Марина Серова

Мост исполнения желаний

Глава 1

Небо уже давно окрасилось в темно-синий цвет. В ночной тиши раздавался звук двух пар цокающих по асфальту каблуков. Это мы, я и моя подруга Алина, спасались бегством от двух маньяков, которые приклеились к нам в развлекательном клубе «Домино». Нам было совершенно непонятно, как эти двое попали во вполне приличное заведение с жестким фейс-контролем. Их внешний вид так и кричал о том, что они на днях освободились из мест не столь отдаленных, страшно соскучились по женской ласке и завернули на огонек в первое попавшееся местечко, чтобы подцепить каких-нибудь девочек на ночь. Совершенно неясно, по каким критериям они выбрали именно нас. Там были девушки в более откровенных нарядах и с более ярким макияжем, а мы не слишком-то выделялись на общем фоне. По крайней мере, нам так казалось. Да и вели мы себя довольно скромно. Нет, мы с Алинкой, конечно, тоже любим и можем зажигать, но это был не тот случай. Моя подруга, расставшись с очередным бойфрендом, решила отметить в «Домино» свою свободу и независимость. Словом, мы собирались приятно провести с ней время. Вот и провели...

– Все, я больше не могу, – выдавила я из себя и замедлила скорость. Летний перерыв в занятиях аквааэробикой дал о себе знать. – Мы оторвались. Давай остановимся и передохнем.

– Отдохнем, но не сейчас, – парировала Алина, которая была в прекрасной физической форме, потому что прилежно посещала разные фитнес-клубы круглый год. Продолжая бежать на каблуках едва ли не со спринтерской скоростью, подруга подбадривала меня: – Поля, не отставай! Поднажми!

Я оглянулась на бегу и заметила, что расстояние между нами и нашими преследователями еще больше увеличилось. Мужики были в изрядном подпитии, поэтому им этот кросс давался тоже нелегко.

– Алина, они выдохлись.

– Это хорошо, но пока мы еще не в безопасности. – Нечаева все-таки снизила скорость, подстраиваясь под меня. – Ну, давай, Полечка, поднапрягись, я тут знаю одно местечко... Черт! Да эти козлы тормознули машину! Ускоряемся!

У меня открылось второе дыхание, и я рванула вслед за Алинкой, надеясь, что она действительно знает, куда бежать. Подруга свернула в какой-то дворик, я – за ней. Где-то позади слышался шум колес приближающегося авто. «Как бы Нечаева не завела в тупик!» – от этой мысли мне стало не по себе, но я продолжала бежать за своей подругой. Через один проходной двор мы попали в другой. Алина резко остановилась около какого-то подъезда, нажала на кнопки кодового замка и распахнула дверь. Едва мы скрылись за ней, во двор въехал автомобиль. Его было видно через маленькое окошечко. Мы инстинктивно присели, дабы не засветиться в нем, и сделали это не зря. Преследующие нас маньяки вышли из машины и сразу же подошли к двери крайнего подъезда, за которой мы притаились. Один из них подергал за ручку и попытался всмотреться через стекло в темноту подъезда.

– Ну что там?

– Ни хрена не видно.

– И куда же делись эти сучки?

– Куда-куда? Явно забежали в какой-то подъезд. Не факт, что в этот.

– Надо проверить все. От меня еще ни одна не убегала. А эта Милка тем более никуда не денется. – Один из сексуально озабоченных мужиков стал нажимать на кнопки. – Зуб даю, код подобрать – плевое дело.

Подниматься наверх мы не решились. Любой звук убедил бы мужиков по другую сторону двери, что в подъезде кто-то есть. Меня пробила нервная дрожь. Алина сжала мою руку так, что я едва не взвыла от боли. Сделав несколько неудачных попыток, тот, кто пытался подобрать код, смачно выругался.

– Глянь, в угловом подъезде дверь приоткрыта. Айда туда!

– Эй, молодые люди! Мне вас ждать? – крикнул кто-то, наверное, таксист.

– Нет, папаша, мы приехали, вот тебе сотка, можешь бомбить дальше.

– Все, Алина, мы попали! По-моему, эти моральные уроды собираются караулить нас в этом дворе до утра. – Я приподнялась и осторожно посмотрела в окно. – Нам повезло, что они не подобрали код. Кстати, а откуда ты его знаешь?

– Так здесь Павел живет. Я у него не один раз бывала.

– Какой Павел? Тот, у которого «Ауди», или тот, у которого «Мазда»?

– Ну какая теперь разница? Главное, что мы нашли здесь временное пристанище. Слушай, Поля, а тебе не мешало бы купить абонемент в тренажерный зал...

– Ты же знаешь, я предпочитаю водный фитнес. Как только в бассейне закончится профилактика, я возобновлю тренировки. Алина, а может, мы все-таки к Павлу поднимемся? Торчать в подъезде небезопасно. Да и от стакана воды я бы не отказалась. После этого забега пить жутко хочется.

– Нет, в гости к Павлику я напрашиваться не буду. Мы с ним расстались, потому что к нему жена вернулась. Как представлю, что он отравлен ее поцелуями...

– Не о том думаешь, Алина. Лично я не хочу умереть от жажды или от чего-нибудь похуже. – Я заметила в окошко, что маньяки снова приближаются к этому подъезду. – Вот что теперь делать? Еще пара цифровых комбинаций, и замок откроется.

– Ладно, пошли наверх, – прошептала Алинка.

Поскольку других вариантов у нас все равно не было, мы стали тихонько подниматься по лестнице. Несмотря на то, что шел уже второй час ночи, не все жильцы этого подъезда спали. За одной дверью на втором этаже на всю катушку работал телевизор, за другой дверью, этажом выше, слышалась пьяная ругань. А вот в квартире Павла царила тишина. Алина даже ухо к двери своего бывшего бойфренда приложила, но ничего не услышала.

– Может, все-таки позвонить? Вдруг он один? А если жена дома, то мы что-нибудь придумаем, – предложила я.

– Поля, этот вариант на крайний случай. Давай пока подождем. Если маньяки зайдут в подъезд, тогда придется Пашеньку побеспокоить.

Мы сели на ступеньки и стали ждать, что будет дальше. В моей сумке неожиданно зазвонил мобильник.

– Интересно, кто это так поздно. – Я пыталась нащупать его в сумке и никак не могла.

– Что ты там копаешься? – возмутилась Нечаева. – Мы так весь подъезд разбудим.

Я наконец-то выискала мобильник среди пудреницы, брелока с ключами и прочих мелочей, которыми была забита моя сумочка.

– Алло, – тихонько сказала я.

– Мне бы Артура, – раздалось около моего уха.

– Вы ошиблись номером, – ответила я и надавила на кнопку, да так сильно, что совсем отключила мобильник.

Прошло минут пять или десять, но ничего нового не происходило. Я предложила спуститься вниз и посмотреть в окошко, не ушли ли наши преследователи. Оказалось, что ушли. Двор был пуст.

– Ну и что теперь делать? – спросила Алина.

– Не знаю. Эта тишина может быть обманчивой. Вдруг они где-нибудь спрятались?

– Что-то мне не хочется торчать здесь до утра.

– Да и меня такая перспектива не радует. Давай вызовем такси, пусть подкатит прямо к этому подъезду.

– Давай, – согласилась Алина. – В моем мобильнике вбит номер «Такси-блюз».

– Ну так звони! Надеюсь, ты знаешь, какой это номер дома.

– Знаю, – сказала Нечаева и достала из своего клатча мобильник. Поговорив с диспетчером, она мне сказала: – Мотор будет у подъезда уже через десять минут. Похоже, ночью заказов совсем мало.

– Это обнадеживает. Доедем до твоего дома, там я пересяду в свой «Мини-Купер» и поеду к себе.

– А может, у меня заночуешь?

– Я подумаю.

Такси приехало ровно через десять минут, и мы благополучно сели в него. К счастью, маньяки не поджидали нас в кустах. А вполне могли бы до такого додуматься.

– Ох, женщины, женщины! – вздохнул уже немолодой таксист. – Ну вот что вас заставляет ночью по улицам шляться?

– Мы из гостей едем, – сказала Алинка, оправдываясь.

– Да я не про вас, барышни, а вот про нее, – пояснил водитель, когда мы поравнялись с ночной странницей. – Ого! Да она еще и не одна, а с ребенком!

– Да, не понятно, куда она его тащит, – согласилась я. – Время уже далеко не детское.

– Может, они в больницу идут? – предположила Нечаева. – Здесь, неподалеку, если я не ошибаюсь, как раз детская клиника находится.

– А почему она «скорую» не вызвала? – размышляла я вслух, провожая взглядом женщину с ребенком на руках.

– А по-моему, здесь больницей и не пахнет, – возразил таксист. – Скорее всего, она с мужем поругалась, взяла малышку и отправилась к своей матери. Моя жена по молодости частенько такое вытворяла.

– И вы ее отпускали из дома глубокой ночью? – спросила я с легким упреком в голосе.

– Вообще-то, она вечером уходила, народ еще на улицах был. А толку-то? Наутро все равно обратно возвращалась, да еще прощения просила. Я же говорю, вас, женщин, не поймешь. Хочешь уйти – уходи. Не хочешь, даже не рыпайся. Вот мы, мужики, совсем другие. Если на что-то решились, то назад уже дороги нет. И вообще, мы не забиваем голову всякими идеалами, как это любите делать вы...

Таксист продолжал философствовать о разнице в мировоззрении полов до тех пор, пока мы не доехали до цели.

– Здесь остановите, – сказала Алина и протянула ему банкноту.

Мы вышли из тачки, и подруга стала уговаривать меня подняться к ней.

– Нет, я лучше поеду домой, – сказала я и подошла к своему «Мини-Куперу».

– Как знаешь. – Нечаева махнула мне рукой. – Пока!

Я села в свою машину, которую мне пришлось оставить здесь, ведь мы собирались с Алиной побаловать себя в баре клуба коктейлями. А я за руль в нетрезвом виде не сажусь. Случилось так, что мы успели заказать фирменный коктейль «Леди Домино», а вот попробовать его не успели. У барной стойки нарисовались те самые непрезентабельные мужчины среднего возраста и начали знакомство с самой что ни на есть хамской выходки. Они попросту отобрали у нас бокалы, выбросили трубочки и стали жадными глотками пить наши напитки.

– Интересный вкус, но я люблю что-нибудь покрепче, – сказал тот, что уселся рядом со мной. – Мила, давай я закажу нам две водки.

– Я тебе не Мила, – парировала я и попыталась высвободиться из его объятий.

– А для меня все бабы Милы, – прошептал он мне на ухо и истерически загоготал.

Подобный диалог происходил и у Алины с тем, кто обхаживал ее. Внешне он был посимпатичнее моего «кавалера», но его лексикон сильно настораживал. Бармен понял, что мы попали в переплет, и стал отвлекать разговором наших назойливых кавалеров, давая нам возможность уйти. Лучше бы он сразу вызвал охрану, чтобы та выдворила наглецов вон! Нам, конечно, удалось сбежать от них, но вскоре эти нахалы нашли нас на танцполе...

Подъезжая к мосту, я заметила ту же женщину с ребенком. Она явно двигалась не в сторону детской больницы. А куда? Может, таксист был прав? Она действительно поссорилась с мужем, взяла дочку и отправилась посреди ночи к маме. Я ехала на самой медленной скорости и поглядывала на ночную путницу в зеркало заднего вида. Прижимая к себе худенькую девочку лет двух или трех, она медленно шла по мосту. Потом остановилась. Наверное, ей тяжело было долго нести на руках спящего ребенка. Я проехала вперед еще с полкилометра, потом меня что-то изнутри кольнуло, я резко развернулась и поехала обратно. Женщина стояла у парапета почти на середине моста. Мне показалось, что она собралась бросить малышку вниз, но приближающийся звук шин моего авто ее остановил. Она посмотрела в сторону «Мини-Купера», прижала к себе девочку и отпрянула от парапета. Пренебрегая правилами дорожного движения, я остановилась на мосту рядом с этой странной женщиной. Сначала она никак не отреагировала на мое присутствие, просто стояла и смотрела прямо перед собой, а потом медленно пошла вперед, прислонилась к парапету и подалась телом вперед. Я должна была срочно что-то предпринять.

– Простите, а можно я буду первой? – открыв окно, я крикнула первое, что пришло в голову. Мой вопрос должен был ее как-то отвлечь, и он сделал это.

Женщина резко оглянулась, и я увидела в свете уличного фонаря ее неестественно бледное лицо под копной растрепанных темных волос.

– В каком смысле? – уточнила она.

– Ну вы же вниз прыгать собираетесь, не так ли? – совершенно будничным голосом спросила я, выходя из машины и медленно приближаясь к самоубийце. – Место здесь удачное. Речка хоть и неширокая, зато глубокая и быстрая. Я вот тоже подумываю об этом. Все так достали! Так вы меня пропустите? Боюсь передумать.

– Я... то есть вы, – заблеяла женщина, – не знаю, но вы это...

Руки у нее вдруг ослабли, и спящая девочка стала соскальзывать по ее телу вниз. Хорошо, что я успела ее подхватить, иначе малышка шмякнулась бы на асфальт. Я прижала девчушку к себе, она даже не проснулась.

– Как ее зовут? – уточнила я, полагая, что эта особа могла украсть чужого ребенка.

– Соня, – не раздумывая, ответила молодая женщина и протянула к ней руки. Вероятно, в ней проснулся материнский инстинкт. – Отдайте мою дочь!

– Зачем? – уточнила я. – Вы ведь, кажется, собирались от нее избавиться?

– Я не собиралась, – возразила женщина и стала отнимать у меня девочку. – Вам показалось.

Я стала пятиться назад, подальше от парапета и поближе к своей машине. Чокнутая мамаша отчаянно вырывала девочку у меня из рук, а я с маниакальным упорством прижимала ее к себе. Мы боролись за малышку, которая при этом спала безмятежным сном. Сил у меня оказалось больше, женщина отступила, прислонилась к фонарному столбу и разрыдалась от бессилия.

– Ну зачем ты вмешалась? Зачем? – язык ее вдруг снова осмелел, и она набросилась на меня с упреками. Я поняла, что ее материнский инстинкт все еще спит. – Тебе что за дело до нас? Я все обдумала, все решила... Жизнь – это короткий кошмарный сон, а смерть, она всегда рядом. Надо только сделать шаг в ее сторону...

– Ну ладно, сама жить не хочешь. А ребенок-то тут при чем?

– Не твое дело! Мы к ее папе собрались. – Женщина воздела глаза к черному безлунному небу.

– А где он?

– Он далеко-далеко отсюда, на том свете, – ответила женщина и протянула руки к девочке. – Отдай мне Соню. Умоляю тебя, отдай.

– Не отдам. Если тебе девочка не нужна, я заберу ее себе. – Едва я сказала это, как мне в глаза ударил свет приближающихся фар.

Я невольно зажмурилась, а когда открыла глаза, то увидела милицейскую машину. Разумеется, я знала, что стоянка на мосту категорически запрещена, и мне светил немаленький штраф за нарушение правил дорожного движения. Но я не жалела о содеянном, потому что спасала жизнь, точнее, две жизни – маленькой девочки и ее сумасшедшей мамаши.

Бело-синяя «семерка» остановилась рядом с моим «Мини-Купером». Иначе и быть не могло.

– Я им сейчас скажу, что ты украла у меня ребенка, – тут же нашлась незнакомка. В ее словах был откровенный вызов.

«Ну вот, теперь мне еще и киднеппинг припишут», – подумала я с горькой иронией.

– Лейтенант Кривцов, – представился милиционер. – Что здесь происходит?

Его звучный голос пробудил малышку, она открыла глаза, посмотрела сначала на меня, потом на дяденьку милиционера и заплакала. Ее мамаша тут же подлетела ко мне и выхватила свою дочь.

– Ничего особенного, товарищ лейтенант, здесь не происходит. Просто Сонечку в машине укачало, вот, пришлось остановиться. Я понимаю, что здесь нельзя, но я готова заплатить штраф, – сказала я и только после этого прочитала, что на машине написано «Дежурная часть Первомайского ОВД». Стало быть, передо мной стоял не дэпээсник.

– Укачало, говорите?

– Да, – подтвердила мамаша. – Моя дочка совсем не может в машине ездить, ее сразу тошнить начинает.

– А куда же вы ночью ехали? – осведомился лейтенант.

– Домой, – твердо ответила я.

– Откуда? – вполне логично поинтересовался Кривцов.

– Из больницы, – тут же нашлась я. – У Сони было подозрение на аппендицит.

– А документы у вас имеются?

– Конечно! – Я шагнула к «Мини-Куперу» за документами, но показать их не успела.

В милицейской машине сработала рация, и коллеги позвали лейтенанта.

– Ладно, я думаю, что у вас с документами все в порядке. У нас срочный вызов. Я рекомендую вам побыстрее сесть в машину и отъехать отсюда. На мосту остановка запрещена, – с этими словами лейтенант сел в свою «семерку».

– Садитесь ко мне, – предложила я незнакомке, доверительно улыбнувшись, но та отрицательно замотала головой, не произнося вслух ни слова. Вероятно, комок отчаяния перекрыл ее дыхание. Она выглядела незащищенной, ранимой и в то же время самоуверенной и безжалостной к своей дочери. Я чувствовала, что надо отвлечь ее от крамольных мыслей разговором: – Ну что вы боитесь? Я не страшнее той бездны, что внизу. Может, мы вместе что-нибудь придумаем? Отчаявшиеся женщины должны помогать друг другу.

– А я и не боюсь, просто мне ехать некуда.

– Значит, покатаемся по городу. Мне тоже ехать некуда. Вот такое вот совпадение.

– Мамочка, я замерзла, – пролепетала вдруг девочка, не открывая глаз.

Женщина с жалостью посмотрела на своего ребенка и села в машину. Я подумала, что еще не все потеряно: ее желание покончить жизнь самоубийством и прихватить с собой дочь может отступить навсегда. Мне очень хотелось знать, что довело эту особу до такого отчаянного шага, но я не спешила с вопросами. Боялась ее спугнуть. Я просто ездила по городу. Сонечка сопела на заднем сиденье, а незнакомка то и дело охала. Вдруг она заговорила:

– Я не знаю, что ты себе понапридумывала. Мы просто гуляли, Сонечка заснула, мне пришлось взять ее на руки. Я устала и остановилась на мосту передохнуть...

– Конечно, так все и было, – закивала я.

– Не веришь?

– Верю, – сказала я, а женщина расплакалась.

Эти слезы выдавали, что себя обмануть ей не удалось. Она тихонько оплакивала свои нереализованные планы и все время оглядывалась назад, на дочь. Сонечка ворочалась, но больше не просыпалась.

– Все потеряно, все, – наконец, пролепетала женщина.

– Если все потеряно, то где? – С моего языка совершенно не к месту слетела любимая фраза моей подруги.

– Здесь. Я работала здесь, – сказала незнакомка, когда мы проезжали мимо «Тетта-банка», над входом в который горела сине-красная вывеска. – Меня уволили, и с тех пор я не могу найти постоянную работу.

Похоже, Алинкина поговорка пришлась к месту.

– Так все дело в этом?

– Нет, все дело в Таньке. Моя мама ее пригрела, а она... В общем, вас это не касается.

– Вероятно, так и есть.

Я не уговаривала женщину продолжать свой рассказ, не напоминала ей о том, что, сказав «а», надо говорить «б». Она и сама знала это не хуже меня. Помолчав несколько минут, моя пассажирка продолжила:

– Понимаешь, я должна была ее наказать. Ради моего мужа. Но в итоге снова пострадала. Я хочу к Андрюше. Нам с ним так хорошо было. Я уже никого не смогу полюбить, никого.

– Я тебя понимаю, тех, кто ушел из жизни, любить проще. Они уже не раскидывают свои шмотки по квартире, не сбрасывают пепел на новый ламинат, когда курят, не проматывают деньги на выпивку, более того, они не изменяют. Этого никак не скажешь о живых.

– Мой Андрюша и при жизни ничего такого, о чем ты говорила, не делал. Он был идеальным, другого такого нет. А если так, тогда зачем жить?

Ответ напрашивался сам собой, и я его озвучила:

– Ради дочери.

– Нет, этот мир слишком жесток для нее. Я не хочу, чтобы она выросла и страдала так же, как я, от его несправедливости. Она – ангел, а ангелы должны жить на небесах. Сонечка бы ничего не почувствовала, она умерла бы во сне. Я дала ей большую дозу снотворного. Мы снова оказались бы вместе, Андрюша, я и Сонечка.

– Думаешь, вам открылись бы эдемские врата? Соня, возможно, и попала бы в рай. А вот ты – определенно нет.

– Почему ты так говоришь? Ты же меня совсем не знаешь! Я никогда и никому ничего плохого не делала. А сколько я страдала!

– То есть ты считаешь себя святой? А ведь ты едва не совершила убийство собственной дочери. Самоубийство – это тоже грех. Я где-то читала, что души самоубийц становятся неприкаянными, они не могут вознестись на небеса.

– Значит, Андрюшина душа неприкаянная? И моя стала бы такою же? Это многое меняет, – незнакомка вдруг осознала всю нереальность своих ожиданий. Мне показалось, что иллюзия, испарившись, причинила ей душевную боль. – Выходит, я могла бы расстаться с Сонечкой навсегда?

– Я не большой специалист в этом вопросе. Тебе лучше сходить в церковь и поговорить с батюшкой, – сказала я и зарулила на парковку около круглосуточного супермаркета. На витрине была нарисована огромная бутылка кока-колы. Терпеть жажду было больше невыносимо. – Я сейчас схожу в магазин. Тебе что-нибудь купить?

Женщина молчала. Я даже засомневалась, слышит ли она меня. Пришлось повторить свой вопрос.

– Нет, – ответила она.

– А если подумать?

– Пожалуй, я бы что-нибудь выпила.

– Тогда оставайтесь здесь. – Я оглянулась на Соню. – А я пойду что-нибудь куплю.

Я догадывалась, что незнакомка может взять свою дочь и уйти. Это был бы ее сознательный выбор. Я вдруг поняла, что мне с ней больше не о чем разговаривать. Ей нужна была либо помощь психиатра, либо исповедь священнику. А я по профессии юрист.

На мое удивление, спасенная мною женщина осталась и даже не стала отказываться от булочки с марципаном, которую я ей предложила. На нее напал такой жор, что мне пришлось отдать ей свою порцию провизии. Себе я оставила только банку энергетического напитка. Откровенно говоря, мои глаза уже стали слипаться. Все-таки шел уже третий час ночи. Еще чуть-чуть – и забрезжит утро.

– Тебя как зовут? – запоздало поинтересовалась я.

– Аня. А тебя?

– Полина. Ну вот и познакомились. Аня, а расскажи-ка мне все с самого начала.

– С несчастного случая, после которого Андрюша стал инвалидом, или с моего увольнения?

Я попыталась взвесить значимость этих событий, но не смогла.

– А что было раньше?

Анна задумалась, потом выдала:

– Раньше было то, что моя мама вышла замуж за вдовца с маленькой дочкой на руках. Вот такой, как моя Сонечка. Потом родилась я.

– Аня, а это не слишком рано? Может, все-таки начать с твоего замужества?

– Даже не знаю, тут все так взаимосвязано.

– Ладно, если ты считаешь, что отправная точка – это замужество твоей матери, то начинай с него.

– Пожалуй, надо начинать с моего рождения, – определилась Анна, но дальше этого не пошла. Снова замкнулась.

Я стала мягко подталкивать ее к откровению:

– Аня, а сколько тебе лет?

– Двадцать три, – ответила она.

Честно говоря, я думала, что ей уже тридцатник. В свете уличных фонарей она выглядела намного старше и казалась очень измотанной. Впрочем, женщины, глаза которых светятся от счастья, не собираются бросаться с моста, да еще и со своими детьми. Что-то, а скорее всего, кто-то довел ее до такого безрассудства. Кажется, это была сводная сестра Таня. Все-таки я правильно сделала, что не проехала мимо. Похоже, мне предстоит новая работа...

* * *

С некоторых пор я помогаю людям, которые стали жертвами преступлений, оставшихся по тем или иным причинам безнаказанными. И дело даже не в том, что я юрист по образованию. Причина того, что я решила занять такую узкую нишу в деле восстановления справедливости, кроется в событиях четырнадцатилетней давности. Тогда мои родители погибли по вине пьяного водителя. А этим водителем был Владимир Дмитриевич Синдяков, прокурор города. Ему не только все сошло с рук, он еще и очернил моего папу, свалив на него всю вину в том дорожно-транспортном происшествии. Результаты экспертиз были нагло сфальсифицированы. Оказалось вдруг, что в момент аварии пьяным был мой папа, а не прокурор. Такие вот случаются иногда метаморфозы!

Я не держала долго зла на патологоанатома, сделавшего заключение о том, что в крови Андрея Аристарховича Казакова обнаружен алкоголь в больших дозах. На наших доблестных гаишников, исказивших схему ДТП, тоже. С годами я поняла, что у них, скорее всего, не было выбора. Им приказали, и они написали то, что отвечало интересам прокурора города. В противном случае эти люди могли бы лишиться работы.

Бабушек из нашего двора, ставших невольными свидетелями той аварии и подписавших заведомо ложные протоколы, я перестала осуждать, когда узнала, что их просто-напросто запугали. Семеновне грозились тем, что посадят ее внука, отличника музучилища, за распространение наркотиков. Никитичну уличили в том, что она незаконно держит квартирантов, хотя этими квартирантами были ее многочисленные родственники из деревни. Петровне припомнили самогоноварение, на котором она попалась несколько лет назад. В общем, к каждой из свидетельниц участковый нашел свой подход. Но даже если бы эти старушки пошли наперекор представителям власти, это все равно не вернуло бы мне маму и папу.

Виноват в их смерти был только один человек – Синдяков. Это не вызывало у меня никаких сомнений, потому что я, будучи четырнадцатилетней девчонкой, своими собственными глазами видела, как все произошло. И лучше всех знала, что папа не выпил в тот день ни глотка. Он вообще пил спиртное очень редко, исключительно по праздникам. А вот когда прокурор вылез из своего авто, то сразу стало ясно, что он нетрезв. Все признаки его алкогольного опьянения были налицо. Было бы удивительно, если бы, находясь за рулем, этот человек не создал ни одной аварийной ситуации. Он ее создал, да еще и с самыми тяжкими последствиями.

В силу своей профессии Синдяков должен был блюсти закон, но выходило, что нарушал его направо и налево. Два человека по его вине погибли, а он еще умудрился извлечь из этого выгоду, заставив моего деда выплачивать ему моральный и материальный ущерб за испорченный автомобиль. Ариша был вынужден продать нашу городскую квартиру, и мы переехали с ним в коттеджный поселок.

Я не могла смириться с тем, что Синдяков живет и здравствует, а моих родителей больше нет. Это было неправильно, несправедливо. Он однозначно должен был быть наказан. Однажды решив это для себя, я привела свой приговор в исполнение. Через четырнадцать лет после того преступления благодаря моим стараниям мир Синдякова сузился до одной комнатки в доме престарелых, по которой он стал передвигаться в инвалидном кресле. По прошествии нескольких месяцев я посетила его там. Синдяков еще не превратился в призрак, но уж не был человеком: отвисшая челюсть, дрожащие веки, судорожное дыхание.

Как же мне удалось все это организовать? Теперь мне кажется, что легко, а тогда я сильно рисковала. Даже едва не загремела в КПЗ вместе с проститутками и наркоманками.

Отомстив убийце своих родителей, я стала по-другому смотреть на окружающий меня мир. Оказалось, что в нем полно негодяев. Одним из них был Кудринцев, директор кирпичного завода, на котором я работала юрисконсультом. Из-за его неуемного стремления к незаконному обогащению и к показухе на заводе произошел несчастный случай, в результате которого погиб молодой рабочий. Кудринцев сразу же нашел козла отпущения среди своих подчиненных – главного технолога, и тому грозил немаленький срок. Я вмешалась в эту ситуацию. В результате невиновный был оправдан, а Кудринцев... Нет, он не сел в тюрьму, он превратился в безвольный овощ, и остаток своей жизни ему предстоит провести в больничной палате. Я думала, что это будет для него репетицией ада. А вот какой-то остряк написал на заборе клинического городка: «Тяжело в лечении, легко в раю». Может, он и прав.

Кстати сказать, и от Синдякова, и от Кудринцева отказались родственники. Жены и дети ценили их только тогда, когда они были здоровы и богаты...

После второго удачно проведенного акта возмездия моя работа на заводе стала казаться мне пустой тратой времени. Я уволилась и занялась частной практикой, которая приносит мне самоудовлетворение. Близкие люди стали называть меня мисс Робин Гуд. Пожалуй, этим все сказано.

Глава 2

Примирившись с новыми обстоятельствами, Анна наконец заговорила:

– Как я уже сказала, моя мама вышла замуж за вдовца. У него была трехлетняя дочь Таня. Бабушка говорила мне, что сестра возненавидела меня сразу, как только меня принесли из роддома. Возможно, если бы я родилась мальчишкой, Таня была бы ко мне терпимее. Она ломала мои игрушки, обзывала меня, а я все равно тянулась к сестре, хвостиком бегала за ней и не понимала, почему она все время отталкивает меня. Лет до семи я вообще не знала, что у нас разные матери. Надо отдать маме должное, она относилась к нам одинаково. Хотя к Таньке она была, пожалуй, снисходительнее, чем ко мне. Та могла запросто сказать, что не будет убираться или мыть посуду, и мама это делала за нее. Я же однажды попробовала увильнуть от домашних дел, потому что опаздывала к подружке на день рождения, но у меня ничего не вышло. Мама твердо сказала, что я смогу уйти из дома, только когда сделаю все дела. Да, она определенно была со мной строже.

– Аня, но твои нынешние проблемы не в этом, верно? Ты ведь уже взрослая женщина, у тебя своя дочь.

– Да, наверное, я не к месту вспомнила эти житейские мелочи. Но они копились, копились... – Чувствовалось, что моя собеседница никак не может выкарабкаться из своих воспоминаний. – Когда мне было девять лет, отец от нас ушел, вместе с Танькой. Оказывается, он погуливал от мамы и на стороне у него родился сын. Папа всегда мечтал о сыне, поэтому он решил завести новую семью. И Танька поначалу обрадовалась брату. А для нас с мамой все это было как гром среди ясного неба.

– Ну еще бы!

– Короче, мы с мамой остались вдвоем. Как ни странно, но по сестре я скучала больше, чем по отцу. Мне даже не хватало наших ссор. Оказалось, что они – неотъемлемая часть моей жизни. В доме стало как-то тихо и пусто. Мама замкнулась в себе... Примерно через полгода отец привел Таньку обратно. Его новая жена не смогла с ней поладить. Отец сказал, если мама откажется принять ее, то ему придется отдать старшую дочь в детский дом. Получалось, что Танькина судьба целиком и полностью зависела от мамы. Она конечно же согласилась взять Таньку обратно.

– Вот как? – удивилась я.

– Да, мама сказала мне, оправдываясь, что воспитывала ее восемь с лишним лет и привыкла к ней, ко всем ее выходкам. Первое время Танька была паинькой. А потом все началось заново. Точнее, пошло на новой виток. Сестра стала более ревниво относиться ко мне. Дело доходило до того, что она тайком портила мою одежду...

– Как это?

– Делала зацепки на колготках, срезала пуговицы на блузках и так далее. Представляешь, я утром собираюсь в школу, одеваюсь, и тут вдруг выясняется, что единственные колготки поползли, а других у меня нет. Однажды я пожаловалась маме, но она мне не поверила, что Таня способна на такое.

– Аня, а ты уверена, что все это было делом рук твоей сводной сестры? Колготки имеют обыкновение рваться в самый неподходящий момент. Со мной частенько случаются такие казусы, а сестры, на которую все можно свалить, у меня нет, так же как брата, котенка или собачки.

– Ладно, не будем про колготки. Танька каждый день разное вытворяла. Я, например, твердо знала, что с вечера клала в рюкзак все тетрадки и учебники, а в школе оказывалось, что какая-нибудь тетрадь с домашкой осталась дома. Вот чьих это рук дело было? Не маминых же? – Мне было сложно как-то это прокомментировать, потому что у меня никогда не было сестры, поэтому я промолчала. Аня продолжала: – В итоге мне ставили двойку, а Танька злорадствовала. Надо сказать, что она училась неважно, больше на тройки. Нет, она далеко не глупая, просто ничего не делала. После школы Татьяна пошла в технологический колледж, на факультет легкой промышленности. Уж не знаю, почему она сделала такой выбор, но ее оттуда едва не выгнали после первой же сессии. Она завалила математику, но мама подключила своих знакомых, и ей с третьего раза поставили тройку. В тот год, когда Татьяна закончила колледж, я поступила в институт, на экономический факультет.

– Надо полагать, твоя сестра не слишком обрадовалась тому, что ты замахнулась на высшее образование?

– Да, так и есть. Мама хотела устроить семейный праздник по поводу моего поступления, но Танька его проигнорировала. Ушла куда-то и вернулась домой чуть ли не ночью. А потом я стала встречаться с Андрюшей, – Анна улыбнулась своим воспоминаниям. – Он был на два года старше меня и учился в том же институте, на строительном факультете. Мы столкнулись в коридоре, встретились взглядами и сразу поняли, что созданы друг для друга. Я – для него, а Андрюша – для меня. Он пригласил меня на свидание, и я согласилась. Мы стали встречаться.

Анино лицо снова стало пасмурным, и я осмелилась предположить:

– Держу пари, что Таня попыталась у тебя отбить Андрея.

– Нет, она стала убеждать меня, что он мне совершенно не подходит. Каких только гадостей она про него не говорила! Мама едва не поверила, что он травку покуривает. Только когда она познакомилась с Андрюшей поближе, то поняла, что это полная чушь, и даже отругала Таню за то, что она оговорила моего жениха. Пожалуй, это был единственный случай, когда она так разозлилась на Таньку, а меня поддержала в моем выборе.

– И после этого вы с Андреем поженились, так? – спросила я, чтобы подтолкнуть Аню к кульминации.

– Да, я тогда училась на втором курсе, а он – на четвертом. Андрюша переехал к нам. Он ведь был не местным, из района, и жил в общежитии. Если раньше мы с Танькой занимали одну комнату на двоих, то после моего замужества она переехала в мамину.

– Сколько же ей тогда лет было?

– Если мне почти девятнадцать, то ей – двадцать три.

– Да, представляю, каково твоей сестре было оказаться в одной комнате с мачехой, – усмехнулась я. – Скажи, а она сама замуж не пробовала сходить?

– Да ей как-то не везло в личной жизни. Не помню, чтобы она с кем-нибудь встречалась дольше трех дней. Между нами говоря, Татьяна никогда не пользовалась успехом у молодых людей.

– Ну, характер у нее не подарок, это я уже поняла. А что с внешностью? Она хорошенькая?

– Если честно, то красавицей ее не назовешь. Фигура у Таньки какая-то сутуловатая, да и черты лица, если так можно выразиться, мужские. Она на отца сильно похожа. Такие же четко очерченные скулы, близко посаженные глаза, нос с горбинкой. А еще ее очень портят кривые зубы. У меня тоже в детстве была такая проблема, но я носила брекеты, а вот Таньку мама так и не смогла уговорить сходить к ортодонту.

– Ясно, – сказала я, отметив про себя, что Аня довольно симпатична. У нее были волнующие ямочки на щеках, привлекательная линия носа, а вот ее глаза сразу показались мне блеклыми и уставшими. Анна заметила, что я ее слишком пристально рассматриваю, и отвернулась. Я спросила: – Что было дальше?

– Летом я родила Сонечку, – рассказчица оглянулась на свою дочь, которая стала ворочаться. – Я хотела взять академический отпуск, но случилось так, что маму сократили и она стала сидеть с Соней. В нашей семье работала только Таня, но она тратила все на себя. После каждой зарплаты она накупала себе кучу безвкусных шмоток, да и вообще ненужных вещей, лишь бы мы у нее не попросили денег.

– На что же вы жили? Неужели на две стипендии и детское пособие?

– Не только. Мама получала пособие по безработице, а еще она немножко подрабатывала – иногда сидела с соседской девочкой, ровесницей Сонечки. Потом, родители Андрея присылали из деревни продукты, они у него фермеры. Мой отец иногда подкидывал деньжат. Андрюша в свободное время делал ремонты. У них была целая студенческая бригада. – Анин голос вдруг осип. Она прокашлялась и продолжила: – Однажды они работали на строительстве коттеджа. Хозяин обещал заплатить очень хорошие деньги...

– Неужели кинул?

– Нет, Андрюша... он, – Анна расплакалась.

– Мамочка, – пролепетала Сонечка во сне.

– Спи, Сонечка, спи, я рядом, – сказала ей мать с удивительной нежностью в голосе. А ведь совсем недавно она собиралась бросить свою дочь в реку, а вслед за ней сигануть туда сама.

– Наверное, девочка скоро проснется, – заметила я. – Было бы неплохо, если бы ты успела все мне рассказать до того, как это случится.

– Я дала ей столько снотворных капель, что она должна проспать чуть ли не целые сутки. Удивляюсь, что она не слишком крепко спит.

Я подумала, что скоро засну без всякого снотворного. Уже настало утро, а мне этой ночью так и не пришлось сомкнуть глаз.

– Так что же случилось? – спросила я, позевывая.

– В тот день я ждала Андрюшу к ужину, а его все не было и не было. Уже поздно вечером пришли ребята, с которыми он работал, и сказали, что он в больнице. Я засобиралась к нему, но мама никуда не пустила меня на ночь глядя. Наутро я побежала в больницу, надеясь, что с моим мужем ничего страшного не случилось. Ну сломал руку или ногу, так это не смертельно. Но то, что мне сказали врачи, повергло меня в шок. У Андрюши был перелом позвоночника, и он был обречен провести остаток жизни в инвалидном кресле. Я вернулась домой сама не своя, рассказала о случившемся маме и сестре. Таня очень близко к сердцу приняла это известие. Она плакала вместе со мной...

– Правда? – удивилась я.

– Да, я тогда подумала, что прав был тот, кто сказал, что горе сближает. Таня сказала, что чувствует себя виноватой, ведь это она подбросила Андрюше ту злосчастную работу.

– Каким образом?

– Тот коттедж строил ее начальник, рабочие, которых он нанял прежде, схалтурили, он их рассчитал и стал искать новых. Вот Таня и подсуетилась. Нам эта работа была очень кстати... В общем, сестра попросила у всех прощения. Мама сказала, что не стоит винить себя, потому что никто не мог предвидеть несчастный случай. Мы с Таней обнялись, как настоящие сестры. Впервые за всю жизнь. Несчастье, которое случилось с моим мужем, нас сплотило. Таня стала помогать материально, а в свободное время даже гуляла с Сонечкой. Я была ей очень благодарна за это, потому что мне приходилось метаться между институтом и больницей. По правде говоря, на дочь меня совсем не хватало. Через полтора месяца Андрюшу выписали домой. Мы все надеялись, что болезнь можно преодолеть, и не зря. Полазив по Интернету, я нашла одну клинику в Германии, где делали операции людям с таким же диагнозом, как у Андрюши, и они после этого вставали на ноги. Это вселило в нас надежду, правда, была одна, но очень серьезная проблема...

– Деньги? – догадалась я, и Аня на это утвердительно кивнула.

– Операция стоила очень больших денег. Взять нам их было просто неоткуда. Впрочем, мы рассматривали один вариант – продать нашу квартиру и переехать в деревню к родителям мужа, вместе с моей мамой. Свекор со свекровью были не против. Только вот куда Татьяне деваться? Мы понимали, что ей эти люди совсем чужие, да и обрекать ее на жизнь в деревне мы не имели морального права. Я обратилась за помощью к нашему отцу, но он сказал, что не сможет обеспечить Таню жильем, но готов дать немного денег на операцию. Мы думали-думали, как поступить, и сестре в голову пришла простая, но очень дельная мысль. Она предложила открыть благотворительный счет и обратиться к людям за помощью через средства массовой информации.

– И что же из этого вышло?

– Мир не без добрых людей. Точнее, я даже не предполагала, что в Горовске, да и за его пределами, столько чутких и отзывчивых людей. Мы дали информацию на местное телевидение, радио, в несколько газет, и на благотворительный счет стали поступать самые разные суммы. Кто-то жертвовал сто рублей, а кто-то и сто тысяч. Мы собрали нужную сумму за три неполных месяца.

Я вдруг вспомнила, что несколько лет назад видела по телевизору небольшой репортаж о студенческой семье, которую постигла большая трагедия. Мне почему-то очень хорошо запомнилась фотография, на переднем плане которой был снят парень в инвалидном кресле, а за его спиной стояла симпатичная молодая женщина и держала на руках ребенка нескольких месяцев от роду. Какая-то девушка неброской внешности говорила о том, как тяжело приходится этой семье, но все ее слова показались мне наигранно жалостливыми, и я предположила, что это очередная разводка ушлых мошенников, сумевших проникнуть на телевидение. Вероятно, это была Татьяна, а я, оказывается, заблуждалась насчет ее искренности.

– Неужели операция не помогла? – спросила я, с трудом сдерживая зевоту.

– Не было никакой операции.

– Почему? Немецкие врачи не взялись оперировать твоего мужа?

– Мы послали в клинику снимки и заключение наших врачей, от немецких специалистов пришел очень оптимистичный ответ. Для Андрея забронировали место, осталось только открыть визы и перечислить аванс... Полина, ты спишь?

– Что? Нет, я тебя очень внимательно слушаю, – сказала я, с трудом открывая глаза и самоотверженно сдерживая зевоту. – Вы перечислили аванс и...

– Нет, мы не перечислили аванс.

– Почему?

– Потому что со счета исчезли все деньги.

– Как такое возможно?

– Я сама в этом виновата. Я была очень недальновидной и оформила доверенность...

– Неужели на Татьяну?

– Полина, а как ты догадалась? Мне казалось, что ты слушаешь меня вполуха.

– Если честно, то я уже с трудом борюсь со сном, но тем не менее суть я уловила. Твоя сводная сестра не могла измениться в одночасье. Несчастье застило тебе глаза, и ты не рассмотрела ее лицемерия. Но дружелюбная маска была сорвана, и обнажилось истинное лицо Татьяны. Точнее, чудовищная гримаса лицемерки.

– Это так, – подтвердила Аня. – Танька не только ушла из дома, она исчезла из Горовска вместе со всеми деньгами. Сначала я думала, что она просто играет с нами. Поиздевается несколько дней, а потом вернется...

– И принесет чек на блюдечке с голубой каемочкой. Так?

– Да, я именно на это надеялась, но время шло, а от Таньки по-прежнему не было ни слуху ни духу. Визы были готовы, но без денег лететь в Германию не имело смысла. Мне было очень сложно скрывать от Андрюши правду. Он, конечно, чувствовал, что-то идет не так, но до поры до времени не знал, что именно. Я все время придумывала какие-то отговорки, а сама разыскивала Таньку через родственников и знакомых, но без толку. Примерно через неделю она сама позвонила и цинично заявила в трубку: «Я слышала, ты меня ищешь. Интересно зачем? А, наверное, тебе деньги нужны... Только ты, Анечка, к ним никакого отношения не имеешь. Это ведь исключительно благодаря моим усилиям на счете набралась эта симпатичная сумма. Это я все придумала и провернула, а ты сама палец о палец не ударила, чтобы найти деньги на операцию своему ущербному муженьку. Он из деревни улетучился, а она из него нет. Мой тебе совет: отправь Андрея обратно в Шарковку, а сама ищи себе нового мужа». Я проглотила это и потребовала вернуть деньги, на что она сказала: «Знаешь, дорогая сестренка, а ведь мне эти деньги самой очень даже нужны. Мне надоело жить в вашем гнусном муравейнике. Теперь у меня есть возможность изменить свою жизнь»... Прошло около двух лет, а я помню все слово в слово, так, будто это вчера было.

– Представляю, каково тебе было выслушивать порочные откровения сводной сестры.

– Я не о себе думала, а о муже. Он ничего этого не должен был слышать, поэтому мне пришлось сразу закрыться с трубкой в ванной. Если бы мама была дома, я попросила бы ее образумить Таньку, а сама отвлекла бы Андрея. Но мама гуляла с Соней. Я пыталась сама втолковать ей, что все это нечестно и жестоко по отношению к Андрюше, и даже пообещала, что после операции мы с ним уедем в деревню и наша комната останется ей...

– Надо полагать, что твои увещевания не слишком тронули Татьяну.

– Да, она расхохоталась, а затем выдала: «Аня, ну какая же ты наивная! Впрочем, ты всегда такой была, как и твой деревенский муженек. Кто-то должен был открыть вам глаза на то, что в этом мире выживают только сильнейшие – расчетливые и жестокие. Вот я это и сделала, так сказать, по-родственному».

– Цинично, – заметила я. – Аня, а ты припугнуть ее не пробовала?

– Пробовала. Я спросила Таньку, как она заговорит, если я обращусь в милицию. Полина, думаешь, ее это испугало? Нет, она совершенно спокойно сказала: «Обращайся, если тебе совесть позволит. Ты всю жизнь со своей родной матерью жила, а я – сирота и была для вас абсолютно чужой. Думаешь, я не понимала, что вы меня ненавидите и хотите от меня поскорее избавиться?» Это была наглая ложь. Если кто-то кого-то и ненавидел, то это Танька нас, а не мы ее. Это она постоянно устраивала мне подлянки, это она не ценила все, что моя мама для нее сделала... Она могла бы второй раз и не принять Таньку, и та тогда отправилась бы в детский дом. Что же вышло? Оказалось, что мы должны ей компенсировать моральный ущерб за пребывание в нашем доме, причем ценой Андрюшиного здоровья. Полина, ты можешь себе такое представить?

– Могу, – спокойно сказала я. – Я знала одного деятеля, по вине которого погибли два человека, а он еще умудрился извлечь из этого материальную выгоду.

– Правда? А я думала, что таких наглых и бессердечных, как Танька, больше нет, что она уникум в этом роде.

– Как это ни прискорбно, но плохих людей не так уж и мало, – я вспомнила о прокуроре и о других негодяях, которых смогла призвать к ответу. – Извини, я отвлеклась. Итак, что было дальше?

– Дальше? Я услышала в трубке гудки и поняла, что это конец. Шанс вернуть Андрюше здоровье был потерян навсегда. Танька, оказывается, изначально затеяла сбор денег вовсе не для того, чтобы помочь моему мужу. Она ловко использовала его инвалидность, чтобы самой разбогатеть. Я сидела в ванной и не знала, как оттуда выйти, как посмотреть Андрею в глаза. Когда я все-таки вышла, то не решилась сказать ему правду. Я соврала, что позвонили из клиники и сообщили, что операция снова переносится... Андрюша сник, но я не имела права опускать руки, поэтому стала искать выход. Под самыми благовидными предлогами я съездила в областной центр, а потом в Москву, но ни в одной клинике не брались прооперировать моего мужа, тем более бесплатно. Тогда я стала консультироваться со специалистами нетрадиционной медицины.

– Вот как? – спросила я, встрепенувшись. Мое тело стало расслабляться вопреки собственной воле, бороться со сном было почти невозможно, но я как-то пыталась.

– Полина, тебе правда все это интересно?

– Да, очень. Продолжай, пожалуйста.

– Андрею сделали курс иглорефлексотерапии, но это ему не помогло. Потом мне посоветовали обратиться к одной бабке, потомственной колдунье. Она только взглянула на Андрюшину фотографию и сразу же стала рассказывать о его проблемах. Баба Люба расценила несчастный случай и его инвалидность как результат порчи и уверила меня, что сможет ее снять. Не бесплатно, конечно, но за вполне приемлемую для нас сумму. Только Андрей заартачился, он не верил в магию и все еще надеялся на операцию в Германии. Я должна была сказать Андрюше всю правду, но никак не могла на это отважиться. А когда все-таки решилась, то было уже поздно... Андрюша... Он покончил с собой. Когда не было никого дома, он перерезал себе вены...

– Наверное, Андрей сам догадался, что операция в немецкой клинике сорвалась окончательно и бесповоротно, – предположила я.

– Да, он догадался. Андрюша оставил предсмертную записку, в которой написал, что знает – ему никогда не встать на ноги, поэтому он не хочет быть мне обузой, ведь я «еще молода и смогу найти человека, который будет любить и меня, и нашу дочь», – процитировала Аня со слезами на глазах.

– Я понимаю, тебе тяжело об этом вспоминать...

– А я ни на минуту об этом и не забывала, – парировала моя собеседница. – Я очень люблю Андрюшу, и мне никто, кроме него, не нужен. Для меня другие мужчины просто не существуют.

– Аня, скажи, а что, Таня больше не объявлялась?

– Она как ни в чем не бывало вернулась в Горовск вскоре после Андрюшиных похорон и поселилась в доме напротив. Как же мы с мамой были слепы и не замечали, что Танька организовывала свою жизнь так, чтобы в нужный момент взять свои чемоданы и исчезнуть из дома! Как только на расчетный счет перестали поступать деньги, она так и сделала. А возвратилась после Андрюшиной смерти...

– Купила квартиру или сняла ее?

– Нет, там жил Петька Кудряшов, с ним она и сошлась. Разумеется, мы не могли не встречаться, ведь наши дома находились в одном дворе, но Танька не обращала на нас никакого внимания. Проходила мимо с гордо поднятой головой, будто никогда не была с нами знакома. Мама однажды пыталась с ней поговорить, по-доброму, без всяких обвинений и упреков, но Танька нахамила ей и пошла своей дорогой. Я весь вечер маму валерьянкой отпаивала.

– А ваш отец знает, что натворила его старшая дочь?

– В общих чертах. Его это мало интересовало. Он сказал, что мы уже взрослые и должны сами во всем разбираться, а он свой отцовский долг по отношению к нам выполнил и даже перевыполнил. Алименты он действительно платил исправно, да и после нашего совершеннолетия иногда подбрасывал деньги.

«Перевыполнил отцовский долг!» Очень смелая заявка. Я подумала, что Танька не только лицом, но и характером в отца пошла. Она, наверное, даже гордилась тем, что дала младшей сестре уроки выживания в нашем безумном мире.

– Наверное, жить по соседству с Татьяной – это большое испытание для вас?

– Да, это действительно было большим испытанием, во всяком случае, для меня. Уж не знаю, к счастью это или нет, но мы ни разу не встречались с ней один на один. Либо я была с Сонечкой, либо она со своим уголовником...

– С кем?

– С Кудряшовым. Соседи сказали нам, что он сидел за разбой. Так что выяснять при нем отношения с Танькой было чревато последствиями, он наверняка стал бы защищать ее. Мог и кулаки в ход пустить. У Кудряшова такая внешность угрожающая, от одного его вида мурашки по коже бегать начинают. Честно говоря, я даже обрадовалась, что они съехали...

