаря, одетого не только в штаны и сапоги из все той же многострадальной коровы, но и в жилет из медвежьей шкуры. На голове дикаря красовался деревянный шлем, украшенный деревянной совой небольших размеров… Дополняли портрет в воротах окладистая борода веником и длинные волосы до плеч. А посередине выглядывал толстый нос свеклой. За спиной дикаря в жилете виднелось еще несколько дикарей, одетых попроще, так сказать обыденно — штаны, сапоги и вооруженные дубинами.

Рослый дикарь поправил шлем и утерев пот со лба (все же лето, а он в жилете), упер руки в бока и спросил у Воина на русмате, так как другого языка он не знал:

— Какого хрена тебе надо, большая жопа?

— Сам ты жопа, хрен в коромысло, мать пополам, жопу в вдребезги, трах твою вошь…

Обменявшись любезностями, высокие стороны пришли к разным решениям — Джи понял, что его так просто не пустят в поселение и ему еще больше захотелось проникнуть туда, а дикарь в мехе решил, что перед ним невоспитанный хам, которого надо проучить и выпустил на Воина с десяток смертников… Джи спешился, поймал одного из дикарей за ноги и разогнал остальных, так как не хотел сильно ссорится с будущим рабодателем. Нахлобучив треснувший от удара кулаком шлем с птичкой дикарю в жилете до самых ушей и поставив ему внушительного пинка, Джи вошел в ворота, таща за собою корову за рога.

Поселение было построено безалаберно, без генерального плана, дома стояли то тесно, то в разброс, между домами были пустыри, остатки пожарищ и огороды, то там, то там паслись козы и коровы, бегали собаки, куры и голые дети. Кругом валялось говно, остатки строительного мусора и помои. Джи направил свои ноги ко второму частоколу, за которым виднелся дворец с огромной совою.

После недолгих переговоров с дикарем, тоже одетым в меховой жилет и шлем с совою, видимо здесь такая мода, Воин был препровожден под усиленной охраной во внутрь дворца, этой большой, халупы.

Комнаты дворца были маленькие, тесные, темные, двери были еще меньше и Джи довольно таки с большим трудом протискивался во след за своим провожатым. В одной из комнат, под маленькими окнами еле-еле освещающие полкомнаты, Джи был поставлен перед гордым взглядом Верховного Дректора, как называли себя вожди племени Аховцы.

Дректор был худощав, высок для дикаря, с жидкой бородкой клинышком, с жидкими прядями длинных волос светло-русого цвета, ястребиный нос крючком и умные глаза голубого цвета выделяли его из общей массы низкорослых, кареглазых, с носами свеклой, дикарей. Одет был Верховный Дректор соответственно своему высокому статусу — штаны из тонкой оленьей кожи, сапоги украшены перьями птиц, яркими и разноцветными, на плечах накидка из совиных перьев.

Осмотрев Джи с выдвинутой вперед нижней губой, Верховный Дректор надменно произнес:

— Что тебе нужно, Воин?

— Я хочу служить у тебя, Верховный Дректор. Я много наслышан о твоей мудрости и могуществе, и подумал, что служить у такого Дректора великая честь для меня.

Дректор кивнул и кинул взгляд прямо в глаза Воину, прямо в душу Джи и не увидел там ни чего, кроме восхищения и любви… Затем Дректор спросил:

— Ты желаешь служить у меня простым Воином?

— Нет конечно. Самым Главным Воином в твоем могучем непобедимом войске. Дректор вскинул в изумлении брови вверх:

— Но у меня уже есть Главный Воин…

— Зато я сильней, умней и больше его. Я буду символом непобедимости и твоего могущества, Верховный Дректор!

Ни кто ни когда не учил Джи наниматься к вождю дикарей, но интеллект в сто двадцать девять единиц не дремал и подсказывал — больше лести, больше наглости, больше самоуверенности и все будет в порядке.

Вбежал в комнату дикарь в жилете, номер два, от ворот второго частокола и припав к уху Дректора, что-то зашептал взволнованно. Дректор резко обернулся к Джи и смерил того взглядом:

— Разогнал охрану первых ворот! Один!! Взяв за ноги моего храброго воина и размахивая им, как дубиной!! Казнить их всех, вместе с Хранителем первых ворот!!!!

— Осмелюсь попросить, Верховный Дректор, не казнить воинов, а ограничится лишь хранителем первых ворот, -

попросил Джи, заботясь о будущем и устраняя заведомого врага и завистника, но спасая от казни наличный состав войска.

— Быть по твоему! Казнить Хранителя первых ворот, воинам десять раз дубиной по жопе! Ты нравишься мне, я беру тебя к себе. Но не Главным Воином, а его помощником! -

принял решение мудрый Верховный Дректор и хлопнул в ладоши. Появившемуся дикарю надменно и гордо процедил сквозь зубы:

— Позвать ко мне Главного Воина.

Вскоре рядом с Джи стоял толстый, короткий, достигающий Воину лишь до локтя, дикарь лет сорока, заросший волосами и бородой, как медведь. Дректор переводил взгляд с Джи на главнокомандующего своего войска и по видимому сравнение было не в пользу последнего. Дректор вновь хлопнул в ладоши:

— Главным Воином будешь ты!

и ткнул пальцем, в грудь Джи. Затем продолжил:

— Как тебя звать, Воин?

— Джи, Верховный Дректор.

— А что же делать с этим? -

Дректор уставился на ни чего не понимающего волосатого толстяка. Джи небрежно махнул рукой:

— Отправь его пасти коров. Больше ни на что он не годен — толст. Дректор улыбнулся, а не захохотал, как ожидал Джи, и согласился с ним.

С формальностями было покончено, Джи был принят на службу Главным Воином с предоставлением ему жилья, еды, питья, жены и части будущей добычи в будущих войнах. Дректор положил свою тонкую руку, столь необычную для дикаря, на плечо Воину.

— Я хочу, что б мои воины были самые непобедимые, самые могучие, самые сильные…

Джи скромно заверил Дректора:

— Они будут такими. Я научу их. Я сделаю из них великих воинов, Верховный Дректор!..

Препровожденный в свой собственный дом и осмотрев его, Джи нашел что он, его дом, соответствует его высокому званию — целых две полутемных комнатки с щелястыми полами и низким потолком — Джи упирался головой в потолок, но это мелочи, расположен же дом был здесь же, в ограде второго частокола, а это говорило само за себя… И его дом, в связи с только что отстроенностью, не был еще так грязен, как обычно хижины у дикарей. Оставшись довольным осмотром дома, Воин приступил к осмотру всего остального, пожалованного ему Верховным Дректором — еды, пить, жены…

Поздно ночью, засыпая от усталости после осмотра, Джи подумал — я выполнил задание Центра, я не посрамил павшего в борьбе за мир и прогресс Кира…

На следующее утро Джи устроил смотр своему войску. То есть войску Верховного Дректора, но возглавляемого им… Впечатление было двойственным — удивление от неумелости воинов, и изумление как эти горе-вояки смогли подчинить Дректору несколько соседних племен, захватив их поселения… Видно у тех племен во обще не воины, а, а, а… Джи не нашел сравнения ни на английском, ни как ни странно, на русмате.

Началась учеба. По совету Главного Воина Верховный Дректор собрал всех своих воинов, свободных от дежурств на воротах, в специально отстроенном для этого поселении. За высоченным частоколом. Без женщин и без пива… И лишь только лучшие и достойные выпускались за частокол, в увольнительную. Поэтому резко возросла дисциплина и успеваемость. Воины на глазах превращались в единое, действительно могучее, и чем черт не шутит — может быть непобедимое войско.

Пролетел месяц… С деревьев начали падать листья. Желтые, красные, фиолетовые. Трава стала бурой и жесткой, ночи длиннее и холоднее, часто моросил мелкий нудный дождь. Пришла осень…

За месяц Джи добился, как ни странно, много во — воины были разбиты на отряды, научились действовать слитно, вместе, взаимно выручая друг друга, освоили разнообразные приемы нападения и защиты на дубинах. Главный Воин создал и конницу, и пехоту, научил худо-бедно действовать совместно эти два вида войска, разработал и тактику. Всем храбрым воинам в будущих битвах была пообещана доля в добыче, женщины и пиво, трусливым дубина по жопе. Особо отличившимся особая награда.

Трудные будни по созданию могучей и непобедимой армии скрашивались ночами, Джи был окружен заботой и любовью своей новой жены. Еды и пива было вдоволь, а слава ждала впереди.

В один из дней, пронизанных как ни странно для осени, солнцем и теплом, Джи быстро въехал в так же быстро распахнувшиеся ворота, подскакал к воротам дворца и спешился, то есть перекинул ногу через голову коровы и ступил на землю… Уж больно скакуны на Территории были неказисты и маленькие. Услышав какой-то шум, Джи обернулся. Воины, посланные им в объезд владений и дозор за рубежами, волокли какого-то дикаря. — Где вы его поймали?

— Около Синего Холма, Главный Воин, он заглядывал в мешочек, как будто хотел его съесть.

Джи махнул рукой, давая понять, что дикарь в военных целях ему не интересен и если Верховному Дректору хочется заниматься стратегической разведкой и допрашивать всех незнакомых дикарей, оттирающихся в округе (а это был приказ Дректора — всех незнакомых дикарей волочить к нему), то к нему и тащите. А сам Джи отправился к Главному Хранителю Дубин, поговорить о качестве поставляемого оружия. Шум утих и остался позади.

А на следующий день выпал первый снег. Внезапно… Выпал и растаял. Вечером Джи был позван к Дректору.

Войдя в комнату и усевшись на указанную ему скамью, покрытую медвежьей шкурой, Воин уставился на Верховного Дректора.

— А позвал я тебя, Главный Воин, что бы узнать, когда мое войско, непобедимое и могучее, сможет выступить в поход за славой и новой богатой добычей, -

гордо и надменно произнес Дректор, откидывая пряди жидких волос на спину.

— Как только ляжет снег, Верховный Дректор, твои воины поразят и захватят всех твоих противников, всех твоих соседей.

— Это хорошо… Это значит уже скоро…

Джи вгляделся в лицо Дректора, этого надменного тридцати-тридцати двухлетнего дикаря, огромные темные круги под глазами говорили, что этой ночью Дректор во обще не спал… Интересно, у него тоже новая жена?..

Дректор сделал величественный жест рукой, давая понять, что ауеденция окончена. Джи поклонился и вышел. На низком хмуром небе плыли серые тучи полные мокрого снега и дождя. Где-то выли волки, им вторили собаки, было темно, грустно и печально. Редкие тусклые огни светились в немногих окнах поселения племени Аховцы…

Впереди были слава и известность. А сейчас хотелось к огню, к жене. Хотелось горячего пива…

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Наконец-то наступил долгожданный всеми день, день так долго всеми ожидаемый. Вечером, выслушав доклад Джи о состоянии войска и его моральной подготовки к походу, Верховный Дректор негромко сказал: — Пора. Пора начинать. Завтра выступаешь. — Как завтра?.. -

вытаращил глаза Главный Воин.

— Нужна подготовка, еда в дорогу…

— Все возьмете в поселениях других племен, которые захватите. Ты поведешь войско, Главный Воин, вот и будете есть с добычи. А если добычи не будет, то зачем мне такое войско кормить, -

и Дректор величественным жестом закончил свою философскую тираду.

Джи попрощался и поспешил в военное поселение отдать распоряжение о завтрашнем походе. В голове, среди разных мыслей о войске, жене, дубинах, корове, пиве, была одна, которая особенно не давала ему покоя, особо его донимала — почему молчит Центр, почему не выходит на связь, почему молчит амулет?.. Может он сломался или кончился заряд у батареи?..

Наконец-то наступило долгожданное утро, так ожидаемое всеми. Всю ночь валил снег, но под утро перестал. Окрестности военного поселения, дворец Дректора и вся столица Аховцев были украшены белым по самые крыши.

Под грохот бубнов и барабанов, стук дубин и рев рогов, прошли отряды в клубах пара, валящего из ртов, прошли и проехали, паря зелеными лепешками на белом снегу, одетые тепло, но не тесно — рубахи из шкур коровы, сверху жилеты из шкур коз, кожаные шапки, отороченные мехом… Ну и конечно штаны и сапоги наличествовали, и все из той же коровьей шкуры. Прошли и проехали пешком и на коровах пехота и конница, воинственно блестя глазами и зубами, ухая и рыча, могучие и непобедимые, огромнейшее войско в количестве тридцати десятков и тридцати начальников десяток… Прошествовав мимо второго частокола, оставляя после себя дымящиеся лепешки коровьего навоза и истоптанный в грязь снег… Жители столицы на всякий случай попрятались за двери своих домов.

Провожал войско только Верховный Дректор, в гордом одиночестве стоящий над воротами, закутанный в накидку из шкуры медведя. Воины приветственно орали и рычали, вкладывая всю свою любовь к Верховному Дректору в грубые, но идущие от самого сердца, слова:

— В жопу тебе масла, Дректор, хрен с коромысло, трах твою вошь пополам, греб твою мать туды налево…

Джи ехал впереди, на чисто выдраенной корове, в новой накидке из шкуры медведя, с развевавшимися ни покрытыми волосами, потрясая дубиной и изо всех сил изображая радость, ярость и свирепость пополам с восторгом. " у него неплохо получалось…

Войско выехало и вышло за ворота, и направилось прямо через лес в земли давнего врага Аховцев. Это было сильное и гордое племя Зеленогорцы, изредка собирающее свеклу на землях, испокон веков завещанных совою и принадлежащих племени Аховцы. Верховный Дректор попросил прислать ему вождя Зеленогорцев посла взятия его в плен.

На следующий день, переночевав в лесу в наспех срубленных шалашах из веток сосен и елок, ближе к полудню, серому и невзрачному, злое и голодное войско вступило в земли племени Зеленогорцы. А вскоре, ближе к сумеркам, показалось и селение Зеленогорцов.

Колхозно-племенное — мелькнуло в голове у Джи, воины взревели, ухнули как совы и не дожидаясь команды свыше, разметали частокол, сплетенный из веток… И ворвались в поселение, растоптав не только забор из веток, но и пару-другую часовых… Начался грабеж.

С трудом наведя порядок и изрядно намахавшись дубиной среди собственного войска, Джи вывел обожравшееся квашенной свеклой и соленым мясом хренаров, ну и конечно обпившееся пивом, войско в поле. До женщин они не успели добраться…

К вечеру все войско в полном составе вышло из строя. Воины сидели по кустам под елками среди сугробов и мужественно боролись с поносом. Но безуспешно… Вождя Зеленогорцев Джи не нашел — видимо бежал в общей неразберихе.

Через два дня воины вылечились углем из костров. Выстроив с помощью десятников свое войско, Главный Воин произвел смотр похудевшему и осунувшемуся личному составу. И пересчитал их по головам, слегка постукивая дубиной, что б на будущее были умнее. В наличии оказалось четыреста двенадцать воинов… Недоумение рассеял десятский пятой десятки:

— Главный Воин, у меня лишние воины из племени Зеленогорцев.

Все стало на свои места — видимо увидев, как легко в большом количестве можно обожраться и обпиться, побежденные воины примкнули к победителям.

Нашелся и вождь Зеленогорцев. Связанный, лежа поперек коровы, он был отправлен с почетным караулом в подарок Верховному Дректору. Вместе с остатками жалкими добычи после пира не санкционированного свыше. Добыча была погружена на коров побежденных, в поселении Зеленогорцев остались лишь женщины, дети, мужчины-калеки и совсем немного еды. Даже старики норовили примкнуть к войску, но воины отгоняли их. Женщины рыдали в голос и хором, они жалели, что поселение захватили всего один раз и то неудачно — всех воинов бравых прихватил понос и вывел из строя, а когда вылечились, то уже было поздно…

В свете тусклого холодного солнца войско уходило дальше, к новым победам, к новой добыче. Уже наученные горьким опытом, воины взяли с собою уголь из кострищ. Джи ехал впереди, полный раздумий — он выполнял задание Центра и посмертную волю Кира, он нанялся к Дректору, он стал Главным Воином, но правильно ли он делает — ведя захватнические войны, расширяя и укрепляя сферы влияния племени Аховцы, не являются ли его действия грубым вмешательством в ход, в естественный ход истории и развития Территории, все ли правильно?.. Не было рядом ни кого, кто бы мог подсказать ему, помочь советом, направить… Молчал на груди амулет, темный камень с дырочками… Джи думал.

Через месяц походов и битв, войско Верховного Дректора под руководством Главного Воина вернулось к родному порогу. Столицу было не узнать — кругом кипело с строительство, множество присланных Джи рабов под присмотром вооруженных палками надсмотрщиков воздвигали какие-то башни, строения, стены из мерзлых бревен.

В самом дворца тоже были новшества — на полах постелены шкуры, шкуры из добычи присланной Джи, кругом незнакомые Главному Воины дикари, вооруженные не только дубинами, но и короткими копьями с наконечниками из зубов хренара… Ни хрена себе — на русмате подумал Джи.

Толстый дикарь в рубахе из тонкой оленьей шкуры и в шлеме с совою, громко выкрикнул, ударив толстой палкой-посохом об пол:

— Главный Воин к Верховному Дректору с докладом!..

Перед изумленным Джи воины с копьями распахнули двухстворчатые двери и под рев коровьих рогов он вошел, покачиваясь от усталости месячного похода и груза впечатлений.

Дректор сидел на троне! которого раньше не было!! с изображением совы на высокой спинке!!! Трон был сколочен из бревен, грубо отесанных, скреплен деревянными гвоздями… Но тем не менее это был настоящий трон и он стоял на возвышении, образованном толстенными бревнами…

На самом Дректоре изменения были еще заметней — волосы зачесаны назад в хвост, связанный ремешком, одежда из тонких шкур — соболя, нории, белки, сапоги из медвежьей шкуры, а на голове возвышалась корона… Поблескивая металлом… Джи протер глаза грязной ладонью — корона оказалась походным котелком. Неизвестно откуда взявшимся… Слегка кокетливо набок посаженным на макушку Верховного Дректора… И был к лицу ему. Выслушав запинающийся и спотыкающийся доклад своего Главного Воина, Верховный Дректор изрек:

— Ты прислал большую и богатую добычу, Главный Воин. Много рабов, много женщин, много еды. Я доволен тобою. Твоя доля ждет тебя в твоем доме. Отдохни немного и снова в поход — мне нужно много рабов, еще больше, много воинов. Я хочу, что бы мое имя, Верховный Дректор, осталось навсегда в памяти людей. Я хочу мира и благоденствия, а достичь этого можно лишь объединив разрозненные племена, дерущиеся за свеклу, как дети! К это сделаю я! Я, Верховный Дректор! И ты, Главный Воин… Иди.

Джи вышел, еще более изумленный. Что случилось с Дректором, откуда все эти изменения, откуда этот котелок?.. Судя по состоянию и модели, совсем новый…

Ответов на вопросы не было. Центр молчал, как будто его и не было. Джи побрел к себе, рассматривать добычу и радоваться вместе с женой.

Падал снег, кричали за забором надсмотрщики, гулко стучал деревянный молот, заколачивая деревянные гвозди в деревянные стены. Столица строилась и разрасталась. Сильно хотелось в уборную…

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Кружится снег, падает на землю, на голые деревья, на Джи… Джи едет на корове, веселый и счастливый, впереди своего войска. Сегодня утром запищал амулет, это — Центр, это Совет Десяти вышел на связь… Вызывая Кира. Джи вкратце сообщил все, что произошло за это время, получил благодарность за правильные действия и подробные инструкции на будущее. На будущее ему приказано продолжать делать то, что он делает, будучи Главным Воином. Голосом Старого Крокодила на прощание про хрипел амулет — мы гордимся тобою, сынок!.,

Джи оттер слезы, выступившие от воспоминаний и оглянувшись, рявкнул:

— Подтянись, жопы хреновы, рог вашу маму пополам, трах туды налево…

Гогот и смех подтвердил, что команда услышана и одобрена. Войско любило своего Главного Воина. Непобедимое могучее войско!..

Джи давно отказался от пехоты, введенной поначалу, эксперимент оказался неудачен, все воины были посажены на коровы и быстрыми действиями прославились среди племен Территории. Уже месяц они тряслись, в этот раз, по лесам и полям, захватывая все новые и новые поселения, приводя к клятве на верность Верховному Дректору все новые и новые племена и воинов, отправляя в столицу богатую добычу — колоды с квашенной свеклой, сушеным и мороженным мясом хренаров, корзины с мороженной рыбой и ягодами, колоды с пивом, шкуры, детей, женщин, рабов…

Отправляли в столицу, уже гордо названную Верховным Дректором Пуп Земли. Джи только удивлялся, какие изменения происходили с Дректором… И со столицей… Последний раз, когда Джи был в Пупе, он показал своему Главному Воину ящик сколоченный из бревен, а в нем из глины и дерева был сделан с очень большой любовью и знанием дела, ни мало, ни много — проект обновленной столицы!.. Модель то есть… Джи был в шоке и с большим трудом скрыл его… Видимо эволюция и прогресс шла в Дректоре скачками, лавинообразно, со страшной скоростью…

— Пора делать привал, Главный Воин! -

прервал мысли Джи его помощник, юркий и веселый Орис.

— Коровы устали…

Джи кивнул головою в знак согласия. Спешившиеся воины стали ломать сухие елки на дрова и свежий лапник с сосен для коров. Удобно расположившись на постели из положенных прямо поверх снега шкурах и протянув озябшие руки к пламеню костра, Джи приказал:

— Выслать разведку вперед. Пошли Кура с десятком. Приказание Главного Воина выполнялись мгновенно. Самый рослый воин в войске достигал ему от силы до плеча и ни кто не смел ослушаться грозного, но справедливого Главного Бойка, вместе с простыми воинами разделявший все тяготы походной жизни.

Вокруг большой поляны, где устроили временный лагерь для привала, воины Джи, возвышались огромные засыпанные снегом ели, на ветках сидели нахохленные гурки, видимо надеясь после ухода войска хоть чем-нибудь поживится. Выше было серое небо с нахмуренным солнцем, грязным пятном выглядывающее из-за низких туч. Плотно поужинав и выслушав доклад разведки о большом поселении впереди, Джи завалился спать, предоставив Орису заботится об его охране и охране войска. В одетой медвежьей шкуре, да еще с подстеленной снизу шкурой коровы, было уютно и тепло…

Воины же до утра вертелись на ветках елей, подставляя то один бок, то другой к огню небольших костров. То в одном месте, то в другом раздавался всплеск легкой, спросонья, ругани, это очередной воин возгорался, но на счастье кругом было навалом снега и все кончалось относительно благополучно. Тем более все когда-нибудь кончается. Так пролетела и эта, долгая зимняя ночь, одна из многих. Рано утром затрубили рога, забили барабаны, застучали дубины, друг об друга. Это сильное могучее войско сообщало всем в округе — это мы идем! Это идем мудрые как совы, сильные как медведи, быстрые как олени, свирепые как хренары!!! Горе тому, кто не отдаст нам то, что нам положено по праву! Праву сильного… Горе! К тому же воины были как всегда злы от бессонной, холодной ночи и рвались поскорее в теплое поселение.

Лес кончился, Джи и его войско увидели на пустом пространстве, на огромном и высоком холме, стоял усыпанный снегом, окруженный высоким частоколом, довольно-таки приличных размеров поселишко… Поселение племени Летувцы. Это племя славилось гордостью и довольно таки сильным войском. Воины Джи остановились у подножия засыпанного снегом холма, сам же Главный Воин выехал вперед и подняв дубину, проорал громовым голосом: — Воины! Могучие и непобедимые! Там, за стенами, спрятались трусливые как мыши, воины племени Летувцы! Каждому по женщине, по бадье пива, по зажаренному оленю! Вперед!!!

С воем, визгом и криком, то есть в сопровождении обычной своей звуковой поддержки, войско Джи кинулось вверх по холму, в направлении частокола, кто на коровах, а кто заранее спешившись. Воины сооружали из себя акробатические пирамиды, жаль, что они не знали последних слов, по головам в буквальном смысле слова, взлетали вверх удальцы, что бы подучить дубиной по голове. И замертво свергнутся вниз, окропив своей кровью товарищей-сотоварищей. А вместо павшего взлетали другие и все повторялось сначала. Два десятка воинов, вооружившись огромным, мерзлым, тяжеленным бревном, пытались достучатся в ворота до не гостеприимных хозяев поселения.

Джи восседал на корове, с небольшого соседнего холма обозревая поле битвы, окруженный, помощниками и рассыльными. Тусклое низкое солнце одноглазо созерцало происходящее. Морозец щипал щеки и нос, сердце Джи радовалось и стучало, ой как слаженно и умело действую его тренированные воины, могучие и непобедимые… То там, то там на частокол вкарабкивался храбрец, за ним другой, затем третий, пятый, седьмой и так далее, и на частоколе завязывался бой. Убитые падали вниз, сбивая с ног карабкающихся вверх. Выло весело…

Наконец рухнули многострадальные ворота на затоптанный снег и с диким криком в поселение ворвались воины великого и могучего Верховного Дректора под управлением Главного Воина Джи. Начался грабеж, затем понос, все повторялось, как всегда, но и до женщин дошла очередь… Въехав в поселение со своею свитой, простучав копытами коров по валяющимся воротам, Джи приказал пленным снести частокол и собрав огромнейшую добычу, не отдыхая, отправился восвояси. Домой. В Пуп Земли. Порадовать Верховного Дректора окончанием зимней компании.

Через десять дней пути, ночуя в поселениях, уже принадлежащих Верховному Дректору и осчастливленных снесением частокола и прочими удовольствиями, принимая от местных вождей подарки и окончательно отобранную дань, войско во главе с Джи, добралось до столицы.

Пуп Земли стоял занесенный снегом, как сказочный город с какого-нибудь мультфильма… Но внутри, за частоколом, увы, кипело как всегда, непрекращающееся строительство, а потому царили грязь и неразбериха. Снег девственно чист возлежал лишь на крышах домов и дворца, да и то только там, где не торчали трубы.

Отдав приказ отвести войско в поселение, распорядившись насчет добычи и дани, Джи с десятком воином личной охраны и в сопровождении помощников, направился ко вторым воротам. Столица все больше и больше хорошела, то есть изменялась. На главном холме за частоколом, возвышались уже не две, как когда-то, а целых пять башен, украшенных деревянным изображением совы.

Доложив о своем прибытии дикарю с посохом и бородою веником, Джи начал ждать начала ауенденции в большой комнате, уставленной скамьями с покрытыми поверху шкурами зверей, по углам жались от тревожно пахнущего костром, навозом и битвами Джи, придворные в лохматых жилетах. Ждать пришлось недолго, двери (уже двухстворчатые!) распахнулись и Главный Воин был препровожден в Верховному Дректору под крики — Главный Воин Верховного Дректора могучего и непобедимого…

С котелком на голове, Дректор стоял у окна, сквозь которое залетали снежинки и любуясь открывающейся его взору панорамой, что-то пересыпал из руки в руку.

— Рассказывай скорее, я в нетерпении! -

воскликнул Дректор, усаживаясь на скамью и усаживая Джи рядом.

Главный Воин подробно поведал о битвах, добычи, присоединенных землях и поселениях. Закончив, замолчал.

— Мои земли огромны, что бы проехать их из края в край на быстрой корове, нужно потратить время от одного полнолуния до другого, -

смеясь, подытожил Дректор.

— Я самый могучий из всех Вождей на всей земле, я имею самое сильное войско, я имею самого умного и хитрого Главного Воина…Но на восходе солнца есть еще земли, не подвластные мне! Отдохни и захвати их!! Вождь Кирьянцев горд и не захотел платить мне дань! Воинов, которых я послал за нею, обмазал коровьим дерьмом и прогнал… Я хочу увидеть обмазанного дерьмом вождя Кирьянцев! А сейчас ты свободен. Вечером же я жду тебя, после захода солнца и вторых петухов. Будет пир во славу наших с тобою побед!

Джи вышел из приемной комнаты, пораженный услышанным. Неужели Дректор стал давать ужины!..

Воин шел по дворцу, удивляясь изменениям, произошедшим всего лишь за один месяц его отсутствия. Дворец был перестроен, множество факелов, укрепленных над колодами с водой в деревянных держаках освещали комнаты. Возле каждого факела стоял на пожарной страже дикарь в штанах и рубахе из шкуры, но еще и имеющий на шеи деревянную сову, на кожаном шнурке… Много охраны с копьями, возле каждой двери по двое, множество шкур на лавках и распяленных на стенах, на столах ковры из сплетенной травы, Джи помнил — это добыча из земель племени Ткачовцы… И кругом множество дармоедов — дикарей, толстых, важных, гордых… Старейшины племен, колдуны, представители захваченных племен… Одним словом, пока он воевал, Дректор обзавелся двором и придворной челядью… Это обязательно надо сообщить при первом же сеансе связи с Центром. Жаль, что связь только односторонняя и вызывать может лишь Центр…

Еще немного и он назовет себя императором, подумалось Джи, не замечая за размышлениями, как низко кланяются ему заросшие волосами и бородами, в одежде на шкур, прихлебатели-дармоеды Великого Верхового Дректора.

А дома его ждала жена и огромная добыча, его доля и подарки покоренных вождей. Помывшись с дороги ледяной водой и переодевшись в новые штаны и рубаху из шкуры оленя, Джи уселся на лавку, предоставив жене вычесывать из его густых длинных темных волос насекомых, которыми вечно обрастешь в дороге. Вычесывать и напевать, о том что произошло в его отсутствие, большой живот говорил о скором прибавлении, жена колыхала им, как беременная корова… Разглядывая ее живот, Джи вспомнил, еще о двадцати пяти-тридцати дикарок в различнейших поселениях, так же ожидавших его детей. Гордость переполнила Главного Воина, гордость и уверенность, что генофонд Территории будет улучшен.

А вечером, как и было обещано, был ужин. То есть пир. За огромным дубовым столом, во главе которого, сидел сам Верховный Дректор, на троне, в котелке и под сенью деревянной совы, разместились старейшины, колдуны, шаманы и прочая дворцовая мелочь. Рядышком с Дректором, совершенно скромно, примостился незнакомый Джи дикарь — маленького роста, толстенький, с умными, но плутоватыми глазками, выглядывающими из бороды. Место для Главного Воина указал лично сам Верховный Дректор, по левую руку от себя, так как по правую и сидел этот толстяк с плутоватыми глазками. Дикарь посмотрел на Джи и улыбнулся ему. Воин ответил тем же.

— Вы еще не знаете друг друга, -

негромко сказал Дректор и ткнув в грудь Джи пальцем, продолжил.

— Это мой Главный Воин Джи, великий и непобедимый! А это Ри, мой советник, -

Дректор ткнул в грудь толстячка пальцем. Джи и Ри обменялись традиционными хлопками ладоней по плечам друг друга. Ри сморщился, а Джи подумал — слабак.

Верховный Дректор поднял рог с пивом и все сидящие за столом замолчали и перестав жевать, уставились на Дректора.

— Я подаю этот рог моему Главному Воину. Он приносит нам победы, добычу и земли. Слава ему!

Дикари дружно взревели:

— Слава, слава, слава!!!

Лишь Верховный Дректор не кричал и улыбался, да советник этот Ри делал вид, а сам лишь рот раскрывал, Джи принял рог и выпил его до дна. Пиво было свежее, но со старой свеклы… По знаку Дректора все снова начали жрать, пить, бросать кости на пол, громко отрыгивать, вытирать руки об волосы и все так быстро, как будто у них могут это изобилие отнять, да-а-а — подумал Джи, культура пиров еще не установлена на должный уровень… Слуги с совами на шеях метались за спинами жрущих, разнося куски мяса на деревянных блюдах и пиво в глиняных жбанах, квашеные овощи в глубоких деревянных мисках и куски меда в сотах, под ногами путались собаки, грызясь из-за костей и рыча друг на друга… От дыма факелов щипало в глазах, в ушах звенело, трещало и стучало от оркестра, расположившегося в углу, но в общем-то все было весело… Затрубили рога и высоким чистым голосом, тонким как у девчонки не вышедшей еще замуж, заголосил придворный голосист:

— Как силен Верховный Дректор,

Как силен, как силен!!!

Как сто хренаров он силен,

Как силен, как силен!!!

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Джи опять сидел на корове. Ему временами казалось, что он слился с нею, как кентавр из очень древнегреческого эпоса. Эпос этот он проходил, конечно, в школе. Джи сидел, на корове, корова стояла на высоком холме и сам себе он казался самому себе памятником. Памятником казался… Прижизненным… Или суровым богом из какого-нибудь древне-древнего эпоса древних предков туземцев-аборигенов, населяющих Территорию. Джи держал ладонь козырьком над глазами, зорко оглядывая окружающий его мир, полный коварства и жестокости… Представшая его бдительному взору картина его радовала. Стройными толпами его многочисленное войско, уверенно шло на врага, как всегда громко визжа, крича, рыча и ухая. Что бы устрашить противника, повергнуть его в панику и догнав его, разметать… Его могучее войско, его и конечно, Верховного Дректора, непобедимое войско, могучие и непобедимые воины шли на врага, проваливаясь по пояс в подтаявший на мартовском солнце снег. Сверху светило это самое мартовское солнце, снизу журчали первые робкие ручейки, посередине было войско Джи, синее, грязное, но воинственное.

Вчера был очередной сеанс связи с Центром. Центром Профессиональных Воинов… Действия Джи одобрении и оценены. На будущее приказано тоже самое. Голос Старого Крокодила прохрипел из амулета:

— ООН и лично Председатель ООН Чан Зитцен следят за развивающимися событиями. Это интересный научный эксперимент. На его основе возможно восстановить темные страницы прошлого Цивилизованного Мира, исторические этапы всех народов, этапы становления государственности. Ты молодец, сынок…

Джи, как всегда, оттер слезы, внезапно и непонятно для себя почему-то вспомнил апельсиновый сок и махнул одобрительно дубиной. Все так же сидя на корове, на высоком красивом холме, под сенью раскидистого дуба… Особо резко взвизгнули рога и воины, особо тревожно забили бубны и барабаны, как-то тревожно и грозно забили друг об друга дубины, и его могучие воины бросились на врага, мужественно и свирепо визжа, визжа, ухая и размахивая дубинами. Войско врага, объединенное из восемнадцати племен, коалиция сопротивления Верховному Дректору под руководством вождя Нуса, племя Заглотай, слегка дрогнуло, но подтянув фланги к центру, тоже бросилось вперед.

