Бернар Вербер

Зеркало Кассандры

Всем провидцам прошлого, настоящего и будущего

Памяти моего дедушки Исидора

Предсказать можно все, кроме будущего.

Лао Цзы

В стране слепых одноглазые не страдают глухотой.

Аноним

Прямо перед рождением младенца ангел прижимает палец к его губам и шепчет: «Забудь все свои прошлые жизни, воспоминания о них не должны смущать тебя в жизни настоящей».

И над верхней губой новорожденного остается ложбинка.

Каббала

БУДУЩЕЕ

1

Можно ли увидеть будущее?

2

Молодой человек проходит через железную дверь.

Он медленно идет вперед и останавливается на краю башни Монпарнас. Под ним — двести десять метров пустоты. Ночь, мерцают звезды, и, как всегда на такой высоте, громко завывает холодный порывистый ветер. Молодой человек наклоняется. Внизу, под толщей тьмы, едут машины, похожие на суетливых светящихся насекомых.

Ледяное головокружение.

На циферблате его карманных часов видна надпись: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 63 %».

Его лоб в испарине, струйки пота стекают по спине. Он судорожно сглатывает, делает глубокий вздох, дыхание становится прерывистым. Он наклоняется еще больше, и, после недолгого колебания, бросается вниз.

Длинные волосы хлещут по лицу.

С каждым уходящим вверх этажом огромной парижской башни растут проценты на циферблате карманных часов, «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 69 %».

Мелькают проемы широких окон.

72 %.

Падая, он смутно различает за стеклами изумленные глаза людей, которые смотрят, как он стремительно приближается к земле. 83 %.

Навстречу ему взмывает голубь, поднимаясь к своему гнезду.

Когда до земли остается всего несколько метров, цифра на часах неожиданно меняется с «89 %» на «31 %».

В эту секунду его падение внезапно смягчается брезентом, покрывающим кузов большого грузовика со строительным полистиролом. Огромная машина проскакивает на красный свет и оказывается именно в том самом месте и в то самое время, когда человек должен был удариться о землю.

Не успевает он, оглушенный, но невредимый, подняться на ноги, как цифра на часах вдруг увеличивается — «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 98 %».

И он слышит визг тормозов грузовика-цистерны, который появляется с правой стороны перекрестка и не успевает остановиться. Словно в замедленной съемке, цистерна с железным скрежетом врезается в грузовик с полистиролом.

В цистерне легковоспламеняющаяся жидкость. Все взрывается разрушительным фейерверком.

3

«А что произойдет теперь?»

4

— Интересный вопрос, правда? Что произойдет в грядущие секунды, минуты, часы, дни, века? Именно вас я об этом и спрашиваю, мадемуазель. Вы же утверждаете, что знаете, каково будущее…

Он широко улыбается.

— Во все времена люди пытались узнать, что с ними будет. Они наблюдали за полетом аистов, исследовали куриные внутренности, рассматривали звезды, да мало ли что еще. Но ни разу им не удалось угадать свое будущее. А вы утверждаете, что «видите» какие-то события, которые еще не произошли? Это так?

Он сцепляет и расцепляет длинные ухоженные пальцы.

— Хорошо. Давайте поразмышляем. Чтобы установить природу вашей «непохожести», попытаемся для начала вас понять. И тут возникает второй вопрос: Известно ли вам самой, кто вы? Да, вы. Не вертите головой, я говорю именно о вас. Ну же, отвечайте. Кто вы?

Легкий озноб пробегает по спине девушки. Где-то в самой глубине сознания она думает:

Ах, если бы я могла это знать…

Он склоняется над ней:

— Вы не хотите или не можете ответить? В последнем случае я, быть может, вам и помогу. Вы еще не подозреваете об этом, но истоки вашей жизни окутаны тайной. Я сообщу вам первую деталь. Знаете ли вы истинное значение слова, которое вас характеризует? Известен ли вам глубинный смысл вашего имени? — Он медленно произносит, перекатывая слово во рту: — КАС-САН-ДРА. Вас зовут Кассандра. Это имя ни о чем вам не говорит?

Она смотрит на него, и он кажется ей безликим. Серебряная седина коротко стриженных волос, вольфрамово-голубые глаза, прямой нос, гордо выставленный напоказ перстень с печаткой на безымянном пальце. Все в нем дышит пустотой и самодовольством.

Он смотрит на нее, и она кажется ему очень красивой. Длинные черные волосы спускаются волнами до бедер, взгляд светло-серых глаз почти пугает своей глубиной и сосредоточенностью. Он думает о том, что все в ней дышит фацией и силой женственности.

— Да-а, имя много значит, — говорит он с нажимом, отводя глаза в сторону. Зачем родители снабжают человеческую личинку этикеткой, зная, что она будет носить ее до самой смерти? Имя подобно секретной программе, заложенной в глубины нашего естества. Меня, например, зовут Филипп. Мне сообщили, что вы питаете особую страсть к этимологии, поэтому вам наверняка известно, что по-гречески «фило» значит «тот, кто любит», а «гиппо» — «лошади». Это как раз про меня. Я люблю лошадей. Играю на скачках, и довольно часто выигрываю. А мою сестру зовут Вероника. Буквально: «веро» — истинный, «иконос» — образ. «Истинный образ». Вот она и стала фотографом, и, кстати, довольно талантливым.

Он, кажется, сам в восторге от приведенных им примеров.

— Имя может также стать и первым отравленным яблоком, которое получает ребенок. От своих собственных родителей. Как жестоко называть своих потомков такими именами, как Шарль-Анри[1], Иммакюле[2], Лурд[3], Гертруда[4] или Фердинанд[5].

Он шевелит длинными пальцами.

— Я знал одного парня по фамилии Эйнштейн. Согласитесь, звучит неплохо. Но родители назвали его Франк. «Франк Эйнштейн». Он мог стать гением, а его запрограммировали на чудовище.

Он визгливо смеется.

— А ты, Кассандра?.. Ты гений или чудовище?

Директор школы внезапно переходит на «ты». Серые глаза Кассандры становятся огромными, и она выдерживает его взгляд не моргая.

— Наверное, монстр, если верить ночной дежурной.

Он достает из папки два скрепленных листка и медленно читает:

— «В полночь пансионерка Кассандра Катценберг издала вопль, который разбудил всю спальню в левом крыле. Она сообщила о нападении террористов, которое, по ее словам, должно произойти в ближайшие дни. Одна из ее соучениц хотела спать и попыталась заставить ее замолчать. Кассандра в бешенстве расцарапала ей лицо». Отчет медсестры: «Пансионерке Виолен Дюпарк нанесены раны, вызвавшие кровотечение. На щеку и шею пришлось наложить двадцать швов. Скорее всего, останутся шрамы».

Мужчина бросает листки на письменный стол.

— Ты ее изуродовала, чудовище Кассандра. Какое объяснение ты можешь дать такому дикому, зверскому поступку?

Девушка смотрит на свои ногти, еще багровые от свернувшейся крови. Она думает:

Не надо ко мне приставать. Дура Виолен смеялась над будущим, и я преподала ей урок, понятный даже таким тупым, как она. Я ей не кожу на щеках расцарапала, а мозги прочистила. Она мне спасибо должна сказать.

Директор подходит к ней.

— По-прежнему не отвечаешь? Что ж, я, кажется, начинаю понимать: это действует «могущество слов». И особенно твоего пресловутого имени.

Он ходит взад-вперед по комнате, сложив руки за спиной.

— Если хочешь, я расскажу тебе историю твоей знаменитой тезки, античной Кассандры. Рассказать?

Нет. Мне наплевать.

— Вот увидишь, это захватывающая история, и, может быть, она объяснит некоторые события сегодняшней ночи.

Он пристально смотрит на нее. Она выдерживает его взгляд.

— Я понимаю. Наверное, нам будет удобнее у меня дома, в библиотеке. У меня там все необходимые источники.

Дрожь дурным предчувствием пробегает по ее спине, но девушка ничем себя не выдает. Он склоняется к ней и шепчет на ухо:

— И у меня есть для тебя сюрприз.

5

Не надо идти к нему, я это чувствую.

6

Дом директора — небольшой особнячок, примыкающий к школе. Кирпичные, увитые плющом стены венчает шиферная крыша. На почтовом ящике от руки выведено: ФИЛИПП ПАПАДАКИС, ДИРЕКТОР.

Домик стоит в саду, к крыльцу ведет посыпанная гравием аллея.

Интерьер выдержан в старинном стиле: антикварная мебель, картины с изображением лошадей, несущихся галопом, темные шторы, потертые ковры неопределенного цвета.

Пахнет камфарой.

Дом старого холостяка, где нет ни одной женщины. Никто не готовит, не моет посуду, не стирает белье. Сюда не приходит даже уборщица.

Пока он роется в шкафах, заполненных старинными книгами, она неподвижно стоит у двери.

Он напоминает мне какого-то американского актера, не могу вспомнить его имя.

Наконец директор находит книгу под названием «Проклятие Кассандры». На обложке изображена сидящая на золотом троне женщина в белой тунике и со змеей в руке. Он сдувает с книги пыль и быстро листает, ища нужный отрывок.

— Тебе будет безумно интересно.

Ну, это вряд ли.

— Вот. Сначала значение твоего имени… Кассандра — это уменьшительное от Александра. Существует только одна знаменитая Кассандра — царевна Античности. Жила она примерно за тысячу пятьсот лет до нашей эры, то есть более трех тысяч лет тому назад. Отцом Кассандры был царь Приам, а матерью — великая жрица Гекуба из племени амазонок, населявших берег Черного моря. Гомер утверждает, что Кассандра считалась самой красивой из дочерей царя Приама.

Директор смотрит на нее. Она не проявляет никаких чувств.

Отлично, это все? Я могу идти?

— Однажды бог Аполлон спустился в посвященный ему храм. Он увидел Кассандру и сказал ее матери, царице Гекубе: «Эта девушка мне нравится. Я наделю ее самым необыкновенным из всех даров, даром прозрения, она будет видеть будущее». Аполлон провел пальцем по подбородку девушки и заметил: «Не благодари меня сейчас. Когда ты вырастешь, ты отблагодаришь меня так, как я тебе велю».

Подкрепляя слова действиями, Пападакис касается пальцем подбородка Кассандры, которая отшатывается так резко, словно ее ударило током.

Не надо было приходить сюда.

— Кассандра выросла, — продолжает директор, не обращая внимания на ее реакцию, — и стала жрицей храма Аполлона в Трое. Как ее мать. Однажды Аполлон, как и обещал, пришел требовать благодарности. «Теперь, — сказал он ей, — пришла пора выразить признательность своему богу». Но девушка отказала ему.

Филипп Пападакис возмущено качает головой.

— Представляешь? Простая смертная отказала богу. Как ты понимаешь, Аполлон был недоволен. И он был прав. Он делает девушке великолепный подарок, дар предвидения, о котором мечтают все люди, а она не хочет выполнить его желание. Какая неблагодарность!

Он выжидает, пытаясь понять, произвели его слова должное впечатление или нет. Вертит на пальце перстень с печаткой, изображающей голову лошади.

Теперь все? Я могу уйти?

— Но бог красоты проявил благородство. Он просто сказал: «Я не злопамятный. Я не стану забирать то, что подарил. Подарок есть подарок. Но я добавлю еще один дар к тому, который так легкомысленно вручил тебе, не дожидаясь благодарности: никто никогда не поверит твоим словам». И чтобы закрепить проклятие, Аполлон плюнул Кассандре в рот…

Директор, послюнявив указательный палец, переворачивает лист, затем, пробежав глазами еще несколько страниц, подводит итог:

— С того дня Кассандра предвидела будущее, но никто не хотел ей верить.

Девушка бесстрастно осматривает комнату. Прямо перед ней висит настенный календарь с датой: 03 марта.

Скоро весна. Станет тепло. Я смогу гулять, вдыхать запах деревьев, травы, цветов. Слушать пение птиц. Как мне всего этого не хватает. Я теряю здесь время. Мне нужны простор, природа и солнце. Воздух, свет.

Она снова оборачивается к мужчине, слов которого уже не слышит.

Этот тип похож на американского актера. Как же его зовут? Прямо на языке вертится. Актер, который играл в «Клюте» и в «МЭШ».

Директор продолжает говорить:

— И ты, так же, как твоя античная тезка, считаешь, что можешь предвидеть будущее? Какое самомнение. Хотя, может быть, это твоя «женская интуиция»?

Она чувствует его дыхание, когда он наклоняется, чтобы поставить книгу на место.

Да, точно, Дональд Сазерленд. Даже перстень похож. Подбородок чуть острее, а нос длиннее. И пальцы не такие тонкие.

Он пристально смотрит ей в глаза.

— Подойди ко мне, — говорит он.

Поскольку она не двигается, он подходит сам.

Он почти нарушил мое личное пространство.

— Ах да, я забыл про подарок. Вам, девушкам, обязательно нужен «подарочек». Сюрприз, который я тебе обещал. Честно говоря, он не совсем от меня.

Директор школы берет с полки посылку, упакованную в оберточную бумагу.

— Наверное, от кого-то, кто тебя любит. Она у меня уже давно лежит. Все забывал отдать.

Лжет. Нарочно не отдавал.

Он потряхивает маленькой коробочкой, и она слышит стук твердого предмета, бьющегося внутри о картон.

— Хочешь его получить?

Кассандра читает надпись, которую видит вверх ногами: «Для Кассандры». В графе «Отправитель» лишь одна буква: «д».

— Ну что, спасибо не скажешь?

Губы девушки сжимаются.

— Скажи «спасибо», или не отдам.

Голос директора стал сухим и требовательным. Он подходит еще ближе.

Он нарушил мое личное пространство.

Кассандра напряжена.

Она больше не отступает. Он принимает ее неподвижность за согласие и хочет взять ее за руку.

А ты, Филипп, любитель лошадей, знаешь ли ты легенду про американского боксера Майка Тайсона?

Кассандра бросается на него и впивается зубами в ухо. Ее челюсти щелкают. Она встряхивает головой, отрывает кусок плоти и выплевывает.

Первое мгновенье изумления проходит, Филипп Пападакис с выпученными глазами падает на колени, вопит и прижимает руку к кровоточащему уху. А девушка хватает коробочку и бежит, мчится, не оглядываясь, прижимая сверток к груди, оставляя позади дом, заполненный несмолкающим криком боли.

7

Выбора больше нет. Я не могу здесь оставаться. Этот человек мне отвратителен. Девочки сторонятся меня с тех пор, как я увидела будущее.

Нельзя оставаться там, где тебя не любят.

Конечно, за бегство придется поплатиться, но я к этому готова.

От старого мира всегда надо бежать.

8

Собираются темно-серые тучи. Медленно наступает вечер, покрывая все темнотой. Вдали слышны раскаты грома. Время от времени голубая молния ударяет в линию горизонта.

Кассандра останавливается. Она запыхалась. Ей нужно принять решение: на юге — бурлящая столица, на севере — пригород, окутанный тихими сумерками.

Она выбирает север — и опять бежит, до тех пор, пока не решает, что уже достаточно далеко убежала от школы. Тогда она наконец разрешает себе отдохнуть и падает на скамейку у автобусной остановки. Закрыв глаза, она ждет, пока дыхание не восстановится, потом, при свете фонаря, торопливо разрывает оберточную бумагу. И видит коробочку. Внутри белый листок, на котором неровным почерком нацарапано:

«…Кассандра открыла посылку и обнаружила странный предмет. Она спросила себя, что же это может быть. В тот момент ей лучше было не знать об этом…»

Многоточие в начале и в конце. Никакой подписи. Под запиской на сиреневом атласе лежит предмет, похожий на позолоченные часы с черным кожаным ремешком. На циферблате надпись: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд…»

Под этими словами на маленьком выключенном жидкокристаллическом дисплее виден символ «%».

Какая-то кнопка справа привлекает внимание Кассандры, и она нажимает ее.

Экран оживает, на нем высвечивается цифра «88». Это не обычные часы, на циферблате появляются не минуты или секунды, а только цифры от 0 до 99.

На коробочке жирными буквами выведено: «Кассандра КАТЦЕНБЕРГ, школа „Ласточки"» и адрес.

Отправитель:«д».

И больше ничего.

«д»… неужели это он?

Кассандре кажется, что кто-то издали наблюдает за ней. Она не уверена, но решает не задерживаться на остановке и идет по тротуару к ближайшему перекрестку.

Не стоит поддаваться мании преследования, но и бдительность терять нельзя.

Она смотрит на часы, чтобы понять, вызывают ли ее передвижения перемены на экране, но там все то же: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 88 %».

Глаза Кассандры прикованы к надетым на руку часам, и она переходит улицу, не глядя по сторонам. Раздается визг тормозов: на нее едва не налетел большой мотоцикл.

— Эй! Тебе что, жить надоело? Смотри, куда идешь! — вопит мотоциклист и делает неприличный жест.

Она понимает, что это было очень убедительное предупреждение, и прячет часы под рукав куртки, чтобы побороть искушение и не смотреть на них постоянно.

После получаса бесцельных блужданий она обнаруживает новую опасность, которая тревожит ее гораздо сильнее. В конце улицы появляется медленно движущаяся машина с семью устрашающими буквами на боку: ПОЛИЦИЯ.

Наверное, директор поднял тревогу.

Небо темнеет еще больше, неожиданно начинается дождь. Кассандра ускоряет шаг. Машина медленно приближается. На улице никого, ни пешеходов, ни автомобилей, — и только эта машина надвигается на нее под проливным дождем.

Кассандра бежит, прячется за деревом и ждет. Ее клыки и когти готовы к атаке.

Она вспоминает об этом оружии пещерных людей, которым обладают все, но не используют из-за брезгливости.

Она чувствует себя человеком, попавшим в современный мир из глубины веков. Ее первобытность вовсе не недостаток, а преимущество, хоть она пока не может использовать его в полной мере.

Хватит терзаться вопросами о прошлом, я должна думать о будущем.

Молния раскалывает горизонт ветвистой сияющей трещиной. Дождь начинает хлестать с удвоенной силой. Полицейская машина неслышно подкрадывается совсем близко, и Кассандра успевает лишь перебежать за следующий платан.

Сидящий внутри человек направляет в ее сторону фонарик и освещает тротуар. Девушка медленно обходит вокруг дерева, стараясь оставаться в слепой зоне. Луч света касается ее, но не выдает.

Дерево спасло ее.

Спасибо, дерево.

Молния вновь с оглушительным грохотом разрывает облака. Дождь усиливается. Волосы девушки тяжелеют, мокрая одежда липнет к телу.

Кроме металлической ограды и того, что она окружает, поблизости нет никакого убежища. На другой стороне улицы пустырь. Прямо перед ней тротуар, деревья и бесконечный забор. Кассандра смотрит на него. Поверх металлической сетки толстым слоем наклеены концертные афиши, портреты политиков, цирковых звезд. Кое-где на больших, изрисованных граффити плакатах виднеются буквы «МГС»[6], а снизу надпись помельче: «Развешивать объявления воспрещается». По верху забора тянется колючая проволока, на которой, словно гирлянды, развеваются пластиковые пакеты. Плотно посаженные деревья по ту сторону ограды не позволяют рассмотреть, что находится внутри.

Кассандра слышит шум мотора, оборачивается и видит белые лучи фар, которые приближаются, рассеивая туман.

Они возвращаются.

Высунув руку в окно, полицеский водит фонариком, тщательно осматривая окрестности. Кассандра замечает пролом в ограде. Она отгибает ржавую металлическую решетку, расширяет проход и ныряет в него, извиваясь, чтобы высвободить зацепившиеся джинсы. Она еле-еле успевает втянуть в пролом ноги и затаиться. Луч фонарика уже освещает то место, где она стояла несколько секунд назад.

Машина удаляется.

Кассандра понимает, что ей нужно переждать здесь. Она сидит, не двигаясь. Полицейская машина проезжает обратно, еще медленнее.

Они знают, что я где-то поблизости. Должно быть, засекли.

Но луч света так и не попадает на дыру в ограде. Полицейские уезжают.

Они вернутся.

Обнаружат пролом.

Значит, выбора нет.

Кассандра Катценберг углубляется в незнакомый мир, находящийся по ту сторону ограды.

9

Я знаю, что права. Все остальные ошибаются.

10

Кассандра протискивается сквозь плотные ряды тесно посаженных деревьев. Листья гладят ее по голове, ветки расчесывают волосы.

Преодолев первое препятствие, Кассандра продирается сквозь колючий кустарник. Дождь внезапно прекращается, по земле стелется дымка. Девушка идет сквозь туман, разглядывая странную незнакомую местность.

Кассандра никак не может забыть о прошлой ночи в школе «Ласточки». Она кричала, она предупреждала о нападении террористов.

Почему они меня не слушали?

Они смотрят, но не видят.

Слушают, но не слышат.

Знают, но не понимают.

Вдруг справа от девушки раздается глухое рычание. Она различает две маленькие светящиеся красные точки, которые пристально наблюдают за ней сквозь густой туман.

Она ускоряет шаг. К первому хриплому голосу присоединяется второй.

Где я?

Повсюду деревья и враждебные растения — чертополох, колючий кустарник, крапива. Кассандра оборачивается и видит пять пар красных светящихся глаз. Кассандра старается идти быстрее, но высокая трава и кустарник мешают ей. Животные преследуют ее.

Они приближаются.

Она бежит, в панике мчится со всех ног, спасаясь от своры четвероногих хищников. Ей больно дышать, ноги сводит. Она спотыкается о корень и падает на четвереньки.

Красные огоньки глаз окружают ее.

Кассандра замирает. Во рту и в горле у нее пересохло. Темные тучи расступаются, и луна освещает все вокруг.

В том числе свору шелудивых псов, покрытых струпьями и шрамами. Естественно, без ошейников. Освободившись от власти человека, они снова стали дикими, как стая волков.

Эти уж точно не паштетами питаются.

Самый крупный пес выходит на середину круга и медленно приближается к девушке. Она видит покрытую пеной морду, блестящие клыки. Его глаза пристально смотрят на Кассандру.

Зверь приседает на задние лапы и готовится к прыжку.

Взгляд Кассандры падает на часы: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 88 %».

Она видит, как, словно в замедленной съемке, рычащая собака раскрывает пасть и прыгает. Девушка закрывает глаза и защищает лицо руками. Следующая секунда кажется ей невероятно долгой.

11

А на что ты надеялась?

Что эти часы, подарок незнакомого человека, предоставят надежную информацию об опасности, которая тебе грозит? Это глупо.

Ни один предмет не может знать о том, что со мной произойдет.

Машины не могут нас спасти.

12

Но ничего не происходит.

Клыки и когти не рвут ее плоть, челюсти не дробят ее кости.

Кассандра медленно опускает руки, приоткрывает один глаз, затем другой. Яркий луч света озаряет пса, распростетого в луже собственной крови. Стрела прошила ему голову насквозь. Остальные собаки неподвижно стоят вокруг Кассандры, словно зачарованные беззвучной и мгновенной гибелью главы клана.

Когда луч фонаря перестает слепить ее, она наконец может рассмотреть человека, который ее спас. Это высокий бородач с длинными, соломенного цвета волосами, одетый в камуфляж.

Этот не из полиции. Похож на рок-звезду или на викинга.

В правой руке он держит лук. В углу рта оранжевым огоньком светится сигара. Голые, толстые, как ляжки, руки покрыты татуировками. Огромный живот состоит из множества складок.

Викинг поднимает тело погибшего животного. Остальные собаки немедленно убегают.

— Не люблю шавок, — бормочет он, сплевывая коричневую табачную слюну.

Он достает стрелу, застрявшую в черепе пса, вытирает о штанину и убирает в колчан.

— Заблудившихся девчонок я тоже не люблю. Вот что ты здесь делаешь?

Кассандра широко открывает свои огромные серые глаза и не произносит ни слова.

— Эй, я с тобой разговариваю! Если ты ищешь парк с аттракционами, то ты малость ошиблась. Здесь не Диснейленд и не парк Астерикса.

Он укладывает труп собаки в большую сумку, которая висит у него на плече.

— Иди скорей домой, а то родители будут беспокоиться. Скоро закончится последний фильм по телевизору, а завтра — в школу. Нечего тут болтаться. Это опасно.

Кассандра не отвечает, не двигается и внимательно смотрит на него.

Человек молча разглядывает ее несколько секунд, потом смотрит на небо и качает головой. Снова накрапывает дождь.

— Не хочешь отвечать? Хорошо, я понял. Давай, иди за мной.

И добавляет, уже скорее для себя:

— С тобой, чувствую, будут одни неприятности.

13

На самом деле большинство людей «предвидят» будущее. Испытывают определенного рода предчувствие. Проблема в том, что они просто не верят в свои предощущения и поэтому не придают им значения.

А когда приходят несчастья, они удивляются, как будто не знали о том, что произойдет.

14

Толстый светловолосый бородач и хрупкая девушка идут по извилистым тропинкам и узким дорожкам, которые как будто по волшебству возникают перед ними. Небо опять темнеет. Кассандре Катценберг кажется, что она попала в огромный лабиринт.

Ее часы по-прежнему показывают: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 88 %».

Она решает их выключить.

Фонарик ее проводника освещает странные силуэты, похожие на застывших титанов. Попав в круг света, поднявшийся на задние лапы и разинувший пасть динозавр превращается в распотрошенный, стоящий вертикально вагон метро. Страшный великан оказывается грудой покореженных автомобилей, а гигантская стрекоза — разбитым вертолетом.

Кассандре становится легче. Преодолев все эти препятствия, она начинает верить, что в будущем все обязательно наладится. Да и место, сулящее много новых впечатлений, приводит ее в восторг.

Я — в незнакомых джунглях, всего в нескольких километрах от Парижа.

Они переходят лужи по доскам, перелезают через невысокие преграды, поднимаются по зыбким холмам, где ноги с трудом находят точку опоры. Это странное место оказывается гораздо больше, чем она предполагала, идя вдоль ограды.

Наконец вдали появляется огонек, и вскоре они выходят на широкую круглую площадку, посреди которой трещит яркий костер. Вокруг сидят трое, их тени подрагивают на земле.

— Ты издеваешься, Барон? Где ты был? — восклицает женщина с рыжими, собранными в пучок волосами.

В глубоком вырезе ее красного платья виднеется роскошная грудь. Кассандра замечает, что женщина косит. В сочетании с суровым, пронзительным голосом это выглядит забавно.

— Сожалею, Герцогиня, туман.

— Неудачник находит оправдания, победитель — возможности, — усмехается второй незнакомец, молодой парень азиатской внешности.

— Ой, отстань ты со своими идиотскими поговорками! — отвечает викинг.

— Но Маркиз совершенно прав!

Третий человек — пожилой африканец. В отсветах костра его курчавые седые волосы кажутся медными. На нем разноцветный балахон и слишком большие зеленые кожаные тапки с загнутыми носами.

Рыжая встает прямо перед Кассандрой:

— Ну, Барон, что ты принес с охоты?

Тот молча отдает ей труп собаки. Женщина осматривает его, потом откидывает со лба длинные рыжие пряди.

— А это что за дичь? Лань? — спрашивает она, указывая на Кассандру подбородком.

— Девчушку нашел. Заблудилась в болотах. Ее чуть собаки не съели.

— Ну и что? Мы не Армия Спасения. Пусть бы и съели!

— Мне стало жаль ее.

— Отлично. И что мы теперь будем делать с твоей Красной Шапочкой, господин Барон?

Кассандра тем временем осматривается. Над костром вращается вертел, на который насажена обугленная тушка кролика. Африканец подливает в огонь немного бензина, чтобы оживить пламя.

Рыжая подходит к Кассандре и пристально смотрит на нее сверху вниз. Она ощупывает ее грудь, ягодицы, проверяет зубы.

— Ну и кто ты, Золушка?

Кассандра не отвечает. Рыжая оборачивается к остальным:

— Эй, ребята, а вы что думаете про находку Барона?

Старый африканец издали рассматривает Кассандру, чешет свои курчавые волосы, сплевывает на землю.

— Не люблю белых.

Молодой азиат подходит ближе. Это парень лет двадцати, с круглым, плоским лицом и мускулистым телом. В его черных гладких волосах светится ярко-синяя прядь. Под кожаной курткой майка с надписью: «В аду мест нет, и я вернулся». Он обнюхивает Кассандру, медленно обходит ее, потом заявляет:

— Не люблю буржуев.

Он хватает девушку за руки и поворачивает их ладонями вверх.

— От нее не только мылом пахнет, у нее еще и руки чистые, — с презрением говорит он.

Рыжая разочарованно вздыхает:

— Лучше бы ты оставил ее псам. Не люблю девчонок.

— Особенно, когда они моложе и красивее тебя, да, Герцогиня? — усмехается азиат.

Кассандра невозмутимо молчит.

— Слушай, а может, твоя малышка говорить не умеет? Ни слова еще не промолвила. Я глухонемых не люблю.

— Ты что, язык проглотила? Или нами брезгуешь? — спрашивает африканец.

Толстый викинг стучит кулаком по деревянному ящику:

— Ну-ка хватит проявлять нелюбезность по отношению к гостям, иначе наша новая знакомая подумает, что мы плохо воспитаны и лишены чувства гостеприимства.

— Мы? Плохо воспитаны? — негодует рыжая. — Мне будет очень обидно, если кто-нибудь так обо мне подумает!

Она делает глоток пива из бутылки и громко рыгает.

— Но мы все-таки у себя дома. И нам ни к чему туристы, особенно несовершеннолетние, которые к тому же и говорить не умеют! Так что, Золушка, нечего тебе тут делать. Можешь проваливать. Давай! Брысь! Вон отсюда!

Кассандра не двигается с места.

— Ты не поняла? Убирайся, мерзкая богачка! Мы не потерпим людей с чистыми руками! — добавляет жару молодой азиат.

Старый африканец молча берет мертвую собаку, кладет на пропитанную кровью колоду и сильными ударами резака отрубает ей голову и лапы.

Гнев рыжей женщины не проходит.

— Какого лешего ты притащил сюда эту буржуйку? Ты спятил, Барон? Никто не должен знать, что мы существуем, никто!

— Значит, я должен был позволить собакам сожрать девчушку? Узнаю тебя, Герцогиня, бессердечная ты тварь.

— Ты, что, не понимаешь, сколько дерьма принесет нам эта девчонка?

— Прости за выражение, Герцогиня, но заткнись!

— Извини за резкость, Барон, но ты достал меня своими высокопарными наставлениями!

— Не хочется выходить за рамки приличий, Герцогиня, но ты просто толстая свинья с варикозными венами, и я тебя…

Рот Кассандры медленно приоткрывается, и это останавливает ссору. Все нетерпеливо ждут, какими будут ее первые слова.

— …Где я?

Все удивленно смотрят на нее.

— Ах! Видите — заговорила. Она просто не бросает слов на ветер, — говорит старый африканец.

— А может ее так зовут — Гдея, — ухмыляется молодой азиат. — Она, наверное, иностранка.

— Как это ты не знаешь, где ты? — удивляется рыжая женщина.

— Ты что, не чувствуешь, как здесь воняет? — спрашивает азиат.

— Конечно, ведь дождь идет. Дождь на время маскирует запахи, — вспоминает африканец. — Покрывает все жидкой пленкой.

— Иначе по зловонию можно было бы догадаться, где мы, — добавляет молодой человек. — Мы на помойке, которая воняет так, что ты и представить себе не можешь. Смрад. Ужасный запах, который оглушает через ноздри. Да, тут надо иметь тренированный нос. Это место… воняет сильнее всего на свете.

— Она имеет право знать, — шепчет ее спаситель.

Рыжая женщина бросает на него косой взгляд, потом говорит, слегка вздернув подбородок:

— Ну давай, Барон, раз ты ее сюда привел — рассказывай.

Жаркое на вертеле потрескивает. С него медленно стекает желтый жир, в котором проглянувший сквозь тучи лунный луч сияет всеми цветами радуги.

15

Это джунгли.

А они — современные дикари.

Но с ними-то я, кажется, как раз смогу найти общий язык.

16

Бородатый викинг прихлопывает комара, достает из патронташа одну из своих сигар и раскуривает ее. Он подходит к огню, подливает в костер немного бензина, и его лицо озаряется светом пламени. Потом указывает девушке на большое продавленное кресло с торчащими пружинами и приглашает сесть. От пропитанного дождем кресла у Кассандры немедленно промокает одежда на спине.

— Ладно, девчушка, ты хочешь знать, и ты узнаешь. Этого места нет ни на одной карте, ни в одном путеводителе. Это нигде.