– Похоже, соседство с вами им все-таки действовало на нервы.

– Не в нас дело, – возразила Аня. – Думаю, они получше квартиру себе купили. А еще они вложились в бизнес.

– В какой?

– Полина, ты что-нибудь слышала про транспортную компанию «Экватор»?

– Слышала.

– Так вот, Танька с Петькой владеют контрольным пакетом акций этой фирмы. Кстати, там же моя сестренка и работала.

– То есть тот, кто нанял твоего мужа на строительство коттеджа, был директором «Экватора»?

– Почему директором? Нет, Панин был начальником отдела логистики, непосредственным Танькиным боссом.

– А где коттедж строился? Случайно, не в Северном поселке? – Именно там мы и жили с Аришей.

– Нет, в дачном поселке, что на южной развилке.

– Поняла, – кивнула я. – Слушай, Аня, а как ты узнала про акции?

– Так, ненароком. После института я устроилась на работу в «Тетта-банк»...

К «Мини-Куперу» подошел высокий мужчина, наклонился к наполовину открытому окну и спросил:

– До рынка подбросишь? Это ты? Вот так встреча! Я же говорил тебе, Мила, что ты никуда от меня не денешься.

Мужик открыл дверцу, бесцеремонно вытащил меня из машины, обвел вокруг нее, усадил на пассажирское сиденье и хлопнул дверцей. Затем он сел на мое место и повернул ключ зажигания. Я должна была как-то сопротивляться или звать на помощь, но меня сковало оцепенение. «Мини-Купер» лихо набирал скорость, водитель откровенно игнорировал светофоры и дорожные знаки. На одном из перекрестков мы едва не врезались в грузовик, я вскрикнула и услышала насмешливое:

– Не боись, Мила, я спец по части гонок без правил. Ого! Да твоя тачка на многое способна. Двести километров в час, это круто!

– В городе больше шестидесяти нельзя, – заметила я, чем вызвала взрыв истерического хохота.

– Для меня, Мила, не существует никаких ограничений. Я вообще обожаю ездить против шерсти. – После этих слов маньяк резко дал вправо, пересек двойную сплошную и поехал по встречке. Машины, отчаянно сигналя, уворачивались от нас. Сквозь хор клаксонов я расслышала вой милицейской сирены.

– Гляди-ка, легавые всполошились, – усмехнулся угонщик, поглядывая в зеркало заднего вида. – Вот придурки! Разве с их движком «Мини-Купер» догонишь!

– Они объявят план «Перехват», – с трудом выдавила я из себя. – Расстелют на дороге «кошки», и плакала моя новенькая резина...

– А я объявляю им свой план. Знаешь, мне... – водитель не успел закончить фразу.

А может быть, и закончил, но я не расслышала ее сквозь собственный крик. Мы въехали на мост, протаранили парапет и...

Я открыла глаза, пошевелила руками, ногами и стала постепенно осознавать, что жива и невредима. Оказывается, это был всего лишь сон. Я по-прежнему сидела в своем «Мини-Купере», припаркованном около круглосуточного продуктового супермаркета. Стряхнув неприятное ощущение, которое оставил сон в моей душе, я озаботилась вопросом – где же Анна и Сонечка? В машине никого, кроме меня, не было. Как только я заснула, несчастная женщина взяла свою дочку и ушла. Ну конечно, я ведь не сказала Ане, что интересуюсь ее жизнью вовсе не из праздного любопытства, а потому что хочу помочь восстановить справедливость. Да, это было оплошностью с моей стороны, но я нашла себе оправдание. Слишком уж горячей выдалась эта ночка. Сначала бегство от маньяков, затем предотвращение самоубийства, отягощенного попыткой убийства собственного ребенка. Мое внимание постепенно рассеивалось, и в конце концов я заснула, так и не узнав, что же конкретно послужило поводом для того, чтобы отправиться этой ночью на мост топиться. Неужели все дело в новолунии? Я где-то читала, что суицидальные наклонности проявляются именно в эту фазу лунного цикла.

Потерев кончиками пальцев виски, я разогнала остатки сна. Кроме того, точечный массаж помог мне вспомнить, на чем же Анна остановила свой рассказ. Последнее, что успел зафиксировать мой мозг, перед тем как отключиться, это то, что Татьяна на пару с уголовником приобрела контрольный пакет акций транспортной компании «Экватор». Что касается Ани, то она устроилась на работу в какой-то банк. А еще раньше она сказала, что ее оттуда уволили. Интересно, почему? Неужели руководство заметило за ней какие-то странности? Я вспомнила, что речь шла о «Тетта-банке», и улыбнулась. У меня были неплохие шансы узнать, почему Анна лишилась престижной работы.

Дело в том, что управляющим этого банка был Денис Злобин. Он жил в том же коттеджном поселке, что и мы с дедом. Кроме того, у него было общее хобби с моим Аришей – карточные игры. А еще Денис Евгеньевич был не только в курсе того, чем я занимаюсь, но и не раз оказывал мне содействие в моих операциях по восстановлению справедливости. Случилось так, что однажды наши интересы пересеклись. Моим противником был один нечистоплотный адвокат. Стоило мне назвать дома его фамилию, как Ариша сразу припомнил гневный рассказ Злобина о том, как его развел этот гнусный адвокатишка. Мы объединили наши усилия, и он был наказан. Потом мне еще приходилось обращаться к Денису Евгеньевичу, и я не пожалела об этом. Как сказал мой дед, Злобин – настоящий мужик, хоть и банкир. Его не развратили, как это часто бывает, деньги и власть. Он жил счастливо и с пользой для общества под их бременем.

Глава 3

Вто время как я оказывала психологическую поддержку молодой женщине, потерявшей вкус к жизни, Алина спала крепким и безмятежным сном. Вот уж поистине ночные прогулки способствуют быстрому засыпанию! Проснувшись, Нечаева решила первым делом позвонить мне и обсудить наше ночное приключение. Мой мобильник не ответил, тогда эта ранняя пташка стала названивать на домашний телефон.

– Алина, а разве Полетт не с тобой? – удивился Ариша.

– Мы с ней уже давно разъехались, – ляпнула моя подруга, забыв включить мозг на полную катушку, что с ней случалось довольно часто. – А что, ее до сих пор нет дома?

– Пока нет. А в котором часу вы расстались? – в голосе моего дедули послышались тревожные нотки.

Нечаева поняла, что я где-то нечаянно застряла, и тут же начала выкручиваться:

– Ну, я точно не помню. Аристарх Владиленович, да вы не переживайте! Мы разъехались всего-то около часа назад. Наверное, Поля заскочила на заправку, поэтому не успела доехать домой.

– Заправка – это минутное дело, особенно рано утром.

– Не скажите, – возразила Нечаева. – Знаете, эти дальнобойщики, они почему-то всегда по утрам на АЗС в вереницу выстраиваются.

– Ну хорошо, пусть на заправке очередь. Алина, а зачем ты звонишь, если вы только недавно расстались? – строго спросил дед. – Что-то случилось или могло случиться?

– Аристарх Владиленович, ну что вы сразу о плохом! Все нормально, мы прекрасно провели время. Просто я хотела кое-что у Полины уточнить... Это наше, девичье...

– Ну если девичье, то ты позвонила бы ей на мобильник, – резонно рассудил дед. – Алина, я чувствую, ты пытаешься ввести меня в заблуждение. Но зачем? Ты же знаешь, я не отношусь к категории высоколобых моралистов. Если Полина нашла себе кавалера, то я только рад за нее...

– Ой, Аристарх Владиленович, мне по другому телефону звонят, – соврала Нечаева и тут же отключилась, потому что не знала, о чем дальше разговаривать с моим дедом.

Разумеется, она сильно удивилась, что меня до сих пор нет дома, и снова позвонила мне на сотовый, который я случайно отключила, когда мы укрывались от маньяков в подъезде. Я ехала домой, даже не подозревая, что Ариша весь на взводе. Он слишком хорошо знал все интонации моей подруги, чтобы понять – она не на шутку встревожена моим отсутствием дома. Если бы я осталась у Нечаевой, она не стала бы мне названивать и у деда не было бы повода накручивать себя. Но тогда на мосту могла бы случиться трагедия...

– Как погуляли? – Ариша встретил меня этим вопросом прямо на пороге.

– Нормально, – ответила я и заметила, что дед засунул руку под пижаму и держит ее в области сердца. – Так натанцевались, что аж ноги гудят.

– Наверное, Алина хотела спросить что-нибудь о креме для уставших ног, – заметил дед, глядя мне прямо в глаза.

– В смысле?

– Полетт, ты только не подумай, что я вмешиваюсь в твою личную жизнь, но все-таки мне хотелось бы быть уверенным, что твой избранник достоин тебя. Знаешь, сколько сейчас альфонсов?

– Дедуля, ну какой еще избранник? Какой альфонс? Мы были с Алиной. – Я чмокнула деда в щечку. – Ты же знаешь.

– Она звонила сюда и была очень удивлена твоим отсутствием. Полетт, скажи, ты мне совсем не доверяешь, да? Считаешь, что я не смогу порадоваться за то, что ты...

– Все, Ариша, не продолжай! Ты решил, что я провела эту ночь с мужчиной. Мне жаль тебя разочаровывать, но это не так.

– По-моему, с Алиной ваши дороги разошлись не один час назад. А с кем же тогда ты была?

Я немного поколебалась, затем призналась:

– С женщиной.

– Как это понимать? Полетт, в нашей семье никогда такого не было. Ты меня разыгрываешь, да?

– Я действительно провела несколько часов с женщиной, можно сказать, в интимной обстановке, – сказала я, наблюдая, как дедовы глаза лезут на лоб. – Надеюсь, подробности тебя не интересуют? Они так пикантны...

– Тьфу, слушать даже противно! Полетт, зачем ты несешь эту чушь?

– Прости, я немного не в адеквате. Это результат бессонной ночи. Мне надо поспать хотя бы пару часов. – Заинтриговав дедулю, я удалилась в свою спальню.

Сначала я позвонила Нечаевой, отвесила ей огромную порцию не самых лестных слов за то, что она меня так подставила перед моим прародителем, а затем уже легла спать.

* * *

Вечером дед так и крутился вокруг меня, пытаясь разузнать, где и с кем я провела эту ночь. Я не могла долго терзать его загадками. Впрочем, мне и самой хотелось выговориться. Начала я свой рассказ с того момента, как заметила на мосту женщину с девочкой на руках. Про маньяков из ночного клуба знать дедуле было совершенно не обязательно. Это действительно наше, девичье.

– Вероятно, она поругалась с мужем и ушла из дома. – Ариша сделал точно такой же вывод, как и таксист.

– Вот уж не думала, что ты мыслишь так стереотипно, – заметила я. – На самом деле все было гораздо драматичнее. Женщина шла топиться, вместе со своей трехлетней дочерью.

– Ну и дела, – охнул он.

Я стала вещать дальше и очень скоро подошла к кульминации:

– Так вот, Танька и ее уголовник купили на благотворительные деньги акции транспортной компании «Экватор». – Я припомнила, что по всему городу красуется реклама с ее логотипом. В одном случае в центре билборда был изображен длинный грузовик, в кузове которого по диагонали лежал удав. В другом – грузовик нормальных размеров вез трех слонов, стоящих друг на друге. В третьем – за рулем кабриолета сидела курица, а на пассажирском сиденье лежали яйца. Агрессивная наружная реклама вписалась в мою подкорку, хотя я не сразу поняла, что именно рекламируется. Сначала думала, что фирма «Экватор» имеет какое-то отношение к животным. И только однажды в пробке я внимательно прочитала текст внизу и поняла, что к чему. Оказывается, транспортная компания предлагала услуги по перевозке негабаритных и хрупких грузов. – Так неужели Аня изо дня в день смотрела на эти билборды и они вгоняли ее в депрессию?

– Полетт, я не понял, ты знаешь наверняка или размышляешь вслух?

– Да, размышляю, и у меня начинает оформляться кое-какая версия насчет того, почему Анна решила утопиться именно сейчас, когда боль от потери мужа и обиды на сводную сестру должна была несколько притупиться.

– Что значит версия? – удивился Ариша. – Разве эта женщина не призналась тебе, что именно заставило ее пойти на такие крайние меры?

– В том-то и дело, что нет. Я на какое-то время провалилась в сон, она тут же взяла свою дочурку и слиняла.

– Ну и дела! – дед досадливо всплеснул рукой. – Самое важное осталось за кадром. Полетт, ну как ты могла?

– Сама не знаю. Я самоотверженно боролась с дремотой, а когда забрезжил рассвет, вырубилась. Анна моментально воспользовалась тем, что я в отключке, забрала дочь и ушла.

– Полетт, а что, если она снова отправилась на мост? – спросил меня Ариша с укоризной в голосе.

– Вряд ли. Город к тому времени уже проснулся, на улицах появились люди и машины, что никак не способствовало такому интимному процессу, как суицид.

– Полетт, встав на тропу мести, ты стала немножко циничной. Смотри, не пропитайся цинизмом насквозь. Как бы эта женщина не стала искать другой способ, чтобы покончить с жизнью своей и дочери...

– Я тоже об этом думала. Надо найти Аню, и я даже знаю, как это сделать.

– Как?

– Злобин мне поможет. Во всяком случае, я на это надеюсь.

– Погоди, Полетт, я что-то в толк не возьму, а каким боком Денис касается этой дамочки?

– Она работала в «Тетта-банке».

– Ах вот оно что... Полетт, а ты знаешь ее фамилию?

– Нет, но...

– Не хочу тебя разочаровывать, но женщина могла назваться чужим именем. Но даже если ее на самом деле зовут Анной, то это достаточно распространенное имя, – заметил Ариша.

– Согласна, но мне еще известно, что она вдова и у нее есть дочь Соня примерно трех лет. В личном деле должны быть все эти данные, если она, конечно, не ввела меня сознательно в заблуждение.

– Ну хорошо, – сказал Ариша, немного поразмыслив над услышанным, – я сейчас позвоню Денису и приглашу его к нам в гости. Надеюсь, у него не занят этот вечер. Воскресенье все-таки...

Злобин не заставил себя уговаривать, а тут же принял приглашение Аристарха Владиленовича и пришел к нам в гости.

– Денис Евгеньевич, – сказала я, когда мы расположились в гостиной, выполненной в стиле рококо, – мне нужна от вас кое-какая информация. Я отдаю себе отчет, что личные сведения о ваших сотрудниках, даже бывших, не подлежат разглашению, но надеюсь на ваше понимание.

– Денис, ей для дела это надо, – вмешался Ариша.

– Намечается новый акт возмездия? – поинтересовался банкир.

– Да, похоже на то. Надо кое-что проверить, – ответила я уклончиво.

– Понимаю. Так кто же из моих бывших сотрудников тебя интересует?

– Это молодая женщина. К сожалению, я не знаю ее фамилии. А зовут ее предположительно Анна. Ей двадцать три года. Ее совсем недавно уволили...

– Мне кажется, я знаю, о ком идет речь, – сказал Злобин, не дожидаясь, когда я расскажу все, что мне известно. – Это, вероятно, Игнатьева.

– Денис, ты меня удивляешь. – Дед озадаченно пригладил свою ухоженную бородку. – Неужели ты знаешь пофамильно всех своих сотрудников, даже бывших? Это же какую оперативную память надо иметь!

– Ну, лишней-то информацией я свою «оперативку», – Злобин игриво постучал пальцем по темени, – не забиваю. Что касается Анны Игнатьевой, то мне поневоле пришлось познакомиться с ней лично. Она могла нанести большой урон репутации нашего банка. Хорошо, что служба безопасности у нас на высоте...

Мы с Аришей переглянулись. Анна представлялась нам невинной жертвой обстоятельств, а тут вдруг выходило, что она далеко не паинька. Или речь все-таки идет о другой женщине?

– Денис, ты заставляешь нас теряться в догадках. Что натворила эта особа?

– Хотите подробностей? – Банкир перевел взгляд с Ариши на меня. – Вы их услышите. Итак, около трех месяцев назад служба безопасности отследила незаконную транзакцию и приостановила ее. Кто-то из наших сотрудников пытался перевести один миллион двести пятьдесят три тысячи рублей со счета одного юридического лица, являющегося нашим клиентом, на счет другого юридического лица, являющегося клиентом другого горовского банка.

– Так за это не просто увольняют, за это на страницы уголовного дела попадают, – сумничал дед.

– При других обстоятельствах так и было бы, но в этом случае мы решили ограничиться увольнением по статье 81, пункт 7. – Заметив непонимание на лице деда, Злобин пояснил: – Эта статья предусматривает увольнение работника, обслуживающего денежные ценности, за действия, давшие основания для утраты доверия к нему.

– О как! – воскликнул Ариша.

– Да, вот так. Статья могла быть и круче, но, в конце концов, корысти в действиях Игнатьевой не было, она ведь детскому дому пыталась деньги перечислить.

– А благотворителем могла бы стать с ее подачи транспортная компания «Экватор», не так ли? – сумничала я.

– Да, так, – подтвердил Злобин, удивившись моей осведомленности. Немного подумав, он спросил: – Полина, неужели ты действуешь в интересах этой компании? Я был уверен, что наш клиент не в курсе произошедшего, ведь все деньги остались на расчетном счету «Экватора». Этот инцидент не должен был выйти из стен нашего банка. Слухи и атаки СМИ неизбежно приведут к оттоку клиентов... Это, как вы понимаете, нам совсем ни к чему. Я хочу знать, где произошла утечка информации, чтобы немедленно закрыть клапан.

– Денис Евгеньевич, не волнуйтесь, никакой утечки не было, – заверила я Злобина.

– Странно, а как же тогда к тебе, Полина, попали эти сведения? – банкир непонимающе воззрился на меня.

– Отчасти от самой Игнатьевой. Она мне просто сказала, что ее уволили, без всяких там подробностей. Остальное я сама домыслила.

– Вот как? Похоже, у тебя большой талант. И что же за всем этим стояло? Игнатьева ведь ничего так и не объяснила. Молчала, как немая.

– Это была попытка мести, – пояснила я.

– Мой начальник службы безопасности что-то вроде этого предполагал. Его на эту мысль сумма натолкнула, какая-то она некруглая. Ни два ни полтора, а миллион двести пятьдесят три тысячи, да еще с копейками.

– Похоже, именно такая сумма накопилась на благотворительном счете, – сказала я и, заметив непонимание на лице Злобина, рассказала о том, как сводная сестра Ани Игнатьевой взяла с разбегу барьер на пути к своей мечте: – Теперь она основной акционер «Экватора». А муж Ани покончил с собой.

– Вот такая душещипательная история, – резюмировал дед.

– Чисто по-человечески мне Игнатьеву даже жалко стало. Она еще так молода, но уже столько пережила. Инвалидность мужа, предательство сестры, вдовство. Только это ничего не меняет. На работу я ее назад не возьму и рекомендаций в другие банки не дам. – Злобин не повысил голоса, но в нем звучала непреклонная властность.

– Денис Евгеньевич, да я и не прошу вас об этом. Я только хотела спросить: за Анной прежде никаких странностей не наблюдалось? Может быть, вы в курсе чего-нибудь такого?

– Какого? – банкир улыбнулся. – По-твоему, на работу в банк можно попасть с записью психиатра в медицинской карточке?

– Я этого не сказала, но все же...

– Да ладно, это я так, – Злобин снисходительно улыбнулся. – Я просил нашего психолога поднять результаты теста, который Игнатьева проходила при приеме на работу, – там были очень хорошие показатели.

– А как она в банк попала? – уточнила я.

– Практически сразу после окончания института. У нас было несколько вакансий, мы разместили объявление на интернет-сайте, она прислала свое резюме и получила приглашение на собеседование, которое успешно прошла. Мы охотно берем молодых специалистов. Я также разговаривал с начальником отдела, в котором работала Игнатьева. Он очень положительно о ней отзывался. За полтора года ее работы никаких нареканий. Исполнительная, ответственная... Думаю, что у Игнатьевой были большие перспективы. Но она, к сожалению, поставила свои личные интересы выше интересов банка, который дал ей работу. Высокооплачиваемую, между прочим.

– Значит, она была вполне адекватна и где-то там, впереди, ей маячили вершины карьерных гор, – задумчиво произнесла я.

– И одним бессмысленным поступком она разрушила свою карьеру, а может, и жизнь, – продолжил Злобин.

– Ну почему же бессмысленным? – возразила я. – Она пыталась отомстить, правда, неумело, вот и вышло то, что вышло.

– Полина, теперь ты хочешь сделать это за нее? – спросил Злобин.

– Да, и меня еще кое-что интересует.

– Что? – уточнил банкир.

– Мне бы ее домашний адрес...

– Хорошо, завтра с утра я наведу справки в отделе кадров и свяжусь с тобой, – пообещал Денис Евгеньевич.

– Буду с нетерпением ждать вашего звонка, – сказала я.

– Ну что, может, в картишки перекинемся? – предложил Ариша.

– Я не против, – ответил наш гость.

Меня мало привлекало это занятие, но ради приличия я согласилась. Мы с дедом доставили гостю удовольствие, позволив ему уйти с небольшим, но все-таки выигрышем.

* * *

Банкир выполнил свое обещание и уже в первой половине следующего дня снабдил меня домашним адресом Анны Игнатьевой. Я сразу же туда отправилась. Аня проживала недалеко от того места, где я впервые увидела ее из окна такси. Въезд во двор был закрыт шлагбаумом. Постояв около него, я развернулась и стала искать подходящее место для парковки. Оно нашлось на противоположной стороне улицы около высокого офисного здания, на первом этаже которого размещались разные магазинчики. Там я и оставила свой «Мини-Купер».

Ни мамочек с детьми, ни старушек во дворе не наблюдалось. Впрочем, отсутствие песочниц с грибочками, скамеек и даже деревьев, дающих тень в летний зной, никак не способствовало тому, чтобы гулять в этом дворе, заставленном автомашинами. Привыкшая к загородной жизни, я вдруг почувствовала себя в каменном мешке среди трех домов, стоящих по отношению друг к другу буквой «П». Неудивительно, что у Ани наметились суицидальные наклонности. Караулить ее в этом мрачном местечке мне совсем не хотелось. Да и вряд ли бы она поверила, что я шла через этот дворик в библиотеку или маникюрный салон. Слишком уж это было надуманно.

Я нажала на кнопки домофона, которым была оборудована подъездная дверь. Что я скажу Анне, я пока не знала, но была уверена, что умело совру. О моем знакомстве со Злобиным знать Игнатьевой было совсем не обязательно. Впрочем, никакого ответа не последовало. То ли дома никого не было, то ли... Мне не хотелось думать о плохом, но мрачный пейзаж навевал грустные мысли. Потоптавшись около подъезда, я пошла восвояси. Конечно, с моей стороны было слишком наивно предполагать, что я вот так, с ходу, застану Анну дома, что она, ничему не удивившись, тут же пригласит меня в гости и расскажет все, о чем не успела рассказать прошлой ночью в моей машине. Придется хорошенько постараться, чтобы встретиться с ней и разговорить.

Я перешла через дорогу, постояла около своего «Мини-Купера», немного подумала и зашла в парфюмерный бутик. Там я зависла почти на целый час. Прикупив косметики, я вышла на улицу и увидела... Игнатьеву. Она стояла около моего «Мини-Купера» и глазела по сторонам.

– Аня! Вот так встреча! Ты что здесь делаешь?

– Я здесь живу недалеко, шла домой, – сказала она. – А ты?

– А я проезжала мимо, остановилась около парфюмерного бутика. Аня, а ты почему от меня сбежала?

– Полина, я и так слишком долго злоупотребляла твоим вниманием. Ты заснула, и я решила, что нам с Соней пора. А вот сейчас иду и вижу эту машину. Таких в городе очень мало.

– Если быть точнее, то во всем Горовске «Мини-Купер» только у меня. Аня, по-моему, мы не договорили. Может, продолжим?

– Полина, ты, наверное, считаешь, что я сумасшедшая?

– Ты ошибаешься.

– Считаешь, – не поверила мне Анна, – таких, как я, всегда в психушку кладут. Скажи, ты случайно не там работаешь?

– Нет, моя профессия не имеет никакого отношения к медицине. Я просто хочу тебе помочь.

– Ты мне уже помогла, – опустив очи долу, сказала Аня. – Спасибо тебе за то, что ты не проехала мимо. В наше время редко кого интересует, что творится вокруг. Все зациклены исключительно на своих личных проблемах...

– Аня, ты не права.

– Полина, ты исключение из этого правила, это я уже поняла, – гнула свою линию Игнатьева. – Знаешь, ты за меня не переживай. Да, я едва не совершила непоправимое, но этого больше не повторится. Я поняла, что каждый день дает шанс начать жизнь заново, и решила этим воспользоваться. Ну, я пойду?

– А я думала, что мы договорим...

– Ну, я не знаю, – замялась Игнатьева.

– Аня, ты не подумай, что я страдаю безудержной манией любопытства. Этот разговор важен не столько для тебя, сколько для меня. Знаешь, у меня в жизни тоже не все так просто. Я даже не всем могу рассказать, чем занимаюсь, но с тобой я готова быть откровенной. Ну так что, поговорим?

– Поговорим, – чувствуя себя обязанной мне, согласилась Игнатьева.

Глава 4

Мы сели в машину, и я стала рассказывать ей о трагической гибели моих родителей и о том, как я поквиталась с их убийцей. Потом я вкратце обрисовала ей суть еще некоторых актов возмездия, а затем спросила без всякого перехода:

– Аня, это ты из-за сводной сестры решила свести счеты с жизнью и дочку с собой на тот свет забрать?

– Она мне давно уже не сестра. Танька мой враг номер один.

– А есть и другие номера?

– Да, есть еще второй номер. Ее муж, Петька Кудряшов. Они вместе все дела проворачивали.

– Какие дела? Было еще что-то, кроме кражи денег с благотворительного счета?

– Да, – Аня кивнула и посмотрела на свои наручные часы. – Ты не торопишься?

– Нет.

– Тогда я тебе расскажу, что я узнала через два года после смерти мужа. Как-то я встретила в городе Кирилла, Андрюшиного друга. Он был свидетелем на нашей свадьбе, а еще они вместе работали на той злополучной стройке. Кирилл спросил, как у меня дела, как Сонечка, а потом стал делать какие-то странные намеки.

– Какие намеки? Он всегда тайно любил тебя? – предположила я.

– Нет, что ты, – Аня отчаянно отмахнулась от моих предположений. – Кирилл женился еще раньше Андрюши. Он Настю, свою жену, просто боготворит.

– А в чем же тогда дело?

– Кирилл дал мне понять, что то падение на стройке было кое-кем подстроено.

– То есть Андрея столкнули?

– Нет. Кое-кто убрал лестницу, приставленную к выходу из мансарды. Андрей там один оставался, а когда собрался спускаться, то шагнул в пустоту. Я это и сама от мужа слышала. Только он даже не подозревал, что это был чей-то злой умысел.

– А почему же Кирилл заподозрил кого-то в злокозненности?

– Дело в том, что он видел в тот день на стройке Татьяну.

– Это неудивительно, ты ведь сама говорила, что хозяином строящегося коттеджа был ее босс. Она там, наверное, тоже подрабатывала, ну или бумаги какие-нибудь привозила, – я попыталась посмотреть на ситуацию без Аниной предвзятости.

– В том-то и дело, что нет. Панина в тот день на стройке вообще не было. Танька приехала туда, стараясь никому на глаза не попадаться, пообщалась за забором с Петром и быстро уехала. Кирилл ее заметил лишь потому, что пошел в туалет. А потом он ее у нас дома видел, точнее даже не саму Таньку, а ее фотографию, висевшую в рамке на стене.

– Так, подожди, это надо обмозговать. – Я сопоставила все факты и пришла к выводу, что появление Татьяны на стройке еще не доказывает ее причастности к несчастному случаю, произошедшему с Андреем. – Аня, а может, не стоит приписывать Татьяне все пороки и злые умыслы? Здесь здорово попахивает субъективизмом.

– Может, я и субъективна, но Кирилл уж точно объективен, – уверила меня Игнатьева.

– Если это все, что он тебе сказал, то этого явно недостаточно для обвинений.

– Нет, это не все. Кирилл слышал, что они говорили об Андрее, а еще он считает, что Петр был единственным, кто мог убрать лестницу. Все остальные в гараже работали.

– Петр, говоришь? А это случайно был не Петр Кудряшов?

– На девяносто девять процентов это был он. Кирилл мне его описал – вылитый Кудряшов, а еще он постоянно блатные словечки в разговор вставлял.

– Что для бывшего зэка вполне естественно, – продолжила я.

– Да, – Аня кивнула мне, – ведь Кудряшов сидел.

– Интересно, а что же, никакого следствия не было?

– Нет, Панин приезжал к Андрюше в больницу, сунул ему конверт с деньгами, вроде как на лекарства, а потом пригрозил: «Студент, запомни, ты сам во всем виноват, смотреть надо было, куда шагаешь! А вздумаешь разбирательства устраивать, то пожалеешь об этом. Я не шучу». Муж и не думал с ним судиться. Он был такой неконфликтный.

– Понятно. А что, на стройке кроме однокурсников Андрея только один Петр был или еще кто-то? Есть другие свидетели?

– Вот этого я точно не знаю. Но можно у Кирилла спросить.

– Спросим, обязательно спросим.

– Танька не только сделала моего мужа инвалидом, она добила Андрюшу. Это она довела его до самоубийства.

– Погоди, погоди, – я усмотрела в словах Игнатьевой неувязочку. – Ты же говорила, что она объявилась в Горовске уже после того, как Андрея похоронили.

– Да, после, но это она сделала так, что он вены себе перерезал, – уверенно заявила Анна.

– Ты имеешь в виду, что он сделал это от безнадежности?

– Да, во-первых, Танька лишила Андрюшу шанса встать на ноги. А во-вторых, она заставила его усомниться в моих чувствах к нему.

– Как же ей это удалось на расстоянии? Она же не телепат.

– Кирилл сказал, что он встречался с Андреем незадолго до того, как он покинул нас навсегда. Андрюша позвонил ему и попросил зайти. Кирилл, разумеется, принял это приглашение. Как ты думаешь, зачем мой муж его позвал?

– Неужели хотел попрощаться?

– Нет, Андрюша попросил своего друга последить за мной.

– Зачем?

– Вот и Кирилл задал ему тот же вопрос. Андрей сказал, что подозревает меня в измене. Кто-то проинформировал его по телефону, что у меня будто бы есть любовник. Полина, я надеюсь, ты понимаешь, что все это чушь?

– Дело не во мне. Главное, что твой муж поверил «доброжелателю». В противном случае он не стал бы организовывать слежку.

– Полина, я клянусь тебе, что я не изменяла Андрюше. А поверил он в это, потому что я частенько задерживалась после института. Я бегала по городу и искала специалиста, который взялся бы вылечить мужа.

– Похоже, «доброжелатель» был хорошо осведомлен, когда ты возвращаешься домой.

– Я думаю, что звонил все тот же Кудряшов. Во всяком случае, это был мужской голос. Он говорил Андрею о мужской солидарности и о том, что все бабы стервы. Кирилл попытался убедить Андрея, что это не так, что не стоит обращать внимание на этот телефонный бред...

– Но ему это не удалось...

– Выходит, что так. Кирилл отказался за мной следить, но лучше бы он выполнил просьбу своего друга, – посетовала Аня, – тогда бы все сомнения отпали. Но я не виню Кирилла за это. Он думал, что поступает правильно.

В моей голове стала выстраиваться достаточно четкая и последовательная цепочка событий. Таня всегда завидовала своей младшей сестре. У той и мама родная была жива, и природа ее внешностью не обделила. До двадцати трех лет завистливая и малосимпатичная Татьяна не смогла закрутить ни одного стоящего романа, а добрая и красивая сестренка выскочила замуж в восемнадцать лет. Ладно бы Аня переехала к мужу, так нет! Она привела его на свою жилплощадь, ущемив тем самым интересы старшей сестры. Если в раннем детстве Таня рвала Анины колготки и срезала с ее блузок пуговицы, то с возрастом ее пакости стали намного изощреннее. Раз расстроить свадьбу сестры не удалось, она решила при случае угробить зятя. Уж не знаю, рассчитывала ли она на летальный исход, но думаю, ее позабавили бы даже мелкие царапины.

В помощники Таня взяла себе Петра Кудряшова. Пока неясно, где она с ним впервые перехлестнулась и чем его мотивировала, но человек с криминальным прошлым выполнил свою задачу – спровоцировал падение с большой высоты. Андрей стал инвалидом, прикованным к креслу. Возможно, именно Кудряшову пришла в голову идея открыть благотворительный счет. Он вполне мог слышать о чем-нибудь подобном на зоне. Татьяна безупречно провернула эту операцию, после чего исчезла из Горовска. Но отношения между ней и Кудряшовым на этом не закончились. Татьяна вернулась сразу после похорон Андрея. Как она узнала о его смерти? Конечно же, ей сообщил об этом Петр, ведь он жил в доме напротив. Кудряшов многое мог наблюдать из своего окна, например то, что Аня возвращается домой не сразу после занятий в институте, а гораздо позже. Это стало благодатной почвой для созревания злодейских замыслов...

– Я работала в банке, – сказала Аня, прервав мои размышления. – Однажды, уже после того разговора с Кириллом, я увидела в банке Таньку. Она очень шикарно выглядела, и я не сразу ее узнала. Знаете, у нее даже зубы ровными стали.

– Сейчас ортодонты в любом возрасте прикус исправляют, – вставила я, вспомнив свою одноклассницу, которую в школе называли за глаза «хомячка». А недавно встретила ее – она стала улыбаться, как для рекламы жевательной резинки. – Извини, я тебя перебила.

– Я, как бы невзначай, спросила у своей однокурсницы, которая ее обслуживала, кто эта женщина. Нелли сказала, что это Татьяна Николаевна Кудряшова, одна из основных акционеров «Экватора». Вот тут-то мне в голову и пришла мысль, как наказать Таньку, чтобы она не чувствовала своей неуязвимости. Я решила забрать у нее то, что она отобрала у меня, точнее у моего мужа. – Аня рассказала мне подробности того, как она собиралась перечислить с расчетного счета транспортной компании деньги на благотворительность. – Я думала, что знаю все пароли, но оказалось, один момент я упустила. Транзакция была прервана, а служба безопасности вышла на меня уже на следующий день. Я думаю, Нелли рассказала, что я Кудряшовой интересовалась.

– Ты на нее злишься?

– Нет, в противном случае ее бы обвинили вместо меня. Она все сделала правильно, а вот я лоханулась. Наверное, месть действительно то блюдо, которое подают холодным. А я не успела остыть. Да и такого таланта, как у тебя, Полина, у меня нет. Судя по твоим рассказам, тебе всегда удавалось достичь желаемого результата и оставаться при этом в тени. А я вот и отомстить не смогла, и сама пострадала. Меня уволили из банка по инициативе работодателя, и мама узнала об этом. Заглянула в мою трудовую книжку и увидела последнюю запись. Мне пришлось рассказать, за что меня уволили. Я не могла это носить в себе. Думала, что поделюсь с мамой и она меня поймет, но мамочка меня даже не дослушала и начала причитать... Мол, она стыдится моего мстительного поступка. Вот Таньку мама никогда так не осуждала, даже тогда, когда она исчезла с деньгами.

– Вот как? – удивилась я.

– Да, мама сказала, что мотив Танькиного поступка еще можно как-то объяснить – ей жизни красивой и самостоятельной хотелось. А мой поступок не поддается никакому объяснению.

– А разве она не в курсе того, что тебе рассказал Кирилл?

– Нет.

– Аня, да почему же ты о самом главном промолчала? Это непростительно, понимаешь? – напустилась я на Игнатьеву. – Вся правда о Татьяне заставила бы твою маму другими глазами посмотреть на ситуацию.

– Я пыталась все рассказать, но она даже слушать меня не хотела. Мама вбила себе в голову, что я на ходу придумываю какие-то оправдания своей мести. Только я открывала рот, как она укоризненно качала головой и говорила, что все обиды надо прощать, а не держать их в себе и уж тем более не мстить. По ее мнению, я добровольно поставила на себе позорное клеймо и обрекла тем самым себя на жалкое существование, потому что все работодатели будут закрывать передо мной двери.

– Значит, отношения с мамой у тебя неважнецкие? – резюмировала я.

– Не то слово, – подтвердила Аня. – Вместо того чтобы помочь мне выкарабкаться из моральной ямы, она стала ежедневно пилить меня. До сих пор пилит.

– И, наверное, без всякой анестезии, – продолжила я не без сочувствия.

– Ты в самую точку попала. Была надежда на то, что наши отношения наладятся, когда я снова устроюсь на работу. Я стала обивать пороги кадровых агентств. Бухгалтер – профессия очень востребованная. Но мама оказалась права: как только работодатели читали запись в моей трудовой книжке, то сразу говорили: «До свидания, вы нам не подходите». Я решила пойти на хитрость и не показывать свою трудовую. Но без опыта работы тоже никому не была нужна. Через месяц меня все-таки взяли бухгалтером в одну фирму, правда, без трудовой, по договору.

– Так многие сейчас работают.

– Возможно, но я там надолго не задержалась. Полина, ты не подумай, что меня попросили и оттуда, нет, я сама ушла.

– Почему? – осведомилась я.

– Меня взяли как раз перед полугодовым отчетом, по-моему чтобы подставить. Там все так подозрительно было...

– Ладно, ушла так ушла.

– Это ты так говоришь, потому что все понимаешь. А от мамы я то грубые отповеди слышу, то вижу на ее лице безмолвное неодобрение. Она всегда меня виноватой считает. Вот, как в этом случае. – Ане явно хотелось выговориться, и она стала рассказывать мне о следующей попытке трудоустроиться: – Однажды я прочитала в газете, что в типографию требуются менеджеры по работе с клиентами, позвонила туда, и меня пригласили на собеседование. Я его прошла удивительно легко, меня взяли, можно сказать, без всяких раздумий. В мои обязанности входило искать заказчиков на типографскую продукцию. Это, конечно, не по моей специальности, но выбирать не приходилось.

– Прости, а туда тебя по трудовой взяли?

– Начальник сказал, что все будет зависеть от того, как я проявлю себя. Если пройду испытательный срок, то меня оформят как положено. Я думала, что самое главное – это выполнять план по договорам, и начала работать с энтузиазмом. Договоры сыпались один за другим. А потом босс пригласил меня в ресторан после работы. Я отказалась, сказав, что мне надо дочку из яслей забрать. Он усмехнулся и перенес свидание на следующий день, но назначил его уже не в ресторане, а в гостинице. Разумеется, это предложение я тоже отклонила, тогда босс дал мне понять, чтобы я больше на работу не приходила. Я и не пошла.

– Понятно.

– Это тебе понятно, а маме – нет. – Аня снова подчеркнула разницу в нашем восприятии действительности. – Она посчитала, что я неправильно поняла начальника. По ее мнению, он не имел в виду ничего дурного, а если имел, то я сама виновата – дала ему повод.

– А ты его не давала, так?

– Ну, разумеется, нет. Просто он бабник. Потом я устроилась кладовщицей, но там тоже долго не задержалась. – Аня брезгливо поморщилась.

– Начальник снова тебя домогался?

– Нет, начальником была женщина. Очень хорошая, добрая, да и коллектив в целом был неплохой. Но там была другая проблема.

– Какая? Зарплата маленькая?

– Не в том дело. Там крысы пешком ходили, а я даже маленьких хомячков боюсь. Еще пара встреч с этими тварями – и я бы заикаться начала. Мне пришлось уволиться.

– Аня, погоди, а вы там не пробовали проводить дератизацию?

– Что? – Игнатьева непонимающе воззрилась на меня.

– Дератизация – это борьба с грызунами, – пояснила я. – Неужели так трудно было в санэпидемстанцию обратиться?

– Обращались, и не раз. Крысы снова возвращались, это ведь продуктовый склад был... В день увольнения я вернулась домой, и мама пораньше со своей работы освободилась. Она посмотрела на меня и сразу поняла, что я снова безработная. Мелкая перепалка переросла в очередной скандал. Мама довела меня до слез и ушла за Соней в ясли. Когда они вернулись, дочь серьезно так поинтересовалось, почему я хочу уморить ее голодом. Я спросила, откуда она это взяла. Оказалось, что это бабушка ей сказала, что она всех кормит, и если она вдруг уйдет от нас, то я уморю Соню голодом.

– Скажи, Аня, это после этого я встретила тебя на мосту?

– Да. Мне жить тогда не хотелось. Вместо того чтобы как-то поддержать меня, мама только и делала, что осуждала. Она еще и Сонечку против меня настраивала. Ну как было существовать в такой обстановке? – Игнатьева ненадолго замолчала. – Та ночь многое перевернула в моей жизни, очень многое, и все благодаря тебе, Полина. Знаешь, теперь у меня есть план...

– Какой?

– Я думаю, нам надо разменять квартиру. Правда, я не уверена, что мама на это пойдет. Если она категорически откажется, то я попробую снять жилье. Правда, для этого надо найти работу, причем такую, чтобы и на оплату съемной квартиры, и на садик, и на жизнь хватало. В идеале, конечно, было бы открыть свое дело, чтоб я сама была себе хозяйкой, но я пока не знаю, чем заняться.

Слушая Аню, я поняла, что она действительно выбросила из головы мысли о суициде. Она строила планы на свою дальнейшую жизнь, и они мне нравились.

– Ты молодчина, – похвалила я.

– Полина, я хочу сказать, что Таньке ничего прощать не собираюсь. Я очень жалею, что не обратилась в милицию, когда она исчезла с деньгами.

– Да уж, – согласилась я, – это был большой просчет с твоей стороны. Одна безнаказанность рождает последующие. Но заниматься самобичеванием не стоит. Наказание с отсрочкой бывает еще тяжелее перенести, чем то, что свершилось сразу после преступления. Негодяям кажется, что они неуязвимы, они привыкают к красивой жизни, а тут бац и...

– Повестка в суд? – предположила Аня.

– В некоторых случаях возможно и такое.

Игнатьева удовлетворенно выдохнула, но на всякий случай уточнила:

– То есть ты мне поможешь наказать Таньку?

Вместо ответа я спросила:

– Аня, а как ты смотришь на то, чтобы стать акционером «Экватора»?

– Что? – Игнатьева аж отшатнулась от меня. – Я против, категорически против этого. Я с Танькой жить в одном городе не хочу, а ты мне что предлагаешь?

– Я предлагаю стать акционером «Экватора», что позволит тебе трудоустроиться в этой транспортной компании. А Кудряшовых мы лишим не только контрольного пакета, но и вообще всех акций.

Анна улыбнулась, осознав всю привлекательность моего предложения, но быстро посерьезнела и сказала:

– Это было бы здорово, только ведь у меня нет денег, чтобы акции купить.

– А я на что?

– Ты хочешь дать мне денег в долг? Под какие проценты? – деловито осведомилась она.

– Ну вот, сразу чувствуется, что ты в банке работала.

– Полина, не надо о грустном. Банк для меня – это уже законченный этап жизни. Тем не менее я хочу знать, на каких условиях ты собираешься одолжить мне деньги.

– Аня, я не собираюсь давать тебе деньги в долг. Покупка акций «Экватора» потребует от нас не только, а точнее, не столько финансовых вложений, сколько кропотливой работы с каждым акционером. Пока я не могу сказать тебе ничего более конкретного.

– Ты имеешь в виду их психологическую обработку, – догадалась Анна.

– Вот именно, и для начала мне нужно раздобыть список всех, кто владеет акциями «Экватора», пусть даже самым мизерным пакетом.

– Это практически невозможно, – Игнатьева сразу погрустнела. – Вот если бы я все еще работала в «Тетта-банке», мне не составило бы труда получить такую справку из нашего депозитария.

– Не переживай, есть и другие способы завладеть этой информацией. Этот вопрос я беру на себя.

– А что от меня требуется?

– Для начала давай обменяемся телефонами. А еще дай мне номер телефона Кирилла. Я хочу у него кое-что уточнить. Если ты, конечно, не возражаешь.

– Не возражаю, – сказала Аня и полезла в свою сумочку за мобильником. Я отметила про себя, что телефон был довольно устаревшей модели.

Глава 5

Когда я вернулась домой, дед поинтересовался:

– Ну как, Полетт, тебе удалось встретиться с Анной?

– Да, теперь я знаю, почему она решилась на такой шаг. Дело не только в Таньке. Обстановочка у нее дома, мягко говоря, напряженная. У Игнатьевой полное непонимание со своей матерью. Эта женщина совершенно по-разному относится к Анне и Татьяне. Приемной дочери они прощает буквально все, а свою родную дочь просто затерроризировала, порой даже не по делу ее достает.

– Да, ситуация сложная, – сказал Ариша, внимательно выслушав меня, – но не такая уж редкая. Ты помнишь наших соседей по городской квартире?

– Каких именно?

– Филипповых. У них еще два сына было.

– Костик и Сережка, – вспомнила я. – Один был года на четыре старше меня, а второй года на три младше. Ариша, а почему ты вспомнил о Филипповых?

– Там была похожая ситуация. К младшему сыну родители, и особенно отец, были очень строги. Его наказывали за любые детские шалости, без которых нормальный пацан просто не может расти. Помню, он полез на дерево, чтобы кошку с ветки достать, и порвал штаны. Так его за этот вырванный клочок ткани выпороли так, что он потом долго не мог приземлиться на свою пятую точку.

– Да, я что-то такое припоминаю.

– А вот Костику все безоговорочно прощалось. Я однажды застал его в подъезде за очень неблаговидным занятием. Он жег газеты в почтовых ящиках. Дыма-то, дыма сколько было! Озорник стал отпираться, доказывать мне, что не имеет к поджогу никакого отношения, а сам спички за спиной прятал. Я, конечно, не Макаренко, но свой подход к детям у меня имеется, все-таки своего сына один растил, – Ариша грустно улыбнулся. – Я сказал Костику, что «Правду» давно стоило в пепел превратить, в этой газете правды практически нет, а вот «Литературку» жалко. Как ты думаешь, Полетт, что же я услышал в ответ?

– Понятия не имею.

– Этот паршивец взял и послал меня, да еще такими словами, которые я никогда бы не впустил в свой лексикон. Но самое интересное то, что в этот самый момент его отец зашел в подъезд и все услышал. Реакция Филиппова-старшего меня удивила. Он извинился передо мной и пошел с сыном домой. Я думал, он Костику разборку почище атомной войны устроит, но за стенкой было тихо. Зато на следующий день он прилюдно Сережку во дворе порол, уж не помню за что. При случае я спросил Филиппова, почему он по-разному сыновей воспитывает. Знаешь, что он мне ответил?

– Не знаю.

– Сосед сказал, что Сережка его родной сын, поэтому он обязан быть с ним строгим, а Костик приемный. Один раз его обидишь – тот ему этого никогда не простит.

– А родной, значит, все прощать должен! – возмутилась я. – Любую несправедливость, так, что ли?

– По его мнению, именно так и выходило. Вот и Анина мама, похоже, так же рассуждает. А знаешь, Полетт, кем эти мальчишки стали? – спросил дед и после того, как я отрицательно мотнула головой, сказал: – Сергей стал ветеринаром, а Костик на зону загремел за хулиганство.

– Вот и Таньке туда же надо за все ее делишки.

– Ты хочешь ее посадить? – спросил Ариша.

– Сначала я хочу экспроприировать то, что она получила незаконным путем, а уж потом можно и посадить Таньку вместе с ее муженьком. Это ведь на совести Кудряшовых инвалидность Андрея и его самоубийство. – Я рассказала деду про их садистскую игру на нервах полупарализованного парня.

– Вот как! А доказательства у тебя имеются, или ты судишь только по словам Ани? Вдруг она все преувеличила?

– У меня нет оснований не доверять Игнатьевой. Про свою банковскую аферу она мне всю правду рассказала, а могла бы и сгладить острые углы. Она ведь не знала, что мне все известно об этом аж от самого управляющего банком. Но кое-что проверить все-таки стоит. Пожалуй, сейчас я этим и займусь.

– Удачи, – пожелал дед и вышел из моей комнаты.

Я позвонила Кириллу, представилась ему частным детективом и сказала, что расследую обстоятельства несчастного случая на стройке. Мы договорились встретиться в половине седьмого в скверике около драмтеатра. Это было удобно скорее Кириллу, чем мне, ведь он работал неподалеку. К гипсовой статуе мальчика с театральным биноклем в руках мы подошли практически одновременно. Несколько секунд мы изучали друг друга.

– Простите, вы Полина? – уточнил молодой человек.

– Да, а вы, значит, Кирилл?

– Он самый.

Мы устроились на скамейке слева от статуи, оставшейся в этом сквере еще с советских времен.

– Кирилл, скажите, вы сразу заподозрили, что произошедшее с вашим другом – это не несчастный случай, а результат покушения?

– Ну как сразу? – развел руками молодой человек. – Когда мы услышали Андрюшкин крик и рванули в дом, я ни о чем таком даже не думал. Не до того было. Ему «Скорую» надо было скорее вызвать, а мобильная связь там была отвратительная. Пока мы искали место, где прием был хороший, пока дозванивались, пока ждали «неотложку», старались как-то поддержать Андрея. Только на следующий день я вспомнил о разговоре, который слышал за забором.

– А вы можете мне точно передать его содержание?

– Я затрудняюсь, времени порядком уже прошло с тех пор. Но одно помню точно: они, то есть неизвестная женщина и мужик, что с нами работал, часто произносили «Игнат».

– И вы решили, что речь шла о Игнатьеве?

– Да, мы и сами частенько его так называли. У нас в группе было два Андрея, чтобы как-то их отличать, одного из них стали звать Игнатом.

– А в какой связи те двое упоминали это имя?

– Понимаете, Полина, я же специально не стоял под забором и не слушал, а шел, простите за откровенность, в уборную. До меня долетели отдельные слова, обрывки фраз: «Игнат... Пусть навернется... Жаль, проводка еще не подведена... Я в долгу не останусь...» Знаете, это мог быть разговор о чем угодно. Все окончательно встало на свои места, когда я увидел фотографию в Аниной квартире. На ней была та женщина, что с Петром разговаривала. Я, когда из туалета вышел, посмотрел в щелку забора. Она как раз лицом к нему стояла. Я спросил Андрея, кто на той фотографии. Оказалось, что это сводная сестра Ани. Еще он сказал, что они не слишком контачат. Татьяна даже на свадьбу не пришла. После этого у меня окончательно оформилась версия о покушении.

– Вы не пытались сразу ее озвучить?

– Кому?

– Хотя бы Андрею.

– «Дружище, а тебя, похоже, заказали...» Вы думаете, это легко сказать человеку, у которого все, что ниже пояса, парализовано?

– Вы могли пойти в милицию.