Первое общее впечатление было для Джи, как всегда, обычное. Игроки двух команд в регби перед финальным свистком судьи… Застучали дубины об дубины, об черепа, раздался хруст ломаемых костей, кто-то перешел на более близкий рукопашный бой и вцепился противнику ногтями в морду или зубами в глотку. С радостным криком взмыли и вновь уселись на ветви сосен и елей вороны и гурки. Над полем стоял визг, уханье, сплошной русмат… Одним словом, битва началась!

И продолжалась до позднего вечера, так как его могучие воины ни как не могли перебороть упрямство коалиционных войск. Нус и его соратники-вожди упрямо надеялись уклонится от охвата заботой и лаской Верховного Дректора. Но сто двадцать девять единиц интеллекта значит все же побольше, чем совмещенный дикарский ум восемнадцати нецивилизованных вождей. В сумерках Джи бросил на врага резерв, до того времени мерзнувший в кустах, залитых талой водой, а потому рассвирепевшие и замерзшие воины, хлюпая носами и сипло завывая, переломили ход истории. То есть битвы. И враг дрогнув, побежал… Позорно побежал, мелькая серыми тенями среди деревьев и кустов, бросая дубины, коров, вождей и своих соплеменников на усмотрение победителей, свирепых в бою, но отходчивых после драки… Как все истинные жители Территории. И победа упала в грязную ладонь Джи…

Всю ночь горели костры, лилось рекою пиво, хрустели кости хренаров, оленей и медведей. Гремели бонги, бубны и ревели рога. Особо радовались женщины, так как достались более храбрым и могучим воинам, чем ими владели раньше. В темноте стонали многочисленные раненые, пытавшиеся доползти по подмерзшему насту к кострам… До изобретения медицинской службы было еще далеко. Пир продолжался до утра.

А утром Джи, в сопровождении личной охраны, помощников и помощников помощников, объехал кривой строй победителей, качающийся от выпитого и съеденного, а с самого раннего утра уже перехватившего по доброй горсти угля. Выслушав крики — слава! слава! слава! и оставшись довольным увиденным, Главный Воин приказал собирать добычу, объезжать селения и забирать дань. Все его приказы выполнялись с огромные удовольствием и старательностью. Джи наслаждался полной и окончательной победой, полный и окончательным концом боевых действий на Территории… По крайней мере на землях Московии. Так как на всех ближайших землях все племена безоговорочно признали власть Верховного Дректора. И платили дань — едой, пивом, шкурами, коровами, женщинами. Все понимали — лучше отдать часть, чем потерять все… В вдобавок жизнь…

Джи наслаждался триумфом, лежа на мягких шелковистых шкурах, с красивой (относительно) молодой дикаркой, такой миниатюрной, что казалось она изготовлена на фабрике игрушек. Свежее пиво, квашенная свекла, в меру ужаренный бок оленя, медвежьи копченные окорока, красивая дикарка (с плоским широким носом, скуластая, с узкими губами и узкими глазами мутно-зеленого цвета — увы), влюблено-испуганно глядящая в рот своему повелителю… Ну что еще нужно мужественному Воину в звании Оруженосец для наслаждения победой? Ни чего… Плюс ко всему о нем знают и помнят в ООН, и лично Председатель Чан Зитцен следит за развитием событий на

Территории… Нет, быть ему все же Директором Школы Наблюдателей ООН, точно быть… Сладостные мысли, подогретые паршивым пивом и неумелыми ласками дикарки, взлетали испуганными гурками и вновь садились на голову Джи… Появившийся Орис распугал их окончательно, Джи схватился за дубину, дикарка за штаны.

— Нет-нет, Главный Воин, опасности нет никакой. Я только хотел спросить — когда Главный Воин прикажет возвращаться в Пуп Земли?..

— Завтра… Нет, пожалуй послезавтра… А что, дань собрали уже всю?

— Да, Главный Воин, всю до последней свеклы.

— Тогда завтра, -

со вздохом сожаления приказал. Джи. Проклятая корова…

На следующее утро войско, освещаемое ярким мартовским солнцем, тронулось в обратный путь. Текли ручьи, в грязных лужах отражались ветки деревьев и белые облака, в голубом небе приходу весны радовались гурки. Каждый воин вел в поводу две, три, а то и четыре коровы, груженные добычей… Это была их личная доля, по праву принадлежащая им. Долю Джи везло пятьдесят две коровы… А без счетное количество коров везло долю Верховного Дректора. И совсем необозримое количество рогатого скота везло долю — огромнейшие тюки с данью… Так сказать государственное обложение, женщины, рабы и дети шли своим ходом, даже не подгоняемые ни кем. Все воины радовались и ухали, как совы. Эхо далеко разносило по лесу все звуки. Корова Главного Воина задрала хвост и лепешки навоза с чавканьем зашлепали по грязному талому снегу, смешанному с кустами и грязью…

Встречать победителей высыпали все жители столицы. Давно уже прошли те времена, когда они прятались при звуках рога на всякий случай. Сам Верховный Дректор, в окружении охраны и придворной свиты, восседал на троне, стоящем на помосте перед первыми воротами. На голове у Дректора поблескивал котелок, на плечах лежала накидка из совиных перьев.

Подбежавшие к Джи дикарки водрузили ему на шею венок из сиреневых колючих веток ели, слуги Дректора выкатили колоды с пивом для народа и началось празднование конца войны. Лучшие придворные голосисты, перебивая друг друга, старались как можно громче проорать хвалебную песнь в честь Могучего и Непобедимого верховного Дректора…

Джи упивался славой и пивом, Дректор улыбался, а советник Ри что-то нашептывал Дректору на ухо. Народ радовался и ликовал совместно с воинами.

Только на следующий день Джи смог с большим трудом добраться до собственного дома. А там его ждал красный, сморщенный, орущий сюрприз, да еще в тройном количестве! Жена родила тройню… Гордость так и распирала Воина и не смотря на грусть, он с каким-то чувством превосходства, вспомнил Кира. Как жаль, что его нет а живых, он бы позавидовал и порадовался бы вместе с Джи… Но разобравшись с детьми, Главный Воин приуныл — все три новорожденных оказались девочками…

Через несколько дней побежали большие ручьи и появились огромные, почти непроходимые грязные лужи на улицах столицы, в лесу свирепо заорали спаривающиеся хренары, многие птицы стали вить гнезда, наступила настоящая весна. И по всему Великому Дректорству Совы, так назвал свою Империю Верховный Дректор, началось строительство. Возле каждого поселения строился огромный, стоящий на высоких столбах, сарай, украшенный деревянной совой. Сарай предназначеный для дани…

И по всему Дректорству рыскали отряды воинов, следя за населением, что бы в корне пресечь недовольство и смуту. Каждое поселение должно было кормить один отряд огромного войска Верховного Дректора. Кормить и поить. А женщины приходили сами…

Дректор вызвал Джи. Во внутреннем дворе дворца, на подсохшем бугорке валялись объевшиеся собаки, сверху светило апрельское уже солнце, было тепло и приятно, откуда-то несло навозом. Пройдя удлинившийся ряд комнат, дворец рос и в ширину, и в длину, расталкивая густые толпы прихлебателей-дармоедов придворную челядь, Джи обратил внимание на ряд новшеств, появившихся во дворца. Украшения и разносимые на деревянных блюдах глиняные жбаны с пивом, сортиры с веревкой и льющейся откуда-то водою, ну и тому подобное, Джи был введен в тронный зал. На троне, как обычно, восседал поблескивая котелком, сам Верховный Дректор. Рядом, на скамеечке скромных размеров, примостился советник Ри. — Я позвал тебя сообщить следующее. Я желаю объедать принадлежащие мне по праву земли и поселения, я желаю, что бы все жители моих земель лично могли увидеть меня, Верховного Дректора и лично вознести мне похвалу за объединение. Которое кроме пользы, ни чего другого не принесло всем нам. Я желаю, что бы ты с небольшим отрядом лично сопровождал меня. — Я согласен, Верховный Дректор. Когда выезжаем? — Я сообщу тебе. Вечером пир. Завтра тоже. Сегодня в твою честь, завтра в честь советника Ри. Джи удивился — а при чем тут советник Ри? Дректор продолжил: — Я слышал о постигшем тебя горе. Я подумал — может тебе взять другую жену?

Выйдя из дворца, Джи усмехнулся — горе, подумаешь, три девчонки… Да у него за последний только месяц в различнейших поселениях родилось одиннадцать сыновей!.. Так то! Генофонд Территории улучшается на глазах.

Ярко светило солнце, шумела столица, живя повседневной жизнью — обмениваясь на главной площади всякой всячиной, занимаясь ремеслами и огородами, строя новые дома и сараи… Джи задумался — почему Центр держит его в неведении насчет дальнейшего, что же дальше, что же что?! Неужели тая и придется прожить всю жизнь здесь, в Пупе Земли, без всяких там маленьких радостей, которых ему так не хватает… Мультфильмов, апельсинового сока, ну и в обще — Цивилизации… Но с другой стороны, он так привык к опасностям и коварству, что не только там, в Цивилизованном Мире, но и уже здесь, сейчас, ему их не хватает… Только вернувшись из похода, а уже тянет вновь… Хочется подвигов, боев и побеждения коварства…

А в ближайших землях все уже подданные Верховного Дректора и исправно платят дань…

Джи слегка затосковал, направляюсь к собственному дому, с тремя писклявыми девчонками, двумя бабками в помощь жене и женой, измученной напрочь… Сейчас бы на корову…

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Триумфальное путешествие Верховного Дректора по собственному Великому Дректорству Совы подходило к концу. За спиной остались десятки поселений, десятки племен объединенных Джи под руководством Дректора в одно могучее сильное Дректорство Совы. Кругом царило благоденствие и процветание. Воины охраняли поселения от всевозможных предположительных набегов предположительных врагов и пили-ели в три горла, заботились об увеличении народонаселения Территории и следили за правильным сбором дани. Женщины, старики, дети, одним словом — народонаселение, собирали злаки, свеклу и другие различнейшие съедобные растения, варили пиво, сушили мясо и выделывали шкуры. Мясо и шкуры поставляли воины, изредка прерывающие свое основное занятие — безделье, для охоты. Немногочисленные мужчины из объединенных племен, не охваченные всеобщей воинозацией, добровольно участвовали с утра до вечера в строительстве сараев для дани, снесенных в горячке боев воинами Джи частоколов и культовых помещений для присланных из Пупа Земли колдунов, шаманов и деревянных сов. Добровольцев охраняли воины с палками…

Верховный Дректор должен был радоваться, но он был почему-то больше задумчив, даже как бы печален, как будто какая-то мысль не давала ему покоя.

— Послушай, Главный Воин, ты ни когда мне не рассказывал о себе, о своей семье, о своем племени. Откуда вы беретесь — сильные, огромные, умные? — спросил Дректор, покачиваясь на корове рядом с Воином. Джи помолчал, соображая, как бы поудобнее и поскладней ему соврать, и решил рассказать полуправду:

— Я своих родителей не помню. Воспитывался я в Ордене Профессиональных Воинов. Там существует целая система воспитания и подготовки, что бы Воин вырос могучим и большим, как я. Но это секрет Ордена и я давал клятву, что не нарушу ее.

И что бы придать важность сказанному, Джи поднес амулет к губам и закатив глаза, громко сказал по-английски:

— Что б я объелся овсяными хлопьями, если я вру!..

Советник Ри, мирно трясущийся со своим брюхом с другой стороны от Дректора, вцепился в рога своей коровы и удивленно уставился на Джи, подняв высоко брови. Ха, наверно этот толстый дикарь ни разу не слышал язык Шекспира — со смехом подумал Джи… Интересно все таки — а кто такой этот Шекспир, его очень часто вспоминал учитель по рукопашному бою… Дректор пожевав тонкие губы, задумчиво произнес:

— Я много слышал о вас, о Воинах Ордена… О вашем тайном языке… Он намного красивей нашего, русмата… Намного голосистей. Скажи еще что-нибудь на нем.

Джи пожал плечами и быстро-быстро произнес, хулиганя и пользуясь безграмотностью окружающих его дикарей:

— Я люблю апельсиновый сок, мультфильм "Белоснежка на Марсе" и белокурых девушек, глупый дикарь в котелке!

Советник Ри поперхнулся и закашлялся, видимо сильно глубоко вдохнул свежего воздуха с запахом коровьего навоза. Верховный Дректор покосился на советника, затем на Воина и махнул рукой:

— Продолжим попозже, сейчас привал.

На голубом небе быстро пролетали разорванные белые облака, фиолетовые и сиреневые макушки сосен были усеяны любопытными гурками, надеющимися и имеющими в этом богатый опыт, чем либо поживится после ухода людей. Тонкие струйки дыма от полу залитых костров извечным способом мужчин — кто дальше и сильней пустит струю, поднимались к небу. Джи валялся прямо на траве, молодой и зеленой, покусывая какую-то былинку-травинку и лениво разглядывая бабочку, старающуюся усесться ему на брюхо и напиться крови. Но мерно вздувающееся брюхо, наполненное обильным обедом с пивом в большом количестве, видимо несколько пугало бабочку и она вновь, и вновь предпринимала свои безуспешные попытки. Джи махнул ладонью и сшиб несмелую в траву. Это был последний привал в пути. Не считая предстоящего ночлега, так как осталось совсем немного до Пупа Земли и они будут дома… Как странно, Территория и дом для него, Джими… Жена, слегка надоевшая, три пищащих комочка, осточертевшее кислое пиво, жаренное мясо без приправ… Что же впереди, Главный Воин?.. '/;;.-'/./_ '

На следующее утро, пройдя совсем немного, солнце только-только поднялось над разноцветными соснами, Джи, Дректор и Ри со своим всем войском увидели собственную столицу. За месяц путешествия и отсутствия она изменилась немного — появились кое-какие новые постройки за высокий частоколом, краснея крышами из глины да ворота, не смотря на утро и взошедшее солнце, были закрыты. Джи подскакал к запертым воротам и трижды вдарил дубиной по дубовой створке. Сверху, с галереи над воротами, сквозь узкую бойницу, раздался голос: — Что в жопу надо?.. Какого хрена дубасишь?!.. Большая жопа…

Равный Воин поперхнулся от такой наглости неизвестного дикаря.?

— Ты что, обожрался мухоморов?! Открывай ворота, жопу пополам, хрен в свеклу, мать вашу в коромысло…

— Проваливай проваливай, большая жопа, пока мои воины не измолотили тебя, как хренара!..

— Да ты че?! Гурки засрали твои глаза?! Верховного Дректора и меня, Главного Воина не узнаешь?!..

Джи отъехал от ворот, что бы его могли рассмотреть более внимательно. С галереи издевательски захохотали:

— Кто же не знает большую жопу, порождающую девок, а не воинов! А Верховный Дректор во дворце! Это говорю тебе я — Главный Воин Орис!

х прямо в голову Джи прилетел увесистый камень… В голове загудело, как в пустой деревянной колоде из-под пива… Знания, вложенные Школой за десять лет, чуть не вылетели из нее. Спасло Джи умение и тренировка. Использовав один из многих приемов, Воин быстро, почти мгновенно пришел в норму и подскакал в Верховному Дректору, с недоумением взирающего на происходящее с благоразумного расстояния.

— Верховный Дректор! В столице переворот! Какой-то самозванец назвался твоим именем и правит, сидя во дворце, а мой бывший помощник Орис назначен Главным Воином, -

доложил Джи и потер голову, шишки уже не было…

Дректор побледнев и выставив вперед руку, прошипел, потеряв голос от ярости:

— Вперед, на штурм!

Советник Ри бесцеремонно прервал Верховного Дректора: — Какой штурм, у нас всего сотня воинов, а в столице не меньше тысячи. Надо отъехать в лес и подумать…

Не смотря на ярость Дректора, так и поступили. Незаметно пролетел день, в ничегонеделании, пришел вечер, а следом и ночь. Дректор сидел мрачный, за весь день не притронулся ни к свекле, ни к пиву, ни к меду, ни к мясу… Он сидел завернувшись в медвежью шкуру, как будто ему было зябко, котелок возлежал на голове криво, поблескивая в свете костра. За весь день Дректор не проронил ни звука. Сидел, уставившись в языки пламени и молчал.

Джи весь день провалялся на траве, следя за бабочками и усиленно думая, ему казалось — он слышит скрип мозгов, так усиленно решал он поставленную перед ним задачу. И решил!

— Верховный Дректор! Я нашел выход! Мы используем метод свеклы и дубины!

— Что это за метод? -

заинтересовался уже почти попрощавшийся со своим котелком и империей, Дректор. Джи вкратце пояснил свою идею и на утро начались приготовления. Все же интеллект в сто двадцать девять единиц кое-что значит!..

Воины вылили деревья, разрубали их на бревна нужной длины и использовав деревянные гвозди, изготовленные тут же, сколачивали высокую башню. Выше частокола. Через два дня башня была готова и стояла невдалеке от стены Пупа Земли на подложенных бревнах.

Квадратная в сечении, башня имела две двери — одна открывалась совершенно обычно и смотрела на лес, другая откидывалась как мостик и была направлена в сторону частокола… К тому же эта дверь-мостик была намного длинней, чем закрываемый проем, то есть заведомо доставала до стены. Пока подкатывали башню на бревнах, от камней брошенных с частокола, погибло несколько воинов, но затем Джи приказал сплести из веток щиты и под прикрытием их башня была водворена на облюбованное место.

Наступила ночь. В лесу горело множество костров, слышались многочисленные крики, разнообразные звуки и мычанье множества коров. Все вместе говорило о том, что в лесу скапливается довольно таки большое количество неизвестно откуда взявшихся воинов…

И пришло утро. Роса покрыла траву и листья, взошедшее солнце осветило лес и столицу империи, в лесу застучали бонги и барабаны, затрубили рога, а на частокол Пупа Земли высыпали в огромном количестве воины-изменники, собираясь отражать штурм.

Но из леса выбежала жидкая цепочка воинов и забежала в башню. На частоколе раздался смех и полетели язвительные реплики:

— Вы только посмотрите на эти жопы, как их много и как они сильны… Сейчас они опустят свою дверку, а мы их хлопнем, как мух в дерьме!..

Но двери-моста все не опускались и не опускались, из леса выбежала новая цепочка воинов и скрылась в башне… А следом еще одна, и еще одна, и еще… К обеду, по подсчету приунывших защитников столицы, в башню набилось не меньше пятисот человек, что бы штурмовать частокол… Как же им там тесно… Жидкие цепочки воинов все набивались и набивались в башню, грозя разорвать ее по бревнышку. К вечеру, по подсчету изменников, в башне было не меньше сотни десятков свирепых воинов разгневанного Дректора…

А вновь наступила ночь. Совершенно в другом месте, совершенно не охраняемом, так как весь наличный состав мятежного гарнизона толпился на частоколе и под ним в районе башни, набитой воинами, Джи подбросил на стену одного из своих воинов, самого смышленого, самого болтливого, предварительно тщательно разъяснив все, что ему нужно сделать, к пообещав поставить его своим помощников взамен изменника Ориса, и дать ему новую жену, взамен старой и косой. Верховный Дректор в свою очередь пообещал массу наград и подарков, как съедобных, так и из собственного мехового гардероба.

Воин, взлетев на частокол, не удержался на нем и рухнул со страшным шумом и грохотом в притихшей ночи. Рухнул в изменившую своему Дректору столицу… Но ни кто не отреагировал на этот шум.

Джи вернулся в лес и усевшись у костра, стал ждать результата операции "Свекла и дубина". И он, результат, не замедлил прийти…

Серым прохладным следующим утром, пронизанным розовым светом встающего из-за леса солнца, распахнулись ворота столицы и под вой с плачем пополам, скользя на выпавшей росе и свежему коровьему навозу, выбежали воины, но без дубин… Выбежали, таща связанных самозванцев — псевдо-Дректора и его Главного Воина…

Хитрость удалась на славу. В башню, подкатанную к самым почти стенам Пупа Земли, воины бежали в открытую, а назад ползли по канаве, выкопанной ночью и прикрытой сверху ветками и травой. Ну а воин, засланный в столицу ловким броском Джи, красочно и в деталях поведал о том, что верховный Дректор милостив и не долго таит зла… Главная же вина на самозванцах!..

К обеду все было приготовление На главной площади столицы, у подножия холма, огороженного частоколом со вторыми воротами, самозванец из числа знати, толстый и противный Амокс и бывший помощник Джи Орис, были привязаны к вкопанным столбам. И обложены по грудь смолистыми дровами… Воины же, участвовавшие в некрасивом деле — измене своему настоящему Дректору, были разделены на две равные группы. Одна группа сжимала в руках дубины, другая лишь веревки, еще мгновение назад поддерживающая их штаны… Вокруг теснились падкие до зрелищ жители столицы, криками одобрения выражающие свой восторг возвратившемуся на собственный трон законному Дректору. Еще вчера они кричали совершенно другое…

По знаку верховного Дректора, взирающего за всем происходящим с площадки над воротами собственного дворца, заплясал на дровах огонь, затрещала смола и бороды осужденных на смерть. Вдруг подскакавший к ним Джи, сильно ударил дубиной по головам приговоренных… Тем самым избавив их от страшных мук.

Лицо Дректора вытянулось от дерзкого поступка Главного Воина, посмевшего нарушить личное распоряжение самого Верховного Дректора! Но Джи сгладил свое проявление милосердия, столь не соответствующее репутации свирепого воина, выкриком:

— Верховный Дректор милостив и не желает, что б они мучались!..

Вой, визжанье и крики прославления Дректора одобрили решение верховной власти, и Дректор снисходительно улыбаясь любви подданных, начал кивать головою налево и направо, посылая солнечные зайчики котелком и делая приветственные знаки рукою. Началась экзекуция. Воины без дубин, со штанами возлежавшими на сапогах, ложились на живот в пыль. Воины с дубинами врезали им по пять раз, очень и очень стараясь загладить свою вину. Затем они сами сняли в свою очередь штаны и легли на освободившееся место, передав наказанным дубины… Дикари же, получившие свое, размазывали слезы по волосатым и бородатым мордам, подтягивали штаны, подвязывали их и поудобней перехватывали дубины… Вторые били еще лучше первых, так как к желанию загладить вину еще примешивалось глубоко личное чувство — ведь каждый лупил того, кто перед этим лупил его… Некоторые даже сбивались со счета — шесть, семь… Только личное вмешательство Джи со своей личной охраной помогло остановить разошедшихся.

Затем слуги Дректора выкатили из его личных ям колоды с пивом, вынесли из его личных сараев корыта со свеклой, запылали костры, запахло не только казненными, но и хренарами. Произошло массовое примирение власти с примкнувшими к изменникам, но вовремя осознавшими свою вину. Солнце садилось за лес, все жрали и пили, радуясь и веселясь, что все так мирно и хорошо окончилось… Солнце совсем почти упало за верхушки разноцветных сосен, окрашивая небо и эти самые верхушки в красное… Дети и собаки визжали под ногами, дикарки и голосисты орали песни, всем было так хорошо…. Все пили и ели стоя, так как основная масса не могла сидеть. Джи усмехнулся — наверно так и родилась в глубине веков идея французского стола, жопа болит, а жрать охота…

На небе появилась луна, далеко в лесу завыли хренары, среди воинов периодически возникали мелкие стычки — кто кого сильней и больше вдарил во время экзекуции, одним словом было весело и началось ликованье…

Засыпая в объятиях своей жены и прислушиваясь к звукам, несущимся с улиц Пупа Земли, у Джи мелькнуло — все кончилось благополучно… Только слегка болела голова.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Джи стоял около края Великого Дректорства Совы и любовался. Синели и фиолетовели леса, голубели реки и озера, темнели многочисленные провалы и вздымались не менее многочисленные горы, отдельные вершины, холмы… Темным деревом отливали многочисленные поселения разных типов — колхозно-племенных, остаточно-городских, поселково-племенных, блестел свежими постройками Пуп Земли, столица могучего Дректорства…

— Нравится? -

за спиной раздался голос советника Ри.

— Нравится. А чья это работа? -

Джи кивнул головой на высоко художественно изготовленный макет Великого Дректорства, из глины, дерева и травы, привольно раскинувшийся в огромном ящике из тонких бревен…

— Моя. По распоряжению Верховного Дректора.

— А у тебя талант…

— Мне всегда нравилось что-либо подобное делать.

Советник Ри уселся на скамью, стоящую возле окна и спросил Воина:

— А ты не сильно удивился, увидев макет, Главный Воин… Где же ты мог раньше видеть что-либо подобное?..

Джи внимательно посмотрел на советника. А тот в свою очередь не спускал хитрых, чуть прищуренных глаз с огромной фигуры Воина. Откуда он взялся, подумали одновременно оба… Ни кто не знает, кроме Дректора, какого племени советник Ри, кем он был раньше, ни хрена про него неизвестно…

— Такой же макет или примерно такой же я видел в Центре Профессиональных Воинов. Слышал о таком?

— Очень много, -

оживился Ри и совершенно естественным образом перебросил ногу через другую… Хм, дикари так не сидят…

— Но и очень мало. Ты бы не мог бы мне рассказать поподробней о нем? Ну конечно, что можно, что не является секретом вашего Ордена…

Джи в свою очередь уселся тоже на скамью, стоящую возле двери и так же прищурился на советника!

— А зачем тебе?

— Я любопытен…

Интересный и содержательный разговор прервал появившийся Дректор, он совершенно бесшумно появился из-за двери. Дректор был возбужден чем-то, но доволен…

— Ты уже видел это? -

кивнув головой на макет, поинтересовался у Джи Дректор.

— Да, Верховный Дректор, искусная работа, только зачем, а?

— Узнаешь, я хочу рассказать тебе о новом походе, который я собираюсь лично возглавить. Садись, -

при появлении Верховного Дректора Джи и Ри конечно встали.

— Садись, садись и ты Ри. Джи, раскрой уши и внимай.

Полилась взволнованная речь, так не похожая на постоянную, повседневную речь Дректора, почти всегда остававшегося спокойным и надменным. Джи слушал и не мог скрыть своего изумления…

— Далеко, далеко, путь туда длиною от одного полнолуния до другого, там, где ложится спать наше солнце, за сиреневыми лесами, за высокими горами, поросшими огромными соснами, лежит земля, населенная ленивыми, трусливыми, слабыми людьми, не по праву пользующиеся благами, посланными нам Совой, но перехваченными этими людишками с душами хорьков. Они носят одежду из тонких-тонких шкур, растущих из больших, трясущихся камней, разноцветные, как. крылья бабочек в летний полдень… Они пьют не пиво из свеклы, от которого пучит живот и выходит вонючий воздух… Нет-нет, они пьют напитки, вкус которых может сравнится лишь с соком цветов, собираемых пчелами… Они не едят жесткое мясо хренаров и медведей, зажаренных на дымном костре, не свеклу, заквашенную в смолистой колоде, не злаки, разбитые камнями на камнях и залитые холодной водой… Нет! — их еда это еда Великой Совы, она тает во рту, она дает сытость на два дня, она… она… она… Их женщины белые и тонкие, не кривоногие и не косоглазые, с солнечными волосами, такого тонкого волоса, что десять их волос сравнятся с одним волосом наших женщин… Руки этих женщин мягкие, как птенцы гурки, как пух птенцов ворон… У этих ленивых и трусливых людей множество разных вещиц и штуковин, хреновин и фиговин, не имеющих даже названия в нашем языке… Они не ходят пешком, но и не ездят на коровах, они сидят развалившись за не тающим льдом, совершенно прозрачным, сидят как в комнате на скамье, как Дректор на троне, сидят, но и едут, куда хотят… Они даже летают по воздуху в чем-то таком, что не объясняется нашим языком!.. Они имеют огромные дома и еще огромней поселения, в их дома реки и ручьи приходят сами, они не слушают голосистов, а только их голоса, отделив голоса от тел и смотрят "театр" в большой колоде с льдинкой впереди, с нетающей льдинкой, черт их побери!.. Смотрят, а когда им надоедает, нажимают какую-то хреновину-фиговину и щелк! темно…

Дректор вскочил со скамьи и сжав кулаки, поднял их над головою:

— И мы захватим их! Мы захватим все это!! Их богатства будут наши!!! Почему у них все есть, а у нас ни чего этого нет?!

Дректор забегал между советником Ри и Джи, с открытым ртом слушавшим своего

работодателя.

— Это несправедливо, несправедливо, у одних все есть, а другие должны в говне… Я, Верховный Дректор, ем свеклу, а ленивые и трусливые жрут что-то, что само тает во рту!.. Я исправлю эту несправедливость, исправлю, исправлю… У этих трусливых людишек даже нет воинов, они совсем обленились, трусы и свиньи, мы заставим их собирать свеклу, это говорю я, Верховный Дректор! Слушай, мой Главный Воин! Приказываю тебе подготовить мое войско в течении месяца, нет! полмесяца, нет-нет! в течении десяти дней подготовить к походу!.. Каждому воину по белой женщине! По белой солнечноволосой женщине… Много еды, тающей во рту, много, напитков, сравнимых с соком цветов!.. Мы идем туда!..

Дректор замер возле окна, вытянув правую руку с разжатой ладонью в сторону заходящего солнца, левой же вцепился в жилет… Солнце краснело за лесом, кровавым окрашивая небо и верхушки сосен… Глаза Дректора были слепо устремлены в невиданные им богатства, его впалые щеки блестели лихорадочным румянцем, на лбу выступил пот…

Ночью был сеанс очередной связи с Центром. Джи взахлеб, проглатывая слова и давясь слюною, накрывшись шкурой, что б не разбудить храпящую рядом жену, подробно передал новость. Из амулета хрипло донеслось:

— Не беспокойся сынок, не беспокойся и продолжай делать все, что прикажет этот новоявленный Чингисхан. Нам нужен надежный источник информации. А мы передадим твои сведения в ООН, вот они и разберутся с ними и с ним. Конец связи!

Джи не мог уснуть до утра. Ни чего не помогало — ни приемы Вяткина, ни йога, ни тибетское раздельное дыхание… Сон не шел в возбужденный мозг… Две мысли бились пульсом на висках — откуда узнал Дректор о Цивилизованном Мире, ведь эту тайну берегут от дикарей как ни какую, и как он сам, дикарь в котелке, представляет покорение мощного, прогрессивного, умудренного опытом тысячелетий и вооруженного огромнейшими научными знаниями Цивилизованного Мира… Это же надо додуматься — идти войною с дубинами, на коровах, покорять огромный мир, летающий на Марс, имеющий колонии на Луне и под океаном… Он же щелчком смахнет с лица земли этих дикарей, он же… Джи подскочил на своем ложе от внезапно пришедшей ему в голову мысли — в Цивилизованном Мире нет же армии!.. Нет армии и нет оружия массового уничтожения!.. Только силы правопорядка и полиция… С личным стрелковом оружием, то есть пистолетами-нейтрализаторами на два часа… Может быть их всех нейтрализируют?..

…После распада последнего государственного формирования на Территории и насильственного демонтажа и утилизации объектов, несущих угрозу всему Цивилизованному Миру, силами ООН, весь Цивилизованный Мир стал объединятся и в связи с этим резко разоружатся.

Из лекции Школы ООН.

И вот результат! Да еще победившая в умах у людей концепция ненасильственного невмешательства и всеобщий пацифизм… Что же делать с ордами дикарей, которых поведет совместно с Дректором, поведет он, Джи, Стальной Щит…

Десять дней подготовки, отведенных Дректором, пролетели как миг. Ни на минуту Джи не переставал думать — что же делать? но ни чего так и не придумал… Интеллект в сто двадцать девять единиц буксовал.

Наступил назначенный Верховным Дректором день. День выступления. Войско было выведено из военного поселения и выстроено невдалеке от столицы. Над каждой сотней воинов возвышался увесистый шест, увенчанный поверху деревянной совою, гремели бонги и барабаны, ревели рога и рога… Все воины были веселы и беспечны, настроены, на легкую быструю победу войсковыми шаманами Совы. Ведь враг труслив и ленив!.. И всех ждала богатая добыча — сладкая еда, вкусное питье, тончайшие шкуры и белые, солнечноволосые женщины.

B все же, все же, все же, откуда Дректор узнал о существовании Цивилизованного Мира — размышлял Джи, восседая на корове и ожидая торжественного выезда Дректора. Откуда?!.. Неужели!.. догадка горячей волной залила Воина с головы до пяток… В сапогах из коровьей шкуры. Ну конечно — советник Ри! Сука, вслух на русмате высказался Джи, помощник Джи покосился на него — интересно, в чей это адрес… Интеллект в сто двадцать девять сранных единиц как будто проснулся и наконец-то выдал решение, сопоставив и проанализировав имеющуюся в наличие информацию… Ну конечно — как только появился советник Ри, то как будто Дректора подменили, развитие шло огромными скачками… Джи вспомнил все проявления развития прогресса и цивилизации — сортир со смываемой водой, изменения во дворце и так далее, и еще больше укрепился в собственной догадке. Но вот откуда советник Ри знает о Цивилизованном Мире, вот это вопрос!.. Не мог же он, хитрый, но все же и тем не менее дикарь, побывать там, где родился, вырос и выучился он, Джимми Остенбакен! Нет, конечно не мог, это невозможно, силы правопорядка ООН охраняют рубежи Территории, рубежи на крепком замке и даже птица… Воины взвыли:

— Слава, слава, слава!!!

