Рябикина Любовь Львовна

Материнская любовь

Любовь Львовна Рябикина

МАТЕРИНСКАЯ ЛЮБОВЬ

Настроение было самое паршивое. Даже ласково пригревающее весеннее солнышко не смогло улучшить ее душевного состояния. Майя хмуро захлопнула дубовую дверь, краем уха услышав щелчок замка. Остановилась на верхней площадке высокой лестницы, опираясь рукой на резные дубовые перила. Осмотрелась вокруг. Все было привычным и ничуть не изменилось за ночь. Все так же серел ноздреватый снег в тени забора у ворот.

Длинный, стального цвета, плащ был распахнут и чуть развевался на легком ветерке. Черный приталенный костюм с укороченной юбкой и выглядывавшей из ворота белоснежной блузкой, подчеркивал стройную фигуру. Серебристый шифоновый шарф, с небрежно закинутыми за спину концами, свисал ниже пояса. Высокие сапоги с каблуком-шпилькой увеличивали ее и так не малый рост, еще сантиметров на десять. Длинные светло-русые волосы рассыпались по плечам легкими волнами и мягко мерцали под солнцем. Серые глаза смотрели в яркий день хмуро и без всякого выражения.

Чуть тронутые тушью темные ресницы, казалось, обводили контур глаз ровной тонкой линией. Красивые губы, накрашенные вишневой помадой, плотно сжались от нежелания выполнять то, что требовалось делать в ближайшее время — улыбаться редактору. Легкие, почти не заметные, морщинки расходились от уголков легкой сеточкой. Она была похожа на фотомодель, уже отошедшую от дел, которую жизненные обстоятельства загнали в угол.

В прошлом Кольцова действительно была манекенщицей и фотомоделью, но известность не сделала ее капризной и высокомерной. Женщина постаралась сохранить себя такой, какой ее воспитали интеллигентные родители. Они оба были потомственными профессорами, отец — химик, мать — медик. Поженились будучи с учеными степенями и далеко перевалив тридцатилетний рубеж. Дали дочери прекрасное образование и положение в обществе, оставив за ней право выбора профессии. Они не стали вмешиваться, когда ей в шестнадцать лет предложили поработать моделью.

Майя свободно говорила по-немецки и по-английски с десяти лет. Занятия с репетиторами-иностранцами не прошли даром. Некоторые англичане и немцы принимали Кольцову за соотечественницу, настолько безупречно было ее произношение.

Два года назад, после смерти родителей, которые умерли один за другим, она решила закончить с карьерой манекенщицы. Несмотря на более чем зрелый возраст для этой профессии, отпустили ее с трудом. Прекрасная точеная фигура оставалась такой же, как и десять лет назад. Легкости походки завидовали даже шестнадцатилетние школьницы. Да и лицо мало постарело.

Но все попытки дирекции модельного агентства уговорить ее остаться и подписать контракт еще на пять лет, не увенчались успехом. Кольцовой предлагали обучать молоденьких девочек искусству быть манекенщицей, но она не согласилась. От постоянных показов и многокилометрового хождения по подиуму стали сильно болеть спина и ноги, хотя об этом никто не догадывался. Майя никогда не говорила директору агентства о своих проблемах со здоровьем.

Она завязала с карьерой без сожаления. Ей давно надоели оценивающие взгляды мужской половины многочисленных залов, надоело чувствовать себя куклой и вешалкой. Осточертели странные наряды от кутюр, которые считались эталоном и которые она порой с удовольствием бы смыла в унитаз. Кольцова устала изображать из себя снежную королеву. Вот почему она решительно оборвала уговоры «остаться».

Поступила на компьютерные курсы по подготовке веб-дизайнеров и легко закончила их. Сразу устроилась работать в одно из издательств. С удовольствием изучала новую «сидячую» работу. Упорство и умение «видеть» мысленно уже через полгода сделали ее хорошим специалистом в области полиграфии и веб-дизайна. Она разрабатывала варианты обложек для книг и журналов.

Узнав, что не хватает переводчиков в отдел художественной литературы, перешла туда и вскоре работала на дому, переводя на русский язык многочисленные любовные романы, хлынувшие на наши рынки. Надомная работа устраивала ее, как нельзя лучше. Не надо было тащиться по утрам черт знает куда, чтобы успеть на работу. Да и платили за переводы весьма неплохо. Хотя ей и так грех было жаловаться. Счет в банке оказался весьма солидным и пока что не убавлялся, а лишь прибавлялся.

За свою беспокойную карьеру Кольцова так и не научилась быть «звездой»: «сорить» деньгами направо и налево, эпатировать публику экстравагантными прикидами и выходками, менять любовников, как перчатки и прочее. И все же скупой назвать ее было нельзя. Она прекрасно знала цену каждой копейке, но для друзей и подруг никогда и ничего не жалела. Вечеринки, которые она иногда устраивала в свободное время, отличались изысканностью и шиком. Время от времени заметки о них появлялись даже в «желтой» прессе, не говоря об элитных журналах «Элле», «Вог», «Караван историй» и других. Эти издания не пропускали приемы в доме ведущей модели и сравнивали их с приемами в посольствах.

На данный момент у Кольцовой было все необходимое для жизни, а излишества ее не интересовали. Потребности Майи оказались не велики, как у большинства моделей, привыкших к роскоши. Она могла обойтись малым, ничуть от этого не страдая. В питании бывшая модель тоже была не прихотлива. Наркотики ее не интересовали никогда, а алкоголь она позволяла себе лишь иногда, не видя в нем потребности. Сейчас ей вполне хватало для жизни того, что она зарабатывала на переводах.

Уже больше месяца после развода с мужем Кольцова жила на двухэтажной даче, которую получила в наследство от родителей. Она совсем не переживала из-за отсутствия внимания, постоянных кастингов, съемок для престижных журналов, приемов, раутов, приглашений в рестораны-казино и прочих атрибутов богемной жизни. Напротив, Майя не вспоминала о прошлом совсем, наслаждаясь покоем, что наконец-то заимела. Об этом она мечтала уже давно, отказавшись даже от домработницы и решив все делать самостоятельно. Настолько ей не хотелось никого видеть!

На второй этаж дачи Кольцова практически не поднималась, предпочитая уют камина и две маленьких комнаты с огромной столовой и гостиной на первом этаже. Одна из комнат когда-то была ее детской и с ней были связаны самые теплые воспоминания. Бывшая манекенщица возвращалась после очередного посещения издательства не в благоустроенную квартиру, которая тоже досталась ей после родителей и где они жили с Кириллом до развода, а сюда, за город, чувствуя себя почти что счастливой.

Бывший муж все же поступил по-мужски и не стал настаивать на размене жилплощади и разделе имущества. Он понимал, что не имеет права на то, что получила в наследство супруга. В свое время он пришел в эту семью, не имея за спиной собственного жилья, хотя являлся коренным москвичом. Был прописан в квартире родителей. Ко времени развода у него имелась собственная жилплощадь, доставшаяся после умершей бабушки — большая квартира с высокими потолками в сталинском доме.

Если на некоторых людей тишина нагоняла тоску, то на Майю напротив, она действовала умиротворяюще. Душа успокаивалась, тревоги уходили. Покой овладевал всей ее сущностью. Она работала ни на что не отвлекаясь и не особо вникая в жизненые перипетии героев. Любовные романы ей не нравились. Она предпочитала более серьезное чтение — Льва и Алексея Толстых, Пушкина, Лермонтова и других классиков. Любила стихи Друниной, Есенина, Асадова, Бальмонта.

Часто разжигала камин по вечерам, если настроение работать пропадало. Забиралась с ногами на диван, накинув теплый плед и читала давно знеакомые произведения.

Дача находилась в стороне от основного поселка, на значительном расстоянии от ближайшего домика. Она была как бы сама по себе. Окруженная со всех сторон высоченным забором, территория в двадцать пять соток включала в себя неухоженный сад, несколько полузаросших грядок и клумбу перед домом, площадку одичавшего клубничника, тройку яблоней, вишенник, сливу, огромный куст сирени у забора, крыжовник, смородина, шиповник с малинником поблизости, несколько рябин, три сосны, елку у самого крыльца, куст туи и пару берез в дальнем углу. У берез в урожайный год росли подберезовики с темными шляпками, а на дряхлом пне рядом располагались скопления опят.

В детстве дача представлялась Кольцовой неприступной крепостью, а сейчас это был просто старый крепкий дом, полный счастливых воспоминаний. Родители не отличались практичностью и вместо засаженных овощами грядок, предпочитали полудикий газон и деревья, растущие как придется. Им нравилось бродить по густой высокой траве или, кинув на землю покрывало, лежать и смотреть в небо. Маленькая Майя присоединлась к ним и отец обязательно принимался рассказывать сказку о маленьком принце, розу и рыжем лисе…

Майя уже несколько лет мечтала облагородить участок, но современная жизнь не давала лишнего времени. Приглашать людей со стороны и предоставлять территорию в их распоряжение без всякого надзора она опасалась, справедливо полагая, что они разрушат своим нетактичным вмешательством память о родителях. Старые яблони с полузасохшими ветками были посажены их руками.

Даже теперь, окончательно перебравшись жить на дачу, Кольцова никак не могла решиться заняться участком. Разобраться с засохшими деревьями. Обрезать наконец-то погибшие ветки. Вырубить слишком загущенную кустарниковую поросль и разбить рабатки для цветов вдоль асфальтовой дорожки, о которых давно мечтала. Ей казалось, что этим своим деянием она предаст память родителей, уничтожит частичку напоминания о них. Именно по этой причине участок до сих пор находился в запущенном состоянии…

На деревьях еще не проклюнулись набухшие почки. Первая травка робко пробивалась сквозь потрескавшийся фундамент и через прошлогоднюю траву возле стены, где было теплее всего. Тоненькие зеленые стрелочки торчали из земли, словно редкие усы. На старой клумбе, торчащей бугром, цвели сиреневые редкие крокусы. Торчали неровными штыками покрытые матовым налетом не большие листья тюльпанов. Пахло нагретой землей, цветущей вербой и прелыми листьями.

Легкий ветерок чуть шевелил голые ветки деревьев. Тонкие «плакучие» ветки берез доставали почти до земли, чуть покачиваясь и легонько задевая друг о друга. На асфальтовой дорожке еще не высохла лужа. Прозрачная вода сверкала под солнцем и на дне этой лужи была видна каждая песчинка. Рядом ползала проснувшаяся пчела и время от времени грозно жужжала, трепеща крылышками. Асфальт нагрелся и слегка «парил» под солнцем.

Майе никого не хотелось видеть. Ей было так хорошо одной в этом доме! Бездумно сидеть за компьютером, автоматически делая перевод и откровенно наслаждаясь покоем. Никого не ждать и никуда не спешить. Только необходимость закупать продукты и получать новые задания для работы на компьютере, раз в неделю заставляли ее выходить на улицу. Хорошего продуктового магазина поблизости не было, а издательство, дававшее работу, находилось в Москве.

Сегодня как раз был такой день. Дамский роман, который Кольцова переводила, был закончен, да и продукты в холодильнике почти исчезли. Требовался стиральный порошек, отбеливатель и кое-что из хозяйственных мелочей. В ближайшие дни она собиралась помыть окна и вообще устроить генеральную уборку.

На душе почему-то стало тревожно. Майе вдруг страшно не захотелось ехать в город. Она огляделась вокруг и уже почти решилась позвонить по мобильному редактору, чтобы перенести встречу на следующий день. Обойтись сутки гречневой кашей и остатком гуляша. И вдруг неожиданно вспомнила, что надо срочно забрать из химчистки пальто, которое и так уже находилось там больше месяца. Ей уже дважды звонили по этому поводу и она дала слово приехать сегодня, а слову она никогда не изменяла.

К тому же требовалось прослушать телефонные звонки на автоответчике в городской квартире. Все же она не заглядывала туда почти месяц. Со дня развода. Вдруг пришло что-то экстранеординарное! Женщина вздохнула. Спустилась с крыльца и нехотя повернула налево.

Там, в подвале дома, находился встроенный гараж с коричневыми металлическими воротами. Кольцова решительно нажала на пульт дистанционного управления и ворота медленно поднялись вверх. Она стояла и смотрела, как медленно обнажаются внутренности гаража, как солнечный свет заливает мрачное помещение. Серебристо-серый чистый «Ниссан» ослепительно сверкнул под солнцем тонированными стеклами и краской.

Майя забралась внутрь машины, подхватив полы плаща. Поставив ноги на педали, с досадой подумала: «Надо было обуть ботильоны на широком каблуке. Со шпилькой тяжело будет вести машину». Возвращаться домой не хотелось. Она отчетливо понимала, что зайдя в уютную гостиную уже никуда не поедет. Просто не сможет себя заставить.

Медленно тронула машину с места. Высунув руку с пультом из машины, закрыла за собой ворота гаража. Они медленно поползли обратно, глухо ударив краем об асфальт. Подъехав к высокому забору, женщина выбралась из уютного авто и отперла неприметный запор.

О существовании ворот в этом месте говорила лишь широкая заасфальтированная дорожка. Ворота полностью сливались с остальным забором и если бы не четыре петли слева и справа, то воротницы можно было не заметить. Толкнув створки в стороны, снова забралась в машину и выехала с территории дачи. Не торопясь заперла за собой ворота. Села в авто и уехала в город…

В разводе с красавцем мужем все подруги обвиняли ее и дружно отвернулись, когда ей так нужна была поддержка. Никто из них не принял в расчет тот факт, что он сам ушел к другой женщине. Майю назвали плохой хозяйкой и женой. Сплетни, одна другой нелепее, доходили до нее через третьих лиц. Если бы в этих сплетнях была хоть доля правды, она бы так не среагировала. Но болтовня о ее бесплодии из-за многочисленных абортов, старом пристрастии к наркотикам и алкоголю, а так же слухи о многочисленных любовниках не имели под собой абсолютно никаких оснований.

В «желтой» прессе мелькали статьи одна абсурднее другой. Кольцова не захотела отвечать, так как оправдываться было слишком унизительно. В том, что у нее не было детей, виноват был муж. Кирил не хотел ребенка, говоря: «Ты востребована на подиуме. Не стоит губить карьеру». Она соглашалась, потому что любила, но теперь объяснять это посторонним не хотела.

Майя замкнулась в себе. Будучи манекенщицей, она неоднократно получала приглашения «хорошо провести время», но каждый раз решительно их отклоняла. Она любила Кирилла всей душой и его измена больно ударила по сердцу. Даже заезжая иногда в городскую квартиру, старалась, чтобы ее никто не видел. Появляясь там или поздно вечером, когда соседи спят или днем, когда все на работе…

Сегодня она поступила так же. В подъезде стояла тишина. Зашла в пустую квартиру. Торопливо отключила сигнализацию и позвонила на пост вневедомственной охраны, сообщив:

— Это Майя Кольцова. Я в квартире…

Положила трубку, как только ответили. Медленно повернулась, прислушиваясь к тишине. Прислонясь к двери спиной, смотрела вглубь коридора. В глубине души Майя надеялась, хоть и знала что это невозможно — сейчас раздадутся мамины шаги и тихий голос скажет:

— Раздевайся, будем обедать!

И ей будет уже не так одиноко. Одиночество сковывало, медленно покрывая сердце ледяной коркой. У Кольцовой оставались друзья-мужчины, те, кто от нее не отвернулся и с кем она время от времени разговаривала по телефону. Но у них были свои семьи и свои проблемы. Рассказывать о своей тоске она не хотела даже им, не желая слышать тягостного молчания в ответ.

Легкая пыль лежала на полу и мебели, скопившись за четыре недели, что Майя здесь не появлялась. Это стало теперь безразлично, хотя раньше она кинулась бы убираться сломя голову. Чистота была одним из ее «пунктиков». И вообще многое в ее поведении теперь изменилось.

Телефон стоял на резной полке в коридоре, как и всегда. Его, такая всегда блестящая, поверхность «под голубой мрамор» стала матовой, но Майя снова не обратила никакого внимания на пыль. Нажала на кнопку автоответчика и прослушала несколько сообщений. Они ее не заинтересовали. Ей снова предлагали выйти на подиум, возглавив показ моды «Весна –2002». Обещали высокий гонорар и бесплатную путевку на отдых в Швейцарии. Порадовалась, что сменила мобильный телефон и хоть на даче ее не «достают» подобными предложениями и уговорами.

Женщина, не дослушав, стерла записи и прошлась по пустым комнатам, безразлично оглядывая дорогую мебель. Знакомые уже несколько раз предлагали ей сдать квартиру и пустить «пожить» их родственников и знакомых. Кольцова отказалась наотрез пустить в квартиру кого-либо:

— Сейчас я могу в любой момент появиться и жить. Пустив жильцов, мне вначале придется дождаться их выезда…

Ее убеждали:

— Зато квартира будет под наблюдением! И платить за нее станешь уже не ты.

Майю пугала сама мысль, что кто-то станет передвигаться по дубовому паркету, который с великим трудом достал отец. Будет спать в ее спальне и обедать в кухне, где многое до сих пор напоминало мать. Она была в их с Кириллом квартире частой гостьей после того, как вышли с отцом на пенсию окончательно.

Жить оба старика предпочитали на даче. Много читали и смотрели телевизор, гуляли по лесу рядом с дачей. Собирали грибы, радуясь им, как дети…

Кольцова регулярно платила квартплату, но возвращаться в шумную Москву с тихого Подмосковья не желала…

Майя заглянула в спальню. Покрывало на кровати оставалось идеально ровным с тех пор, как она узнала об измене мужа. Захватила из шкафа махровый халат и две пары туфель в коробках. Все сложила в большой пакет и не задерживаясь больше, направилась к выходу. Поставив квартиру на сигнализацию, вышла.

Сухо щелкнул замок за спиной. Она заперла еще два врезанных замка, чутко прислушиваясь к звукам подъезда. Услышав, что наверх поднимается лифт, начала спускаться по лестнице. Торопливо простучали по лестничным пролетам ее каблучки. Стукнула дверь внизу и все стихло…

В издательстве Майя провела почти три часа. Сдала готовую работу, терпеливо выслушала похвалы редактора, который буквально молился на безотказную переводчицу. Быстрее Кольцовой никто с переводами не справлялся.

Получила в бухгалтерии деньги за сделанную работу. Затем выбрала себе новое задание из многочисленных повестей и романов на английском. Как лучший переводчик она имела некоторое право так поступать. От редактора получила пояснения к нему. Старательно записывала все в органайзер, чтобы ничего не забыть и не перепутать. Накинула плащ и в нетерпении выскочила на улицу.

Время перевалило за полдень, а ей хотелось быть к трем на даче, чтобы успеть побродить по территории. В Москве снега уже не было. Солнце купалось в редких лужицах. Кое-где на кустарниках проклюнулись листочки. Казалось, что голые тонкие ветки накинули на себя зеленые вуалетки. На клумбах цвели тюльпаны и нарциссы с редкими вкраплениями крокусов и гиацинтов. Торговки вовсю торговали мимозой и теми же тюльпанами, еще не распустившимися и зелеными.

До химчистки в центре она добралась с трудом, проклиная поминутно узкие улицы и дорожные работы. Автомобильные заторы то и дело преграждали путь. Напряжение в душе достигло предела. Майя громко ругалась, яростно нажимая на клаксон и нервно постукивая пальцами по рулю. Часто смотрела на часы и еще больше распалялась. Она уже устала от шума и суеты. Хотелось снова окунуться в тишину.

С трудом найдя местечко для стоянки машины, она буквально ворвалась в химчистку. В распахнутом плаще, с красными пятнами на лице, Кольцова была похожа на разгневанную фурию. Небрежно швырнула квитанцию на стол приемщице и потребовала:

— Побыстрее, пожалуйста!

Толстая тетка за столом читала любовный роман и сладко улыбалась при этом. Она оторвалась от книги на голос и улыбка превратилась в раздраженную гримасу. Явно хотела возразить, но взглянув в сверкающие злые глаза посетительницы, сочла за счастье промолчать. Подобных дамочек в ее жизни было не мало и она знала, чем это заканчивается в большинстве случаев.

Посетитель оказывается прав в глазах начальства, а ее в очередной раз лишали премиальных денег. Она встала и молча вышла в другой зал, где висели на длинных вешалах уже чистые вещи. Тетка быстро нашла светлое пальто Майи, ловко завернула его в большой пакет, перевязала и протянула посетительнице, сказав дежурное:

— Спасибо, что посетили нашу химчистку!

Даже не поблагодарив, незнакомка выскочила на улицу. Приемщица скорчила ей вслед рожу, отчего ее полное лицо вообще превратилось в блин с пимпочкой-носиком, выглядывающим из толстых щек, а глазки исчезли. Опустившись на стул, недовольно поглядела на дверь и вновь принялась за роман, моментально забыв о нервной посетительнице…

Кольцова забросила сверток с пальто в багажник и снова села за руль. Кое-как выбралась из пробки на Новый Арбат, петляя по переулкам. Эти места она хорошо знала и легко ориентировалась в тесных улочках. Заехала в булочную. Накупила разнообразного хлеба в герметичных упаковках. Такой хлеб долго не черствел и не портился. Дополнительно прихватила парочку любимых пирожных, шоколадные конфеты и пакетик сушек с маком. Их Майя очень любила. На душе вроде бы стало спокойнее. Она подумала о загородной даче и уютной комнатке с компьютером, где так хорошо работалось и где чувствовала себя защищенной.

Зашла в гастроном у бывшей гостиницы «Украина». Около часа делала закупки, уже не торопясь бродя по магазину. Закупалась на неделю, часто заглядывая в заранее составленный список. Время от времени подходила к кассе. Расплачивалась и уносила набитые пакеты в машину, чтоб не таскать тяжести. Вновь возвращалась в магазин. Майя уже поняла, что к трем на дачу все равно не успевает и решила не спешить, мысленно пообещав себе погулять под солнцем на следующий день.

Пакетов с продуктами в багажнике становилось все больше. По Кутузовскому проспекту Кольцова направилась в сторону Бородинской панорамы. По дороге остановилась у киоска с хозтоварами, чтобы купить стиральный порошок, пакеты для мусора, хозяйственные перчатки, моющее средство для посуды и разные мелочи типа мочалок и губок. Разглядывала витрину с новинками, раздумывая, что лучше взять. Собралась подойти к окошечку, когда из ближнего переулка раздалось несколько сухих хлопков, милицейские свистки и дикий крик:

— Вот он! Стреля-а-ай!!!

Из-за угла, в какой-то полусотне метров от Кольцовой, выскочил высокий парень в распахнутой темно-синей неприметной куртке-ветровке, какие носило полгорода. Майя успела заметить в его руках пистолет. Темные холодные глаза незнакомца встретились с ее растерянным взглядом. В них стояла угроза.

Женщина кинулась к своей машине, забыв о покупках и всем существом вдруг почувствовав себя на волосок от смерти. На каблуках бежать оказалось трудновато и незнакомец легко догнал ее. Кольцова хотела захлопнуть дверцу и увидела перед носом черный зрачок пистолета. Хриплый голос скомандовал над ухом:

— Открывай пассажирскую дверь, сука!

Откуда-то раздался крик:

— Не стреляйте! У него заложница!

Майя не сразу сообразила, что «заложница» это она. Машинально исполнила приказание. Потянулась всем телом и подняла кнопку вверх.

Незнакомец, продолжая держать женщину под прицелом, быстро и как-то крадучись, обошел машину, не сводя с нее диких глаз. Кольцова, медленно поворачивая голову, следила за черным зрачком пистолета. Ей почему-то не было страшно в этот момент. Она словно оцепенела от происходящего.

Едва парень вышел из-за машины, как раздалось несколько беспорядочных выстрелов. Тело незнакомца дернулось. Он громко вскрикнул уже открывая дверцу и выругался:

— А, черт, зацепили все-таки!

Рывком ввалился на сиденье. Захлопнул дверь. Больно ткнул в бок замершей женщины пистолетом и рявкнул:

— Гони, пока не пришил!

Она очнулась от оцепенения и резко тронула машину с места. Незнакомец от рывка покачнулся, но пистолет не выронил. Майя в зеркало заднего вида успела заметить, что милиционеры находились совсем рядом и ее спасение было близко. Они бежали к машине. Пистолет ощутимо давил на нижнее ребро. С ненавистью покосилась на своего нечаянного пассажира и зло спросила:

— И что дальше?

Он резко ударил ее в бок рукояткой:

— Заткнись! И давай едь быстрее! Замечу, что тормозишь — убью!

Майя охнула от удара и машина сразу же вильнула. Бандита бросило прямо на нее. Он не сумел схватиться за ручку дверцы. Пистолет выстрелил и пуля пролетела у женщины перед носом, пробив стекло у дверцы. Она почувствовала ее тепло кожей и наконец-то испугалась. До этого момента переполняло лишь злое возбуждение. Теперь же она решила, что выполнит все требования парня, лишь бы он отпустил ее.

«Ниссан» несся по Москве не тормозя на светофорах. Несколько раз Кольцова слышала, как за спиной раздавался визг тормозов и скрежет металла, резкие злые гудки. С ужасом думала о том, что потом станет говорить в милиции. Она ничуть не сомневалась, что ее разыщут и попросят дать ответ. И все равно тормозить боялась из-за пистолета, продолжавшего давить в бок.

На бешеной скорости, визжа тормозами на поворотах, машина выехала из города и понеслась по МКАДу. Водить Майя умела. Страх заставлял ее прибавлять скорость. Рядом сидел человек, который мог убить ее в любой момент. Поток машин разделил «ниссан» с милицейскими «волгами».

Затем, по требованию незнакомца, Кольцова свернула на Киевское шоссе. Далеко позади раздавался вой милицейских сирен, но самих машин не было видно. Майя украдкой смотрела в зеркало в надежде, что милиция догоняет ее автомобиль, но каждый раз ее чаяния не оправдывались.

Взгляд Кольцовой случайно скользнул по коленям незнакомца. Майя вздрогнула: штанина над коленом набухла кровью и она капала на резиновый коврик. Белое пушистое покрытие сиденья стало красным с краю.

Женщина взглянула в лицо бандита и удивилась произошедшей в нем перемене: оно посерело и осунулось. Пистолет заметно качался в руке незнакомца и уже не так сильно давил на ребро. По лицу раненого катился крупный пот. Глаза смотрели с трудом сквозь отяжелевшие веки. Второй рукой он держался за правый бок на уровне ребер. Между пальцев тоже сочилась кровь. Серый свитер набух темной влагой до самого низа. Заметив, что женщина смотрит на него, парень глухо сказал:

— Мне кранты… Ты на меня злишься, я знаю. Извинения не прошу. Прошу лишь об одном — похорони как человека, не отдавай ментам… Ты баба богатая, сможешь…

Слова звучали все глуше. Пистолет выпал из ослабевших пальцев на резиновый коврик, голова запрокинулась на подголовник, бессильно мотаясь из стороны в сторону. Майя мгновенно поняла, что он потерял сознание. Первой мыслью было увезти его в ближайшее отделение милиции и сдать. Второй — добраться до больницы.

Уже собралась повернуть к Москве, но в голове промелькнуло: «И придется тебе, девочка, попрыгать по разным кабинетам всласть, давая объяснения на многие вопросы. Твое нежелание видеть людей никого не интересует. Добровольному затворничеству придет конец. Тебе это надо?».

Она вновь прибавила скорость, уезжая все дальше от Москвы. Теперь вокруг стоял лес, да по шоссе в обе стороны сплошным потоком мчались машины. Майя неожиданно вспомнила, что впереди пост ГАИ и туда уже наверняка сообщили номера ее иномарки. Сообразила, что до ее дачи осталось всего несколько километров и их можно пройти по проселочным дорогам.

Внимательно посмотрела на обочину шоссе. Заметив полузаросшую дорогу, уводящую в лес, решительно свернула туда. Машина сильно накренилась вперед, съезжая с насыпи. Бандит сполз с сиденья, тяжело ударившись виском в лобовое стекло. На нем сразу же появилась мутная полоса.

Кольцова свернула за густые, чуть тронутые зеленой дымкой, кусты и остановилась. Теперь ее не было видно с дороги. Выбралась из машины. Обошла свой «Ниссан». Открыла дверцу с пассажирской стороны, настороженно глядя на крепкую фигуру раненого парня. Она собиралась выбросить бесчувственное тело из машины и просто уехать. Забыть и никогда не вспоминать об этом случае. О последующих разговорах с милицией мыслей не появилось.

По шоссе, мимо нее, пронеслись две милицейские машины с включенными сиренами, но теперь милиция Кольцову не интересовала. Посмотрев вслед, устало констатировала: «Ищут мою тачку». Схватилась за плечи мужчины, отрывая тяжелое тело от передней панели и остановилась.

Его голова запрокинулась на спинку сиденья: незнакомец был еще очень молод. Тело неловко выгнулось. Руки женщины опустились сами собой и он сразу начал заваливаться в сторону водительского места. Майя растерянно глядела в молодое лицо и думала: «Он же умрет здесь и его смерть будет на моей совести». Тяжело вздохнув, медленно закрыла дверцу и вернулась на свою сторону.

Скинув с себя плащ, небрежно бросила его на кусты. Забралась на водительское сиденье коленями и откинула спинку пассажирского сиденья. Перебралась назад. Стараясь не испачкаться в крови, ухватила незнакомца за плечи и с величайшим трудом подтащила вверх неподвижное тело. Он не застонал и не пошевелился. Руки бессильно раскинулись по сторонам и это почему-то сильно задело Майю по сердцу. Подсунула под голову дорожную бархатную подушку в виде ромашки.

Из аптечки торопливо вытащила бинты и ватные подушечки. Ничего из одежды не снимая и не разрезая, перевязала незнакомца поверху, как могла, старательно утягивая бинт, чтобы остановить кровь. Так когда-то учила ее мама. Закончив с неприятной обязанностью, вылезла из машины. Медицина ее никогда не интересовала.

Тщательно вымыла руки минеральной водой из бутылки. Достала из сумочки мобильный и не раздумывая больше набрала номер школьного приятеля, а ныне ведущего хирурга одной из московских больниц.

Валерка Рязановский, на ее счастье, оказался дома и через пару гудков взял трубку. Одноклассник обрадовался звонку и сразу спросил:

— Ты где? Давай ко мне! Сто лет не виделись! Посидим, чайку попьем!

Майя вздохнула, глядя через спинку сиденья на бледное лицо незнакомца:

— Не могу! Мне срочно нужна твоя помощь. С медицинской стороны…

Он встревоженно спросил:

— С тобой что-то произошло?

Ей вдруг показалось, что незнакомец перестал дышать. Торопливо влезла в салон. Взялась за его кисть и сразу почувствовала слабый пульс. Облегченно вздохнула. Быстро заговорила в трубку:

— Да. Ты еще помнишь местонахождение дачи моих родителей? Постарайся через полчаса быть там с инструментами и всем необходимым для лечения раненых. Я ведь знаю, что хирургический инвентарь у вас и в квартирах имеется.

Рязановский помолчал несколько секунд, потом выдохнул:

— Хорошо. Но ты можешь объяснить что случилось? Может, лучше приехать ко мне в больницу? У нас есть все для спасения жизни.

Она отказалась, продолжая держать чужую руку и чувствуя легкое биение пульса:

— Не могу ничего объяснить. И приехать не могу. Приезжай, сам увидишь. Прошу никому ничего не говорить. Я все объясню потом.

В трубке долго молчали. Майя не торопила. Выгнувшись на сиденье, отпустила руку незнакомца и осторожно убрала упавшую на его лоб прядь темных, мокрых волос. Вгляделась в черты. Он вовсе не был похож на преступника в ее понимании. Лицо оказалось красивым и открытым.

Наконец голос Валерки задумчиво произнес:

— Через полчаса буду…

Рязановский стал ее другом с раннего детства. Они жили когда-то в соседних домах. Вместе ходили в детский сад, где их дразнили «женихом и невестой». Вместе пошли в одну школу и сидели за одной партой. Майя была для него «свой парень». До серьезных отношений их дружба так и не доросла, хотя Валерка после школы со всей серьезностью предлагал ей замуж. Майя уже работала манекенщицей, а он собирался поступать в медицинский институт, так как с детства бредил медициной.

Он появился в квартире Кольцовых под вечер. В черном строгом костюме с галстуком, с огромным букетом сирени, завернутой в целлофановый пакет. Встал на одно колено и при изумленных родителях Майи напыщенно выдал:

— Аркадий Леонидович, Светлана Ивановна, я прошу у вас руки вашей дочери!

Родители были шокированы, а Майя стояла и смеялась, привалившись плечом к стене. Он не обиделся на ее смех и последующий отказ, философски сказав:

— Правильно. Торопиться не стоит. Надоесть друг другу еще успеем.

Поступили в разные институты и их пути-дороги разошлись. Майя умудрялась совмещать учебу в инязе с работой на подиуме. Ей легко давались языки и за годы учебы она успела выучить испанский и французский, пусть и не в совершенстве. Изредка встречались, но чаще перезванивались, стараясь по мере сил не терять связи друг с другом. Кольцова многое знала о приятеле. Рязановский ничего не скрывал от нее. Валерка давно переехал из их тихого района ближе к центру. Дважды был женат. Имел сына, а теперь снова вел свободную жизнь холостяка…

Все проселочные дороги своего района Майя знала прекрасно, так как любила покататься на машине в свободное время. Вождение стало ее страстью с шестнадцати лет. Уже через двадцать пять минут она открывала ворота своей дачи. Рязановского еще не было.

Загнала машину в гараж, но не стала его закрывать. Подобрала пистолет с коврика, повертела в руках и спрятала в сумочку, даже не поставив оружие на предохранитель. Кольцова этого просто не умела. Она знала, что нельзя касаться курка и не дотрагивалась до него. Смертоносная «игрушка» ее не пугала. Вновь проверила пульс незнакомца. Он бился медленно и редко.

Прошла к въезду на дачу и нервно зашагала перед распахнутыми воротами. В голову неожиданно пришло: «А почему этот парень по милиции не стрелял? Они по нему палили, а он нет. Даже после того, как ранили. Он же мог их обоих… Странно…». Додумать мысль не успела.

Черная «Тойота», взвизгнув тормозами, остановилась возле нее. Из открытой двери высунулась кудрявая голова с темно-карими глазами и встревожено спросила:

— Майя! Я уж боялся, что ты умираешь, а ты жива-здорова. Что случилось?

Она скомандовала, не ответив на вопрос:

— Заезжай на территорию и идем со мной! Быстрее, Валера!

Отошла в сторону. Едва машина заехала, она заперла ворота на тайный замок. «Тойота» остановилась у крыльца. Из нее выбрался с медицинским чемоданчиком в руках Валерка Рязановский. Кожаный плащ был, как и всегда, распахнут. Светлый шарф небрежно болтался на шее. Валерка всегда знал, что красив и стремился подчеркнуть это нарочито небрежным видом.

Запыхавшаяся Майя подбежала к приятелю, схватила его за руку и потянула за собой в гараж:

— Ты только мне нотаций не читай после того, что сейчас увидишь. Наверное, помнишь еще мое упрямство?

Он покорно бежал за ней. Пола плаща хлопала по чемоданчику. Вошли в гараж. Женщина сразу же закрыла за собой ворота и включила свет. Распахнув дверцу «Ниссана», сказала:

— Смотри! Ты можешь его спасти и никому ничего не говорить? Так надо. Чуть позже я объясню, что произошло.

Рязановский наклонился и взглянул на бесчувственное тело. Даже не снимая бинтов, оытный хирург быстро определил огнестрельные ранения. Краем глаза заметил пробитое стекло на дверце водителя с маленькими сколами по краям. Это подтвердило его подозрения. Он посерьезнел. Выпрямился во весь рост. Повернувшись к Кольцовой, тихо произнес:

— А ты знаешь, что о подобных случаях надо сообщать в милицию? Я тоже подписывался под такой директивой и могу лишиться диплома.

Строго взглянул ей в лицо. Майя взгляда не отвела, лишь упрямо вздернула подбородок вверх:

— Знаю! Но ты меня тоже знаешь. Тайны я хранить умею…

Он нахмурился. С минуту, не мигая, глядел подружке в глаза. Она взгляда не отводила. Валерий решительно сбросил с себя плащ и шарф, швырнув их на полупустую стойку с различными автомаслами, тосолом и омывателями. За ними последовал кожаный пиджак.

Рязановский скрылся в машине. Быстро осмотрел раненого. Выбрался и произнес:

— Молодец, что сообразила перетянуть потуже! Надо бы его в дом перенести. Здесь слишком тесно и темно.

Женщина наклонилась, заглядывая в салон на нечаянного гостя:

— Кухня подойдет? Там есть большой жесткий диван.

Валерка кивнул:

— Годится. Сбрось свой плащ и бери его за ноги. Не спеши.

Они кое-как вытащили раненого из машины. Унесли отяжелевшее тело незнакомца в кухню, благо что из гаража имелся вход в дом. Устало опустили тело на пол. Хирург огляделся в кухне и скомандовал запыхавшейся растрепанной Майе:

— Давай прямо на стол. Мне легче будет его осматривать и вытаскивать пули.

Кольцова собрала оставшиеся силы в кулак. Быстро стащила с ног сапоги, сунула ноги в пушистые тапочки и кинулась убирать вазочку с фруктами, цветы, небесно-голубую скатерть. Овальный обеденный стол из орехового дерева, за которым когда-то умещалось двенадцать человек, теперь превратился в операционный.

Рязановский и Кольцова с трудом втащили раненого на стол. Хирург распорядился:

— Приготовь как можно больше горячей воды и быстрее! Где тут у тебя руки можно помыть? Нужен чистый фартук. Раздень своего приятеля, пока я все приготовлю и смой кровь кипяченой водой, чтобы я видел места ранений. Найди пару крепких веревок. Придется привязать парня к столу, чтобы не дернулся во время операции. Боюсь, что полную анестезию я ему сделать не смогу…

Всю эту тираду он выдохнул на одном дыхании. Майя едва успевала запоминать. Протянула красивый передник, достав его из шкафчика-пенала. Молча увела Валерия в ванную комнату и оставила. Вернувшись на кухню, включила в сеть два чайника «Филипс» и через считанные минуты три литра кипятка были готовы. За это время она стащила с бандита куртку-ветровку, туфли с носками и свитер.

Рязановский, закатав рукава рубашки до локтей и накинув сверху нарядный кухонный передник Майи, тщательно мыл руки под краном в ванной. На лице красовалась хирургическая маска. Шапка волос спряталась под марлевым колпаком.

Кольцова посмотрела на раскинувшееся по столу тело. Подумала, а потом решительно разрезала ножницами бинты, свитер, рубашку и брюки. Кое-как стащила кожаный ремень. С трудом выдернула испорченную одежду из-под тяжелого тела. Старательно стерла кровь вокруг ранений смоченным куском ваты и замерла.

На незнакомце оставались лишь темно-синие плавки с надписью «Найк». Мускулистое загорелое тело заворожило ее. Сзади раздался голос:

— Красивое тело! Он твой любовник или муж?

Майя скрестила руки на груди и медленно обернулась:

— Я не знаю, кто это. Он едва не убил меня сегодня.

Рязановский застыл в дверях. Даже через маску был заметен открытый от удивления рот. А потом приятель сдвинул маску и заорал благим матом:

— Как «едва не убил»?!? И ты после этого притащила его к себе в дом, вызвала меня и так спокойна? Он преступник! Сдай его в милицию, я требую!

Майя раздраженно прищурилась. Потопталась на одном месте, как кошка перед броском и четко ответила:

— Нет! Ты испытывал когда-нибудь страстное желание никого не видеть? Быть как можно дальше от людей? Забиться в самую глубокую нору и не вылезать? Я не желаю общаться с людьми. Сдай я этого парня в милицию и у меня произойдет срыв. Таскания по кабинетам, объяснений и писанины я не вынесу. Ты врач и знаешь, что происходит в подобных случаях — я сама начну убивать направо и налево всех тех, кто меня загнал в эту нору!

Он подошел и внимательно посмотрел в ее бледное лицо. Поправил маску. Уже спокойнее спросил, привязывая раненого к столу приготовленными веревками:

— У тебя что-то произошло?

Кольцова махнула рукой и отвернулась:

— Потом. Сейчас займись им. Можешь на меня рассчитывать, крови я не боюсь.

Он нахмурился и тут же скомандовал:

— Принеси все настольные и напольные лампы, что у тебя имеются. Еще потребуется большая простыня, желательно новая.

Пока Майя таскала осветительные приборы, Валерий приготовил инструменты к операции, разложив их на сервировочном столике в открытых металлических коробках и еще раз вымыл руки. Натянул стерильные перчатки.

Темно-синие шторы, по совету хирурга, Майя плотно задернула. С улицы теперь ничего нельзя было увидеть, даже если бы кто-то решил подкрасться.

Кольцова попыталась ассистировать другу, но уже через пару минут после начала операции, упала в обморок. Видеть, как режут живое тело, оказалось слишком тяжелым испытанием для нее. Отрываться Рязановский не стал, только посмотрел под стол на упавшую подругу и вновь занялся ранением. Расслышав шорох под столом, посоветовал:

— Не вставай! Выползай в другую комнату на коленках, чтобы ничего не видеть и сиди там. Я все сам сделаю.

Она не стала возражать и на четвереньках выбралась из кухни в гостиную. Кольцовой было уже не до приличий. Кисловатый запах крови преследовал ее. К горлу подступила тошнота. Около получаса Майя провела в ванной комнате. Старательно вымылась, словно пытаясь смыть с себя этот жуткий аромат.

Переоделась в пушистый махровый халат, тщательно побрызгавшись деодорантом. Сходила за оставленными в гараже вещами. Сумки с продуктами решила пока оставить в машине. Она не чувуствовала в себе силы, чтоб перетаскать их.

Плащ, шарф и пиджак Рязановского повесила на плечики в прихожей. Свою одежду небрежно бросила на банкетку. С ногами забравшись на диван в гостиной, принялась ждать результата. Сейчас Кольцова не вспомнила ни о работе, ни о милиции. Она почему-то тревожилась за незнакомого парня. Чутко прислушивалась, поглядывая в сторону закрытой двери.

Из кухни доносилось металлическое позвякивание и бормотание Рязановского. Ей даже показалось, что одноклассник поет. Через полчаса в гостиную, со сдвинутой на шею маской, вышел Валерий. На светлой рубашке виднелось несколько кровавых пятен. Фартука на нем уже не было.

Майя вскочила на ноги, тревожно глядя на приятеля. Рязановский заметил эту тревогу. Устало сказал:

— Парень будет жить. Пули я вытащил. Ранения не столь серьезны. Крови много потерял. Тебе придется прибраться в кухне. Сможешь? — Увидев кивок, продолжил речь: — Большую кровь я сам убрал твоим передником и бросил его там. Руки помыл под раковиной в кухне, чтоб тебя не пугать. Окровавленные тряпки, думаю, лучше сжечь в камине. Все равно они уже никуда не годятся. И надо перенести парня на диван. Одна ты этого сделать не сможешь. Хорошо бы поставить капельницу…

Хирург немного помолчал, а потом снова заговорил:

— У меня есть глюкоза, она подкрепит силы. Но надо следить и через пару часов убрать капельницу. Сможешь?

Майя кивнула, шагнув в сторону кухни:

— Смогу. Мама кое-чему меня научила. Лучше перенести его в мою бывшую детскую. Там прекрасная кровать с ортопедическим матрасом. Флакон с глюкозой можно к напольной лампе скотчем приклеить.

Рязановский легко согласился, двигаясь следом:

— Хорошо.

Они осторожно перенесли перевязанного незнакомца в уютную спаленку с сохранившимися старыми игрушками и потрепанными детскими книжками на полках. Времени было начало седьмого вечера. Заходившее солнце заглядывало в комнату через легкие гардины, делая бывшую детскую еще уютнее.

Валерий быстро поставил капельницу, привязав правую руку парня к подлокотнику кресла, которое подтащил вплотную к кровати:

— Он очнется не раньше ночи.

Сходил в кухню, где оставался его чемоданчик. Чем-то пошуршал и постукал там. Вернувшись, выложил на столик у окна в детской несколько упаковок разных таблеток, тюбик с мазью и еще один флакон глюкозы.

Майя накрыла полуголое тело теплым пуховым одеялом и заботливо подоткнула края. Смотрела в бледное лицо парня. Хирург наблюдал очень внимательно, потом ушел мыться в ванную.

Кольцова кинулась прибираться в кухне, пока его нет. Прежде всего раздернула шторы. Потом тщательно проверила содержимое карманов незнакомца. Все найденное, не разглядывая, быстро спрятала в ящик кухонного стола. Не известно почему, но ей не хотелось, чтобы Валерий это видел.

Торопливо принесла собственную сумочку и выложила на кухонный стол пистолет. Подумав, добавила из собственного кошелька пару сотенных бумажек и сотню долларов двадцатками. Завернула окровавленную одежду незнакомца, веревки и свой фартук в окровавленную простыню. Сразу вынесла в кладовку, решив сжечь позднее в камине.

Вернула осветительные приборы на их постоянные места. Вымыла обеденный стол с моющим средством и снова накинула скатерть. Мокрой тряпкой на швабре старательно протерла пол. Разбрызгала в кухне полфлакона освежителя воздуха с ароматом ландышей. Запах крови исчез. Валерий крикнул из ванной:

— Приготовь кофе, я сейчас выйду.

Когда он появился в кухне, душистый кофе ждал его на плите. Майя предложила:

— Могу покормить тебя. Есть гречка с гуляшом и немного овощного супа.

Рязановский отказался, покачав головой. Взял в руки чашку. Не торопясь налил себе ароматного напитка. Бросил пару кусочков сахара и сел за маленький столик у окна, небрежно откинувшись на спинку стула:

— Рассказывай!

Майя нервно завозилась на диване. Закинула ногу на ногу и покрутила в пальцах кофейную чашечку. Пару раз глубоко вздохнула, прежде чем заговорить.

Она рассказала ему все от собственного развода до событий этого злосчастного дня. Слова звучали как-то буднично и почти спокойно. Приятель слушал внимательно, лишь изредка задавая короткие вопросы, когда требовалось что-то уточнить. Женщина говорила минут двадцать. Немного помолчав, добавила:

— Он не бандит. Я почему-то уверена в этом. Тут что-то другое…

Хирург поморщился от этих слов. Поставив чашечку с кофе на столик, потянулся и взял пистолет с большого стола в руки. Хмыкнул:

— Не бандит?.. Тогда откуда у него вот такая игрушка взялась? Он же стрелял из нее! В тебя едва не попал! Не бандит… — Он повертел пистолет в руках, разглядывая: — Предохранитель снят и номера сбиты…

Кольцова вдруг загорячилась:

— Выстрел в машине был случайностью! Понимаешь, он по ментам не стрелял! Он их легко убить мог и не сделал этого!

Валерка, с самым задумчивым видом, посмотрел на приятельницу. С легким щелчком поставил предохранитель на место и небрежно бросил оружие на столик. Майя наблюдала, но пока ни слова не говорила. Рязановский какое-то время молча пил кофе, искоса наблюдая за Кольцовой. Потом сказал:

— Твою машину ищут и очень скоро найдут. У меня есть план, как нам выкрутиться. Я теперь в этом тоже замешан и все будет зависеть от твоих актерских способностей. Нам надо остаться не при чем, Майя!

Кольцова кивнула:

— Выкладывай! Я на все пойду лишь бы покончить с этим делом побыстрее.

Рязановский внимательно поглядел на нее:

— Хотел бы вначале спросить, а ты не боишься оставаться с этим типом один на один? Он, чтобы ты не говорила, для меня бандит и никто не знает, что может устроить, когда очнется и наберется сил. Может, стоит поколоть его снотворным, а когда будет вне опасности, вывезти с твоей дачи и где-нибудь оставить? Он никогда не узнает, что жертва спасла его.

Майя отказалась:

— Не надо. Я не боюсь. К тому же оружие теперь у меня.

Валерка хмыкнул, покачав головой:

— А ты им пользоваться-то умеешь?

Майя решила солгать, чтобы избежать дальнейших уговоров:

— Умею. Я ведь с разными людьми общалась…

Он не стал расспрашивать подробности. Напряженно спросил:

— При нем были документы?

Она пожала плечами и совершенно спокойно ответила, указав на деньги, лежавшие на кухонном столе:

— Абсолютно пустые карманы, даже сигарет нет. Только пистолет, вот эта сотня долларов и двести рублей…

Оба надолго замолчали. Валерий налил себе еще чашечку кофе. Задумчиво посмотрел в окно на заходящее солнце и начал выкладывать придуманный план…

Рязановский встал у нее за спиной и спросил:

— Ты готова?

Майя кивнула, внутренне сжавшись в комок. В ту же секунду сильный удар рукояткой пистолета по затылку опрокинул ее на пол. В голове потемнело, но сознание она все же не потеряла. Страшная боль медленно разрасталась в голове, что-то текло по шее, а приятель уже тащил ее на руках к диванчику:

— Сейчас я тебя перевяжу и укол сделаю, чтоб не так больно было. Потом в милицию вместе поедем и разыграем этот спектакль, как договорились. Ты жертва разбойного нападения. Твою иномарку перестанут искать и милиция не потревожит своим вторжением покоя вашего высочества…

Закончив с перевязкой, Рязановский зашел к раненому и убрал капельницу. Натянул пиджак на широкие плечи, старательно застегнув все пуговицы, чтобы скрыть от любопытных глаз кровь на своей рубашке. Сверху набросил, не застегивая, плащ. Пистолет с окровавленной рукояткой остался лежать на столе в кухне. Про него просто забыли. К тому же говорить следователям, что оружие находится у них они не собирались.

Вместе с Майей спустились в гараж. Пакеты с продуктами вытаскивать не стали, чтоб выглядело правдоподобнее. Рязановский протер ручки дверей и сами дверцы изнутри. Открыл свой чемоданчик и вытащил небольшой пластиковый пакет с кровью. Подмигнул подружке:

— Твоя группа! Специально взял. Думал, что с тобой плохо. Уж извини, придется твой салон испачкать окончательно…

Она слабо махнула рукой, подумав: «Да мне теперь все равно эти накидки стирать надо. Надеюсь, порошок возьмет…». Хирург забрался на заднее сиденье. Открыл аптечку и вытащил из нее все оставшиеся перевязочные средства, резиновый жгут, перекись и йод. Выложил все на стойку в гараже, а аптечку небрежно швырнул на пол машины между передним и задним сиденьями. Протер аптечку какой-то тряпкой, попросив Майю:

— Дотронись до чемоданчика пару раз изнутри, чтоб отпечатки только твои были…

Быстро вскрыл пакет с кровью и слегка испачкал вначале спинку и подголовник водительского сиденья, а затем, весьма сильно, заднее сиденье кровью. Немного подождал, чтобы она впиталась. Старательно потер кровь старым кухонным полотенцем. Бросил его, вместе с опустевшим пакетиком, на стойку к оставленным медсредствам. Спрятал чемоданчик с хирургическими инструментами в свою машину и скомандовал:

— Поехали!

Майя села на пассажирское сиденье, прикрыв кровь незнакомца шерстяной старенькой безрукавкой. Перевязанная голова гудела, несмотря на укол и таблетки. На затылке через бинт отчетливо проступила кровь. Лицо женщины побледнело. Зрачки глаз расширились…

Рязановский остановил грязный «Ниссан» возле ближайшего к даче поста ГАИ. Времени было восемь вечера. Валерий уверенно вышел из машины и направился к стоявшему у дверей инспектору, удивленно смотревшему, как он приближается. Машин на трассе стало меньше и редко кто останавливался сам возле поста. Остановившись напротив, хирург заговорил:

— Здравствуйте! На мою приятельницу сегодня было совершено нападение. Всего скорее, судя по ее рассказу, этот «Ниссан» числится в розыске. Машину, как видите, не угнали…

Капитан перебил, напряженно вглядываясь в заляпанные номера иномарки:

— Инспектор Горев. Я сейчас свяжусь по рации с центральной диспетчерской и все выясню. Пройдите внутрь. Где хозяйка машины? Как фамилия?

Хирург ответил:

— Кольцова Майя Аркадьевна. Сидит в машине. После всего случившегося, она очень плохо себя чувствует. Я бы не хотел оставлять ее одну…

Инспектор, окинул его взглядом с ног до головы и решительно направился к автомобилю. Разглядев через стекло забинтованную голову молодой женщины, полузакрытые глаза и бледное лицо, спросил:

— Ее ударили? Кто перевязывал? Может врач нужен?

Рязановский, шедший следом за капитаном, кивнул:

— Не нужен. Я хирург по специальности, Рязановский Валерий Викторович. Перевязка — моя работа. Вот мои документы…

Валерий вытащил из нагрудного кармана права, паспорт и диплом. Капитан быстро просмотрел документы и вернул:

— Я сейчас все выясню и подойду к вам, а пока оставайтесь рядом со своей знакомой. Вдруг ей станет плохо…

Рязановский сел в машину. Глядя в спину быстро шагавшего к посту инспектора, предупредил:

— Сейчас нас, всего скорее, направят в отделение милиции, на территории которого все и произошло. Главное, не забывай, о чем говорили. Постарайся не сорваться.

Майя глухо выдохнула:

— Не переживай… — Простонала: — Хоть бы побыстрее…

Валерка вздохнул и ни слова не сказал в ответ. Он-то понимал, что его репутация хирурга висит на волоске…

Но дела пошли не совсем так. Через двадцать минут к посту ГАИ с включенной сиреной примчались две черных «Волги». Из них выбралось восемь мужчин в гражданской одежде. Уже знакомый инспектор выскочил им навстречу бегом, заранее указывая рукой на «ниссан». Подвел к стоявшей на площадке штрафников и забрызганной грязью до крыши иномарке.

Прибывшие столпились рядом, разглядывая автомобиль.

Рязановский вышел из машины. Обошел ее и открыв дверцу, помог выбраться Кольцовой. Один из гражданских, видимо старший, представился:

— Следователь по особо важным делам Давыдов Николай Константинович. Вы не могли бы пройти с нами в помещение? Там и поговорим.

Женщина шагнула вперед и сразу же покачнулась. Хирург мягко удержал ее за талию. Следователь обеспокоенно спросил:

— Ваша пациентка в состоянии ответить на наши вопросы? Понимаете, мы не можем ждать. Преступник должен быть пойман и как можно быстрее.

Майя глухо произнесла, опередив приятеля:

— Да. Я все понимаю. И вполне могу ответить на ваши вопросы. Мне бы только присесть где-нибудь…

Давыдов вопросительно поглядел на Рязановского. Тот ответил:

— Удар был очень сильным. Я подозреваю обширное сотрясение мозга, но на вопросы, я уверен, Майя ответить сможет.

Следователь облегченно вздохнул. Заметив брелок сигнализации в руках Рязановского, попросил:

— Не могли бы вы отдать ключи моим людям? Следователи-криминалисты осмотрят машину.

Валерий кивнул и протянул ключи с сигналкой одному из подошедших мужчин. Кольцова оперлась на протянутую руку друга и медленно направилась к зданию поста ГАИ. В голове кружилось. К горлу подкатывала тошнота и сейчас она предпочла бы где-нибудь прилечь. Рязановский с тревогой смотрел ей в лицо.

Мужчины-следователи были вынуждены подстраиваться к медленным шагам женщины. Трое криминалистов остались возле «ниссана», открыв небольшой серебристый чемоданчик.

Внутри помещения Майю и Валерия развели по разным кабинетам, вежливо извинившись:

— Работа такая, сами понимаете…

К этому они были готовы и даже не удивились. Майю, из предосторожности, подхватил под руку сам Давыдов. Подвел к диванчику в углу и усадил, понимая, что со стула она может упасть. Устроился на стуле напротив. Достал диктофон:

— Еще раз прошу прощения за то, что приходится вас мучить. У нас нет времени. Преступник успеет уйти из области и залечь, как говорится, на дно. Будьте добры, документы…

Женщина покопалась в сумочке, разыскивая паспорт. Протянула мужчине, а он передал напарнику. Второй следователь устроился за компьютером, сразу начав что-то набирать, часто заглядывая в ее паспорт. Кольцова догадалась, что он составляет протокол. Давыдов поглядел на него. Немного подождал. Второй кивнул, откладывая паспорт в сторону. Следователь протянул документы женщине и попросил:

— Пожалуйста, расскажите с самого начала, что произошло…

Его напарник, едва женщина заговорила, принялся быстро печатать.

Кольцова честно пересказала все события за день, случившиеся с ней. Давыдов не перебивал, даже когда она говорила о редакторе и своей работе. Так шло до поворота на шоссе. Вместо Киевского шоссе она теперь назвала Сколковское, а затем Минское. И поворот на проселочную дорогу теперь тоже оказался совсем в другой стороне. Так они договорились с Рязановским. Подводить приятеля Майя не собиралась. Несколько раз просила, чувствуя, что во рту пересохло:

— Дайте, пожалуйста, воды…

Следователь понимал, что женщине плохо и стоило бы отложить допрос, но время не жадло. Тут же вставал и приносил ей воду в стакане. Потом оставил стакан на подлокотнике дивана. Второй мужчина в это время что-то быстро исправлял в напечатанном тексте. Женщина, сделав несколько глотков, продолжала устало рассказывать. Изредка замолкала на полуслове, словно стараясь что-то вспомнить:

— …он заставлял меня все время поворачивать и гнать машину на пределе. Я совершенно не помню дорогу. Потом приказал остановиться. Едва затормозила, как он ударил по затылку. Я не видела замаха. Сколько пролежала без сознания, не знаю…

Передернула плечами, словно от страшного воспоминания. Следователь не торопил, старательно записывая ее рассказ на диктофон. Его напарник явно был доволен, что можно не торопиться. Женщина сделала глоток воды из стоявшего на подлокотнике стакана и продолжила рассказ:

— Очнулась на заднем сиденье, совершенно в другом месте. Этого типа рядом не было. Когда я выехала на более приличную дорогу, висел указатель, что Минское шоссе находится в километре. Деньги и мобильник этот бандит почему-то оставил…

Майя снова остановилась. Поморщилась от боли в голове. Слегка помассировала виски пальцами. Следователь наблюдал, перестав писать. Все звучало весьма правдоподобно и Кольцова не беспокоилась. Посмотрела мутными глазами на мужчину:

— Я позвонила Валерию. Потом не знаю как добралась до дачи. Ехала, как в тумане. Рязановский уже ждал возле ворот. Он перевязал меня. Надавал каких-то таблеток, сделал укол и повез сюда, сказав, что медлить нельзя. Вот и все, что я знаю…

Следователь внимательно слушал и не торопил ее. Диктофон в его руке продолжал записывать. Поняв, что женщина замолчала окончательно, Давыдов задал вопрос:

— Почему вы не обратились в больницу?

Майя удивилась:

— Зачем? Валерий отличный хирург и мы знаем друг друга с детства. Я доверяю ему. Вы же знаете, что сейчас творится в большинстве клиник. Это же не врачи, а так…

Второй мужчина принес несколько распечатанных на принтере листков. Давыдов встал, забрав листки. Бегло проглядел их и положил на папку. Протянул раскрытую папку ей вместе с ручкой:

— Ну что ж, не смею вас больше задерживать. Огромное спасибо за помощь. Подпишите пожалуйста вот здесь…

Майя поставила росчерк и дату внизу протокола. Встала, опершись руками на подлокотник диванчика:

— Надеюсь, мой «Ниссан» снимут с розыска? Не могу же я ездить в Москву и на дачу на общественном транспорте? Это неудобно и времени теряется очень много…

Следователь чуть улыбнулся, застегивая папку на кнопку:

— Это уже сделано, не беспокойтесь…

Майю качнуло и он торопливо подхватил ее под руку. Встревоженно сказал:

— Тише-тише… Бог мой, вам же совсем плохо…

Поддерживая ее крепкой рукой, повел к двери. Его помощник направился следом.