– Мог. Но разве меня там стали бы слушать, если сам Игнат, в смысле Игнатьев, утверждал, что это был несчастный случай?

– Вы в курсе, что Панин ему угрожал?

– Да, я за дверью в палату стоял и слышал все, что говорил Михаил Владимирович. Знаете, моя жена тогда ребенка ждала. Ну как тут на рожон полезешь?

– Значит, вы струсили.

– Я не струсил, я о жене беспокоился и о будущем малыше. Вот ввязался бы я в драку, меня бы стали вызывать на допросы, жена нервничала бы, а это на ее беременности бы непременно отразилось, – стал оправдываться Кирилл.

– Ладно, с этим все ясно. Я только одного не пойму – зачем же вы Ане обо всем рассказали, когда прошло столько времени? Ее душевная рана уже стала затягиваться, а вы взяли и вскрыли тонкую кожицу без всякого наркоза.

– Сам не знаю, как это получилось. Я что-то ляпнул при случайной встрече, не подумав. Она зацепилась за мой полунамек и стала требовать, чтобы я объяснил, что это значит. Я сначала хотел отболтаться, а потом подумал, что Анютка должна знать всю правду.

– Скажите, Кирилл, а вы действительно не стали следить за Аней, когда друг попросил вас об этом?

– А зачем? Я прекрасно понимал, что ей не до любовников. Она врачей для мужа искала, дочку маленькую растила... Знаете, Аня до сих пор не может забыть мужа, в каждом предложении его имя упоминает. «Мы с Андрюшей так об этом мечтали... Андрей говорил... Андрюша обещал...» Прошло уже достаточно времени, чтобы как-то свыкнуться с тем, что его больше нет, но Аня живет воспоминаниями о счастливой, но короткой семейной жизни, а от настоящего она закрыта в какой-то кокон.

– Да, я тоже это заметила.

– Полина, честно говоря, мне не совсем понятно, зачем она вас наняла...

Я не собиралась обсуждать эту тему, поэтому сослалась на то, что опаздываю на другую встречу, и попрощалась с Кириллом. Особой симпатии этот парень у меня не вызвал. Он знал о преступлении и молчал, давая Таньке с Петькой возможность проворачивать свои черные делишки дальше.

Сев в свой «Мини-Купер», я на всякий случай посмотрела на мобильник и обнаружила, что мне звонила Алина. Я набрала ее:

– Привет, дорогая! Ты что-то хотела?

– А ты почему мне сразу не ответила?

– Я была на встрече, поэтому отключала мобильник.

– А что за встреча?

– Так, ничего интересного.

– Когда ты так говоришь, это значит, что ты по уши погрязла в очередном дельце и не хочешь меня в него посвящать. Поля, а вдруг я тебе пригожусь?

Надо отдать Нечаевой должное, она мне действительно не раз помогала в деле восстановления справедливости.

– Ладно, жди, через полчаса я буду у тебя. Поболтаем.

Вскоре Алина потчевала меня пирогом с капустой, который она купила в соседнем магазине и, по ее же собственному признанию, не могла осилить уже второй день, а я ее – рассказом о судьбе героини моего очередного дела. Я вкушала пирог без особого удовольствия, Нечаева слушала меня со скучной миной на лице. Вроде бы я убрала все ненужные подробности, но мой рафинированный продукт не произвел на подругу должного впечатления.

– Поля, опять ты наступаешь на те же грабли, – посетовала Алина.

– В каком смысле?

– Ну сколько можно выбирать себе клиентов, которые не в состоянии достойно оплачивать твои эксклюзивные услуги?

– Ну я же не виновата, что мне встретилась на мосту не миллионерша, пресытившаяся своим богатством, а именно безработная Аня со своей трехлетней дочкой. Неужели ты не понимаешь, что я не могла мимо них просто так проехать?

– Ну, спасла ты их разок, а что дальше? Я слышала, что самоубийцы не успокаиваются, пока не приведут свой замысел в исполнение. Может, дочь она еще и пощадит, а сама рано или поздно в окно сиганет, под поезд бросится или таблеток наглотается. Поля, ты же не можешь быть постоянно рядом с ней. Думаю, Ане нужна не ты, ей требуется любой специалист с приставкой «психо-», чтобы разобрался во всех извивах ее помраченного сознания.

– Не требуется, – возразила я. – На настоящий момент ясность ее мыслей не вызывает у меня сомнения. Аня осознала свою ошибку и теперь строит планы на будущее.

– Ты называешь ее болезнь, – Нечаева повертела пальцем у виска, – ошибкой?

– Аня не больна, – стояла я на своем.

– А по-моему, у нее как раз не все дома, причем давно. Иначе как она могла сделать своей сестре-злыдне такой подарок? Шутка ли, сама подтолкнула ее к таким деньжищам, оформив на нее доверенность? Нет, ну точно ненормальная!

– Это называется не болезнь, а наивность.

– Все равно, я тебя не понимаю. Спасла ее и спасла. А чтобы сестрице ее отомстить, наверняка придется сильно раскошелиться. У тебя что, есть лишние деньги? Лучше дай их мне. Я сейчас практически на мели.

– Алина, я всегда помогаю тебе, когда у меня есть такая возможность, но сейчас не тот случай. Мне самой придется где-то искать источники финансирования, чтобы выполнить задуманную работу.

– Знаешь, дорогая, я совсем тебя не понимаю. Зачем тебе нужна эта головная боль?

– Хорошо, я попробую тебе объяснить. Отомстив Синдякову за смерть моих родителей, я почувствовала необычайный выброс в кровь адреналина. Так было всякий раз, когда я восстанавливала справедливость. Возмездие для меня – это что-то вроде наркотика. Я уже представляю, как лишаю Кудряшовых контрольного пакета акций, а потом отправляю их в тюрьму. Петру уже не привыкать путешествовать туда и обратно, а Татьяне только предстоит войти во вкус...

– Поля, а ты у нас, оказывается, наркоманка, – заметила Нечаева, – причем очень нетрадиционная. Тебя саму лечить надо.

– Лечи, – разрешила я.

– Боюсь, что для таких, как ты, лекарство еще не изобрели. Ладно, хватит об этом. У меня есть предложение. Давай сегодня снова в «Домино» поедем. Там будет играть московский ди-джей. Между прочим, вход для девушек до 23.00 бесплатно.

– Нет, спасибо, в прошлый раз уже там развлеклись...

– В том-то и дело, что не получилось провести время так, как нам с тобой хотелось. И все из-за тех придурков. Я не думаю, что мы снова с ними там пересечемся. Снаряд дважды в одну точку не падает.

– Всякое бывает, даже параллельные кривые пересекаются, – сказала я и заметила, что Алина сделала умное лицо, пытаясь понять, в каких случаях такое возможно. Я пояснила: – Если их провести криво. Кстати, недавно именно так и произошло. Я с тем небритым коротышкой, что называл меня Милой, еще раз встретилась.

– Ты шутишь? – на симпатичном личике моей подруги отразилось недоумение. – Где же ты с ним пересеклась?

– Дело было так. Он подошел ко мне на парковке, – стала я рассказывать Нечаевой свой сон. Судя по тому, как внимательно меня Алина слушала, она ни секунды не сомневалась, что это все было в реале. И только когда я дошла до того момента, как мой «Мини-Купер» протаранил парапет моста, она поняла, что я ее разыгрываю.

– Полька, ну как же тебе не стыдно! Думаешь, у меня нервы железные?

– Я тебя не разыгрываю. Это был сон.

– Тогда все еще хуже, чем я могла предположить. Если снятся кошмары, то это означает, что тебе нужен релакс. Ты как давно делала SPA-процедуры? – спросила Алинка, и я пожала плечами. – Нет, Полечка, так запускать себя нельзя. Я сейчас же запишу тебя в салон...

– Ты на часы смотрела? Какой салон?

– Да, сегодня уже поздно. Но завтра... – Алина наткнулась на мой скептический взгляд. – Так, я не поняла, ты против SPA?

– В принципе не против, но у меня завтрашний день уже расписан по минутам.

– И на какой же час у тебя запланирован наивысший выброс в кровь адреналина?

– На 15.42, – пошутила я.

– Подумать только, какая точность!

– Ладно, Алина, спасибо за пирог с капустой, я поеду. Мне надо готовиться к подвигам.

– Иди, иди, баронесса Мюнхаузен!

– Ты перепутала, я мисс Робин Гуд.

* * *

На следующий день я позвонила своему приятелю Витьке Шило. Он был чертовски одаренным программистом и частенько оказывал мне компьютерные услуги.

– Привет, Витек! Тебе деньги нужны? – спросила я без долгих подходов.

– А кто ж от них отказывается? – усмехнулся Шило. – Чем больше, тем лучше. А у тебя что, их переизбыток нарисовался?

– Считай, что так. А еще меня в последнее время так любопытство насчет одной фирмы гложет! – Я намекнула Витьке, что хочу воспользоваться его шпионской программой, естественно, за вознаграждение.

Он был догадливым мальчиком, поэтому предложил:

– Тогда давай встретимся через час в нашем кафе. Все, что нужно, я с собой захвачу.

– О’кей!

Речь шла о кафе «Околесица» с бесплатным выходом в Интернет. От других подобных заведений его отличало то, что там можно часами просиживать за столиком с одной чашкой кофе. Официантки не станут интересоваться, не принести ли что-нибудь еще, и уж тем более не попросят освободить место для новых посетителей, ведь мест в «Околесице» предостаточно, кафе располагается аж на двух этажах. Причем столики расставлены среди искусственных джунглей, чтобы никто не смог подглядеть, что у соседей на мониторе ноутбука.

На парковке стояла Витькина тачка, я пристроила свой «Мини-Купер» рядышком. Зайдя в кафе, я поднялась на второй этаж и стала плутать среди пластиковых пальм и лиан, пока Шило меня не окликнул.

– Привет, – сказала я, сев за столик. – Давно ждешь?

– Не очень, – ответил мой приятель, потягивая из банки безалкогольное пиво. – Сейчас свою почту проверю и займусь твоим вопросом. Кстати, можешь угощаться.

На столе стояло еще несколько банок. Поскольку я не была большой любительницей пива, то сходила в бар и заказала себе апельсиновый фреш. Когда я вернулась обратно, Шило достал из кармана брелок в виде черепа и, откинувшись на спинку плетеного кресла, стал крутить его на пальце.

– Ну так что за фирма нынче не дает тебе покоя?

– «Экватор», – тихо сказала я, хотя подобная конспирация была излишней. В этот час посетителей в кафе было мало, а поблизости вообще никого не наблюдалось.

– Транспортная компания, что ли? – уточнил Витек.

– Да, это открытое акционерное общество. Хочу иметь список всех акционеров.

– Ноу проблем. – Шило выдвинул у черепа челюсть, оказавшуюся флешкой, и вставил ее в USB-порт. – Знаешь, какая там «электронка»?

– Нет.

– Не беда, сейчас в поисковике найдем их сайт, а потом пошлем им на «мыло» письмо с горячим приветом. Так, замечательно, антивирус стандартный. – Видок у Витька был донельзя сосредоточенный. – Еще пара минут – и все будет в порядке.

Я смотрела на Шило и думала, что мне было бы неплохо обзавестись копией его шпионской программы. Уж за ценой я бы не постояла. Но стоило мне заикнуться об этом, Витька энергично замотал головой:

– Даже не мечтай.

– Хочешь сказать, что у меня денег не хватит?

– Не в том дело. Я постоянно вношу в нее изменения, иначе уже на второй раз антивирусные программы ее заблокируют.

– Понятно.

– Ну все, готово! – Хакер допил остатки пива из очередной банки. – Я пока кое-куда сбегаю, а ты садись за комп и закачивай к себе нужные файлы. Ничего не удаляй, я это сделаю сам. У тебя есть флешка?

– Конечно.

– Сколько гигов?

– Четыре.

– Мало, – заметил Шило и убежал.

Вирус, занесенный с письмом на центральный сервер транспортной компании, скачал такой объем информации, что на мою флешку он действительно не помещался. Мне стала понятна Витькина ирония. Пришлось фильтровать информацию. Первым делом я перебросила к себе учредительные документы ОАО «Экватор», потом протоколы последнего собрания акционеров, которое состоялось в прошлом месяце, а затем бухгалтерию. Маршрутные листы и рекламные файлы показались мне информационным мусором, и я не стала забивать им свою флешку.

– Кажется, все, – сказала я подошедшему приятелю.

– Кажется, или все?

Я пересела на другое кресло, достала из сумки конверт и положила на стол.

– Вот теперь точно все.

Шило убрал конверт в карман, даже не взглянув на его содержимое. Он знал, что я его не обижу.

– Слушай, я тут кое-что вспомнил, – сказал Витька, когда я уже собралась уходить. – Уж не знаю, заинтересует тебя это или нет, но я недавно помогал своей тетке перевезти шмотки с одной квартиры на другую. Мы нанимали транспорт как раз в «Экваторе».

– Так, – сказала я и плюхнулась обратно в кресло.

– Тетка думала, что это солидная фирма, а на деле оказалось – шарашкина контора.

– Странно, у «Экватора» такая агрессивная наружная реклама. Неужели это все понты?

– Я так понял, что эта компания в основном специализируется на междугородних перевозках, то есть на работе с юрлицами, а частники – это так, до кучи. Даже офис по обслуживанию физлиц находится вне основного здания. Хотя я бы даже не назвал офисом то помещение, где мы были с теткой, так, небольшая конторка, которой требуется капитальный ремонт. А начальник – крайне неприятный тип, я тебе скажу.

– Как его фамилия?

– Знаешь, артист есть такой... Минуточку, сейчас вспомню... Панин, – выдал Шило после некоторой паузы.

– Панин?

– Да, – кивнул Витек, – а что, ты его знаешь?

– Наслышана немного. А ты его имя-отчество не помнишь? – на всякий случай уточнила я.

– Помню. Моего деда так же звали – Михаил Владимирович.

– Надо же, какое попадание. Слушай, Вить, а чем тебе этот Панин не понравился?

Мимо нас прошли парень с девушкой и устроились за соседним столиком. Шило проводил их взглядом и стал говорить на полтона тише:

– Понимаешь, тетке по телефону одну сумму назвали, а когда мы пришли «Газель» оплачивать, в отделе был только он один. Девки в магазин побежали, а Панин решил воспользоваться моментом и почти вдвое увеличил таксу. Тетка развернулась и сразу же хотела уйти. МВ бросился вдогонку...

– Кто?

– Михаил Владимирович, сокращенно МВ, – пояснил Витек, – так вот он крикнул, что пенсионерам положены скидки. Похоже, Панин думал, что она сразу размякнет и полезет в сумку за деньгами. Нет, моя тетушка не промах. Она стала торговаться, причем МВ шел на уступки очень неохотно. А потом пришли девчонки с пирожками, и он тут же удалился в свой кабинет, но дверь оставил открытой. Одна из них стала считать на калькуляторе, сколько будут стоить услуги по перевозке согласно тарифам. Ее сумма совпала с той, что была озвучена по телефону.

– Это что же получается? Панин хотел нагреть руки на пенсионерке? Наверное, и квитанции ей никакой не дал бы...

– Знаешь, Полина, с теткой он был таким напористым, доказывал ей, что ни в одной другой компании дешевле не выйдет. А вот с начальством он совсем по-другому разговаривал. Хотя нет, он даже не разговаривал, а лебезил перед каким-то Петром Петровичем по телефону. Был бы разговор при встрече, Панин стал бы своим носовым платком боссу ботинки протирать. Знаю я такой тип людей. Встречался с ним, и не раз.

– Но вещи-то нормально перевезли?

– Если бы, – Витек скривился. – Нет, мебель на грузовике еще нормально довезли, а вот для мелких шмоток дали нам «Газель». Ее водитель, кажется Василий, вообще водить машину не умеет. У нас вся посуда побилась. Тетка стала претензии ему предъявлять, так он даже слушать ее не стал, сел за руль и укатил.

– Эта информация может мне пригодиться, – сказала я и потянулась за сумкой.

– Нет, нет, благодарить меня за это отдельно не стоит, – прикололся Шило.

– Да? А я хотела твое пиво оплатить.

– Значит, я продешевил, – сказал Витька и уткнулся глазами в монитор.

– Ну я пошла.

– Пока. Я еще здесь поработаю.

Выйдя из кафе, я сразу обратила внимание на то, что транспорта на парковке прибавилось. Кто-то даже умудрился втиснуть мопед между Витькиной тачкой и моим «Мини-Купером». Вот нахал! Я села в машину, осторожно вывела ее со стоянки и поехала домой, но другой дорогой, не той, что ехала сюда, а мимо «Экватора». Мне не давал покоя вопрос, почему на огромной территории не нашлось места для отдела, который обслуживает население. И что означает сей перевод для Панина? Три года назад он был начальником отдела логистики и имел доход, который позволял ему строить загородный коттедж. Новое начальство перебросило его на другой фронт, вроде бы дало ему больше самостоятельности, но вряд ли это было повышением. Иначе Панин не стал бы обирать пенсионерок.

Я ехала мимо длиннющего забора, за которым было где развернуться крупнотоннажным грузовикам, рефрижераторам и прочей технике. Территория «Экватора» была настолько огромна, что там вполне уместился бы аэропорт местных авиалиний. А трем «газелькам», чтобы развозить бытовую технику или мебель с одной квартиры на другую, места не нашлось.

Проезжая мимо административного здания, я замедлила скорость, поэтому успела заметить, что в нем располагается несколько фирм, не имеющих никакого отношения к перевозкам, – ортопедический салон, цветочный магазин и рекламное агентство. Теперь понятно, откуда такая агрессивная реклама. Соответствующая фирма – арендатор. Что ж, удобно. А с Паниным, значит, неудобно. Его отправили в ссылку...

Глава 6

Мне не терпелось скорее приступить к изучению документации «Экватора», но дома меня ждала неожиданная проблема.

– Полетт, – сказал дед, встречая меня на пороге, – к нам в дом каким-то образом забрался котенок. Наверное, запрыгнул в окно на кухне.

– Ну забрался и забрался, – я не придала этому особого значения. – Надеюсь, ты догадался его чем-нибудь накормить? Мыши ведь у нас не водятся.

Где-то в недрах дома раздался непонятный стук.

– Кормить этого хулигана? Ни за что! – возмутился Ариша.

Я хотела упрекнуть дедулю в бессердечности, но не успела. Перед моими глазами пронесся с бешеной скоростью тот, о ком шла речь.

– Это, случайно, не детеныш гепарда? – усмехнулась я.

– Я знаю только одно – догнать его невозможно.

Котенок стал носиться по прихожей, сметая все на своем пути.

– Кис-кис-кис, – позвала я.

Бац! Четвероногое существо врезалось в напольную вазу, она упала и раскололась на несколько кусков. Котенок мявкнул и тут же запрыгнул на лестницу, ведущую на второй этаж.

– Ну вот видишь? – Ариша досадливо всплеснул рукой.

– Дело не в котенке, а в месте. Это уже третья напольная ваза, которую мы ставим под лестницу. Она повторила судьбу предыдущих двух.

– Полетт, ты снова ставишь мне в вину ту вечеринку, во время которой разбилась копия вазы китайской династии Мин. Ну не знаю я, кто из моих приятелей опрокинул ее на пол!

– Зато я знаю, что вторую вазу разбила Алина. А поскольку она моя подруга, то мы с тобой квиты. – Наверху послышался какой-то непонятный шум. – Я даже боюсь предположить, что он там натворил.

– Полетт, может, не стоит обращать на него внимание? – спросил Ариша, когда я шагнула к лестнице. – Должен же он когда-нибудь выбиться из сил, а?

– Должен, но боюсь, что только после нас. – Я стала решительно подниматься наверх.

Дедуля последовал за мной. Вскоре мы увидели, что панно, некогда вышитое мною крестиком, любовно вставленное Аришей в рамку и висевшее много-много лет на стене в моей спальне, валяется теперь на полу. О букете мимоз, который я старательно выводила стежками, напоминали лишь желтые нитки, торчащие из сукна. Котик изрядно почесал о произведение моего искусства свои длинные коготки.

Дедуля запричитал, сильно расстроенный вандализмом непрошеного гостя. Я сделала решительный шаг в его сторону, но чертяка опрометью бросился к лестнице и сиганул вниз. После этого он исчез, и мы решили, что бедокур покинул дом тем же путем, каким и проник в него. Я наконец-то смогла сесть за компьютер. Едва я нашла список акционеров «Экватора», как внизу послышался грохот.

– Полетт, ты слышала это? – спросил Ариша, заглянув в мою комнату.

– Слышала, – ответила я, не отрывая глаз от монитора.

– И ты ничего не собираешься предпринять?

– А ты?

– А я уже предпринял – закрыл окно на кухне.

Я оглянулась на дедулю, и мы рассмеялись. С нашей стороны было очень наивно полагать, что «страшный зверь» нас покинул. Оказалось, что он просто где-то на время притаился. Мы спустились вниз и прислушались. Бац! Звук доносился из гостиной в стиле рококо. Ариша распахнул туда двери, и мы стали свидетелями совершенно жуткой картины: котенок карабкался вверх по драпированным портьерам.

– Теперь от его когтей на шелке останутся зацепки, – посетовала я.

– Ну я тебе сейчас покажу! – Дедуля бросился к нему, подхватив по пути кочергу, стоящую около камина.

Когда Ариша подлетел к окну, цепкое животное забралось уже на самый верх. Дед замахнулся на него кочергой, котенок не по возрасту злобно мяукнул и прыгнул на антикварную люстру, гордость нашей гостиной. Впрочем, котику надо было отдать должное – он совершил самый настоящий акробатический трюк, достойный цирка Юрия Куклачева.

– Только не это! – взмолилась я, когда взбесившееся животное стало прыгать с одного рожка на другой.

Люстра, точная копия той, что украшала собой один из залов местного краеведческого музея, стала раскачиваться. Хрустальные подвески звенели, котик урчал, дедуля посылал в его адрес проклятия, а я, напротив, ласковым голосом уговаривала кота остепениться и оставить раритет в покое. Он нас не слушал и продолжал веселиться под потолком, пока не случилось страшное. Раскачавшиеся подвески ударили в рожок, и он треснул, а одна нитка бусин из горного хрусталя звонко упала на дубовый стол и раскрошилась на мелкие кусочки.

Ариша выпустил из рук кочергу, она упала ему на ногу. Дед ойкнул, поджав ногу, а потом вдруг схватился за сердце. Я на какое-то время потеряла дар речи. И дедулю было жалко, и люстру. На самого котика последствие его акробатических экзерсисов тоже произвело очень сильное впечатление. Он спрыгнул вниз и забился в угол, виновато спрятав голову от наших разъяренных взоров. Я, особо не церемонясь, схватила его за шкирку, вынесла в прихожую и уже хотела вышвырнуть за дверь, но потом передумала – этот негодник мог вернуться.

– Подержи, – попросила я Аришу.

Он ухватил котенка под передние лапы.

– Что ты там ищешь? – осведомился дед, когда я открыла антресоли.

– Шампуры.

– А если серьезно?

Вместо ответа я вынула старую спортивную сумку.

– Давай-ка его сюда. Ну что, дружок, попался? – Я закрыла «молнию», оставив небольшую щелочку для вентиляции.

– Так что ты собираешься с ним делать? – поинтересовался Ариша.

– Утоплю, как Герасим Муму.

– Оставь эту затею, Полетт. Мстить животным – это бесчеловечно.

– Ариша, я пошутила. Конечно же, я не буду топить этого беднягу. – Оказавшийся в плену котик жалобно мяукал. – Я отвезу его в город и там выпущу на все четыре стороны. Надеюсь, назад он не вернется.

Против такого решения дедуля не возражал. Только я не поехала в город, потому что на столбе около нашего дома прочитала объявление о пропаже полугодовалого котенка по кличке Тихон. Хозяева просили вернуть его за вознаграждение.

– Тихон, – позвала я, немного приоткрыв «молнию».

– Мяу, – откликнулся тот, глядя на меня хитрыми глазами с зелеными искорками.

Я снова закрыла сумку и отправилась по адресу, указанному в объявлении. Животное стало истошно орать, наверное, решило, что ему придется сидеть в сумке всю оставшуюся жизнь. Угораздило же хозяев назвать своего кота Тихоном! Я шла и мысленно спорила с ними относительно его клички. Гепард, Волчок, Шаляпин, Бандит, но никак не Тихон! Свернув на Цветочную улицу, я стала приглядываться к номерам домов. Тридцать пятый оказался в самом конце улицы. Я позвонила. Дверь мне открыла склонная к полноте женщина лет сорока пяти, одетая в велюровый спортивный костюм темно-фиолетового цвета.

– Чем обязана? – спросила она, запыхавшись. – Простите, я только что сошла с «беговой дорожки».

– Я принесла вам вашу пропажу. Тихона.

– Ой, счастье-то какое! – воскликнула хозяйка, принимая домашнее животное. – Дурачок, куда же ты сбежал от нас? Знаешь, как ты нас напугал? Кристиночка места себе всю ночь не находила, все уголочки облазила, а тебя нет нигде. Девушка, где же вы его нашли?

– Вы не поверите, но у себя дома, на люстре.

– Ой, как же он туда попал? – искренне удивилась женщина.

– Запрыгнул на нее с портьеры.

– В это сложно поверить. Тихон у нас такой смирный, он никогда по верхам не лазил. Он ведь еще подросток. Признавайтесь, вы его чем-то напугали? – строго спросила дама.

– Это он нас напугал, – возразила я и уже собиралась свернуть не слишком приятное общение, но хозяйка Тихона схватила меня за руку и буквально втянула в свой дом.

– Хоть вы и наговариваете на наше сокровище, я вам все равно очень благодарна за то, что вы не поленились принести Тихона сюда. Подождите минуточку, я схожу за обещанным вознаграждением.

– Это лишнее.

– Нет, не возражайте. Тихон для нас как член семьи, – хозяйка вернулась буквально через минуту и протянула мне коробку зефира в шоколаде.

Вкуснятина не могла компенсировать даже морального ущерба, не говоря уже о материальном, но я промолчала. В конце концов, хозяйка Тихона не виновата в том, что натворил ее питомец. В родном доме он на самом деле был ниже травы тише воды.

– Спасибо, – сказала я и шагнула к двери.

– Это вам спасибо.

Я вернулась домой и предложила Арише побаловаться зефиром в шоколаде.

– Полетт, ты обменяла животное на еду, не выезжая за пределы поселка? Какая же ты у меня предприимчивая!

– Это вознаграждение великодушной хозяйки Тихона, – пояснила я.

– Ах вот оно что... – Дедуля взял коробку и стал рассматривать ее со всех сторон. – А товар-то просрочен!

– Не может быть! – Я взяла коробку и удостоверилась, что так оно и есть. – Ладно, зефир мы выбросим. А что будем делать с люстрой? Как ты думаешь, ее можно отреставрировать?

– Дешевле обойдется купить другую люстру. Сейчас в магазинах наверняка можно найти что-нибудь современное, но стилизованное под старину. Я вот был у одного приятеля в гостях, так у него все осветительные приборы от хлопка в ладоши загораются. Может, и нам что-нибудь подобное приобрести?

Мне не понравилась Аришина идея. Современная люстра могла испортить интерьер гостиной, выдержанный в стиле рококо буквально во всех мелочах. Недавно Алинка обновила бра в своей спальне лишь потому, что наткнулась в газете на купон, дающий право на десятипроцентную скидку в салоне «Ваша светлость». У нас была куда более веская мотивация.

– Я думаю, что сначала надо поискать люстру в антикварных магазинах.

– Тебе сейчас, наверное, недосуг этим заниматься? – сочувственно поинтересовался Ариша. – «Экватор» на первом плане, так ведь?

Я посмотрела на осколки, и они натолкнули меня на одну очень интересную мысль.

– Попробую совместить одно с другим.

Вернувшись к компьютеру, я первым делом открыла список акционеров и стала искать в нем Панина, потому что решила начать возмездие именно с этого человека. Он был работодателем Игнатьева и должен был обеспечить технику безопасности, но Михаил Владимирович этого не сделал. На стройке все было пущено на самотек. Когда случилось несчастье, Панин заявился в больницу и стал угрожать Андрею, чтобы тот не вздумал искать виноватых...

Доля панинских акций составляла всего около одного процента, но при большой распыленности ценных бумаг это было уже кое-что. Если сосредоточить в одних руках акции всех мелких акционеров, то с этим пакетом уже можно войти в состав совета директоров. Другой вопрос, что супругов Кудряшовых надо оттуда выкурить, но и он со временем был решаем.

Изучив протоколы последнего собрания акционеров, я пришла к выводу, что мелким держателям акции не приносили больших доходов. Реально почувствовать вкус дивидендов могли только три человека – Татьяна и Петр Кудряшовы, а также Пасько. Эта же троица могла влиять на политику компании, поскольку в их руках был сосредоточен контрольный пакет акций. И, похоже, пока у них было полное взаимопонимание. Во всяком случае, на последнем совете директоров были единогласно решены все вопросы, в том числе о сдаче площадей в аренду и о продаже двух «КамАЗов» с прицепами. Если дело так дружно пойдет и дальше, то скоро весь автопарк будет распродан, а территория сдана в аренду. Примерно то же самое произошло с нашей кондитерской фабрикой – рейдерский захват, распродажа активов, сдача площадей в аренду, счета в офшоре. Хорошо отработанная преступная схема. А что еще следовало ожидать от Кудряшовых? Но вот кто такой Пасько? Я стала просматривать другие документы, но быстро поняла, что начинаю закапываться в этой информации. Нет, надо идти от простого к сложному. Сначала Панин.

В общих чертах я уже представляла, как его обработать. Осталось обдумать кое-какие детали. Я выключила компьютер и взяла саксофон, чтобы размять свою фантазию. На гребне музыкальной волны ко мне порой приходили блестящие идеи. Так случилось и на этот раз. Импровизировала я с большим вдохновением. Даже дедуля, проходя мимо моей комнаты, заглянул и похлопал в ладоши. Закончив свои музыкальные экзерсисы, я уже хорошо представляла, чем буду заниматься завтра. Все так удачно сложилось. Даже проказник Тихон залез к нам в дом не зря. Правильно говорят: что ни делается, все к лучшему.

Задумавшись, я не сразу заметила, как истерически дергается лежащий на столе мобильник.

– Алло! – ответила я, даже не взглянув на дисплей.

– Полина, привет! Я не поздно? – спросил Сашка Соколов, мой бывший одноклассник.

– Нормально. Как жизнь?

– На «ж» начинается... Отгадай, на какую букву кончается?

– Неужели все так плохо?

– Тебе, Поля, я могу сказать. Ты в курсе, какая у меня ситуация в семье. В общем, на этот раз Юлька ушла от меня окончательно и бесповоротно. Во всяком случае, она так в записке написала. И даже с детьми видеться не разрешает.

– Ты хочешь ее вернуть или только детей забрать? Сейчас это модно – отбирать детей у матери.

– Нет, я в этом смысле старомоден, – признался Соколов, чем очень порадовал меня. – Я всех троих хочу вернуть.

– Тогда покупай цветы жене, какие-нибудь подарки детям и вперед, с песней!

– Да я так уже сто раз делал, Юлька мне больше не поверит, – Сашка обреченно вздохнул.

– Так ты ей не ври, а скажи правду, что больше изменять ей не будешь, ну и не изменяй.

– А если я в этом не уверен? Если буду?

– Тогда зачем тебе Юлька? Стиральная машина у тебя есть, посудомоечную купить можно. Хотя лучше все время питаться в ресторанах, так сразу решается несколько вопросов: по продуктовым магазинам ходить не надо, готовить не надо, мыть плиту и посуду тоже не надо. Так, что там еще остается? Секс? Так с этим у тебя проблем нет.

– Поля, а если я люблю Юльку, если мне ее улыбки с ямочками на щеках не хватает, если мне голоса ее не хватает? Пусть она даже кричит на меня...

– Ну конечно, когда жена ругает, это нормально, а вот когда хвалит, то невольно приходится думать, какую вину она заглаживает.

– Полька, ну не обостряй, ладно? Мне так плохо одному. Я без жены и детей скучаю.

– Знаешь, надо перетерпеть. Пострадаешь с годик, похудеешь, возможно, даже лысеть начнешь, но потом постепенно забудешь Юльку. А дети... Дети вырастут и все поймут, особенно сын.

– Поля, а может, мне действительно остепениться? – спросил Соколов так, будто мое мнение было для него истиной в последней инстанции.

Как же мне надоела семейная драма Соколовых! Юлька с Сашкой поженились едва ли не сразу после школы. Большинство наших одноклассников подали заявления в тот или иной вуз, а Соколовы – в загс, а еще записались на курсы будущих родителей. Через четыре месяца после выпускного бала у них родились близнецы, мальчик и девочка. Это замечательное событие дало Сашке возможность проходить мимо военкомата с гордо поднятой головой, ведь с двумя детьми в армию тогда не брали. Первые пять лет в их семейной гавани все было тихо и спокойно, а потом начался шторм. Из примерного семьянина Сашка вдруг превратился в заправского ловеласа. Я, честно говоря, устала их мирить. Может, метод «от обратного» сработает?

– Остепениться? Сань, даже не пытайся, у тебя не получится. Ты бы Юльке больше голову не морочил. Ушла так ушла. Ты мне лучше вот что скажи...

– Что?

– Ты когда-нибудь с «Экватором» сталкивался?

– Нет, только с Северным полюсом. Я в детстве мечтал туда на лыжах отправиться, поэтому книжки разные читал про челюскинцев, про пингвинов...

– Пингвины на Южном полюсе, а на Северном – белые медведи.

– Значит, про них.

– Я даже не знала, что ты такой романтик. Похоже, я зря к тебе с такими приземленными вопросами, как транспортные услуги, лезу.

– Погоди, так ты транспортную компанию «Экватор» имела в виду?

– Вот именно.

– Да, я иногда пользуюсь ее услугами. А что?

Вот удача так удача!

– Сань, а как давно ты с ними сотрудничаешь?

– Да уж лет пять.

– Скажи, а ты не заметил каких-либо изменений за последние два года?

– Ну, тарифы выросли... Так сейчас цены на все растут. Генеральный сменился.

– Вот, – протянула я, – как раз руководство-то меня больше всего интересует. Кто раньше там всем заправлял, знаешь?

– Мигалов. Я как-то с ним лично общался. Тяжелый человек он, я тебе скажу, коммунист до мозга костей, когда-то в горкоме сидел... Пока мы с ним общались, он раз пять о советских временах с теплотой вспомнил. Неудивительно, что его кто-то подсидел. Странно, что он вообще бизнесом заправлял.

– Да, интересный экземплярчик. А с новым генеральным директором ты знаком?

– С Петром Петровичем?

– С ним, – подтвердила я.

– Лично не общался. Но я слышал, что всем заправляет не он, а какая-то баба, короче, серый кардинал в юбке.

– Татьяна Кудряшова, что ли?

– Не знаю. Может, она, а может, и нет.

– Сань, ты бы аккуратно поинтересовался, что все-таки в верхах «Экватора» сейчас происходит.

– Попробую, есть у меня там один контакт, поинтересуюсь. Поль, а что же мне все-таки с Юлькой делать?

– Сань, а ты не думал, что на этот раз она не просто от тебя, а к кому-то другому ушла?

– Нет, не думал.

– А зря. Такое вполне возможно. Ну все, пока.

– Пока, – озадаченно произнес Соколов.

Я немного подумала и позвонила другу нашей семьи, полковнику ФСБ.

– Алло, – сказал Курбатов.

– Дядя Сережа, здравствуйте!

– Добрый вечер, Полина!

– Дядя Сережа, мы можем завтра с вами встретиться?

– Конечно. Что-то случилось?

– Нет, я просто хотела у вас кое-что уточнить.

– Знаю я твое «кое-что». Снова нашла себе приключения? – догадался Курбатов.

– На этот раз они меня нашли.

– Это одно и то же. Полина, а ты во сколько обычно встаешь?

– Когда как, – ответила я с задержкой, потому что была застигнута этим вопросом врасплох.

– Ясно. Завтра придется подняться пораньше. У меня будет очень насыщенный день, поэтому мы сможем встретиться с тобой только до работы. С кем, с кем? – с легким раздражением переспросил Курбатов, и я поняла, что он разговаривает уже не со мной, а с супругой. – С Полиной Казаковой. Хочешь сама с ней поговорить?

– Полиночка, здравствуй!

– Добрый вечер, тетя Зина!

– Полиночка, я давно хотела спросить у тебя рецепт того салата с креветками, который был у вас на столе на Новый год.

– Тетя Зина, его не я, а домработница готовила. Узнать у нее при случае?

– Да, если не сложно. Передаю трубочку Сереже.

– Значит, так, Полина, подъезжай-ка завтра к моему дому часам к восьми. Отвезешь меня в контору, по дороге поговорим. А водителю своему я сейчас отбой дам.

– Хорошо, дядя Сережа.

– Привет Аристарху Владиленовичу.

Глава 7

Я отношусь к категории сов – ложусь спать поздно и встаю тоже поздно. Вот вчера опять сомкнула глаза уже далеко за полночь, потому что изучала документы «Экватора». В них был такой сумбур, что разобраться в чем-либо до конца мне так и не удалось. Едва заснула, как будильник потревожил мой сон. Нет, я точно не жаворонок. Только залив в себя чашечку растворимого кофе, я почувствовала, как живительная влага растекается по всему организму. Все, можно и за руль садиться.

К дому Курбатова я успела вовремя, только подъехала, как дядя Сережа вышел из парадного.

– Ну здравствуй, красавица! Рассказывай, кому ты на этот раз мстить собираешься?

– Хочу навести порядок в транспортной сфере.

– А справишься? С тех пор как Гоголь обозначил эти две проблемы – дураки и дороги, кто только не пытался их решить! Все без толку.

– Нет, у меня немного другая тема. Я в «Экваторе» хочу порядок навести. – Я посвятила полковника ФСБ в подробности своего дела.

– Ну что ж, одобряю, – сказал Сергей Дмитриевич. – А от меня-то ты чего хочешь?

– Меня интересует биография Петра Кудряшова. Он, вроде бы, сидел в девяностых за разбой. Хотелось бы знать подробности.

– Узнаем. Это все?

– Нет, еще меня Пасько интересует.

– Он тоже сидел?

– Вот этого я не знаю.

– Ты бы черкнула мне имена-отчества, годы рождения, если, конечно, знаешь.

– Все набросала, когда припаркуемся, я дам вам записку.

Забросив Курбатова в контору, я поехала к Алине попить кофе и убить время до открытия антикварных магазинов. Нечаева еще спала, звонок в дверь ее разбудил. Алина открыла мне дверь в пеньюаре и с взлохмаченной головой. Я думала, что она станет ворчать, но подруга моему визиту обрадовалась.

– Слушай, Поля, пока я тут умываюсь, ты сбегай в магазин, купи чего-нибудь к кофейку. У меня совершенно пустой холодильник. Кстати, сахара тоже нет.

Я, конечно, сбегала в магазин, ведь не могла же я оставить лучшую подругу умирать голодной смертью. Когда я вернулась, Алинка уже молола кофейные зерна.

– Ну рассказывай! – потребовала она.

Я стала делать бутерброды и вещать о вчерашнем переполохе в нашем доме.

– Полька, ты думаешь, я поверю, что ты приехала ко мне в такую рань, чтобы рассказать про резвого котенка? Ты хочешь меня чем-нибудь озадачить, так ведь? Признайся, что без меня не справляешься! – Нечаева была настолько уверена в своей правоте, что разубеждать ее было бесполезно.

– Да, Алина, ты меня раскусила. Сейчас покажу тебе одну бумажку. – Я полезла в сумку за списком акционеров. – Ты посмотри, может, знакомых найдешь, ладно?

Нечаева взяла листок двумя пальчиками и пробежала его глазами.

– Нет, навскидку ничего сказать не могу, тут вспоминать надо...

– Ты вспоминай, а мне бежать пора. Спасибо за завтрак.

– Тебе спасибо.

Пообщавшись с Нечаевой, я поехала по антикварным магазинам. Несмотря на то, что Горовск – это небольшой провинциальный городишко районного значения, тяга его жителей к изящной старине велика, оттого и комиссионок много.

– Здравствуйте, барышня, чем могу вам помочь? – обратился ко мне продавец антикварной лавки, высокий худой мужчина средних лет. Длинный серый сюртук и прямой пробор черных слегка волнистых волос делали его похожим на дореволюционного приказчика.

– Меня интересует старинная люстра, – сказала я, оглядываясь по сторонам.

– Есть голубушка, на днях поступила, весьма редкий экземпляр, – таинственным голосом сообщил антиквар. – Взгляните сюда, пожалуйста, девятнадцатый век...

– Какой век? – недоверчиво переспросила я, увидев зеленый засаленный абажур с золотистой бахромой.

– Конец девятнадцатого – начало двадцатого, – поправился продавец. – В рабочем состоянии.

– Я вас умоляю! Это ширпотреб середины двадцатого века. Такие абажуры висели тогда в каждом втором доме.

– Милая барышня, поверьте мне, эта штуковина дореволюционная, – настаивал на своем антиквар. – Если и есть смысл спорить, то только о цене. Торг уместен. Итак, сколько вы готовы за нее заплатить?

– Нисколько, – отрезала я. – Меня интересует стиль рококо.

– Увы, ничего подобного у нас нет. Более того, я уверяю вас, что в Горовске вы не найдете такой люстры. Поэтому советую приглядеться к ретро.

– До свидания, – сказала я навязчивому продавцу и вышла из магазина.

Посетив еще три комиссионки, я поняла, что найти подходящую люстру для нашей гостиной будет очень непросто. Скорее всего, придется расширить географию поиска не только за пределы Горовска, но и области. А может, даже придется побродить по Всемирной паутине. Тем не менее я зашла в очередную лавку, торгующую антиквариатом.

– Добрый день, – услужливо поклонился мне толстый лысый старичок. – Если я не ошибаюсь, вы как-то приобретали у нас канделябры?

– Да, было такое, – подтвердила я, удивляясь прекрасной памяти пожилого человека. – Но это было около года назад.

– Всего-то? – мило улыбнулся мой визави. – Скажите, чем вы нынче интересуетесь?

– Старинной рожковой люстрой. Что-нибудь наподобие той, что висит в нашем краеведческом музее. – Я объяснила, в каком именно зале.

– У вас замечательный вкус. Могу представить себе, в каком дворце вы живете, какой роскошью себя окружаете. – Антиквар говорил, тщательно подбирая слова, и я догадалась, что он постепенно подводит меня к тому, что удовлетворить мой покупательский спрос не может. – Разумеется, свет – это самое главное в таком интерьере...

– У вас серебряные портсигары есть? – перебил его только что вошедший покупатель.

– Да, посмотрите сюда. – Продавец тут же переключил свое внимание на него, и я направилась к выходу. – Мадмуазель, но куда же вы? Мы с вами еще не договорили.

Я задержалась из элементарной вежливости, уверенная в том, что и этот антиквар все равно не скажет мне ничего обнадеживающего. Ни один портсигар не заинтересовал потенциального покупателя, и он быстро ушел. Мы снова остались вдвоем.

– Итак, на чем я остановился?

– Вы сказали, что люстра занимает особое место в интерьере.

– Я сказал, что свет – это самое главное в том или ином интерьере. А это, как вы понимаете, не только осветительные приборы, но и естественное освещение... Я вижу, вы заскучали. Думаете, что это старик к вам привязался, так?

– Ну почему же, вы очень интересный собеседник.

– Благодарю вас, – антиквар вежливо поклонился, а затем вынул из ящика какую-то фотографию. – Мадмуазель, подойдите сюда. Взгляните – такая люстра сможет украсить вашу гостиную?

– Это именно то, что я ищу. Она в рабочем состоянии? Сколов нет?

– Могу с совершенной уверенностью заявить, что люстра в идеальном состоянии. С месяц назад я лично ее оценивал.

– Когда я смогу ее увидеть?

– Вам как удобней? Осмотреть товар на дому у продавца или здесь?

– Здесь, – ответила я и оглянулась на новых посетителей, от которых шло зловонное амбре. Неряшливо одетые мужчина и женщина приглядывались к медным самоварам. – И как можно быстрее.

– Желание покупателя для нас закон. Завтра товар будет доставлен в магазин, если вас, конечно, устраивает его цена. – Продавец поманил пальцем, я нагнулась, и он шепнул мне на ушко пятизначную цифру.

– Меня устраивает цена, – кивнула я.

– Скажите, а вы еще самовары принимаете? – осведомился мужчина.

– Принимаем, – ответил антиквар. – Сколько у вас штук?

– Один.

– Приносите, только паспорт не забудьте.

Парочка радостно переглянулась, после чего женщина сказала:

– Мы будем здесь через полчаса.

– Знаете, душечка, – обратился ко мне антиквар, когда мы снова остались вдвоем, – недавно на помойку был выброшен диванчик из мебельного гарнитура середины XVIII века вместе с отслужившей свой век газовой плитой, разумеется, середины прошлого века. И что вы думаете? Кто-то стащил плиту в тот же день, а диванчик еще два дня стоял около контейнеров, пока мимо не проехал один человек. Он отреставривал диванчик и выставил в нашей лавке. А уж сколько самоваров на свалках находят – тьма!

– Да, люди не всегда понимают, какой ценностью обладают, – согласилась я. – Скажите, а мне в котором часу завтра зайти?

– Одну минуточку! – Продавец позвонил по телефону и спросил у владельца люстры, когда тот сможет привезти ее в магазин. – Да, нашлась покупательница. Да, цена ее устраивает. Понял... Ну что ж, голубушка, милости прошу заглянуть к нам завтра после полудня.

– Премного благодарна, – ответила я в той же манере.

* * *

Дома я озвучила цифру, в которую нам обошлись забавы Тихона.

– Впечатляет, – сказал Ариша.

– И это не считая напольной вазы, – подытожила я.

– Придется мне сегодня идти на заработки.

– В подпольное казино?

– Какая разница, подпольное оно или нет, главное, что атмосфера там пропитана азартом и удачей.

Я взяла в прихожей ворох бесплатных газет с объявлениями и поднялась к себе. Меня интересовали услуги электрика, ведь разбившуюся люстру надо было снять, а новую повесить на ее место. Частников, предлагающих свои услуги задешево, я сразу отмела, а вот телефон фирмы «Суперток», которая не поленилась указать номер своей лицензии, взяла на заметку.

* * *

Утром я первым делом подошла к двери дедовой спальни и тихонько приоткрыла ее – Ариша крепко спал. Откровенно говоря, я не слышала, во сколько он пришел, да и пришел ли. Судя по тому, что в его комнате был полный порядок, он вернулся домой в «плюсе». Я знала, как выглядят его «минусы»: смокинг, небрежно брошенный на кресло, диванное покрывало, валяющееся на полу, опрокинутый стул. Сейчас все было чинно – смокинг, как ему и подобает, висел в шкафу, аккуратно сложенное покрывало лежало на кресле, а на стуле стояла барсетка. С виду туго набитая. Я успокоилась, прикрыла дверь и спустилась вниз.

Позавтракав в одиночестве, я позвонила в фирму «Суперток» и сделала срочный заказ на демонтаж люстры. Мальчики приехали оперативно и справились со своей задачей на пять с плюсом. Если у кого-то и были к ним претензии, то у Ариши. Он проснулся оттого, что услышал внизу какую-то возню и мужские голоса.

– Полетт, – позвал он, – что у нас происходит? Я второго погрома за одну неделю не перенесу.

– Не волнуйся, это электрики.

– Полетт, а когда ты успела купить люстру? А главное – на что?

– Я пока ее не купила, но уже присмотрела. Если все срастется, то вечером привезу ее домой.

– Все, что зависит от меня, я сделал. – Ариша раскрыл барсетку и показал мне ее содержимое.

– Ого, – впечатлилась я.

– Да, вот так, на меня, можно сказать, накатила полоса тотального везения. Тут не только на люстру хватит. Полетт, скажи, а разве нельзя было сделать все одним махом? – спросил дед без всякого перехода.

– В смысле?

– Старую люстру снять, а затем сразу же повесить новую?

– Нет, дедуля, нельзя. – Я интригующе улыбнулась. – Скоро ты поймешь, почему.

* * *

Я зашла в антикварную лавку в начале первого. Ее хозяин был занят каким-то важным господином.

– Да, это предмет коллекционирования, – донеслось до меня, – но не ищите его в лавках, подобных нашей. Я дам вам один телефончик...

От нечего делать я стала рассматривать бронзовые статуэтки, затем настенные тарелки. Антиквар освободился минут через пятнадцать, и я успела разглядеть и пощупать все, что находилось в открытом доступе.

– Мадмуазель, простите, что я заставил вас ждать, – сказал он, вешая на дверь табличку с надписью «Закрыто». – Это был наш постоянный покупатель. Сейчас будем смотреть люстру. Проходите сюда, пожалуйста.

Я прошла за прилавок, а затем в небольшую комнатку за ним. Там тоже было много старинных вещей, я сразу же стала искать глазами люстру, но не нашла.

– Она в этой коробке, – предвосхитил мой вопрос антиквар. – Вещь хрупкая, поэтому требует особых условий транспортировки.

– Понимаю, – сказала я и открыла огромную коробку, стоящую на круглом столе.

Я убрала вату и стала придирчиво рассматривать каждую деталь. Был только один крохотный дефект – небольшая потертость бронзового листочка. Откровенно говоря, наша люстра имела больше дефектов, но снизу никто не обращал на них внимания, потолки ведь у нас высокие.

– Внешний вид меня устраивает. Скажите, возможно подключить ее к сети?

– Сделаем! – Антиквар надел диэлектрические перчатки, взял оголенные на концах провода люстры и всунул их в розетку удлинителя. Вспыхнул яркий свет. Едва я удостоверилась, что лампочки во всех рожках горят, он вынул провода.

– Ну что ж, я ее покупаю, но...

Хозяин лавки деликатно уточнил:

– Какие-то проблемы?

– Нет, точнее, есть одна. Хочу кое-кого разыграть. – Я рассказала, в чем суть моей шутки. – Вы мне не поможете?

– Даже не знаю, что вам сказать. Голубушка, вы уверены, что эта шутка будет уместной?

– Уверена, недавно этот человек так меня разыграл, что я просто не могу не ответить ему тем же. У нас с ним такой стиль общения, понимаете?

– Не совсем, но это не мое дело. Хотите пошутить – шутите. Я вам подыграю. Мадмуазель, вы мне очень симпатичны.

* * *

Сев в машину, я позвонила в фирму «Экватор»:

– Здравствуйте, мне срочно нужна машина, чтобы перевезти ценный хрупкий груз.

– Вы обратились по адресу, – сказал приятный женский голос. – Каковы габариты и вес вашего груза?

– Вес? Думаю, около десяти килограммов. Габариты... – Я немного подумала и назвала цифры.