Это показался сам Верховный Дректор, сидя на своей лучшей, почти белой корове, только на брюхе было два рыжих пятна средней величины. Рога коровы были выкрашены ягодой "вырви глаз" в темно-красный цвет. На голове Дректора блестела корона, он же походный котелок артикул "аш-двести четыре", на плечи была наброшена оленья шкура, костюм новоявленного Чингисхана дополняли только штаны и сапоги. То есть Верховный Дректор выступил по-походному, сжимая в правой руке дубину. Вокруг него скакали, подбоченясь и кривясь по сторонам, многочисленные придворные, личная охрана и слуги, ведущие в поводу коров с поклажей. Сразу за Дректором скромно скакал на скромной корове советник Ри, да-да, это его дело рук

заваруха, и как только ООН разберется со всякими непонятными и всеми непонятно неизвестными, то лично он, Джи, попросит у Центра разрешения на ликвидацию хитрого дикаря. А за советником Ри скакал здоровенный дикарь с шестом толщиной в руку и в два человеческих (дикарских) роста, на конце которого была укреплена огромная деревянная Сова. Джи махнул рукою, одновременно и приветствуя Верховного Дректора, но и одновременно с тем давая знак к выступлению войска. В поход. За славой, добычей и женщинами…

И потрясая дубинами, воинственно рыча, визжа, ухая и крича, двинулись воины на Цивилизованный Мир… Клонирующий животных, трансплантирующий органы, выращивающий в лабораториях кристаллы и металлы запрограммированных свойств, прокомпьютеризированный вплоть до уборки мусора на вершинах гор после уик-эндов… Верхом на коровах против мира, овладевшего тайнами плазмы, атома, и относительного долголетия… Визжа и ухая против людей, решивших навсегда проблему с ЭЙЦом, засорением окружающей среды и агрессивностью феминисток… Джи задумался — какое сегодня число?.. Год две тысячи двести пятьдесят шестой, месяц май, а число, число какое?.. Хрен его знает, мать его в жопу, коромысло пополам, ядрена вошь…

Через месяц с небольшим, то есть ровно через одно полнолуние, исправно поедая и выпивая все во встречных поселениях на своем пути, войско Великого Дректора вышло к рубежу…

Это было грандиозное зрелище и даже сам Дректор залюбовался открывшейся ему картиной, закусив нижнюю губу… Это был вал земли и камней, высотою двести пятьдесят-триста метров почти отвесных стен, густо поросших кустарником и соснами с разноцветной хвоей… Тянулся вал, с вкраплениями огромнейших скал и валунов, не загибаясь до самого горизонта, налево и направо от того места, где к Рубежу вышло войско…

Как помнил Джи из школьной программы, в двухстах метрах от этого вала лежал второй, еще выше этого, и оба тянулись от Черного до Белого морей, отделяя полноправные составные Цивилизованного Мира — Болгарию, Румынию, Словакию, Польшу, Литву, Латвию, Эстонию, Финляндию и Норвегию от Территории… Терру Инкогниту от Цивилизованного Мира… Цивилизацию от дикости… Законность и правопорядок от анархии и беспредела… Гуманизм от жестокости, когда-то огромную и сильную, но внезапно взбесившуюся страну от всего остального мира…

И еще помнил Джи, что оба вала нашпигованы многочисленными ловушками, а потому совершенно непроходимые… Но ловушки-то рассчитаны на нарушителей, единичных и одиночных! а вовсе не на огромное, почти трехтысячное войско…

Пришла вновь ночь. Как всегда она приходила на протяжении всей Истории. Многочисленные костры подчеркнули мощь войска, Джи горько усмехнулся — три тысячи человек вооруженных дубинами против шести миллиардов Цивилизованного Мира… С одной стороны горсть дикарей, с другой огромный Цивилизованный Мир… С одной стороны коровы и дубины, с другой компьютеры и космические корабли… Но кто победит, почему-то даже он не может сказать с уверенностью и определенностью… Уж очень сильны в Цивилизованном Мире и обществе гуманистические принципы и правило "не убий"…

Воин представил дикарей на коровах, подъезжающих к белоснежному небоскребу ООН по движущемуся тротуару, по чисто вымытой улице скачущих и оставляющих за собой лепешки коровьего дерьма, все в шкурах и с дубинами, волосатые, бородатые, вонючие, как и он сам, представил удивление регулировщика-полицейского на перекрестке, (дань древней традиции, сохранившейся лишь в Нью-Йорке), все это представил так явственно Джи, что не удержался и расхохотался. Во весь голос.

— Что тебя так развеселило, Главный Воин? -

с интересом, но все равно надменно спросил Верховный Дректор, поправляя на голове котелок.

— Я представил, Верховный Дректор, как эти ленивые и трусливые свиньи бегут от твоих могучих воинов!..

Дректор расхохотался, повалившись на шкуру, на которой восседал, следом расхохоталась свита, затем личная охрана, а через некоторое время хохотало все войско, визжа, хрюкая, крича и катаясь по траве, пугая коров и раздавая друг другу затрещины и пинки, не по злобе, а просто от избытка чувств…

В ночи еще долго и далеко-далеко разносился хохот и визг. В небе светила большая круглая луна, впереди была неизвестность. Джи смотрел на хохочущих и катающихся от смеха Дректора и его свиту, смотрел и думал о том, как странно устроен этот мир. Он, Наблюдатель, Стальной щит Цивилизованного Мира и Недремлющее Око привел войско дикарей, что бы захватить Цивилизованный Мир… Странно и непонятно…

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Жарко пылал костер, а вокруг него прыгали волосатые, одетые в шкуры, дикари. Прыгали и размахивая дубинками, что-то орали по дикарски, по своему… Затем самый безобразный, самый противный дикарь, по-видимому лидер этой шайки дикарей, подпрыгнул особо высоко и заорал изо всех сил тонким писклявым голоском, так не подходящим к его облику. Остальные дикари побросали дубины и подхватив бонги, начали их зверски лупить, как будто это были враги…

Чан Зитцен зевнул и переключил канал визора дистанционным управлением. По другой программе выступал известный комик. Одетый в шкуру и размахивая бутафорской дубиной, кривляясь и гримасничая, он пугал зрителей грядущей угрозой. За кадром раздавался дружный идиотский смех…

Чан Зитцен зевнул и переключил канал. По другой программе выступал известный визоробозреватель. Одетый в костюм и размахивая очками, кривляясь и гримасничая, пугал он зрителей грядущей угрозой… 3а окном шумели.

Чан Зитцен зевнул и подошел к окну. За стеклом далеко внизу шумело и плескалось море. Море из людей. Потрясая плакатами и транспарантами, демонстранты тщетно пытались ворваться в здание ООН, всемирного правительства. Силы правопорядка вооруженные универсальными разгонителями на квазоэлементах, стойко и мужественно сдерживали нарушителей порядка, деструктивных элементов, уже второй день бесчинствовавших около здания ООН.

Чан Зитцен зевнул и вернулся в кресло, шаркая ногами. Без стука открылась дверь и верный, бессменный секретарь Председателя ООН Ку Масула внес кофе. Поставив разнос на стол, он укоризненно покачал своей седой головой и переключил визор на рекламный канал. Тронутый вниманием старого секретаря, Чан потрепал его по черной, не бритой, с седою щетиной, щеке.

— Спасибо Ку, а то я увлекся и совсем забыл предписание врачей — не больше одного часа политики в сутки. Спасибо…

Секретарь тихо удалился, председатель остался один. Из визора неслось под веселую музыку:

— …только в магазинах корпорации "Пшикинтерлэшн" вы можете купить полный костюм дикаря из лучшего натурального сырья, идентичный костюмам, модным в этом сезоне на Территории и всего за тысячу двести ооноров!.. Спешите, спешите, спешите! Только у нас вы можете приобрести натуральную дубину из натуральной высококачественной древесины! Цена сто пятьдесят ооноров, при покупке пяти и более штук скидка десять процентов! Настоящий мужчина всегда при дубине!..

…вы хотите быть загадочным и оригинальным?.. Фирма "Сидор" вам поможет. Одеколон для мужчин — "Дикарь" и духи для женщин — "Дикарка", это загадочность, оригинальность, эпатажность! Аромат дыма, пота и жареного мяса будет сопровождать вас весь день! Имеется в продаже так же дезодорант для детей — "Дикаренок" с тонким запахом аммиака…

Мелькали волосатые морды с бородами и оскаленными зубами, женщины с маникюром и в шкурах грызли пластмассовые кости, урча и пуская слюни и пузыри, голые зады сменялись мордами с искусно наложенным макияжем-грязью, огромные животы с наклеенными волосами, дубины, консервы "Мечта дикаря", штаны из искусственной коровы…

Чан Зитцен воровато оглянулся на дверь и переключил канал. Бравый полицейский инспектор с лицом молодого дебила читал сводку происшествий за прошедшие сутки в городе Нью-Йорке: *-.?;'?.? /

— …группа граждан зверски избила гражданина Н. гуляющего в костюме дикаря, приняв его за жителя Территории… Трое молодых людей, вооружившись дубинами и напялив на головы колпаки из шкур, на тело меховые жилеты, напали на престарелую гражданку Изу Франкенштейн. Франкенштейн регулярно ходит на курсы самообороны, организованные полицией во всех районах города. В связи с этим потерпевшая оказала активное сопротивление хулиганам. Двое доставлены в полицию, третий в госпиталь. Гражданин К. выпрыгнул из окна, включив визор. Там шел фильм "Осторожно, дикари!", а гражданин К подумал, что передают "Новости Земли". Гражданка М. на которую упал гражданин К., преждевременно родила девочку. Все трое находятся под наблюдением врачей…

Чан Зитцен зевнул и выключил визор. От просмотра программ уже болел зад.

Секретарь председателя ООН Ку Масула просматривал вечерний, газеты. Новости были неутешительны. В течении месяца, как только в прессу просочились сведения о походе дикарей Территории на запад, в сторону Рубежа и конечной целью их является Цивилизованный Мир, газеты как будто взбесились. Ну да, пришли дикари к Рубежу, ну да, разбили лагерь, ну да, есть сведения, что завтра утром перейдут Рубеж… А вот смогут или нет — это вопрос! И что панику поднимать — Ку пожал недоуменно плечами.

"Нью-Йорк Таймс" — …рекомендуем заложить окна первого этажа кирпичами и запастись продуктами и водою. Неплохо вырыть в подвале колодец, а на крыше установить ветряную мельницу для получения энергии…

Ку Масула представил себе, как сотрудники ООН роют колодец в подземном гараже, и расхохотался, бросив газету на пол.

"Йелоу Пресс" — …вчера на молитвенном собрании Новой Церкви Грядущего Дня выступил молодой проповедник Фефер Шахзарис Стендли. В своей горячей проповеди, искренней и задушевной, проповедник поведал о суете земной жизни, о грядущем возмездии за грехи и призвал делать взносы. Сбор денег прошел успешно…

Секретарь расхохотался, представив олухов, дающих деньги и хитрую морду жулика-проповедника. Газета полетела на пол.

"Спорт Таймс Прыг" — овладев новым видом спорта "Бой с дубиной", вы всегда сможете постоять за себя и за свою семью…

Масула расхохотался, представив своего председателя Чана Зитцена, крутящего над головой дубину и сшибающего цветы в кабинете. И швырнул газету на пол. Из приемника вкрадчиво неслось:

— Вы ни разу не ели сырое мясо?.. Ни разу? Но это ведь восхитительно — запах свежей крови…

Ку почувствовал тошноту и быстро выключил приемник. За окном шумело…

Взобравшись на автобус и вооружившись мегафоном, лидер партии "Народное единство против дикарей" призывал демонстрантов:

— Будем мы ждать, когда придут орды новых варваров и отнимут у нас жен, детей, холодильники, визоры и прочее наше имущество?!

— Нет!!! -

сто тысячно неслось ему в ответ, именно такую цифру называл в различнейших интервью, даваемых налево и направо за умеренную плату лидер партии "Народное единство против дикарей", еще недавно ни кем не известный врач-ветеринар из предместья, Альфред Бобо. Горели глаза, оскаленные рты были полны и налиты слюной, кулаки сжимались, ища врага.

— Будем мы ждать когда Мировое Правительство, это продажное ООН, соизволит принять решительные меры?!..

— Нет!!! -

ревели в ответ, дрожа и трясясь от ярости, взмахивая кулаками над замутненными головами от речей своего вождя и выпитого пива.

— Так потребуем ответа от ООН, потребуем оружия и если они не могут действовать, так действовать будем мы!!!..

От заводских окраин, взявшись за руки, под красными знаменами шли демонстранты нью-йоркской коммунистической партии в количестве семидесяти двух человек, то есть в полном своем составе. Над стройным рядами развевался транспарант — ДИКАРИ НЕСУТ ОСВОБОЖДЕНИЕ ОТ ЭКСПЛУАТАЦИИ! СОЛЬЕМСЯ С БРАТЬЯМИ В ЭКСТАЗЕ! Демонстранты были одеты в шкуры и махали палками. Ни кто на них не обращал внимания…

В парке, перед немногочисленной аудиторией, стоял на урне человек, завернутый в белое и возглашал:

— Кайтесь, люди, кайтесь! Вы бросили своих братьев в дикости и бог, разгневавшись на вас, послал их, послал потребовать от вас ответа! Почему вы наслаждаетесь прелестями Цивилизованного Мира, а они ежедневно вынуждены бороться за жизнь?! Почему?! Пойдемте со мною к ним и покорно примем от них то, что нам уготовлено богом…

Спрыгнув с импровизированной трибуны, новоявленный мессия отправился принимать то, что уготовлено. За ним увязался всего один любопытный, на ходу поедая мороженное.

Сидя в собственной комнате под крышей семейного коттеджа, Сэм Зитцен, сын председателя ООН, шил из маминого манто, искусственная норка повышенной схожести, дикарскую шкуру. Дубина, клюшка для гольфа, лежала рядом. Сэм ворчал:

— Мотоцикл не покупают, электрогитару не покупают, реактивные ролики не покупают, на андеграундный бар денег не дают — убегу в лес и буду жить дикарем! Красота!! В супермаркет ходить не надо, учится не нужно, слушать психоаналитика не нужно… Красота!!! Супер!!! Сплошной оттяг!!!

Шкура получалась отличная.

Председатель ООН Чан Зитцен выпил без кофеиновое кофе и прислушался. За окном шумело, за дверью хохотал секретарь. Сколько Чан помнил, а работал Ку у него без малого тридцать лет, он всегда хохочет, когда читает газеты… У каждого свои странности. Чан Зитцен зевнул и включил визор. Диктор французского Ти-Ви комментировал происходящее на экране, удобно расположившись в верхнем левом углу: — Около здания ООН сошлись общим числом более одного миллиона демонстрантов, встревоженных за судьбу Цивилизованного Мира. Ни когда, ни когда за всю Историю Цивилизованного Мира не был весь наш мир так близко к непредсказуемым событиям, здесь присутствуют все партии, так сказать все цвета, все оттенки политического спектра — от черного — анархистов, требующих ни много, ни мало — бесплатной раздачи алкоголя и легализации мунтэна, до белого — Партии Мировых Консерваторов, требующих коронации сегодняшнего Председателя ООН Чана Зитцена и провозглашение Цивилизованного Мира Империей… В политический спектр естественно включены и промежуточные тона — розово-голубой, Партия Сексуальной Свободы на колонизируемых планетах; сиреневая — Партия Защиты Дельфинов от флагов проплывающих мимо кораблей; синий — Объединений Фронт зашиты социальных меньшинств от агрессии визоровидения; и прочая, прочая, прочая… Демонстранты разделились на два лагеря не по политическому спектру или симпатиям, а по двум способам решения создавшейся ситуации с Территорией. Одни требуют решительных мер и призывают не церемонится с дикарями, употребить силу и всю мощь Цивилизованного Мира, другие же тоже требуют решительных мер, но настаивают на том, что дикари тоже люди и ООН должно изыскать радикальное, но компромиссное решение по спасению Цивилизованного Мира без применения насилия. Но в стороне от бушующих страстей на площади расположилась группа представителей андеграунда, уютно устроившись на траве под деревьями сквера и созерцающая происходящее со стороны, давайте спросим не разгоряченных молодых людей, стоящих вне политики и не желающих участвовать во всем этом, что же они думают по поводу случившегося. Вот симпатичное молодое лицо, еще не сильно заросшее волосами и с проблесками интеллекта в глазах… Да-да, Жак, вот этот, -

обратился визорообозреватель к оператору с камерой. Тот направив камеру с микрофоном на облюбованного, а ассистент обозревателя спросил его: — Что ты думаешь по поводу всей этой заварухи, фолкс?

на весь экран расплылась в улыбке заросшая волосами молодая морда, вся в клубах разноцветного дыма, с каким-то наслаждением ушедшая во свой внутренний мир. — Пошел в жопу, придурок! -

счастливо улыбаясь, медленно и явно с трудом, ответил спрашиваемый. А обозреватель бойко продолжил:

— Спасибо Лак, вы слышали мнение молодежи, действительно — зачем беспокоится, Мировое Правительство примет должные меры. Пусть у правительства болит голова…

Чан Зитцен задумался. Он вспомнил сына-оболтуса, норовящего все время влипнуть в какую-нибудь историю и подгадить родному отцу в деле управления Цивилизованным Миром… Затем он вспомнил, что скора выборы, всего через год, и если ООН не выйдет с честью из этого дерьма, то есть кризиса, то не видать ему как своих ушей, еще одного срока председательства… Уже шестнадцать лет бессменно возглавлял Чан Зитцен ООН и вел весь Цивилизованный Мир к еще более блестящим вершинам мира, прогресса и процветания… Да… Если он не пройдет на пятый срок, то тогда все… Прощай огромная зарплата, почет, уважение, власть… Останется лишь пенсия, старость, мемуары… А как еще хочется послужить на защите мира, прогресса и процветания… Ведь он еще не старый… Всего два года назад у него родилась дочка, Кларуся, Кларусенька любимая…

Чан Зитцен тщательно оттер салфеткой с ароматом жасмина выступившие слезы и

решительно нажал кнопку.

— Слушаю, -

посередине кабинета размером с небольшое гольфовое поле стоял верный Ку и ждал приказаний.

— Я забыл… -

растерянно произнес восьмидесяти девятилетний Чан и еще больше сморщился и так

сморщенным своим лицом. Чан не одобрял пластические операции, только женьшеневые втирания.!::?:_

Ку выключил визор, вставил диск с успокаивающей музыкой в музофон и включил его. Чарующие звуки обволокли уставшего Председателя и он уснул…

Ему снился сон, что он молодой, здоровый и красивый, одетый в элегантную шкуру и лупит лично по головам дикарей. Лупит дубиной с клеймом своей личной фабрики по выпуску клюшек для гольфа, а в этот сумасшедший месяц мгновенно уловившая ветер перемен и коньюктуры, и перешедшая на выпуск дубин… Лупит не забывая элегантно улыбаться широченной улыбкой ковбоя из старомодных фильмов многочисленным журналистам, фотографам и телеоператорам… Где-то далеко, возглавляемые его старой и не сильно красивой толстой женой, скандируют толстые и некрасивые женщины, размахивая флагами и лентами, дудя в дудки и треща трещотками… А длинноногая, с огромной почти не прикрытой грудью и великолепнейшей улыбкой белокурая девушка ловко машет шпагой, высоко вскидывая коленки, чуть одетая в бикини, улыбается и подмигивает Чану… А он лупит дикарей, лупит, лупит…

Лидер партии "Народное единство против дикарей" выставив вперед правую руку, проорал с автобуса в мегафон:

— Вы видите людей, требующих не применять силу против дикарей! Они заодно с ними, они желают, что бы наши жены и дочери достались дикарям! Докажем им, что мы сильны!!!

Воодушевленные словами вождя и подогретые во время подвезенным пивом, члены

народного единства кинулись на гуманных оппонентов, желая их убедить в неправильности выбранного пути. Те не соглашались… Началась дискуссия. Трещали транспаранты и плакаты, обрушиваемые на головы, хрустели зубы и очки, раздавалось визжанье, рычанье и уханье, свистела полиция, тщетно пытаясь разогнать дерущихся универсальными разгонителями…

А на траве под деревьями сквера, вздрагивая и всхлипывая, чуть дыша от изнеможения, катались представители молодежи, держась за животы и визжа от смеха. Метались операторы национальных и региональных программ Ти-Ви, журналисты и фотографы норовили урвать свой кусок новостей…

В небе раздалось гуденье и из пожарных вертолетов, прямо на разгоряченных дискуссией демонстрантов, полилась холодная вода. В огромном количестве, сотни, тысячи литров холодной воды… Демонстранты стали разбегаться, хотя это больше походило на "расплываться", спасаясь от импровизированного ливня.

Сидя в огромной луже, в мокрой шкуре из искусственной норки и счастливо улыбаясь, Сэм Зитцен кричал во весь молодой голос:

— Вот это оттяг, вот это оттянулись, ну круто, ну супер, ну в кайф, ну сила!..

Чан Зитцен проснулся от легкого потряхивания за плечо. Над ним стоял Ку, секретарь был выбрит и одет в свежую сорочку, щеки отливали лиловым, белки глаз хитро блестели.

— Пора господин Председатель, вас ждут великие дела. Все уже собрались в многоугольном зале.

Чан Зитцен переоделся с помощью секретаря, протер перед зеркалом свое лицо женьшеневой эмульсией, похлопал себя по щекам и оставшись довольным собственным видом, твердо печатая шаг, отправился на заседание, посвященное возникшей проблеме. Чан Зитцен был тверд и решителен, он был готов драться за Цивилизованный Мир…

Тайное проникновение на Территорию с целью выноса каких-либо предметов, а так не с какой-либо иной целью без разрешения ООН, именуется бринерством и преследуется по закону. Лица, допустившие данные деяния, наказываются судом на срок от двух лет до пяти строгой изоляции. Лица повторно совершившие данные деяния, наказываются судом на срок от пяти до десяти лет строгой изоляции…

Статья 793 Уголовного кодекса Цивилизованного Мира.

Бринер — это дерьмо!

Высказывание комиссара Сил Правопорядка ООН Льюсса Понсика, высказанное им в интервью для газеты "НЬЮ ЙОРК ТАЙМС".

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. БРИНЕР

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Ричард собрал вещи в сумку, аккуратно расставил оставляемые им книги на полке и огляделся — ни чего не забыл? Ни чего…

Гладкие, окрашенные в светло-серый цвет стены, большое окно стеклопластика, блестящий кафелем туалетный уголок, все было пустым, как будто он здесь и не жил… Усевшись на стул, Ричард стал ждать долгожданного момента. Невысокий, толстенький, с залысинами и длинным хвостом волос, тридцати двухлетний Ричард не был красавцем, но хвост волос и густая окладистая борода, столь необычные среди людей, вместе с длинными усами, делали его оригинальным и привлекательным. Маленькие хитрые глазки выглядывали из-под кустистых бровей. Выглядывали со смехом, иронично состояние духа было для него постоянным и неизменным, за исключением немногочисленных и непродолжительных моментов в жизни. Ричард потянулся всем телом, пухлыми ладонями отряхнул пиджак и брюки от невидимой пыли, и решительно встал, взглянув на ручные часы. 10.00, пора и честь знать…

Бесшумно распахнулась стальная блестящая дверь и в проеме возник тоже вечно улыбающийся Руди, так вот чья сегодня смена! но, как подозревал Ричард, этот придурок улыбался вечно только по одной причине — зачат в пьяном виде родителями-алкоголиками.

— Ты готов? Девочки уже визжат у ворот, заждавшись тебя.

— Болтай, болтай, зато тебя ни кто ни когда не ждет…

Руди усмехнулся и побрякивая ключами, повел Ричарда по ярко освещенному коридору, устеленному толстым ковром серого цвета и с длинным рядом стальных дверей по обе стороны…

Спустившись совместно с четвертого на первый этаж в кабине лифта и передавая Ричарда дежурному офицеру, Руда вновь соизволил пошутить:

— Если соскучишься — милости прощу назад. Комната в нашем отеле найдется.

— Пошел в жопу, придурок!..

Руди захохотал и исчез. Ричард очень надеялся, что навсегда. Офицер положил его правую ладонь на горизонтально расположенный монитор компьютера, Ричард почувствовал щекотание и через минуту с жужжаньем из щели под экраном вылезла длинная бумажка розового цвета с его, Ричарда, фотографией. Офицер одел фуражку, приосанился, поправил ремень и приняв официальный вид и предписанную уставом внутренней службы, позу, произнес;

— Ричард Паркер, сегодня, 29 июня 2255 года вы освобождаетесь в связи с окончанием срока лишения свободы, вынесенного вам решением суда. Надеюсь, что эти четыре года прошли для вас не даром и вы сделали должный вывод, и в дальнейшем…

— В жопу, в жопу, открывай двери, ноги затекли…

Офицер поперхнулся, но привыкший к грубости постояльцев тюрьмы, нажал кнопку.

Стальная дверь с щелчком распахнулась и Ричард шагнул вперед. Это был тесный тамбур, дверь захлопнулась за ним, раздалось жужжанье, компьютер произвел последнее индифицирование, распахнулась дверь и…

— А где же девочки? -

обескуражено пробормотал Ричард и огляделся. Руди обманул — мимо тюрьмы по широкой улице проезжали блестящие открытые и закрыты автомобили, по тротуарам спешили редкие прохожие, деревьев на этой улице не было, а над всем этим великолепием светило яркое солнце на безоблачном синем небе. На горизонте над домами

серой громадой гор возвышались небоскребы Манхэттена, но совершенно не было видно того, кто бы радовался и приветственно кидал в воздух предметы нижнего белья в честь освобождения Ричарда Паркера, отсидевшего четыре года строгой изоляции.

Тяжело вздохнув — судьба, Ричард махнул рукой и усевшись в остановившийся автомобиль такси, проворчал:

— 1482 стрит, бар "Зеленый бегемот", парень, да пошевеливай колесами, я тороплюсь.

Вежливо чем-то там щелкнув, электронный водитель обратился к пассажиру, трогаясь с места:

— Не желаете ли прослушать какую-либо музыку, программу вечерних развлечений в Увеселительном Центре или интеллектуальную беседу на какую-нибудь концептуальную идею?..

— Заткнись и крути колеса, я хочу посидеть в тишине! -

грубо отрезал Ричард, но компьютер не обиделся, так как был электронным. За окном мелькал утренний Нью-Йорк, чудовище в сорок восемь миллионов людей всех цветов кожи, какие только есть в мире, спешило по своим делам — работать, развлекаться, красть, служить, грешить, пьянствовать, продавать наркотики, грабить, нести слово божье… Небоскребы памятниками Цивилизации возвышались прямо к небу. Сквозь стекло до Ричарда доносился рев огромнейшего конгломерата… Такси остановилось и компьютер вежливо попросил:

— Прощу рассчитаться, с вас двадцать четыре оонора.

Сунув в щель на панели кредитку и получив россыпь монет сдачи, Ричард вышел на тротуар. Дверь такси автоматически захлопнулась и электронный водитель отправился на поиски следующего пассажира.

А Паркер огляделся по сторонам, сжимая левой рукой ручки большой сумки с вещами. Вокруг ни чего не изменилось за эти четыре года, все как было, так и осталось, все по-прежнему… Заметно уже пекло, через пару дней совсем будет жара, надо валить к океану, к пальмам, к девочкам… Заулыбавшись во весь рот, Ричард подошел и распахнул двери бара "Зеленый бегемот".

Внутри было прохладно и сумрачно, журчала вода или не вода в туалете и слегка потрескивал старый игральный автомат в углу. Негромко лилась музыка, несколько посетителей курили, выпивали, разговаривали… Ни кто не обращал внимание на него, ни кто не кричал — Ричард, Ричард, и так далее… Немного было обидно, но совсем немного, совсем чуть-чуть…

Подойдя к стойке и усевшись на высокий табурет оббитый искусственной шкурой неизвестного зверя, Ричард щелкнул пальцами. Толстый и высокий бармен в полосатой жилете и черной бабочке под жирным подбородком на белоснежнейшей накрахмаленной сорочке, вскинул голову и оторвался от протирки стаканов. На толстом, гладко выбритом лице появилось изумление, а губы растянулись в улыбку.

— Ты?! Разве уже пролетело четыре года?! Не может быть!..

— Нет, не может, время так медленно тянется, особенно когда трешь стаканы и гуляешь на свободе, а не читаешь толстые романы из тюремной библиотеки… Бегемот, я сбежал, перебив всю охрану и взорвав тюрьму вчерашней котлетой. Ты не слышал грохот?

— Ха, все такой же, тюрьма тебя не изменила, все шуточки и хахоньки…

— Ты мне зубы не заговаривай, гони монету, надеюсь ты не забыл, что мне должен?

— Да я сразу не смогу отдать долг, я имею ввиду весь долг, -

на лице у бармена появилось совершенно искреннее сожаление.

— О,кэй, подвинь-ка мне видеофон.

— Кому ты собрался звонить? -

с небольшой тревогой в голосе спросил Бегемот, как его дружески называли все постоянные клиенты бара.

— Гарри. Надеюсь, он все там же обитает? Надо дать заработать парню…

— Гарри Зуболому?! Я вспомнил, Ричард, у меня совершенно случайно оказалась при себе подходящая сумма…

И бармен с видом фокусника, но и вздохом жадины, достал из заднего кармана брюк длинный конверт и шлепнул им по стойке с еще большим вздохом сожаления. Ричард взял конверт и заглянул в него.

— Можешь не считать, все точно, совершенно случайно с собою оказалась вся сумма, ровно пять тысяч ооноров…

— Не тарахти, не тарахти, все равно я тебе не верю…

в ответ буркнул Ричард и стал быстро пересчитывать сто ооноровые купюры, того самого изумительного зеленого цвета, как листья молодой марихуаны, с портретом премьер-министра Мирового Правительства, Председателя ООН Чана Зитцена.

Бармен все с нарастающей тревогой следил за пухлыми пальцами Ричарда, быстро перебирающие банкноты, прямо в конверте, что бы не привлекать излишнего внимания.

— Говоришь точно?

— Я мог ошибиться, а, вот она, выпала наверно! -

и из другого кармана штанов этого толстого Бегемота вылетела недостающая купюра. Ричард усмехнулся, ловко переложил деньги в бумажник и заказал:

— Две рюмки коньяку. "Парадиз".

Бармен налил заказанное, Ричард поднял одну рюмку:

— Бери другую, я угощаю.

— За твое возвращение, Ричард!

Бармен угодливо улыбаясь, поднял рюмку на уровень глаз и отсалютовав, лихо опрокинул ее в рот. Ричард же медленно, с огромным удовольствием влил в себя крепкую ароматную, с отличным вкусом жидкость темно-янтарного цвета… Действительно рай… Тепло пробежало по всему телу, голова слегка закружилась, все же четыре года не пробовал ни чего, даже пива, глаза заблестели… Свобода, деньги — ну что еще человеку для счастья надо от жизни?.. Ну немножко удовольствия с длинными ногами, но это еще впереди… Все впереди…

— Ну я пошел, -

коротко попрощался с барменом Ричард и подхватив сумку, сполз с табурета.

— А…а рассчитаться за коньяк? -

бармен вытаращил глаза на этого наглеца.

— Запиши в долг, в следующий раз отдам.

И довольно хохоча, Ричард Паркер вышел из сумрачной прохлады бара. Прямо в теплый день. Ярко светило солнце на голубом, без единого облачка, небе, кругом мельтешили красивые длинноногие девушки, жизнь была хороша и жить было хорошо!..

ГЛАВА ВТОРАЯ

Рано утром проснувшись в постели рядом с красивой длинноногой мулаткой Киси, Ричард вышел на террасу номера, оставив сопеть подругу в одиночестве. Перед его глазами простиралась все та же картина — океан лениво набегал голубыми волнами на белый песок отельного, пляжа, зеленые пальмы отельного ресторана махали метлами-метелками ласковому пассату, ярко светило солнце на голубом фоне…

Ричард перелез через перила террасы и храбро прыгнул в бассейн, лежащий на один метр ниже… Служащий отеля притворно ужаснулся и восхитился храбрости Паркера, в эту игру они играли каждое утро вот уже неделю, но не надоело еще ни одному. Выйдя из бассейна и накинув махровый халат с эмблемой отеля, услужливо поданный веселым негром, Ричард подмигнул ему:

— Моя еще спит, а твоя?

— О, моя тоже. Ваша сильно утомилась?

— Очень, а твоя?

— Тоже очень!

И захохотали в голос, довольные друг другом и собою, продолжая все тот же утренний ритуал.

После завтрака Ричард и Киси отправились на пляж, как все постояльцы этого фешенебельного отеля, "РОЯЛБАГАМЫ". Все встречные мужчины не сводили с его подружки откровенно восхищенных глаз и судорожно облизывали внезапно пересохшие губы, а Ри, как его звала Киси, да впрочем и все остальные девушки до нее, героически выпячивал животик… Ему было чем гордится — Киси была длинноногая, с высокой и большой грудью, густой шапкой черных волос, со смуглой кожей и огромными зелеными глазами. Ричард едва достигал ей до плеча, но ни сколько не чувствовал себя стеснительно. Он не комплексовал — настоящий мужчина не тот, кто огромен, а тот кто действительно настоящий мужчина. А Ри об этом знал точно, насчет настоящего мужчины, знала об этом и Киси…

Они познакомились на второй день прилета Ричарда на Багамы. Киси, модельерша со всемирной славой, имела бурный успех у постояльцев отеля "РОЯЛБАГАМЫ" и еще не выбрала себе очередного любовника, хотя уже четыре дня блистала своими чуть прикрытыми прелестями в отеле и совершенно неприкрытыми на пляже. Огромный выбор — от известного журналиста до миллиардера Рульфа, возраст от шестнадцатилетнего — сын арабского шейха со своей личной гвардией в количестве десяти человек; до шестидесяти двухлетнего, потомок какой-то побочной линии английской королевы с вживленной горилльей железой… Всех цветов кожи, от белоснежно-норвежского, до смугло-приятного — индийский магараджа что ли… Различнейших и

прочая, прочая, прочая… У Киси разбежались глаза.