Кольцова стояла опираясь на руку Рязановского рядом со своей машиной. Солнце уже село. Над лесом рдела красная длинная полоса. Голубой цвет неба перемешался с алым отсветом заката. На землю накатывали сумерки. Лес неподалеку, днем выглядевший светло и радостно, сейчас казался угрюмым и мрачным.

Двое следователей-криминалистов уже практически закончили осмотр «ниссана». Склонясь над дверцами, чем-то посыпали ручки машины и вполголоса переговаривались. Майя, словно только что вспомнив, произнесла:

— А этот тип в перчатках был…

Обернулись все. Один из криминалистов подошел к ней со снятым отпечатком и попросил:

— Нельзя ли снять отпечатки ваших пальцев… — Посмотрев на Валерия, добавил: — И ваших тоже…

Майя протянула раскрытую ладонь. Валерий тоже, продолжая поддерживать женщину второй рукой. Процедура заняла пару минут. Криминалист протянул несколько влажных салфеток:

— Вот! Сотрите краску. Спасибо вам…

Быстро сличил со снятыми отпечатками и сразу обернулся к Давыдову:

— Товарищ подполковник, здесь только их отпечатки. Сомнений нет.

Следователь вздохнул. Самый молодой парнишка, явно стажер, что-то записывал на листок. Криминалисты показали старшему пустое нутро аптечки. Тот кивнул, а Майя удивленно произнесла:

— Она у меня полная была. Я же ни разу не пользовалась…

Криминалисты открыли багажник, где громоздились пакеты с продуктами, показывая начальству все, что обнаружили. Кольцова пояснила слабым голосом:

— Я забыла попросить Валеру выложить их на даче. Продукты я в Москве купила еще до того…

Давыдов и еще один, постарше, стояли у машины и наблюдали, ни слова не произнося. До Майи и Валерия изредка доносились слова оперативников:

— Нет сомнения, что Трубач опять ушел. Мы перекрывали Киевское шоссе, а он ушел по Минскому. Все сходится…

Давыдов разглядывал карту, бормоча:

— Проскочил по Сколковскому, свернул на Минку, минуя Одинцово, а потом снова на проселочную и ушел. Хитрец!

Второй предположил:

— Он, когда женщину ударил, видимо гнал машину еще какое-то время. А потом или кого-то поймал, или его ждали на Минской трассе. Мы взяли на анализ ворсинки из салона со всех сидений…

Майя только в этот момент заметила, что оперативники сняли безрукавку с переднего сиденья. Огромное бурое пятно бросилось в глаза. Кольцова добавила к его словам:

— На водительском сиденье впереди и на заднем сиденье наверняка моя кровь. Вторая группа резус плюс. А вот рядом его кровь. Он в ногу был ранен. Я видела. Кто он такой, если не секрет?

О втором ранении незнакомца они заранее договорились не упоминать. Рязановский добавил, глядя на бинт с кровавым пятном на затылке Кольцовой:

— Несколько волокон с повязки у Майи выдерните, чтобы удостовериться…

Один из криминалистов тут же подошел к Кольцовой. Извинившись, выдернул пару ниточек из повязки. Спрятал их в прозрачный пакетик. Поблагодарил и отошел. Уже не молодой мужчина, все это время стоявший вместе с Давыдовым и наблюдавший за молодыми коллегами, мрачно ответил:

— Наемный убийца. Обвиняется в убийстве депутата Госдумы, директора банка «Интерком» и подозревается еще в трех убийствах. Если не больше…

Рука Рязановского на локте Майи ощутимо вздрогнула. Она покрепче ухватилась за его руку и чуть сжала пальцы мужчины. Наконец осмотр был закончен. Криминалист протянул Валерию ключи от машины. Давыдов подошел к хирургу и модели:

— Спасибо еще раз. Дай Бог, чтобы вы больше никогда не попадали в подобные истории. Быстрого вам выздоровления. Вы нам очень помогли.

Следователь попрощался за руку с Рязановским. Второй мужчина тоже пожал руку хирурга. Майя попрощалась с милиционерами. Вновь прикрыла кровавое пятно безрукавкой. Села на место пассажира. Откинувшись головой на спинку, прикрыла глаза. Она чувствовала себя полностью обессилевшей. Валерий занял водительское кресло. Под взглядами следователей медленно развернулся и отъехал от поста ГАИ…

Рязановский долго молчал, глядя в темный стелющийся под колеса машины асфальт. Потом тяжело вздохнул:

— Теперь мы оба знаем, что ты укрываешь наемного убийцу. Тебе не страшно? Меня расспрашивали давно ли мы знакомы. Во сколько я приехал к тебе. Их интересовало твое состояние и они подробно записали все мои слова на диктофон. А тебя о чем спрашивали?

Майя ничего не ответила и он встревоженно заглянул ей в лицо: женщина спокойно спала. Бесшумное дыхание чуть приподнимало и опускало по-девичьи высокую грудь. Невольно Рязановский отметил про себя этот факт, подумав: «Красивая, как была и двадцать лет назад. Может попробовать посвататься еще раз? Все же у нас много общего. Даже тайны…».

Вот так размышляя, он добрался до дачи Кольцовой. Со всех сторон дорогу окружал лес. Рязановскому пришлось включить фары, так как на улице стало темно. Валерий долго ходил возле освещенных фарами ворот, но так и не смог открыть их. Майя спала и ему не хотелось будить ее.

Надеясь найти запор с внутренней стороны, он сбросил плащ и перемахнул через высоченный забор. Сколько не вглядывался в ворота, отверстия для ключа так и не нашел. Пришлось лезть через забор назад и будить Майю.

Она сладко потянулась, глядя на него. Выбралась из машины и за пару секунд справилась с воротами. Тихонько рассмеялась над удивлением приятеля, но показывать хитрый замок не стала, медленно направившись к крылечку дачи пешком. От короткого сна ей стало легче. Ворота остались распахнутыми.

Рязановский загнал «ниссан» в гараж. Закрыл ворота и вышел на улицу. Его автомобиль так и стоял возле крыльца. Кольцова остановилась рядом. Оглянулась на окружавшие деревья. Посмотрела в лицо приятеля и пожаловалась:

— Если бы в голове не стучало, все было бы хорошо. Тебе стоило все же чуточку полегче бить меня.

Он хмыкнул:

— Тогда тебе никто бы не поверил! Сыграть сотрясение далеко не просто, да еще и перед «тертыми калачами». Кстати, а тебе не страшно? Ведь теперь известно, кого ты укрываешь. Хочешь, я ему укол сделаю? Есть одна ампула хитрая. Он совершенно безвольным станет на несколько суток. Что хочешь делай…

Кольцова отказалась:

— Не надо. Я не боюсь, так как все равно не верю, что он киллер.

Рязановский вздохнул, понимая, что разубеждать Майю бессмысленно. Направился к лестнице:

— Тогда идем. Взглянем на нашего пациента…

За время их отсутствия незнакомец ни разу не пошевелился. Одеяло оказалось по-прежнему ровно натянуто и подоткнуто. Валерий снова поставил капельницу и привязал руку парня к креслу. Майя спросила, не сводя глаз с молодого лица:

— Долго он так лежать будет?

Хирург пожал плечами:

— Не знаю. Возможно до завтра, раз до сих пор не пришел в себя. Ладно, мне пора. Через полчасика примерно, поставишь второй флакон. Умеешь?

Кольцова кивнула:

— Справлюсь…

Рязановский добавил:

— Когда второй прокаплет, капельницу уберешь и ранку перевяжешь. Мне завтра две операции предстоят. Загляну послезавтра. Если что-то произойдет — звони на мобильный, он всегда со мной. Я тут кое-что оставил из медикаментов. Разберешься!

Надавав кучу рекомендаций по уходу за раненым и заставив ее выпить пару таблеток, хирург начал собираться. Кольцова пригласила:

— Валер, давай хотя бы покормлю тебя?

Он отказался:

— Дома поем. Уже десять вечера, а мне еще добираться…

Майя поблагодарила:

— Спасибо тебе за все…

Рязановский улыбнулся:

— Да ладно тебе! Мы же друзья.

Вместе вышли на улицу. Валерий поцеловал ее в щеку на прощание:

— Будь осторожна.

Она чмокнула его в ответ и кивнула. Мужчина сел за руль и уехал.

Майя закрыла въездные ворота и вернулась в дом. Голова лишь слегка побаливала.

Заперев входную дверь, медленно прошла на кухню.

Пистолет так и лежал на столе. Кольцова взяла его в руки. Повертела, а затем стерла засохшую кровь с рукоятки влажной тряпкой. Старательно прополоскала ее под раковиной и повесила сушиться. Оружие вновь положила на стол.

Заглянула в детскую, чтобы проверить капельницу. Парень так и не пошевелился. Во флаконе с глюкозой оставалось совсем чуть-чуть жидкости и она поставила второй флакон. Дотронулась до руки раненого, проверяя пульс. Жилочка билась не ровно, но значительно чаще, чем раньше.

Майя вернулась в кухню. Небрежно швырнула в мусорное ведро бутылку из-под глюкозы. Немного подумав, решила перенести купленные продукты из машины. Некоторые могли испортиться за ночь в теплом гараже. Вышла из кухни, направляясь в гараж.

Таскалась минут десять. Еще минут двадцать разбрасывала купленное по шкафчикам, полкам в холодильнике и по плетеному коробу с несколькими отсеками для овощей. Мимоходом почистила апельсин и с удовольствием съела.

Из стола вытащила все, что обнаружила в карманах незнакомца и разложила на столе: красивый складной нож, серебряная зажигалка в виде орла, сигареты «Кэмэл», затемненные очки, связка ключей, записная книжка, паспорт, удостоверение водителя, толсто набитое портмоне и запасная обойма к пистолету.

Рядом со всем этим имуществом Кольцова положила пистолет. Брала каждый предмет в руки. Внимательно разглядывала и снова клала на место. В записной книжке половина страниц оказалась исписана мелкими цифрами и не было ни одной буквы. Другая половина содержала номера телефонов, написанные разными цветами, напротив стояли одна или две заглавных буквы и все. Женщина долго перелистывала книжку, но больше ничего не обнаружила.

Паспорт оказался на имя Иванова Бориса Кондратьевича. С фотографии глядел раненый незнакомец, но дата рождения насмешила ее. По ней бандиту должно быть шестьдесят пять лет, а ему было не больше тридцати. Этот документ был явно рассчитан на невнимательность проверяющего. Она взяла в руки водительское удостоверение — Воронов Юрий Николаевич. Фотография оказалась чужой, но какое-то сходство между раненым парнем и мужчиной на снимке несомненно было.

Портмоне почти лопалось от мелких долларовых купюр. Ее это не заинтересовало, хотя Майя все же пересчитала деньги. Получилось почти семь тысяч. Она выложила их на стол и потрясла кошелек, на стол упала порванная золотая цепочка с крестом, телефонная карта и половинка от новогодней открытки.

Женщина старательно сложила все безобидные вещицы в полиэтиленовый пакет и спрятала в самый дальний угол ящика стола. Прикрыла пакетом с крупой. Нож, пистолет и обойму завернула в тряпку. Сняла снизу декоративную панель у кухонного стола и спрятала оружие за ней. Водрузив доску на место, огляделась, чтобы ничего не забыть.

Прихватив из кухни чашку со сладким чаем, заглянула к незнакомцу. Включила свет. Он тяжело дышал. Одеяло уже не лежало так ровно. Майя убрала капельницу, отвязала руку и перебинтовала кровоточащую ранку. Осторожно положила руку поверх одеяла. С ложечки влила чай в полуоткрытый рот. Он глотал, но глаза не открылись.

Как ни странно ни ненависти, ни страха не было. Произошедшее казалось теперь не более, чем досадным инцидентом. Она знала, что он убийца, но это почему-то больше не волновало. Выпоив полстакана, дотронулась ладонью до его лица. Провела по голове. Почувствовала под пальцами мягкие волосы, горячую потную кожу и что-то похожее на жалость шевельнулось в душе.

Кольцова встала возле постели и принялась разглядывать бледное лицо парня. Густые русые волосы прилипли к потному лбу волнистыми прядями. Темные прямые брови уходили широкими полосками к вискам. Закрытые глаза ввалились и она никак не могла вспомнить их цвет. Несколько часов назад они показались ей черными, но сейчас она в этом была не уверена. Чуть заметный шрам на левой скуле, прямой нос и красивого выреза губы. Колючая темная щетина уже начала проступать на подбородке.

Майя вдруг подумала: «Красивый парень. Похоже я не ошиблась в определении его возраста. Ему не больше тридцати. Трудно поверить, что он наемный убийца. Девчонки по нему, наверное, с ума сходят».

Отвязала от торшера опустевший флакон. Поставив светильник на место, с капельницей в руке вернулась в кухню. Немного подумав, бросила капельницу в мусорницу. Тут же завязала полупустой пакет с мусором и вынесла в коридор, пообещав себе: «Завтра надо обязательно увезти куда-нибудь и выбросить».

Зашла в кладовку. Включила свет. Развернула простыню и принялась внимательнейшим образом осматривать одежду незнакомца. Кровь заскорузла за это время и почти не липла к рукам. Кольцова прощупала каждый шов, но ничего больше не обнаружила. Посмотрев на испорченные брюки, свитер и рубашку, решительно подняла их и вышла в гостиную.

Растопила камин. Когда огонь разгорелся, покидала одежду по очереди в огонь, каждый раз дожидаясь, чтобы вещь сгорела до конца. Следом кинула простыню и собственный передник. Когда тряпки сгорели, тщательно перемешала пепел от одежды с углями и подкинула еще пару березовых поленьев.

Вернувшись в кладовку, забрала с собой туфли, носки и куртку парня. Туфли спрятала в прихожей в тумбочке для обуви, по привычке протерев их вместе со своими сапожками. К этому порядку ее приучила мать. Куртку и носки отнесла в ванную. Разведя порошок в двух тазиках, замочила, чтобы чуть позже постирать.

Вернулась в детскую, прихватив из ванной влажное полотенце. Осторожно протерла потное лицо парня, вновь вглядываясь в его черты…

Майе перевалило за тридцать восемь, хотя никто ей этого возраста не давал. Детей они с Кириллом так и не завели. Муж не хотел, да и она по молодости не стремилась. И лишь перевалив тридцатилетний рубеж поняла, что сделала большую глупость. Муж ее желания родить ребенка не поддержал.

Лишь потом, через восемь лет, она поняла почему. У него уже был ребенок. Другая женщина родила его Кириллу. Мальчику шел уже девятый год, когда его отец решился уйти от Кольцовой. Муж не постеснялся обвинить ее в бездетности во время скандала, а когда Майя напомнила о его же словах, выпалил:

— Характер надо иметь!

Особенно остро Кольцова почувствовала одиночество после развода.

Родители умерли раньше и она оказалась богатой наследницей, но богатство не радовало. Одиночество душило молодую женщину. Ее характер не выносил компромиссов и эта черта характера отталкивала от нее многих. Кольцова могла сказать правду в лицо, не пытаясь сгладить «углы». Даже директор модельного агенства порой терялась от ее слов. А те, кого она считала долгое время подругами, втихомолку боялись ее и как только появилась возможность, припомнили свои обиды. Кирилл бросил ее, но виновной во всем, по их мнению, оказалась Майя…

Кольцова еще немного постояла возле кровати и вышла. Совершенно неосознанно она искала в раненом опору для себя, объект для общения с миром от которого сбежала. Майя не стала закрывать дверь за собой. Прошла на кухню, чтобы перекусить. Это было нарушение ее распорядка — шел двенадцатый час ночи, но желудок настойчиво требовал еды, оставшись не только без обеда в этот день, но и без ужина. Быстро разогрела гуляш с гречкой и с аппетитом поела, запив все кефиром.

Спать не хотелось. Майя подумала и отправилась в комнату напротив. Там стоял компьютер. Она включила его. Опустилась в удобное кресло напротив монитора. Вставила полученную от редактора дискету с новым любовным романом и принялась за перевод. Роман оказался не стандартным сюсюканьем, а довольно остросюжетной мелодрамой. Постепенно увлеклась сюжетом и даже не заметила, что время перевалило за час ночи.

Около двух до слуха Кольцовой донесся стон. Женщина испуганно вздрогнула и не сразу вспомнила о незнакомце. Вспомнив, облегченно вздохнула. Прислушалась. Стон повторился. Майя с огромным сожалением покинула уютное кресло и прошла в детскую. Подошла к кровати. Включила напольную лампу в углу и склонилась над раненым. Его глаза были закрыты. Бледное лицо в полумраке казалось серым. Под глазами залегли тени.

Майя взяла чашку с чаем, приподняла голову незнакомца и попробовала напоить. Сделав несколько глотков, он поперхнулся. Кольцова сразу повернула его лицо на бок и жидкость вытекла на спициально подложенное полотенце. Он судорожно вздохнул, глотнув воздуха. Женщина положила его голову на подушку, прислушалась. Незнакомец дышал прерывисто и часто. Она снова протерла его лицо полотенцем. Вскоре дыхание выровнялось и Майя вернулась к прерванной работе. Но роман «не пошел». Подумав, направилась спать.

Пяти часов для сна Кольцовой вполне хватило. Уже в семь она была на ногах. Голова не болела, хотя тяжесть все еще чувствовалась. Вспомнив наставления Рязановского, выпила оставленную Валерием таблетку. На минутку заглянула в детскую. Парень спал спокойно, закинув правую руку за голову. Лицо уже не казалось серым. Майя вздохнула и вышла.

Минут двадцать она энергично занималась аэробикой под видеокассету в своей комнате. Затем залезла под контрастный душ, прикрыв волосы и повязку полиэтиленовой мягкой шапочкой. К этому распорядку она привыкла за более чем двадцатилетний стаж манекенщицы и не собиралась менять свой уклад жизни из-за возникших проблем.

Прошла в кухню. Заглянув в холодильник, принялась за приготовление легкого завтрака и кофе. Нетвердые шаги за спиной заставили ее обернуться. В дверях, завернувшись в покрывало и обессилено привалясь к косяку, стоял незнакомец. Его темные запавшие глаза смотрели в лицо женщины. Она остановилась с кофейником в руке напротив:

— Не стоило вставать. Швы могут разойтись.

Он выдохнул хрипло:

— Где я?

Кольцова спокойно пояснила:

— У меня на даче. А сейчас пошли ложиться.

Майя поставила кофейник на стол. Решительно подошла и осторожно обхватив парня за пояс, чтобы не задеть раны в боку, повела к детской комнате. Он не сопротивлялся. Сильно прихрамывая, шел рядом, положив правую руку на хрупкие плечи и наваливаясь на нее при каждом шаге. Он оказался выше манекенщицы на полголовы. Майя почувствовала себя рядом с ним маленькой и хрупкой. Уложив раненого в постель, закутала одеялом и попросила:

— Лежи. Я сейчас принесу тебе поесть.

Но когда она появилась с тарелкой каши и чашкой какао, бандит мирно спал, чуть посапывая, как маленький ребенок. На лице блуждала легкая улыбка. Майя, поставив поднос с едой на письменный стол у окна, дотронулась кончиком пальца до его щеки. Несколько минут наблюдала, пытаясь определить — не притворяется ли ее подопечный, а потом вышла. Ее лицо осталось спокойным, а в душе царило смятение. Что-то новое, ни на что не похожее, проникло в сердце.

Вернулась на кухню. Не замечая вкуса, съела завтрак. Выпила кофе. О работе думать не хотелось. Она не испытывала никакого желания заниматься переводом, хотя ночью он ее заинтересовал. Решила сготовить обед, подумав: «Все же нас теперь двое…». Тут же удивленно застыла, повторив вслух:

— Нас… Двое… Странно…

Задумчиво занялась обедом и через полтора часа справилась с готовкой. Заглянула в детскую. Незнакомец спал. Времени было еще только девять утра. Майя немного подумала. Натянула джинсы, легкий свитер и куртку. На ноги обула кроссовки. Спустилась в гараж и вывела грязный «ниссан» на улицу. Поморщилась от вида машины. В свете солнечного утра она казалась еще грязнее.

Стащив окровавленные чехлы с сидений, протерла мягкую кожу кресел влажной тряпкой. Убрала следы крови с коврика и пятно от пота с лобового стекла. Задумчиво поглядела на дырку от пули на распахнутой дверце. Постелила на асфальт несколько газет, а затем решительно стукнула по дырке молотком. Стекло покрылось мелкими частыми трещинками, похожими на морозный узор. Она стукнула еще раз и крошечное отверстие превратилось в дыру с кулак. Частично стекло осыпалось вниз, на газеты. Майя потолкала разбитое стекло рукой, стряхивая еще часть стекляшек, а затем собрала газеты с асфальта. Свернув их в ком, положила на резиновый коврик в машине.

Вернулась в дом, прихватив чехлы. Забила их в стиральную машину. Насыпала порошка с мягким отбеливателем и запустила стирку. Заглянув к раненому, убедилась, что он спит. Немного подумав, решила съездить в автосервис поблизости. Требовалось заменить стекло и помыть машину. Прихватив пакет с мусором, выскочила на улицу. Добавила в него сверху газеты со стеклом. Заперла дом и выехала из ворот.

Пакет с опасной уликой Майя выбросила в большой контейнер по дороге. На улице дачного поселка еще никого не наблюдалось. Хозева обычно появлялись в выходные дни, ближе к лету или в мае, чтоб посадить овощи.

Через пару часов вернулась на дачу в сверкающем автомобиле и с новым стеклом на дверце.

Бросив машину во дворе, стремглав вбежала в дом. Незнакомец спал и она успокоилась. Загнала «ниссан» в гараж. Переоделась в халатик. Развесила постиранные чехлы, с радостью отметив, что вся кровь отстиралась. Эти чехлы она в свое время привезла из Франции и очень любила. Забила замоченную куртку незнакомца в машинку и вновь поставила стирку. Быстро простирала руками мужские носки. Только после этого наконец-то села за перевод.

Кольцова сидела у окна. Пила душистый чай с вишневым вареньем и задумчиво глядела на освещенную солнцем улицу, на ветки березы, чуть покачивающиеся под легким ветерком. Захотелось прогуляться по территории дачи. Майя вздохнула. Встала, чтобы подойти к раковине и помыть посуду после обеда. Из детской раздался слабый голос:

— Эй! Кто там есть? Подойдите, пожалуйста…

Она не спеша направилась к раненому. Приостановилась на мгновение в дверях, а затем подошла к кровати. Глаза у незнакомца оказались серо-зеленые, а не черные, как она думала раньше. Он внимательно и удивленно смотрел ей в лицо:

— Вы?!? Значит, мне не почудилось… Почему вы не сдали меня ментам?

Женщина усмехнулась:

— Это не важно. Сейчас вы должны поесть. Я принесу…

На низеньком столике-подносе с ножками, старательно расставила тарелки с первым, вторым, салатом и соком. Взяв поднос за ручки, понесла в детскую. Поставив его на бывший свой письменный стол, сходила в гостиную. Принесла пару диванных подушек. Помогла незнакомцу сесть на кровати поудобнее. Поставила столик ему на колени. Так делала мама, когда она болела. Он с жадностью накинулся на еду. Майя, скрестив руки на груди, встала у стены и молча смотрела, как он ест. Потом спросила:

— Как мне вас называть — Борис, Юрий, а может… — Она чуть помедлила: — Трубач? Меня зовут Майя Аркадьевна Кольцова.

Он замер, не решаясь поднять голову. Затем аккуратно положил вилку на столик и вскинул подбородок. Твердо взглянул прямо в ее глаза:

— Мое настоящее имя Ярослав. Откуда вы знаете кличку?

Кольцова присела на стул у письменного стола:

— Вчера мило беседовала со следователем по особо важным делам.

Он откинулся на подушки и удивленно глядел на нее:

— И ничего не рассказали обо мне… Иначе я был бы сейчас в тюремной больнице… — Немного подумал: — Хотя скорее всего в морге. Откуда у вас повязка на голове? Мне помнится, что я вас по затылку не бил.

Она на полном серьёзе, но явно иронизируя, кивнула:

— Да, это не вы. От вас у меня только синяк под ребрами, да не очень приятные воспоминания о пролетевшей пуле… — Заметив, что он забыл о еде, попросила: — Да вы ешьте, а то все остынет.

Ярослав снова принялся за еду и какое-то время молчал. По его лицу Майя видела, что он упорно о чем-то раздумывает. Поколебавшись спросил:

— Где мои вещи?

Майя посмотрела в окно и вновь повернула лицо к раненому:

— Я почти все сожгла. Остались куртка, носки, туфли и содержимое карманов. Я все верну прямо сейчас, если хотите, кроме пистолета, ножа и обоймы. Куртка и носки чистые, но пока не высохли.

Ярослав посмотрел на свою перевязанную грудь:

— В таком случае, может вы купите мне одежду? Не ходить же мне завернувшись в покрывало до конца жизни.

Кольцова улыбнулась:

— Я подумаю об этом. Но вы должны дать слово, что не причините зла мне и человеку, который завтра появится здесь.

Он усмехнулся:

— И вы поверите слову бандита? Ведь вы теперь знаете, кто я.

Майя встала, несводя с него глаз:

— Я не уверена, что вы тот, кем вас считают. И для этого у меня есть кое-какие основания…

Ярослав посерьезнел и спросил:

— И что вас заставляет так думать?

Кольцова хмыкнула:

— Хм… В вас стреляли, а вы не отвечали. Мой друг сказал, что в обойме не хватает двух пуль. Одна пробила стекло моей машины. Вторую вы в кого-то выпустили. А в вас, по моим подсчетам, бахнули раз пять. Вы не находите это странным?

Он кивнул:

— Наблюдательности вам не занимать. Я даю слово, что ни при каких обстоятельствах не причиню зла ни вам, ни вашему знакомому. — Посмотрев на опустевшую тарелку после первого, попросил: — Не могли бы вы принести еще немного супа?

Майя улыбнулась. Забрав тарелку, вышла из комнаты. Вскоре вернулась, неся новую порцию бульона с гренками. Когда он наелся, женщина предложила:

— Теперь отдыхайте. Если хотите, могу дать вам книгу или газеты. Какой жанр вы предпочитаете?

Ярослав спросил:

— А телевизор у вас есть?

Кольцова кивнула:

— В гостиной, но вам не стоит шевелиться, пока швы не затянутся.

Он начал приподниматься:

— Я чувствую себя вполне сносно.

Майя поняла, что спорить не стоит и направилась к двери:

— В таком случае я принесу вам свой халат, шлепанцы и швабру, вместо костыля.

В васильковом махровом халате с крупными алыми розами и пушистых шлепанцах-пингвинах, Ярослав смотрелся весьма комично со своей короткой стрижкой и широкими плечами. Он и сам сознавал это, а когда увидел свое отражение в зеркале, откровенно улыбнулся. Кольцова заметила эту улыбку и поразилась ее открытости и чистоте.

Майя удобно устроила парня на диване, притащив одеяло и подушки. Подтащила журнальный столик. Поставила на него вазочку-каскад с фруктами, конфетами и орехами. Вручила дистанционный пульт от телефизора и ушла работать. Что-то внутри упорно толкало ее заботиться о нем.

Часа через два она вдруг почувствовала за спиной чужое присутствие и резко обернулась, крутнувшись в кресле: Ярослав стоял в дверях ее комнаты, опираясь на швабру и внимательно наблюдал, как она работает. Он хмыкнул:

— Я уже пятнадцать минут наблюдаю за вами. Вы так увлекаетесь, что подкрасться к вам не составит труда.

Женщина была неприятно поражена его словами. Все ее добрые намерения улетучились. Она вскочила на ноги. По лицу пошли пятна. Выпалила в гневе:

— И что? Когда наберетесь сил, подкрадетесь и убьете?

Он задумчиво покачал головой:

— Нет. Когда брал в заложницы — еще мог, а сейчас нет. Вы спасли мне жизнь и свободу, хотя я и не понимаю ваших мотивов. Вы не связали меня зная, что я бандит и не приковали наручниками к кровати, хотя находитесь в доме одна. Я проверил. Без ненависти относитесь и настолько спокойны, как будто это самое обычное дело — приютить в собственном доме своего похитителя и убийцу. Все это странно, вы не находите?

Майя хмуро посмотрела на него, вновь опускаясь в кресло:

— Вас устроит объяснение — ненависть к людям и нежелание с ними долго общаться ни при каких обстоятельствах? А теперь не мешайте мне работать!

Он кивнул:

— Вполне, но для этого надо иметь веский повод…

Ярослав медленно развернулся и вернулся в гостиную, постукивая концом швабры по дубовому паркету. Больше они не разговаривали. Кольцова была занята переводом, а он сидел у телевизора.

К вечеру у раненого поднялась температура. От ужина парень отказался. Лежал в детской, глядя в потолок и тяжело дышал. Майя сразу же позвонила Рязановскому. Валерий после первого же гудка ответил:

— У телефона!

Женщина объяснила создавшуюся ситуацию. Хирург объяснил:

— Такое вполне возможно. Организм травмирован и теперь борется. Дай таблетки, что я тебе оставил. Сразу две и положи влажное холодное полотенце ему на лоб.

Она так и сделала. В столовой ложке растолкла две таблетки ампициллина в порошок. Положила ложку на поднос. Поставила рядом стакан с кипяченой водой и глубокую тарелку с холодной водой. Опустив в нее махровую салфетку, направилась в детскую. Ярослав с трудом открыл глаза:

— Зачем вы здесь? После того, что я сделал, вы не должны заботиться обо мне…

Майя положила свою руку ему на лоб и грустно сказала, переходя на «ты»:

— Если ты назовешь телефон того человека, кто о тебе позаботиться, я привезу этого человека сюда.

Он с трудом сосредоточился:

— У меня никого нет.

Майя вздохнула:

— Ты еще очень молод и кто-то обязательно должен быть рядом, чтобы ты не умер. Давай выпьем порошок. Ты уснешь, а завтра будет уже лучше.

Женщина приподняла его за плечи и он прижался головой к ее плечу. Она одной рукой протянула к его губам ложку. Как маленькому ребенку высыпала в рот порошок, заглядывая сбоку. Бросив ложку на поднос, дала запить горечь водой из стакана. Уложила его на подушку, убрала со лба прилипшие волосы и почти с робостью погладила по виску. Выжала салфетку. Положила ему на лоб, мягко прижимая ткань пальцами ко лбу и вискам. Сидела рядом, держа его руку в своей. Раненый вскоре заснул и она вернулась к прерванной работе, включив в детской ночник-лилию.

Майя уже спала, когда раздался его крик, полный ужаса. Накинув на себя халат, она бросилась к детской.

Ярослав сидел забившись в угол кровати, прикрывая голову руками и безумными глазами смотрел на полку с книгами. Одеяло лежало на полу. Перевязанные торс и нога белели в полумраке повязками.

Кольцова подошла. Присела рядом на кровать. Тихо и спокойно сказала:

— Все хорошо. Тебе просто приснился дурной сон.

Взяв за руки, слегка потянула вниз и он подчинился. Вытянулся на кровати во весь рост. Майя заботливо укрыла его одеялом. Погладила по плечу. Собралась уйти, когда раздался его голос:

— Подожди… Мне было четыре года, когда родители погибли. Старшую сестру забрала к себе бабушка, а меня отправили в детский дом, потом в интернат. Воспитатель, здоровенный мужик, часто бил меня ни за что и никому до этого не было дела. Я дважды убегал из детдома. После побегов он избивал меня еще сильнее. Я не мог ходить по несколько дней… — Слова вырывались из его рта с горечью, сквозь судорожное дыхание, больше похожее на всхлипы: — Всю жизнь я чувствую себя брошенным. Когда вернулся с Чечни, то первым убил воспитателя, чтобы никто больше не чувствовал на себе его кулаков. Менты не смогли найти меня, к тому же появилось хорошее прикрытие. Вскоре получил кличку «Трубач» за то, что подходя к жертве тихонько имитировал звук трубы.

Майя снова опустилась на край кровати рядом с ним, взяла его руку в свою:

— Сколько тебе лет?

— Двадцать восемь.

— Женат?

— Нет. Зачем завешивать чью-то жизнь? Обманывать я не хочу, а кто согласится жить с убийцей?

Немного помолчав, Кольцова снова спросила:

— Тебе нравится убивать?

Ярослав ответил коротко и четко:

— Стараюсь не думать — просто делаю свою работу.

Майю почему-то нисколько не шокировало его признание. Этот парень вообще не умещался в ее сознании в слово «убийца». Он не был жестоким и это она чувствовала. Ярослав был живым. На какое-то время в комнате воцарилось молчание. Трубач прервал его, тихо спросив:

— Почему вы одна?

Кольцова поправила и без того хорошо укрывшее парня одеяло. Стараясь не смотреть ему в лицо, выдохнула хрипло:

— Муж бросил меня ради другой женщины…

Сама поразилась, сколько горечи прозвучало в ее голосе. Ярослав понял, как ей больно и обидно. Она ожидала очередного вопроса, но он больше ни о чем не спросил. Осторожно дотронулся до ее руки пальцами другой руки и чуть провел по узкой кисти. Тишина висела в воздухе. Она спросила, чтоб разрядить обстановку:

— Ты не пробовал завязать с этим занятием?

Раненый тяжело вздохнул и опустил голову:

— Не получится. Я завяз слишком глубоко. Мне не позволят так просто уйти. В лучшем случае убьют, в худшем — изувечат так, что говорить не смогу и сдадут ментам. А это одно и тоже. Смерть, только медленная.

Ярослав замолчал. Майя встала, отпустив его руку. Наклонилась и прижалась губами к его лбу. Ей было искренне жаль парня. Устало встала, направляясь к двери. Уже в дверях услышала громкий шепот:

— Меня в детстве мама так же целовала. Я еще помню ее губы. Сколько тебе лет?

Прикрывая дверь, ответила:

— Тридцать восемь…

За завтраком оба молчали. Ярослав был смущен своей ночной откровенностью и не знал, на чем остановить взгляд. Майя вела себя спокойно, словно ничего не произошло. Пила кофе и проглядывала распечатки сделанной работы. Она была одета по-восточному, в широкую трикотажную тунику с разрезами по бокам и серебряным пояском на талии и шаровары с резинкой внизу. Бинт с головы она сняла.

С распущенными по плечам светлыми волосами, Кольцова показалась Ярославу появившейся из восточной сказки принцессой. Не хватало лишь атласного тюрбана с пером страуса и золотых, со сверкающими камнями, браслетов на запястьях. Он представил ее полулежащей на шелковых подушках с серебряным кальяном в руке. Смутился своих мыслей, быстро поел, поблагодарил и сразу ушел в гостиную, постукивая шваброй. Через минуту там заработал телевизор.

Около двенадцати приехал Рязановский. Звонок мобильного телефона прозвучал в тишине слишком громко и Майя вздрогнула. В дверях мгновенно появился ее подопечный. Опираясь на швабру, тревожно взглянул на женщину. Она подняла трубку и глядя на Ярослава, спокойно ответила:

— Кольцова слушает…

Голос Валерия произнес:

— Это я. Открой ворота. Не лезть же мне опять через забор.

— Сейчас выйду.

Она обернулась к раненому:

— Иди, приляг. Этот человек мой друг. Валерий спас тебе жизнь и сегодня приехал проверить состояние.

Ярослав успокоился и медленно ушел в детскую.

Майя отправилась к воротам, накинув на плечи шерстяную куртку в крупную красную клетку. День был пасмурным и прохладным. Резкий порыв ветра подкинул полы ее туники вверх, когда она распахнула ворота. Валерий проехал к крыльцу и дожидался ее, стоя на верхней ступеньке лестницы. Вместе они вошли в дом. Рязановский повесил кожаный пиджак на плечики и спросил:

— Ну, как мой пациент поживает?

Кольцова распахнула дверцу гардероба и ответила:

— Уже ходит по дому…

Друг детства с тревогой взглянул ей в лицо:

— Тебе, действительно, не страшно с ним?

Майя улыбнулась:

— Действительно. Что ты беспокоишься? Мы даже разговариваем. Он весьма не глуп. И бандитской грубости в нем я не заметила.

Валерий недоверчиво покачал головой:

— Может, это временно, пока слабость в себе чувствует. Проводи меня к нему.

Когда хирург вошел в детскую комнату, его встретил спокойный взгляд парня:

— Здравствуйте. Я хотел бы поблагодарить вас за спасение. Сейчас все стоит денег и я вполне могу заплатить за операцию. Сколько вы хотите?

Рязановский мрачно посмотрел на него и хмыкнул, кивком головы указав в сторону застывшей в дверях Майи:

— Это ты не меня, а ее благодари. Честно говоря, я бы сдал тебя в милицию и не поморщился. Деньги твои мне не нужны, я достаточно зарабатываю и сделал операцию только ради Майи. Она мой старый друг и клянусь, если с ней что-то случится, я сам найду и убью тебя.

Бандит легко улыбнулся, хотя в глазах мелькнула боль:

— Спасибо за откровенность, не так часто мне приходилось ее выслушивать. Со своей стороны обещаю, что ни вы, ни Майя Аркадьевна не пострадаете. Как только мне станет лучше, я уйду и никогда не появлюсь в ваших жизнях.

Валерий открыл чемоданчик:

— Будем надеяться, а сейчас я хочу осмотреть тебя. — Посмотрел на Кольцову: — Майя, думаю, тебе видеть это не стоит…

Женщина тут же развернулась и ушла к себе. Рязановский тщательно вымыл руки под краном в ванной. Вернулся в комнату и склонился над раненым. Заставил перевернуться на живот. Резким движением сорвал приставшие по краям марлевые салфетки с правого бока и ноги. Ярослав дернулся от боли, с трудом подавив крик, но хирург сделал вид, что ничего не заметил. Внимательно осмотрел швы и сказал:

— Тебе повезло, что пуля лишь слегка чиркнула по печени. Застряла в мышце живота, чудом не задев ребра и не повредив кишки. Чуть-чуть правее и ничто бы не спасло. При таких ранениях истекают кровью за несколько минут. Воспаления нет, процесс заживления идет прекрасно, через недельку все зарастет и можно снять нитки. С ногой дела обстоят хуже — пуля пробила вену и если бы не плотные джинсы, да Майя не сообразила забить рану марлей и перетянуть потуже, мы бы сейчас не разговаривали. Пуля уперлась в кость, опять-таки, по счастливой случайности не раздробив ее. Недели полторы, минимум, надо находиться в постели и стараться, как можно меньше шевелить левой ногой. К тому же рана воспалена — удар по кости не прошел бесследно. Так что ближайшие две недели ты мой пациент и постоялец Майи.

Валерий быстро промыл рану на ноге фурациллином, густо намазал какой-то мазью. Снова наклеил салфетки на места ранений. Сделал пару уколов. Ярослав с трудом перевернулся, собираясь поблагодарить спасителя. Но тот не прощаясь вышел, резко хлопнув дверью. Она осталась приоткрытой. Рязановский даже не заметил, настолько не нравился ему нечаянный пациент.

Валерий пересек коридор и вошел к Кольцовой в комнату без стука. Остановился в дверях. Женщина обернулась от компьютера и он заговорил, стаскивая с рук латексные перчатки:

— Майя, он еще пару недель не сможет нормально двигаться. Думаю, что тебе ни к чему проблемы. Я могу избавить тебя от хлопот. Увезу и спрячу у себя в гараже.

Она смотрела на него не мигая. Встревоженно сказала:

— Там же холодно и темно…

Валерий раздраженно хмыкнул:

— Потерпит!

Она возмущенно вскочила на ноги:

— Но ведь он человек! Раненый человек. Кем бы он ни был, неужели у тебя совсем нет сострадания? Раньше я этого за тобой не замечала. Ярослав останется здесь. Мне он не в тягость. Спасибо за помощь. Если что-то произойдет, я позвоню. Оставь мне фурациллин и ампулы для инъекций. Я все сделаю сама, зачем тебе ездить.

Валерий досадливо поморщился, проходя вперед и усаживаясь в кресло у окна:

— К нему у меня сострадания нет. Он убийца! Я никак не могу понять тебя. Этот парень убивает людей! Едва не убил тебя и ты защищаешь его. Почему ты не пожалеешь жен, оставшихся без мужей, детей без отцов? Что с тобой, Майя?

Она чуть улыбнулась, вновь опускаясь в кресло-вертушку у компьютера. Положив подбородок на спинку кресла, задумчиво ответила:

— Не знаю. Наверное, просто кризис одинокой женщины среднего возраста. У меня нет детей и вообще не о ком заботиться, так почему бы мне не помечтать, что он — мой сын. Большой ребенок, которого у меня никогда не будет.

Рязановский от ее неожиданного ответа влип в кресло всей спиной:

— Но он же взрослый мужчина!

Она возразила со странной улыбкой на лице:

— Нет. Он ребенок! Одинокий ребенок, заблудившийся в жизни. Почему бы мне не заменить ему мать?

Валерий схватился за голову, склоняясь к полу:

— Боже мой! Ты сошла с ума! Ты же не намного старше его!

Она по-прежнему улыбалась, грустно глядя ему в лицо:

— Не стоит так воспринимать мои слова. Я старше его на целую жизнь, которую не исправить. Не обращай на меня внимания, Валера. Наверное, это одиночество говорит. Едь домой, все будет хорошо, вот увидишь! А хочешь, я напою тебя кофе или накормлю обедом? У меня почти готово…

Он задумчиво сказал:

— За сегодняшнее дежурство с меня достаточно кофе, а поел я не так давно. Но все равно спасибо. — Встал и внимательно поглядел на нее: — Надеюсь, что ты сказала все это не всерьёз. Я поехал. Надо отдохнуть.

Майя встала из-за компьютера и вышла проводить Рязановского. Постояла у ворот, провожая глазами его «Тойоту» и зябко кутаясь в куртку. Ветер дул вовсе не весенний. К тому же посыпал мелкий промозглый дождь. Помахала рукой вслед приятелю. Заперла ворота и вернулась в дом.

Ярослав услышал, как она подходит к его двери и плотно прикрыл глаза, притворяясь, что спит. Женщина вошла в детскую, немного постояла возле кровати, разглядывая спящего парня. Поправила сползшее одеяло, легко улыбнулась и ушла на кухню.

Дотушив гуляш, налила суп и положила второе. Составила тарелки на поднос с ножками. Вошла в детскую и громко сказала:

— Просыпайся! Пора обедать.

Он спокойно взглянул на нее:

— Я мог бы пообедать и в кухне. Зачем лишние хлопоты?

Она поставила поднос на кровать перед ним:

— Валерий сказал, что тебе не стоит двигаться.

Он приподнялся на руках и осторожно, чтоб не перевернуть поднос, сел, глядя на нее:

— Я слышал весь разговор…

Майя легко улыбнулась:

— И решил, что я сумасшедшая?

Воронов шутки не принял и серьезно сказал:

— Нет. Как ни странно, но я понял вас. Мне тоже бывает необходимо о ком-то заботиться. Большую часть денег, что мне дают, использую для нужд своего бывшего детдома. Покупаю фрукты, одежду и отправляю без обратного адреса. Чаще нанимаю машину и из укрытия наблюдаю, как ее разгружают. Как радуются ребятишки…

Женщина присела на край кровати и нерешительно провела по его небритой щеке ладонью. Внимательно разглядывала его лицо какое-то время. Затем опустила глаза и тихо сказала:

— Я бы хотела, чтоб у меня был сын, похожий на тебя.

Он мрачно спросил:

— Убийца?

Она вздрогнула и подняла глаза. Твердо сказала:

— Для матери сын всегда остается сыном, кем бы он не стал.

Майя встала и направилась к двери:

— Я принесу тебе бритву. Она, правда, женская, но я никогда ею не пользовалась и даже не знаю, может ли ею воспользоваться мужчина. Попробуй! Ты пока обедай.

Ярослав задумчиво принялся за еду. Слова женщины озадачили его. Он попытался вызвать в памяти образ матери и не смог. Лицо расплывалось, словно в тумане и ничего конкретного вспомнить не удалось.

Кольцова вернулась с мыльной пенкой для умывания, бритвой «Жилетт» для женщин с пятью дополнительными насадками и зеркалом под мышкой. Ярослав допивал сок. Сложила все на стол. Улыбнулась, забирая поднос с опустевшей посудой:

— Сейчас унесу это и поднос назад принесу вместе с теплой водой и полотенцем. Наелся или еще что-нибудь принести?

Он отказался:

— Спасибо за обед. Наелся. В кармане моей куртки находилась связка ключей…

Женщина, уже направлявшаяся к двери, насторожилась и обернулась:

— Да. Они у меня спрятаны.

Ярослав попросил:

— Там есть ключи от квартиры. Она приобретена мною на подставное лицо, так что милиции быть не должно. Я дам адрес. Не могла бы ты съездить сегодня и привезти мои вещи?

Кольцова кивнула:

— Хорошо. Сейчас пообедаю и съезжу…

Майя медленно проехала возле старого пятиэтажного дома с облупившимися желтыми стенами. Заметив арку, о которой говорил Ярослав, повернула под нее и очутилась в большом тихом дворике со столетними липами. Остановила «ниссан» у крайнего левого подъезда. Вылезла из авто и посмотрела на окна третьего этажа справа.

Бабульки на скамейке у входных дверей замолчали при ее появлении, но на приветствие дружно ответили. Проводили стройную фигуру взглядами, пока не скрылась в подъезде. Склонясь друг к другу головами, принялись обсуждать незнакомку и строить догадки, к кому она могла приехать.

Кольцова решительно вошла в подъезд и осмотрелась. Пахло кошками, дешевыми сигаретами и щами. Лифта не было. Она начала медленно подниматься по лестнице, с горечью оглядывая разрисованные стены. На третьем этаже вытащила ключи из кармана и отперла дверь квартиры. Замок открылся легко, словно ждал ее появления.

Закрыв за собой дверь, Кольцова прошла вперед и с любопытством огляделась. В двухкомнатной квартире совершенно не чувствовалось женской руки. Она была чистой и… холодной. Нет, не в смысле отопления. Просто «не пахло» жильем. Стояла современная мебель, прекрасный гобелен свисал по стене от потолка до самого пола. И нигде ни одной фотографии. Огромный телевизор с видеомагнитофоном занимал целую нишу в другой стене. Светлая кухонька сияла чистотой, но оставаться долго в ней не хотелось. Квартира напоминала гостиничный, только что отремонтированный, номер.

Майя открыла шкаф и вытащила спортивный костюм, джинсы, пару рубашек, свитер, несколько пар носков, нижнее белье. В ванной с полки забрала бритву, крем для бритья, расческу, мужской шампунь и дезодорант. Все упаковала в большой пакет. С вешалки сняла кожаную куртку, из тумбочки под ней вытащила кроссовки и мужские шлепанцы. Положила вещи и обувь в разные пакеты. Еще раз прошлась по квартире, в надежде обнаружить хоть что-то о жизни Ярослава.

Открыла тумбочку в спальне и нашла несколько фотографий. На одной Ярослав был в солдатской полевой форме, с раскрашенным полосами лицом. Глаза усталые и какие-то отрешенные. Он стоял среди таких же размалеванных ребят. Их лица были серьезны и суровы.

Еще на одном снимке женщина едва узнала его: большеглазый худенький мальчишка, с торчащими из омалевшей рубашки крупными кистями рук, таращился в объектив испуганными глазами. Фотография бесстрастно передала затравленный взгляд ребенка и сердце женщины вздрогнуло от боли. Невольно прошептала:

— Сколько же тебе пришлось пережить…

В дверь постучали. Кольцова торопливо спрятала фотографии в пакет с одеждой. Подошла к двери и открыла. За ней стояла полная пожилая женщина. Она удивленно глядела на Майю. Кольцова улыбнулась:

— Здравствуйте!

Та ответила настороженно:

— Здравствуйте. Я думала, что Юрий Николаевич наконец-то появился…

Майя улыбнулась еще раз:

— Проходите. Юра сейчас живет у меня. Позвольте представиться — Маша. Я его невеста.

Женщина просто расцвела от радости и воскликнула:

— Ну наконец-то он решил обзавестись семьей! Сколько я ему невест пересватала, ну ни к одной не пристал! Ему тут письмо пришло, я сейчас принесу…

Она скрылась в соседней двери и тут же появилась, протягивая Майе конверт:

— Вот оно… Такой парень хороший, настоящий подарок для женщины. Не пьет. Вежливый. Я тут приболела, так он и в аптеку бегал и за продуктами. Меня Маргарита Семеновна зовут, может говорил?

Майя кивнула:

— Конечно, он же вам ключи от почтового ящика оставляет.

Настороженность в глазах женщины окончательно пропала и она горячо воскликнула:

— Точно! Говорит, «вдруг задержусь на работе на несколько дней, вы уж заберите почту». Плохо то, что его часто в командировки отправляют. Тяжело вам будет!

Кольцова улыбнулась:

— Ничего, мы справимся! Он уедет вечером, вот и попросил одежду привезти. Сам в офис ушел.

Маргарита Семеновна покачала головой:

— А я смотрю, что-то давненько его нет. Испугалась, уж не случилось ли чего? Дай Бог вам счастья! — Увидев, что незнакомка собирается уходить, заторопилась: — Ой, вы же торопитесь, а я тут с разговорами! Если что-то потребуется, заглядывайте ко мне!

Майя поблагодарила:

— Спасибо на добром слове. Надеюсь, скоро увидимся.

Вместе с соседкой Ярослава, Майя вышла из квартиры с пакетами в руках. Поставив их к стенке, заперла второй внутренний замок на двери. Маргарита Семеновна, немного понаблюдав, еще раз попрощалась с Кольцовой и скрылась в своей квартире. Майя, подхватив пакеты, спустилась вниз.

Положила поклажу в багажник автомобиля. Осторожно огляделась, разглядывая автомобили во дворе. Опасности, на ее взгляд, не наблюдалось — за рулем никто не сидел. Не спеша выехала из-под арки на улицу, не заметив, что к ее машине мгновенно прицепился «хвост».

Через час Кольцова вернулась на дачу. Ярослав спал на диване в гостиной под болтовню телевизора. Ранения давали о себе знать слабостью в организме. Он легонько посапывал, вытянувшись во весь рост и закинув руки за голову. Яркий халат распахнулся, обнажив крепкую грудь. Швабра лежала рядом на полу.

Женщина тихонько подошла и опустилась на корточки перед ним, держа в руке письмо. С мягкой улыбкой смотрела в красивое лицо. Воронов мгновенно открыл глаза. На лице появилась тревога и он резко сел, а она прошептала:

— Ты так хорошо спишь. Прости, что напугала. Я привезла все, что ты просил и даже сверх того. Соседка, Маргарита Семеновна, дала мне письмо. Хотя она называет тебя Юрий Николаевич. Пришлось соврать и назваться Машей, твоей невестой. Так подозрительно смотрела вначале. Я испугалась — как бы милицию не вызвала!

Протянула письмо. Ярослав взял его. Не глядя на подпись, улыбнулся:

— Она давно мечтает меня женить. Как только я дома, она приходит с дочерьми своих знакомых, чтоб познакомить. Для нее ваши слова, наверняка, были нежнее бальзама. Представляю, как она заулыбалась!

Майя кивнула:

— Она не скрывала своей радости. Расхваливала тебя, как настоящая сваха!

Оба невольно рассмеялись. Кольцова встала:

— Прости, но я женщина и любопытна. Заглянула в тумбочку возле твоей кровати и привезла фотографии. Больше, честное слово, никуда не заглядывала.

Он спокойно ответил, глядя на подписанный конверт:

— Я знал, что вы не удержитесь.

Она направилась из гостиной в свою комнату:

— Ты читай письмо, а я пойду переоденусь и сготовлю нам ужин. Твои вещи я оставила в детской комнате.

Он, разрывая конверт, поблагодарил вслед:

— Спасибо, Майя Аркадьевна!

Она обернулась и рассмеялась:

— Можешь звать меня Мэй! Так зовут друзья. И еще, переходи на «ты»…

После ужина она села за компьютер, чтобы сделать все то, что не успела днем. Ярослав смотрел по видеомагнитофону старую комедию «Веселые ребята» и изредка тихо смеялся, стараясь не мешать ей. Он уже переоделся в спортивный костюм, с облегчением сменив на него халат Майи, в котором чувствовал себя нелепо. Швабра, на которую он опирался как на костыль, привалилась к подлокотнику.

Стараясь не стучать, после фильма прохромал на кухню и налил себе стакан минеральной воды. Вернулся в гостиную. Растопил камин и долго сидел возле него в кресле, глядя на огонь и покручивая высокий стакан в руке. Во второй он держал письмо. Долго думал, затем смял его и швырнул в огонь вместе с конвертом. Бумага ярко вспыхнула, медленно расправилась и проступили слова: «…есть двадцать четыре часа, чтобы вернуться…».

Ночью Ярослав снова разбудил Майю своим криком. Она проснулась мгновенно. Торопливо накинув халат на пижаму, бросилась к детской. Вбежала в комнату и включила напольную лампу. Ярослав снова забился в угол кровати, притянув колени к груди. Полные непередаваемого ужаса глаза смотрели на Кольцову, по лицу катился пот. Женщина протянула к нему руки:

— Ярослав, это я! Не бойся! Я посижу с тобой!

Осторожно, но настойчиво, потянула к средине кровати и он подчинился. Мягко обняла за плечи. Прижав голову парня к своему плечу, ласково погладила по волосам и щеке ладонью:

— Все хорошо. Успокойся. Это только сон. Хочешь, я поговорю с тобой?

Он прижался к ней всем телом, обхватив за талию и словно пытаясь спрятаться от чего-то страшного, что так долго мучило его. Дышал тяжело, словно после долгого бега. Она продолжала гладить его по волосам, щеке и плечу. Немного успокоившись, Ярослав тихо сказал:

— Каждую ночь я просыпаюсь от собственного крика. Прости, что разбудил. Завтра я постараюсь уйти.

Кольцова уложила его в постель, укрыла одеялом и покачала головой:

— Никуда ты не уйдешь. Я не пущу. Ты еще очень слаб и нуждаешься в помощи. Обо мне не беспокойся — высплюсь! А сейчас давай мне руку и я расскажу тебе сказку.

Ярослав чуть улыбнулся побледневшими губами:

— Я ведь уже не ребенок…

Майя тоже улыбнулась, погладив его по щеке ладонью:

— Уверен? Ты дитя, которое боится своего прошлого. При твоем роде занятий душа давно должна бы обратиться в камень, а она у тебя живая осталась. Вот ты и мучаешься… А теперь — сказка. В некотором царстве, некотором государстве жил-был царь. Было у царя три сына…

Ее голос то прерывался, то наполнялся силой, то становился вкрадчивым. Жизнь манекенщицы сделала Кольцову хорошей актрисой. Сейчас она старалась отвлечь его от мрачных мыслей, успокоить и развлечь. Ярослав, со смущенной улыбкой воспринявший ее идею, теперь слушал давно знакомую сказку, как в первый раз. Он словно сам участвовал в ней. Его лицо раскраснелось, глаза сверкали. И ему было искренне жаль, когда она закончила рассказывать. Майя погладила его по щеке ладонью и снова с материнской нежностью поцеловала в лоб:

— Спокойной ночи! Свет оставить или выключить?

Он повернулся на правый бок:

— Выключи.

Заснул очень быстро, а она не спала почти до рассвета, пытаясь собрать разлетевшиеся мысли воедино. Ярослав стал дорог ей, но не как возможный любовник, а как ребенок. Она и сама не могла понять, как так получилось. Взрослый парень, который ворвался в ее жизнь, как бандит, вдруг стал безумно дорог. Женщина теперь готова была защищать его, как собственного сына. Его черное прошлое казалось ей пустяком.

К утру Кольцова приняла для себя решение: как только Ярослав поправится, сделать себе и ему новые паспорта и увезти из Москвы туда, где их не знают. Где она станет по паспорту его матерью. Для этого Майя решила прибавить себе семь лет. Вернуть этому парню родное имя и создать новую биографию, где нет места убийствам…

Во время приготовления завтрака обдумала принятое решение еще раз. И снова оно показалось ей вполне осуществимым и правильным. Она могла спасти этого молодого настрадавшегося парня и дать ему шанс. Решила поговорить с Ярославом.

Поставив тарелки на поднос, направилась в комнату Воронова. Он нежился в постели, глядя в потолок. Спортивный костюм, аккуратно свернутый, лежал на кресле рядом. Ярослав мгновенно повернул голову, услышав, как приоткрывается дверь. Майя вошла в комнату и вновь услышала:

— Я бы и сам пришел…

Кольцова покачала головой:

— Доброе утро, Ярослав. Мне не трудно…

Он поднял подушку повыше и сел на постели. Майя поставила поднос ему на колени. С улыбкой глядела, как он ест. Забрала поднос и поставила его на письменный стол. Встала у полки с игрушками, заметив его удивленный взгляд. Тихо сказала:

— Ярослав, я хотела бы поговорить с тобой. Выслушай меня…

Когда она закончила говорить, он молчал, опустив голову. И вдруг резко поднял лицо вверх, с недоверием глядя на нее:

— Ты готова бросить свою спокойную жизнь ради меня? Ради убийцы готова состариться, пусть и по паспорту, на семь лет, лишь бы уберечь?

Она присела на край кровати, взяв его руку в свою:

— Да. Я выбрала себе сына и буду сражаться за тебя. Никто не посмеет лишить меня моего найденного ребенка.

Ярослав возразил, делая попытку встать:

— Но ведь ты всего на десять лет старше, выглядишь на тридцать и можешь стать женой…

Она прикрыла ему рот ладонью:

— Я хочу, чтобы ты женился по любви на молоденькой девушке, а не на женщине, которая лет через пять станет старухой. И хотела бы стать матерью для тебя. Я хочу, чтобы ты жил спокойно и счастливо.

Он долго думал, потом медленно произнес:

— Мэй, они найдут нас. Не пощадят и тебя. Это огромный риск! Ты даже не представляешь, какой…

Майя внимательно посмотрела ему в глаза:

— Кто они?

Ярослав тяжело вздохнул и опустил голову:

— В высших эшелонах власти имеется отдельная организация, которая следит за всеми влиятельными людьми в Москве, Питере и других крупных городах. Это самая настоящая разведка в разведке. Как только человек переступает черту, предает или начинает класть в карман львиную долю незаконных прибылей, к нему отправляют меня или еще кого-нибудь из ребят. Иногда мы просто следим, чаще дело заканчивается разговором. Убийств происходит не так уж и много. Я совершил пять убийств, а на шестом едва не попался. Покушение не удалось и теперь меня ищут и милиция и люди «оттуда». Если бы ты не подвернулась, я был бы убит наверняка. У ментов было предписание убить, иначе они не стали бы стрелять в сторону, где находится заложник. Ты находилась на одной траектории со мной, но их это не остановило. Теперь все стало ясно — меня «сдали» и я уже покойник. Зачем рисковать тебе, беря в сыновья живого мертвеца?

Она несколько минут размышлла. Потом погладила его по плечу и светло улыбнулась:

— Ярик, мое одиночество ничуть не лучше смерти. Я хотела выбросить тебя, раненого, из машины. Уже взялась за плечи и не смогла. В твоем лице я вдруг увидела черты своего не рожденного ребенка, он мог бы быть таким. О смерти говорить пока рано, они нас еще не нашли. Я сегодня съезжу в Москву и повидаюсь с друзьями. Ты согласен стать мне сыном?

Он с тоской и недоверием посмотрел ей в глаза:

— Из окна детдома и через забор я видел, как матери вели детей за руку, как они что-то весело рассказывали им, как целовали. Я так завидовал! Сейчас я уже взрослый, но та зависть осталась во мне. Завидую тем парням, которые имеют родителей и не понимаю, когда они плохо говорят о матерях. Я хочу, чтобы у меня была мама, но повторяю — это опасно, быть моей матерью.