– Ясно, значит, коробка уместится в багажник.

– Девушка, о чем вы говорите? Какой багажник? Я же вас сразу предупредила, что у меня ценный и очень хрупкий груз! Его нельзя бросить в багажник, как мешок картошки.

– Хорошо, я все поняла. Мы предоставим вам микроавтобус. Ваш груз будет надежно закреплен на мягких сиденьях салона. Вы сможете находиться рядом с ним, – пропел приятный женский голос.

– Вот это уже совсем другое дело!

– Итак, когда и куда вам прислать машину?

– Погодите, мы еще не обсудили гарантии сохранности моего груза.

– Мы, разумеется, гарантируем вам его сохранность. У нас очень опытные водители...

– Нет, устные гарантии меня не устраивают. Я хотела бы все оформить документально.

– Даже не знаю, что вам сказать. У нас таких случаев еще не было. Нам клиенты доверяют...

– Это все слова, а мне нужна бумага с печатью.

– Ну хорошо, я сейчас посоветуюсь с начальством. Оставьте номер своего телефона. Я вам перезвоню.

– Нет уж, лучше я сама вас наберу минут через пятнадцать. Вам хватит столько времени, чтобы принять решение? Если не хватит, то я обращусь к другому перевозчику.

– Да-да, конечно, я быстро все уточню, – сказала девушка и отключилась.

Я перезвонила ей ровно через четверть часа.

– Мы готовы дать вам гарантийное письмо, вам надо подъехать в офис и оплатить наши услуги. Мы находимся на улице Маяковского, сорок.

– Хорошо, я буду у вас через полчаса.

Я могла бы доехать туда и за пять минут, но мне нужно было сделать один звоночек.

– Мы как раз за это время подготовим гарантийку. Назовите свою фамилию и стоимость груза.

– Казакова Полина Андреевна, – сказала я, затем назвала цифру.

– Сколько? – удивилась девушка. – Интересно, что же это за груз такой?

– Антикварная люстра. Мне надо в целости и сохранности довезти ее из магазина домой.

Отключившись, я покопалась в записной книжке мобильника, нашла нужный номер и нажала кнопку посыла вызова.

– Алло.

– Лизавета?

– Да, это я.

– А это Полина Казакова.

– Полина, я рада тебя слышать.

– Лиза, у меня есть одна просьбочка, мягко говоря, нестандартная. – Я озвучила, в чем ее суть.

– Это не проблема. Самосвал подойдет?

– А водитель толковый?

– Я плохих работников не держу.

– Отлично.

Мы обговорили детали, и я поехала на улицу Маяковского. Шило был прав, конторка, в которой «Экватор» обслуживал частников, требовала ремонта. Дело было даже не в эстетике, а в элементарной безопасности. В некоторых местах потолка штукатурка угрожающе провисала, а линолеум на полу топорщился так, что я пару раз споткнулась. Снова пришла в голову мысль, что Панина отправили сюда, как в ссылку. Видать, сильно проштрафился.

Первым делом я ознакомилась с гарантийным письмом. Его текст был написан отнюдь не в деловом стиле, а каким-то корявым обывательским языком. Мне трудно было удержать себя от того, чтобы не дать несколько ценных советов на будущее. В конце концов, я просила бумажку с подписью и печатью, и я ее получила. Напечатанное на фирменном бланке «Экватора» гарантийное письмо было подписано начальником отдела М.В. Паниным и скреплено круглой печатью.

– Ну что ж, – я удовлетворенно закивала головой, – теперь я могу вам доверить антиквариат. Сколько с меня?

– Пятьсот двадцать три рубля, это уже с НДС.

Когда все формальности были соблюдены, я поехала на микроавтобусе в антикварную лавку. Там было все готово к нашему прибытию. Василий, водитель, даже не стал смотреть, в каком состоянии он принимает к перевозке ценный и хрупкий груз, только спросил:

– Неужели какая-то старомодная люстра стоит таких бабок? Я бы за такие деньги ее не купил.

– Сынок, а я бы тебе ее и не продал, – заметил антиквар и принялся выписывать мне товарный чек. – Человек должен быть подготовлен к жизни в окружении таких вещей. Это настоящее произведение искусства, и обладать им может только тот, кто умеет ценить прекрасное.

– Прекрасное, – усмехнулся водитель, оглядываясь по сторонам, – да здесь один хлам. У меня в сарае два таких же утюга валяются и похожие часы с кукушкой рядом пылятся...

– Сынок, а ты приноси все это к нам на комиссию, – предложил антиквар.

– Я об этом подумаю.

– Все, можете забирать товар, – сказал антиквар и протянул мне товарный чек.

Водитель положил коробку с люстрой в салон и надежно пристегнул ее ремнями. Я подумала, что надо сильно постараться, чтобы разбить ее содержимое, и села рядом со своим сокровищем. Когда водитель стал резко тормозить у светофора, я закричала из салона:

– Эй, поосторожнее там! Не дрова все-таки везете.

– Я что, по-вашему, должен был в «Хонду» въехать? Кто же знал, что она так резко остановится?

– «Хонда» здесь совсем ни при чем, это вы светофор вовремя не заметили.

– Дамочка, не учите меня водить машину. У меня двадцать лет безупречного стажа, – сказал Василий и снова резко затормозил.

Похоже, мне достался тот же водитель, что перебил посуду Витькиной тетки.

– Ну что опять? Почему вы так неаккуратно ведете машину?

– А вы не видели?

– Нет. У меня такое ощущение, что вы сели за руль только сегодня, – продолжала я нагнетать обстановку. – И как я могла вам доверить такую ценную вещь! Купилась на рекламу, где курица с яйцами.

– Помолчите, пожалуйста, – попросил «газелист» и резко ушел вправо, потому что в наш ряд, прямо перед нами притерлась «десятка». – Вот козел! Ну куда он прет!

– Нет, вы точно водить машину не умеете! А еще говорят, что женщина за рулем – это преступник. Да любая женщина в сто раз лучше вас управляет машиной.

Водитель, оскорбленный таким замечанием, оглянулся назад, чтобы поставить меня на место, и тут же получил от меня новый укол:

– Эй, вы на дорогу смотреть будете? Я уже не только за люстру, но и за свою жизнь волноваться начинаю.

– Все бабы стервы, – процедил он сквозь зубы.

– Вы не забыли, что нам надо скоро сворачивать на Васильковскую? – уточнила я.

– Помню.

Я нажала в телефоне на кнопку быстрого набора, и человек, который нас ждал за поворотом в самосвале, должен был принять этот сигнал к сведению. Когда микроавтобус с логотипом фирмы «Экватор» свернул на тихую Васильковскую улицу, прямо на нас, не обращая внимания на разделительные полосы, мчался самосвал с грязными, нечитабельными номерами. Кроме нас, других машин не было. Я знала, что водители не любят ездить по этой улочке из-за ужасного дорожного покрытия.

– Вот придурок! – выкрикнул «газелист» и резко крутанул руль вправо.

Столкновения не произошло, да и не могло произойти по сценарию. Водитель самосвала был настоящим виртуозом. Он вырулил на свою полосу метрах в двух от нашего микроавтобуса. Водитель «Газели» по-своему пытался избежать аварии – въехал правыми колесами на тротуар, при этом я подпрыгнула аж до потолка. Если бы коробка с люстрой не была закреплена ремнями, она точно упала бы с сиденья. Но она была зафиксирована, поэтому ее содержимое лишь слегка тряхануло.

– Ну и денек! Наверняка пьяный за рулем. Как вы там? – осведомился водитель, выруливая обратно на дорогу. При этом коробку снова тряхануло.

– Я – нормально, но люстра звенела. Остановите машину, я должна убедиться, что с ней все в порядке.

– Ладно, сейчас найду подходящее место для парковки. Надеюсь, там все нормально.

Вскоре мы отстегнули и вскрыли коробку. Я вскрикнула так, словно в мое тело вонзились осколки. Люстра была разбита.

– Только не это! – запричитала я. – За что же мне такое наказание? Дед меня убьет! Домой мне лучше не возвращаться.

– Ну и дела! Шеф меня тоже к ногтю прижмет. Я слышал, вы гарантийное письмо запросили. А я ведь тут совсем ни при чем.

Витькина тетка не запросила гарантийного письма, и водитель даже не подумал перед ней извиниться за разбитую посуду. «Ничего, голубчик, – подумала я. – В этот раз ты за все ответишь».

– Как это вы ни при чем? Вы вообще водить машину умеете или права просто купили?

– Да при чем здесь я? Это тот идиот на самосвале виноват. Вы случайно его номера не запомнили?

Да, похоже, я перестаралась с инсценировкой. Но откуда мне было знать, что мне дадут того же водителя, что и Шиловым, и что по дороге даже без самосвала будет достаточно кочек и поворотов, чтобы разбить люстру?

– Нет, не успела. Он, конечно, нарушил правила, но вы тоже хороши, зачем-то на тротуар полезли, – говорила я, вытирая слезы. – Бордюр там такой высокий.

– А что мне еще оставалось? Он шел на меня лоб в лоб, вот я и вильнул. Хорошо, живыми остались.

– Вильнул он. Так, значит, ваша фирма перевозит хрупкие грузы?

– Черт! Даже не знаю, что делать. Может, мы с вами как-нибудь договоримся?

– О чем? – я вскинула на водителя заплаканные глаза.

– Ну, я вам заплачу за ремонт, чтобы вы ничего начальству об этом инциденте не говорили.

– Вы называете это инцидентом? Да это же натуральное преступление. Вы угробили антикварную люстру. Отремонтировать ее невозможно, – я стала рыдать над осколками.

– Да вы с ума сошли – такие деньги отваливать за эту ерунду!

– Раритет XIX века, по-вашему, ерунда? – спросила я, вытирая слезы. – Да таких люстр во всей Европе, может, штуки две или три осталось.

– Действительно, что теперь? – водитель потер лоб. – Похоже, я работы лишился.

– Не зря я попросила дать мне гарантийное письмо. Материальный ущерб мне компенсируют, но где я еще одну такую люстру найду? – говорила я, шмыгая носом. – Ладно, разворачивайтесь. Поедем в «Экватор».

Глава 8

Когда я зашла в контору, Панин пил со своими сотрудницами чай.

– Приятного аппетита! – злобно прошипела я.

– В чем дело? Почему вы вернулись? Машина сломалась? – начальник забросал меня вопросами.

– Я как чувствовала! Как чувствовала! – причитала я, усаживаясь на стул для посетителей. – Хорошо хоть гарантийное письмо взяла...

– Что? – лицо Панина перекосилось от недоумения. – Что вы хотите этим сказать?

– Мы ее не довезли... – Мой голос был наполнен такой скорбью, будто речь шла о бабушке, умершей по дороге в больницу.

– Где Василий? Водитель где?

– Он боится заходить.

– Правильно делает. Да я его... Да он мне ответит! – С этими словами Панин стремительно вышел на улицу к микроавтобусу.

В приоткрытую дверь доносилась нецензурная брань, которой начальник отдела осыпал водителя. Язык выдал все дефекты его мышления. Василий оправдывался, сваливая всю вину на водителя самосвала. Минут через десять Панин вернулся в контору, и я тут же его спросила:

– Скажите, какая у вас процедура компенсации ущерба?

Он смерил меня с головы до ног далеко не сердечным взглядом и заявил:

– А никакой компенсации не будет. Ищите водителя самосвала.

– А как же гарантийное письмо? – я часто-часто заморгала слипшимися от слез ресницами.

– Засуньте его знаете куда? – усмехнулся Панин и направился в свой кабинет.

Я ожидала от него чего-то в этом роде, но сделала вид, что нахожусь в ступоре.

– Водички дать? – спросила меня услужливая сотрудница «Экватора».

– Сама ее выпей, а лучше предварительно накапай в нее валерьянки, – посоветовала я и решительно направилась в кабинет начальника.

– Ну что еще? – недовольно пробурчал тот. – Я все выяснил – нашей вины нет. Форс-мажор произошел, так сказать.

– В гарантийном письме не было ни слова о форс-мажоре. Скажите, а Петр Петрович (при упоминании этого имени-отчества Панин вздрогнул) в курсе того, что вы себе позволяете?

– Я? Что вы имеете в виду?

Я достала из сумки гарантийное письмо и помахала им в воздухе.

– Вы подписываете документы, которые должны быть завизированы одним из директоров ОАО. Большим начальником себя мните, да? Ну просто топ-менеджером. – Я села в кресло и закинула ногу на ногу. – Амбиции – это хорошо, но если они вредят репутации фирмы...

– Что вы несете? – Панин некрасиво поморщился. Было очевидно, что я вызываю у него жесткую неприязнь. Наверное, он догадывался, что я питаю к нему такие же чувства. – Да-да, ищите водителя самосвала или хотя бы свидетелей ДТП. А здесь вам больше делать нечего. Все, гражданочка, идите и не отвлекайте меня от работы!

– Искать свидетелей? Мне такие заботы ни к чему. У меня есть подписанное вами, уважаемый Михаил Владимирович, гарантийное письмо. – Я убрала его обратно в сумку. – С ним я пойду к дяде Пете.

– К какому еще дяде Пете?

– Вы сами знаете, к какому. К Петру Петровичу. Как вы думаете, что за этим последует? Лично я буду просить, чтобы вас уволили. Разумеется, после того, как вы компенсируете мне ущерб. – С этими словами я встала и направилась к двери.

– Подождите, – остановил меня Панин, – не спешите информировать Петра Петровича о произошедшем. Я что-нибудь придумаю...

– Придумывают детям сказки на ночь, а мне нужно нечто материальное. Раз люстра разбилась из-за того, что ваши сотрудники не умеют как следует водить машину, то я намерена получить обратно денежный эквивалент люстры.

– Я про это и говорю.

– Что толку говорить о деньгах? Их надо пересчитывать.

– Ну, вы понимаете, сумма не маленькая. У нас такой в кассе сейчас нет. Но так и быть, мы возвратим вам то, что вы заплатили за транспортную услугу.

– Это само собой.

– Настя, верни клиентке деньги! – крикнул Панин.

– Похоже, надо ехать прямиком в центральный офис. – Оставив дверь открытой, я вышла в комнату для посетителей, достала мобильник, набрала Алинку и спросила: – Здравствуйте! Вы можете соединить меня с Петром Петровичем?

– Поля, а тебе какой ответ нужен? – растерялась Нечаева.

– Хорошо, я перезвоню через пять минут. – Я отключила мобильник и села на стул.

– Вот, – Настя протянула мне деньги, которые я уплатила за перевозку люстры. – Только квитанцию верните, пожалуйста.

– Совсем за дуру меня держите? – усмехнулась я.

– Почему? – удивилась девушка.

– Если я возьму деньги и верну вам квитанцию, то договор на оказание услуг будет автоматически расторгнут, а это значит, плакала компенсация ущерба, – блеснула я своей юридической подкованностью.

После этого Панин попросил меня вернуться к нему в кабинет. Наверное, он понял, что я не простая штучка. Его взгляд так и вопрошал: «Ну какая недобрая судьба занесла тебя к нам сегодня?» А вот уста выдали совсем другое:

– Знаете, уважаемая, я не хотел бы, чтобы сегодняшний инцидент вышел за пределы нашего отдела. А потому я готов компенсировать вам ущерб, если позволите, частями.

– Нет, я хочу получить всю сумму целиком.

– Но у нас нет сейчас таких денег.

– В кассе, допустим, денег действительно нет. Что-то я не вижу, чтобы клиенты к вам в очередь выстраивались. Но у вас, вероятно, есть личные сбережения. – Я подалась всем телом вперед.

– А при чем здесь мои сбережения? – Михаил Владимирович отодвинулся от стола вместе со стулом.

– Вы лично гарантировали мне компенсацию ущерба. Забыли?

– Не забыл, но никаких сбережений у меня нет. Зарплата маленькая, а семья большая, еле концы с концами сводим.

– Может, у вас антиквариат имеется? – продолжала напирать я. – Такой же люстры, как ваш водитель угробил, у вас случайно нет?

– Откуда? Я этим старьем не увлекаюсь.

– Тогда у вас, возможно, есть ценные бумаги?

– Тоже нет, – нагло соврал Панин.

– Жаль, я бы могла подарить деду не люстру, а, например, акции «Газпрома». Ну, если у вас нет ни накоплений, ни ликвидности, то продолжать разговор бессмысленно. – Я откинулась на спинку стула и достала мобильник. – Надо звонить Петру Петровичу, а лучше сразу ехать к нему.

– У меня есть акции, – признался Панин, – правда, не «Газпрома», а «Экватора». Но вряд ли вас они заинтересуют.

– Ну почему же? Сколько у вас акций?

Михаил Владимирович немного подумал и назвал цифру, которой пытался ввести меня в заблуждение. Я помнила, что у него было намного больше как именных, так и привилегированных акций. Большую часть ценных бумаг он явно решил зажулить.

– Нет, слишком маленький пакет. Даже связываться не стоит. Может, у водителя есть акции?

– У него нет, он недавно в нашей фирме работает.

– Это плохо, – я достала мобильник и стала набирать номер.

– Подождите, а если бы у меня было больше акций?

– Что вы мне загадки загадываете? – возмутилась я. – Я вам хотела пойти навстречу, взять компенсацию акциями, не самыми ликвидными, между прочим, а вы...

– Это я, знаете, про именные акции говорил, а еще у меня столько же привилегированных.

– А через пять минут эта цифра еще вдвое вырастет, так?

Панин поерзал-поерзал в своем скрипучем кресле и, наконец, озвучил, каким пакетом акций он в действительности владеет.

– Хорошо, сейчас я позвоню знакомому брокеру и узнаю, как они нынче котируются. – Я снова набрала Алину. – Привет, дорогая, подскажи-ка мне, почем нынче идут акции «Экватора»?

– Поля, с тобой не соскучишься. Ты бы хоть меня заранее предупредила, о чем будешь спрашивать.

– Правда? Я поняла, спасибо. – Отключив мобильник, я обратилась к Панину: – Ну что ж, Михаил Владимирович, поедемте к нотариусу!

– Прямо сейчас? – опешил он.

– Неужели вы думаете, что я оставлю это дело до завтра?

– Нет, но сейчас ничего не получится. У меня все необходимые документы дома.

– Замечательно. Мы заедем к вам домой, а потом – к нотариусу. Даю вам последний шанс. Если вы говорите «нет», то я прямо отсюда еду к Петру Петровичу. Я думаю, что уже завтра он вас уволит. Хотя нет, не завтра, это произойдет сразу после того, как вычеты из вашей зарплаты достигнут той суммы, которую я получу в качестве компенсации за разбитую люстру.

– Скажите, а сколько сейчас стоит на фондовом рынке одна акция «Экватора»? – не слишком смело поинтересовался Панин.

– Меньше, чем вы мысленно подсчитали, разделив долг на количество ваших акций. Но у них есть тенденция к росту. Хотя в любой момент эта тенденция может поменяться. Итак, что вы решили? – спросила я, не давая Панину перевести дыхание. – Я жду ответа.

– Хорошо, я готов переписать на вас свои акции. – Панин встал, взял со стола папку и вышел в комнату для посетителей. На столе все еще лежали мои пятьсот двадцать три рубля, он положил их к себе в карман и сказал: – Настя, меня сегодня уже не будет. Василий, дай ключи от «Газели».

Панин сел за руль, а я устроилась рядом с ним. В салоне лежала коробка с разбитой люстрой. Минут через десять мы подъехали к пятиэтажке, в которой жил Михаил Владимирович. Пока он бегал за документами, я позвонила своей однокурснице, Оксане Переверзиной, которая работала нотариусом, и предупредила о нашем скором визите. Она пожурила меня за то, что я создаю ей аврал в конце рабочего дня, но согласилась принять вне очереди.

После нотариально заверенной сделки Панин вернул мне деньги за некачественно оказанную услугу, а я отдала ему квитанцию и гарантийное письмо, которое он тут же порвал на мелкие клочки. Затем он выгрузил из микроавтобуса коробку с люстрой, поставил ее на асфальт у моих ног и укатил восвояси.

Я смотрела «Газели» вслед и думала о том, что начало положено. Испугавшись гнева Петра Петровича, Панин принял решение компенсировать мне ущерб акциями. Собственно, он потерял не так уж и много. Реальная стоимость каждой акции соответствовала стоимости лампочки в 40 ватт. Михаил Владимирович, скорее всего, знал об этом и считал, что уладил конфликт со мной малой кровью. Если бы я нажаловалась его начальству, то он мог бы лишиться работы.

Микроавтобус скрылся за поворотом, а я осталась с коробкой на улице. Что с ней делать, я не знала. Непросто было расстаться с люстрой, которая столько лет освещала нашу гостиную, где все предметы интерьера были выдержаны в стиле рококо. Я открыла коробку. Все, что не разбил Тихон, добили сотрудники «Экватора». И Василий, и Михаил Владимирович водили машину отвратительно. Я подвинула коробку к урне и отправилась в антикварную лавку, около которой оставила свой «Мини-Купер».

– Ну что, шутка удалась? – осведомился антиквар.

– О да! – сказала я, подхватила коробку и понесла ее в свою машину.

– Я вам помогу.

– Спасибо.

* * *

Мы сидели с Аришей за круглым столом под новой люстрой и пили чай с бергамотом.

– Мне кажется, здесь стало как-то светлее, – заметил дедуля.

– И уютней, – добавила я. – Все-таки старинные вещи создают ощущение чего-то непоколебимого, непреходящего. Я уверена, эту люстру Тихон ни за что бы не разбил. Чего уж греха таить, старая оказалась подделкой, хоть и очень качественной. Антиквар, как взглянул на нее, сразу дал свое заключение – исторической и художественной ценности она не представляла даже до того, как разбилась. Это, оказывается, был серийный новодел.

– Полетт, ты прости меня, я знал об этом, но молчал. Такие люстры на «почтовом ящике» делали, где у меня когда-то трудовая книжка лежала. Это был заказ местного краеведческого музея. А вообще, там что-то для космоса выпускали.

– Ладно, проехали. Скажи, Ариша, а Курбатов не звонил?

– Нет.

– Похоже, у него совсем нет на меня времени.

– Я вспомнил, Алина звонила.

– А почему ты меня не позвал?

– Полетт, ты как раз в это время с электриками расплачивалась. Нечаева сказала, что у нее есть для тебя информация.

Похоже, мой посев начал давать первые всходы. Я набрала Алинку:

– Привет, дорогая, ты что-то хотела?

– Это ты хотела, чтобы я твой список прошерстила.

Вообще-то она сама напросилась, ну да ладно.

– Ну и как твои успехи? – спросила я свою подругу.

– Лично я никого не знаю, – разочаровала меня Алина, – а вот Ева... Ты помнишь мою соседку?

– Конечно, помню.

– Так вот, я ей этот список показала, и она свою тетушку там нашла.

– Замечательно! Как ее фамилия?

– Сейчас... Список найду... Вот, у меня здесь отмечено – Драгомилова Мария Никитична. Она уже лет пять как на пенсии. Что касается акций, то тетя Маша их на ваучер еще в девяностые приобрела, когда шла повальная приватизация. Она в те годы там работала кассиршей.

– Понятно.

– Я попросила Еву узнать, не захочет ли тетя Маша продать акции. Я молодец?

Нечаева проявила излишнюю инициативу. Чего уж греха таить, операция «Экватор» была малобюджетной. Мне стоило самой пообщаться с Драгомиловой, чтобы определиться с ценой. Алина ждала похвалы, и я ее выдала:

– Да, ты молодец. Заслужила купон на десятипроцентную скидку в салоне штор.

– И это вся твоя благодарность? Между прочим, у меня уже есть такой, я его из газеты вырезала.

– Я тоже.

– Даже не знаю, продолжать или нет...

– А у тебя есть что-то еще?

– Есть, – кокетливо подтвердила подружка, но больше не проронила ни слова.

– Таинственность обычно напускают на себя те, кому нечего сказать, – заметила я. – Или ты банально цену себе набиваешь?

– А вот и ошибаешься. Мне есть что сказать. Я узнала, что один из акционеров коллекционирует ретро-автомобили. Ты, наверное, очень хочешь знать его фамилию?

Разумеется, я хотела ее знать, но Алинка почему-то вздумала интриговать. Мне захотелось поиграть с ней.

– Алина, а я уже в курсе, кто это, – блефовала я.

– Откуда?

– Ну, я же не тебе одной тот список давала.

– Вот, значит, как. – У Нечаевой сразу пропало настроение. – А я бегала по всем своим знакомым, истории разные придумывала, чтобы как-то объяснить свой интерес к «Экватору», а ты без меня на Петра Петровича вышла.

Алинка проговорилась, но даже не поняла этого. Она еще минут пять сокрушалась о том, что я заставила ее трудиться понапрасну, а потом повесила трубку. Вообще-то Нечаева никогда не была занудой. Я даже представить не могла, что это вдруг на нее сегодня нашло. Ладно, сама потом расскажет.

Обратившись к списку акционеров, я нашла в нем еще двух Петров Петровичей. Всего их было трое. Из зарплатной ведомости я узнала, кем работают полные тезки. Генеральный директор, менеджер среднего звена и водитель фуры. Так кто же из них коллекционирует ретро-автомобили? Ответ был слишком однозначен. Разумеется, первый. Если, конечно, речь шла не о коллекционных модельках в масштабе 1:43.

А что скажет мой друг саксофон? Я взяла инструмент, приложила его к губам, извлекла несколько звуков и поняла, что сегодня меня совершенно непостижимым образом потянуло на революционные марши. Вместе с ними я мысленно перенеслась на несколько месяцев назад, когда в Горовске проходило юбилейное празднование Дня города. Началось оно с шествия барабанщиц и горнистов. А фишкой стал пробег по центральным улицам города ретро-автомобилей. Откровенно говоря, я думала, что их выписали по случаю из областного центра. Оказалось, что мы и сами кое-чем богаты. Точнее, отдельно взятые горовчане. Я припомнила модельный ряд: «Чайка», старая «Волга» с оленем на капоте, «Москвич-403», горбатый «Запорожец» и даже «эмка». В этой череде советских автомобилей явно чего-то не хватало. Саксофон вдруг заиграл победный туш. Ну конечно! Не хватает «Победы».

– Ариша! – крикнула я. – Ты не помнишь, кто недавно сетовал на то, что у нас нет кладбищ старых автомобилей?

– Инесса, – ответил дедуля, не задумываясь, – вот как раз у нее на загородном участке стоит «Победа» и занимает место, где можно было бы оборудовать сауну. Полетт, а тебе зачем нужна старая тачка?

– «Победа» – это не просто старая тачка, это ретро-автомобиль. – Я объяснила, зачем он мне понадобился. – Аришенька, а ты когда с Инессой встречаешься?

– Трудно сказать. Она уехала с внучатами на пленэр.

– То есть как раз туда, где ржавеет ее «Победа»?

– Так и есть.

– Ариша, а давай навестим Инессу!

– Полетт, я давно хотел попросить тебя о том, чтобы ты отвезла меня к ней, – сказал дедуля, подошел к зеркалу и стал придирчиво рассматривать свою бородку. – Нет, это никуда не годится. Надо срочно в парикмахерскую. Надеюсь, Галочка сегодня работает. Да и маникюр надо сделать...

Конечно, Ариша был педантом, но в некоторых случаях можно было быть и попроще.

– Дедуля, если ты приедешь в деревню без маникюра, то там тебя никто не осудит, тем более, если ты поможешь Инессе окучить картошку или прополоть сорняки...

Ариша меня уже не слышал. Он суетился, как влюбленный мальчишка перед первым свиданием. Я не ревновала. Мне нравилась Инесса. Эта женщина пенсионного возраста предпочитала домашним тапочкам туфли на каблуках, кухонной плите – велотренажер. А еще лекарством от всех болезней она считала танцы, причем самым сильнодействующим, по ее понятиям, было аргентинское танго. Увы, Инесса не была свободна в полном смысле этого слова. Она была бабушкой двух очаровательных сорванцов. Пока их родители нежились в теплых водах Средиземного моря, Инесса со своими внуками наслаждалась пейзажами нашей средней полосы.

– Ариша, а как, ты говорил, называется та деревня? – уточнила я, поймав дедулю на выходе из дома.

– Новониколаевка, это километрах в ста от Горовска, – бросил он мне на ходу.

– Замечательно, значит, завтра с утра мы туда и рванем.

– А почему не сегодня? – спросил Ариша, остановившись у калитки.

– Хорошо, поедем сегодня, – не возражала я.

Дед убежал в парикмахерский салон, а я позвонила Игнатьевой.

– Алло, – тихо сказала она.

– Здравствуй, Аня! Это Полина. Как у тебя дела?

– Неважно. Мама на обмен не согласна. Значит, придется снимать квартиру. С работой снова облом вышел. Позвонила по одному объявлению, меня пригласили на собеседование, я успешно прошла тестирование в кадровой службе, а потом меня послали в отдел, знакомиться с моей будущей начальницей... Поля, ты даже представить себе не можешь, кем она оказалась! – Игнатьева сказала это таким испуганно-таинственным голосом, будто ей предстояло работать с вампиршей. – Я как увидела ее, у меня сразу ноги подкосились.

– Аня, я теряюсь в догадках, кто это был? Неужели Кудряшова?

– Нет, это была жена отца. Я должна была сразу по фамилии догадаться, что это она. Но Кузнецовых – как Ивановых...

– Значит, твоя мачеха могла оказаться твоей непосредственной начальницей?

– Да, я сразу поняла, что не смогу с ней работать.

– Почему?

– Полина, ну неужели ты не понимаешь? Эта женщина увела отца, она не только не приняла Таньку, она не поощряла того, чтобы отец общался с нами... Однажды он пригласил нас познакомить с братиком, и вдруг Вера Вадимовна неожиданно домой вернулась. Она устроила отцу такой выговор за то, что он не предупредил ее о нашем с Танькой визите... В общем, я не стала трудоустраиваться.

– Да, наверное, тебе было бы не просто сработаться с этой женщиной.

Я вдруг поймала себя на мысли, что Аня постоянно попадает в какие-то нестандартные ситуации. Куда бы она ни пыталась приткнуться после «Тетта-банка», везде ее ожидали приключения, причем малоприятные. В одном месте ее хотели подставить, в другом – начальник домогался, в третьем – крысы водились, в четвертом – нарисовалась злая мачеха. Возможно, кто-то другой, более сильный по характеру, не обратил бы внимания на некоторые мелочи, но только не Игнатьева. Я даже начала задумываться о том, правильно ли поступаю, приобретая для нее акции. Сможет ли она поставить себя в «Экваторе» так, как надо?

– Полина, а у тебя что-нибудь получается? – робко поинтересовалась Аня.

– Да, конечно. Механизм запущен. Я уже приобрела небольшой пакет акций. Думаю, нам не стоит с каждой мелочовкой бегать к нотариусу. Как только я насобираю пакет повесомее, так и переоформлю его на тебя. Ты не против?

– Конечно, нет. Полина, а может, я как-нибудь поучаствую в твоих операциях?

– Возможно, но я пока не знаю, на каком фронте тебя занять. Ладно, Анюта, ты не унывай, уделяй побольше времени своей дочке, а то станешь скоро бизнес-леди, не до того будет.

– Ты правда считаешь, что это произойдет?

– Главное, чтобы ты в этом не сомневалась. Аня, тебе надо подтянуть самооценку, – посоветовала я.

– А как?

Ну вот и напросилась! Советы давать, конечно, легко, но было бы неплохо дать подробную инструкцию о том, как поднять эту самую самооценку. Стоп! Но ведь такие инструкции есть. Ими забиты все книжные магазины и развалы.

– Аня, ты почитай какую-нибудь специальную литературу, в продаже полно разных брошюрок о том, как начать свою жизнь с чистого листа. Они недорогие, но весьма полезные.

– Правда? – Игнатьева приняла мой совет близко к сердцу. – Я прямо сейчас пойду в книжный магазин.

– Только давай без излишнего фанатизма.

* * *

Я думала, что Ариша вернется из салона через часок, а он где-то застрял почти на три часа. Я позвонила ему на мобильник:

– Дедуля, ну где ты ходишь? Уже подъезжаешь к поселку? Ладно, жду.

Вскоре у нашего дома остановилось такси. Водитель достал из багажника два огромных пакета и передал их Арише. Презенты, подумала я. В одном пакете оказалось пластиковое ведерко с замаринованным шашлыком, бутылка красного вина, коробка конфет и еще какая-то провизия. Что было в другом пакете, осталось для меня загадкой. Дедуля не выпускал его из рук, даже когда любовался своим отражением в зеркале. Вроде чуть-чуть подкоротил бородку, а помолодел лет на десять. Или все дело в состоянии души?

Ариша наконец-то оторвался от зеркала и пошел наверх, помахивая пакетом.

– Ты скоро?

– Да, только переоденусь.

Честное слово, так долго даже я на свидания никогда не собиралась! Только я хотела подняться наверх, чтобы поторопить Аришу, как он сам соизволил спуститься вниз.

– Ну как я тебе? – спросил он, слегка нервничая.

И было от чего! Дедуля всегда одевался с аристократическим шиком. Я еще никогда не видела его в джинсах, пусть и песочного цвета, в яркой набивной рубашке и в пробковом шлеме. Можно было подумать, он собрался на африканское сафари. Сначала я хотела отпустить по этому поводу какую-нибудь остроту, но вовремя одумалась – влюбленных так легко ранить...

– Ариша, почему ты никогда прежде не одевался так... – я стала подыскивать подходящее слово, – демократично? Тебе идет.

– Случая не было, – ответил он. – Ну что, поехали?

– Поехали.

Глава 9

Мне никогда прежде не доводилось бывать в Новониколаевке. Арише тоже. Когда с пригорка открылся вид на эту деревню, я уточнила:

– Дедуля, а ты здешний адрес Инессы знаешь?

– Нет, но мы у кого-нибудь спросим, где она живет... Полетт, а ведь я даже не знаю ее фамилии. Неловко как-то было этим интересоваться.

– Ну вот, приехали на деревню к... бабушке Инессе свет...

– Витальевне, – продолжил Ариша.

– Хорошо хоть отчество ее знаешь.

Я притормозила «Мини-Купер» у крайнего дома, опустила стекло и спросила у мужика, поправляющего забор из штакетника:

– Вы не подскажете, как найти Инессу Витальевну?

– У нас нет таких, – ответил деревенский мужик, даже не задумавшись над моим вопросом.

– Она не живет здесь постоянно, приехала с внучатами на отдых.

– К кому?

Я оглянулась на Аришу, но он только пожал плечами. Ладно, зайдем с другой стороны.

– А вы не знаете, кто машину «Победа» продает?

– Ну, «Победа» у Трофимова имеется. Только разве он ее продает?

– Да, есть такие намерения. Вы нам подскажите, пожалуйста, как проехать к дому этого самого Трофимова.

– Все время прямо, а как доедете до водонапорной башни, сворачивайте направо. Там третий или четвертый дом будет по левую сторону.

– Спасибо, – сказала я и закрыла окно.

– Полетт, а вдруг мы не к месту едем? Инесса у какого-то Трофимова живет. Кто он такой? Она мне никогда ничего про него не говорила. Вдруг это ее...

– Ты хочешь сказать, бойфренд?

– Да, а мы свалимся им на голову с бухты-барахты.

– У нас есть серьезный мотив. Мы едем насчет покупки ретро-машины. Ты лучше скажи, не это ли случайно водонапорная башня? – я кивнула в сторону круглого сооружения из красного кирпича.

– Думаю, это она и есть. Во всяком случае, у меня эта достопримечательность создает точно такие же ассоциации. И зачем я только этот шлем купил? – Ариша небрежно бросил его на заднее сиденье.

– Я, пожалуй, около башни остановлюсь. Улочки узкие, около дома могу и не припарковаться. Ну что, кто из нас пойдет на разведку?

– Полетт, если тебе не сложно...

– Ладно, не скучай, дедуля. Я скоро вернусь.

Миновав три дома по левой стороне улице, я подошла к забору и заглянула в палисадник. Там все поросло бурьяном. У меня не было сомнений – Инесса с ее безупречным художественным вкусом уже на второй день пребывания здесь обустроила бы альпийскую горку. Я пошла вперед вдоль забора. Следующий участок был более ухоженным, но оформленным без каких бы то ни было изысков. Одним словом, среднестатистическая деревня. А вот третий... Это была какая-то помещичья усадьба в миниатюре. В глубине сада стоял бревенчатый сруб с резной мансардой. К нему вела извилистая гаревая дорожка, вдоль которой стояли гипсовые гномики. Я перевела взгляд чуть в сторону и заметила под сенью раскидистой яблони кресло-качалку. В нем сидела женщина в длинном ярко-желтом сарафане и, склонив голову, читала журнал. Ее лица было невозможно разглядеть из-за широких полей соломенной шляпы. Я почему-то подумала, что это дочь Инессы, вернувшаяся с заграничного курорта.

– Простите, не здесь ли проживает... – Я не успела договорить свою фразу. Женщина подняла голову, и я узнала в ней саму Инессу. Так выглядеть в ее годы – это просто мечта.

Аришина приятельница встала с кресла и пошла ко мне по гаревой дорожке.

– Полина? Очень рада тебя видеть! – Инесса распахнула передо мной калитку. – Что занесло тебя в наши края?

– Да вот дельце одно небольшое нарисовалось.

– Жаль, что ты без Аристарха Владиленовича, – сказала Инесса, и я увидела в ее глазах неподдельную тоску.

– Он со мной, – обрадовала я женщину, – сидит в «Мини-Купере».

Она заглянула за забор и уточнила:

– А где же машина?

– Я ее около водонапорной башни оставила, а дед ее караулит.

– Это правильно, детвора здесь хулиганистая. Запросто могут зеркала или дворники отвинтить. Полина, ты бы лучше загнала свою машину на наш участок. Я пойду, открою ворота с той стороны дома. Туда заезжать надо с соседней улицы.

Я вернулась к «Мини-Куперу».

– Ну что? – Ариша затаил дыхание.

– Я не знаю, кто такой Трофимов и где он сейчас, но Инесса здесь, и она очень нам рада.

– Ты ей сказала обо мне?

– Она сама о тебе спросила. Ариша, не тушуйся! Я думаю, что Трофимов – это ее родственник.

Я оказалась права, этот дом принадлежал двоюродному дядьке Инессы. Ему было уже под восемьдесят, но выглядел он намного моложе. Природа даровала Валентину Ивановичу хорошую физическую форму и светлую голову. Он даже до сих пор водил машину – сын отдал ему свою старую «десятку». А «Победу», по словам Инессы, Валентин Иванович оставил себе на память о супруге Виктории, которая ее когда-то виртуозно водила. Эта ремарка заставила меня напрячься. Моя задумка могла провалиться. Я не собиралась лишать хорошего человека милых его сердцу воспоминаний. Лично мне Валентин Иванович сразу понравился. Он не стал задавать нам с Аришей лишних вопросов, спросил только одно:

– Вы не против, если я сам займусь шашлыком? Готовка – это мое хобби.

Разумеется, никто и не думал возражать. Ариша с Инессой ушли прогуляться до речки, где пропадали ее внуки. А на меня вдруг посыпались телефонные звонки. Сначала позвонила Алинка:

– Поля, у меня хорошие новости. Тетка Евы не только готова продать свои акции, она еще двух пенсионеров на это подбила. Это пока, но, возможно, этот круг еще расширится.

– Подожди, три человека уже согласились продать акции. Но мы ведь еще не оговаривали цену.

– Они сами ее назвали. Сто рублей за штуку. Смешная цена, правда?

Я стала мысленно калькулировать, во сколько обойдется покупка акций Драгомиловой. А трех таких пакетов, как у нее? А пяти?

– Алина, мне не до смеха. Я, конечно, не собиралась обижать старушек, но они слишком многого хотят. Рыночная стоимость одной акции во много раз меньше. Они вообще были бы никому не нужны, если бы я не затеяла этот перекрой.

– Ну вот так всегда – инициатива наказуема! Сама меня озадачила, а теперь ругаешь. Лучше признайся, что ты взялась за дело, которое тебе не по плечу. Если бы твоя клиентка был богата, она бы легко оплатила все расходы. Но ты же у нас добренькая, ты всем помогаешь, кроме...

Алина отключилась, не договорив фразу. Интересно, кому это я не помогаю? Мои размышления прервал следующий звонок.

– Полька, привет! Ты сейчас можешь ко мне приехать? – Я с трудом узнала голос Соколова.

– Сашка, ты пьян?

– Ну так, немного. Мне сейчас так плохо, так плохо... Только ты одна можешь мне помочь.

– Надо полагать, Юля отказалась к тебе вернуться?

– Поля, приезжай, иначе я не знаю, что с собой сделаю.

– Сань, но я сейчас не в Горовске и даже не в своем поселке, а в Новониколаевке.

– Поля, у меня душа на части рвется, ты это понимаешь? – заплетающимся языком бубнил Соколов.

– А я чем могу тебе помочь?

– Не знаю, но ты мне всегда помогала.

– Кончай водку жрать, проспись, а завтра все встанет на свои места.

– Вот так, значит, да? И ты бросаешь меня в трудную минуту?

– Будь мужиком! – в сердцах бросила я и отключилась.

Ну вот, второй упрек. Сначала Нечаева, теперь Соколов. От мангала потянуло жарящимся мясом. Я уже хотела идти на помощь к Валентину Ивановичу, как снова зазвонил мой мобильник.

– Полечка, здравствуй!

– Здравствуйте, тетя Зина!

– Сережа сегодня в командировку уехал и оставил для тебя пакет. Ты сможешь за ним приехать? А то я завтра на дачу собираюсь.

Я подумала, что не смогу этой ночью заснуть, если не ознакомлюсь с материалами, которые оставил для меня Курбатов.

– Хорошо, я постараюсь сегодня подъехать. Ничего, если я буду поздно, часов в одиннадцать?

– Нормально, я летом около полуночи ложусь.

Надо было возвращаться в Горовск, но и здесь вопросы еще не были решены. Первый подход к Трофимову насчет «Победы» не принес результатов. Я надеялась вернуться к этому разговору на сытый желудок. Да и Валентин Иванович обидится, если я вдруг уеду, не попробовав шашлык.

Мальчишки одни примчались с речки и побежали в дом переодеваться. Ариша же с Инессой где-то загуляли. Я, конечно, понимала – им хотелось побыть вдвоем, но у меня особенно не было времени.

– Вы, Полечка, наверное, бизнесом занимаетесь? – спросил Трофимов, когда я подошла к летней кухне, на которой он священнодействовал. – Звонок за звонком...

– В некотором роде, – уклончиво ответила я и засмотрелась на то, как ловко Валентин Иванович нанизывает на шампур разные овощи – помидор, баклажан, лук. – А это называется вегетарианский шашлык?

– Нет, это будет соус для мяса. Сначала я пожарю овощи на огне, потом порублю их, полью растительным маслом и посыплю зеленью.

– Надо же, как интересно! А мы обычно чередуем овощи с мясом на одном шампуре.

– Это кто как привык.

– Валентин Иванович, а вы, случайно, не знаете, как приготовить какой-нибудь оригинальный салат с креветками? – Я вдруг вспомнила, что обещала тете Зине рецепт понравившегося ей салатика.

– Знаю. – Трофимов стал охотно делиться со мной своими секретами.

– А разве у нас есть креветки? – послышался голос Инессы за моей спиной.

Оглянувшись, я увидела, как сияют ее глаза.

– Полетт, а это – тебе, – Ариша протянул мне букетик полевых цветов. Точно такой же был в руках у Инессы. – Мы тут немного погуляли...

– А я учусь у Валентина Ивановича готовить.

Я дослушала рецепт, потом отвела Аришу в сторонку и сказала:

– Дедуля, тут такое дело... Мне надо срочно в Горовск.

– Так поезжай! Я здесь заночую.

– Ой, дедуля! Ой, проказник!

– Полетт, ты ничего такого не подумай... Дом, как видишь, большой. Между прочим, Инесса уверена, что мы с тобой приехали погостить на несколько дней.

– Я бы с удовольствием осталась в этой приятной компании, но мне все же придется уехать сразу после ужина. Ариша, ты бы насчет «Победы» поговорил с Трофимовым...

– Предоставим решать этот вопрос Инессе. Я ввел ее в курс дела, и она обещала уломать старика.

– Прошу к столу, гости дорогие! – послышалось с летней кухни.

– Уже идем! – крикнула я.

* * *

Поужинав в приятной компании, я сослалась на неотложные дела, села в машину и рванула в город. Домой я попала уже после полуночи, но спать не легла, а стала изучать документы, которые оставил мне Курбатов. По существу, это было досье на Петра Леонтьевича Кудряшова, 1972 года рождения, уроженца Горовска. Биография у этого субчика была насыщенная. В двенадцать лет Петя сбежал из дома и двое суток прятался от родителей по чердакам. Его нашли и поставили на милицейский учет. Будучи учеником седьмого класса, Петя украл из сумки учительницы русского языка кошелек с деньгами. После восьмого класса школа закрыла перед Кудряшовым свои двери, зато их распахнуло ПТУ-37 и стало обучать его на фрезеровщика.

В армию Петр попал, можно сказать, по призванию. Как только Кудряшову исполнилось восемнадцать лет, его сразу же призвали, но через полгода комиссовали по состоянию здоровья. Поправив его в самый кратчайший срок, Петр устроился грузчиком в магазин бытовой техники, а уже через несколько месяцев стал младшим продавцом. Розничная торговля затянула Кудряшова, он отдал ей без малого пять лет. А потом его уволили за нарушение трудовой дисциплины. Лишившись работы, Петр примкнул к преступной группировке Шашечника, которая крышевала весь горовский общепит, от пирожковых до ресторанов, и бомбила на дорогах дальнобойщиков. В девяносто восьмом всю банду взяли на одном таком вооруженном разбое...

Я пробежала глазами список тех, кто проходил по этому делу, и кроме Кудряшова нашла в нем Пасько. Если Леонтьичу влепили «десятку», то Петрович получил только два года условно. Впрочем, Кудряшов отсидел только половину срока и был условно-досрочно освобожден за примерное поведение. Пока Петр Леонтьевич находился под жестким надзором правоохранительных органов, он сменил около десяти мест работы. Даже вспомнил о своей первой специальности и почти полгода трудился фрезеровщиком на механическом заводе. Отчего-то эта специальность пришлась ему не по вкусу, и он перевелся в дворники. Правда, махал метлой Кудряшов недолго, всего-то несколько месяцев, а затем бывший подельник Пасько взял его продавцом в свой магазин с незамысловатым названием «Запчасти для ВАЗ». Правда, эта торговая фирмочка вскоре закрылась по непонятным причинам, и Кудряшов остался без работы. К тому времени он уже погасил судимость и мог себе позволить отдохнуть от бренных дел. В последующие годы его трудовая биография писалась пунктиром и была малоинтересна, вплоть до событий двухлетней давности...

Часовая стрелка миновала двойку, глаза стали слипаться, но я продолжила бдение над бумагами. Изучив досье на Кудряшова, я стала просматривать материалы на Пасько. Схлопотав по молодости условный срок, он взялся за ум – поступил на заочное отделение горовского филиала политехнического института по специальности инженер-автомеханик. Вся его трудовая биография была так или иначе связана с машинами. Да и хобби, коллекционирование ретро-автомобилей, совсем не выбивалось из этой матрицы...

* * *

Утром я еще раз просмотрела материалы и пришла к выводу, что мне просто необходимо встретиться с прежним руководством «Экватора». Я набрала Соколова.

– Алло! – ответил он.

– Привет, Санек! Как себя чувствуешь?

– Нормально, – сухо ответил он.

– Я рада за тебя. Сань, помнишь, ты обещал мне навести справки об «Экваторе»?

Судя по молчанию Соколова, он напрочь забыл о моей просьбе.

– Знаешь, – наконец заговорил он, – я, пожалуй, смогу свести тебя с бывшим директором. Мой отец поддерживает с ним отношения и, я думаю, мог бы организовать вам встречу, если, конечно, тебе это интересно.

– Интересно, – подтвердила я, – очень интересно. Ради этой встречи я бы, не задумываясь, изменила список своих дел на сегодняшний день.

– Ладно, попробую ее организовать.

– С нетерпением жду этого.

Сашкина проба оказалась не слишком утомительной. Он отзвонился мне минут через десять.

– Полька, я сейчас дам тебе телефончик Мигалова, а ты сама придумай для него какую-нибудь легенду, ладно?

– Конечно, я ждала рекомендаций, но и на том спасибо.

Моей палочкой-выручалочкой на такие вот случаи жизни были поддельные журналистские корочки. Легенда оформилась в моей голове, пока я набирала номер телефона и ждала ответа.

– Слушаю.

– Дмитрий Федорович?

– Да, это я. С кем имею честь разговаривать?

– Татьяна Кошкина, журналист газеты «Горовск сегодня», – пропела я.

– Танечка, вам говорили, что ваш голос мелодичен, как звуки флейты?

Я слегка опешила от такого комплимента, но быстро нашлась:

– Да, что-то похожее я слышала уже не раз. Если собрать воедино все подобные комплименты, я превращусь в женщину-оркестр. Дмитрий Федорович, мы могли бы с вами сегодня встретиться?

– Мне жаль, что я не попросил вас об этом первым.

– Вот как? Тогда вопрос о том, где и когда, решать вам.

– Танечка, если я приглашу вас к себе домой на обед, вы не сочтете это предложение непристойным?

Неужели бес ударил в ребро старого партийца?

– Я думаю, что в привычной вам обстановке вы будете со мной более откровенным, а посему я принимаю ваше предложение.

– Итак, дорогая моя, я жду вас у себя к часу дня. Вы знаете адрес?

– Нет, но я готова взять его на карандаш.

Записав координаты, я пообещала не опаздывать и отключилась. И почему Сашка в прошлый раз назвал Дмитрия Федоровича нудным партократом, ностальгирующим по советским временам? Мне показалось, что этот одинокий пенсионер ностальгировал по общению с женским полом и потому ему было абсолютно все равно, на какую тему мы будем общаться. Не исключено, что Мигалов даже рассчитывал пренебречь моим «профессиональным» интересом и взять всю инициативу в свои руки. Может, мне не стоило соглашаться на встречу в домашней обстановке? Чушь. Журналисты – народ без комплексов. Просто надо тщательно продумать свой гардероб. В нем не должно быть ничего провоцирующего.

Взглянув на термометр за окном, я пришла к выводу, что в этот жаркий летний день очень сложно будет отказаться от открытого топа и мини-юбки. Уволившись с завода, я очень быстро почувствовала свободу в выборе своих нарядов. Перебрав шкаф, я сказала всем вещам твердое «нет». А еще пришла к выводу, что попала под влияние Алины, которая приучила меня к топам без рукавов и даже к шортам. Правда, я в долгу не осталась – научила ее выбирать женственные, но не вульгарные вечерние платья. Она перестала обнажать свою спину ниже линии талии. Одновременно с ногами. Поняла, что показывать надо что-то одно – либо спину, либо ноги, либо зону декольте.