И тут он, Ричард Паркер собственной персоной — неизвестный, совершенно ни кому не известный, маленький, толстенький, волосатый и бородатый, в длинных оранжевых шортах до колен и дешевой тишортке с пошлой надписью "Я ТВОЙ ПОДАРОК!"… Оригинален, но по сравнению с другими проигрывал и безнадежно. В первый же вечер нахождения в этом отеле (первую ночь Ри ночевал в какой-то дыре всего за двести ооноров), подремав, приняв душ и слегка перекусив, Ричард спустился вниз, даже не одев смокинга. Так как у него его ни когда не было… И сразу попал в дансинг-зал. Так сказать с корабля на бал. И с ходу пригласил скучающую Киси, восседавшую с видом королевы в окружении своры поклонников с блестящими глазами и пересохшими губами. Пригласил на танец… Одетый в оранжевые шорты и тишортку с надписью "Я ТВОЙ ПОДАРОК!"…

— Я с мелкими не танцую, -

отрезала Киси нахалу.

— Я мелкий, но с большим членом, красотка, -

невозмутимо парировал волосато-бородатый толстячок при всеобщем "ах!!!". Киси удивленно уставилась на Ричарда, она не привыкла к откровенному вульгаризму и грубостям в свой адрес (бедная Киси — откровенность и правду Ричарда она приняла как грубость, да еще на свой счет) и с возрастающим интересом произнесла, не сводя с нахала прищуренных зеленых глаз:

— Откуда ты такой прыткий?

— Я? Из тюряги, отсидел четыре года в строгой изоляции и ты будешь первой женщиной после перерыва. Если конечно захочешь…

— А… а за что ты попал в, -

Киси с трудом сглотнула внезапно пересохшим горлом и продолжила:

— Тюрягу?..

— За бринерство.

Киси была сражена наповал, в ее большой коллекции любовников еще не было ни одного бринера… И вместо танцев они сразу отправились в номер к Ричарду. Выходя из зала, он помахал пухлой ладошкой обалдевшим от произошедшего у них на глазах поклонникам ветреной модельерши. И Киси не разочаровалась в выборе… На следующий день Ри перебрался в номер к Киси.

Расположившись с удобствами в шезлонгах и потягивая орандж, любовники любовались океаном, лениво переговариваясь и принимая солнечные ванны, вперемешку с океанскими, столь целебные после бурной ночи. Ричард с удовольствием чувствовал, как силы медленно, но восстанавливаются… Еще бы так было с деньгами и мир бы был прекрасен, прекрасен и безоблачен.

Внезапно на Ри упала тень. И явно не от облака. Приоткрыв один глаз, он увидел незнакомца, улыбающегося мужчину лет сорока, высокого, в отличном белом костюме и мягкой шляпе от "Шухмахера", примерно так за 3000 ооноров, однако…

— Что надо? -

недружелюбно пробормотал Ричард незнакомцу в дорогой шляпе.

— Вы Паркер Ричард?

— Да, ну и что с того?

— Нам нужно поговорить…

— Я на церкви не подаю и благотворительностью не занимаюсь!

Мужчина еще больше расплылся в улыбке, показав отличные искусственные зубы, да, шляпа, костюм плюс стоматолог-протезист, наверно это все же не бродячий миссионер…

— Есть интересное предложение, Ричард. Я думаю, оно вас заинтересует…

Ри помолчал, подумал, вспомнил, что деньги тают, как лед в стакане и решительно встал с шезлонга.

— Посиди крошка здесь, я сейчас вернусь, если это глупый розыгрыш, то я сверну шею этому в шляпе.

— Сворачивай быстрее и возвращайся. Я без тебя скучаю, -

пробормотала томно из-под соломенного сомбреро Киси. И Ри отправился вслед улыбчивому джентльмену на террасу ресторана.

Выслушав предложение и получив исчерпывающие рекомендации (от Бегемота с небольшим перечислением доставленного товара), уточнив детали и слегка поторговавшись насчет оплаты и аванса, Ричард пересчитал деньги и небрежно пряча их в карман шортов, пробормотал:

— О,кэй, через месяц и приступлю к подготовке дела и еще дней так через…

— Ни какой через месяц, а завтра же вы улетите с Вагам и приступите к подготовке. Мой босс сильно долго не любит ждать. Фотографии объекта вам вручат завтра перед отлетом эти джентльмены, -

и еще шире улыбаясь, мужчина указал большим пальцем правой руки себе за плечо. Видимо ему нравилось говорить неприятные вещи. Ричард взглянул еще раз в указанном направлении и понял — завтра улетает. Джентльмены, а их было трое, каждый был минимум в два раза тяжелее Ри, да в добавок еще с переломанными носами, раздавленными ушами и шрамами на губах и бровях… Красавцы, да и только.

Вернувшись к Киси, он ответил на немой вопрос из-под сомбреро:

— Завтра улетаю. Срочная работа.

Глаза у Киси вспыхнули зеленым огнем, как в постели:

— На Территорию?!..

— Не болтай глупостей. В Африку…

— К черту Африку, ты же бринер?!.. Или ты мне врал?!.. —

голос Киси опасно зазвенел над пляжем. Ричард вздохнул и как ему не было тяжко, ответил:

— Врал. Уж очень мне хотелось тебе понравится, так как твои ноги мне пришлись по душе. Но ведь и тебе вроде бы было неплохо… А?!

Киси взвилась раненой чайкой, разъяренной пантерой, ее женское самолюбие было уязвлено, голос ее, казалось, слышен был и на другом побережье острова:

— Ты грязное животное, вонючий задыхающийся толстяк, не способный даже удовлетворить горбатую старуху, ты волосатая обезьяна, импотент, педик, альфонс…

На пляже ни кто не обращал на них внимание, здесь все давно привыкли к таким сценам и выходкам экстравагантных звезд, лишь женщины довольно щурились в сторону разбушевавшейся Киси…

Спал Ричард один. И утром, без прыжков в бассейн, отъехал из отеля, заплатив по счету и раздав щедрые чаевые.

В аэропорту его уже ждали. Трое серьезных неулыбчивых джентльмена, больших и сильных, напоминающих медведей гризли. Получив билет и конверт с фотографиями, Ричард прошел за барьер, сдав сумку в багаж и зарегистрировав билет. Обернувшись, он помахал рукой и с улыбкой спросил:

— Вам ни разу не предлагали снимется в кино? Нет? Жаль, из вас бы вышли отличные гризли, -

и поспешил на самолет, стараясь не оглядываться.

Рейс прошел нормально. Самолет не попал в Бермудский треугольник, Ри съел все положенное по билету и выпил все, что предлагала красивая стюардесса, Ричард, Ричард, а как же работа? да… Просмотрел все предложенное авиакомпанией и прослушал все, что трещало в наушниках. Включая передачу "Вы любите макароны?.." Благополучно приземлившись в аэропорту "Новый Нью-Йорк", вместе со всеми пассажирами прошел красивыми туннелями и подучил багаж… А затем Ричард отправился на стоянку такси. " через сорок минут уже приобретал билет на вокзале Транспацификэкспресс на ближайший транспацификэкспресс…

Устроившись поудобней в кресле, Ри прикрыл глаза. Экспресс плавно и незаметно тронулся в путь по монорельсу, что б через три часа двадцать две минуты замереть у платформы сан-францисского вокзала. Ричард Паркер уснул…

Ему снилось, что он скачет на корове, машет дубиной, а вокруг скачут красивые длинноногие дикарки и размахивая дубинами, очень напевно кричат:

— Просим вас покинуть экспресс, будьте внимательны и не оставляйте свой багаж, получить вы его сможете только через восемь часов сорок две минуты. Желаем вам всего хорошего и благодарим за то, что вы выбрали экспресс корпорации "Транспацификэкспресскорпорейшен"…

Затем было снова такси, отель, минутный разговор с портье, аренда номера, Ри взлетел на свой этаж на лифте и пройдя по длинному коридору с длинным рядом дверей по обе стороны длинного коридора, вошел в свой номер…

Не устраиваясь и не раскладывая вещей, Ричард посидел в кресле, чутко прислушиваясь к звукам в коридоре. Там было тихо.

Через полчаса, не спеша и соблюдая полнейшую тишину, Ричард вышел в коридор и оглядываясь, прошел к грузовому лифту. Оглядев замок, запирающий кнопку вызова лифта и хмыкнув, Ри сунул в него кусок проволоки. Загорелась красная лампочка…

Опускаясь в лифте, Ричард вспомнил сон и улыбнулся. Все будет хорошо… Выйдя в подвале и выбравшись по узкой лестнице на задний двор, Ри выскочил на улицу. Хмурая, грязноватая улица была задворками отеля, но и по ней иногда проезжали такси. Через полчаса он уже был в аэропорту и покупал билет до Мехико…

Затем были аэропорты, вокзалы и отели в Сиднее и Токио, Пекине и Сингапуре, Дели и Каире, Лондоне и Риме… Ричард заметал следы. И если за ним и была слежка, то она давно потеряла его след. В отелях Ричард сообщал о себе самые разнообразные сведения, последний раз назвал имя и фамилию одной известной кинозвезды, даже не переделывая на мужской манер. И ничего, портье лишь мигнул лампочками, пожужжал немного и выдал ключи… В дорогих отелях обслуживающий персонал по-прежнему, по-старому, люди, ну а в средней руки отелях давно уже компьютерные портье и им глубоко плевать — женщина называется мужским именем, или наоборот… К тому же приплюсуйте огромное количество транвеститов, лесбиянок, гомосексуалистов да и просто хлопнутых в этой жизни чем-то по голове.

Ричард заметал следы. Его мозг был неистощим на выдумку. Он переодевался, напяливал парики и сутаны, сетчатые колготки и красил лицо и руки в черный цвет… Ведь от этого зависело не только получение или нет вознаграждения, но и его личная свобода. Да-да, ставкой была его личная свобода. Его, Ричарда Паркера, а это очень высокая ставка. Второй раз в тюрьму он не собирался. Руди ему надоел первый раз…

Конечно, он не собирался так быстро начать снова работать, хотел отдохнуть, тщательно подготовится… Но раз так сложилось — то пусть так и будет, тем более вознаграждение более чем солидное, видать этот неизвестный ему коллекционер, босс мужика в дорогой шляпе, при деньгах…

В Праге Ри погулял по узким улочкам, мощеным камнями и вертя головой, попредавался воспоминаниями, понастальгировал… Но увидев большой магазин детской игрушки, крупный и наиболее полный по ассортименту, как гласила реклама, отбросил воспоминания и вошел в него. К нему уже спешила красивая девушка, в форме продавщицы этой фирмы.

— Я могу вам чем-нибудь помочь? -

наугад, но безошибочно выстрелила она на хорошем английском, с приятным славянским акцентом.

— Я хотел бы приобрести кое-что техническое для моего сына, он большой любитель мастерить и ломать, не беспокойтесь, вы меня проводите в отдел, а я сам разберусь. Мне уже не первый раз приходится делать такие покупки…

Доставленный красивой девушкой на лифте в нужный отдел (он располагался на третьем этаже) и переданный с рук в руки другой, не менее красивой девушке, Ри стал тщательно осматривать игрушки, внимательно вчитываясь в технические данные и параметры. Совершенно не обращал внимания на красивую продавщицу, редких покупателей, вертящихся рядом и на роскошную обстановку магазина, напоминающую внутренним интерьером один из последних космических кораблей. Земля-Марс, что ли…

Через три часа, оплатив огромнейшую груду игрушек и оставив адрес, Ричард отправился по этому самому адресу в отель, воспользовавшись для поездки аэротакси, а значит не для поездки, а для полета. Так как центр Праги был превращен в рай для пешеходов. Ри любовался шпилями дворцов и крестами костелов, красной черепицей и зеленью редких парков, выложенных камнем площадями и улиц… Вот мелькнул Карлов мост с фигурами святых, застывших в камне, здание с башней, на которой изумительные часы, все идут и все завораживают толпы туристов… Вот уже восемьсот лет…

Аэротакси плавно подлетело и опустилось на крышу отеля "Котва". Якорь по местному, вот здесь и бросим якорек… Уже… Расплатившись с электронным водителем и выйдя, Ричард удивленно уставился вдаль. Со всем невдалеке, на крыше одного разрисованного здания, загорали какие-то люди, совершенно голые…Удивленно пожав плечами — нудисты что ли, Ри встретился глазами со швейцаром, услужливо распахнувшим перед ним двери. Швейцар поспешил пояснить

— Социальный эксперимент. Самоуправление города Праги выделило местному андеграунду временно дом для проживания.

А, этим придуркам, -

протянул удовлетворенно Ри и прошел в холл. За стойкой его уже ел глазами навытяжку стоящий портье с ключами в кулаке. Номер заказанный по видеофону ждал Ричарда. Войдя в номер, Ри огляделся и остался доволен увиденным. Разложив вещи и приняв душ, он завалился спать. Так как заметание следов потребовало девять дней, уйму здоровья и нервов, деньги оплатит заказчик, то естественно требовался сон для восстановления сил. Ричард быстро уснул, крепко-крепко, и спал без сновидений до утра следующего дня.

Утром, разбирая и ломая покупки, доставленные прямо в номер, Ричард вспомнил слова офицера выпускавшего его на свободу. Да, он действительно не даром провел четыре года там, рядом с этим придурком Рули, то, что он изобрел, сделало бы честь огромнейшему институту по техническим разработкам. Он, Ричард Паркер, историк и бринер, отсидевший в тюрьме, это он совершил величайшее изобретение века!

Через несколько дней упаковав свое изобретение и выбросив в мусоропровод остатки, которых было больше и намного, Ри вылетел из красивой Праги утренним рейсом. Во Вроцлав. А оттуда на местном экспрессе в горы, в Карканоши. Для испытаний…

Оказавшись в одиночестве среди великолепнейшей природы, на вершине небольшой горы, среди высоких и густых сосен, Ричард приступил к сборке своего детища. Это заняло у него всего двадцать две минуты. Хорошо… Корпус был от игры "Спрячься от меня", ходовая часть от "Марсианская экспедиция", компьютер от "Мы летим к звездам" и остальное от чего только можно вообразить. И от чего совершенно невозможно.

Испытание прошло успешно. Компьютер ни разу не ошибся, тщательно обходя все подготовленные Ри препятствия и ловушки. Удовлетворенный, он разобрал свое детище и уложив его в сумку, направился к Рубежу… Естественно, не по прямой, ведь это только в теоремах прямая самая короткая между двумя точками, в жизни все намного сложней. Ведь у каждого сотрудника Сил Правопорядка ООН есть карманный компьютер, подключенный через спутниковую связь к общей сети. А там, в огромном хранилище, неизвестно где спрятанном, есть и его, Ричарда Паркера, фотография и отпечаток правой ладони… А потому Ри тщательно избегал нежелательных встреч. Польша же буквально наводнена сотрудниками правопорядка. Ведь она, Польша, последний форпост на данном направлении, Цивилизованного Мира. А дальше — Территория. Тера "нкогнито. Полная загадок и таинственных, удивительных вещей… За

которые так хороша платят. Главное — туда проникнуть. И живым вернутся оттуда…

И не попасться… Все главное. Одна надежда на его изобретение… Ричард улыбнулся, сидя в вагоне местного поезда, мчавшегося с небольшой скоростью в сторож рубежа…

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

По почти отвесной стеле вала полз червяк. Гигантских размеров… Полз медленно, пять метров в час, замирая при любом подозрительном звуке, принимая не только окраску поверхности по которой полз, но и имитируя фактуру — валунов, осколков скал, редких вкраплений земли, чуть поросшие жесткой травой, рисунок третий… Червяк полз вверх, выдвигая вперед цепкие руки-усы, целых восемь штук, выдвигая медленно, тщательно анализируя предстоящий путь, ощупывая его множеством рецепторов — теле, звуко, тепло, инфраксных, каких только рецепторов на усах-руках этого червяка не было!.. Полз медленно, тщательно анализируя-изучая каждый свой малюсенький шажок-ползок. Держался червяк на почти отвесной поверхности с помощью множества присосок, то откачивая из них воздух и мертвой хваткой вцепляясь в поверхность вала, то нагнетая воздух в присоску, отлеплялся на данном кусочке своего двухметрового туловища-мешка и судорожным, но совершенно незаметным движением продвигаясь дальше. Червяк пола не прямо, а сворачивая то влево, то вправо, обходя подозрительные места и выбирая совершенно безопасный путь.

Управлял червяком не гипермозг, не многовековой инстинкт, а компьютер с вложенной в него программой… А разработал программу Ричард Паркер. " в желудке червяка, прихваченный ремнями, ехал-висел собственной персоной сам Ричард Паркер! Его собственное изобретение везло его само на Территорию!.. Это было действительно гениальнейшее изобретение…

Человеческий ум, человеческое тело не может мгновенно распознавать и обходить множество ловушек, преграждающих путь на Территории. Целый научный институт, сорок восемь тысяч сотрудников бьются и успешно над созданием все новых и новых ловушек! А он, Ричард Паркер, легко обманул все их гигантские усилия!

Усы-руки, как уже было сказано, были снабжены множеством рецепторов, анализирующих окружающим среду по всем параметрам: теплу, наличию металла и пластика, пустот и электроники, волн радара и прочее, прочее, прочее… Запахам, излучениям, звуку… Оболочка отражает инфраксные лучи, волны радара и прочее, имитирует фактуру поверхности… Присоски крепко держат червяка на почти отвесной стене, на почти вертикальной поверхности, а могут даже и на поверхности с минусовым уклоном!.. Маленькие, но сильные гусеницы от игрушечных тягачей для игры в экспедицию на Марс передвигают червяка, помогая усам-рукам… " руководит всем этим компьютер! Ричарду остается лишь покорно ждать, когда его доставят на место. А это будет не скоро — по расчетам весь путь через два вала высотой в двести метров и пространство между ними в сто метров с учетом виляния из стороны в

сторону займет дней десять-двенадцать… Приблизительно. Зато полная безопасность и гарантия свободы…

Ричард вспомнил, как он попался. Он тогда уже возвращался с редкой видеозаписью, один клиент пожелал иметь за приличную сумму видеозапись полного цикла обеда гигантской "Азарии канибалис"… Цветка красивой редкой окраски, метр в диаметре, с длинными щупальцами-лианами, питающийся животными или дикарями… Кого поймает… Ричарду повезло, он без помех и приключений пробрался на Территорий и довольно таки быстро доехал на корове до чернобыльского ареала, место распространения красивого цветка. Ричарду еще много раз везло — на второй день слежки с дерева за цветком он уже начал съемки… Цветок поймал дикаря… Кроме заказанной видеопленки он ухватил еще кое-что по мелочи, но на довольно-таки большую кучу денег… Но когда Ри возвращался и был уже на вершине второго, последнего вала, из совершенно неподозрительного места вылетела крепкая пластиковая сеть, липкая и приставучая. И он целый час провисел вниз головой, крепко обмотанный ею… Затем прилетел аэробус Сил Правопорядка ООН, его доставили в ближайший Центр Охраны Рубежа, смыли сеть растворителем и поместили в бокс, накачав антибиотиками и прочей дрянью. Через месяц карантина был суд и компьютерный судья вынес решение — четыре года лишения свободы…

Червяк замер и Ри взглянул на экран монитора, уютно голубевший в темноте червяка. Над ними пролетал аэробус со знакомой эмблемой — в синем круге глаз. Он усмехнулся — летите, летите, здесь нет ни чего, совсем ни чего нет, одни скалы и пожухлая трава. И аэробус пролетев мимо, скрылся вдали. Червяк продолжил свой путь…

Раздался сигнал зуммера. Ричард достал из мешка, пластик, сделано под коровью шкуру, коробочку с питанием и вздохнув, бросил в рот две таблетки, синею и красную… Одна давала необходимое количество килокалорий, другая необходимое количество воды. Все рассчитано на компьютере. Перед путешествием Ричард очистил желудок и кишечник, и перейдя на питание таблетками, совершенно не нуждался в туалете, даже моча уходила потом, но отличный миниатюрный кондиционер из игры "Сафари" неплохо справлялся со своими обязанностями.

Ри улыбнулся, вновь вспомнив слова дежурного офицера. Да, он не даром потратил четыре года, его гениальнейшее изобретение не только червяк, хотя и он гениален. Его гениальнейшим изобретением является то, что бы использовать игрушки… Обыкновенные детские игрушки. Ведь по закону, если приобретаешь товар, внесенный в специальный список ОНН, то ты должен предъявить правую ладонь и зарегистрировать покупку, пройдя инденфикацию. А Силы Правопорядка мгновенно узнают, что Ричард Паркер приобрел кое-что из Списка… Ну там рецепторы, мониторы, переносные компьютеры на солнечных батареях… А это кое-что можно использовать для проникновения на Территорию, другие бринеры переплачивали дельцам из Организации, лезли по валу на присосках, шаря впереди себя и вокруг рецепторами, укрепленными

на длинных штангах… Но увы, это все не всегда помогает, так как "нститут не

спит и каждый день придумывает что-то новенькое.

Вот и висит на ремнях в длинном и тесном теле червяка, изгибающемся в самом неожиданном направлении самый гениальный изобретатель Ричард Паркер… Аплодисменты, переходящие в овации, желающие получить автограф, прощу выстроится в очередь… Не толпитесь, не толпитесь, все получите…

В первый раз Ричард проник на Территорию из любопытства. Он был отличнейший историк, но кафедру ему не давали и в академики не пускали, мало было публикаций. И он прозябал в университете на вторых ролях, а когда ему это надоело, то он уволился. И встал на учет Института Труда и Занятости Населения по группе "В"… Лицо, не желающие участвовать в полезной деятельности Цивилизованного Мира. Вместе с теми придурками, что загорали голыми в Праге на крыше. Или вроде таких, с выплатой ежемесячного пособия по расчету Социального Института ООН. Пожизненной выплатой… А сам занялся давно интересовавшей его проблемой. Позже, в двенадцатый-четырнадцатый раз проникая на Территорию, применяя массу различнейших технических уловок, одним словом став опытным бринером, он вспоминал свой первый поход со смехом. И с ужасом… И не понимал — как его не поймали ни по пути туда, ни по пути оттуда?.. Действительно — новичкам везет, как гласит старая бринерская пословица. Из всех хитрых вещей в помощь бринеру он взял самое бесполезное — бинокль. Но каким-то образом не попался ни в одну ловушку…

Территория его поразила! Это был другой мир — яркий, красочный, дикий… Необычные деревья и цветы, необычные бабочки и животные, необычные птицы… Дикари в шкурах и на коровах, варварские поселения, все это так поразило Ричарда, ему тогда было всего двадцать два года, и он всем своим молодым сердцем полюбил Терру Инкогниту, Территорию… А потом, по возвращении, получив крупную сумму денег за любительскую видеозапись об Территории, свою прежнею зарплату историка… Правда за десять лет… И тогда он еще больше влюбился в Территорию…

Червяк замер, Ри взглянул на экран и во весь голос расхохотался. На экране монитора было изображенное в гама-лучах ловушки с сетью, мирно ожидающей своей добычи! Ну нет, бринер дважды не ошибается!.. Червяк осторожно обполз препятствие и Ри вновь плавно и лениво предался воспоминаниям… Что же еще делать?

Вот ему пятнадцать лет, и он измученный славой, стоит перед комиссией и защищает докторскую диссертацию… По теме "Влияние гуситских войн на колонизацию Южной Америки". С тех пор самых он и полюбил веселый старый и вечно молодой город Прагу… Его папа, профессор и академик истории, видел в своих радужных мечтах, как сын получает Нобелевскую премию за вклад в историю Цивилизованного Мира… Бедный папа… Хорошо, что помер на трибуне кафедры Кембриджского университета, сжимая собственный труд "Развитие индосистем и поляризация общества в период становления глобальных инфраструктур Цивилизованного Мира", том девять. Помер от инфаркта и не узнал, как из вундеркинда и умнички получился бринер… Он бы его проклял бы, папа, и отлучил бы от собственной библиотеки…

Ри тяжело вздохнул, он вспомнил, как ему хотелось шляться по улицам в ультра модных сиреневых штанах, мгновенно меняющих форму на какую угодно… Последний писк моды. Но папа был консерватор, носил широченные штаны чуть ниже колена, коричневые с голубыми вставками и подняв кверху длинный и желтый, от табака, палец, изрекал с библейской весомостью:

— Антиобщественные структуры, андерграунде и прочие оболтусы-придурки разрушают Цивилизованный Мир и ввергают его в хаос и дикость!..

Ричард шел грызть гранит науки, что бы стать светилом научного мира. Но помер на кафедре папа, Ри наплевал на науку и ударился во все, что мог. Даже был членом "Любителей сидеть голой жопой на ступенях главного здания ООН"… Правда на них ни кто не обращал внимания, даже охранники, но все же…

Потом работа в университете, нудная и противная, и вот он бринер! Едет в брюхе собственного червяка, болтаясь на ремнях и питаясь таблетками. Зато впереди сказочная оплата! И всего за одну голову! Да он ее мигом отхватит, инструмент отличен и рука у него не дрогнет… Ведь он же бринер!

Ри задремал. Червяк то полз, то останавливался, то и дело меняя направление. Он полз медленно, но неотвратимо…

Когда Ричард в первый раз вернулся с Территории и продал какую-то мелочь, совершенно случайному покупателю на пляже во Флориде, что-то вроде бы пару-тройку фотографий дикарских плясок у костра, и не попался правоохранительным органам, а получил толстенную пачку денег, то его распирала гордость и желание кому-либо рассказать о своем подвиге… О том что видел там, что его так поразило… Но он прекрасно понимал — стоит ему сболтнуть хоть полсловечка в неподходящей компании… И он перед компьютером-судьей. А того не разжалобишь рассказами о любви к

истории и Территории…

Но судьба привела Ри в Нью-Йорк и в бар "Зеленый бегемот". Усевшись за стойку и заказав коньяк "Парадиз", самый дорогой коньяк в мире — сорок грамм за четыреста ооноров, проданные фото позволяли ему такие траты, он только что вернулся оттуда! он, он, он…

Бармен перегнулся через стойку, это был, как оказалось, сам хозяин заведения, толстый, как бегемот, только не зеленый и обратился к Ри:

— Послушай парень! От тебя воняет Территорией за милю, ты сияешь, как новенький жетон на видеовизор, с другого конца Йорка видно, откуда ты выбрался… Твое счастье, что в баре нет ищеек, а то бы ты поплыл…

— Извините, я вас не понимаю, -

попытался притворится Ри, но бармен расхохотался.

— Не бойся, я не коп и не ищейка! Я просто вижу, что ты первый раз оттуда и тебя распирает рассказать и показать, я могу выслушать тебя и купить все, что ты имеешь. И за хорошую цену…

К утру Ричард, пьяный как свинья, решил доверится бармену и не пожалел. Оказывается бар "Зеленый бегемот" является неофициальным центром бринеров в Нью-Йорке… А потом были солнечные Гаваи, деньги налево и направо, длинноногие девочки, шампанское, фрукты, травка и… И деньги кончились. Затем снова была Территория и снова бурный отдых. После пятого возвращения он уже поумнел и начал откладывать деньги на счет в банке, понимая, что бринерам пенсию не платят, а пособие ООН не рассчитано на отдых на Гаваях или Багамах… Еще он покупал книги по истории, самые наилучшие и дорогие,

которые по-прежнему любил, лазерные репродукции известной чешской художницы, жившей в конце двадцатого начало двадцать первого веков. Она рисовала на маленьких полотнах такими яркими красками, на такие крутке темы, что каждый раз приобретая репродукцию, Ричард плакал от счастья… Художница имела сказочный псевдоним "Принцесса", Ри слышал, что она была к тому же и поэтесса, но он стихов не любил с детства и поэтому ни разу не читал ни одной ее книжки…

Червяк замер и пополз дальше. Ричард вспоминал… Вот ему десять лет и он сдает экзамены в колледж, маленький, толстенький, смешной… Но приемной комиссии не до смеха — десятилетний абитуриент с блеском, шиком, удалью отвечает на билет со сложнейшим вопросом — Эпоха разоружения и становления Цивилизованного Мира через призму сексуальных отношений индивидуумов… Его конечно приняли в колледж на исторический факультет со стипендией и личным кабинетом. И через два года он с отличием закончил его… И вновь потрясенная комиссия, потрясенные профессора вручили ему диплом и медаль, размером с десертную тарелку… Какой он был дурак — его сверстники разрисовывали лица, одевались в сияющие блузы и запускали струи разноцветного дыма из хлопушек… А он учился, учился, учился и все это папа! Папа сам был интеллектуал, сухарь, синий ботинок! дурак, свихнувшийся на истории, маму нашел почти такую же и сына хотел покалечить…

Но мама сбежала от папы, когда Ри было семь лет и он учился в предпоследнем классе гимназии, сбежала с руководителем секты "Через секс в космос к богу"… Больше он маму не видел и ни чего о ней не слышал, может быть она уже и добралась до Бога… Папа не долго огорчался, купил кухонный автомат-робот и робота по уборке помещения, и все внимание обратил на сына…

Червяк замер, Ри взглянул на экран. Ловушка, ай да мудрецы из ООН, но он гениальней и хитрей, в тысячу, в миллион, в миллиард раз умней, хитрей и так далее. Затекла нога, Ри достал из мешка и включил электромассажер, отправив его вниз, по голому телу. Ногу приятно закололо, массажер сам вернулся, Ри выключил его и сунул назад в мешок.

Когда ему было три года, папа отдал его в гимназию… Он был такой маленький, что для Ри сделали специальную парту и подвешивали ее к столу учителя… Через пять лет он закончил гимназию с медалью… Лучше бы ему дали игрушку, чем медаль, но суровый папа-дурак, подняв кверху длинный желтый палец, изрекал:

— Через игру развиваются индивидуумы от среднего и ниже! Индивидуумы от среднего и выше развиваются через знания…

Лучше бы Ри родился в простой семье компьютерщиков, то есть ниже среднего… Оттуда, из сурового детства, он поручил странное хобби — Ри любил игрушки, играть в игрушки… И сидя в тюрьме, выписывая по каталогу игрушки и читая их технические параметры, он и изобрел свое детище, своего личного червяка… Червяк замер, Ри взглянул и так далее. Шел восьмой день пути, червяк полз вниз по склону уже второго вала, в сторону Территории, Ричард давно уже поменял позу, что б не висеть вниз головой… За свой путь, еще правда не закончившийся, он несколько раз менял положение, вертясь в узком червяке. Но уже скоро конец пути, конец его мучениям… Загудел зуммер, Ри принял две очередных таблетки, включил электромассажер, выключил его, принял, выключил, включил, загудел зуммер, червяк замер, Ри взглянул…

Когда ему был всего лишь один год, то ему на голову упала толстенная книга "История Цивилизованного Мира" том двести семьдесят девять… Он плакал, а папа хохотал и скакал по кабинету, он всегда скакал, когда уставал работать с компьютером, об этом упражнении он прочитал в каком-то электронном журнале. Папа скакал, мама утешала маленького Ри, сам Ри плакал, а папа скакал, хохотал и изрекал, держа вверх длинный и желтый палец:

— Это знамение! Это судьба! Не просто книга! Книга упала! Упала исто! Рическая! Мой сын! Сын будет! Будет великим! Великим историком! С большой! Буквы!..

В папиной библиотеке кроме исторических книг не было ни каких других. С тех самых пор, пока Ричард не вырос, папа-садист мучил его и надевался над ним… Но все же привил любовь к истории, просто удивительно, как Ри не возненавидел ее… Червяк замер и компьютер произнес голосом Ричарда:

— Мы приехали, приятель! Не забудь надеть штаны, а то голой жопой распугаешь все хренаров и дикарей!

Ричард Паркер медленно, но совсем не торжественно, выполз задом из червяка,

очень надеясь, что неподалеку нет ни какого хищника или дикаря. Ему совсем не хотелось думать об возвращении, тело слегка ломило, живот был подтянут и слегка напоминал о себе пустотой… В небе сияло солнце, сосны махали фиолетовыми макушками, кто-то громко и противно орал, пахло сыростью и дикостью… Над оранжевой травой и черными огромными цветами порхали бабочки размером с сомбреро приличных размеров и всевозможных расцветок… Пахло первозданной природой и дикостью… Это была Территория! От таблеток хотелось блевать.