Майя улыбнулась снова и погладила его по щеке:

— Скажи дату своего рождения и имя отца. Я дам тебе свою фамилию — Кольцов, но имя и отчество будут твоими настоящими.

Ярослав с готовностью ответил:

— Четырнадцатое июля тысяча девятьсот семьдесят второго года, Ярослав Юрьевич. Моего отца звали Юрий Николаевич Воронов…

Майя вздрогнула и он пояснил:

— Это его фотография в водительском удостоверении. Я выпросил его у родной сестры. Сразу после того, как покинул детдом, я отправился к ней, в надежде найти родного человека. Я еще ничего плохого не сделал и был чист. Ехал к ней, мечтая о радостной встрече… Света почему-то решила, что я явился за наследством и начала кричать, что после родителей ничего не осталось и квартиру ей оставила умершая бабушка… — Он вздохнул, уставившись в одеяло. Глухо добавил: — Я пытался объяснить свои мотивы, но она не захотела выслушать. Я попросил показать хотя бы фотографии наших родителей. Мамину фотографию она мне не дала, хотя их было несколько. Зато сунула в руку эти права и выпроводила из дома. Больше мы не виделись. Я писал ей с Чечни, но она не ответила. Так все и заглохло. Зачем навязываться, если тебя не хотят признавать?

Майя придвинулась к Ярославу и ласково прижала к себе. Он ткнулся лбом в ее шею, повертел головой, находя удобное положение и затих. На душах у обоих было так хорошо, что о плохом думать просто не хотелось. Кольцова тихо прошептала ему в ухо:

— Теперь у тебя есть я. Мы больше не одиноки…

Кольцова собрала документы: фальшивый паспорт Ярослава, свой паспорт. Несколько своих фотографий. Переоделась в брючный костюм. Достала деньги из тайника.

Воронов находился в гостиной у телевизора и она прошла туда с фотоаппаратом в руках. Парень сразу повернул голову. Майя пояснила, подходя вплотную:

— Ярослав, мне нужно сфотографировать тебя на новый паспорт. Ты можешь одеть рубашку?

Он начал вставать:

— Сейчас схожу…

Женщина удержала за плечо:

— Сиди. Я сама принесу.

Оставив фотоаппарат рядом с ним, принесла отглаженную рубашку и помогла переодеться. Расчесала волосы на ровный косой прибор, смачивая расческу водой. Он попробовал возразить:

— Я так не ношу…

Она объяснила:

— Больше вероятности, что тебя не остановят в аэропорту. Прическа существенно меняет облик. Когда мы будем уезжать, я подстригу твою шевелюру покороче. Стричь я умею. Потом отрастет и будешь снова носить ту прическу, к какой привык…

Повесила на ковер простыню, закрепив ее булавками. Поставила стул и на этом фоне сфотографировала Ярослава старым «Зенитом». С улыбкой легонько потрепала за волосы:

— Я скоро. Ты не скучай. В холодильнике стоят пирожные-корзиночки с кремом. Я испекла их для тебя рано утром. Обед найдешь на плите. Там борщ и второе…

Она вышла, а парень едва не заплакал. Впервые о нем заботились не за деньги, а просто так. И он был нужен этой красивой женщине. Он все еще чувствовал на своем лице и волосах по-матерински ласковые руки. Так к нему никто и никогда не относился. То, что происходило в раннем детстве, он помнил смутно. Ярослав понял, что Майя действительно видит в нем сына. На душе стало спокойно. Он с трудом встал с дивана. Дошел до шкафа с видеокассетами и склонился, собираясь выбрать фильм…

Но вернуться быстро не получилось. Сначала Кольцова заехала к старому другу отца, художнику Маркелову. Аркадий и Иван когда-то учились в одной школе, сохранив дружбу на всю жизнь. Старик долго охал и ахал, разглядывая Майю со всех сторон:

— Какая ты красавица! Годы только прибавляют тебе красоты. Вылитая мать в молодости! Ты должна позировать моим ученикам в костюме царицы или боярыни! Совсем забыла старика! Редко заходить стала, не звонишь. Что привело сегодня? У вас, молодых, времени на праздные шатания нет. Выкладывай…

По-стариковски тяжело уселся в старое кожаное кресло у стены. Женщина присела на краешек стула. Немного помялась, подбирая слова. Наконец заговорила:

— Иван Гаврилович, я к вам, действительно, по делу. Нужно изготовить два паспорта, точнее один. В моем надо исправить дату рождения, прибавив мне семь лет и вписать в него сына. Ничего объяснить не могу. Я никогда ни о чем не просила вас, а теперь у меня нет выхода. Вы скажете, что это не законно, но в свое время от отца я слышала, что вы это делали.

Художник протер стекла очков и снова надел их на нос:

— Майечка, я действительно этим занимался, но сейчас я очень стар. Рука уже не та и нужен бланк настоящего паспорта.

Майя вскочила, расстегивая сумочку:

— Бланк есть! И с фотографиями больших проблем нет. Надо только проявить пленку и сделать отпечатки. Чем меньше людей будет знать об этом, тем лучше.

Маркелов немного подумал, а затем предложил:

— У меня есть очень талантливый ученик, Костя Морозов, через час придет на занятия. Он делает любые паспорта такого качества, что ни один эксперт не распознает фальшивку. Я сам видел загранпаспорт, который он создал. Тебе надо говорить с ним. Подожди. Я дам рекомендации. Думаю, он согласится. Но это дорого стоит.

Кольцова махнула рукой, вновь усаживаясь на стул:

— С деньгами проблем нет! Я подожду…

Иван Гаврилович принес электрический чайник и две чашки из-за ширмы в углу. Снова скрылся, появившись с вазочкой печенья и тарелкой конфет:

— Тогда попей пока чайку со стариком. Расскажи о себе. Не так уж часто мне приходится видеть тебя в последнее время…

Костя Морозов появился через сорок пять минут. Веселый и худой парень в куртке нараспашку и копной взлохмаченных рыжеватых волос ворвался в мастерскую, как вихрь и застыл, забыв поздороваться:

— Иван Гаврилыч, где вы такую красавицу нашли? Это новая натурщица?

Старый мастер прищурился и улыбнулся:

— Вообще-то, здраствуйте. Ну, уж ладно. Понимаю…

Морозов запоздало поздоровался, не отводя взгляда от лица Кольцовой:

— Ой, простите! Конечно, здравствуйте…

Маркелов улыбнулся, удовлетворенно поглядывая на восхищенное лицо парня и пояснил:

— Нет, Костя, это дочь моего старого друга. Ей нужна твоя помощь и я присоединяюсь к просьбе. Майя Аркадьевна тебе все объяснит сама…

Около часа Майя обсуждала с молодым талантом, как лучше сделать паспорта. Оставила ему листок бумаги с данными на Ярослава и себя. Обговорили сумму оплаты. Она сразу же заплатила Морозову половину стоимости. Отдала фотоаппарат художнику и Костя пообещал сделать документы на другой день. Обрадованная женщина поблагодарила парня, еще немного поговорила с Маркеловым и поехала назад. Время подходило к обеду…

Ее здорово удивило, что напротив дачи стояла машина. Внутри никого не было, зато на заборе виднелись грязные следы, словно кто-то перелезал через него.

Майя заперла свою иномарку, открыла одну створку ворот и просунув голову, огляделась. Никого не было видно. Она бесшумно проскользнула на территорию, прикрыв воротницу. Быстро пробежала открытый участок до дома. Через гараж прошла на кухню. Порадовалась, что на этот раз обула ботильоны с мягкой подошвой. Прислушалась.

В доме были чужие, она поняла это по доносившимся звукам ударов и глухим стонам Ярослава. Решение пришло мгновенно. Кольцова скинула плащ, осторожно достала пистолет из-за панели. Заткнула его за пояс брюк и прикрыла сверху кофточкой. Подошла к двери в гостиную.

Ярослав, скорчившись, лежал на полу. Двое крепких мужчин лет сорока, спокойно и методично избивали его ногами. Они что-то спрашивали вполголоса время от времени, хватая за волосы и приподнимая окровавленную голову Воронова.

С диким криком женщина вбежала в комнату, с ходу оттолкнув одного из мучителей в сторону:

— Ярик! Сынок! Что же вы делаете, негодяи?!? Он же болен!!!

Бандиты на мгновение растерялись и остановились в недоумении — во всех документах о Воронове было написано «сирота». Оба бугая переглянулись, наморщив низкие лбы без проблеска интеллекта.

Ярослав с трудом приподнял голову. Увидев Майю, прохрипел:

— Мама, беги!

Но вместо этого Кольцова кинулась к нему и ни один из убийц не успел остановить ее. Прикрыла грудь и лицо нареченного сына от очередного удара своим телом, получив ботинком в бок. Задохнулась от боли. Из-под кофточки осторожно вытащила пистолет и всунула Воронову в руку. Их глаза встретились. Она чуть заметно кивнула.

Ярослав, собрав оставшиеся силы, прижал ее к себе одной рукой. Под вскрик Кольцовой от очередного удара, снял оружие с предохранителя и вдруг перекатился на спину. К удивлению бандитов в его правой руке был пистолет. Они схватились за карманы, где лежало оружие, но опоздали.

С такого расстояния Воронов промахнуться не мог. Два выстрела слились в один и на пол упали два трупа, а он обессиленно откинул голову на ковер. Майя даже внимания на трупы не обратила. Она скатилась на пол с тела Ярослава. Встала на колени перед ним, приподняла окровавленную голову с полузакрытыми глазами и прижала к груди, пачкая белую кофточку его кровью:

— Господи, Ярик! Да что же они с тобой сделали? Изверги! За что? Ты встать сможешь?

Он собрал всю волю в кулак. Оперся рукой с пистолетом в пол и приподнялся. Второй рукой обхватил женщину за плечи и начал вставать. Кольцова с трудом удержалась на коленях под его тяжестью. Парень прошептал:

— Попробую…

С трудом встал. Шатаясь и не выпуская ее плечи ни на секунду, добрался до дивана и упал на него. Майя метнулась в кухню. Притащила миску с теплой водой, мягкую фланелевую тряпку. Из шкафчика в коридоре прихватила маленькую аптечку, где лежали таблетки, бинты и мази.

Расстегнув молнию, осторожно сняла спортивный костюм с Ярослава. Повязки на боку и ноге остались на месте, хотя кровь прошла наружу. Но не так обильно, как она боялась. Кольцова облегченно вздохнула. Смыла кровь с лица названного сына и отшатнулась: оно посинело и опухло, превратившись в сплошной кровоподтек. На скулах кровоточили ссадины. Глаза заплыли. Левая бровь оказалась глубоко рассечена. Из носа сочилась кровь, но переносица осталась на месте.

Слезы Майи капали Ярославу на грудь и от этого даже боль во всем теле казалась ерундой. Он успокаивал, как мог, шепча разбитыми губами:

— На мое счастье они не знали, что я ранен, а то именно по ранам начали бы бить. Я их прикрывал. Такова методика динозавров. Не плачь, я ведь живой… — Немного помолчав, чуть улыбнулся разбитыми губами: — А ты хорошо придумала с пистолетом. Я не ожидал, что у меня будет такая отважная мама…

Кольцова вооружилась медицинским справочником матери. Светлана Ивановна в свое время научила ее многому, упирая на то, что это может пригодиться. Впервые Майе пригодились эти знания и она с благодарностью подумала о матери. Мысленно выругала себя, что мало интересовалась медициной.

Достала со второго этажа «дежурный» саквояж Светланы Ивановны и принялась за дело, не обращая никакого внимания на трупы. Сейчас она вообще ни на что не обращала внимания. Даже мысли о том, что какие-то минуты назад она думала о том, как пообедают вдвоем с Ярославом, пропали. В голове билось только одно: «Ярик, я должна помочь ему. Я должна…». Старые раны пришлось промывать и перевязывать заново.

Вколов обезболивающее в кожу на лбу, попросила Воронова закрыть глаза. Зашила обычной иголкой рассеченную бровь и наложила пластырь сверху. Устроив Ярослава на диване поудобнее и укрыв одеялом, задумчиво посмотрела на убитых. Трубач перехватил ее взгляд:

— Их бы спрятать, но я, кажется, не помощник.

Майя обернулась к сыну:

— Я справлюсь. Ты не смотри, что худощавая — сила во мне есть.

Она наклонилась над трупами и обшарила карманы. В них ничего, кроме денег, ключей от машины и пистолетов, не оказалось. Ярослав подсказал:

— Посмотри на щиколотках, подмышками и за ремнями у брюк сзади. «Динозавры» никогда не ходят с одним пистолетом. А документы у них в машине лежат.

Каков же был ужас Кольцовой, когда на каждом трупе она обнаружила еще по четыре пистолета и по три обоймы! Майя уселась посреди пола на подогнутые ноги, ошеломленно разглядывая разложенное оружие. Потом спросила:

— Зачем им столько?

Воронов пояснил:

— Это «чистильщики», они убирают подобных мне. Так называемый «отработанный материал». Мы называем их между собой «динозаврами», так как они не рассуждают.

Кольцова удивилась:

— Но как они нашли тебя?

Ярослав немного подумал. Уверенно сказал:

— Проследили за тобой вчера. Меня удивляет другое, как они нашли квартиру, которая нигде в отделе не значится? Я всегда проверял, нет ли «хвоста» и подолгу блуждал по городу, прежде чем идти туда. Единственное, что приходит на ум — они следили за твоей дачей. Похоже, что у нас нет времени. Если «динозавры» сообщили в отдел, где я скрываюсь, то послезавтра можно ждать гостей.

Майя недоверчиво пожала плечами:

— Почему не сегодня или завтра?

Парень вздохнул, глядя на нее сквозь заплывшие веки:

— Нашему Чеке надо сначала выяснить, кто мне помогал бежать и есть ли сообщники. Замешана ты в этом или нет. Все это займет у него некоторое время. Полковник ни за что не станет рисковать. Убийство известной манекенщицы не сойдет ему с рук, если на то не будет достаточно серьезных оснований. Правда, я уверен, что «чистильщики» сегодня здесь были одни. За мою голову им отвалили бы по паре тысяч «баксов», а «динозавры» не любят делиться премиями.

Майя побелела и заикаясь, спросила:

— Как, «за г-г-голову»?..

Воронов спокойно сказал:

— В доказательство они отрубают жертве голову и уносят с собой.

Кольцова после его слов несколько минут сидела на полу с таким отрешенным видом, что Ярослав перепугался. Он попытался привстать, но она тихо пробормотала:

— Лежи. Это я так, сейчас пройдет…

Опираясь на руки, она с трудом встала на дрожащие ноги. Закатала ковер посреди гостиной в сторону. Скатала в рулон ковровую дорожку в коридоре, приставив его в углу к стене. Решительно взялась за плечи первого мертвеца и по скользкому паркету потащила его из гостиной, объяснив сыну:

— Спрячу в гараже, а ночью увезу в такое место, где никто не найдет. Мне твоя помощь очень потребуется потом. Так что сейчас постарайся хорошо отдохнуть.

С величайшим трудом Майя спустила трупы в гараж. «Динозавры» весили не менее ста десяти килограмм каждый, а она при своем высоком росте шестьдесят. Ярослав лежал на диване с закрытыми глазами и казалось спал.

Вернулась в дом за ключами от их машины. Распахнув ворота, загнала «мицубиси» в свой гараж и тут же закрыа его. Собственный «ниссан» оставила во дворе, подогнав к крыльцу еще ближе и развернувшись. Закрыла ворота.

Открыв багажник чужой машины, приставила к нему толстую фанеру. Кое-как, поминутно отдыхая, затащила убитых внутрь. Заперла «мицубиси»» и вернулась в дом.

Ярослав спал. После всего перенесенного ему тоже было не до еды. Избитое тело требовало отдыха. Организм выбрал единственный заживляющий вариант — сон.

Скользя, как тень, женщина забрала оставленный на журнальном столике его пистолет. Прятать его сильно не стала. Унесла в кухню и положила на полку в кухонном столе за банки с крупами. Остальное оружие спрятала за панель.

Вернувшись в гостиную, аккуратно отмыла паркет от крови и снова расстелила ковер. Чистящим средством оттерла кровавые пятна с него сверху и снизу. Ополоснулась в душе, переодевшись в любимый халат. Оглядев сброшенную одежду, замочила ее в холодной воде и быстро отстирала от ржаво-красных пятен. Развесив блузку, брюки и спортивный костюм Ярослава на веревку в ванной, прошла в кухню, чтобы приготовить ужин.

Обедать не хотелось. Она спрятала кастрюльку с борщом и жареную рыбу с картошкой в холодильник.

Поздно ночью Кольцова оделась в джинсы, темные свитер и куртку. Натянула на ноги резиновые сапожки. Светлые волосы спрятала под темный шарфик. Оглядела себя в зеркало в коридоре и прошла в гостиную. Разбудила спящего Ярослава. Помогла одеться в приготовленные джинсы и свитер. Предложила:

— Есть будешь?

Он отказался:

— Пока не хочется. Попить бы…

Майя принесла апельсиновый сок. Напоила, вздохнув:

— Поехали…

Натянула на него просохшую ветровку и тщательно застегнула на все кнопки. Поддерживая, довела до своей машины. Усадила внутрь, объяснив:

— Едь за мной и постарайся не потерять сознание. Путь у нас не близкий. Без тебя мне сейчас не обойтись.

Сама села за руль бандитского «мицубиси» и тронулась с места. Заперев ворота, снова села за руль. Обе машины тихо выехали за пределы дачного поселка. На темном небе не светилось ни единой звезды. Темные толстые облака низко плыли по небу, но это было на руку бывшей манекенщице…

На шоссе Майя какое-то время ехала тихонько, но убедившись, что Ярослав не отстает, утопила педаль газа в полик. Посты ГАИ, со спящими хозяевами дорог, мелькали один за другим. Перед ними Кольцова притормаживала и молилась, чтоб никто не вышел и не остановил. Сейчас она сильно рисковала. На ее счастье все обошлось. Машины неслись по пустынному шоссе след в след. Изредка проносились мимо встречные грузовики, слепя фарами.

Московская область осталась позади, но женщина и не думала останавливаться. Наконец у «мицубиси» замигал правый поворотник и Воронов сбавил скорость «ниссана». Кольцова повернула на проселочную дорогу. Довольно долго ехала по ней.

В голове Ярослава начало мутиться от постоянной тряски, временами чернота почти скрывала красные огоньки габаритов впереди. Страшным усилием воли он не давал себе потерять сознание окончательно. Избитое тело болело и требовало отдыха. Мелькавшие метры казались бесконечными километрами.

Майя снова свернула в сторону, он съехал вслед за ней на чуть заметную лесную дорожку. Голые ветви хлестали по лобовому стеклу. Низкий кустарник, росший прямо на дороге, обречённо ложился под колеса. Свет фар постоянно выхватывал из темноты стволы деревьев: березы, сосны, ели, дубы и липу с черемухой. Машины с трудом пробирались по глубоким выбоинам и рытвинам. Иногда Кольцовой приходилось объезжать упавшие деревья и тогда «ниссан» с трудом пробирался следом.

Неожиданно «мицубиси» остановился. Воронов едва успел затормозить. Капот «ниссана» почти уперся в бампер передней машины. Майя подошла к Ярославу, открыла дверцу и наклонилась к сыну. Погладила рукой по потному лицу:

— Ярик, перебирайся на пассажирское сиденье и отдыхай. Ты у меня молодец! Я постараюсь закончить с этим делом побыстрее. Отдыхай…

Женщина вернулась за руль бандитской машины. Облегченно вздохнувший Воронов наблюдал, как свет фар скользнул по ближайшим деревьям и кустам. «Мицубиси» еще какое-то время петлял между деревьями и вдруг свет резко пропал. Шум мотора еще слышался, а машины уже не было в пределах видимости.

Ярослав еще раз вздохнул и кое-как выбрался из автомобиля. Опираясь руками в капот машины, с трудом прошел до пассажирской дверцы, перекрывая своим телом свет фар «ниссана». В голове мутилось от боли. К горлу подкатывала тошнота. Он вполз на сиденье и потерял сознание, оставив дверцу открытой…

Кольцова вела машину на самой малой скорости, уворачиваясь от многочисленных упавших деревьев на склоне глубокого оврага. «Длинноногая» иномарка проходила сквозь кусты и спускалась все ниже. Каждую минуту Майя покрывалась холодным потом и ожидала, что машина заскользит вниз и перевернется. Но автомобиль благополучно съехал на дно оврага. В свете фар четко был виден ручей, текущий по дну. Оставляя его между колесами, женщина двинулась вперед по петляющему оврагу. В самом низу деревья не росли, а кустарник иномарка легко приминала. Вязкая глина цеплялась за колеса, временами они проворачивались впустую и Майе приходилось чуть давить на газ.

Напряжение достигло своего апогея и вдруг пропало. Кольцовой овладело спокойствие, руки перестали трястись и теперь твердо держали руль. Медленно проплывали мимо стенки оврага с голыми ветками кустов. Женщина двигалась напролом, сдвигая упавшие и давно сгнившие стволы деревьев в сторону лобовым стеклом и капотом. Они крошились с влажным треском, легко переламываясь и падая сзади автомобиля.

Стекло становилось все грязнее и в свободных местах она включала «дворники». Колеса стали вязнуть все глубже и глубже. Проехав еще метров пятьдесят, Кольцова вынуждена была жать на газ до отказа. Наконец и это не помогло. Машина окончательно встала. Под днищем что-то сильно булькнуло и утробно хлопнуло. Женщина облегченно вздохнула:

— Приехала…

Она заглушила мотор. Открыла стекла на дверцах. Вытащила из бардачка фонарик и выключила свет фар. Выбралась из автомобиля. Захлопнула дверцу и бегом кинулась назад. Ноги проваливались в вязкую массу грязи выше щиколоток и она едва не потеряла резиновые сапожки. Почувствовав твердую почву под ногами, Майя остановилась. Оглянувшись, посветила фонариком на «мицубиси».

Шикарная сверкающая иномарка уже до днища погрузилась в зыбун и продолжала медленно тонуть в грязном месиве. То с одной стороны, то с другой в этой грязи возникали огромные грязные пузыри и с треском лопались. Иномарка вздрагивала от этих хлопков, погружаясь сантиметр за сантиметром в грязную зыбь.

Кольцова вздохнула и медленно двинулась назад по следам машины, подсвечивая себе фонариком. Она выбиралась минут пятнадцать.

Воронов лежал в машине без сознания. Женщина раскинула пассажирское сиденье, придерживая раненого одной рукой. С трудом подтянула беспомощное тело вверх и осторожно уложила сына на него. Укрыла захваченным пледом. Села за руль. Пятясь, вывела «ниссан» на свободное пространство и развернулась.

Небо стало светлеть, когда она наконец-то добралась до дачи. Никто не остановил одинокую иномарку, несущуюся по пустынному шоссе.

Ярослав очнулся в гараже, когда Майя закрыла ворота. Он повернул голову и посмотрел на подошедшую женщину. Тихо спросил:

— Их не найдут?

Она помогла ему выбраться из авто и повела в дом, по дороге объясняя:

— Никогда не найдут. Я похоронила их вместе с машиной в зыбучей грязи. Сейчас, что вероятнее всего, от их машины даже крыши не осталось. Это место обнаружил мой отец. Он был страстный охотник и однажды чуть не утонул там. Вернулся грязный и мокрый. Ради интереса показал это место мне и вот знание пригодилось. Из ближайших деревень никто не заходит в это урочище, считая место гибельным. Там потонуло не мало разной живности и думаю, никому не придет в голову искать их там.

Кольцова уложила Ярослава на кровать в детской комнате, стащила с его ног туфли и не раздевая, укрыла одеялом:

— Отдыхай. Скоро у нас начнется новая жизнь.

Ласково поцеловала парня в щеку и вышла из комнаты. Воронов мгновенно заснул, слабо улыбаясь во сне.

К Майе сон никак не приходил. Она долго ворочалась в постели. Не выдержав, встала, натянула спортивный костюм и вернулась в гараж. Налив теплой воды в ведро, вывела «ниссан» на улицу и вымыла машину. Тщательно отмыла колеса. Прибралась в гараже и снова загнала машину внутрь. Теперь все выглядело так, словно авто никуда не выезжало ночью. Убрала грязь с асфальта, просто смыв ее несколькими ведрами воды. Войдя в дом, промыла резиновые сапожки в ванной и вновь поставила их под стойку.

Вернувшись в свою комнату, мгновенно заснула. Через четыре часа она встала с постели свеженькая, словно и не было бессонной ночи. Времени было уже девять утра. Мысленно махнув рукой на свой распорядок, кинулась готовить завтрак. Постукивание швабры заставило ее обернуться. Сын вошел в кухню и она встретила его улыбкой:

— Садись к столу. Ты наверняка умираешь с голоду. Мы с тобой сутки не ели. Сейчас поедим и я съезжу за документами к Меркулову. К вечеру мы уедем отсюда.

Ярослав попытался улыбнуться в ответ, усаживаясь на стул. Распухшие губы не слушались и он болезненно поморщился:

— Жаль, что я не попросил тебя в прошлый раз привезти из моей квартиры шкатулку. Там есть вырезки из газет о родителях, деньги и мои награды за Чечню.

Она внимательно выслушала и кивнула:

— Я заеду. Ты не переживай, машину оставлю подальше от дома. Парик одену, загримируюсь в своей городской квартире. Я умею. Не будут же твои преследователи сидеть на лестничной клетке? Там негде спрятаться, да и дом маленький. Слишком подозрительно сидеть просто так. Ты скажи, что тебе наиболее дорого и я принесу.

Воронов немного подумал, а затем согласился. Конечно, будь он здоров, он бы и сам рискнул появиться на квартире, но обстоятельства на этот раз требовали, чтоб он не показывался. Кольцова подумала о нападении накануне. Склонилась над панелью:

— Ярослав, оружие вот здесь. Гляди…

Открыла тайничок, указав рукой на торчащие рукоятки пистолетов и совсем забыв про оружие на полке за банками…

Майя за сорок минут уладила все дела с документами. Костя Морозов не обманул и сделал им такие паспорта, что отличить их от настоящих было невозможно. Парень торопился на свидание и моментально исчез, широко улыбнувшись напоследок.

Старый художник и бывшая манекенщица остались одни. Меркулов достал из-под сваленных эскизов бумажку с печатью и протянув ее молодой женщине, пояснил:

— В провинции неожиданное появление москвичей и их желание купить дом для постоянного проживания вызовет подозрения. Это, извини, ненормально. А вот то, что ты вынуждена жить в деревне ради больного сына, это уже другое дело. Аллергия на каменные стены и городской загрязненный воздух. Такое бывает. Я наводил справки.

Кольцова кинулась старику на шею:

— Иван Гаврилович, миленький, вы просто золото! Я как-то об этом не подумала.

Старый художник ласково погладил ее по плечам и сказал:

— Я тут еще кое-что сделал по собственной инициативе…

И вытащил из нагрудного кармана военный билет, водительские права, свидетельство о рождении и диплом об окончании «Строгановки»:

— Держи. Все это пригодится твоему Ярику. Надеюсь, рисовать он умеет. Хотел бы я познакомиться с ним да узнать, чем это он так пленил твое сердце, что такая непоседа его усыновить решила.

Майя рассмеялась и расцеловала старика:

— Вы обо всем подумали. Сколько я вам должна, Иван Гаврилович?

Художник отмахнулся:

— Ничего не надо! Считай, что это мой подарок. Мне уж немного осталось. Надеюсь, будешь навещать мою могилу хоть изредка?

Кольцова расплакалась, уткнувшись Маркелову в грудь. А он гладил ее по спине сморщенной ладошкой и уговаривал:

— Ну, будет, будет плакать! Я уже не молод и некому мне подарки делать. Вся жизнь ушла в картины, а о семье и подумать некогда было. Ты всегда была для меня, как дочь. Помнишь, как ты в этой мастерской к моим наброскам мужских голов усы и очки пририсовала? Твои родители сильно заняты были и ты со мной жила. Я ведь их сохранил. То время было самым счастливым в моей жизни…

Он отпустил Майю и отошел к большому столу в углу. Из-под газеты вытащил небольшую картину и протянул ее женщине:

— Это тебе, лично, на память от меня.

Посреди поляны с цветами стояла девочка в кокетливой шляпке. В ней Кольцова без труда узнала себя маленькую. Она пораженно подняла голову:

— Иван Гаврилович, это же тот самый луг, где мы с вами на эскизах были. Значит вы меня по памяти рисовали?

Маркелов кивнул с легкой всепонимающей улыбкой. Сам завернул картину в плотную темную бумагу. Перевязал шпагатом и протянул ей. У Кольцовой перехватило горло и она не смогла ничего сказать в ответ. Крепко обняла старого художника ее раз и не сказав ни слова, вышла из мастерской. Старик вслед перекрестил ее и что-то тихо прошептал, стирая тыльной стороной ладони набежавшие на глаза слезы.

В своей городской квартире Кольцова старательно загримировалась и переоделась, превратившись из хрупкой высокой женщины в дородную даму в очках, с каштановыми короткими волосами. Незамеченной никем добралась до своего «ниссана» и уехала, стараясь по дороге не нарушать правила и не привлекать внимание милиции.

Не доезжая до квартиры Ярослава примерно квартал, Воронова оставила машину возле крупного универмага и отправилась в знакомый переулок пешком. Длинная шерстяная юбка скрывала ее стройные ноги. Черные туфли на широком каблуке словно впечатывались при каждом шаге в асфальт. Это уже не было похоже на легкую поступь манекенщицы, скорее это была походка слона.

Бабулек на скамеечке у подъезда не оказалось и Кольцова обрадовалась. Уверенно вошла в подъезд и поднялась по лестнице. Быстро открыла и бесшумно закрыла за собой дверь в квартиру. Сразу же скинула тяжелые туфли, чтоб не топать. С антресолей достала большую спортивную сумку. Принялась складывать в нее все то, что просил привезти Ярослав.

На кухне под раковиной разыскала тайник и вытащила из него старую деревянную шкатулку. Не пытаясь открыть, засунула ее в сумку и завалила вещами. Из тайника в книге достала маленький серебристый пистолет. Полюбовавшись пару секунд на красивую смертоносную игрушку, тоже спрятала между вещей. Собрав все, с трудом застегнула молнию на сумке. Еще раз огляделась в квартире. Подкралась к двери и прислушалась: на лестничной площадке стояла тишина.

Обула туфли. Совершенно бесшумно, как и появилась, Майя выскользнула из квартиры и спустилась вниз. Сильно склоняясь в сторону под тяжестью груза, пошла к своей машине. Из-за множества поддетой одежды ей стало жарко уже через сотню метров.

Забив сумку в багажник, забралась внутрь машины, облегченно вздохнув. Осторожно огляделась по сторонам. Не заметив ничего подозрительного вокруг, тронула машину с места. На всякий случай покружила по городу: убедившись, что никто за ней не едет, отправилась на дачу. По дороге тоже часто смотрела в зеркало заднего вида, наблюдая за машинами идущими следом. Отмечала в памяти номера. Слежки вроде бы не было…

Кольцова вошла в дом в гриме. Ее интересовала реакция Воронова на ее прикид. Не переодеваясь вошла в гостиную, где работал телевизор. У Воронова, лежавшего на диване, разбитое лицо вытянулось при появлении мощной матроны в очках. Ярослав медленно встал и спросил:

— Что вы здесь делаете и как сюда попали?

Майя рассмеялась, снимая очки и стаскивая парик. Роскошные волосы рассыпались по плечам:

— Если уж ты меня не узнал, то твои преследователи и подавно!

Воронов удивленно уставился на нее:

— Мама?!? Я мог бы пройти мимо и не узнать тебя в таком виде. О, Господи!..

Он медленно сел на диван. Не моргая глядел на «чудовище», все еще не веря, что это действительно Майя. Кольцова рассмеялась еще веселее от его непроходящего удивления. Расстегнула широкую шерстяную кофту. Скинула ее на кресло. Следом на нее упали, один за другим, четыре пушистых свитера и огромный, набитый тонкими французскими блузками, бюстгальтер. Кольцова чуть смутилась скидывая его. Ярослав в это время смотрел в пол. Теперь она осталась в той одежде, в которой уезжала в Москву. Женщина вздохнула с облегчением, избавляясь от лишнего груза:

— Господи, как же мне было жарко во всем этом! Не поверишь, но снизу на мне надето пять юбок, чтобы соответствовать габаритам сверху. Еле шагала под тяжестью…

Шлепнулась на диван рядом с Вороновым, бессильно откидываясь на спинку. Ярослав рассмеялся, придерживая ладонью разбитые губы и глядя на странное лицо. Теперь оно сильно не вязалось с хрупким телом. Спросил:

— Мама, ты на себя не похожа! Что ты сделала с лицом? Оно такое толстое.

Вместо ответа Кольцова взялась за кожу возле ушей. Раздался легкий треск. Странная кожа, к ужасу Ярослава, слезала буквально чулком и вскоре в руках у женщины оказалась целая маска. Лицо Майи оказалось багровым. Она пояснила, массируя кожу кончиками пальцев, чтоб побыстрее сошла краснота:

— Это латекс. В России пока новинка. Мажешь кожу и пожалуйста, через пару минут изменил внешность. Меняй толщину, как тебе хочется. Застывает быстро. Хотя не совсем удобен — вблизи можно заметить ненастоящую кожу. Пудра немного помогает скрыть. Когда была во Франции на показах, приобрела ради интереса несколько банок и вот пригодилось. Ладно, пойду переоденусь…

Она прихватила снятую одежду со стула и унесла с собой. Воронов встал. Взяв маску в руки, принялся ее разглядывать: на ощупь латекс оказался теплым. Парень погладил пальцами внутреннюю сторону и почувствовал влажность: искусственная кожа не пропускала воздух. Понял, почему лицо женщины побагровело. Попытался прикинуть маску на себя. Латекс растянулся, но маска так и не смогла налезть на его скулы. К тому же губы сразу заболели от прикосновения.

Ярослав бросил маску на диван и прислушался к шагам в коридоре. Вскоре услышал шум воды в ванной. Майя появилась в гостиной минут через пятнадать. Лицо вновь приобрело свой натуральный цвет. Яркий халат, стянутый на талии пояском, чуть распахивался внизу от движения. Кольцова протянула ему пачку документов:

— Держи! Теперь ты официально мой сын: Кольцов Ярослав Юрьевич. Меркулов по собственной инициативе сделал тебе подарок: все документы, какие могут понадобиться. Он очень хотел с тобой познакомиться и как-нибудь потом мы вместе съездим к старику. А сейчас, на всякий случай, запомни адрес — Большая Филевская улица, пятьдесят семь, мастерская на чердаке. Если потребуется, иди к нему и просто протяни документы, свою работу он всегда узнает. Иван Гаврилович поможет. А сейчас пойдем обедать.

Кольцова быстро разогрела в микроволновке вчерашний борщ и жареную рыбу с картошкой. Выставила на стол овощной салат из холодильника, сметану, порезала хлеб. Ярослав сидел за столом.

Майя вышла из кухни, чтобы принести вазочку-каскад с фруктами и печеньем из гостиной. Ее приглушенный крик:

— Ярик, беги!..

И звук пощечины заставили парня подскочить и кинуться к кухонному столу, забыв обо всех болячках. Он успел открыть панель и протянуть руку к оружию, когда сзади раздался тихий голос:

— Не надо делать глупостей, Трубач! Твоя девчонка у меня. Вынь руки из-под стола и подними их, чтобы я видел. Я знаю, что ты шустрый парень, но сейчас тебе это не поможет. Медленно поднимись с пола и повернись ко мне лицом…

Воронов исполнил приказание и обернулся.

В дверях кухни, держа Майю за вывернутые назад руки, стоял высокий смуглый парень с темными глазами и пышной шевелюрой. Чуть прищурясь, он целился в Воронова из пистолета. Женщина беззвучно плакала от бессилия, дергалась и пыталась пнуть босой ногой своего мучителя по щиколотке. Тапочек на ней не оказалось. От ее рывков пистолет в руке напавшего дергался, но Воронов прекрасно знал своего дружка и его меткость. У незнакомца между тем расплывалось на щеке красное пятно. Он приказал:

— Сядь за стол, Трубач, а руки сверху положи, чтобы я их видел. Нам надо поговорить. Я сейчас отпущу твою даму. Еще раз предупреждаю, не делай глупостей и скажи ей, чтобы тоже не дергалась и села. Я не бью женщин. Ты ведь прекрасно знаешь, что обречен и я могу убить тебя, не боясь последствий.

Ярослав тихо сказал, выполняя новое распоряжение:

— Дон Жуан… Вот уж не ожидал, что ты меня найдешь. Только это не дама. Мама, позволь тебе представить Женьку Гуляева. Я всегда считал его своим другом, да видно ошибся… — Горько вздохнул: — Я получил твое письмо позавчера, Дон Жуан. Отвечать не стал, я «завязал».

Незнакомец заметно растерялся. Отпустил Майю, продолжая стоять в дверях кухни. Когда она села, спросил, глупо помаргивая длинными черными ресницами:

— Мама… Ты ведь говорил, что сирота?

Воронов чуть улыбнулся тревожно смотревшей женщине и перевел взгляд на Гуляева:

— Она нашла меня и для нее я стал сыном совсем недавно, как и она для меня матерью, только тебе этого не понять. Зовут ее Майя Аркадьевна. Можешь меня забрать, а ее не тронь. Я не окажу сопротивления. Как видишь, мне и так не до этого…

Дон Жуан кивнул, не спуская с него глаз:

— Вижу. Только ты погоди меня из своих друзей вычеркивать. Если дашь слово, что не попытаешься схватить пистолет, я спрячу свое оружие и мы спокойно поговорим.

Ярослав согласился:

— Хорошо, я даю слово.

Незнакомец сразу же засунул пистолет за пояс брюк. Сел за стол. Потер покрасневшую щеку ладонью и чуть улыбнулся Майе:

— Зачем же вы, мадам, меня так сильно ударили?

Женщина язвительно парировала:

— А зачем вы, сударь, влезли в мой дом без приглашения, да еще и напали на меня из-за угла? Вы радуйтесь, что я вас не ногой по щеке достала, а только слабой рукой. А теперь, может, вы разрешите мне вытащить из микроволновки кастрюльку и сковородку? Мы обедать собирались перед вашим приходом.

Дон Жуан широко улыбнулся ослепительно-белыми зубами, с интересом разглядывая женщину:

— Пожалуйста. Только вон к тому столику близко не подходите. Раз уж вы собрались обедать, накормите и голодного мужика…

Кольцова направилась к микроволновке. Оглянулась на его слова и возмущенно фыркнула:

— Ну и наглец! Ворвался в мой дом с пистолетом, да еще и требует накормить!

Третью тарелку на стол все же поставила. Дон Жуан проморгал момент, когда она наклонилась к кухонному столу и засунула руку внутрь. Он в этот момент стоял у стола и накладывал салат, считая себя хозяином положения. Женщина неожиданно приставила к его лбу оружие и тихо скомандовала:

— Не дергайся! Руки на стол! Оружие тоже! Левой рукой. Теперь роли поменялись. Я слова не давала. Ярик, забери оружие. Я никому не позволю отнять у меня сына и убью любого, если потребуется.

Ложка выпала из рук Дон Жуана. Он медленно вытащил пистолет. Положил оружие, а затем вытянул руки по скатерти. Посмотрел женщине в лицо. По спине потек холодный ручеек, когда он понял, что она не шутит. Холодные серые глаза с пугающим спокойствием смотрели на него и парень взмолился:

— Трубач, не надо! Ведь я пришел просто поговорить. У меня даже пистолет был на предохранителе. Проверь! Я вынужден был так ворваться. Ты ведь убил бы меня, если бы я просто пришел, разве не так?

Воронов все это время не сводил глаз с него и Майи. Попросил:

— Мама, опусти пистолет. Женька не враг, мы с ним вместе Чечню прошли и все эти годы дружили. Я не верю, что он нас выдаст.

Кольцова отошла на шаг в сторону, все так же не опуская пистолет. Забрала конфискованное оружие со стола левой рукой. Строго приказала:

— Если есть еще стволы — выложи на стол сам и без глупостей.

Воронов тихо рассмеялся:

— Да мы же не «динозавры»! У нас всегда только один пистолет.

Женщина отдала оружие приемному сыну. Сходила в гостиную за потерянными тапочками. Как ни в чем не бывало, принялась разливать по тарелкам борщ. Спросила нечаянного гостя:

— Как вы нас нашли? Или ваши «чистильщики» сообщили?

Женька снял кожаную куртку и повесил ее на спинку стула. Беззастенчиво сполоснул руки под краном и тщательно протер ярким полотенцем в матрешках. Сел за стол, придвигая баночку со сметаной и беря хлеб:

— Я за вами проследил от самой квартиры Трубача. Если бы не слишком знакомая сумка, проморгал бы наверняка. Такие сумки только у меня, да у него есть.

Кольцова снова возмутилась, ставя перед парнями тарелки с наваристым борщом:

— Не могли вы за мной следить! Я все время оглядывалась, машины постоянно за спиной менялись. Никто за мной не следил!

Ярослав тихонько рассмеялся:

— Женька на мотоциклах помешан!

Майя расстроено села за стол, ставя перед собой тарелку:

— Значит и другие могли проследить. Из меня плохой разведчик. О мотоциклах я как-то не подумала…

Дон Жуан успокоил, помешивая первое:

— Не согласен. Если бы не сумка, все могло бы пройти незаметно. Эту квартиру Ярослава я давно знаю и письмо, что он получил, было от меня. Никто пока не знает о местонахождении Трубача… — Внимательно поглядел на разбитое лицо друга: — Я тут подумал: вчера пропали два «динозавра», а ты в синяках. Чека сегодня с ног сбился в поисках своих подручных. Случайно, это не вы их оприходовали?

Воронов кивнул:

— Мы. Только не спрашивай, где они — я и сам не знаю. Валялся без сознания в машине, а мама прятала концы. Они сообщили в отдел о моей квартире? Ты не слышал?

Женька аж ложку выронил от удивления:

— Безмозглые «динозавры» нашли твою квартиру?!? В отделе никто ничего не знает, иначе бы я точно что-нибудь услышал. Да и Чека никого следить за квартирой не посылал. Он не знает о ее существовании.

Ярослав задумался и молча принялся за еду. Остальные последовали его примеру. Пообедав, мужчины ушли в гостиную. Майя гремела на кухне, перемывая посуду и не слышала произошедшего разговора…

Дон Жуан сел на диван. С любопытством спросил, оглядываясь в уютной комнате:

— Между вами действительно ничего нет?

Воронов, собравшийся присесть рядом, мгновенно вскипел и схватил друга за грудки, притиснув спиной к дивану. Вплотную приблизил свое разбитое лицо к его и прошипел:

— Она моя мать! Ты понял? Моя мама! Мэй относится ко мне, как к сыну. И не вздумай на нее глаз положить! Твои штучки мне известны. Пудри мозги другим, а к ней не лезь! Видел я, как ты поглядывал за обедом! Она достойна лучшего, чем связи с таким ловеласом, как ты.

Дон Жуан ухватил его за руки и примиряюще сказал:

— Но она такая молодая еще! Где-то я ее видел…

Ярослав сразу остыл. Отпустил ворот свитера у дружка и сел рядом с Гуляевым, чуть хохотнув приглушенно:

— Еще бы, не видел! У тебя над кроватью ее портрет висит.

Женька хлопнул себя по лбу ладонью:

— Точно! Это же знаменитая фотомодель Кольцова. И где ты ее нашел?

Воронов откинулся на спинку дивана головой и закрыл лицо руками:

— Я ее в заложницы взял, когда уходил от ментов. Представляешь? — Из-за решетки пальцев посмотрел на друга: — А она меня раненого к себе привезла и выходила. Вот такая история…

Гуляев заинтересованно попросил:

— Поподробнее нельзя?

Ярослав рассказал все, вплоть до намеченного отъезда и замолчал. Дон Жуан о чем-то раздумывал. Неожиданно сказал:

— Через день Чека сюда приедет. Он хочет расспросить заложницу. Ментовские сведения его почему-то не устроили. Хотя Чека читал протокол допроса и слушал диктофонную запись, исчезновение Майи его насторожит. Я, кстати, тоже слышал запись — все так правдиво сказано, не подкопаешься. Интересно, кто из вас такое придумал?

Кольцова, закончившая с мытьем посуду, в этот момент вошла в гостиную. Она слышала слова Гуляева и ответила сама, опередив Ярослава:

— Мой старый друг, хирург Рязановский. Это его идея.

Друзья вздрогнули и резко посмотрели в сторону дверного проема. Майя стояла, взявшись руками за косяки и смотрела на них. Женька кивнул:

— Хорошая версия! Стоило бы предупредить теперь вашего друга о визите полковника Чекулаева. Как бы ваш хирург не сболтнул лишнего. Не обижайтесь, но Чека умеет сыграть на доверии. Может, вы позвоните своему приятелю? Насколько мне известно, прослушку вам пока не всадили…

Майя взяла мобильник с журнального столика. Присела рядом с парнями на диван и набрала номер старого друга. Когда Рязановский ответил, сказала:

— Привет!

В ответ услышала тревожное:

— Привет. Что-то случилось с твоим подопечным? Или он что-то отмочил?

Она улыбнулась, не сводя глаза с Воронова:

— Ярослав замечательный парень. И я была права насчет него. Извини, но это не телефонный разговор. Хочу предупредить — у тебя могут появиться необычные гости…

Валерий настороженно спросил:

— Это связано с ним?

Кольцова заметила, что оба парня не сводят с нее глаз. Вздохнула:

— Точно. Гости умеют выспрашивать…

Рязановский хмыкнул и ответил:

— Понял. Можешь не волноваться, ничего нового я им не сообщу. — Чуток помолчав, добавил в трубку: — Я даже рад, что ошибся насчет этого парня. Надеюсь, что ты когда-нибудь расскажешь мне обо всем.

Майя улыбнулась:

— Обязательно. Ладно. Счастливо тебе и спасибо еще раз от нас обоих.

Валерка не весело рассмеялся в трубку:

— А я тебе хотел замуж предложить снова! Выходит, опоздал. Ладно, до встречи!

Он отключился раньше, чем она смогла объяснить, что все не совсем так, как он думает. Хотела перезвонить и сразу отказалась от этой мысли. Ей не хотелось оправдываться. Положила телефон на столик. Посмотрела на мужчин:

— Валера все понял. Я тут подумала… Раз уехать нельзя, Ярика надо спрятать. Вот только куда? Далеко везти не хочется…

Дон Жуан перебил:

— К тому же опасно. Чекулаев знает номер вашей машины и сможет проследить весь путь при помощи купленных ментов. Он вас не подозревает, но полковник любит знать все обо всех. Прятать надо поблизости, не выезжая на шоссе. У меня есть предложение: когда ехал сюда, мне пришлось съехать в лес, чтобы проверить, нет ли слежки. Там стоит заколоченный дом. Вокруг никаких следов пребывания людей. Пустует дача не первый год. Замок я вскрою играючи, да и Ярик сможет. Стекла в доме целы, нигде не дует, да и место неприметное. Придется ему послезавтра посидеть денек в полевых условиях. Вы не волнуйтесь, у нас с Трубачом бывало и похуже.

Воронов кивнул:

— Не плохо. Но полковника могут заинтересовать следы машины, уходящие в лес. Он сличит их с отпечатками следов от «ниссана» и пиши пропало. Или посадит наблюдателя за дачей…

Женька хмыкнул:

— Такую возможность нельзя исключать. Наблюдателя беру на себя, как и уничтожение следов. Завтра к вечеру я приеду к вам. Надеюсь, Майя Аркадьевна, вы не прогоните и разрешите переночевать на даче? Не вставать же мне рано поутру, чтобы ехать сюда ни свет ни заря.

Кольцова улыбнулась:

— Согласна. Я приготовлю комнату наверху.

Дон Жуан ухмыльнулся:

— Меня этот диван вполне устроит. И для вас поменьше хлопот.

Ярослав настороженно посмотрел на друга, но тот сделал вид. что ничего не заметил. Вскоре Гуляев уехал. Все это время его мотоцикл «Ямаха» стоял за воротами.

Майя выпустила Дон Жуана. Закрыла ворота и вошла в дом. Ярослав с тревогой взглянул на нее, протянув пистолет Дон Жуана, все это время находившийся у него:

— Женька влипнет, если появится в отделе без оружия.

Кольцова, не одеваясь, бросилась в гараж, по дороге прихватив документы и права. Вывела «ниссан» и ничего за собой не закрывая, бросилась в погоню за парнем.

На ее счастье, Дон Жуан решил еще раз осмотреть подъезд к заброшенному дому. Он как раз выезжал из леса, когда Майя начала отчаянно сигналить и моргать фарами. Женька остановился. Снял глухой шлем с головы. Опершись ногами в асфальт и продолжая сидеть на мотоцикле верхом, внимательно смотрел на приближавшуюся машину.

Женщина затормозила в паре метров. Выскочила, хлопнув дверцей и подбежала к Гуляеву, протягивая оружие:

— Держите! Вы забыли. Ярик сказал, что вам может влететь из-за этого.

Парень внимательно посмотрел на ее порозовевшее от спешки лицо, спрятал пистолет за пояс брюк сзади и еще раз взглянул в глаза Кольцовой. Чуть улыбнулся:

— Спасибо. Если вам не трудно, зовите меня Женькой.

Она кивнула:

— Ты друг Ярослава и можешь звать меня Мэй.

Он стащил кожаную перчатку и протянул ей руку:

— Будем друзьями?

Женщина улыбнулась, протягивая узкую ладошку в ответ. Гуляев слегка пожал ее и она попросила:

— Ты прости, что я тебя под пистолетом держала, но Ярик стал для меня родным человеком. Он пришел в мою жизнь, когда я умирала от одиночества. Он мой сын по духу. За него я буду убивать не рассуждая.

В груди у Женьки что-то больно сжалось от ее слов, но он не показал и вида. Темно-карие глаза парня уставились в землю. Быстро попрощавшись, он натянул шлем. Завел мотоцикл и отъехал, а Майя медленно пошла к своей машине.

В зеркало Гуляев видел, как она шла к «нисану» в легоньком сером свитерке, зябко обхватив себя за плечи руками. Парень выругался про себя:

— Черт! Какая женщина! Трубачу везет!

К вечеру у Ярослава поднялась температура. Майя выпоила ему таблетку шипучего аспирина. Тщательно обработала все ранки и синяки, наложив мази с примочками. Старательно все забинтовала или заклеила пластырями. Воронов попытался отказаться, но она строго погрозила пальцем:

— Помолчи! Если ничего не делать, синяки дней десять держаться будут.

Закончив с медициной, напоила его клюквенным морсом. Присела на краешек кровати и принялась читать вслух любимые с детства сказки. Ярослав внимательно слушал. Он уже не улыбался скептически и воспринимал происходящее, как что-то вполне обыкновенное. Парень слушал, представляя себя на месте богатырей, а Кольцову — добрых волшебниц. Под ее голос он незаметно уснул.

Майя сразу заметила это. Улыбнулась, откладывая книгу в сторону. Легонько коснулась губами его лба. Выключив свет, вышла из детской. Прошла в свою комнату и села за перевод.

Впервые, за всю свою жизнь, Воронов не проснулся ночью и не закричал от приснившегося кошмара. Его душа наконец-то успокоилась. Майя несколько раз, в течение ночи, отрывалась от перевода и подходила к его постели. Прислушивалась к дыханию приемного сына. Вглядывалась в полумраке в его лицо. Парень спал и легкая улыбка блуждала по его губам…

Утром Кольцова напекла на завтрак блинчиков. Дождалась, когда Ярослав встал. Слышала, как шумела в ванной вода. Затем постукивание швабры подсказало ей, что он вновь направился в детскую. Положив сметану и густое яблочное варенье в креманки, понесла поднос в спальню сына. Он сидел за столом и читал какую-то книжку. Встретил ее приход смущенной улыбкой:

— Я и сам бы пришел…

Выглядел он значительно лучше. Повязок и пластырей на открытых поверхностях кожи не наблюдалось. Опухоли в большинстве своем сошли. Мази и примочки сделали свое дело. Лишь фингал под глазом и синяк на скуле напоминали о случившемся ранее. Майя поставила поднос на письменный стол. Мягко поцеловала Ярослава в щеку и потрепала за волосы:

— Я так рада, что ты у меня есть и есть о ком заботиться…

Вечером приехал Гуляев. Он снова тайно проник в дом и появился перед Майей и Ярославом, когда они заканчивали ужинать. Оба подскочили от неожиданности, едва не уронив стаканы с соком на пол.

Небрежно бросив пакет с чем-то звякнувшим на диван, Дон Жуан повернулся к изумленной хозяйке:

— Привет! Мэй, никак я с твоим замком не разберусь! Не вижу его и все тут! Мотоцикл за воротами стоит, а мне пришлось снова через забор лезть. — Взглянул на Ярослава: — Ты сегодня лучше выглядишь!

Воронов поморщился от его слов, но ничего не сказал. Кольцова удовлетворенно кивнула:

— Отец специально тайный замок сделал, чтоб никто открыть не смог. Он год с ним возился, двои ворота сменил, а ты хочешь за минуту открыть! Пошли, покажу!

Майя встала из-за стола. Решительно накинула куртку на себя и вышла из дома. Под вечер похолодало. Объяснив Гуляеву устройство замка, она потребовала у него самостоятельно открыть ворота. Женя лишь на третий раз справился с непокорным механизмом. Покачав в удивлении головой, сказал:

— Это будет покруче всех хваленых английских запоров!

Они вместе ввели мотоцикл в гараж и закрыли ворота. Вошли в дом. Ярослав ждал их в кухне, продолжая сидеть за столом. Кольцова предложила:

— Поужинаешь? Мы с Яриком уже успели, но я и на тебя готовила.

Мужчина согласился:

— С удовольствием! Голоден, как волк! Мне бы только руки помыть…

Майя увела его в ванную и через минуту Женька вновь появился в кухне. На столе стояла тарелка с гуляшом и салат. Ярослав с Майей сидели и ждали его. Гуляев без разговоров принялся за еду. Немного насытившись, сообщил:

— Целый день мы этих «динозавров» искали. Чекулаев даже поесть не дал. У него «чистильщики» закончились и новых негде взять. Армейский вертолет задействовали, над соседними областями летали, всех гаишников опросили, а толку ноль. Никто ничего не видел. Мэй, куда вы их спрятали?

Женщина улыбнулась, переглянувшись с сыном:

— Ваши, так называемые, «динозавры» находятся в Смоленской области, похороненные вместе с машиной в бездонном зыбуне. Мой отец обнаружил его случайно и рассказал мне. «Чистильщиков» практически невозможно обнаружить. Разве что следы от колес. Хотя, если сегодня и там прошел дождь, отпечатки уже смыло.

Заметив, что парень не наелся, встала и протянула руку к опустевшей тарелке:

— Давай-ка я тебе еще немного положу…

Гуляев кивнул. Заметив, как Ярослав улыбнулся, пояснил:

— На полном серьезе, с утра во рту ни крошки. Чека загонял совсем!

Майя положила на тарелку рассыпчатый рис и гуляш. Обильно полила подливкой и поставила перед Гуляевым:

— Ешь. Я сейчас огурчики из холодильника достану…

Евгений все с тем же аппетитом принялся за вторую порцию:

— Никогда не думал, что фотомодель может так вкусно готовить.

Кольцова улыбнулась, ставя перед ним пиалу с маленькими корнишонами:

— Ты, как и все, видимо считаешь, что моя жизнь была легкой. А ведь я за день хождения по подиуму с ног валилась от усталости. Мы проходили километров около сорока. И это был не предел. Иногда состоялись внеплановые показы и мы обязаны были участвовать в них… — Отрезала еще пару кусочков хлеба и добавила в тарелку на столе. Посмотрела на Гуляева: — Сцепляя зубы и улыбаясь, я шла по подиуму, чувствуя, как ноги и спина болят от усталости. Это только кажется, что жизнь модели легка! На самом деле это каждодневный труд…

Дон Жуан немного подумал. Прожевал забитое. Положив вилку на тарелку, развел руками:

— Я действительно так думал. Мне казалось, ну что такого, прогуляться в странной одежде, которую носят единицы? Виляя, извини, задом во все стороны.

Майя улыбнулась, наливая ему сок:

— Все видят только показы, а об изнанке жизни модели никто не догадывается. Большинство мужчин вообще считает моделей… — Она помялась, ставя на стол тарелку с домашними пирожными-картошками: — Как бы это помягче выразиться…

Ярослав пришел ей на помощь:

— Говори, мам, как есть! Путанами! К тебе это не относится. Даже в нашем отряде было известно, что модель Кольцова не продается! Налей-ка мне еще сочку…

Женщина улыбнулась и взяла протянутый стакан. Гуляев доел рис, старательно собрал хлебной корочкой подливку. Сыто вздохнул и потянулся. Встал. Взял свой брошенный пакет в руки. Немного смущенно сказал:

— Я тут бутылку хорошего десертного вина купил. Может, мы сок попозже?.. — Спросил: — Надеюсь, вы оба не откажетесь выпить за знакомство? Все же такие люди, как Мэй, не часто нам с тобой встречались. Верно, Трубач?

Ярослав смотрел на него испепеляющим взглядом, но Женька сделал вид, что ничего не заметил и обезоруживающе улыбнулся. Поставил бутылку на стол. Встал рядом, невольно демонстрируя тело атлета с узкими бедрами и широкими плечами. Кольцова охотно согласилась:

— С удовольствием. Хотя предупреждаю, я уже месяца три спиртного вообще в рот не брала и могу сразу опьянеть. Прошу прощения заранее…

Достала три высоких бокала из шкафчика. Гуляев попросил у нее штопор и быстро откупорил бутылку десертного вина. Разлил янтарную жидкость по бокалам. Майя посмотрела на бутылку. Дополнительно вытащила из холодильника остаток торта и фрукты. Из шкафчика достала вазочку с конфетами. Присев к столу, подняла бокал:

— Ну что ж, как говорила одна из героинь в «Бриллиантовой руке»: «За наше случайное знакомство!».

Воронов был вынужден присоединиться к ее тосту, хотя по-прежнему смотрел злыми глазами на друга. Гуляев постарался не смотреть на него, устремив взгляд бархатных глаз на Кольцову. Бокалы мелодично звякнули.

Через час Майя весело смеялась над многочисленными рассказами Дон Жуана. Ярослав молчал, не сводя мрачного взгляда с дружка.

Начали расходиться спать после одиннадцати вечера. Кольцова постелила Евгению на диване в гостиной, пожелала спокойной ночи и ушла к себе. Сегодня она решила сделать выходной в работе. Ярослав исчез чуть раньше, но едва Майя скрылась в своей комнате, он прокрался к другу, стараясь не топать. Швабру на этот раз с собой не взял. Раненая нога страшно болела при каждом шаге и он боялся только одного — упасть. Все же дошел.

Гуляев, уже лежвший на диване, не успел среагировать, как сильные пальцы вцепились ему в плечи и несколько раз энергично встряхнули, каждый раз втыкая затылком в подушку. Яростным шепотом Воронов гаркнул:

— Ты что, гад, делаешь? Я же предупреждал! Ты почему не оставишь маму в покое? Не для тебя она, понял, не для тебя. Хватит Мэй того, что она из-за мужа хлебнула, а теперь еще и ты ей мозги компостируешь! Завтра убирайся вон и больше не появляйся здесь! Я не хочу, чтобы она страдала!