Так, а что же мне показать дедушке днем? Стоп! А в чем же я ходила на работу прошлым летом? Я вспомнила про элегантный костюмчик фисташкового цвета из натурального шелка. Именно про такой фасончик говорят: и в пир, и в мир, и в добрые люди. Но добрый ли человек Мигалов? Скоро мне предстояло это узнать.

Глава 10

Бывший генеральный директор ОАО «Экватор» проживал на набережной, в самом престижном районе Горовска и в советские, и в нынешние времена. В подъезде сидела консьержка, которая была осведомлена о моем визите, а потому беспрепятственно пропустила к Мигалову. Я поднялась на третий этаж, остановилась перед нужной квартирой, нажала на кнопку и вздрогнула от неожиданно громкого звонка. Послышался лязг металлического замка, дверь открылась, и я увидела пожилую женщину в льняном переднике, надетом на темное платье в белый горох. Домработница, что ли?

– Здравствуйте, я к Дмитрию Федоровичу!

– Проходите, пожалуйста, – женщина приятно улыбнулась и посторонилась, давая мне возможность зайти. – Вас зовут...

– Татьяна, – подсказала я.

– Очень приятно, а я Нина Ксенофонтовна.

– Моя супруга, – пояснил седоволосый мужчина, появившийся в прихожей. Он был в белоснежной рубашке с короткими рукавами и в темных брюках с идеальными стрелками.

– Ну что ж, Танечка, мойте руки. Мы сейчас будем обедать.

Уже сидя за столом, я поняла, что попала в дом к очень интеллигентным людям, которые любят принимать гостей, но делают это в последнее время крайне редко, вот и обрадовались звонку журналистки. Мне даже стало стыдно, что я пыталась приписать Дмитрию Федоровичу попытку телефонного флирта с возможным продолжением. Хватило пяти минут, чтобы понять – он идеальный семьянин. Мигалов хвалил жену за каждое блюдо и не забывал о комплиментах в мой адрес. Я искренне поверила в то, что у меня очаровательная улыбка и очень глубокие глаза. После такого приема врать хозяевам этого дома было очень сложно, как и признаться с бухты-барахты, что я не та, за кого себя выдаю.

Меня окончательно добило то обстоятельство, что Дмитрий Федорович стал помогать Нине Ксенофонтовне убирать со стола. Бывают же такие мужчины! Мой дедуля в этом смысле был далек от идеала. Для него поставить тарелку в посудомоечную машину – это уронить свое мужское достоинство.

Чтобы я не заскучала, мне был выдан для просмотра красный бархатный альбом с семейными, еще черно-белыми, фотографиями. Перелистывая его страницы, я пришла к выводу, что семейные ценности у Мигаловых на первом плане. У них было двое детей, дочь и сын, с которыми они много путешествовали по стране. Да, наверное, Дмитрий Федорович действительно был коммунистом до мозга костей, как выразился Соколов. Во всяком случае, в курортных городах он предпочитал фотографироваться не на фоне моря и скал, а рядом с памятником вождю революции или Вечным огнем.

– Ну что, Танечка, теперь я к вашим услугам, – сказал Мигалов и опустился в кресло напротив. – Какая тема нашей встречи?

– Дмитрий Федорович. – Я положила фотоальбом на комод, рядом с которым сидела. – Я хочу перед вами извиниться.

– Вы забыли диктофон, поэтому встреча переносится на завтра?

– Нет, на самом деле я не журналист, а частный детектив.

Кустистые брови Мигалова лишь слегка поднялись от удивления, но благожелательная улыбка с его лица не исчезла.

– Так, – произнес он протяжно, – я могу вас сразу спросить? Вы меня в чем-то подозреваете, или я прохожу как свидетель?

– Скорее, как свидетель, – сказала я.

– Помилуйте, Танечка, я не припомню ни одного преступления, которое бы произошло на моих глазах. – Дмитрий Федорович перевел взгляд на супругу, появившуюся в дверном проеме: – Ниночка, ты это слышала?

– Да, я невольно услышала, что наша гостья, оказывается, частный детектив, – призналась Мигалова, но без ноток раздражения в голосе.

Хозяева были слегка удивлены моему признанию, но не собирались выставлять меня за дверь.

– И уж если быть до конца откровенной, меня зовут не Татьяна, а Полина. А интересуют меня события двухлетней давности.

– Ах вот в чем дело, – бывший директор «Экватора» отвел досадливый взгляд в сторону. – Как вы об этом узнали?

Он еще не сказал ничего конкретного, но я получила подтверждение тому, что этот достаточно крепкий и умный человек не по своей воле ушел на пенсию и лишился всех акций. Его подтолкнули к этому определенные лица, и я знала их имена. Меня интересовали подробности того, как проходила смена власти.

– Вас вынудили отдать «Экватор», не так ли? – ответила я вопросом на вопрос.

Супруги Мигаловы смотрели друг на друга, словно совещались, можно ли мне довериться. Нина Ксенофонтовна еле заметно пожала плечами.

– Как вы узнали номер моего телефона? – спросил Дмитрий Федорович.

– Через Сашу Соколова, он мой одноклассник.

– Понятно, – Мигалов несколько расслабился. – Скажите, Полина, а какие интересы вы преследуете?

– Мне известно, что в настоящее время во главе транспортной компании, которой вы руководили около семи лет, стоят люди недостойные. Их цель вовсе не развитие бизнеса, а личное обогащение. Я не удивлюсь, если они в скором времени все машины продадут, площади сдадут в аренду, а сами будут сидеть на ренте, и то не в Горовске, а на каких-нибудь островах. Вы представляете, сколько человек останется тогда без работы?

– Представляю.

– Этого нельзя допустить. – Я дала понять, что мною движут самые благородные побуждения.

– Признаюсь, я сам с горечью думаю о судьбе «Экватора». До меня доходят кое-какие слухи... Но что я могу? – Мигалов растерянно развел руками.

– Дмитрий Федорович, вы реально можете помочь мне изменить нынешнюю расстановку сил в «Экваторе».

– Вам? Полина, неужели вы действуете самостоятельно, без чьей-либо поддержки? – в голосе бывшего директора было сожаление. Он не верил, что я способна совершить революцию в одиночку. Впрочем, в этом не было его вины. Коммунисты, которым он симпатизировал, развенчали роль личности в истории. Я не собиралась вступать в идеологическую борьбу, а пошла на компромисс.

– Нет, конечно же, у меня есть группа поддержки, и мы все надеемся на вас. Нам будет значительно проще справиться с поставленной задачей, если мы будем знать, как вас заставили уйти в отставку. С негодяями надо разбираться их же методами. Дмитрий Федорович, вы с этим согласны?

– Зачем вам мое согласие? Я уже свое отвоевал, не хочу больше подставлять родных и близких.

– Да, нам одного раза хватило, – вторила ему жена. – Хорошо, что все обошлось.

– У вас нашли уязвимое место, и вы сдались, – догадалась я. – Дмитрий Федорович, а вы никогда не думали о том, что безнаказанность для преступников – это такой же стимул, как героин для наркоманов или овации для артистов?

Вместо Мигалова подала голос его жена:

– Полиночка, скажите, у вас есть дети?

– Нет.

– А вот у нас двое детей, трое внуков. Мы...

– Нина, а ведь Полина права. У нас все обошлось, и мы успокоились. А ты помнишь, что случилось с Душечкиными?

– Как уж это забудешь, – вздохнула Нина Ксенофонтовна и присела на стул рядом с мужем.

– Нина, мы тогда промолчали, потому что не хотели, чтобы люди узнали правду о нашем внуке. Но вот теперь, когда он вылечился, уже не так стыдно говорить об этом, правда?

– Да, наверное, – согласилась Мигалова. – Дима, если ты готов все рассказать, то я не против. Мне кажется, Полиночке можно доверять.

– Хорошо, я все вам расскажу, – согласился Дмитрий Федорович, и я поняла, что такое решение далось ему нелегко. – Около двух с половиной лет назад выяснилось, что наш внук, студент, употребляет наркотики. Мы положили его в наркологическую клинику в областном центре. Разумеется, мы не афишировали это обстоятельство. Лечение проходило анонимно. И вот однажды раздался звонок – незнакомый мужской голос сказал, что мне следует написать заявление об увольнении, а все акции «Экватора» слить, он именно так и сказал – «слить», инвестиционному фонду «Гор-ЛТД» по номинальной цене. Затем тот человек назвал, в какой палате лежит наш внук и кто его лечащий врач.

– Это все?

– Нет. Помолчав, он добавил, если я не выполню эти требования, то медсестра ошибется с дозой и вместо терапевтической даст ему критическую. Ну и под конец он спросил, смогу ли я жить спокойно, зная, что мое упрямство стоило внуку жизни. – Выдержав паузу, Дмитрий Федорович подвел итог: – Теперь, Полина, вы знаете, какая дилемма встала передо мной. Я выбрал жизнь и здоровье внука, о чем не жалею.

– Скажите, а вам не приходило в голову, что это блеф?

– Я много тогда чего передумал. Сашкина жизнь была в чужих руках, а исключить полностью самодеятельность медперсонала мы не могли. Те люди действительно были способны подкупить медсестру из любого отделения. Да, «Экватор» я потерял, но, в конце концов, пенсию я заработал...

– Скажите, Дмитрий Федорович, а сколько у вас было акций? Я имею в виду в процентном соотношении.

– У меня было двадцать семь процентов.

– Похоже, эти люди еще кого-то вынудили расстаться с акциями.

– Душечкина, моего заместителя, и Уварову, главного бухгалтера. Я не знаю, какое именно воздействие было оказано на них, но так или иначе они «слили» свои акции в тот же инвестиционный фонд, а потом уволились по собственному желанию.

– А я могу с ними поговорить?

– Увы, Душечкин вскоре умер от инфаркта, а Уварова уехала из Горовска. Куда, неизвестно.

– Но у них, наверное, есть здесь родственники? – не сдавалась я.

– У Андрея Ивановича осталась дочь Катерина. Что касается Уваровых, то они всей семьей уехали.

– Я хотела бы встретиться с Катериной.

– Уж не знаю, захочет ли она с вами встретиться или нет, – подала голос Нина Ксенофонтовна. – Нелюдимая она стала. Я как-то столкнулась с Катенькой на улице, а она даже разговаривать со мной не захотела. Посмотрела я на нее и поняла – бедствует девочка. Это по ее одежде заметно. А вот помощи ни от кого не принимает. Моя старшая внучка хотела ей помочь, они ведь раньше дружили, но Катенька отказалась. То ли обиду на нас всех держит, то ли гордая слишком...

– Я попробую найти к ней подход. Вы мне только телефон ее дайте или домашний адрес, – попросила я.

– Так она здесь неподалеку живет. Знаете, где мастерская по ремонту обуви? – поинтересовалась Нина Ксенофонтовна, и я кивнула. – Так вот ее квартира как раз над ней располагается.

– Спасибо за информацию, – сказала я Мигаловой, а затем обратилась к ее супругу: – Дмитрий Федорович, а расскажите мне, пожалуйста, о Пасько. Что это за человек? Он ведь при вас работал в компании.

– Да, и он никогда мне не нравился. Темный он какой-то, себе на уме. Потом, вспыльчивый очень, кричал на своих немногочисленных подчиненных так, что они даже ко мне жаловаться на него приходили. Таким вот образом Пасько требовал уважения к себе, поскольку заслужить его не мог. Я не раз вызывал Пасько на ковер, он обещал исправиться, но пройдет неделя-другая, и до меня опять доходят слухи, что он глотку дерет. Полина, вы, наверное, меня спросить хотите, почему я его в свое время не уволил?

– Хочу.

– Так он пришел к нам по рекомендации оттуда, – Мигалов воздел глаза к потолку. – Отец у него – шишка большая в области, правая рука губернатора. У него, правда, другая семья, но сын есть сын... Я сначала Пасько начальником смены взял, потом он сам попросился в службу материально-технического обеспечения. Я его уважил. И что же оказалось? Он стал за наш счет старые машины восстанавливать. Хобби у него, видите ли, такое...

– Знаю-знаю, Петр Петрович коллекционирует ретро-автомобили.

– Нет, если бы я мог предположить, что он на мое место метит, то уволил бы его и не посмотрел бы на отца. Это же надо, какую он рокировку со своими сподручными придумал! Мы вроде бы добровольно слили, – Мигалов сделал акцент на слове «слили», давая понять, как оно ему неприятно, – акции в инвестиционный фонд, а эта троица их там приобрела. Никакого криминала! Ни к чему не подкопаешься!

– Дмитрий Федорович, а вы в курсе, что в лихие девяностые Пасько участвовал в преступной группировке Шашечника и даже условный срок схлопотал?

– Я узнал об этом позже, а когда он на работу к нам поступал, то скрыл этот факт. У нас предприятие не режимное, мы досконально биографии всех сотрудников не проверяем. Вот я когда-то на «почтовом ящике» работал...

– Дима, ну кому это сейчас интересно? – осадила супруга Нина Ксенофонтовна. – Полина, а вы не в курсе, за что его осудили?

– Шашечник и его банда разбоем на дорогах занимались. Их долго взять не могли, а потом разработали операцию – посадили в рефрижератор бойцов ОМОНа и пустили на трассу...

– Ой, ребятки-то, поди, там околели от холода, – Мигалова взялась руками за голову.

– Нина, тебе же никто не сказал, что холодильник включен был. Но даже если это так, то у этих парней работа такая... Между прочим, на наши фуры тоже дважды нападали. Это что же получается, сначала Пасько на большой дороге грабил, а потом устроился в «Экватор» и стал изнутри предприятие расхищать?

– И не он один. Если Пасько условный срок дали, то его тезка Кудряшов десять лет получил, а отсидел только пять. Его досрочно выпустили, за примерное поведение. Раньше они бандитами были, а теперь – основные акционеры. Пасько – генеральный директор, Кудряшов – начальник безопасности, а его супруга руководит кадрами.

– Да, в советское время больше порядка было, – Мигалов все-таки сел на своего любимого конька, – вся жизнь пятилетками наперед была расписана, никаких кризисов производства в планах не значилось. Без партбилета в кресло руководителя сесть невозможно было, а уж с судимостью и подавно.

– А что же женщина, Кудряшова, она тоже сидела? – поинтересовалась Нина Ксенофонтовна.

– Пока нет, но в грязных делишках была замешана. – Я не стала рассказывать ее семейную историю, обошлась одной общей фразой. – Раньше у нее была другая фамилия – Кузнецова, и работала она в отделе логистики под началом Панина.

– Ах вот как? – удивился Мигалов. – Значит, Кудряшова и Кузнецова – это одно лицо... А ведь я собирался ее уволить, но она сама ушла. Выходит, что вернулась, да еще в новом качестве. Дела...

– А за что вы хотели ее уволить? – поинтересовалась я.

– Была одна история... – Дмитрий Федорович секунду-другую поколебался и все-таки стал рассказывать: – Отдел, которым руководил Панин, занимался разработкой оптимальных маршрутов. Точнее, должен был разрабатывать оптимальные маршруты, а на деле порой было совсем по-другому, как говорится, через Житомир на Пензу. Как вы думаете, почему так получалось?

– Ну, я не знаю, наверное, он был не слишком компетентным, и сотрудники его такие же.

– В том-то и дело, что Панин далеко не глуп и людей себе подбирал в отдел соответствующих. Впрочем, у него долго никто не задерживался, разве что Кузнецова... А расчет его был прост – чем длиннее расстояние, тем больше бензина требуется. Понимаете?

– Понимаю, – кивнула я, начиная постигать глубину аферы. – Похоже, Панин брал с водителей откат, давая им возможность экономить на бензине.

– Я бы сказал, что он давал им возможность не экономить, а получать лишние деньги на бензин, – поправил меня Мигалов. – Перед командировкой бухгалтерия выдавала водителям наличку на основании преувеличенного расчета логистов, они же ехали кротчайшим путем.

– А как же показания приборов? Неужели их никто не снимал? – удивилась я.

– Снимали, но водители каким-то образом умудрялись подкручивать километраж в большую сторону.

– С одной командировки не наживешься, но если такая схема была поставлена на постоянные рельсы, то получалась вполне существенная прибавка к зарплате, – анализировала я вслух, – и у Панина, и у водителей.

– К моему стыду, эта схема функционировала не один год. Когда же этот нарыв на нашем бюджете вскрылся, я на Панина наложил штраф и перевел его в другой отдел с понижением в должности. Хотел уволить, да пожалел. Нет, не его, а семью. Михаил ведь отец многодетный. Супруга его ко мне на прием приходила, умоляла простить мужа...

– Понятно. А рядовые сотрудники отдела тоже были в этом замешаны, в частности Татьяна Кузнецова?

– Да, Кузнецова была в этом замешана. Как только началась заварушка, она тут же уволилась.

Я уточнила, когда это произошло. По срокам выходило, что как раз в это самое время Татьяна сняла деньги с благотворительного счета и исчезла из Горовска. Задав Мигаловым еще несколько вопросов, на которые они мне любезно ответили, я попрощалась с ними и отправилась к Кате Душечкиной.

Мастерская по ремонту обуви находилась в цоколе блочно-панельной пятиэтажки. Я прикинула по окнам, какая квартира располагается над мастерской, и подошла к парадному. Дверь была раскрыта настежь, вместо кодового замка в ней зияла дыра. Поднявшись на второй этаж, я огляделась и шагнула к двери шестой квартиры. Звонок отчего-то не работал, и я постучала кулаком по косяку.

– Ну кто там еще? – пробурчал недовольный женский голос.

– Катя, это я, Полина, – ответила я по-свойски.

– Какая еще Полина? – переспросила Душечкина, но тем не менее открыла дверь двумя поворотами ключа.

Мы воззрились друг на друга. Катерина силилась вспомнить, откуда мы с ней знакомы, а я пыталась сообразить, чем ее можно зацепить.

– Ну что, не узнаешь? А ведь я тебе денежку должна, – сымпровизировала я.

– Кто кому должен? – Катя насупилась. – Ты мне или я тебе?

– Я тебе, конечно, – сказав это, я вынула из сумки две банкноты по пятьсот рублей.

Она протянула было руку за ними, но отдернула ее и стала нервно поправлять ворот застиранного ситцевого халатика.

– Кать, да ты что, ничего не помнишь совсем, да? – искренне удивилась я.

– Честно говоря, нет, – девушка растерянно улыбнулась.

– Конечно, это ведь давно было, года два назад...

– Слушай, как тебя там, Полина, что ли, ты мне два года деньги должна и только сейчас вернуть решила? А где ты раньше была? – напустилась на меня Душечкина.

– Где я только не была, даже в такой яме, что вспоминать не хочется. Зато сейчас я наконец выкарабкалась... Слушай, а с тобой-то что? Выглядишь неважно.

– А, – Катька махнула рукой, – я как раз сейчас в яме. Ты проходи, если время есть, поболтаем.

Оказавшись в просторной прихожей, я огляделась по сторонам и спросила:

– Слушай, Кать, а здесь раньше шкаф стоял, такой большой, под самый потолок, да?

– Не было здесь никакого шкафа, – возразила Душечкина. – Тумбочка все время стоит. Ты проходи в комнату, что у порога стоять-то. Хочешь, выпьем?

– Нет, у меня еще дела есть. Надо их по-трезвому решить... И здесь все по-другому, – продолжила удивляться я, давая себе время на размышления. – Люстра тут висела такая огромная, а обои были в цветочек, а не в полоску.

– Да говорю же, здесь уже давно ничего не менялось. Мебель та же, и обои те же. Не до ремонта мне.

– Странно. А может, я не туда попала? Ты Катя Михайлова?

– Нет, Душечкина.

– Вот те раз! – я наигранно всплеснула руками. – Ошиблась адресом, но тоже на Катерину попала. Бывает же такое! Кому расскажи, не поверят!

– Значит, ошиблась. Жаль, а я думала, что мне действительно кто-то должен. Нет, я, конечно, поняла, что вижу тебя впервые, но мало ли...

– Знаешь, Кать, ты так на Михайлову похожа... Только у нее волосы светлые и подлиннее, чем у тебя. Где же мне ее теперь искать? Я в долгу не люблю оставаться. Она меня два года назад так этой тысячей выручила, так выручила... Я купила на нее билет и укатила на автобусе из Горовска куда глаза глядят. Только бы с этим подлецом в одном городе не оставаться. Другу он меня своему хотел подсунуть, представляешь? Нет, я, конечно, поколесила по стране, лиха хлебнула, но потом мне подфартило...

– Замуж, что ли, удачно вышла? – Душечкина посмотрела, есть ли на моей правой руке обручальное кольцо.

– Нет, работу классную нашла. Такая удача раз в жизни выпадает...

– А если тебе так повезло, то зачем вернулась в нашу дыру?

– До меня слух дошел, что тот козел винторогий копыта откинул, вот и решила подъехать в родной город... Хочу на могилке его поплясать.

– А ты веселая.

– А ты чего такая грустная? Проблемы? – осведомилась я.

– Да, не без них. – Катя вздохнула, но откровенничать не стала.

– Поди, тоже в мужике дело, – я попыталась раскрутить ее. – Расскажи, что случилось, вместе придумаем, как его проучить. У меня на мужиков просто аллергия.

– Нет, дело скорее во мне самой. Это я глупая была, вот и натворила дел. Отец из-за меня работы лишился, а потом умер.

– А мать?

– Она еще раньше умерла.

– Я тоже круглая сирота, с четырнадцати лет. Мои родители в аварии погибли.

– Так ты детдомовская, что ли?

– Ага, – погрешила я против истины, но на то были причины. Я должна была войти в доверие к Душечкиной. Кажется, вошла.

– Мама умерла от рака, когда мне пятнадцать было. Я осталась с отцом. Он у меня таким строгим был, что я иной раз думала, лучше бы в детдоме, чем с ним. Он мне с мальчишками даже по телефону разговаривать не разрешал, не говоря про то, чтобы встречаться с ними.

– А в монашки он тебя отдать не собирался?

– Грозился. Понимаешь, у нас в девятом классе одна девчонка забеременела от десятиклассника, вот он боялся, как бы я тоже не залетела. Даже краситься запрещал, представляешь?

– Жуть! Я бы от такого доисторического пращура сбежала.

– Вот я и сбежала. Это уже после того было, как я школу закончила.

– Поступать поехала?

– Нет, я познакомилась с Сергеем. Он старше меня был на десять лет. Отец меня с ним увидел в окно и так разозлился... Я взяла и назло отцу уехала с ним на юг. Сергей сказал, что он из Новороссийска, что я обязательно понравлюсь его родителям и, как только мне исполнится восемнадцать, мы с ним поженимся, а если я захочу, то даже в церкви обвенчаемся. У меня тогда опыта никакого в амурных делах не было. Я поверила красивой сказке, села с ним в машину, и мы поехали к Черному морю.

– То есть ты отцу ничего не сказала?

– Я написала ему записку, а по дороге несколько раз звонила с мобильника Сергея. Говорила, что у меня все нормально, и сразу же отключалась. Мне так Сергей велел, говорил, что главное – успокоить отца, а его мораль выслушивать необязательно. Я чувствовала себя такой счастливой, верила каждому слову Сергея... Оказалось, что все напрасно.

– Ты что, его родителям не понравилась?

– До знакомства с ними даже дело не дошло. А расставание с Сергеем произошло раньше, чем можно было себе представить. Мы приехали в Новороссийск, и все пошло как-то не так. Сергей не повел меня к своим родителям, а снял квартиру. Мы переночевали, а утром он исчез, оставив деньги на билет домой и записку, чтоб я его не искала, а возвращалась в Горовск. Я ничего не могла понять, побегала по городу, но Сергея не нашла. В общем, мне ничего не оставалось, как вернуться домой. Я думала, что отец меня убьет, но оказалось, что это я его убила. Нет, не в прямом смысле. Он просто не смог пережить произошедшего. Оказывается, моей записки он не читал. Думаю, ее Сергей с собой забрал. Зато папе позвонили и сказали, что меня похитили. А в качестве выкупа за меня потребовали акции и должность. Отец заместителем директора работал. Он уволился, отдал акции задарма, лишь бы меня спасти. А как узнал, что меня не похищали, что я добровольно уехала, его хватил обширный инфаркт. Папу увезли в больницу, а на второй день он там умер. Вот теперь я и живу с чувством вины, – покаялась передо мной Катерина.

– А на что ты живешь? Работаешь?

– Ага, нянечкой в детском саду, – стыдливо проверещала Душечкина. – Правда, сейчас в отпуске.

– Да, работка у тебя такая, что не позавидуешь.

– Куда ж меня еще без образования возьмут? Я после папиных похорон долго найти себя не могла, экзамены в институт пропустила, а на следующий год даже и не собиралась поступать. Я пока еще не решила, чем хочу заниматься. Но в садике всю жизнь торчать не хочу. Это все временно.

– Понимаю, найти хорошую работу сложно. Но ты не отчаивайся, может, я что-нибудь придумаю.

– Что придумаешь? – Катя оживилась.

– Знаешь, я хочу здесь бизнес наладить. Если все выгорит, то возьму тебя к себе.

– Было бы неплохо. А то папины сбережения уже кончаются. Я за квартиру много плачу, все-таки здесь три комнаты...

Мы еще немного поболтали с Душечкиной о нашем, о девичьем, и я ушла, оставив ей номер своего мобильника.

Я ехала домой и думала о том, что силен не тот, кто многого добился, а тот, кто смог от многого отказаться. Мигалов был бесспорно сильным человеком. Он проиграл, но не стал искать утешения в ненависти к тем, кто его победил, причем победил нечестно, используя запрещенные приемы. Он не стал искать утешения в вине и мучиться идеей великой справедливости. Он принял свою вынужденную отставку как данность и нашел утешение в семье. Я вдруг подумала, что было бы неплохо возвратить его на прежнее место. Что касается Анны Игнатьевой, то ей сначала надо приобрести опыт, а потом уже руководить.

Опыт... Я невольно анализировала рассказ Катерины о том, как она поверила первому встречному прохиндею. Был бы у нее мало-мальский опыт общения с противоположным полом, она бы наверняка почувствовала в поведении Сергея подвох. Но строгий отец лишил ее даже дружеского общения с одноклассниками. И чего, спрашивается, он этим добился? Ничего хорошего.

Скорее всего, в компании было известно, как суров Душечкин со своей дочерью – шила в мешке не утаишь. Да и про то, что у генерального директора внук наркоман, тоже кто-то мог пронюхать. Как старательно ни храни тайну, она где-нибудь, да обнажится. Кто-то ведь снабжал Александра наркотой...

Вероятно, были проблемы или тайны и в семье прежней главбухши «Экватора». Кудряшовы с Пасько так по ней ударили, что Уварова, хоть и выполнила все требования шантажистов, оставаться в Горовске побоялась, уехала вместе со всей семьей и даже новый адрес никому не оставила.

Итак, орудие этой преступной троицы – шантаж. Подобное лечится подобным...

Глава 11

Около моего дома стояла Алинкина машина.

– Поля, я тебя уже два часа здесь жду! – высказала мне подруга, высунувшись в окно. – Где тебя носит?

– Да где меня только не носит. Я могла и вовсе домой не вернуться, а поехать в Новониколаевку. Ты почему не позвонила, не предупредила?

– Я хотела сделать тебе сюрприз. – Нечаева таинственно улыбнулась.

– Считай, что это у тебя получилось.

Я открыла ворота, и мы поочередно заехали во внутренний дворик. Алина вышла из своей машины, и я отметила про себя, что она одета не в свойственной ей манере. На ней была черная юбка-карандаш до колен и белая атласная блузка с коротким черным галстуком. Вот уж не думала, что такие вещички водятся в ее шкафу!

– Ну как я тебе? – Нечаева повертелась вокруг своей оси, и я просто не могла не заметить, в какой аккуратный пучок она собрала свои шикарные волосы. Чувствовалось, что моей подруге, заядлой тусовщице, потребовалось немало терпения и времени перед зеркалом, чтобы превратиться в целомудренную учительницу начальных классов.

– Я не поняла, ты что, устроилась на работу со строгим дресс-кодом?

– Пока нет. Я хочу заняться бизнесом, поэтому примеряю на себя новую шкуру. Как я тебе в новом имидже?

– Ты хочешь заняться бизнесом? Каким?

– А ты, Полечка, сама попробуй отгадать.

Я представила себе, какая сфера бизнеса могла бы заинтересовать мою подружку. Разумеется, только та, которая вписывается в понятие гламура.

– Хочешь стать хозяйкой салона красоты?

– Холодно.

– Фитнес-клуба?

– Тоже холодно.

– Бутика женской одежды, обуви или бижутерии? – перечисляла я.

– Не отгадала. Все это мимо, Поля. – Нечаева затаила дыхание, а потом выдала на выдохе: – Я хочу приобрести акции «Экватора».

– Чего? «Экватора»? Зачем они тебе?

– А зачем они той женщине, которую ты вынула из петли? Ну, ладно, не из петли, а сняла с парапета. Кстати, для этой цели есть специально обученные люди, они работают в МЧС. Но ты ведь, Поля, не из этой конторы.

– Алина, к чему такая параллель?

– Поля, а ты совсем ничего не понимаешь, да?

– Не понимаю, – призналась я.

– Вот смотри, что получается. Ты встречаешь на улицу женщину, которая едва не ограбила банк и не убила собственного ребенка, и собираешься бросить к ее ногам целую компанию. А для меня, твоей лучшей подруги, тебе жаль вот такого малюсенького кусочка «Экватора». – Высказав мне свои претензии, Нечаева обиженно застыла.

– Да ничего мне не жалко. Просто я не понимаю, зачем тебе нужна транспортная компания. Если ты думаешь, что там работает много мужчин, которые смогут оценить тебя по достоинству, то ошибаешься. Основной контингент – это дальнобойщики, пропахшие бензином и моторными маслами. А на балансе «Экватора» числятся не лимузины да кабриолеты, а большей частью грузовые машины.

– Не продолжай! Тебе не удастся меня отговорить. Я твердо решила приобрести акции «Экватора». А к тебе я приехала, чтобы ты мне объяснила процедуру передачи акций. Между прочим, бабушки ждут меня, как почтальона в день пенсии. При старом руководстве они неплохие дивиденды получали, а при новом – копейки, так, на стаканчик семечек. Знаешь, что собирается Драгомилова приобрести, продав мне свои акции?

– Откуда? Я же с ней не общалась.

– Вот именно. А я со всеми старушками встретилась, всех выслушала, поэтому знаю, что тетя Маша хочет купить новый телевизор, тетя Лида – морозильник, а тетя Клава...

– Стиральную машину?

– А вот и не отгадала. Она хочет газовую плиту с автоматическим поджигом.

– Алина, скажи, где ты деньги возьмешь, чтобы осчастливить этих старушек? Еще вчера ты посылала меня в магазин за продуктами, потому что на твоей пластиковой карточке не было ни рубля. Или ты меня развела? Правильно дед говорит, друзья познаются в еде...

Нечаева не оценила Аришин каламбур.

– Нет, Полечка, банкоматы до сих пор выплевывают мою карточку без денег, но мне отчим обещал на днях ее пополнить.

– Не мама, а именно Антонио? – удивилась я, зная, какой скупердяй Алинкин испанский отчим. – Интересно, что ты ему наплела? Подожди, я сама отгадаю. Ты сказала, что у тебя накопился солидный долг за коммунальные услуги, поэтому тебе грозит выселение. Антонио напугался, что ты приедешь к маме в Барселону, а поскольку он не горит желанием, чтобы ты осталась там на ПМЖ, то ему проще выслать тебе деньги. Так?

– А вот и не отгадала! Хотя твоя идея, Поля, мне понравилась, надо будет в следующий раз ее использовать. Тем более что в этот раз я сказала Антонио чистую правду. А правда в том, что я собираюсь купить акции транспортной компании. Отчим, в отличие от тебя, моя дорогая подружка, одобрил мое решение. Это он жмется, когда я на шмотки денег прошу, а сейчас совсем другой случай.

– Конечно, другой. Ты акции раз в десять дороже их рыночной цены купить хочешь. Антонио этого не знает, в отличие от меня.

– А мне-то что, деньги не мои.

– Алина, у меня такое ощущение, что ты нашла себе новую игрушку. Тебе больше заняться нечем? Лучше бы новый роман закрутила.

– Нет, я дала себе слово, что после Павла я как минимум месяц отдыхаю от всяких романов. Значит, так, Поля, я поняла, что ты хочешь зарезервировать эти акции для своей Игнатьевой. У тебя ничего не выйдет, ясно? Знай, я куплю их сама, как бы ты меня ни отговаривала, – оповестила меня Нечаева и подошла к своей машине.

Ну вот и пообщались! Алинка даже в дом не зашла. А может, я действительно зря ее отговариваю? Зачем лишать Нечаеву ценного жизненного опыта?

Не успела Алинка отъехать от дома, как около него остановилось такси. Я выглянула в окно и увидела Аришу. Вот уж не думала, что ему так быстро наскучит общение с Инессой.

– Полетт, как хорошо, что ты дома! – Дедуля бросил свой пробковый шлем на тумбочку. – У меня для тебя есть хорошие новости.

– Ты женишься?

– Я бы не прочь, но за женщиной таких благородных кровей, как Инесса, надо ухаживать несколько лет, прежде чем осмелиться сделать ей предложение. Потом, знаешь, сколько у нее родни? Понравиться всем без исключения невозможно, – выразил свое сожаление Ариша.

– Неужели Трофимов тебя невзлюбил?

– Ну что ты, Полетт, мы с Валентином, можно сказать, подружились, а вот Максим... Он стал серьезно ревновать Иннесу ко мне. Впору дуэль было устраивать на шпагах.

– Максим? Ты имеешь в виду пятилетнего мальчика?

– Какая разница, сколько ему лет, – фыркнул Ариша, – главное, что этот сорванец против того, чтобы мы с Инессой встречались. Он стал там такие истерики закатывать, что я предпочел удалиться.

– Дедуля, а ты не пробовал его в карты обыграть?

– Что-то мне в голову это не пришло, да я и карт с собой не захватил.

– А компьютер на что? Я видела у них там ноутбук.

– Ладно, оставим это развлечение для следующего раза, а сейчас есть дела поважнее. Вот, возьми-ка это, – Ариша протянул мне листок, – посмотри, реально ли в Горовске купить то, что там написано.

– Аккумулятор, свечи... Ариша, что это такое?

– Это то, без чего «Победа» не тронется с места.

– Значит, Трофимов все-таки решился расстаться с ретро-автомобилем? А как же память о супруге?

– Валентин настоящим мужиком оказался. Когда он узнал, в какую ситуацию попала Анюта, сразу сказал, что надо помогать реальным людям, а не садовым гномикам. Более того, Трофимов так загорелся этой идеей, что попросился лично участвовать в операции. Полетт, ты ведь ему не откажешь в этом, нет?

– Я сама хотела попросить его об этом одолжении, ведь Валентин Иванович будет смотреться за рулем «Победы» гораздо органичнее, чем я.

* * *

Весь следующий день я посвятила поиску запчастей для ретро-автомобиля. Мне пришлось объездить весь город, посетить не только специализированные магазины, но и станции техобслуживания, даже те, которые функционируют полулегально. Мои труды были не напрасными, я купила все, что должно было превратить груду металлолома сначала в средство передвижения, а затем в предмет коллекционирования.

– Ариша, а ты не спросил, в Новониколаевке есть автослесарь, или его надо отсюда захватить?

– Валентин сказал, что справится сам. Он умеет не только готовить, но и чинить машины.

– Вот это мужчина! Жаль, что у нас слишком большая разница в возрасте.

– А ведь я не умею ни того, ни другого. Я даже не знаю, каким концом отвертки надо гвозди забивать. – Продемонстрировав свое природное остроумие, дедуля спросил: – Скажи, Полетт, у меня совсем нет шансов завоевать сердце Инессы?

– По-моему, ты его уже завоевал.

Ободренный моей репликой, Ариша взлетел по лестнице, словно на крыльях. Чуть погодя я тоже поднялась на второй этаж и услышала краем уха, что дед разговаривает по телефону с женщиной своей мечты. Это был разговор средневекового рыцаря с прекрасной дамой. Я едва не прослезилась от умиления. Впрочем, мне было не до сантиментов. Надо было планировать операцию под кодовым названием «Виктория».

К ее осуществлению мы приступили через несколько дней, когда «Победа» с дымом и скрежетом, но все-таки своим собственным ходом смогла попасть из Новониколаевки в Горовск. Машина произвела на улицах нашего города настоящий фурор. Нам уступали дорогу даже самые крутые иномарки. Еще бы! Столкновение с этим раритетом грозило большими неприятностями. Оно и понятно, корпус ретро-автомобиля был сделан почти что из брони, а нынешние авто, даже джипы, они же из фольги: заденешь легонько бампером – и останется глубокая вмятина.

– Надо бы припарковаться вон около того бистро с желтой вывеской, – сказала я Валентину Ивановичу. – Сможете?

– Постараюсь. Когда я прежде сидел за этим рулем, машин на дорогах было намного меньше. А сейчас парковка превратилась в спорт, чуть зазеваешься, и парковочное место кто-то более шустрый займет.

– Это точно.

Восьмидесятилетний водитель виртуозно зарулил на парковку между двумя иномарками и заглушил двигатель.

– Полиночка, вы думаете, что наш план сработает? – выразил свое сомнение Трофимов. – Может, стоило дать объявление в газету?

– Ни в коем случае. Инициатива должна исходить не от нас, а от самого коллекционера. Я выяснила, что окна его квартиры выходят на это бистро. Сегодня выходной день, поэтому вероятность того, что Пасько увидит в окно машину, которую хотел бы иметь в своей коллекции, велика.

– Значит, будем ждать. Я тут газетки прихватил, можно почитать или кроссворды поразгадывать.

– А я предлагаю выйти из машины. Давайте посидим в бистро, займем столик у окна и будем не спеша кушать салатики.

Трофимов согласился, но неохотно. Для него было бы предпочтительнее остаться в «Победе». Ведь вскоре ему предстояло расстаться с ней навсегда. Во всяком случае, я на это надеялась.

Валентин Иванович был истинным гурманом, поэтому он долго изучал ассортимент, задавал девушкам на раздаче кучу вопросов и даже просил снять пробу. Благодаря такому поведению он производил впечатление богатого папика, привыкшего питаться в дорогих ресторанах. Что занесло его в это демократичное бистро? Желание развлечься, совершить экскурсию в другой, уже давно забытый мир? Трофимов наконец-то выбрал салат, самый незатейливый, из свежей капусты.

– Полиночка, это единственное блюдо, где выдержана рецептура, – сказал Валентин Иванович так уверенно, будто у него в голове была зашита самая полная редакция кулинарной книги. – А вы что взяли?

– «Цезарь».

– Это не «Цезарь», это грубая пародия на него. Будете у меня в Новониколаевке, я угощу вас настоящим «Цезарем». К мясным блюдам я даже боюсь притрагиваться. Сколько раз они разогревали свинину по-французски?

– Вы думаете, что ее приготовили не сегодня?

– Я в этом абсолютно уверен. Запеченная корочка должна быть золотистой. А она какая?

– Коричневая.

– Вот именно, я даже не буду уточнять, какого именно оттенка. Первые блюда тоже пропустим, там наверняка бульонные кубики бултыхаются. А вот от чая с выпечкой я, пожалуй, не откажусь.

Мы наконец-то сели у окна и стали есть, не забывая поглядывать в окно. Некоторые прохожие останавливались около «Победы», один мужичок даже стал обходить ее кругом. Мы напряглись, но вскоре поняли, что это не Пасько. Интерес к «Победе» быстро пропал. Мы с Трофимовым тянули время сколько могли, но наши тарелки и бокалы все равно опустели. Как только это произошло, у нас над головами повисли два подноса, которые держали молодые люди, не знающие, куда им еще приткнуться.

– Ну, вы скоро место освободите? – неделикатно осведомился один из них.

Мы вышли на улицу. Валентин Иванович хотел сесть в машину.

– Погодите, – сказала я и легонько ударила ногой по шинам стоящего рядом с «Победой» джипа. Он зашелся воем сигнализации. – Может быть, это заставит Пасько выглянуть в окно? А мы пока прогуляемся.

Я повела дедушку в магазин «Дачник», находящийся в конце квартала. Там я купила семена садовых цветов и попросила передать их Инессе. После этого Валентин Иванович вспомнил, что внучатая племянница заказала ему бриллиантовую зелень для того, чтобы мазать мальчишкам вечно разбитые коленки, и мы пошли в аптеку, которая была на другой стороне улицы. Потом мы остановились около киоска «Роспечати». Я оглянулась назад и увидела человека, припавшего к боковому стеклу «Победы».

– Похоже, рыбка клюнула, – сказала я, и Трофимов тоже обернулся.

– Ну так пойдем же скорее на ту сторону, – он потащил меня к светофору, – вот-вот зеленый свет зажжется!

– Нет, Валентин Иванович, не стоит спешить.

– Вы думаете, что это не он?

– Это Пасько, – заверила я. – Вы же видите, как он себя ведет... как хищник, нашедший подстреленную охотником дичь. Он облизывается, оглядывается по сторонам, но съесть не решается, боится, что его тоже подстрелят. В нашем случае он, конечно, боится только одного – что упустит возможность пополнить свою коллекцию. Пусть человек понервничает, не будем ему мешать. Как только он дойдет до кондиции, мы появимся на горизонте.

– Полина, да вы не только хороший стратег, но и тактик тоже ничего. А куда же мы с вами пойдем? Вроде все здесь уже обошли.

– А может, в кино? – предложила я. – Тут неподалеку как раз есть кинотеатр.

– Так это же как минимум часа на полтора.

– Вот и хорошо. Я думаю, этого времени будет как раз достаточно, чтобы Пасько вышел из равновесия.

– Полина, а по-моему, этот человек уже на грани, надо его только подтолкнуть, и он упадет перед нами ниц.

Пасько то припадал к стеклу, то заглядывал под машину, то гладил рукой капот. К «Форду», припаркованному рядом с «Победой», подошел водитель, и Петр Петрович обратился к нему с каким-то вопросом. Тот развел руками и сел в свое авто.

– Нет, пока Пасько уверен – как только владелец этой игрушки появится на горизонте, сделка состоится без всяких торгов. А мы собираемся торговаться. Нам взамен нужны акции «Экватора», не больше и не меньше.

Валентин Иванович неохотно, но все же пошел в кинотеатр. В одном зале шел зарубежный триллер, а в другом – отечественная мелодрама, на нее мы и купили билеты. Сначала Трофимов нервничал, а потом втянулся в сюжет и, кажется, совсем забыл про «Победу».

– Полиночка, как хорошо, что вы пригласили меня в кино! Я уж и не помнил, как это здорово – смотреть фильмы на большом экране, – признался пенсионер. – Однако давайте поспешим.

– Давайте.

Уже издалека я заметила, что около «Победы» никого нет. Похоже, Пасько устал ждать владельца раритетного авто и ушел. Ненадолго же его хватило. Может, я зря причислила его к категории сумасшедших собирателей предметов старины, которые все готовы отдать за вожделенный объект коллекционирования?

– Ушел, – с сожалением произнес Трофимов. – Мы, что называется, передержали тесто в тепле, оно стало кислым. Вот что нам теперь делать?

– Может, он устал здесь маячить и сидит в засаде? – предположила я.

Мы подошли ближе, и я увидела бумажку, засунутую за дворник.

– Глядите, он оставил записку! Уже хорошо, но суетиться не будем, вдруг он наблюдает за нами со стороны.

Валентин Иванович взял бумажку, не глядя скомкал ее и сделал вид, что бросил на асфальт, а на самом деле положил ее в карман брюк. Мы сели в машину.

– Поехали! – скомандовала я.

– Куда?

– К нам в поселок. Сейчас главное – скрыться с глаз.

Проехав два квартала, Трофимов остановился и вынул из кармана записку.

– Все, меня любопытство разбирает. Прочитайте, Полиночка, пожалуйста, что там написано.

Я развернула листок и стала читать вслух:

– «Куплю ваше авто дорого». Слово «дорого» подчеркнуто.

– И это все?

– Еще указан номер мобильного телефона.

– Когда будем по нему звонить?

– Никогда. Мы пропадем на пару дней, а потом снова где-нибудь засветимся.

– Полина, я поражен тем, какая у вас выдержка, какое хладнокровие. Вас можно брать на охоту.

– Валентин Иванович, вы охотник?

– Я уже давно ружья в руки не брал, а по молодости на кабана ходил...

* * *

Через два дня мне пришлось снова побеспокоить Трофимова. Я съездила за ним в Новониколаевку, привезла в свой коттеджный поселок, а затем пересадила его в «Победу». Поскольку был будний день, то маячить около дома, в котором жил Пасько, не имело смысла. Мы стали ездить вокруг огромной территории «Экватора».

– Какой-то чудак сзади мигает нам фарами, – сказал Валентин Иванович, поглядывая в зеркало заднего вида. – Я не могу ехать быстрее, был знак – «40 км/ч», впереди больница.

Тонированный «Ниссан Мурано» пошел на обгон. Поравнявшись с «Победой», он стал прижимать нас к бордюру.

– Идиот, что он делает? Хочет подставить?

– По-моему, за рулем Пасько. Он делает знак, чтобы вы остановились.

– Что мне делать?

– Как только будет подходящее место для парковки, тормозите.

– Понял, – ответил Трофимов.

Мы остановились метров через двести, «Ниссан Мурано» последовал нашему примеру. Его водитель тут же вышел из машины, подошел к «Победе» и постучал по стеклу.

– Чего надо? – недовольно осведомился Валентин Иванович, приоткрыв окно.

– Слушай, отец, я записку тебе оставлял. Ты ее прочитал? – Пасько сразу же стал тыкать водителю вожделенной «Победы», выставляя напоказ свое презрительное отношение к вежливости.

– Молодой человек, – обратился восьмидесятилетний Трофимов к тридцатипятилетнему Пасько, – я за свою жизнь много записок прочитал – любовных, объяснительных, даже докладных. Ты какую имеешь в виду?

– Я тут пару дней назад тебе под дворники клал свое коммерческое предложение...

– Не знаю, ничего не видел, – сказал, как отрезал, водитель «Победы» и стал закрывать окошко.

Петр Петрович положил руку на стекло.

– Погоди, отец, давай поговорим. Я хочу купить эту машину. Ты не переживай, я деньгами тебя не обижу.

– Сынок, я не продаю свою машину. Да и не пойму, зачем она тебе нужна, – картошку возить или девушек катать?

– Отец, а ты, как я вижу, с юмором. Только мне твоя машина совсем для других целей нужна. Я ее отремонтирую, она в парадах будет участвовать. Говори сам, сколько ты за нее хочешь.

– Мне не нужны деньги.

– Ой ли? Они всем нужны.

– Человеку надо не так уж много денег для поддержания нормальной жизнедеятельности, а все остальное – это баловство. По существу, – философствовал Трофимов, – пища богача и бедняка мало отличается. Один и тот же набор микроэлементов.

– Интересная теория. Я подумаю об этом на досуге. Но это то, что касается еды. А машины все-таки отличаются друг от друга. Хочешь, я дам тебе взамен другую тачку? «Девятку», например? – Трофимов не проявил никакого интереса к этому предложению, поэтому Пасько продолжил: – Правильно, отец, я тоже современный отечественный автопром не уважаю. А хочешь иномарку? К примеру, «Опель» восемьдесят седьмого года. Да, не новый, но машина – зверь. Там столько опций – кондиционер, электроподогрев сидений, регулируемые зеркала, стеклоподъемники электрические...

Валентин Иванович снова сказал свое твердое «нет» и в дальнейшем всем своим видом являл ленивое равнодушие к торгу. Впрочем, Петр Петрович очень быстро исчерпал свои возможности. Заметив меня, он спросил:

– А это у тебя кто?

– Внучка, – ответил Трофимов не без гордости.

Пасько обошел машину, открыл дверцу с моей стороны и спросил:

– Девушка, можно с вами переговорить?

– Нельзя! – ответил за меня «дед». – Она такие вопросы не решает.

– Дедуль, я ненадолго, – сказав это, я подала руку не лишенному галантности директору «Экватора» и выпорхнула из машины.

– Девушка, помогите мне уговорить старика продать машину, – Пасько придал своему голосу сексуальности. – Уверяю вас, вы об этом не пожалеете.

– Это сложно, практически невозможно. Дед обожает свою «Победу». Папа давно предлагает ему купить любой внедорожник на выбор, но дед артачится. Послушайте, а вам-то зачем этот хлам?

– Я коллекционирую ретро-автомобили.

– Вы считаете, это уже ретро? – я оглянулась на машину.

– Да, конечно. Современный тюнинг способен придать ей такого шика! Хотите посмотреть всю мою коллекцию? – Пасько легонько обнял меня за талию.

– Ну, я не знаю, – кокетливо пробормотала я.

– Это что еще такое? – Валентин Иванович выглянул в открытую дверь. – Обнимать он мою внучку вздумал! А ну живо убери руки!

– Все-все! – Петр Петрович не только убрал с моей талии руку, но и отскочил от меня на метр. – Отец, ты ничего такого не подумай. Я действительно очень хочу иметь твою «Победу» в своей коллекции. Может, тебе путевка в санаторий нужна или ремонт в квартире?

– Я же сказал, машина не продается. Она мне дорога как память о жене Виктории. Вот скажи, молодой человек, ты можешь расстаться с тем, что тебе дорого?

– Это смотря о чем идет речь...

– А что тебе дороже всего? – осведомился Трофимов.

– Тут думать надо.

– Ну так думай, а мы поедем. Внучка, садись в машину!

– Послушайте, – обратилась я к Пасько, – вы мне свой телефончик оставьте, я попробую уломать деда. Хотя стопроцентной гарантии не даю.

Петр Петрович вынул из кармана свою визитку и подал мне со словами:

– Я на вас надеюсь. Мне очень нужна «Победа», я давно ее ищу, но уж больно в плохом состоянии попадаются такие модели. А эта на ходу, то, что надо.

Я села в машину и помахала Пасько ручкой.

– Кокетка, – рассмеялся Трофимов и повернул ключ зажигания.

Глава 12

На дисплее мобильника определился номер, который был мне незнаком.

– Алло, – ответила я.

– Здравствуйте. А мне бы Полину. – Женский голос был тонким и нерешительным.

– Это я.

– Полина, я тебя не узнала. Это Катя, Катя Душечкина. Помнишь, ты ко мне по ошибке зашла?

– Ну конечно, помню. Как дела?

– Знаешь, Полина, со мной такое случилось... Я до сих пор в себя прийти не могу. Даже боюсь из дома выходить.

– А почему?