Ри трясся на корове. Когда-то, очень давно, была такая песенка:

— А я едуна корове,

По проселочной дороге…

Ри же трясся по бездорожью. Одетый в штаны из искусственной шкуры, вооруженный пластиковой дубиной (полная имитация — вес, фактура, плотность, только огромнейшая прочность и сто тысяч сильнейших электроразрядов), Ри трясся с развевающимися волосами и бородой, ни чем не отличаясь от дикарей, рыскающих по бескрайним просторам Территории, одной шестой земной суши…

Путь Ри лежал в Московию, как называли дикари центральный регион европейской части Территории. Трясясь на корове, он с удовольствием любовался разноцветными соснами, черными огромными бабочками, питающиеся падалью, необычными цветами, вообще всем тем, что отсутствовало в Цивилизованном Мире. Ри с огромным удовольствием вдыхал воздух, насыщенный запахом сгнившей листвы, благоуханием цветов, вонью от подсохшего навоза хренаров, огромнейшими кучами возвышавшийся то там, то тут по лесу… Ри не забывал периодически глотать антипарализаторы, нейтрализирующие остаточную радиацию и всякие другие негативные влияния Территории на

его организм. Все было необычно, не так обыденно, как в Цивилизованном Мире, все волновало поэтическую натуру Ри, как будто он вновь молод, как будто он впервые На Территории… Так волновался и переживал, наслаждался и созерцал, получал огромнейший позитивный заряд эмоций каждый, кто попадал на Территорию… Видимо сказывалась радиация…

Ри с удовольствием не только любовался, но и вспоминал "сторию. Его гениальнейший ум был просто набит цифрами, датами, фактами, фамилиями, именами и событиями… Он, ум, услужливо подсказывал хронологию Московии — от 1985 года, принятого в Цивилизованном Мире за точку отсчета возникновения Теры Инкогниты в ее нынешнем виде, до сегодняшнего дня… От давних дней до сегодняшнего дня… Союз Советских Социалистических Республик, столица Москва. Ри ни когда до конца не понимал, что же это все же было такое — СССР… То ли бандитское формирование, прикрывающееся идеологией, на вроде средневековых христианских рыцарских феодальных владений, давно к тому времени канувших в Лету, то ли пиратско-рабовладельческо-террористическое образование с зачатками государственности… Ого, какая огромная бабочка!.. Российская Федерация, столица Москва, уродливое государственное образование, пародирующее "банановые республики" двадцатого века в Южной Америке пополам с Диким Западом времен колонизации Северной Америки, и еще черт знает с чем… Над головой Ри злобно проорала гурка и попыталась попасть в него жидкой струей, но мимо… Ну а дальше просто как снежный обвал, но не увеличиваясь, а наоборот — уменьшаясь… Республика Великая Россия, столица Москва, но уже без отделившейся Сибири; Национал-Патриотическое Государственное Объединение; Центрально-Российское Диктаторство; Русское Генералитетство, размером с бывшую территориальную единицу — область; черт, чуть об куст не ободрался… Империя Россия — карликовая, урезанная до границ Москвы 2012 года, возглавляемая целым

рядом психопатических, сумасшедших и просто бандитских личностей… Московское Царство (в границах города Москвы 1985 года); Московское княжество, скукожившееся до границ какого-то непонятного для Ри, Садового Кольца, воюющее со всеми окружающими его княжествами… Кремлевское Удельное Баронство…

Теперь же просто Московия, место компактного проживания пятнадцати племен, имеющих общее только язык (русмат, как и все остальные племена живущие на Территории) и религию. Все эти пятнадцать племен молились Вечно Спящему…

В кустах что-то затрещало, Ри насторожился и сжал рукоять своей дубины-сонатора… Из зарослей с розовыми цветками высунулась окровавленная, пускающая слюну, вся поросшая длинным жестким волосом морда хренара, с маленькими, бешенными, налитыми кровью и яростью, глазами. Ричард вполсилы врезал дубиной по рылу животного, раздался треск электрического разряда и хрен рухнул, ломая кусты и хрипя. Бринер усмехнулся, историк же почтительно молчал, сознавая свою никчемность в таких делах. Путешествие продолжилось и мысли вновь затряслись в такт корове, светило где-то за макушками огромных сосен солнце, кто-то противно орал в кустах на голубом небе, проглядывающем сквозь разноцветную листву, плыли маленькие белые облачка… Ри вздохнул, он вспомнил Киси и как они расстались… Пришлось обмануть ее, иначе бы он не отвязался бы от нее…" тогда пришлось бы рассчитывать червяка на двоих да еще с учетом, что они в нем будут не просто висеть-лежать… Ри вздохнул и отогнал грустные мысли.

Уже одиннадцатый день он ехал на, надоевшей до чертиков, корове, отнятой у дикаря с помощью дубины. Угрызений совести Ри не испытывал — ведь он же был представитель Цивилизованного Мира, человек стоящий на высшей ступени развития… Пора делать привал. Спешившись и с удовольствием приготовив обед, Ри сожрал огромнейший кусок усыпленного очередного хренара, запив его пивом "Сентбир" — одна таблетка на литр воды, перед этим другую таблетку, убивающую микробов… " завалился в траву, предварительно подстелив под себя шкуру, имитация конечно. Хорошо немного поспать, но! но вокруг дикая природа, дикая первозданная природа, с огромным количеством опасностей, подстерегающих бринера, вокруг множество желающих тоже пообедать… А потому, отдохнув буквально чуть-чуть, Ри взгромоздился на худого, вечно жующего скакуна, с торчащими ребрами и маленьким помятым выменем… И потрусил навстречу собственной удачи. И вновь тряска, от которой казалось, вывернет съеденного хренара назад, острый позвоночник коровы норовил вонзится в зад и разрезать пополам…

К вечеру Ричард выехал к Большому Волжскому Коньену. Полюбовавшись в неизвестно какой раз по счету, и в очередной раз вспомнив все факты способствовавшие возникновению этого чуда природы? не природы?.. Ри стал устраиваться на очередной ночлег. Выбрав небольшую уютную поляну, со всех сторон заросшую колючим кустарником с сиреневыми длинными листьями, Ри прорубил узкий проход. Достав из мешка коробку размером с ладонь, он нажал кнопку. Это был стандартный туристический дом, размер три на четыре с пластиковыми стенами усиленной сопротивляемости, выстою в два метра. Но усовершенствованный бринерами. Дом имитировал поверхность на которой располагался и был снабжен универсальным электроотпугивателем на лунных батареях. Положив коробку посередине поляны, Ри отвел корову в сторону, через четыре секунды перед ним был холм, поросший травой. По крайней мере дом так выглядел… Затащив в дом упирающуюся корову, что б утром не искать другую, так как от этой останутся лишь кости, Ри вскоре захрапел. Под методичное жевание и вздохи коровы.

А проснулся от страшной вони. Каждое утро Ричард просыпался от страшной вони, вот уже двенадцатое утро, это было вместо будильника, корова была явно невоспитанна и не желала ждать утра… Очистив дом от навоза, пригрозив в очередной раз скакуну кулаком и убрав коробку в мешок, Ричард отправился дальше. Вдоль Коньена. Его путь лежал в Центр Московии.

На пятнадцатый день, счастливо избежав всевозможных и невозможных приключений, Ричард добрался до окраины Центра Московии. Перед ним лежало огромнейшее, до самого горизонта, пространство, усыпанное грудами, холмами, горами! камня, щебня, разбитого и сплавленного бетона и так далее… Пространство поросшее густым кустарником и кривыми деревьями… Кучи, холмы, горы…Это были остатки когда-то огромного города Москвы…

Сюда-то и вел его путь. Дуть был нелегок и труден, но главная опасность лежала впереди, ждала его, подстерегала…

Вокруг бывшей Москвы жило пятнадцать племен, поклоняющихся Вечно Спящему и приносящих ему человеческие жертвы… Этому самому Вечно Спящему… Но в мрачных темных подземельях Центра бывшей Москвы его поджидала еще большая опасность — там обитали жрецы культа Вечно Спящего. Ричарда как историка терзали, мучили и

жгли две загадки — Черные Замки и Культ Вечно Спящего… Две неразрешимых загадки, не разрешимых еще ни кем… Ни один историк Цивилизованного Мира, а их совершенно немного, изучающих эту Терру Инкогниту, может похвастать, что знает ответ на эти две загадки… Ни один… Лишь гипотезы, даже не переросшие в рабочие идеи. Ни один. Кто знает, может быть ему, Ричарду Паркеру, суждено отгадать хотя бы одну… Жаль, что ни кому нельзя будет рассказать… Иначе наградой будет надоевший за четыре года, Руди… Да… Ри вздохнул.

На третий день блужданий среди этого гигантского месива развалин, оплавленных, спекшихся, Ричард выехал на искомое место. Искаемое и искомое. Нет, ориентиров ни каких не было, какие ориентиры среди бесконечных, однообразных груд и гор разбитого камня, щебня и бетона? Все было гораздо проще. Ри взял в библиотеке Исторического Университета ООН, куда имел не сданный в свое время пропуск, копию плана города Москвы 2012 года и наложил ее, карту, на аэроснимок остатков, купленный и не дешево, у Бегемота. Наложил, естественно, ориентировав по сторонам света. " получившееся вложил в компьютер, отметив нужное место. А уж компьютер, совмещенный с наручными часами, сам показывал, как в детской игре — холодно, холодно, теплей, горячо, еще горячей, кипяток!..

Бринер стоял среди остатков цивилизации между двух огромнейших гор спекшегося камня. Судя по плану, это и было то самое место… Здесь, в развалинах, было тихо. Животные обходили эти гигантские развалины Москвы стороной, птицы не селились среди гор камня и бетона, дикари остерегались… Только развалины, оплавленные груды камня, щебня да голубое небо с ярким солнцем на нем… Москву бомбардировали четырнадцать раз, плюс две ядерных бомбы и множество уличных боев с применением танков, вертолетов и пушек… Да, на совесть повоевали предки дикарей, старались изо всех сил… Ну а остальное доделали природные катаклизмы, прокатившееся волной по Территории и Московии.

Вынув и разложив инструмент, Ричард принялся за работу. Тяжело-тяжело вздохнув, игрушечный ротор-комбайн-торпеда, усовершенствованный им самим, резво вгрызался в остатки цивилизации и вскоре скрылся в земле-камне-бетоне, оставив за собой дыру примерно с пол метра диаметром и наклонно уходящую вниз шахту с оплавленными стенками. Бринер скользнул следом, удерживаясь на некотором расстоянии от резвого комбайна за присоску, прилепив ее к стенке шахты и понемногу спускаясь вниз. Комбайн-торпеда урчал, вгрызаясь в месиво, иногда, видимо встретив металл или особо крепкий участок, взвизгивал и взрыкивал, но не останавливаясь, все углублялся. "а комбайном тянулся хвост кабеля к солнечной батареи, установленной на одном из каменных холмов. Ри уже начал беспокоится — точен ли расчет, правильно ли выбран градус наклона и хватит ли длинны кабеля, как комбайн совершенно по особенному взвизгнув, исчез из вида. Исчез в образовавшемся отверстии-дыре, раздался грохот, затем взрыв, правда совершенно небольшой и яркая вспышка на секунду ослепила бринера. Накрылся комбайнчик, а неплохой был, но не тащить же его

назад — промелькнуло вихрем в голове и Ри осторожно подполз к краю дыры, переставляя присоски. Подползая, он прислушивался — из дыры ни каких больше звуков не доносилось… Заглянув в дыру, Ри остолбенел.

Увиденная картина поразила и бринера и историка до… до… Прямо перед ним, усмехаясь в дрожащем свете сильного фонаря, трясущегося в руке Ри, возвышался монстр… Весь в патине окисла, сжимая рукоять какого-то древнего оружия и глядя прямо в лицо не прошенному пришельцу пустыми глазницами, пустыми и бездушными, пустыми и бесчувственными… Как сама смерть, С трудом переведя дыхание и вытерев выступивший пот, Ри осторожно спустился вниз по тонкому шнуру, укрепив его за присоску, вниз, на пол бывшей станции метро…

Лампа осветила жуткую картину — возле ног каждого монстра, а их было не менее десяти, лежала груда черепов и костей… Человеческих костей и человеческих черепов… Рыла металлических монстров, в патине окислов свирепо и довольно усмехались в свете фонаря, казалось они радуются новой жертве, пришедшей сама к ним…

Справившись с первым, таким ярким впечатлением и немного освоившись, Ри снял все увиденное на суперпортативную видеокамеру. Пригодится, можно кому-нибудь загнать, лишние деньги не помешают, да и себе останется память об пережитом ужасе, бормотал бринер, водя объективом по сторонам. "атем Ри достал голографические снимки требуемого. И список-план все из той же библиотеки с указателем местонахождения требуемого… Местонахождения скульптур и их наименование. Ри быстро разобрался с именами монстров — Революционный Матрос, Революционный Крестьянин, Революционный Солдат, Революционная Интеллигентка, Комиссар… И возле каждого монстра лежала груда костей и черепов… А за пределами яркого круга отбрасываемого фонарем, лежала зловещая темнота.

Посередине станции стоял пьедестал, а на пьедестале еще один монстр, но в списке-указателе его не было, значит был установлен позже. Груда костей и черепов достигала до середины груди этого монстра, казалось плечи и маленькая змеиная головенка на короткой шеи с узкими глазами, широким носом и выпирающими скулами росла прямо из остатков неизвестных жертв… В этой груде каждый череп имел треугольный пролом на затылке… Металлическая лысина в венчике металлических волос зловеще отсвечивала окислом.

К счастью для психики Ри заказчика интересовал не этот монстр. Его целью была голова скульптуры под названием Революционный Рабочий, в фуражке и с усами, так напугавший его в самом начале проникновения в этот ад. Взобравшись, вскарабкавшись на плечи Революционному Рабочему, Ри достал плазменный резак и принялся отпиливать ему голову, ежась от всего увиденного. Темно-фиолетовые капли, чуть светясь, тягуче стекали на грудь монстру, голова качнулась и с грохотом рухнула вниз, ломая со страшным треском кости и черепа несчастных. Бринер спрыгнул и…

И его схватили сильные руки, сильные и цепкие, их было много, они мгновенно вырвали у него резак и заломили ему руки за спину!.. Так сильно заломили, что потемнело в глазах, фонарь откатился в сторону и погас. Под сводами загремело на русмате:

— Эта сука совершила блядство! (Ри автоматически перевел — этот негодяй совершил кощунство!) Горе ему и горе нам, он отпилил голову богу Рабу, горе нам, горе, горе!..

Ри тащили в темноту множество рук, дергая то в одну сторону, то в другую, освежая путь вонючими факелами, с треском и шипеньем горевшие в темноте и плюющиеся искрами. Вокруг стоял страшный вой и крик, мелькали в полутьме какие-то ходы, проломы, груды каких-то развалин и везде кости, черепа, кости, черепа, кости и черепа… В некоторые черепа были вставлены плошки с каким-то вонючим жиром и зажжены фитили, эти жуткие светильники освещали тусклым светом путь Ри, возможно это был его последний путь, даже скорей всего последний… Дикари, схватившие его, в отличие от дикарей племен Московии, да и основных племен Территории, были выбриты до синевы, интересно — чем бреются, подумал историк, тем самым не много напоминают дикарей из людоедского племени Зеки, но в отличии от Зеков тела этих дикарей не были татуированы… Бринер судорожно искал выход из этой ситуации, а историк так же судорожно впитывал все мелькавшее вокруг… Одеты эти худые и бледные, но тем не менее жилистые и сильные дикари, тоже необычно для дикарей Территории — на головах соломенные остроконечные колпаки с красным бесформенным пятном впереди и сзади, а на теле длинные рубахи без рукавов, сплетенные из какой-то колючей травы… "сторик жадно впитывал информацию, совершенно не думая — пригодится ли когда-нибудь она ему или нет.

Это было как кошмарный сон — бритые головы со сдвинутыми на затылок колпаками, светящиеся глазницы черепов, смрад, зловонное дыхание дикарей (видимо реклама зубного эликсира "Свежесть" до них еще не дошла), сильно, до боли заломленные руки, факела, груды костей, проходы, проломы, закопченные низкие своды… Мелькнуло в голове — может я зря не остался работать в университете, мелькнуло и вскочило от толчка. Ри влетел в какое-то смрадное помещение, сильные руки сорвали с него штаны и подхватив его, сунули в ванну. Да-да, в обыкновенную доисторического образца ванну, явно еще металлическую, с облупленной эмалью и давно не чищенную… Такую ванну он видел в музее двадцатого века в Париже… Варить что ли собираются, но додумать не дали, на голову полилась вода, то кипяток, то ледяная, кожа казалось то лопнет на голове, то так сморщится, что голова станет в два раза меньше…

— Контрастный душ полезен для здоровья! -

проорал, выплюнув воду, бринер, но сильные руки схватили его за уши и трижды сунули в воду, между колен, до хруста в спине. Над Ри прогудело:

— Омыто тело, прими Вечно Спящий эту суку и смилуйся над нами, любящими тебя!

Ричарда выхватили из ванны, бринер мельком увидел подходящий для защиты кусок дерева, но его даже не вытерев, уже куда-то тащили вновь, в темноту, в жуть… Мелькали вновь проходы, толстенные двери в струпьях ржавчины, проломы и черепа,

черепа, черепа, черепа…

С мерзким визгливым скрипом открылась маленькая дверца и историк Ричард Паркер понял — ему повезло! Страшно, зверски повезло!! Он, единственный историк из всех историков Цивилизованного Мира, удостоен чести участвовать в ритуале жертвоприношения Вечно Спящему!!! Впервые из всех историков Цивилизованного Мира!!!! И такая честь выпала ему, Ричарду Паркеру… Его отец был бы счастлив и горд, если бы дожил до этого момента… Правда в виде жертвы. Участвовать в виде жертвы…

Историк Ричард Паркер жадно, как губка воду, впитывал все происходящее вокруг него, навечно? навечно?! да черт с ним, с навечно, запечатлевая все, как на видео. На стене чем-то буро-коричневым была нарисована пентаграмма — пятиконечная звезда, судя по густоте рисунка и подтекам, часто или даже регулярно подправляемая возможно кровью жертв, на грубом камне, покосившемся и стоящем, слева от входа, лежали ржавые серп и молоток, по-видимому атрибуты ритуального убийства жертвы, а прямо перед ним, в слегка помутневшем от времени, стеклянном параллелепипеде, сверху покрытом такими же ржаво-бурыми пятнами, лежал сам Вечно Спящий… Полуразложившийся, с кривой рыжей бородкой, с оскалом гнилых зубов и пустыми глазницами под чуть выпуклым лбом… Так это ж!.. Догадка историка не успела сформироваться в научное открытие, как бринер взбунтовался. Их обоих, бринера и историка, грубо швырнули на скользкое стекло, лицом к… нет-нет, не к лицу, к полу разложившемуся рылу монстра и уже начали привязывать, интересно, к чему, как…

Как бринер Ри сильно оттолкнулся от стекла и вскочив на ноги, выхватил из каменного держака факел, весом не отличающийся от дубины… Выхватил и одному из жрецов по морде шипящим факелом — хлесть! АХ!!! — взвыл жрец не по ритуалу, а бринер еще раз, еще, еще, третьему, пятому, по головам, по рылам, по рукам…

С воем разбежались дикари по своим норам, по своим темным норам, а мозг бринера уже автоматически направил тело в обратный путь. Проходы, проломы, черепа, дикарь — хлесть по рылу!.. АХ! Ванная комната, любимые штаны под мышку, проломы, черепа, хлесть по рылу, черепа, проломы, проходи, хлесть, хлесть, хлесть, зал с монстрами, фонарь, мешок с добром, отпиленную голову некогда искать, сзади слышен гул множества ног и вой не получивших еще по рылу спешащих за своей порцией, хлесть! всех не перебьешь, наше дело правое, если враг не сдается мы победим, да и не когда, мелькали в голове знания по истории, по шнуру не влезть, времени нет, в проход скорей, скорей… А за спиною рев, вой, крики, топот, визг…

Через час бринер понял, что оторвался от погони. Отдышавшись и отплевавшись, он сказал:

— Ну ты и жопа! -

используя для такого случая более выразительный и емкий русмат. Историк Ричард Паркер конфузливо молчал, переваривая полученную информацию. Возвращаться было бесполезно, нужно искать новый другой выход наверх… И питаться таблетками, что б им…

И началось путешествие по девяти кругам ада… Через два дня Ри нашел выход. Это был когда-то выезд поезда метро на поверхность и даже не сильно заваленный. Только пришлось его немного расчистить… Порывшись в своем неиссякаемом мешке и найдя требуемое-нужное, бринер приступил к работе, тяжело вздыхая. Универсальный откидыватель грунта на смехотроновых плазметунах был отличным инструментом. Но держать и направлять его приходилось руками…

Через четыре часа луна приветливо взглянула прямо в глаза Ри. Это была красивая луна, приятно светившая с неба. Ад с костями, черепами, Вечно Спящим и монстрами остался позади. На всех бывших станциях московского метрополитена валялись в огромнейшем количестве груды костей и черепов…То ли люди пытались найти убежище от смерти наверху и находили ее здесь, то ли еще что-то другое…

Утром, сложив домик, Ри побрел куда глаза глядят. Из месива щебня, камня и бетона, оплавленного и спекшегося, он выбирался пять дней, но затем отняв корову у дикаря, он, как ни странно, радовался еще больше, чем когда привел Киси в свой номер…

Задание он не выполнил, аванс растратил на подготовку, самого чуть не принесли в жертву, но… Нужно просто найти что-то ценное и вернувшись, продать это ценное и отдать аванс… Иначе те медведи-гризли на него рассердятся…Одними снимками такую сумму не наберешь, не заработаешь, и себе что-то оставить надо, не может же он, бринер Ри, вернутся только с воспоминаниями о Вечно Спящем, бр-р-р. Вспомнив о медведях в костюмах, Ри расхохотался во все горло и заорал на весь лес с цветными соснами свою любимую песню, песню всех бринеров:

— Мы тут не даром,

Поймай хренара,

Продай хренара,

Пропей монету

И снова в путь!..

Жрецы с монстрами остались далеко-далеко в прошлом…

ГЛАВА ПЯТАЯ

Шесть дней пути, петлянья по лесу, шараханья от любого треска в кустах, прислушивания к любому малейшему шороху — нет ли погани, засады, не таятся ли под кустом с ярко-красными цветами жрецы культа Вечно Спящего… Но все когда-нибудь кончается. Ри выехал из земель Московии и вступил в земли племени Аховцы. Это племя уже не поклонялось Вечно Спящему, будь он трижды неладен… Аховцы поклонялись Сове. В земли этого миролюбивого племени Ри вступил на корове, отнятой у дикаря… Ни чего не поделаешь — сильный всегда прав. Поудивлявшись изменениям, произошедшим за время его отсутствия (некстати вспомнился надоевший Руди), бринер осторожно объехал сильно разросшееся поселение с множеством деревянных крыш выглядывавших из-за деревянного частокола. И углубился в лес. Ри совершенно не хотелось встречаться с людьми из племени Аховцы, мирные-мирные, но кто знает, что на уме у дикаря…Тем более это странное прогрессирование… Вдруг они уже достигли стадии рабовладельческого общества и стали брать в плен… Электро дубинкой

от всех не отобьешься. На следующий день, переночевав и утром выгребя коровий навоз из домика, Ри объехал по краю небольшую впадину, яму неизвестного возникновения, всего метров так триста в диаметре и глубиной не более пятидесяти… Явно след небольшой бомбочки или взорвали чего-нибудь, одно из многих свидетельств явно первой гражданской войны, после эпохи Перестройки… Как вдруг он столкнулся нос к косу с Черным Бароном. Тот восседал на черной корове и медленно, очень медленно поднимал арбалет, но совершенно неизвестной истории модели, совер… Бринер бросился в сторону, спрыгнув с коровы и кубарем скатившись на дно ямы. Напоследок обожгло плечо, как будто в него воткнули раскаленный гвоздь. Ри прибавил скорости и петляя, скрылся среди чащобы кустов. Сжимая в одной руке мешок с добром, в другой электродубинку… Уже слабеющей руке. Загадка Черного Барона вновь осталась неразгаданной для науки.

Уютно устроившись под сосной, в тенистой, прохладе огромной ямы и отдышавшись, Ри начал обрабатывать рану. Стрела прошла навылет плеча, не задев ни кости, ни сухожилий, рана была чистая, без инородных предметов — одно удовольствие обрабатывать такую рану!.. Достав из мешка коробку и раскрыв ее, бринер воткнул обнажившуюся иглу рядом с раной. Коробка зажужжала. Электронный доктор, для геологов, туристов и прочих придурков, включая бринеров, которым не сидится дома, искателям приключений на свою жопу… Ри проглотил таблетку транквилизатора, убрав "доктора" в мешок, скосил глаза на рану. Вместо дырки сочащейся кровью, был розоватый пластиковый тампон-заплата, посаженный на клей. Ри знал, что через двадцать четыре часа рана заживет полностью и гордость за Цивилизованный Мир залила его горячей волной, а бегство от Черного Барона показалось такой мелочью… Сквозь кусты с фиолетовыми листьями и мелкими розовыми цветками голубело безоблачное небо, ярко светило солнце, бринер еще раз полюбовался заплатой на собственном теле, пошевелил плечом, оно двигалось уже совершенно нормально и не болело, затем опустил глаза к земле, бросил взгляд под ноги и ухнул!..

Это была она… Удача… Та самая, которая попадается бринеру на глаза и дается в руки только раз в жизни. Ну редко-редко два… И никогда, никогда, никогда три!.. И то не каждому… Прямо под его ногами, буквально в пол шаге, в небольшой ямке неизвестного происхождения, а они всегда лежат вот в таких открытых ямках, это Ри знал из многочисленных рассказов бринеров и из редких газетных статей для высоколобых историков… В ямке лежала россыпь розовых камней… Каждый размером с подсолнечное семечко… И почти такой же формы… Как будто яйца малюсенькой птицы неизвестного вида… Дрожа всем телом и выпустив большой пузырь, озираясь, большой пузырь слюней лопнул, обдав все лицо мелкими брызгами, дрожа и боясь спугнуть удачу, Ри осторожно присел над ямкой и совсем-совсем нежно взял один камешек толстыми пальцами… Взял и поднес к глазам… Редкие солнечные лучи, еще только мгновение назад обильно заливавшие дно ямы, еле-еле пробивались сквозь листву, и пробившись, вспыхнули миллиардом розовых брызг и ослепили бринера…

На мгновение. Да, это были они, розлайты, самые дорогие и самые красивые камни в мире… Которые можно найти только на Территории… Так как в остальном мире их почему-то нет… За которые арабские шейхи, голливудские звезды, нью-йоркские плейбои, лондонские принцессы, парижская богема и жены мультимиллиардеров отваливают такие суммы!.. денег… За один такой камень можно десять лет купаться в шампанском и роскоши в районе Багам и Сейшел… И не одному!.. А здесь их целая горсть!..

Ричард дрожащими руками тщательно собрал все до единого камня и пересчитал их толстым грязным пальцем, передвигая камни по ладони и любуясь ими. Двадцать один!.. Двадцать одно!!. Очко!!! Он выиграл!!! Без особой надежды, но все же тщательно прощупал землю в ямке. Пусто… Но ему на жизнь и так хватит, на всю жизнь, да еще и останется!.. На вся жизнь…

Бринер спрятал камешки в мешочек, а тот, в свою очередь, за пояс, в потайной карман. Наверху, над макушками сосен сияло солнце, кто-то громко и противно орал, как всегда в лесу пахло грибами, ноги подкашивались… Хотелось есть… Не выдержав искушения, Ри достал мешочек и еще раз заглянул в него. В глаза брызнуло цветными брызгами, вновь на мгновение ослепив. Да-да! Это они! Ура!.. Ура — совсем негромко воскликнул бринер и оглянулся на куст, за которым хрустнуло… Совсем рядом с ним жрала траву его корова… Совершенно целая. Оседлав скакуна и вонзив в его худые бока пятки мягких сапог, Ри помчался. Корова по пути задрала хвост, но запах отставал…

Вечером, лежа в домике рядом с не перестающей жевать коровой, Ри ударился в мечтания, плавно перешедший в сон…

…огромный замок из красного кирпича возвышается невдалеке от Рубежа… Окруженный высокой стеною и рвом, наполненный водою и крокодилами… Мост на цепях, охрана в мундирах, слуги в ливреях… Картины любимой художницы "Принцессы"… Картины, не репродукции… Скульптуры и прочая, прочая, прочая…

Но не это главное… В замке огромнейший музей — Музей Территории!.. Залы разбиты по тематике, экспонаты разложены, расставлены, развешены и пронумерованы… Естественно описаны, есть огромнейший каталог… Макеты поселений, экспонаты, муляжи, нет! чучела!.. В том числе и чучело Черного Барона и главного жреца культа вечного Спящего… Миллионы экспонатов, тысяча экспозиций, делающих честь любому музею любого колледжа или академии наук, любой академии!.. Но посещает музей только он, величайший историк человечества, всего человечества!.. всех времен и народов, светоч науки, Ричард Паркер!.. А остальные историки даже не догадываются об наличии этого музея… Хе-хе-хе!.. Ну и хорошо… Но и музей не главное!.. Главное — в подвале замка!.. Ричард садятся в кресло в собственном огромном кабинете, заваленном книгами и нажимает тайную кнопку… Кресло со свистом проваливается в подвал, в огромный зал с круглым прозрачным озером посередине… Ричард встает с кресла и садится в вездеход, замаскированный под золотую колесницу… Прямо в собственную золотую фигуру, в золотых доспехах и в золотом шлеме… Нажимает кнопку, конечно тоже тайную, озеро разъезжается пополам и он въезжает в образовавшийся проход… Подземный ход!.. И с огромной скоростью выносится на Территорию!.. Из расколовшейся пополам горы!!.. Как бог… Дикари падают ниц, по всей Территории его изображения, ему приносят жертвы, золото и драгоценные камни, розлайты, розлайты, розлайты… Ему воскуряют методом сжигания цветы, благовония и плоды… Запах возносится ввысь, запах навоза…

Ри проснулся от вони. Проклятая корова! Но снаружи ее нельзя оставить… Сожрут. Очистив и упаковав домик, бринер быстро позавтракал таблетками, а что поделаешь?.. Хренар еще не встретился, когда он построит свой замок, он ни когда не будет есть это говно…

Он направился к Рубежу, усмехаясь сну… Над лесам вставало солнце, спешившись и приготовив себе пиво, бринер вновь не удержался от искушения и достав мешочек, заглянул в него. Сияние камней так ослепило его, таким светом и с такой силой брызнул в глаза, что боль вспыхнула в голове, в районе темечка и из глаз посыпались искры… Розовые… Теряя сознание, Ри подумал — вот это камни!..

Над притихшим телом стоял дикарь, сжимая в грязных мускулистых руках суковатую дубину.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Очнулся Ричард Паркер от тряски. Он лежал поперек коровы, руки и ноги были связаны кожаным шнуром, голова раскалывалась от боли, носом Ри утыкался в коленку, обтянутую плохо выделанной коровьей шкурой… Явно штаны не из искусственного материала…

В таком неудобном для путешествия положении Ри ехал недолго. Или долго… Следить за течением времени ему было трудно — он периодически проваливался толи в сон, то ли в безсознанье… После удара дубиной его немного куда-то волокло.

Но все когда-нибудь кончается. Дикарь, везший Ри, сбросил его с вонючей коровы на землю, как мешок с мясом хренара и заорал на русмате:

— Эй придурки, принимайте эту жопу!

Бринера подхватили под руки и волоком потащили куда-то. Краем глаза он увидел, что мешок с вещами и мешочек с камнями несут следом… Ну хоть здесь повезло. Невдалеке загремело:

— Где вы его поймали?

— Около Синего Холма, Главный Воин, он заглядывал в этот мешочек и облизывался, как будто собирался сожрать эти камни.

Но Ри не успел рассмотреть обладателя громового голоса, как его втащили в какое-то помещение, открыв головою, его головою! твердую деревянную дверь и больно ударив ногами об высокий порог. затем вторая дверь, третья… Ри философски подумал — неплохо, что двери открываются вовнутрь, а не наоборот…

Наконец его швырнули на пол. Видимо путешествие подошло к концу… А жаль. Интересно, кому его будут приносить в жертву?..

— Кто это?

— Не знаем, Верховный Дректор. Но он вел себя необычно. Он заглядывал в этот мешочек, полный блестящих камней и облизывался с таким видом, как будто собрался их сожрать.

Лежа на полу, Ри поднял голову. На скамье восседал некто, которого именовали так смешно — Верховный Дректор. Дректор был худощав, высок, с жидкой бородкой клинышком, с жидкими прядями длинных светлых волос, с ястребиным носом и умными глазами. Одет был Дректор в штаны из тонкой кожи, сапоги, украшенные перьями птиц, жилет из медвежьей шкуры и накидку из совиных крыльев, на шеи у него болтались бусы из разнообразных зубов различнейших зверей. Дректор отличался от дикарей — низкорослых, коренастых, темноволосых… Он был высок и явно умен.

— Ты кто?

— Пусть меня развяжут и мы останемся вдвоем, тогда я тебе все расскажу. Надеюсь, ты не боишься меня? -

съиронизировал Ри и поморщился от пинка в зад, какой-то дикарь явно понимал иронию… Прогресс!

— Я?! Верховный Дректор не боится даже хренара! Развяжите его и пошли все в жопу!

Приказание было выполнено мгновенно, по-видимому Дректора боялись, слушались и уважали.

Ри растер затекшие руки и ноги, и без разрешения уселся на скамью, стоящую возле двери. Правая бровь Дректора взлетела вверх. Бринер огляделся — низкий потолок, бревенчатые стены, грубо оструганный пол и сколоченные из толстенных досок скамьи, три небольших окна тускло освещали эту большую комнату с низким потолком, где Верховный Дректор соизволил принять его, Ричарда Паркера…

— Ты кто?!

— Я из другого мира, -

Ри сделал выбор, он понимал, что притворись он дикарем и участь его будет печальна. Печальна и незавидна. Если сразу не убьют, то будет он работать бесплатно, много и руками. А это ему никогда не нравилось. Особенно первое.

— Я из другого мира, -

повторил Ри.

— Я знаю — ты не из моего племени. В моем племени такие толстые бывают лишь женщины и то, когда носят ребенка в брюхе. Из какой ты земли и из какого ты племени?

— Я совершенно из другого мира.

— С луны?.! -

усмехнулся Дректор, подразумевая Наблюдателей ООН в их скафандрах, не сводя умных глаз, умных и проницательных с Бринера, так и щупая его штаны, совершенно ни чем не отличающиеся от штанов из натуральной коровьей шкуры, длинные волосы и бороду…

— А где же твое движущееся корыто, это большое, прозрачное, но совершенно не пробиваемое?

— Нет, я не с луны. Далеко-далеко, один месяц пути, есть высокая и длинная, от одного края земли до другого, гора. За нею другая, а вот за нею и лежит моя земля, мой мир, -

начал пояснять Ри, стараясь выбрать в несильно обширном русмате наиболее понятные для этого дикаря, слова. Но Дректор прервал его:

— Ты лжешь! За этой горой нет ничего! Там пусто! Об этом моему деду рассказывал его дед, а тому его, а тому его!..