Еще раз встряхнув напоследок Дон Жуана, Ярослав ушел спать, не желая слушать объяснений. Гуляев хотел вначале пойти к Воронову и объяснить, что намерения его чисты и названная мать друга произвела на него ошеломляющее впечатление. Но потом подумал, что друг не поверит и не пошел. Евгений долго ворочался на диване, вспоминая глаза Майи, ее жесты, смех, голос. Чувствовал, что такого с ним еще не бывало. Уснул лишь под утро, уставший от дум и желаний…

Майя проснулась рано. Быстро приготовила завтрак. Два термоса с широким горлом заполнила горячим супом и картошкой с жареным мясом. Еще один двухлитровый термос залила душистым чаем. В маленький эмалированный лоток с крышкой положила салат, закрепив аптекарской резинкой. Сложила все в большой пакет. Добавила сверху домашнего печенья, фруктов и шоколадных конфет.

Стараясь не шуметь, прошла в свою комнату и достала из тумбочки маленький радиоприемник с наушниками. Положила в пакет сверху. Стараясь не стучать, приготовила завтрак и поставила кофеварку. В семь часов разбудила мужчин. Быстро позавтракали. Гуляев объяснил свой план:

— Сейчас увезем Ярослава с вещами в заброшенный дом. Я сразу уеду в Москву. Мэй приберется в доме так, чтобы было видно — человек живет один. Потом тоже исчезает с дачи часов до одиннадцати. Чека собирается нагрянуть сюда часов в десять, я буду в группе. Пусть полковник самостоятельно обследует дачу до приезда Мэй. Так будет лучше. Ему все равно придется ждать хозяйку. Мэй, появившись, пугается. Меня ты не знаешь! А там, по обстоятельствам.

Ярослав хмуро спросил:

— А если Чека контролера оставит?

Женька развел руками:

— Тебе придется провести в заброшенном доме какое-то время! С голоду я тебе умереть не дам, не боись! Если контролера не оставят, Мэй привезет тебя назад сразу после нашего отъезда. И в том и в другом случае я позвоню на мобильник, только дайте номер. Осталось договориться о контрольных фразах…

Дон Жуан повернулся к Кольцовой:

— Прошу прощения, Мэй, но мои речи по телефону далеки от светских бесед и весьма фривольны. Но если я заговорю сегодня по-другому, это покажется Чеке подозрительным…

Женщина усмехнулась:

— Перед показом иногда такое услышишь, еле на подиум выйдешь, так что не смущайся! Меня уже мало что шокирует.

Гуляев сосредоточился:

— В таком случае запоминай. Если контроль оставлен я говорю: «Дорогуша, я возвращаюсь в твою постель, если она занята, гони всех, а то я им шеи посворачиваю». Если же нет, то фраза будет такой: «Курочка, твой петушок летит к тебе. Снимай трусы и быстро в койку»…

Гуляев мучительно покраснел при последних словах и опустил голову. Ему впервые было стыдно за себя, а Майя вдруг расхохоталась:

— Женя, неужели ты такое говоришь по телефону? Боже мой! Повтори еще раз…

Ярослав отвернулся, кипя от негодования. Раньше казавшиеся смешными словечки дружка, показались теперь пошлыми и сверх всякой меры грубыми. Еле шевеля губами Дон Жуан повторил фразы и уставился в пол, чувствуя, как горит лицо.

Кольцова запомнила оба пароля и повторила их Евгению. В ее губах это звучало еще более пошло. Гуляев рад был провалиться сквозь землю. Ярослав прикрыл глаза.

Майя вместе с Дон Жуаном быстро погрузили вещи Воронова в машину, не забыв про оружие «динозавров» и его собственный пистолет. Кольцова притащила свою латексную маску, чтоб не возникло не нужных вопросов. Притащила раскладушку, пуховую перину, два запасных одеяла и пару подушек. Объяснила мужчинам:

— Ярик не должен мерзнуть. Он и так больной. Вдруг сидеть на этой даче долго придется?

Приволокла сумку с едой. Женька посмотрел на раздутый пакет с удивлением, но ничего не сказал, хотя количество пищи его откровенно шокировало. Он внимательнейшим образом пронаблюдал, как Майя усаживала Трубача на заднее сиденье и пришел к выводу — так могла заботиться только мать. Не было ни одного жеста или слова, которое указывало бы на любовную связь. Гуляев сел за руль ее «Ниссана», а Майя на пассажирское место.

Женька великолепно водил машину. Через пять минут они остановились возле заколоченного дома. Дон Жуан повозился с замком несколько секунд и распахнул дверь. Вдвоем принялись торопливо таскать вещи и сумки в дом. Ярослав, опираясь на швабру, медленно вошел внутрь.

Майя устроила посреди горницы теплую постель. Подтащила к ней запыленный табурет и накрыв его газетой, поставила термос с чаем и кружку. Рядом прислонила к раскладушке пакет с едой. Устроив Ярослава с относительными удобствами, Кольцова поцеловала названного сына в щеку. Гуляев пожал руку друга. Следом за Майей вышел из дома. Следовало поторопиться.

Дон Жуан попросил Майю выехать на проселочную дорогу и подождать его. Сам отправился за ней пешком. По дороге срубил ножом еловую лапу и старательно протащил ее по машинным следам у въезда в лес несколько раз. Более глубокие колеи забросал многочисленными камушками и травой. Еще раз протащил лапу и остался доволен. След пропал. По асфальту тоже прошелся еловым веником, стирая следы поворота. Сел в ожидавшую машину и сказал:

— Все! Можно ехать…

Женька попрощался с Майей, не заходя в дом. Натянув шлем, оседлал мотоцикл и умчался в Москву. Женщина осталась одна. Вошла в дом и вздохнула. Впервые за несколько месяцев тишина не обрадовала ее.

Тщательно убрав все комнаты, протерла мебель. Особенно долго терла полированные поверхности, где могли остаться отпечатки. На кровати в детской усадила старого плюшевого мишку. Все мелочи расставила в строгом порядке, создавая ощущение, что тут давно не ночевали.

Специально оставила на кухне в раковине немытую чашку после чая с блюдцем и ложечкой. Так ей посоветовал Гуляев. Переоделась и уехала в Москву, стараясь правым колесом ехать по следу мотоцикла. Особых дел в столице у нее не было, но требовалось дать возможность неизвестному Чеке убедиться, что живет она одна…

Раз уж возможность появилась, не спеша походила по огромному продуктовому супермаркету. Закупила крупы, молочные продукты и хлебо-булочные изделия, мясо, колбасу и конфеты, овощи и фрукты, зелень и рыбу, с десяток банок различных консервов, хорошее вино, многочисленные приправы, которые любила использовать. Теперь, когда «семья» увеличилась, еды требовалось больше.

В промтоварном магазине наконец-то приобрела не закупленные ранее хозтовары. Заглянула в отдел «Семена». С интересом разглядывала яркие пакетики на стенде, а затем, повинуясь чему-то внутри себя купила несколько пакетиков разных цветов, овощей и зелени. Заехав в аптеку, прикупила бинты, вату, ватно-марлевые подушечки, перекись водорода и новую автомобильную аптечку.

Успела побывать в городской квартире и прихватить оттуда большой русско-испанский словарь — в переводимом романе оказалось немало испанских слов.

Кольцова вернулась на дачу около часа дня. Гуляев просил ее не торопиться. Возле ворот толпилось с десяток мужчин в черных костюмах. На обочине дороги стояли три иномарки с затемненными стеклами.

Майя остановилась возле ворот, но вылезать не торопилась. Напротив, когда один из мужчин начал подходить к ней, она торопливо блокировала все дверцы и закрыла окно со своей стороны, хотя день оказался довольно теплым, хотя и ветреным. Солнце моментально нагрело крышу машины и внутри становилось все теплее.

Незнакомец наклонился. Это был широколицый и широконосый седой здоровяк с короткой стрижкой-ежиком. Холодные светлые глаза смотрели на женщину. Тонкие губы раздвинулись в улыбке, обнажив крепкие широкие зубы:

— Кольцова Майя Аркадьевна, если не ошибаюсь?

Она подозрительно посмотрела на него:

— Не ошибаетесь! Что вам здесь нужно и кто вы такие?

Незнакомец перестал улыбаться и вытащил из нагрудного кармана книжечку в черной кожаной обложке. Показал ее через стекло, не открывая:

— Мы из ФСБ. Надо поговорить. Не могли бы вы выйти из машины?

Кольцова отрицательно покачала головой:

— Вначале откройте документы!

Полковник раскрыл удостоверение и показал ей через стекло. Майя старательно просмотрела записи и сличила лицо на фотографии с оригиналом, а потом потребовала:

— Пусть и ваши люди покажут документы! И подходят по очереди, а не все сразу. Вдруг вы бандиты и ваше удостоверение подделка. У всех подделки быть не может!

Чекулаев удивленно покачал головой и отошел к своим сотрудникам. Что-то быстро сказал им. Кольцова заметила среди них Дон Жуана. Мужчины по очереди подходили к ее машине и протягивали удостоверения. Женщина старательно читала. Проверяя документ Гуляева, они обменялись взглядами. Женька моргнул в сторону дома и она поняла, что люди полковника уже побывали внутри, но ничего подозрительного не обнаружили. Закончив со спектаклем, Кольцова осторожно открыла дверцу и вышла из автомобиля. Спокойно спросила Чекулаева:

— Что вы хотели? Закона, как мне кажется, я не нарушала. И вообще, в последнее время ни с кем не общаюсь.

Полковник чуть улыбнулся, хотя глаза остались холодными:

— Нам бы хотелось узнать подробности вашего недавнего похищения. Может вы что-то вспомнили за это время…

Майя вздрогнула и почти истерически выкрикнула Чекулаеву в лицо, потрясая руками перед его носом:

— Снова вспомнить!?! Вы что, не понимаете, что я хочу это забыть? И никогда не вспоминать! Вы никогда не просыпались по ночам от собственного крика? Вы знаете, что это такое? Или вам все равно? Это ведь не вас ударили по затылку и не перед вашим носом пролетела пуля… Я не хочу вспоминать! — Трясясь как в лихорадке, крикнула по слогам, решительно направляясь к машине: — Не хо-чу! Если хотите знать подробности, идите в милицию, я там рассказала все подробно. Оставьте меня в покое!

Майя снова забралась в машину и собралась захлопнуть дверцу, но полковник остановил, ухватившись рукой за верх двери автомобиля. Очень спокойно и дружелюбно сказал:

— Простите, Майя Аркадьевна! Наверное, нам действительно лучше посмотреть милицейский протокол. А сейчас, раз уж мы здесь, не могли бы вы напоить нас горячим чаем. Пока ждали вас, замерзли! Хоть весна и солнце пригревает, но когда долго ждешь, становится холодно!

Полковник улыбался, а глаза не смеялись. Они жадно разглядывали лицо женщины. Ей стало не по себе, но Кольцова улыбнулась в ответ и вышла из машины:

— Конечно напою!

Открыла ворота и широким жестом пригласила:

— Пожалуйста, проходите! Я сейчас, только машину поставлю в гараж. Не люблю, когда она на улице стоит! Тем более, что никуда не собираюсь.

Чекулаев отошел в сторону, дав ей возможность проехать на территорию дачи…

Разведчики расселись за кухонным столом. Майя поставила оба чайника кипятиться. Порезала лимон. Выставила на стол сахар, печенье и конфеты. Достала прихваченный из Москвы торт. Разрезая его, незаметно наблюдала за мужчинами через начищенный старинный самовар, стоявший в кухне «для красоты».

Гуляев демонстративно «сверлил» ее спину глазами. Остальные ухмылялись и переглядывались. Полковник, с самым свирепым выражением на лице, через стол показал Женьке кулак. Парень пожал плечами в ответ и облизнулся. Сослуживцы зафыркали.

Майя повернулась: у всех на лицах было серьезное выражение. Женщина едва не расхохоталась, но сдержала себя и лишь улыбнулась, как радушная хозяйка. Расставила чашки с блюдцами. Выставила две коробочки с пакетированным чаем разныз сортов. Поставив торт на средину стола, предложила:

— Может, кто-то не пьет чай? Могу предложить кофе.

Пять человек и среди них Дон Жуан, попросили сварить кофе. Кольцова засыпала молотый кофе в кофеварку, залила воду и включила ее. Мужчины наблюдали за ней. Полковник неожиданно попросил:

— Прошу прощения, Майя Аркадьевна, у меня к вам есть просьба. Моя дочь нынче заканчивает школу экстерном и хочет идти в манекенщицы. Не могли бы вы посмотреть Ленку и сказать, стоит пробовать поступать в школу моделей или шансов нет?

Сердце Майи сжалось от нехорошего предчувствия, но она посмотрела в глаза полковника и чуть улыбнулась:

— Почему нет? Сейчас, конечно, я в Москве не так часто бываю, но мы можем созвониться. Вас устроит подобное предложение?

Чекулаев кивнул и вытащил из бумажника визитку:

— Вполне. Вот держите, это мой телефон. Рабочий и домашний, а сверху от руки мобильный написан. Звоните в любое время.

ФСБэшники вскоре уехали. Майя принялась мыть посуду и убирать со стола. Резкий звонок мобильного телефона заставил ее подскочить. Она схватила трубку и тихо сказала:

— Алло! Кольцова слушает…

Веселый голос Женьки произнес в трубку:

— Курочка! Твой петушок летит к тебе! Снимай трусы и быстро в койку!

Майя ответила:

— Спасибо, Женя!

В трубке раздались прерывистые гудки. Кольцова выключила воду, так и не домыв посуду. Быстро спустилась в гараж, вывела машину и отправилась за Ярославом. Слежки за ее дачей Чекулаев не оставил…

Сын стоял у заколоченного окна, опираясь на неизменную швабру и выглядывал в щель на улицу. За окном бушевала весна. Яркое солнце высветило каждую веточку, каждую пробившуюся к свету былинку. Весело тенькала в кустах синица. Вокруг желтых варежек вербы жужжали невесть откуда прилетевшие пчелы.

Ярослав видел, как подъехал «ниссан». Майя от радости бежала к дому, словно девчонка. Длинные волосы, собранные в хвост, развевались за ее спиной. Вбежала внутрь радостно улыбаясь. Воронов отошел от окна и встретил ее вопросом:

— Они уже уехали?

Кольцова подошла к нему. С улыбкой посмотрела в лицо. Провела ладонью по виску и кивнула:

— Уехали… Мы возвращаемся домой!

Она перетаскала вещи и постельные принадлежности в машину, запретив парню помогать ей. Ярослав запер замок на дверях. Примерно через сорок минут они вернулись на дачу…

Почти полторы недели никто не нарушал их покоя. Синяки и ссадины с лица и тела Ярослава понемногу исчезали, благодаря приемной матери. Она старательно смазывала их каждый вечер мазями и примочками. Ранения тоже постепенно затягивались. Дважды Кольцова ездила в Москву, но встречаться с полковником Чекулаевым и его дочерью не спешила. Уезжать в неизвестность тоже пока смысла не имело и они с Ярославом наслаждались покоем.

По ночам Майя водила приемного сына гулять в сад. Они подолгу бродили между яблоней и женщина рассказывала ему о родителях, о жизни манекенщицы, о разводе с мужем и причинах. Он говорил о своей — убийцы и детдомовца.

В лунном свете женщина спиливала сухие сучки у яблоней маленькой ножовкой, решив немного облагородить территорию дачи. Она не боялась физического труда, вспоминая отца и то, как Аркадий Леонидович пилил этой же ножовкой длинные стволики берез, готовя дрова для камина.

Ярослав пробовал помогать Майе, но руки быстро уставали. Силы еще не восстановились, да и нога не полностью зажила, «давая себя знать» временами острой резкой болью. Воронов не скрыл от приемной матери ничего. О каждом из пяти «объектов» он рассказал ей подробно все, что знал со слов начальника. Кольцова внимательно слушала. Ни один из убитых не вызвал у нее сочувствия и она спокойно сказала сыну об этом:

— Не стоит сожалеть о прошлом, главное то, что происходит сейчас. К прошлому возврата нет. Впереди новая жизнь, новые люди вокруг, новые впечатления. У нас с тобой достаточно денег, чтобы жить безбедно. На какое-то время придется затаиться, но это вовсе не означает, что мы будем сидеть на даче, как в норе. Летом мы съездим на юг и прокатимся на теплоходе по Волге, можем махнуть в Архангельск, а потом посмотреть Соловки. Ты бывал там? Ты выберешь сам местность для нашего проживания.

Воронов в эти минуты чувствовал себя маленьким мальчиком и всовывал свою большую ладонь в ее маленькую руку. Она гладила его пальцы, иногда целуя их. Она чувствовала себя нужной.

В одну из ночей Кольцова рассказала Ярославу о просьбе полковника — посмотреть его дочь и определить, сможет ли Лена Чекулаева стать манекенщицей. Они сидели рядышком на крылечке. Воронов с удовольствием вслушивался в тишину и чувствовал, что его душа спокойна и в ней больше нет тревоги. Майя спросила, вглядываясь в темноте в профиль названного сына:

— Что ты думаешь по этому поводу? Стоит ехать или нет? Все же ты полковника лучше знаешь.

Парень какое-то время молчал. Она не торопила, вглядываясь в темноту теплой весенней ночи. Наконец Ярослав заговорил:

— Мама, Чека опасен. Если ты поедешь туда, тебе придется следить за каждым словом. Я не знаю его дочери, так как ни разу не был в квартире полковника. Вот Дон Жуан, тот другое дело! Его Чека часто с разными поручениями к себе домой отправлял…

Он еще немного помолчал. Вскинув голову, взял ее руки в свои. Поцеловал каждую, низко склонившись. Тихо сказал:

— Но и просто забыть нельзя. Полковник ничего не забывает. Эта просьба фактически приказ. Ты права, я его знаю и считаю — стоит поехать. Иначе однажды он приедет сюда сам…

Ярослав замолчал. Майя тоже молчала, все еще чувствуя его губы на своих руках. Ее не тянуло к Воронову, как к мужчине, но она готова была умереть за него и вот за эти два поцелуя. Ей часто целовали руки, но не один поцелуй не вызвал в душе такой бури. Она едва не рассмеялась от накатившего счастья. В голове пронеслось: «У меня есть сын! Мой сын…». Улыбнулась:

— Я съезжу к полковнику…

Парень обнял ее за плечи и уткнулся лицом в плечо:

— Как я жалею о том, что натворил…

Чтобы занять мысли сына работой, а не самобичеванием, Майя показала ему старую мастерскую отца в углу гаража, которая долгое время оставалась запертой. Аркадий Леонидович, кроме охоты, увлекался лепкой из глины. Трубач долго разглядывал скульптуры и посуду на полках, высокий столик, который по старинке приводился в движение ногами, глину и песок в огромных ящиках в углу, печь для обжига и кучу черепков рядом. Спросил:

— А ты знаешь, как все это работает?

Кольцова кивнула:

— Если тебе интересно, могу научить. Только вначале нужно, чтобы твоя нога зажила окончательно. Ты не сможешь вертеть станок. Пока можешь заняться скульптурками. Я расскажу тебе о приготовлении глины для лепки, соотношении компонентов и прочих нужных мелочах…

Уже через два дня Ярослав принялся хозяйничать в мастерской самостоятельно. Лепка понравилась ему и он целые дни проводил внизу. Чтоб сын не мерз, Кольцова поставила посреди помещения обогреватель. Спокойно работала за компьютером, отрываясь от перевода лишь для приготовления пищи.

В один из дней выбралась на улицу и старательно прополола старую клумбу, оставив старые тюльпаны, нарциссы и гиацинты. Вскопала пару небольших рабаток у крыльца под цветы. Рядами посеяла петунию, бархатцы, ноготки, настурцию, васильки и лен. Эти неприхотливые цветы когда-то сажала ее мать — Светлана Ивановна. Она даже добавляла листочки и цветы настурции в салаты. На старой клумбе просто беспорядочно раскидала семена, надеясь, что они взойдут и пкроют пустоты зеленью.

Ночью, почти оправившийся от побоев, Ярослав вскопал для нее еще три большие полузаросшие грядки. Он копал, а Кольцова, натянув на руки резиновые перчатки, старательно растрясала дерн, убирая все попадавшиеся под руки корни. Земля оказалась мягкой, рыхлой и теплой. На следующий день женщина посадила во свежевскопанную землю понемногу овощей и зелени…

В средине следующей недели Майя позвонила полковнику Чекулаеву. Ярослав сидел рядом с приемной матерью. Прижавшись к трубке с другой стороны, внимательно слушал разговор. Полковник взял трубку мобильного после первого гудка:

— Полковник Чекулаев…

Кольцова поздоровалась:

— Здравствуйте, Николай Степанович! Это Майя Кольцова вас беспокоит. Вы приезжали ко мне на дачу со своими сотрудниками и попросили взглянуть на вашу дочь…

Полковник явно обрадовался, так как строгий вначале голос зазвучал весело:

— Помню-помню! Здравствуйте, Майя Аркадьевна! Очень рад вас слышать. Хотите взглянуть на Ленку? Она сидит дома. К экзаменам готова, теперь бездельничает. Приезжайте в любой день!

Кольцова условились о встрече и на другой же день утром поехала в Москву, получив некоторые инструкции от Ярослава…

Квартира полковника находилась в самом центре столицы, на Тверском бульваре. Бывшая манекенщица и полковник встретились во дворе. Чекулаев галантно поцеловал ее руку и поздоровался. Чуть придерживая под локоть, повел к подъезду.

Внизу, у входа, в стеклянной кабинке сидела консьержка. Она дежурно улыбнулась полковнику и поздоровалась с Кольцовой, окинув ее удивленным взглядом с ног до головы. В лифтовой кабинке находилось зеркало и женщина мельком оглядела себя. Полковник молчал. Майя чувствовала его тяжелый взгляд и это было ей не приятно. Она впервые никак не могла придумать тему для разговора и была не рада, что согласилась на просмотр чекулаевского чада.

Пока она судорожно придумывала, чтобы сказать, лифт остановился. Чекулаев вежливо пропустил ее вперед, указав на дверь слева:

— Вот там и находятся наши с Ленкой хоромы…

Майя почему-то не захотела спрашивать о жене полковника, решив, что все выяснится позднее или не выяснится уже никогдаэ. Мило улыбнулась, шагнув к указанной двери и мечтая, чтоб все закончилось побыстрей…

Квартира оказалась четырехкомнатной и крупногабаритной. Комнаты и кухня впечатляли своими размерами, да и прихожая могла бы вместить в себя грузовик. Конечно на футбольное поле квартира не тянула, но две стандартные трехкомнатные квартиры в себе точно вмещала. Потолки тоже оказались высокими.

Кольцова обратила внимание на роскошную и дорогую мебель, ковры ручной работы, небольшие скульптуры из настоящего мрамора. Все было подобрано с безупречным вкусом. Дорогая мебель из натурального дерева «не кричала» о своей стоимости, как во многих квартирах, где она бывала раньше. Чувствовалось, что каждая картина, каждый предмет интерьера расставляла и подбирала опытная рука.

Лена Чекулаева оказалась высокой стройной девушкой с темно-русой косой до пояса, вьющейся крупными волнами челкой и грустными синими глазами. Сколько Кольцова не вглядывалась в ее лицо, она так и не нашла ни капли сходства с полковником. Тонкие черты, хрупкая фигура совсем не были похожи на ширококостную чекулаевскую породу. В общем-то девушка Майе понравилась, хотя и показалась несколько напряженной. Полковник представил их друг другу и скомандовал:

— Ленка, чтобы Майю Аркадьевну слушаться, как меня! Я ее специально попросил, чтоб тебя посмотрела. Если выяснится, что ты годишься в манекенщицы, препятствовать не стану. Если же нет, поступишь в юридический, как я хочу…

Кольцову покоробило такое отношение к дочери, но она ничего не сказала. Хотя заметила, как девушка опустила голову и слегка порозовела щеками. Ей было неудобно перед женщиной за такое поведение отца. Чекулаев уселся в кресло в углу и застыл в нем. Переводил тяжелый взгляд то на дочь, то на Кольцову. Он явно решил понаблюдать. Майя собрала всю свою волю в кулак. Подошла к девушке и мягко попросила:

— Лена, пройдись пожалуйста по комнате. Так, как ты обычно ходишь. Ведь если ты всерьез решила заняться карьерой манекенщицы, а данные у тебя есть — я вижу, тебе надо уметь подать себя. Ты, наверное, не раз смотрела показы мод по телевизору и обратила внимание, как двигаются манекенщицы. Попробуй…

Заметила, как Лена тревожно покосилась на отца. Ее испуганный взгляд встретился со взглядом Кольцовой. Женщина ободряюще улыбнулась:

— На ножки обуй что-то на каблучке…

Девушка кивнула и скрылась в коридоре, чтобы через минуту явиться с серебристыми босоножками. Присев на краешек дивана, быстро обула босоножки на высоком каблуке. Майя наблюдала, невольно признав, что дочка Чекулаева ей действительно нравится. Между тем Лена прошлась по комнате. Легко и довольно изящно развернулась. Остановилась посредине, вопросительно глядя на бывшую манекенщицу. Кольцова подошла и встала рядом. Сказала:

— Присядь на диван и посмотри, как хожу я. Затем попробуй повторить.

Майя прошлась по комнате походкой манекенщицы на подиуме, красиво развернулась и встала, чуть отставив правую ногу вперед. Чекулаева сидела на диване задумавшись и смотрела на нее. Девушка явно решала, как лучше повторить увиденное.

Полковник нахмурил брови и вдруг гаркнул:

— Ты что, не поняла, что сказано? А ну вставай и иди!

На этот раз Майя решила вмешаться:

— Прошу прощения, Николай Степанович, не могли бы мы с вами поговорить? — Обернулась к покрасневшей девушке — Лена, извини пожалуйста, я сейчас вернусь…

Направилась к выходу из гостиной. Удивленный Чекулаев встал с кресла и двинулся за ней. Оба вышли в коридор. Полковник сам закрыл дверь. Женщина тихо сказала:

— Еще раз прошу прощения, наверное, я не вправе так говорить, но прошу понять то, что я скажу. У вашей дочери прекрасные внешние данные и есть все шансы поступить в школу моделей. Профессия весьма специфична и овладеть ею в пять минут не удастся. Такое простое, казалось бы дело, как ходьба, оказывается на деле целым искусством. На это уходят годы каторжного труда. Не сразу можно повторить то, что незнакомо. Лена раздумывала о том, как это лучше сделать, а вы вмешались. Зачем же ей приказывать? Иногда, простите, даже близкие люди мешают на занятиях. Дочь теряется от вашего присутствия. Поймите меня правильно, она ведь ваша дочь, а не солдат.

Властному полковнику такой разговор был явно не приятен, так как его лицо покрылось пятнами, но он все же нашел в себе силы извиниться:

— Это вы извините, как то не подумал. Привык с мужиками работать, вот и с Ленкой найти общего языка не получается. Как мать умерла, так она и замкнулась… — Взглянул на часы на руке и заторопился: — Мне пора на службу, вы тут занимайтесь. Пожалуйста, позвоните мне и скажите результат…

Кольцова предложила:

— Я могла бы дать несколько уроков вашей дочери. Это ей может пригодиться при поступлении в школу моделей…

Чекулаев обернулся от вешалки, с которой снимал плащ:

— Я не против. Давайте сразу договоримся об оплате. Сколько вы хотите?

Майя, решив взять девушку под свою опеку и хоть немного, но освободить от власти отца, сказала:

— Во всех модельных школах преподаватель берет по двести пятьдесят рублей за занятие. Занятий должно быть не менее десяти.

Полковник махнул рукой, застегивая пояс:

— Договорились. Я согласен, чтоб вы позанимались с Ленкой. Все же она сама хочет стать моделью, я препятствовать не буду, если она годится… — Чекулаев замялся, а потом посмотрел женщине в глаза и все же спросил: — Тут вот какое дело… — Он как-то странно потоптался на месте и выдохнул, не глядя Майе в лицо: — Про моделей всякое болтают и про вас в том числе, хотя вы в прессе ни разу не мелькали… — Он вдруг вскинул голову и уставился своими жесткими глазами женщине в лицо: — Я сам ничего в этом не понимаю, просто не раз слышал. Не обижайтесь на мой вопрос. Это правда, что приходится спать со спонсорами показов?

Кольцова, уже понимая о чем идет речь, чуть улыбнулась:

— Все зависит от человека. Я никогда ни с кем не спала. Предлагали и угрозы были, но надо держать себя так, чтобы вокруг чувствовали — ты модель, а не ночная бабочка. Вы удовлетворены моим ответом?

Полковник молча кивнул, внимательно взглянув в ее глаза еще раз. Майя взгляда не отвела. Он попрощался и ушел. Кольцова вернулась в комнату.

Лена сидела на диване, поджав под себя ноги и «колючими» глазами взглянула на вошедшую женщину. Майя улыбнулась:

— Твой папа ушел. Больше он нам мешать не будет. К тому же я договорилась с ним, что проведу с тобой десять занятий. Если ты не хочешь заниматься и передумала стать моделью, скажи. Я все пойму и не обижусь.

В синих глазах что-то дрогнуло. Девушка спросила:

— А вы давно знаете отца?

Майя присела на край дивана рядом и снова улыбнулась:

— Нет. Всего несколько часов. Он с сотрудниками приезжал ко мне на дачу кое-что выяснить и попросил посмотреть тебя.

Ей показалось, что Лена облегченно вздохнула. Когда она снова посмотрела на манекенщицу, отчуждения в глазах уже не было. С явственно прозвучавшей в голосе надеждой, девушка воскликнула:

— Майя Аркадьевна, я согласна с вами заниматься! У меня на видаке есть запись, где показ мод возглавляете вы. Я часто просматриваю ее. Мне очень хотелось бы стать похожей на вас.

Кольцова откинулась на спинку дивана и села удобнее. Смотрела на девушку, вновь отмечая, что она ни единой черточкой не напоминает полковника. Это ее удивляло все больше, но вместо вопроса Майя заговорила о другом:

— Если ты очень этого хочешь, то добьешься. Я дам тебе основы профессии. Оттачивать мастерство будешь уже в процессе работы. Надеюсь, мы подружимся.

Занятия продолжались три часа. Движение чередовалось с объяснениями. К концу второго часа они обе перешли на «ты». Лена нравилась Кольцовой всем: характером, упорством, внимательностью. В отсутствие отца она оказалась весьма остроумной собеседницей и очень подвижной девушкой, полной противоположностью хмурого Чекулаева. Она звонко смеялась над смешными эпизодами из жизни моделей, о которых Майя ей рассказывала. Вспоминала свои детские шалости и сразу сникала. Кольцова понимала, что она в эти моменты вспоминает мать, но чем утешить пока не знала.

Вместе попили кофе на кухне и женщина собралась уезжать. Девушка сразу погрустнела и это не укрылось от манекенщицы. Она пальцем приподняла девичье личико за подбородок и подмигнула:

— Не грусти. Я завтра приеду к десяти.

Лена неожиданно поцеловала ее в щеку:

— Я буду ждать. До свидания…

Ярослав встретил Майю вопросом:

— Ну, как, мам?..

Кольцова не стала касаться подробностей встречи с дочерью Чекулаева. Смутные мысли забродили в голове, когда она посмотрела на сына. Не стала говорить о том, что успела заметить и какое выигрышное впечатление оставила Лена в ее душе. Махнула рукой и сказала по поводу полковника:

— Этот ваш Чека… Знаешь, он меня пугает…

Воронов кивнул, не замечая ее странного взгляда:

— Он практически всех пугает, кто с ним впервые встречается!

Парень уже целые сутки не пускал ее в мастерскую и явно вынашивал какую-то идею. Был задумчив, часто отвечая на ее вопросы невпопад. Что-то быстро черкал в блокноте. Рассматривал нарисованное со всех сторон. Морщился. Снова рисовал. Швырял листки в горевший камин. Когда утром Майя попыталась войти, он попросил:

— Мам, это сюрприз. Я потом покажу, когда закончу…

В руках бывшего убийцы оказался настоящий талант скульптора. Целые дни он проводил в гараже. Лепил, обжигал. Разбивал и снова лепил…

Майя провела пять занятий с Леной Чекулаевой. Отношения между ними становились все более доверительными. Полковника за эти дни Кольцова ни разу не видела. Николай Степанович словно избегал ее после того, неприятного для него, разговора. Женщину и девушку отсутствие полковника устраивало. Они занимались, болтая, как старые подруги. Майя копировала походки некоторых моделей и весьма похоже передразнивала манеры заносчивых красоток. Обе ухохатывались до слез! Лена, в свою очередь, рассказывала про одноклассниц и их школьные романы.

На шестой день Кольцова застала девушку в слезах. Едва Майя вошла в квартиру, как Лена кинулась ей на шею и разрыдалась, сквозь слезы повторяя:

— Убийца! Мой отец убийца!

Кольцова провела ее в комнату и усадив на диван, принесла стакан с водой из кухни. Стекло позвякивало о зубы, когда она поила девчонку:

— Успокойся и объясни, почему ты плачешь?

Через несколько минут Лена сумела взять себя в руки. Сразу же спросила, глядя на Кольцову опухшими глазами:

— Ты отцу ничего не расскажешь?

Майя прижала ее к себе:

— Конечно же нет!

Голова девушки легла на ее плечо, руки обхватили Майю за талию. Вздрагивая и всхлипывая Лена начала свой рассказ:

— Месяц назад мне не спалось. Лежала и вспоминала маму. Отец был на кухне, когда раздался звонок в дверь. Это был сигнал: короткий, два длинных и снова короткий. Кто приходил, я не видела, но слышала весь разговор и помню его до сих пор…

Полковник открыл дверь не спрашивая. На пороге стоял мужчина среднего роста в серой шапке и черной удлиненной куртке с неприметным лицом и бегающими глазками. Незнакомец быстро обшарил коридор взглядом и спросил каким-то странным, шипящим голосом, без всякого приветствия:

— Твоя принцесса спит?

Чекулаев ответил утвердительно:

— Давно уже. Ты что-то припозднился нынче. Итак, какие сведения принес? Учти, за ерунду платить не буду. В прошлый раз ты меня здорово наколол.

Мужчина проскользнул мимо него в кухню:

— Выпить есть? Сведения такие, что тебе сейчас тошно станет.

Чекулаев неохотно достал початую бутылку водки из холодильника. Пошарив глазами по полочкам, прихватил тарелку с огурчиками-корнишонами. Незнакомец преспокойно забрал водку из рук хозяина. По-свойски вытащил стакан из настенного шкафа и налил полный. Залпом выпил, утеревшись рукавом куртки, вместо закуски. Не спрашивая разрешения, сел за стол. Дверь в кухню осталась чуточку приоткрытой.

Всегда внимательный Чекулаев на этот раз ничего не заметил, настолько его удивило странное поведение гостя. Обычно тот так нагло не вел себя. А посетитель внимательно посмотрел на стоявшего у стены полковника. Зло ухмыльнулся:

— В общем так… Твои подозрения подтвердились. Мои шестерки много чего накопали. Трубача сильно заинтересовала странная гибель Волка. Он убежден, что ты к этому убийству руку приложил. Сейчас он добыл доказательства, что ты действуешь в обход начальства и под видом чистки, убираешь неугодных. Слава Богу, пока он не нашел еще тех, к кому можно обратиться, но думаю найдет в скором времени. Трубач землю роет, лишь бы похоронить тебя. Не забывай, Волк тоже «чеченец». Трубач уже посеял сомнения в правомерности некоторых твоих приказов у доброго десятка приятелей. Если он выйдет на начальство, к тебе пришлют «чистильщиков»…

Незнакомец с видом победителя уставился на Чекулаева. Полковник побледнел и автоматически уселся на стул напротив. Словно во сне, налил стакан водки и выпил, даже не заметив, как она обожгла горло. Настолько услышанные новости ошеломили его. Хрипло спросил:

— Что предлагаешь?

Гость пожал плечами

— Убрать Трубача. Завтра отправишь его на задание: убрать Банкира в течение трех дней. Остальное — моя забота. Не забывай, мы с тобой крепко повязаны и если один сгорит, второму тоже не жить. Письмецо твоей женушки все еще в моих руках. Стоит тебе сделать выпад против меня и все узнают правду о полковнике Чекулаеве.

Чекулаев вскочил и прошипел в лицо незнакомцу:

— Ладно, Лысый! Хватит мне угрожать! Слишком жирный кусок мы с тобой захватили, чтобы упустить его сейчас. Вот, держи фотографию Трубача. Отдашь ее кому следует…

Незнакомец сунул фотографию в карман куртки, вылил себе в стакан остаток водки. Снова выпил не закусывая и не сводя глаз с Чекулаева. Тот понял. Вышел в коридор, не обратив внимания на все это время остававшуюся приоткрытой дверь. Через минуту вернулся. Гость забрал из рук полковника толстую пачку долларов. Быстро провел пальцем пачке, проверяя и направился к выходу, не сказав больше ни слова. Хозяин пошел за ним.

Чекулаев запер дверь и вернулся на кухню. Брезгливо поморщившись, поставил грязный стакан гостя в раковину. Достал из холодильника вторую бутылку. Одним движением свернул пробку. Налив водки второй стакан, залпом выпил. Вытащил из кармана вторую фотографию Трубача. Приставил ее к бутылке. Долго и мрачно вглядывался в молодое лицо. Хмель медленно обволакивал мозг.

Полковник вышел в коридор и достал из кожаного чемоданчика пистолет. Снова сел за стол в кухне. Вытащив обойму и проверив, нет ли патрона в патроннике, он прицелился в фотографию. Секунду медлили, затем спустил курок. Раздался сухой щелчок.

Раз за разом Чекулаев яростно нажимал на курок и тихо ругался. Наконец это занятие ему надоело. Он встал и смяв фотографию, кинул ее в мусорное ведро…

Лена отстранилась от нее. Подбежала к платяному шкафу с дверцами-купе и вытащила из-под постельного белья смятую фотографию. Протянула ее Кольцовой. Майя, уже догадавшаяся обо всем, увидела на ней лицо Ярослава. Девушка снова кинулась ей на шею и сквозь слезы сказала:

— Я вытащила фото из мусорного ведра. А сегодня подслушала разговор отца по телефону. Этого парня, мертвого, нашли в Калужской области. Отец был такой радостный! Он убийца! Я знаю, что и маму он убил, только не могу доказать…

Майя поняла, что Лена искренне растроена и сильно переживает думая, что молодой парень погиб. Она решилась. Крепко прижала ее к себе и тихо сказала:

— Не плачь! Этот мальчик жив. Он мой приемный сын.

Лена замерла, перестав даже всхлипывать. Резко вырвалась из ее рук и почти со страхом поглядела на женщину:

— Ты пришла в наш дом, чтобы отомстить?

Кольцова слабо улыбнулась, протягивая к ней руки:

— Иди сюда, глупенькая! Это не так. Все получилось случайно. Твой отец даже не догадывается, что Трубач мой сын. В калужских лесах нашли другого несчастного парня. Но это даже и к лучшему, моего Ярослава не будут больше искать. Надеюсь, что ты не расскажешь отцу об этом? Иначе он теперь точно убьет и Ярослава, и меня заодно.

Лена рассмеялась сквозь слезы, обхватывая ее за талию и всем телом прижимаясь к женщине:

— Ни за что не скажу! Даже если он бить меня будет. Лучше умру, как мама…

Майя погладила ее по плечу. Тихо спросила:

— Что случилось с твоей мамой, Леночка?

Девушка отстранилась. Застывший взгляд уставился на окно. По щекам покатились слезы. Лена всхлипнула:

— Два года назад отец нашел ее повешенной. Мне сказал, что она покончила с собой. Так записали и в милицейском протоколе. Он называет ее до сих пор психопаткой и ненормальной. А я знаю, что она не могла оставить меня вот так. Не могла повеситься! Она очень любила жизнь. Майя, хочешь, я покажу тебе ее портрет? Отец их все уничтожил, а этот я спрятала…

Синие глаза вопросительно уставились на Кольцову. История сильно заинтересовала женщину. Майя кивнула:

— Хочу!

Девушка вскочила на диван и стащила картину со стены. Отогнув левый угол картонки-накладки, вытащила большую фотографию красивой темноглазой женщины с пышными волосами и грустной улыбкой. Протянула портрет Майе:

— Мама очень красивая была и спокойная. Правда, последнее время перед самой своей смертью, они часто ссорились с отцом. Она хотела уйти от него и забрать меня, говорила что-то о другом человеке, но не успела…

Кольцова посмотрела на обратную сторону фотографии. Там было написано: «Моей любимой дочери от мамы. Помни обо мне лишь хорошее». Задумчиво сказала:

— Действительно, очень красивая женщина…

Лена с горячностью воскликнула:

— Мало этого: год назад я случайно обнаружила в нашей квартире тайник. Только вскрыть его не могу. Папа из него деньги доставал для этого «Лысого»! Убеждена, что там хранятся многие отцовские тайны. Вот бы посмотреть! Наверное и тайна маминой смерти находится там. Как же я ненавижу этот дом! Пойдем, я покажу тебе отцовский сейф!

Она схватила Майю за руку и нетерпеливо потянула за собой. В коридорчике перед кухней девушка опустилась на колени и нажала на третий декоративный гвоздь на плинтусе. Полированная стенка ушла в сторону, а за ней показалась серебристо-серая дверца без ручки и с выемкой для ключа. Кольцова дотронулась до холодного металла. Покачала головой со слабой улыбкой:

— Н-да! Николай Степанович весьма не осторожен.

Лена посмотрела на нее и вдруг спросила:

— А ваш сын, он не мог бы его вскрыть?

Майя растерялась:

— Честно сказать, я не знаю. Хочешь, я тебя с Ярославом познакомлю?

Девушка с горячностью ухватилась за идею и сразу же сникла:

— Хотелось бы, да отец мне никуда не разрешает ездить. Не могу даже подружек в квартиру пригласить. Все под запретом…

Кольцова немного подумала:

— А если под видом занятий со мной? Ты машину водишь?

Лена кивнула:

— Вожу. У меня своя «Ауди».

Майя встала с пола и улыбнулась ей, направляясь в гостиную:

— Вот и прекрасно! Ставь панель на место. Сейчас я позвоню твоему отцу и попробую его уговорить отпускать тебя на занятия ко мне на дачу…

Девушка торопливо выполнила ее просьбу и бегом кинулась следом. Вместе забрались с ногами на диван. Кольцова набрала номер мобильного телефона полковника и когда тот ответил, сразу принялась за дело. Лена притихла рядом, приникнув ухом к мобильному с другой стороны и ловя каждое слово. Бывшая модель уверенно и мягко заговорила:

— Здравствуйте, Николай Степанович! Это Кольцова вас беспокоит. У меня есть просьба: не могли бы вы отпускать с завтрашнего дня Лену на занятия ко мне на дачу? Видите ли, совмещать уроки с моей непосредственной работой слишком проблематично. Сейчас весна и я хочу, наконец-то, заняться садом и землей. К тому же переводы тоже требуют времени… — Она немного помолчала, но так и не дождалась слов возражения от полковника. Продолжила: — Лена подает большие надежды и не ошибусь, если скажу, со временем она станет известной моделью. К тому же, она у вас слишком закомплексована и неплохо бы разрешать девушке расслабляться в кругу своих подружек. Давать ей больше свободы. Это я вам, как специалист, говорю…

Чекулаев помолчал, а потом в трубке раздалось:

— Я не против. Пусть ездит к вам. А насчет подружек… Подумаю…

Майя поблагодарила полковника. Вежливо попрощалась и отключила мобильник, глядя на замершую рядом девушку:

— Твой отец согласен. Ты же слышала…

Лена недоверчиво и как-то неуверенно улыбнулась:

— Вы сумели уговорить его так быстро? Ушам своим не верю! Как вам это удалось? Мне приходится неделями уговаривать его отпустить на школьную вечеринку…

Кольцова лукаво прищурилась:

— Женщине надо уметь пользоваться своим обаянием. Ты со временем тоже научишься… — Взяла сумочку с дивана и вытащила карту: — Я захватила из машины карту. Объясню, как ехать ко мне на дачу…

Показала маршрут, рассказывая подробно о местности. На всякий случай прочертила его толстым маркером и протянула схему девушке. Ласково поцеловала Лену на прощание:

— Что ж, я поехала домой. Завтра в десять жду тебя…

Кольцова загнала машину в гараж и крикнула в сторону мастерской:

— Ярик, у меня есть новости!

Воронов выглянул из двери:

— Иди сюда! Теперь можно…

Майя вошла в мастерскую и остолбенела: на табурете, слепленная из глины, стояла ее уменьшенная копия. Женщина сразу узнала себя и вспомнила ту фотографию, по которой сын лепил ее. Даже колонна, возле которой ее тогда снимал фотограф, стояла за спиной. Композиция оказалась уже обожженной и покрытой глазурью.

Ярослав стоял рядом в длинном фартуке и улыбался. Кольцова мгновенно забыла, что хотела сказать. Села на грязную скамейку, не заметив глиняных разводов и расплакалась:

— Впервые я чувствую себя не моделью и куклой, а настоящей матерью… Ты слепил меня! Это самый большой подарок, что мне дала жизнь…

Он подошел. Присел рядом на корточки. Взял обе ее руки в свои, заглядывая в глаза:

— Мама, не плачь. Если бы я знал, что это тебя расстроит, я бы не стал лепить.

Она прижала к груди его голову. Судорожно всхлипнув, принялась осыпать ее поцелуями:

— Родной мой, да я ведь просто радуюсь!

Еще немного посидев в мастерской, они вместе поднялись в кухню. Причем Ярослав, по просьбе Майи, внес глиняную скульптуру в гостиную и поставил ее на столик у телевизора.

Пройдя на кухню, Кольцова мигом поняла, что сын еще не обедал. Ярослав отправился в ванную, а она, вытащив из холодильника две кастрюльки и лоток с азу, принялась разогревать еду. В животе противно заурчало. Стояла у плиты и перемешивала по очереди первое и второе. Когда Воронов появился в кухне, сообщила:

— Завтра у нас будет гость. Лена Чекулаева.

Ярослав вздрогнул:

— Это же дочь контрразведчика и моего бывшего начальника…

Кольцова улыбнулась, решив наконец-то открыть сыну правду:

— Не волнуйся. О тебе она уже знает. Если бы ты только видел, как она плакала, думая, что ты убит. У нее есть твоя фотография. К тому же Лена ненавидит отца и подозревает его в убийстве матери…

Майя порезала хлеб. Помыла огурец, крупный помидор и зелень. Быстро приготовила салат. Между делом подробно повторила сыну рассказ Чекулаевой о ночном визитере. Воронов долго сидел задумавшись. Она ушла переодеться, чтобы через минуту вернуться. Ярослав сидел за столом все в той же позе. Кольцова разлила первое по тарелкам. Поставила суп перед сыном. Ярослав, словно очнувшись, задумчиво сказал:

— Значит, я прав и Алексея Волкова точно убил полковник. И «копал» я в нужном направлении, раз он так быстро постарался меня ликвидировать. Возникает вопрос, а кто такой этот Лысый? Почему меня попытались убрать именно «на деле»? Ведь по логике проще было бы направить ко мне «динозавров». Те могли провернуть это тихо. Во всей этой истории из каждого вопроса вытекает два новых. Одно хорошо, что найденный труп приняли за меня. Чека спокоен, а мы этим воспользуемся…

Кольцова села за стол. Немного подумав, подключилась к раздумьям сына:

— Ну во-первых, полковника и так уже начали подозревать твои друзья. Если бы тебя убили при странных обстоятельствах, это бы еще больше укрепило их подозрения. А тут неудавшееся покушение! Стреляли абсолютно посторонние люди. Доказать вину полковника, согласись, трудновато. Во-вторых, Лысый говорил о каком-то письме жены Чекулаева и жирном куске. Что он подразумевал — деньги, власть или еще что-то? Надо искать этого Лысого, я так считаю…

Ярослав задумчиво смотрел на нее, медленно перемешивая суп в тарелке. Он молчал. Съев пару ложек и не дождавшись слов Трубача, Майя продолжила развивать свою мысль:

— Подумай, не видел ли ты рядом с полковником кого-то невзрачного, чьего лица не помнишь? Через этого типа надо искать письмо, а там и остальное раскопаем. К тому же ты забываешь про сейф в квартире Чекулаева. Если мы сможем его вскрыть, возможно уже там обнаружим кое-какие разгадки.

Воронов внимательно посмотрел на нее и чуть улыбнулся:

— Мам, а ты случайно, в ЧК не работала?

Женщина рассмеялась и шутливо погрозила сыну пальцем:

— С тобой я точно стану разведчицей!

Все послеобеденное время Майя прибиралась. Воронов вновь ушел в мастерскую. Кольцова тщательно пропылесосила все ковры, протерла пол и вытерла пыль. Садиться за перевод не хотелось. Роман оказался очередным бредом американки, причем написанный настолько вульгарно, что русская морщилась даже от воспоминания. Впредь она решила выбирать работы тщательнее. Вместо перевода собралась сготовить ужин.

Вошла на кухню и задумалась. Вслух пробормотала:

— Чтобы такое сготовить…

Заглянула в морозилку и в холодильник. Взгляд упал на масленку с куском масла. Кольцовой вдруг захотелось испечь орехового печенья. Заглянув в стол, она обнаружила все, что требовалось из продуктов. Сложила все компоненты в кухонный комбайн и только собралась нажать на кнопку, как из мастерской прибежал Ярослав:

— Мама, когда ты выгребала из моих карманов разную мелочь, тебе не попадалась половинка новогодней открытки?

Она удивленно сказала:

— Попадалась. Она и сейчас в столе лежит.

Он вздохнул с явным облегчением. Шлепнувшись на диванчик, выдохнул:

— Как хорошо, что ты ее не сожгла! В одном из углов имеются три чуть заметные цифры, наколотые иголкой. Это пароль для связи с одним из моих старых приятелей по интернату. У нас с ним игра такая была, в шпионов. Года три назад случайно встретились, Гена теперь крупный туз в таганской группировке. Ради смеха всучил мне половинку открытки, цифры золотой булавкой наколол и велел обращаться, если помощь потребуется. Это его номер телефона.

Майя удивленно протянула:

— Но ты же сказал, что их всего три, а московские телефоны семизначные.

Ярослав рассмеялся:

— Я легко высчитаю его телефон! Покажи открытку…

Кольцова вытащила из стола пакетик и протянула его Ярославу. Он торопливо нашел открытку, посмотрел на свет:

— Так и есть, смотри!

Майя заглянула ему через плечо: в уголке легкой сеточкой светились три цифры — три, шесть и пять. Воронов быстро схватил лежавшую на столе ручку и на краешке газеты списал их. Затем, что-то прикидывая в уме, начал писать: два, три, четыре, восемь, четыре, три, шесть. Обернулся к Майе:

— Вот и телефон Генки. Двести тридцать четыре восемьдесят четыре тридцать шесть. Мама, ты просто прелесть, что не сожгла этот клочок бумаги!

Она забеспокоилась:

— Ярик, может не стоит связываться с бандитами? Как бы не попасть из огня, да в полымя. Зачем тебе это?

Он рассмеялся. Шагнув навстречу и прижимая ее к себе, сказал:

— Мама, я хочу попросить Генку найти среди своих парня потолковее. Пусть последят за квартирой Чеки по ночам. Возможно, что Лысый еще раз к нему наведается. Надо выяснить адрес и личность этого типа. Гена Гомельский еще никого не предавал, хоть и бандит. Я бы мог и сам проследить, но мне выгоднее сейчас как можно дольше оставаться мертвым для всех.

Кольцова немного подумала, а затем уверенно произнесла:

— Тогда на встречу с твоим другом поеду я. И звонить ему тоже буду я.

Воронов согласился. Майя набрала номер на своем мобильном телефоне. Долго шли гудки, затем трубку взяли. Настороженный женский голос ответил:

— Алло, я вас слушаю…

Кольцова поглядела на напряженное лицо Ярослава, слышавшего каждое слово:

— Здравствуйте. Мне нужен Гена Гомельский.

Женский голос неопределенно произнес:

— Его сейчас нет. А кто его спрашивает?

Майя решила идти «ва-банк» и ответила:

— Меня просил позвонить его старый друг по интернату Ярослав Воронов. Не могли бы вы передать Гене, что я перезвоню в семь вечера?

Она всем нутром почувствовала, как женщина на другом конце провода заулыбалась. Ответила незнакомка уже совершенно другим тоном — мягко и спокойно:

— Я уже много лет подруга Гены и мне он рассказывал о своем друге. Подождите минуточку, я сейчас ему перезвоню по другому телефону…

Раздались легкие щелчки. Кольцова прикрыла трубку ладонью и объяснила сыну:

— Она звонит Гене по другому телефону.

Послышался невнятный разговор. Через минуту раздалось:

— Вы меня слушаете? Гена просил передать вам номер его мобильного, записывайте…

Майя лихорадочно схватила ручку. На той же газете, только с другой стороны, записала цифры. Поблагодарила женщину и отключилась:

— Ну вот, теперь можно звонить непосредственно твоему приятелю!

Набрала новый номер. В трубке коротко пискнуло. Сразу же раздался басовитый и радостный мужской голос:

— Яр, это ты? Куда пропал?

Кольцова улыбнулась:

— Здравствуйте. Прошу прощения, но это не Ярик. Он просил позвонить вам. Сам он не может этого сделать по некоторым обстоятельствам. Мне нужно с вами встретиться. Воронов попал в беду.

Голос посерьезнел и осторожно спросил:

— Как вы узнали мой домашний номер?

Майя усмехнулась такой простой проверке:

— Помните, вы дали ему половинку новогодней открытки с крапом в углу?

Мужчина расслабленно вздохнул:

— Да, только Яр мог просчитать эту комбинацию. Где и когда мы встретимся?

Женщина пожала плечами:

— Решайте вы, но только без свидетелей. Никто из вашего окружения не должен знать о Воронове.

В трубке что-то зашуршало. Затем мужчина ответил:

— Сегодня в восемь вечера в ресторане гостиницы «Рэдиссон» на Киевской. Устраивает? На входе покажете половинку той открытки и вас проведут ко мне.

Вполне.

Тогда до встречи.

Телефон разразился короткими гудками. Майя повернулась к сыну:

— Готово. Сегодня в восемь в «Рэдиссон-Славянская»! Успею ужин приготовить…

Нажала на кнопку комбайна и тот загудел, перемешивая компоненты. Ярослав сидел на диване и наблюдал, как она выдавливает из кондитерского мешка жидковатое тесто на противень ровненькими пятачками. Порезал мясо ровными полосками для бефф-строганофф. Разговор не прекращался ни на минуту. До вечера они обсудили, что можно говорить Гомельскому и чего не стоит. Быстро поужинали.

Ярослав отправился смотреть новости по телевизору. Кольцова ушла к себе. Переоделась в светло-коричневый костюм с широкими прямыми брюками и кремовой блузкой. Собрала волосы на затылке в плотный пучок и скрепила шпильками. Чтобы немного изменить лицо, нацепила большие очки. На ноги обула светло-кремовые туфли на шпильке. На плечо повесила коричневую сумочку на длинной ручке и вышла в гостиную к Воронову:

— Ну, как я выгляжу?

Парень встал и внимательно оглядел ее со всех сторон:

— Не хватает шляпы с полями. В ней ты была бы вылитая Никита из сериала.

Кольцова легко согласилась:

— Шляпа в коридоре на полке. Там у меня целая коробка со шляпами стоит. Между нами, я очень люблю шляпки. Это мой пунктик…

Возле гостиницы она была без десяти восемь. Из-за близости вокзала народу вокруг сновало множество. Солнце уже скрылось за горизонтом и заметно повеяло прохладой. Крики, гудение машин, шум поезда — в вечернем воздухе звуки стали казаться еще громче. Зато непосредственно у гостиницы суета давно прекратилась.

Кольцова поставила машину на платную стоянку и спокойно отправилась ко входу. У двери стояли два крепыша в одинаковых костюмах и кого-то ждали. Внимательно оглядывали всех проходивших мимо женщин. На красавицу в широкополой шляпе, словно сошедшую с обложки журнала, они почти не обратили внимания. Лишь скользнули по стройной фигуре равнодушными взглядами. Такие дамочки на них внимания обычно не обращали.

Майя решительно направилась к крепышам. Ни слова не говоря, протянула половинку открытки, чтобы избежать словесных объяснений. Парни чуть не подскочили от неожиданности. Быстро пришли в себя. Синхронно развернулись, указывая руками на дверь:

— Прошу. Геннадий Николаевич вас ждет.

Один шагнул вперед, второй пошел сзади Кольцовой, напоследок окинув площадь внимательным взглядом еще раз.

Гена Гомельский ждал Кольцову в не большой уютной комнатке под лестницей за накрытым на двоих столом. Едва женщина вошла, как он встал и сделал шаг навстречу. Остановился сбоку стола. Это был не высокий симпатичный крепыш с круглым лицом и внимательными серыми глазами. Дорогой и элегантный светло-серый костюм-тройка подчеркивал крепкую фигуру. Традиционных толстенных золотых цепей на шее не было, да и на пальцах оказалось лишь одно кольцо-печатка. Из-под обшлага рубашки выглядывали дорогие серебристые часы «роллекс». Легкий приятный запах хорошего одеколона дополнял облик. Чувствовался тонкий вкус.

Майя обратила на это внимание, когда Гена протянул в ее сторону руку и чуть качнул кистью, жестом приглашая присаживаться. Оба, практически одновременно, поздоровались, внимательно разглядывая друг друга. Мужчина приказал охранникам удалиться:

— Встаньте за дверью и никого даже близко не подпускать! Ясно?

Оба парня кивнули и исчезли. Гомельский и Кольцова проводили их взглядами. Едва дверь закрылась, мужчина взглянул на женщину:

— Мы можем говорить здесь никого не опасаясь. Этот кабинет звуконепроницаемый. Подслушивающих устройств нет. Все проверено. Вы подруга Ярослава?

Майя сняла шляпу и положила ее на диванчик в углу:

— Я его мать.

Гомельский, как во сне, сел на стул:

— Мать… Но его родители погибли, взорвавшись на старой мине во время поиска останков солдат. Он сам говорил мне об этом три года назад. Показывал вырезки…

Майя вздохнула, усаживаясь напротив:

— Это трудно объяснить парой слов. Когда вы встретитесь, Ярик сам все расскажет…

Гена кивнул, разглядывая ее. В глазах явственно стоял какой-то вопрос, но он ни о чем не спросил. Предложил:

— Давайте поедим немного, а то я весь день сегодня не ел. Устал. Выпить хотите?

Кольцова присела к столу:

— Я на машине и только час назад поужинала. Вы ешьте, а я буду рассказывать.

Гомельский принялся за еду, внимательно слушая женщину и иногда задавая короткие вопросы. Майя рассказывала долго. Гена уже давно закончил с едой и теперь, положив вилку и нож на тарелку, скрестил руки на груди. Откинувшись на спинку стула, раздумывал над услышанным. Спросил:

— Что Яр хочет от меня?

Лицо женщины построжело:

— Нужна пара толковых парней, которые бы последили по ночам за квартирой полковника хотя бы две-три недели. Сыну нужен адрес и данные на этого Лысого. Вот адрес Чекулаева…

Гена мельком взглянул на листок и спрятал его во внутренний карман:

— Это я могу сделать. Деньги Яру нужны?

Кольцова улыбнулась:

— Спасибо, но деньги у нас есть. Я вполне кредитоспособна и заплачу вам за услугу, сколько скажете. Жизнь Ярика и его счастье для меня главное.

Гомельский поморщился:

— Мы с Вороном с детства друзья, а с друзей я денег не беру. Если ему потребуются мои ребята или квартира, где можно отсидеться, милости прошу. Звоните и не стесняйтесь. Как мне с вами связаться?

Майя открыла сумочку и протянула ему визитку. Гена быстро скользнул глазами по кусочку картона и вдруг широко улыбнулся:

— Господи! А я-то думаю, лицо знакомое, а вспомнить никак не мог! Майя Кольцова! Да я же на вашем последнем показе был! Жена затащила. Вы прощались со всеми с помоста, а этот патлатый модельер вам на фату наступил. Она слетела и у вас волосы рассыпались по плечам. Многие тогда просто онемели. Но вы улыбались, а я еще подумал, что за такое можно бы и пощечину отвесить.