– Я Сергея на днях случайно встретила. Помнишь, я рассказывала, что мы с ним в Новороссийск ездили, а потом он меня там бросил?

– Да, конечно, я все это помню. А где ты его встретила? Расскажешь?

– Полина, а ты еще в Горовске?

– Да, пока здесь. Хочешь встретиться?

– Ага, если ты не занята. А то мне совсем не с кем поделиться произошедшим. Мне совет срочно нужен, а то я снова глупостей наделаю.

– Хорошо, я приеду к тебе примерно через час. Жди.

Я ехала в город и анализировала ситуацию. Катерина случайно встретилась с человеком, который два года назад влюбил ее в себя и увез в Новороссийск знакомить с родителями. Правда, на деле оказалось, что это вовсе не романтическое путешествие, а имитация похищения. Но вчерашняя школьница, естественно, не смогла разгадать коварных планов Сергея. Возможно, того молодого человека на самом деле звали как-то иначе. И действовал он вовсе не по своей инициативе, а наверняка по указке Кудряшовых. Уж больно «креативная» эта парочка. На их счету несчастный случай на стройке, в результате которого Андрей Игнатьев потерял здоровье, кража денег с благотворительного счета, доведение Игнатьева до самоубийства, шантаж основных акционеров «Экватора». И все ведь им пока удается, все сходит с рук...

Катя сказала, что ей нужен совет. Неужели мимолетная встреча в городе имела продолжение? А если имела, то какое? На всякий случай я припарковала свой «Мини-Купер» в соседнем квартале и даже немножко изменила свою внешность, надев дежурный парик, который постоянно лежал в бардачке, и черные очки. Около мастерской по ремонту обуви стояла очень подозрительная «Нива» с сильно тонированными стеклами и замызганными грязью номерами. Если учесть, что за последнюю неделю в области не было ни одного дождя, а стало быть, и луж, то нечитабельность номеров можно было объяснить только конспирацией.

Я зашла в подъезд со сломанным кодовым замком на двери, поднялась на второй этаж и постучала в дверь.

– Кто там? – поинтересовалась Душечкина.

– Это я, Полина, – сказала я и после заминки с открыванием двери сняла парик. – Да я это, я, открывай!

– Ну ты меня напугала. – Катерина постаралась как можно тише захлопнуть дверь, после чего дополнительно закрыла ее на задвижку.

– Так, давай рассказывай, что с тобой приключилось! – бросила я с порога. – Это Сергей нагнал на тебя страху, да?

– Он, – подтвердила Душечкина. – В воскресенье я пошла на рынок за продуктами. Стою, выбираю кабачки и вдруг вижу в другом ряду мужика, очень похожего на Сергея. Он сушеную рыбу покупал. Я, естественно, про кабачки забыла и стала к нему приглядываться. Он, не он? Между нами все время люди мелькали, да и стоял он, опустив голову к прилавку. Челка пол-лица закрывала. А когда он стал расплачиваться, то мы встретились взглядами. Меня всю словно током пронзило.

– Подожди, я не поняла, ты что, его до сих пор любишь?

– Какая любовь? Мои розовые очки остались в Новороссийске. А током меня пронзило оттого, что передо мной стоял человек, который так нагло меня обманул. Я хотела все ему высказать, но он взял рыбу и быстро пошел к выходу, что-то объясняя своему приятелю, такому низкому и крайне неприятному типу. Я зачем-то пошла за ними, они оглянулись и ускорили шаг, – вещала Душечкина. – Потом передо мной тетка какая-то уронила пакет с огурцами, вышла заминка, и я потеряла их из вида.

– Ну и зачем ты, собственно, пошла за ними? – осведомилась я.

– Не знаю, – Катерина пожала плечами, – я уж и сама пожалела об этом. Мне не стоило лезть Сергею на глаза. Я не знаю, что теперь у него на уме, но вчера он ко мне приходил.

– Ты ему открыла?

– Нет, я посмотрела в глазок, увидела его, и у меня даже дар речи пропал. Меня всю аж затрясло. Он долго стучал в дверь кулаком, а поскольку я так и не открыла, он ушел.

– Слушай, я все спросить тебя хочу – почему звонок не работает?

– Провод где-то оборвался, а починить проводку некому.

– Со звонком все ясно. А что с Сергеем? Он больше не приходил?

– Нет, но сегодня я видела в окно того коротышку, что был с ним на рынке. У него внешность такая неприятная, но запоминающаяся. Я перепутать его ни с кем не могла. Полина, как ты думаешь, что он здесь делал?

– Катя, я не хочу тебя пугать, но мне кажется, что тебя караулят. Ты действительно зря обратила на себя внимание на рынке. Жила себе спокойно и жила, а теперь вот напросилась на приключения. Или ты этого и добивалась? – строго спросила я.

– Смеешься, что ли? Полина, скажи, что мне теперь делать? Ты такая опытная, наверняка сможешь дать мне дельный совет.

– Тут думать надо, – я не спешила с какими бы то ни было рекомендациями. – Скажи, а ты фамилию Сергея знаешь? Документы его видела?

– Да, видела водительское удостоверение. Он Иванов. А что?

– Уже ничего. Людей с таким именем и фамилией по стране миллионы. А на какой машине вы на юг ездили? – продолжила я опрос.

– На серебристом «Опеле».

Уж не этот ли «Опель» предлагал Пасько Трофимову в обмен на «Победу»?

– А номерной знак ты помнишь?

– Раньше помнила, а теперь не уверена... То ли Е 342 МА, то ли А 243 МЕ...

– А регион какой – наш или Краснодарский край?

– Наш, это точно.

– Ладно, с этим мы разберемся. Хотя машина наверняка была зарегистрирована на какого-нибудь постороннего человека. А расскажи-ка, Катюша, как вы с Сергеем познакомились?

– На улице. Я шла из магазина, он навстречу. Когда мы поравнялись, он спросил, где Кавказский переулок. Я объяснила, он еще чем-то поинтересовался. Так, слово за слово, мы разговорились, познакомились. Сергей назначил мне свидание. Я так обрадовалась, это ведь было первое свидание в моей жизни. Да и Сергей мне понравился. Отцу я сказала, что иду к подружке готовиться к вступительным экзаменам. Мы стали встречаться каждый день, гуляли по набережной, сидели в кафе, в кино ходили. Вот тут уж папа заподозрил, что я не с подружкой биологию с химией повторяю, а встречаюсь с парнем. Он подкараулил меня с Сергеем во дворе, устроил дома скандал и даже грозился на ключ закрыть. Я пообещала, что порву с Сергеем, а сама с ним сбежала. Что было дальше, ты знаешь.

– Да, ты говорила. Твоего отца стали шантажировать, – я призадумалась.

– Мне кажется, я знаю, кто за всем этим стоял, – вдруг выдала Душечкина.

– Кто?

– Бывший директор «Экватора», Мигалов.

Удивила так удивила! Я считала, что Душечкин с Мигаловым были друзьями по несчастью, а у Катерины, оказывается, иное мнение на сей счет. Не факт, что оно верное.

– Бывший директор, говоришь? А с чего ты это взяла? У тебя есть какие-то доказательства?

– Нет, прямых доказательств у меня нет, – призналась Катерина, – но я много об этом думала.

– Так, это интересно.

– Правда? Ну тогда слушай. Дмитрий Федорович Мигалов был генеральным директором транспортной компании, а мой отец его заместителем. Мигалов был уже в возрасте, поэтому собрался уходить на пенсию. По идее, на его место должен был встать мой отец, но, похоже, у Дмитрия Федоровича были другие планы, он решил протолкнуть Пасько, который прежде снабженцем работал.

– А зачем ему это надо было?

– Так отец Пасько – помощник губернатора. Это все знали. В общем, в «Экваторе» наметились серьезные перестановки, а мой папа в них не вписывался. По-хорошему, он не отказался бы ни от должности, ни от акций, вот и была разыграна эта комбинация с моим псевдопохищением. Когда папа умер, Мигаловы вдруг такое внимание стали ко мне проявлять, такую заботу... Не люблю я их – сытые, довольные жизнью...

– Кать, а если ты насчет них заблуждаешься? Вдруг Мигаловы на самом деле порядочные люди и искренне хотели тебе помочь?

– Вряд ли, наверняка они узнать хотели, не собираюсь ли я заявлять в милицию о моем «похищении». Да и потом, не такое уж это порядочное семейство. Внук у Мигалова наркоман.

– Да? А ты откуда знаешь?

– Ну, мы в одной школе учились, правда, он на год старше меня. Сашка еще в школе травку покуривал, а потом, говорят, на более сильные наркотики подсел.

Напрасно Мигаловы считали, что никто в Горовске не знал о пагубном пристрастии их внука к наркотикам. Тонкая струйка слухов начала растекаться еще до того, как Александр уехал в областной центр учиться. Правда, много пены не поднялось. Родственники вообще узнали о болезни парня едва ли не последними.

– Ну может, ты в чем-то и права, – я не стала развенчивать в пух и прах Катины подозрения. Во-первых, ее версия имела право на существование, ведь я поверила Мигаловым на слово. А во-вторых, мне не стоило выпячивать свою осведомленность, дабы не разрушить собственную легенду. Душечкина искренне верила в то, что мы познакомились случайно, что я лицо незаинтересованное. – Скажи, а тебе вообще хочется во всем этом копаться?

Катерина ничего не ответила, не успела, потому что в дверь постучали.

– Я никого не жду. Это, наверное, снова он.

– Тсс, – я приложила палец ко рту и тихонько пошла в прихожую. Хозяйка не отставала от меня ни на шаг. Посмотрев в глазок, я увидела женщину с какими-то бумагами в руках. Она приложила ухо к косяку, потом постучала по двери каким-то металлическим предметом, наверное, ручкой. Я посторонилась, чтобы Катя тоже взглянула на визитершу. Душечкина пожала плечами, давая понять, что женщина с бумагами ей не знакома. Выждав немного, визитерша постучала третий раз.

– Кто там? – спросила я.

Она припала к косяку и сказала не слишком громко:

– Здравствуйте! Откройте, пожалуйста.

– А вы, собственно, кто?

– Я ваша соседка, – назвалась она, не повышая голоса. – Собираю подписи за то, чтобы ЖЭК наконец-то отремонтировал подъездную дверь. Мы же не зря такие суммы за техобслуживание каждый месяц платим. Правда?

– Даже не знаю, что вам сказать. Я квартирантка, и моя подпись не имеет силы.

– А где хозяйка?

– У мужа живет.

– Откройте, пожалуйста, – настаивала на своем визитерша.

– Зачем? Я же вам все объяснила.

– Может, вы мне адрес Душечкиной дадите или хотя бы телефон?

– Она просила никому ничего не говорить. – Я затопала, давая понять, что отхожу от двери.

Женщина стала спускаться вниз.

– Полина, а если она действительно подписи собирает? Я видела у нее в руках какие-то бумаги.

– Вряд ли, она говорила тихо, боясь привлечь внимание твоих соседей. Потом она пошла не наверх, а вниз. Как ты думаешь, почему?

– Не знаю. Может быть, она начала обход сверху. Я сейчас тете Вере с пятого этажа позвоню и узнаю, приходили к ней за подписью или нет.

Соседка с верхнего этажа окончательно разбила Катины иллюзии. Никто к ней не приходил. Душечкина запаниковала.

– Полина, что же мне теперь делать? Меня убить хотят, да?

– Не думаю. Ты не опасна. У тебя нет никаких доказательств того, что пару лет назад тебя похищали, а твоего отца шантажировали, заставляя его продать акции и отказаться от должности.

– А что же тогда им от меня надо? – Катерина не на шутку озаботилась происходящим.

– Мне кажется, что Сергей или те, кто за ним стоит, решили вовлечь тебя в очередную аферу. – Я подумала, что мошенников могла заинтересовать трехкомнатная квартира, в которой Катерина жила совершенно одна. – Чего уж греха таить, ты девушка влюбчивая и доверчивая.

– Это я раньше такой была, а сейчас поумнела.

– Правда? Кать, а ведь я тебе совершенно посторонняя, а ты уже второй раз меня к себе в квартиру впускаешь. А вдруг я как-то с Сергеем связана? Ты об этом не подумала, нет?

– Нет, этого не может быть, – возразила Катерина. – Прежде чем тебе позвонить, я думала. Сергея я встретила уже после того, как ты ко мне приходила, причем совершенно случайно. Я на рынок редко хожу... Полина, скажи, что ты пошутила. Ты ведь не с ними, а сама по себе, так ведь?

– Успокойся, я действительно не имею никакого отношения к Сергею и к тем, кто за ним стоит, но я не пошутила, а сделала тебе профилактическую прививку.

– Полина, скажи, а ты другую Катю нашла, ну ту, которой ты деньги была должна? – Душечкина запоздало решила проверить меня.

– Нашла, – соврала я. – Она, оказывается, в соседнем доме живет. Вот что, Катерина, по-моему, тебе надо временно исчезнуть из Горовска. Ты ведь сейчас все равно в отпуске, так?

– Да, у меня еще полтора месяца осталось. У нас отпуск длинный, но вот отпускные такие, что на курорт с ними не покатишь.

– Может, у тебя родня где-нибудь есть?

– Родня у меня во Владивостоке, туда я точно не поеду. – Я уже хотела пригласить Душечкину к себе, но она вдруг вспомнила, что одна из воспитательниц звала ее пожить к себе на дачу: – И как это я сразу про Наталью Владимировну не вспомнила?

– Ты бы ей позвонила и уточнила, в силе ее предложение или нет. Если «да», то узнай, как туда проехать.

Катина сотрудница, коротающая свои одинокие летние вечера на лоне природы, звонку обрадовалась и подробно объяснила, как найти нужный участок в дачном кооперативе «Яблонька».

– Ну что ж, «Яблонька» так «Яблонька». Собирайся! Я на колесах, могу подбросить.

– Ой, а как же я из дома выйду? Вдруг они не поверили, что я здесь не живу, и все еще караулят меня на улице?

– Такую возможность мы исключать не будем, поэтому придется резко поменять твой имидж. Слушай, а что, если мы загримируем тебя под... меня? – Душечкина раскрыла рот. – Нет, я, конечно, понимаю, ты предпочла бы, чтобы я сделала из тебя Мэрилин Монро, но, увы, я паричок не того цвета с собой захватила. Если честно, то я не люблю быть блондинкой. Всерьез никто не воспринимает. На-ка, примерь парик! Отлично, а теперь очки...

Катя с интересом включилась в смену своего имиджа и стала кокетливо позировать перед зеркалом. Я подумала, что парик и темные очки – это хорошо, но надо еще изменить линию ее губ.

– Кать, а у тебя есть декоративная косметика, или ты не красишься?

– Крашусь. – Душечкина вывалила на стол все, чем была богата.

– Не густо, – сказала я и полезла в свою косметичку. – Придется объединить наши ресурсы.

С помощью контурного карандаша, помады и жирного блеска я сделала Катерине такие пухлые губки, что они стали выглядеть как будто накаченными силиконом. Не зря же я окончила курсы визажистов! Напоследок мы поменялись с Душечкиной одежкой. Я сняла с себя пестренькое платьишко в стиле беби-дол, а она подобрала мне симпатичненький сарафанчик из своего гардероба.

– Пройдись по комнате, – попросила я Катю. – Так, тебе надо немножко изменить походку. Необязательно копировать меня, попробуй добавить что-то свое. Нет, прихрамывать не надо, это слишком уж нарочито. Косолапить тоже не стоит. Попробуй идти в одну линию, как модели по подиуму. Да, так уже лучше, но надо еще потренироваться.

Вскоре из подъезда вышли две подружки. Одна из них была Полина Казакова в своем собственном обличье, а вторая – та девушка, которая пару часов назад вошла в это парадное. Но, похоже, наша конспирация оказалась излишней, «Нивы» около мастерской по ремонту обуви уже не было, да и никто подозрительный в глаза нам не бросился. Мы благополучно дошли до «Мини-Купера», который я оставила в соседнем дворе.

– Вау! Это твоя машина? – удивилась Катя.

– Моя. – Я щелкнула брелоком и разблокировала дверцы.

– Классная!

Мы сели в авто. Я повернула ключ зажигания и уже хотела трогаться с места, как вдруг увидела того самого низкорослого мужичка из клуба «Домино», который упорно называл меня Милой. Он шел из продуктового магазина прямо на «Мини-Купер», прижимая к себе несколько банок пива. Если бы мы вышли из дома на пару минут позже, то я могла бы оказаться с ним лицом к лицу. Такая перспективка меня не прельщала.

– Ой, это он! – тревожно вскрикнула Катя.

– Точно он, – подтвердила я. – Подожди, а ты кого имеешь в виду?

– Ну вот того коротышку с пивом. – Не доходя двух метров до «Мини-Купера», он резко свернул налево. – Это я с ним видела Сергея на рынке, а потом в окно.

– Ясненько. А я ведь тоже с ним сталкивалась недавно.

– Где?

– Подожди, потом расскажу. – Я проехала чуть вперед, чтобы посмотреть, куда направляется этот типчик. В глубине двора была припаркована белая «Нива» с сильно тонированными стеклами, та самая, что несколько часов назад стояла около мастерской по ремонту обуви. Коротышка сел на переднее сиденье пассажира, и «Нива» тут же тронулась с места. – Поедем за ними?

– Зачем? – Душечкина не поддержала мою инициативу. – Нам же в другую сторону. Да и зачем нарываться?

– Кать, неужели тебе не нравятся детективы – слежки, погони?

– Читать их или смотреть по телевизору люблю, а сама не горю желанием участвовать в них.

– Увы, ты уже участвуешь. За тобой следили, теперь и мы последим. Может, что-нибудь интересное узнаем.

– Ты хотела рассказать, откуда знаешь того человека, – напомнила мне Душечкина.

Я поведала ей о недавнем приключении в ночном клубе «Домино».

– А я по ночным клубам не хожу.

– Почему?

– Мне кажется, это не для меня. Я не люблю танцевать.

Я подумала о том, что Катя Душечкина очень закомплексованная, так же как и Аня Игнатьева. Впрочем, эти две женщины были во многом похожи. Они воспитывались в неполных семьях, и при этом обе не чувствовали себя дома спокойно и уютно. Катерине отец запрещал общаться со сверстниками вне школы, даже по телефону. Анюте было еще сложнее. Она буквально с рождения находилась под прессингом сводной сестры, а родная мама, боясь испортить отношения с мужем и падчерицей, не вставала на защиту собственной дочери, даже когда ей это было жизненно необходимо. Надо сказать, что мне в этом смысле повезло. Ариша никогда не давил на меня. Если у нас возникали разногласия, он, конечно же, высказывал свое мнение, но потом говорил: «Поступай, как считаешь нужным». Не скажу, что я всегда была права, я тоже «разбивала коленки» и «обжигалась на молоке», но это были мои собственные ошибки. Я взрослела на них, а не на постоянном чувстве вины, которое теперь вгоняет и Катю, и Аню в депрессию...

Около светофора я приблизилась к «Ниве» и смогла разглядеть ее номерной знак: то ли грязь отлетела от тряски, то ли водитель сознательно отмыл номера, дабы не иметь проблем с дорожным патрулем. Так или иначе, но теперь я могла узнать, кому принадлежит эта машина. Достаточно было сделать один звоночек знакомому гаишнику. Затем я сознательно позволила двум иномаркам втереться между нами, чтобы те люди, что находились в «Ниве», не почувствовали слежку. Все-таки машина у меня запоминающаяся. Минут пятнадцать мы с Катериной пасли тонированную тачку, после чего она скрылась за воротами ОАО «Экватор».

– Что и требовалось доказать, – сказала я вслух.

– Ну и что нам это дает? – спросила Душечкина. – Лично я не сомневалась, что Сергей связан с этой транспортной компанией. Зря только бензин потратили.

– Катя, ну что за пессимизм!

– А чему радоваться? Сколько я на даче просижу? Месяц? Полтора? А что потом?

– Суп с котом. Кать, ты не переживай! Я что-нибудь за это время придумаю, а скорее всего, гораздо раньше. У меня так в Горовске все удачно складывается, что я, наверное, насовсем здесь останусь.

– Это хорошо, а то у меня совсем нет подружек.

– А как же та воспитательница, к которой мы едем?

– Она уже в возрасте, ей за пятьдесят.

Вскоре я доставила Душечкину в дачный кооператив «Яблонька» и сдала с рук на руки Наталье Владимировне. Эта женщина, несмотря на свой предпенсионный возраст, выглядела моложаво и была, что называется, веселушкой. Ее компания должна была пойти Катерине на пользу. Во всяком случае, я на это надеялась.

Сев в машину, я позвонила Витьке Копылову, тому самому знакомому гаишнику, который частенько оказывал мне информационные услуги. Естественно, на платной основе. Я поинтересовалась у него не только тем, на кого зарегистрирована белая «Нива», но и попыталась узнать, кому принадлежал серебристый «Опель», на котором два года назад Катерина уехала вместе с Сергеем в Новороссийск.

– Жаль, что номер «Опеля» неточный, – посетовал Копылов. – Это плохо.

– Понимаю, поэтому ни на чем не настаиваю.

Копылов перезвонил мне через час, когда я уже была дома, и сказал, что «Нива» числится за Ивановым Сергеем Николаевичем, восьмидесятого года рождения. А вот на «Опель» никаких данных не было. То ли Катя ошиблась и оба варианта номера были неправильными, то ли эта машина уже была снята с учета.

– Ну что ж, Витя, на обед ты себе заработал, завтра подъеду к тебе расплачусь.

Копылов предложил другой способ оплаты:

– Лучше на мобильник деньжат подкинь, сколько считаешь нужным.

– Мне так еще удобней, – сказала я и тут же отправилась в ближайший магазин, в котором стоял терминал для оплаты услуг операторов сотовой связи.

Вернувшись домой, я включила компьютер и стала изучать бухгалтерию «Экватора», а точнее, зарплатную ведомость. Как я и предполагала, Сергей Николаевич Иванов был штатным сотрудником транспортной компании, а именно автослесарем. Только почему-то в рабочее время он не машины ремонтировал, а следил за Душечкиной. Вероятно, администрация «Экватора» не только дала на это добро, но и сама же его направила на это задание, и не одного, а с напарником. Как зовут коротышку, то и дело путающегося у меня под ногами, я пока не узнала. Но у меня закрались подозрения, что Сергей Иванов – это тот, кто обхаживал Алину в новом клубе «Домино». Во всяком случае, он подходил под Катино описание идеально.

Глава 13

Пришло время в очередной раз пощекотать нервы Пасько. Достав визитную карточку, я набрала номер его служебного телефона.

– Приемная генерального директора! – пропищала секретарша.

– Здравствуйте, я могу поговорить с Петром Петровичем? – Я постаралась придать своему голосу официоз.

– Вы по какому вопросу? – осведомился писклявый голосок.

– По поводу «Победы».

– Какой победы?

– В Великой Отечественной войне.

– А при чем здесь Петр Петрович? Он не ветеран.

– Девушка, передайте Пасько, что я звоню ему насчет «Победы». Он ждет моего звонка.

– Хорошо, ждите, сейчас я вас соединю, – пропищала секретарша, после чего около моего уха заиграла популярная классическая мелодия.

– Я слушаю, – приветливо сказал Пасько, когда я уже устала ждать.

– Здравствуйте, Петр Петрович! Помните, я обещала вам уговорить деда продать вам наш ретро-автомобиль?

– Да-да, конечно, я с нетерпением жду вашего звонка.

– Петр Петрович, я вынуждена вас огорчить – дедуля ни в какую не соглашается. Мы с ним даже поссорились. В общем, я звоню, чтобы извиниться перед вами. Зря я вас обнадежила. Поверьте, мне очень жаль...

– Девушка, простите, я не успел тогда спросить, как вас зовут.

– Полина, – представилась я.

– Вот что, Полиночка, по-моему, вы слишком рано сдались. Безвыходных ситуаций не бывает. Я это знаю абсолютно точно. Давайте мы с вами встретимся и вместе подумаем, как можно повлиять на решение вашего деда. Вы не против?

– Даже не знаю, что вам сказать... – Я стала держать паузу, создавая впечатление, что размышляю. – Ладно, давайте встретимся. Где и когда?

– Скажите, Полина, сегодняшний вечер у вас не занят?

– Свободен.

– Тогда я предлагаю поужинать в «Шикиле». Вы как к японской кухне относитесь?

– Положительно.

– Вот и отлично. Куда за вами заехать?

– Петр Петрович, а мы можем встретиться с вами прямо в ресторане?

– Конечно, я буду ждать вас в шесть часов. Идет?

– Договорились, – сказала я и отключилась.

Итак, коллекционер получил очередной отказ, но все еще не потерял надежды приобрести трофимовскую «Победу» в свою коллекцию. Интересно, какие аргументы у него остались? Деньги, подержанные машины на выбор, отечественную и иномарку, путевку в санаторий и даже ремонт в квартире Пасько уже предлагал Валентину Ивановичу. Старик наотрез от всего этого отказался. Уж не собирается ли Петр Петрович взять меня в заложницы, чтобы обменять на груду железа? С одной стороны, эта мысль была совершенно абсурдной. Но с другой стороны, от человека, который сел в кресло генерального директора благодаря грубому шантажу, ожидать можно было чего угодно. От привычных пороков не так-то просто отступить. Мне определенно была необходима подстраховка. Я позвонила Сашке Соколову, но тот каким-то образом умудрился вернуть жену, поэтому не мог снова бросить ее одну в первый же вечер. Витька Шило укатил в командировку, Копылов находился на дежурстве. В общем, все мои приятели были в этот вечер при делах. Что касается бывших бойфрендов, то мне не хотелось никому из них давать надежду на продолжение отношений. Осталась только одна кандидатура – Нечаева, но с ней мы находились в состоянии легкой ссоры. Я решила пойти на примирение и позвонила ей на мобильник.

– Алло, – ответила Алина.

– Привет, капиталистка! Как поживаешь?

– Издеваешься, да?

– Какой мне резон? Подожди, а что у тебя голос такой заупокойный? Ты акции купила?

– Нет.

– А почему?

После некоторой паузы Нечаева стала вещать:

– Антонио, зануда, не поленился полазить по Сети и выяснить, акции каких российских компаний котируются выше всего. «Экватора» он там, естественно, не нашел, поэтому предложил мне на выбор «Газпром», «Сбербанк», «Норникель», ну еще несколько известных компаний. Причем он собрался через Интернет приобрести для меня пакет акций, но я-то рассчитывала получить денежный перевод...

– Значит, ты до сих пор сидишь без денег? – посочувствовала я своей подруге.

– Ну почему же? Мне мама кинула немножко на текущие расходы. У меня другая проблема...

– Какая?

– Бабушки и дедушки с «Экватора» мне теперь покоя не дают, – стала жаловаться Алина. – Число пенсионеров, жаждущих всучить мне свои акции, уже до семи дошло. Сначала по телефону звонили, потом домой стали по очереди приходить. Удивляюсь, как эти люди, движимые порывом алчности, еще не сняли мою дверь с петель. Я уже сижу дома, как мышка, домашний телефон отключила, сотовый на виброзвонок поставила, только на знакомые номера отвечаю, и то не на все. Ева тоже на меня зло затаила. Видишь ли, я тетку ее кинула...

– Значит, ситуация с мелкими акционерами вышла из-под контроля. Надо ее как-то урегулировать.

– Да, было бы неплохо, если бы ты что-нибудь придумала, – Нечаева оживилась. – И поскорее, иначе эти пенсионеры доведут меня до нервного срыва.

– Тебе определенно надо развеяться. Алина, скажи, а что ты делаешь сегодня вечером?

– Пока у меня нет конкретных планов.

– Тогда у меня есть к тебе просьба, выполнение которой может быть сопряжено с определенным риском.

– Это мне подходит, а то рутина уже заела.

* * *

Нечаева высадила меня за квартал до ресторана. Дальше я отправилась пешком. Шел уже седьмой час, но на гостевой парковке для посетителей ресторана не было иномарки, за рулем которой я видела Пасько. Неужели Петр Петрович опаздывает? Я зашла в ресторан, около меня тут же возник администратор, задал пару вопросов и проводил в VIP-зал, где, оказывается, уже томился ожиданием генеральный директор «Экватора». Завидев меня, он встал, поцеловал мою руку и усадил за столик. Но меня галантностью с толку не собьешь. Я была начеку.

– Позвать официанта, чтобы он помог разобраться в меню? – спросил Пасько покровительственным тоном.

– Не стоит. Я не назвала бы себя большой любительницей японской кухни, но в этом ресторане мне доводилось бывать не раз, поэтому у меня уже сложились определенные вкусовые пристрастия.

– Вот как? И что же вы, Полиночка, обычно выбираете?

– Горячие роллы «Кайзен» и суши из икры летучей рыбы, – сказала я, разглядывая вставшего на дыбы красного дракона, который был изображен на папке с вложенным в него меню. Он показался мне похожим на Пасько. Или Пасько на дракона...

– Полина, а у нас с вами одинаковые вкусы. Я тоже предпочитаю горячие роллы, особенно с креветками, и суши из икры мне тоже больше нравятся, чем из самой рыбы. Но я, пожалуй, закажу не «Тобико», а «Икуру».

– Икру лосося предпочитаете?

– Понимаю, банально, но ничего с собой поделать не могу. А как насчет салата с авокадо и крабами?

– Положительно.

– Сливовое вино? – предложил Пасько.

– Пожалуй.

Петр Петрович жестом подозвал официанта, загримированного под самурая, озвучил ему наш заказ, а затем обратился ко мне:

– Полина, а расскажите-ка мне про своего деда. Я хочу понять, что он за человек.

Я стала без заминки транслировать свою домашнюю заготовку:

– Дедуля у меня бывший военный. Он почти сорок лет отдал танковым войскам. Хотел дослужить до генерала, но, увы, Вооруженные силы стали резко сокращать, и дедулю отправили в отставку полковником. Оказавшись на гражданке, он ужаснулся тому, в каком хаосе здесь живут люди. Но потом ничего, втянулся.

– А чем он сейчас занимается?

– Всем понемножку. Если раньше он строил солдат, то теперь строит дачу...

– А вместо траншей копает грядки и сражается на них с сорняками, как со злейшими врагами, так? – продолжил мою аналогию Пасько.

– Верно, – подтвердила я, мило улыбнувшись. – Его стиль – это брутальный минимализм.

– Неужели дача похожа на казарму?

– А вот и нет. Скорее на пещеру первобытного человека. К семидесяти годам дедуле вдруг захотелось быть ближе к земле. В его дачном домике минимум комфорта, но там он чувствует себя уютно, как первобытный человек, вернувшийся после охоты в свою пещеру и на всякий случай прикрывший вход камнем от диких зверей, – нафантазировала я и вдруг поняла, что меня понесло совсем не в ту степь. – Впрочем, дача – это в свободное от работы время...

– Так он еще работает?

– Да, преподает ОБЖ в школе. Учит детей надевать противогазы и разбирать автомат Калашникова.

– Понятно, – Пасько призадумался, переваривая мою информацию. – А есть у него какие-нибудь мечты, стариковские фантазии?

– Мечты? – я пожала плечами. – Были мечты, но разбились. С женой хотел прожить до глубокой старости и почить с ней в один день, но бабуля умерла тридцать лет назад, еще до моего рождения. Генералом хотел стать... Ну про это я уже говорила. А вот еще что... Когда всем ваучеры раздали, дедуля купил на него акции одного инвестиционного фонда, поверив в обещанные семьсот пятьдесят процентов годовых.

– Во сколько? – рассмеялся Пасько.

– Семьсот пятьдесят. Так в телевизионной рекламе говорили, вот дед и купился. Родители рассказывали, что он никогда прежде такого разочарования не испытывал, как тогда, когда понял, что его ваучер провалился в тартарары вместе с этим инвестиционным фондом. Понимаете, Петр Петрович, тут дело не в деньгах, ни в дивидендах было, а в принципе.

– Понимаю.

– В общем, дедуля привык в армии доверять своим командирам, а на гражданке и Чубайсу поверил, который поделил все российское достояние на эти самые ваучеры. Он нет-нет, да и поминает Чубайса недобрым словом.

– Не он один, – сказал Пасько, о чем-то задумавшись.

После вполне реальной истории с ваучером я планировала осторожно намекнуть коллекционеру на то, что можно попробовать предложить деду в обмен на «Победу» какие-нибудь акции. Но Петр Петрович подхватил у меня тему приватизации и стал рассказывать свою семейную историю о том, как его матушка обменяла два ваучера на мешок сахара. Мы вместе посмеялись над ее практицизмом.

– Да, сейчас это кажется смешным, но тогда это было очень выгодной сделкой. Мама наварила варенья, которого хватило на всю зиму. Лично я обожаю варенье из крыжовника. А вы, Полиночка, какое предпочитаете?

– Из лепестков роз, – сказала я, желая произвести на Пасько впечатление, и я его произвела.

Надо признаться, что варенье из лепестков роз я пробовала только раз в жизни, причем сварили мы его с Алинкой, когда учились в восьмом классе. То ли мы не тот сорт роз купили оптом на рынке, то ли не выдержали рецептуру, но у нас получилась такая гадость, которая надолго отбила желание что-либо готовить самостоятельно. Но Петру Петровичу знать об этом было совершенно необязательно.

Пообщавшись с Пасько на самые разные темы, я вдруг поймала себя на мысли: если бы мы встретились с ним при других обстоятельствах, то он вполне мог бы меня заинтересовать как мужчина, а не как объект мести. Петр Петрович был интересен внешне, имел хорошие манеры, да и, наверное, был не жаден, если пригласил меня не в самый дешевый ресторан Горовска. Только я знала, кто он таков. В славные годы исхода прошлого тысячелетия Пасько был членом банды, за что получил условный срок. Я не назвала бы это досадной ошибкой молодости, потому что Петр Петрович до сих пор не только поддерживал отношения с бывшими уголовниками, но и устроил на подведомственной ему территории рассадник уголовных элементов. Шутка ли дело – назначил Кудряшова начальником службы безопасности! Конечно, не шутка. Ведь этот человек помог ему сесть в директорское кресло. Кем Пасько был прежде? Начальником отдела снабжения. Помнится, Мигалов говорил мне, что этот кадр бывал очень грубым со своими подчиненными. А я собственными глазами видела, что Панин приходил в ужас только от одного упоминания о Петре Петровиче. Да, неспроста Пасько напомнил мне дракона. Симпатичный персонаж, но если ему что-то не понравится, то он тут же начнет изрыгать из пасти огонь. Только бы не в мою сторону...

Как ни странно, но сливовое вино не способствовало повышению его настроения. С каждой выпитой рюмкой Петр Петрович становился все более хмурым и молчаливым. Неужели он понял, что «Победу» ему не видать? Кажется, я переиграла, не оставила ему никакой надежды. Надо срочно исправлять эту ситуацию, подкинув идею насчет акций. Надо же – стих получился! Ситуацию – акций. Сейчас он выпьет еще одну рюмочку, и тогда можно будет заговорить об этом без всякого перехода. Однако Петр Петрович не торопился наполнять бокалы вином, а я умела ждать. Ариша любил говаривать, что выдержка – это оборотная сторона стремительности. Тот, кто обладает выдержкой, тот и выигрывает. Конечно, дедуля имел в виду игру в карты, но я частенько применяла такую тактику в реальной жизни.

– Полина, мне кажется, я знаю, что может заинтересовать старика, – выдал Пасько после долгого молчания. – А что, если я предложу ему... акции?

Я едва не поперхнулась. Петр Петрович озвучил то, что я собиралась выдать в следующую минуту. Неужели он прочитал мои мысли?

– Какие акции? – спросила я, справившись с волнением.

– Транспортной компании «Экватор», – ответил ее генеральный директор не задумываясь.

– Неожиданно. Петр Петрович, а вам что, они не нужны?

– Полина, ну как вам сказать... Помните, ваш дед говорил, что обменяет «Победу» на то, что мне дорого?

– Помню, но это была чистейшая отмазка, из разряда «пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что».

– А мы его подловим на слове. Полиночка, вы свидетельница! Вам не отвертеться от дачи чистосердечных показаний! – коллекционер шутливо погрозил мне пальцем.

– Я и не собираюсь этого делать. Но, Петр Петрович, неужели вы действительно хотите отказаться от акций «Экватора» только ради того, чтобы иметь в своей коллекции еще один ретро-автомобиль?

– Да, я давно искал «Победу». А тут увидел ее из окна и загорелся. Пополнение коллекции для меня как спорт, понимаете?

– Более или менее, – сказала я и пригубила вино. – Но давайте вернемся к акциям. Я понимаю, что вы весь свой пакет не отдадите, но ведь каждая акция – это голос, который при определенном раскладе может быть на весь золота. Не боитесь потерять контроль над компанией?

– Полиночка, вы мне очень симпатичны, поэтому я открою вам маленькую тайну. В самом скором времени я уезжаю из Горовска, иду, так сказать, на повышение. «Экватор» для меня, говоря языком вашего деда, это лишь плацдарм для новых побед. А знаете что, пожалуй, я отдам полковнику весь свой пакет акций! Для хорошего человека мне ничего не жалко. Потом, должна же хоть какая-то мечта вашего дедушки сбыться. Генералом он не стал, так пусть станет совладельцем транспортной компании. Повоюет, так сказать, на гражданском фронте.

– Петр Петрович, а вы потом жалеть не будете? – спросила я и заметила на губах Пасько легкую усмешку.

– Не буду, – заверил меня Пасько. – Итак, Полиночка, когда вы передадите своему деду мое коммерческое предложение? Я хочу как можно быстрее услышать его ответ.

– Я, пожалуй, сделаю это прямо сегодня.

– Хотите заказать что-нибудь еще?

– Нет, спасибо, – ответила я, все еще находясь в легком шоке от произошедшего.

Петр Петрович опередил меня. Но как он мог сам до этого додуматься? Я была уверена, что мне надо сделать еще несколько ходов, чтобы загнать его в угол. Может, это розыгрыш? Вдруг Пасько каким-то образом разгадал мои планы? Нет, это невозможно. Интересно, а чему он ухмыляется, тщательно пряча свою недвусмысленную улыбочку в усы?

Я не чувствовала себя победительницей и каждую секунду ждала подвоха. Когда мы вышли из ресторана, Петр Петрович поймал такси и уже собирался усадить меня в него, но я сказала, что дед живет в соседнем квартале, поэтому я могу дойти туда пешком.

– Зачем же идти, когда можно доехать? – Пасько усадил меня на заднее сиденье и сел рядом.

Я назвала вымышленный адрес. Когда мы тронулись с места, за нами привязался хвост.

– Остановите около того высокого здания, – вскоре попросила я.

Петр Петрович помог мне выйти из машины и сказал напоследок:

– Завтра я жду вашего звонка, желательно на мобильный телефон.

– Спасибо за приятный вечер. – Я позволила Пасько поцеловать мою руку.

Он сел обратно в такси и укатил. Встреча, можно сказать, прошла в теплой и дружеской обстановке. И я совершенно напрасно заставила Нечаеву провести томительный вечер в ожидании адреналиновой встряски.

– Поля, и как это понимать? – осведомилась Алинка, высунувшись в окно. – Ты сказала, что будет похищение, погоня и, возможно, стрельба, но ничего этого не произошло. Лучше бы я боевик по DVD посмотрела... Поль, а ты чего такая задумчивая?

– Есть над чем задуматься. Либо я слишком хорошо провела подготовительную работу, и Пасько принял именно то решение, к которому я так тщательно его подводила несколько дней, либо...

– Не продолжай! Мне уже нравится этот вариант.

– Мне он тоже нравится, но есть и другой. Возможно, Петр Петрович разыгрывает какую-то свою партию. Все окончательно встанет на свои места только тогда, когда его акции окажутся в наших руках.

– Поля, а ты придумала, что делать с бабушками и дедушками? – Алина спросила о наболевшем.

– Пока нет.

На самом деле у меня была одна задумка насчет того, кому бы предложить эти акции, но надо было сначала как-то сбить цену. В любом случае я собиралась заняться этим вопросом после того, как доведу до конца сделку с Пасько.

* * *

Мне не давала покоя странная улыбочка Пасько. Я взяла саксофон, сыграла парочку джазовых мелодий, и в моей голове все встало на места. Безусловно, Петр Петрович разыгрывал свою партию, но сражался он не столько со мной, сколько со своим прошлым, которое никак не хотело его отпускать. Какими бы большими ни были амбиции Пасько, но в нашем маленьком городке обязательно найдется тот, кто попрекнет его судимостью. Да тут еще бывшие подельники, по крайней мере один из них, так и вьются вокруг да около. А как же иначе, если с их помощью Петр Петрович расчистил себе дорогу к креслу руководителя?

План рейдерского захвата «Экватора» был почти гениальным, и он удался. Основные акционеры оказались людьми доверчивыми, жизнь и здоровье родных для них были превыше всего, а потому генеральный директор, его первый заместитель и главбух выполнили все требования – продали акции за бесценок и добровольно сложили с себя полномочия. Ищи-свищи теперь ту продажную медсестру, которая могла вколоть Саше Мигалову критическую дозу наркотика, особенно если ее не существовало на самом деле. Да и Катю Душечкину никто не похищал, она добровольно укатила с первым встречным-поперечным, у которого, на беду, самая распространенная фамилия в России. Что касается Уваровой, то с ее подмоченной репутацией только менять место жительства, и она его сменила.

Ценные бумаги, попавшие в свободную продажу, может приобрести любое лицо. Вот их и приобрели супруги Кудряшовы и Пасько. Два года назад на внеочередном совете директоров они единогласно выбрали Пасько своим председателем, а затем на общем собрании акционеров его кандидатура была большинством голосов утверждена на должность генерального директора. Может быть, Петр Петрович был бы не самым плохим руководителем, если бы ему не пришлось отдавать долги, назначая своих сподручных на хорошие должности. Кудряшов, фрезеровщик по первой специальности и бывший зэк, стал отвечать за безопасность. Кудряшова наверняка с большим энтузиазмом взялась бы руководить финансами, только средне-специальное образование технолога легкой промышленности ей этого не позволяло. Пришлось доверить ей кадры. Первым делом Татьяна Николаевна отыгралась на своем бывшем начальнике – отправила вороватого Панина в ссылку, причем сделала это руками генерального директора, поэтому Михаил Владимирович дрожит перед ним, как осиновый лист от легкого дуновения ветра. «Шестеркам» типа Иванова престижных должностей не досталось, но какая-никакая работа им была предложена, и они не отказались. А почему бы, собственно, не числиться автослесарем, если все равно придется выполнять особые поручения хозяина? А кто хозяин? Конечно же, не Пасько, хотя он иногда и дерет глотку, как настоящий босс.

Похоже, Петр Петрович запоздало понял, что хозяин на «Экваторе» все-таки не он. Супруги Кудряшовы, озабоченные постоянным поиском денежного источника, крутят им, как хотят. А криминальные идеи сыплются из этой парочки, как из рога изобилия. Если дело и дальше так же пойдет, то можно новый срок получить, и уже не условный. Пока этого не произошло, надо как-то вырваться из порочного круга. Может, снова отца побеспокоить, пусть подыщет теплое местечко в областном центре? Хотя с такого «плацдарма», как транспортная компания, можно и в столицу стартовать. Чем дальше, тем лучше. А с Кудряшовыми необходимо рвать так, чтобы больше ничего с ними не связывало. Что делать с акциями «Экватора»? А почему бы не обменять их на «Победу»?

Я поняла, что означала ухмылка Пасько. «Пусть дедок, если уж он такой неугомонный, сражается с Кудряшовыми, как с сорняками на своем дачном участке. Их, конечно, не выжить, они слишком глубоко укоренились, но мне-то что, я первое время отвлеку от себя их внимание на него, а там будь что будет. Хотя лучше бы у меня все было, но мне за это ничего не было», – подумав так, Петр Петрович озвучил мне свое коммерческое предложение.

На следующий день мы поехали с Аришей в Новониколаевку, и я обрисовала Трофимову ситуацию.

– Валентин Иванович, последнее слово за вами. Если вы вдруг поняли, что уже скучаете без «Победы», то можете дать Пасько отрицательный ответ, и я пригоню вам ее обратно.

– Что значит отрицательный ответ? – опешил полковник в отставке. – А для чего мы тогда все это затеяли? Да я уже придумал, подо что приспособить место, где «Победа» стояла.

– Подо что?

– Под сауну.

* * *

На следующий день Валентин Иванович позвонил на мобильный телефон Пасько с моей серой трубки.

– Петр Петрович?

– Да, слушаю вас.

– Вас беспокоит полковник Трофимов. Внучка вчера передала мне ваше коммерческое предложение. Ну что можно сказать по этому поводу...

– Что? – поторопил его коллекционер.

– Мне акции вашего «Экватора» совершенно ни к чему. Вот если бы они достались мне лет пятнадцать назад, я бы нашел им применение. Уж поверьте мне, я бы смог сделать эту транспортную компанию предприятием образцового порядка. Жесткая дисциплина, беспрекословное выполнение приказов, предпочтение морального поощрения служащих материальному, поскольку деньги развращают, чистота кадров и территории... Увы, время ушло. Порох в пороховницах еще есть, да нет прежнего запала. А вот внучка, она вся в меня... У нее есть боевой дух и задор...

– Полковник, я не пойму, что ты хочешь этим сказать?

– Что-что? Вот чудак-человек! Готовь акции, говорю! Так и быть, обменяю я на них свою «старушку», но лишь потому, что хочу обеспечить будущее своей любимой внучки. Она у меня боец!

– Ну что ж, меня все устраивает. Встречаемся завтра в 9.00 у моего нотариуса. – Пасько назвал адрес его конторы.

На следующий день долгожданная сделка состоялась. Петр Петрович получил ретро-автомобиль, а я стала владельцем солидного пакета акций «Экватора». Правда, капиталисткой я себя не чувствовала, потому что в самом скором времени собиралась переписать акции на Игнатьеву.

Время от времени мы с ней созванивались. Аня вняла моему совету и стала заниматься самосовершенствованием. Результат не заставил себя долго ждать. День ото дня я слышала, что ее голос становится все живее и живее, она стала постепенно избавляться от чувства вины, и у нее даже начали налаживаться отношения с мамой. Впрочем, работа на сближение была обоюдной. Анина мать нашла в комнате дочери брошюрки, полистала их и незаметно для себя втянулась в процесс работы над собственным эго.

– Так что мы с мамой теперь можем находиться больше часа в одной комнате или на кухне, не ругаясь, – похвалилась Игнатьева.

Услышав эту новость, я порадовалась за свою клиентку и в свою очередь порадовала ее:

– Аня, сегодня я сорвала большой куш. Директор «Экватора» расстался со своими акциями.

– Ничего себе! Как же ты заставила его это сделать? Полина, может, приедешь ко мне, поболтаем, попьем чайку?

– Я обязательно расскажу тебе, как мне удалось обработать Пасько, но не сегодня. У меня еще столько дел!

– Да, самое главное – это потрясти Кудряшовых. Ты хочешь ими уже сегодня заняться?

– Нет, на сегодня у меня несколько другие планы. Хочу заняться мелкими акционерами.

Глава 14

Меня, наверное, как и любого другого человека, удачи подхлестывают. Сразу хочется покорять новые вершины и штурмовать новые преграды. Правда, подготовительная работа никогда не помешает. Я набрала Нечаеву.

– Так, Алина, давай пробежимся по списку. Назови мне фамилии тех семи стариков, которым ты подала надежду, – попросила я без всяких приветствий.

– Ой, Поля, разве я считала, скольким мужчинам, в том числе старшей возрастной категории, разбила сердца! Помнишь Модеста Никодимовича?

Мне было не до экскурсов в романтическое прошлое моей подруги, поэтому я вернула ее на интересующую меня стезю:

– Алина, ты прекрасно поняла, что я имею в виду. Надежда надежде рознь.

– А, ты про эту братию с грошовыми акциями, которые они уже чуть ли не по цене «Норникеля» хотят продать. Минуточку, сейчас возьму бумаги... Так, и что тебя интересует?

– Огласи весь список, пожалуйста.

– Мария Никитична Драгомилова, – назвала Алина по памяти.

– Ну это понятно, она у меня уже давно отмечена, давай дальше.

– Ищу... Так, Елизарова, Левочкина, Ноздрев, – монотонно перечисляла Алина, – Окороков, Пивень и Якунина.

– Какая Якунина? – уточнила я. – У меня в списке их две.

– Зоя Валерьевна.

– Ясно, так и пометим, – я подчеркнула нужную строчку маркером. – Интересно, а Лилия Михайловна ее родственница?

– Не знаю, она мне ничего про нее не говорила, хотела только свои акции продать.

– Алина, скажи, а кто из этих людей самый вменяемый?

– В каком смысле?

– Ну с кем можно поговорить без истерик, объяснить, какова реальная стоимость акций, – пояснила я.

– Во всяком случае, не с Драгомиловой. Евина тетка точно неадекватная, все время на жалость бьет. Левочкина и того хуже, она глуховата. Ей все по двадцать пять раз повторять приходится. Якунина себе на уме... Мне кажется, лучше иметь дело с мужиками. Учти, Полина, Пивень – самый старый из них, за него все вопросы дочь решает, но и та уже пенсионерка. А вот между Ноздревым и Окороковым я бы повыбирала. Чисто внешне мне больше Ноздрев понравился, подтянутый такой дедушка, при галстуке, зато Окороков юморной, все время прибаутками сыпет. Они, конечно, специфические, но это лучше, чем жалобы на плохое самочувствие и коммунальный произвол.

– Слушай, Алина, ты такую огромную работу с этим контингентом провела, я от тебя такого даже не ожидала.

– Знаешь, Поля, я действительно выложилась на все сто, ведь для себя старалась, но оказалось, что усилия были совершенно напрасными.

– Ну почему же напрасными? Они пойдут на благо общества. Разве эта мысль тебя не греет?

– Да плевать мне на общество! Мои собственные планы рухнули, понимаешь?

Я знала, как тяжело Нечаева переживает собственные неудачи и промахи, мне захотелось как-то ее воодушевить.

– Алина, а если Антонио готов купить тебе акции рейтинговых компаний, то почему бы тебе не воспользоваться его неслыханной щедростью? По крайней мере будешь иметь стабильный доход.

– Поля, ты ничего не поняла. Я хотела не просто ценные бумаги приобрести, пусть даже и приносящие стабильный доход. Я мечтала войти в состав совета директоров пусть даже такой небольшой компании, как «Экватор». Если бы для этого надо было еще десятерых акционеров уломать, которым ничего, кроме сиюминутной выгоды, не надо, я бы и с этим справилась, – уверила меня Алина.

– Ясно, ты хотела купить акции и стать бизнес-леди. Потенциал у тебя, конечно, большой, но...

– Что «но»? Думаешь, я полная дура?

– Я этого не сказала.

– Но подумала. Да, я, конечно, институт не закончила, как ты и твоя Аня Игнатьева...