— Нет, не вру, я вообще редко вру, -

Ри сообразил, чем можно будет убедить этого умного, но все равно дикаря.

— Раскрой мой мешок и посмотри туда. Разве есть такие вещи в землях твоего племени или в землях лежащих рядом?

Дректор неторопливо, с бесстрастным выражением лица, придвинул к себе мешок и попытался его распахнуть. Застежка не поддавалась. Не дрогнув ни одним мускулом лица, Дректор начал рассматривать застежку и пробовать ее открыть. На двенадцатой попытке мешок распахнулся. Бринер изумился, застежка была сложная и с секретом, а дикарь стал вынимать вещи и внимательно разглядывать их. Вынув все и заглянув в пустой мешок, он разложил вещи на лавке, возле себя.

— Ну и что? Возможно в твоем племени делают такие вещи, которых не знают в моем, но это еще ни о чем не говорит. Это не подтверждает, что ты пришел из пустоты, что там есть твой мир, но за обман ты можешь очень быстро туда попасть — в пустоту…

Ри взвыл от удивления и от предстоящей ему перспективы:

— Да ты или совсем тупой или уже все видел и тебя ни чем не удивишь! Возьми ну… ну… ну я не знаю что… возьми это!

И торжествуя, указал на лампу-фонарь с переключателем света, силы и цвета светового луча.

Дректор взял лампу в руки, взял этот ультра современный фонарь совершенно естественным жестом, как будто всю жизнь брал его в руки… Только стеклом к себе… Фонарь был замаскирован под грубый кусок продолговатой формы, дерева, а место, где располагалось стекло, представляло из себя якобы гладкий срез…

— Ну ты, Дректор, нажми штучку, хреновину, хреновнику, что сверху торчит, ну сучок вот этот, ближайший к тебе, ну да — этот!..

Дректор нажал на сучок. Яркий голубой свет внезапно озарил его лицо с заморгавшими глазами на ставшем таким растерянным, лице. Дректор побледнел, губы сжались плотно-плотно, но он не отшвырнул фонарь, как предполагал Ри. Наоборот — Дректор с силой сжимал его, вглядываясь прямо в свет, прямо в луч, прямо в фонарь, как будто пытаясь разглядеть, что же там так ярко светит… Затем неожиданно для бринера нажал снова ту же кнопку, в комнате стало совершенно темно, почти темно, хотя за окнами белел дневной свет, просто сумеречная комната после такого яркого света казалось совершенно темной… Некоторое время Дректор и Ри сидели молча, Дректор с бесстрастным лицом, но с изумленными и вытаращенными глазами рассматривал сжимаемый в руке фонарь, а Ри таращился на Дректора… А затем Дректор вновь включил фонарь, но отвернув от себя луч света, направив его на стену напротив, А затем начал водить лампой-фонарем по комнате, попеременно освещая предметы, находящиеся в ней — лавки, колоды, накрытые толстыми крышками, стены…Ри изумленно глядел на меняющееся лицо Дректора, с него, с лица дикаря, как маска, сползала беспристрастность и надмение, а проступали простые человеческие чувства — любопытство, восхищение, восторг, изумление… Поочередно, сменяя друг друга и возвращаясь вновь и вновь…

А затем Дректор совсем, поразил Ри. Дректор самостоятельно разобрался во всех кнопках на фонаре, кнопках-переключателях, и начал баловаться, как ребенок с новой игрушкой. Он то включал красный, свет, то голубой, то зеленый, то желтый… То узким лучом водил по стенам и полу, то ярчайший свет заливал всю комнату… И наконец, наигравшись, Дректор расхохотался, рассмеялся так просто и искренне, расхохотался и выключил фонарь. Сумрак вновь воцарил в комнате.

— Теперь ты мне веришь, что я из другого мира? Оттуда, из-за горы?..

— Да… Хотя это и не возможно… Такую красивую волшебную хреновину невозможно представить, даже объевшись грибов "хи-хи"… А она есть у меня в руках, есть у меня!.. Я не ел грибов "хи-хи" и не ем их… Значит это не сон, значит эта хреновина есть по правде, значит ты из другого мира… Хотя его и нет… Выходит мои предки ошибались… -

задумчиво произнес Дректор. А Ри, пораженный логическими построениями дикаря, столь поразительными для его низкого интеллекта, поспешил уверить его:

— Все ошибаются, даже предки Дректора.

— По-видимому ты прав…-

все так же задумчиво протянул Дректор и без интереса перебрал остальные вещи из мешка, не заинтересовавшись ни чем. Только остановив свое внимание на походном котелке и мешочке с камнями.

— Что это? -

подняв котелок за край, с нескрываемым недоумением спросил Дректор. Негромко звякнула дужка котелка.

— Походный котелок для варки мяса, -

попытался объяснить Ри, помня, что сами дикари только жарят мясо на углях или огне.

— А это? -

Дректор раскрыл мешочек и высыпал камни на ладонь. "аходящее за окном солнце осветило их багровым, и камни брызнули множеством разноцветных искр.

— Они красивы… -

прошептал Дректор и не терпящим возражений тоном, продолжил.

— Я беру их себе. В подарок от тебя. И эту хреновину, плюющуюся светом. И эту блестящую штуковину, которая так приятно звенит… Я буду на ней названивать. А теперь расскажи мне о своем мире. У вас много дикой свеклы?…

Рано-рано серым утром, измочаленный и выжатый, как лимон, Ри поплелся в след за Дректором, спотыкаясь на каждом шагу и вновь стукаясь о двери… Ему казалось, что у него на языке огромная мозоль… Запирая Ри в комнату, Дректор негромко произнес:

— Ты мне нравишься. И твои рассказы о твоем мире. Он такой чудный и удивительный, что если бы не этот фонарь, я бы тебе ни поверил… Тебе будет хорошо у меня, я позабочусь.

Падая на какие-то шкуры и проваливаясь в сон, бринер бормотал — я теперь вместо визора у самого Верховного Дректора, почетно, черт меня возьми… За окном вставало солнце.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Потекли неторопливые дни в плену, в заключении. Только местное заключение отличалось от нью-йоркского как земля от неба. Да и тут не было Руди…

Дректор отвел Ри комнату рядом со своей спальней, дверь оборудовали крепким деревянным засовом. Засов был снаружи… Так что вполне тюрьма. Но с перспективой ежедневных бесед с Верховным. Дректором. И эти беседы делали свое дело… Оно тоже были перспективны. Ри как ядом отравлял Дректора. Своими рассказами, беседами, советами, лестью… И Дректор все благосклонней и благосклонней относился к своему пленнику.

А что бы Ри не скучал и что бы ему не было так одиноко, подарил Древтор в жены дикарку. Маленькую толстенькую, под стать самому бринеру. Ри с тоской и вздохом вспоминал длинноногую Киси, но ни чего не поделаешь — даренной корове в зубы не смотрят, как говорят дикари, и он принял подарок. Все же сам Верховный Дректор пожаловал…

Дикари по приказу Дректора натаскали шкур, медвежьих и беличьих, и комната Ри и его жены даже приняла уютный вид. Кормили до отвалу жаренным мясом, грибами, ягодами, свеклой, поили по самые ноздри пивом все из той же свеклы, ну что еще надо человеку? Но деятельная натура Ри не давала ему покою, изобретательный и предприимчивый ум отказывался спать, тело просило комфорта, да и из дыры в уборной дуло и воняло…

И в одной из бесед с Дректором Ри потребовал коренных изменений. А начать предложил с уборной.

— И ты думаешь из моей сральни исчезнет вонь? -

правая бровь Дректора взлетела высоко.

— Полностью! Вонять будет в другом месте.

— Но это невозможно! Если срешь здесь — то и воняет здесь!..

— Сам увидишь, Дректор.

— Верховный Дректор!.

— Это сильно длинно. Давай договоримся — при посторонних я тебя титулую полностью, а наедине по сокращенной программе.

— А что такое "программе"?

— Долго объяснять, в следующий раз. Ты мне прямо скажи — хочешь срать с комфортом?

— С кем срать?!..

Закипела работа в этом деревянном дворце. Через неделю, под руководством Ри, в его комнате и спальне Дректора, в бывших чуланчиках с дырками в полу, были сооружены туалеты! Посередине чуланчиков возвышались кресла, сколоченные деревянными гвоздями из бревнышек толщиной в руку, вместо сидений у кресел были дыры, прикрытые откидывающейся на кожаных ремнях, крышкой. Примерно в районе зада, восседающего в кресле, была вторая дыра, от которой вела деревянная труба, из выжженного дерева, Вела на чердак. Там, рядом с трубой, на чердаке, стояла огромная кадка, наполненная водою. А рядом небольшое деревянное ведро… Ну а рядом с креслом болталась веревка, ведущая так же на чердак. Все было гениально и просто — веревка была привязана к ноге слуги, караулящем на чердаке в тот самый момент. Попользовался туалетом, сральней по-местному, дернул веревку, слуга вылил воду в трубу… Главное — во время вскочить, иначе весь зад будет мокрый…

Над креслом в чуланчике Дректора укрепили деревянное изображение Совы и начались испытания… И хотя первое время Дректор то подскакивал раньше, то позже нужного момента, то так дергал веревку, что с чердака несся сдавленный крик. Но пользоваться нововведением ему так понравилось, что поначалу слуги не успевали таскать воду в кадку на чердаке.

Через несколько дней новизна и необычность туалета прошла, и все вошло в норму, день у Ри был заполнен жратвой, женой, пивом. Вечер беседами с Дректором. Ночи раздумьями о своей судьбе, воспоминаниями о Цивилизации и свободе, и изобретениями…

— Расскажи мне что-нибудь о своем мире.

— А что именно рассказать тебе, Дректор?

— Расскажи о… -

наступала пауза и… И Ри подсказывал:

— Может тебя интересует, как отдыхают люди на Багамах?

— Да! А что такое "отдыхают" и "набагамах"?

Неторопливо длится беседа, заканчиваясь далеко-далеко заполночь. Дректор часто прерывал бринера вопросами:?

— Кто такой официант? Почему люди обкладывают озеро камнями? Зачем плавать по воде? Кто такой миллионер? Зачем богатство отдавать какому-то банку? Почему женщина меняют цвет волос, они линяют, как зайцы?..

Ри хохотал, отвечал, рассказывал и сам наслаждался воспоминаниями.

— Люди не могут летать! Тем более забравшись куда-то, что ты мне даже не можешь объяснить!..

Через несколько дней Верховный Дректор потребовал от Ри, что бы он еще что-нибудь придумал. Похожее на сральню.

И вновь закипела работа. Переоборудовались комнаты дворца, тронный зал, возник сам трон вместо скамьи, появились первые придворные… Но многие идеи умирали в связи со слабой экономической базой.

— И ни чего нельзя с этим сделать?

— Нет, Дректор. Ни чего. Я же не могу взять из воздуха то, чего нет ни в твоих землях, ни в соседних.

— А в землях твоего племени есть?

— Да, но… -

Ри замолчал, пораженный вдумчивым взглядом Дректора, уставленным куда-то вдаль.

— Иди к себе. Я буду думать.

Ри тоже думал. Пока он устроился неплохо. Он хоть и пленник, но уважаемый. Кормят-поят, подарили женщину, одет, обут, сральня, тьфу! туалет с водою, не воняет и не дует… А дальше? Камешки Дректор себе подарил, бежать из-за этого невозможно… Может сон с замком и его, Ри, обожествлением и правда пророческий?.. Только без замка и посмертно… Может и правда ему суждено прославится, но здесь, а не в Цивилизованном Мире?.. Может быть и правда ему суждено построить свой мир, как богу?.. А?!

От этих мыслей кружилась голова, от пива хотелось в уборную, от жалости к самому себе навертывались слезы — ну как же, как же сбежишь без камней, а? И Ри поднявшись со шнур, брел в чуланчик с удобным креслом. Помочившись и дернув веревку, наверху кто-то падал по-видимому спросонья, наконец журчала вода, смывая переработанное пиво по трубе вниз и на задний двор… Удовлетворенный и гордый собою и собственным детищем, бринер, а ныне придворный сказитель Ри-Шахерезад, брел назад, к теплому боку жены, с яростью хренара готовой набросится на него…

После простой, без выкрутасов и новомодных штучек, но тем не менее яростной любви, Ри засыпал, так и не решив сложнейшую задачу — становится богом или бежать отсюда?.. И тот, и другой вариант таил в себе массу плюсов и массу минусов… Вот бы сбежать отсюда на Багамы богом… Богом любви…

Каждое утро Ри просыпался от крика петуха с заднего двора дворца, где расположились сараи с птицей и живностью и куда выходили окна его комнаты. Затем сытный завтрак из надоевшего жаренного мяса хренара с надоевшим пивом из свеклы, и ни чего неделанием до обеда. Затем то же самое до ужина… Не выдержав и взвыв, бринер вновь взялся за изобретения.

Дикари мылись на свежем воздухе, ледяной водой круглый год, не взирая на погоду и высоту занимаемого положения. Ри нарушил эту устоявшуюся традицию, устоявшуюся веками. Под его личным руководством была сооружена первая (!) на Территории, примитивная, но все равно, ванная комната…

Когда оттуда вышел Дректор, раскрасневшийся, с широко раскрытыми глазами, Ри пойнтересовался:

— Ну и как? Понравилось?

В ответ Дректор обнял Ри за плечи и прошептал в ухо:

— Я теперь знаю, куда уходят умершие, я теперь знаю, где живет Сова… Я был там…

Ванная комната пришлась по вкусу. И Дректор еще больше привязался к Ри.

Что бы осуществить свой план по приручению Дректора, Ри продолжал сеять с усиленной энергией в душе дикаря свои семена. — Расскажи мне Ри, как у вас живут Дректоры?

— Сейчас Дректоры живут не намного отличаясь от просто богатых людей. — Почему?

— Демократия.

— А, помню, это когда самому нельзя бить палкой, надо советоваться…

— Да, но раньше… -

и историк Ричард Паркер ударялся в воспоминания прочитанных научных трудов и жизнеописания императоров, королей, царей и прочих властвующих особ.

И первый росток из посаженного Ри семени дал свой восход… Свой первый урожай. Через несколько дней бринер, выйдя из своей комнаты (его уже давно не закрывали на засов!) и пройдя в тронный зал, замер у порога, пораженный увиденным. На троне восседал Дректор, водрузив себе на голову блестящий походный котелок…

— Нравится? -

скромно, но с плохо скрываемой гордостью спросил Дректор у Ри, стоявшего с открытым ртом у двери.

— Оригинальное решение… -

пробормотал Ри, а Дректор улыбнулся и пояснил.

— Готовить новые блюда пока не из чего, мясо хренаров можно жарить по старому, а он так красиво отсвечивает в солнечных лучах… Я похож на ваших старых Дректоров?

— Один в один, -

не моргнув глазом, покривил душой, но совсем немного, Ри, все еще не сводя с Дректора глаз, а тот кокетливо поправив котелок, продолжал.

— Я долго думал над твоим рассказом о ваших Дректорах и решил не отставать от них. О чем ты задумался?..

— Правильно, не отставай… Что тебе сегодня рассказать?

— Расскажи еще раз об Ресторане. Мне понравился этот рассказ.

И вновь Ри, смакуя мелкие детали, вел повествование о ресторанах, блюдах, напитках… Это была его стихия, он чувствовал себя поэтом, воспевающим устриц, соусы, шампанское, мороженное… Дректор прервал его, задумчиво промолвив:

— Теперь я тебе полностью верю, что ты из другого мира. Такое нельзя придумать… Ты сделал ужасную вещь — теперь я, поедая свеклу и мясо хренаров, буду чувствовать себя червем… А не Дректором… Иди к себе, мне надо подумать.

Ри вернулся в свою комнату. " остался наедине со своей женой. Но уже надоевшей. За ставней, сколоченной из тонких бревен, пошел мелкий нудный дождь… Мелкий нудный осенний дождь… Ри вспомнил Цивилизованный Мир и чуть не завыл от тоски. Цивилизованный Мир и свою коллекцию игрушек, оставленную на нью-йоркской квартире… В комнате было холодно и сыро, печь, топящаяся почти круглые сутки, тепла давала много, но все улетало в окно, не имевшего стекла… Притаившаяся под шкурой жена терпеливо ждала его.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Сегодня случилось что-то из ряда вон — подумал Ри, впервые за все время плена выходя во след за Дректором из дворца, и не на задний двор для обычной прогулки, а через главные двери.

— Куда мы идем?

— Я хочу тебе показать столицу. Так у твоего племени называют главное поселение, не правда ли?..

— У тебя отличная память, Верховный Дректор! -

похвалил бринер, взгромоздясь на корову. Дректор уже гордо восседал на своем рогатом скакуне, одной рукой подбоченясь. Вокруг толпились слуги и придворные.

Глаза у Ри щурились от ослепительного белого снега, укрывшего все вокруг толстым слоем… Вот и зима наступила, сколько же ему здесь еще жить, неужели всю жизнь… Ри кутался в накидку из медвежьей шкуры, подарок Дректора, под ней была рубашка и тоже из шкуры, еще и жилет и тоже из того же материала…

Дректор и Ри в сопровождении вонючей и галдящей свиты ехали не спеша по кривым улочкам, с обоих сторон заставленных криво поставленными домами-не домами, бревенчатые полу утопленные в землю, строения, с нахлобученными кровлями из коры, с подслеповатыми маленькими оконцами… На свежа выпавшем снегу дымились паром свежие лепешки коровьего навоза, улицы казались вымершими, ни одной души не было видно. Только серый дым выползал из-под стрех, дома эти топились явно без выведенных наружу труб… Да, столица…

— Почему не видно людей и почему тебя, Верховный Дректор, не приветствуют?

— А что такое "неприветствуют"?..

Ри с трудом, но объяснил, Дректор пожал плечами и ответил.

— Но они же работают… Кто варит пиво, кто строгает ложки, да и я же не вернулся из похода, я же просто еду по своей столице.

— Ну а в нашем мире каждое появление, еще не в далеком прошлом, обставлялось пышными церемониями, -

в свою очередь разъяснил Ри, напрягшись — вспомнил научные фильмы о президентах, премьерах и прочих власть держащих еще в недавнем прошлом Цивилизованного Мира.

— Наверно ваши Дректора редко гуляли среди народа, вот народ и радовался, завидев очердной раз своего Дректора.

Ри промолчал, в очередной раз поражаясь логикой и умом, столь несвойственными качествами для дикаря…

Проехав всю столицу, а она была невелика, даже просто мизерна, и показав рукою по сторонам, Дректор с затаенной ноткой гордости спросил:

— Нравится?! Ну как, похоже на ваши поселения?..

Ри посмотрел на Дректора, как на слабоумного и решив не проявлять участия, с сочувствием в голосе ответил:

— Я тебе рассказывал об наших поселениях, твоя столица похожа на наши города, как… как эта бродячая собака на твою великолепную пятнистую корову… Но я думаю, в будущем таоя столица может быть сравняется с самыми великолепными поселениями моего мира…

Он совершенно безбоязненно иронизировал, он давно понял — этот дикарь, прямолинейный и наивный, воспринимает иронию как откровение.

— Я думаю уже в ближайшем будущем. Я уже отдал распоряжение не выливать помои а улицы… 3а нарушение — десять раз дубиной по жопе. Как ты думаешь — поможет это в благоустройстве? -

Дректор с трудом выговорил новое для себя слово, так понравившееся ему своим первым корнем — благо.

— Не знаю… Думаю будут остерегаться…

Надо же — прогресс! За вылитые помои — дубиной по жопе… Да-а-а…

— Я что еще думаю, Ри. Ты рассказывал, что все ваши поселения, даже маленькие, имеют названия…А моя огромная столица не имеет. И ни чем не отличается от жалких поселений, разбросанных в большом количестве по землям соседних племен… Я желаю, что бы ты придумал красивое, звучное имя для моей столицы. А я тебе пожалую награду… -

лукаво улыбнулся Дректор.

— Я?! -

искренне удивился предложению Ри.

— Конечно. Ты ведь такой умный.

— Да-а-а-а… А… а какова награда?

— Десять, нет, девять шкур медведей… С первой охоты.

— Пуп Земли! -

не моргнув глазом, патетически вскрикнул Ри, устремив руку к небу. Корова под ним задрала хвост и вывалила, содержимое желудка прямо на белый снег… Дарит мне шкуры неубитых медведей, ну и тип…

— Пуп Земли, это красиво… Отныне столица будет именоваться Пуп Земли! Я отдам распоряжение всем именовать от сегодняшнего дня столицу Пуп Земли.

— А это что такое? -

Ри удивленно уставился на сооружаемую дикарями постройку непонятного значения — огромное, бревенчатое сооружение, без окон, поднятое над землей на столбы метров так на пять…

— Это сарай для будущей добычи. Для дани, которую мне понесут соседние Дректора.

— Ты ведешь войну? -

удивился Ри скрытности Дректора, он ведь ни разу не заикнулся об войне…

— И успешно! Я нанял в Главные Воины силача из Профессионального Ордена Воинов. Ты наверно и не слышал о таком?

— Слышал. И многое… А где он сейчас?

— В походе, за новой славой, добычей и землями. Угадай лучше, как я решил назвать этот сарай для добычи и дани?

— Не знаю, Верховный Дректор.

— Банк! -

Дректор расхохотался. Ри был поражен логичностью названия сарая для добычи…

— Ты мне много рассказывал о банках своей земли, так этот у меня первый… Но не последний!

Вернувшись во дворец и вовремя, так как из серого низкого неба повалил густой снег, раскрасневшиеся и чуть озябшие, несмотря на одежду из шкур, Дректор и Ри отправились в тронный зал. По пути Дректор небрежно бросил через плечо бринеру, застрявшему у этого дикаря:

— Сейчас тебя ждет неожиданность, но приятная….

Тронный зал был полон народа. Это были и богатые дикари племени Совы и вожди, признавшие Верховного Дректора Верховным Дректором, многочисленные родственники Дректора и дикари, в разное время оказавшие ему, Дректору, разные услуги… Во общем огромное количество дармоедов, приближенных и приближенных к трону, которых при любом правителе больше чем достаточно. Нарождение аристократии, в косматых шкурах и с не чесанными башками, усмехнулся Ри, оглядывая этот сброд, все как у людей… Дректор уселся на трон, украшенный деревянной совою и взяв в руки дубину, взмахнул ею. Воцарила тишина, только где-то в углу неизвестно кто резко выпустил воздух, издав громкий звук, но на это совершенно ни кто не обратил внимания. Толстый и самодовольный дикарь в шлеме, украшенным совою, громко икнул и выйдя вперед, стукнул посохом толщиной в руку об пол:

— Тихо! Великий и Могучий, Непобедимый Верховный Дректор, Мудрый как Зова, Сильный как Хренар, Хитрый как Лисица, Востроглазый как Ястреб, будет говорить!

Дректор, блестя котелком и выпуская легкий пар изо рта, начал свою, возможно первую тронную речь;

— Отныне и навсегда назначается моим Советником Ри! Он имеет право сидеть при мне не только на пиру, но и всегда, входить ко мне в любое время дня и получать за свои советы огромные награды! Слава ему, Советнику Ри!

Дикари, бросившись к бринеру, чуть не затоптали его. Каждый норовил хлопнуть по плечу, заглянуть в глаза и сказать особо ласковое, проникновенное и любезное новоявленному фавориту Верховного Дректора:

— В жопу тебе масла, да побольше, хрен через коромысло!..

— Мать твою пополам, что б у тебя брюхо не болело, ядрена вошь!..

Но больше всех отличился Хранитель Вторых Ворот, здоровенный толстяк. Оттерев дикарей плечом, он набросил на Ри шкуру медведя, проорав на весь зал:

— Помни Толстого Бума! Много жратвы и пива, мать в жопу, хрен тебе с дубину, трах вошь через коромысло, ядрена жопа!..

Когда закончились приветствия новоявленного Советника, у Ри болели плечи от дружеских ударов и подкашивались ноги от веса шкур, в которые он был, укутан. Дректор объявил:

— Вечером пир в честь моего Советника Ри. Не забудьте принести подарки…Эти шкуры не считаются!…

Поздно ночью, засыпая с огромным, твердым брюхом, Ри лениво, сквозь пьяную дрему размышлял — началось мое восхождение по лестнице славы… видел бы мой папа, охренел бы…

На уже на следующий день, с утра просидев в чуланчике довольно таки длительное время, Ри был в норме. Сказывалась подготовка в ресторанах Цивилизованного Мира. И Советника Ри вызвал к себе сам Верховный Дректор. Впервые Ри был допущен в святая святых. Нет, не в спальню Дректора, где жила тихая и незаметная дикарка — жена Дректора и воспитывались двое мальчуганов с задатками хулиганов и бандитов. А в большую комнату, вход в которую тщательно охраняла шкура медведя, повешенная сверху двери. С любопытством оглядываясь, Ри уселся на указанное место.

Вокруг, вися на стенах, стоя на полу, колодах, подвешенные под потолком, всюду были совы… Множество сов — больших и маленьких, новых и потрескавшихся от старости, искусно вырезанных с мелкими деталями и лишь намеченные резцом… Пучащие глаза, втянувшие голову в шею, топорщащие перья и прижимающие крылья к телу… И все совы были из дерева, все были искусно вырезаны, намечены, докончены, начаты и брошены из дерева, темного и светлого, тяжелого на вид и рыхлого… Талантливо, со знанием анатомии птицы и знанием скульптурного дела, эти совы были везде… Прятались по углам, выглядывали из-за каких-то предметов непонятного назначения и… Кроме сов и подставок для них, этих самых непонятных предметов — то ли стеллажей разломанных, то ли сундуков странной формы, в комнате были лишь еще две скамьи.

— Нравится?! -

спросил Дректор, усаживаясь и указывая Ри другую скамью.

— Нравится! А кто это вырезал?

— Новые я. Остальные мой отец, отец отца, отец отца отца и так далее, до самой Совы, от которой мы ведем свой род… А это самая первая, самая старая, самая уважаемая Сова, вырезанная по преданию, самой Совой… Я ее больше всех люблю.

Дректор взял деревянную сову, растрескавшуюся от времени, всю в потертостях от множества рук, касавшихся ее и бережно подал Ри. Историк вспыхнул неподдельным интересом, он принял праптицу бережно в руки, грязно-матово блестевшую в свете заходящего дня, что лился с морозом из раскрытого окна… Темное дерево, в меру тяжелое, в складках резных крыльев казалось затаилась сама вечность… Это было неплохое, но далеко не такое талантливое произведение резного искусства, как более поздние работы, и в частности, работы самого Дректора. Перевернув Сову, Ри увидел на круглом срезе-основании надпись, когда-то выжженную огнем или раскаленным предметом типа гвоздь. Это была кириллица, древняя, как сама жизнь, историк легко вспомнил знания, укутанные под маской бринера, а теперь еще и Советника Дректора… Самоиронией только и остается пробавляться… Снизу было выжжено — Гагаринская фабрика деревянной игрушки имени Карла Маркса, 1959 год.

— Что это за знаки, как ты думаешь? -

настороженно и ревниво спросил Дректор.

— Здесь написано на языке давно умершего народа, по видимости твоих дальних предков — КТО ВЛАДЕЕТ ЭТОЙ ПТИЦЕЙ, ТОТ БУДЕТ САМЫМ МОГУЧИМ.

— Я так и знал, -

Дректор поспешно отнял сову и водрузил ее на место. Затем добавил:

— А что такое "написано"?

— Тайными знаками на предметах откладываются слова речи, -

Ри попытался вкратце объяснить суть письменности и по-видимому ему это удалось, так как Дректор не потребовал дополнительных разъяснений.

Уперев руки в колени и глядя прямо в лицо Ри, Дректор помолчав, сказал:

— Расскажи мне о том, как ваши люди, люди вашего племени берут себе в жены женщин. Мужчинам часто приходится драться между собой из-за них?

Ри начал долгий рассказ о Цивилизованном Мире, о его нравах и обычаях, коснулся эмансипации.

— А, помню, это взбесившиеся женщины, которые выполняют ту же работу, что и мужчины — охотятся, воюют, строят поселения…

— Не всегда. Чаще всего они только требуют себе равных прав, а не обязанностей.

— Да, это я тоже помню — равная жратва и прочее. Я бы отлупил этих глупых коров дубиной по жопе. Расскажи мне лучше сказку, как вы летаете по воздуху, она меня забавляет…

Надо же, забавляет, знал бы он, как бы забавляло жителей Цивилизованного Мира, если бы по визору указать, как они тут ездят на коровах… Ри в очередной раз пустился в мелких подробностях рассказывать все, что знал о самолетах, аэробусах, аэротакси и прочем, на чем летают там, так далеко отсюда, примерно тысяч шесть, то и все двенадцать тысяч лет отсюда… Дректор внимательно слушал, пытливо вглядываясь в лицо своему советнику. Затем внезапно прервал его.

— Хватит! Если бы я не верил бы тебе, что ты из другого мира, я бы ни когда не верил бы тебе, твоей сказке и ни одному твоему слову… Но я вижу — хоть ты и говоришь невероятные вещи, и вроде бы это не может быть, но по видимому ты не врешь… Наверно в вашем мире воздух более толстый, раз вы можете летать…А нельзя и в ваших летающих птицах из таково же вещества, как и мой любимый котелок, перевозить моих воинов с коровами?..

Ри расхохотался во весь голос, представив себе картину — в аэролайнере компании "Аэроворлт", бизнесе-классе, воины в шкурах и коровы с задранными хвостами, вонь, гам, мычанье, русмат!.. Ри поперхнулся и уставился на Дректора, дикарь только по его рассказам слышавший о полетах и вдруг такая идея! Совершенно искренне бринер уважительно произнес:

— Извини за хохот, Дректор. Мой ум не такой гениальный, как твой и я не сразу оценил твою идею. Я бы ни когда не додумался бы до нее.

Дректор подозрительно поглядел в лицо Ри, затем в окно на падающий снег и резко сменил тему:

— Расскажи мне о ваших домах. Ты говорил — у вас в окнах нетающий лед… Я хотел услышать поподробней.

Ри вновь рассказывал, с трудом подбирая синонимы на русмате, а чаще всего просто и многословно объяснял какую-либо простую вещь. Дректор слушал внимательно, брови его были сведены, он не прерывал Ри, видимо какая-то мысль не дает ему покоя, терзает его, мучает… Ри уже достаточно хорошо изучил Дректора. Закончив рассказ о домах, бринер умолк. Дректор пожевав губы, попросил:

— Я хочу все знать о твоем мире. Он мне нравится все больше и больше. Расскажи мне что-нибудь, сам подумай и расскажи.

Ри задумался, в голове мелькало разное, обрывки и кусочки прежней жизни, тюрьма, колледж, гимназия, рестораны, бринерство, Гаваи и Багамы, девушки, женщины… Флорида, учебники, приятели… Внезапно он понял — как мало он знает о своем Цивилизованном Мире, как мало!.. Гораздо больше он знает об Истории…

Подняв глаза на молчащего и ждущего рассказа Дректора, Ри сказал:

— Хочешь, я тебе просто рассказу о жизни нескольких людей. Может быть тогда ты лучше поймешь нашу жизнь, наш мир, нас, людей из другого мира?..

— Хочу, -

коротко ответил Дректор и Ри начал свой рассказ. Об своем отце и своей матери, своей первой женщине с голубыми глазами и о Киси, о приятеле-бринере по кличке Нос и надоевшем Руди, о бринерах и полиции, о Бегемоте и… И многих, многих других…

Дректор слушал внимательно, пытливо вглядываясь, по своей всегдашней манере-привычке, в лицо бринеру, и только изредка прерывал свою речь краткими вопросами — что такое историк? зачем нужны книги? кто такая гимназия? зачем детей отдавать куда-то? что такое секс и что такое космос? почему Киси любила трахаться? зачем Нос куда-то ходит и почему его за это ловят? что такое Рубеж? что такое тюрьма?

Выдохшись и устав, Ри замолчал, Дректор, опустив глаза вниз, глядя куда-то на пол, произнес:

— Я вижу — ты устал. У меня есть очень интересующий меня вопрос, очень-очень, но отложим его до следующего раза. Ты знаешь, что такое грибы хи-хи?

— Да, а что? -

удивился внезапности и странности вопроса Ри, а Дректор продолжил.

— Когда я слушаю твои рассказы, то иногда думаю, что весь твой мир объелся грибов хи-хи… А иногда думаю, что Сова поступила несправедливо, поселив моих предков здесь, а не там, в твоем мире… Иди, я буду думать.

И измочаленный, истерзанный рассказами и вопросами Ри побрел к себе в комнату.

А там его ждала ненасытная жена мучительница, правда признающая только одну позу и на попытки Ри объяснить ей кама сутру, кусающуюся изо всех сил…

А потом было новое утро, еще одно утро в его несколько затянувшемся путешествии на Территорию… И конца ему, путешествию этому, не видать.

Сразу после завтрака Советник Ри был приглашен Верховным Дректором на Дректорскую охоту. И Ри с радостью согласился, видя в этой охоте хоть какое-то развлечение и разнообразие, а узнав на пол дороге к месту охоты, что будут охотится на хренара, заметно погрустнел.

Во всем лесе стоял рев, вой, визжанье, треск, крик, топот. Это разъяренные хренары гонялись за отважными охотниками, воинами Могучего Верховного Дректора, осмелившимися бросить вызов огромному хренару. Гонялись и попадали в многочисленные ловушки, в огромнейшем количестве раставленные по всему лесу.