— Даже в «Google Earth» оно выглядит как обыкновенный пустырь, — добавляет молодой азиат.

— Это место не должно существовать, о нем никто не хочет знать. Официально оно называется «МГС», «Муниципальная Городская Свалка».

Мухи, пользуясь тем, что дождь прекратился, начинают выписывать восьмерки в воздухе, цепляясь друг за друга, словно воздушные акробаты.

— Семь лет назад, когда в столице произошел очередной демографический взрыв, в мэрии Парижа заметили, что большая городская свалка, более сорока лет находившаяся в черте города, уже не справляется с горой ежедневных отходов пяти миллионов жителей. Было решено выделить под свалку новый участок земли несколькими километрами севернее Парижа.

— На юге они создали рот, через который целый город принимает пишу: Рюнжис[7]. А на севере сделали дыру в заднице, для эвакуации отходов, МГС, — добавляет молодой азиат.

— Так устроены многие большие города, — подтверждает викинг. — На юге — снабжение, на севере — отходы.

Старый африканец пожимает плечами:

— И можно добавить: на западе — богачи, на востоке — бедняки. Утром рабочие с востока едут трудиться в богатые западные кварталы.

— К вечеру провизия, приехавшая с юга, переваривается в центре и оказывается на севере, — продолжает викинг, выпуская облако сигарного дыма, которое пахнет горелым сеном. — Поэтому власти создали «Мусорленд», роскошную свалку, сверхсовременную, чрезвычайно дорогостоящую, с печью, способной быстро сжигать ежедневные тонны мусора.

— Они даже назвали эту суперсовременную печь «Молохом». По имени карфагенского бога-исполина, сжигавшего детей в своем полыхающем огнем животе, — объясняет молодой азиат.

Старый африканец медленно покачивает головой:

— Люди не хотят знать, что происходит с их отходами. Когда они спускают воду в туалете, им неинтересно, куда девается содержимое унитаза.

— «Молох»… Вообрази, девчушка, большой, очень чистый завод, переваривающий всю грязь, которую производит город. Внутри повсюду электроника, сталь, жидкокристаллические панели, мир без шума и запаха. Будто ты на атомной электростанции или в компьютерном центре. Это безумно дорого обошлось налогоплательщикам, но им объяснили, что это оптимальный способ ликвидации отходов в большом городе.

Викинг сплевывает.

— Затея имела такой успех, что мэры всех европейских столиц приезжали посмотреть, как работает наш маленький чудесный…

— …задний проход класса люкс, — вставляет молодой азиат, довольный своим метким словцом.

— М-да… и, кстати, лет десять он работал нормально.

Кассандра внимательно слушает.

— А потом появилось «коричневое облако». Труба мусорной печи выбрасывала столб темного дыма, который стлался по небу, образуя над кварталом коричневую завесу. Местные жители начали кашлять, участились случаи заболевания раком и астмой. Дождь шел красноватого цвета.

— Такова цена цивилизации, — обреченно вздыхает африканец.

— Район был бедный, и все это абсолютно никого не волновало до тех пор, пока одному журналисту не пришла в голову отличная мысль написать статью, название которой вынесли на обложку его еженедельника, — продолжает викинг. — Все вышло совершенно случайно, просто на той неделе не оказалось более интересной новости.

— Фотографии коричневого облака над домами хватило, чтобы взволновать людей, — вспоминает рыжая женщина, которая тоже прекрасно знает историю этого места. — И заголовка, простого и броского: «ПОЗОР!»

Старый африканец снова пожимает плечами и утомленно произносит:

— Можно подумать, что проблемы существуют только благодаря журналистам: если газетчики о них не говорят, то их и нет.

Светловолосый бородач, не спеша, выпускает несколько клубов сигарного дыма.

— Отреагировали экологи, за ними местные ассоциации, потом ассоциации национальные, и завертелось: петиции, давление на депутатов, пресс-конференции и прочая шумиха. Просто шествие оскорбленных девственниц. «Уберите от меня это загрязняющее окружающую среду облако, я не могу его видеть». Да еще на региональных выборах кандидат от экологов записал первым пунктом своей программы: «Заткнуть пасть чудовищному „Молоху", заводу по переработке мусора, с его дымящей печью, насылающей на людей болезни». Буквально за несколько дней наша образцовая печь, которой завидовала вся Европа, благодаря случайностям редакционного планирования, превратилась в национальный позор. «МГС» стала достойным преемником Чернобыля.

Викинг сплевывает, берет пластиковую бутылку вина и пьет. Затем, издав звук, похожий на рык оленя в брачный период — свою фирменную отрыжку, — пускает бутылку по кругу:

— Хочешь выпить, девчушка?

Кассандра смотрит на бутылку, на горлышке которой осталась чужая слюна, и качает головой. Викинг снова гулко рыгает и продолжает рассказ:

— Кандидат от экологов победил с подавляющим большинством голосов. Едва вступив в должность, он приказал закрыть МГС. Под аплодисменты толпы печь погасла, трубы перестали изрыгать дым, стальные двери закрылись.

— Под аплодисменты толпы налогоплательщиков, которые забыли, что сами финансировали создание этого чуда ультрасовременной технологии, — напоминает азиат.

— Но проблема в том, что город подобен живому существу. Ему нельзя заткнуть задний проход. Иначе случится заворот кишок. У людей больше не было «Молоха», но они продолжали есть, выбрасывать упаковки и прочий мусор.

— Средний парижанин производит в день один килограмм четыреста граммов мусора, — снова добавляет азиат. — Если умножить эту цифру на количество жителей, то получится полтора миллиона тонн в год.

— Они так торопились закрыть печь, что не подумали о том, что ее нужно чем-то заменить, — кивает рыжая.

— Мусорщики по-прежнему исправно ездили по своему маршруту, а затем отправлялись на север, чтобы вываливать содержимое своих грузовиков в пасть «Молоху». Никто не указал им другого места для вывоза мусора, и они начали просто оставлять свой груз на большом пустыре, как раз рядом с окончательно закрытой ультрасовременной свалкой.

— Так же, как стада гну всю жизнь ходят испражняться в одно и то же место, — замечает старый африканец, беря бутылку вина.

На лице викинга появляется выражение покорности судьбе.

— Какой-то шофер мусоровоза первым разгрузился здесь. Остальные, как стадо, последовали его примеру. Люди из мэрии, не нашедшие немедленного решения проблемы, не стали возражать.

— Да и «Молоха» закрыли в середине августа, в разгар отпускного сезона. Их никого и не было, все на каникулы разъехались, — напоминает молодой азиат.

— Вот на какой идиотизм способны политики. Делают что попало, не раздумывают, лишь бы приобрести популярность и выиграть ближайшие выборы. Потом, когда они понимают, что навлекли своими решениями новые проблемы — долговременные, еще более серьезные, — то ничего не предпринимают и пускают все на самотек, — усмехается женщина с рыжими волосами.

— Этот пустырь обычно служил зимним пристанищем для цыган, поэтому никто особо не возмущался. Даже сами цыгане, которые, естественно, не привыкли жаловаться в полицию или обращаться в административные инстанции.

— Ясное дело, — подтверждает рыжая. — Может, они даже были довольны, ведь они могли рыться в мусоре и находить что-нибудь нужное.

— Словом, здесь стали скапливаться отходы. Слой за слоем, куча мусора росла и ширилась.

Викинг снова раскуривает сигару и выпускает изо рта два больших голубоватых облака.

— Они не хотели дыма, и получили огромную кучу отходов, которая воняет и растет. Так всегда — или одно, или другое. Мусор газообразный, мусор жидкий или мусор твердый.

Молодой азиат сокрушенно вздыхает:

— «Ничто не умирает, ничто не рождается, все трансформируется» — говорил Лавуазье.

— Не нравятся мне твои вечные цитаты, Маркиз. Они меня раздражают. Ладно, продолжаю для тебя, девчушка. Естественно, все остались недовольны создавшимся положением. Мэрия тогда была социалистической, депутатом выбрали эколога, а санитарные службы, в общем, склонялись к правым. Каждое заседание превращалось в сражение, один из троих обязательно уходил, хлопнув дверью и наложив вето на решения остальных. Они ни разу не смогли договориться и принять ответственное решение по проблеме эвакуации мусора. А мусорщики тем временем продолжали привозить сюда горы дерьма. И простые граждане стали делать то же самое. Свалка стала кладбищем стиральных машин и разбитых автомобилей. У жителей квартала появилась удобная возможность не платить за вывоз мусора.

Рыжая женщина отвечает на вопрос, который задает себе Кассандра:

— Сначала ограждения не было. Но, поскольку домов вокруг мало, свалка начала расти, как раковая опухоль. Когда она достигла критических размеров, муниципалитет поспешил принять срочные меры. Свалку обнесли оградой, чтобы похоронить проблему и помешать людям выкидывать туда мусор.

— Как в Палермо, — напоминает молодой азиат. — Большая свалка, с которой неизвестно, что делать, и которая до сих пор действует.

— В Марселе то же самое, — подхватывает рыжая. — Насколько я знаю, там весь город по-прежнему сваливает мусор в Мариньяне.

— Как и можно было предположить, решетка ничего не изменила. Привычка уже устоялась. Люди стали кидать мусор через ограду. Тогда муниципалитет сделал ограду повыше. Все продолжалось как ни в чем не бывало. Тогда поверху пустили колючую проволоку.

— И посадили деревья, чтобы никто не видел всего этого ужаса, — добавляет африканец.

Викинг сплевывает на землю.

— Вместо того, чтобы остановить незаконный выброс мусора, муниципалитет решил ему попустительствовать.

— «Ситуация вышла из под контроля, сделаем вид, что мы создали ее сами» — говорил Талейран.

— Заткнись, Маркиз. Твои идиотские устаревшие цитаты меня бесят.

— Мой учитель французского их обожал. Прости, Барон, но поговорки и цитаты — это сильнее меня.

— А по-моему это просто лень. Ты не способен родить собственных мыслей, Маркиз, и берешь чужие, замороженные и готовые к употреблению.

— Я сейчас подберу «замороженную мысль» и для тебя. Барон!

Оба собеседника начали приподниматься.

— Ну-ну-ну, — вздыхает женщина с рыжими волосами. — У меня для вас тоже есть готовая цитатка: «С такими друзьями и врагов не надо».

— Если и ты туда же, Герцогиня, я вам сейчас обоим рожи поварешкой разобью! — заявляет взбешенный викинг.

Более молодой противник решает не связываться с грозной горой жира и мышц. Все вновь усаживаются по местам, и вино опять идет по кругу.

Кассандре вдруг кажется, что маленький лисенок высовывает из темноты кончик носа и наблюдает за ними. Она решает, что, скорее всего, это просто щенок.

Да нет, это точно был лисенок. На свалке водятся дикие животные.

Викинг тоже садится и продолжает рассказ:

— Мэрия решила оставить северный вход открытым. Машины приезжают туда разгружаться. Вот так это место стало огромной свалкой под открытым небом. Количество мусора растет, но, поскольку участок достаточно большой, растет оно медленно. Почти незаметно. Мэрия просто посадила вдоль ограды еще один ряд деревьев, выше и гуще прежних, чтобы спрятать то, что навалено за ними.

Рыжая женщина пожимает плечами:

— Так все и происходит с незапамятных времен: никто ничего не делает, ошибки маскируют, и в конце концов, все привыкают и забывают.

— Ну тебе виднее, Герцогиня, уж в чем в чем, а в декоративной косметике ты разбираешься, — усмехается молодой азиат.

Рыжая делает вид, что ничего не слышала, а викинг продолжает рассказ:

— Итак, коричневого облака больше нет. Статей в газетах тоже. И этот участок земли вроде бы как не существует. Остается лишь запах, который порой просачивается сквозь деревья, но жилые дома далеко. А цена за квадратный метр такая низкая, что никто и не думает жаловаться.

Старый африканец обреченно машет рукой:

— Все зависит от того, куда дует ветер. Иногда вонь несется к дешевым кварталам в той стороне. Иногда — в другой. Но поскольку запах никогда не дойдет до Парижа, всем наплевать.

Задумчивое молчание объединяет всех на несколько минут. Кассандра пользуется этим и задает свой второй вопрос:

— А вы кто?

Они хитро переглядываются.

— Мы — человеческие отбросы, обитающие среди отбросов всех прочих сортов. Рыбак рыбака видит издалека, — отвечает азиат.

— Общество обращалось с нами как с мусором, вот мы и живем в мусоре, — отвечает африканец.

— И нам тут хорошо, — заявляет рыжая. — Так ведь, ребята?

— Да, мы отверженные.

— Бежавшие.

— Изгнанные.

— Выброшенные.

Викинг тушит сигару.

— Скажем ей? — спрашивает он разрешения у своих товарищей. — Мы — неудачники. И, как раненые звери, прячемся здесь, потому что тут никто не догадается нас искать.

Это просто бомжи, укрывшиеся на свалке.

— Мы решили не бежать в Бразилию или в Австралию, а создать дальнюю страну… совсем рядом.

— Мы живем в заднице, и нас можно назвать геморроем! — веселится азиат.

Смелая метафора всех приводит в восторг. Они кивают.

— А еще мы похожи на хорьков, потому что вонь спасает нас от дураков.

— Да, вонь нас спасает.

Рыжая спокойно отгоняет рукой облако мух, кружащих над их головами.

— Вот почему мы хотим сохранить свою тайну и не хотим связываться с буржуйской девчонкой, которую скоро начнут искать, — заявляет она, убирая прядь волос со лба. — Чем дольше я думаю, тем больше убеждаюсь, что тебе надо побыстрее отсюда сваливать, иначе мы хлопот не оберемся.

Кассандра делает вид, что не слышит этих слов. Взошедшая луна освещает окрестности, и девушка осматривается кругом. Теперь она видит пять хижин среди мусорных куч.

Над одной из них торчит ржавый перископ с подводной лодки времен Второй мировой войны. На крыше другой выстроились разноцветные цветочные горшки. На третьей хижине, рядом с солнечными батареями, вращается, поскрипывая, маленький ветряной генератор. На крыше четвертой стоит шезлонг под пляжным зонтом. Высокая стена из покрышек скрывает хижины от посторонних взглядов. Широкая улица, прорытая в мусоре с северной стороны, ведет прямо к костру.

Викинг продолжает:

— Я здесь уже три года. Меня зовут Орландо. Но поскольку мы все тут дали друг другу аристократические титулы, можешь звать меня Бароном. В нашем племени я — охотник.

Он тоже похож на американского актера. А… вспомнила! Род Стайгер в фильме «За пригоршню динамита» Серджио Леоне. Только Орландо блондин, с длинными волосами, и живот у него больше.

— Да, мы друг другу дали аристократические титулы, потому что нам это нравится. И потому что это бесплатно, — подтверждает рыжая.

Слово может дать власть, а может стать ловушкой.

— Эта женщина с большими сиськами и крикливым голосом — Эсмеральда, или Герцогиня, она готовит и шьет. Шитье здесь имеет большое значение. Кроме того, она вождь племени — благодаря зычной глотке и злобному характеру. А мы здесь очень любим злобные зычные глотки.

Особа, о которой идет речь, достает маникюрную пилку и громко шлифует себе ноготь на большом пальце.

Это же… Мерил Стрип, только гораздо толще и вульгарнее. И еще косая.

— Узкоглазый парень с синей прядью, который не любит буржуйских девочек с чистыми руками, — это Ким, или Маркиз, специалист по техническим вопросам. Благодаря ему у нас есть и радио, и телевидение и компьютер. Как у всех гениев, у него полно недостатков, самый худший из которых, по-моему, — это мания приводить идиотские цитаты и поговорки.

— «На воре шапка горит», — парирует мастер на все руки и смачно сплевывает.

А это молодой Джеки Чан в стиле рок.

— И наконец, высокий флегматичный сенегалец, Фетнат, прозванный Виконтом. Это наш доктор, психоаналитик, травник и грибник. В нашем племени он — колдун и шаман.

Старый африканец кивает и улыбается, обнажая зубы ослепительной белизны. Он раскуривает длинную трубку и выпускает несколько клубов ароматного дыма, пахнущего тмином.

А он мог бы сойти за Моргана Фримана, только более худого.

— Мы создали деревню посреди мусора, даже не деревню, а настоящее независимое государство посреди тоталитарной и бестолковой страны.

— Здесь мы действительно свободны, — подтверждает африканец. — Если ты понимаешь, что я хочу сказать.

— Да, можно плевать, можно пукать, можно ругаться, можно драться, можно писать, где хочешь, можно просыпаться, когда хочешь, можно не платить налоги, можно критиковать правительство, можно даже — внимание! — курить в общественных местах!

— Мы даже дали своей деревне имя.

Орландо показывает на табличку, установленную при входе в поселение. На ней от руки большими неровными буквами написано: «ИСКУПЛЕНИЕ».

— Идея Герцогини, воспитанной в строгом католическом духе. Она сказала, цитирую по памяти: «Мы оказались здесь потому, что грешили. Это не ад, а чистилище. Мы здесь для того, чтобы изменить нашу жизнь. Мы находимся в месте искупления, здесь мы попытаемся спасти наши души».

Эсмеральда кивает, запускает руку в глубокую ложбинку между грудей и и достает провалившийся туда крестик.

— А Барон тогда возразил: «Может быть, но я предлагаю другой девиз, с которым мы пойдем вперед».

Женщина берет фонарик и, под надписью «ИСКУПЛЕНИЕ», освещает другую табличку, чуть большего размера, с наклонными буквами: «КАЖДОМУ СВОЕ ДЕРЬМО».

— Это выражение стало нашим лозунгом, с которым мы сверяем все происходящее.

— Я не люблю лозунгов, но этот, мне кажется, вобрал в себя смысл всех лозунгов на свете, — признает Викинг.

— А потом появился Фетнат. Он внес свое уточнение: «34 жителя. 0 зануд».

— Три зачеркнуто потому, что потом пришел Маркиз.

— Я хотел добавить еще один лозунг: «Когда тебе нечего терять, ты можешь завоевать весь мир», но они отказались, — с сожалением произносит молодой азиат с синей прядью в волосах.

— Если тебе надо запомнить всего один девиз, девчушка, запомни вот этот: «Каждому свое дерьмо»…

Он сплевывает на землю и поворачивается к Кассандре:

— А сама-то ты кто, если по-честному?

17

Пещеры первобытных людей посреди бескрайней свалки. Как странно. Они спрятались от мира там, где никто не станет их искать.

Когда они хотят, то очень хорошо говорят. Кажется, они много знают. Они учились. Это не безграмотные бомжи. Как же они здесь оказались? А почему, кстати, бедные обязательно должны быть невежественными и глупыми?

Они кажутся умными. У них, похоже, какое-то особое восприятие мира, это очень интересно. Думаю, в жизни им пришлось нелегко.

Как и мне.

18

Кассандра Катценберг снова медленно размыкает губы. Она так экономит слова, что все очень внимательно к ней прислушиваются.

— Я хочу… остаться здесь.

Присутствующим требуется некоторое время, чтобы осознать смысл сказанного.

— Вот еще новости, — восклицает Маркиз.

— Нет, увы. Мы не можем оставить тебя, Белоснежка, — отвечает Эсмеральда.

— Твои родители будут волноваться, — объясняет Фетнат.

— У меня нет родителей, — говорит Кассандра.

— Ну, не знаю — школа, детский дом, пансион, кто-то точно будет волноваться из-за твоего отсутствия, — продолжает рыжая, которая от волнения косит еще сильнее.

— Я хочу остаться здесь, — повторяет Кассандра.

— Ты что, глупая или глухая? Говорят тебе — нет, — заявляет Эсмеральда.

— У тебя чистые руки. А у нас у всех грязные, — добавляет Ким.

— Грязь спасает нас от грязи, а ты такая чистая, что «защиты» у тебя нет, — поддерживает его Фетнат.

Ким пренебрежительно добавляет:

— Ты — из буржуев, ты — дочка богачей. Мы их ненавидим.

— У тебя, наверное, большие проблемы. Но и у нас проблемы есть. Наш девиз: «Каждому свое дерьмо», — сухо произносит Эсмеральда.

Орландо стучит рукой по бочке.

— Эй, Герцогиня, у тебя с головой все в порядке? Мы не можем бросить эту девчушку!

Трое остальных размышляют. Наконец Эсмеральда берет бутылку вина, отпивает глоток, рыгает и заявляет:

— Я предлагаю голосование. В Искуплении — демократия, пусть решает большинство.

Фетнат оборачивается к Киму:

— Маркиз, ты за или против того, чтобы Белоснежка осталась?

Ким немедленно отвечает:

— Конечно, против. И, взвесив все, я вообще предлагаю ее убить, потому что, едва выйдя отсюда, она на нас донесет. Утопим труп в болотах, да и дело с концом. Там, где ее чуть собаки не съели, да, Барон? Вернем, так сказать, статус-кво.

Фетнат кивает, потом поворачивается к рыжей:

— А ты, Герцогиня?

— Я против. От нее надо избавиться, но идею с убийством в южных болотах я не поддерживаю. Туда ходят играть цыганские ребятишки. Они могут найти тело.

Она подходит к Кассандре и запускает руку в ее длинные волнистые волосы.

Она нарушила мое личное пространство, но я не должна реагировать.

— Хорошенькая. Лучше продадим ее албанцам.

— Записано. Ты, Барон?

— Я «за». За то, чтобы девчушка осталась с нами. И чтобы ее не убивать. Мы не будем выкидывать ее в болото или продавать албанцам, они ее изувечат. Мы — беглецы и должны помогать другим беглецам.

— Понятно, сума переметная, — цедит сквозь зубы Герцогиня. — Я знаю, почему ты ее защищаешь. Да, знаю.

— На что это ты намекаешь, Герцогиня?

— Нечего изображать невинность, Барон! Мы все о тебе знаем. У тебя дочка чуть постарше нее. Тебе с ней видеться не дают, вот ты и хочешь, чтобы эта ее заменила. Отцовский инстинкт…

— Да как ты смеешь даже упоминать о моей дочери, жирная косоглазая баба! Я запрещаю тебе произносить…

Барон пытается ударить ее в ухо, но рыжая отскакивает и выхватывает бритву. Они стоят друг напротив друга, готовые сцепиться.

— Виконт, а ты как голосуешь? — как ни в чем не бывало спрашивает Ким, желая переключить всеобщее внимание на другой предмет.

Все вопросительно смотрят на высокого негра в разноцветном балахоне, который снова неторопливо раскуривает трубку.

— Барон прав: Искупление — это священное право беглецов. Не меня спрашивать о том, можно ли прогонять чужаков, если вы понимаете, о чем я говорю. Увы, Герцогиня, я голосую за то, чтобы она осталась.

— Два на два. Поровну. Вот недостаток демократической системы при четном количестве избирателей.

— Давайте переголосуем! — предлагает Ким.

— Бесполезно, опять ничего не получится. Хорошо. Поскольку я — вождь племени, окончательное решение принимаю я: отдавая долг гостеприимству, а главное, потакая бескрайней сентиментальности Барона, я разрешаю Золушке остаться с нами, но ненадолго.

— Она из буржуев! — возмущается Ким. — У нее чистые руки! Мы, что, с благовоспитанной девицей жить будем?

— Не волнуйся, она все равно не сможет привыкнуть к нашему образу жизни, не волнуйся, — отвечает ему Фетнат.

Эсмеральда поворачивается к Орландо:

— Скажи ей, что может остаться, но только на три дня. Потом она отсюда уберется. Спать будет на складе, рядом с консервами. Надо ей дать сухое и чистое одеяло. У тебя найдется, Виконт?

— Ей еще придется пережить завтрашний шок, — усмехается Ким.

Лицо девушки выражает непонимание.

— Ну, малышка, раз ты любой ценой хочешь остаться здесь, то завтра после пробуждения тебя будет ждать большой сюрприз, — насмешливо добавляет молодой человек.

Кассандра хочет поблагодарить Эсмеральду, но та уже встала и отщипывает кусочки жаркого, которое продолжает вращаться на вертеле.

— Чувствую, мы совершаем непростительную глупость, — бормочет Эсмеральда про себя. — Я уверена, что не ошибаюсь. Оставить тут несовершеннолетнюю девчонку — это глупость, чудовищная глупость.

— Эй, девчушка, ты так и не сказала, как тебя зовут? — замечает викинг.

Девушка пристально смотрит на каждого по очереди и медленно произносит:

— Кассандра.

Ким опять хихикает:

— Подходящее имечко для буржуйской дуры.

— Есть хочешь? — спрашивает Орландо.

Кассандра качает головой.

Тяжелые тучи закрывают луну. Крупные капли падают на землю, шипят в костре. Собирается новый ливень. Орландо и Фетнат находят сухую одежду для гостьи, устраивают ей спальню на складе консервов. Кассандра кое-как укладывается на постель из кипы газет, положенных на консервные банки и прикрытых грязной простыней. Под голову кладет набитый тряпьем мешок из-под картошки. Вокруг громоздятся ряды и башни консервных банок. Одни вздулись, другие источены ржавчиной. Большинство без этикеток.

Измученная впечатлениями этого странного дня, Кассандра вытягивается и укрывается пропахшим пылью одеялом. Спасшийся от дождя комар пищит, кружа под брезентовым потолком.

Эти странные бомжи полюбят меня. Мне кажется, они уже начинают меня любить. Им просто нужно привыкнуть. И. потом… не так-то легко любить такого необычного человека, как я. Представляю, каково бы мне было на их месте.

Под крышей ползают тараканы, шурша своими быстрыми лапками по рифленой жести.

Насекомые, пожалуйста, оставьте меня сегодня в покое.

Капли дождя стучат по кучам мусора.

Что же завтра будет такого ужасного?

Она кладет часы на ящик, служащий тумбочкой, и включает их. «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 88 %».

«Отправитель: «д»

Что сказал директор? Ах, да… «От кого-то, кто вас любит».

Она выключает часы. Цифры исчезают.

Кассандра опускает наконец веки и засыпает. Снаружи, в черной ночи ревет гроза.

19

Ослепительно белое солнце. Кассандре снится, что она находится в большом античном, залитом светом городе, под синим, как лазурь, небом. Она поднимается по ступеням выкрашенного в яркие цвета храма.

Вход украшают кариатиды и коринфские колонны, барельефы с изображением потрясающих мечами и копьями воинов в туниках. Их мышцы рельефно выделяются на мраморной поверхности.

Кассандра входит в священное место. Миновав длинную череду светильников, она достигает подножия высокого трона, на котором сидит женщина лет пятидесяти, облаченная в белую тунику.

На ее прекрасном, не тронутом временем лице играет улыбка.

— Я — Кассандра, — говорит она. — И я знаю, кто ты. Ты — Кассандра из будущего.

Девушка узнает жрицу, нарисованную на обложке книги Пападакиса. Ее осанка полна королевского достоинства. Ее тело украшают отделанные бирюзой драгоценности, а длинные золотисто-каштановые волосы увенчаны диадемой. Змея, играя, обвивается вокруг ее руки, словно живой браслет.

— Ты видишь будущее, и никто не верит тебе, не так ли?

Она понимающе улыбается.

— Иди за мной, — говорит она, поднимаясь.

— Зачем? — спрашивает девушка.

— Будем развивать твою женскую интуицию, — отвечает женщина и подмигивает.

Кассандра робко идет за ней и вскоре видит великолепный сад, разбитый за храмом. Тысячи младенцев, вцепившихся в прутья ограды в глубине сада, наблюдают за ними.

— Кто это? — спрашивает девушка, замедляя шаг.

— Они? Это грядущие поколения. Они хотят знать, что мы делаем, чтобы понять, что их ждет впереди.

Женщина проходит мимо апельсиновых деревьев и величественно движется в сторону холма. Из складок своей туники она достает зерно, становится на колени и сажает его в землю.

— Смотри внимательно, сейчас произойдет нечто важное, — шепчет она.

Она щелкает пальцами, из земли немедленно появляется крошечный росток, который начинает быстро тянуться вверх.

Потрясенная девушка отступает назад, но женщина берет ее за руку:

— Не бойся.

Росток становится стволом синего дерева, он продолжает разрастаться и подниматься к небу, с оглушительным треском расправляются его ветви, появляется листва.

Синее Дерево становится огромным.

Оно столь велико и раскидисто, что его крона закрывает небо.

Жрица показывает Кассандре на дверь, открывшуюся в толстом синем стволе:

— Хочешь пойти со мной дальше?

Девушка соглашается и видит в темноте ствола два хода. Один ведет наверх, другой — вниз.

— Это Древо Времени. Корни — это прошлое, ствол — настоящее, ветви — будущее, — объясняет античная Кассандра. — Пойдем! Я покажу тебе кое-что интересное.

Она ведет девушку по лабиринтам древесных коридоров, которые, переплетаясь, уходят вверх, и выводит ее наружу, на уровень самых нижних ветвей. Здесь темно-синие ветки продолжаются голубыми отростками с белыми листьями, они почти касаются лица девушки.

— Нужно предупредить младенцев, — говорит ей античная Кассандра.

Она показывает на листок, на котором видна уже знакомая девушке сцена.

Происходящее приводит ее в ужас.

20

Кассандра рывком садится на постели и кричит.

Тут же прибегают Эсмеральда, Фетнат, Орландо и Ким. Они видят, что она сидит на кровати, глаза ее полуоткрыты. Слова срываются с ее губ, кажется, что она рассказывает сон, который видит в данный момент.

— Мужчина… он надел белую одежду. Он забирается внутрь завода, карабкаясь по стене при помощи веревки. Он достает карту, чтобы понять, где находится. Огибает склады. Останавливается перед серым строением. На нем написаны четыре буквы: «ЭФАП». Он входит в комнату, где лежат горы желтой пудры. Он кашляет. В воздухе висят облака пыли. Крыша комнаты — это огромная труба.

— Господи, да у нее эротический сон, — усмехается Ким, чтобы разрядить обстановку.

Девушка продолжает описывать то, что видит.

— Человек садится и без конца повторяет молитву. Он опьянен своей молитвой. Он много раз ударяет себя рукой в сердце, словно желая, чтобы слова молитвы вошли в его плоть. Потом он останавливается и смотрит на часы. Циферблат показывает десять часов двадцать восемь минут. Он продолжает бить себя в грудь все сильнее и сильнее. Опять останавливается. Его часы показывают девять часов тридцать минут. Он расстегивает рубашку, под ней надет жилет, к которому прикреплены красные трубки. С них свисает веревка. Он тянет за нее, закрыв глаза.

Кассандра умолкает с полуоткрытым ртом.

— Что ж, ничего страшного не происходит, — заявляет Эсмеральда. — У нее просто кошмарный сон, она немного сомнамбула.

— Что-то он удивительно точный, ее кошмарный сон, — замечает Орландо взволнованно.

— Я чувствую… я слышу… я вижу… я вижу… взрыв. Он, как в замедленной съемке, разрывает человека на части и порождает огненный шар. Загорается желтая пыль. После первого взрыва звучит второй, гораздо более сильный…

Все молчат. Не моргая, девушка продолжает:

— Машины вокруг подняло в воздух. Люди валятся на землю. Все окна в соседних домах разбиты, тысячи острых, как бритва, осколков летят в разные стороны, режут и калечат. Десятки тел, пронзенных кусками стекол, лежат в лужах крови…

Кассандра зажимает уши и морщится, словно слышит взрыв. Она застывает в этой позе. Проходит несколько минут, никто не решается нарушить тишину.

— Так, — говорит Эсмеральда. — Кошмарный сон закончился. Ложись спать, все будет хорошо.

Кассандра вновь открывает глаза и смотрит по очереди на каждого из четырех обитателей Искупления. Она хватает Эсмеральду за руку и медленно произносит:

— Вы можете их спасти…

Потом повторяет, едва сдерживая рыдания:

— Вы должны их спасти.

Все четверо смотрят на нее с недоверием.

— Завод «ЭФАП» действительно существует, это нефтехимический центр в юго-восточном пригороде, — заявляет Орландо.

— Ну и наплевать, ложимся спать, и ты тоже. Давай спи малышка! — отвечает женщина с рыжими волосами.

— Будут жертвы. Еще ничего не произошло. Вы можете спасти этих людей! — настойчиво говорит Кассандра.

Молодой азиат качает головой.

— Не люблю я людей. И потом, это не люди, а буржуи. Ненавижу буржуев.

— А я не люблю спасать, — заявляет Фетнат.

— А я не люблю, когда мне говорят, что я должна делать! — ворчит Эсмеральда. — И совершенно недопустимо, когда приказы мне отдает какая-то соплячка!

— В любом случае, мы никогда не покидаем свалку, — продолжает Орландо. — Давай засыпай, девчушка, это просто кошмарный сон.