– А все потому, что ты забыла основное правило первокурсников: главное не сдать экзамен, а вовремя вспомнить про него. У тебя же дела амурные затмили учебу полностью, – стала морализировать я, но вовремя одумалась. – Ладно, Алина, что-то мы не про то говорим. Я хочу у тебя спросить, как ты смотришь на то, если я найду покупателя на эти акции?

– А зачем ты у меня об этом спрашиваешь? – судя по голосу, Нечаева насторожилась.

– Алиночка, ты провела большую подготовительную работу, – повторилась я, – и я не хочу, чтобы у тебя возникли какие-то обиды. Все-таки мы с тобой подруги...

– Поль, так ты сама хочешь их купить? Аристарх Владиленович, поди, снова куш в казино сорвал?

– Алина, казино у нас закрыли...

– Это ты кому-нибудь другому расскажи.

– Ну хорошо, дедуля продолжает играть и выигрывать, но нам недавно пришлось люстру в гостиной рококо поменять. Представляешь, каких она бабок стоила? Потом, я то и дело трачусь на накладные расходы. – Я вспомнила, какую сумму отвалила на запчасти для ретро-автомобиля. – Короче, я хочу предложить приобрести акции своим бывшим клиентам. Некоторые из них люди очень даже состоятельные, и они говорили, если что, то я могу на них рассчитывать...

– И ты им поверила? – подковырнула меня Алинка. – Все обещания дают, когда им что-то от тебя нужно, а как только решат свои проблемы, сразу забывают, что ты жизнью своей ради них рисковала, выкладывалась по двадцать пять часов в сутки. Знаешь, что американцы по этому поводу говорят?

– Что?

– Все хотят прокатиться с тобой в лимузине, и только настоящий друг согласится проехать с тобой в автобусе, если лимузин вдруг сломается. Ну или подруга...

– Алина, в тебе-то я не сомневаюсь, осталось узнать, чего стоят слова моих благодарных клиентов.

– Ну, желаю тебе успеха. Конечно, пенсионеры меня уже не так сильно достают, но все еще не отстали от меня. Сегодня от них пока только два звонка было, я по ошибке ответила и налетела сначала на Драгомилову, а потом на дочь Пивеня.

– Алина, а дай-ка мне телефончик Ноздрева, – попросила я.

– Он у меня в мобильнике, я тебе сейчас с домашнего перезвоню.

– Жду.

* * *

Когда-то у Лизы Щетининой было все – подруга, бизнес, муж и маленькая дочка. А потом все исчезло в одночасье. Лучшая подруга разорила фирму, увела мужа и даже угробила малышку. Лиза, подобно Ане Игнатьевой, тоже подумывала о самоубийстве, но она, к счастью, на него так и не решилась, а попыталась сбежать от людей, которые ее предали, да и от себя тоже. Лиза стала колесить по стране с луна-парком. Через несколько лет она вернулась в Горовск с твердым желанием отомстить подруге и бывшему мужу. Щетинина вышла на меня через одного общего знакомого, и я взялась за дело...

Ольга Владимирцева попала в аварию, в результате которой получила открытый перелом челюсти. Она и прежде не блистала красотой, а после операции на лице остался уродливый шрам. Чтобы избавиться от него, Ольга решилась на пластику. В частной клинике ее ловко уговорили сделать еще ряд операций – убрать мешки под глазами, изменить форму носа, губ, а также увеличить грудь. Женщина согласилась и... стала жертвой пьяного хирурга, который так изуродовал ее внешность, что она не могла показываться людям на глаза без темных очков на пол-лица и шарфа, намотанного чуть ли не до носа. Как она ни пыталась получить компенсацию за ущерб, у нее ничего не получилось. Отчаявшаяся Ольга собиралась стать затворницей до конца своих дней, но судьба послала ей встречу с Нечаевой, а потом со мной. Благодаря моим стараниям пластический хирург стал беднее ровно на ту сумму, которая требовалась Владимирцевой, чтобы восстановить свою внешность в столичной клинике с хорошей репутацией. Ольга стала просто красавицей и вскоре вышла замуж за одного бизнесмена...

Ксения Курникова влюбилась в своего босса, даже не догадываясь, что он еще тот ловелас. Как только Ксюша ему наскучила, он подвел ее под уголовную статью. Курникову могли осудить за коммерческий подкуп клиентов, хотя откаты были исключительно на совести ее начальника. Я вовремя подсуетилась, и Ксению выпустили прямо из зала суда...

Виталий Борщинский, Вера Прошкина, Олег Пахомов, Дарья Засухина, Олег Фисенко... Перед моим внутренним взором пронеслись все мои акты возмездия. Алинка была права – я действительно целиком и полностью отдавалась каждому делу восстановления справедливости, забывая про сон, личную жизнь, не говоря уже про шопинг и SPA.

Теперь я помогала Ане Игнатьевой, и у меня возникли финансовые сложности. Возникли отчасти благодаря моей лучшей подруге, которая решила «спеть свою песню» и подала пенсионерам надежду решить их житейские проблемы. Кому-то требовалась стиральная машина, а кому-то морозильник. Сначала я хотела поторговаться с пенсионерами, но потом поняла, что мне проще попросить денег у состоятельных людей, чем обделить бабушек и дедушек. Да ветераны же станут меня проклинать, если продадут акции за бесценок, а вскоре до них дойдут слухи, что «Экватор» стал высокодоходным предприятием и акции снова приносят хорошие дивиденды!

Я еще раз перебрала в уме всех своих бывших клиентов и решила начать обзвон с Щетининой:

– Лиза, здравствуй! Это Полина... Да, спасибо, с самосвалом все вышло по высшему классу. Но у меня есть к тебе еще одна просьба. Может, встретимся?.. Нет, только не в «Шикиле», я недавно так объелась суши! Хорошо, давай в «Венеции».

Через пару часов мы уже сидели с Щетининой в ресторане итальянской кухни, и я рассказывала ей о трюке с разбитой люстрой. Она так хохотала, а ведь несколько месяцев назад мне казалось, что эта женщина не способна даже улыбаться. Теперь у нее все было хорошо, Лиза начала с нуля и наладила новый бизнес, замуж пока не вышла, но на примете у нее уже был один очень достойный кандидат...

– Да, Полина, ты такая выдумщица! Я частенько вспоминаю, как мы заставили Диану поверить в потусторонние силы. Мне бы до такого ни за что не додуматься. Ой, ладно! Что-то мы с тобой все о прошлом да о прошлом. Рассказывай, какая помощь от меня требуется.

– Я могла бы сказать просто – мне нужны деньги, но это не совсем так. Понимаешь, в Горовске есть одно акционерное общество, в котором сейчас полный бардак. Основные акционеры – люди, далекие от бизнеса. Им лишь бы высосать из предприятия все соки, а потом переметнуться на что-нибудь другое. Они с легкостью пойдут на преступление, если их, конечно, не остановить. – Я поведала Щетининой еще кое-какие подробности, а потом резюмировала: – В общем, очень скоро в этом акционерном обществе произойдет перестановка сил. Каждый голос может оказаться решающим, поэтому очень важно не упустить ни одной акции. Было бы неплохо, если бы акции сосредоточились в руках тех людей, на которых можно положиться.

– Ты хочешь, чтобы я приобрела какой-то пакет? – Щетинина в момент посерьезнела и даже отодвинула тарелку с пастой.

– Да, ты меня правильно поняла, но тут есть один нюанс, о котором ты непременно должна знать. Так уж случилось, что люди, которые согласны продать свою небольшую долю, сильно завысили цену. – Я заметила, как выгнулись дугой Лизины тонкие бровки, и поняла, что ситуацию надо прояснить: – Дело в том, что это пенсионеры, которые когда-то приобрели акции за ваучеры. Несколько лет они получали хорошие дивиденды, а потом все руководство предприятия сменилось. Доходы потекли в отдельно взятые карманы. Акции превратились едва ли не в пустые бумажки, фантики. Только пенсионеры не хотят продавать их по номиналу, потому что им неведомы законы биржевого рынка, точнее, бабушки и дедушки не хотят их знать, вот и ведут себя, как на овощном базаре. Их не волнует, что весной пучок редиски стоил десять рублей и уходил на «ура». Они вырастили редиску в парнике и хотят толкнуть ее в конце лета по двадцатке. Да, подобных предложений мало, но и спроса на редиску нет, ведь в эту пору много других овощей.

– То есть ты предлагаешь мне купить редиску по двадцать рублей, законсервировать ее и ждать, что будет следующей весной. Если она резко возрастет в цене, то я буду на коне, а если цена останется на уровне десяти рублей или ниже, то – в бороне... – Порассуждав вслух, Щетинина сказала: – Знаешь, Полина, скажу тебе прямо, я теперь в бизнесе очень осторожна. Взвешиваю каждый свой шаг.

– Понимаю, ничего личного, только бизнес...

Я волей-неволей вспомнила недавние Алинкины рассуждения о том, что некоторые люди склонны давать пустые обещания. Собственно, я даже ни в чем не могла упрекнуть Лизавету. Она расплатилась со мной сполна. Пожалуй, мне не стоило спекулировать на ее доброте. Сначала я попросила у нее машину, чтобы устроить аварийную ситуацию на Васильковской улице, теперь вот пошла дальше – посягнула на ее финансы. Ладно, кроме Щетининой есть и другие кандидатуры, побогаче...

– Полина, скажи, пожалуйста, а о какой сумме идет речь? – поинтересовалась Лиза, обдумав мое скользкое предложение.

Я назвала цифру. Моя бывшая клиентка сначала приоткрыла рот от удивления, а потом рассмеялась. Честно говоря, я не поняла, что ее так развеселило. Может, я в ее глазах была полной идиоткой, ничего не смыслящей в бизнесе?

– Да, я понимаю, аналогия с редиской не самая подходящая...

– Поля, ну какая ты смешная! Разве это сумма? Да я тебе такие деньги просто так дам. Честно говоря, я думала, что речь идет о куда большей сумме. Ты меня к жизни вернула, понимаешь? Я не думаю, что у кого-нибудь это получилось бы так же хорошо и быстро, как у тебя. В общем, так, не надо мне никаких редисочных акций.

– Лиза, но...

– Никаких «но»! Сейчас мы выйдем из ресторана, сядем в машину, подъедем к банкомату и снимем ровно столько наличных, сколько нужно на приобретение этих акций. Пусть бабушки с дедушками радуются удачной сделке. – Щетинина взмахнула рукой: – Официант, счет, пожалуйста!

Вот уж поистине все люди по-разному пользуются своими финансовыми возможностями. Одним деньги нужны, чтобы созидать, делать добро, а другим – для того, чтобы творить зло, разрушая все на своем пути. Ну вот на что Кудряшовы с их извращенным воображением тратят крупные суммы, полученные далеко не законным путем? Да они наверняка жмутся. Им проще что-то украсть, чем купить. Деньги для них самоцель, а не средство платежа...

Вернувшись домой, я позвонила Ноздреву.

– Алле, – по-стариковски проскрипел мужской голос.

– Георгий Андреевич? – уточнила я.

– Он самый.

– Я звоню вам насчет приобретения акций «Экватора».

– Алина Альбертовна, – обрадовался старичок, – простите, что я вас сразу не узнал. Богатой будете.

– Я не Алина Альбертовна, а Полина Андреевна, но звоню вам по тому же вопросу. Мы с Алиной в одной связке. Хочу вас обрадовать, финансирование найдено, и уже завтра мы можем совершить сделку.

– Простите, а вы только у меня акции хотите купить или у всех?

– Алина мне передала список из семи человек.

– Да, все правильно. Нас семеро.

– Вот у семерых я и куплю акции. Георгий Андреевич, я назначаю вас старшим группы. Вы не против?

– А что от меня требуется? – уточнил он.

– Обзвонить всю группу и оповестить, что пора доставать из чулок ценные бумаги.

– А по какой цене вы хотите их приобрести? – поинтересовался Ноздрев.

Я назвала круглую цифру, потом уточнила:

– Это как за именную, так и за привилегированную акцию. Цена окончательная, и торг больше не уместен. Понятно?

– Понятно. Такая цена нас устраивает, – Ноздрев выразил свое согласие за всех ветеранов. – Полина Андреевна, только у нас на руках не сами акции, а выписки из депозитария.

– Я в курсе. Так и должно быть. Сделка, разумеется, будет оформлена нотариально. Ну так что, Георгий Андреевич, вы беретесь сообщить эту новость другим акционерам?

– Да, – подтвердил Ноздрев, – я охотно выполню ваше поручение. Алина Альбертовна так нас обнадежила, а потом куда-то исчезла.

Мы обговорили еще кое-какие детали, и я отключилась. Правда, Георгий Андреевич перезвонил мне уже через полчаса и передал заявление Елизаровой, что она готова пойти к нотариусу только утром, потому что каждый день после обеда сидит с внучкой. Я дала добро, но вскоре оказалось, что собрать всех пенсионеров в одно время и в одном месте практически невозможно.

– Полина Андреевна, я не знаю, что делать. Пивень свободен только во второй половине дня, а с утра он каждый день ходит в поликлинику на процедуры. А Левочкина вообще завтра на дачу хотела поехать.

Я не собиралась повторять Алинкины ошибки. Она стала сюсюкать с пенсионерами, и они тут же начали с удовольствием грузить ее своими проблемами, но самое главное – диктовать свою цену. Теперь они вздумали диктовать мне время, будто они делали мне одолжение, а не я им.

– В общем, так, Георгий Андреевич, я не собираюсь растягивать этот процесс на целую неделю, у меня много других дел. Кто не хочет подстроиться под коллектив, тот останется с носом. Понятно?

– Мне-то понятно, я в любое время могу, но вот другие...

– А с другими разговор короткий: нет так нет, – безапелляционно заявила я. – Ясно?

– Ладно, я все понял, – сказал Ноздрев и отключился.

Озаботив ветерана переговорами с мелкими держателями акций, я освободила себе время для того, чтобы наконец-то заняться костяком нынешнего «Экватора». Я чувствовала, Игнатьева не понимает, почему я не сразу стала разорять Кудряшовых. Мой прежний опыт подсказывал, что спешить не стоит. Беспроигрышный вариант – идти от простого к сложному, а не наоборот. Говоря языком военных, надо выбить у противников тылы. Этим я и занималась.

На следующий день с утра пораньше я приехала к дому, в котором жили Кудряшовы, благо в электронных документах «Экватора» их адрес нашелся. Я еще не видела Татьяну и Петра, что называется, живьем, только на фотографиях, но узнать их мне не составило большого труда. Мой взгляд фильтровал всех, кто выходил из парадного, пока не зацепился за мужчину и женщину. Они что-то оживленно обсуждали на ходу. Невысокая крашеная блондинка отчаянно жестикулировала перед лицом своего спутника, коренастого брюнета с легкой небритостью на лице. Он то и дело мотал головой, демонстрируя свое несогласие, но она продолжала настаивать на своем мнении, еще активнее включая язык жестов.

Парочка подошла к черной «Тойоте RAV 4». Он достал из заднего кармана брюк пачку сигарет, закурил, выдохнул дым прямо в лицо своей спутницы, что ее абсолютно не смутило, и пошел вокруг машины, внимательно осматривая ее со всех сторон. Похоже, все было нормально. Никто за ночь не покарябал кузов, не отвинтил колеса и даже не снял дворники. Даже обидно. Сколько людей выходило из дома и садилось в припаркованные рядом машины, но никто так досконально их не осматривал. Только этот небритый товарищ. У меня уже не было сомнений, что это и есть Кудряшов. В его взгляде таилась агрессия, о которой не раз упоминала Игнатьева, описывая этого человека. Что касается женщины, то я не назвала бы ее красавицей. Да, она была одета в дорогие шмотки, но не так уж и хорошо они сидели на ее сутуловатой фигуре. А такой пергидролевый цвет волос был под стать лишь торговкам с базара. Впрочем, у нее и поведение было такое же. Она перестала махать руками, только когда муж рявкнул на нее. Прикусив язык, Татьяна уселась в машину. Петр бросил сигарету в детскую песочницу и сел за руль.

Знать бы, что они так эмоционально обсуждали! Увы, в «Мини-Купере» хоть и было открыто окно, но до моего слуха не долетело ни одно словечко. Я поехала за «Тойотой», и она привела меня, что совсем не удивительно, к «Экватору». Кудряшов притормозил, вышел из машины и направился к офисному зданию транспортной компании, Татьяна же пересела на его место, развернулась и поехала в ту же сторону, откуда приехала. Выждав какое-то время, я рванула в том же направлении, к центру города, гадая, что движет Кудряшовой – утренний шопинг или совершенствование тела. Вскоре я убедилась, что мои предположения не имели ничего общего с ее истинными намерениями. Татьяна зарулила в какой-то зачуханный дворик, где по определению не могли располагаться дорогие магазины и салоны красоты. Я нашла место для парковки, надела на голову дежурный парик, водрузила на нос темные очки и пошла на разведку.

«Тойота» стояла в глубине двора. Подойдя ближе, я заметила неказистую вывеску «Риелторы». Нормальному человеку просто не пришло бы в голову обращаться к услугам специалистов по недвижимости, которые сами ютятся в полуподвальном помещении, куда вход не с улицы, а со двора, да еще такого захламленного. А Кудряшова приехала сюда целенаправленно, и это наталкивало на определенные размышления.

Я уже хотела зайти в контору, но в сумке завибрировал мобильник. Мне пришлось остановиться.

– Алло! – ответила я.

– Полина Андреевна, это Ноздрев. Я хочу сказать, что пока мне удалось собрать вместе только троих – Окорокова, Якунину, ну и вашего покорного слугу. С остальными – полный разброд и шатание. – Пенсионер, которого я с Алинкиной подачи назначила старшим группы, оказался донельзя исполнительным. Он информировал меня о каждом своем шаге.

– Георгий Андреевич, попробуйте все-таки найти такой вариант, который бы всех устроил. Я очень занята, и у меня нет времени на то, чтобы заниматься с каждым индивидуально.

– Я понял, буду работать дальше.

Поговорив с Ноздревым, я стала спускаться вниз и встретилась в дверях с Татьяной. Она не долго думая оттолкнула меня, расчищая себе проход к узкой лестнице, ведущей из полуподвала наверх.

– Могли бы не толкаться. Я женщин в вашем возрасте всегда вперед пропускаю, – тут же ляпнула я.

– Это в каком таком возрасте? – опешила Кудряшова.

– В бальзаковском, – тут же ответила я.

Мне было известно, что Татьяна младше меня на пару лет, но выглядела она старше. Аня говорила, что ее сводная сестра унаследовала от отца его черты, но в женском ключе. Толстый слой косметики делал лицо более привлекательным, но старил. Так и напрашивался вопрос: как выглядела Татьяна раньше, если, по мнению Ани, сейчас она сильно похорошела? Кудряшова не нашла, что мне ответить, развернулась и стала быстро подниматься наверх. Несколько секунд я думала о том, что мне делать дальше – последовать за Татьяной или попытаться узнать, зачем она сюда приходила. Раз уж я стояла на пороге риелторской конторы, то грех было не воспользоваться этим обстоятельством.

– Здравствуйте! – обратилась я к двум женщинам-риелтершам. – Я хочу снять квартиру.

Одна из них небрежно бросила на свободный стол скрепленные степлером мятые листки и сказала:

– Выбирайте, там все по районам сгруппировано.

Я села за стол и стала делать вид, что внимательно изучаю базу данных, а на самом деле думала, сколько надо заплатить этим женщинам, чтобы они рассказали, зачем к ним приходила Кудряшова.

– Кать, а помнишь, к нам на той неделе представители фирмы по установке пластиковых окон наведывались? – обратилась одна риелторша к другой. – Им нужны были большие площади под склад.

– Но не пятьсот же квадратных метров. Если я не ошибаюсь, их интересует всего-то квадратов двести. Да, жаль, что «Экватор» дробить эту территорию не хочет.

– Ну она же сказала, что нет технической возможности, въезд один...

Я услышала достаточно для того, чтобы понять, зачем Татьяна сюда приходила. Решала вопрос аренды. Конечно, это было странно для заместителя директора по кадрам, но если учесть, что Кудряшова основной акционер, то все вставало на свои места. Успешные бизнесмены постоянно вливают деньги в артерии бизнеса, а такие махинаторы, как Кудряшовы, наоборот, высасывают их. Одним словом, вампиры. Им гораздо интереснее сдать все площади в аренду, чем заниматься перевозками. Собственно, я об этом уже догадалась, изучая электронные документы «Экватора». А теперь получила подтверждение. Неспроста Пасько решил отказаться от насиженного места генерального директора, понимал, что очень скоро он останется без этого самого кресла. Ушлые совладельцы компании рано или поздно распродадут даже офисную мебель. Впрочем, у Татьяны и Петра были и между собой какие-то разногласия. Я вспомнила их утренний диспут. Интересно, он был по поводу аренды или по другому вопросу?

– Неужели ничего не нашли? – обратилась ко мне риелторша, когда я встала из-за стола.

– Нет, – сказала я и вышла на улицу.

Кудряшова уже уехала. Когда я подходила к своему «Мини-Куперу», мне позвонила Алина.

– Слушай, Поля, – проверещала она, – меня пенсионеры продолжают доставать. Теперь они интересуются через Еву, потому что я на их звонки не отвечаю, можно ли тебе доверять. Не кинешь ли ты их?

– Я надеюсь, ты мне дала хорошие рекомендации?

– Ну еще бы! Чем раньше мы с этим делом завяжем, тем лучше.

* * *

Целые сутки ушли у Ноздрева на то, чтобы скоординировать наши планы. Надо отдать ему должное, ветеран-таки смог сорганизовать акционеров на стройный поход к нотариусу. Как только это радостное событие свершилось, я позвонила Переверзиной.

– Оксаночка, как хочешь, но мне надо завтра попасть к тебе на прием в 12.00. Это реально?

– Нет, Полина, у меня завтра весь день занят. Приходи лучше послезавтра с утра.

– Нет, Оксаночка, что хочешь делай, но прими нас завтра. Со мной еще семь человек. Мне с таким трудом удалось их собрать вместе. Кстати, с меня французские духи.

Переверзина всегда была помешана на французских ароматах, поэтому, услышав о моем презенте, она сразу же смягчилась:

– Ладно, я что-нибудь придумаю. А какой у вас вопрос?

– Тот же, что и в прошлый раз. Надо акции переоформить.

– Поля, я не поняла, ты что, брокером заделалась? – удивилась моя однокашница.

– Да, времена нынче тяжелые, так что все работы хороши.

– Ладно, приходи немного пораньше, я всуну вас между двумя клиентами.

– Оксана, ты прелесть!

– Это лесть, Полина, но ее я люблю так же, как и пряно-ванильные ароматы, – Оксана сделала далеко не прозрачный намек на то, какие именно духи от меня ждет.

Не вопрос! Будет тебе, Оксаночка, пряно-ванильный аромат.

* * *

Пенсионеры устроили в приемной нотариуса целый переполох. Драгомилова едва не подралась с Елизаровой из-за очереди. Обе эти старушки хотели быть первыми, но пока они выясняли отношения, дочь Пивеня протолкнула своего отца в открытую дверь. Когда он вышел, женщины стали обвинять девяностолетнего дедушку в отсутствии галантности. Глуховатая Левочкина воспользовалась этим обстоятельством и шмыгнула в дверь. На выходе ей тоже досталось от приятельниц, которые между тем так и не определились, кто из них будет следующей. В результате третьим к нотариусу зашел Окороков. После него Драгомилова и Елизарова попытались одновременно пролезть в открытую дверь, а поскольку обе были женщинами корпулентными, то застряли в дверном проеме.

– Так, прошу заходить по одному, – строго сказала Оксана. – Давайте по алфавиту.

Мария Никитична показала Лидии Николаевне кулак и ринулась к столу. Когда Драгомилова должна была поставить свою подпись, вдруг выяснилось, что она забыла дома очки.

– У Лидки такие же, – сказала она, глядя на меня. – Только я просить у нее не буду.

Мне пришлось взять эту миссию на себя. Елизарова сразу смекнула, что очки нужны Драгомиловой, и заартачилась.

– Может, мои подойдут? – спросил совершенно посторонний мужчина из очереди.

– Давайте, – сказала я.

Очки подошли, и Мария Никитична наконец поставила свою закорючку. С Елизаровой тоже вышел казус. Она несколько раз пересчитывала полученные от меня деньги и все время недосчитывалась пятисот рублей. Потом оказалось, что одна банкнота такого номинала упала на пол. Только Ноздрев сделал все чин-чином, но, выходя, он все-таки огорчил меня:

– Я последний, Якунина не пришла.

– Как не пришла?

– Не знаю, вчера твердо обещала быть, а сегодня даже на звонки не отвечает.

– Полина, – подала свой голос хозяйка кабинета, – я все, конечно, понимаю, но у меня прием и так задержался. Удивляюсь, что клиент не слишком возмущается по этому поводу.

– Все-все, уходим, – сказала я (и Ноздрев тут же закрыл дверь с той стороны). – Но если Якунина вдруг прибежит, я с ней загляну попозже, ладно?

– Полина, мне твой цыганский табор уже вот где, – Оксана провела указательным пальцем на уровне своих глаз.

– Поняла, до макушки место еще есть. Ой, я совсем забыла, – я вынула из сумки и поставила на стол коробочку с духами.

– Спасибо, это мои любимые! – Оксана тут же убрала их в стол.

Я прождала Якунину целый час, но она так и не пришла. Может, заболела, а может, и вовсе передумала продавать акции. Ее пакет был что капля в море, поэтому уже не очень-то меня интересовал. Моя голова была занята разработкой новой операции.

Глава 15

-Ариша, помнишь, ты говорил, что у тебя есть знакомый, который в домашних условиях изготавливает очень даже качественные печати? – спросила я дедулю, вернувшись домой.

– Есть такой товарищ, – подтвердил дедуля, – а тебе зачем печати нужны?

– Хочу подставить Кудряшовых.

– Так-так, это любопытно, – дедуля устремил на меня заинтересованный взгляд. – В чем суть этой операции?

– Понимаешь, Ариша, Татьяна хочет сдать огромную территорию в аренду. Как я услышала от риелторов, найти заинтересованных лиц непросто. Допустим, Кудряшовой повезет. И вот когда договор будет уже составлен и подписан, какой-нибудь другой фирме позарез понадобится именно эта территория, и она предложит платить за аренду в два раза больше, – я чуточку задумалась, – нет, лучше в три. Кудряшова, естественно, попытается разорвать договор, в котором мелким шрифтом был прописан пункт о неустойке...

– Ты хочешь взять неустойку ее акциями?

– Вот именно. А еще я надеюсь на то, что она действует заодно с мужем, поэтому одной операцией хочу сразу убить двух зайцев, точнее акционеров.

– Ну не знаю, – Ариша стал приглаживать свою бородку, анализируя услышанное.

– Правильно, ты не знаешь, – выдала я после некоторой паузы, – я еще кое-что придумала, чтобы обложить Кудряшовых со всех сторон.

– Ну, я могу предположить, что речь идет о налоговой, пожарных и прочих службах. Но не кажется ли тебе, Полетт, что все это как-то театрально?

– Знаешь, с люстрой тоже все было театрально, а с «Победой» тем более.

– Согласен, – дедуля наконец-то оставил свою бородку в покое, – и все же я считаю, что к этой операции надо готовиться гораздо тщательнее, чем к предыдущим. Ты же сама говорила, что «Экватор» – это рассадник уголовных элементов... А ты, моя дорогая Полетт, собираешься влезть на эту территорию. К тому же мы точно не знаем, когда Пасько планирует уехать из Горовска. Его присутствие здесь – это серьезная помеха, ведь Петр Петрович видел тебя в лицо. Он знает твое настоящее имя.

– Я попробую извлечь выгоду из нашего знакомства.

– Каким образом?

– Элементарно. Просто позвоню ему и постараюсь кое-что выяснить.

– Ну, попробуй.

Я поднялась к себе в комнату, поиграла на саксофоне, подумала, как лучше провести разговор, а потом позвонила Пасько на мобильник.

– Алло!

– Здравствуйте, Петр Петрович! Это Полина.

– Какая неожиданность! – В голосе Пасько было скорее удивление, нежели радость.

– Петр Петрович, у меня, точнее, у дедушки, к вам такой вопрос... Скажите, вы случайно не находили в «Победе» никаких ключей?

– Каких ключей? Он отдал мне два комплекта ключей от машины.

– Не про них речь. Понимаете, дед потерял где-то запасные ключи от дачи. Вот он и подумал, может, обронил их в салоне машины.

– Полина, я, конечно, проверю, но это произойдет только на будущей неделе. Я уже переправил все свои машины в областной центр.

– Ой, так вы уже уезжаете?

– Да, на этой неделе сворачиваю тут все свои дела. Если что-то найду, позвоню. Полина, вы тоже всегда можете мне звонить. Я никогда не забуду, что только благодаря вам моя коллекция пополнилась еще одним автомобилем. Полковник оказался таким упертым, а вы помогли мне расположить его к себе. Чувствуется, что дед вас очень любит и ценит. Я его прекрасно понимаю. Полина, будете в областном центре, звоните, – повторился Пасько, обычно так делают, чтобы поскорее свернуть общение.

Как же, дозвонишься до него! Наверняка сразу же выбросит горовскую симку и обзаведется новенькой, чистенькой, чтобы всякие там Кудряшовы звонками не доставали.

– Хорошо, Петр Петрович, я буду иметь это в виду. До свидания.

Однако вовремя я подсуетилась с этим коллекционером. Иначе он мог бы укатить вместе со своими акциями в областной центр, и там мне его уже было бы не достать. Интересно, кого он собирается поставить на свое место? Нет, формулировка неправильная. Это Кудряшовы посадили Пасько в кресло генерального директора, им и решать, кем его заменить, раз уж он добровольно отошел от кормушки. Что-то мне подсказывало, что на это тепленькое местечко метит сама Татьяна Николаевна. Не важно, что образование средне-специальное, главное – судимости нет, зато есть большие амбиции, огромная энергия и даже опыт руководящей работы. Все-таки она два года была заместителем директора по персоналу. Помнится, Сашка Соколов говорил о сером кардинале в юбке. Скорее всего, это и есть Кудряшова. Во всяком случае, других заместителей генерального директора в штате «Экватора» не значилось. Место, которое когда-то занимал Андрей Иванович Душечкин, было вакантным уже два года. А место Уваровой, исчезнувшей из Горовска в неизвестном направлении, занимал совсем молодой человек. Роман Барчук едва окончил экономический институт и сразу устроился в транспортную компанию главным бухгалтером. Наверняка Кудряшовы крутили этим молодым специалистом как хотели.

Последние события подхлестнули меня к более детальной разработке операции «Аренда». Я взяла листок бумаги и попыталась нарисовать схему. Дедуля зашел ко мне, посмотрел на кружочки, соединенные стрелочками, ничего не понял и вышел, ни о чем не спрашивая. Он знал: когда я нахожусь в творческом процессе, меня лучше не беспокоить. Могу даже сорваться и накричать, о чем потом буду страшно жалеть и даже просить прощения. Я комкала листок за листком, пока наконец не придумала идеальную схему. А уж детали были делом техники. Я заглянула в дедову комнату.

– Ариша, и все-таки мне нужны поддельные печати, без них никак не обойтись.

– А я, по-твоему, куда собираюсь? – спросил он, не оборачиваясь.

– Играть в преферанс.

– Это само собой. – Дедуля стоял перед зеркалом и завязывал шейный платок. – Посмотри, Полетт, так хорошо?

– Попробуй слегка ослабить узел. Да, так лучше. Хотя летом можно обойтись и без этого аксессуара.

– Ты ничего не понимаешь, Полетт, это талисман. Да и не хочу я уподобляться той братии, для которой игра в карты – это исключительно способ зарабатывания денег.

– Знаю-знаю, для тебя это стиль жизнь, приятное времяпрепровождение, общение с интересными людьми, ну и, конечно, способ зарабатывания денег. Ну так что насчет изготовителя печатей? – уточнила я.

– Я попробую установить контакт с Аликом. Это он изготавливает печати. Хобби у него такое.

– Спасибо.

Чмокнув дедулю в щечку, я вернулась к себе, посмотрела на схему, сделала в ней кое-какие поправки и поняла, что было бы неплохо взять себе в союзники реального инспектора пожарной охраны. Как-никак службу безопасности курировал Петр Леонтьевич. Я вспомнила материалы, которыми снабдил меня Курбатов. Кудряшов проходил в уголовном деле под кличкой Леонтьич. Повезло же ему с отчеством! Кореши могли бы как-нибудь обидно его прозвать, например Фрезой, но к Петру приклеилось достаточно редкое отчество – Леонтьич.

У меня был знакомый пожарный – одноклассник Лешка Бегунов. А поскольку ему с пятого класса нравилась Нечаева, то я решила подключить свою подругу к этому делу.

– Алина, привет, чем занимаешься?

– Снимаю макияж. Хочу маску новую попробовать.

– Понятно, а какие планы на завтра?

– В первой половине дня у меня фитнес-клуб, а после обеда – маникюр. А ты что хотела?

– Есть настойчивая необходимость пообщаться с Лешкой Бегуновым. Я вот подумала, может, ты разбавишь нашу компанию?

– С Бегуновым? – Нечаева задумалась. – Сто лет его не видела. Можно и пообщаться. Ты уже с ним договорилась?

– Нет, я не могу найти его координаты, – соврала я. – А у тебя, кажется, они есть.

– Полька, думаешь, я не поняла, что ты подбиваешь меня позвонить ему и договориться о встрече?

– То есть ты против?

– А зачем он тебе нужен? – Алина, как и я, ответила вопросом на вопрос.

– Понимаешь, профессия у него мужественная. Да и сам он парень крепкий, мускулистый...

– Ясно, хочешь использовать его для прикрытия?

– Ну типа того.

– Так и быть, я попробую с ним связаться, – сделала мне одолжение Алина. – Только завтра, ладно?

– Ладно.

* * *

Дедуля вернулся домой часов в десять вечера, не выиграл, не проиграл, а остался при своем интересе. Да и Алика он не встретил, зато наткнулся на одного человека, известного в определенных кругах как специалист по выискиванию нужной информации. Он пообещал Арише раздобыть номер мобильного телефона Алика.

* * *

На следующий день мне позвонила Нечаева.

– Полька, привет! Тут такие дела... Бегунов сегодня заступает на ночное дежурство, завтра до вечера отсыпается, а вечером идет со мной в ресторан. С тобой тоже, но, правда, Лешка пока об этом еще ничего не знает.

– Ладно, пусть это будет для него сюрпризом. Надеюсь, что не слишком неприятным.

– Поля, знаешь, я вдруг пришла к выводу, что мне совершенно нечего надеть в ресторан. Мне надо купить новое платье.

– Так покупай. В чем проблема?

– Понимаешь, я в «Юпитере» присмотрела два платья. В лучшие времена я купила бы оба. Это запредельно манящие вещи, но сейчас приходится выбирать. У меня кризис наличности, – пропела Алинка жалостливым голоском. – Полина, ты не могла бы помочь мне определиться, какому платью отдать предпочтение?

Я разговаривала с Нечаевой по домашнему телефону, и в тот момент, когда я уже хотела ответить согласием на просьбу моей подруги, зазвонил мой мобильник. Номер был мне незнаком, и это интриговало.

– Алина, мне тут звонят. Я тебе потом наберу, – сказала я Нечаевой, а затем ответила по другому телефону: – Алло!

– Здравствуйте! Полина Андреевна?

– Да, это я.

– Вас беспокоит Якунина. Понимаете, я не смогла прийти вместе со всеми к нотариусу, на то есть очень веская причина.

– Зоя Валерьевна, вопрос покупки акций уже закрыт, – сказала я категорично.

– Полиночка Андреевна, прошу вас, выслушайте меня, – взмолилась Якунина. – Мне сейчас очень-очень нужны деньги. Старые болячки открылись, а в наших бесплатных муниципальных больницах нет нужного аппарата, зато он есть в частной клинике. Увы, мне это не по карману. Вся надежда только на акции и на вас. – По всхлипываниям в трубке я догадалась, что Якунина плачет.

– Хорошо, Зоя Валерьевна, я куплю у вас акции. Вы сможете завтра прийти к нотариусу?

– Ой, доченька, ну какая же ты добрая! Дай бог тебе здоровья! Спасительница ты моя, – запричитала пенсионерка, – я ведь еле-еле хожу последние дни, тяжело мне добираться до проспекта Строителей, куда ты всех наших приглашала. Скажи, Полиночка, а нельзя ли где поближе к моему дому передачу акций оформить?

– Ну, если вам сложно ходить, я могу за вами на машине приехать.

– Какая же ты добрая, отзывчивая! Только ехать никуда не надо. Нотариус в соседнем доме принимает. Сазонтьева ее фамилия.

– Сазонтьева так Сазонтьева, – сжалилась я над больной женщиной. – Надо будет записаться к ней на прием.

– Я запишусь. У меня телефончик имеется. Мне тянуть с лечением никак нельзя. Могу слечь и не встать больше на ноги. Сам бог послал мне тебя, Полиночка. Если бы не ты, я бы даже не знаю, где деньги искала. Спасибо тебе, родненькая...

Мне надоело слушать, как Якунина посыпает меня сахарной пудрой, поэтому я сказала:

– Зоя Валерьевна, пожалуй, завтра я смогу найти для вас время. Запишитесь к нотариусу и свяжитесь со мной. – И отключилась.

Только я собралась перезвонить Нечаевой, как ко мне в комнату заглянул Ариша.

– Полетт, ты сейчас не занята?

– Что-то срочное?

– Да, очень. Зайди-ка ко мне! – позвал дедуля, и я последовала за ним. – Скажи, Полетт, какую рубашку лучше к этим брюкам надеть?

– Так, – я перебрала все рубашки на вешалке. Выбор был немаленьким. – Ариша, а ты, часом, не на свидание собираешься?

– Угадала.

– Значит, пока Инесса сидит с внуками в деревне, ты себе здесь новую пассию нашел? Дедуля, ты просто донжуан какой-то! – пожурила я своего прародителя.

– Инесса уже вернулась из Новониколаевки, передала детей на попечение их родителей, и теперь мы собираемся с ней в театр, на гастрольный спектакль.

– Понятно, – выдохнула я. – Ну если в театр, то надо в смокинге идти, стало быть, рубашка нужна белая.

– Не думаю, Инесса сказала, что постановка авангардная. Короче, я не хочу выглядеть среди прочей публики каким-то атавизмом.

– Тогда надень голубую рубашку, она очень идет к твоим глазам. Да, я думаю, что это беспроигрышный вариант.

– Тебе звонят, – сказал Ариша. – Спасибо за консультацию.

Я поспешила в свою комнату и ответила на звонок мобильника:

– Алло!

– Полиночка, голубушка, – снова сладко запела мне в ухо Якунина, – я обо всем договорилась. Ты сегодня к четырем часам сможешь приехать к нотариусу?

– Сегодня? – я была несколько обескуражена такой оперативностью больной пенсионерки.

– Да, сегодня, – подтвердила Зоя Валерьевна.

– Я же просила вас на завтра записаться, у меня сегодня день расписан по минутам.

– Полиночка Андреевна, так уж получилось, что у Сазонтьевой время сегодня свободное нашлось. Я завтра смогу уже лечение начать, а все благодаря тебе, Полиночка, голубушка...

– Хорошо, – пресекла я ее льстивые речи. – Я пойду вам навстречу.

Якунина назвала мне адрес нотариальной конторы и снова стала петь мне дифирамбы о том, какая я добрая и отзывчивая. Это была, конечно, чистая правда, но нельзя же повторять одно и то же по сто раз! Я быстренько свернула общение с ней и перезвонила Нечаевой.

– Алина, у меня тут дельце небольшое нарисовалось...

– Я так и знала! – крикнула она мне в ухо. – Как только я тебя о чем-нибудь попрошу, у тебя сразу другие дела возникают.

– Полина, успокойся, мы обязательно пойдем с тобой выбирать платье. Знаешь что, давай встретимся в половине пятого вот где... – Я назвала адрес, только что услышанный от Якуниной.

– Какой номер дома? – уточнила Нечаева.

– Сто пятьдесят два, – повторила я, – корпус три.

* * *

Я ехала по Карьерной улице и приглядывалась к табличкам на домах. Сто сорок восемь, сто пятьдесят, сто пятьдесят два. Припарковавшись около этого дома, я вышла из «Мини-Купера» и отправилась на поиски третьего корпуса. Как ни странно, но на соседних домах были совсем другие таблички.

– Вы не подскажете, где корпус номер три? – обратилась я к девушке, выгуливающей йоркширского терьера.

– Понятия не имею, – сказала она, пожав плечами.

– А может быть, вы знаете, где здесь нотариальная контора? – зашла я с другой стороны.

– Не знаю.

Я достала из сумки мобильник и позвонила Якуниной, но она мне не ответила. Вероятно, уже ушла из дома. Мы договаривались встретиться у нотариуса без пяти четыре, а сейчас было уже начало пятого. Я даже подумать не могла, что заплутаю в родном городе. Обратившись с вопросами еще к нескольким прохожим, я наконец-то напала на мужчину, который сказал, что третий корпус находится по другую сторону оврага.

– А туда можно отсюда как-нибудь проехать? – спросила я.

– Можно, – кивнул мужчина и стал объяснять мне, как туда добраться в объезд.

Я вернулась к своему «Мини-Куперу» и поехала тем маршрутом, который обрисовал мне прохожий. Было уже пятнадцать минут пятого, когда я подъехала к дому, на котором криво висела табличка с нужным мне адресом. Выйдя из машины, я насторожилась. Пятиэтажка не производила впечатления жилой. Да и никаких признаков нотариальной конторы в цокольном этаже я не заметила. Тем не менее я решила заглянуть во двор. Обогнув дом с торца, я убедилась, что здание находится в аварийном состоянии. Некоторые окна зияли пустыми глазницами, на подъездах отсутствовали двери. Поблизости были только кирпичные гаражи, а чуть дальше, судя по вывеске, склад стройматериалов. Кажется, пенсионерка надо мной подшутила. Но с какой стати? Я не успела выдвинуть ни одной сколько-нибудь стоящей версии. На мою голову опустилось что-то тяжелое. Перед глазами сверкнули разноцветные искры. Ноги подкосились, кто-то подхватил меня под руки, и в следующий миг мое сознание отключилось...

Глава 16

Сначала ко мне вернулся слух. Где-то совсем рядом слышались знакомые мужские голоса.

– Сдавай! Еще кон сыграем, потом я пойду посмотрю, как там наша Мила, пришла в себя или нет.

– Да, пора бы уже. Надеюсь, я не отшиб ей мозги. Леонтьич этого не простит.

– Вот, блин, опять крести, дураки на месте!

В голове пульсировала тупая боль. Я приоткрыла тяжелые веки и с ужасом осознала, что все это не сон, что голоса за стенкой вполне реальные, как и то, что я сижу на стуле, связанная по рукам и ногам, да еще и со скотчем на губах. Голова гудела, руки затекли, ноги и вовсе онемели. Услышав приближающиеся шаги, я закрыла глаза, пытаясь создать впечатление, что все еще нахожусь в отключке.

– Да, Серый, похоже, ты перестарался. Мила так и не очнулась. Надо было с ней как-то поласковее...

Вот он, гость из ночного кошмара. Пугаться было разрешено. Но я старалась подавить в себе все эмоции. Только бы веки предательски не задергались.

– Да иди ты, она, поди, придуривается. – Чьи-то сильные руки стали тормошить меня за плечи. – Кажись, не оклемалась. Может, ей нашатырки под нос сунуть или водой окатить?

– Я, пожалуй, ее бы растормошил по-своему. Не пойму, где-то эту Милу я видел...

– Да все бабы чем-то друг на друга похожи. Лицо, грудь и то, что ниже...

– Дай ножик, я ей ноги развяжу...

Я уловила в голосе коротышки предчувствие близкого удовольствия. Тепло его прерывистого дыхания коснулось моего лица.

– Опять ты за свое! В прошлый раз тебя еле отмазали. Забыл, что Леонтьич сказал, чтоб без этих фокусов.

– Ладно, пошли еще в картишки перекинемся. Если через полчаса в себя не придет, тогда придется ей «скорую помощь» оказывать. Уж я ей сделаю искусственное дыхание изо рта в рот. – Хриплый голос коротышки звучал вульгарно и самоуверенно.

Я чувствовала, что эти двое все еще смотрят на меня, их взгляды давили больнее, чем веревки, врезавшиеся в кожу запястий и лодыжек. Наконец они удалились, я снова открыла глаза и стала осматриваться. Отправляясь к нотариусу Сазонтьевой, я даже представить себе не могла, что окажусь не в ее конторе, а в мрачном помещении с железобетонными стенами без окон, которое освещается грязной лампочкой, висящей на кривом проводе. Из мебели там были только стул, на котором я сидела, да потертое кресло в углу.

Какие меня ожидали здесь перспективы? Разумеется, самые мрачные. Мне стоило призвать на помощь всю свою выдержку, все свои внутренние резервы, чтобы настроиться на предстоящие неприятности. Неприятности... Это я, конечно, сильно смягчила свое ближайшее будущее. Где-то в глубине моей души зарождались самые мрачные предчувствия. Ну почему я не прислушалась к себе тогда, когда поняла, что третий корпус готовится к сносу? Мне не стоило выходить из машины, а следовало тут же развернуться и поехать обратно. Моя самонадеянность все-таки меня погубила. В моей гудящей голове стали рождаться мысли одна чернее другой.

Поля, не раскисай, соберись! Из любой ситуации обязательно есть выход. Надо собраться и взглянуть на это холодным, отстраненным взглядом. На эмоции времени нет, надо их отключить и задействовать разум, причем на полную катушку. Итак, я попала в ловушку. Катушка-ловушка. Неплохая рифма... Ну что за бред лезет в голову? Продуктивнее надо мыслить, продуктивнее. Я отмотала события назад. Стоп! Якунина сыграла на моем чувстве жалости и заманила меня в безлюдное место. Впрочем, я могла разговаривать и не с Зоей Валерьевной. А с кем тогда? Неужели с Кудряшовой? Я вспомнила короткий диалог около входа в риелторскую контору:

« – Могли бы не толкаться. Я женщин в вашем возрасте всегда вперед пропускаю.

– Это в каком таком возрасте?

– В бальзаковском».

Ну конечно, как же я сразу не догадалась, что разговариваю вовсе не с Якуниной, а с Татьяной Кудряшовой! Она сыграла свою роль первоклассно – заискивала, давила на жалость – и получила от меня то, что хотела. Я согласилась пойти навстречу «больной пенсионерке»... Около расселенной пятиэтажки меня ударили по голове, я потеряла сознание, и меня приволокли в этот подвал. Меня сторожат те самые маньяки, которые привязались к нам с Алиной в развлекательном клубе «Домино». Надо полагать, скоро сюда пожалует Леонтьич, возможно, даже с супругой. Зачем я им понадобилась? Ясно зачем. Кудряшовы пронюхали, что я скупаю акции. Нет, не так. Я не скупаю акции, а приобретаю их самыми разными способами. У Пасько я выменяла их на «Победу», Панина заставила отдать акции путем шантажа, а вот у пенсионеров действительно их купила. Кто же меня сдал? Ясно, кто. Якунина. Должно быть, она каким-то образом связана с Кудряшовыми.

– Очухалась? – В дверном проеме показался тот мужик, который окучивал в «Домино» Алину. Рядом нарисовался его подельник. Задумавшись, я потеряла всякую бдительность и не успела вовремя закрыть глаза. Мужики подошли ближе, и тот, что был выше ростом, усмехнулся: – Да ты вусмерть напугана! Не боись, мы убиваем только очень плохих людей. Но ты ведь не такая, правда? Знаешь, а ты сама виновата, не надо было соваться на чужую территорию. На кой хрен тебе акции «Экватора» понадобились?

– Да, Мила, скажи, зачем ты их скупала? – Противный коротышка наклонился прямо к моему лицу и судорожно сглотнул. Я едва не задохнулась от перегара, исходящего от него. Он поддел ногтем скотч и резко отлепил его. – Надо же, даже не ойкнула!

Мне было больно, но я стерпела.

– Кто за тобой стоит? Откуда взяла базу данных? От Пасько?

Вопросы сыпались на меня один за другим, но я не тратила свои силы на пустые препирательства. Если уж с кем-то разговаривать, то не с этими «шестерками». Моя несговорчивость стала их раздражать. Высокий замахнулся и едва не двинул мне кулаком в челюсть. В последний момент он отвел свою руку, зато низкий плотоядно оскалился и пустил в ход свои шаловливые ручонки.

– Щас, Мила, ты нам все расскажешь. – Животная похоть коротышки заставила меня очнуться от оцепенения. Я резко подалась вперед и укусила его за бицепс. – Вот сука! Да я тебя...

Где-то наверху послышался шум.

– Шеф приехал, пойдем его встречать. Да оставь ты эту сучку безмозглую!

Очень вовремя, однако, приехал Леонтьич. Сексуально озабоченный коротышка уже стал совсем терять над собой контроль. У меня было всего несколько минут, чтобы выработать линию поведения с Кудряшовым. Моя фантазия заработала в авральном режиме, но вхолостую. Вероятно, страх парализовал воображение. Меня одолевали самые тягостные опасения, но я понимала, что моя первоочередная задача – ничем не выдать охватившей меня паники, любой ценой держаться спокойно и уверенно, что бы мне ни угрожало и кто бы мне ни угрожал.

Шаги приближались, и скоро я увидела в тусклом свете лампочки, болтающейся под потолком, начальника службы безопасности «Экватора».

– Так вот ты какая, Полина Казакова! Самая обычная шлюха. Значит, так, если ты расскажешь, кто за тобой стоит, то выйдешь отсюда целой и невредимой. Мы даже возьмем тебя в свою команду. А будешь молчать, – Леонтьич выдержал красноречивую паузу, – ну, в общем, ты сама догадалась.

Выработав стратегию своего поведения, я поняла, какой должна быть и тактика.

– Нет, молчать я не буду, – сказала я твердо. – Мне есть, что вам, Петр Леонтьевич, сказать. Кстати, Татьяне Николаевне тоже было бы неплохо это услышать. А вот вашим «шестеркам», может быть, пока и необязательно это знать. Вдруг забоятся, наделают глупостей.

– Это мне решать! – рявкнул на меня Кудряшов. Аня оказалась права, в его взгляде определенно было что-то демоническое. Леонтьич закурил, подошел к дверному проему и сказал тем, кто находился в соседнем помещении: – Валите наверх. Я вас позову, когда понадобитесь... Ну, я слушаю!

– Если до утра я не выйду на связь, то одна толстая папка окажется в прокуратуре. Вы хотите знать, что в ней?

Кудряшов прищурился:

– Ну, допустим. Что в ней?