Кольцова вспомнила показ на Кузнецком мосту и случившийся казус. Вспышки камер и утренние газеты с ее растрепанным портретом. Улыбнулась:

— Было такое. Золотов целый вечер ходил за мной и извинялся. А мне как-то было уже все равно. Я была счастлива, что все эти подиумы позади.

Они еще немного поболтали, уже как старые знакомые и Майя начала прощаться:

— Мне пора. Спасибо, что не отказались встретиться со мной. Как только все закончится, буду очень рада видеть вас и вашу жену у меня на даче.

Гомельский галантно поцеловал ей руку и вышел вместе с ней на улицу. Встал на лестнице. Спросил:

— Доберетесь? Сейчас уже поздно и я могу дать вам одного из своих охранников. Он просто поедет сзади и проконтролирует, чтобы вас никто не тронул.

Кольцова улыбнулась:

— Не стоит. Спасибо вам. Я доберусь…

Мужчина стоял возле гостиницы и смотрел, как она шла к серебристому «ниссану». Женщина, подойдя к автомобилю, оглянулась на стоявшего в дверях Гомельского и помахала ему рукой. Он махнул в ответ, задумчиво глядя на нее. охранники с интересом смотрели то на босса, то на уходившую женщину. Майя села в автомобиль и уехала…

Гена вернулся в комнатку, когда машина Кольцовой скрылась из глаз. Плотно прикрыл дверь. Сел за стол и налил себе вина. Задумчиво отпил немного. Решительно поставив бокал на стол, вытащил мобильный и пробежался пальцами по кнопкам…

На другом конце Москвы, в одной из комнат коммунальной квартиры, на столе у окна затрещал мобильный телефон. Спавший на диване парень дернулся и мгновенно вскочил, отбрасывая одеяло. Это был высокий худощавый брюнет лет тридцати пяти. Из одежды на нем оказались только плавки. Склонившись, посмотрел на высветившийся номер. Взял трещавшую трубку со стола и нажал на кнопку ответа. Он не произнес ни слова. В мобильнике раздалось:

— Вадим, есть срочное дело. Захвати Федора по дороге и на мою запасную квартиру. Встретимся через час…

Не дожидаясь ответа Гомельский отключился…

В коммунальной квартире без суеты и спешки, но оперативно, брюнет начал одеваться. Через пять минут он выскочил на улицу, застегивая на ходу черную кожаную «косуху». Пискнула отключенная сигнализация и темно-бардовая, видавшая виды семерка отъехала от подъезда…

Майя вошла в темный дом, думая, что Ярослав спит. Зажгла бра в прихожей. Присев на банкетку, стащила туфли. Положила шляпу на тумбочку, решив убрать в коробку утром. Собралась отправиться к себе, когда на пороге детской появился сын:

— Как прошла встреча?

Она улыбнулась:

— Прекрасно. Все прошло по нашему с тобой плану. Твой приятель умный мужчина. Лишнего не спрашивал и все буквально схватывал на лету. Как только что-то выяснится, он позвонит.

Ярослав удовлетворенно кивнул:

— Генка самым умным в интернате считался. Такие математические примеры решал, учителя удивлялись!

Вытаскивая шпильки из волос на ходу, Кольцова предложила:

— Пошли спать. Я устала за сегодняшний денек…

Лена Чекулаева приехала ровно в десять утра. Майя встретила ее у ворот. Солнце вовсю припекало с самого утра. Легкий приятный ветерок играл молодыми листьями и травой. Кое-где, ближе к стене дома, уже распустились желтенькие шапки одуванчиков. На вскопанных и засаженных цветами рабатках появилась первая поросль из ровненьких рядков рассады и беспорядочно торчащих сорняков. На старой клумбе расцвело несколько тюльпанов и нарциссов, да и шапок гиацинтов стало больше. Раскиданные семена тоже проросли и клумба перестала выглядеть темной и мрачной.

Посаженный на грядках лук ощетинился крошечными перышками. Весело курчавилась зелень кресс-салата. Пробилась поросль укропа, петрушки и щавеля. Даже свекла с морковью, репа и редиска проложили дорогу к свету и тянулись к солнцу крошечными листочками. Под пленкой на краю грядки взошли огурцы, давшие уже третий листок.

Яблони, освобожденные от засохших веток, покрылись зеленью и бутонами. Они теперь не выглядели старыми. Лишь серые слоистые стволы, проглядывающие сквозь зелень, указывали на солидный возраст деревьев. Крыжовник, смородина, малина и шиповник покрылись зеленоватой дымкой. Сиреневый куст выкинул кисточки с бутонами. Светлые стволы сосен казались под солнцем покрытыми позолотой. Лишь туя и ель из-за темной зелени выглядели нахохлившимися и не довольными весной.

Красная «Ауди» подъехала к крыльцу и остановилась. Майя заперла ворота. Направилась к стоявшей у машины девушке, мельком заметив выглянувшее из-за шторы лицо приемного сына. Лена поздоровалась еще раз и огляделась вокруг:

— Привет, Мэй! А здесь у тебя здорово!

Чекулаева была одета в светло-серый костюм с юбкой и белый свитерок-водолазку. Одежда подчеркивала стройную фигуру, а туфли на устойчивом высоком каблуке добавляли стройности. Кольцова взяла ее за руку:

— Пойдем в дом, я тебя с сыном познакомлю…

Воронов ждал их в коридоре. Он ходил чуть прихрамывая, но на швабру давно уже не опирался. Внимательно взглянул на гостью:

— Здравствуйте. Заочно мы с вами друг друга знаем, так что представляться не будем. Я — Ярослав, а вы — Елена.

Девушка чуть смутилась от его пристального взгляда и опустила глаза. Подняв лицо, попросила:

— Давай на «ты»?

Парень кивнул и слегка посторонился, освобождая и без того свободный проход. Указал рукой вперед, не сводя глаз с лица Лены:

— Согласен. Проходи в гостиную.

Майя кинула быстрый взгляд на сына. Он ничего не заметил, шагая следом за гостьей в гостиную. Кольцова извинилась:

— Прошу прощения, но у меня в духовке пирог печется. Ярик, займи гостью. Сейчас пирог испечется и будем пить чай.

Она исчезла в кухне, специально оставив молодежь одних. Девушка и парень стояли посреди комнаты и не знали, как начать разговор. Несколько минут между ними висела тягостная тишина. Лена вдруг тихо спросила, оглядываясь в гостиной и стараясь не встречаться с Ярославом взглядом:

— Тебе очень не приятно меня здесь видеть, да? Ты скажи, я все пойму. Ведь я дочь человека, приказавшего тебя убить. Или ты тоже растерялся сейчас, как и я?

Воронов улыбнулся, разведя руками:

— Растерялся. Мама вчера рассказала о тебе столько хорошего. Ты ей нравишься, значит и мне тоже. Не думай о глупостях. Чья ты дочь — это не важно. Главное, какой ты человек. Присаживайся…

Оба сели на диван, чувствуя что первые минуты неловкости миновали. Лена посмотрела Ярославу в лицо и спросила:

— Как ты чувствуешь себя?

Парень понял, что Майя рассказала девушке о его ранении. Пожал плечами:

— Нормально. Раны затянулись. Немного хромаю пока еще, но это пройдет со временем. Если бы не мама, я бы точно погиб.

Лена чуть грустно улыбнулась:

— А знаешь, твоя мама мою напоминает. Мэй первая женщина, которая переступила порог нашей квартиры после смерти мамы. Она ведь тебе не родная, верно? Мэй слишком молода, чтобы иметь такого взрослого сына.

Ярослав кивнул:

— Верно. Только за это время она для меня стала самым родным человеком. Никто и никогда не заботился обо мне так, как она.

В гостиную вошла Кольцова в переднике и с кухонным полотенцем в руке. Пригласила с улыбкой:

— Пошли пить чай, пирог уже на столе!

Чаепитие было нарушено в самом разгаре и самым комичным образом. В открытую форточку неожиданно влетела синица и шлепнулась прямо в широкую вазочку с вишневым вареньем. От испуга пронзительно запищала и забила крыльями, окатив присутствующих сиропом.

Четверо людей растерялись от неожиданности, глядя на распластавшуюся в варенье птичку. Сироп стекал по лицам, на одежде появились липкие пятна, но никто не среагировал. Взлететь пичуга не могла, сироп склеил ей перья и она шлепала ими по тягучей жидкости, еще больше обрызгивая людей. Ярослав опомнился первым и вытащил пищавшую виновницу переполоха из варенья. Зажав в горсти протянул девушке:

— Не хочешь попробовать вареньица?

Лена посмотрела на Майю и обе расхохотались:

— Только после тебя!

Воронов тоже рассмеялся, глядя то на кричавшую и клевавшуюся пичугу, то на Майю и Лену:

— И что мы с ней делать будем?

Кольцова, все еще смеясь, произнесла:

— Не казнить же ее за это! Вымоем и отпустим.

Вымыть синицу оказалось не таким и легким делом, как казалось. Птичка клевалась, пронзительно пищала и вырывалась из рук, трепеща то одним крылом, то другим. Все трое к концу «купания» были такими же мокрыми, как и птаха. Ярослав завернул ее в полотенце, слегка отжал. Потом поднес к форточке и распахнул ткань. Встрепанная синица возмущенно пискнула и вылетела, а парень сказал:

— На улице тепло и она там быстрее высохнет.

Мокрые, переляпанные в варенье, люди отправились переодеваться. Лену Майя нарядила в свой костюм. Ярослав, чтобы не мешать занятиям, отправился в мастерскую. Долго сидел, бездумно глядя перед собой. Впервые за все эти дни ему не хотелось лепить. Он бы предпочел остаться в доме. Наблюдать за Леной Чекулаевой, изредка встречая ее взгляд. Слушать голос девушки…

Через час Майя и Лена спустились к нему в гараж. Ярослав, услышав шаги на лестнице, сел за верстак. Торопливо схватил кусок глины и принялся стрательно разминать, приняв деловой сосредоточенный вид. Девушка с любопытством оглядывалась по сторонам. Маленькие скульптурки, миски и стаканчики на полках приковали ее внимание на какое-то время. Майя пояснила:

— Это все Ярик лепил. От изделий моего отца здесь практически ничего не осталось.

Лена оглянулась. Взглянула на верстак. На застывшего Ярослава и улыбнулась:

— Здорово! Покажи, как ты лепишь вот на этой вертушке?

Кольцова улыбнулась, посмотрев по очереди на сына и гостью. Тихонько выскользнула за дверь, вновь оставив молодежь вдвоем. Они даже не заметили. Ярослав продемонстрировал свое умение и Чекулаева попросила:

— А можно я попробую?

Он встал:

— Надо фартук накинуть, а то испачкаешься…

Сам накинул на нее большой передник и завязал на тонкой талии. Помог закатать рукава свитерка. Положил кусок свежей глины на столик. Лена села за верстак и начала раскручивать ногами стойку. Взялась руками за глину. Верстак раскручивался рывками. Чекулаева попыталась сделать чашку, но получилось что-то кособокое и бесформенное. Лена остановила стойку. Взглянула на свое творение и рассмеялась:

— Ужас! Или я окосела или руки такие…

Воронов встал за ее спиной и неожиданно положил ладони на ее руки, обняв девушку. Она почувствовала спиной широкую грудь, его дыхание на своей шее и сердце забилось быстрее. Вдвоем они слепили высокий узкогорлый кувшин. Ярослав и сам чувствовал в душе что-то странное, аромат волос пьянил его и отпускать девушку не хотелось. Когда кувшин все же был готов, он с большим сожалением отошел в сторону. Лена встала из-за верстака. Она чувствовала тоже самое. Стояли и никак не решались взглянуть друг на друга.

Чекулаева, чтобы скрыть смущение, принялась разглядывать скульптуры на полке. Воронов срезал кувшин со стойки и поставил его сушиться на столик-решетку в углу. Бесцельно комкал уже готовую к лепке глину в тазике. Оба молчали. Появившаяся Кольцова разрядила обстановку:

— Пора обедать.

Женщина заметила их смущенные лица и в душе улыбнулась. Именно этого она добивалась…

После обеда Лена Чекулаева уехала домой. Уже стоя в коридоре грустно сказала:

— Не охота возвращаться в эту клетку, которая зовется домом. Утешает лишь то, что я завтра снова смогу приехать сюда.

Ярослав отчетливо вздохнул, не сумев сдержаться. Майя обняла девушку за плечи:

— А мы будем ждать! Верно, Ярик?

Сын кивнул.

Кольцова проводила девушку за ворота и долго смотрела вслед машине, пока «ауди» не скрылась за поворотом. Вернулась в дом, пройдя в гостиную.

Ярослав стоял у задернутого легкой гардиной окна и смотрел на улицу. Не поворачиваясь, тихо сказал:

— У такого мерзавца и такая милая дочь. Ты специально пригласила ее к нам?

Майя встала рядом:

— Да. Ты молод. Я хочу, чтобы ты общался не только со мной, но и с девушками. Мы пока не можем выезжать в Москву, но ты не должен быть отрезанным от мира.

Он задумчиво произнес:

— Она такая молоденькая еще. А мне уже двадцать восемь…

Кольцова провела ладонью по его плечу, провела пальцами по щеке:

— Возраст любви не помеха. Я хочу, чтобы ты был счастлив.

Он, все так же не поворачиваясь, погладил ее по руке:

— Даже родная мать, наверное, не могла бы сделать больше, чем ты. В последнее время я часто думаю — Бог дал мне тебя, чтобы остановить и не дать окончательно завязнуть. Видимо, кто-то там, наверху, еще молится за меня…

Обнял рукой за плечи. Майя обхватила его за пояс. Они долго стояли обнявшись и молчали, глядя на улицу. За спиной неожиданно раздался голос:

— Воркуете?

Оба резко развернулись: в дверях, с мотоциклетным шлемом в руке, стоял Гуляев. Парень был встревожен. Не здороваясь, он упал на диван:

— Что здесь дочка полковника делала? Я едва успел в лес нырнуть, как она на машине промчалась.

Майя ответила, отпуская пояс сына:

— Во-первых, здравствуй. Во-вторых, она берет у меня уроки. В-третьих, Лена очень хорошая девушка и бояться ее не стоит. Ярослава она не выдаст. Тебя встревожило только это?

Дон Жуан медлил. Быстро взглянул на Майю и Ярослава. Уставясь в пол и крутя шлем в руках, выговорил с трудом:

— Не совсем. Не знаю даже, как и сказать… — Он тяжело вздохнул: — В общем, полковник сегодня трепался, что скоро введет в дом новую жену. Настроение у него было просто отличное, вот и разоткровенничался. Слышал эту болтовню не только я…

Женя прервал рассказ и попросил, глядя на Кольцову:

— У вас пожевать не найдется? Я с голоду просто помираю, от утра ни крошки во рту. Да и утром только кофе был.

Майя отправилась на кухню. Парни за ней. Ярослав подошел к кухонному окну и остановился, опираясь поясницей на подоконник. Женщина принялась разогревать в микроволновке остатки от обеда. Вытащила салат из холодильника. Нарезая хлеб на дощечке, спросила:

— Ну и что, пусть женится. Почему это тебя так тревожит?

Гуляев на этот раз не пошел в ванную, чтобы помыть руки. Стоял перед краном в кухне и старательно намыливал ладони. Он слышал вопрос, но не спешил с ответом. Ярослав удивленно глядел на друга. Тот был скор на ответ, но на этот ряз явно что-то произошло. Наконец Женька повернулся к ним лицом. Тщательно протирая руки кухонным полотенцем, выдохнул:

— Будущая мисс Чекулаева вы, мадам!

Кольцова выронила из рук тарелку для второго. Осколки разлетелись по всей кухне. Майя растерянно поглядела на разбитую тарелку и через силу рассмеялась:

— Что за глупости?!? Я не давала полковнику абсолютно никакого повода. Мы с ним виделись всего пару раз. К тому же никогда не скажу «да» такому человеку. Он мне неприятен, если не сказать больше. Я просто боюсь его. У него взгляд сумасшедшего.

Ярослав наконец-то понял, почему Дон Жан такой странный. Парни озабоченно переглянулись. Воронов тяжело вздохнул:

— Ты не знаешь Чеку так, как мы. Он заставит тебя выйти за него. Его методы хуже методов самых последних мерзавцев. Мы уже кое-что слышали о его похождениях.

Майе вдруг стало не по себе. Она торопливо схватила веник и забыв про разогретый суп в микроволновке, принялась сметать осколки. Затем остановилась. Выпрямилась и спросила:

— И что же мне делать?

Гуляев смутился, сразу опустив голову:

— Я кое-что сказал ему, но думаю, вам обоим это не понравится…

Ярослав уставился на друга:

— Говори!

Женька сел за стол и глядя на скатерть, буркнул:

— Я сказал, что Мэй уже две недели, как моя любовница.

Воронов, стоявший у окна, напряженно глядел на его затылок:

— И что полковник?..

Дон Жуан хмыкнул, быстро взглянув на друга и тут же опустив голову снова:

— Не поверил. Думаю, что он постарается проверить мои слова.

Майя беспечно махнула рукой:

— Ночуй у нас. Места хватит. Пусть полковник видит, что ты приезжаешь сюда.

Гуляев вскочил из-за стола и почти простонал:

— Яр, да объясни ты ей! Я не могу!

Парень убежал в гостиную. Майя посмотрела ему вслед и взглянула на сына. Тот молчал, глядя в окно и явно был смущен. Женщина спросила:

— В чем дело? Ты прекрасно знаешь, что я могу выслушать все. Говори спокойно.

Сын быстро взглянул ей в лицо и сразу опустил глаза:

— Мам, Чека этим не ограничится. Он постарается убедиться, что вы с Женькой любовники. Вам придется спать вместе без одежды.

Кольцова призадумалась. Смела осколки в совок и вытряхнула в мусорное ведро. Ярослав молчал, наблюдая за ней от окна. Майя сполоснула руки и спокойно сказала, глядя на сына:

— Я все поняла. Для меня это не такая уж большая проблема, но Женя… Он молод, горяч. Ему будет трудно.

Воронов твердо пообещал:

— С Женькой я сам поговорю!

Он вышел из кухни и подошел к сидевшему в гостиной другу. Встал перед ним. Вполголоса спросил, покосившись на кухню:

— Что-нибудь другое не мог придумать?

Женька поднял голову:

— Некогда было думать! Полковник собирался ее уже завтра забрать к себе. А теперь отсрочка есть. Сам знаешь, какая у меня репутация в отделе! Полковник хоть и не верит, зато сомневается теперь.

Ярослав вздохнул. Жестко сказал:

— Гляди! Тронешь Мэй, убью! А теперь пошли, поешь. Мама все разогрела и нас ждет…

Не глядя на Кольцову, Женька сел за стол и взял ложку. Вначале он ел как-то лениво, а потом накинулся на еду с жадностью много дней голодавшего человека. Майя наблюдала за ним, сидя слева. В душе творилось что-то странное. Этот кареглазый парень притягивал к себе вопреки ее воле. Она со странной радостью в душе вглядывалась в его красивое лицо. Дон Жуан принялся за салат с печенью трески. С набитым ртом пробурчал:

— Вкусно!

Кольцова заметила, как он несколько раз украдкой взглянул на нее, покосившись на Ярослава. Женщина помыла посуду, пока Гуляев пил чай. Протерев руки, сказала:

— А теперь схожу поработаю. Вы тоже чем-нибудь займитесь. Телевизор посмотрите или еще что…

Гуляев вызвался ей помогать:

— Может, я чем-то смогу помочь?

Майя не знала, что ответить, но Ярослав так посмотрел на друга, что тот сразу же пошел «в отказ»:

— Хотя, я ведь ничего в этом не понимаю. Пусть лучше Трубач покажет мне дом, чтобы я мог ориентироваться.

Приятели долго бродили по комнатам наверху и внизу, пытаясь предугадать дальнейшие действия Чекулаева. Затем спустились в гараж. Воронов гордо продемонстрировал ему свою мастерскую. Гуляев заинтересовался и остаток дня парни провели вместе за лепкой, пока Майя не позвала их ужинать…

Вечер прошел шумно и весело. Дон Жуан вновь травил байки, стараясь скрыть от друга и Майи собственную неуверенность. Кольцова и сама чувствовала себя не лучшим образом. Мысли каждый раз возвращались к тому, что им придется провести ночь в одной постели. Около десяти вечера женщина попросила:

— Женя, помоги раскинуть диван в моей комнате…

Воронов о чем-то задумался. Сказал неожиданно:

— А ведь Чека может в дом проникнуть, чтоб убедиться. В общем так, я перебираюсь в одну из верхних комнат и запираюсь в ней. Если они в дом проникнут, в запертую дверь ночью ломиться не станут. Пока вы тут диван раскладываете, я перенесу постель и шмотки наверх.

Гуляев согласился:

— Вообще-то ты прав. Я как-то не подумал о таком варианте. Помочь?

Воронов решительно отказался:

— Мама старается отстранить от работы, а теперь еще и ты. Вы что, сговорились? Я ведь не инвалид какой-нибудь. Осталось только ногу вылечить…

Ярослав подхватил простыню вместе с подушками и одеялом и потащил наверх. Сверху принес чистую постель и аккуратно заправил кровать в детской. Собрал и унес наверх все свои вещи. Приготовил кровать в гостевой комнате для сна.

Майя и Женя раскинули диван, стараясь не встречаться взглядами. Парень вышел в гостиную и включил телевизор, а женщина принялась застилать постель. Вскоре вышла и присоединилась к Гуляеву, делая вид, что заинтересовалась идущим фильмом, у которого не знала даже названия. Оба казались спокойными внешне, хотя в душах спокойствия не было и в помине. Им удалось провести вернувшегося Ярослава. Взглянув на безмятежные лица матери и друга, он сказал зевая:

— Вы как хотите, а я спать. Спокойной ночи…

Майя и Женя посмотрели ему вслед и вновь уставились на экран.

Перед тем, как отправиться наверх, Воронов зашел на кухню и осторожно вытащил из-за панели пару пистолетов и обойму. Спрятав оружие под рубашку, прошел на второй этаж. В комнате засунул пистолеты под подушку, разделся и лег. Но заснул не сразу. Его беспокоил тот факт, что Кольцова останется на целую ночь наедине с Дон Жуаном. Он прекрасно знал, как умеет обольщать женщин его дружок…

Майя вскоре после ухода Ярослава предложила:

— Женя, если хочешь, можешь ополоснуться в ванной. Чистые полотенца в шкафчике на стене. Там же лежат и халаты. Женские, правда, но ты выбери себе один.

Гуляев встал и мгновенно исчез за дверью ванной комнаты…

Когда Дон Жуан вышел, женщины в гостиной не было. Телевизор темнел в полумраке выключенным экраном. Он замер, покосился на лестницу, ведущую на второй этаж. Затем на дверь комнаты. Немного постояв, все же зашел в комнату Кольцовой. Майя лежала в постели укутавшись до подбородка. Тихо сказала:

— Я отвернусь. Ты раздевайся и ложись.

Парень скинул халат и юркнул под одеяло. Оба старались не касаться друг друга, но обойтись без прикосновений не удавалось. До Майи вдруг дошло, что если полковник заглянет сейчас к ним в окно, то уж точно не поверит в Женькины слова. Представила жесткие немигающие глаза Чекулаева и тихо сказала:

— Жень, я понимаю, что ты чувствуешь себя не лучшим образом, но тебе придется меня обнять, иначе ваш Чека нам не поверит.

Осторожно придвинулась к нему спиной. Гуляев медленно провел рукой по ее плечу, не зная, как ее устроить. Женщина поняла его смущение, взяла за кисть и положила ладонью себе на грудь. Почувствовала, как он вздрогнул, но не отстранилась…

Такой мучительной ночи у Гуляева еще не бывало. Даже когда приходилось не спать в Чечне по три ночи подряд было легче. Прекрасное обнаженное тело лежало рядом и оно, такое желанное, было недоступно. Вся его сущность возмущалась подобной жестокостью, но Женька прекрасно помнил слова друга и сжимал зубы, ругая себя последними словами.

Майя чувствовала себя ничуть не лучше. Спиной она чувствовала горячее сильное тело и сердце в груди готово было вырваться из своей тесной клетки. Она, уже начавшая думать, что мужчины ее больше не волнуют, вдруг поняла свой самообман. Ей хотелось крепко прижаться к парню и забыть обо всем. Смущала разница в возрасте и она тоже промучилась до утра…

Утром оба сидели за столом измученные и не выспавшиеся. Кольцова еле смогла сготовить завтрак. Ярослав посмотрел на их помятые физиономии и невольно пожалел обоих. Завтрак прошел тихо. Лишь кофе немного взбодрило обоих.

После завтрака Майя пошла провожать Женю. Утро оказалось солнечным и теплым. Легкий ветерок чуть шевелил вершины деревьев, принеся с собой запах молодых березовых листочков.

Парень вывел мотоцикл за ворота и сел на сиденье, вертя шлем в руках. Уезжать не хотелось. Он время от времени вскидывал глаза и смотрел на женщину. Кольцова и сама потом не могла понять, как это у нее получилось. Она подошла к Гуляеву вплотную, обняла за шею и крепко поцеловала в губы. Он ласково обнял в ответ ее тело и крепко прижав к себе, ответил на поцелуй. В голове у женщины поплыло, а по телу разлилась сладкая истома. Она с трудом отстранилась от мужчины. Взглянула ему в глаза и сказала:

— Вечером жду…

От этих ее слов на сердце стало радостно, а усталость куда-то пропала. Гуляев нажал на газ и помчался в Москву. Майя закрыла ворота и не спеша вернулась в дом…

В начале одиннадцатого приехала на занятия Лена Чекулаева. Кольцова встретила ее у ворот, сразу заметив, что у девушки появились проблемы. Она выглядела расстроеной. Расспрашивать на улице не стала, дав ей возможность все рассказать самой, но позднее. Едва Лена вошла и поздоровалась с Ярославом, как тут же пожаловалась:

— Отец злющий, даже к вам не хотел отпускать. Я настояла на своем, повторила ваши слова, что я не солдат, а его дочь. Приказал к трем часам дома быть. У него сегодня ночью какое-то срочное дело и он опять станет меня инструктировать: «никого не приводи, запрись пораньше, никому не открывай» и так далее.

Майя с Ярославом переглянулись, догадываясь, куда отправится полковник. Девушка, ничего не заметив, вздохнула:

— Хоть бы побыстрее начать зарабатывать! Я сразу же уйду из дома.

Кольцова погладила ее по плечу:

— Тогда давай заниматься еще серьезнее. Когда сдашь экзамены в школе, я порекомендую тебя в модельное агентство «Рэд Старз». У меня там много приятелей осталось, а ты талантлива. Пойдем, я угощу тебя чаем с мятой. Тебе надо успокоиться…

Прошли на кухню. Ярослав попросил:

— Мам, пожалуйста, завари и мне чайку…

Майя кивнула. Поставив чайник кипятиться, засыпала заварку в заварочник и обернулась. Лена тревожно глядела на нее:

— Мэй, мне не дает покоя сейф. По пятницам мой папаша дома почти не бывает. — Взглянула на Воронова: — Ярослав, ты умеешь вскрывать сейфы?

Парень кивнул:

— Если не очень сложный, без электронного замка, то смогу.

Девушка уверенно ответила:

— Там нет электроники, только два механических замка. Вы не могли бы приехать уже в эту пятницу?

Кольцова подумала, заливая кипяток в заварочный чайник. Выставила на стол конфеты, варенье в вазочке и домашнее печенье:

— А почему бы и нет? Надо покончить с этим делом побыстрее.

Воронов о чем-то с минуту размышлял, затем спросил:

— Мам, а у тебя нет видеокамеры? Унести документы мы не сможем, а читать все в квартире полковника — можно попасться. Если же просто переснять на пленку, то мы и здесь все прочитаем.

Майя о чем-то вспомнила и вышла из кухни. Из коридора крикнула:

— Ярик, помоги!

Парень и девушка выскочили в прихожую. Кольцова стояла на самом верху стремянки и старательно рылась на антресолях. Посмотрев вниз на сына, попросила:

— Подержи лестницу, она не очень надежная. Боюсь, если потянусь за дальней коробкой, могу упасть…

Воронов взялся за стремянку и она перестала покачиваться. Майя почувствовала себя намного увереннее. Лена встала рядом с Ярославом. Молодые люди часто переглядывались и тут же опускали головы. Сверху доносился шорох, постукивание, треск отдираемого скотча. Кольцова рылась в коробках минут пятнадцать. Радостно воскликнула:

— Нашла! Я не пользовалась ею от момента похорон отца. Пара чистых кассет есть. И даже приставка к видеомагнитофону для просмотра!

Осторожно спустилась вниз, прижав к груди руками приставку, камеру в кожаном футляре и две запакованные кассеты. Протянув все сыну, попросила:

— Ярослав, пока мы занимаемся, проверишь камеру, а теперь чай…

До часу дня Кольцова занималась с Леной. Втроем пообедали и девушка, немного поболтав с Ярославом наедине, уехала. Женщина вернулась в дом. Сын сидел на диване в гостиной, опустив голову. Она сразу заметила, что с ним что-то не так. Парень смотрел грустно и как-то задумчиво. Майя подошла и спросила:

— Что с тобой? Ты не заболел?

Попыталась дотронуться до лба. Он поймал ее руку. Потянув, усадил рядом:

— Я здоров. Дело не в этом. Если Лена и дальше будет сюда ездить, нам потом будет очень тяжело расставаться. Она мне понравилась.

Кольцова потрепала его за волосы и рассмеялась:

— А почему вы должны расставаться?

Ярослав вздохнул:

— Полковник ни за что не даст нам права на любовь.

Майя подмигнула сыну и встала:

— Разве вам требуется его согласие? Я не позволю ни Чекулаеву, ни кому бы то ни было испортить жизнь моему сыну. Лена тебе нравится и это главное, а остальное предоставь мне. Обещаю, я не позволю полковнику разлучить вас…

Гуляев приехал в восемь вечера. Солнце почти скрылось за верхушками деревьев. Нагретая за день земля еще гуще покрылась зеленой веселой травкой. Бутоны сирени стали еще крупнее и грозили вот-вот распуститься душистыми кистями. На этот раз проникать в дом тайно Женя не стал. Открыл и закрыл ворота. Подъехал к входной двери и посигналил.

Майя вышла на крыльцо. Открыла гараж. Вместе ввели мотоцикл внутрь, устроив рядом с «ниссаном». Оба молчали, не решаясь поглядеть друг другу в глаза. Вместе вошли в дом. При Ярославе Женька «ожил» и сообщил:

— Полковник злющий сегодня, как змей! Меня чморил весь день в конторе, даже поесть не отпустил. Ребята притащили пирожков, да пакет молока. Чека заставил заниматься бумажной работой именно в обеденное время, хотя прекрасно знает, что я просто ненавижу в бумаге копаться. В пять всех распустил, а я до полседьмого сидел, дурака валял. Какие-то справки переписывал и табель дежурств вместо машинистки печатал. Как только отпустил, я сюда рванул и к себе не заезжал.

Майя отправилась на кухню, понимая, что Гуляев голоден. Воронов пояснил:

— А ему есть из-за чего злиться! Он сегодня ночью сам здесь появится.

Дон Жуан аж глаза вытаращил:

— Откуда такие сведения?!? Я ничего не знаю, что ека куда-то намылился!

Воронов улыбнулся:

— Лена сказала, что отец на срочное задание собирается.

Гуляев пожал плечами, направлясь к ванной. Включив воду, принялся мыть руки. Ярослав встал в дверях и наблюдал. Друг ухмыльнулся, подмигнув ему:

— Не плохо иметь в осведомителях дочку полковника!

Воронов вспылил:

— Никакой она не осведомитель! Просто пожаловалась на папашу. Он сегодня и на ней тоже отыгрался.

Женька тут же посерьезнел. Вытер руки:

— Жаль девчонку! Иметь такого папашу — удовольствие ниже среднего.

Боком проскользнув мимо Воронова, отправился на кухню, откуда несся аппетитный запах жареной курицы…

В десять, спросив разрешения, отправился в ванную и долго плескался там. Вышел порозовевший, в ярко-желтом махровом халате с мишками. Шлепая босыми ногами по паркету вышел в гостиную, где мать и сын смотрели телевизор. Ярослав взглянул на всклокоченную голову друга и расхохотался:

— Ну не дать, ни взять — цыпленок табака! Ты еще поярче халатика не мог найти?

Майя заступилась за Гуляева:

— Ярик, ты забыл, как сам бродил по дому в васильковом халате с розами, похожий на привидение? У меня все халаты яркие. Я бледных расцветок в домашней одежде не признаю.

Кольцова принесла из коридора тапки-пингвины и кинула их к ногам Гуляева:

— Одевай, а то ноги озябнут. Ярик тоже в них бродил, пока я его тапки не привезла…

Немного посмотрев телевизор, Женя отправился спать:

— Глаза слипаются. Не могу больше. Я спать пошел…

Воронова это ничуть не удивило, так как он помнил утро и понимал — дружок не сомкнул ночью глаз. Ярослав немного подумал:

— Мам, я тоже спать. Чека непредсказуем. Как бы его черт не принес раньше…

Парень отправился на второй этаж, а Майя в ванную. Немного постояла под душем. Накинув халат на голое тело, вошла в комнату. Тихо спросила:

— Женя, если ты не спишь, отвернись пожалуйста.

По движению на диване она поняла, что парень не спит. Быстро улеглась в постель и затихла. Сердце билось где-то у горла. Гуляев не шевелился. Она ясно расслышала, как он судорожно вздохнул, хотя и попытался затаить этот вздох. Майя медленно повернулась к нему лицом. Его глаза были открыты и смотрели прямо в ее. Женщина тихо спросила:

— Тебе очень не приятно сознавать, что рядом находится женщина намного старше?

Он хрипло ответил:

— Ты не кажешься мне старше. Ты просто умнее.

Кольцова попросила:

— Тогда обними меня и поцелуй так, как целовал утром.

На этот раз скрыть судорожный вздох ему не удалось. Сквозь торопливое дыхание вырвалось:

— Яр мне завтра голову оторвет за тебя и будет прав. Что я могу тебе дать? У меня нет никакого образования за спиной. Грубый мужик! Животное…

Майя прошептала, легонько коснувшись его щеки ладонью:

— С сыном я сама поговорю. Насчет образования и этикета: я за месяц могу натаскать так, что от «светского льва» тебя даже урожденная леди не отличит. Было бы желание…

Ее руки осторожно скользнули по его груди, пробежались по плечам и шее. Бег ладоней замедлился на скулах. Указательным пальцем она легонько провела по его губам. Прижалась к мужчине всем телом, обняв за шею. Чувствовала тяжелый стук его сердца. Его руки робко пробежались по ее плечам. Женщина тронула кожу на его шее губами и Гуляев очнулся, поняв, что происходящее вовсе не сон.

Он крепко прижал Майю к себе обоими руками, легко повернулся и опрокинул женщину на подушки. Принялся осыпать беспорядочными поцелуями ее лицо и тело. Шепчал что-то прерывистое и бессвязное в ответ на ее, такие же судорожные слова. Одеяло легко скользнуло по их обнаженным телам и упало на пол…

В эту минуту Чекулаев с двумя боевиками и прибором ночного видения на глазах, подкрался к окну и заглянул внутрь. Открывшаяся картина взбесила полковника. Он яростно стащил с себя аппарат и хрипло выругался вполголоса.

Боевики тоже заглянули в комнату: в ярком лунном свете сквозь прозрачные шторы все было видно прекрасно и без прибора ночного видения. Парни ухмыльнулись и отошли в сторону. Все же наблюдать за любовными играми товарища не входило в их планы. Чекулаев обернулся к подчиненным и приказал:

— Убить обоих!

Улыбки у мужиков пропали. Один из боевиков твердо возразил:

— А на каком основании? Ревность к счастливому сопернику? Так многие слышали, как Дон Жуан вам сказал, что это его женщина. Мы отказываемся исполнять приказ. Не пытайтесь убрать Женьку, мы не позволим убить Дон Жуана ни за что. Вы до сих пор еще нам не объяснили, как и почему два года назад погиб Волк. Каждый из нас имеет право знать это.

Полковник переводил злобный взгляд с маски на маску. Он был взбешен отказом еще больше, но все же прекрасно понял, что парни не шутят. Резко развернулся и короткими перебежками, на всякий случай, бросился к забору. Две темные тени проследовали за ним. Троица быстро пробежали от дома к забору и легко перемахнула через него…

Чекулаев даже понятия не имел, что все это время был на мушке. Воронов засек бывших сослуживцев по чуть треснувшей под ногой одного из парней, ветке. Он специально приоткрыл створку окна в своей новой комнате. Быстро вскочил с постели и с пистолетами наизготовку притаился за шторой.

Осторожно просунув руку, приоткрыл окно чуточку сильнее и слышал весь разговор дословно. Когда полковник приказал убить Майю и Женьку, быстро снял оружие с предохранителей, приготовившись стрелять. Услышав отказ парней, облегченно вздохнул.

Ярослав дождался ухода Чекулаева. Осторожно прикрыл окно и улегся спать, старательно раздумывая — что же могло так взбесить полковника и вдруг сел на постели от неожиданно пришедшей мысли:

— Женька! Я его убью!

Трубач сразу хотел спуститься вниз и разобраться с дружком. Шагнул к двери и тут же остановился, представив, в какое неудобное положение может поставить Майю своим неожиданным появлением. Решил дождаться утра. Снова лег, но долго не мог заснуть…

Шел девятый час утра. Солнце весело заглядывало в окна, когда Ярослав открыл глаза. Вспомнил события минувшей ночи и вскочил. Быстро заправил кровать и спустился вниз. в пять минут покончил с гигиеной. Хмуро вошел в кухню. Посмотрел на спокойные лица Майи и Евгения, пивших кофе. Оба выглядели как-то необычно, но Ярослава это обстоятельство не насторожило. Кольцова встала, чтоб разогреть завтрак для сына.

Обращаясь к другу и стараясь не смотреть на Майю, Ярослав буркнул:

— Пойдем, выйдем. Поговорить надо…

Женька легко улыбнулся, продолжая сидеть за столом:

— Можно и здесь поговорить. Я ведь догадываюсь о чем. Только все немного не так, как ты думаешь. Мы с Майей пожениться решили…

Глаза Ярослава, только что бывшие узкими, стали величиной с пятак. Он привалился к косяку двери спиной, чтобы не упасть. Судорожно глотнул воздуха. Поперхнулся, коротко кашлянув. Взглянул на спокойное лицо матери. Решив, что ослышался, выдохнул:

— Что-о-о?

Как ни в чем не бывало, Гуляев объяснил:

— То, что слышал! С тех самых пор, как ее увидел, на других женщин смотреть не могу. Целый месяц, как в тумане ходил. Наказ твой помнил. А сегодня ночью Майя согласилась за меня замуж выйти. Нет больше Дон Жуана, Трубач! Был, да весь вышел. И ей говорил и тебе повторю — больше жизни люблю. Никогда не думал, что меня такая напасть постигнет. А сегодня счастлив так, что весь мир готов обнять!

Воронов растерянно потер лоб ладонью, глупо помахал руками у себя перед носом. Несколько раз беззвучно открыл и закрыл рот. Сделал пару шагов к столу. Повертел головой и… расхохотался, разглядывая обоих:

— Папочка!

Майя подошла к столу и дотронулась ладонью до руки Евгения. Заглянула в карие глаза. Смущенно улыбнулась Ярославу:

— Прости, Ярик! Я не думала влюбиться в ровесника своего приемного сына…

Подошла к микроволновке. Воронов шлепнулся на стул. Спросил:

— Мам, так ты его тоже любишь?

Майя поставила тарелку с сырниками перед ним и кивнула:

— С того дня, как тебя в заброшенном доме прятали, все о нем думаю. Возраста своего боялась, а сейчас ничего не страшно… — Поглядела на Гуляева: — Хоть несколько лет, но мои будут!

Присела рядом с Дон Жуаном. Ярослав констатировал, подтягивая к себе сметану:

— Великолепно! Может и мне жениться? Вы хоть знаете, что вас сегодня убить хотели? Сам Чека в ваше окошко заглядывал, а я его на прицеле держал. Они вверх не глядели. Ребята отказались стрелять наотрез, да еще и Волка ему припомнили. Сегодня, Женька, он тебя целый день грызть будет…

Гуляев, обнявший Майю за плечи, удивился:

— Я ничего не слышал. Спасибо, что предупредил. А кто из ребят был, не узнал?

Воронов прожевал сырник. Вновь представил в памяти темные фигуры:

— Спорил точно Юрка Белов, а второй по-моему Щербатый. Хотя не уверен. Они же с Грифом одинаковые…

Евгений погладил по плечу тревожно глядевшую Майю:

— Это в порядке вещей. Не переживай… — Высказался задумчиво, глядя на друга: — Светлячка, как и тебя, не берет мир с полковником. Постоянно грызутся. Особенно последнее время… — С сожалением произнес: — Жаль, что ты не слышал, как Юрка в упор спросил Чеку, не он ли тебя ментам сдал. Парень что-то подозревает. Не могу понять одного, почему Чекулаев его сегодня с собой взял? Ведь знает, что Белов его ненавидит…

Ярослав тоже задумался и даже есть перестал:

— Полковник явно задумал какую-то пакость. Ты последи за Светлячком на всякий случай. Этот парень нам может пригодиться. И сам не забывай теперь оглядываться. Ты перебежал дорогу мстительной сволочи.

Гуляев беспечно махнул рукой:

— Не собираюсь я давать фору Чеке. Через неделю женюсь, а сейчас отпуск возьму для подготовки к свадьбе. Полковнику проблематично будет следить за мной. Это не контора, где все на местах и можно посылать людей на задания. За Светлячком я попрошу приглядеть Бориса Качалина. Парень умный, молчаливый, Чеку терпеть не может. Вообще, если разобраться, в группе нет ни одного человека, кто бы нормально относился к полковнику, кроме «чистильщиков». Кому, интересно, в верхах пришла такая «блестящая» мысль, поставить во главе группы психопата? В нем же человеческого ничего нет.

Майя и Ярослав переглянулись и разом воскликнули:

— Лысый!.. Его надо искать в штабе!

Евгений удивился, по очереди поглядев на обоих:

— Какой еще «Лысый»?

Пришлось Майе рассказать ему о том, что она слышала от Лены Чекулаевой. Женька воскликнул:

— Я этого типа дважды видел за месяц! По крайней мере описание свистящего голоса подходит. Он к нам в контору приходил. Закрылись с Чекой в кабинете и часа три не вылезали. В последний раз это было неделю назад, спорили о чем-то, вплоть до ругани. Иногда даже слова можно было разобрать, да я не прислушивался. Если бы знал раньше, обязательно бы подслушал. И в конторе тогда никого не было. Этот коротышка, действительно, как начальник себя вел.

Воронов аж зубами заскрипел. Гуляев немного подумал:

— Слушай, а ведь в тот день документы внизу проверял Белов. Может, помнит данные? В журнале запись должна остаться. Я спрошу Юрку…

Ярослав буркнул:

— И как ты себе это представляешь?

Женя хмыкнул, обняв Кольцову за плечи:

— Обыкновенно. Просто попрошу помочь и не требовать объяснений. Он поймет.

Воронов вздохнул:

— Смотри не вляпайся только…

Гуляев посмотрел на часы и встал, с сожалением отпустив плечи Майи:

— Мне уже пора. До вечера…

Направился в коридор, чтобы натянуть туфли. Кольцова отправилась следом. Ярослав провожать друга не пошел, понимая, что будет лишним. Майя и Женя спустились в гараж. Вместе вывели мотоцикл за ворота. Поцеловались. Гуляев отправился в Москву, а она долго смотрела вслед…

В пятницу в девять утра раздался звонок телефона. Майя взяла трубку и услышала торопливый голос Лены:

— Мэй, отец уехал. Приезжайте!

Отключившись, посмотрела на сына, которого только что закончила гримировать. О звонке они договорились с девушкой заранее. Ярослав был загримирован Кольцовой до неузнаваемости. Светлый летний костюм конца семидесятых, старая светлая шляпа, седой парик и морщинистая кожа из латекса сделали из молодого парня высокого старика в старомодных очках. Профессор Кольцов был высоким мужчиной и костюм оказался Ярославу впору. Напоследок Кольцова вручила ему в руки длинный черный зонт-трость отца. Вместе вышли в гостиную. Гуляев, сидевший на диване, с изумлением посмотрел на друга и разинул рот:

— Я бы и то тебя не узнал, если бы встретил!

Женщина довольно улыбнулась и скомандовала:

— Пора ехать. Лена позвонила…

Вела машину Майя. Гуляев все же «выбил» из полковника неделю для подготовки к свадьбе и теперь сидел рядом, а Ярослав устроился сзади. Женька хихикнул, оглянувшись на друга:

— Ну и лицо будет у Ленки, когда тебя увидит в таком виде. Жаль, что нельзя и мне посмотреть на вашу встречу!

Дочка полковника еще не знала о близкой свадьбе подруги-учительницы и Гуляева ей пока не представили. Но Женька прекрасно знал, что его дружок тоже влюблен…

Дон Жуан вышел в квартале от дома полковника и добирался дальше пешком, решив подстраховать невесту и друга, не привлекая при этом ничьего внимания. Прикрыв глаза темными очками, он шагал по улице, разглядывая витрины магазинов и многочисленные рекламные плакаты. По дороге купил шоколадное мороженое и с удовольствием съел. День обещал быть жарким. Солнце пригревало все сильнее. Многочисленные клумбы покрылись ковром из тюльпанов и нарциссов. Все вокруг выглядело празднично и радостно.

Майя и Ярослав подъехали к подъезду. Женщина вышла из автомобиля и посмотрела на окна седьмого этажа. Все они были раздернуты. Это означало — отец не появился. Кольцова забрала вместительную дамскую сумку с переднего сиденья. Обойдя автомобиль, помогла мнимому старику выбраться из машины и взяв под руку, повела к подъезду. Внутри объяснила консьержке:

— Это отец моей соседки, ему сегодня в глазную поликлинику надо к двум. Ей самой некогда, вот и попросила увезти. Вас должны были предупредить.

Женщина в кабинке махнула рукой:

— Проходите, проходите. Лена мне звонила час назад.

Кольцова с подчеркнутой предусмотрительностью подвела «старика» к лифту. Поддерживала под локоть, а он прихрамывал, тяжело опираясь на трость. Внутри кабинки, когда лифт пополз вверх, Ярослав тихонько рассмеялся:

— Значит я отец соседки?

Женщина пожала плечами, лукаво улыбнувшись. На лестничной клетке никого не было. Майя позвонила в дверь и спряталась за спину сына. Дверь распахнулась и… Лена отпрянула в сторону, увидев перед собой высокого незнакомого старика. На лице застыло испуганное выражение. Майя по-девчоночьи хихикнула и выглянула из-за спины сына:

— Не узнала?

Девушка схватила «старика» за руку и буквально втащила в квартиру. Захлопнув дверь, кинулась ему на шею, не обращая внимания на Майю:

— Ярослав! Как же я испугалась!

Воронов крепко прижал ее к себе, потом отпустил:

— Даже поцеловать не могу, как бы моя «кожа» не лопнула. Показывай сейф, а то вдруг полковник вернется.

Лена предложила:

— Я послежу у окна.

Он возразил:

— Не стоит! Во дворе есть человек, он предупредит в случае чего.

Майя вытащила из сумки видеокамеру и приступила к съемке. Девушка присела на корточки и нажала на шляпку декоративного гвоздя. Панель ушла в сторону. За ней находился сейф. Из той же сумки Воронов вытащил связку отмычек и приступил к работе. Он справился с замками за пару минут.

На двух полках лежали документы в папках, внизу пачки долларов и российских пятисоток. В правом углу находился еще один сейф, только маленький. Ярослав вскрыл и его. Каждый документ по порядку показывал Майе с обоих сторон, а она снимала. На съемку потратили больше часа. Снова сложили все так, как было и Воронов запер сейфы. Лена поставила панель на место. Кольцова уложила камеру и отмычки в сумку. Протянула ее Ярославу:

— Иди, садись в машину и жди меня. Не забывай, что ты старик. Опирайся на трость. Если консьержка о чем-то спросит, притворись глухим. Измени голос на старческий. Ключи от машины неси в руке, чтобы она видела. Мы с Леной быстро закончим занятия…

Но консьержка, читавшая журнал, только посмотрела на шаркающего к двери старика с висевшей на сгибе руки сумкой. Он перебирал ключи и что-то бормотал под нос. Консьержка снова уткнулась в заинтересовавшую статью.

Ярослав тем же шаркающим шагом добрел до машины. Отключив сигнализацию, влез на заднее сиденье, якобы с трудом согнувшись. Очутившись в машине за затемненными стеклами, быстро осмотрелся вокруг.

Гуляев стоял на углу арки. Смотрел на Воронова в машине и смеялся. Вдруг он резко махнул рукой, исчезая за ближайшим деревом. Ярослав мгновенно растянулся на заднем сиденье «ниссана». Он понял, что осматриваться некогда.

Во двор на высоком черном «джипе» въезжал полковник Чекулаев…

В квартире задребезжал телефон. Лена переглянулась с Майей и схватила трубку. Странно знакомый голос произнес:

— Полковник через три минуты будет дома. Он во дворе.

Девушка обернулась к Кольцовой в панике:

— Отец приехал!

Майя спокойно ответила:

— Быстро заниматься, если не хочешь нас всех погубить. Достань туфли на каблуке и бегом в комнату! Говорить буду я…

Когда полковник вошел в квартиру, из гостиной раздавалось:

— Поворот! А теперь еще раз! Лена, не опускай бедро при повороте. Просто слегка отставь ножку и плавно повернись. Очень хорошо. Тебе надо над этим поработать.

И тут же раздался расстроеный голос Лены:

— Мэй, у меня не получится!

Полковник прислушался, уставившись на дверь в гостиную. Кольцова строго заговорила:

— Надо стараться, раз ты решила стать ведущей в мире моды. Все получится! Попробуй еще раз…

Чекулаев заглянул в комнату. Майя и Лена стояли посреди гостиной спиной к нему. Девушка сделала шаг вперед. Дверь чуть скрипнула и женщина резко обернулась:

— Ой, Николай Степанович! Мы даже не слышали, как вы вошли. Здравствуйте! А я как раз с вами собиралась поговорить насчет Лены. Великолепная пластика! Природа дала ей талант манекенщицы…

Полковник внимательно разглядывал ее лицо. Женщина, казалось, не замечала тяжелого взгляда и оживленно говорила:

— Конечно, мы с Леной многого успели добиться и ей вполне можно уже сейчас поступать в школу манекенщиц. Но поймите, все преподаватели разные. Кто-то преподаватель от Бога, а кто-то работает ради денег. Они могут загубить этот дар в вашей дочери. Я бы хотела продолжить занятия с Леной еще на месяц. Ну разумеется, мы сделаем небольшой перерыв для того, чтобы она сдала выпускные экзамены в колледже. Я буду брать с вас за обучение меньше, чем могли бы взять в школе. Скажем двести рублей за четыре часа, а не за час, как все…

Чекулаев опустил глаза, отводя тяжелый взгляд в сторону и кивнул:

— Согласен. Ленка сейчас даже по дому ходит не так, как раньше. Вы не плохо потрудились над ней.

Майя игриво ответила:

— Спасибо за комплимент! Значит, талант учителя у меня есть. Раз уж я вас увидела, то хочу сразу пригласить на нашу свадьбу. Мы с одним из ваших сотрудников решили пожениться. Да вы наверное уже знаете! Помните, вы с ним ко мне на дачу приезжали? Свадьба состоится двадцать седьмого мая.

Полковник через силу улыбнулся, но глаза остались злыми:

— Помню, помню! Вот уж не думал, что вы обуздаете Дон Жуана. Постараюсь прийти. А сейчас, извините! И рад бы поговорить с вами, да времени нет. Заехал домой за полевой формой. Снова у нас учения. Ну никак начальство покоя не дает!

Все прозвучало вроде бы правдоподобно, но неизвестно почему Кольцова ему не поверила. Чекулаев вытащил из шкафа комплект пятнистой формы, сунул в сумку, застегнул молнию и быстро распрощался. К дочери он не обратился ни разу, словно той не было в комнате. Щелкнул в двери замок и все стихло. Лена сразу же подошла к Майе. Удивленно спросила:

— Ты выходишь замуж за сотрудника отца? Это правда?

Кольцова счастливо улыбнулась и обняла ее за плечики:

— Правда! Мой жених знает о тебе и Ярославе. И тебя он тоже знает. Завтра вы познакомитесь, а пока я не хочу открывать тебе его имя. Извини, что раньше не сказала.

Лена заглянула ей в глаза:

— Ты любишь его?

Майя прикрыла глаза и чуть кивнула головой, все так же улыбаясь:

— Очень! Не думала, что после Кирилла еще к кому-нибудь буду испытывать такие чувства.

Девушка отошла от нее в сторону. Встала у окна, глядя на «ниссан» внизу. Невольно заметила черную машину отца, выбиравшуюся со двора. Тихо сказала, не поворачиваясь:

— Мэй, а ты знаешь, что я люблю Ярослава?

Женщина подошла и встала рядом:

— Конечно. И он тебя тоже.

Лена повернула голову и с мукой взглянула ей в лицо:

— Что нам делать, Мэй?

Кольцова прижала ее к себе и словно маленькую погладила по голове. Ласково чмокнула в висок:

— Я что-нибудь придумаю. Ведь я же женщина! Вы обязательно будете счастливы, вот увидишь! — Сразу заторопилась: — Ладно, я тоже убегаю, а то Ярик там в этой латексной коже запарился. Завтра ждем к нам…

Кольцова заметила рослую фигуру Гуляева на перекрестке Садового кольца и Тверской. Женька стоял у края тротуара разглядывая проносившиеся машины. В сплошном потоке разглядеть нужную трудновато. Майя подала машину вправо и остановилась. Мужчина быстро сел на пассажирское сиденье. С легким смешком обернулся назад:

— Здравствуйте, дедушка! Как ваш радикулит поживает?

Ярослав ловко стукнул ему по лбу ручкой зонта и старческим голосом проворчал:

— Вот обломаю сейчас о твою голову эту ручечку, чтоб не смеялся… Папочка… — На секунду замолчал, а потом сказал нормальным голосом: — Знаешь, как жарко в этой шкуре? Лицо просто палит…

Майя предложила, глядя на сына в зеркало заднего вида:

— Сними латекс, все равно мы уже домой едем. Жень, помоги ему. Снимайте аккуратно, в будущем эта новогодняя маска может пригодиться.

Гуляев перелез через спинку на заднее сиденье. Минут через пятнадцать парни все-таки справились с задачей и сняли латекс, нигде не порвав. Сразу спрятали маску и снятый седой парик в сумку Кольцовой. Воронов облегченно вздохнул:

— Словно из резинового пакета голову вытащил!

Приятель хмыкнул:

— Видел бы ты свое лицо! Это же страх господень!

Ярослав наклонился и заглянул в зеркало — кожа была цвета мякоти переспелого арбуза. Майя успокоила:

— Через пять минут покраснение пройдет. В моей сумке освежающие салфетки. Протри лицо…

Но взять салфетки Ярослав не успел. В сумочке Кольцовой зазвонил мобильник. Гуляев торопливо вытащил его и передал ей. Воронов, забыв обо всем, настороженно смотрел на мать. Женщина ответила:

— Кольцова слушает…

Голос Гомельского сказал:

— Здравствуйте, Майя Аркадьевна. Это Гена. Нашли мы вашего Лысого. Крупная шишка из внутренней разведки, начальник отдела Летягин Валентин Валентинович. Непосредственный начальник Чекулаева. Проживает в Гороховском переулке, дом восемь, квартира двенадцать. Вчера он приходил к полковнику в час ночи. Мои парни его до самого дама проследили. Может, нам его квартирку аккуратно обыскать?

Женщина поблагодарила:

— Спасибо, Геннадий Николаевич. Если сможете, приезжайте к нам завтра на дачу. Обсудим дальнейшее в тесном кругу. Адрес на обороте визитки. Позвоните с дороги и я вас встречу. Привет от Ярослава.

Гомельский пообещал:

— Пока ничего точно сказать не могу. Вечером буду знать точнее, но думаю, что время найти сумею.

Они попрощались. Майя тихо сказала, бросая мобильный в сумку:

— Лысый из отдела внутренней разведки. Мы были правы. Гена дал адрес. Вчера его ребята засекли объект у полковника и проследили до квартиры. Завтра Гомельский, возможно, подъедет к нам на дачу.

Евгений сразу же спросил:

— Кто такой этот Гена?

Ответил Ярослав, наконец-то вспомнивший про салфетки и теперь протиравший лицо:

— Мы с ним с интерната дружим. Совсем маленькие познакомились. Да ты знаешь, я ведь рассказывал не раз про Гену Гомельского…

Солнце заглядывало в окно спальни. Легкий ветерок проникал внутрь сквозь распахнутую форточку. Пел поблизости скворец, тенькала синица, где-то далеко стучал дятел, расчирикались беспокойные воробьи у крыльца. Кольцова давно знала, где находится их гнездо и зимой подкармливала пернатую братию пшеном и семечками, салом и крошками. До сих пор на ближней березе висело несколько засохших корочек и старая, сделанная еще Аркадием Леонидовичем, кормушка с крышей и двумя стенками.

Гуляев в это утро никуда не торопился сам и не хотел отпускать из постели Майю. Они уже минут двадцать шутливо спорили по этому поводу. Кольцова пыталась выбраться с кровати и твердила:

— Женя, по твоей милости мы все останемся без завтрака. Ты этого хочешь?

Он прижимал ее к себе еще крепче, утыкался в волосы и шептал:

— Покушать я люблю, но и с тобой расставаться мне не хочется. Давай пойдем на компромисс: пусть готовит Яр.

Майя тихонько рассмеялась и шлепнула ладошкой ему по губам:

— Ты же прекрасно знаешь, что Ярослав готовит плохо, а у нас сегодня гости. Может лучше встать обоим и приготовить завтрак и обед вместе?

Женька несколько раз поцеловал ее, уронив на кровать:

— Ну вот так всегда! Сына под защиту взяла, а мужа эксплуатировать можно! Ладно уж, пошли…

Начал приподниматься, шутливо надув губы. Кольцова снова рассмеялась, глядя на него с подушки:

— А муж и нужен для того, чтобы его эксплуатировать! Представляешь, что тебя ждет?

Он, сидя на постели и укрытый по пояс одеялом, шутливо втянул щеки и живот, сгорбился и прошипел:

— Жена загрызла совсем. Кожа и кости остались на бедном Дон Жуане.

На этот раз Майя уронила его на постель, поцеловала и приподнявшись рядом на локте, погладила по лицу пальцами. Не сводя глаз, разглядывала его чернобровое смуглое лицо. Прошептала:

— Люблю тебя и не могу насмотреться. Лет через пять-десять я стану старой, а ты будешь все еще молод. Когда я тебе надоем, ты скажи. Я не стану удерживать, только не обманывай, если разлюбишь.

Он притиснул ее к себе так, что затрещали кости и четко сказал:

— Что ты говоришь, дурочка! Разве тебя можно разлюбить? Для меня ты никогда не станешь старой.

Он неожиданно отпустил ее. Вскочил. Схватил за руку и потянул за собой, не давая прихватить халат. Подтащил к зеркалу:

— Посмотри, ты выглядишь моложе меня! Я хочу прожить жизнь рядом с тобой!