— Да вы что, не поняли? Это действительно произойдет, и только вы можете предотвратить несчастье! — взывает к ним девушка с большими светло-серыми глазами.

— Ну и что? Даже если это действительно произойдет, нам-то что за дело? — спрашивает Эсмеральда.

— Если вы не вмешаетесь, много людей погибнет, ВЫ ДОЛЖНЫ ИХ СПАСТИ! — упрямо повторяет девушка.

Эсмеральда хватает ее за запястья:

— Эй, мисс Зануда, давай определим правила игры. Богатые — наши враги. ВРАГИ, слышишь? Они нас ненавидят.

Остальные подхватывают.

— Они нас боятся, — говорит Фетнат.

— Мы им отвратительны, — добавляет Орландо.

— Если бы они могли послать полицейских, чтобы те отколотили нас, а потом скормили своим дрессированным псам, они бы так и сделали, — добавляет африканец. — Но мы спрятались здесь, в нашем убежище.

Глаза Кассандры по-прежнему смотрят куда-то вдаль.

— Вы должны их спасти, — шепчет она надтреснутым голосом.

— Что за тупая девчонка! Золушка, ты не поняла? Ты находишься на мусорной свалке! Вокруг отбросы. Слышишь шуршание? Это крысы. Даже собаки, которые за тобой гнались, не были мальтийскими болонками и таксами. Буржуи-хозяева бросили их, чтобы спокойно уехать на каникулы, и собаки стали размножаться. Слабые погибли. Сильные их сожрали.

— Вы должны их спасти, — упрямо настаивает девушка.

— Так и есть, пластинку заело. Черт подери, до чего же она тупая, эта девчонка. Раз уж тебе все надо объяснять, то слушай: если буржуи подохнут, мы будем довольны! Именно так. Это нам очень нравится. Чем больше буржуев подохнет, тем сильнее мы обрадуемся.

— Что хорошо, когда сидишь в заднем проходе — ниже падать некуда и можно ненавидеть всех, кто находится выше тебя, — ухмыляется Ким.

— Вот-вот, если тебе поставили единицу, то в следующий раз ты не боишься получить оценку еще хуже, — соглашается Орландо.

Эсмеральда продолжает свою речь:

— Мы — злые, мы — плохие. В новостях показывают голодающих детей с торчащими ребрами, а нас это утешает, потому что мы бедные, но едим каждый день. Мы едим отбросы, но зато в неограниченном количестве. Благодарение Господу, хоть мы и на самом дне, но от голода никогда не помрем. В этой стране всегда будет мусор. Это точно.

Остальные согласно кивают.

— То же самое происходит, когда мы видим в новостях убитых и раненых. Правда, Барон? Нам смешно, потому что нас на свалке война не достанет. У нас тут спокойно. Даже если противник будет бомбардировать нашу страну, на нас он снаряды тратить не станет. И даже если враг завоюет нас, ему будет наплевать на свалку, — продолжает Эсмеральда.

— Мы сами — отбросы, — говорит Фетнат. — Все нами брезгуют. Если ты понимаешь, что я хочу сказать.

— Мы никогда не уходили со свалки и никогда не уйдем. И даже если все буржуи подохнут, нам наплевать. Каждому свое дерьмо.

— Вы должны их спасти, — повторяет Кассандра менее уверенно.

— Давай, доброй ночи, девчушка. Засыпай и нам дай поспать.

Они по очереди покидают склад, оставляя ее наедине со вздувшимися консервными банками, копошащимися тараканами и слишком похожими на правду кошмарными снами.

21

Это проклятие?

Когда-то оно довлело над троянской царевной Кассандрой, а теперь — надо мной.

Как бы я хотела ничего не знать о будущем. Как бы я хотела спокойно спать по ночам. Быть как все. Видеть лишь бессмысленные, ничего не значащие сны. Как я отдыхаю на каникулах, плаваю в море.

Пролетает чайка. Ее крик переходит в…

22

…кукареканье петуха, начинающего свой утренний концерт.

Припозднившийся и немного охрипший певец предпринимает несколько попыток найти тональность.

Небо ясное, солнце стоит довольно высоко. Кассандра резко открывает глаза. Первое ее ощущение чрезвычайно неприятно.

Как ее и предупреждали, теперь, когда тонкая пленка дождевой влаги не покрывает больше разлагающийся мусор, он издает свой естественный запах. Напоминающий ей о том случае, когда в пансионе кто-то подложил в ее вещи зловонный шарик.

Она морщится от отвращения и начинает задыхаться. У нее першит в горле, затем начинается душераздирающий кашель, похожий на приступ астмы. Она ищет воздух, которым можно дышать, но повсюду — одни и те же мерзостные испарения. Она мечется по единственной комнатке хижины, спотыкается, падает на колени, затыкает себе нос.

Запах слишком силен, он атакует обонятельные рецепторы, словно едкая жидкость. В поисках свежего воздуха она выбегает наружу, но там ее ждет лишь более сильная вонь. Не зная, что делать, она бежит за угол хижины, ее рвет. Потом она выпрямляется, вытирает рот и смотрит, чем занимаются остальные обитатели свалки.

Эсмеральда, одетая в широкое черное платье с вышивкой, вытянулась в своем шезлонге. Она читает журнал со сплетнями о звездах, а в руке держит пивную кружку с кофе. На обложке журнала написано крупными буквами: «Кевин Мальсон и Джессика Ледельзир: отношения стали сложными». Там же изображен татуированный мужчина, сжимаюший в объятиях худую светловолосую неестественно улыбающуюся девушку. Внизу добавлено: «Она открыла его темное прошлое».

Фетнат, намереваясь просушить шкуру убитой накануне собаки, распяливает ее на деревянной раме. Орландо мастерит колчан для стрел. Ким натягивает между столбами электрические провода и устанавливает наверху громкоговорители. На нем новая майка с надписью: «Тот, кто был ничем и остался ничем, не должен никого благодарить».

Викинг поднимает глаза и приветствует девушку взмахом руки:

— Как дела, девчушка? Ну, теперь ты знаешь, где находишься. Вонь нас защищает, но к ней все-таки надо привыкнуть. Конечно, поначалу тяжеловато… Я хочу сказать, для неженки. Считай просто, что живешь в деревне хорьков.

Кассандру снова тошнит. Она сдерживается, потом опять начинает задыхаться, хватается за горло, и ее рвет еще раз. На этот раз слово берет Фетнат:

— Ты сама сюда пришла, девочка. Тебе говорили, что это не место для буржуев. Если ты понимаешь, что я хочу сказать.

Она по-прежнему ищет чистый воздух — и не находит его. Она часто, мелко дышит, словно надеясь отфильтровать зловоние.

— Слушай, Белоснежка, если хочешь остаться на весь день, тебе надо привыкать, иначе проваливай! — отрезает Эсмеральда.

Ким усмехается:

— Мы-то думали, оставлять ее, не оставлять, а запах Искупления все решил вместо нас. Смрад, наш милый смрад, ты наша защита, гораздо надежнее бетонных стен и колючей проволоки.

Кассандра по-прежнему задыхается.

— Считай это боевым крещением. Если хочешь быть геморроем, надо терпеть запах задницы, — подводит итог Ким, откидывая со лба синюю прядь.

— Это не так просто, Маркиз. Слушай, разговаривай с нашей Золушкой повежливей! Скажем так: хочешь стать хорьком — привыкай к запаху норы.

Девушка их уже не слушает. Она мелко сглатывает, понимая, что именно сейчас решится, будет она жить среди этих людей или нет. Она пытается дышать крошечными вдохами, чтобы приучить свои легкие к едкому воздуху. В горле по-прежнему стоит ком от запаха разложения.

Я хочу остаться. Я могу выдержать.

Остальные собрались вокруг и смотрят на нее, кто с любопытством, кто насмешливо. Орландо протягивает ей мокрый платок, который она тут же прижимает к носу. Покрасневшие глаза жжет, она яростно трет их. Ей кажется, будто она стоит в облаке слезоточивого газа.

— Что, щиплет? — спрашивает Орландо. — Когда привыкнешь, приходи завтракать.

Она долго стоит одна, пытаясь прийти в себя, потом присоединяется к сидящим у костра.

— Устраивайся, — предлагает Орландо. — Мяса хочешь?

Она растерянно смотрит на обугленную, истекающую желтоватым жиром тушку и вдруг понимает: то, что она принимала за кролика, таковым не является.

Они едят кошку!

Викинг следит за ее взглядом.

— Их тут не так уж много. Это буржуйская кошечка. Сбежала, наверное.

Он показывает ей маленький металлический ошейник с надписью: «Жанна». Затем берет тарелку и хочет положить ей кусок. Кассандра решительно мотает головой.

— Зря отказываешься. Упускаешь нечто совершенно фантастическое! Похоже на кролика, но гораздо сочнее, — замечает Фетнат. — Может быть, потому, что кошки едят мышей. У мяса есть особое послевкусие, как у мяса землеройки.

Кассандра закрывает глаза, опять подкатывает тошнота.

— Да ты не бойся, — успокаивает ее Орландо. — Я эту кошку не убивал. Ее задрали дикие собаки. Я только подобрал.

— Мы не любим кошек, — добавляет Эсмеральда. — Это буржуйские животные. Они корыстные. Заметь: у бомжей есть собаки, но никогда не бывает кошек. Когда кошка понимает, что хозяин больше не может ее кормить, она уходит к тому, кто побогаче. Собаки, конечно, попроще, но они до самой смерти верны хозяину, даже нищему.

Черт, никогда об этом не задумывалась.

— Точно так же есть собаки-поводыри, но нет кошек-поводырей.

— Ну скажешь тоже. Если кошка слепого поведет, она его на крышу затащит или на дерево!

Ким сплевывает на землю:

— Мой учитель французского говорил: «Когда человек кормит собаку, собака думает, что человек — ее бог. Когда человек кормит кошку, кошка думает, что человек — ее слуга».

— Опять идиотская цитата, Маркиз? — возмущается Орландо.

— Нет, просто констатация факта, Барон.

Кассандра не может оторвать глаз от оставшегося после зажаренного зверька ошейника с посеребренной медалью.

«Жанна». Как Жанна д'Арк. Опять эта проклятая идея о том, что имя предопределяет нашу жизнь. Бедная кошка Жанна закончила свои дни на костре, но это случайность. Чистая случайность.

— Если не хочешь кошки, может, попробуешь горячей собаки? «Hot dog», так сказать? — вежливо предлагает Фетнат.

Он показывает девушке другой вертел, на который надета освежеванная собака. Кассандра качает головой.

Орландо копается в продуктах, лежащих рядом с ним в тележке из супермаркета.

— Вы забываете, что это дочка буржуев! Вот, малышка, хочешь апельсинового сока? Срок годности истек, но, думаю, у микробов нет часов и календаря. Вряд ли они так прямо и ждут определенной даты, чтобы наброситься на еду. Еще есть два черствых рогалика в целлофане и, если хочешь, варенье.

Он берет баночку варенья, открывает ее, нюхает и предлагает Кассандре. Слой зеленоватой плесени покрывает поверхность. Викинг ложкой снимает пушистые наросты, из-под которых появляется красное желе.

Кассандра пробует, затем выплевывает.

Все здесь имеет привкус гнили.

Но она берет себя в руки, ей удается съесть немного отсыревших чипсов и ореховой пасты, которую она глотает, зажав нос. Остальные смотрят на нее, им смешно.

— Знаешь, который час, Белоснежка? — спрашивает Эсмеральда.

Она указывает девушке на высокие нормандские часы из резного дуба, с циферблатом, украшенным римскими цифрами.

— Через полторы минуты будет ровно десять.

— Одно из преимуществ жизни вне системы — не нужно рано вставать, — напоминает Фетнат.

— Никаких деловых встреч. Никакого офиса. Никакого автомата, регистрирующего время твоего прихода. Никакого страха опоздать, — добавляет Ким.

— Нет пробок. Нет начальника. Не боишься увольнения.

— Нет заданий, нет целей, которых надо достигать, — замечает Орландо.

— Мы свободны. Нам не нужно отчитываться. Мы будем вставать поздно каждый день, вплоть до самого последнего.

Кассандра говорит, что хочет помыться.

— О-о… нет! Тут нет водопровода. Лужи отравлены кислотой и токсичными веществами, которых тут полно. Поэтому ни душа, ни ванны. Увы!

— Чистая вода на вес золота, — добавляет Фетнат. — Мы собираем ее в цистерну, которую Орландо смастерил. Дождевая вода фильтруется там пористым камнем. Капля за каплей. Понимаешь, что я хочу сказать?

— Если хочешь принять теплый душ, наполни бутылку фильтрованной водой из цистерны, согрей на костре и вылей себе на лицо, — советует Ким. — Так делали в Средние века. И выжили.

Эсмеральда кивает:

— Мой дедушка в Италии говорил: «Хочешь быть здоровым — не мойся». И он был прав. Так ты укрепляешь иммунную систему, которая привыкает бороться с микробами.

Девушка внимательно слушает.

— А если в туалет хочешь — вырви страницу из журнала Герцогини и спрячься за кучей покрышек. Самая мягкая бумага у «Геттёр Модерн». Я лично предпочитаю подтираться страницами с политическими статьями. Они особенно гладенькие, не то что в спортивном или культурном разделе. Там листы гораздо более шершавые.

Кассандра, заинтересовавшаяся последним сообщением, исчезает за кучей покрышек и возвращается несколько минут спустя.

Орландо отчаянно чешется. За ним — Ким. За ним — Фетнат. За ним — Эсмеральда, которая объясняет:

— Чесаться — первая стадия распада личности. Постарайся как можно дольше не чесаться.

Тут Кассандра понимает, что ее тело, искусанное за ночь насекомыми, зудит. Но она противостоит искушению расчесать нежную кожу острыми и длинными ногтями.

Было бы слишком приятно.

— Вторая стадия распада личности — когда ты разговариваешь сам с собой, — продолжает Эсмеральда.

— Есть и третья стадия, — говорит Фетнат. — Но о ней ты узнаешь в свое время.

Нормандские часы отбивают время.

— Десять часов. Включай новости, Маркиз.

Ким идет в свою хижину, из которой тянутся провода, подсоединенные к звуковым колонкам, приносит большой, треснутый по диагонали экран и устанавливает его на пустые ящики. После недолгой настройки появляется заставка последних известий.

Голос журналиста, доносящийся из колонок с заплатанными мембранами, сообщает о главных событиях дня:

— Первое: внутренняя политика. Следствием слухов о банкротстве многочисленных банков является финансовый кризис. Никто не ожидал его наступления. Согласно мнению специалистов, ожидается понижение покупательной способности и самое широкое обеднение населения страны в целом.

Второе: спорт. Поражение футбольной команды Парижа в игре с командой из Монпеллье. Руководители и тренер клуба не ожидали, что команда, считающаяся слабой, сумеет одержать над ними победу. Команда столицы может потерять место в лиге.

Третье: международная политика. Визит во Францию президента Ливии. Как все и ожидали, произошли многочисленные манифестации, инициированные ассоциациями по защите прав человека. Они обвиняют главу Ливии в организованных его секретными службами нападениях на гражданские самолеты и в лишении свободы болгарских медсестер, подвергнутых пыткам после сфальсифицированного судебного процесса. Но президент Франции заявил: «Нужно дать возможность этому руководителю государства искупить свою вину и вернуться в сообщество цивилизованных наций». А президент Ливии, в свою очередь, сказал во время пресс-конференции: «Я приехал сюда для того, чтобы услышать извинения. Извинения со стороны Франции и других колониальных стран перед всеми нациями, которые они угнетали».

Четвертое: сводка погоды. Климатический кризис, шторма обрушились на весь юг Франции. Эксперты не ожидали их появления. На остальной территории Франции — кратковременные ливни, другими словами, резкое чередование солнечной погоды и гроз…

Внимание, розыск. Полиция разыскивает несовершеннолетнюю Кассандру Катценберг, возраст семнадцать лет. Последний раз ее видели в северных пригородах столицы. Осторожно, девушка подвержена приступам паранойи и может быть опасна. При встрече не пытайтесь задержать ее самостоятельно, обращайтесь к властям.

Весь экран занимает фотография Кассандры.

Эсмеральда вскакивает:

— Это Золушка! Теперь нами может полиция заинтересоваться!

Орландо встает пред ней:

— Договорились — три дня, Герцогиня, три дня. Надо держать слово. В любом случае, никто и не подумает искать девчушку здесь.

— Заткнитесь! Самое главное! — объявляет Фетнат и знаком просит Кима увеличить громкость звука.

— Лото. Сегодня выиграло число…

Они тщательно записывают цифры на полях газеты.

— Черт, опять пусто, — с сожалением говорит Фетнат.

Затем все взгляды устремляются на Кассандру.

— Видишь, ты ошиблась, Бернадетта Субиру[8]. Никакого террористического акта сегодня утром не было, мисс Сомнамбула, — иронически замечает Ким.

— Лучше бы ты дала нам выигрышные цифры лото в правильном порядке, — бурчит Фетнат. — Это было бы гораздо полезнее, если ты понимаешь, что я хочу сказать!

— Не обижайся, малышка, — заключает Эсмеральда. — Ты была совершенно неправа. В любом случае, ты ни за что не уговорила бы нас уйти со свалки. У нас есть только одна связь с внешним миром — цыгане, которые продают нам лотерейные билеты, сигареты и мои бесценные журналы. А лото существует для того, чтобы дать Богу возможность вознаградить нас за все те несчастья, которые он заставил нас пережить.

Фетнат смотрит на девушку:

— Так, теперь у нас есть время, перейдем к представлениям. Кто ты, малышка? Ты нам сказала, что зовут тебя Кассандра, но так и не объяснила, как ты здесь оказалась.

Девушка с большими светло-серыми глазами снова замечает лиса. Он сидит вдалеке и наблюдает за Кассандрой.

23

Возможно ли, чтобы я ошиблась? Значит, это был обычный сон. Не вещий. Но я видела происходящее во всех подробностях. Я помню все так, словно была там.

Я могла бы даже описать лица раненных взрывом людей.

Значит, я предупреждала об опасности, которая не существовала?

Да еще хотела, чтобы ради спасения людей бомжи ушли со свалки. А если бы они так и сделали, а в результате ничего бы не произошло? Вот это было бы еще хуже.

Я бы стала посмешищем.

О чем они меня спросили?

«Кто ты, малышка?»

Если бы они знали…

Если бы я сама знала…

Надо их немного успокоить. Иначе они не оставят меня тут надолго. А я так хочу остаться здесь, вдали от «нормальных» людей.

Давай постарайся, слова должны найтись.

24

Все собираются вокруг Кассандры.

— Я пришла из школы «Ласточки».

— Где ты родилась? Как жила раньше? — спрашивает Фетнат.

Она умолкает. Все терпеливо ждут.

— До «Ласточек»? Был теракт.

— Какой теракт, девчушка?

У нее сжимается горло. На этот раз не образы из сна, а настоящие воспоминания возникают в ее памяти.

— С папой и мамой. Мы поехали на «Набукко», представление оперы Верди с итальянским оркестром у подножия пирамиды Хеопса, в Египте.

— Не люблю я оперу, — перебивает ее Ким, которого никто ни о чем не спрашивал. — Я рок люблю.

— Да заткнись ты, Маркиз! — говорит Орландо. — Давай рассказывай дальше, девчушка.

Кассандра, глядя куда-то вдаль, продолжает:

— Хор рабов в тот момент зазвучал громче. Музыка становилась все более мошной. И…

Она застывает с приоткрытым ртом. Потом произносит:

— Мне вдруг неожиданно захотелось в туалет. Я поднялась, пробралась через ряд и пошла в туалет, который находился в стороне. Когда я вернулась, я…

Ее охватывает дрожь.

— Что?

— Я увидела взрыв.

Она умолкает и опускает глаза. Группа бомжей не решается нарушить молчание. Она набирает полную грудь тошнотворного воздуха и продолжает:

— Они установили бомбу под сценой.

Она опускает голову. На ее лбу блестят капельки пота.

— У меня отказали барабанные перепонки. Словно из легких разом выдуло весь воздух.

— Да, это воздействие взрывной волны, — объясняет Орландо, который, кажется, хорошо знает, о чем идет речь. — Тебе еще повезло, что все случилось под открытым небом…

— В уши словно воткнулись сотни иголок, легкие горели, ноги стали ватными. Появилось огненное облако. Голову охватила такая боль, словно через мозг прошел разряд электричества. Я потеряла сознание…

Она опускает ресницы.

— Потом…

Все ждут.

— Потом… наверное, много времени спустя, я пришла в себя. Помощь еще не приехала. Не было ни врачей, ни медсестер, ни полиции. Только огромное облако дыма и люди, открывавшие рты, словно рыбы на берегу. Они двигались, но вокруг была полная тишина. Я оглохла.

Она снова прерывается и сглатывает слюну.

— Я встала на четвереньки и поползла в дыму между трупами. Я чувствовала отвратительный запах обуглившейся плоти. Потом вдруг слух вернулся ко мне. Я снова слышала, и слышала страшный крик. Люди, которые открывали рты, на самом деле кричали. Вопили все. Крики, крики… никогда этого не забуду.

Кассандра умолкает. Когда она заговаривает снова, ее голос звучит бесстрастно, он лишен всякой выразительности.

— Я бегала среди распростертых тел. В конце концов я их нашла. Своих родителей. Их разорвало на куски. Я не знала, что делать, и стала соединять части их тел. Мне казалось, что нужно делать это.

— Черт, как в легенде про Осириса, — замечает Ким. — Там девушка в Египте ищет части тела своего любимого, чтобы собрать их, как пазл.

— Заткнись, Маркиз! Дай ей договорить. Продолжай, малышка, мы слушаем тебя, — нетерпеливо говорит Орландо.

— Я сидела рядом с их телами и ждала, что будет дальше. Помощь приехала не скоро. Меня отвезли в больницу. И накачали транквилизаторами.

Наступает долгое молчание. В глазах Кассандры нет слез, они блестят от боли.

— Потом появились сотрудницы социальной помощи, и меня поместили в школу «Ласточки». Там я жила несколько лет. Но мне там не нравилось. Оттуда я и сбежала.

Орландо с понимающим видом медленно качает головой:

— Вот почему девчушка видела во сне взрыв. Она потеряла родителей во время теракта. Ей везде теракты и чудятся. Известная вещь, называется ПТС, посттравматический синдром. В легионе об этом рассказывали. Люди, пережившие шок во время войны, постоянно видят во сне травмировавшие их сцены. Им кажется, что все это происходит в действительности. Ветеранам вьетнамской войны такое тоже знакомо.

Фетнат протягивает Кассандре кружку с горячим чаем, она пьет рассеянно, шумными маленькими глотками.

Орландо встает, распрямляя свое большое тело:

— Хочешь, девчушка, пойдем со мной. Я поищу что-нибудь на обед, а ты отвлечешься немного.

25

Теперь они знают.

26

Скопления мусора представляют собой равнины, холмы, долины, вершины, утесы из разнообразных дымящихся материалов.

Орландо и Кассандра идут среди невероятных пейзажей незнакомой местности, которая находится совсем рядом с «нормальным миром» и которая в то же время так далека от него. По небу летают летучие мыши, похожие на карликовых птеродактилей.

Неожиданно, когда они протискиваются сквозь узкий проход между двумя скалами из отходов, мужчина хватает девушку за руку:

— Осторожно!

Он увлекает ее на землю, стараясь защитить ее голову.

С грохотом треснувшего полярного ледника от горы мусора откалывается кусок и вызывает обвал из неисправных бытовых приборов.

Их накрывает лавиной обломков.

Викинг поднимается и помогает девушке вылезти из-под кучи игрушек.

— Вот так… надо быть внимательнее, — говорит ей пузатый бородач. — Здесь тебя повсюду подстерегает опасность, девчушка.

Он тщательно снимает сор с ее длинных волос.

— Я люблю мусор, но причины, вызывающие его появление, ненавижу.

Он показывает на домашние тапочки с подогревом, от которых тянется хвост электрических проводов.

— Прежде чем купить что-нибудь, люди должны задать себе три вопроса. Первый — нужна ли мне эта вещь? Второй — действительно ли я хочу ее купить? Третий — могу ли я обойтись без нее? Иначе все, что они покупают, становится мусором. Посмотри на эти вещи, у них даже упаковка целехонька. Что за бред. Меня это так бесит. Реклама толкает людей на покупки, не соответствующие их реальным потребностям. Кому это нужно?

Он показывает на салфетки для протирания рук и на упаковки с одноразовыми носовыми платками.

— В мое время сморкались в ткань, и это было очень удобно. А тут!

Орландо подбирает первую попавшуюся игрушку. Пластиковый водяной ручной пулемет для бассейна.

— К тому же их делают китайцы, китайские дети. Их эксплуатируют, с ними обращаются как с рабами, они вкалывают на фабриках в нечеловеческих условиях. И все это для того, чтобы сделать игрушку, которая развлечет вашего сына всего на десять минут, потом отправится в ящик в шкафу, а затем — в мусорный бак.

Он раздраженно сплевывает на землю.

— И из-за этой никому не нужной дряни Франция увеличивает свой финансовый долг Китаю. Теперь мы должны им деньги. За это пластмассовое дерьмо. И мы не можем больше их критиковать, когда они завоевывают Тибет или открыто поддерживают Судан, Зимбабве и Северную Корею с их кровавыми диктаторами. А те готовятся производить атомные бомбы, чтобы бросить их нам в рожу. Вот каковы грозные последствия маленьких безответственных поступков.

Ну, это он хватил лишку. Диктаторы появляются не из-за водяного пистолета.

Викинг бьет ногой по миниатюрной космической ракете, утыканной пушками.

Неожиданно вдали мелькает увертливый силуэт. Орландо достает свое оружие, прицеливается, стреляет и насквозь пронзает убегающую со всех ног добычу.

— Я знаю, что ты думаешь, девчушка: «Никогда не видела таких больших крыс, прямо как кролики». Это потому, что здесь крысы едят досыта, от этого они толстеют и размножаются в свое удовольствие. Для них здесь рай. В нормальной жизни они испытывают постоянный стресс из-за машин, кошек, людей, из-за крысиного яда в красных гранулах. Здесь стресса нет. Здесь крысы расцветают. Здесь им грозит одна опасность — другие крысы. Они все время дерутся между собой из-за территории, из-за кусков протухшего мяса, из-за самок, из-за прохудившихся мешков с мукой. Вот перед нами как раз небольшая стайка. Ну-ка попробуй попасть в какую-нибудь.

Орландо отдает ей свой лук, устанавливает стрелу. Девушка натягивает тетиву, подняв лук на уровень губ, закрывает один глаз и выпускает стрелу. Та со свистом летит по прямой и достигает цели. Слышится звук раздираемой плоти.

— Попала! А ведь тут далеко! Для первого раза совсем неплохо. Как это ты сумела? Училась стрельбе из лука в школе?

— Нет, я лук первый раз в руках держу.

— Браво, девчушка, у тебя врожденное умение стрелять.

Это всего лишь способ восприятия реальности. Я мысленно создаю связь между собой и крысой. А стрела летит уже по этой линии. Но ему я не могу об этом сказать, он ничего не поймет.

Она пожимает плечами.

— Повезло, — шепчет она, опуская глаза.

Они убивают еше пару десятков крыс, Орландо нанизывает их на веревку, словно жемчужины для ожерелья. Потом обвязывает веревку вокруг пояса — и оказывается в юбочке из крыс, хвосты которых свисают вниз, словно длинная толстая бахрома.

Они возвращаются в деревню, и Эсмеральда уверенной рукой взвешивает грызунов на ладони.

— Принеси пользу обществу. Золушка, помоги снять шкурки и выпотрошить. Ты, наверное, думаешь: что мы с ними будем делать? Из кишок я делаю нитки. Мясо мы едим, готовим из него рагу. По вкусу напоминает кролика. А шкурки цыганам относим. Они их потом продают. Из самых маленьких делают кошельки и кисеты для блошиного рынка в Сент-Уэне. А шкурки побольше покупают скорняки и шьют то, что потом называют шубами из сибирской выдры. Но это уже их дело.

Кассандра снова замечает лиса, который на этот раз приближается, не робея.

— Это Инь Ян. Мы его не трогаем потому, что он, как и мы, дикий, не приручаемый, и любит мусор. Этот лис стал нашим талисманом. У него есть одна особенность: он не выносит слова «работа».

Лис тут же показывает клыки.

— Каждый раз одно и то же. Хочешь, скажи сама, проверь.

— Работа?

Лис начинает рычать, словно завидев врага.

Слова. Сила слов. Глубинный смысл слов. Слово «работа» произошло от слова «раб» и означало «тяжелый, подневольный труд».

— Работа, работа, работа…

Лис визжит и, кажется, готовится к нападению.

— Инь Ян наш на все сто. У нас тоже аллергия на это слово, которое я не буду произносить, чтобы не раздражать нашего друга.

Все устраиваются вокруг перевернутого ящика, на котором лежат нанизанные на веревку крысы.

— За дело! — зычно рявкает Герцогиня, распределяя ножи.

Кассандра трудится наравне со всеми, поглядывая на своих товарищей.

— А вы? — вдруг спрашивает она. — Какое у вас прошлое?

Вокруг самодельного стола раздается гул шутливых протестов.

— Ладно, — соглашается Фетнат, — в конце концов, можно ей сказать… Ну, кто начнет?

— Ну я могу… — говорит Эсмеральда. — Моя история началась в одно прекрасное июльское утро, когда я была избрана Самым Красивым Младенцем в больнице Сан-Мике…

Неожиданно Ким прибавляет звук у телевизора. Раздается торопливый сбивающийся голос журналиста:

— …сегодня утром в 9 часов 30 минут произошел взрыв на химическом заводе ЭФАП. Согласно первым выводам полиции, речь идет об аварии на производстве, случившейся по причине изношенности оборудования и отсутствия должного технического обслуживания складов, в которых хранятся взрывоопасные химикаты. Взрывная волна выбила стекла во всех окрестных домах и перевернула машины, ехавшие по близлежащим дорогам. На данный момент насчитывается двадцать погибших и несколько сотен раненых, но есть опасения, что цифры могут возрасти…

27

Значит, я все-таки была права.

28

Через час Кассандра стоит у больших Северных ворот свалки. На ней розовый спортивный костюм, найденный обитателями Искупления среди мусора, кроссовки без шнурков от двух разных пар, поверх всего — красная лыжная куртка с несколькими дырками.

Эсмеральда произносит:

— Да, знаем, мы обещали тебе три дня, но, прости, Красная Шапочка, мне кажется, что ты приносишь несчастье.

— Я лично все равно считаю, что это просто совпадение. Не верю я в эти ее штучки с предсказанием теракта. Я здесь единственный представитель научной мысли, последователь Декарта, и говорю вам, что это просто случайность, — пренебрежительно заявляет Ким.

Орландо прячет глаза:

— Герцогиня права. Уходи отсюда, девчушка, и забудь про нас.

Фетнат сплевывает на землю:

— Как бы тебе сказать, малышка? Хочешь знать правду? Мы предпочли бы, чтобы ты ошиблась. Но твой сон оказался правдой, и ты нас здорово напугала. Если ты понимаешь, что я хочу сказать.

— Убирайся отсюда и никогда не возвращайся, иначе плохо будет! — угрожающе произносит молодой человек с синей прядью волос.

Подкрепляя слова жестом, он проводит большим пальцем по горлу. Эсмеральда подходит к молодой девушке и заявляет:

— Понимаешь, Бернадетта Субиру, твой дар был бы полезен людям, желающим знать, например, когда террористы будут взрывать бомбы. Нам на это наплевать настолько, что ты даже представить себе не можешь. И мне кажется, подобного рода информация не нужна никому.

— Это как молния. Никогда не знаешь, в кого она попадает. Тут ничего не поделаешь, остается только ждать и надеяться, что не в тебя, вот и все, — признает Фетнат.

— Теракты никого не волнуют, потому что все думают, будто они коснутся кого-то другого. А люди в основном «других» не любят.

— Мы, в частности, ненавидим буржуев, — прибавляет Ким. — Буржуи все козлы, и будет отлично, если все они передохнут. Нас это нисколько не тревожит. Даже наоборот.