– Там свидетельские показания разных людей и о разных преступлениях, – медленно проговорила я. – Петр Леонтьевич, я думаю, вы понимаете, что еще не истек срок давности с тех пор, как вы покушались на жизнь Андрея Игнатьева...

На лице Кудряшова проступила угрожающая жестокость, казалось, он сейчас набросится на меня и станет душить. Однако Леонтьич взял себя в руки и сказал с деланым безразличием:

– Понятия не имею, кто это такой.

– Имеете, – возразила я, не устрашившись его взгляда. – Это ведь вы собственноручно убрали лестницу-времянку на мансарду и спровоцировали падение, так трагически закончившееся для Андрея. Петр Леонтьевич, а ведь вы могли с ним стать в будущем родственниками. Свояками, если я не ошибаюсь.

– Чушь все это! Какая лестница? Какая мансарда? Не знаю я никакого Андрея!

– А вот его сокурсники готовы подтвердить, что вы все вместе работали на стройке у Панина. Кое-кто слышал ваш разговор с Татьяной за забором и видел, как вы лестницу оттащили.

– Заткнись! Я так и думал, что ничего дельного от тебя не услышу. – Кудряшов развернулся и пошел к дверному проему, демонстрируя полное безразличие к имеющемуся у меня компромату.

А чего, собственно, я ждала? Леонтьич был тертым-битым калачом, поэтому смекнул, что доказать его причастность к покушению на Игнатьева практически невозможно. Одних свидетельских показаний недостаточно. Ладно, у меня еще кое-что имеется в запасе.

– Иванова хотите позвать? Правильно, Сергей тоже на крючке. Его поездка в Новороссийск тоже освещена во всех подробностях. Скоро все эти материалы будут в прокуратуре. Вам придется ответить и за кражу денег с благотворительного счета, и за смерть Игнатьева, и за смерть Душечкина, и за рейдерский захват «Экватора». Кстати, Уварова тоже дала свои показания...

– Ладно, – Кудряшов подошел ко мне ближе, – давай, колись! Ради чего все эти потуги?

– «Экватор» придется отдать, но это еще не все...

– Значит, говоришь, документы попадут в прокуратуру только утром? – уточнил Леонтьич, и я кивнула. – Очень хорошо. Времени у нас предостаточно.

– Надеетесь подчистить за ночь концы? Пустые хлопоты. Все свидетели в надежном месте. Да вы и сами это знаете. Иванов, вероятно, вам докладывал, что Катя Душечкина исчезла...

После паузы, заполненной мертвой тишиной, он осведомился:

– Кто за тобой стоит? Мигалов? Ну, разумеется, это он. Старикашка все никак не успокоится, что остался с носом. Коммунист хренов!

– Петр Леонтьевич, не важно, кто за мной стоит. Главное – вы проиграли.

– Это мы еще посмотрим! – Кудряшов усмехнулся и вышел прочь.

Я ждала, что с минуты на минуту сюда вернутся его помощники, но этого не произошло. Где-то наверху громко хлопнула дверь, после чего воцарилась полнейшая тишина. Сначала дарованное мне одиночество обрадовало, хотя я понимала, что оно временное. Можно было поразмышлять в спокойной обстановке. Но не тут-то было! Очень скоро гнетущее безмолвие повергло меня в ужас. Я поняла, что никогда не выйду отсюда живой. Очень скоро произойдет насильственное сведение концов с концами, и совсем не так, как это мне представлялось, к примеру, сегодня утром.

Мне не хотелось умирать. Я еще так мало сделала на этом свете. А может быть, уже слишком много? Перед моим внутренним взором пронеслась череда лиц, которым я уже успела отомстить. Синдяков, Кудринцев, Оборина, Астраханов, Жупанов, Шлейко, Щербаков, Портнов, Барсуков, Пилявский, Ковалева, Ложкаревы... Кто-то из них был сейчас в коме, кто-то отбывал срок в колонии, а кто-то скатился с вершин сытой и богатой жизни в обыденность. Имела ли я моральное право так с ними поступать? Допустим, с Синдяковым имела. Он сделал меня круглой сиротой. А я даже спасла его жизнь, не смогла спокойно смотреть, как он горит в огне, в который швырнули его сыновья. А кто спасет меня? Вероятно, никто.

Возможно, я не имела морального права вмешиваться в судьбы других негодяев...

На смену страху пришло отчаяние. Если Кудряшов и возвратится сюда, то вовсе не для того, чтобы принести мне акции в обмен на компромат. Нет, пожалуй, он сам не вернется, он пришлет сюда своих «шестерок», чтобы убрать меня. На этом окончится мой земной путь. Мой труп закопают где-нибудь в безлюдном месте, и Ариша даже никогда не сможет прийти ко мне на могилку, положить цветы, проронить скупую мужскую слезу. Скольких же близких он успел похоронить за свою жизнь? Много. У него осталась только я, но и я не смогла уберечь себя...

Послышался звук бьющегося стекла. У меня возникла ассоциация с разбитой бутылкой. Странно, мне казалось, что в этом мрачном подземелье никого нет, кроме меня. Но теперь я слышала чьи-то шаги. Кто бы это мог быть? Кто угодно, кроме того сексуально озабоченного коротышки, который называл меня Милой. Тот гораздо быстрее обнаружил бы свое присутствие.

Шаги приближались. Меня охватила паника. Когда в дверном проеме показалась фигура с палкой в руке, я закричала что есть мочи. И вдруг поняла, что кричу не одна. Два женских крика слились в унисон.

– Алина? Ты как здесь оказалась?

– Поля, ты живая, – обрадовалась Нечаева и... рухнула в обморок.

Ситуация была одновременно трагичной и комичной. Помощь пришла, откуда не ждали, но не дошла до меня всего несколько метров. Я была привязана к стулу, Алина лежала без чувств на бетонном полу метрах в пяти от меня. Все попытки как-то придвинуться к ней оказались безуспешными.

– Алина, очнись, дорогая, – стала уговаривать я свою подругу, – нашла время падать в обмороки. Еще не хватало того, чтобы нас застали здесь вдвоем и на пару отправили на небеса. Так, Нечаева, это уже не смешно! Перед своими бойфрендами будешь в обморок падать, а передо мной не надо.

– А? Что? Где я? – Алина наконец-то очухалась.

– Там же, где и я. А где это, тебе лучше знать.

Нечаева поднялась, чертыхаясь, потерла рукой ушибленный бок, подошла ко мне и осведомилась со всей серьезностью:

– Ты как, Поля? Живая?

– А ты когда-нибудь слышала, чтобы трупы разговаривали? Попробуй меня развязать.

– Сейчас. Да кто же такие узлы вязал? Это не по правилам, они не поддаются. – Нечаева знала, что говорила, ведь одно время она увлекалась скалолазанием, и ей пришлось освоить многие типы узлов. Она буквально помешалась на этом увлекательном занятии, ходила по своей квартире и завязывала все, что ей попадалось под руку. Тренировалась, что называется, на кошках.

– Брось это занятие. Попробуй найти какой-нибудь нож.

Алина огляделась по сторонам и сказала:

– Здесь нет ничего.

– Я слышала, как бьется стекло. Что это было?

– Мне пришлось разбить окно, потому что входную дверь эти козлы закрыли на замок. Полька, а ты была права, параллельные кривые иногда пересекаются.

– К черту кривые! – рявкнула я. – Нужно что-нибудь острое. Иди за осколками стекла.

– Сейчас. – Алинка убежала в соседнее помещение и через несколько секунд вернулась обратно с двумя большими осколками. Один из них был треугольный, а второй – дугообразный, напоминающий по форме серп.

– Потерпи, я скоро.

– Ты уж поторопись, а то я действительно больше не могу терпеть.

– Поля, а почему ты мне по телефону не сказала, что тебе угрожает опасность? Думала, что после того, как я тебя вхолостую страховала около «Шикилы», я больше не соглашусь, да?

– Алина, о чем ты говоришь? Я понятия не имела, что попаду в ловушку. – Я вкратце передала ей разговор с Якуниной.

Нечаева настолько заинтересовалась моим рассказом, что даже перестала пилить.

– Поля, скажи, а какой у нее голос был? На мужской похож?

– Нет, мягкий такой, заискивающий. Алина, ты пили, пили, – напомнила я своей задумавшейся подружке.

– Это была не Якунина. – Нечаева наконец выдала результат своей умственной деятельности и стала работать физически. – Я с Зоей Валерьевной общалась. У нее голос очень низкий. Поздравляю, моя дорогая, тебя развели.

– Спасибо, что подсказала, а то я до сих пор жду Якунину с акциями.

– Значит, ты догадалась?

– Более того, мне кажется, это Кудряшова звонила.

– Почему именно она?

– Я тут недавно с ней на улице двумя фразами перекинулась...

– Так, ноги свободны, – перебила меня подружка. – Сейчас буду освобождать руки. Сиди и не дергайся, а то я тебя порежу ненароком.

– Алина, а как ты-то сюда попала?

– Вот чудачка, ты же мне сама адрес продиктовала!

– А как ты нашла третий корпус? Он черт знает на каком расстоянии от первых двух находится. Я полгорода опросила, прежде чем напала на того, кто мне дорогу к нему показал. Лучше бы не нападала.

– Ага! Чтобы меня вместо тебя по башке огрели и в машину запихали?

– Так ты все видела? – страшно удивилась я.

– Представь себе! И даже кое-что записала на камеру своего мобильника. Знаешь, я только у склада стройматериалов припарковалась, вышла из-за угла, чтобы посмотреть, что там к чему, как обнаружила, что за тобой два мужика крадутся.

– За складом? – удивилась я. – Выходит, ты совсем с другой стороны к тому месту подъехала. – Как такое могло случиться?

– Ну, я выехала из дома, настроила навигатор...

– Я и забыла, что ты навигатором пользуешься. А я его забросила после того, как он однажды меня в тупик привел. До интересующего меня здания было два метра, но между нами высился железобетонный забор...

– Не знаю, у меня таких случаев не было, я без навигатора уже не могу садиться за руль.

– Алина, ну ты скоро там?

– Твои руки связаны другой веревкой, она плохо пилится. Вот черт! Порезалась...

– Сильно?

– Ну так. – Нечаева достала из своей сумки бумажный носовой платок и приложила к ране.

– У меня с собой была сумка, – вспомнила я, – а в ней документы, деньги, ключи от дома и машины, мобильник.

– Кстати, мобильник здесь не берет, я хотела подмогу вызвать, но сигнал потерялся.

– А где мы? – запоздало поинтересовалась я.

– За городом, в дачном поселке, слева от южной развилки. Представляешь, какой закон подлости? «Нива» мимо КПП проехала, а меня тормознули.

– Так меня в «Ниве» сюда транспортировали?

– Да, тебя положили на заднее сиденье и накрыли какой-то тряпкой. Я побежала к своей машине, немного выждала и поехала за «Нивой».

– Удивляюсь, что тебя не заметили.

– Так у меня же не «Мини-Купер», а среднестатистическая «Лада Калина» серого цвета. Так вот, поскольку дэпээсники меня задержали, я у развилки вас потеряла. Поехала сначала направо, поспрашивала в ближайшей деревне, не видел ли кто белую «Ниву», там ее никто не видел. Я подумала, что тебя уже не найти, а потом спросила себя: если все потеряно, то где? И поехала в этот дачный поселок. Тут уж машина засветилась, я встала за соседним домом и стала следить... Yes! Все, Поля, ты свободна!

Я попробовала встать, но не смогла. Правую ногу свела судорога.

– Алина, ты не могла бы помассировать мои ноги?

– Дорогая моя, что бы ты делала, если бы не я? – проворчала Нечаева, но все-таки опустилась на колени и стала массировать мои икроножные мышцы.

– Боюсь даже думать об этом. Все, Алиночка, спасибо, нам надо скорее выбираться отсюда.

– Пойдем, нам еще в окно вылезать. – Нечаева схватила меня за руку и потащила за собой. – Мне-то это несложно, я в хорошей физической форме, а вот у тебя могут возникнуть проблемы... Помнишь, как трудно тебе дался кросс по ночным улицам?

– Зато я в обмороки никогда не падаю. – Я остановилась, заметив в соседнем помещении под газетами краешек своей сумки.

– Ну что еще?

– Сумка. – Я схватила ее и стала просматривать содержимое. – Так, паспорт на месте, водительское удостоверение, техпаспорт, ключи... Нет мобильника и денег.

– Считай, что ты отделалась легким испугом.

– Считаю.

Глава 17

Я достаточно ловко пролезла в окошко, а вот Нечаева снова пострадала – порезала ногу осколком, торчащим из рамы. Мы добрались до машины, но ехать в город не торопились. Сначала я заклеила все Алинкины раны пластырем из автомобильной аптечки, а затем мы стали подкреплять свои силы шоколадными батончиками, запивая их холодным чаем из пластиковой бутылки. Надо отдать Алинке должное – у нее в бардачке всегда есть то, чем можно перекусить.

Запоздало осознав, куда привезли меня похитители, я сказала:

– Именно здесь все началось...

– Что именно?

– На этой стройке около трех лет назад Анин муж упал и повредил позвоночник. А коттедж так и не достроен. Вероятно, понижение в должности, а затем кризис не позволили Панину достроить коттедж. Деревянный забор местами уже разворовали...

– Наверное, кто-то этими дровами зимой печку топил, – предположила Нечаева.

– А может быть, Кудряшовы у него отжали этот участок, – размышляла я вслух. – Думаю, меня держали в помещении, которое проектировалось под гараж.

Нечаева не проявила особого интереса к моим разглагольствованиям, вставила ключ в зажигание и спросила:

– Ну что? Едем в Горовск?

– Нет, Алина, надо дождаться того, кто сюда приедет.

– Поля, ты соображаешь, что несешь? Оставаться здесь смертельно опасно.

– Ты меня так напугала сейчас, что я просто вся дрожу.

– Ой, как ты заговорила! А когда сидела, связанная по рукам и ногам, то умоляла меня поскорее тебя развязать.

– Это я за тебя беспокоилась. Знаешь, что...

– Что? – спросила Нечаева с вызовом.

– Да так, ничего... Алина, а помнишь, как мы прятались в подъезде от тех маньяков?

– Ну еще бы.

– Было так страшно, когда они код к двери подбирали, но время прошло, и та ночь стала казаться просто забавным приключением. А сегодня все было совсем по-другому. Я думала, что это конец...

– Да, это конец, – подтвердила Нечаева, поглядывая в зеркало заднего вида. – Кажется, это та же «Тойота», что к коттеджу подъезжала. Пригнись.

Я послушно пригнулась и поднялась только тогда, когда «RAV 4» скрылась за поворотом.

– Что-нибудь интересное заметила? – спросила я Алину.

– Мне показалось, что за рулем была женщина со светлыми волосами.

– Она была одна?

– Нет, рядом с ней сидел мужчина, но я не смогла разглядеть, тот же или нет, что уже приезжал сюда. Поля, ну и что теперь?

– Уезжать сейчас глупо. Я бы многое отдала за то, чтобы полюбоваться на их реакцию. Представляю, как Кудряшовы удивятся, когда обнаружат мое исчезновение. Думаю, они в конце концов поймут, что я не обошлась без посторонней помощи. А это значит что? – я посмотрела на Алину.

– Что? – переспросила она.

– Твоя машина могла привлечь внимание, так что лучше выйти из нее и понаблюдать за происходящим со стороны.

Так мы и сделали. Обойдя несколько дачных участков, мы подошли к так и не достроенному коттеджу с другой стороны. Через разбитое Алиной окошко до нас доносились голоса. Смысл разобрать было трудно, но повышенные интонации свидетельствовали о том, что Кудряшовы лаются, как собаки.

– Доставай свой мобильник, – шепотом попросила я.

– Зачем? – тупила Алинка.

– Подойдем ближе и разговор запишем, – пояснила я, и Нечаева достала из сумки свой слайдер. – Надеюсь, ты звук догадалась отключить? А то вдруг тебе кто-нибудь позвонит...

– Обижаешь. Звук давно отключен.

Мы подкрались к окошку, и Нечаева включила диктофон.

– Говорил я тебе, давай уедем из Горовска, нет, ты зацепилась за этот чертов «Экватор»! Даже Пасько он ни хрена не нужен оказался, Петруха понял, что с ним одна морока. А тебе все мало, мало... Дура!

– Сам придурок! Дружков своих неотесанных собрал вокруг себя, которые ничего как следует сделать не умеют.

– Молчи, баба, если ничего в этом не смыслишь!.. А стекло-то в эту сторону выбито, а не наружу, – заметил Леонтьич.

– А это что значит?

– Ты даже этого не понимаешь, а еще в директора метишь.

– Не сомневайся, стану директором и всю твою кодлу тюремную выгоню.

– Станешь, – усмехнулся Кудряшов, – вот как завтра папка уйдет в прокуратуру, ты не директором, а подозреваемой станешь...

– Выключай, – шепнула я Алинке. Та не поняла зачем, но все-таки нажала на кнопку.

– Это тебе Казакова лапшу на уши повесила? Нашел кого слушать. Нет у нее никакого компромата, а если есть, то они снова на нас выйдут. Им акции нужны. Какой же ты недалекий! И я еще тебя в люди хотела вывести, уважаемого человека из тебя сделать... Да ты как был дундуком, так и остался.

Я сделала знак Алинке, и она снова включила диктофон.

– Как ты меня назвала?

– Дундук, а кто же ты еще?

– А сама-то кто?

– Да уж, по крайней мере, цену себе знаю, не то что твоя Лилька, которая со всей шоферней переспала, а ты ей не побрезговал.

– Какая еще Лилька? Таня, что ты такое говоришь?

– Какая-какая? Якунина. Думаешь, я не знаю, что у тебя с ней шуры-муры?

– Что ты выдумываешь?

– Все, Петя, ты сегодня всю операцию со своими дружками провалил, тебе ее и исправлять! Понял?

– Да пошла ты! – Послышался глухой стук. – Эй, Таня, вставай, ну хватит меня разыгрывать... Не понял, ты это... А, ну и хрен с тобой! Здесь тебя не скоро найдут. Один я быстрее со всем справлюсь...

Как ни странно, Кудряшов не сел в «Тойоту», он только вытер носовым платком отпечатки пальцев со стороны пассажира и быстрой походкой пошел к трассе.

– Поля, а зачем он машину здесь оставил?

– Создает видимость, что Татьяна приехала сюда одна, – предположила я, – а что с ней произошло, пусть уж тот, кто найдет ее хладный труп, гадает сам.

– Ты думаешь, он ее убил?

– Это он так подумал, а я не берусь судить. Погоди, интересная ситуация вырисовывается... Выходит, Леонтьич закрутил интрижку с дочерью Зои Валерьевны...

– Поля, какая тебе разница, с кем у него интрижка. Лучше скажи, что нам теперь делать?

– «Неотложку» вызывать надо. Вдруг она жива?

– А врачи ментов вызовут, да? Поля, я боюсь, – Нечаева вдруг вся затрепетала. – Моих отпечатков пальцев здесь полно.

– Думаю, и мои найдутся. – Я услышала тихий стон. – Она жива. Мы не оставим ее здесь умирать. Знаешь, я когда там сидела и ждала своего последнего часа, чего я только не передумала... В общем, в любой ситуации надо оставаться человеком. Алина, попробуй, может быть, связь все-таки есть?

Подруга посмотрела на дисплей и сказала:

– Глухо.

– Дачников беспокоить, пожалуй, не стоит. Пока им все объяснишь, времени пройдет столько же, сколько требуется для того, чтобы доехать в город до ближайшего автомата.

* * *

Милиция и карета «Скорой помощи» приехали в дачный поселок практически одновременно, минут через двадцать после нашего звонка. Кудряшов, уходя, захлопнул дверь, поэтому один из милиционеров пролез в окно и открыл ее изнутри. Врачи стали осматривать Татьяну.

– Пульс нитевидный, зрачки по-разному реагируют на свет, – сказал доктор, из чего нетрудно было сделать вывод, что Кудряшова пока жива, но в очень тяжелом состоянии.

Ее погрузили на носилки и увезли в больницу. А мы с Алиной едва ли не до полуночи давали показания в милицейской машине. Я предварительно проинструктировала Нечаеву, о чем нужно непременно сказать, а о чем следует промолчать. Разумеется, ни о каких акциях «Экватора» мы даже не упоминали.

– Товарищ майор, – начала я. – Вообще-то, эта история началась три недели назад. Мы были в развлекательном клубе «Домино», и к нам привязались двое подвыпивших парней. Мы от них сбежали и думали, что никогда больше с ними не встретимся. А сегодня встретились.

– Где? Тоже в клубе?

– Нет, я собиралась делать ремонт на лоджии, – подхватила разговор Нечаева. – Знакомые посоветовали мне закупить дешевые стройматериалы на оптовом складе, и я попросила Полину помочь мне с выбором. Я приехала к складу чуть раньше и пошла немного размяться. Завернула за угол здания и увидела вот это...

– Так, любопытно, – майор стал смотреть видеозапись. – Мелко, ничего не разберешь толком.

– Это Полину ударили по голове и загрузили в «Ниву», – пояснила Нечаева.

– Да, так и было. Я немного заплутала, вышла из машины и получила неожиданный удар по голове, отключилась и пришла в себя только здесь. Оказалось, что меня похитили те самые парни из «Домино».

– Опишите их, – попросил майор, и я подробно описала обоих.

– Ой, я даже не знаю, что бы они со мной сделали, но тут приехал еще один человек. Судя по разговору, он их босс. Я думала, он меня отпустит, но вместо этого он забрал своих людей, и я оставалась здесь одна, связанная, до тех пор, пока Алина меня не спасла. Только мы вылезли через окошко на улицу, как подъехала «Тойота», та, что стоит рядом с домом. В дом зашли мужчина и женщина. Это был тот, третий мужчина. Они стали ругаться... Мы записали их разговор на мобильник.

Алина включила диктофон на воспроизведение:

« – Говорил я тебе, давай уедем из Горовска, нет, ты зацепилась за этот чертов «Экватор»! Даже Пасько он ни хрена не нужен оказался, Петруха понял, что с ним одна морока. А тебе все мало, мало... Дура!

– Сам придурок! Дружков своих неотесанных собрал вокруг себя, которые ничего как следует сделать не умеют.

– Молчи, баба, если ничего в этом не смыслишь!.. А стекло-то в эту сторону выбито, а не наружу...

– А это что значит?

– Ты даже этого не понимаешь, а еще в директора метишь.

– Не сомневайся, стану директором и всю твою кодлу тюремную выгоню.

– Станешь, вот как завтра папка уйдет в прокуратуру, и ты не директором, а подозреваемой станешь...»

– Это все? – поинтересовался майор. – Какой-то разговор незаконченный.

– Нет, есть еще кое-что, – Нечаева включила следующую запись.

« – Как ты меня назвала?

– Дундук, а кто же ты еще?

– А сама-то кто?

– Да уж, по крайней мере, цену себе знаю, не то что твоя Лилька, которая со всей шоферней переспала, а ты ей не побрезговал.

– Какая еще Лилька? Таня, что ты такое говоришь?

– Какая-какая? Якунина. Думаешь, я не знаю, что у тебя с ней шуры-муры?

– Что ты выдумываешь?

– Все, Петя, ты сегодня всю операцию со своими дружками провалил, тебе ее и исправлять! Понял?

– Да пошла ты... Эй, Таня, вставай, ну хватит меня разыгрывать... Не понял, ты это... А, ну и хрен с тобой! Здесь тебя не скоро найдут. Один я быстрее со всем справлюсь...»

– Семейные разборки, – сделал вывод майор.

– Да, нам тоже так показалось. В общем, как только мужчина вышел из дома, он подошел к «Тойоте», поковырялся там и направился к трассе.

– Опишите его, – попросил майор, и мы с Алинкой стали наперебой описывать Кудряшова.

– Все, мы свободны? – спросила Нечаева.

– Нет, у меня к вам еще много вопросов. Вот вы, Алина Альбертовна, объясните, пожалуйста, почему вы не позвонили в милицию, как только стали свидетелем покушения на вашу подругу?

– Я знаю, что по мобильнику надо не «02» набирать, а еще какие-то цифры добавлять, а какие именно, не в курсе. В общем, я решила времени зря не тратить, а проследить за тем, куда поехала белая «Нива». – Нечаева назвала ее номерной знак. – Я думала, что потом, на месте, найду, как позвонить в милицию, но здесь нет приема, вы сами можете в этом убедиться.

– Ладно, с вами все более или менее ясно. – Майор снова переключил свое внимание на меня: – Полина Андреевна, скажите, с какой целью вас похитили?

– Не знаю, это надо спросить у тех, кто это сделал.

– Спросим, если найдем их. Может быть, имела место попытка изнасилования?

– Попытка была, а изнасилования не было.

– Полина Андреевна, может быть, вы просто не хотите афишировать этот факт? Поймите, в интересах следствия надо говорить правду.

– А я и говорю правду. Да, тот, который низкого роста, пытался произвести действия сексуального характера, но, к счастью, не успел. Пришел третий.

– А он что хотел от вас?

– Не знаю. Я так перенервничала, у меня страшно разболелась голова, она и до сих пор болит, поэтому я плохо помню, что он говорил. Да он больше не со мной, а со своими людьми разговаривал... Но мне показалось, что меня с кем-то перепутали, – придумала я в последний момент хоть какое-то объяснение.

– У вас есть что к этому добавить? – майор поочередно посмотрел на меня и Нечаеву.

– Нет, – ответила я за обеих.

Я умышленно не стала рассказывать про кражу мобильного телефона, потому что симка была зарегистрирована на подставное лицо, и сообщать об этом правоохранительным органам не стоило. Я уже смирилась с пропажей и мобильного телефона, и денег.

Майор задал еще несколько вопросов, после чего дал нам почитать протоколы, протянул ручку, чтобы под ними расписаться, и отпустил. Алинка довезла меня до того злополучного третьего корпуса, где остался мой «Мини-Купер», после чего наши пути с ней разошлись.

* * *

Ариша спал глубоким сном и, наверное, даже не догадывался, в какой переплет сегодня попала его любимая внучка. Я наглоталась каких-то обезболивающих таблеток и легла спать. Проснулась я ближе к обеду. Дедуля уже куда-то ускользнул. Я мысленно прокрутила в уме события вчерашнего вечера и ночи и пришла к выводу, что ни мне, ни Алине совершенно ни к чему светиться в уголовном деле. Помочь как-то утрясти этот вопрос мог только один человек, и я ему позвонила.

– Полковник Курбатов слушает.

– Здравствуйте, дядя Сережа, это Полина. Как хорошо, что вы уже вернулись из командировки!

– Добрый день, Полина. Да, я только вчера вечером приехал. Как твои дела?

– Честно говоря, бывают лучше. Мне надо с вами встретиться. Можно, я к вам сегодня подъеду?

– Хорошо, но только не раньше шести.

– Я поняла, до встречи.

Потом я набрала Игнатьеву.

– Алло! – бодренько сказала Аня.

– Привет, это Полина. Тут такое дело... Думаю, ты должна это знать. Вчера поздно вечером Татьяну доставили в одну из больниц Горовска.

– Что с ней?

– Кудряшов ее толкнул, она упала и ударилась головой о бетонный пол. Это произошло в том самом доме, где Андрей... Ну, в общем, ты поняла.

– А что они там делали? И как ты об этом узнала?

– Анечка, я обязательно расскажу тебе об этом во всех подробностях, но не сейчас.

– А когда?

– Может быть, завтра.

– А что с акциями?

– Значит, расклад такой. В наших руках около двадцати процентов. Что касается доли Кудряшовых, то она пока осталась при них. Знаешь, я разработала такую грандиозную операцию, чтобы лишить их акций, но все сорвалось. Теперь Татьяна балансирует на грани жизни и смерти, а Петр, я думаю, подался в бега.

– Полина, мне показалось по твоему голосу, ты этим расстроена. Или я ошибаюсь?

– Хотелось передать «Экватор» в надежные руки.

– А по-моему, все случилось как нельзя лучше. Танька получила по заслугам, а Петька... Его ведь, наверное, поймают...

– Наверное. Аня, ты извини, у меня тут дела важные, созвонимся.

Поговорив с Игнатьевой, я позвонила Нечаевой.

– Алина, привет! Как ты? Зализала вчерашние раны?

– Ну так, более или менее. А ты?

– У меня в голове все еще шум стоит, но жить с этим можно. Алина, ты знаешь, зачем я тебе звоню?

– Нет.

– Надо бы встречу с Бегуновым отменить.

– Это почему? – взвизгнула Нечаева.

– У меня интерес к нему теперь пропал. А ты не успела новое платье купить...

– Какое уж тут платье? У меня все ноги в ссадинах. Пока они не заживут, мне придется в брюках ходить.

– То есть ты твердо решила пойти с Лешкой на свидание? А как же твой обет воздержания? Месяц-то еще не прошел.

– Ну и что? Лично я еще не уверена, что у нас с ним что-то получится, ну кроме ужина, разумеется.

– Ладно, желаю удачи!

* * *

Вечером я встретилась с Курбатовым и рассказала ему все без утайки. Он слушал меня молча, но хмурился так, что мне без слов было понятно его отношение к произошедшему.

– Дядя Сережа, у меня, собственно, к вам одна просьба, я хочу, чтобы это дело как-то замялось. Пусть милиция ищет Кудряшова, причинившего тяжкие телесные повреждения своей жене, мы же с Алиной согласны проходить как свидетели, но не более того. Я не считаю себя жертвой и не имею ни к кому претензий.

– Вот те раз! – всплеснул руками Сергей Дмитриевич. – А зачем же тогда ты и твоя храбрая подружка показания давали?

– Понимаете, дядя Сережа, там кругом были наши отпечатки пальцев. Мы не хотели, чтобы на нас покушение на Кудряшову повесили.

– Да, наверное, вы правильно поступили. Но что я могу?

– Да вы очень многое можете. Перед вашей конторой все стараются выслужиться, а тут, наоборот, ментам можно дать слабинку...

– Ментам... Ну что за сленг? Ладно, я попробую что-нибудь сделать. Но ты впредь береги себя. Слышишь?

– Конечно, дядя Сережа, я всегда себя берегу, просто в этом «Экваторе» отморозки собрались, по понятиям которых до сих пор девяностые годы длятся.

* * *

На следующий день мне позвонил Курбатов и сказал:

– Значит, так, Полина, просьбу я твою выполнил. Ребята учли мои пожелания. Вас будут беспокоить по минимуму. Есть еще одна новость. На квартире у своей любовницы, Лилии Якуниной, задержан Петр Кудряшов. Пока он отказывается от дачи каких-либо показаний. Очень многое будет зависеть от того, придет ли в себя его супруга.

– Ну что ж, это хорошие новости. Спасибо, дядя Сережа!

* * *

Через два дня Татьяна Кудряшова пришла в себя. Врачи опасались, что она может потерять память, но во время утреннего обхода больная отозвалась на свое имя.

– Когда меня выпишут? – строго спросила она людей в белых халатах. – Мне на работу надо. Там без меня все загнется.

– Не торопитесь, голубушка, лежите, отдыхайте, а я к вам попозже зайду.

Лечащий врач, как и обещал, зашел в палату к Кудряшовой через час. Сначала он сообщил больной ее диагноз – перелом шейки бедра, а потом сказал, что с ней хочет побеседовать следователь.

– Какой еще следователь? Зачем? В чем меня обвиняют? Не пускайте никого ко мне! – заволновалась Татьяна. – Я еще очень слаба.

– Успокойтесь, голубушка, это же в ваших интересах. Никто ни в чем вас не обвиняет. Следователь хочет задать вам несколько вопросов по поводу того, что с вами случилось, кто этому, так сказать, поспособствовал.

– Никто. Я сама упала.

– А вот у нас другое мнение по этому поводу, – раздался голос откуда-то сверху. Татьяна подняла глаза и увидела мужчину в наброшенном на плечи белом халате.

– Прошу вас, недолго, – сказал лечащий врач и вышел за дверь.

– Здравствуйте, я следователь прокуратуры Толмачев. Я прошу вас ответить на несколько вопросов. – Следователь красноречиво посмотрел на соседку Кудряшовой по койке, та взяла костыли и вышла из палаты...

* * *

– Извините, девушка, – сказала мне эта больная, – оставаться дольше там было неприлично.

– Ладно, я из другого источника все узнаю. У меня будет к вам еще одна просьба...

– Какая?

– С ваших слов я поняла, что Кудряшова еще не осознала, что такое перелом шейки бедра. Наверное, она думает, что пройдут три недели и ее выпишут.

– Как бы не так, тут тремя месяцами даже не отделаешься. У меня соседка с таким вот диагнозом только через год на ноги встала, а бывает, что и не встают...

– Вот, именно это вы Татьяне и расскажите. Желательно в цвете.

– Сделаю, – с готовностью кивнула мне женщина на костылях и скосила глаза на мою сумку.

– Вот, – я положила в карман ее пестренького халата несколько купюр, – это вам на фрукты. Я еще к вам зайду.

– Буду ждать.

Эпилог

Прошли еще две очень насыщенные для меня недели, и я позвонила Мигаловым.

– Алло, – сказал женский голос.

– Здравствуйте, Нина Ксенофонтовна! Это Полина. Помните, я к вам приходила насчет «Экватора»?

– Да, конечно. Полина, вы с Дмитрием Федоровичем, наверное, хотите поговорить, только его сейчас нет дома.

– Жаль.

– Он скоро придет. Я жду его буквально с минуты на минуту. Полиночка, а может быть, и вы к нам зайдете, расскажете, как дела продвигаются?

– Зайду, – охотно согласилась я.

– Ну вот и замечательно. Вы сможете подъехать к нам через час?

– Да, конечно.

– Будем вас ждать с нетерпением, – сказала Нина Ксенофонтовна.

Я немного припоздала, потому что по дороге попала в пробку.

– А мы уж думали, что вы не придете. – Такими словами встретил меня Дмитрий Федорович на пороге своей квартиры. Я вошла и увидела в прихожей мужчину лет сорока. Мигалов нас представил: – Это мой сын Юрий, а это та самая Полина, о которой я тебе рассказывал.

Юрий Дмитриевич посмотрел на меня с явным недоверием, но ничего не сказал. Нина Ксенофонтовна пригласила всех к столу. Я была не голодна, но охотно согласилась отобедать. Присутствие здесь скептически настроенного человека мешало мне сразу же озвучить то, ради чего я сюда пришла. Тайм-аут был кстати. Откровенно говоря, я надеялась, что Юрий забежал к родителям только поесть, но по одной случайной фразе поняла – его пригласили специально, чтобы познакомить со мной. Я постоянно чувствовала на себе сверлящий взгляд Юрия Дмитриевича. От него шел в мою сторону какой-то негатив, но я не могла понять, в чем дело. Он расправился с обедом раньше всех и ушел курить на балкон.

– Вы знаете, Полиночка, Катя Душечкина пропала, – нарушила тишину Нина Ксенофонтовна.

– Пропала? С чего вы взяли?

– Мне приятельница сказала, которая живет с Катюшей в одном доме. Ею люди какие-то подозрительные интересовались, она хотела девочку предупредить, но не успела. Катенька пропала. Ее уже почти месяц дома нет, а ведь она никуда уезжать не собиралась...

– Не собиралась, а потом собралась. Она ведь взрослая девушка, что вы так за нее волнуетесь?

– Полина, вы ведь хотели сходить к ней, так? – уточнил Дмитрий Федорович.

– Хотела.

– Ну и как – сходили?

– Сходила.

Супруги Мигаловы переглянулись. Я догадалась, что они считали меня причастной к исчезновению Душечкиной. Ох уж эти пожилые люди, вечно их тянет кого-то опекать!

– Как вы с ней пообщались? – спросила Нина Ксенофонтовна.

– Продуктивно.

– Это как же понимать? – осведомился Дмитрий Федорович.

Да, не та сегодня была атмосфера в этом доме, совсем не та. Оказывается, не только Юрий видел во мне какую-то аферистку, но и его родители тоже больше мне не доверяли. Впрочем, их можно было понять. Я вошла в этот гостеприимный дом обманом, представилась журналисткой, правда, потом покаялась и была прощена.

– Я смотрю, вы тут уже допрос начали, – сказал Мигалов-младший, вернувшись в гостиную. – Ну что, Полина, или как вас там на самом деле зовут, сами во всем признаетесь, или нам милицию вызвать?

– Вызывайте! – тут же согласилась я. – Раз уж два года назад вам такое простое решение в голову не пришло, то хоть сейчас попробуйте применить его на практике. Авось будет какой-нибудь прок.

– Девушка, а вы нам не хамите! Лучше сразу признайтесь, что задумали?

– Юра, ты так не дави, – попросила Нина Ксенофонтовна. – Все-таки я сама пригласила сегодня Полину в гости.

– Мама, ты со своим характером весь мир накормить готова, только не все заслуживают вкушать твои борщи. Кому-то и тюремная баланда сгодится.

– Юрий Дмитриевич, это вы меня имеете в виду? – спросила я, открыто глядя в глаза этому недружелюбному человеку.

– Вы правильно догадались. Нет, я все-таки вызову милицию, пусть разберутся с ней, проверят документы и прочее. – Мигалов-младший демонстративно достал из кармана мобильник и стал жать на кнопки. Я догадывалась, что он блефует, поэтому сидела и не дергалась. – Черт! Не знаю, как с мобильника 02 набрать.

– А вы с городского позвоните, – посоветовала я.

– Учить она меня вздумала! Отец, ты почему молчишь?

– Полина, давайте не будем доводить дело до милиции, – подал голос Дмитрий Федорович. – Я думаю, мы можем во всем разобраться собственными силами. Наше знакомство началось с обмана. Ладно, я даже не про это... Когда вы ушли, я спросил себя, кто может стоять за вами. Честно говоря, я не вижу ни одной кандидатуры, кто бы мог быть заинтересован в законной смене власти в «Экваторе».

А вот Кудряшовы подумали, что за мной стоит Мигалов...

– Отец имеет в виду, что не знает ни одного порядочного человека, который бы все это затеял. Стало быть, за вами стоят такие же аферисты, как Кудряшовы и Пасько. – Юрий замолчал, давая мне возможность подтвердить или опровергнуть его слова. Я молчала, поэтому он продолжил: – Скажите прямо, что вам от нас надо?

– Лично от вас, Юрий Дмитриевич, ничего.

– Это радует, а от отца?

– Я собиралась сделать ему предложение, от которого, я думаю, ему будет сложно отказаться, – честно призналась я.

– Опять шантаж! Что на этот раз? Кажется, я догадываюсь. Зная, что родители готовы весь мир облагодетельствовать, вы похитили Катерину, теперь уже на самом деле. Я прав?

– Я не знаю, готовы ваши родители облагодетельствовать весь мир или нет. Но мне известно, что ради своего внука Дмитрий Федорович отказался от «Экватора». Юрий, а ведь в том, что случилось, есть и ваша вина, – я решила перейти в нападение. – Это вы не замечали, что ваш сын еще в школе начал травку покуривать...

– Не говорите ерунды, за ним ничего такого не водилось, – не слишком уверенно возразил мне Мигалов-младший. – Это однокурсники Сашку с пути сбили... Золотая молодежь, так сказать, папенькины сынки, которым деньги девать некуда.

– Очень удобная позиция так считать, – заметила я, усмехнувшись. – Себе-то хоть не лгите. Если вам самому чужды такие понятия, как честность и желание помогать другим людям, то это не значит, что все такие.

– Мораль она мне читать вздумала, аферистка! – вскипел сын хозяина этого дома.

– Юра! – осадила его мать. – Ты же обещал...

– А, разбирайтесь сами как хотите, – он махнул рукой и пошел прочь из гостиной.

– Стой! – крикнул Дмитрий Федорович, когда его сын уже был в прихожей. – Это правда, что Сашка еще в школе наркотой баловался?

– Отец, ну что ты ее слушаешь?

– Я тебе вопрос задал, – напомнил Мигалов-старший.

– Не знаю, ничего такого я не замечал, – в голосе Юрия не было прежней уверенности.

– Полина, а вы откуда это знаете? – уточнила Нина Ксенофонтовна.

– Мне Катя Душечкина сказала. В школе это многие знали.

– Вот! Вот она во всем и призналась! – с этими словами Юрий вернулся в гостиную.

– В чем я призналась? – я непонимающе воззрилась на него.

– В том, что общалась с Катькой.

– Я этого и не скрывала. Да, я общалась с Душечкиной и даже знаю, где она сейчас находится.

– Ну еще бы! – ухмыльнулся Мигалов-младший.

– Знаете, Юрий, мне надоели ваши намеки. Я, собственно, пришла не к вам, а к Дмитрию Федоровичу, потому что хотела спросить, не согласится ли он снова стать директором «Экватора». Но я вижу, что надо подыскивать другую кандидатуру.

– Полина, что значит «снова стать директором»? – уточнил Мигалов-старший, и по выражению его лица я поняла, что его мое предложение заинтересовало. – А как же Пасько?

– А разве вы не в курсе, что Пасько уволился? Для него «Экватор» был лишь плацдармом для новых битв. Так что место генерального директора вакантно, – сказав это, я встала из-за стола и направилась в прихожую. – Извините, что побеспокоила...

– Полиночка, а вот я вам верю, – бросила мне вдогонку Нина Ксенофонтовна. – Может, вы все-таки останетесь и все толком расскажете?

– Я бы осталась, но некоторые не верят ни одному моему слову, – я метнула в сторону Юрия недобрый взгляд. – Да и не хочу я вносить раздор в вашу дружную семью.

– О, да вы только посмотрите на эту нахалку! Она меня из родительского дома выгнать собирается. Только я за порог – она вам лапшу начнет на уши навинчивать. Нет уж! Если она останется, то останусь и я. Отец, я больше никому не позволю манипулировать тобой! – патетично заявил Мигалов-младший и встал так, чтобы я не могла подойти к двери.

– Оставайтесь оба, и ты, Юра, и вы, Полина, – сказал свое веское слово отец семейства. – Давайте сегодня же со всем этим разберемся, чтоб не было впредь никаких недомолвок. Полина, вы позволите взглянуть на ваши документы, если они у вас, конечно, имеются?

– Мое водительское удостоверение вас устроит?

– Вполне.

Я достала из сумки ламинированную карточку и протянула ее Дмитрию Федоровичу. Он взял с полки очки, надел их и стал внимательно изучать документ.

– Действительно, Полина Андреевна Казакова. Я справлялся у Соколова насчет одноклассницы его сына. Михаил мне сказал, что лично вам не давал номер моего телефона, но Саша интересовался у него моей скромной персоной.

– Отец, и что это доказывает?

– По крайней мере одно – имя Полина не вымышленное, и она действительно могла узнать номер моего телефона через Соколовых. – Мигалов вернул мне водительское удостоверение. – Полина, вы на меня не обижайтесь, после того, что нам однажды пришлось пережить, волей-неволей будешь осторожничать. А ты, Юра, не вздумай мешать нам своими язвительными замечаниями. Два года назад ты был нем как рыба, не то, что теперь. А знаешь что, ты лучше помоги матери со стола убрать. Так от тебя будет больше проку.

– Ну вот, меня еще и крайним сделали. – Мигалов-младший с большой неохотой вернулся в гостиную, взял со стола хлебницу и с видом побитой собаки понес ее на кухню.

Дмитрий Федорович заставил сына выполнять домашнюю работу, которую тот явно считал для мужчины зазорной, но все-таки подчинился отцу, да еще и в моем присутствии. Вероятно, где-то в глубине души он все-таки почувствовал свою вину за то, что плохо воспитывал собственного сына, не обращал внимания на то, чем тот увлекается и кто его друзья. Увидел бы он вовремя у сына признаки начинающейся наркомании – не отправил бы его из родного дома в областной центр учиться жизни во всех ее проявлениях. Не попал бы Саша в наркологическую клинику – и не было бы у преступников повода шантажировать деда.

– Полина, пройдемте ко мне в кабинет, там нам будет спокойнее.

– С удовольствием, – ответила я.

– Прошу вас, присаживайтесь, – хозяин кабинета отодвинул от стола кресло, чтобы мне было удобнее в нем расположиться. А сам сел напротив.

– Дмитрий Федорович, сейчас в «Экваторе» царит полная анархия. Как я вам уже сказала, генеральный директор уволился, а Кудряшовы так поцапались между собой, что дело дошло до рукоприкладства. В итоге Татьяна Николаевна надолго угодила на больничную койку, а ее супруг – в СИЗО. Она обвиняет его в причинении ей тяжких телесных повреждений.

– Так кто ж там всем заправляет?

– Сначала Кудряшова пыталась руководить по телефону, а потом поняла, что это непосильная задача. Знаете, она переписала свои акции на младшую сестру. – О том, кто и как надоумил ее это сделать, я скромно промолчала.

– Такую же стерву, как и она? – насторожился Мигалов.

– А вот и нет. Они родные только по отцу, хотя Анина мама вырастила обеих, и, можно сказать, одна. – Я в общих чертах рассказала, что произошло в этой семье. – Дмитрий Федорович, если честно, то я здесь именно по поручению Анны Николаевны. Она, как главный акционер, у нее тридцать четыре процента всех акций, обращается к вам с просьбой возглавить компанию.

– То есть к ней перешли еще и акции Кудряшова?

– Нет, боюсь, что его пакет после суда перейдет к государству. А в руках Игнатьевой сосредоточились акции Пасько и Кудряшовой. Появились еще новые акционеры – Алина Нечаева и я.

Я не стала рассказывать о том, что Аня сама предложила мне оставить себе акции мелких акционеров, но это было именно так. Недолго думая я переоформила акции, купленные у шестерых пенсионеров, на Алинку, ведь она так о них мечтала, а себе оставила маленький пакетик, полученный от Панина. Пусть он не давал мне никаких привилегий и не сулил больших дивидендов, но он все равно был мне дорог. Я вставила выписку из депозитария о наличии у меня акций ОАО «Экватор» в рамку и повесила на то место, где раньше висело панно, вышитое мною крестиком. Тихон привел его в полнейшую негодность, но именно его забавы сподвигли меня провернуть трюк с разбитой люстрой и получить от Панина компенсацию акциями.

– Ну что ж, все это в корне меняет дело. Я не вижу повода, чтобы отказаться от предложения Анны Николаевны. В общем, я согласен.

– Дмитрий Федорович, у меня к вам будет еще личная просьба...

– Да, Полиночка, я вас внимательно слушаю.

– Вы не могли бы взять на какую-нибудь приличную работу двух девушек без образования? – Заметив недоумение на лице Мигалова, я назвала их имена: – Катю Душечкину и Алину Нечаеву.

– Да я их не только возьму, я еще и учиться их пошлю за счет компании! Скажите, а Анна Николаевна уже подобрала себе какую-нибудь должность?

– По образованию она бухгалтер, но в главные сразу не метит. Хочет набраться опыта.

– Очень достойное решение. Ну что ж, я так понял, что контрольный пакет акций сосредоточился в руках моих единомышленников...

– Ну не совсем... Кудряшов со своими семнадцатью процентами находится под следствием, – напомнила я.

– Полиночка, а вы думаете, у меня совсем не осталось там единомышленников? Ошибаетесь. Просто раньше эти люди боялись выступать против Кудряшовых и Пасько, но теперь, я уверен, все будет иначе. – Мигалов встал из-за стола. – Надо рассказать Нине и Юрию эту радостную новость.

* * *

Вскоре в транспортной компании «Экватор» произошли кардинальные кадровые перестановки. Генеральный директор Мигалов уволил всех, кто симпатизировал прежнему начальству, и поставил новых людей. Михаил Панин написал заявление об увольнении по собственному желанию. Катя Душечкина стала офис-менеджером и поступила на заочное отделение юридического института. Алина не стала замахиваться на высшее образование, а перво-наперво пошла учиться за счет фирмы на курсы ландшафтного дизайна, потому что решила разбить на серой и унылой территории «Экватора» симпатичные зеленые газончики и альпийские горки. Получив сертификат, она с гордостью принесла его в отдел кадров организации, впервые в жизни ее трудоустроившей. «Ты знаешь, Поля, – хвалилась мне Нечаева, – менеджер АХО – это самая лучшая профессия в мире!» Я слушала ее, сжав за спиной кулачки и приговаривая про себя: «Дорогая, только бы тебе не наскучила эта работа уже через месяц». Аня Игнатьева стала заместителем главного бухгалтера, что невероятно обрадовало ее маму. В их семье наконец-то настал лад.

Уволить Татьяну Кудряшову, пока она была на больничном, не представлялось возможным, но кто-то должен же был руководить кадрами? Я порекомендовала Дмитрию Федоровичу взять временно на эту должность Таню Мышкину, инспектора отдела кадров с кирпичного завода, где я когда-то работала и где недавно прошло большое сокращение. В будущем ей светило место заместителя директора по персоналу на постоянной основе. Кроме Мышкиной я пристроила в «Экватор» еще нескольких своих бывших сотрудников, в том числе главбухшу. Мигалов не отклонил ни одну предложенную мной кандидатуру. Мне в голову даже пришел один вопрос: а не стала ли я серым кардиналом в юбке? Как только я честно и откровенно ответила себе на него, сразу же перестала лезть в дела транспортной компании. Да у меня и времени на это больше не было, потому что меня позвали восстанавливать справедливость в другом месте.

Правда, время от времени до меня доходили слухи о том, что так или иначе связано с «Экватором». И было от кого этим слухам доходить!

Два автослесаря, Иванов и Назаров, угнавшие в тот злополучный вечер «Газель», числившуюся на балансе транспортной компании, и объявленные в связи с этим в розыск, были задержаны в соседней области и привлечены к уголовной ответственности. Петр Кудряшов получил четыре года колонии строгого режима. Татьяна Кудряшова, поправившись, уехала из Горовска.

Пасько стал депутатом областной думы. Во всех интервью он непременно рассказывает о своем хобби – коллекционировании ретро-автомобилей. Однажды мы с Аришей пили чай в гостиной в стиле хай-тек и смотрели телевизор. В областных новостях показали коллекцию Пасько.

– Неужели это та самая «Победа»? – удивился Ариша. – Я просто не могу в это поверить.

Кузов ретро-автомобиля был окрашен в «серебристый металлик», бамперы, дверные ручки и прочие металлические детали покрыты хромом, а стекла слегка затонированы.

Раздался телефонный звонок, я взяла трубку и ответила:

– Алло!

– Говорит полковник Трофимов. – Услышав это, я включила громкую связь. – Полина, я сейчас видел по телевизору свою «Викторию». Она прекрасна. Большое спасибо вам и Аристарху за то, что вы уговорили отдать ее в хорошие руки. Спасибо!

Слова благодарности всегда и всем приятны, но, чтобы их услышать, надо делать добро. За злые поступки никто не поблагодарит и не похвалит.

Content

Марина Серова
Мост исполнения желаний

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Эпилог