Майя едва не заплакала от его слов. Чтобы скрыть свое состояние, принялась медленно одеваться, а потом долго расчесывала волосы перед зеркалом. Женя сидел на кровати и глядел на нее с улыбкой, ни слова не говоря. Потом тоже встал и оделся.

Гуляев перевез на дачу к невесте многие свои вещи и уже не пользовался ее халатами, смеша Ярослава. После умывания, они вместе прошли на кухню и принялись готовить. Майя руководила, Женя выполнял и шутливо говорил:

— Под твоим чутким руководством готовить научусь, а то только и умею яичницу с картошкой жарить, да макароны варить. И будет мне прямая дорога в повара!

Она отодвинулась от стола и осмотрела его со всех сторон с самым серьезным видом. Сделав трагичное лицо, покачала головой:

— Не будешь ты поваром!

Гуляев удивленно наблюдал за ней, повернув голову:

Это еще почему?

Майя, без тени усмешки, выдала:

— Худой! Все повара-мужчины, которых я видела дородные, килограммов под сто двадцать. А ты, ну куда ты пойдешь со своими восьмидесятью и ростом метр восемьдесят пять? Да они тебя там бедрами раздавят!

Женька как раз пробовал на вкус листочек базилика, который нарезал на дощечке. Он аж поперхнулся. Вытаращив глаза глядел на смеявшуюся женщину:

— Чем раздавят? — Кинулся к ней: — Я тебе покажу «бедрами раздавят»! Я тебя саму сейчас раздавлю в объятиях!

Майя увернулась, ловко отскочив и с хохотом побежала вокруг стола, зажав ложку, которой помешивала кашу с фруктами, в руке. Женя несся за ней. Они так расшумелись, что разбудили спокойно спавшего Ярослава. Тот с заспанным лицом и всклокоченной головой появился в дверях в одних плавках. Уставился на них:

— А чего это вы носитесь, как угорелые? Мам, ты его ошпарила, что ли?

Гуляев, как раз пробегал мимо и на бегу отвесил другу подзатыльник:

— И этот туда же! Нет, что бы помочь папе поймать маму, так он еще и издевается!

Воронов мигом проснулся. Не обращая внимания на свой вид, тоже принял участие в шутливой потасовке. С криком:

— Не дал выспаться, да еще и дерешься!

Он бросился в погоню за Женькой. Вскоре все трое в изнеможении сидели под столом и хохотали, перемазанные майонезом, кетчупом, с торчащими из волос веточками зелени. Потом все трое ушли отмываться и переодеваться. Вернувшись, привели кухню в порядок. Быстро доготовили завтрак, но поесть не успели.

За воротами раздался гудок клаксона. Все насторожились. Кольцова успокоила:

— Это Лена… Схожу открою ворота. Жень, спрячься! Пусть сюрприз будет…

Гуляев согласно кивнул и хитро ухмыльнулся, скрываясь в гостиной. Майя отправилась встречать ученицу.

Через пару минут она и Лена вошли в дом. Чекулаева, увидев в прихожей только Ярослава, спросила:

— Мэй, а где твой жених? Ты же обещала познакомить!

В коридор из гостиной медленно вышел Дон Жуан. С самым серьезным видом прищелкнул босыми пятками и четко дернул головой, представляясь:

— Привет, принцесса! Теперь будем знакомы по-настоящему — Женя Гуляев.

Лена, к удивлению Майи и Ярослава, побледнела. Прижалась к стене, выронив сумочку и глядя на Гуляева круглыми от изумления глазами. Несколько секунд беззвучно открывала и закрывала рот. Когда голос вернулся, выдохнула:

— Ты-ы-ы! Я же тебя всегда считала правой рукой папаши…

Майя и Ярослав ничего не могли понять. Смотрели то на Гуляева, то на Чекулаеву. Дон Жуан шутливо поклонился:

— Извини, не оправдал я надежд твоего папочки!

Заметил оторопелые взгляды друга и Кольцовой. Посмеиваясь, объяснил:

— Я бывал в квартире полковника, по его просьбе, не раз. То что-то забрать требовалось. То наоборот увезти. И эта милая особа вела себя просто ужасно. Я постоянно чувствовал себя, как на войне. Шел по паркету, а сам внимательнейшим образом смотрел под ноги и по сторонам. Каждый раз думал, что упадет на этот раз? Однажды она уронила мне на голову тяжеленный поднос. Я отключился, а когда открыл глаза, готовилась стукнуть еще раз. Едва успел откатиться и сбежать! Не драться же мне с девчонкой!

Майя от хохота упала на банкетку, а Ярослав привалился к стене, чтоб не упасть. Минуты две в коридоре раздавался только смех. Оба нахохотались до слез. Гуляев тоже посмеивался. Девушка, смущенно улыбаясь, смотрела в пол. Когда хохот поутих, Лена объяснила:

— Он всегда дразнил меня «принцессой» и «занозой». К тому же относился настолько пренебрежительно, что меня это бесило. Мог пройти и толкнуть плечом. Папаша часто посылал его к нам между десятью и одиннадцатью дня. Я всегда считала, что Женя послан шпионить за мной. Специально ждала у окна и как только видела, что он выезжает из-под арки на своем ужасном мотоцикле, в срочном порядке готовила для него ловушку.

Гуляев добавил:

— Я раз пятнадцать попадался, ловя на голову разные предметы, а потом начал входить в квартиру в шлеме. Дополнительно поддевал под куртку бронежилет. Помнишь, Яр, я приехал в треснутом шлеме? Тебе сказал, что в аварию попал, а на самом деле вот эта красавица мне на голову гантелю папаши уронила, после того, как две ее ловушки не сработали из-за шлема. Едва я в двери вошел! Еле на ногах устоял. Вмятина на полу от гантели до сих пор осталась.

Хохот грянул с новой силой. Евгений протянул Лене руку:

— Давай мириться. Извини меня за мое отношение. Я ведь думал — «полковничья капризуля», вот и относился так по-хамски.

Девушка потупилась, пожимая руку парня:

— Ты меня тоже извини за мои пакости.

Ярослав обнял девушку за плечи:

— Ну наконец-то вы помирились! После таких «боев», да при продолжении военных действий, мой друг мог бы в дурдом попасть. Мне он ничего не рассказывал, хотя я постоянно видел его с шишками и синяками. Как-то не обращал внимания, что «украшения» у него прибавляются после походов в квартиру Чеки.

Гуляев покачал головой:

— Стыдно было признаться, что меня, опытного солдата, держит в страхе школьница. Я входил в квартиру втиснув голову в плечи и озираясь, как загнанный зверь. Не мог же я рассказать полковнику, что меня обижает его дочь!

Кольцова сквозь смех, пригласила:

— Пошли завтракать! Лена, извини, но мы все еще не завтракали сегодня. Дурачились целое утро. Садись с нами…

Занятия были в самом разгаре, когда зазвонил мобильный. Майя оторвалась от объяснений и взяла трубку:

— Кольцова слушает…

В ухо ворвался знакомый голос:

— Это Гена Гомельский. Нахожусь посреди вашего дачного поселка на центральной улице и не знаю, куда ехать дальше.

Майя попросила:

— Геннадий Николаевич, проезжайте через весь поселок и чуть дальше, но не спешите. Я сейчас выйду к воротам.

Извинившись перед Леной, Майя спустилась в мастерскую и предупредила ребят о приезде Гомельского. Ярослав и Евгений поднялись в дом. Майя распахнула ворота на въезде и встала возле них.

Гомельский появился через минуту. Он был один. Даже охранников не наблюдалось. Не останавливаясь, подъехал к крыльцу, поставив черный «Мерседес» за «Ауди». Выбрался на улицу и с интересом огляделся, слегка щурясь от солнца. Женщина заперла ворота. Подошла к ожидавшему у авто мужчине:

— Здравствуйте, Геннадий Николаевич! Прошу в дом. Ярик ждет вас.

Он посмотрел на красную иномарку:

— Здравствуйте, Майя Аркадьевна! Похоже, у вас гости. Может, мне приехать в другой раз?

Кольцова махнула рукой:

— Проходите. Внутри только мой жених Женя, Ярослав и его невеста.

Гомельский удивился:

— У Воронова есть невеста?

Майя гордо ответила:

— Очень хорошая и умная девушка. Сейчас вы познакомитесь со всеми, кто в курсе событий.

Геннадий усмехнулся:

— Вы уже стали тайной организацией!

Женщина развела руками, поднимаясь по ступенькам крыльца. Гомельский поднимался следом, озираясь по сторонам. Вошли в дом. Оба парня и девушка встретили их в прихожей. Ярослав и Геннадий крепко обнялись. Отстранились, разглядывая друг друга. Воронов восхищенно отметил:

— Здорово, Гена! А ты изменился после нашей последней встречи. И в лучшую сторону! Позволь представить мою невесту Лену и моего друга Евгения Гуляева. Мы с ним вместе Чечню прошли.

Геннадий пожал руку Гуляеву, мягко кивнул Лене:

— Я знаю, что изменился. Женщину хорошую встретил, она меня в то, что ты сейчас видишь, превратила. А то бы точно скотиной стал. Не отступилась, не бросила, хоть бандит тогда из меня лез во все стороны. Да и ты, Яр, изменился. Слышал, что маму нашел, а теперь еще и невеста рядом…

Кольцова предложила:

— Вы поговорите пока, а мы с Леной обедом займемся…

Мужчины ушли в гостиную и закрыли дверь. Майя прекрасно знала, что ее мужчины все расскажут потом.

Кольцова посмотрела на Чекулаеву и спросила:

— Просто посидишь и понаблюдаешь, как я готовлю или поможешь?

Девушка улыбнулась:

— Мэй, дай мне передник. Я готовить умею.

Майя обрадовалась:

— Вот и ладненько! Побыстрей справимся…

Пока Майя занималась мясом, Лена ловко и быстро порезала картошку. Приготовила салат из капусты, моркови и яблока. Кольцова сделала поджарку для супа и забила все компоненты для рассольника в скороварку. Обжарили отбивные и отварили макароны. Женщина за пять минут приготовила чесночно-томатную подливку.

С обедом справились за час. На плите булькало и шкворчало, когда в кухне появились мужчины. Кольцова предложила:

— Минут через десять все будет готово. Не против пообедать?

Все согласились с ее предложением. Она тотчас привлекла Ярослава и Женю к работе:

— Поможете нам с Леной накрыть стол!

Гомельский присел на диванчик в углу и с интересом следил за другом, который резал хлеб. Гуляев вытащил из холодильника сметану и кетчуп. Майя разливала рассольник по тарелкам, а Лена ставила их на стол.

Пообедали тесной компанией. Кольцова впервые за несколько лет видела за столом столько народу и искренне радовалась. Группу полковника Чекулаева она в расчет не брала — это были чужие люди. Гомельский и Чекулаева вскоре уехали. Майя и Женя вышли их провожать. Обратно они шли к крыльцу обнявшись. Женщина спросила:

— Что решили?

Остановились на крыльце, подставляя лица солнцу. Гуляев поцеловал ее в висок и объяснил:

— Парни Гены тихо осмотрят квартиру Лысого. На наше счастье Летягин разведен. Гена кое-что о нем выяснить сумел. Оба его парня раньше работали следователями и дело знают. Работают лично на Гену года четыре. Думаешь, почему Гомельский еще жив? Да потому, что сам предотвращает покушения на себя. В его мире долго не живут, а он уже семь лет является одним из авторитетов таганской группировки. У мужика мозги есть. Дня через два-три Гена позвонит сюда.

Вошли в дом. Выглянувший из гостиной Ярослав нетерпеливо предложил:

— Давайте просмотрим те материалы, что мы у полковника снимали. А то вчера не успели из-за поисков этого чертового шнура! Может быть найдем кое-какие ответы на наши вопросы?

Гуляев согласился с его предложением. Майя попросила:

— Пока вы подсоединяете приставку и прочее, я успею помыть посуду. Без меня не начинайте…

Отправилась на кухню, оставив мужчин в гостиной. Ярослав и Евгений подготовили видеомагнитофон к работе, подключили приставку и уселись на диван. Накануне они допоздна искали шнур к приставке и по закону подлости нашли его в последней коробке уже за полночь. Едва женщина присоединилась, начали просмотр.

Первым оказался дневник полковника с его размышлениями и мечтами. Ярослав ставил картинку в стоп-кадр и все читали. Чекулаев писал откровенно, видимо считая, что никто не увидит этих строк. Кое-что из этого бредового плана уже было выполнено стараниями ребят из отдела.

Через несколько минут просмотра мужчины схватились за голову. Воронов глухо произнес:

— Это же надо такое придумать! Да нас теперь ни один суд не оправдает. Ну, Чека! Ну, сволочь! Всех «под вышку» подвел.

У Майи перехватило горло от прочитанного. Ярослав вспомнил:

— Помните, в прошлом году, он отправил меня в Ленинград? Я должен был следить, как Чека сказал, «за ростовщиком». Подробнее объяснить еще что-либо он отказался, мотивируя тем, что тут замешаны слишком крупные чины. Меня насторожило еще тогда, что этот «ростовщик» не имел ни машины, ни приличной квартиры. Я следил три дня. Подробно узнал распорядок жизни старика, куда ходит, с кем общается. Через день, после моего приезда обратно в Москву, в Питере убили и ограбили старого коллекционера. Я был поражен увидев в газете знакомый портрет. Убил кто-то посторонний, не из наших. Украдены были старинные миниатюры, иконы, фарфоровые статуэтки, ордена и монеты. Стоимость похищенного составляла более двух миллионов долларов. А у Чеки в дневнике именно об этом Абеле идет речь…

Гуляев, сглотнув вязкую слюну, рассказал:

— Четыре года назад мы сопровождали огромный фургон в Казань. Чека сказал, что груз имеет огромное значение для нашего руководства и советовал вопросов не задавать. Полковник ездил с нами. Нас, на подходе к городу, встретили настоящие бандиты. Чека разговаривал с ними один. Нам приближаться не велел. Здесь и об этом написано — он продал краденые из Западной группы войск автоматы казанской группировке и поимел на этом полтора миллиона баксов. Большую часть этого оружия, я уверен, переправили в Чечню. И мы «помогли» убивать наших же ребят…

Парни замолчали, продолжая читать подробности из дневника полковника. С каждой прочитанной страничкой на душах становилось все тяжелее. Каждая строка буквально кричала о подлости полковника. Чекулаев не брезговал ни чем. Он беззастенчиво подставлял людей из руководства и чужими руками убирал их со своего пути. За определенный процент провозил через границу с Турцией наркотики, снабжая груз подлинными документами, гарантирующими неприкосновенность.

По подложным документам украл сотню КАМАЗов прямо с завода и переправил в Китай через общество «Афганистан». Финансовые платежи проходили через Агробанк. На заводе сразу после кражи произошел пожар. Его устраивал Светлячок. Управляющий банка был убит в тот же день. Ярослав вспомнил, как застрелил его и аж застонал от бессилия что-либо исправить:

— Это я его убил… Господи, прости меня!

Побледневшая от прочитанного Майя прижала его к себе и тихо сказала:

— Но ведь ты ничего не знал и привык верить тому, что говорит начальник. Это не твоя вина…

Документы из большого сейфа представляли собой подробнейшие досье на подчиненных и… на все Управление внутренней разведки. Гуляев быстро нашел досье на Трубача. Ярослав обратил внимание, что на папке, в правом углу красным фломастером было написано «убит ментами 15 апреля». Сверху виднелась полустертая надпись карандашом «10.04.00 — ликвидировать в первую очередь до середины апреля». Не читая, они принялись разыскивать досье на Женьку: на корке стояла запись «заказан на 27 мая». Гуляев оторопело сказал:

— Это же день нашей свадьбы…

Быстро просмотрели все остальные папки. На корке Белова стояла дата «заказан на 21 мая». Майя тихо пробормотала:

— А сегодня двадцатое. Это же завтра! Ребята, что делать?

Гуляев решительно встал:

— Сюда привезти и показать ему собственное досье. Прямо сейчас надо ехать.

Майя остановила:

— Едем вместе! Позвоним по дороге. Ярик, если еще что-то срочное обнаружишь, по московскому телефону позвони мне на мобильник. Проверяй материалы, как можно тщательнее, вдруг еще кто-то на ближайшие числа заказан.

Бегом, не переодеваясь, они бросились в гараж, прихватив с собой только документы и деньги. Майя была в джинсах и легком свитерке. Евгений в спортивных штанах и тенниске. Воронов остался сидеть перед телевизором.

Женька вел «ниссан», заботясь лишь об одном, чтобы не остановили инспектора. Майя, сидевшая в кресле рядом, судорожно набирала номер, который ей диктовал Гуляев. Ее руки тряслись. Губы нервно шептали:

— Господи! Пусть он окажется дома. Пусть окажется…

Наконец, на пятый или шестой гудок, трубку подняли и мужской голос произнес:

— Я вас слушаю.

— Мне нужен Юрий Белов.

Удивленный голос подтвердил:

— Это я…

Майя всунула трубку жениху в руки. Гуляев резко произнес, не отрывая взгляда от дороги:

— Светлячок, это Дон Жуан. Слушай меня внимательно — немедленно собирайся! Я через двадцать минут буду у подъезда. Дело не терпит отлагательств. Потом все объясню. Захвати камуфляж, комплект белья и домашний халат с тапочками. Чеке ни слова!

Голос спросил:

— Женька, это ты? Что случилось?

Евгений резко бросил:

— Потом! А сейчас собирайся и побыстрее. Моя невеста зайдет за тобой. Сделай вид, что это твоя девушка. Смело садись в машину, я буду лежать на заднем сидении. Так надо, поверь…

Белов удивленно согласился:

— Хорошо…

Гуляев отключил трубку и облегченно вздохнул:

— Юрка дома, слава Богу!

За пару кварталов от квартиры Белова, Майя села за руль, а Женя лег на заднее сиденье и прикрылся клетчатым пледом…

Кольцова быстро вошла в подъезд. Поднялась на лифте на девятый этаж и позвонила в дверь. Она тотчас распахнулась: на пороге стоял симпатичный крепкий блондин лет тридцати. Женщина представилась:

— Меня прислал Дон Жуан. Я Майя, его невеста. Пошли…

Парень взял большой пакет, стоявший у двери, не задав ни единого вопроса. Спустились на лифте вниз. Юрий подхватил ее под руку, тихо сказав:

— Простите!

Мягко поцеловал в щеку. Обнявшись, они вышли из подъезда. Со стороны эта пара казалась обычными влюбленными. Они над чем-то громко смеялись. Сели в машину. Гуляев прошипел:

— Юрка, я здесь. Не оглядывайся. Майя сейчас увезет тебя к нам и ты все узнаешь. А сейчас можешь даже поцеловать ее в щеку. Только очень нежно, словно ты влюблен. Боюсь, что за домом следят.

Майя с улыбкой повернулась к Юрию и сказала:

— Юра, вы впервые меня видите, но мы должны сыграть эту сцену без сучка и задоринки. Сейчас я поцелую вас. Обнимите меня и сделайте вид, что вы просто без ума. Женя, под липой сидит парочка. Они следят за нами. Прости…

Кольцова вставила ключ и повернулась к Белову. Наклонилась и с улыбкой прижалась губами к его щеке. Юрий, что-то почувствовав, легонько прижал женщину к себе и через поцелуй спросил:

— Это Чека?

Ему ответил Гуляев с заднего сиденья:

— Да.

Парень сделал вид, что крепко целует женщину. А сам, скосив глаза, внимательно осматривался. От его опытного взгляда не укрылось, что шагах в десяти, на скамеечке, сидели двое — парень и девушка. Делая вид, что полностью поглощены друг другом, они между тем не спускали глаз с иномарки. Неподалеку стояла белая «девятка». Белов, обнимая женщину, сказал:

— Вы не могли бы проехать помедленнее. У меня пистолет с глушителем, надо бы испортить им колеса.

Майя кивнула, а Гуляев за сиденьем ухмыльнулся:

— Прострели два колеса. Тогда уж точно никуда не уедут!

Кольцова тронула машину с места. Белов приоткрыл дверцу и сделал вид, что смотрит на заднее колесо со своей стороны. Хлопки выстрелов были настолько тихими, что парочка их не услышала, зато «девятка» неожиданно начала крениться на левый бок. Перед выездом на улицу обернувшийся Юрий увидел, как парочка направилась к белой «девятке» и остановилась в недоумении, глядя вслед поворачивающей за угол иномарке. Он понял, что все просчитал верно.

На всякий случай Кольцова немного поплутала по городу. Гуляев сел на заднем сиденье уже за первым поворотом. Ребята, уже вдвоем, внимательно осматривали все, идущие следом, машины. Они не боялись, что их заметят сквозь затемненные стекла. Женя попросил:

— Ладно, Мэй! Похоже, полковник никого больше не послал. Едем на дачу.

Белов повернулся к нему:

— Что происходит, Дон Жуан?

Вместо ответа Гуляев спросил:

— Ты завтра отправляешься на задание? — Заметил, как друг покосился на женщину за рулем: — Не смотри так, Майя все о нас знает!

Юрий кивнул. Женька продолжил:

— Я не стану объяснять голословно то, что происходит. Приедем — покажем документы. Скажу лишь одно, если ты завтра пойдешь к объекту, то будешь убит.

Белов до самой дачи больше не задал ни одного вопроса. Уверенное заявление Дон Жуана оказалось настолько неожиданным, что спецназовец растерялся. Когда Майя пошла открывать ворота, Гуляев попросил:

— Сейчас ты увидишь человека, которого не ожидаешь увидеть в живых. Не удивляйся. Сегодня ты найдешь ответы на многие вопросы.

Через гараж они прошли в дом. Майя направилась в гостиную. Оба мужчины шли за ней. Юрий прижался к стене, чтобы не упасть, увидев спокойно сидевшего на диване Воронова:

— Трубач… Ты жив?

Ярослав встал и протянул ему руку для приветствия:

— Как видишь! Присаживайся…

После просмотра чекулаевского дневника и собственной папки с датой смерти, вопросов у Светлячка больше не возникло. Парень сидел уставившись в одну точку и молчал. Евгений и Ярослав посмотрели на него, переглянулись и вышли в кухню. Гуляев задумчиво протянул:

— Крепко парня задело! А ты чего такой странный?

Воронов вздохнул:

— Женька, через три дня Чека планирует убрать какого-то Коростелева из Управления. Что будем делать? Предупредим или будем ждать?

Дон Жуан задумался. Его размышления прервала Майя:

— Предупредить надо и обязательно. Полковник убирает тех, кто подбирается к нему. Значит и этот начальник чем-то мешает. Я поговорю с Коростелевым завтра. Там есть адрес?

Ярослав кивнул:

— И даже телефоны: рабочий, домашний, мобильный…

В кухню зашел Белов. Хмуро спросил:

— И что мне теперь делать прикажете? Здесь прятаться? Машину Майи Чека уже вычислил. Та парочка наверняка запомнила номера. А это значит, что спать сегодня здесь не стоит. Полковника заинтересует, почему меня увезли и он бросит всех ребят на штурм этой «крепости».

Все задумались. До этого момента ни до кого из них еще не дошла такая простая истина. Кольцова предложила:

— Может обзвонить ребят?

Юрий отрицательно покачал головой:

— Поздно. После простреленных колес полковник, наверняка, уже собрал всех в конторе и объявил о моем «предательстве» и бегстве. «Ниссан» в розыске и его хозяйка тоже. Так что далеко мы не уйдем…

Гуляев неожиданно просиял:

— Старый дом! Мы переберемся туда. Уж о нем-то полковник точно не ведает ни сном, ни духом!

Майя встала:

— Я сейчас позвоню Лене и выясню, дома ли полковник…

Белов мрачно спросил:

— А если он дома?

Кольцова ничуть не смутилась:

— Скажу, что озабочена кражей своей машины и попрошу помочь в поисках. Надо оттянуть время.

Ребята улыбнулись и Майя сразу же набрала номер Чекулаевых. Трубку взяла Лена:

— Алло…

— Лена, это Майя. Отец дома?

Девушка ответила:

— Нет. Минут двадцать назад он ушел из дома очень сильно чем-то встревоженный. Что случилось?

— Ты хочешь выйти замуж за Ярослава?

Девушка удивленно сказала:

— Да.

Кольцова скомандовала:

— Тогда собери самые дорогие для тебя вещи и уезжай из дома немедленно. Едь на Большую Филевскую улицу дом пятьдесят семь. Поднимись на чердак, там мастерская художника. Его зовут Иван Гаврилович, скажешь, что я просила приютить тебя на несколько дней. Пусть он спрячет твою машину. Поживи там, пока я не позвоню. Объяснять все слишком долго. Расскажем потом, а сейчас делай, как говорю. Запомнила адрес?

Чекулаева сглотнула. Голос задрожал, но она тихо ответила:

— Запомнила. Я сделаю, как ты скажешь.

— Тогда до свидания.

Кольцова повернулась к удивленным мужчинам:

— Лена тоже в опасности. Чека очень быстро поймет, что кто-то вскрыл его сейф и примется за дочь. В состоянии загнанного в западню волка, он и ее не пощадит.

Майя быстро собрала все вещи Ярослава и одежду на себя. Гуляев складывал свои вещи сам. Парни, по ее просьбе, принялись таскать собранное в гараж и складировать на стойке. Из холодильника сложили в большую клетчатую сумку большую часть продуктов. Прихватили с собой часть мороженого мяса и пару куриц. Супы и остатки второго переложили в банки. Овощи из пластиковых контейнеров забили в несколько пакетов. Из кухонного стола собрали все крупы и консервы в походный рюкзак. Налили несколько пятилитровых баллонов воды.

Майя вспомнила про наборы одноразовой посуды и притащила четыре упаковки тарелок и упаковку стаканчиков с такими же одноразовыми вилками и ложками..

Из кладовки Кольцова принесла пару походных котелков, закопченную сковородку, двухкомфорочную электроплитку и большую старую клеенку. Парни сняли с кроватей по паре матрасов и одеял, несколько подушек. Прихватили два покрывала и плотно скатанный огромный плед. Из мебели в брошенном доме ничего не было, кроме сломанной табуретки и полки без стекла на стене.

Майя вытащила из тайника оружие, деньги, пакет с мелочами и шкатулку Воронова. Забрала все документы и мобильный телефон с зарядным устройством. Прихватили с собой маленький переносной телевизор, видеомагнитофон и видеокамеру с кассетой, как доказательства для ребят. Еще в прошлый раз Гуляев заметил, что к дому подведено электричество и оно работает. Аккуратно прибрались на даче, все, что можно было запереть, заперли, создав дополнительные трудности для полковника и сослуживцев.

Ярослав подошел и что-то прошептал на ухо женщине. Кольцова удивленно посмотрела на сына. Поднялась наверх. Вернулась с большим медицинским саквояжем матери. Дополнительно собрала из шкафчика в коридоре все медицинские мелочи. Спустились в гараж и принялись заталкивать вещи в машину. Собранное заняло все свободное пространство автомобиля. Женщина аккуратно положила сверху матрасов три костюма вместе с плечиками, несколько пар туфель в коробках и два парика. Вывела иномарку из гаража, вновь закрыв его за собой.

Гуляев и Белов поехали на мотоцикле. Ярослав с Майей отправились на загруженном под завязку «ниссане»…

Евгений и Юрий старательно замаскировали следы от колес при съезде с насыпи и до заколоченного дома. На сухом асфальте следов не осталось. Ярослав быстренько вскрыл замок. Кольцова попросила:

— Пока вещи не таскай. Надо хотя бы пол подмести…

Она старательно обмела стены в доме еловыми ветками. Затем вымела пол в доме свежим веником из березовых веток, часто сбрызгивая доски водой, чтоб поменьше летело пыли. Ярослав за это время проверил колодец рядом с домом, придя к выводу — вода для питья не годится. Слишком много всякой дряни нападало в воду за все то время, что он стоял открытым.

Закончившие маскировать колеи парни вскоре появились у дома. Выскочившая на крыльцо Майя попросила:

— Еще пять минут…

Она вымела крыльцо и утащила в дом старую клеенку, попросив:

— Юр, Жень, тащите матрасы. А ты, Ярик, неси покрывала и одеяла…

Возле печки Кольцова раскинула на полу старую клеенку, которая закрыла пространство почти до передней стены. На нее, вплотную друг к другу, парни уложили в ряд два двуспальных матраса, на них постелили покрывала, бросили сверху подушки и одеяла. Женщина дополнительно кинула сверху старый огромный плед.

Только потом принялись таскать оставшиеся вещи. Майя повесила свои костюмы на гвоздь, торчащий из стены. Одежду в пакетах и сумках сложили на клеенке. Зажигать в доме свет не стали, хотя в доме царил полумрак. Лишь проверили розетки, включив телевизор. Тот заработал. Это обрадовало всех.

Опустевший «ниссан» и мотоцикл загнали в большой, стоявший рядом полупустой дровяник и закрыли туда ворота. Кольцова проверила маленькую печку в доме. Довольно произнесла:

— Когда стемнеет, истопим печь.

Ярослав притащил из дровяника широкую доску и два катыша, устроив что-то вроде стола возле другой стены. На доску Кольцова постелила пару полиэтиленовых пакетов и разложила часть продуктов. В полке, постелив несколько бумажных салфеток, разложила крупы и поставила растительное масло. Замороженные продукты парни вынесли в сени и подвесили в сумке под потолком. Между делом съели то, что было сготовлено раньше.

Работы хватило до самого вечера. Когда сумерки начали сгущаться, женщина открыла заслонку для дыма и затопила печь:

— Я часто видела в деревнях, как местные женщины разжигают печи, а самой приходится это делать впервые. Сейчас сготовлю…

Четверо невольных бездомных с удовольствием съели пахнущую дымком гречневую кашу с тушенкой, черпая ее прямо из котелка. Из одноразовой посуды вскрыли только стаканчики и вилки с ложками. Запили еду крепким кофе с остатками печенья. Мужчины быстро переоделись в камуфляж, поделив и рассовав оружие, оставшееся от «динозавров» по карманам. Ярослав забрал у Майи, копавшейся в медицинском саквояже, большой пузырек и кусок марли. Спрятал в карман под взглядами удивленных приятелей:

— Это эфир. Не стоит калечить парней ударами. Они ведь не виноваты.

В темноте каждый хлопнул женщину по плечу, прежде, чем уйти. Один за другим парни исчезли в ночном мраке. Майя осталась одна. Села на матрас и накинув на плечи край одеяла, принялась терпеливо ждать…

Три бесшумные тени перебежали через дорогу и начали медленно приближаться по лесу к покинутой даче. На темном небе помаргивали звезды, но луна еще не взошла. Их задачу облегчало еще и то, что участок Кольцовой граничил с лесным массивом. Глаза быстро привыкли к ночному мраку. Трое мужчин все реже спотыкались и натыкались на деревья. До дачи оставалось не более сотни метров. Ярослав, шедший первым, остановился. Гуляев ткнулся ему в спину. Трубач прошептал:

— Они уже здесь. Качалин опять дезодорантом побрызгался. Вот его и схватим, чтоб в следующий раз не душился, как баба. Хотя он нас невольно предупредил. Вы хватаете за руки, а я его эфиром придушу. Тащите на ту сторону дороги, а я пока следующего подловлю. Встречаемся возле куста сирени в углу сада, я там из двух досок снизу гвозди вытащил. Женька знает…

Тактику своих товарищей они прекрасно знали — растянувшаяся цепочка, где каждый находится в одиночестве, хотя и старается не выпускать из вида соседей слева и справа. Но в темноте, да еще в лесу, это было проблематично, а нападавшие все же были в такой же форме и к тому же знали чуть больше.

Благоухающий спец прятался за кустами, когда рядом неожиданно появились три тени. Борис качнулся вперед, чтобы посмотреть, кто это. Две тени резко схватили его за руки, а третья ткнула в лицо тряпкой. В голове моментально закружилось. Качалин хотел крикнуть, но из горла не вырвалось даже хрипа. Он глубоко вздохнул резкий аромат и сознание пропало.

Гуляев и Белов подхватили обмякшее тело. Быстро разоружили лежавшего парня и защелкнули на запястьях его же наручники. Очнувшийся сослуживец мог доставить немало хлопот свободными руками. Подхватив Бориса за ноги и плечи, утащили в темноту. На другой стороне дороги привязали к толстенной сосне веревкой и заткнули рот его же фуражкой.

Ярослав случайно заметил еще одного из бывших «своих». Парень не осторожно высунулся из-за дерева и выдал себя. Воронов начал приближаться к нему. Маска легла на лицо, когда сослуживец готовился перебежать вперед. Он судорожно задергался, пытаясь вырваться из цепких рук, но эфир быстро сделал свое дело.

Трубач подхватил безвольное тело на плечо и скрылся за кустами. Передав «новичка» друзьям, отправился охотиться дальше. Люди Чекулаева уже перебрались через забор и теперь находились рядом с дачей, приближаясь к зданию коротенькими перебежками со всех сторон. Воронов скользнул в дыру, порадовавшись, что подготовил лаз заранее. Огляделся по сторонам, выискивая новую жертву и вдруг заметил рядом с собой тень. Парень принял его за своего. Шипя спросил:

— Ты согласен с полковником — убрать эту бабу и Светлячка с Дон Жуаном? А мне что-то такой приказ…

Договорить он не успел. Шагнувший навстречу Ярослав плотно прижал к его лицу марлю, пропитанную эфиром. Парень успел сказать:

— Черт возьми, а ты кто та…

Эфир вышиб сознание. Обмякшее тело мягко привалилось к Воронову. Тот ухмыльнулся и быстро огляделся: спецы замерли у стен дачи, готовые по приказу ринуться в дом. Ярослав подхватил парня на плечо и пригибаясь под тяжестью, побежал к сирени. Ему и во второй раз удалось не замеченным уйти за куст. Протолкнув в дыру безвольное тело, сел рядом, спокойно ожидая друзей. Тащить бывшего сослуживца дальше он не мог из-за ранения ноги, которая вновь дала о себе знать резкой болью.

Ожидание длилось недолго. Через пару минут Гуляев и Белов стояли рядом. Заткнув пленнику рот и крепко скрутив, троица пробралась в сад. Воронов сильно хромал, но надеялся, что уйти успеет. Прячась за кустом внимательно наблюдали, как из дома выходили спецы и уже не таясь, ругались.

Изнутри по комнатам первого и второго этажей мелькали огоньки фонариков. Несколько раз троица видела в их неверном свете разозленное лицо Чекулаева и откровенно радовалась плохому настроению полковника. Опустевшая дача явно не входила в планы полковника…

Наконец отряд собрался возле крыльца в полном составе. Чекулаев, кипя от ярости, скомандовал:

— Уходим! Они скрылись раньше. Надо опросить посты ГАИ. По машинам!

Кто-то из ребят сказал:

— Троих не хватает — Качалина, Голубниченко и Зорина.

Полковник даже вздрогнул от сообщения:

— Искать! Возможно они просто что-то нашли, чего мы не заметили. Осмотреть дом и окрестности еще раз.

Но поиски результата не принесли. Троица исчезла раньше, чем бывшие сослуживцы придвинулись к кустам сирени. Следов не осталось, а за куст никто не догадался заглянуть, посчитав его вплотную примыкавшим к забору. Подразделение вернулось к даче и теперь бойцы переглядывались, пытаясь узнать, кто видел и когда именно, пропавших товарищей. Никто ничего не вспомнил. Расходились по машинам хмурые, не понимающие происходящего. Кто-то сказал:

— Мистика какая-то. Были все, теперь троих нет и следов нет…

Остальные промолчали, в душе согласившись с говорившим. Чека ни слова не произнес, уже догадываясь, что произошло. В душе полковника появился легкий холодок…

Гуляев и Белов подтащили последнего пленника к двум его товарищам, привязанным к деревьям. Воронов хромая шагал сзади, часто опираясь руками на деревья.

За время их отсутствия Качалин пришел в себя. Глаза поблескивали в темноте, хотя освободиться он не пытался, понимая бесполезность попыток. К тому же наручники от нескольких его рывков, затянулись на кистях и это было весьма болезненно. Белов подошел к нему первым, быстро осветил себя фонариком:

— Прости, Боря, что пришлось так поступить. Выхода не было. Если дашь слово, что кричать не будешь, я тебя освобожу. Остальное ребята объяснят. Согласен послушать, кивни…

Качалин медленно качнул головой и Юрий вытащил кляп из его рта. Подсвечивая фонариком в зубах, развязал веревки и снял наручники:

— Посиди. Сейчас Зорин с Голубниченко придут в себя и мы все расскажем.

Борис спросил, растирая руки:

— Кто это «мы»?

Ярослав и Евгений выступили из темноты и на мгновение осветили себя фонариками. Воронов спросил, приседая перед ним на корточки:

— Узнаешь?

Качалин привалился спиной к сосне и нервно сглотнул:

— Трубач?!? Тебя же похоронили…

Ярослав усмехнулся:

— Как видишь, живой!

Борис пробормотал:

— Полковник сказал, что все вы предатели. И баба тоже.

Воронов спокойно ответил:

— Это Чека предатель. У нас есть документы, где ясно сказано о всех преступлениях и беззакониях, творимых полковником. Посиди спокойно, ладно? Остальные заворочались. Сейчас пойдем к месту нашей стоянки и там мы вам все покажем. Только ведите себя тихо. Мы бы не хотели калечить вас.

Через полчаса шесть спецназовцев сидели в заколоченном доме. Читали дневник полковника и свои собственные досье. Борис Качалин был сильно озадачен, увидев на корке папки приблизительную дату своей смерти — «до 20 июня уничтожить». Парень выдохнул:

— Вот так ни хрена…

Майя мирно спала, прижавшись к печке спиной. Дождавшись ребят, она облегченно вздохнула. Смотреть по второму разу исповедь психопата ей не захотелось. Просмотр продолжался до четырех утра, но парни даже не чувствовали усталости. Переговаривались, обсуждали, возмущались и ругались. Воронов, выключив телевизор, еще раз попросил прощения:

— Извините, ребята. Не хотелось, чтоб вы и дальше слепо верили полковнику. Чем больше людей будет знать правду о Чеке, тем лучше.

Ему ответил Голубниченко:

— Брось, Трубач, извиняться! Вы с нами весьма деликатно обошлись, а ведь мы шли, чтоб вас убить. Никаких обид быть не может. Наоборот, спасибо, что глаза открыли. Остальным парням тоже надо бы ознакомиться с дневничком! Тут о каждом имеется! А потом сдать Чеку с потрохами управленцам. Пусть они что хотят с ним, то и делают!

Ярослав усмехнулся:

— Полковник и вас теперь в предатели зачислил, так что лучше вам на глаза ему не попадаться. Майя сегодня едет поговорить с одним из управленцев, тоже приговоренным Чекой к смерти. После этой встречи мы и будем решать, что делать дальше.

Качалин хмуро бросил:

— На «ниссане» поедет? Полковник ее машину в розыск объявил, а Кольцову назвал опасной и вооруженной преступницей-рецидивисткой. Менты могут открыть огонь.

Проснувшаяся Майя прислушивалась к их разговору, но пока помалкивала. Когда мужчины замолчали, раздался ее бодрый голос:

— Ложились бы вы спать! А я во время завтрака объясню, как намерена действовать… — Рассмеялась: — Преступница-рецидивистка! Звучит! Вот только оружия я не знаю совсем…

Ребята вздрогнули от ее голоса. Кольцова встала:

— Ложитесь, ложитесь! На дворе уже светло, а вы еще и не спали совсем. Хотя бы до восьми поспите, а я посторожу.

Парни только в эту минуту почувствовали усталость и с удовольствием начали валиться на матрасы, мгновенно погружаясь в сон. Женщина разглядывала их потемневшие от бессонной ночи и небритой щетины лица. Мягко улыбалась. На цыпочках подошла к заколоченному окну и через щели принялась пристально наблюдать за дорогой.

Первый робкий луч солнца осветил макушки деревьев. Лес сразу проснулся, наполнившись голосами: щебетание и свист птиц, дальнее кукование кукушки, пение соловья неподалеку — все это навевало такие счастливые мысли, что Кольцова тихонько замурлыкала что-то про себя. Простояв у окна около часа, она вышла на крыльцо, прихватив сумку с овощами.

Начистила картошки полный котелок. Промыла и порезала ее на крупные куски. Порезала на ровные ломти растаявшее за ночь мясо. Тихонько вернулась в дом. На электроплитку поставила котелок с картошкой. На вторую комфорку водрузила сковородку. За пару часов приготовила завтрак на всю компанию. Во втором котелке, закончив с обжаркой мяса, сварила крепкий кофе. Слегка подкрасилась. Переодевшись в сенях в светло-голубые джинсы и белый топ, разбудила ребят:

— Пора завтракать, а потом за дела браться.

Ярослав внимательно оглядел ее:

— Мам, ты прекрасно выглядишь!

Новички вытаращили глаза. Гуляев махнул рукой:

— Я потом вам все объясню. День долгий…

Выскочив во двор, парни привели себя в относительный порядок и вернулись. Майя за это время вскрыла одноразовые тарелки и раскидала еду по ним, добавив в каждую по половинке свежего огурца. Порезала хлеб. Разлила кофе. Рассевшись на краю матрасов шесть парней и женщина принялись за еду.

После завтрака Кольцова натянула на голову пепельный парик с короткими волосами, которые не отличались от натуральных. Положила светло-зеленый костюм от Версаче в большой пакет, туда же засунула туфли на шпильке и колготки. На ноги обула белые кроссовки. Чтобы скрыть глаза надела черные очки от солнца.

Посмотрела на себя в маленькое зеркальце. Удовлетворенно кивнула и набрала номер Рязановского. После длительных гудков заспанный голос пробурчал в трубку:

— Рязановский слушает…

Она быстро сказала:

— Валера, это Майя. Прости, что разбудила. Очень нужна твоя помощь.

Голос несколько «проснулся»:

— Опять кто-то ранен?

Кольцова успокоила приятеля:

— Нет. Ты сегодня свободен?

Валерка отчетливо зевнул в трубку:

— Я пришел в четыре и теперь свободен. И так двое суток отпахал. Выкладывай!

Кольцова попросила:

— Где-то через час я буду в Москве. Забери меня от метро Беговая в десять, там где выход на платформы. И внимательно смотри, нет ли за тобой «хвоста». Прежде чем выйти на улицу, осторожно выгляни в окно.

Видимо, после ее предупреждения, Рязановский окончательно проснулся и посмотрел на часы. В трубке раздалось:

— Хорошо. К десяти подъеду…

Отключив телефон, женщина повернулась к внимательно слушавшим разговор парням:

— Вы остаетесь тут, а я с приставкой, кассетой и камерой отправляюсь в Москву для встречи с незнакомым Коростелевым. От этой встречи многое зависит. Ждите, после обеда буду. Сготовите суп и второе сами, продуктов хватит. За водой сходим ночью. Я с Москвы чего-нибудь привезу…

Ребята кивали и вздыхали. Повесив пакет на плечо, Майя улыбнулась всем и вышла из дома. Гуляев выскочил следом. Догнал одним прыжком, обняв за талию:

— Мэй, будь осторожна.

Она потянулась к нему всем телом. Ласково поцеловала в губы:

— Мне есть теперь ради кого жить и я буду очень осторожна.

Погладила по щеке кончиками пальцев, решительно развернулась и ушла по лесу в сторону Минского шоссе. Сделав небольшой крюк, вышла на проселочную дорогу, ведущую из деревни Сидоровское. По ней вышла непосредственно на шоссе…

Через пару минут женщина поймала попутную машину, для вида поторговалась о цене и забралась внутрь. Шофер «девятки» оказался весьма словоохотливым. Майя была вынуждена поддерживать разговор, чтобы не вызывать подозрений.

Опасения оказались не напрасными и она порадовалась своей предусмотрительности. На выезде с дач стояла милицейская машина. Двое мужчин в форме возле сине-белой «Волги» внимательно посмотрели на проезжавший автомобиль. Кольцова сделала вид, что очень оживленно болтает с водителем. Заметив пепельные короткие волосы, менты отвернулись.

В половине десятого Кольцова находилась в Москве. На метро добралась до Беговой и без десяти выбралась к назначенному месту. Вскоре Валерий подъехал к ней. Майя быстро забралась в машину на заднее сиденье и сказала:

— Прокатись немножко в сторону зоопарка. Только не спеши.

Он кивнул и тронулся с места. Женщина внимательно смотрела назад, пытаясь обнаружить «хвост». Рязановский понял:

— Не бойся. Ко мне его еще не приставили. Теперь рассказывай…

Пока ехали, Майя успела многое рассказать старому приятелю. Тот слушал не перебивая, изредка вздыхал, а когда она закончила рассказ, спросил:

— Что требуется от меня?

Кольцова твердо ответила:

— Быть неподалеку. Чтобы я в любой момент могла исчезнуть. А сейчас едем на Большую Филевскую улицу. Нужно переписать кассету…

Старый художник обрадовался их появлению. Рязановского Меркулов знал давно. Валерий с интересом рассматривал многочисленные картины на стенах. Потом принялся перебирать те, что стояли у стен. Хирург понимал, что Майе надо поговорить с художником и не хотел мешать.

Из дальней комнаты, услышав знакомый голос, выбежала Лена Чекулаева и повисла у Майи на шее:

— Мэй, я так рада видеть тебя! Здесь так здорово! Иван Гаврилович просто прелесть. Я позирую его ученикам в старинном сарафане. Объясни, что случилось?

Рязановский удивленно обернулся, глядя на юную красавицу. Кольцова тяжело вздохнула и чуть отстранилась. Девушка, почувствовав это, отпустила ее:

— Мэй, не молчи. Я должна знать, что происходит!

Майя вздохнула:

— Лена, твой отец приговорил Женю к смерти и собирается убить его в день нашей свадьбы. Он приговорил и многих других, ни в чем не повинных, людей. Они перешли дорогу Николаю Степановичу. Тебе тяжело это слышать, но мы собираемся остановить его любыми средствами. А теперь решай сама, что тебе делать. Наверняка, твой отец уже догадался, что ты нашла сейф и я видела бумаги, хотя о Ярике он еще не знает. В этом я уверена. Если ты с нами, то продолжай жить здесь, в мастерской художника. Если же нет, держать не будем.

Девушка со слезами на глазах выслушала ее слова и тихо сказала, опустив голову:

— Мэй, я с вами. Кто-то должен остановить отца и я даже рада, что это наконец случится…

Лена отвернулась, пытаясь сдержать рыдания. Услышанное повергло ее в ужас. Ее отец хотел убить тех, кто стал ей дорог! Меркулов все слышал, но ни о чем не спросил. Обняв девушку за плечи, увел за ширму, что-то тихо говоря ей.

Майя быстро переписала досье на Коростелева на отдельную кассету с помощью видеомагнитофона в мастерской. Посмотрела в лицо вновь подошедшего к ней старого художника и вздохнула, пряча кассету в сумку:

— Простите меня, Иван Гаврилович, что и вас невольно втянула во все это. Когда все закончится, я обещаю все рассказать подробно. А сейчас простите, нет времени. — Взглянула на Рязановского, увлеченно рассматривающего эскизы: — Валера, поехали…

Хирург вздрогнул, едва не свалив все эскизы на пол. Успел подхватить стопку работ и вновь устроил на столе. Направился к женщине. Меркулов ласково обнял Майю. Слегка подтолкнул к двери:

Иди и возвращайся! Дай Бог тебе выстоять…

Обнялся с Валерием, попросив:

— Ты уж береги ее…

Рязановский молча кивнул, обнимая старика в ответ.

Кольцова попросила приятеля увезти ее на Садовую-Кудринскую улицу. Минут через пятнадцать, они остановились у дома двадцать. Воспользовавшись сотовым Рязановского, у которого номер был засекречен, решительно набрала номер Коростелева. Трубку сразу же взяли и четкий мужской голос ответил:

— Слушаю!

Майя спокойно спросила:

— Полковник Коростелев Сергей Наумович?

Удивленный голос подтвердил:

— Да, это я. Кто говорит?

Женщина быстро заговорила:

— Это неважно. Слушайте меня внимательно, от этого зависит ваша жизнь. Через пять минут спуститесь к консьержке и заберите у нее видеокассету. Просмотрите ее в одиночестве. Никто больше не должен знать. В половине двенадцатого я перезвоню и мы решим, где нам встретиться.

Она отсоединилась раньше, чем он успел задать вопрос…

Майя быстро вышла из машины, вошла в ближайший подъезд не снимая темных очков и попросила консьержку передать кассету Коростелеву. Растерянная женщина не успела и слова сказать, как незнакомка исчезла. Выйдя из дверей, Кольцова решительно пошла по улице. Рязановский обогнал ее и встал через два дома. Через минуту вынужденная стать разведчицей женщина забралась в машину:

— Быстро поехали отсюда!

Какое-то время они ехали молча. Заметив «Макдональдс» на Пушкинской, Майя попросила:

— Заедь на стоянку возле кинотеатра и сходи перекуси, если хочешь. Когда я отправлюсь на встречу, тебе придется безвылазно сидеть в машине и ждать. А я пока посижу и подумаю…

Валерий вздохнул и покорно выбрался из машины. Заглянул в салон через открытое на дверце стекло:

— Тебе что-нибудь купить, шеф?

Майя рассмеялась:

— Шеф с удовольствием выпил бы минералки!

Валерий ушел к палаткам. Кольцова задумчиво смотрела ему вслед.

Вскоре Рязановский вернулся, нагруженный пакетом с пончиками, стеклянной бутылкой минеральной воды и стаканчиком кофе. Забрался на водительское сиденье. Пристроил пончики на соседнем сиденьи, а стаканчик на передней панели, обернулся, протягивая бутылку:

— Закупился под завязку! Держи свою воду…

Женщина взяла емкость. Отвернула пробку и сделала несколько глотков. Взглянула на часы на столбе:

— Еще пять минут… — Задумчиво глядя по сторонам, спросила сама себя: — Интересно, что сейчас делает полковник Чекулаев?..

Не обнаружив ночью дочери в доме, Чекулаев почувствовал что-то не хорошее. Осмотрел всю квартиру, но не обнаружил следов похищения, зато следы поспешного бегства были налицо. Красной «ауди» на стоянке тоже не оказалось. Он пытался позвонить Лене по телефону, но тот оказался отключен. Полковник просидел в кухне целую ночь, надеясь на чудо, но его не случилось…

С раннего утра у Чеки были дела в конторе. Он все еще надеялся, что кто-либо из дежуривших ГАИшников видел «ниссан» Кольцовой. Но машина как в воду канула. Тревога в душе нарастала.

Вернувшись, полковник кинулся к сейфу. Внимательнейшим образом, через лупу, осмотрел замок. Еле заметные царапинки подсказали ему — сейф вскрывали. Чекулаев сглотнул от дурного предчувствия. Открыл дверцу и тщательно осмотрел папки: все документы были на месте. И все же что-то было не так. Он чуял это своим волчьим нутром. Полковник с мрачным видом запер сейф и задумался…

Майя набрала номер Коростелева на мобильном Рязановского. Уже знакомый голос произнес:

— Вы пунктуальны и это делает вам честь. На кого еще из руководства имеются подобные досье?

Женщина решила не скрывать имевшуюся информацию:

— Подробные характеристики имеются на пятьдесят семь человек.

Полковник помолчал, а потом со вздохом подытожил:

— Значит, на всех! Что вы хотите за документы?

Майя без запинки ответила:

— Свободный выбор и жизнь без преследования на двадцать пять парней, которые по чужой вине оказались убийцами.

Удивленный голос спросил:

— Деньги вас не интересуют?

Она хмыкнула:

— Нет. Мне нужны бумаги с подписями и печатями на двадцать пять человек. Их имена и фамилии мы впишем сами. В будущем, когда бумаги будут у нас, вы должны сделать так, чтобы их данные были убраны из милицейских сводок.

Коростелев отчетливо присвистнул в трубку:

— Интересное требование! Предположим, что мы сможем это сделать. Какие у нас гарантии, что мы получим эти досье?

Кольцова усмехнулась:

— Никаких, кроме моего слова.

Он предложил:

— Может быть, в таком случае, мы с вами встретимся и все обсудим? Согласитесь, ведь это не телефонный разговор.

Майя легко согласилась:

— Вы правы. Знаете «Макдональдс» на Пушкинской площади? Приезжайте туда через двадцать минут. Я могу немного задержаться. Дела! Заранее прошу прощения. Вашу фотографию я видела и подойду сама. Будьте один.

— До встречи.

Полковник быстро положил трубку. Майя усмехнулась и сказала Валерию:

— Сейчас он вызывает оперативников, чтобы схватить женщину с пепельными волосами. Ладно, жди здесь, а я пошла.

Рязановский предложил:

— Может мне все же с тобой пойти? Там же засада.

Женщина обернулась:

— Обещаю, вернусь через сорок минут.

Она подхватила пакет и направилась к ресторанчику, решив действовать по обстоятельствам. Подойдя к стойке, заказала молочный коктейль. Быстро выпила его и направилась в туалет. В кабинке переоделась в светло-зеленый костюм с мини-юбкой. Сняв парик, закрутила волосы на затылке в тугой узел. Обновила помаду, нанесла тени и румяна, подвела уголки глаз. Джинсы, топик и кроссовки с носками старательно запихала в пакет и спрятала его в не запертую кладовку уборщицы.

Повесив на плечо светлую сумочку, вышла в зал. Заказала еще один коктейль и села за столик у окна с любовным романом в руках. На все переодевания у нее ушло не более десяти минут.

Через пять минут к «Макдональдсу» подъехали две черные «Тойоты». Из одной вышел Коростелев. Майя сразу же узнала его. Из другой выбрались два мужчины в темных, несмотря на усиливающуюся жару, костюмах и при галстуках. Они быстро направились в ресторан. Профессионально оглядев зал, «близнецы» обернулись и кивнули полковнику — «ее нет». Тот, чуть заметно, показал им ладонью «сядьте там».

Майя, скрывая лицо за книгой, все видела. Сергей Наумович остался на улице. До встречи оставалось пять минут. Кольцова огляделась: возле туалета висели таксофоны. Возле них толпилась стайка девчонок. Женщина встала и направилась в туалет. Из каморки уборщицы вытащила вантуз и стащила с палки резиновую присоску. Поставила все в угол и вышла к таксофонам. Подошла к двум симпатичным девушкам, попросила:

— Девчонки, помогите! Я замужем за богатым стариком. Так уж получилось! А он приставил ко мне вон тех «горилл» за столиком в одинаковых костюмах. У меня встреча запланирована и удрать не могу.

Майя смущенно улыбнулась, но девицы поняли и хихикнули:

— Да нет проблем! Что делать?

Кольцова объяснила свой план:

— Сделайте вид, что испуганы и подойдите к ним. Скажете, что какая-то сумасшедшая с пепельными волосами переодевается в туалете и у нее пистолет. А дальше я и сама справлюсь. Вы только никого не пускайте туда, пока я не выйду. Потом удирайте отсюда. Я вам заплачу за услугу сто долларов. Держите… Идет?

Девушки переглянулись, все же взяв деньги:

— Да мы бы и так сделали. Понимаем! Иди прячься…

Майя скрылась в туалете. Быстро скинула туфли и спряталась за дверью с увесистой палкой от вантуза в одной руке и присоской в другой.

Дверь резко распахнулась и мимо женщины проскочили оба контрразведчика с пистолетами наготове. Палка сразу же опустилась на голову крайнего. Присоска моментально очутилась на лице у второго и прежде, чем он смог что-либо увидеть, дерево опустилось и на его лоб. Мужчины рухнули, как подкошенные. Пистолеты гулко стукнулись о кафель. Майя быстро засунула их в сумочку. Пошарив по карманам у обоих вояк, нашла трои наручники.

Усмехнувшись, таском подтащила незадачливых вояк к двум унитазам. Тащить по кафелю оказалось легко. Прикрепила одними наручниками к стойке, перехлестнув ее цепочкой. На другую руку каждого тоже одела по наручнику и приковала к сливной цепочке. Желая посмеяться, подтащила бесчувственные тела еще чуть-чуть вверх, прямо к чистеньким унитазам и опустила в них головами. Вода, под тяжестью рук, теперь омывала их лица постоянно. Контрразведчики закашляли, приходя в себя от водной процедуры. Майя поспешила уйти, прихватив с собой пакет с одеждой.

Девчонок от туалета как ветром сдуло, едва она вышла и кивнула им.

Коростелев сидел за столиком на улице, поглядывая на часы. Перед ним дымилась чашечка кофе. До встречи оставалось несколько секунд, когда на стул напротив опустилась высокая красивая женщина:

— Ну вот мы и встретились, полковник Коростелев. Теперь вы видите мое настоящее лицо и вижу по глазам, что узнали. Не стоит дергаться. Я могу застрелить вас через сумочку, но мне это не нужно. Ваши люди живы. Они в женском туалете, правда, в очень плачевном состоянии. Не стоило нарушать мои правила. Теперь поговорим один на один, как и договаривались. Я даю слово, что архив будет в ваших руках, но мне нужны гарантии для обманутых парней. Как видите, я рискую собой.

Полковник тяжело вздохнул и кивнул:

— Я вас действительно узнал, госпожа Кольцова. Мы ведь встречались однажды, только вы тогда не знали, кто я. Я вам верю. — Он разглядывал ее какое-то время, затем добавил: — Мне надо посоветоваться с начальством. Сами понимаете, я еще не могу со своего уровня решать подобные вопросы.

Майя поторопила:

— Поторопитесь, Сергей Наумович. Тот человек, что ведет эти досье, собирается вас убить. Видели дату на папке? Некоторые из парней с датами на папках уже мертвы. Кое-кого нам удалось спасти.

Он удивленно переспросил:

— Нам? Значит, вы не одна?

Кольцова четко ответила:

— Теперь не одна. Хочу предупредить, сейчас убийца уже догадался, что мы что-то знаем и может попробовать уничтожить вас раньше. Оглядывайтесь и не ходите никуда один. А этих своих вояк отправьте на переподготовку. Если с ними справилась я, значит и другой справится. На совещании должно быть лишь высшее руководство вашего ведомства. Начальники отделов ничего не должны знать.

Полковник поморщился:

— Действительно, олухи! Вы сможете позвонить мне завтра в час дня? Я сообщу результат совещания. Даю слово офицера, больше слежки не будет.

Майя чуть улыбнулась:

— Мне нужно отдать вам оружие этих вояк, но пугать никого не хочется. Не могли бы вы взять мою сумочку и незаметно забрать пистолеты и ключи от наручников. Они в кармашке справа. Мне уже пора. Рада была вас увидеть. Надеюсь, что мы поняли друг друга — в вашем ведомстве есть человек, работающий на себя и он уже принес много зла. Я позвоню завтра утром…

Коростелев забрал сумочку из ее рук и скользнул рукой внутрь. Незаметно вытащил и положил в свой карман оба пистолета. Зажал в руке ключи от наручников. Вернув сумочку женщине, в упор взглянул на нее:

— Хотел бы спросить, а если с вашим требованием не согласятся? Что будет тогда?

Майя снова пошла ва-банк, открывая свои карты:

— Я не дам испортить ребятам жизнь. Им и так не сладко жить с сознанием, что убили ради обогащения и честолюбивых амбиций мерзавца. Я опубликую выдержки из этих досье. Вы же знаете, друзей у меня достаточно, а эти парни не дадут в обиду. Вам придется начать войну против своих. Можете передать эти слова начальству.

Кольцова встала:

— До свидания. Идите, освобождайте своих людей.

Контрразведчик кивнул и встал, глядя вслед удалявшейся стройной фигурке. В голове промелькнуло: «Умная женщина. Опытного контрразведчика провела. Мне бы в отдел такую…». Полковник вздохнул, нащупал в кармане ключи и отправился в женский туалет освобождать подчиненных…

Мокрые и жалкие капитаны вызвали у Коростелева брезгливую улыбку. Он отстегнул их друг от друга и от стойки. Молча всучил каждому по ключу от наручников и вышел, снова подумав: «Кольцова права, надо их отправить на переподготовку. Пусть малость жирок сбросят и мозгами заново научатся шевелить».