Кассандра не отвечает, она кивает головой, словно все происходящее уже не имеет никакого значения. Фетнат сплевывает на землю:

— Я — профессиональный дипломированный колдун, и я вижу, что даже меня боятся, даже мне не доверяют. Меня терпят потому, что мои волшебные трюки не всегда получаются. А у тебя, малышка, все случилось в точности так, как ты сказала, со всеми подробностями. Нас дрожь от тебя пробирает. Я предпочитаю слышать про ужасы после того, как они произошли. А не до…

Африканец еще раз сплевывает на землю, как бы завершая фразу. Солнце, робко выглянув из-за туч, согревает землю. Обитателей свалки окружает рой шумных, беспорядочно кружащихся мух. Кассандра смотрит на них.

Это временные неприятности, сменяющие друг друга, как дождь и солнце. Когда идет дождь, становится холодно. А когда погода теплая, появляются мухи и комары.

Муха садится ей на лоб, и она ее не прогоняет.

— В любом случае, Золушка, — продолжает Эсмеральда, — тебе будет лучше с буржуями, чем с бомжами, правда же? Советую тебе вернуться в приют или в школу. Они точно будут рады тебя видеть, волнуются, наверное.

— Да, и помойся обязательно, девчушка, зубы почисти как следует. Теперь ты к запаху свалки притерпелась, привыкла и, быть может, уже его не чувствуешь, но он по-прежнему тут, — добавляет Орландо.

— Да, он прилипает к коже, как масло. Надо хозяйственным мылом мыться, это лучше всего, — важно замечает Фетнат.

Они передают друг другу пластиковую бутылку с вином, которую Эсмеральда догадалась сунуть в карман своего широкого платья.

Кассандра неловко улыбается. Остальные опускают головы, желая скорейшего окончания мучительной сцены.

— Давай убирайся, Золушка! Мы больше не хотим тебя видеть, — кричит Эсмеральда.

— Позже, много позже, лет через двадцать, когда выйдешь замуж, обзаведешься работой, детьми, успокоишься, тогда можешь прийти с нами повидаться, — великодушно добавляет Орландо. — В память об этой ночи. Пока, увы, девчушка, ты всего лишь ребенок, и нам недосуг с тобой возиться.

Ким усмехается:

— Ребенок — словно пердеж. Не раздражает только свой собственный.

— Ты бесишь меня своими цитатами на все случаи жизни, — бурчит Орландо.

— Прощай, малышка. Забудь нас, — заключает африканец.

Орландо протягивает ей пластиковый пакет из супермаркета, в котором лежат чипсы, ореховая паста, термос, наполненный чаем, и нож, чтобы она могла защититься в случае неприятных встреч.

Кассандра нюхает чай и благодарно улыбается.

— Наш девиз ясен: «Каждому — свое дерьмо», — подводит итог Эсмеральда.

Девушка кивает головой, чтобы показать, что она поняла. Потом поворачивается и, чувствуя слабость в ногах, медленно уходит. Спустя некоторое время, уверившись в том, что ее уже никто не видит, она перестает сдерживаться, и теплая соленая вода заливает ее глаза. Они становятся из серых серебристыми, похожими на отражающие мир зеркала.

29

Так, значит, я не ошиблась. Я действительно знала о том, что произойдет в будущем.

30

Небо темнеет. Опять начинается дождь, с каждым шагом Кассандре все труднее идти.

По крайней мере дождевая вода смоет с меня липкий запах помойки. Вот он, живительный душ, которого мне так не хватало.

Она не пытается спрятаться. Она идет по дороге, спускающейся к югу, к столице. Проходя мимо школы «Ласточки», она видит домик директора и ускоряет шаг, боясь, что он стоит у окна.

Городской пейзаж вокруг нее меняется. Теперь здания стоят более плотно, из них торчат параболические антенны, словно цветы, выросшие на огромных бетонных кактусах.

Ощущение беспомощности и одиночества сменяется у Кассандры чувством удивительной легкости.

По крайней мере я попыталась сделать все для того, чтобы трагедии не случилось.

Кассандре кажется, что отныне она сняла с себя ответственность за гибель людей. Теракт стал частью огромной помойки под названием Прошлое, в которой уже ничего нельзя изменить. Мертвых отвезли в морг, раненых — в больницу. Время перемалывает драмы и боль, превращая их в воспоминания.

Она думает об обитателях Искупления. Могла ли она предположить, что в один прекрасный день ее упрекнут в излишней чистоте! Могла ли она предположить, что на нее рассердятся за то, что она предвидит будущее.

Синдром Кассандры. Проклятие узнавать все слишком рано. И потому не находить понимания у окружающих.

Она проходит мимо магазина туристических принадлежностей, в витрине выставлены чашки и держатели для полотенец с именами. На плакате большими буквами написано: «Выбрать хорошее имя — проложить дорогу к успеху».

Нет, ничего из того, что говорил директор приюта, не может иметь смысла.

Сила предопределенности именем.

Кассандра вспоминает услышанную по радио передачу о болезни Альцгеймера. Люди, которые забыли обо всем, до последнего момента помнят одно: свое имя.

И я сама его вспомнила в первую очередь.

Существуют две общности, представителей которых зовут только по имени: бомжи и ангелы. Когда бомжей показывают в новостях, появляется подпись «Фердинан» или «Альбер», а следом пояснение — человек без определенного места жительства. То же самое с ангелами — Гавриил, Рафаил, Михаил и так далее. У них нет фамилий.

Бог, вообще-то, тоже, — только имя, без фамилии.

Девушка с большими серыми глазами замечает свою фотографию на последней странице газеты, которую бесплатно раздают на улицах.

«Кассандра Катценберг, 17 лет, пропала два дня назад. Если у вас есть какая-нибудь информация о ней, пожалуйста, позвоните по телефону… звонок бесплатный». Внизу приписка более мелким шрифтом: «Осторожно: девушка подвержена припадкам паранойи и может быть опасна. Не пытайтесь задержать ее самостоятельно, а немедленно оповестите полицию».

Кассандра достает свои часы и думает, что если отправитель «д» и есть пресловутый «Бог», то он, наверное, издевается или просто забыл о ней. Она бросает часы в мусорный бак. Проходит сотню метров, и тут ее охватывают сомнения…

Как там сказал директор?

«…Маленькая посылочка. Я думаю, ее прислал кто-то, кто любит тебя».

Она возвращается, роется в мусоре и отыскивает часы с загадочным циферблатом. На них, словно в насмешку над Кассандрой, по-прежнему красуется надпись: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 88 %».

Она идет прямо вперед без всякой определенной цели.

На улице потеплело. Кассандра дожидается закрытия городского парка и остается в нем на первую ночь.

Ведь скамейки, в конце концов, это бесплатные кровати.

И она не одна тут, другие бомжи лежат поодаль под открытым небом.

Она грызет чипсы, которые начала экономить, помня, что впереди ждут голодные дни.

Надо думать о будущем, иронизирует она.

Она запивает скудный ужин глотком теплого чая, поднимая стаканчик от термоса, словно бокал. Она чувствует себя одинокой, но свободной.

Спасибо за этот пир, господин Барон.

Потом она засыпает, подложив под голову подушку из нескольких бесплатных газет. Тело Кассандры сотрясает мелкая дрожь.

31

Ей снится, что она в замке. Стены защищают ее от холода, а крыша — от дождя. В комнатах нет насекомых, в подвале нет крыс. Она идет в отделанную черным мрамором ванную, поворачивает золотые краны и принимает горячий душ. Она моет свои длинные волосы шампунем с запахом лаванды, намыливает себя перламутровым мылом. На дно ванны стекает черная от грязи вода. Когда ее кожа вновь становится ослепительно и естественно розовой, она накидывает теплый халат, вычищает остатки грязи из-под ногтей на руках и ногах, покрывает их красным лаком. Тщательно намазывает тело кремом с нежным запахом миндаля. Сушит волосы и долго, словно лаская, расчесывает их.

С наслаждением она садится за туалетный столик, красит ресницы и брови. Красит губы толстым слоем помады и сводит их, словно для поцелуя, чтобы маслянистая субстанция равномерно распределилась по поверхности. Каждое действие доставляет ей радость, которую ни один мужчина не способен понять или вообразить.

Мыться. Прихорашиваться. Расчесывать волосы. Намазывать себя кремом.

Из окна она видит вдали город, над которым то тут, то там рвутся бомбы, похожие на призрачные оранжевые, желтые и черные грибы. Она слышит крики, но ей нет до них дела.

Она чистит зубы мятной зубной пастой с таким восхитительным вкусом, что ее хочется съесть. Делает эпиляцию ног полосками горячего воска. Отрывать их от кожи немного больно, но ей даже нравится это легкое пощипывание. Затем она натягивает чулки, надевает туфли на высоком каблуке, очень похожие на те, которые она видела в куче мусора на свалке.

Она надевает шелковый бюстгальтер и брызгает на шею духами с ароматом апельсинового цвета и ванили. В этот момент до нее доносится голос из соседней комнаты:

— Ты готова, Кассандра?

Дверь открывается, появляется очень красивый молодой человек с чудесной улыбкой. На груди его эмблема в виде стилизованной буквы «д».

— Это я подарил тебе часы, но сейчас я подарю тебе нечто еще более ценное.

Он заключает ее в объятия и начинает…

32

…Покрывать ее слюнями.

Кассандра чувствует, что ее облизывают. Она улыбается, потом, охваченная сомнениями и удивленная длиной энергичного языка, открывает глаза. Перед ней большая лохматая собака, ирландская овчарка, которую держит на поводке работник муниципальной службы. Он тянет собаку за поводок, и той приходится прекратить вылизывание.

Служащий говорит Кассандре, что ей нельзя оставаться на скамейке. Это может возмутить посетителей парка и напугать детей.

— Это запрещено, — говорит он.

Кассандра Катценберг встает на ноги и понимает, что, пока она спала, у нее украли рюкзак, в котором находись все запасы еды, термос с чаем и нож.

Ну если даже другим бомжам доверять нельзя…

Она бредет по городу и подбирает бесплатную утреннюю газету. В ней рассказывается о несчастном случае на заводе ЭФАП. Очевидцы говорят о таинственном двойном взрыве, но к тем, кто намекает на возможность теракта, не прислушиваются. Все обвиняют компанию, производящую химикаты, в том, что она, несмотря на предупреждения компетентных органов, не заменила изношенное оборудование.

Рабочий завода объясняет:

— Я буквально на днях говорил об этом с женой. Я сказал ей: за помещениями и оборудованием так плохо следят, что достаточно одной искры, чтобы все взлетело на воздух. Она посоветовала мне доложить начальству, я так и сделал. Но никто не стал меня слушать.

Эксперты, срочно прибывшие на место происшествия, подтвердили гипотезу возгорания из-за короткого замыкания. Адвокаты заявляют, что компания готова оплатить жертвам ущерб, но сначала поторгуется. Премьер-министр, в кои-то веки вставший на сторону профсоюзов, повышает тон и требует пересмотра зарплат пострадавшим рабочим.

Кассандра листает страницы бесплатной газеты: ее фотография по-прежнему на видном месте, и на этот раз объявление о розыске сопровождается пометкой «Срочно».

Это все директор, Филипп Пападакис, старается меня отыскать. Ему-то что, пансионеркой больше, пансионеркой меньше! Каждый год тысячи детей сбегают. Что он на мне-то зациклился?

«Паранойя»? Да, возможно, у меня паранойя. Но параноики видят воображаемую опасность. А когда видишь опасность реальную, то кто ты? Ясновидящий? В этом случае надо было уточнить: «Осторожно, ясновидящая».

Она просматривает статьи о несчастном случае на заводе в других бесплатных газетах. Во всех утверждается, что произошла авария на производстве. Никаких других гипотез не рассматривается. Даже составлена карта химических заводов, на которых могут произойти подобные взрывы. В правительстве говорят об ужесточении контроля за объектами группы риска.

Она заканчивает читать и принимается бродить по улицам квартала Монмартр на севере Парижа. Прохожие не обращают на нее никакого внимания. Она словно стала невидимой. Никто ей не докучает. Она опять дожидается закрытия общественного парка и проводит в нем еще одну, на этот раз чуть более прохладную ночь. Она сворачивается калачиком и укрывается одеялом из бесплатных газет. Ложится поудобнее. Ищет рюкзак, потом вспоминает, что его украли, и думает:

Лучший способ не быть обворованным — ничего не иметь.

Проснувшись, Кассандра чувствует сильный голод. Она обходит мусорные баки закусочных быстрого питания, находит немного холодной жирной картошки фри и засохшие кусочки курицы в нераспечатанном пакетике. Но эта еда быстро вызывает у нее отвращение. Она спускает к площади Опера и мусорным бакам ресторанов, но ее прогоняют. Тогда она идет к Большим бульварам, роется в мусорных баках у супермаркетов и находит еще нераспечатанную еду, выброшенную потому, что истек срок годности. Она вспоминает слова Орландо:

Ты думаешь, что ровно в полночь того дня, который указан на этикетке, микробы, сверившись с часами и календарем, пересекают линию старта и набрасываются на просроченную еду?

Кассандра пробует и с отвращением выплевывает первый же кусок. Все пропитано дезинфицирующим средством. Она видит рабочего, выкидывающего мусор, и спрашивает, зачем он заливает продукты едким препаратом.

— Если вы отравитесь, съев наши испорченные продукты, мы будем отвечать перед законом, — поясняет человек в зеленой униформе.

То есть они, боясь проблем с правосудием, предпочитают сделать просроченную еду несъедобной вместо того, чтобы отдать ее нуждающимся…

На третий день у Кассандры наступает первый этап распада личности: она, совершенно не сдерживаясь, чешется.

То одна, то другая часть ее тела постоянно зудит и требует, чтобы ее разодрали ногтями. Некоторое время Кассандра только этим и занимается. Она проводит целый час, расчесывая зудящие участки кожи.

Она бесцельно бродит по городу. Такой образ жизни — что-то новое для нее. Раньше она выходила на улицу, чтобы попасть из пункта «А» в пункт «Б». Улица была средством сообщения. Теперь ее перемещения не имеют смысла. Она кружит вокруг пункта «А», не назначив встречи, не преследуя никакой цели.

Улица — это и точка отправления, и конечная цель.

Бродит так не она одна. Раньше Кассандра не замечала нищих и бомжей, а теперь видит их повсюду. Все они чешутся и идут не из точки «А» в точку «Б».

Кассандра замечает других «невидимок».

Они роются в мусорных баках. Тащат в руках сумки. Толкают тележки, набитые пакетами. Прячутся под воротами и спят на вентиляционных люках. Они смотрят в землю, словно просят прощения за то, что еще живы.

Привидения. Теперь я стала одной из них и вижу их. Как медиумы, которые видят мертвых.

Она замечает бомжа, лежащего на земле с бутылкой в руках. Он разговаривает сам с собой, выкатив глаза и показывая куда-то пальцем:

— …Если ты считаешь, что я позволю так с собой обращаться, то ты ошибаешься, малыш. Прости за прямоту, но такие ребята, как ты, меня не впечатляют, нет! Чтобы меня поразить, нужен кое-кто повнушительней! Гораздо, гораздо внушительней. Еще не родился тот человек, который заткнет мне рот! И мне наплевать, что тебе это не нравится! Хватит строить из себя невесть что, ясно? Сразу видно, ты не знаешь, с кем имеешь дело!

Кассандра смотрит на него с тревогой. Эсмеральда предупреждала, что после стадии почесывания наступает следующая стадия распада личности: потребность разговаривать с самим собой. Она содрогается от этой мысли и с тревогой наблюдает за остальными бомжами, которые произносят монологи, адресованные самим себе.

Только бы не стать такой, как они.

Свой третий день Кассандра проводит в Люксембургском саду. Она кое-как умывается водой из фонтана, потом бродит по улицам и исследует мусорные баки, теперь уже с большим знанием дела. Она с первого взгляда распознает пакеты с отвратительным содержимым вроде трупиков хомяков, использованных подгузников, гигиенических салфеток или экскрементов кошек и собак.

У нее появилась привычка нюхать еду перед тем, как съесть. Она заново открывает этот старый забытый рефлекс так же, как искусство использовать зубы и ногти для защиты от нападения.

Я и вправду становлюсь первобытной женщиной, живущей в самой гуще современного мира.

Понюхав, она надкусывает еду кончиками зубов, чтобы обнаружить вкус гниения до того, как проглотит кусок. Раньше информацию Кассандре поставляли этикетки, теперь — ее собственные вкусовые рецепторы.

Падение происходит медленно, неотвратимо, естественно.

На четвертый день у Кассандры возникают проблемы с пищеварением, они завершают этап отторжения недоброкачественной еды. Кассандра понимает, что привыкаешь ко всему, даже к вредной пище.

Однажды, прогуливаясь по Пятнадцатому округу, неподалеку от станции метро «Конвент», Кассандра проходит мимо кондитерской и видит в витрине свой любимый десерт: лимонное пирожное, покрытое слоем миндальной пасты, на которой шоколадом написано «лимон». На ценнике написано: 2,5 евро.

У Кассандры их нет. Именно это пирожное, именно в этом месте и именно в это время кажется ей пределом желаний.

Кассандра Катценберг входит в кондитерскую:

— Я хотела бы купить лимонное пирожное, но у меня нет денег, чтобы расплатиться за него.

Молодая женщина за стойкой смотрит на нее, потом говорит:

— У вас есть часы.

— Они не показывают время. Это часы для розыгрышей.

— Я люблю розыгрыши.

— Эти часы много значат для меня. Подарок того, кто меня любит, но кого — я не знаю.

Молодая продавщица, кажется, заинтересовалась. Кассандра продолжает:

— Но мне так хочется съесть это пирожное! Возьмите!

Она протягивает продавщице часы, на которых написано «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 88 %». Та, удивленная надписью, колеблется.

— Если вы уж так хотите съесть это пирожное, я вам его подарю, а игрушечные часы оставьте себе. Сегодня будет бесплатное угощение.

Кондитерша протягивает Кассандре лимонное пирожное с салфеткой и ложечкой, чтобы десерт было удобнее есть.

Значит, существуют все-таки щедрые люди. Нельзя утрачивать доверия, иначе я потеряю возможность наслаждаться вот такими встречами.

Продавщица кондитерской — полненькая девушка, розовощекая и добродушная. От нее пахнет молоком.

— Меня зовут Шарлотта.

— А меня нет.

Кассандра делает паузу, потом уточняет:

— …Меня не зовут Шарлотта.

Кондитерша пожимает плечами, вешает табличку «ЗАКРЫТО» на стекло входной двери и предлагает Кассандре присесть, чтобы спокойно поесть.

Кассандра, дрожа, хватает пирожное и подносит его к губам. Она закрывает глаза и наслаждается свежим вкусом каждого кусочка. Никогда в жизни она не ела ничего столь восхитительного. Она жует очень медленно. Она впитывает каждую молекулу лимонного крема, даже зубы чувствуют вкус сквозь эмаль. Она распределяет тесто языком во все уголки рта, чтобы каждая клетка смогла получить удовольствие.

— Надо же, вы были ужасно голодны.

Кассандра не отвечает, ее рот полон, глаза полузакрыты от наслаждения. Шарлотга задумчиво смотрит куда-то вдаль.

— Как-то раз один парень в клубе пригласил меня танцевать, и я подумала, что он захочет продолжения. Он и захотел продолжения, но только с моей лучшей подругой. Я была в отчаянии. Тогда какая-то незнакомая девушка протянула мне тарелку с большим куском торта. Я его прекрасно помню. Клубничный торт с огромным количеством заварного крема. Она, наверное, наблюдала за нами. Она сказала мне: «Ешь! Торт — не мужчина, он тебе разочарований не принесет!» Для меня это стало открытием. Удовольствие от еды — самое простое и самое сильное из всех наслаждений. Подумать только — меня и зовут Шарлотта. Как яблочная шарлотка. Вы верите в то, что имя определяет судьбу?

Кассандра даже не утруждает себя ответом. Кондитерша глубоко вздыхает:

— Любовь — это всегда будущее. Глядя на стоящего рядом мужчину, ты думаешь, что это твой будущий муж, с которым ты заведешь будущего ребенка. Даже секс — это будущее. Ждешь, что испытаешь оргазм. И вечно все это ведет к разочарованиям. Или даже драмам. А сахар ты ешь в настоящем. Я предпочитаю настоящее будущему. Будущее… вещь ненадежная.

Девушки смотрят друг на друга. Кассандра думает:

Ей скучно, ей нужно поговорить.

Никто ее не любит. Она угостила меня этим пирожным, чтобы получить слушателя, которому можно рассказать о своей жизни. В обмен на десерт она получила сеанс психотерапии. Она думает, что я могу ее понять.

Шарлотта улыбается:

— Ну и что, Кассандра Катценберг, ты думаешь, я тебя не узнала?

Девушка со светло-серыми глазами едва заметно вздрагивает.

— Твоя фотография висит на моей кассе. Не волнуйся, я тебя не выдам.

Шарлотта берет пирожное «пари-брест» со взбитыми сливками и шоколадом и говорит с набитым ртом:

— Мой отец был алкоголиком, к тому же буйным. Бил мою мать. Однажды она забрала меня и сбежала. Но после этого стала невыносимой, все время плакала, жаловалась, я этого вытерпеть не смогла, ну и, в свою очередь, тоже сбежала. Видишь, я тоже беглянка. Сначала я искала отца, но он уехал за границу. Я его больше никогда не видела. Помню лишь то, что у него на животе была татуировка. Орел, держащий в когтях змею, прямо над пупком.

Обе девушки едят маленькие профитроли с фисташковым кремом.

— А твои родители где? — спрашивает кондитерша.

— Убиты.

Слово «убийца», «assassin», происходит от «Haschischins», так называли персидских убийц, которые накуривались гашишем, чтобы впасть в беспамятство и умертвить как можно больше людей, надеясь таким образом попасть в рай к девственницам.

Кондитерша проглатывает кусок пирожного и вытирает губы.

— Мои соболезнования. Так будем же есть, будем наслаждаться здесь и сейчас.

Она хватает кофейное пирожное из заварного теста и собирается его съесть.

— Можно я тоже возьму? — вежливо спрашивает Кассандра.

— Конечно! В любом случае их выкинут, потому что завтра они будут уже не свежие. Так что не стесняйся.

Усевшись рядом с кондитершей, Кассандра устраивает себе настоящий пир. Девушки вместе поглощают вишневые тарталетки, слегка подсохшие круассаны с миндалем, сливовые фланы. Рты у обеих набиты. Шарлотта продолжает развивать свою мысль:

— Я ем пирожные каждый вечер. Лучше них ничего в этом мире не знаю. Сахар позволяет выносить все. Иногда, когда я ем взбитые сливки, меня пробирает дрожь — быть может, белый крем, похожий на женское молоко, напоминает мне о матери. На свете нет ничего более оригинального и прекрасного, чем цвет и форма пирожного. Мы отправляем к себе в желудок воздушные шедевры! Необходимость их выкидывать разбивает мне сердце. Я всегда подъедала остатки одна, но вижу, что вдвоем веселей. Я рада, что делю их с тобой. Приходи сюда, когда захочешь.

Кассандра застывает. Она выпускает из руки сливовый флан и убегает.

33

Какая же я дура!

Эта кондитерша — самый страшный человек из всех, с кем я встречалась. Она дает мне ложную надежду. Теперь, когда я попробовала эти чудесные пирожные, я не смогу больше есть отбросы. Теперь, когда я видела ее дружескую улыбку, я не вынесу презрительных взглядов прохожих.

Я лучше умру от голода, чем приду к ней еще раз. Мой рот должен забыть это пиршество вкуса. Словно ничего не произошло.

34

Кассандра засовывает два пальца глубоко в горло и старается вызвать рвоту. Безуспешно.

Мои клетки слишком сильно любят сахар и не слушают приказы мозга.

Она повторяет попытки много раз, потом прекращает их.

Девушка с большими светло-серыми глазами находит в мусорном баке шапочку, очки и пальто, она хочет изменить внешность на тот случай, если кто-то еще узнает ее по фотографии. Ей нравятся карманы пальто, в них она сможет положить еду, которую найдет среди отбросов.

После многих дней бесцельного блуждания по городу она замечает, что люди сторонятся ее, словно она страдает заразной болезнью. Эта болезнь — бедность. И первый ее симптом — дурной запах.

Их отпугивает мой запах. Я понимаю обитателей Искупления. Конечно, когда я просила спасти людей, Ким и Эсмеральда издевались надо мной, и были правы. Все эти буржуи теперь и мои враги.

Кассандра чешется все чаше. И уже не обращает на это внимания.

Однажды вечером, когда она пытается устроиться на ночлег под одним из мостов через Сену, трое бомжей приближаются к ней с угрожающим видом.

— У меня ничего нет. У меня уже все украли, — объявляет она трем парням бандитского вида.

— Нет, у тебя осталось тело. И мы им воспользуемся, чтобы поразвлечься, милая.

Черт, они тоже считают, что видят ближайшее будущее.

— Послушайте, господа, я ничего не имею против того, чтобы вы немного развлеклись, пусть даже и с моим телом. Я знаю, что жизнь бомжа не всегда легка, особенно если у вас нет культурных развлечений.

Они растерянно смотрят на нее.

Власть слова.

— К тому же ваша жизнь, наверное, весьма однообразна. Да, как известно, рутина убивает творческую мысль.

Главное — разговаривать с ними без презрения, уважительно. Не ошибиться в выборе слов. В каждом слове заложен свой смысл.

— Однако, к моему огорчению, сегодня вечером я занята другими делами. Может быть, вам это покажется смешным, но я должна спасать человеческие жизни.

Попробуем говорить правду.

Три бомжа смотрят на нее, удивленные этой странной речью, но не уходят. Один из них начинает шумно дышать.

Что ж, ладно, придется использовать старые добрые методы убеждения на уровне подсознания.

Кассандра делает вид, что отворачивается, и ногой наносит удар в промежность первому бродяге, второму царапает лицо, третьего кусает (отвратительный вкус), сплевывает и проворно, как лисица, потревоженная тремя неуклюжими медведями, убегает.

В течение последующих дней она обнаруживает, что у отверженных совершенно отсутствует солидарность. Кассандра превращается для них в потенциальную добычу. Она становится недоверчивой, старается к ним не приближаться, чутко спит, сохраняет дистанцию между собой и существами, для которых чувство братства — это роскошь, доступная лишь богачам.

Погода портится. Снова молнии, снова дождь.

Спасибо за душ.

Длинные косые струи хлещут ее по лицу и заставляют спрятаться в метро. Кассандра спускается туда прямо перед закрытием, в час ночи.

Сиденья расположены далеко друг от друга, так, чтобы бомжи не ложились на них, но Кассандра слишком устала и не может искать другого пристанища. Несмотря ни на что, ей удается заснуть, хотя голова ее лежит на одном сиденье, ноги — на другом, а тело висит в воздухе.

35

Ей снится, что огромное лимонное пирожное опускается на землю прямо перед ней. Она залезает на него, садится на миндальное тесто. Летающее пирожное поднимается в воздух, и Кассандра видит с высоты большую страну, покрытую холмами в виде десертов. По ней течет бурная река розового крема с ликером «гран-марнье».

Сливовый флан, как мост, соединяет две скалы из безе. Навстречу Кассандре, верхом на кофейном пирожном из заварного теста, летит Шарлотта.

— Ты думаешь, я тебя не узнала? — говорит она.

Кассандра поднимает глаза. В высоте плывут облака из сладкой ваты. Воздух напоен горячей карамелью. Небо вдруг темнеет. Облака из сладкой ваты делаются коричневыми и становятся профитролями с начинкой из шоколада. На Кассандру льется дождь из жидкого шоколада, он течет ручьями, чернеет, краснеет, теперь с неба сыплются еще и острые осколки стекла. Кассандра понимает, что обливающая ее жидкость — не шоколад, а кровь.

36

Топот ног. Кассандра просыпается от гула шумной толпы, которая неожиданно врывается в распахнутые двери метро. Люди бегут мимо нее, торопясь на работу. Кассандра встает и бесцельно бродит по платформе. Она хочет есть.

Я не могу оставаться без гроша в кармане. Мне нужно по крайней мере пять евро. Иначе я чувствую себя голой.

Никогда до бегства из школы «Ласточки» не оказывалась она в столь странном положении. Без денег. Без документов. С пустыми карманами. С пустым желудком.

Люди скользят мимо, как жидкая, бесконечно текущая куда-то масса.

Они даже не понимают своего счастья — есть каждый день свежую еду, да еще на выбор. Они даже не ценят то, что у них есть деньги, крыша, теплое место, где можно спать… Только когда теряешь что-то, осознаешь, какой привилегией было обладание.

Кассандра петляет по подземным коридорам. Она обнаруживает, что метро — это идеальное место для попрошаек. Она садится и протягивает руку. В ладонь падает небрежно брошенная монетка в пятьдесят сантимов. Кассандру охватывает чувство благодарности, она восклицает: «О, спасибо большое, сударь!» — и церемонно кланяется.

Так вот как это просто? Достаточно протянуть руку — и деньги упадут в нее?

Но тут женщина в цыганском одеянии начинает прогонять Кассандру. Девушка вскакивает, собираясь драться, но другая цыганка из-за спины товарки показывает Кассандре нож. Приходится уйти.

Кассандра понимает, что нищенство — это работа и есть участки, занятые профессионалами. Как пауки следят за паутиной, так и они следят за каждым участком. «Теплые местечки», где клиентов так много, что они еле двигаются, очень ценятся. Кассандра начинает поиск свободной территории, но ничего не находит. Стоит ей где-то устроиться, как другие нищие ее безжалостно прогоняют.

Тогда Кассандра пробует метод мобильного попрошайничества. Она ходит по вагонам метро. «Подайте что-нибудь, дамы и господа». Люди делают вид, что не слышат. Она пытает счастья с другими фразами: «На хлеб» или «У меня все украли». Когда она не просит милостыню сама, она наблюдает, как работают другие нищие, и понимает, что речь идет о настоящем искусстве.

Некоторые произносят очень длинные монологи или рассказывают всю свою жизнь: «Здравствуйте, дамы и господа, заранее благодарю за ваше внимание. Я с удовольствием бы не тревожил вас, но обстоятельства моей жизни вынудили меня прийти сюда. Я все потерял, когда был уволен с работы, а моя жена меня бросила…»

Нет, так не надо.

Люди не любят, когда им что-то объясняют или на что-то жалуются.

Кто-то прибегает к юмору: «Я знаю, что вы мне ничего не дадите, прошу по привычке — вдруг повезет?»

Кто-то — к агрессии: «Вообще-то на моем месте должны были оказаться вы. Я достоин лучшего. А вот вы похожи на навьюченных ослов, и лучше бы вам было сдохнуть».

Кто-то — к поэзии: «Дайте несколько монет — я куплю себе обед. Дайте несколько банкнот — хватит мне на год вперед. Подарите теплый взгляд — и тому я буду рад».

Кто-то — к объяснениям: «Все началось, когда меня ограбили, прошлым летом, когда мы жили в Марн-ля-Валле. В коробке, спрятанной в ящике с бельем, лежали все мои сбережения. Воры их забрали, и я лишился всего».

Наркоманы: «Гарантирую: если вы дадите мне денег, они пойдут на покупку спиртного или препаратов лично для меня. Благодаря вам я куплю продукцию хорошего качества. Клянусь!»

Юмористы, уверенные в себе: «Увы, я мелочь не принимаю, только банкноты. Чеки тоже не беру, мне подсовывали фальшивки, я им больше не доверяю».

В конце концов Кассандра придумывает отличный текст, самый простой и убедительный, лучше всего подходящий ее образу: «Дайте, пожалуйста, денег на билет домой, к родителям».

Так прохожий может подумать, что она раскаявшаяся беглянка, мечтающая вернуться в семью. Замысел оказался верным, и Кассандра имеет успех, особенно у пожилых людей и родителей, которые примеряют ситуацию на себя: если мой ребенок сбежит, быть может, ему тоже кто-нибудь даст денег на обратную дорогу. Милостыня превращается в магическое заклинание, как в тех случаях, когда люди жертвуют деньги на разработку лекарства против рака и пытаются таким образом обмануть судьбу.

Когда кто-то хочет поговорить и узнать о ней больше, Кассандра представляет ожидаемый сценарий: «Я сбежала из дома и сожалею об этом. Я хочу вернуться и снова ходить в лицей». Если этого оказывается недостаточно, изобретает более сложную историю, в которой предстает несчастной жертвой порочного дяди-насильника, от чьих домогательств она спасается. Поскольку последний рассказ пользуется популярностью, Кассандра с удовольствием добавляет в него красок и непристойных подробностей.

Я придумываю свою персональную идеальную легенду. Став бомжом, становишься мифоманом.

Иногда мужчины с лукавым видом кладут ей руку на ягодицы. Сначала она сердится, потом не обращает внимания.