Ловушка и охота были просты, как мир и столь же гениальны. Разъяренный хренар с огромной скоростью несся по лесу, видя своими маленькими глазками, залитыми кровью и яростью, лишь спину убегающего дикаря, осмелившегося ударить его дубиной по толстой шкуре. Перед самой ловушкой дикарь подпрыгивал вверх, и вскакивал на помост, сколоченный из бревен. А хренар с огромной скоростью налетал на заостренное бревно, укрепленное горизонтально над землей, на уровне груди хренара… Налетал и одевался, как кусок мяса на вертел! Его потом на этом самом бревне и жарили… Охотнику, вспрыгнувшему на помост, остается лишь вдарить дубиной ошеломленного случившемся хренара, а уж остальные выпотрошат его. Просто и гениально. Главное — не дать хренару догнать себя и вовремя вскочить на помост…

— Не хочет ли немного размяться и развлечься мой Советник? Побегать по лесу с моими могучими воинами? -

невинно поинтересовался Дректор у Ри.

— А кто будет подавать советы Верховному Дректору и рассказывать ему о другом мире?..

— Действительно, тогда оставим эту забаву тем, у кого крепкие ноги, а не голова.

Дректор и Ри восседали на помосте, покрытом шкурами, высоко-высоко над землею, помост был укреплен в ветвях высоченной сосны. Охотники и хренары бегали далеко внизу, выше было лишь хмурое небо и неяркое зимнее солнце, от мороза слезились глаза и щипало щеки с носом… Хотелось в тепло, к печке.

— Я хочу сделать несколько новшеств во дворца, конечно, с твоего разрешения, Дректор.

— А что за новшества?..

— Я подумал, тебе будет приятно, если в окна не будет дуть ветер и заметать снег.

— У тебя есть нетающий лед!..

— Нет, я подумал, что кишки хренара смогут заменить его и подойдут для этой цели.

— Я разрешаю тебе эти новшества, -

Дректор несколько раз чмокнул губами, как бы пробуя слово "новшество" на вкус, затем продолжил.

— Я хочу, что бы мой дворец был самым великолепным, во всех планетах и мирах!

Да, это пожелание будет несколько трудновато осуществить… Даже тюрьма, где он отбыл четыре года, была комфортабельней минимум порядков на десять, а то и больше…

Визгливо взвыл рог и Дректор объявил Ри:

— Конец охоте. Можно слезать.

Не спеша, осторожно ставя ноги на сучья, Дректор и Ри стали спускаться. Спрыгнув за землю, Ри огляделся — охотников не было видно, снег был густо истоптан и запачкан навозом коров и хренаров, поломанные кусты и вывернутые с корнем деревья говорили о только что окончившейся битве хренаров и дикарей…Только где далеко был слышен удаляющийся треск. Рядом ловко спрыгнул Дректор, махнув своим меховым плащам, как крылом. Внезапно треск приблизился и резко, очень резко стал приближаться все ближе и ближе… В мозгу Ри мелькнула страшная картина — окровавленный хренар, одетый на бревно, мчится куда глаза глядят, пуская кровавые пузыри…В мгновение ока бринер белкой взвился вверх по сучьям и оказался на безопасном помосте.

Внизу захохотал Дректор и замычала корова, с треском и шумом вывалившаяся из кустов. Наверху было спокойно и тихо, лишь немного дул ветер. По серому небу плыли рваные облака, набитые снегом. Наверху было холодно, да и внизу не теплей — зима.

Ри начал спускаться к катающемуся от хохота по снегу, Дректору, размышляя — как же вырваться отсюда.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Советник Ри восседал во главе стола, рядом с Верховным Дректором. Сбоку от него, советника, восседал-возвышался огромнейший дикарь — рост далеко за два метра, широченные плечи обтянуты вонючим меховым жилетом, огромнейшие кулаки… Взгляд дикаря светился первобытной яростью и яростной дикостью, на лице можно было прочесть все, что угодно, кроме ну хоть каких-либо зачатков интеллекта. Ри покосился на великана и улыбнулся своим мыслям, тот же ответил оскалом здоровенных зубов, ни разу не видевших зубной пасты, здесь, на Территории, зубы чистят золой из костра…

— Вы еще не знаете друг друга, -

негромко сказал Дректор и ткнув в грудь дикарю огромных размеров, продолжил:

— Это мой Главный Воин Джи, Великий и непобедимый!.. А это мой советник Ри.

И указал на бринера. Дикарь хлопнул зверски по плечу Ри, следуя этому дурацкому ритуалу знакомства, ри ответил тем же и поморщился, плечо от удара дикаря заныло… От Главного Воина несло коровьим навозом и потом. Запах победителя, одеколон для настоящих мужчин… Дикарь его не интересовал, низкий интеллект, дик, куда ему тягаться в любви к Дректору и бороться за благосклонность с изощренным сыном Цивилизованного Мира… Вот размеры, из этого дикаря запросто получилось бы два, а то и три нормального размера жителя территории… Таких огромных дикаре Ри еще не встречал, ни разу не видел…

Дректор провозгласил тост, в последнее время ему стало нравиться, не без влияния своего советника, произносить тосты на пирах, произнес в честь великана, все проорали трижды — СЛАВА, СЛАВА, СЛАВА!!! и набросились на жратву. Бринер не отставал от дикарей, хотя еда была не из кухни ресторана, но терпима, пива было хоть залейся.

Затем началась музыкальная часть. Голосом кастрата придворный голосист затянул-заголосил хвалебную песнь в честь Верховного Дректора. Все дикари громко отрыгивали, портили воздух и накачивались пивом аж по самые ноздри… Жаль, что женщин еще не пускают на свои пиры… Надо будет поработать с Дректором в этом направлении… Пьяно икнул Ри и чуть не завалился головой в блюдо с остатками какой-то недоеденной жратвы.

Праздничный пир в честь вернувшегося с победой Главного Воина Джи удался на славу. Под самый конец даже была и драка!..

На следующий день Ри проснулся с головной болью и легкой изжогой в брюхе. К тому же ныло плечо, по которому ударил этот дикарь…

— Ну медведь хренов, -

проворчал на русмате Ри, вылезая из-под вонючих, плохо выделанных шкур в холодную комнату. За сизыми, в синих разводьях, кишками, натянутыми в раму окна, что-то мутнело, как молоко.

— Опять чертов снег, в жопу пополам, в коромысло, сейчас бы на Гаваи, -

продолжал ворчать и баюкать собственную хандру Ри, стуча зубами от холода и ежась, отправился, в уборную. Дернув с особой злостью веревку, он вернулся в комнату. Возле двери так же болталась веревка с завязанным на конце узлом, недавнее нововведение Ри. Так же дернув изо всех сил эту веревку, Ри усмехнулся… За дверью кто-то громко ахнул и в проеме возник дикарь, в меховой рубахе и штанах, на шеи болталась деревянная сова, дикарь держался рукою за голову… Лицо у него было перекошено от боли. Ри усмехнулся — сигнализация работала исправно.

— Растопи камин и живо!

— Слушаюсь, Советник Верховного Дректора!

Забегали дикари с дровами, затрещал огонь на смолистых поленьях, загудело в трубе, запахла дымком, в комнате стало чуток теплее, даже жена выглянула из-под шкур вопросительно — не пора ли жрать? У-у-у, ненасытная утроба!..

Бринер уселся возле камина в уродливое, скособоченное деревянное кресло, закутался в медвежью вонючую шкуру и протянул руки к огню. И залюбовался своим детищем… Камин удался на славу… Первый, экспериментальный, не совсем удачный, был воздвигнут в спальне Дректора… Часть дыма шла в комнату и дрова норовили выпасть на пол… Ри клятвенно заверил, что ближе к весне камин переделают под его руководством, но Дректор усмехнулся загадочно и так же загадочно произнес — весной мы будем греться в другом месте и у другого огня… Ри не понял, но сделал вид, что понял. Главное — камин можно не реставрировать.

Огонь трещал, смола вскипала пузырями, Ри смотрел на пламя и размышлял… Скоро кончится зима, нужно придумать, как сбежать, совсем неплохо бы прихватить камни. Иначе только он появится в бринерских кругах, как весть дойдет и до его рабодателя… Не будет же он всю жизнь ходить в штанах хоть из синтетической, но шкуры, и жрать жареное мясо хренаров… Ну и гадость, фу… а с пива их него блевать уже который день охота… а женщины, женщины… помесь медведя и обезьяны, да лучше трахать макаку, чем этих вонючих женщин… Ри вздохнул и чуть не заплакал от жалости к себе. Одно дело советником на Гаваях, другое дело в этой херовой Терре Инкогните… Пропади она пропадом, мать пополам, трах через коромысло!..

Грустные мысли Советника прервал слуга, громко икнув и все еще держась за голову, он объявил:

— Жратва Советнику Верховного Дректора!

— Неси, неси, образина…

Жуя ненавистное мясо, закусывая его ненавистной свеклой и запивая мерзким ненавистным пивом, стараясь не глядеть на жадно жующую жену, запихивавшую в пасть огромные куски мяса, черти б ее взяли, бринер терзал свою душу горестными раздумьями… Игрушек нет, женщины некрасивые, пиво, а! не вспоминай, не то вывернет, хренар как будто от старости и непосильного труда помер… сдох скотина…

После сытного завтрака слегка повеселевший Ри отправился к Дректору. Войдя без стука, он застал Дректора за необычным занятием для дикаря — Дректор любовался розлайтами, пересыпая их из одной руки в другую, стоя возле окна затянутого кишками хренара… У Ри мгновенно высохло во рту и засосало под ложечкой… Розлайты… Любимые камешки мои розлайтки… в чужих загребущих руках…

— Ты подарил мне великолепные камни, красивые и необычайные!..

Ну да скотина — подарил, как же, сам себе и подарил, дикарь чертов…

— Они не только красивые, но и сказочно дорогие!

— Что это значит — сказочнодорогие? -

недоуменно попытался повторить Дректор. Ри в очередной раз пустился в объяснения, Дректор, выслушав долгий и страстный монолог, пожал плечами:

— Не понимаю, почему люди твоего мира за один камень готовы кормить другого, даже не брата, десять лет… Того кто их принес… Наверно их в детстве напугал хренар… Что ты сегодня мне расскажешь?

— Я… я поражу тебя необычным… очень необычным… необычной придумкой!..

— Какой? -

поинтересовался Дректор, продолжая играть камнями. Ри с трудом заставил себя оторвать взгляд и отвести его:

— Мы сделаем театр!

— А помню, это где женщины раздеваются под бонги, сбрасывают с себя шкуры и дураки еще за это платят…

— И не только это и не совсем это, не полностью так… У меня есть гениальная идея!

— Покажи скорее мне ее! -

заинтересовался Дректор, ссыпая камни в шкатулку составленную из двух грубо отесанных кусков дерева с выдолбленным углублением, надо же, совы у него дикаря получаются неплохо и даже хорошо, а остальное… Подпустил своих мыслей Ри, провожая взглядом камни.

Через два дня все было готово к премьере. Придворная челядь набилась в залу, уе евшись плотно и тесно на расставленные лавки, сразу кто-то испортил воздух, посередине залы на небольшом помосте, в креслах и укутанные в шкуры, сидели Дректор и Советник Ри. Слуги внесли факелы, плотно закрыли ставнями окна, воцарила полутьма, кто-то вновь громко и протяжно выпустил плохой воздух. Внезапно, впереди, вспыхнул ярко-зеленый свет, дикари шарахнулись от сцены, отгороженной от зала натянутыми на большую раму кишками хренара, но Дректор рыкнул на них и все робко уселись обратно. Появились силуэты двух дикарей — он и она, освещенные светом фонаря Ри, который так сильно напугал дикарей, силуэты начали вести любовную игру, касаясь руками друг друга в разных местах, вот наперевес поднялся силуэт члена дикаря и он повалил партнершу на пол… Раздалось сопенье, пыхтенье, крики и ахи… — Звуковое оформление на высоте, -

похвалил Ри.

— Что ты сказал? -

Дректор посмотрел на низкий потолок и недоуменно пожал плечами.

— Говорю, что очень натурально.

— Я предупредил артистов, что б играли как в жизни, ты же так рассказывал, ты же сам об этом говорил, а иначе дубиной по жопе.

Зеленый свет сменился голубым. Появился силуэт дикаря с бонгом, застучал резкий ритм, многие дикари в зале подхватили знакомый мотив и ритм руками, хлопая в ладоши… Одна сценка сменялась другой, затем третьей, четвертая спешила следом, а там уж и пятая… Напоследок хлынул-вспыхнул красней свет, за экраном из кишок появились два силуэта с дубинами, они начали дубасить друг друга на совесть, поднялся треск, крик, рев. Вот один дикарь упал прямо на занавес и прорвал его своим телом, яркий свет вспыхнул-хлынул в зал, второй дикарь выпрыгнул следом и началось побоище прямо в зале. В которое включились и придворные… Дикари визжали, орали, рычали, кусали, царапали, мутузили, пинали, таскали за волосы, щипали друг друга, катались по полу, опрокидывая скамейки и путаясь в своих шкурах… Эта придворная челядь, возмутился нравами Ри и взглянул на Дректора, но тот сползал с кресла от хохота, держась руками за живот, сотрясаясь и булькая. Ри грустно посмотрел на происходящее — он не любил в театре всяческих новаций, авангардно-модерновых новшеств-веяний… Он предпочитал классическое действие.

Слуги по приказу Дректора пинками очистили зал от разбушевавшихся придворных, драка выкатилась во двор и продолжилась там с новой силой, сам Дректор оттер слезы, поправил котелок и спросил у Ри:

— Завтра будем смотреть театр? Мне очень понравилось!..

На следующий день Ри устроил гладиаторские бои на кулаках и дубинах, Дректора это не очень заинтересовало, еще через день скачки втроем на коровах, еще через пару дней бег в мешках из коровьих шкур… Ум Советника Ри был неистощим на выдумку и забавы, развлечения и веселье, дни стали скрашиваться и жизнь стала не такой тягостной… Плюс ко всему этому по прежнему продолжались беседы с Дректором, полные воспоминаний…

— Зачем ваши женщины одевают двое штанов? -

заинтересовался Дректор назначением белья. Выслушав ответ, путанный и не совсем понятный, Дректор изрек:

— Я думаю все проще. Просто ваши женщины мерзнут, даже летом.

— …А почему в маленьком ящике много людей? Им там не тесно? Я бы сделал для них ящик попросторней.

Это о визоре. О спорте:

— Ну, это просто смешно — бегать по льду с палками в руках за куском чего-то несъедобного, да еще привязав что-то непонятное к ногам… "х точно в детстве хренар напугал.

Мнение Дректора и Ри о спорте и спортсменах полностью совпадало.

Каждый вечер Дректор стал устраивать пир. Праздничный. Как понял Ри — в честь присоединенных земель, но блюда были одни и те же. Дректор тоже морщился, поедая мясо хренара, а когда беседовал с Ри и тот рассказывал об еде, Дректор часто вздыхал и взгляд его становился мечтательным и туманным…

Вновь, в какой уж раз, ушло и вернулось войско во главе с огромным, дикарем, Главным Воином Джи. Разгромив объединенное войско восемнадцати племен. Приведя военачальника объединенного войска на веревке, как корову. И привезя огромную добычу — шкуры, пиво, мясо, свеклу, злаки, коров и женщин.

Довольный и счастливый Дректор, лично осмотрев добычу и лично распределив ее по своим сараям-банкам, предложил Ри на радостях часть. Ри согласился и в свою очередь заявил, что у него тоже есть подарок для Дректора.

— Какой?! -

удивился Дректор.

— Я думаю, что пора именовать все твои земли одним красивым наименованием… Что ты думаешь насчет названия — Великое Дректорство Совы?

— Ри, ты как будто читаешь мои мысли, мой Советник Ри!.. Я сам хотел придумать что-нибудь подобное, но как красиво звучит — Великое! Дректорство!! Совы!!! Я горжусь тобою!..

Сам Дректор придумал чествование героя дня, Главного Воина Джи. Ри с всвою очередь лишь подсказал что в некоторых случаях например неплохо погладить по брюху народ, он, народ, это дело любит и долго помнит… Одним словом — праздник удался на славу!

Дректор восседал на троне, который в свою очередь был установлен на высоком помосте, сжимая в руках Сову и блестя котелком (хотя было достаточно холодно), Джи одели нашею огромнейший венок из сиреневых елочных веток (идея Ри), дикарь был смешон — огромный, важный, свирепо сводящий брови, с торчащей бородой и венком на шеи… А самому-то от силы двадцать-двадцать два года от роду… Голосисты орали наперебой, народ пил пиво и блевал, Ри шептал на ухо Дректору:

— Хочешь посмеяться, Дректор? Жена твоего Главного Воина родила тройню!

— Мальчишки? -

заинтересовался Дректор.

— В том то и дело, девчонки все три!..

Дректор заулыбался, с трудом сдерживая смех и ответил в свою очередь философской

сентенцией:

— Наверно частая езда на корове не способствует успеху в рождениях мальчишек… а у твоей жены что-то вообще не видать брюха…

Ри отодвинулся от Дректора.

Вскоре, не дожидаясь конца массового поедания дармовой еды и выпивания дармового пива, Дректор и Ри в сопровождении охраны и челяди вернулись во дворец. За стенами которого еще долго слышались пьяные крики.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Прошло-пролетело-проползло несколько дней… Дректор объявил Ри: — Я хочу объехать все свои земли, объединенные Джи, посмотреть все племена, признавшие Сову… Сегодня вечером пир. Завтра тоже. Сегодня в честь Джи, завтра в твою. Я так же хочу, что бы ты сопровождал меня в этом путешествии. Мне очень нравятся пиры. Мне нравится угощать дармоедов, -

при последних словах Дректор указал рукою на дверь, за которой слышались голоса придворной челяди. Волосатой и бородатой, в шкурах и плохо мытой…

— Чуть позже я объявлю об своем решении им. А сейчас расскажи, как ваши Дректоры охраняли свои земли. Я хочу послушать еще раз.

Ри начал свой рассказ с любимого своего периода в истории Цивилизованного Мира — Гуситских войн во главе с разбойником Яном Жижкой.

Дректор слушал, как всегда внимательно и задумчиво, ни разу не прервав повествования. Когда Ри дошел до войны между Севером и Югом в Северной Америке, появился слуга, с совою на шеи.

— Главный Воин Верховного Дректора!

— Потом продолжишь, Ри, -

сказал Дректор и обратился к Джи, усадив его рядом с собою.

— Я позвал тебя, мой Главный Воин, что бы сообщить тебе следующее. Я желаю объехать Великое Дректорство Совы и лично осмотреть принадлежащие мне по праву земли и поселения. Я желаю, что бы все жители моих земель лично могли увидеть меня, Верховного Дректора и лично вознести похвалу мне за объединение, которое кроме пользы, ни чего другого не принесло. Я желаю, что бы ты с небольшим отрядом лично сопровождал меня. Все.

— Слушаюсь, Верховный Дректор.

— Я сообщу тебе заранее, когда мы выезжаем. Вечером пир. Сегодня в твою честь. Завтра в честь Ри, -

Дректор потрепал по плечу великана и ехидно улыбнувшись, спросил Главного Воина.

— Я слышал о постигшем тебя горе — трех девочках. Может тебе взять новую жену?

Главный Воин покинул комнату, стуча сапогами, Дректор расхохотался. Ри осторожно поддержал его смех. Вдоволь насмеявшись, Дректор опустил голову, задумался и махнул рукой:

— Иди. В следующий раз расскажешь…

Вечером был пир… На следующий день тоже… пиры сменялись охотой на хренаров, охота на театр с побоищем — придворные быстро поняли, что это нравится Дректору и потому очень старались… Даже выбили один раз глаз одному придворному… Повседневная жизнь, рутина, разнообразие достигалось лишь благодаря воображению. — Послушай Дректор, а почему бы не водрузить на башнях твоего дворца (этого сранного сарая!) сов, таких знаешь, деревянных огромных сов… — Сов?!!..

— Да, как символ твоей мудрости и охраны твоих границ, твоей столицы…

И закипела работа. И полетела щепа и стружка во все стороны. Лично возглавляя контроль и руководство, Дректор даже осунулся за эту неделю. Но зато через неделю…

Через неделю с большим трудом, потеряв девять разбившихся насмерть дикарей, огромные деревянные совы взгромоздились на всех четырех крышах башен дворца. Все четыре совы смотрели на четыре стороны…

Дректору эти совы так понравились, что разъезжая до столице, он останавливался и задирал голову. Задирал и любовался. А придворные и охрана тоже задирала голову и наперебой восхваляла мудрость и вкус Верховного Дректора. Ри искренне веселился этим цирком.

На заднем дворе дворца были сооружены клетки из толстых бревен и в них содержались не только дикие звери (идея Ри), но и не подчинившиеся из захваченных в плен вожди (идея Дректора)… И Дректор полюбил гулять возле клеток с пленниками и философски о чем-то размышлять, разглядывая постояльцев своего зверинца. Один раз Ри не выдержал и поинтересовался:

— О чем думает Дректор?

— Я гляжу на них и думаю, как изменчива жизнь и как изменчива власть… Вчера еще они были вождями, сегодня сидят в клетке…

Ри был поражен.

Так прошла зима. В забавах, трудностях дворцовой жизни (понос, похмелье и прочие невзгоды). Снег в сугробах стал ноздреватый и посерел, днем от души светило солнце, воробьи разчирикавшись, воевали возле лепешек коровьего навоза… Запахло весной. Однажды вечером, свободным от пира, уже под затухающую к вечеру мартовскую капель с крыш, Дректор, восседающий на скамье и глядящий в освобожденное от кишок окно куда-то на грязно-голубое небо, спросил Ри: — Я давно хотел задать тебе один вопрос. Ты все время рассказываешь о Дректорах своего Мира, о войнах, о войсках, вспоминая давно ушедшие года и луны… Разве сейчас Дректора твоего Мира не ведут между собою войн за земли? — Нет. Весь Цивилизованный Мир объединен.

— А кто же это такой Могучий Дректор?

— Люди объединились сами…

— Как это? -

вытаращил от изумления глаза Дректор. Ри подробно, как только мог, объяснил структуру политики Цивилизованного Мира, рассказал об ООН, коснулся различнейших его формирований. Дректор слушал молча, глаза его горели загадочным огнем, он то и дело облизывал губы, как будто хотел пить.

— Значит я понял так — у вас нет Могучего и Великого Дректора, а этот, Председатель ООН, выбирается представителями от народа?..

— Да, -

в очередной раз изумился Ри умом дикаря, его интеллектом… надо же, в шкурах, а мыслит… Дректор помолчал и как будто собравшись с духом, вновь заговорил:

— Так значит войн вы не ведете?..

— Нет…

— И… и значит у вас нет… войска?..

— Нет… -

растерянно протянул Ри, не понимая куда клонит Дректор своими вопросами-утверждениями. Дректор подскочил на троне, с его головы свалился котелок и со звоном покатился по деревянному полу, устланному шкурами медведей, блеснув солнечным лучом.

— Повтори, что ты сказал, Ри!

— У нашего мира нет войска… Только силы правопорядка и полиция… Я тебе объяснял для чего они служат…

Ри додумал пришедшую мысль — неужели этот дикарь замахивается на Цивилизованный Мир… Это просто смешно!.. А Дректор молча глядел на Ри, с трудом осознавая услышанное — такой огромный мир и без войска…

— Иди, я должен подумать!

— Хорошо, только я должен тебе сказать…

— Иди, я сказал! А должен подумать.

Бринер и Советник, пленник и историк, жертва и злодей, да кто же он черт его возьми, вышел в толпу придворных, которые при его виде сразу стали низко кланяться, стараясь попасть Советнику Верховного Дректора на глаза и отпихивая друг друга. Ни кого не замечая — гордый, зазнался, гордый, поползло по залу, ушел к себе Ри, склонив голову и размышляя над словами и поведением Дректора.

Ну это просто смешно — горстка дикарей на коровах и с дубинами против Цивилизованного Мира, отправляющего космолеты уже к Марсу и Венере… Нет, Дректор не сумасшедший… Конечно не сумасшедший!..

За сизыми кишками хренара погас последний солнечный луч.

ГЛАВА ОДИНАДЦАТАЯ

Триумфальное шествие-путешествие Верховного Дректора по Великому Дректорству Совы проходило в обстановке почтения и любви. Дикари-поданные во главе со своими вождями выбегали из поселений и падали ниц, выражая покорность и радость, затем подносили подарки и очередную дань, молодые дикари-воины изъявляли желание послужить в войске Верховного Дректора и так далее.

В свою очередь, Дректор проявлял благосклонность к верно поданным, снисходительность и любовь… Церемония оканчивалась повальной пьянкой, народ веселился и блевал, на утро Верховный Дректор со свитой отбывал далее, к следующему поселению и все повторялось сначала…

Впереди отряда скакали на самых быстрых коровах голосисты, они изо всех сил голосили о приезде Верховного Дректора, о радости народной, о счастье, свалившемся на очередное племя… Племя радовалось, падало ниц, ликовало и вновь повторялась уже описанная встреча.

Племя Металлистов сменялось Леваками, Кутузовцы Орловцами, Махмютинцы Вырвидрайцами, Семьковцы бывшим могучим племенем Комсюковцы… Все радовались Верховному Дректору, объединению и присоединению, лишнему поводу напиться и нажраться. Особенно веселились женщины… Советник Ри обоснованно предполагал о всплеске рождаемости на следующий год.

После очередного поселения, пира, переросшего в пьянку с мордобоем, подарков, подсчета дани и прочего, трясясь на корове рядом с Дректором, Ри поинтересовался:

— Я не совсем понимаю цель нашего путешествия, Дректор. У меня на жопе скоро будет мозоль, как у павиана…

— А кто такой павиана?

Ри оказался в затруднении — как объяснить этому дикарю, пусть не глупому, но дикарю, что такое "павиана", если он не только не видел обезьяны, но даже и ни когда и не слышал об них?… С горем пополам бринер перебивая историка попробовал это сделать, Дректор хмыкнул, было непонятно — дошло ли до него или нет…

— А так вот что такое павиана… Я хочу собственными глазами видеть, что у меня есть, а что нет.

— И что же ты увидел? -

поинтересовался Ри. Дректор посмотрел в глаза, своему советнику и тот неожиданно для себя увидел в глазах дикаря грусть. Откуда?..

— Кк вы, в своем мире, называете людей, которые отличаются от вас в сторону животных? Ты один раз мне говорил…

— Варвары, дикари…

— Кругом меня варвары и дикари, твои рассказы о твоем мире отравили меня, мне печально, и почему-то одиноко, мне кажется — я обманут. Что меня обманули…

— Кто, Дректор?

— Не знаю… Я еще не разобрался… Поезжай вперед, я хочу побыть один…

Ри лягнул рогатого скакуна, тот взбрыкнул задом и задрав хвост, вырвался вперед. Оглянувшись, советник увидел, что Дректор едет совершенно одинокий и печальный, не смотря на ораву скачущих рядом дикарей… Надо же, обманули его, прямо "лишний человек", байрон в шкуре, гарольд какой-то…

Через несколько дней путешествие подходило уже к концу. Отряд въехал в родные земли. С одной стороны от Верховного Дректора трясся на корове Советник Ри, с другой величаво возвышался Главный Воин Джи. Дректор задумчиво спросил своего маршала, как ехидно подумал Ри: — Послушай, Главный Воин, ты ни когда мне не рассказывал о себе, о своей семье, своем племени… Откуда вы беретесь такие — сильные, большие, умные?.. Вверху орали гурки, с неба светило еще не яркое солнце, коровы вываливали свои лепешки на прошлогодний пожухлую траву, было тепло и спокойно… Джи пожал плечами: — Родителей я не помню… Бринер с интересом уставился на громадного дикаря, в нем мгновенно проснулся историк Ричард Паркер, который много слышал об Ордене Воинов, но ни чего конкретно… К тому же Джи действительно отличался от дикарей — в основном мелких, метр пятьдесят ростом в среднем… — Своих родителей я не помню, — повторил Джи протяжно, как будто рассказывал легенду у вечернего костра. — Я воспитывался в Ордене Профессиональных Воинов. Там существует целая система воспитания и подготовки, что бы Воин вырос могучим и сильным, большим и умным, как я. Но это секрет Ордена и я давал клятву не разглашать его. И подбоченившись, приняв глупый и важный вид, произнес вдруг на чистом английском (!!!) языке: — Что б я объелся овсяными хлопьями, если вру! Ри подскочил на своей костлявой корове и уставился на дикаря во все глаза, но безмятежный и глупый вид Воина говорил о том, что он по-видимому даже и не подозревает о значении произнесенных им слов, этой странной фразы. Интересно, когда и при каких обстоятельствах фраза на английском языке да еще такая бессмысленная, стала клятвой у дикарей-воинов из Профессионального Ордена?.. Ри задумался, покачиваясь в такт корове, а Дректор продолжил спрашивать: — Я много слышал о вас, Воинах Ордена… О вашем тайном языке… Он красивей, чем наш русмат, более голосистей. Скажи еще что-нибудь на нем… — Я люблю апельсиновый сок, мультфильм "Белоснежка на Марсе" и белокурых девушек, — быстро проговорил Джи, не глядя на Дректора. Ри поперхнулся, оказывается дикарь не так уж и прост, этот здоровенный дикарь, интересно, откуда он знает о наличии в мире апельсинового сока, мультфильмов и белокурых девушек… Или же он просто, как попугай заучил незнакомые слова… Или… или общается с таким знатоком… А тот откуда взялся?.. Интересно было бы пощупать этого дикаря, может быть было бы великое историческое открытие… Кто знает…

Заночевали в лесу. Завтра последний переход и столица… Пуп "емли. Главный Воин храпел так, что тряслись ближайшие кусты и нижние ветки сосны, Дректор морщился, но ни чего не предпринимал. Где-то в чаще кто-то кого-то ел, а тот жалобно и истошно орал… Ри сидел рядом с властителем подчиненных земель, завернувшись в шкуру и смотрел в огонь. Причудливый танец языков пламени завораживал, будил какие-то ассоциации и воспоминания… Ри размышлял о побеге, отвергая один вариант за другим или за излишнюю фантастичность или за слишком геройско-разудалый план… Молчание прервал Дректор: — Я очень давно хотел тебя спросить… Этот вопрос для меня наиболее важный… Наиболее важнейшим он стал в моей жизни…

Ри удивился — Дректор явно волновался, глаза его лихорадочно блестели в свете костра, руки нервно теребили шкуру, в которую Дректор был завернут… — Спрашивай…

— Только ответь честно, я не буду наказывать за правду… Я Воин! Я не боюсь правды! Меня интересует — трудно ли мне стать таким, как люди вашего племени, твоего мира?..:

Ри изумился — дикарь и такие вопросы! К тому же вид дикаря был странен и необычен, Дректор просяще глядел на Ри, его плечи были опущена, спина была сгорблена. .

— Тебе не трудно, ты умен и быстро все схватываешь, прямо на лету. А вот Джи было бы трудно, он дикарь и варвар…

Ри вспомнил, как ест Главный Воин — урча и рыча, разрывая мясо руками, брызги жира летят во все стороны.

— Спасибо тебе, -

Дректор погладил по плечу Ри и тот чуть не всхлипнул, тронутый лаской дикаря.

Нет, надо поскорей бежать…

Утром, позавтракав, отряд Дректора двинулся в путь. Кричали гурки, дымились лепешки навоза, чавкал под копытами коров земля… Двинулись к столице, Пупу Земли. И к полудню стены и башни поселения выглянули из-за леса, солнце играло лучами на темном дереве стен, над башнями дворца светлели Совы, усевшиеся навечно на шпилях башен и еще не успели потемнеть от дождей, снегов и прочих осадков. Подъехав к воротам, все изумились — ворота были закрыты, не смотря на разгар дня. Главный Воин быстро получил разъяснение из-за стены, в виде камня в голову и сразу все стало ясно, все по своим местам улеглось, в том числе и Главный Воин. Ри усмехнулся. В столице переворот… Помощник Главного Воина Орис назначен Главным Воином, а один из придворных дикарей, стал Верховным Дректором… Всего несколько разговоров с Васом и Орисом, рассказанная в виде легенды схема "Как производить перевороты" и все… А какие быстрые и понятливые ученики оказались! Ри всего несколько раз вскользь заметил Васу, что он ничуть не хуже Дректора, а Орису достаточно было пару раз сказать, что он годится не только в помощники Главного Воина… Все это Ри проделал ради смеха и из-за скуки, и только ради чистого эксперимента, результат которого интересовал его постольку-поскольку… Ай да Ричард Паркер!.. Бринер выкатил живот и горделиво задрал бороду к небу. Он может тайно дергать нити политики в Империи!.. Он как серый кардинал, в стороне, в тени, но главный! интересно, как Дректор выпутается из этой ситуации… Верховный Дректор, разъярившись из-за вероломства поданных, потребовал немедленного штурма столицы, его поддержал Главный Воин, державшийся за голову одной рукой, а другою сжимая рог своей коровы, что бы не упасть. Ри охладил пыл разгневанных — какой штурм, если под рукой от силы триста воинов, а в столице за высокими стенами не меньше тысячи… Надо отъехать и хорошенько подумать. И подумав, Главный Воин предложил хитрость. И она удалась.

Быстро, в течение двух дней, отстроили башню выше частокола и прикрываясь щитами от камней, подкатили ее к стене… Защитники — заговорщики приготовились отражать штурм с этой странной башни… Воины Дректора бежали в башню открыто, набиваясь там явно к штурму, но по отрытой и замаскированной канаве возвращались на зад, в лес, и все начиналось сначала… По подсчетам приунывших заговорщиков в небольшую башню уже набилось двенадцать сотен воинов…

А ночью Главный Воин забросил лазутчика за стену… Взяв его за шиворот и швырнув… Лазутчик только охнул, приземлившись в куче навоза. И утром распахнулись ворота, воя и плача высыпали воины-заговорщики без дубин, размазывая слеза и сопли раскаяния по бородатым мордам и таща связанных и украшенных одного численными синяками Васа и Ориса. Заговор провалился, но Ри не горевал, его же совершенно не интересовал результат, только чистый эксперимент, его как историка интересовало исторически достоверное постановление предполагаемого заговора в племени древнего периода…Просто чистая наука.