Пленники туалета через минуту догнали его, освободив руки, пристегнутые к сливу. Один из них попытался оправдаться:

— Неожиданно напала, сучка! Попадись она мне теперь, пристрелю, как собаку!

Полковник неожиданно развернулся и залепил говорившему пощечину:

— Вы оба мизинца этой женщины не стоите! На то вы и разведка, чтоб не попадаться по глупому. Даже если вы еще раз с ней встретитесь, чтобы и волоса с головы этой женщины не упало!

Вояки переглянулись. Второй осторожно спросил:

— Вы ее знаете?

Сергей Наумович кивнул, направляясь к машине:

— Знаю и очень много слышал о ней хорошего. Такие на пустяки не размениваются и всегда порядочны.

Первый капитан обиженно буркнул:

— А что ж тогда она нас лицами в унитаз ткнула?

Коростелев, прежде чем сесть в машину, обернулся:

— За дело! Разучились оперативно работать! Вот она и показала вам, идиотам, что умнее. С понедельника на переподготовку. Оба!

Капитаны «скисли» лицами, забираясь во вторую машину. Переподготовки они боялись, как огня. Это снова бессонные ночи, многокилометровые пробежки, физическая и огневая подготовка, владение холодным оружием и зачеты один за другим в течении полугода. Оба мысленно выругались и тут же подумали: «Надо же нам так по-идиотски попасться!»…

Майя забралась в машину Рязановского, забросив пакет на заднее сиденье:

— Вот и все. Переговоры приостановлены до завтра. Будь другом, отвези меня на Белорусский вокзал, а я пока у тебя на заднем сиденье облик сменю…

Валерий предложил:

— Давай я тебя увезу прямо на дачу.

Кольцова рассмеялась:

— Прямо в руки полковника. Такая удача ему и не снилась!

Она посерьезнела:

— Спасибо. Ты забыл, что мы на даче уже не живем? Я доберусь на электричке. Не обижайся, но лучше тебе не знать, где мы притаились.

Майя перебралась на заднее сиденье и быстро переоделась в джинсы и топик. Снова натянула на голову пепельный парик и очки, став «своей» в вокзальной толпе. Рязановский внутренне подивился этому превращению, высаживая Кольцову у вокзала. Она поблагодарила его за помощь и словно растворилась среди снующих людей…

Кольцова вышла на «Дачной». Прошлась по поселку в сторону Минского шоссе. Внимательно огляделась вокруг — не следит ли кто? Быстро пошла вглубь леса без всякой тропинки. Добралась до Минского шоссе. Убедившись, что милиции поблизости нет пересекла Минку, выбрав момент, когда машин почти не было. По лесу добралась до заколоченного дома. Приблизилась к нему с не просматриваемой стороны и прислушалась: в доме слышались приглушенные голоса ребят. Она облегченно вздохнула — значит, полковник действительно считает, что они прячутся где-то в Москве.

Майя вошла в дом и остановилась, привалившись к косяку. Парни уставились на нее, прервав разговор. Ярослав спросил:

— Как прошла встреча?

Кольцова рассказала все подробно, только о своей шутке над контрразведчиками умолчала. Не сказала она им и о своих условиях сдачи архива, решив устроить сюрприз, если все пойдет по ее плану. А им не пришло в голову спросить, что она потребовала взамен. Пока они думали, что Кольцова лишь пытается их жизни и разоблачить полковника в глазах начальства. Евгений обнял женщину за плечи и подведя к матрасу, усадил на него. Положил в тарелку суп:

— Мы с ребятами немного по лесу прогулялись. Родник нашли, так что ночью за водой не пойдем. Чека за твоей дачей наблюдение оставил, двоих наших. Мы их врасплох захватили. Поговорили с парнями о теневых делах Чеки. У ребят шок был, когда Трубач вышел из-за кустов и подтвердил наши слова. Договорились, что они все услышанное расскажут остальным. Через сутки встретимся полным составом на твоей даче. Только не уточнили время. Олег Рогожкин позвонит на твой мобильный. Они хотели бы увидеть свои досье и дневник…

Ярослав тихо добавил:

— Гомельский звонил на телефон Женьки. Его опера, как он сказал, много интересного «нарыли» в квартире этого Летягина. Сегодня Гена приглашает тебя поужинать в ресторане. Просил позвонить на мобильник, как только появишься.

Кольцова вздохнула:

— Давненько у меня столько работы не было!

Гуляев предложил:

— Давай, я за тебя съезжу?

Женщина покачала головой и встала:

— Нет, Женя. Вы для Чеки мишени, а я та самая ниточка, которую он ни за что не захочет потерять. И хватать меня раньше времени, думаю, не будет. Ему важно выследить, сколько нас всего и где мы прячемся. Поеду я сама.

Майя подошла к заколоченному снаружи окну и набрала номер Гомельского. Тот почти сразу взял трубку. Она тихо заговорила:

— Здравствуйте, Геннадий Николаевич! Это Кольцова. Спасибо, что позвонили. Мне передали ваше предложение поужинать. Я не против, если вы пришлете за мной машину. При встрече объясню, что произошло с моим «ниссаном».

Он деловито поинтересовался:

— Куда подъехать?

Кольцова пояснила:

— Минское шоссе, между Голицыно и Жаворонками. В семнадцать тридцать. У верстового столба будет стоять женщина в коричневом брючном костюме с каштановыми кудрявыми волосами. Захватите охрану. Мало ли что. Я сейчас уже ни в чем не уверена…

Майя закончила разговор и попросила парней:

— Я прошу всех простить меня, но я немного посплю. В половине пятого разбудите. Можете разговаривать спокойно, я не реагирую на голоса.

Кольцова свернулась на матрасе в клубок, накинула на себя одеяло и заснула. Она спала чуточку посапывая. Лицо порозовело и выглядело еще моложе. Ребята вполголоса переговаривались, время от времени бросая на нее любопытные взгляды. За время отсутствия Майи они узнали о ней немало интересного. Зорин неожиданно сказал:

— Странная штука, эта жизнь! Вот рядом спит женщина, о которой я только вчера узнал и готов был убить по приказу Чеки. Я большой и сильный мужик, а сегодня, рядом с ней, чувствую себя маленьким и ничтожным. Она сплотила нас шестерых за одну ночь. Она защищает нас, а не мы ее. Я прекрасно понимаю, что нельзя нам пока высовываться, только никогда в жизни я не допущу больше ситуации — прятаться за женской спиной. Стыдно нам, сильным, прятаться за слабыми!

Качалин буркнул:

— Дурак ты, Андрюха! Плохо ты слушал Трубача. Отними сейчас у нее Яра и Женьку и она сама, добровольно, разделит их судьбу. Может, эти хлопоты ей в радость и опасность ей только нервы щекочет? Ведь спасает она их, да заодно и нас. Так что чем тише мы сидим, тем больше вероятности, что Чека нас не найдет и Майя жить останется.

Все долго молчали раздумывая над уже сказанным…

В семнадцать ноль-ноль из заколоченного дома вышли высокая пышноволосая женщина и смуглый мужчина в камуфляже. Это были Майя и Женя. Кольцова шагала в красивом коричневом брючном костюме и… кроссовках. Брюки оказались закатаны почти до колена. Держа в одной руке шикарные туфли на шпильке и чуть придерживая другой светло-коричневую сумочку на плече, она не стала выходить на дорогу, самым решительным образом направляясь в лес. Гуляев шел рядом.

Пять мужчин глядели им вслед сквозь щели в заколоченных окнах старой дачи…

Двадцать минут шестого женщина с каштановыми волосами стояла на Минском шоссе возле километрового столбика. Туфли на шпильке увеличили ее рост сантиметров на восемь. На плече висела дамская сумочка.

Через пару минут рядом остановился неторопливо пыливший «шестисотый». Следом затормозил черный «джип», из которого выглянули четверо здоровяков. Окошечко на дверце «мерседеса» плавно опустилось вниз. Выглянувший Гомельский, сидевший за рулем, удивленно спросил:

— Майя Аркадьевна, это вы?!? О, Господи!

Вместо ответа женщина села в его машину:

— Простите этот маскарад, Геннадий Николаевич. Под своей личиной я уже не могу появляться ни в Москве, ни на дороге. Меня, Женю и ребят ищут. И не только милиция. Всех, кроме Ярика. О нем пока еще не знают…

Гуляев, сидевший в кустах на другой стороне дороги, облегченно вздохнул. Подхватил кроссовки Майи и направился к заколоченной даче.

Гена спросил, трогаясь с места:

— Нужна моя помощь? Мои люди?

Кольцова кивнула:

— Помощь в людях потребуется уже сегодня. Нужна квартира в Москве, где можно было бы отсидеться шести парням и мне. По двум адресам надо отправить ваших парней, чтобы они день и ночь, не отлучаясь, охраняли обитателей квартир. Так же нужна машина, лучше с шофером, которому можно доверять и второй мобильник с определителем, но с засекреченным номером. Сегодня надо вывезти ребят из тайника. Чека вот-вот догадается, что мы рядом. План я продумала. И самое главное, проследить за Чекулаевым!

Гомельский махнул рукой:

— Машина с шофером, телефон и квартира — все это пустяки. Вы полагаете, что за вашей дачей следят?

Она попыталась частично объяснить создавшуюся ситуацию:

— По крайней мере те, кто следил сегодня, уже наши люди. Ребята с ними говорили. А вот следующие еще не в курсе и кто знает, удастся ли к ним подобраться так же бесшумно?

Он спросил:

— Что вы предлагаете?

Майя пояснила:

— Под видом заблудившихся машин, вывезти ребят сегодня после девяти вечера. Мне нужна мужская одежда и актерский грим. Надеюсь среди вашего окружения найдется высокий худой парень со светлыми волосами, слегка похожий на меня? Мне нужны его права, а остальное — дело техники.

Гомельский хмыкнул:

— Все будет! Как я понял, вы сами собираетесь съездить за Яром и приятелями?

Она кивнула:

— Все верно. Я же не могу вам на пальцах объяснять, где они находятся. Зато на сто процентов уверена, что нужный поворот вы проскочите.

Геннадий на секунду оторвался от созерцания дороги, чтобы взглянуть на женщину рядом:

— Майя Аркадьевна, что вы задумали? Только откровенно! Уж больно вы уверенно держитесь!

Кольцова пожала плечами:

— Поймать полковника и разоблачить его в глазах руководства, а так же официально и документированно реабилитировать парней. Что узнали вы из найденных материалов?

Гомельский хитро посмотрел на нее и выдержав паузу, сказал:

— Что этот ваш, так называемый полковник и не полковник вовсе…

Майя от его слов едва не стащила парик с головы. Ошарашенно повернулась к Гене и медленно спросила:

— А кто же?

Мужчина за рулем широко улыбнулся, мельком взглянув ей в лицо:

— Преступник и убийца!

Гена явно наслаждался произведенным эффектом. Майя ошалело глядела на него:

— Как вас понять?..

Гомельский на этот раз мрачно усмехнулся:

— Это, как в сказке! Слушайте…

«Жили два сводных брата. Разница в возрасте у них была всего несколько месяцев. Первый — Николай, поступил в военное училище и закончил его с красным дипломом. Имел красавицу жену Галину. Вскоре должен был родиться ребенок. Второй — Василий, с четырнадцати лет не вылезал из тюрем. Он освободился в тот самый год, как Николай закончил училище и получил назначение в Забайкальский военный округ. У лейтенанта родилась девочка.

Жестокий и завистливый Василий влюбился в жену брата. Несколько дней молодая женщина терпела его домогательства, а потом рассказала все мужу. Между братьями произошла крупная ссора и Василий убил брата на глазах Галины. Потом пригрозил расправиться и с ребенком, если она не станет его женой. Он взял себе имя брата, подделал все документы — благо опыт у него был! — и отправился к месту назначения Николая, где его еще не знали. Уж как он там выкручивался, изображая военного, один Бог знает! Но, как видите, сошло!

Вскоре родители Гали погибли в автокатастрофе. К этому тоже приложил руку Василий Чекулаев, чтобы избежать разоблачения. Сломленная горем и страхом Галя почти шестнадцать лет хранила эти тайны. Но она влюбилась в парня из окружения своего лже-мужа, Алексея Волкова. Василий часто присылал его в квартиру по разным поручениям. Галина и Алексей, понимая, что Чекулаев их просто так не отпустит, договорились бежать двенадцатого декабря тысяча девятьсот девяносто восьмого года.

За три дня до этого Галя Чекулаева написала письмо в ФСБ, где подробно рассказала все о Василии Чекулаеве. На ее беду письмо попало в руки «Лысого» — Летягина. Чтобы «срубить» деньжат, Летягин начал шантажировать Василия. В конце концов два мерзавца нашли общий язык. В одном из документов Лысый описывает, каким образом лже-полковник убил жену, а потом и ее любовника. Этот план они провели уже сообща. Чека живьем сжег Волка в сарае, рядом с деревней Никольское. Перед этим он долго бил и пытал парня, просто так. Это мы узнали уже из дневника Летягина…».

Майя вжалась в кресло и молчала, не в силах поверить услышанному. Такая чудовищная по своей сути правда, не доходила до сознания. Женщина побледнела, схватившись руками за ремень безопасности и тяжело дыша. Гомельский перепугался:

— Майя Аркадьевна, что с вами? Вам плохо? Может быть вас увезти в больницу?

Кольцова повернула к нему лицо и тихо прошептала:

— Ничего, Геннадий Николаевич, все нормально. Боже мой! Боже мой! Он хуже зверя! Ваши люди все это сняли на пленку?

Он кивнул:

— Все, до мелочей. Тайник находился в туалете. Там сделан двойной потолок. Ребятам пришлось попотеть: сигнализация квартиры была просто супер. Вневедомственная охрана раз десять приезжала и осматривала квартиру. Потом ребятам это надоело и они отключили систему на пульте, решив, что ее просто «глючит». В этот момент мои парни и вломились в квартиру. Аккуратненько все осмотрели и засняли.

Майя хрипло спросила:

— Кассета у вас?

— Сейчас приедем, посмотрите сами.

Гена взглянул на женщину, пытаясь убедиться, что с ней все в порядке. Кольцова спросила:

— Сколько вы хотите за кассету?

Гомельский усмехнулся:

— А вы деловая женщина! В таком случае, ровно столько, сколько заплатил своим людям за работу. Две тысячи долларов.

Майя открыла сумочку. Вытащила портмоне. Спокойно отсчитала доллары и протянула бандиту:

— Держите… Надеюсь, что вы о ней забудете…

Он взял деньги и поинтересовался:

— У вас есть на что жить? Я не крохобор и вполне могу обойтись без этой суммы. А насчет забыть — я могу помочь, но не лезу в чужие дела.

Кольцова взглянула на него в упор:

— Очень хорошо. Геннадий Николаевич, вы можете не брать деньги себе лично в счет старой дружбы, но не должны платить за нас своим людям. Деньги у меня есть, вы не беспокойтесь. Спасибо, что спросили…

Дон Жуан вошел в заброшенную дачу. Пять парней мгновенно оторвались от телевизора и у ставились на него. Упреждая вопросы, Женька кивнул:

— Все нормально. Гомельский сам забрал. Я его машину видел. В общем так…

Ярослав выключил телевизор, не сводя глаз с друга. Гуляев сообщил:

— Соберите все личные вещи. Остальное забиваем в «ниссан». Вечером нас отсюда заберут в Москву люди Гены. Мэй думает, что это место становится ненадежным.

Качалин пожал плечами:

— С чего она взяла? Уже сегодня некоторые парни о Чеке правду узнают…

Зорин возразил:

— В том-то и дело, что «некоторые»! А ночью с остальными сюда может пожаловать наш бывший начальник. И что мы сделаем с тремя автоматами против полного взвода? Мэй права!

Воронов вздохнул:

— Согласен с Андрюхой. Чека прочешет окрестности и нам крышка. Собираемся и ждем…

Гуляев, Белов и Воронов принялись собирать вещи. Причем Дон Жуан собирал еще и вещи Кольцовой на правах жениха. У Голубниченко, Качалина и Зорина из вещей были лишь автоматы и бронежилеты, так что они принялись готовить ужин, решив использовать оттаявших куриц. Не особо заморачиваясь, просто потушили их на сковородке и отварили рис. Примерно через час поужинали и все вместе начали таскать вещи в «ниссан», чтоб подготовиться к отъезду.

Кольцова и Гомельский под ручку вошли в холл «Рэдиссон-Славянской» и прошли в уже знакомый кабинет. Теперь там стоял большой телевизор, видеомагнитофон и приставка для просмотра маленькой видеокассеты. Стол снова был сервирован по высшему разряду. Женщина обессилено присела на диван. Гомельский предложил:

— Не хотите немного выпить? А то вы до сих пор бледная.

Кольцова согласилась и он принес ей бокал светлого десертного вина. Майе стало немного легче и мужчина пригласил:

— Давайте вначале поужинаем, как и хотели, а уж потом дела…

Кольцова согласилась кивком. Встала, направляясь к столу. Гомельский галантно помог женщине сесть, придвинув стул. Устроился напротив. Оба принялись за салаты. Гена сообщил:

— Горячее будет через пять минут.

И действительно, ровно через пять минут в кабинете появился официант с подносом. На нем оказались две тарелки с запеченной осетриной и овощами. Гомельский улыбнулся, видя удивление Майи:

— Я, уж простите, порасспрашивал некоторых ваших знакомых, чтоб узнать о ваших вкусах…

Женщина улыбнулась:

— Спасибо! Но не стоило беспокоиться. Я не капризна.

Мужчина кивнул:

— Тоже знаю. Хотелось сделать вам приятное…

Дальше ужинали молча. Дождались когда официант унесет грязные тарелки и принесет заказанный зеленый чай. Гомельский кивнул на телевизор. Кольцова молча перешла на диван с чашкой и блюдцем в руках. Он опустился рядом и включил видео. Просмотрев начало и не дождавшись вопросов, вышел. Чувствовалось, что материал Гена уже просмотрел.

Материалы из тайника Лысого не уступали по важности документам из сейфа Чекулаева, а кое в чем даже превосходил. Читая письмо Галины Чекулаевой Кольцова плакала. После просмотра забрала кассету и молча положила ее в сумочку. Еще какое-то мгновение собиралась с мыслями, а потом попросила вернувшегося Гомельского:

— Не могли бы вы увезти меня на вашу секретную квартиру? Пора переодеться и ехать за ребятами.

Мужчина кивнул, глядя на мрачное выражение лица женщины:

— Я уже распорядился. Квартира полностью в вашем распоряжении столько времени, сколько потребуется. Мужской костюм, грим и чужие права, вместе с хозяином, ждут вас там…

Трехкомнатные апартаменты с современной мебелью и компьютером оказались по домашнему уютными и понравились Кольцовой. Она тут же сказала гостеприимному хозяину об этом. Гена счел нужным добавить:

— Жена старалась! Танюшка не любит, когда гостиницей пахнет. На антресолях находятся четыре раскладушки. Каждое кресло раскладывается. Диваны тоже. Спальные принадлежности и белье найдете в шкафах. Два одеяла лежат на антресолях. Холодильник полон. Можете идти переодеваться…

Вскоре из маленькой спальни вышел высокий худощавый мужчина в черных брюках и темно-зеленом пиджаке. Следом вышел еще один в спортивном костюме. Оба блондина оказались похожи друг на друга, как близнецы. Только вплотную приблизив лицо к лицу первого мужчины, можно было заметить толстый слой грима и не совсем естественный цвет кожи.

Спортсмен остался в квартире, а Кольцова, это была она, вместе с Гомельским спустилась вниз. По решению Гены, Майя должна была ехать вместе с ним и указывать дорогу. Машина Гены-Бура была хорошо известна всем постам ГАИ и ее не останавливали, опасаясь крутого бандита…

Машины спокойно проехали весь дачный поселок, мимо покинутой дачи Майи. Затем свернули в лес. Последняя машина осталась для прикрытия. Охрана Гомельского притворились, что произошла поломка. Двое мужчин суетились возле автомобиля, ругались, размахивая руками. Заглядывая под капот, что-то трогали и крутили, проверили масло, а между спектаклем внимательно и незаметно оглядывались по сторонам. Парни в этой машине были и сами в прошлом сотрудниками ФСБ. Они очень быстро заметили у дороги в кустах пару притаившихся парней в камуфляже. Выдала их чуть блеснувшая под светом фар линза бинокля.

В это время Ярослав, Евгений и остальные четверо ребят, размещались по двум подъехавшим машинам. Из дома забрали с собой только индивидуальные вещи и оружие. Остальное осталось запертым в «ниссане» Майи. Мотоцикл Гуляева тоже остался в сарае. Ребята улеглись на заднем сиденье, на коврике рядом и даже в просторных багажниках «мерседеса» и «БМВ». Машины сразу же развернулись и отъехали. Следовало поторопиться.

У выезда на дорогу произошел целый спектакль. Гомельский выскочил из машины и накинулся на «отставших»:

— Мать вашу! Кто-нибудь из вас мог разведать дорогу заранее? Мы еле развернулись в этом тупике! Только жрать можете, а работу никто не хочет делать!

Он орал долго, входя в раж. Один из парней, для вида, пытался оправдываться, разводя руками с видом Иванушки-дурачка:

— Шеф, мы сломались прямо на повороте. Вот только сделали! Кто ж знал, что так получится! Указатель вроде сюда показывал!

Он махнул рукой в сторону притаившихся разведчиков и Гомельский мгновенно усек этот жест. Он принялся орать еще яростнее, вплотную подходя к своим охранникам. Потом вроде немного успокоившись, наклонился к Майе и громко спросил:

— Ну что, Длинный, на встречу мы уже опоздали. Похоже тебе придется звонить, чтобы нас встретили. В этих чертовых дачах, сам черт дороги не найдет. Понастроили тут! — Тихо добавил: — В кустах двое притаились, может схватить?

Майя махнула рукой, словно бы в раздражении и вполголоса ответила:

— Не стоит. Они вооружны. Поехали отсюда.

Дорогие иномарки, одна за другой, с трудом выбирались на грунтовую дорогу. Кольцова представила, каково сейчас ребятам в багажниках и на полу. Тихо спросила лежавших сзади Ярослава и Юрия Белова:

— Лежать очень неудобно?

Светлячок ответил:

— Бывало и хуже. Там нас с минуты на минуту могли обнаружить. Рогожкин позвонил, пока вас не было. Сказал, что Чека собирается завтра окрестности осмотреть…

Кольцова покачала головой:

— Хотя у этой скотины сейчас дела поважнее появились, но сцапать нас после всего, что обнаружил, ему теперь еще сильнее хочется…

Гомельский оторвался на секунду от созерцания дороги и посоветовал:

— Сейчас на шоссе выедем и можно будет сесть нормально. Где-нибудь в безлюдном месте остановимся и ваших друзей пересадим из багажников…

Через сорок минут беглецы сидели тесной компанией в большой кухне чужой квартиры и ужинали во второй раз настоящими домашними фаршированными перцами вместе с хозяином. Гомельский объяснил удивленной Майе, наконец-то сидевшей в своем натуральном обличьи рядом с ним:

— Это моя Танюша постаралась. Я ей позвонил и сказал, что здесь будет семь голодных ртов, вот она и наготовила. Длинный, пока мы катались, съездил и привез ужин для всех…

Кольцова дотронулась до его локтя и с улыбкой поблагодарила:

— Передайте ей нашу искреннюю благодарность. Ваша жена просто ангел!

Гена кивнул, отрезая ножом кусочек перца с начинкой:

— Я тоже так считаю! Танюшка принимает меня таким, какой я есть. А я под ее влиянием, тоже другим стал.

Ярослав, сидевший с другой стороны от Геннадия, подтвердил:

— Это точно. Гена три года назад сыпал матом направо и налево. Ему нравилось, когда его боялись. Сейчас я поражен культурой его речи.

Гомельский улыбнулся, повернувшись к другу:

— Ты еще больше удивишься, если я скажу, что бываю в театрах и музеях. Разбираюсь в живописи, умею действовать ножом и вилкой… — Кивком указал на свои руки: — …как видишь. Побывал даже на выставке цветов прошлой осенью и последнем показе мод Майи Аркадьевны.

Воронов подавился перцем и мучительно закашлял, пока Белов не постучала ему по спине. Круглыми глазами Ярослав смотрел на друга. Улыбнулся:

— Твоя жена действительно многого добилась! Хотя мама добилась не меньшего. Она сумела приручить за несколько дней такого дикаря, как я и взяла в сыновья.

Кольцова ласково улыбнулась сыну, ничего не сказав.

Сразу после ужина Гомельский вручил Ярославу еще один телефон, попрощался и уехал, твердо пообещав утром прислать за Майей машину с шофером. Едва Гена уехал, Кольцова направилась к маленькой комнате со словами:

— Вы, ребята, можете телевизор посмотреть, а я спать. Устала. Спокойной всем ночи…

Исчезла за дверью. Гуляев оглянулся на друзей. Быстро сказал:

— Я тоже спать!

И скрылся за той же дверью. Друзья знали о их предстоящей свадьбе и в общем-то не удивились. Лишь смущенно посмотрели на закрывшуюся дверь…

Парни расположились на двух креслах-кроватях и диване в гостиной. Туда же принесли две раскладушки. Эту ночь они спали крепко. Не просыпаясь от малейшего шороха и не нашаривая под подушкой пистолеты во сне. Да и оружия с ними рядом сейчас не было. Оно лежало, мирно сваленное в углу платяного шкафа в коридоре.

Взошедшее солнце заглянуло сквозь неплотно задернутую штору в комнату. Осветило разметавшиеся по подушкам руки молодых ребят, ершики коротких волос. Только Ярослав отличался от друзей отросшей за месяц шевелюрой. Майя не спешила подстригать приемного сына. Теперь он уже не был похож на того озлобленного бандита вломившегося к ней в машину. Воронов улыбался во сне и по-детски причмокивал красивыми губами. Детдомовское детство наконец-то отпустило его память.

Хмурился от чего-то Светлячок, пытаясь во сне спрятать в подушку лицо. Сжимался крепкий кулак на одеяле и указательеый палец чуть вздрагивал, словно бы нажимая на курок. Слегка прихрапывая, спал на спине атлетически сложенный Борис Качалин. Его лицо было спокойно. Тревожно вздрагивал всем телом Яша Голубниченко, дергались руки и ноги, отбиваясь от кого-то во сне. У Андрея Зорина из-под крепко сомкнутых ресниц катилась одинокая слеза, а лицо горестно морщилось.

Рано проснувшаяся Майя полюбовалась на спавших ребят. По матерински вздохнула и тихонько проскользнула в кухню. Закрыв за собой дверь, не умываясь и совершенно не заботясь о своем виде, решила приготовить завтрак. Холодильник действительно был забит под завязку. Она немного подумала и принялась за дело.

Дон Жуан спал в маленькой комнатке на широком диване и счастливо улыбался во сне, обнимая рукой подушку. На ковровой дорожке валялась его одежда. Ночные шторы были плотно задернуты и в комнате царил легкий полумрак.

Приготовив огромную творожную запеканку на противне и поставив ее печься в духовку, Кольцова скрылась в ванной. Закончив с личной гигиеной, вернулась на кухню. Поставила на плиту кастрюльку с водой, понимая, что чайника для приготовления кофе на всех не хватит. Нашла на полке молотый кофе, решив сварить натуральный, а не заваривать растворимый. В морозилке нашла лед в формочках, чтоб осадить гущу.

Запеканка почти пропеклась, когда из гостиной донеслись невнятные голоса. Ребята заглядывали в кухню заспанные, взъерошенные, все по пояс раздетые и смущенно бормотали:

— Доброе утро…

Только Ярослав, на правах сына, чмокнул ее в щеку и весело сказал:

— Привет, мам! Как там у нас с завтраком? Что приготовила?

И попытался заглянуть в духовку из-за ее склонившейся фигуры. Майя выпрямилась. Шутливо развернула его и подтолкнула в спину:

— Сначала умойся, а уж потом и завтракать будем!

Проснувшийся из-за голосов друзей Гуляев дождался, когда все из кухни исчезнут. Подошел. Крепко прижал к себе и поцеловал:

— Я люблю тебя!

Скрылся в ванной. Женщина радостно улыбнулась. Выставила на стол пару баночек сметаны и найденный в шкафчике земляничный джем. В центр стола поставила большой круглый поднос с бутербродами и принялась раскладывать по тарелкам румяную запеканку, крикнув в сторону гостиной:

— Мальчишки! Завтракать!

Приглашать повторно никого не пришлось. Через несколько секунд все сидели вокруг стола…

До часу дня было еще долго. Кольцова не спеша приготовила обед. Парни в это время внимательно просмотрели отснятую операми кассету из квартиры Летягина. Время от времени до Майи доносились их возбужденые голоса. Затем парни полным составом явились на кухню. Расселись за столом. Каждый глядел в стол. Все были расстроены. ПобледневшийЯрослав тихо заговорил:

— Мама, я не знаю как быть. Лена должна знать правду и вместе с тем я боюсь показать ей это посмертное письмо матери. Слишком все страшно…

Сын опустил голову и несколько раз сглотнул, силясь подавить слезы, подступившие к глазам. Майя внимательно посмотрела на него:

— Я поговорю с Леной сама.

Качалин, сидевший на торце, вдруг ударил по столу кулаком с такой силой, что подскочила вся посуда. Лицо Бориса исказилось от боли. Парень сразу же извинился и торопливо вышел, скрывшись в ванной. Белов объяснил:

— Лешка Волков его другом был, а Борис ничего не знал о любви Волка к жене этого подонка. До такой степени Чека нас разъединил — лучшему другу боялись правду сказать.

Яша Голубниченко тихо и хрипло выдохнул:

— Разделяй и властвуй… Чека добился своего…

В дверь постучали условным стуком. Парни вздрогнули, дружно повернув головы в сторону коридора. Кольцова успокивающе подняла руки:

— Это, вероятно, шофер…

Пошла открывать дверь. Выскочивший из ванной Качалин и Белов метнулись к шкафу. Борис открыл дверцу в любой момент готовый схватить оружие. Остальные столпились в коридорчике у кухни.

Прежде, чем открыть входную дверь, Майя обернулась на парней. Юрий кивнул. Она повернула рычажок.

На пороге стоял высоченный здоровяк в темных очках, светлой рубашке и черных брюках. Он поздоровался, снял очки и представился:

— Здравствуйте! Меня к вам прислал Гена Гомельский. Я водитель. Зовут Игорь, кличка Леон. Лучше звать по кликухе. — Принюхался и мечтательно спросил: — Вы приготовили обед?

Качалин прикрыл дверцу шкафа. Вместе с Беловым отошли к расслабившимся друзьям. Майя улыбнулась, пропуская здоровяка в квартиру:

— А ты любишь поесть?

Леон почесал затылок и смущенно улыбнулся:

— Мама говорит, что уже теперь жалеет мою будущую жену. Я постоянно хочу есть. Ем все, лишь бы съедобное оказалось!

Кольцова рассмеялась:

— Тогда проходи, я тебя покормлю.

Водитель ухмыльнулся и не заставил себя упрашивать, мигом стащив с ног туфли. Парни за время их разговора вернулись в кухню и пришли в себя. Дружно расхохотались, увидев громилу:

— Тебе действительно много надо. Мы все не маленькие, но ты просто шкаф с антресолью!

Шофер не обиделся на сравнение, миролюбиво сказав:

— У меня папаша покрепче будет: рост два метра семь сантиметров и вес сто сорок два килограмма. А я всего-то два метра и весом сто девятнадцать.

Борис Качалин встал с ним рядом. Даже этот накачанный паренек выглядел рядом с громилой подростком. Светлячок рассмеялся, протягивая руку:

— Давай знакомиться, Леон. Я — Юрий! А ребята сами представятся…

Времени шел двенадцатый час. Понимая, что в час дня обедать будет некогда, Майя спросила:

— Может пообедаем?

Никто не отказался и она принялась разливать приготовленный борщ по тарелкам. Ребята тут же забирали свои порции. Шофер с аппетитом поел вместе с ними, доев даже холодный, оставшийся от ужина, одинокий перец. Вместе с ребятами ушел в гостиную.

Кольцова помыла посуду. Убрала со стола. Протерла кафельный пол влажной тряпкой. Огляделась в чистой кухне. Подумав, отправилась переодеваться и приводить себя в порядок для предстоящей встречи в маленькую комнату.

Парни, услышав стук двери, попросили присланного водителя:

— Ты Майю береги. Всякое может случиться!

Леон кивнул:

— Вы не смотрите, что по виду я такой неповоротливый. Я ведь профессиональный телохранитель. По натуре добродушный, но не дай Бог задеть! Так что не беспокойтесь, ребята, за вашу женщину. Мне ведь и Гена это же говорил. Он мной дорожит и только к тем посылает, кто и ему не безразличен.

Ровно в час дня Кольцова позвонила Коростелеву. Она успела наложить макияж и была полностью готова к поездке в город. Сергей Наумович назначил встречу через полчаса в достаточно людном месте, еще раз повторив:

— Слежки больше не будет…

Майя в брючном костюме и с каштановым париком на голове появилась в условленном месте на десять минут раньше намеченного срока. Леон оказался прекрасным водителем. Он знал все проходные дворы и легко избежал пробок, проехав между домов. Кольцовой хотелось оглядеться, чтобы избежать сюрпризов.

Это было маленькое уличное кафе на Чистопрудном бульваре. Небольшие яркие зонты прикрывали каждый столик и защищали посетителей от солнца, в то же время не заслоняя свет. Леон припарковавшись у обочины. По просьбе женщины уселся в теньке старой липы всего через пару столиков от нее, прикрывшись газеткой. Делая вид, что читает, он через дырочку в бумаге внимательно наблюдал за всем вокруг.

Кольцова спокойно села за столик в углу. Не спеша потягивала заказанный молочный коктейль через соломинку. Коктейли с молоком она любила с детства и не упускала возможности выпить стаканчик любимого напитка. Сквозь темные очки внимательно и незаметно оглядывала посетителей и прохожих.

Коростелев появился один ровно в четырнадцать ноль-ноль с черной кожаной папкой в руках. Оглядевшись по сторонам, взял у стойки кофе и сел за столик у самого стекла. Внутрь кафе он не пошел. Леон сидел за соседним столиком.

Майя, подхватив недопитый коктейль и сумочку, спокойно перешла и села напротив. Полковник удивленно огляделся вокруг. Женщина смотрела на него через очки и молчала. Потом все же произнесла, снимая очки:

— Сергей Наумович, я понимаю, что в подобном виде меня трудно узнать. Но это все же я, Кольцова. Мне приходится прятаться. Если вы заглянете в милицейские сводки, то поймете почему, хотя вины за мной никакой нет. Итак, вы принесли индульгенции для ребят?

Коростелев облегченно вздохнул:

— Наше руководство решило пойти вам навстречу. Я принес то, что вы просили.

Он протянул ей папку. Женщина старательно просмотрела каждый документ, сличила подписи и печати. Открыла свою сумочку и положила перед мужчиной кассету с документами и два листочка с адресами:

— Прекрасно. Вот кассета и адрес, по которому находятся документы, заснятые мной. Есть вероятность, что их сожгут до вашего прибытия. Человек, который работает на себя — лже-полковник Чекулаев. У него есть партнер, некто Летягин Валентин Валентинович. Один их ваших начальников отделов. Тайный сейф, в виде двойного потолка, он устроил в туалете. Этот, наверняка, не успеет сжечь материалы…

Коростелев, заинтригованный разговором, впервые не обратил внимания на черную иномарку, остановившуюся напротив и на то, как стекло на ее дверце поползло вниз. Полковник не сводил глаз с женщины напротив. Майя кивнула на папку, лежавшую перед ней на столике:

— Думаю, что эти документы, оправдывающие ребят, лишь малая плата за те сведения, что вы там найдете. — Она снова полезла в сумку: — А это список ребят…

Договорить Майя не успела. Огромный мужчина повалил ее и полковника на пол, вместе со стульями и столиком. Треснула пластиковая ножка. Разлетелись во все стороны осколки от разбитого стакана и чашки с блюдцем. Громила прикрыл мужчину и женщину собой. Парик съехал Кольцовой на глаза и едва не слетел совсем. Толстое стекло за их спинами разлетелось мириадами брызг от автоматной очереди. Осколки почти не попали на упавших, рухнув внутрь кафе, в котором по счастью, народа не оказалось. Раздался чей-то истошный визг.

Коростелев, слегка приподнявшийся, успел заметить черный «джип» на бешеной скорости скрывающийся за углом. Здоровяк отпустил Майю. Резко вскочил, поднимая ее за талию, так как руками она поправляла съехавший на нос парик:

— Вы целы, Майя Аркадьевна? Простите, пришлось вас помять, да и вашего знакомого тоже.

Кольцовой ничего не оставалось делать, как представить Игоря вскочившему на ноги полковнику:

— Это Леон, мой телохранитель. А это Коростелев Сергей Наумович.

Полковник начал было благодарить здоровяка, а тот, не слушая, схватил их обоих за руки и потащил за собой:

— Уходим отсюда! Через пару минут здесь милиция будет!

Майя успела сцапать свою сумочку и папку с документами, упавшие на пол. Полковник тоже оказался ловким человеком, так как выхватил бумажку с адресами и кассету из осколков. Не смотря на внушительные габариты, Леон весьма ловко протащил их сквозь мечущуюся толпу и успел скрыться с места происшествия раньше, чем появилась милиция. Перепуганные люди не пытались их остановить. На бегу Майя спросила Коростелева:

— Как вы думаете, в кого из нас стреляли?

Он запнулся, но здоровяк легко удержал дернувшееся тело и повернувшись к Майе ответил вместо полковника:

— В него! Я видел, куда поворачивался ствол. Между делом могли погибнуть и вы.

Леон втолкнул их в машину, как игрушки: обоих на заднее сиденье и одновременно. На несколько секунд полковник оказался сидящим на коленях у женщины. Забыв про трагичность ситуации, он оценил и ее комизм:

— За всю свою жизнь мне ни разу не приходилось сидеть на коленях женщины. Сидели у меня, но не я!

Кольцова нервно расхохоталась. Леон не обратил на это никакого внимания. Он спокойно вел машину, потом сказал:

— Машина «джип-чероки», цвет мокрого асфальта, номер А197ОЕ. Внутри сидели двое. Лицо стрелявшего круглое, с коротким седым ежом, весьма неприятное.

Майя перестала смеяться:

— Это полковник Чекулаев! Сергей Наумович, вызывайте наряд и прямо сейчас едем к нему на квартиру. Думаю, он еще не успел сжечь документы! Не теряйте времени!

Леон предусмотрительно протянул сотовый:

— Можете звонить!

Полковник не стал спорить. Решительно набрав номер, потребовал:

— Полковник Коростелев. Немедленно выслать группу захвата по адресу Тверская, дом… Я буду там через пять минут. Объявить в розыск и захватить живым или мертвым полковника Чекулаева. Доложить начальству!

Видимо принимавший приказание что-то возразил, так как полковник в машине неожиданно заорал так, что у Майи зазвенело в ушах:

— А мне плевать, что никого нет!!! Немедленно, я сказал, группу захвата по указанному адресу! Хоть сам выезжай! Вы, лично, мне ответите за неисполнение приказа!

Полковник отключил трубку и уже мирно протягивая ее Леону, спросил:

— У тебя оружие есть?

Охранник спокойно засунул руку под сиденье и вытащил вороненый «Вальтер», следом на сиденье улегся «Макаров». Переходя на «ты», водитель спросил:

— Конечно есть. Который возьмешь?

Полковник растерялся, а потом буркнул, забирая «Макаров» и забивая его за пояс брюк сзади:

— Считай, что второго я не видел.

Кольцова подала голос:

— А мне найдется оружие?

Леон хмыкнул и через мгновение вытащил ТТ. Молча протянул его женщине. Майя повертела пистолет в руках и спросила:

— А где здесь эта самая штучка находится, которую надо снимать?

У полковника пропала речь, а Леон едва не въехал в зад впереди идущей машины:

— Вы что, стрелять не умеете?!?

Женщина возмутилась:

— Да я второй раз в жизни оружие в руках держу!

Коростелев забрал из ее рук пистолет и не говоря ни слова, несколько раз щелкнул предохранителем. Показал, как передернуть затвор перед стрельбой. Вернул пулю в обойму и отдал оружие женщине. Кольцова кивнула и больше ни о чем не спросила, спрятав ТТ в сумку…

В подъезде полковник ткнул удостоверением полковника ФСБ в лицо вскочившей из-за столика консьержки. Вслед за Майей и Леоном влез в лифт. Втроем они выскочили на площадку седьмого этажа. Коростелев, не раздумывая долго, прострелил замок, а водитель одним ударом выбил дверь. Сергей Наумович рявкнув на выглянувших соседей:

— ФСБэ! Немедленно разойтись по квартирам!

Никто не рискнул ослушаться. Площадка опустела в считанные секунды. Двое мужчин и женщина ворвались в квартиру Чекулаева. Леон быстро прошел по комнатам с пистолетом наизготовку. Осмотрел ее и доложил:

— Никого нет!

Кольцова немедленно открыла панель. За ней была дверца сейфа. Майя спросила мужчин:

— Вскрыть сможете?

У двери раздался шум и в квартиру ворвались люди в масках и с автоматами. Сергей Наумович поднял руку с раскрытыми документами:

— Полковник Коростелев. Среди вас есть спецы по вскрытию сейфов?

Из группы в двенадцать человек отделился один, на ходу вытаскивая связку отмычек. Молча присел перед дверцей. Покопавшись в замке пару минут, вскрыл ее и хотел уйти, но Майя остановила:

— Там еще один сейф!

Вскоре и второй ящик был распахнут. Документы находились на месте, но денег не оказалось. Майя сообщила полковнику об этом. Переложила бумаги из его папки в свою сумку. Коростелев сложил все найденное в большой полиэтиленовый пакет, взятый на кухне Чекулаева. Повернулся к Кольцовой, забрав у нее свою папку:

— Что ж, Майя Аркадьевна, спасибо за помощь. Обещаю сделать все возможное и невозможное для ваших парней! Теперь это дело чести для меня. Ваш список я передам начальству. Из милицейских сводок, уверен, их уберут… — Немного подумав, попросил: — Не могли бы вы дать свой телефончик? Мало ли что…

Майя протянула ему визитку. Он взглянул на маленький квадратик и вздохнул:

— Ну, а мои номера у вас имеются…

Отвел ее телохранителя в сторону и незаметно от спецназовцев вернул оружие, прибавив к нему свою визитку:

— Спасибо за помощь, Леон! Если надумаешь сменить среду обитания, обращайся.

Телохранитель и контрразведчик пожали друг другу руки и разошлись. Кольцова с Леоном вышли из квартиры, спустились вниз и уехали. Охранник часто смотрел в зеркало заднего вида, проверяя — нет ли «хвоста». Он не смог предусмотреть только одного. Пока они находились в квартире, Чекулаев поставил им радиомаяк на автомобиль…

Лже-полковник высадил Летягина, который находился за рулем во время покушения, возле метро «Маяковская», сказав, что едет домой. Но домой не поехал, решив немного понаблюдать за подъездом.

Из чердачного окна дома напротив, он видел, как к подъезду его дома сначала примчался полковник Коростелев с неизвестной женщиной и здоровенным типом, а затем целая машина спецназа. Чекулаеву походка женщины показалась знакомой. Он быстро перебрал в памяти своих знакомых и безошибочно узнал Кольцову. Буквально скатившись с чердака от радости, посадил им под задний бампер «шпиона» и успел скрыться за углом буквально за пару секунд до выхода Майи и Леона.

Бандит прекрасно понял, что в собственную квартиру лучше не возвращаться. Порадовался своей предусмотрительности: накануне он вытащил все деньги из сейфа и спрятал на чердаке. Замки для бывшего вора-рецидивиста не являлись препятствием. Пожалел, что не успел уничтожить документы.

Сейчас он спокойно сидел в «джипе», спрятавшись между гаражей и смотрел на маленький зеленоватый экранчик с картой Москвы, по которому двигалась красная точка. Это была машина Леона. Чекулаев проследил весь путь следования, отметив в блокноте остановки. В отдел он решил не возвращаться, понимая, что там его тоже ждут. Еще Василий понял, что пора убирать Летягина…

Коростелев окрыленный удачной операцией сразу же позвонил генерал-майору Бусыгину, своему непосредственному начальнику. Получив «добро» на арест Летягина, полковник с группой захвата выехал в Гороховский переулок. Через час операция была завершена, хотя и не совсем удачно. Летягин случайно заметил в окно выбегающих из машины парней в масках. Опытный контрразведчик быстро сообразил, за кем они явились. А когда в его дверь позвонили, понимая, что все кончено, застрелился.

Спецназовцам пришлось вырезать дверь с помощью ручного автогена. Сработала сигнализация на пульте охраны и к квартире через несколько минут прибыл наряд милиции. Коростелеву пришлось объясняться с ними. Корочки ФСБэ снова сделали свое дело. Не солоно хлебавши стражи порядка вынуждены были удалиться.

Квартиру тщательно обыскали. Под подоконниками обнаружили целый ювелирный магазин. Пересчет драгоценностей мог занять несколько часов. Из-за этого Коростелев распорядился взвесить «клад» на весах и сложить в крепкий полиэтиленовый пакет с ручками. Сергей Наумович сам торопливо взломал потолок в туалете и вытащил целую кипу документов. Уже первые строчки летягинского архива заставили его занервничать.

Он быстро забил все бумаги в несколько найденных в квартире сумок. Распорядился насчет трупа хозяина. Захватив с собой четверых парней в камуфляже, приказал оставить в квартире засаду и рванул на доклад к генерал-майору Бусыгину.

Не смотря на то, что рабочий день подходил к концу, в управлении было срочно собрано совещание, которое продолжалось до полуночи. Высшее руководство ознакомилось с обоими архивами преступников. Это был шок для контрразведки. Мужчины за столом молчали, не зная, что сказать. Они понимали лишь одно — если подобные материалы попадут в руки прессы, им всем придет конец…

Леон высадил Майю возле дома и сразу же уехал к Гомельскому, чтобы рассказать о произошедших событиях. После доклада, оставив машину на платной охраняемой стоянке, великан отправился домой. Он был спокоен и доволен собой…

Кольцова поднялась на этаж уже знакомой квартиры и постучалась, как договаривались. Дверь моментально распахнулась. Все шесть парней стояли в коридоре, вопросительно глядя на нее. Едва женщина шагнула в прихожую и входная дверь закрылась, они засыпали ее вопросами:

Мэй, как прошла встреча?

Почему так долго?

Где ты так испачкалась?

Мам, откуда ссадина на руке?

Вопросов было слишком много. Майя улыбнулась и подняла руки вверх:

— Сдаюсь! Дайте хотя бы переодеться. Все расскажу!

Прихватив халат и полотенце, скрылась в ванной комнате. Пока она приходила в себя, ребята сварили кофе на всех. Разогрели приготовленный ужин и даже накрыли на стол. Причем проделали все не мешая друг другу.

Когда Кольцова появилась в кухне, ее встретили шесть внимательных слушателей, застывших за столом. Женщина поняла, что отложить разговор не удастся. Чувствуя, что ей это необходимо, сделала несколько глотков горьковатого бодрящего напитка. Присев за стол, подробно рассказала обо всем случившемся.

Гуляев, не обращая внимания на ее протесты, между разговором обработал ссадины на ее локтях и ладонях перекисью водорода, смазал левомеколем и заклеил пластырем.

В конце рассказа Майя вытащила их сумочки пачку бумаг. Обвела ребят взглядом и торжественно объявила:

— За сдачу архивов я добилась реабилитации для вас. Вы вольны остаться в организации или уйти, никто не будет преследовать. Вся группа чиста по закону. Сейчас в вашем управлении решается вопрос о полном амнистировании. Я потребовала, чтобы ваши имена не появлялись больше в милицейских сводках в связи со старыми делами. А на этих листках вы должны вписать на свободной строке свои данные. Желательно, чтобы все документы были заполнены одной рукой.

Парни молчали. Пораженные до глубины души, глядели то на нее, то на бумаги с печатями и подписями высшего руководства. Воронов опомнился:

— Мама! Ты заставила наше начальство подписать помилование на двадцать пять человек?!? Ты ведь хотела просто сдать Чеку…

Она чуть грустно улыбнулась:

— Ты свободен, мой мальчик. Теперь тебя никто не тронет. Можешь вернуть себе прежнюю фамилию и жизнь. Я тебе больше не нужна. Спасибо, что подарил мне мечту…

Кольцова встала под гробовое молчание и медленно ушла в маленькую спальню, плотно прикрыв за собой дверь.

После ее ухода на кухне долго царило молчание. Все парни смотрели на Трубача. А он растерянно переводил взгляд с лица на лицо. Вскочил и кинулся в спальню с криком:

— Мама! Я не хочу ничего возвращать! Ты нужна мне!

Майя плакала, уткнувшись в подушку, когда в спальню вбежал Ярослав. Он упал на колени перед диваном и потряс ее за плечо:

— Мама, я не хочу снова быть один. Я нашел себе мать, так почему ты теперь гонишь меня?

Кольцова села на покрывале, поджав под себя ноги и погладила его лицо. Заплаканными покрасневшими глазами взглянула в его глаза:

— Ярик, я не гоню и всегда буду рада видеть тебя. Мне теперь придется восстанавливать паспорт, а там тебя уже не будет. Вскоре ты забудешь обо мне. Чтобы муки совести не мучили, я и даю тебе свободу выбора. Этот месяц был самым счастливым в моей жизни. Я люблю тебя, как мать любит родное дитя и не хочу связывать обещанием твои руки.

Воронов уткнулся ей в колени лицом. Обхватил их со всей силы:

— Мама, я по-прежнему твой сын, а ты моя мать. Давай договоримся никогда не отталкивать друг друга! При ребятах клянусь, всегда быть твоим сыном! Ведь это не важно, какая у тебя фамилия, важны чувства…

Майя гладила его по волосам ладонью и сквозь слезы улыбалась стоявшим в дверях парням. Когда оба немного успокоились, Кольцова сказала:

— Завтра я снова позвоню Коростелеву и выясню, выполнено ли мое последнее требование. Уже сейчас вы можете писать рапорта о продолжении или окончании службы в рядах разведки. Завтра я передам их полковнику.

Белов спросил:

— А как же остальные ребята? Может, позвонить?

Кольцова покачала головой:

— Пока последний пункт не будет решен положительно, светиться не стоит. Ваши друзья успеют написать рапорта, когда все встанет на свои места…

Раннее утро принесло Коростелеву еще один удар. Его разбудил требовательный звонок телефона и страшное известие. Оставленные в квартире Летягина парни оказались расстреляны Чекулаевым в упор: один убит, а двое тяжело ранены. Четвертому спецназовцу повезло больше, он успел откатиться за кресло и оттуда открыл огонь по преступнику. Боец сообщил, что бандит появился под утро, автомата у него они не видели, только пистолет. Спокойно пропустили в квартиру, собираясь взять живым.

Чека бросил пистолет на пол по их первому требованию и поднял руки, а когда они все вошли в комнату, отскочил к стене и прямо через распахнутую куртку открыл огонь. Автомат оказался спрятанным на груди под широкой кожанкой. Расстояние было всего два метра и бронежилеты не спасли ребят. Коростелев аж застонал от бессилия что-либо исправить.

Зато Сергей Наумович знал, что лже-полковник ранен. Был обнаружен кровавый след на лестнице, который обрывался возле следа автомобильных протекторов на улице. Один из вызванных экспертов был убежден, что ранен убийца легко.

Коростелев доложил Бусыгину о случившемся. Потом по приказу генерал-майора связался с милицией и передал им приметы преступника. Василий Чекулаев был объявлен в федеральный розыск уже под своим настоящим именем. В милицейских архивах нашли старые уголовные дела бандита. Сразу же была проведена судебно-медицинская экспертиза. По отпечаткам пальцев криминалисты подтвердили: отпечатки «полковника» полностью совпадают с «пальчиками» преступника Василия Чекулаева. Письмо Галины Чекулаевой подтвердилось неопровержимыми уликами…

Чекулаев, нарвавшись на засаду в квартире Летягина, был легко ранен в руку. Рана оказалась не опасной, хотя крови он потерял довольно много, пока бежал к машине. Прыгнув на сиденье, бандит на полной скорости рванул по переулкам в центр города. Редкие прохожие шарахались к стенам, чудом уворачиваясь от бешено мчащегося автомобиля. Прямо на ходу Василий перемотал кисть индивидуальным пакетом, разорвав зубами вощеную бумагу и остановил кровь.

Не доезжая до Китай-города бросил машину в одном из переулков. «Джип» был «засвечен». Захватив из автомобиля сумку с деньгами и оружием, быстро пошел в сторону Мясницкой. Влез в один из ремонтируемых домов и не спеша привел себя в порядок. он мог позволить себе не торопиться. Строители появлялись на объектах не раньше девяти, а было еще только семь. По новой перевязал руку, найдя канистру с водой, оставленную строителями, напился и умылся. Осмотрел куртку. Поморщившись, рассмотрел дырки от пуль в коже. Немного передохнул, раздумывая над ситуацией.

Чем дольше Чекулаев думал, тем больше склонялся к мысли, что именно Кольцова является его главным противником. Он догадывался, что и к исчезновению Ленки Майя приложила руку, но никак не мог догадаться, где прячется девчонка. Связи Майи Кольцовой были слишком обширными и куда она могла спрятать его приемную дочь, трудно было даже представить.

Бандит выругал себя за то, что не прояснил эти связи для себя пораньше. А так же вынужденно признал, что женщина его переиграла. Не совсем ясным оставалось лишь одно — откуда она знает об организации. Смутная мысль, что Дон Жуан проболтался, показалась абсурдной. Он же убийца! Навряд ли женщина после такого признания согласится выйти замуж. Было что-то еще, чего он не знал.

Василий некоторое время сидел и мрачно глядел перед собой, пытаясь найти ответы на многочисленные вопросы. Так и не найдя ответов выскользнул из дома, не замеченный сторожем. Дошел до Садового кольца. Поймал машину, попросив водителя подбросить его до Савеловского вокзала. Среди многочисленных улочек и переулков легко было найти логово для отдыха…

Коростелев рано утром позвонил Майе. Женщина как раз хлопотала на кухне, готовя завтрак. Мобильный находился при ней. Парни еще спали. Полковник рассказал о самоубийстве Летягина, найденном архиве и разыгравшейся поутру трагедии. Немного помолчав, сказал:

— Майя Аркадьевна, с вами хотел бы поговорить генерал-майор Бусыгин. Не могли бы вы сегодня подъехать на Лубянку к десяти утра?

Женщина согласилась:

— Я подъеду с Леоном.

— Тогда я заказываю пропуск…

Кольцова отключилась. Немного подумав, разбудила ребят, рассказав им новости. Завтракали в трагическом молчании — Чекулаев ушел и никто не мог даже предположить, что он мог устроить в ближайшее время.

В восемь утра женщина позвонила Гомельскому. Гена поднял трубку после первого гудка и женщина извинилась:

— Прошу прощения за раннюю побудку, Геннадий Николаевич. Это Кольцова беспокоит…

Бандит весело ответил:

— Доброе утро, Майя Аркадьевна. А я уже давно не сплю. Проблемы? Выкладывайте…

Женщина попросила:

— Не могли бы вы прислать Леона к девяти? У меня встреча на Лубянке. Пожалуйста, усильте охрану охраняемых квартир. Пусть ребята не выпускают объекты из поля зрения ни на секунду. Преступнику удалось бежать. Он ранен и вооружен. Я потом вам все расскажу…

Гена твердо пообещал:

— Мои парни сделали немало снимков Чекулаева. Он ушел от моих ребят вчера. Мы тоже включаемся в поиск. Леон сейчас подъедет. Не отпускайте его сегодня от себя ни на шаг.

Гомельский отключился. Через полчаса в дверь постучали условным сигналом…

Убийца в это время сидел на чердаке старого дома на Вятской улице и внимательно смотрел на зеленоватый экран. Красная точка, всю ночь ни разу не пошевелившаяся, вдруг ожила и поплыла по улицам города. Она остановилась на Ленинградском проспекте возле дома шестьдесят два. Василий заглянул в блокнот — накануне машина тоже останавливалась здесь. Преступник зло ощерился:

— Вот ты где затаилась, сука! Недолго тебе осталось землицу топтать…

Дальше наблюдать за автомобилем он не стал. Осторожно выбрался с чердака и не замеченный никем, покинул убежище.

Полковник Коростелев встретил Кольцову без пяти десять в бюро пропусков. Сам выписал ей пропуск и предупредил:

— Я с вами не пойду. К сожалению дел полно, но вас проводят к генералу…

В здание он входить не стал. Лишь довел до центрального подъезда. В огромном сером здании на Лубянке Майю действительно встретили. Высокий стройный подполковник ожидал ее в огромном холле. Поздоровавшись, повел Кольцову к генералу. Несколько раз они поворачивали в длинных коридорах, поднимались по лестнице. Пару раз у Кольцовой проверили документы, несмотря на сопровождение. Мужчина держался подчеркнуто-вежливо, но женщина заметила в его глазах тщательно скрываемое любопытство. Наконец ее провожатый остановился и распахнул перед ней дверь комнаты.

Но это была лишь приемная. Сидевший за столом усатый полковник поздоровался, переглянувшись с подполковником. Резво вскочил и без доклада провел Майю в кабинет. Из этого она заключила, что ее действительно ждут.

Генерал-майор Бусыгин оказался не старым мужчиной с усталыми глазами и чуть пробивающейся на макушке лысиной. Он сидел за огромным старинным столом и просматривал какие-то документы. Увидев входившую в кабинет женщину, спрятал бумаги в папку на углу стола. Встал и двинулся ей навстречу, внимательно разглядывая посетительницу:

— Здравствуйте, Майя Аркадьевна. Вы точны! Спасибо. Ну вот мы и встретились. Полковник Коростелев говорил мне о вас, как о человеке слова. Вот об этом-то я и хочу с вами поговорить. Зовут меня Иван Артемьевич Бусыгин.

Майя пожала его протянутую руку:

— Здравствуйте.

Генерал кивком указал адьютанту на дверь и тот испарился, бесшумно прикрыв тяжелую дубовую дверь. Иван Артемьевич подвел женщину к двум креслам, разделенным маленьким журнальным столиком:

— Прошу! Что будете — чай, кофе?

Кольцова попросила:

— Кофе, если можно…

Бусыгин сам принес из маленького закуточка в углу кабинета поднос с чайником, чашками, сахарницей, банкой кофе и конфетами в коробке. Включив чайник в сеть, сел напротив женщины и внимательно посмотрел на нее:

— Документы, которые вы нам сдали, по сути, не имеют цены. И думаю, вы прекрасно понимаете, что очутись они в руках прессы, полетит очень много голов. Мы не заинтересованы, чтобы хоть что-то просочилось в газеты. И я хотел бы прямо спросить вас, кто еще читал архивы Чекулаева и Летягина? Есть ли копии, снятые с кассет?

У Майи чуть дрогнули уголки губ:

— Иван Артемьевич, простите, но правды на первый вопрос я вам не скажу. Зато могу дать слово от своего имени и от имени тех людей, кто видел эти бумаги, если вы выполните мои условия, никто и никогда не узнает о существовании разведки в разведке. На второй вопрос отвечу — копии сняты с обоих кассет и скрыты в очень надежном месте. О нем знаю не только я. Это на случай, если вы решите ликвидировать группу. Две-три странные смерти молодых парней и документы частично станут достоянием прессы. Надеюсь, вы правильно понимаете меня? Мы сдержим слово, теперь дело за вами. В милицейских сводках ребят из группы Чекулаева не должно быть! У них должен быть выбор — остаться или уйти.