Самыми опасными оказываются другие нищие. Они ей недвусмысленно угрожают.

Кассандре приходится драться, кусаясь и царапаясь, с другой девушкой, чуть помоложе, чем она сама. Та, увидев похожую на себя нищенку, сочла ее соперницей, применяющей запрещенный прием.

Кассандра проигрывает. Ее конкурентка оказывается гораздо более злобной и сильной. Девушки борются, катаясь по перрону. Если Кассандра кусается, противница кусает в ответ; если Кассандра вцепляется ей в волосы, та отвечает тем же. Кассандра хочет предложить ей союз двух дикарок, дружбу, взаимопомощь, но соперница злобствует. Кассандра предпочитает покинуть поле боя, не пытаясь делать опасных попыток к сближению.

Когда дождь прекращается, Кассандра поднимается на поверхность, где воздух явно чище, чем в метро. Похолодало, и Кассандра ищет способ не замерзнуть ночью под открытым небом. Она наблюдает за другими бомжами и в конце концов занимает вентиляционный люк метро, откуда вырывается теплый, спертый воздух подземных коридоров.

Однажды она видит уродливую нищенку. Она готовится к драке с конкуренткой и замечает, что это не кто иной, как она сама в отражении зеркальной витрины.

Нет, это невозможно, я не могла стать такой!

Кассандра вспоминает, что уже много дней не имела возможности увидеть себя со стороны.

Она рассматривается себя во всех подробностях.

Кто я? ГОСПОДИ, КТО Я НА САМОМ ДЕЛЕ?

Она растеряла всю красоту, всю грацию, всю женственность. Ей кажется, что она похожа на цветок без лепестков. Остался только лишенный привлекательности колючий стебель, от которого улетают бабочки и который притягивает лишь мух.

Она исследует себя с близкого расстояния и замечает, что поры кожи забиты черными точками грязи.

Теперь Ким не смог бы упрекнуть меня за «слишком чистые буржуйские руки».

Подумать только, я всегда нажимала на спуск в туалете локтем, боясь испачкать пальцы, и стелила на сиденье унитаза бумажные салфетки, чтобы избежать контакта с какой бы то ни было инфекцией.

Она очень давно не чистила зубы зубной пастой. Она постоянно чувствует во рту неприятный привкус. Она дышит в ладонь и ощущает запах, который вызывает у нее отвращение.

Кассандра решает сделать свою внешность готической.

«Любой осознанный недостаток становится художественным выбором». Еще одно изречение, которое привело бы в бешенство Орландо и которое Ким мог бы написать на своей майке.

В первом же мусорном баке Кассандра находит черные грубые ботинки, толстые и дырявые. Левый ботинок ничем не отличается от правого. На дне второго бака она обнаруживает черную кожаную куртку с рельефным рисунком в виде черепов. Куртка разорвана, но Кассандре нет до этого дела. Она украшает ее скрепками, булавками, кнопками, шпильками. Она отыскивает в мусоре черный косметический карандаш и, глядя в треснувшее зеркальце, рисует себе лицо.

…чтобы напугать буржуев, а также чтобы скрыть свои недостатки и художественно их преобразить.

Она находит черные кожаные перчатки и отрезает пальцы, делая из них митенки. Ее арсенал готов. Она вспомнила еще один животный рефлекс: казаться как можно более отталкивающей, чтобы обращать в бегство хищников. Зловоние хорька и угрожающий внешний вид волка — это, в конце концов, всего лишь стратегия выживания, доказавшая свою состоятельность. Кассандра смотрит на свой грим в зеркало.

Отныне я выполняю вполне определенную социальную функцию: пугало.

Она разглядывает себя с разных ракурсов и наконец понимает, на какую актрису она похожа.

Я — Дженнифер Коннелли в фильме «Реквием по мечте», только более молодая и более готичная.

Чувствуя уверенность в себе благодаря своему новому костюму, она начинает ходить в супермаркеты и привыкает воровать еду. Даже охранники не трогают ее, боясь подхватить блох и быть искусанными. Потому что, как только появляется опасность, она решительно показывает зубы и рычит.

Как Инь Ян.

Кассандра находит в глухом закоулке темного тупика выемку в стене, которая служит ей сейфом. Она прячет туда еще работающее радио, блокнот, ручку, нож, бутылку воды, упаковку аспирина, мыло, бритву, карманный фонарик, пакетики с чипсами.

Мое имущество.

Девушка закладывает отверстие кирпичом, чтобы оно не привлекало к себе внимания. Тайник с вещами Кассандры становится ее очень маленьким «домом». Пусть несколько десятков кубических сантиметров, но это уже ее территория. Кассандра теперь далеко от нее не отходит.

В один дождливый день она замечает, что ее чипсы отсырели. Она решает положить все в пластиковый пакет. Правило номер пять для хорошего бомжа: все заворачивать в водонепроницаемую пластиковую пленку. А пока она ест мокрые чипсы.

Я никогда не позволю несчастьям взять верх надо мной, какими бы суровыми…

— …ни были испытания, я буду бороться с ними, и они не смогут…

…Черт, я говорю вслух!

Она прижимает ладонь ко рту, вынуждая себя замолчать, и понимает, что слова «какими бы суровыми» она произнесла про себя, а «ни были испытания» — уже вслух.

Итак, она дошла до второго этапа распада личности: после почесывания — диалоги с самим собой.

Затем наступит третья стадия. Видимо, безумие.

Я не хочу сходить с ума.

Кассандра ищет объяснения своей минутной слабости.

Это потому, что я не могу поговорить с кем-нибудь умным, не читаю книги. Мозг голодает.

Она размышляет.

Чтобы не сойти с ума, необходима пища для мозга. Книги… Единственное средство. Срочно.

37

Кассандра Катценберг входит в огромное культурное пространство, словно в клинику, где собирается лечиться.

Она смотрит на видеоигры. На комиксы. На диски с фильмами. На романы. Сласти для мозга. Вот чего ей не хватало в последние дни: десерта для ума. Она ласково дотрагивается до стопки альбомов с комиксами. Она вдыхает запах романов. Она глотает аромат бумаги, чернил, пластика.

Повсюду ее взгляд очаровывают яркие обложки и названия, за которыми скрываются драматические или комические истории.

В отделе видеоигр дети, в будущем возможные эпилептики, жадно склонились над консолями с кружками, квадратиками, треугольниками и крестами. Поодаль их товарищи, развалившись на полу, перелистывают страницы бельгийских комиксов и японских манга с картинками, изображающими насилие или эротику.

Кассандра идет вдоль полок, ей кажется, что она гуляет по аллеям волшебного сада. Она проходит отдел научно-исследовательской литературы и видит секцию «Биографии исторических деятелей». И тут же: «Проклятие Кассандры».

На обложке все та же женщина, что являлась ей во сне, сидит на золотом троне в белой тунике, вокруг запястья ее руки обвилась змея. Кассандра листает книгу и находит наконец продолжение биографии своей тезки. Она садится на синтетический палас, прислоняется к стене и читает:

«…тогда Кассандра нашла своего брата по имени Парис, которого считали пропавшим без вести. Она чувствовала, что своим безответственным поведением он навлечет несчастья на их город…»

Парис… Париж…[9] Кассандра. Парис — это имя города, в котором я живу. Не может быть, это просто совпадение.

«Юный Парис, которого, согласно древнему предсказанию, бросил отец, царь Приам, был воспитан бедным пастухом. Парис вырос, нашел своего настоящего отца, и последний принял его при дворе. Царь раскаялся в своем проступке и признал Париса наследным принцем. Парис был красивым, спортивным юношей, все троянцы восхищались им. Его брат Гектор, мучимый ревностью, посоветовал царю Приаму отправить Париса в Грецию для участия в переговорах о возвращении его тетки, украденной греками. Тогда вмешалась Кассандра и заявила: „Я чувствую, что, если Парис отправится в Грецию, он навлечет на Трою несчастье. Ему не нужно туда ехать". Но, несмотря ни на что, Парис уехал и вернулся из Спарты с Еленой, женой Менелая, брата царя греков, Агамемнона. Парис сказал: „Греки украли у нас женщину, мы взамен похитили женщину у них".

Тогда Кассандра заявила: „Из-за этой женщины между нашими народами начнется война". Но троянцы видели, что прекрасная Елена любит царевича, и решили поддержать выбор Париса, несмотря на грозные пророчества Кассандры. „Замолчи, зловещая птица", — сказал ей Парис. „Ты сама, колдунья, своими дурными пророчествами навлекаешь на нас беду!", — сказал ее родной отец Приам. Но через несколько месяцев, когда Парис вступил в брак с Еленой, на горизонте действительно появились бесчисленные греческие корабли. Царь Агамемнон и его брат Менелай уговорили множество греческих городов объединиться и напасть на античный город Трою».

Кассандра пропускает несколько глав.

«…Поскольку война продолжалась и греки никак не могли взять Трою приступом, Одиссею пришла в голову идея подарить царю Приаму огромного деревянного коня в знак начала переговоров о мире. Тогда Кассандра…»

— Мадемуазель, здесь нельзя читать. У вас есть два варианта: либо вы кладете книгу на место, либо вы ее покупаете.

Я знаю и третий вариант.

Кассандра резко вскакивает на ноги и мчится по магазину. Несколько человек пытаются ее преследовать, но как-то нехотя, словно боятся запачкаться или как будто украденная книга не стоит усилий, которые надо потратить на ее возвращение.

Кассандра выскакивает через главный вход на улицу, срабатывает сигнализация. Девушка бежит по улицам и проспектам. Потом прячется в подворотне. Задыхаясь, она садится на землю и продолжает читать о приключениях своей античной тезки.

«…сказала: „Бойтесь греков, дары приносящих". Но никто не слушал ее, и троянцы приняли в дар огромного коня. Ночью из полого брюха деревянной статуи выбрались греческие солдаты. Под предводительством Одиссея они открыли ворота и впустили армию Агамемнона в город…»

«Греки, по-прежнему под руководством Одиссея, перебили спящих троянцев и разграбили город. Они уничтожили все население Трои…»

Кассандра отрывается от книги.

Каким же подлецом, оказывается, был этот Одиссей. Гомер нам его героем представляет, а этот тип не соблюдал мирные договоренности и убивал людей ночью во сне.

Она продолжает читать:

«…все население Трои, оставив в живых лишь одного человека, царевну Кассандру. Ее взяли в плен и в качестве военного трофея отдали Менелаю, чтобы возместить потерю Елены Прекрасной».

Словно ее наказание заключалось еще и в том, чтобы, уцелев при разрушении города, отныне задаваться вопросом: «Почему они меня не послушали? Ведь я их предупреждала».

Кассандра не дочитывает историческую книгу до последней страницы, бросает ее на скамейке.

Изучая биографию знаменитой тезки, я лишний раз убеждаюсь в том, что имя предопределяет мою судьбу. В этом и заключается ловушка. Пападакис, рассказав мне историю античной Кассандры, подготовил меня к тому, чтобы я прожила точно такую жизнь.

Кассандра достает часы, и ей снова хочется избавиться от них.

Бойтесь греков, дары приносящих.

И тут одна деталь на часах привлекает ее внимание. Она замечает ее благодаря яркому свету фонаря. Что-то выгравировано на боковой стороне корпуса, рядом с колесиком завода. Кассандре удается прочесть крошечные буквы: «Страхование Будущего», 42, улица Депар, 75014, башня Монпарнас, 54-й этаж.

38

Мне не хватает смирения. Я вижу далекое будущее и забываю посмотреть на то, что близко, на настоящее.

А ведь все ответы и решения находятся передо мной.

39

Башня Монпарнас кажется ей похожей на выросший посреди города гигантский монолит, явившийся прямо из фильма «Космическая 0диссея-2001».

Кассандра входит в башню со стороны улицы Депар и приближается к лифтам. Она нажимает на кнопку 54-го этажа, и за тридцать восемь секунд лифт (даже лифт здесь самый скоростной в мире; так, по крайней мере, утверждает надпись внутри кабины), увлекаемый мощными электромоторами подъемной системы, взлетает на самый верх башни.

Кассандра видит ряд совершенно одинаковых дверей. На одной из них табличка: «СТРАХОВАНИЕ БУДУЩЕГО» — и стрелка.

Кассандра входит в стеклянную дверь, но не успевает приблизиться к стойке администратора. Охранник в форме и фуражке резко останавливает ее.

— Убирайся отсюда, нищим здесь делать нечего! Вон!

Кассандра забыла про свой запах. Даже если ее одежда может ввести кого-то в заблуждение, она знает, что от нее воняет грязью и закисшим потом. Да и новый агрессивный готический стиль не совсем подходит для визита в офис.

Кассандру пробирает дрожь оттого, что человек со значком «сотрудник безопасности» нарушил ее личное пространство и позволил себе дотронуться до нее, но ей удается преодолеть неудержимое желание защититься. Она показывает жестом, что просит прощения, спускается почесаться в туалет этажом ниже и решает вернуться позже, вечером, когда все служащие уйдут.

Кассандра издалека, спрятавшись за растением в кадке, следит за дверью. Охранник по-прежнему там, разговаривает с уборщицей. Она ловит момент, когда он отвлекается, выскальзывает в коридор, проникает в дверь с надписью: «СТРАХОВАНИЕ БУДУЩЕГО», оказывается в холле и, незамеченная, бежит по коридорам фирмы.

Толстый розово-серый палас заглушает малейший шум. В потолок инкрустированы маленькие круглые лампы, распространяющие мягкий ночной свет, лакированная розово-серая мебель отливает перламутровым блеском. В приемной расставлены кожаные кресла, широкие и удобные. За огромными, от пола до потолка, окнами раскинулся ночной Париж. Кассандра видит Эйфелеву башню, длинную вену Елисейских Полей, Сену и ее освещенные мосты.

На стене висит плакат, на котором написано: «СТРАХОВАНИЕ БУДУЩЕГО: здесь изучают будущее наших клиентов». Это заявление подкреплено изображением длинноногой красотки в черных колготках, сидящей на верху башни Монпарнас и смотрящей в подзорную трубу. Из ее ярко накрашенных губ вылетает облачко с надписью: «А как вы видите будущее?»

А как я вижу будущее?

Кассандра Катценберг не знает, что она ищет, но чувствует, что должна что-то здесь найти. Уборщица с тележкой проходит по коридору. Девушка прячется за автоматом с напитками и выходит, когда уборщица исчезает.

Исследовав несколько кабинетов, девушка с большими светло-серыми глазами натыкается на закрытую дверь с табличкой: «Д. Катценберг».

«д»? Может быть, это он?

Кассандра тщетно нажимает на ручку, дверь заперта. Она находит в урне кусок плотного картона и просовывает его в дверную щель, чтобы отодвинуть язычок замка.

Наконец замок поддается. Кассандра входит, закрывает за собой дверь и включает потолочный светильник. В комнате царит полный хаос. Три плотно сдвинутых стола образуют один, всю его поверхность занимают лежащие друг на друге ноутбуки. Некоторые из них открыты, другие — закрыты. Большой центральный компьютер с огромным экраном царит надо всем этим электронным нагромождением. На полу валяются распечатанные листки, спутанные провода, одежда, майки, носки, пластиковые стаканчики вперемешку с остатками пиццы прямо в упаковке.

Кассандра тщательно исследует новое место. Особое ее внимание привлекает пробковая доска, покрытая прикрепленными к ней газетными вырезками. Она замечает статью из профессионального издания «Журнал страховщика». В статье есть фотография мальчика с длинными, закрывающими лицо волосами. Он одет в мешковатый темный костюм.

Фотография была сделана во время вручения награды. Подпись гласит: «Даниэль Катценберг: работа юного гения наконец вознаграждена».

Даниэль Катценберг. У него моя фамилия. Он не может быть моим отцом, следовательно, он… мой брат!

Кассандра срывает листок и лихорадочно изучает его при свете настольной лампы.

У моего брата словно нет лица. У него, как у лохматых собак, не поймешь, где глаза, а где уши.

«Даниэль КАТЦЕНБЕРГ, блестящий математик, с недавнего времени работающий в фирме „Страхование Будущего", прославился благодаря своему проекту „Пробабилис"[10]. Это сверхсовременная компьютерная программа, увеличивающая возможности прогнозирования риска смерти человека, застраховавшего свою жизнь. При помощи программы „Пробабилис" Даниэлю Катценбергу удалось свести возможности предвидения сначала к пяти, а затем и к двум годам вместо десяти лет.

„Я думаю, что сумею сократить цифру до одного года и, может быть, даже до шести месяцев", — заявляет математик-вундеркинд. Его революционная идея проста: вместо того, чтобы принимать во внимание около двадцати обстоятельств, на которые обычно опираются предположения о времени смерти застрахованного (пол, возраст, профессия, место проживания, курение, употребление спиртного и т. п.), Даниэль Катцен-берг придумал гораздо более детальную систему, включающую 7200 критериев, позволяющих предвидеть будущее и, таким образом, судить, насколько велик риск смерти данного человека в ближайшем будущем. Его новая система включает такие положения, как точный психологический и физический портрет человека, а также объективные сведения о последних событиях в мире».

Кассандра продолжает читать статью:

«„Компьютерные системы позволяют сегодня обрабатывать массу информации, почему же страховым службам не воспользоваться этим? На современном этапе при расчете вероятности смерти не учитываются неожиданные эпидемии гриппа и даже войны — в компьютерные программы нельзя ввести подобные данные. Поэтому я предлагаю систему расчетов вероятности смерти, включающую весь спектр событий, влияющих на жизнь вообще", — объясняет нам Даниэль Кат-ценберг. Исследователь добавляет: „Я думаю, скоро можно будет сообщать человеку о его шансах выжить (или риске умереть) в течение самого ближайшего времени, например при помощи текста, появляющегося на простом экране ноутбука". Эксперты считают, однако, что юный математик-„вероятник" говорит о вещах, относящихся к области научной фантастики. Надо признать, что предвидение смерти человека в течение ближайших шести месяцев изменит не только мир агентов, страхующих жизнь».

Кассандра Катценберг смотрит на свои часы.

Шесть месяцев? А если он сократил этот промежуток времени до… пяти секунд?

Она продолжает рассматривать стену, увешанную статьями и фотографиями Даниэля Катценберга, как вдруг один маленький самоклеящийся листочек потрясает ее, словно электрический разряд.

«…Она пыталась понять, как нужно активизировать часы, и заметила приклеенный к стене листок с простой рекомендацией: включить главный компьютер. Что она немедленно и сделала. Ей показалась забавным, что совет был написан на листке, затерянном среди десятков газетных вырезок на стене, и, тем не менее, казался адресованным лично ей. При этом она вспомнила, что точно так же обнаружила и сами часы, с запиской, где о ней говорилось в третьем лице…»

Что за бред?

Кассандра слышит в коридоре шум неожиданно включившегося пылесоса, стук щетки в нижнюю часть дверей. Воспользовавшись моментом, она включает компьютер, подсоединенный к большому экрану. На экране всплывает заставка программы: «Пробабилис — будущее наконец покорено». Ниже появляется текст.

«Эта программа призвана сократить неточности подсчетов при страховании жизни».

Это просто профессиональная программа, предназначенная для страховых агентов.

Кассандра продолжает смотреть на экран и видит подходящее окошечко: «Регистрация нового клиента». Она наводит курсор и щелкает мышью.

«Введите пароль».

Не зная ни даты рождения своего старшего брата, ни его адреса, Кассандра пробует несколько вариантов наугад. Потом, поддавшись внезапному озарению, печатает: «Кассандра».

Программа открывается. Появляется текст:

«Здравствуй, сестренка!

Если ты вдруг не поняла, почему я выбрал паролем твое имя, объясню: я такой же, как ты, я предчувствую то, что произойдет. Или, по крайней мере, пытаюсь предчувствовать. Отправив тебе посылку и написав первую букву своего имени, я запустил механизм любопытства, который должен был обязательно пробудить в тебе желание прийти сюда. Короче, если ты — такая же, как я, то ты уже туг. И читаешь здесь и сейчас эти строки. Знаешь, сестренка, мы одной породы. Нам мало нормального мира. Мы не можем смириться с этой убогой, лишенной перспектив жизнью, которую нам навязывают, чтобы держать в узде. Самое страшное для меня — это покорность судьбе. Жаль, что я незнаком с тобой, но, если ты продолжишь расследование, ты поймешь, почему так случилось. То, что произошло с нашими родителями, — ужасно, но мы не должны оглядываться назад. Нельзя вести машину, глядя в зеркало заднего вида. Надо смотреть вперед, на горизонт. И быть бдительным.

Вот инструмент, который поможет тебе, — наручные часы „Пробабилис". В них встроен навигатор, который через главный компьютер постоянно отслеживает твое местонахождение. В часах также есть счетчик пульса. „Пробабилис" знает, что ты делаешь и что с тобой происходит, если ты находишься в зоне доступа видеокамеры. Экспертная система искусственного мозга „Пробабилис" постоянно собирает всевозможную информацию, обрабатывает ее и мгновенно просчитывает вероятность твоей смерти в ближайшие пять секунд.

С видеокамер, установленных в окружающем тебя пространстве, система считывает информацию о твоем здоровье, психическом состоянии, перемещениях, поступках, взаимодействии с окружающей средой. Она дополняет ее сведениями о погоде, о последних событиях в мире, о плотности движения на дорогах, о внутренней и внешней политике, даже о степени загрязненности воздуха, землетрясениях и других естественных катастрофах.

„Пробабилис" — не только профессиональная программа. Он помогает жить по-настоящему. Ты сама откроешь все его возможности.

От всей души обнимаю тебя.

Твой брат, который не знает тебя и искренне об этом сожалеет.

Даниэль».

Так значит «д» — это и вправду он.

Кассандра наводит курсор на кнопку «Включить», мигающую под текстом. Открывается еще одна программа. Она видит анкету, в которую нужно внести имя и фамилию. Вес. Возраст. Профессию. Адрес. Она похожа на те анкеты, которые заполняют, оформляя страхование жизни.

Но дальше начинаются неожиданные вопросы. «Пробабилис» спрашивает:

об антропометрических данных;

о пристрастиях в еде;

о серьезных заболеваниях и легких недомоганиях;

о хирургических операциях;

о достоинствах;

о недостатках;

о планах;

о самом лучшем и самом худшем воспоминании;

о страхах.

Она заполняет все графы одну за другой. «Пробабилис» хочет знать, левша она или правша, умеет ли драться, страдает ли аллергией, хорошо ли видит.

Логично. Тот, кто плохо видит, больше других рискует попасть под машину. То же самое относится и к глухим.

Она отвечает на сотню вопросов и доходит наконец до графы «Регистрация нового клиента». Снова наводит курсор на кнопку «Включить» и щелкает мышкой.

На экране появляется надпись «Поиск датчика». На ее часах появляются две вращающиеся стрелочки, обозначающие прием информации.

И вдруг напротив фразы «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд» появляется цифра «13 %».

Так и есть, уже не 88 %. Неужели машина действительно работает?

На экране появляется новый текст.

«Примечание для Кассандры: „13 %" — это нейтральное число. Счетчик никогда не показывает „0", так как всегда есть вероятность того, что произойдет нечто совершенно непредвиденное — внезапный сердечный приступ или падение метеорита. Если цифра меньше пятидесяти, можешь не беспокоиться: твоя жизнь вне опасности. Если больше — не раздумывай, сестренка, беги».

Кассандра в течение минуты наблюдает за цифрой «13», которая мигает в конце фразы «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд:…».

Затем на ее глазах экран вздрагивает, и число меняется.

«21 %».

Небольшая опасность. «Пробабилис» предупреждает меня, что моей жизни ничто не угрожает, поскольку цифра меньше пятидесяти, но какая-то проблема появилась. Какая?

В этот момент охранник с револьвером в руке открывает дверь и видит девушку:

— Ах ты, маленькая воровка! Что ты взяла?

Кассандра прыгает, отталкивает его и бежит по коридорам «Страхования Будущего».

Понятно, уборщики закончили работу, и охранник, совершая обход, увидел полоску света под дверью. Камера в коридоре его заметила, и «Пробабилис» решил меня предупредить. Наверное, потому, что у него в руках было оружие. Система и вправду работает… по крайней мере там, где есть видеокамеры.

Охранник преследует Кассандру, расстояние между ними сокращается с каждым шагом. Она вскакивает в лифт, который, к счастью, успевает закрыться. Мелькают этажи. Приехав вниз, она видит, как открываются двери соседнего лифта.

А охранник-то упрямый, не то что в книжном магазине.

— Что ты украла наверху? — спрашивает он.

Очень сложно объяснить, что я пришла в кабинет своего брата не для того, чтобы воровать. Он уверен, что девушка в такой одежде и с таким запахом приходит в офис только для того, чтобы украсть ноутбук.

Кассандра выскакивает на улицу. Охранник несется за ней. Спортсмен, наверное, потому что бежит он быстро, несмотря на массивную фигуру. Люди на улице расступаются. Тогда охранник кричит: «Остановите ее! Это воровка!», — и прохожие преграждают ей дорогу, мешают бежать. У Кассандры открывается второе дыхание, она бросается через дорогу в тот момент, когда машины уже трогаются. Охранник не решается последовать за ней. Она оборачивается, надеясь, что он отстал.

Но он не сдается.

Сердце Кассандры бьется с утроенной скоростью. Воздух обжигает легкие. Но охранник по-прежнему бежит за ней. Чтобы немного увеличить расстояние между собой и преследователем, Кассандра вынуждена снова прибегнуть к хитрости и прыгнуть в гущу автомобилей, трогающихся на зеленый свет. Увернувшись от грузовичка цветочника, она не замечает обгоняющую его маленькую легковую машину. Увлеченная бегом Кассандра не смотрит на часы, которые показывают «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 89 %».

Удар. Страшная боль в икрах. Ее ноги отрываются от земли, и она взлетает в небо.

40

Ну вот, сейчас я умру. Меня не оставляет ощущение, что в этой жизни я сделала не все, что должна была.

Большого следа на Земле я не оставлю. Я лишь избила нескольких дураков да обнаружила, что четверо бомжей построили деревню на мусорной свалке.

Кроме того, я пыталась, как могла, предупредить мир о подстерегающих его опасностях, но люди дали мне понять, что им это не нужно, а мне лучше помалкивать.

41

Неожиданно перед ней появляется коридор, в конце которого виден свет.

Это страна мертвых? Рай?

Нет, она снова оказывается в Трое, в храме Аполлона. Античная Кассандра в белой тунике тоже здесь.

— Теперь ты знаешь, как действует проклятие — мы предсказываем будущее, а нам не верят.

Эхо разносит ее негромкий, грустный смех между колоннами храма.

— Это страшно? — спрашивает девушка.

— Это не главное. Как бы тебе объяснить?.. Все зависит от того, как ты к этому относишься.

— Мне трудно с этим смириться.

— Фетнат в Искуплении говорил: предсказания пугают, особенно если они сбываются. Когда люди идут к астрологу, им нравится не верить ему. Их успокаивают его ошибки. Это значит, что они свободны и будущее можно изменить. Если им кажется, что на будущее повлиять нельзя, им становится очень страшно. Сбывшееся предсказание означает, что работает какой-то невидимый механизм и, что бы люди ни делали, все уже предрешено.

Античная Кассандра показывает на влюбленную пару. Молодые люди в туниках идут, держась за руки.

— Мой брат Парис и эта шлюшка Елена. Я их предупредила, но они меня не послушали. И вот результат.

Кассандра указывает на горизонт, где появляются тысячи кораблей. Она грустно добавляет:

— Они смотрят, но не видят.

Слышат, но не слушают.

Знают, но не понимают.

И я бы добавила:

«Будущее их не интересует».

— Почему? Ведь всем должно быть интересно, что с ними случится?

— Нас с тобой будущее интересует, но большинство отворачивается, чтобы не видеть горизонт времени. Им страшно. Когда они думают о будущем, то боятся увидеть несчастья, которые с ними произойдут, поэтому им спокойней ничего не знать. А в конце пути их, как и нас, ждет смерть. Нужна смелость, чтобы идти к ней навстречу с открытыми глазами.

— Но они говорят, что хотят знать…

— Не надо слушать слова. Надо слушать глубинные, истинные мысли. Люди часто говорят одно, а думают другое. Хотят одного, а делают другое. Поддерживают своих врагов, встают на пути у своих друзей. Кусают руку, которая их кормит, ласкают руку, которая их бьет. Людей можно понять только сквозь призму парадоксов, признай это, и тогда ты сможешь проникнуть в их суть.

— Но они так часто это повторяют…

Античная Кассандра, шелестя туникой, подходит к Кассандре современной. Она шепчет ей на ухо:

— Ошибка остается ошибкой, даже если ошибается большинство…

И добавляет:

— Что бы ни случилось, не покоряйся судьбе.

— А мой брат?

— Твой брат — великий ученый.

— Я хочу его встретить!

— Для этого ты должна жить.

— А разве мне что-то угрожает?

— На самом деле в каждую секунду жизни ты сама решаешь, что с тобой произойдет. Так что выбирай.

— Нет, я не хочу…

42

— …умирать!

Кассандра Катценберг открывает глаза и видит улыбающуюся медсестру в белом халате.

Я снова говорю вслух, сама того не замечая.

Она понимает, что лежит в мягкой постели, в больничной палате с белыми стенами, где все пропитано запахом дезинфицирующих средств. Она чувствует свой собственный запах. Запах геля для душа с лавандой. К ее груди прикреплены датчики сердечной деятельности, соединенные с зелеными мерцающими экранами.

Медсестра, проверяя аппараты, кивает ей:

— Вам очень повезло. Ничего не сломано, только небольшие ушибы. Вам нужен отдых. Вы скоро сможете вернуться домой.

Кассандра замечает видеокамеру, установленную под потолком.

Пробабилис наблюдает за мной.

— Где мои вещи?

Медсестра протягивает ей зеленый пакет, и Кассандра начинает лихорадочно рыться в нем. Отыскав часы, она включает их, и на экране тут же появляется надпись: «Вероятность смерти в ближайшие пять секунд: 19 %».

На шесть процентов больше нормы. Может быть, из-за полученных ран. Но до пятидесяти еще далеко, все хорошо.

— Мы не знали, когда вы придете в сознание. С вами хочет поговорить полицейский. Я могу его пригласить?

Кассандра кивает, и в палату входит высокий мужчина в бежевом плаще. Кассандра быстро прячет часы на дно пакета.

— Здравствуйте, мадемуазель. Вам уже лучше? Я очень рад, что у вас всего лишь небольшие ушибы. Я очень переживал за вас. Меня зовут Пелиссье, инспектор Пьер-Мари Пелиссье.

Двойное имя, причем одно из них — женское. Многообещающе. Он тоже похож на актера, только не помню, на какого.

Инспектор осторожно садится на край кровати, кладет рядом с Кассандрой букет цветов и коробку конфет. Девушка замечает, что ей не особенно хочется есть. Скорее всего, из-за капельницы, которая вводит глюкозу прямо ей в вену.

— Кошмар закончен, — говорит инспектор.

Он роется в своем портфеле.

— Вас заметили камеры наблюдения. Книжный магазин хотел подать жалобу, но я их разубедил и заплатил за книгу. Я не нашел ее в ваших вещах и тогда решил купить для вас еще одну…

Полицейский протягивает девушке «Проклятие Кассандры» в знакомой обложке с изображением женщины в белой тунике и со змеей на запястье.

— Ее зовут так же, как и вас. Кассандра из Трои. Понятно, что вы интересуетесь ею. Теперь эта книга — ваша. Очень похвально интересоваться греческой мифологией, это весьма познавательно. Я очень хочу вам помочь. Я прочел ваше личное дело. То, что с вами произошло, ужасно. Теракт в Египте, наверное, стал тяжким испытанием для вас. Поверьте, мы сделаем все, чтобы обеспечить вам комфорт и безопасность.

Кассандра непонимающе хмурит брови.

— Как гласит поговорка: «Даже несчастье устает преследовать одного и того же человека».

Еще одна поговорка. Этой я не знала. Орландо прав, это интеллектуальная леность людей, не способных сделать собственные умозаключения. Фразы по трафарету — своего рода наркотик. Хватит хранить их в памяти.

— А почему я?

Черт, этот вопрос можно написать на моей надгробной плите.

Кажется, полицейский удивлен вопросом.

— Ну, потому что вы, видите ли, не совсем обычная девушка!

Ах, если бы я знала, кто я!

— Как дочь влиятельного человека, вы можете рассчитывать на особое отношение.

«Дочь влиятельного человека»? Если бы я помнила о своем детстве!