Воины, участвовавшие в перевороте, с огромным удовольствием отлупили друг друга по очереди дубинами по жопам, а главных заговорщиков, Баса и Ориса, при огромном скоплении народа, обложили дровами и подожгли…Что поделаешь, дикари…

Спас их от мучительной смерти Главный Воин. Он подскакал на своей корове и ударил каждого заговорщика дубиной по голове… Те повисли безжизненно на веревках. Дректор нахмурился на такую дерзость и своеволие, а Джи проорал:

— Верховный Дректор милостив и не желает, что б изменники мучились!.. Лицо Дректора прояснилось, а Ри вновь подумал — нет, не так прост этот дикарь, Главный Воин Джи, совсем не прост… И намного хитрей, чем выглядит… И это странное проявление жалости, столь не свойственное для жителей Территории…

Потом был пир, в котором участвовали все воины, все население столицы и ее гости, набежавшие из окрестных поселений на дармовой запах жаренного мяса… Пива было в таком количестве, что некоторые дикари выливали его себе на голову. Огромные туши хренаров жарились на кострах, черный дым поднимался к звездам…

Засыпая рядом с женою, Ри сонно и устало подумал — надо организовать еще парочку заговоров, может быть и бежать удастся…

А над необъятными просторами Великого Дректорства Совы вставало яркое солнце.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Дректор стоял около края Великого Дректорства Совы и любовался… Синели и фиолетовели леса, голубели река и озера, темнели многочисленные провалы и вздымались не менее многочисленные вершины, серели и зеленели, отдавая в коричневу, огромные холмы… С восхода солнца Дректорство было огорожено Великим Волжским коньеном, тянущимся с севера на юг. С Юга Северо-Украинским морем… С севера негостеприимными, с малым количеством хренаров, дичи и дикой свеклы, лесами Вологды и огромным злобным пятном Московии… А на заходе солнца земли Дректора простирались до длинного-длинного высоченного, холма, тянущегося от края до края земли, если верить Ри… — Ты все верно изобразил? Точно?.. — Да, Дректор. — А это и есть тот самый Рубеж, о котором ты столь много мне рассказывал?.. — Да. Ты правда решился на этот поход? — Что значит "решился"? Я просто решил. Твои рассказы открыли мне глаза. — Но ведь это безумие! С дубинами, на коровах, против всего Цивилизованного Мира!!! — Мне кажется — ты слишком уверен в силе своего мира. А сам не рассказал ни об одной хитрой штуки… Я тебя спрашиваю прямо — у твоего Мира есть то, что ты называешь оружием или нет?.. — Есть. Но мало… Но такого ни ты, ни твои воины не видели!.. Оно поражает на расстоянии, оно убивает мгновенно, оно…

Ри замолчал, пораженный взглядом Дектора — смесь грусти с высокомерием.

— Я верю тебе, Ри… Но у меня много воинов и они могучи, они непобедимы. Как только нам в руки попадет оружие, ты нам покажешь, как с ним обращаться и мы будем еще непобедимей, Я должен увидеть твой мир…

Дректор вышел, оставив Ри наедине с макетом Великого Дректорства Совы. Бринер задумался — не слишком ли далеко зашла игра?.. Но уже поздно, назад пути нет, поздно что-либо менять… Он сидел в углу и за своими мыслями не заметил, как вошел Главный Воин, великан Джи. Дикарь вошел и замер около макета, явно остолбенев от неожиданности.

— Нравится? -

первым нарушил тишину Ри.

— Нравится, твоя работа? -

Главный Воин кивнул на макет. Ри с удивлением увидел спокойное лицо дикаря, без каких-либо признаков удивления… На заросшем бородой лице было написано только восхищение… Да он же еще молод, двадцать пять от силы… И все-таки, кто они, профессиональные воины?..

— Да, моя работа. По распоряжению Верховного Дректора…

Да-да, по распоряжению… А макет-то его явно не удивил…

— А у тебя талант, -

дикарь явно одарил Ри, историка Ричарда Паркера, представителя Цивилизованного Мира, комплиментом…

— Мне всегда нравилось делать что-либо подобное. А ты, смотрю, не сильно-то удивился, увидев макет… Где же ты раньше мог видеть подобное? А?..

Главный Воин недоуменно выпучил глаза на советника Дректора:

— Как где? В Центре Профессиональных Воинов, где же еще… Там и не такие макеты есть. Слышал о таком?

— Очень много, но и очень мало. Ты бы не мог рассказать мне поподробней о нем? Ну конечно только то, что можно. Ты же связан клятвой, -

Ри ехидно улыбнулся, вспомнив английскую речь в устах этого дикаря. Джи сощурился:

— А зачем тебе?

— Я всегда был любопытен…

Разговор прервал Дректор, появившийся из спальни. Он был возбужден чем-то, но доволен, наверно посетил жену — подумал Ри, отодрал свою корову — возможно мелькнуло в голове у Главного Воина, как же еще этот дикарь может думать, только на русмате…

— Ты уже видел это? Мой Главный Воин? -

величественным жестом Дректор указал на макет. Джи с поклоном головы ответил:

— Да, Верховный Дректор, искусная работа, но только зачем она?

— Узнаешь. Я хочу рассказать тебе о новом походе, который я собираюсь лично возглавить. Садись, раскрой уши и внимай! Далеко-далеко, один месяц пути на быстрой корове, там, где садится солнце за леса, есть земля, населенная ленивыми, трусливыми людьми, родственниками мелких мерзких сусликов, не по праву пользующихся различнейшими благами, посланными Совой для нас, но перехваченные ими. Они носят одежду из тонких-тонких шкур, растущих из больших, грохочущих камней… Разноцветных, как крылья бабочек. Они пьют не пиво из свеклы, от которого пучит живот и

выходит вонючий воздух… Нет, они пьют напитки, вкус которых может сравнится с соком цветов, с медом пчел, с… с… с… Они едят не мясо хренаров, не свеклу, не злаки разбитые камнями и залитые горячей водой… Нет, их еда — это еда Великой Совы, она тает во рту, она дает сытость на два дня, она… она… она… Их женщины белые, тонкие, с золотыми волосами, с руками легкими, как пух птенца гурки… У этих ленивых и трусливых людей много разных замысловатых вещиц и штук…

Они не ходят, эти штуки их возят, как коровы, но они сидят развалившись, как Дректоры на скамье, как эти глупые и тоже трусливые с глазом на груди, что прячутся за стенами из камня и ездят за непробиваемым, воздухом… Эти ленивые люди имеют огромные хижины из камня, они слушают голосистов, не вызывая их, а нажав на штучку у хреновины, они… они… Они имеют ящики, спереди непробиваемый воздух, не тающий лед!.. А внутри маленькие люди, поющие и пляшущие… Мы захватим все это, их богатства будут наши, почему у них все это есть, а у нас нет?! Это несправедливо, это несправедливость, это не демократично! Я, Верховный Дректор, исправлю эту ошибку, эту несправедливость, эту недемократичность!.. У них нет даже воинов, так они обленились, трусы и ленивые свиньи, мы заставим их собирать свеклу и охотится на хренаров!.. Это говорю я, Верховный Дректор! Слушай, Главный Воин Джи! Приказываю тебе в течении десяти дней подготовить мое войско

в поход! Все мое войско! Каждому воину по белой, золотоволосой женщине! Много чудесной еды и напитков! Разных замысловатых штучек, хреновин и вещиц! Мы идем туда!..

И вытянув руку в сторону окна с видом на заход солнца, Дректор замер, застыл, превратился в изваяние самому себе… А заход солнца уже окрасил небо в алый цвет. Дикарь Джи с восторгом, полу открыв рот, смотрел на Дректора, взволнованный, по-видимому, открывающимися перспективами. Ри стоял у макета, с грустью раздумывая — интересно, чем Цивилизованный Мир шарахнет по ним?.. Или победят все громче и громче подающие голос общественные организации, требующие полностью исключить применение силы по отношению кого-либо, будь то животные, инопланетяне или темные силы на пути прогресса… Шестнадцать лет назад, один румынский сепаратист, попытался поднять восстание против Цивилизованного Мира с целью отсоединения Румынии от всего остального мирового сообщества. Уже тогда к нему не применили силу, сепаратистов локализировали и обрушив огромнейший поток агитации и пропаганды, разгромили на голову… Но с дикарями одной агитацией не справишься… Для них слова — признак слабости.

Главный Воин и Дректор уже давно ушли по своим дикарским делам, а Ри все стоял возле макета и размышлял. Может убежать удастся… За окном опустились сумерки, где-то были слышны звуки вечерней столицы — мычание коров, крики петухов и пьяных дикарей…

Десять дней, отведенных Дректором для подготовки похода, пролетели как миг. Ри холодно попрощался с надоевшей женой, взгромоздился на опостылевшую корову и…

Гремели бонги и барабаны, ревели рога, над головами воинов парили деревянные совы, водруженные на высокие шесты. Все были веселы и настроены на победу, сам Верховный Дректор улыбался и сиял начищенным котелком, Главный Воин носился как угорелый на корове вдоль кривого строя дикарей и отдавал последние приказания, один лишь Ри был задумчив и слегка даже печален… Его терзал и мучил один вопрос — взял ли Дректор с собою камни…

Воины веселились напропалую — слегка лупили друг друга по деревянным шлемам дубинами, вдаривали ладонями и кулаками по шеям и спинам, громко хохоча и выплескивая на русмате свой детский восторг. Простые нравы… Бринер точно знал — если бы ему вдарили в полсилы того, что дружески раздавали налево и направо дикари, он бы помер. А им хоть бы что… По сигналу Главного Воина войско взвыло:

— Слава, слава, слава!!!

Блеснул солнечным зайчиком котелок Дректора, взвыл главный голосист:

— Разорвем любого на пути,

Горы готовы мы смести,

За бабу белую, за пиво пенное,

За кучу жратвы здоровенную!..

И войско тронулось в путь. За славой, добычей, бабами… Что еще простым людям надо?.. Ри вздохнул, трясясь рядом с Дректором, в окружении личной охраны Верховного Дректора, особо свирепых дикарей, внезапно пришло — сегодня наступает переворот в Истории Цивилизованного Мира, а главным виновником этого переворота является он, Ричард Паркер…Сверху светило уже летнее солнце, и конечно — где-то орали противно гурки, зеленая трава и фиолетовая листва покачивались…

Ри стало так горько на душе, что он чуть не заплакал. Дректор, покосовшись на кислый вид бринера, спросил:

— Почему мой Советник не радостный? Вчера объелся свеклы?..

— Нет, я беспокоюсь, не пропадет ли в наше отсутствие мой мешок, который ты хранишь у себя.

— Твой мешок со мною, держи его, -

Дректор швырнул неизвестно откуда взявшийся мешок Ри.

— Я подумал, в походе он тебе будет нужен. Как я понял с самой твоей первой демонстрации вещей, там много такого, без чего ты как без рук.

— Спасибо, Дректор, -

Ри тщательно ощупал мешок, все было на месте, за исключением котелка, блестевшего на голове покачивающегося рядом Дректора, ну и конечно, розлайтов… Увы.

Месяц войско двигалось к Рубежу. Благодаря стараниям Ри, совсем туда, куда ему было нужно… Месяц и десять дней. Съедая и выпивая все на своем пути. И осчастливливая женщин… И наконец-то вышло к Рубежу. Совсем рядом от того места, где Ри спрятал своего червяка. Сейчас бринер любил своего червяка намного больше, чем всех женщин, которые у него были и которые возможно еще будут… Лишь не заметно попытаться ускользнуть от охраны… И не забыть захватить розлайты…

Но это оказалось пока невозможным. В последнею ночь, перед решительным штурмом Рубежа, Дректор позвал на совещание не Главного Воина, а его, Ри… И под почетным конвоем из четырех воинов личной охраны Верховного Дректора, он прошествовал в шатер из коровьих шкур, украшенный изображением Совы. И перед которым на деревянной колоде так же уселась знакомая сова из коллекции Дректора… Самая старая, с выжженной надписью… Ее охраняли тоже четыре воина. Меня берегут, как эту сову, остается лишь гордится…

— Садись, Ри, мы будем пить пиво и разговаривать! -

поприветствовал бринера Дректор, восседающий на шкурах возле небольшого костра, горевшего посередине шатра.

— Завтра великий день. Я увижу твой чудесный мир… Или уйду к Сове. Держи чашу.

Ри взял поданную ему деревянную чашу с пивом, Дректор пододвинул к нему деревянное блюдо с жаренным мясом, конечно хренара и кусочками сырой свеклы, сам вернулся же к прерванному приходом Ри занятию. Дректор меланхолично перебирал вожделенные розлайты в грубой деревянной шкатулке, Ри с трудом отвел взгляд от камней… Затем Дректор отложил шкатулку, за покровом шатра разносился смех и визг, воины веселились перед завтрашним дележом добычи.

— Как ты думаешь, Ри, я мог бы стать самым. Верховным Дректором твоего мира, этим, Председателем ООН?..

— П… с помощью войска?..

— Да.

— Не уверен… Мой мир такой огромный… Люди живущие в нем… Все такие разные… Многие привыкли к свободе… К такому образу жизни, который ты еще не знаешь, -

Ри тщательно подбирал слова, стараясь не обидеть эректора — дикарь в шкуре с котелком на голове и Председатель ООН…

— Который ты не знаешь и даже не приемлешь… Они могут объединится и наделать дубин. .

— Ну а если не с помощью войска, а с помощью этой… демократии?

— Вообще невозможно…

— А как же твоя демократия?! Ты так много мне рассказывал о ней, что я почти уверился в ней, что она существует!

— Ну… ну не все так просто, во-первых ты не знаешь наш язык…

— Ты бы мог переводить!

Ри вновь представил Дректора в котелке, жилете из шкуры, в штанах из коровьей шкуры, восседающего на месте Председателя ОС", с дубиной, на конференции по правам человека на Венере и с трудом удержал смех.

— Я бы мог переводить, но люди, от которых зависит выбор Дректора моего Мира, не захотели бы тебя в Дректоры…

Языки пламени костра, осветили лицо дикаря с тонкими, почти интеллигентными чертами, его темные глаза, полные ума, Дректор не отводя взгляда от пламени, продолжил:

— Потому что… потому что я варвар… дикарь?..

— Да, -

с трудом выдавил из себя Ри. В костре попался видимо кусочек смолы, она негромко щелкнула и выбросила вверх салют искр…

— Но ведь это же… это же не справедливо… не демократично!..

— Таков мой мир…

Дректор замолчал и посмотрел на Ри. Затем вновь перевел взгляд на пламя, причудливо пляшущее пламя костра. Ри пил пиво, стараясь не думать о завтрашнем дне. Дректор вновь заговорил:

— Если мы победим, то я тебе подарю те земли в соленой воде, о которых ты так много мне рассказывал… Я знаю, ты их любишь. И да же я не смогу к тебе приезжать без твоего разрешения… Это будут полностью твои земли….

Голос Дректора стал мечтательным и поэтичным:

— Мы будем ездить с тобою в театр, где не воняет и не дерутся дикие люди, которым можно это простить — они родились такими… Мы будем ходить в рестораны, а люди, одетые красиво, будут подавать нам блюда и напитки, какие мы только пожелаем… Ни кто не будет выпускать вонючий воздух, сморкаться на пол и в руку, плевать на стол и бросать кости под него… Ты мне покажешь эту штуку, ви….визор, я буду смотреть голосистов, женщин и не буду грызть кости и вытирать руки об голову мальчишки… Я не буду дикарем, я не буду варваром!..

Дректор замолчал, что бы через мгновение продолжить другим, обычным своим голосом, более земным:

— Но если нас завтра разгромят, то я погибну как воин, как мой отец, как мой дед, как мои предки!.. А что будет с тобою, я не знаю. Но догадываюсь — тебя посадят снова в клетку, как я сажал вождей, захваченных с оружием в руках на поле битвы. Я отгадал действия твоего мира?

— Да, Дректор, -

грустно ответил Ри, прихлебнув пиво… Действительно, что еще можно ждать от Цивилизованного Мира, как не клетки, тюрьмы?…

— Так чем же твой мир отличается от моего?! Тем, что вы ездите не на коровах и носите штаны не из шкур? Вы так же сажаете людей в клетки, как и я, дикарь и варвар!.. Пора спать, -

внезапно прервал беседу Дректор и выплеснул остатки пива в костер. Ри не решился последовать его примеру и кривясь, допил пиво. Перед тем как выйти из шатра, Дректор взял в руки шкатулку с розлайтами, у бринера вновь защемило сердце от грусти.

Огромные звезды светили с почти черного неба, свита и охрана, бдительно не спящая, пока не лег Дректор, не сводила глаз со своего повелителя… Над всеми, возвышаясь на две-три головы, маячил Главный Воин Джи. Дректор обернулся к Ри и протянул ему шкатулку:

— Возьми, если я завтра выиграю битву — у меня будет весь твой мир. Если нет то зачем эти камни мертвому…

Ри судорожно сжал шкатулку из грубо оструганного дерева обоими руками. Внезапно Джи расхохотался.

— Что тебя развеселило, Главный Воин? -

надменно спросил Дректор.

— Я представил, Верховный Дректор, как завтра эти трусливые собаки побегут от нас твоих воинов!

Дректор расхохотался, следом свита, затем личная охрана, а через некоторое время хохотало уже все войско, визжа, крича и катаясь по траве под звездами…

Только Ри был серьезен и слегка печален, он прижимал шкатулку к груди и глядя на Джи, думал — придурок…

С неба светила большая яркая луна. А вокруг хохотали дикари. Луна освещала Рубеж…

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Жарко пылал костер, а вокруг него прыгали волосатые, одетые в шкуры, дикари. Прыгали и размахивая дубинками, что-то орали по дикарски, по своему… Затем самый безобразный, самый противный дикарь, по-видимому лидер этой шайки дикарей, подпрыгнул особо высоко и заорал изо всех сил тонким писклявым голоском, так не подходящим к его облику. Остальные дикари побросали дубины и подхватив бонги, начали их зверски лупить, как будто это были враги…

Чан Зитцен зевнул и переключил канал визора дистанционным управлением. По другой программе выступал известный комик. Одетый в шкуру и размахивая бутафорской дубиной, кривляясь и гримасничая, он пугал зрителей грядущей угрозой. За кадром раздавался дружный идиотский смех…

Чан Зитцен зевнул и переключил канал. По другой программе выступал известный визоробозреватель. Одетый в костюм и размахивая очками, кривляясь и гримасничая, пугал он зрителей грядущей угрозой… 3а окном шумели.

Чан Зитцен зевнул и подошел к окну. За стеклом далеко внизу шумело и плескалось море. Море из людей. Потрясая плакатами и транспарантами, демонстранты тщетно пытались ворваться в здание ООН, всемирного правительства. Силы правопорядка вооруженные универсальными разгонителями на квазоэлементах, стойко и мужественно сдерживали нарушителей порядка, деструктивных элементов, уже второй день бесчинствовавших около здания ООН.

Чан Зитцен зевнул и вернулся в кресло, шаркая ногами. Без стука открылась дверь и верный, бессменный секретарь Председателя ООН Ку Масула внес кофе. Поставив разнос на стол, он укоризненно покачал своей седой головой и переключил визор на рекламный канал. Тронутый вниманием старого секретаря, Чан потрепал его по черной, не бритой, с седою щетиной, щеке.

— Спасибо Ку, а то я увлекся и совсем забыл предписание врачей — не больше одного часа политики в сутки. Спасибо…

Секретарь тихо удалился, председатель остался один. Из визора неслось под веселую музыку:

— …только в магазинах корпорации "Пшикинтерлэшн" вы можете купить полный костюм дикаря из лучшего натурального сырья, идентичный костюмам, модным в этом сезоне на Территории и всего за тысячу двести ооноров!.. Спешите, спешите, спешите! Только у нас вы можете приобрести натуральную дубину из натуральной высококачественной древесины! Цена сто пятьдесят ооноров, при покупке пяти и более штук скидка десять процентов! Настоящий мужчина всегда при дубине!..

…вы хотите быть загадочным и оригинальным?.. Фирма "Сидор" вам поможет. Одеколон для мужчин — "Дикарь" и духи для женщин — "Дикарка", это загадочность, оригинальность, эпатажность! Аромат дыма, пота и жареного мяса будет сопровождать вас весь день! Имеется в продаже так же дезодорант для детей — "Дикаренок" с тонким запахом аммиака…

Мелькали волосатые морды с бородами и оскаленными зубами, женщины с маникюром и в шкурах грызли пластмассовые кости, урча и пуская слюни и пузыри, голые зады сменялись мордами с искусно наложенным макияжем-грязью, огромные животы с наклеенными волосами, дубины, консервы "Мечта дикаря", штаны из искусственной коровы…

Чан Зитцен воровато оглянулся на дверь и переключил канал. Бравый полицейский инспектор с лицом молодого дебила читал сводку происшествий за прошедшие сутки в городе Нью-Йорке: *-.?;'?.? /

— …группа граждан зверски избила гражданина Н. гуляющего в костюме дикаря, приняв его за жителя Территории… Трое молодых людей, вооружившись дубинами и напялив на головы колпаки из шкур, на тело меховые жилеты, напали на престарелую гражданку Изу Франкенштейн. Франкенштейн регулярно ходит на курсы самообороны, организованные полицией во всех районах города. В связи с этим потерпевшая оказала активное сопротивление хулиганам. Двое доставлены в полицию, третий в госпиталь. Гражданин К. выпрыгнул из окна, включив визор. Там шел фильм "Осторожно, дикари!", а гражданин К подумал, что передают "Новости Земли". Гражданка М. на которую упал гражданин К., преждевременно родила девочку. Все трое находятся под наблюдением врачей…

Чан Зитцен зевнул и выключил визор. От просмотра программ уже болел зад.

Секретарь председателя ООН Ку Масула просматривал вечерний, газеты. Новости были неутешительны. В течении месяца, как только в прессу просочились сведения о походе дикарей Территории на запад, в сторону Рубежа и конечной целью их является Цивилизованный Мир, газеты как будто взбесились. Ну да, пришли дикари к Рубежу, ну да, разбили лагерь, ну да, есть сведения, что завтра утром перейдут Рубеж… А вот смогут или нет — это вопрос! И что панику поднимать — Ку пожал недоуменно плечами.

"Нью-Йорк Таймс" — …рекомендуем заложить окна первого этажа кирпичами и запастись продуктами и водою. Неплохо вырыть в подвале колодец, а на крыше установить ветряную мельницу для получения энергии…

Ку Масула представил себе, как сотрудники ООН роют колодец в подземном гараже, и расхохотался, бросив газету на пол.

"Йелоу Пресс" — …вчера на молитвенном собрании Новой Церкви Грядущего Дня выступил молодой проповедник Фефер Шахзарис Стендли. В своей горячей проповеди, искренней и задушевной, проповедник поведал о суете земной жизни, о грядущем возмездии за грехи и призвал делать взносы. Сбор денег прошел успешно…

Секретарь расхохотался, представив олухов, дающих деньги и хитрую морду жулика-проповедника. Газета полетела на пол.

"Спорт Таймс Прыг" — овладев новым видом спорта "Бой с дубиной", вы всегда сможете постоять за себя и за свою семью…

Масула расхохотался, представив своего председателя Чана Зитцена, крутящего над головой дубину и сшибающего цветы в кабинете. И швырнул газету на пол. Из приемника вкрадчиво неслось:

— Вы ни разу не ели сырое мясо?.. Ни разу? Но это ведь восхитительно — запах свежей крови…

Ку почувствовал тошноту и быстро выключил приемник. За окном шумело…

Взобравшись на автобус и вооружившись мегафоном, лидер партии "Народное единство против дикарей" призывал демонстрантов:

— Будем мы ждать, когда придут орды новых варваров и отнимут у нас жен, детей, холодильники, визоры и прочее наше имущество?!

— Нет!!! -

сто тысячно неслось ему в ответ, именно такую цифру называл в различнейших интервью, даваемых налево и направо за умеренную плату лидер партии "Народное единство против дикарей", еще недавно ни кем не известный врач-ветеринар из предместья, Альфред Бобо. Горели глаза, оскаленные рты были полны и налиты слюной, кулаки сжимались, ища врага.

— Будем мы ждать когда Мировое Правительство, это продажное ООН, соизволит принять решительные меры?!..

— Нет!!! -

ревели в ответ, дрожа и трясясь от ярости, взмахивая кулаками над замутненными головами от речей своего вождя и выпитого пива.

— Так потребуем ответа от ООН, потребуем оружия и если они не могут действовать, так действовать будем мы!!!..

От заводских окраин, взявшись за руки, под красными знаменами шли демонстранты нью-йоркской коммунистической партии в количестве семидесяти двух человек, то есть в полном своем составе. Над стройным рядами развевался транспарант — ДИКАРИ НЕСУТ ОСВОБОЖДЕНИЕ ОТ ЭКСПЛУАТАЦИИ! СОЛЬЕМСЯ С БРАТЬЯМИ В ЭКСТАЗЕ! Демонстранты были одеты в шкуры и махали палками. Ни кто на них не обращал внимания…

В парке, перед немногочисленной аудиторией, стоял на урне человек, завернутый в белое и возглашал:

— Кайтесь, люди, кайтесь! Вы бросили своих братьев в дикости и бог, разгневавшись на вас, послал их, послал потребовать от вас ответа! Почему вы наслаждаетесь прелестями Цивилизованного Мира, а они ежедневно вынуждены бороться за жизнь?! Почему?! Пойдемте со мною к ним и покорно примем от них то, что нам уготовлено богом…

Спрыгнув с импровизированной трибуны, новоявленный мессия отправился принимать то, что уготовлено. За ним увязался всего один любопытный, на ходу поедая мороженное.

Сидя в собственной комнате под крышей семейного коттеджа, Сэм Зитцен, сын председателя ООН, шил из маминого манто, искусственная норка повышенной схожести, дикарскую шкуру. Дубина, клюшка для гольфа, лежала рядом. Сэм ворчал:

— Мотоцикл не покупают, электрогитару не покупают, реактивные ролики не покупают, на андеграундный бар денег не дают — убегу в лес и буду жить дикарем! Красота!! В супермаркет ходить не надо, учится не нужно, слушать психоаналитика не нужно… Красота!!! Супер!!! Сплошной оттяг!!!

Шкура получалась отличная.

Председатель ООН Чан Зитцен выпил без кофеиновое кофе и прислушался. За окном шумело, за дверью хохотал секретарь. Сколько Чан помнил, а работал Ку у него без малого тридцать лет, он всегда хохочет, когда читает газеты… У каждого свои странности. Чан Зитцен зевнул и включил визор. Диктор французского Ти-Ви комментировал происходящее на экране, удобно расположившись в верхнем левом углу: — Около здания ООН сошлись общим числом более одного миллиона демонстрантов, встревоженных за судьбу Цивилизованного Мира. Ни когда, ни когда за всю Историю Цивилизованного Мира не был весь наш мир так близко к непредсказуемым событиям, здесь присутствуют все партии, так сказать все цвета, все оттенки политического спектра — от черного — анархистов, требующих ни много, ни мало — бесплатной раздачи алкоголя и легализации мунтэна, до белого — Партии Мировых Консерваторов, требующих коронации сегодняшнего Председателя ООН Чана Зитцена и провозглашение Цивилизованного Мира Империей… В политический спектр естественно включены и промежуточные тона — розово-голубой, Партия Сексуальной Свободы на колонизируемых планетах; сиреневая — Партия Защиты Дельфинов от флагов проплывающих мимо кораблей; синий — Объединений Фронт зашиты социальных меньшинств от агрессии визоровидения; и прочая, прочая, прочая… Демонстранты разделились на два лагеря не по политическому спектру или симпатиям, а по двум способам решения создавшейся ситуации с Территорией. Одни требуют решительных мер и призывают не церемонится с дикарями, употребить силу и всю мощь Цивилизованного Мира, другие же тоже требуют решительных мер, но настаивают на том, что дикари тоже люди и ООН должно изыскать радикальное, но компромиссное решение по спасению Цивилизованного Мира без применения насилия. Но в стороне от бушующих страстей на площади расположилась группа представителей андеграунда, уютно устроившись на траве под деревьями сквера и созерцающая происходящее со стороны, давайте спросим не разгоряченных молодых людей, стоящих вне политики и не желающих участвовать во всем этом, что же они думают по поводу случившегося. Вот симпатичное молодое лицо, еще не сильно заросшее волосами и с проблесками интеллекта в глазах… Да-да, Жак, вот этот, — обратился визорообозреватель к оператору с камерой. Тот направив камеру с микрофоном на облюбованного, а ассистент обозревателя спросил его: — Что ты думаешь по поводу всей этой заварухи, фолкс?

на весь экран расплылась в улыбке заросшая волосами молодая морда, вся в клубах разноцветного дыма, с каким-то наслаждением ушедшая во свой внутренний мир. — Пошел в жопу, придурок! -

счастливо улыбаясь, медленно и явно с трудом, ответил спрашиваемый. А обозреватель бойко продолжил:

— Спасибо Лак, вы слышали мнение молодежи, действительно — зачем беспокоится, Мировое Правительство примет должные меры. Пусть у правительства болит голова…

Чан Зитцен задумался. Он вспомнил сына-оболтуса, норовящего все время влипнуть в какую-нибудь историю и подгадить родному отцу в деле управления Цивилизованным Миром… Затем он вспомнил, что скора выборы, всего через год, и если ООН не выйдет с честью из этого дерьма, то есть кризиса, то не видать ему как своих ушей, еще одного срока председательства… Уже шестнадцать лет бессменно возглавлял Чан Зитцен ООН и вел весь Цивилизованный Мир к еще более блестящим вершинам мира, прогресса и процветания… Да… Если он не пройдет на пятый срок, то тогда все… Прощай огромная зарплата, почет, уважение, власть… Останется лишь пенсия, старость, мемуары… А как еще хочется послужить на защите мира, прогресса и процветания… Ведь он еще не старый… Всего два года назад у него родилась дочка, Кларуся, Кларусенька любимая…

Чан Зитцен тщательно оттер салфеткой с ароматом жасмина выступившие слезы и

решительно нажал кнопку.

— Слушаю, -

посередине кабинета размером с небольшое гольфовое поле стоял верный Ку и ждал приказаний.

— Я забыл… -

растерянно произнес восьмидесяти девятилетний Чан и еще больше сморщился и так

сморщенным своим лицом. Чан не одобрял пластические операции, только женьшеневые втирания.!::?:_

Ку выключил визор, вставил диск с успокаивающей музыкой в музофон и включил его. Чарующие звуки обволокли уставшего Председателя и он уснул…

Ему снился сон, что он молодой, здоровый и красивый, одетый в элегантную шкуру и лупит лично по головам дикарей. Лупит дубиной с клеймом своей личной фабрики по выпуску клюшек для гольфа, а в этот сумасшедший месяц мгновенно уловившая ветер перемен и коньюктуры, и перешедшая на выпуск дубин… Лупит не забывая элегантно улыбаться широченной улыбкой ковбоя из старомодных фильмов многочисленным журналистам, фотографам и телеоператорам… Где-то далеко, возглавляемые его старой и не сильно красивой толстой женой, скандируют толстые и некрасивые женщины, размахивая флагами и лентами, дудя в дудки и треща трещотками… А длинноногая, с огромной почти не прикрытой грудью и великолепнейшей улыбкой белокурая девушка ловко машет шпагой, высоко вскидывая коленки, чуть одетая в бикини, улыбается и подмигивает Чану… А он лупит дикарей, лупит, лупит…

Лидер партии "НАРОДНОЕ ЕДИНСТВО ПРОТИВ ДИКАРЕЙ" выставив вперед правую руку, проорал с автобуса:

— Вы видите людей, требующих не применять силу против дикарей! Они заодно с ними, с подонками, они желают, что бы ваши жены и дочери достались дикарям!! Покажем же этим ублюдкам, что мы сильны!!!

Воодушевленные словами вождя и подогретые во время подвезенным пивом, члены народного единства и их сторонники кинулись на гуманных оппонентов, желая их убедить в неправильности выбранного ими метода решения данной ситуации. Те не соглашались… Началось побоище.

Трещали транспаранты и плакаты, обрушиваемые на головы, хрустели зубы и очки, раздавались визги, рычанье, рев, крики и уханье, свистела полиция, тщетно пытаясь разогнать новыми "демократизаторами" демонстрантов…

На траве, вздрагивая и всхлипывая, чуть дыша от изнеможения, катались представители андерграунда, держась за животы и хохоча взахлеб, метались операторы национальных и региональных программ ТИ-ВИ с камерами наперевес, журналисты что-то выкликивали в микрофоны… В небе раздалось гуденье и из пожарных вертолетов, прямо на разгоряченные битвой головы, полились десятки тысяч литров холодной воды, демонстранты стали разбегаться, хотя это больше походило на "расплывется", спасаясь от импровизированного потопа…

Сидя в огромной луже в мокрой шкуре из искусственной норки и счастливо улыбаясьво весь рот, Сэм Зитцен кричал:

— Вот это оттяг, бот это оттянулись, ну круто, ну в кайф, ну сила!.. Я торчу!!!

Чан Зитцен проснулся от легкого потряхивания за плечо. Над ним стоял Ку, уже выбритый и одетый в свежую сорочку, щеки его отливали лиловым, белки глаз блестели. — Пора, Председатель ООН, вас ждут вели ней дела. Все уже собрались в многоугольном зале и ждут только вас.

Чан переоделся с помощью секретаря, протер перед зеркалом свое лицо женьшеневой эмульсией, похлопал себя по щекам и остался доволен собственным видом. Твердо печатая шаг, Чан отправился на заседание ООН, посвященное возникшей проблеме. Он был тверд и решителен, он был готов драться за Цивилизованный Мир…

КОНЕЦ?

Гран Канари-Прага, 1995 — 1999 г.г.

Content

Борода Владимир Терра Инкогнита

Борода Владимир Терра Инкогнита

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. НАБЛЮДАТЕЛЬ ГЛАВА. ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ОДИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. БРИНЕР ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