Бусыгин покачал головой:

— Но вы же понимаете, что так дело не пойдет! Где гарантия, что кто-то из вас не опубликует тайно эти документы?

Кольцова в ответ тоже спросила:

— Хотела бы и вас спросить, а где гарантия нашей безопасности, если мы сдадим копии? Что помешает вам отдать приказ ликвидировать группу и меня в том числе?

Чайник вскипел и пышный клуб пара вырвался из носика почти до потолка. Отопление в здании уже не работало и в кабинете могло быть весьма прохладно, если б не обогреватель в углу. Но даже его на большой кабинет в высокими потолками оказалось не достаточно.

На минуту воцарилась тишина, нарушаемая четкими щелчками. Это громко тикали в углу огромные напольные часы с гирями. Генерал встал, чтобы выключить чайник из сети. Аккуратно положил в чашку Майи растворимый кофе «Моккона» и залил кипятком. Налил себе чай и снова опустился в кресло:

— Берите сахар. Пожалуйста, конфеты! — Тяжело вздохнул: — Майя Аркадьевна, я вас понимаю, но ведь сейчас не тридцать седьмой год. Никто вас не собирается убивать. Не хочу скрывать — архивы этих двух бандитов для нас хуже взорвавшейся атомной бомбы. Страна может разделиться на два враждующих лагеря: простой народ и те, кто побогаче. Мы окажемся посредине и нас будут бить все, кому не лень. Страна не может существовать без разведки! Вы же понимаете!

Женщина слегка улыбнулась:

— Я все понимаю, Иван Артемьевич, но я вам не верю.

Бусыгин вскинул голову и жестко взглянул на нее:

— А вы понимаете, что я могу вас не выпустить из этого здания?

Кольцова широко улыбнулась уже в открытую:

— Похоже, что мы добрались до угроз! И вы еще говорите о нашей безопасности! Интересно, кто проиграет больше в данном случае?

Генерал вздохнул, поняв, что женщину словами не напугать. Устало покачал головой:

— Ваша взяла…

Женщина поняла, что выиграла схватку с контрразведчиком. Иван Артемьевич устало прошел к столу и вытащил из ящика несколько листов бумаги. Подошел к Майе и протянул один ей:

— Смотрите сами, вот оригиналы, а вот копии нескольких приказов, еще вчера отправленные в Министерство Внутренних Дел. Как видите, мы предписываем милиции убрать из всех милицейских сводок и протоколов фамилии и клички из предоставленного вами списка. В том числе отменяем розыск на вас, объявленный полковником Чекулаевым. А вот это…

Генерал протянул ей второй листок:

— …ответ, который пришел сегодня пол-десятого с курьером из МВД. Я отдаю вам копию и этого приказа. Все ваши подопечные свободны, как ветер в поле. Довольны? Забирайте копии приказов и можете проверить их в действии прямо сегодня.

Кольцова быстро просмотрела документы. Довольно улыбнулась:

— Спасибо, Иван Артемьевич. У меня тоже для вас сюрприз. На ваш жест доброй воли, я тоже сделаю вам подарок. Отвернитесь, пожалуйста!

Мужчина отвернулся, не совсем понимая, зачем он это делает. Женщина встала. Приподняв блузку, вытащила из-за пояса юбки спрятанную видеокассету от любительской кинокамеры:

— Можете повернуться. Я отдаю вам копию архива Летягина, прекрасно понимая, что она для вас важнее. Даю слово, что она была единственной. Копия чекулаевского архива останется у нас. Ее тоже будет вполне достаточно, чтобы поднять в прессе волну, хотя и не такую сильную. Надеюсь, мы поняли друг друга?

Бусыгин улыбнулся и покачал головой:

— Вы очень умная женщина, Майя Аркадьевна! Не хотели бы работать у нас? Насколько я знаю, вы работаете переводчиком. Знаете два языка в совершенстве и два выучили в институте. Читаете и пишите на них вполне сносно. Нам такие люди нужны…

Кольцова рассмеялась:

— Нет, Иван Артемьевич, не по мне это дело! Я хочу жить спокойно. Мне хватило вот этих приключений под завязку.

Генерал-майор сам проводил ее к выходу. На этот раз женщину никто не остановил. По дороге восторгался Майей как манекенщицей и искренне, как ей показалось, посетовал:

— Жаль, что вы не у нас работу начинали. У вас талант…

Галантно поцеловал руку на прощанье и сказал:

— Удачи вам и вашим парням! Я даже рад, что у них есть такой защитник.

Тяжелые двери закрылись за спиной и Майя вздохнула с облегчением, очутившись на улице. Солнце било прямо в глаза и в эту минуту оно показалось ей теплее во много раз, а небо синее, чем обычно. Ласковый ветерок приподнял прядь волос на ее лбу и слегка пошевелил ими по виску. Кольцова облегченно вздохнула, обернувшись на мрачное здание. Окинула взглядом в большинстве своем зашторенные окна и отвернулась. Внешнее спокойствие при разговоре с Бусыгиным далось ей не легко.

«Мерседес» стоял у края тротуара почти у «Детского мира». Леон застыл у открытой задней двери автомобиля, ободряюще улыбаясь. Телохранитель явно понимал ее состояние. Майя шагнула к нему, устало улыбнувшись в ответ. Ноги дрожали как после многокилометрового хождения по подиуму. Эти сто метров до авто она преодолела со значительным усилием. Забралась в темное нутро авто и обессиленно откинулась на спинку. Игорь закрыл дверцу и сел за руль. Посмотрел на женщину в зеркало. Спросил:

— Трудно было?

Кольцова вздохнула:

— Стены давят…

Шофер оглянулся и протянул ей леденец на палочке:

— Держите. Суньте в рот и откиньтесь головой на спинку. Я специально купил. Здорово успокаивает.

Кольцова последовала его совету. Пока ехали к Ленинградскому проспекту, она действительно успокоилась, оставив от леденца палочку…

Чекулаев в девять утра был на Ленинградском проспекте, во дворе дома шестьдесят два на угнанной синей «тойоте». Вскрыть машину, отключив сигнализацию, для него тоже не являлось проблемой. За годы, проведенные в звании полковника разведки, он усовершенствовал свои былые навыки, теперь считая их дилетантскими.

В девять тридцать он лежал с биноклем на крыше дома напротив и внимательно наблюдал за окнами, пытаясь определить, где живет Кольцова. Медленно переводил оптику с окна на окно. Дом оказался с пятью подъездами и это усложняло задачу. Некоторые окна остались зашторенными и разглядеть, кто находится внутри, не получилось. Прошло почти два часа. Василий успел за это время перекусить купленными в кафе бутербродами с копченой колбасой и яблочным соком, прихваченным в уличной палатке. Светиться в крупном гастрономе поблизости он не рискнул.

Из среднего подъезда неожиданно вышел высокий парень. В нем было что-то знакомое и Чека моментально направил бинокль на прохожего. Перед ним был Евгений Гуляев. Свернутый пакет в его руках не оставлял сомнений, что парень отправился в магазин. Бандит аж дернулся от радости, едва не выронив оптику:

— Везет так везет! Это же наш жених! Посмотрим, какая у него кровь…

Чека быстро спустился вниз и крадучись двинулся вслед за Гуляевым. Он часто оглядывался по сторонам в поисках милиции. Бандит прекрасно понимал, что данные на него уже поступили в розыск и стоит хоть одному менту засечь свеженькую физиономию, все его планы мести полетят к черту. Василий так торопился, что даже успел заметить, в какой магазин зашел Дон Жуан.

Сквозь стеклянную витрину лже-полковник наблюдал, как Гуляев купил три бутылки шампанского, коробку конфет, торт и еще что-то в тонких упаковках. Как весело улыбнулся молоденькой продавщице, что-то сказав. Девчонка заулыбалась, кокетливо опуская глазки. Женька протянул ей деньги. Чекулаев понял, что через несколько минут он отправится назад.

Убийца бросился в знакомый двор. Судорожно огляделся, прикидывая место засады. Он вовсе не собирался сразу убивать Гуляева. Ему надо было узнать, кто рассказал о группе и где Кользова спрятала Ленку. Тащить до угнанной машины слишком далеко тоже не хотелось. Василий спрятался за углом дома, всего в полусотне метров от «тойоты» и застыл, зажав пистолет в руке. Он знал, что рискует. Его могли заметить из окон бывшие подчиненные и наверняка узнать. Чекулаев не сомневался, что они находятся в этом доме, но упустить шанс не пожелал. Сейчас для него главным было лишь то, что Гуляев его заметить не мог.

Дон Жуан весело улыбался, предвкушая, как приедет Майя, а они с ребятами вынесут ей навстречу бокалы с шампанским на круглом подносе с розами. Как она удивится и обрадуется…

Едва Евгений поравнялся с углом дома, страшный удар по затылку рукояткой пистолета выбил его из сознания. Пакет с покупками и торт упали на асфальт, одна из бутылок разбилась с пушечным выстрелом…

Странный хлопок на улице похожий на выстрел насторожил Ярослава. Он мгновенно подскочил к окну и выглянул. Увидев, как Чекулаев забрасывает безвольное тело друга в машину, крикнул во весь голос:

— Мужики, Чека захватил Дон Жуана! Быстро вниз!

Оружие, до этой поры мирно лежавшее в углу платяного шкафа в коридоре, в один миг было разобрано по рукам. Кроссовки натянуты за пару секунд. Захлопнув дверь квартиры и не дожидаясь лифта, парни бросились бежать по лестнице вниз, пряча оружие на ходу под спортивные и пятнистые куртки и даже под тенниску. Они неслись, прыгая через ступеньки и придерживаясь одной рукой за перила, чтобы не упасть…

Лже-полковник забросил Гуляева на заднее сиденье. Торопливо пристегнул наручниками к дверце. Ему очень не хотелось, чтоб его заметили. Закинув торчавшие ноги Дон Жуана внутрь машины, захлопнул дверцу. Буквально прыгнул на водительское сиденье. Машина, сделав крутой разворот, с визгом рванулась за угол дома.

Пакет с покупками так и остался лежать на асфальте. Под ним расплывалось большое мокрое пятно. Выкатилась одна из бутылок шампанского и застыла у стены. Торт был раздавлен ногой Чеки и выполз из сломанной коробки неровными кусками.

Тело Гуляева сразу же сползло с сиденья и теперь бесчувственный парень висел на наручниках, обдирая ими кожу на кистях. Специально созданные от попыток освобождения наручники туго сжались на запястьях. Тоненькая струйка крови медленно потекла за манжеты рубашки…

Из среднего подъезда, когда «тойота» уже поворачивала за угол, выбежали пять парней с пистолетами наизготовку. Три автомата остались спрятанными под пятнистыми ккртками Зорина, Голубниченко и Качалина. Сразу поняли, что стрелять бесполезно. Спецназовцы бросились вслед за машиной, чтоб хотя бы определить направление.

Чека на бешеной скорости ехал в сторону Ленинградского шоссе. Он стремился исчезнуть из города. Взвизгнув тормозами, рядом остановился черный «мерседес». Задняя дверь распахнулась. Майя крикнула, забиваясь вглубь:

— Я видела Чеку. Быстро в машину!

Пять парней за считанные секунды влезли внутрь иномарки. Майя оказалась сидящей на руках у Юрия Белова. Тонкий в кости Голубниченко сел на колени Зорина. Борис Качалин втиснулся в середину. Леон резко развернулся и без просьб и уговоров кинулся в погоню за Чекулаевым. Ярослав, сидевший на переднем сиденье, сообщил матери о похищении Гуляева. Заметил, как она побледнела. Женщина взяла себя в руки, понимая, что нервами тут не поможешь. Лишь судорожно вздохнула, да в душе все похолодело.

Промчавшись несколько кварталов, шофер обернулся к женщине:

— Майя Аркадьевна, кажется, мы его потеряли!

Она скомандовала:

— Ерунда! Жми по Ленинградскому. Преступника всегда тянет на место преступления и этот, надеюсь, не исключение. Гони! Старайся не нарушать правила. Не думаю, что этот гад хочет внимание ментов привлечь. Он тоже едет по правилам…

Леон утопил педаль газа в пол, пока была возможность гнать. Проскочили Зеленоград. Кольцова стащила туфли и попросила сидевшего рядом Качалина:

— Борис, отломи каблуки и выдерни шурупы, иначе мне не побегать в лесу.

Крепыш легко справился с задачей, оторвав тоненькие «шпильки» у французских туфель. Майя тут же повернулась к нему левым боком:

— А теперь увеличь разрез на юбке!

Качалин, ни мало не смутившись, распорол шов почти до бедра. Кольцова наклонилась к водителю и сказала Леону вполголоса:

— Скоро будет поворот на Никольское, поворачивай. Проскочишь деревню и сразу тормози. Дальше идем пешком. Там не далеко. Прочитав дневник Летягина, я смотрела на карте, где это место. Приготовь оружие и дай мне пистолет…

Водитель без возражений протянул ей вытянутый из-под сиденья ТТ. Ярослав удивленно посмотрел на мать, но ни слова не сказал. Парни переглянулись глядя, как она не ловко прячет его за пояс юбки сзади и прикрывает пиджаком.

Леон свернул на Никольское. Здесь ментов быть не могло и он нажал на газ. Машину швыряло во все стороны, когда он объезжал выбоины на дороге. Асфальт оборвался внезапно и Игорь вскрикнул:

— Майя Аркадьевна, следы! Машина прошла только перед нами. Неужели он?

Ярослав, вглядевшись в след, уверенно произнес:

— Чека! Точно он! Торопился. Даже ямы не объезжал…

«Мерседес» остановился за околицей малолюдной деревушки. Леон съехал с дороги и спрятал машину за густыми кустами, рядом со стихийной свалкой строительного мусора. Шесть мужчин и женщина выскочили из иномарки и бросились в лес. Пятнистые куртки остались в машине.

Майя неслась впереди, сверкая обнаженной до бедра ногой в колготке и теряя по дороге шпильки из волос. Вскоре светлые волосы рассыпались по ее плечам пышными прядями, порой мешая смотреть. В испорченных туфлях бежать было все равно тяжело из-за металлических супинаторов, давящих на подошву, но Кольцова старалась не обращать внимания на такие мелочи. Ведь там был ее Женька. По дороге сбросила пиджак, даже не обратив внимания, куда он упал. Зато достала пистолет из-за пояса, чтоб не потерять.

По лицам бегущих катился пот. Рубашки и тенниски у мужчин на спинах потемнели. На улице стоял полдень и солнце жарило вовсю. Весело чирикали птички в кустах, испуганно вспархивая при виде бегущих людей и замолкая на какое-то время.

Крыши сараев показались из-за кустов. Женщина резко остановилась. Не задумываясь, взяла командование на себя. Что-то внутри говорило: «Ты действуешь правильно». Молча ткнув пальцем в сторону Леона, Зорина и Голубниченко, указала им налево, сама с Ярославом, Качалиным и Беловым кинулась вправо. Прячась за многочисленными кучами мусора подбежала к первому дощатому сараю и осторожно заглянула в щель между досок: он был пуст.

До ее уха явственно донесся стон. Короткой перебежкой, стараясь не наступать на сухие ветки и пластиковые бутылки валявшиеся повсюду, Кольцова преодолела расстояние до другой развалюхи и приникла к щели…

Метрах в десяти от нее находился Женька. Он висел спиной к ней на цепи сантиметрах в двадцати над землей, подвешенный за вывернутые назад руки. От кистей к подмышкам текли красные ручейки. Одна из кистей нелепо вывернулась. Ноги тоже были опутаны цепью. Рубашки на Дон Жуане не было.

На свое несчастье парень пришел в сознание и теперь изо всех сил старался не показать мучителю своих страданий. Но стон все равно прорывался через плотно сжатые разбитые губы. С уголка их медленно стекала тоненькая струйка крови. Кровь стекала по волосам с пробитой головы, капая на грудь.

Чекулаев стоял напротив, на одной линии с жертвой, расставив ноги словно палач и заведя руки с зажатой серой проволокой за спину. С довольной улыбкой он смотрел на бывшего подчиненного:

— Как себя чувствуешь, женишок? Это только цветочки! Кричи, здесь тебя никто не услышит. Ты будешь умирать целые сутки, а раньше я тебе сдохнуть не дам. Ты мне на многие вопросы ответишь…

Майя с надеждой посмотрела на стену за спиной лже-полковника. Невольно согласилась, что вот тут Чека обезопасился — кто-то из деревенских поставил вдоль стены поленницу дров. Дощатая стена напротив имела столько дыр, что подкрасться никому бы не удалось. С торца, где находилась Кольцова имелись приоткрытые ворота, но любой, кто заскочит внутрь, неминуемо попал бы под выстрелы. До противоположного торца было не меньше полусотни метров.

С жуткой улыбкой маньяка, бандит навил на руку стальную проволоку. Чуть отступил назад и размахнулся для удара. Майя не выдержала. Она вдруг вскинула пистолет обоими руками, пальцем сдвинув предохранитель и выстрелила в бывшего полковника. Как у нее это получилось, она и сама не смогла бы объяснить. К своему удивлению, увидела, как бандит упал на землю, сразу откатившись за кучу мусора. Удара не получилось. Проволока лишь чуть задела острым концом по животу Гуляева, оставив царапину. Женька вскинул голову и с надеждой поглядел в сторону выстрела.

Из-за кучи хлама по полусгнившим доскам ворот и Майе хлестнула автоматная очередь. В образовавшиеся дырочки мгновенно заглянуло солнце, застыв на грязном бетоне светлыми пятнышками. Парни не ответили на нее, попадав на землю. Юрий Белов успел уронить Кольцову на землю и прикрыть собой. Женщина крикнула:

— Чекулаев, вам лучше сдаться! Уйти мы тебе не дадим.

В ответ раздался издевательский смех:

— Ты, сучка, забыла, что у меня в руках находится твой жених! Я успею выпустить ему кишки прежде, чем вы меня убьете. Я не сумел схватить тебя, но могу обречь на каждодневные страдания, убив эту сволочь на твоих глазах. Но если тебе так дорог этот ублюдок, можешь поменяться с ним местами. Я не против! Даю слово, что отпущу женишка!

К его удивлению женщина согласилась:

— Я согласна. Иду к тебе! Не стреляй…

Майя начала приподниматься. Она оттолкнула руки Ярослава и Качалина, быстро прошептав:

— Яр, забери ключи у Леона. Затем беги к машине и пригони ее сюда. Въедь на ней прямо в сарай. Скажи Леону, если Чека потребует выхода моих помощников, он должен выйти один. Остальным передай — не выдавать себя! Борис, возьми на прицел цепь на балке и когда я крикну, стреляй по ней. Тоже скажи Леону…

Сунула в руку Белова пистолет. Отряхнув юбку и блузку от мусора, решительно вошла в сарай. Ярослав ползком добрался до Леона, передав просьбу Майи. Забрав ключи бросился к машине. Воронов бежал к «мерсу» так, что даже лошадь могла бы позавидовать. Ни бурелом, ни поваленные деревья, ни старое ранение сейчас не являлись для него сдерживающим фактором…

Чекулаев, осторожно выглянув из-за груды мусора, ухмыльнулся, глядя на приближавшуюся женщину:

— Какая встреча! Пусть твой телохранитель бросит оружие и тоже зайдет в сарай. Иначе я тебя прямо сейчас прикончу! Его я не трону, пусть не боится…

Майя с радостью поняла, что Чека поверил в их малочисленность и позвала:

— Леон, ты слышал? Сделай, как он говорит.

Великан появился в проломе с другой стороны. Швырнул «макаров» в сторону полковника и поднял руки над головой. За воротом его рубашки со спины торчала рукоятка «вальтера», закрепленная в петельке. Убийца скомандовал ему:

— Встань у стены и не дергайся!

Леон послушно попятился и встал у стены, не сводя глаз с Чеки и пытаясь уловить удобный момент для стрельбы. Лже-полковник, стараясь держать и Леона и Майю в поле зрения, потребовал:

— Отвязывай своего дружка. Пусть он уползает, если в силах, а сама становись на его место. С тобой мне будет гораздо веселее…

Он жутко рассмеялся, глядя злыми глазами на Кольцову, но на нее этот смех не произвел никакого впечатления. Женщина подошла к Гуляеву. Евгений поднял окровавленное лицо и прошептал:

— Зачем ты это сделала? Если сможешь, беги! Брось меня…

Кольцова ласково провела пальцами по его щеке и ничего не сказала. Лже-полковник злобно захохотал за ее спиной:

— Какая трогательная сцена! Прямо, как в кино! Развязывай! А ты, женишок, можешь посмотреть, что я сейчас с твоей невестой сделаю…

Майя, присев, начала распутывать цепь на ногах Гуляева. С каждым убранным витком, тело парня все сильнее клонилось вниз. Кольцова взялась за руки жениха, освобождая их от петли. Руки Евгения, под тяжестью тела, начали выскальзывать из цепи.

Женщина, собрав все силы, вдруг вцепилась левой рукой в свисавшую цепь, резким движением обмотав ее вокруг кисти. Чекулаев разинул рот от странного маневра, а Майя неожиданно нырнула вниз, подхватив безвольное тело Женьки на правое плечо и не давая ему упасть. С неожиданной силой сделала огромный прыжок назад, собрав для этого все свои силы, громыхнув цепью и удерживая Дон Жуана другой рукой. При этом она едва не сбила полковника с ног и он качнулся назад. Женщина изо всех сил оттолкнулась от земли ногами и с криком:

— Стреляй по цепи!!!

Понеслась к стене, вися на цепи вместе с цеплявшимся теперь за нее одной рукой Гуляевым. Женька понял ее маневр. Парни среагировали мгновенно. В руках у телохранителя, как по мановению волшебной палочки. Появился пистолет. Выстрелы Леона и Бориса, наконец-то понявших замысел Майи, слились. Одно из звеньев не выдержало и лопнуло. Два тела с обрывком цепи пробив старые доски стены, по инерции вылетели на улицу и рухнули на полузаросшую травой мусорную кучу.

Опомнившийся Чека пустил им вслед автоматную очередь, но сбежавшая пара уже скатились с кучи вниз, а по полковнику ударило несколько пистолетных выстрелов, а следом короткая автоматная очередь. Впрочем пули не причинили ему вреда, но заставили залечь. Пока Чека пытался убить Майю, Леон тоже исчез из сарая, точно так же проломив доски телом и скрывшись в кустах. Из развалюхи до атакующих донесся волчий вой раздосадованного лже-полковника. Он наконец-то сообразил, что вокруг таилось несколько человек.

В сарай, с противоположного от Майи торца, на полной скорости влетела иномарка, разбив вторые ворота в щепки. Ярослав заметил Чекулаева, обернувшегося на звук мотора и начавшего поднимать автомат. Не сбавляя скорости, Воронов направил машину на него. Бандит лишь на долю секунды растерялся и не выстрелил, увидев за рулем того, кого считал мертвым. Дико заорал, прикрывая голову рукой с автоматом и понимая, что не успел.

Бампер машины сбил Чекулаева с ног, сминая коренастое тело. Правое колесо «мерседеса» проехало прямо по ногам бандита. Машина влетела капотом во вторые ворота и они распахнулись. Воронов резко затормозил, так и не выехав из сарая. Выскочил из машины, даже не взглянув на бывшего начальника. Огляделся вокруг безумными глазами. Не увидев нигде Майи, дико закричал:

— Мама!!!

Внутрь сарая влез Борис Качалин. Хлопнул друга по плечу:

— Не кричи. Живы они. Мэй утащила Дон Жуана из-под носа Чеки. Ты бы только видел! Да вот упала неудачно. Леон сейчас ее перевязывает, а Зорин Женькой занялся…

Ярослав выскочил в свежий пролом и увидел сидевшую на старой доске Кольцову. Майя морщилась и шипела, а Леон старательно прибинтовывал лоскутьями рубашки к сломанной правой руке две ровные дощечки от овощного ящика. Юбка и блузка были в грязи и на них добавилось прорех и дыр. Рукав блузки лопнул, обнажив ободранное левое плечо. От колготок осталось одно название. Волосы спутались, торча во все стороны. В них застрял мусор. На правой щеке кровоточила длинная ссадина. Колени и здоровая рука оказались ободраны до кости. В ранах виднелись опилки и мусор. Кровь медленно стекала вниз широкой полосой.

Гуляев лежал без сознания рядом и над ним «колдовал» по пояс раздетый Зорин. Именно его хлопковая рубашка пошла на бинты. Никто не догадался захватить из «мерса» аптечку. Он успел перебинтовать голову и ногу друга. Зафиксировал сломанную кисть теми же дощечками от ящика. Андрей взглянул на подошедшего Ярослава и вздохнул:

— Женька, похоже, головой крепко ударился…

Качалин торопливо приволок из «мерса» аптечку. Леон вполне профессионально промыл и забинтовал Кольцовой конечности и ссадину на щеке. Склонился над Дон Жуаном. Вдвоем с Андреем они вправили вывернутые плечи парня и замотали их эластичным бинтом, оказавшимся в машине.

Ребята столпились рядом. Они не были столь сведущи в медицине и просто смотрели. Подняв Гуляева на руки, унесли в машину, устроив на заднем сиденье. Воронов наклонился, легко подняв на руки Майю и собираясь унести ее в «мерс». Женщина не сопротивлялась, устало опустив приемному сыну голову на плечо. Все ее тело болело. Ярослав подошел к пролому и обмер.

Бывший командир, окровавленный и страшный, лежал между колес иномарки и медленно поднимал автомат. Оружие «плясало» в его руках, но на промах уповать не приходилось. Расстояние было слишком мало. На разбитом лице Василия появилась торжествующая улыбка. Палец начал медленно опускаться на курок.

Ярослав не сводил глаз с этого грязного пальца. Майя прижалась к его груди и он отчетливо слышал испуганный стук ее сердца. Грязный палец полковника лег на курок. Трубач чисто автоматически резко присел, а затем упал, прикрывая вскрикнувшую Кольцову. Очередь пронеслась над головой, не задев их.

За спиной Воронова появился какой-то шум. На лбу Чекулаева расцвели два кровавых цветка и бывший вор-рецидивист уткнулся лицом в мусор уже мертвым.

Ярослав, не поднимаясь с земли, оглянулся. За его спиной, плечом к плечу стояли полковник Коростелев и главарь таганцев Гомельский, с направленными в сторону машины пистолетами. За их спинами, вперемешку, стояли широким фронтом их отряды: спецназ и братки. Такого сочетания Воронов ни разу до этого еще не видывал.

Он встал, вновь поднимая Майю на руки. Изумленно оглядел разношерстную молчавшую толпу. Качалин, Белов, Зорин и Голубниченко точно так же, растерянно, глядели на прибывших, замерев возле машины. Лишь Леон остался спокойным.

Контрразведчик, опуская оружие, посмотрел на бандита. Уверенно сказал:

— Ты ведь Гомельский? Один из главарей Таганской группировки. Считай, что сегодня оружия у вас мы не видели. Не знаю, как у нас дальше пойдут дела. Может и придется однажды наставить это оружие друг на друга, но не сегодня. Сейчас мы действовали сообща и я хотел бы сказать спасибо.

Коростелев протянул открытую ладонь Гомельскому, внимательно глядя в глаза. Тот, усмехнувшись, крепко пожал ее на глазах братвы. Кивнул:

— Надеюсь, что до этого не дойдет. Я ведь не отморозок какой-нибудь… — Подошел к Ярославу, так и стоявшему с Кольцовой на руках: — Вовремя мы успели! Держи визитку. Когда твой приятель и мама поправятся, я бы хотел увидеть вас в гостях у нас с Танюшей. Мы уходим. Леон увезет вас, куда скажете. Поправляйтесь, Майя Аркадьевна…

Забил картонку в нагрудный карман рубашки друга. Повернулся, собираясь уйти. Растерянный Воронов спросил:

— Как ты нас нашел?..

Гомельский обернулся и ухмыльнулся:

— Так я ведь и за квартирой, в которой вы жили, пригляд установил! В доме напротив сидели. Мои парни следом за вами Чеку перехватить опоздали, как и вы. Поехали за ним, но в одном месте потеряли. Если бы не Леон с мобилой, не скоро бы нашли. Мобила-то не простая, с меткой…

Подмигнув напоследок, Гена подошел к свему отряду и о чем-то вполголоса заговорил. Ярослав перевел взгляд на Коростелева. Тот развел руками:

— А мне положено все знать. Особенно о женщине, которую уважаю… — Скупо улыбнулся Кольцовой: — В общем, все просто. Я Майе Аркадьевне, да простит она меня, сегодня при утренней встрече «жучка» в сумочку кинул. Словно чувствовал, что пригодится. Так что мне из вашего разговора в машине все ясно стало. Разрешите забрать? Думаю, теперь он вам не нужен…

Женщина вздохнула:

— Сумка в машине…

Братки, во главе с главарем, за время их разговора исчезли, словно их и не было. Сергей Наумович направился к машине. Взвод спецназа переговаривался с друзьями Воронова, расспрашивая о проведенной операции. Не особенно вдаваясь в подробности, Качалин и Белов все же рассказали некоторые моменты. Мужики покачивали головами, часто оглядываясь на Воронова и Кольцову. Вытащили труп Чекулаева из-под машины, а затем небрежно швырнули его в кузов подъехавшего крытого «Урала».

Ярослав наконец-то усадил Майю в машину на переднее сиденье. Попросив у Леона мобильный, решительно набрал продиктованный матерью номер Рязановского. Валерий ответил сразу. Парень устало сказал в трубку:

— Майя и ее жених крепко покалечились. Я везу их к тебе. Скажи адрес и приготовься встретить…

Внимательно выслушал адрес больницы. Повторил и отключился. Попрощался с полковником. Втиснулся на заднее сиденье, положив перевязанную голову друга к себе на колени. Женька так и не пришел в себя, не смотря на все усилия Леона. Оставшиеся ребята собрались вернуться в город с группой захвата полковника Коростелева. Леон влез в машину и тронулся в путь…

Выехав на Ленинградское шоссе, охранник спросил:

— Куда дальше?

Воронов продиктовал ему адрес больницы…

Через двадцать минут «Мерседес» подъехал к приемному покою больницы. Рязановский ждал их внизу с четырьмя санитарами и двумя каталками. Мельком взглянув на Майю и Евгения, он отправил их прямо в рентгеновский кабинет, минуя приемную с долгим заполнением документов:

— Сделаем потом! Вначале мужчину…

Санитары бегом повезли тележки с ранеными к рентгеновскому кабинету.

Воронов успел перехватить взгляд Кольцовой и кивнуть ей. Сел на кушетку в коридоре приемного покоя. Опустив голову он думал, что делать дальше. Хирург на минуту присел рядом с ним. Взглянул на склоненную голову парня:

— Что произошло на этот раз?

Ярослав повернул голову и поглядел на него, неожиданно переходя с хирургом на «ты»:

— Мама спасала Женьку от маньяка. Неудачно упала. А Гуляева этот самый маньяк так разделал. Ты плечи у него посмотри. Он висел на вывернутых руках, а кисть наручником сломало…

Рязановский даже не удивился, когда парень рядом назвал Майю матерью. Он лишь вздохнул и ни слова не говоря ушел в рентгеновский кабинет. Ярослав видел, как через десять минут Валерий выскочил оттуда, торопливо направляясь к грузовому лифту. Следом два санитара быстро выкатили на каталке Гуляева, до половины укрытого простыней. Майю вывезли чуть позже, тоже подняв наверх. Она успела повернуть голову и посмотреть в сторону сына.

В приемный покой вошел Леон, с трудом нашедший место для машины на стоянке и на некоторое время вызвал тишину в кабинете с распахнутой дверью. Две женщины, активно обсуждавшие личную жизнь какой-то Веры, замолчали, с удивлением глядя на двухметрового здоровяка. Оглядевшись, водитель молча присел рядом с Вороновым на кушетку. Тихо спросил:

— Где они?

Ярослав кивнул на лифт и вздохнул:

— Наверх увезли…

Они сидели в полупустом коридоре и молчали. Воронов не сводил глаз с лифтовой двери. Мимо часто проходили медсестры, врачи, уборщицы. Смотрели на двух застывших мужчин, задерживая взгляд на красивом лице Ярослава, но он ничего не замечал. Леон время от времени глядел на него, но тоже так ни слова и не сказал…

Через час Майя спустилась вниз в сопровождении санитара. Тот подвел хромавшую женщину к вскочившим мужчинам. Пожелал женщине скорейшего выздоровления и ушел. Ярослав с горечью разглядывал мать. Отметил, что изодранных колготок на ней уже нет. Правая рука Кольцовой оказалась загипсована, руки и ноги аккуратно перевязаны, сияя белизной на фоне грязного порванного костюма. Она молча села рядом с сыном и уткнувшись головой ему в грудь, расплакалась:

— У Жени осколочный перелом плечевого сустава. Вывихи вправлены не до конца. Сломаны обе кости на запястье у правой руки и два ребра слева. Как только легкое не задело! Сильное сотрясение мозга и кровоизлияние в глаза. Множественные ушибы и ссадины. Валерий велел нам ехать домой. Говорит, что мы ничем не поможем. Просил приехать завтра. Он сделает Жене операцию и выправит кости…

Ярослав осторожно погладил ее по плечам:

— Дон Жуан поправится. Вот увидишь! Он и не такое выдерживал. Не плачь, мам! А сейчас едем домой. У нас с тобой еще много дел. Надо забрать вещи из квартиры Гомельского. Позвонить Лене и ребятам. Поедем?

Она кивнула и начала медленно приподниматься, морщась от боли во всем теле. Предусмотрительный Леон отстранил Воронова, придерживающего Кольцову за талию:

— Извините, Майя Аркадьевна, но думаю вас лучше унести. Ярослав, держи…

Всучив парню ключи от машины, он осторожно подхватил женщину на руки и двинулся к выходу. Ярослав пошел впереди. Открыл дверь приемного покоя. Вышли на улицу. Только в этот момент парень заметил, что день клонится к вечеру. Взглянул на часы. Времени было четыре часа.

Отключив сигнализацию, Ярослав открыл заднюю дверцу «мерса». Леон усадил Кольцову на сиденье и направился к водительскому месту. Воронов сел рядом с матерью…

Вначале поехали на квартиру Гомельского, чтобы забрать оставшиеся вещи. По дороге шофер полуобернувшись сказал:

— Смотрите, что я нашел под задним бампером…

Он протянул Ярославу черный шарик с проволочкой и пояснил:

— Радиомаяк! Вот почему Чекулаев узнал, где прячется Майя Аркадьевна. В его сумке, в той развалюхе, я нашел экран слежения. Еще удивился, зачем он Чеке? А эту штучку обнаружил чисто случайно. Ты задний бампер стащил на бок, пока по лесу несся, а я решил возле больницы поправить. Потому и задержался. Смотрю, лампочка мигает. Сначала думал бомба, а потом понял, что это такое…

Воронов покрутил маячок в руках и вернул Леону:

— Да-а-а! Обнаружь мы его пораньше, этой трагедии могло бы и не быть.

Майя не согласилась:

— Наоборот. Не угробь мы сегодня этого бешеного пса, еще больше людей могло пострадать. Ведь из его слов было ясно, он мечтал поймать меня, а заодно и тех, кто ему перечил…

Мужчины задумались над ее словами и замолчали…

В квартире Гомельского, к их большому удивлению, собрался весь отряд лже-полковника Чекулаева, кроме Гуляева и Воронова. Оказалось, что Качалин и Зорин обзвонили друзей и пригласили «поболтать». Двадцать три человека кое-как разместились в гостиной. Едва Майя и Ярослав вошли, воцарилось молчание.

Парни разглядывали хрупкую высокую женщину с перебинтованными руками и ногами в грязном порванном костюме, ковыляющую в испорченных туфлях. Товарищи уже рассказали им о дневных событиях и показали добытые ею документы, реабилитирующие весь отряд. Спецы никак не могли поверить, что она утащила на себе Дон Жуана из-под автомата Чеки.

Старше тридцати лет в группе никого не наблюдалось. Большая часть их видела лишь фотографию Кольцовой и теперь, не стесняясь, разглядывала женщину. Ведь всего пару суток назад она должна была стать их жертвой. Фактически все оказались одеты в гражданскую одежду и ничем не отличались от людей на улице. В общем, обычные парни, если не знать о их прошлом. Кольцова устало улыбнулась:

— Прошу меня простить, но отвечать сегодня на ваши вопросы я не буду. Устала. Сейчас коротко скажу — из милицейских сводок ваши данные убраны. Если хотите, можете завтра после обеда приехать к нам с Яриком на дачу. Вы ее штурмовали…

Парни смущенно прятали глаза и отворачивались, чуть улыбаясь. Кольцова грустно договорила:

— Женя появится среди нас не раньше, чем через пару недель. У него травма головы, переломы плеча, кисти, ребер и множественные ушибы. Еще раз прошу меня простить…

Парни ни слова не сказали против ее решения. Спокойно перекинулись с Ярославом приветствиями и ушли. Мать и сын прошли в маленькую спальню и собрали немногочисленные вещи, свои и Гуляева. Женщина с величайшим трудом переоделась в брючный костюм, бросив изодранную одежду в мусорное ведро. Лене Чекулаевой, посоветовавшись с сыном, звонить не стала:

— Пусть ночь проспит спокойно. А завтра съездим к ней сами…

Ярослав подхватил сумку с вещами. Придерживая мать за предплечье, спустились вниз. Леон сидел и ждал их в автомобиле. Майя попросила:

— Леон, я знаю, что ты устал с нами и все же, увезти нас на дачу…

Телохранитель отмахнулся:

— Да что вы, Майя Аркадьевна! Какая усталость? Наоборот, с вами от будней отвлекся. Знаете, как скучно просто стоять за спиной? Увезу, куда скажете…

По дороге заехали к заброшенному дому. Серебристый «ниссан», вместе с мотоциклом, все еще стоял в дровянике, забитый вещами «под завязку». В этом глухом месте так никто и не появился. Ярослав сел за руль машины Кольцовой. Майя ехала с Леоном, рассказывая по дороге, как они отсиживались в заброшенном доме. Обе машины подъехали к воротам дачи Кольцовой.

Вот тут Майе пришлось выбраться их машины и самой открыть ворота, на которых, к великому удивлению телохранителя, не оказалось видимого запора. Леон ахал и охал, разглядывая воротницы со всех сторон. Воронов загнал машину в гараж, попросив здоровяка:

— Подбросишь меня до поворота к этой заброшенной даче? Надо мотоцикл Женьки пригнать…

Леон улыбнулся и кивнул. Майя посетовала, глядя на него:

— И угостить тебя нечем. Продуктов почти не осталось, да и те в багажнике, а я нынче не повар…

Водитель рассмеялся:

— Не помру! Сейчас Татьяна Васильевна накормит. — Пояснил: — Жена Геннадия Николаевича. Не бывает такого, чтоб она меня за стол не пригласила. А мне все равно к шефу на доклад ехать надо…

Кольцова попросила:

— Леон, ты нас не забывай. Появится время, приезжай в гости. Мы тебе рады будем!

Здоровяк кивнул. Осторожно наклонился и поцеловал ее в щеку:

— Не забуду и обязательно приеду. Выздоравливайте…

Ярослав, все это время стоявший поблизости, сказал:

— Мам, я сейчас быстро! Мотоцикл заберу и назад. Ты в дом иди, приляг. Вещи я сам перенесу…

Вместе с Леоном направился к «мерсу», оставленному возле крыльца…

Майя в дом не пошла. Вслед за машиной Леона вышла за ворота, так как понимала, закрывать их придется тоже ей. Воронов с замком так и не разобрался. Ярослав появился минут через десять. Проехал к гаражу, чтобы через минуту выйти оттуда. Кольцова подошла к нему:

— Придется тебе хотя бы продукты в дом внести. Их почти не осталось, но думаю, нам хватит…

Воронов улыбнулся:

— Мам, я все перенесу. Нам же завтра ехать в Москву.

Открыв багажник, подхватил лежавшие сверху два матраса и потащил в дом. Кольцова шла следом. Ярослав за десять минут перетаскал вещи и продукты в дом. Сразу застелил постели. Только тут они по-настоящему поняли, что голодны и устали. Под руководством Майи Воронов приготовил ужин, состоявший из отварной гречки и ломтиков обжаренного куриного мяса, остававшегося в морозилке. Быстро поели.

Кольцова задумчиво посмотрела на забинтованные руки. Приподняв брючину, взглянула на бинты на ногах. Ярослав понял:

— Мам, помыться хочешь?

Она кивнула. Парень улыбнулся:

— Переоденься в халат и приходи в гостиную…

Майя послушалась. Переоделась в своей комнате и вышла в гостиную. Сын замотал матери перевязанные руки и ноги по верху приготовленным полиэтиленом, а по краям заклеил скотчем, чтоб не намокло. Ополоснулись в душе по очереди и разошлись по спальням. У обоих не осталось ни моральных ни физических сил…

На другой день, в девять утра, они отправились в мастерскую Меркулова. Машину вел Ярослав. Майя сидела рядом и рассказывала ему о Иване Гавриловиче. Их старой дружбе с ее покойным отцом. Событий накануне оба старались не касаться, хотя и понимали, что от них не уйти. Впереди был разговор с девушкой…

За все время дороги автомобиль Кольцовой никто не остановил и женщина успокоилась. Видимо в милиции все уже знали, что она не преступница.

В старой мастерской ничего не изменилось. Ученики еще не пришли. Меркулов и Лена Чекулаева как раз заканчивали с кофе, когда вошли Майя и Ярослав. Девушка без разговоров и ничуть не смущаясь, кинулась на шею Ярославу. Заметив гипс и бинты на руках Кольцовой, а так же глубокую царапину и синяк на ее лице, вопросительно посмотрела на жениха. Воронов вздохнул и ни слова не сказал. Девушка отстранилась, настороженно поглядывая на женщину.

Кольцова познакомила Ярослава со старым художником:

— Знакомьтесь, Иван Гаврилович, это и есть мой Ярик! Мой взрослый ребенок…

Художник улыбнулся, разглядывая парня:

— Ну-ну… Это хорошо, что ты родственниками обзаводишься! А с самой что произошло?

Майя слабо улыбнулась и отмахнулась:

— Это чуть позже расскажу… — Взглянув на Лену Чекулаеву, попросила: — Леночка, нам надо поговорить…

Девушка взглянула на Ярослава. Затем на Майю и шагнула к небольшой комнатке в углу, где спала эти ночи…

Старик долго разглядывал Воронова. Сказал улыбаясь:

— Вот ведь какая странность! Майечка себе взрослого сына нашла, а она мне, как дочь. Выходит, ты мне внук? На фотографии-то у тебя в глазах тоска стоит, а сейчас я ее не вижу.

Ярослав, не долго думая, обнял художника и ответил:

— Выходит, внук! Какая же может быть тоска, если я маму нашел? Я чувствую себя нужным ей.

Меркулов обнял его в ответ, похлопывая по широким плечам. Отстранился и пристально поглядел в глаза:

— А Леночка невеста твоя, как я слышал. Замечательная девушка. Вы красивая пара. Хочешь, покажу ее портреты?

Парень кивнул, в душе радуясь, что художник не стал расспрашивать его о Майе:

— Интересно. Это вы ее рисовали?

Иван Гаврилович направился к огромному столу в углу мастерской:

— И я, и ученики мои…

Художник вытащил из-под груды картона на столе несколько портретов и протянул их Воронову. На него взглянула грустная Аленушка из сказки, прижавшаяся к березке. На другом рисунке Лена смеялась, волнистые волосы закрывали плечи и грудь. С третьего на него гордо взглянула боярская дочь в высоком кокошнике. Ярослав перебирал рисунки молча, искренне восхищаясь мастерством художников. Закончив просмотр, обернулся к Меркулову:

— Иван Гаврилович, это просто великолепно! Я видел портрет мамы, когда она была девочкой. Это надо же вам так рисовать!

Старик улыбнулся, слегка похлопав его по плечу:

— Леночка мне очень нравится. Не обижай ее.

В мастерскую вошли заплаканная Лена и Майя, обнимающая девушку за плечи здоровой рукой. Лена бросилась к Ярославу на шею и зарыдала в голос:

— Господи! Какой же он подлец! Убить моих родителей, присвоить их жизнь… Мамочка, он точно убил ее! Ярик, я не желаю видеть и хоронить его! Не желаю!

Воронов прижал ее к себе и отвел в угол, чтобы успокоить. Майя вполголоса рассказывала старому художнику то, что произошло за этот неполный месяц. Заранее взяв слово, что он никому и ничего не расскажет. Меркулов тяжело вздыхал и покачивал головой, поглядывая временами в сторону обнявшейся пары. Когда женщина закончила рассказ, он тихо произнес:

— Вот смотри, Майечка, как жизнь-то распорядилась. Вроде с плохого все началось, да только и ты теперь не одна, да и другим людям помогла. Дай Бог тебе здоровья, дочка!

Втроем они кое-как успокоили расстроеную девушку. Лена спохватилась:

— У меня же практически ничего нет из одежды. Даже на экзамен завтра не в чем пойти. И денег нет…

Ярослав улыбнулся. Взял телефон Майи. Отошел в сторону. Нашел в памяти мобильника номер Коростелева и решительно позвонил полковнику. Спросил после традиционных приветствий:

— Не могли бы вы сказать, квартира Чекулаева опечатана или нет? Со мной рядом сейчас стоит девушка, которая долгое время считала его своим отцом. Квартира принадлежит ей по праву, я так считаю. Нам надо забрать кое-какие носильные вещи.

Сергей Наумович быстро все понял:

— Квартира опечатана, но я сейчас позвоню и вас пропустят. Через неделю мы все снимем и дочь Чекулаева может по-прежнему жить в квартире. Квартира принадлежит ей, тут ты прав. Что-то еще?

Воронов снизив голос, заговорил:

— Тут вот какое дело… Лена не хочет видеть и хоронить Чекулаева. Все же он убил ее родителей…

Коростелев коротко ответил:

— Этого от нее никто не требует. Мы все понимаем. — Спросил: — Как здоровье у Майи Аркадьевны? Может ее в наш госпиталь положить? Все же стресс и прочее. Отдельную палату обеспечу…

Воронов быстро подошел и передал трубку Майе со словами:

— Поговори сама. Тут тебе госпиталь предлагают…

Она удивленно взглянула на сына. Ответила в трубку:

— Кольцова… Здравствуйте, Сергей Наумович… — Немного послушав, решительно заговорила: — Со мной все в порядке. Спасибо большое за предложение, но я лучше дома… Да… Да… Дома и стены помогают… И вам тоже…

Закончив разговор, рассмеялась растерянно:

— Только госпиталя мне и не хватает!

В мастерскую начали заходить ученики Меркулова. Лена собрала немногочисленные вещи, захваченные с собой и расцеловада старика:

— Иван Гаврилович, спасибо вам большое, что приютили. Я вам так благодарна…

Меркулов грустно улыбнулся:

— Да мне в радость было огбщаться с тобой, девочка! Заглядывай, не забывай старика…

Девушка кивнула:

— Мы с Ярославом за машиной завтра, сразу после моего экзамена, заедем…

Попрощавшись со старым художником, втроем поехали к Гуляеву в больницу. Ярослав видел, что Майя не находит места от беспокойства. Мало того, телефон Рязановского не отвечал, хотя она звонила каждые пятнадцать минут. По дороге еще немного задержались. Заехали в гастроном, накупив соков и фруктов для раненого…

Ярослав вел машину. Майя и Лена сидели и болтали на заднем сиденье. Когда они на мгновение умолкли, парень спросил, не отрывая взгляда от дороги:

— Лен, ты замуж за меня пойдешь?

Девушка растерянно поглядела на его напряженный затылок, затем на улыбнувшуюся Майю и попросила:

— Я согласна. Только давай поженимся после того, как школу закончу и поступлю в школу моделей. Ладно?

Воронов согласился, пожав плечами:

— А раньше все равно не получится. Еще подготовиться надо и заявление подать в ЗАГС. Верно, мам?

Кольцова улыбнулась, обнимая Чекулаеву:

— Будет у меня теперь еще и дочка! Это к счастью…

В больнице оказалось, что хирург Рязановский с пяти утра находится в операционной. Майя наконец-то поняла, почему не отвечал телефон. Об этом она как-то не подумала. Толстая медсестра в приемном покое, не отрываясь от любовного бреда американки, недовольно буркнула:

— Три операции одну за другой провел. Скоро выйти должен…

Пропустить их к Гуляеву она наотрез отказалась:

— Он в реанимации! Состояние удовлетворительное…

Пришлось ждать около получаса, когда Валерий освободится. Рязановский сам перезвонил Майе, увидев отметки в мобильном. Узнав, что они внизу, коротко сказал:

— Спускаюсь…

Ярослав смело представил хирургу Лену Чекулаеву как невесту. Рязановский дружески поцеловал Майю в щеку, расспросил о самочувствии. Выругал медсестру за дезинформацию, через стойку посмотрев на ее чтиво:

— Гуляева перевели в десять утра в хирургию и вы должны были отметить данный факт в журнале. Вам наверняка звонили, только ваш любовный роман вам память отшиб!

Провел их в палату Евгения, по дороге рассказав о состоянии пациента. Как оказалось, они уже познакомились и перешли на «ты»:

— Мы под утро, когда парень очнулся, немного поболтали…

Дон Жуан лежал весь перебинтованный, загипсованный и бледный. У Кольцовой сжалось сердце, когда она увидела его вот таким беспомощным. Темно-карие глаза налились кровью и парень смотрел с трудом. Женщина, сделав над собой усилие, улыбнулась и шагнула к кровати. Его губы чуть дрогнули в ответ. Громким шепотом заговорил:

— Привет, Мэй. Попроси своего хирурга обследовать тебя на предмет надрыва пупка. Валера, она подняла меня…

Рязановский покачал головой и улыбнулся:

— Она может! На свадьбы хоть пригласить не забудьте. А то что-то давно я на свадьбах не гулял! Все на своих, да на своих…

Рассмеялись все, даже Гуляев. Валерий извинился:

— Надо прооперированных посмотреть. Так что извините…

Немного поболтав с приятелем, Ярослав и Лена тактично вышли из палаты, оставив Майю и Женю наедине. Женщина дала волю чувствам. Гладила здоровой рукой его здоровое плечо и виски. Целовала родное лицо, тихо шепча на ухо:

Люблю тебя…

Дон Жуан лежал и тихо улыбался, не в силах поднять даже руки. Боль куда-то ушла и было ощущение, что они сейчас на этой огромной земле находятся только вдвоем…

Заехав на квартиру Чекулаевых, собрали Лене целый чемодан летней одежды и пакет обуви. Захватили необходимые документы. Форму, состоящую из темно-синей юбки в складку, строгой белой блузки и жилети под цвет юбки. На следующий день у нее был экзамен в колледже. Жить в квартире, где случилось столько горя, девушка пока не могла, да и не хотела, заранее договорившись с Майей. Кольцова сама предложила остановиться у нее на даче или жить в ее городской квартире. Лена хотела поселиться на даче:

— Если не против, я бы хотела жить с вами на даче. Там так здорово! Можно заниматься сколько угодно, не торопясь…

Кольцова улыбнулась:

— Вот и ладно! И Ярославу не скучно будет.

Остановились у супермаркета, чтобы закупить продукты. Холодильник на даче был практически пустой, подчищенный шестью гостями. Кольцова отбирала продукты в тележку, а Ярослав с Леной послушно возили ее вслед за женщиной. Тележка становилась все полнее и полнее. Наконец Майя кивнула:

— Ну вот, кажется, все прихватила, что надо…

Направились к скучающей кассирше. Та встрепенулась и с уважением посмотрела на набитую тележку.

Набив багажник, решили ехать на дачу. «Ниссан» плыл в потоке машин, останавливаясь как и все на светофорах. Летнее кафе с сидевшими за столиками и лакомившимися мороженым парочками, привлекло внимание Майи. Она попросила:

— Ярик, остановись! — Когда он свернул к обочине, спросила: — Не против мороженого поесть? Мне что-то так захотелось…

Молодежь с радостью восприняла ее слова, дружно согласившись кивками. Оставив машину на обочине, направились к кафе. Сели за столик, оживленно обсуждая, что будут готовить на ужин и чем займутся. Ярослав отправился за мороженым. Лена неожиданно замолчала, а потом тихо сказала:

— Я хочу разыскать могилу отца и похоронить его по-человечески. Кажется в письме мамы упоминалось место…

Кольцова взялась здоровой рукой за ее руку:

— Мы все вместе съездим. Я запомнила название места, что упоминала твоя мама.

У девушки из глаз покатились слезы. Она тороплмиво принялась стирать их, пока никто не видит. извинилась:

— Прости, Мэй! Я маму вспомнила.

Кольцова вздохнула, погладив ее ладонь:

— Я понимаю. Не извиняйся. Тебе столько довелось узнать за сегодняшний день.

Минут пять сидели молча, глядя на Ярослава, стоявшего в очереди. Воронов принес три креманки и снова ушел:

— Я еще кофе заказал. Оказывается, здесь турецкий варят в тигле…

Майя улыбнулась. Вскоре сын вернулся с подносиком, на котором стояли крошечные чашечки с ароматным натуральным кофе. Майя посетовала:

— Эх, рука подвела! Так хочется тортик испечь…

Лена собралась что-то сказать и в этот момент к ним подошел наблюдавший все это время за их компанией сержант милиции. Парень с самым серьезным видом поднял руку под козырек и спросил Майю:

— Кольцова Майя Аркадьевна? Документы…

Все трое разом замолчали, глядя на милиционера. Женщина кивнула, потянувшись здоровой рукой к сумочке. Сержант неожиданно схватил ее за загипсованную руку. На кистях мгновенно оказались наручники. Сержант даже внимания не обратил на гипс и повязку. Ярослав вскочил:

— Вы что делаете? Не видите, что мама перевязана! В чем дело?

Сержант невозмутимо взглянул на него:

— Эта женщина арестована по подозрению в убийстве!

Лена тоже вскочила. Возмущенно крикнула:

— Немедленно снимите наручники! Этого быть не может! Вы ошиблись!

Люди вокруг начали оглядываться в их сторону. Не молодая пара за соседним столиком подхватила креманки и торопливо пересела подальше. Мент нагло посмотрел на Кольцову и Ярослава:

— Ошибки быть не может. Разнарядка на эту женщину и ее фотография пришли к нам пару дней назад. Будете возникать и на вас обоих наручники надену, как на соучастников и укрывателей престпников!

Спокойно сидевшая Майя откровенно расхохоталась:

— А опровержения еще не поступало? — Взглянула на сына, готового выбить из сержанта дух: — Ярослав, позвони Коростелеву и сообщи о моем задержании. — Посмотрела на милиционера: — В какое отделение вы собираетесь меня доставить?

Сержант, несколько удивленный ее спокойствием, машинально ответил:

— На Рублевское шоссе двадцать шесть, корпус два. Отдел Фили-Давыдково.

Кольцова покачала головой:

— Тогда минуточку. Это слишком далеко. Ярослав, звони!

Воронов достал мобильный из ее сумочки, уничтожающе взглянув на мента. Тот так растерялся, что позволил ему сделать это. Ярослав набрал номер мобильного Коростелева. Контрразведчик ответил сразу:

— Слушаю…

Ярослав объяснил ему ситуацию и спросил:

— Сергей Наумович, что делать?

Полковник вздохнул:

— Дай трубку этому «умному и бдительному»…

Воронов протянул мобильный сержанту:

— Поговорите…

Милиционер не успел даже представиться, как мужской голос рассерженно рявкнул ему в ухо:

— Говорит полковник ФСБ Коростелев. По всем отделам и отделениям милиции еще вчера были разосланы опровержения по поводу госпожи Кольцовой. Из вашего Министерства, между прочим, разосланы! Вы один видимо их не читали. Немедленно принести извинения, если не хотите неприятностей!

Полковник отключился. Воронов с откровенно ехидной улыбкой наблюдал, как лицо сержанта начало медленно бледнеть. Ярослав демонстративно потер шею, глядя в глаза парня. Милиционер протянул трубку Ярославу и уже другим тоном попросил:

— Вы не могли бы разрешить мне позвонить в отдел? У меня рация села…

Кольцова махнула закованными руками:

— Пожалуйста.

Сержант судорожно набрал номер и спросил:

— Опровержения из ФСБ на госпожу Кольцову были?

Ответ заставил его покраснеть. На лбу выступил пот. Он выключил телефон, протянув его Воронову. Трясущимися руками осторожно снял с Майи наручники. Ладонью стер холодный пот со лба. Почти шепотом извинился:

— Я прошу вас простить меня. Произошло досадное недоразумение. Я не читал сегодня утром опровержения на вас. Еще раз прошу простить…

Сержант взял под козырек и через несколько секунд испарился. Кольцова рассмеялась, положив мобильник в сумочку:

— Может мне снова начать в парике ходить, пока они все прочтут приходящие документы?

Заметила взгляды посетителей кафе и официантки у стойки. Быстро доели растаявшее мороженое и отправились на дачу.

После трех часов дня у ворот дачи Кольцовой, разместившись на обочине в ряд, стояло с десяток разномастных автомобилей. Их хозяева разместились в гостиной, кто как мог. Сидели даже на столах и ковре на полу. Майя раздала ребятам листки с печатями, куда рукой Лены Чекулаевой под диктовку Ярослава были вписаны их имена. Объяснила про возможность свободного выхода из организации. Рассказала о снятии с них всех обвинений со стороны милиции и продемонстрировала копии приказов:

— Я дала слово генерал-майору Бусыгину от своего и вашего именеи, что о существовании разведки в разведке никто не узнает. Думаю, вы меня не подведете. Об архивах стоит забыть и никому не рассказывать. Не скрою, копия чекулаевского архива имеется на пленке, как гарантия нашей безопасности, но помните, каждое упоминание влечет большие неприятности. Я на вас надеюсь, ребята!

Борис Качалин заговорил от лица всех:

— Майя Аркадьевна, мы очень благодарны вам за то, что вы сделали и даем слово, что не подведем вас. Мы ведь раньше поняли про молчание и парни меня попросили сказать это вам…

Борис смутился и замолчал, оглядываясь на друзей. Кольцова весело сказала:

— Ну вот и ладненько! У нас с Женей Гуляевым, когда мы оба зарастим свои раны, состоится свадьба. У моего приемного сына Ярослава Воронова тоже будет свадьба. Мы бы очень хотели видеть всех вас у нас на торжествах.

Дружный радостный рев двадцати трех глоток стал положительным ответом на ее предложение…

Через месяц в маленьком ресторанчике на окраине Москвы справляли сразу две свадьбы. Гости за столами собрались весьма разномастные, плечо в плечо сидели бандиты и спецназовцы, контрразведка и вчерашние школьницы, будущие художники и маститые кутюрье, хирург и фотомодели.

Старый художник Меркулов на обоих свадьбах был за посаженного отца и сидел между двух пар. Несмотря на такую неразбериху пели и плясали на свадьбах два дня подряд. Не было на них ни драк, ни стычек. Все очень хорошо ладили друг с другом, не стараясь задеть или обидеть.

В первый же вечер Ярослав попросил слова. Встал с бокалом в руке и тихо сказал, хотя услышали все:

— Я встретил родную мать уже взрослым. Она отдала мне свою душу и не дала умереть. Фактически подарив новую жизнь и судьбу. Сегодня я хотел бы выпить за материнскую любовь. Мама, за тебя!

Он повернулся к Майе и протянул к ней свой бокал. Хрусталь мелодично звякнул от соприкосновения. Над столами словно прошла волна. Все встали и выпили этот бокал стоя…

Март 2006

Content

Рябикина Любовь Львовна Материнская любовь

Любовь Львовна Рябикина МАТЕРИНСКАЯ ЛЮБОВЬ