Инспектор продолжает:

— Я спешил, чтобы успеть помочь вам. Честно говоря, мне кажется, я видел вас мельком после вашего бегства из школы «Ласточки».

Наверное, это он светил фонариком из окна полицейской машины, когда я пряталась за платанами, рядом со свалкой. Вид у него нековарный. Слово «коварный» означает «кривой, лукавый, говорящий неправду».

— Последнее время вам приходилось нелегко. Но отныне все это кончилось, все становится на свои места.

Он смотрит на нее и улыбается.

— Вы знаете, почему я так хотел найти вас? У меня была кошка. Мой сын ее обожал. Рыженькая такая, с белым пятном в форме сердечка на мордочке. Однажды, когда почтальон принес посылку, она выскочила за дверь. Обычно она просто бегала по коридорам, но в тот раз добежала до лифта и выскочила из подъезда на улицу. Мы с сыном погнались за ней, но, увидев нас, она убежала.

Полицейский вздыхает.

— Мой сын очень ее любил, а она предпочла приключения. Новые горизонты, кто знает? Теперь ей, наверное, холодно и голодно. Мы расклеили объявления по всему кварталу, но вы же понимаете, кошки очень быстро бегают, а она к тому же очень пуглива. Может, кто-то украл, соблазнившись ее красотой… А могли ведь и забрать в лабораторию, чтобы ставить на ней опыты…

Мне кажется, я знаю, что случилось с вашей кошечкой.

— Но, может быть, она чувствовала себя несчастной, сидя взаперти в четырех стенах. Кроме того, мы ее стерилизовали, и ее единственным развлечением стала игра с клубками шерсти. Но цена свободы велика. Если даже она не попала под машину и ускользнула от бродячих собак, ей, должно быть, очень трудно разбудить в себе инстинкт охотницы. Не представляю, как она ловит мышей и крыс в городе, она ведь всегда ела только кошачий корм, да еше не всякий. Она терпеть не могла куриную печень. Не знаю, сможет ли она найти какое-нибудь убежище от холода и непогоды… Я все еще надеюсь, что нам ее вернут. Она ведь убежала в ошейнике с медальоном, на котором было написано ее имя.

— Как звали вашу кошку? — спрашивает Кассандра.

— Либерти-Белль, а почему вы спрашиваете?

А ты что думала? Что ее зовут Жанна? Ты слишком много о себе воображаешь. Мир не настолько тесен.

— Просто так. Уверена, вы ее найдете.

Как вы нашли меня.

Полицейский достает записную книжку и что-то записывает.

— Я хотел бы задать вам несколько вопросов для отчета. Что вы делали в страховом агентстве?

— Искала брата.

Полицейский удивлен:

— Брата? Вы ищете брата?

— Я ничего о нем не знаю…

С самого детства.

— …уже очень давно.

Пьер-Мари Пелиссье внимательно смотрит на нее. Кажется, он чем-то обеспокоен.

— Конечно, я должен был догадаться. Даниэль Катценберг? Маленький гений страхования жизни — ваш брат?

Он его знает.

— Вам повезло, я занимался расследованием несчастного случая, который с ним произошел.

Кассандра садится на постели, но игла и трубки капельницы впиваются в ее кожу. Она морщится.

— Не только вы становитесь жертвой роковых происшествий. Ваш брат тоже выкинул неплохую шуточку. Можно подумать, у вас это семейное.

— А что он сделал?

— Спрыгнул с крыши башни Монпарнас. Двести десять метров вниз, между прочим.

Кассандра стискивает зубы.

Он умер.

— Вы не поверите, но… он упал на пенопласт в кузове грузовика, который проезжал под башней как раз в этот момент. Удивительное везение! Если бы я лично не занимался этим делом, то сказал бы, что это совершенно невозможно.

Он выкарабкался. Даниэль жив.

Инспектор Пелиссье качает головой:

— Но… грузовик, который его спас, проехал на красный свет. И очутился посреди площади в тот момент, когда тронулись машины, находившиеся на поперечных улицах. Он столкнулся на всей скорости с другим грузовиком, который перевозил огнеопасную жидкость. Произошел взрыв.

Он все-таки умер.

Кассандра опускает глаза.

— Но… он чудом остался в живых.

Он издевается надо мной.

Инспектор Пьер-Мари Пелиссье достает из жилетного кармана часы с экраном, очень похожим на экран наручных часов Кассандры. Циферблат разбит.

— Это все, что мы нашли. Я сохранил их как память.

Они, должно быть, одинаковые. Даниэль сделал две штуки. Себе и мне.

— Вы не поверите, но, когда мы их нашли, часы еще работали и на экране рядом со словами «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд…» была видна цифра. Ни за что не догадаетесь какая.

Инспектор Пелиссье выжидает, но Кассандра молчит, и тогда он произносит:

— Девяносто восемь процентов!

Инспектор наслаждается произведенным эффектом.

— Просматривая в замедленном режиме видеозапись того, что произошло на перекрестке, мы заметили, что ваш брат спрыгнул с грузовика за несколько секунд до столкновения и взрыва. Словно за несколько мгновений до аварии он смог предвидеть то, что случится.

Вот какой молодец мой брат. Девяносто восемь процентов — это не сто.

Он знал, что есть два процента вероятности выжить. С ними можно кое-что сделать и за несколько секунд. И он бросил все силы на то, чтобы в последний момент использовать эти два процента.

Полицейский вертит в руках треснувшие часы и продолжает рассказ:

— Даниэль чудом спасся, но при аварии три человека погибли, а пять были ранены. Завели уголовное дело. Я считаю, что ваш брат должен предстать перед судом, хотя бы за «нарушение правил поведения на проезжей части». Я почти уверен, что он частично несет ответственность за случившееся.

Инспектор пожимает плечами.

— Но, естественно, поскольку ваш брат — сын вашего отца, мы получили указание закрыть дело.

Полицейский наклоняется и шепчет Кассандре на ухо:

— Знаете, что я думаю? Ваш брат все это подстроил. Он организовал аварию, чтобы проверить, как работают его часы для предвидения. Парень c грузовиком, заполненным пенопластом, который появляется в нужное время в нужном месте, — не случайность. Это сообщник. Кстати, я проверил — разумеется, водитель грузовика работал в «Страховании Будущего», под началом вашего брата. Какое уж тут совпадение! А вот появления второго грузовика, перевозившего легковоспламеняющуюся жидкость, ваш брат не предусмотрел. Тот шофер на него не работал.

Кассандра молчит. Полицейский перечитывает свои записи.

— Значит, книга — из-за греческого имени. Посещение страхового агентства — из-за брата. Последний вопрос, и я уйду. Видеокамера зафиксировала, как вы проникли на мусорную свалку. Мы знаем, что там живут… как бы это сказать… албанские мафиози, цыгане и бомжи. Вы их видели? На вас кто-нибудь нападал? Мы еще не проводили медицинской экспертизы, чтобы установить, было ли над вами совершено сексуальное насилие, но мне пока будет достаточно ваших слов.

Кассандра качает головой, и это успокаивает инспектора.

— Спасибо за содействие, мадемуазель Катценберг. Уверен, что для вас кошмар закончился, и все будет хорошо. Если вам понадобится помощь, звоните в любое время, вот номер моего мобильного.

Полицейский протягивает ей визитную карточку, открывает дверь, вежливо наклоняет голову, прощаясь. Перед тем как уйти, он добавляет:

— Надеюсь, вы получите удовольствие, читая о приключениях своей античной тезки.

Кассандра долго лежит тихо и неподвижно, уставившись в потолок и обдумывая драгоценную информацию, которую она услышала о своем брате, потом наугад открывает «Проклятие Кассандры» и читает:

«…она решила сказать брату, чтобы он не ходил туда. Но Парис никого не слушал. Ему казалось, что он все на свете понял и сам знает, как поступать. У нее снова было видение, и она объявила, что…»

— Мадемуазель Катценберг, к вам снова посетитель, — говорит медсестра. — Кто-то из родных, мне кажется.

Даниэль?

— Некий господин Филипп с трудной фамилией, что-то вроде Падипикас.

Пападакис.

Кассандра уже вскочила с постели. Она вырвала все трубки, соединявшие ее тело с мониторами, вытащила иглу капельницы. Она мчится в пижаме по коридорам больницы.

Больные смотрят на нее спокойно, но группа санитаров бросается вдогонку. Она распахивает все двери подряд, находит пустую палату, бежит в ванную комнату и прячется под умывальником.

И успокаивается.

Обожаю прятаться в шкафах и под умывальниками.

Она выжидает минут десять, затем покидает свое убежище. Она мчится в противоположном направлении, опрокидывая на бегу тележку с постельным бельем.

Кассандра видит выход, но медсестры преграждают ей путь.

— Она подвержена приступам паранойи и может быть опасна. Поосторожней с ней, — предупреждает одна из них.

Отовсюду сбегаются люди в белых халатах. В конце концов покусанные и исцарапанные санитары берут ее в плен. Шприц вонзается в руку, как дротик, Кассандра чувствует, как ноги ее подкашиваются, она теряет сознание.

43

Кассандра из эпохи античной Трои читает книгу, сидя в тени Синего Дерева Времени. В небе блистает солнце. Ветерок колышет траву. Слышится пение невидимых птиц.

На обложке книги написано: «Приключения Кассандры Катценберг».

Девушка нерешительно подходит к ней. Женщина неторопливо откладывает книгу в сторону:

— Ты не заставляешь себя ждать. Я успела прочесть одну главу, да и то в страницу длиной. Ты теперь спишь два раза в день. И мы знаем, что можем встречаться через каждые два сна.

— А вы на самом деле существовали или вы просто легенда?

— Сейчас это не имеет значения. Меня оживляют фантазии твоих снов. Это плоды моих уроков. Запомни хорошенько изречение: «Реальность — это то, во что ты веришь».

Девушка пытается вникнуть в смысл этих слов, потом спрашивает:

— А что есть помимо моей веры?

— Все вокруг — это только вера. История прошлого, история будущего… Все всегда начинается с идеи, пришедшей в голову одному человеку. А Вселенная потом делает все возможное, чтобы претворить в жизнь изобретенный им сценарий.

Кассандра обдумывает услышанное.

— Кто знает, может быть, Гомер придумал Одиссея? Платон выдумал Сократа? Святой Павел придумал Иисуса Христа? — продолжает ее старшая подруга.

— В любом случае, не я выдумала теракт на заводе ЭФАП.

— Кто знает?

Античная Кассандра смеется.

— Ну-ну, я шучу. Ты ведь даже не знала, что такой завод существует, верно?

— Есть очень много вещей, которые существуют независимо от нашей веры, независимо от легенд, рекламы и проектов.

Жрица делает грациозный жест рукой, вокруг которой обвилась змея:

— Я тоже хотела в это верить.

Античная Кассандра улыбается. Современная Кассандра морщится:

— Я больше не хочу видеть будущее. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое.

— Разве у тебя есть выбор? Разве выбор есть у меня? Когда я получила способность предвидеть будущее, подразумевалось, что это подарок. От подарков не отказываются.

— А если, зная будущее, я буду молчать?

— Ты будешь страдать.

— А разве, когда я говорю, я не страдаю?

— На самом деле в этой игре выиграть нельзя.

— А какое у нее название?

— «Прорицательница».

— Прорицательница…

— Хочешь, скажу тебе самое главное?

Античная Кассандра склоняется и произносит на ухо девушке:

— Знать и не уметь убедить других — это, быть может, обидно, но не знать и жить, как все, еще хуже…

Она играет со змеей и говорит:

— Цени свое могущество.

Затем взгляд ее становится жестким.

— Цени, или ты его потеряешь.

— А что мне это может дать?

— Ты можешь узнать, кто ты на самом деле. Ведь это цель каждой жизни…

Голос жрицы нарастает и уже напоминает по силе раскаты грома.

— Ибо только одно важно: узнать, кто ты на самом деле.

44

Ее ресницы дрожат.

Подняв веки, она различает низко склонившееся над ней лицо директора школы «Ласточки».

О нет, только не он.

На нем голубой галстук с металлическим отливом и перстень с печаткой, на которой, если присмотреться, изображена лошадь в короне. От него пахнет мужской туалетной водой и потом.

Кассандра осознает, что находится уже не в больнице, а в изоляторе школы «Ласточки». Она хочет приподняться, но ее запястья привязаны к спинке кровати.

Филипп Пападакис улыбается, а потом показывает девушке странную конструкцию: перевернутый прозрачный стакан, стоящий на тарелке.

Внутри стакана лихорадочно кружится пчела.

Директор школы наблюдает за насекомым сквозь стекло.

Пчела бьется о прозрачные стенки. Директор подносит стакан к глазам Кассандры:

— Ты слышала о «синдроме пчелы»?

Кассандра качает головой, пристально глядя на насекомое в неволе.

— Видимо, наши уроки никогда не закончатся, мадемуазель Катценберг. В последний раз я объяснил вам значение вашего имени, теперь расскажу о смысле ваших поступков.

Кассандра понимает, что ей действительно стоит поучиться у этого неприятного типа.

Наверное, и вправду от врагов можно узнать больше, чем от друзей.

Он встряхивает стакан, о стенки которого продолжает биться пчела.

— Мне было девять лет. Вместе с другими детьми я играл в цветущем саду. Вдруг пчела села на пирожное, приготовленное для полдника, и начала им лакомиться. Другие дети сначала закричали от ужаса, боясь, что она их ужалит. Один мальчик, чтобы произвести впечатление на девочек, решил пуститься на хитрость: увидев, что пчела уселась на крошку от пирожного, он накрыл ее перевернутым стаканом. Точно так же, как сделал сейчас я.

Он опять слегка встряхивает стакан, что немедленно увеличивает тревогу насекомого.

— Затем мальчик, который посадил в тюрьму пчелу, подумал, что она наказана недостаточно. Он стал стучать ложкой по стенкам стакана, раздавался пронзительный звук, который, конечно, внутри стакана казался еще более громким. Пчела словно обезумела, и я…

Филипп Пападакис несколько раз стучит указательным пальцем по стеклу. Что приводит пчелу в бешенство.

— Я решил, что довольно длить ее пытки и надо освободить невинное насекомое.

Директор смотрит на Кассандру с простодушным видом.

— Сказано — сделано, я приподнял стакан. Зачем только я это сделал? Пчела немедленно ужалила меня в руку. Это было очень больно. Впрочем, пчела испытала при этом еще более мучительную боль, поскольку, как вы знаете, ее жало, в отличие от жала осы, оканчивается зазубренным крючком. Ужалив, она пытается улететь, жало застревает и выворачивает у нее все внутренности.

Последние слова он произнес очень грустно:

— Она страдала. Я страдал. И все потому, что я решил проявить великодушие. На самом деле пчела совершила глупость: укусила руку, освободившую ее. И погибла. Мне было больно, но я выжил. Такова цена урока.

Он роется в лежащей на стуле сумке, в которой находятся вещи Кассандры.

Только бы он не украл мои часы вероятности.

Он ищет что-то в течение некоторого времени, затем достает книгу «Проклятие Кассандры».

— Неблагодарность — вот причина всех драм в мире. Драма троянской Кассандры в том, что она не сказала спасибо Аполлону. Драма пчелы в том, что она не сумела когда-то сказать мне спасибо за то, что я ее освободил. Неблагодарностью вызвана и ваша драма, а следовательно, и моя. Вы ведь тоже меня укусили, в то время как я желал вам лишь добра. Не так ли?

Он смотрит в окно изолятора.

— История полна подобных примеров. Посмотрите хотя бы на короля Людовика XIV. Он разоряет страну, строя Версаль и ввязываясь в бессмысленные дорогостоящие войны, которые он в большинстве случаев проигрывает. Он живет в бесстыдной роскоши, совершенно не думая о своих подданных. Страна разорена, народ голодает. При этом Людовик XIV остается в памяти потомков блистательным монархом. Король Солнце — так он назвал себя сам, а историки последовали его примеру. Его наследник, Людовик XV, обнаруживает, что казна пуста, страна в агонии, но ничего не предпринимает и передает власть, словно горячую картофелину, своему собственному наследнику, Людовику XVI. Последний же решает, что нужно как-то исправить и сгладить перегибы своего предка. Людовик XVI подписывает декреты в пользу народа. Он заставляет аристократию, до той поры не знавшую пошлин, платить налоги. Он издает указ о создании особых «Жалобных тетрадей», в которые каждый человек, независимо от его социального положения, имеет право внести запись о своих личных невзгодах и неотложных нуждах. Такого рода инициатива — интерес к мнению народа — была проявлена впервые в мире. Но современники отнюдь не считали короля новатором, которым он на самом деле являлся, а принимали его прозорливость и великодушие за слабость. Как известно, его, освистанного тем самым народом, которому он так хотел помочь, в конце концов при всеобщем ликовании обезглавили.

Директор выглядит огорченным.

— Неблагодарность правит миром.

Филипп Пападакис смотрит на стакан, внутри которого жужжит насекомое.

— Так что ж мне делать с этой пчелой? Я могу, конечно, снова выпустить ее, но теперь знаю, что из-за глупости и неблагодарности она ужалит меня, причинив мне боль, а себе принеся гибель. Что ты об этом думаешь, Кассандра?

Он говорит со мной на «ты».

Девушка с большими светло-серыми глазами не отвечает. Директор качает головой и поднимает стакан. Пчела не успевает взлететь, он резко придавливает ее ладонью к прикроватному столику. Кончиками отшлифованных ногтей он поднимает черно-желтое тельце и подносит к лицу Кассандры. На его лице снова появляется выражение, придающее ему сходство с Дональдом Сазерлендом.

— Вот что мне стоило сделать и в первый раз. Единственный верный выход. К тому же пчела не страдала. М-да… я считаю, что не нужно нарушать порядок вещей и спасать кого-то против его желания.

Он берет книгу «Проклятие Кассандры» и задумчиво разглядывает обложку.

— Значит, я сумел привлечь твое внимание к античной тезке. Ты прочла продолжение ее приключений? Кассандра хотела помешать своему брату Парису спать с Еленой. Но последняя была настолько прекрасна, что троянцы гордились тем, что Парис украл такую красавицу.

Внезапно он наклоняется к самому лицу Кассандры. Она с отвращением отворачивается.

— С тобой трудно, но так даже лучше, — говорит он, улыбаясь. — Ты ведь трудный подросток, не так ли? Это нормально. Когда знаешь, кто ты на самом деле…

— Кто я? — спрашивает она.

— А… ты наконец заговорила. Как пчела, если постучать по стенке стакана. Знаешь, Кассандра, если твое имя — подсказка, то это лишь первая из подсказок, которые могут помочь приблизиться к пониманию большой тайны. Надо еще принять во внимание и твое прошлое.

Он кладет книгу на прикроватный столик и открывает свой чемоданчик.

— Я очень заинтересовался твоим случаем, таким необычным. Ах да, прошлое… Быть может, ты не случайно обладаешь этой, как бы получше выразиться, «способностью». Нет, нет, не случайно. Быть может, где-нибудь какой-нибудь Аполлон захотел, чтобы тебе являлись видения? Быть может, какой-нибудь бог, или человек, или кто-то власть предержащий решил подарить тебе необыкновенный талант? А ты об этом забыла. Или он сделал так, чтобы ты об этом забыла.

На этот раз Кассандра не вырывается. Она внимательно слушает. Он гладит ее руку, потом шею.

Он нарушил мое личное пространство. Но я стисну зубы. Я должна узнать.

Она заставляет себя не шевелиться.

— О, как ты горда, маленькая пчелка! Но мне это нравится. Думаю, что, несмотря на все зло, которое ты мне причинила, я проявлю великодушие, — говорит он, дотрагиваясь до лейкопластыря, до сих пор красующегося у него на ухе. — Я подарю тебе то, в чем ты нуждаешься больше всего: вторую подсказку.

Слушаю тебя.

Он бросает на пол труп насекомого и давит его каблуком.

— Это… вопрос. Слушай внимательно: «Ты действительно знаешь, кем были твои родители?»

В этот момент в комнату входит медсестра, видит, что директор слишком низко склонился над девушкой и Кассандре это явно не нравится. Медсестра строгим тоном просит директора выйти. Филипп Пападакис резко выпрямляется.

— Завтра, когда будет поспокойнее, мы продвинемся дальше, — обещает он.

Медсестра меряет его подозрительным взглядом.

— Оставьте ее, сударь, ей нужно отдохнуть, — говорит она настойчиво и кладет прохладную руку на лоб девушки.

Директор отходит от кровати, и его взгляд падает на зеленый пластиковый пакет.

— А это что? — спрашивает он.

Он берет наручные часы и осматривает их со всех сторон. Он читает надпись и делает удивленную гримасу.

— «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 21 %». Это было в посылке, которую я тебе передал, не так ли?

Девушка неподвижно лежит на кровати, не удостаивая его ответом. Пападакис колеблется, он испытывает сильное желание забрать часы себе, но неодобрительный взгляд медсестры останавливает его. Он кладет их обратно в пакет.

— В любом случае, эта штука, похоже, приносит несчастье. До завтра.

Он выходит из комнаты, оставляя дверь полуоткрытой. В коридоре слышен стук его удаляющихся шагов.

— Отвяжите меня! — просит Кассандра медсестру.

— Ну-ну, будьте благоразумны, мадемуазель Катценберг. Вы поранили одну из ваших соучениц, откусили мочку уха директору и повредили оборудование в больнице, из которой вас привезли. Думаю, что на данный момент самое важное для вас — отдохнуть.

Она измеряет Кассандре пульс, кладет ей на язык успокоительное средство, протягивает стакан воды, говоря, что это поможет ей заснуть. Потом медсестра гасит потолочный свет, оставляет лишь дежурную лампу-ночник и уходит.

— Спокойной ночи, мадемуазель.

Кассандра, считая, что уже достаточно поспала на сегодня, выплевывает успокоительную таблетку. Она привязана к постели, поэтому продолжает просто неподвижно лежать на спине и смотреть в потолок. Ей очень хочется взглянуть на часы и узнать, что же ее ждет в будущем, но подарок брата лежит на дне пакета. С кровати его не видно.

Без этой безделушки она чувствует себя голой.

Брошенной на милость непредсказуемой судьбы.

Примерно десять минут спустя дверь тихо открывается. Это не Филипп Пападакис и не медсестра. Это кто-то пониже ростом.

Виолен.

Кассандра пытается защититься, но она привязана, она пытается кричать, но противница уже засунула ей в рот тряпку и закрепила ее ремнем.

Виолен Дюпарк достает из кармана скальпель.

— Око за око, зуб за зуб, — бормочет она, вплотную подходя к кровати.

Кассандра различает глубокие шрамы, рассекающие щеку и шею Виолен. Они еше не зарубцевались.

Острое лезвие приближается к скуле Кассандры. Она опускает веки.

45

Странно, каким долгим кажется отрезок времени между моментом, когда кто-то решил совершить поступок, и моментом, когда этот поступок становится реальностью.

Как долго будет она подносить скальпель к моему лицу? Может быть, у меня изменилось восприятие времени. Наверное, я переживаю настоящее на замедленной скорости.

Нет, это не Виолен действует медленно, это я думаю слишком быстро. В ускоренном темпе.

Я должна отреагировать. Я должна преподать ей второй урок.

Пусть даже она никогда не поблагодарит меня.

46

Все происходит в одно мгновение. Зрачки Кассандры сужаются, определяют цель.

Движением бедер она откидывает одеяло с простыней, обнажает ноги и сгибает их. Ее колени, словно клещи, обхватывают голову Виолен и резко тянут ее вниз. Падая, противница роняет скальпель на постель. Кассандра еще сильнее стискивает ногами шею Виолен, которая вырывается, пытаясь освободиться. Одновременное этим Кассандра, пользуясь тем, что веревка недостаточно туго перетягивает ее правое запястье, овладевает скальпелем. Ловким движением она, продолжая сжимать шею Виолен ногами, перерезает путы, обездвиживающие левую кисть. Затем, освободив обе руки, хватает Виолен, прижимает ее к кровати, переворачивает, заламывает ей локоть за спину и заталкивает ей в рот кусок простыни, чтобы она не кричала. Кассандра выкручивает ей вторую руку и своими веревками стягивает запястья противницы, несмотря на отчаянное сопротивление последней. Уже не торопясь, Кассандра отрывает шнурки штор и связывает Виолен покрепче, чтобы она никак не смогла поднять тревогу.

Потом поправляет кляп.

— Ничего личного, — говорит Кассандра. — Но меня ждут дела поважнее.

Виолен лихорадочно пытается высвободиться, но тщетно. Из ее заткнутого тряпкой рта вырывается возмущенное мычание.

Проблема многих людей заключается не в том, что они злые, а в том, что они просто не понимают, что же на самом деле происходит, потому что не могут представить себя на месте другого человека.

— Если будешь слишком активно дергаться, то порежешься о веревки. Они тонкие и прочные, мне очень жаль, но других здесь нет.

С другой стороны, кто бы смог встать на мое место и почувствовать то, что чувствую я?

Кассандра разрешает себе поцеловать в лоб побежденную противницу, что приводит ту в еще большее бешенство.

В любом случае, с именем, которое включает в себя и насилие, и ненависть[11], она должна быть готова к трудной жизни. В конце концов. Пападакис, может быть, и прав: имя активизирует секретную программу, спрятанную в глубине нашего сознания.

Наконец-то Кассандра надевает часы на запястье и смотрит на экран: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 19 %».

Оставив Виолен в изоляторе, она крадется по школе в пижаме. Девять часов вечера, никого уже нет. Единственный свет в коридорах — дежурные лампы-ночники. Кассандра осторожно движется в сторону кабинета директора.

Войдя в дверь, она видит шкаф, заполненный пронумерованными папками. Она листает дела учеников и в конце концов находит свое досье. На нем крупными буквами написаны ее имя и фамилия: «КАССАНДРА КАТЦЕНБЕРГ», а внизу: «Эксперимент 24». В правом углу стоит обведенная в кружок цифра «9» с двумя восклицательными знаками.

Рядом со своим досье она находит папку «ДАНИЭЛЬ КАТЦЕНБЕРГ, Эксперимент 23». В правом углу цифра «7» с восклицательным знаком.

Мой брат тоже здесь жил.

Над нами ставят какие-то эксперименты.

Что означают цифры «7» и «9»?

Она смотрит на часы, которые показывают «20 %» — видимо, из-за учащенного сердцебиения.

В папке мало информации, но Кассандра находит там адрес своих родителей.

Поискав еще немного, она обнаруживает металлическую коробку, которую открывает при помощи ножа для разрезания бумаги. Пачка банкнот, сто семьдесят евро. Кассандра хватает висящий на спинке кресла пиджак Пападакиса, накидывает его на себя и, крадучись, возвращается в изолятор.

Привязанная к кровати Виолен уже больше не мычит. Кассандра вылезает в окно, выходящее на улицу, проходит босиком несколько сотен метров и пытается остановить проезжающие мимо такси.

Как только водители замечают пижамные брюки и босые ноги девушки, они прибавляют скорости, думая, что она сумасшедшая или лунатик. В конце концов, один из них под скрежет тормозов останавливается. Он опускает стекло и спрашивает только одно:

— Деньги у вас есть?

Кассандра показывает банкноту в пятьдесят евро. Раздается щелчок, задняя дверца деблокируется, и девушка, дав водителю адрес своих родителей, записанный на листке бумаги, залезает на сиденье.

Со вздохом изнеможения она наконец откидывается на спинку и изучает мелькающий за окнами пейзаж.

47

Что же я там найду?

Почему я ничего не помню из своего детства?

Что случилось с моим братом? Надо все-таки быть особенным человеком, чтобы добровольно спрыгнуть с крыши башни Монпарнас, надеясь на коллегу, который должен в последний момент тебя подстраховать.

Полицейский сказал, что высота башни Монпарнас двести десять метров.

Кассандра вспоминает уроки физики и формулу, по которой надо вычислять время падения тела.

Т=√(2Н)/g

Т — время.

H — высота.

g — константа гравитации.

Получается 6,54 секунды.

Таким образом, у него было примерно семь секунд, чтобы подумать и, быть может, посмотреть на часы, на которых мелькали проценты. Вроде бы семь секунд — это недолго, но на самом деле это нескончаемый отрезок времени.

С каждым уходящим вверх этажом цифра на его часах увеличивалась.

За шесть секунд и пятьдесят четыре сотых кто-то может раскаяться в содеянном, кто-то может испугаться. Кто-то может умереть от страха.

Но только не он. Не Даниэль. Если он способен на такой безумный поступок, то он выше страха.

Он летел со скоростью триста километров в час.

Ему было холодно. Он встречал птиц. И взгляды тех, кто смотрел на Париж из огромных стеклянных окон.

А главное — он спрашивал себя, успеет ли его коллега на свидание, назначенное там, внизу, именно в это время и именно в этом месте.

48

Водитель такси поправляет зеркальце, чтобы рассмотреть босую пассажирку, кажется, погрузившуюся в свои мысли.

— Извините меня, барышня, я вас принял за бродяжку. Вы, наверное, студентка, не так ли?

Это пожилой усатый человек с седыми волосами, одетый в поношенный вельветовый пиджак. К рулю прикреплен святой Георгий, к зеркальцу — зеленое деревце, источающее аромат ландской сосны. На решетке кондиционера виден портрет женщины, лицо ее покрыто бородавками, рядом с ней сидит немецкая овчарка, из открытой пасти которой свешивается язык.

— С этой модой на грандж уже невозможно узнать приличного человека. Да и бомжи становятся все моложе и моложе. Меня тошнит от всех этих попрошаек. Спасу от них нет. Они, словно собачье дерьмо, уродуют наши улицы, и иностранцы из-за них считают нас свиньями. Хотите, я вам честно скажу, что думаю?

Нет. Лучше не надо.

— Нам надо набраться смелости и избавиться от бомжей. Хотя я и за левых. На выборах голосую за коммунистов, я член профсоюза.

Он снова поправляет зеркальце, чтобы лучше ее видеть.

— Но факт надо признать. Эти отбросы человечества не приносят пользы нации. К тому же они агрессивны и переносят заразные болезни.

Мысли Кассандры витают вдалеке, водитель продолжает говорить в пустоту.

Болезнь. Интересное слово. Оно происходит от слова «боль». Тела испытывают боль, потому что люди не могут рассказать о своих страданиях. Если бы они могли выговориться, они, быть может, выздоровели бы.

Водитель, кажется, пребывает в восторге от того, что нашел единомышленницу.

— Во времена Сталина, когда Россию держали в узде, я был в Москве. И могу вас уверить, бомжей на улицах не было. Их отправляли в трудовые лагеря в Сибири. Заметьте, барышня, всех этих бездельников и во Франции можно было бы заставить заниматься физическим трудом. В сельской местности, например. Там рук не хватает, а эти паразиты прохлаждаются на скамейках в парках! Я даже думаю, что им самим будет лучше, если они начнут работать. У них появится расписание рабочего дня. Хозяин. Приказы.

Кассандра молчит, ей не терпится поскорее приехать на место.

Они съезжают с окружной дороги, покидают Париж и оказываются в западном пригороде. Небоскребы квартала Дефанс уступают место зданиям Курбевуа, потом природа вступает в свои права, и они попадают в лесистую зону.

Покинув объездную автостраду, они следуют по государственной, по региональной, по департаментской, потом, наконец, по узенькой сельской дорожке, выводящей к топкой тропинке, в конце которой выцветшая табличка сообщает о том, что тут стоит частный дом.

— Вы уверены, что вам сюда, барышня? Как-то тут безлюдно. Могу посоветовать гостиницу неподалеку.

Кассандра молча протягивает ему пятьдесят евро. Водитель дает ей сдачу и ждет, протянув руку. Кассандра открывает дверь и вылезает из машины. Она вздрагивает, коснувшись ногами влажной земли.

— А на чай что, теперь не дают?

«На чай» — это на чай. Думаю, тебе чай пить уже поздно.

Она даже не оборачивается. Водитель мычит: «Жадная сволочь!» — и трогается с места. Кассандра не обращает на него внимания.

Она потрясенно смотрит на стоящую перед ней усадьбу.

49

Так это тут.

Черт, почему я ничего не помню?

Я напрасно роюсь в памяти — этого дома в ней нет.

Как и моего брата. Как и моих родителей.

Я помню только путешествие в Египет. Взрыв. Словно этот взрыв меня и породил.

Неужели шок, полученный во время теракта, стер из моей памяти всю жизнь до тринадцати лет?

50

При свете луны внешний вид усадьбы производит зловещее впечатление. Вилла окружена высокой проржавевшей оградой, по которой, судя по табличкам с изображением молнии, пропускался электрический ток. Когда-то раньше.

Мои родители, должно быть, патологически боялись грабителей, раз возвели такую высокую и необычную ограду.

Перед тем как двинуться вперед, Кассандра изучает решетку с внешней стороны. Осматривает покосившуюся табличку «ПРОДАЕТСЯ» с номером телефона агентства недвижимости. Объявление потемнело от непогоды и покрылось плесенью, словно агентство уже в течение десятилетий требует за дом непомерную цену или усадьба чем-то отталкивает покупателей.

Кассандра смотрит на калитку, пытаясь разбудить в себе хоть какой-то намек на воспоминание, но память ее мертва. Она останавливается перед почтовым ящиком с надписью: «СЕМЬЯ КАТЦЕНБЕРГ». Из него торчат старые выцветшие журналы, покрытые следами слизи улиток.

Кассандра вспоминает обитателей Искупления.

Орландо. Фетнат. Ким. Эсмеральда. Если бы я могла сказать им правду о своем прошлом.

Она обходит вокруг ограды — и видит за рядами кипарисов красивый ультрасовременный дом, смотрящий в парк высокими, от пола до потолка, окнами. Крыша из белого бетона повторяет движение волн, из которых поднимается башня в форме призмы.

Ржавая ограда повреждена во многих местах. Кассандра, вспомнив, как она пробралась на свалку, просто расширяет одно из отверстий в решетке. Она проскальзывает в огромный парк с запущенными лужайками, окруженными столетними деревьями. В свете луны блестит маленькое озеро, обрамленное камышом.

Я не могла сказать им правду, поскольку она непостижима.

Кассандра, закрыв глаза, глубоко вздыхает. Поворачивается лицом к своему прошлому, ищет что-нибудь знакомое, какую-то деталь, запах или ощущение, которые смогут рассказать ей обо всем остальном, как может помочь размотать клубок маленький кончик нитки.

Но она не находит ничего. Лишь пустота отзывается эхом в ее памяти.

У меня украли воспоминания. У меня украли память. У меня украли детство. Кто? Кто это сделал?

Я хочу знать, кто я. Я пойду на все, чтобы открыть истину.

Она делает еще один глубокий вздох и подходит к отлакированной лунным светом воде, заросшей камышом и кувшинками. Это место, между прочим запоминающееся, ни о чем ей не говорит. Она обходит поместье, пытаясь с помощью деталей пейзажа как-то оживить свою память. Но результат по-прежнему остается неизменным: самое раннее ее воспоминание — это вопль, вырвавшийся из груди, когда она поднялась на ноги и отправилась искать своих родителей среди пламени и искалеченных тел. Больше ничего. Это случилось четыре года тому назад. Ей было тринадцать лет.

Ужасные картины снова возникают перед ней, вытеснив из сознания все остальное. После взрыва — машина «Скорой помощи». Потом — самолет. Во Франции — сотрудницы социальной помощи, которые пытались заставить ее говорить. Они задавали ей вопросы, которых Кассандра не понимала, и поэтому ответить не могла. Потом появился человек, утверждавший, что способен ей помочь. Филипп Пападакис, директор школы «Ласточки». Его слова вселяли надежду.

— Я старый друг ваших родителей. Я долго работал с вашей матерью. Считайте меня своим дядей. Мы вместе попытаемся все уладить.

Спустя несколько месяцев ей стало казаться, что ее иссушенная душа медленно оживает. Филипп Пападакис доверительно говорил ей:

— Вы словно заново родились. Обычно сознание просыпается в тот момент, когда младенец рождается. А вы родились в тринадцать лет. Лучше поздно, чем никогда.

Кассандра ясно представляет себе похожего на Дональда Сазерленда Филиппа Пападакиса, а вместо родителей видит лишь кровавую кашу, оставшуюся после взрыва.

Входная дверь заперта, но, обогнув дом, она находит в конце концов подходящее окно. Кассандра подбирает большой камень и разбивает стекло. Потом просовывает руку в отверстие и поворачивает шпингалет.

Она подтягивается, залезает в дом и спрыгивает на пол в туалете, пропахшем застоялой водой. За его дверями перед ней открывается большая, погруженная в темноту комната. Кассандра тщетно пытается включить свет. Пошарив немного в потемках, она обнаруживает канделябр с тремя свечами и лежащие на низком столике спички. Она может наконец осветить комнату и видит выключатель рядом с входной дверью. Она снова пытается включить свет, и из подвала дома доносится приглушенное бурчание.

Что-то еще все-таки работает.

Роскошная мебель в доме покрыта толстым слоем пыли и затянута паутиной.

Мои родители были богаты.

Кассандра смотрит на часы: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 23 %».

Видеокамер здесь нет, а если и есть, то они точно отключены. Значит, Пробабилис знает только мое местонахождение, о котором ему сообщает навигатор, и частоту пульса. Показатель на десять процентов выше нормы — это либо волнение от встречи с родительским домом, где прошло мое детство, либо риск обрушения кровли.

Она ласково гладит кожаный диван, стоящий перед покрытым пылью телевизором, затем опускается в кресло в форме яйца, и ей кажется, что мир окутала глубокая тишина.

Обожаю это ощущение отрыва от реальности.

Она вылезает из кресла и снова осматривает комнату, словно в первый раз.

На центральной стене гостиной, стиль которой явно продуман дизайнером, висит одна-единственная старинная картина. Табличка с позолоченной гравировкой: «„Притча о слепых", Питер Брейгель, 1568 год».

Сюжет у картины трагический. На ней изображены шестеро слепых, которые, держась друг за дружку, бредут по дороге. Первый валится в яму; второй теряет равновесие и тоже вот-вот упадет; третий понимает: что-то случилось, — но не знает, что именно; четвертый чувствует тревогу идущего впереди друга; а двое последних шагают спокойно и беспечно, не подозревая о том, что их ждет.

Как зачарованная, стоит Кассандра перед картиной, вдруг осознав ее глубокий смысл.

Потом бежит по лестнице из дымчатого стекла на второй этаж.

На лестничную площадку выходят три двери. Первая, видимо, ведет в спальню ее родителей. На стене фотография в рамке. Кассандра вытирает рукавом пыль и видит наконец лица своих родителей.

Так вот они какие, мои родители до взрыва.

Тела, которые она собирала по кускам, словно вновь становятся целыми и невредимыми людьми. Просто забытыми ею.

Значит, этот странный господин — мой папа.

Довольно пожилой человек в очках, с аккуратно постриженными тонкими усиками.

Похож на Чарлтона Хестона в «Планете обезьян», только с усами и в очках.

Мать Кассандры довольно миниатюрна. Она тоже носит очки и кажется очень серьезной из-за своей чуть напряженной улыбки.

А это маленькая женщина — моя мама? Похожа на Одри Хепберн.

Родители не кажутся Кассандре ни особенно красивыми, ни слишком приятными.

Может быть, если знаешь родителей с раннего детства, они представляются тебе образцом красоты и доброты, но если ты все забыл, они для тебя — просто люди, как все.

Другие фотографии в рамках стоят на комоде и на прикроватных столиках. На одной из них рядом с супружеской парой виден маленький мальчик.

А этот рохля, наверное, мой брат Даниэль?

Кассандра внимательно рассматривает его. Длинные волосы уже здесь закрывают ему лицо, на подбородке россыпь прыщей, а одежда выдержана в типичном для подростков стиле грандж.

Сколько бы она отдала за то, чтобы поменять свой дар предвидения на простую, доступную всем или почти всем способность помнить свое детство.

Она изучает развешанные по стенам американские, французские, английские дипломы, выданные супругам Катценберг.

Мои родители читали лекции в самых престижных университетах планеты. Они были всемирно признанными научными светилами. Если они украшали дипломами стены в доме, значит, они ими очень гордились.

Это ее успокаивает. И объясняет роскошь и размеры виллы. На полуоткрытой двери в соседнюю комнату Кассандра читает надпись: «Эксперимент 23». Внутри она обнаруживает такой же беспорядок, что и в кабинете своего брата в «Страховании Будущего». Пол усеян книгами по научной фантастике. Стены обклеены афишами фильмов о будущем и черными досками, покрытыми полустертыми математическими формулами.

Между двумя формулами Кассандра видит фразу: «Все дело в степени вероятности». Она заканчивается перечеркнутым восклицательным знаком, за которым следует знак вопроса.

На письменном столе разложена газета с заголовком: «Заступник вероятности штурмует Лото». Статья подписана Даниэлем Катценбергом, во всю страницу напечатана его фотография. Это все тот же неуклюжий подросток с длинными волосами, в мешковатой одежде, но он стал выше ростом, а подбородок его покрыт густой щетиной. Глаз по-прежнему не видно.

В статье юноша утверждает, что серьезные шансы выиграть в Лото появляются при покупке билетов на девять тысяч евро. После этой пороговой цифры появляется семьдесят пять процентов вероятности выиграть сумму большую, чем та, что ты истратил.

«Если бы все тратили на билеты по девять тысяч евро, государственное предприятие игр было бы вынуждено заплатить все выигрыши и разорилось бы. Но никто и не думает вкладывать подобные суммы. В основном люди покупают билет за два евро. При этом шанс выиграть равняется одной тысячной процента.

Следовательно, пишет Даниэль Катценберг в заключении, Лото создано для дураков. Которые предпочитают вкладывать немного и не выигрывать ничего, вместо того, чтобы вложить много и гарантированно много выиграть. К счастью для государственного предприятия игр, дураки составляют подавляющее большинство покупателей билетов, и они ни в коем случае не желают менять свое поведение, даже если получают достоверную информацию о вероятности выигрыша. На самом деле игроки в Лото рассуждают иррационально, они покупают не деньги в будущем, а надежду в настоящем. И, кстати, не испытывают особенного разочарования. Явление практически мистического порядка. Играющие считают, что они проигрывают оттого, что грешили, и Бог их за это наказывает. У Лото огромное прибыльное будущее».

Кассандра перечитывает статью.

У моего брата, видимо, какое-то особенно мрачное чувство юмора.

В кипе пыльных документов она находит еще одну статью на тему вероятности, также подписанную Даниэлем Катценбергом.

«Мир подчинен эмоциям. Мы реагируем, не размышляя, а ведь могли бы вывести законы, согласно которым функционирует внешняя, торговая, финансовая, внутренняя политика. Можно было бы предусмотреть забастовки, войны, прибыль от соотношения внешнеэкономических показателей. Но никто не хочет рационализировать то, что испокон веков принадлежало «интуиции» и «вдохновению» вождей. Поэтому политику кое-как творят так называемые эксперты, окончившие знаменитые университеты, они ничего в ней не понимают и лишь воспроизводят старые системы, когда-то работавшие, но с течением времени утратившие эффективность».

После таких заявлений друзей у моего брата явно поубавилось.

На низком столике Кассандра находит впечатляющую коллекцию DVD, а на полках шкафа — наборы маленьких азиатских роботов.

Он — дитя математиков и научной фантастики.

Кассандра спотыкается о разбросанные по полу игрушки, книги, DVD, изучает постеры фильмов «Звездный путь», «Дюна», «Матрица», «Бегущий по лезвию бритвы». Афиши «Пинк Флойд», Питера Гэбриэла и Майка Олдфилда приклеены над узкой кроватью, покрытой запыленным одеялом.

Она выходит из комнаты Даниэля и останавливается перед соседней дверью, на которой написано: «Эксперимент 24».

А это… наверное, моя комната?

Кассандра берется за ручку. Дверь со скрипом открывается.

В комнате Кассандры царит точно такой же беспорядок, что и в комнате брата. И мебель в ней такая же: шкафы, заваленные научно-фантастическими романами и DVD.

Ультрасовременный дом, страсть к научной фантастике — мы были семьей футуристов.

Кассандра замечает также множество полок с видеодисками, занимающих целую стену.

Вот почему каждый новый человек напоминает мне какого-нибудь актера.

Книжный шкаф заполнен словарями: этимологическими, синонимическими, омонимическими, иностранных языков. В комоде рядом с кроватью она находит огромные запасы ореховой пасты и чипсов как минимум четырехлетней давности. Все покрыто плесенью, разорванные пакеты полны крошек и мышиного помета.

Этим я питалась.

Над кроватью, между двумя шкафами, на стене висит огромный портрет Каллас. Кассандра замечает сотни дисков с операми.

Я любила оперу.

Наверное, поэтому родители и повезли меня на тот концерт в Египте.

Красный огонек проигрывателя мигает. Не раздумывая, Кассандра нажимает на «PLAY», и раздается увертюра из «Набукко». Из динамиков льется музыка Верди. Сначала трубы и скрипки, потом барабаны, за ними — щедрая мощь оркестра.

Вот что раньше я слушала постоянно. Вот что было моей духовной пищей.

Сначала она испытывает желание выключить музыку, звучавшую в наиболее трагический момент ее жизни, но потом говорит себе, что опера — это последнее из того, что она помнит о детстве. И если она хочет разбудить в памяти то, что было до нее, то должна опять пережить этот миг, должна снова и снова идти по этому следу.

Опера, словари, американские фильмы, научная фантастика, чипсы и ореховая паста — вот то, что меня создало.

Она позволяет музыке нарушить тягостное безмолвие виллы и начинает осмотр третьего этажа.

Первая дверь заперта. Кассандра колеблется, затем со всего маху бьет ногой по створке и вышибает замок. Она видит погруженный во мрак кабинет.

Здесь, видимо, работала моя мать.

В комнате царит идеальный порядок. Стены увешаны дипломами и фотографиями, на которых ее мать обменивается рукопожатиями с какими-то мужчинами в строгих костюмах. На письменном столе лежит книга «Поцелуй ангела», подписанная Софией Катценберг. Так зовут ее мать.

«София» в переводе с греческого означает «мудрость».

Кассандра листает книгу. Это очерки по детской психологии. Она обращает внимание на выделенный отрывок:

«Перед самым рождением младенца ангел прижимает палец к его губам и шепчет: „Забудь все свои прошлые жизни, воспоминания о них не должны смущать тебя в жизни настоящей". И над верхней губой новорожденного остается ложбинка.

КАББАЛА».

Глава называется: «ТРАУР МЛАДЕНЦА».

Мать Кассандры пишет о том, что в девять месяцев младенец не отличает внутреннее от внешнего. Он не узнает свое отражение в зеркале, поскольку не ограничивает себя пределами своего тела, он — все. Он поймет различие между собой и остальной Вселенной лишь в тот момент, когда на какое-то время расстанется с матерью. Или почувствует голод и не получит возможности немедленно его удовлетворить. Отсутствие еды и матери даст ему понять, что на свете существуют вещи, на которые он не в силах повлиять. Как только младенец пройдет через эту страшную фрустрацию, он осознает границы своего «я» и станет личностью. То есть единым существом, которое нельзя разделить.

Кассандра размышляет, пытаясь вникнуть в смысл написанного.

Моя мать была детским психиатром.

Из ее комнаты по-прежнему доносятся звуки «Набукко» Верди. Это уже первый акт. Кассандра узнает пассаж, во время которого появляется царевна Фенена, дочь вавилонского правителя Навуходоносора. Партию Царевны исполняет Мария Каллас. Проникновенный голос трогает ее до глубины души.

Продолжая слушать, Кассандра осматривает кабинет. Она открывает толстую книгу под названием «Оглушительная тишина». Девушка натыкается на выделенный отрывок, в котором мать описывает один случай:

«Бруно Беттельхайм лечил ребенка-аутиста, который все время рисовал одну и ту же геометрическую фигуру. Ученый попытался определить, что это за фигура, и оказалось, что это карта Коннектикута. Оставалось понять, почему страдающий аутизмом ребенок рисует карту Коннектикута. И Беттельхайм понял. Рисуя карту, ребенок хотел сказать: „Connect I cut". Что по-английски означает: „Я прервал связь". То есть: „Я прервал связь с миром"».

Кассандра прекращает чтение, чтобы осмыслить написанное. Дальше в книге выделены следующие слова: «Избыток чего-то одного означает нехватку чего-либо другого».

Она читает:

«Вопреки общепринятому мнению, страдающие аутизмом не лишены чувства сопереживания или эмоций. Они чутки и воспринимают мир, но не так, как мы. Аутисты живут в мире, полном информации, значение которой нам недоступно. Они обладают особыми способностями, которые наше общество просто не умеет использовать и пытается сделать аутистов такими же, как мы, усыпляя или уничтожая их удивительный талант».

Кассандра переворачивает книгу и читает на обороте, рядом с фотографией своей матери: «Директор ЦИОДА (Центр по изучению одаренных детей-аутистов)».

Девушка просматривает другие бумаги. Папка с надписью «Обзор прессы» открывается на статье с заголовком: «Спорные теории доктора Софии Катценберг».

Обозреватель медицинского журнала рассказывает о последних изысканиях матери Кассандры:

«Больные дети — это не подопытные кролики. Дисциплинарный совет врачей должен запретить претворение в жизнь бредовых и туманных теорий этого псевдоученого, теорий, увлекающих умы лишь тех, кому не хватает сенсаций».

Кассандра перечитывает статью, чтобы как следует вникнуть в ее содержание.

Все это имеет значение. Все это частички пазла, который я только начинаю собирать. И лишь собрав все его кусочки, я узнаю, каким же действительно было мое детство. И кем были мои родители… эти люди, чьи разорванные тела я собирала.

Надо рыться в мусорных баках моего прошлого, не боясь запачкаться.

Кассандра закрывает дверь и идет к кабинету своего отца. Здесь ее также встречает безукоризненно убранная комната, уставленная книгами, только не научными и не научно-фантастическими, а историческими. Она листает их и находит жизнеописания пророка Иезекииля и таких провидцев, как святой Иоанн, Нострадамус, Эдгар Кейси, Калиостро.

На стенах — несколько дипломов и фотографий ее отца, пожимающего руки знаменитым людям. На одной из них президент награждает его орденом Почетного легиона.

Мои родители точно были очень важными людьми.

Дальше — статья, интервью с министром Катценбергом: «Будущее создается сегодня. Оттого, что кто-то сегодня представляет себе лучший мир, этот лучший мир однажды становится реальностью. Все хорошее, что у нас есть, было когда-то придумано или увидено во сне нашими предками. Идеи сначала пришли им в голову и только потом осуществились».

Моя мать была детским психологом, специалистом по аутизму.

Отец — государственным министром.

Вот почему инспектор говорил мне о «влиятельных людях». И вот почему они так меня разыскивали.

Мысли путаются в голове Кассандры, а голос Каллас продолжает звучать из ее спальни. Девушка спрашивает себя, зачем столь влиятельные люди ставили странные эксперименты над собственными детьми в доме без зеркал, окруженном колючей проволокой под напряжением, и неожиданно слышит шум мотора. Она бросается к окну: рядом с оградой припарковывается машина. Из нее вылезает человек.

Она гасит свет и бежит выключить музыку.

Она ждет, спрятавшись за портьерами.

У человека есть ключи. Он открывает калитку, затем входную дверь. Тишина, окутавшая дом после «Набукко», производит на Кассандру еще большее впечатление, чем сама музыка. Паркет зловеще скрипит под тяжестью вошедшего.

— Кассандра!

Она узнает голос Филиппа Пападакиса.

— Я знаю, ты здесь!

Он понял, что я поеду сюда. Он сам говорил мне о родителях как о новой подсказке.

— Кассандра! Кассандра! Я знаю, ты здесь, маленькая пчелка! Я видел свежий след машины, которая тебя привезла. Я слышал оперную музыку.

Он хочет забрать меня отсюда.

Кассандру вдруг озаряет воспоминание из детства.

За платяным шкафом в моей спальне есть ниша, я спрячусь там. Надо только проследить, чтобы не были видны ноги.

Она бросается в свою комнату, становится на тонкий уступ и прижимается к задней стенке деревянного шкафа. Все это она проделывает в последний момент.

Филипп Пападакис забегает по очереди во все комнаты на всех этажах и освещает каждый угол карманным фонариком. Он проходит мимо шкафа, в нескольких десятках сантиметров от нее.

Она задерживает дыхание.

Директор школы методично осматривает каждый предмет обстановки. Кассандре хочется чихнуть. Она зажимает рот ладонью.

— Ну где ты прячешься? — бормочет он. — Где ты, маленькая пчелка? Я нашел канделябр с еще горячими свечами, ты где-то близко, не правда ли?

В конце концов он выходит в сад и кричит во все горло:

— Кассандра! Кассандра! В любом случае у тебя нет выбора! Ты должна будешь вернуться, и тогда я дам тебе третий ключ к разгадке твоей тайны. Только я могу помочь тебе. Без меня ты никогда не узнаешь, кто ты на самом деле!

Девушка ждет, она ждет долго, настолько долго, насколько это необходимо. Пока шум заводящегося, а потом удаляющегося мотора не подсказывает ей, что она осталась одна. Тогда Кассандра, дрожа, покидает свое убежище.

Она не знает, бежать ли ей отсюда или задержаться. Искушение оказывается слишком сильным. Она проскальзывает в большую родительскую кровать, закутывается в многослойные одеяла и простыни. Несмотря на пыль, ей кажется, что она очутилась в каком-то уютном гнездышке.

Никогда еще она не испытывала такого наслаждения от мягкой кровати с настоящим матрасом, настоящими простынями, настоящими подушками. Она широко раскидывает ноги, чтобы они тоже насладились восхитительным ощущением комфорта.

51

Ей снится, что она маленькая девочка с косичками, которая катается по саду на трехколесном велосипеде. Она останавливается, смотрит на дерево, залезает на качели, привязанные к одной из его веток, и начинает со скрипом раскачиваться. Ее родители стоят рядом, однако с ними что-то не так. Присмотревшись, она понимает, что у них нет лиц. Ни рта, ни глаз, ни ушей, ни носа.

Мать достает из-за спины плакат, на котором написано: «Избыток чего-то одного означает нехватку чего-либо другого».

То же самое делает отец. На его плакате Кассандра читает: «Оттого, что кто-то сегодня представляет себе прекрасный мир будущего, этот прекрасный мир однажды станет реальностью».

Тут появляется ее брат, он еще очень юн, ему максимум лет тринадцать. Длинные волосы закрывают ему лицо. У него есть только рот, окаймленный прыщами. Нет ни глаз, ни носа.

Рот произносит: «Все дело — в степени вероятности».

Безликая мать отводит обоих детей в уголок сада, где растут два маленьких синих дерева, каждое из которых снабжено дверцей. На первом дереве надпись: «Эксперимент 23», на втором — «Эксперимент 24».

Кассандра входит внутрь второго дерева и видит, что у него нет корней. Вместо них зияет бездонная дыра, ведущая к центру Земли.

52

Тонкий луч света, пробившийся сквозь шторы, медленно ползет к постели. Он освещает ковер, изножье кровати, затем — лицо Кассандры Катценберг.

Луч доходит до ее век и будит ее. Ей требуется некоторое время, чтобы понять, где она находится.

Она идет в ванную комнату спальни и решает принять душ. Нагреватель воды не работает, из душа течет ледяная струя. Но наслаждение от контакта с живой и чистой влагой оказывается сильнее страха перед холодом.

Девушка долго стоит под ледяным душем, она трет свое тело засохшим кусочком мыла. Конечно, это не так, как во сне про ванную комнату, но все равно очень приятно.

Сначала увидеть во сне идеальный вариант событий, а потом пережить их наяву в несколько упрощенном виде.

Для полного счастья не хватает только, чтобы появился мужчина с маленькой буквой «д» на груди…

Но брат Даниэль не появляется. Кассандра моет свои длинные волосы, вытирает их полотенцем. Потом роется в шкафчике и находит много разных флакончиков, которые осторожно нюхает. Она душится остатками духов, наливает в раковину воды и смотрит на свое отражение.

Чистая и надушенная Кассандра чувствует себя другим человеком. Она чувствует себя «новой» Кассандрой.

Это мое лицо.

Меня зовут Кассандра.

Почему я так не похожа на других девочек моего возраста?

Как из моего мозга изъяли воспоминания о детстве?

Она знает, что это не амнезия.

Нет, это нечто другое. Разве это амнезия, когда забываешь все, что было до тринадцати лет, но зато видишь будущее, причем одни теракты.

Кассандра чистит зубы пастой, с наслаждением расчесывает длинные волосы.

Распутывая их, она как бы распутывает свою жизнь.

Она пытается натянуть свою старую одежду, разложенную стопками в шкафах, но та ей слишком мала. Кассандра решает порыться в шкафах у матери. Юбка и пиджак «Шанель». Чулки и туфли на каблуке. Белая блузка. Чтобы еще меньше походить на себя, девушка сооружает при помощи шпилек высокую прическу и надевает темные очки.

Так она напоминает серьезную даму, секретаря или…

Дочь министра.

Кассандра смотрит на свое отражение в воде и находит, что она выглядит немного повзрослевшей, но зато более привлекательной, чем в готической одежде или спортивном костюме.

Это тоже я.

Блуждая по парку, Кассандра улавливает забытые ароматы, странные ощущения. Она не помнит ни места, ни пейзажа, но точно знает, что здесь она испытывала сильные ощущения.

Тут я была свободной и счастливой.

Кассандра смотрит на соседний лес, испытывая желание сбежать из мира людей и поселиться на природе. Она знает, что может остаться здесь и жить без помощи извне, питаться ягодами, грибами, кореньями, утолять жажду водой из озера. А ночью спать в родительском доме, вдали от Парижа с его невзгодами.

Но Кассандра вспоминает слова своего брата: «Самое страшное — это покорность судьбе». Она знает, что ей необходимо вернуться в игру и сделать все для победы.

Неожиданно цифры на ее часах приходят в движение. Вероятность умереть в ближайшие пять секунд возрастает до тридцати восьми процентов. Число еще не перешло роковую черту, но, тем не менее, означает, что какая-то неведомая угроза нависла над ней. Кассандра оглядывается по сторонам, но ничего необычного не замечает.

Где-то таится опасность. Что видит Пробабилис? Дикое животное? Медведя? Волка? Грозу? Молнию? Ядовитое растение?

Кассандра делает шаг по направлению к лесу. Цифра на часах подскакивает до сорока пяти процентов.

Опасность приближается, но какая?

Пятьдесят два процента.

Теперь уже ее жизнь находится под угрозой.

Она даже не пытается понять природу опасности, а решает следовать совету своего брата: «Если часы показывают больше пятидесяти процентов, беги!»

Кассандра покидает родительский дом и автостопом уезжает в столицу.

53

Моя мать — ученый с мировым именем. Мой отец — влиятельный политик. Мой брат — математический гений.

Если, принадлежа к такой семье, я не сумею совершить нечто необыкновенное, значит, я просто ее недостойна.

В любом случае, выбора у меня нет.

54

Небо не знает, чему отдать предпочтение — солнцу или дождю. В вышине плывут облака, подгоняемые мягким ветерком. Холодно. В обличье деловой женщины, строгой юбке и пиджаке от «Шанель», в чулках и туфлях на каблуках, Кассандра Катценберг выглядит респектабельно и, голосуя, легко останавливает машины.

Шикарная одежда и черные очки внушают почтение.

Кассандра проезжает ворота Клиньянкур, Сент-Уэн, Сен-Дени, потом то, что, судя по указателю, называется „ZAC", то есть „Zone d’aménagement concerte", затем — „ZUP", „Zone à Urbaniser en Priorité"[12], дальше — призрачные кварталы, расположенные вдали от основных магистралей, и направляется к МГС.

Эта аббревиатура означает: проезжайте, тут не на что смотреть, здесь нет достопримечательностей, это не город, это просто географические отбросы. Эта земля не существует.

Поблагодарив последнего водителя, доставившего ее к месту назначения, Кассандра идет по проспекту Жана Жореса, ведущему к МГС.

Приближается полицейская машина. Кассандра, не уверенная в том, что новый костюм шикарной женщины в достаточной степени изменил ее внешность, инстинктивно прячется за платан.

Полицейская машина проезжает мимо, даже не притормозив.

Не надо бояться. Страх притягивает опасность.

Кассандра смотрит на часы: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 15 %».

Ладно, полиция — это несмертельно.

Девушка в костюме и на высоких каблуках продолжает идти вдоль стены.

Если я когда-нибудь увижусь с Даниэлем, я предложу ему сделать часы, которые бы показывали вероятность отправиться в тюрьму. Уверена, что эта идея его заинтересует… и покупатели найдутся… Правда, скорее всего, из криминального мира.

Кассандра добирается наконец до того участка ограды, где, как она помнит, находится отверстие. Она ждет, пока на улице не будет ни души, и ныряет в пролом, ощерившийся колючей проволокой. В костюме это делать не очень удобно, но Кассандре удается пролезть сквозь решетку без особого труда, лишь немного порвав чулки. Она приземляется на четвереньки близ кустов, окаймляющих южную сторону муниципальной свалки.

Вот она и снова в мире «по ту сторону ограды». Кассандру, к ее большому удивлению, вонь уже не смущает.

Она похожа на запах моего собственного пота. Первое чувство отвращения проходит, и она кажется почти приятной.

Кассандра вспоминает, как в столовой школы «Ласточки» ее впервые угостили вином. Сначала оно показалось ей едким, а потом понравилось. То же самое произошло с сыром рокфор: после первого кусочка начались рвотные позывы, но затем она оценила этот новый вкус.

Удивителен момент перемены, когда что-то, поначалу отталкивающее, становится терпимым, а потом даже и приятным.

Кассандра вдыхает воздух полной грудью.

Мне кажется, что я испытывала ностальгию по этой вони.

Продравшись сквозь первый плотный ряд деревьев, Кассандра пытается отыскать знакомые ориентиры, но в первый раз она была здесь вечером и в тумане. Днем же она видит всего лишь простирающиеся до горизонта горы мусора.

Она идет наугад, чувствуя, что туфли на высоком каблуке совершенно не предназначены для прогулок по свалке. Неожиданно она слышит глухое рычание.

Затем еще.

Жизнь — это бесконечное повторение. То, что мы недопоняли в первый раз, происходит с нами снова. Чуть-чуть по-другому.

Если мы по-прежнему не понимаем, событие возвращается до тех пор, пока мы не усвоим урок окончательно.

Она вновь слышит рычание со всех сторон. Кассандра пытается сохранить хладнокровие и заставить себя размышлять.

У меня есть три варианта действий. Бежать со всех ног. Встретиться с ними лицом к лицу. Попытаться подружиться.

Последнее решение кажется ей наилучшим. Но как наладить отношения с бродячими, наполовину одичавшими собаками?

Надо уничтожить пропасть между нами. Нужно дать им понять, что я совершенно не хочу причинить им зла. Что я такая же, как они. Дикая. Свободная. Свирепая. Нам хочется уничтожить лишь тех, кто не похож на нас. Подобных себе мы уважаем. Я должна найти в себе частицу дикой собаки.

Кассандра останавливается и пристально смотрит на приближающихся тощих псов.

Я — такая же, как вы. Мы — свободные и дикие животные. Нам нет никакого смысла уничтожать друг друга.

Кассандру окружают уже около двадцати собак. Тощих, покрытых лишаем.

Они перестают рычать, но продолжают неуклонно приближаться. На телах некоторых из них видны следы глубоких ран, другие хромают или шевелят культей хвоста. Все это память о братоубийственных войнах.

Решение номер три вдруг представляется Кассандре рискованным.

Годы недоверия за несколько секунд из памяти не сотрешь.

Неосознанно она уже готовится к варианту номер два. Она распрямляет пальцы, ее ногти готовы вонзиться в чужую плоть.

Мы можем мирно сосуществовать. Нас объединяет одна и та же жизненная сила. Я вас уважаю, уважайте же и вы меня, продолжает думать она несмотря ни на что, словно пытаясь убедить саму себя.

И, в дополнение к своим мыслям, показывает зубы и начинает рычать в той же тональности, что и собаки.

Псы подходят еще ближе. На вершине мусорного холма появляются другие собаки, которые смотрят на Кассандру, оскалив клыки. Уже сменившая вариант номер три на вариант номер два девушка понимает, что вариант номер два, скорее всего, уступит место варианту номер один.

Ее часы показывают: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 19 %».

Кассандра понимает, что поблизости нет видеокамер. Лишние шесть процентов, добавившиеся к обычным тринадцати, появились благодаря ее учащенному пульсу. Кроме того, Пробабилис определил, что она находится в каком-то грязном, а следовательно, полном микробов месте. Собак он не заметил.

Пробабилис не знает всего.

Пробабилис — не Бог.

И она бросается бежать. Стая бродячих собак немедленно заходится лаем и пускается за ней вдогонку.

Девушка скидывает неудобные туфли, рвет по шву юбку, чтобы дать ногам возможность свободно двигаться, и мчится дальше в одних чулках.

Стая собак перевозбуждена. От их оглушительного лая у Кассандры закладывает уши.

Вот что чувствуют лисы во время псовой охоты. Бескрайнее одиночество и непонимание между двумя родственными земными видами.

Кассандра устремляется в лабиринт между горами мусора. Справа она видит узкий проход, по которому собаки будут вынуждены бежать гуськом, что должно снизить их скорость.

Она бросается туда, еще сильнее разорвав юбку от «Шанель».

Она летит вперед не глядя. Неожиданно что-то обвивается вокруг ее лодыжки. Она резко падает, затем неожиданно поднимается в воздух. Лассо возносит ее на метр над поверхностью земли.

Кассандра брыкается. Тщетно. Юбка задирается, обнажая ее ноги в чулках до самых бедер. Полы пиджака накрывают ей глаза. Собаки уже прыгают под ее головой, пытаясь достать зубами до лица. Ее прическа разом распадается, и волосы, словно содержимое перевернутой сумки, водопадом обрушиваются вниз. Некоторым псам удается допрыгнуть до ее головы. Их клыки щелкают в пустоте у нее над ухом.

Она пытается подтянуть голову повыше, но чувствует, что силы ее покидают.

Собак охватывает безумие. Они исступленно лают, понимая, что их подвешенная вверх ногами жертва отныне находится в их власти. Они так возбуждены и раздражены, оттого что им не удается добраться до столь легкой добычи, что начинают наскакивать друг на друга.

Вывернув голову, Кассандра видит, что собаки внизу дерутся и кусаются и что к ним присоединяются все новые и новые псы, привлеченные запахом крови своих раненых собратьев.

Ей кажется, будто она смотрит фильм. Закрываешь глаза — и переходишь к следующей сцене. Моргаешь — и фильм твоей жизни монтируется по-новому. Не поднимаешь веки — и кадр исчезает. Она опускает ресницы. Затемнение, все погружается в черноту, наполненную бешеным собачьим лаем.

55

Мой страх питает их гнев. Так происходит всегда.

Надо найти способ их успокоить, надо уничтожить пропасть между нами.

Нужно стать младенцем из книги моей матери, младенцем, который не чувствует грани, отделяющей его от окружающего мира.

Способна ли я принять или даже полюбить этих собак?

Если честно — то нет. Они безобразны, они агрессивны, они производят много шума, их побудительными мотивами являются лишь страх и самые примитивные импульсы. Уровень их сознания так низок, что я даже не могу настроиться с ними на одну волну.

Но если я этого не сделаю, я могу умереть. Я должна попытаться. Мне нужно испытать к ним такое же сочувствие, которое я хочу вызвать у них.

Дышать.

Замереть.

Послать волну покоя, самую мощную. Окутать их облаком позитивной энергии.

56

Лай умолкает, Кассандра ощущает что-то холодное на своей шее.

Змея?

Нет, металлическая цепь.

— Тебя же предупреждали, что, если вернешься, нам придется убить тебя! — произносит чей-то голос.

Металлическая цепь начинает сжиматься. Кассандра открывает глаза. Собаки исчезли.

Она задыхается.

Ким, молодой человек с синей прядью волос, душит ее цепью от нунчака. Кассандра видит, что ее часы показывают: «Вероятность смерти в ближайшие пять секунд: 73 %».

Она понимает, что в данный момент у нее больше шансов умереть, чем выжить.

Ким продолжает затягивать цепь на ее шее.

81 %.

Странно, но Кассандру мало волнует собственная гибель. Она покоряется судьбе. Вот только она не понимает, как в этом безлюдном месте, где нет ни одной видеокамеры, часы могут определить, что ее душит цепью молодой бомж. В конце концов она догадывается, что счетчик пульса просто реагирует на изменение скорости потока крови.

— Отпусти ее! — раздается громовой голос Орландо.

Захват цепи ослабевает.

Цифры на часах уменьшаются до 50 %, затем до 42 %. Кассандра кашляет, у нее кружится голова.

— Что ты лезешь, Барон? Ее же предупреждали, — кричит Ким, не выпуская из рук оружие.

— Ты действительно хочешь ее прикончить, дурачок? — спрашивает Орландо.

Молодой человек пожимает плечами и убирает нунчаки:

— Нет, я только припугнуть ее хотел, чтобы больше не надоедала. Ну ты понимаешь, Барон. Знаешь поговорку…

Молодой человек в кожаной куртке не успевает продолжить.

— Не знаю, и знать не хочу! Осточертел ты мне уже со своими идиотскими поговорками, дурачок!

— Эй, у меня другое имя! У тебя язык отсохнет, что ли, если мой титул назовешь?

— Когда ты несешь всякий бред, ты не маркиз, а просто дурачок. И поговорки твои дурацкие.

Мужчины брызжут слюной друг другу в лицо, причем более молодой вынужден встать на цыпочки, чтобы оказаться на уровне глаз противника.

— Да что ты привязался к моим поговоркам? Можешь мне объяснить, господин… Барон?

Кассандра дергается.

— М-м… вы не могли бы меня перевернуть? — напоминает она о себе. — Кровь к голове начинает приливать.

Но мужчины не обращают на нее ни малейшего внимания.

— Ты все еще хочешь знать, почему я не люблю поговорки, дурачок? Мне кажется, я тебе уже тысячу раз объяснял: потому что это старые законсервированные мысли. Такие мысли используют люди, неспособные размышлять самостоятельно. Всякие умственные лентяи. Если бы наши предки были такие умные и советы у них были бы такие правильные, то они не оставили бы нам мир в подобном виде.

Он заканчивает фразу плевком.

— Все эти великие советчики прошлого полностью обосрались со своими поучениями, которые не стоят и ломаного гроша. Да, я считаю, что они ничего не соображали. Честно говоря, я думаю, что наши предки были кретинами, а все их поговорки не имеют никакого смысла. То есть в жизни все не так, как они утверждают, а наоборот!

— Ах вот как, дорогой Барон? Ты что же, можешь привести пример, когда в поговорке говорится одно, а в жизни происходит совершенно другое?

— Э-э… не хочу вас отвлекать, но не могли бы вы уделить мне немного внимания? — просит Кассандра. — Просто отвяжите мне ногу, пожалуйста!

— Пример неработающей поговорки? Конечно, подожди. Да вот, куда проще: «Аппетит приходит во время еды». Это неверно. Тебе хочется есть гораздо больше тогда, когда ты лишен пиши! То есть: «Аппетит приходит в отсутствие еды»! И все, дурачок!

— Ладно, может быть. Но вторую ты ни за что не найдешь, мой милый Барон.

— Для тебя — все что угодно, Маркиз. Взять, к примеру, «Нажитое нечестным путем не идет впрок». Это неправильно. Нажитое нечестным путем всегда идет впрок. Любой вор тебе подтвердит. Да посмотри на самые большие состояния Франции, они все мошенники, синдики, покупатели убыточных предприятий. Они ограбили ближнего и основали свою империю на ворованном добре. Нечестно нажито, и отлично идет впрок.

Молодой человек проявляет признаки раздражения.

— Хорошо, хорошо. Но третью ты уж точно не найдешь, дорогой мой Барон…

— «Лучше поздно, чем никогда»? — бросает Кассандра.

Орландо немедленно принимает предложение:

— Точно. Есть масса вещей, которые лучше просто не делать, чем делать слишком поздно. Например…

— Нет, — говорит Кассандра, — я хотела сказать: меня лучше отвязать поздно, чем не отвязывать вообще…

Викинг-охотник удивленно смотрит на девушку. Одной рукой он берет ее за щиколотку, а другой высвобождает ей ногу, перерезав веревку кинжалом. Потом он осторожно ставит девушку на землю. Она обретает равновесие, переводит дыхание, с трудом сглатывает слюну.

— Э-э… здравствуй, Маркиз, здравствуй, Барон, — говорит она громко.

Но мужчины слишком увлечены предметом своей беседы и не отвечают ей. Они поворачиваются к ней спиной, и пока вся компания идет к Искуплению, спор на их излюбленную тему разгорается еще пуще.

— «В стране слепых одноглазый — король». Убежден, что это не так, — продолжает Орландо. — Ты можешь представить себе одноглазого, который появляется в стране слепых?

— Конечно, он станет их вождем!

Орландо не собирается сдаваться. Он басит:

— Никогда! Это невозможно. К одноглазому станут относиться как к странному типу, у которого бывают галлюцинации. Ему, несомненно, будет обеспечен холодный прием. Все станут думать, что он бредит, поскольку он что-то видит там, где ничегошеньки нет.

— Но он будет самым сильным. Благодаря зрению!

— Самым слабым. Благодаря зрению!

— Если он захочет драться, он победит слепых.

— Да нет, слепые его одолеют. У слепых, несомненно, развиты другие чувства: слух, обоняние, осязание.

— Зрение важнее!

— Даже ночью? Нет, ночью слепые в два счета набьют морду твоему одноглазому. Потому что они будут действовать эффективнее, чем парень, который зависит от зрительной картинки и от источника света.

Замыкающая маленькую процессию Кассандра внимательно смотрит по сторонам и запоминает дорогу на тот случай, если придется идти по ней снова.

57

Я уверена в том, что они рады меня видеть. Они просто застенчивы и неуклюжи в проявлении чувств.

58

Пронзительный голос режет уши.

— Что тут делает эта липучка? Я думала, мы уже избавились от паршивки Белоснежки, — кричит Эсмеральда, опуская журнал.

На обложке заголовок: «Певица Саманта ждет тройню, кто отец — неизвестно». Внизу: «В день зачатия нас было много, и я сильно выпила».

Пожилой африканец машинально почесывает подбородок, что является у него признаком сильного замешательства.

— Девчушка попала в западню к собакам, они ее чуть не съели, — объясняет Орландо.

— Мне очень жаль, я пытался ее убить, но действовал недостаточно быстро, — признается Ким. — Барон мне помешал.

— С возрастом ты поумнеешь, маленький паршивец, и поймешь, что насилие — это не решение проблемы, — отрезает Орландо.

— Подожди, это ты говоришь? Хорошо, раз уж мы играем в антипоговорки, я предлагаю тебе вывернуть и это изречение наизнанку: «Насилие — часто лучшее, а порой и единственное решение проблемы»!

— Бывают и исключения, не все поговорки нужно выворачивать наизнанку, — раздраженно замечает светловолосый бородач.

— Это что, новая поговорка? — подтрунивает над ним Ким.

Кассандра с радостью оглядывает знакомые места. Странная деревня, сначала вызвавшая у нее удивление, затем — отвращение, теперь кажется ей уголком, обладающим всеми достоинствами полной свободы посреди мира условностей.

Это утопия. В точном этимологическом смысле слова. Место, которое не находится нигде.

Остальные продолжают говорить, но она не слушает их. Она созерцает горы мусора.

Зачем я вернулась в это гиблое место? Какая-то часть меня знает ответ. Это необходимый этап моей личной эволюции. Этап Гниения, который я не прошла до конца.

Этап Великого Изготовления Философского камня, символа совершенства.

Трансмутация олова в золото.

Чистую истину можно добыть, только вернувшись в перегной и сор. Этот этап необходим. Тот, кто отказывается вновь окунуться в первоначальное болото, не сможет ни понять, ни увидеть свет. Мне нужно спуститься в клоаку, чтобы понять свое личное прошлое и наше коллективное будущее. Ибо они, несомненно, связаны.

У подножия горы из рваных покрышек сушится на решетке собачья шкура. Треснутый экран телевизора показывает новости без звука. В середине площадки над горящими поленьями висит котел. Из него исходит отвратительный запах горелого собачьего жира. Над котлом, выделывая в воздухе пируэты, кружат мухи и комары.

— Не хочу отнимать у тебя много времени, позволь просто задать один вопрос, Герцогиня, — говорит Ким. — По твоему мнению, как будут встречены одноглазые в стране слепых? Их будут почитать, их хорошо примут, их будут презирать, их выгонят?

— Выгонят вон, да! Так им и надо! Я вообще кривых не люблю, — отвечает Эсмеральда, не спуская своих разбегающихся в разные стороны глаз с непрошеной гостьи.

— А ты что думаешь, Виконт?

— Это зависит от времени суток, а ночью еще и от того, полная ли на небе луна, если ты понимаешь, что я хочу сказать, — дипломатично замечает африканец.

Эсмеральда резко обрывает разговор:

— Послушай-ка, Золушка! Вроде бы мы тебе доходчиво объяснили, что не хотим видеть твою самодовольную буржуйскую рожу, и посоветовали больше сюда не возвращаться. Ну, так мне кажется. Или мы друг друга не поняли? Видимо, мы недостаточно ясно выразились. Фраза: «Прочь отсюда, мы не хотим тебя больше видеть!» — может показаться двусмысленной в свете нашего гостеприимства, но она действительно означает, что мы не хотим тебя видеть…

Она приближается к Кассандре и брызжет слюной ей в лицо.

— Мы уже отказали принцессе Монако, английской королеве, папе Римскому и нашему президенту, а они все просили политического убежища в Искуплении, так что для тебя мы тоже исключений делать не будем.

Женщина с узлом рыжих волос и роскошной грудью подходит еще ближе к девушке.

— Послушай, мисс Приносящая Несчастья, ты хуже, чем лобковая вошь, — от тебя не избавишься! Придется, наверное, и тебя травить крысомором да мышьяком! А если не поможет, будем отколупывать устричным ножом. Или отбойным молотком крошить.

— Хватит, Герцогиня! — бурчит Орландо.

— Нет, не хватит. Я думаю, что мы тебя один раз выставили за порог — и во второй раз тоже церемониться не будем. Или Ким тебя убьет, или в сексуальное рабство албанцам продадим. Что ты на это скажешь?

Кассандра бросает взгляд на часы и видит, что вероятность умереть в ближайшие пять секунд уменьшилась до четырнадцати процентов.

Ни одна камера, ни одна система контроля не отслеживает то, что происходит здесь, опасность грозит мне тут в той же степени, что и в любом другом месте. Просто блеф.

Но Кассандра понимает, что, вопреки всякой логике, доверяет часам своего брата Даниэля. Простой факт, что часы показывают четырнадцать процентов, придает уверенности: ее запугивают, но настоящей опасности здесь и сейчас не существует.

Во всяком случае, ее не будет в ближайшие пять секунд.

И она, не торопясь, не сводя глаз с Эсмеральды, произносит:

— Я хочу остаться здесь. С вами. Навсегда.

Молчание. Потом Эсмеральда начинает хохотать. Остальные тоже смеются.

— Браво, Барон, я думаю, ты нам настоящее сокровище нашел. Непонятно уже, как мы без нее-то жили.

— Для буржуйской девчонки говорит она мало, но уж если скажет — то очень остроумно! — признает Ким.

Кассандра сохраняет невозмутимое выражение лица и играет браслетом часов. Когда вновь устанавливается тишина, она продолжает:

— Я долго думала. Здесь и только здесь — мое настоящее место. С вами. Только вы можете меня понять.

Четверо граждан Искупления перестают смеяться, потом озадаченно переглядываются. Эсмеральда чешет затылок. Это сигнал. Фетнат чешет подмышку, Ким — ногу, Орландо — подбородок. Потом последний звучно пускает газы, что является у него признаком интенсивной работы мысли. Эсмеральда несколько раз подряд сплевывает на землю.

Кассандра чувствует, что они колеблются, и хочет усилить свои позиции.

Можно ли сказать им правду? Нужно давить на чувства, они ведь суеверны. Тут как с собаками: чтобы уничтожить разделяющую нас пропасть, надо дать им понять, что я такая же, как и они. У собак уровень восприятия был слишком низкий, а с бомжами должно получиться.

— Послушайте, с тех пор, как я родилась, я ни разу никого не убедила в чем бы то ни было.

— Ну и что, это аргумент?

Девушка с длинными черными волосами продолжает как ни в чем не бывало:

— При этом я даю вам гарантию, что не только не навлеку на вас несчастий, но и принесу удачу. Для тех, кто меня окружает, я — как оберег, как талисман.

И, в знак принадлежности к племени, Кассандра лихорадочно чешет под мышкой и пытается сплюнуть. Эсмеральда подходит к ней:

— Скажи, малышка, может быть, тебе будет интереснее учиться, жить своей буржуйской жизнью, ходить по магазинам, смотреть по телевизору трогательные сериалы, отрываться в ночных клубах и принимать наркотики, как делают все ребята твоего возраста?

После секундного колебания Кассандра решительно мотает головой, отвергая эти соблазнительные перспективы.

— В таком случае я должна посоветоваться с действующим правительством, — заявляет Эсмеральда.

Все четверо отходят в сторону, усаживаются в кружок и шепчутся. Вначале они явно не могут прийти к единому мнению. Потом постепенно находят общее решение.

В конце концов Эсмеральда, первая поднимается на ноги и объявляет:

— Хорошо, Козетга, ты хочешь стать одной из нас — это возможно, но сначала тебе придется пройти «великое посвящение».

59

Я была уверена, что они согласятся. Они не решаются сказать это вслух, но им приятно мое общество.

В конце концов, я молодая и очаровательная девушка, которой не хватает в их коллективе.

Я — свежая нотка на фоне этой грустной и смрадной свалки.

Они, сами того не зная, ждали меня. И они поймут, что я им необходима.

60

Трубы Молоха, освещенные полной луной, выглянувшей в прорехи туч, издали кажутся похожими на два диковинных рога. Обитатели Искупления привели Кассандру в северный район, туда, где грузовики мусорщиков ежедневно изрыгают горы городских отходов.

Они показывают девушке довольно глубокий металлический контейнер, и Эсмеральда объясняет правила обряда посвящения.

Именно в этот контейнер мусорщики каждый вечер сбрасывают отходы со скотобоен. Поэтому здесь запах особенно отвратителен. Если Кассандра сможет высидеть целую ночь среди кошмара гниющей плоти, то наутро будет признана полноправной гражданкой Искупления.

Значит, мне нужно будет вынести зловоние разлагающейся тухлятины. Кажется, это не так уж и трудно. Теперь, когда я перешагнула порог отвращения перед свалкой, я думаю, что смогу вытерпеть любой смрад.

Орландо продолжает:

— Спускайся в контейнер, девчушка. Тут у тебя есть лестница, по которой можно выбраться наружу. Как станет невмоготу там сидеть, просто вылезешь. Северные ворота совсем близко. Там сразу увидишь дорогу и поймаешь машину, чтобы поехать домой.

— Вернешься к своим друзьям, в школу, — добавляет Фетнат. — К нормальной жизни…

Африканец протягивает девушке спичечный коробок и говорит:

— Такие вещи могут понадобиться, если ты понимаешь, что я хочу сказать.

Нет, я совсем не понимаю, что он хочет сказать. И меня раздражает то, что он все время одно и то же повторяет.

Кассандра спускается по лестнице и устраивается на дне провонявшего гниющей кровью чана. Каждый из провожатых стучит в знак прощания по металлической стенке контейнера, затем они все вместе удаляются.

— Прощай, Золушка! — бросает Эсмеральда.

— До утра, — отзывается Кассандра.

Смешок Кима становится единственным ответом всей группы. Девушка слышит вдалеке низкий голос Орландо:

— Вот, кстати, еще: «Кто рано встает, тому Бог подает». Вранье. Антипоговорка гораздо вернее. Бог подает тем, кто ложится поздно и встает поздно, Маркиз.

— Почему же, Барон?

— Ну потому, что тот, кто допоздна веселится, обзаводится целой кучей приятелей, которые потом ему помогают в карьере. Сеть ночных друзей — это и игроки в покер, и те, кто групповухой занимается, и вампиры, и любители обмениваться партнерами в сексе, и даже…

Голоса тают в ночи. Девушка с большими светло-серыми глазами садится на ржавый металл и прерывисто дышит.

Надо преодолеть этот порог, затем то, что кажется отвратительным, станет выносимым, а может быть, и приятным. Как вино. Как сыр с сильным запахом. Можно не только ко всему притерпеться, можно научиться из всего извлекать удовольствие. Вопрос привычки.

Кассандра сидит и ждет.

Через час слышится гулкий рев поршней, приезжают грузовики. Люди в флуоресцентных оранжевых комбинезонах и толстых резиновых перчатках сбрасывают мешки в правую сторону контейнера. Кассандра, чтобы ее не заметили, переползает влево и наблюдает за растущей перед ней горой пакетов с мясом.

Вскоре подъезжают новые грузовики. Горы прозрачных мешков становятся еще выше. Некоторые при падении разрываются. Из них доносится отвратительный запах разлагающегося мяса.

Это часть этапа Гниения. Кстати, Франция — это страна ферментации. Все наши съестные деликатесы — результат искусного использования работы крошечных грибков. Сыры, которыми мы так гордимся, делаются из ферментированного молока. Вино — это ферментированный виноградный сок. Хлеб — это мука, перебродившая с дрожжами. Шампиньоны растут на гниющем конском навозе. Чтобы получить рокфор с его сильным запахом, нам удается даже сыр заставить ферментировать. И вино — для получения уксуса…

Кассандра Катценберг глубоко дышит. Когда грузовики разъезжаются, девушка усаживается на прозрачные пластиковые мешки, заполненные розовыми и красноватыми мягкими кусками мяса. Запах становится все более и более едким.

Мое очередное испытание заключается в преодолении запаха смерти.

Но на этот раз Кассандра к нему готова. У нее есть время адаптироваться к враждебной среде. Она делает резкие вздохи, давая легким возможность постепенно привыкнуть к трупному смраду.

Завтра они будут вынуждены признать, что я прошла испытание с успехом…

Она улыбается.

Могла ли я подумать, что буду сдавать экзамен на право стать бомжом.

Ее часы показывают: «Вероятность смерти в ближайшие пять секунд: 16 %».

На три процента выше нормы. Все хорошо. Я просто должна побороть свое отвращение.

Ночь становится все темнее. Кассандра вытягивается на мешках, но заснуть не может. Вместо того чтобы считать баранов, она решает искать антипоговорки. Так завтра ей будет о чем поговорить с Орландо.

«Хочешь мира — готовься к войне»… Правильнее будет наоборот: «Хочешь мира — готовь мир».

Орландо прав, наши предки ошиблись.

Попробуем другую.

«У сильного всегда бессильный виноват». Правильнее наоборот: «В борьбе сильного и слабого, прав обычно слабый».

Вдруг она слышит какой-то шорох.

Она достает спичечный коробок, подаренный Фетнатом, и освещает пространство вокруг себя. Она видит блестящие разорванные мешки с ярко-красным мясом.

Мираж.

Она замечает мешок, заполненный голубыми глазами, без всякого сомнения свиными, которые, кажется, смотрят на нее сквозь пластиковую пленку. У Кассандры возникает ощущение, что они говорят с ней.

«Нас наказали, хотя мы не сделали ничего плохого. Мы обречены на гибель с самого рождения. У нас нет ни одного шанса на спасение, никакой возможности изменить свою судьбу. Наши часы вероятности с самого рождения показывают сто процентов. И, словно в насмешку, они нас еще и ослепили. Вот наши глаза, среди нас кривых не встретишь».

Кассандра ощущает неприятную дрожь и резко подается назад. Ее ногти вспарывают мешок с потрохами. Из него исходит волна чудовищного теплого запаха.

Кассандра задерживает дыхание, борясь с отвращением. Она чиркает новой спичкой и осматривается, чтобы случайно не прорвать еще один мешок. И очень вовремя, поскольку едва не наступает ногой на пакет с мозгами.

Почему их не продали?

Она думает, что мясо, видимо, испорчено или, быть может, животные были больны чем-то вроде коровьего бешенства или свиного гриппа.

Смрад невыносим.

Я на кладбище.

Она делает все более короткие вдохи.

Не хочу возвращаться в нормальный мир. Хочу остаться здесь. Я выдержу испытание. Любой ценой.

Кассандре Катценберг приходит в голову, что обитатели Искупления заставили ее проходить обряд посвящения так же, как это делают дикие африканские племена, папуа и жители джунглей Амазонии. Она словно вступила в контакт с доисторическими людьми.

Они стреляют из лука, строят хижины. В самом центре Франции двадцать первого века, где все имеют удостоверения личности, деньги, где на каждого возложена ответственность, они совершенно свободны. У них на теле нет татуировки-штрихкода.

Я тоже хочу быть свободной, как они. И готова заплатить за это.

Кассандра решила выдержать испытание. Она отрезает себе пути к отступлению: чтобы не поддаться искушению и не потерять шанс стать гражданкой Искупления, идет к лестнице, по которой спустилась внутрь контейнера, приподнимает ее и толкает так, что та падает на землю с другой стороны металлической стенки. Теперь Кассандра не может достать ее.

Нас заставляет страдать страх ошибиться в выборе, но, когда выбора нет, нет и страданий.

Кассандра садится и чиркает спичкой, освещая циферблат часов. «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 17 %».

На самом деле, эти часы дают мне преимущество. Я — человек, избавленный от необоснованных страхов. Я ничего не боюсь, потому что могу отличить настоящую опасность от мнимой. Я думаю, что мой брат Даниэль даже не осознавал все значение своего открытия. Рассчитав опасность, он уничтожил тревогу.

Кассандра ощущает себя сильной, она полностью владеет собой.

Когда эти четыре бомжа примут меня в свою компанию, Искупление станет моим убежищем, и уже оттуда я продолжу поиски брата и предприму попытки разгадать тайну моего детства. Мне надо будет изменить внешность. Я уже испробовала спортивный и готический стиль, я уже одевалась деловой женщиной, теперь мне нужен более скромный вид. Студентка, быть может.

Неожиданно рядом опять раздается шорох.

Шаги. Лапы.

Но это существо меньше и легче, чем собака.

Лис Инь Ян?

— Работа? Работа? — говорит Кассандра.

Но ответного рычания не слышно.

Луна исчезает за тучами. Кассандра чиркает спичкой и при ее свете пламени видит источник шорохов. Ее передергивает.

Десятки маленьких визитеров копошатся среди мешков. Затем десятки превращаются в сотни. А сотни — в тысячи.

Господи, испытание состоит не в зловонии, а… в них.

В крысах.

Если я останусь, они меня убьют; если убегу, то не смогу вернуться в Искупление. И лестницу я выбросила!

Кассандра чиркает спичкой. К счастью, полчища грызунов, похоже, боятся огня.

Я похожа на первобытных людей, которые жгли костры вокруг своих стоянок, чтобы спать спокойно.

Крысы держатся на расстоянии и пока только роются в самых дальних мешках, содержащих говяжьи потроха.

Кассандра ищет выход из положения. Лишь только спичка гаснет, она зажигает другую. Но уже самая смелая крыса, преодолев страх перед огнем, осторожно приближается к девушке. Кассандра сосредоточивается.

Мы все…

Продолжение она произносит вслух.

— …обитатели этой планеты. Нас всех пронизывает одна и та же жизненная энергия. И ты, маленькая крыса, полна этой жизненной энергии. Мы все — пыль, образовавшаяся при рождении Вселенной.

Грызуном скорее движет любопытство, чем агрессия. Его уши шевелятся, он как будто понимает ее слова. Он смешно дергает длинными усиками. В свете спички дрожит его мохнатая тень. Кассандре он кажется почти хорошеньким.

Его собраться робко следуют за ним. Вскоре Кассандру окружает кольцо крыс.

— Нет, вы не будете вести себя, как собаки. Вы, крысы, вы же умнее собак, правда?

Самый первый грызун находит кусок мяса в ближайшем к Кассандре мешке. Он садится на задние лапы и начинает есть.

Это свиная почка. Крыса вонзает свои резцы в то, что издали кажется сочной грушей. Но вместо желтого сока из-под зубов грызуна брызжет темная жидкость с затхлым запахом. Мордочка и усы крысы окрашиваются в алый цвет.

Спичка гаснет. Кассандра быстро зажигает другую, и очень вовремя. Кольцо грызунов начинает сжиматься. Девушка держит спичку в руке столько, сколько может вытерпеть. В эту минуту она мечтает о свечке. Но огонь обжигает ей пальцы, она бросает спичку и как можно быстрее зажигает следующую.

Во время секундной паузы, пока она лихорадочно нащупывает очередную спичку, Кассандра слышит, как маленькие когтистые лапки с шуршанием передвигаются по пластиковым мешкам в ее сторону.

Она вспоминает поговорку Орландо и придумывает не противоположное по смыслу изречение, а продолжение:

«В стране слепых одноглазые не страдают глухотой».

Это вызывает у нее улыбку.

Орландо прав.

Когда спичка гаснет, она на долгие мгновения оказывается в темноте, и слух ее обостряется настолько, что она слышит самый тихий шорох приближающихся к ней лапок.

Ее взгляд падает на часы, цифры которых, к счастью, светятся в темноте: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 67 %».

Кассандра быстро чиркает спичкой.

Поскольку ни одна камера не может снимать происходящее, она заключает, что Пробабилис сводит воедино разного вида сведения.

Быть может, программа принимает во внимание присутствие крыс в этом месте в это время. Потом прибавляет информацию, считанную с самих часов: частота пульса и удельное сопротивление.

Я должна держаться. Если я пройду это испытание, мне уже ничто не будет страшно. Нужно думать о чем-нибудь другом.

«То, что не убивает, делает нас сильнее»? Честно говоря, не уверена.

Наверное, все-таки наоборот.

То, что не убивает, приближает… смерть.

Жертвы несчастных случаев на дорогах не умирают, но навсегда остаются калеками. Ницше ошибался, а Орландо прав.

Спичка гаснет. Шорох коготков приближается. Кассандра торопливо чиркает палочкой с фосфорной головкой.

Или…

«То, что не убивает, сводит нас с ума».

Кассандра думает о том, что, когда увидит Орландо, сообщит ему эту антипоговорку.

Если я его увижу…

Наконец она зажигает последнюю спичку. Ее взгляд не отрывается от пламени. Этот продолговатый неверный огонек — ее последняя защита. Потом — неизвестность.

Огонь.

В двадцать первом веке она зависит от огня, как первобытные люди.

Дорого заплатила бы Кассандра за второй коробок спичек.

Палочка горит, ее теплый свет переливается то желтым, то оранжевым, то красным. Каждая секунда, согретая и освещенная этой простой хрупкой деревянной щепочкой, кажется ей вечностью. Она понимает, что от последней спички зависит вся ее жизнь. Она смотрит на огонек, ее глаза зачарованно следят за его продвижением по чернеющему дереву. Она не решается опустить глаза, но боковым зрением видит: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 83 %».

У брата было девяносто восемь процентов, и то он сумел выкрутиться. Пока остается хоть один процентик шансов на выживание, можно надеяться.

Пламя обжигает ей большой палец и с шипением гаснет.

Луна так и не появилась из-за облачной пелены. В течение нескольких секунд темнота становится абсолютной. Дыхание Кассандры делается все более частым.

Удивительно, но крысы не сразу накидываются на нее, они словно хотят убедиться в том, что огонь их уже не потревожит.

Круг грызунов очень медленно сжимается. Кассандре они уже совсем не кажутся хорошенькими.

Они не торопятся.

Вдруг тишину разрывает визг. Это сигнал.

Все крысы атакуют одновременно. Кассандра прячет лицо в ладонях, сворачивается в позу зародыша и, зажмурившись, вопит:

— Мама!

Ей снова кажется, что время останавливается.

61

Я произнесла слово «мама».

Оно само откуда-то возникло.

Какие слова говорят люди перед смертью?

«Вперед, я уверен в том, что этот мостик из лиан очень прочный». Или: «Ты думаешь, ты меня напугал своим пистолетом?» Или еще: «Странный какой-то привкус у этого блюда».

В такие моменты трудно придумать что-нибудь остроумное. Голова занята другим. Рассудок помрачен близостью гибели. К ней надо срочно подготовиться.

Поэтому большинство людей перед смертью говорит лишь «Хр-р-р».

А я сказала «мама».

Откуда-то вдруг пришло. Как тысячам великих воинов в последнее мгновение жизни.

А Наполеон говорил «мама» перед смертью? А Аттила? А Цезарь?

Смерть…

Вот она и настала. Я не думала, что она будет такой. Вот ведь как, можно предсказывать будущее и не увидеть последнюю сцену собственного фильма.

Нет.

Я не хочу закончить так.

Мне еще столько нужно сделать в жизни.

Это было бы… безответственно.

— Античная Кассандра! О, моя Кассандра, ты, несмотря на разделяющие нас века, отныне стала мне далекой матерью. Сделай что-нибудь, чтобы остановить этот кошмар!

Видение в образе женщины в белой тунике является перед ее глазами. Она держит в руках книгу: «Приключения Кассандры Катценберг». Она качает головой:

— Нет. Ты — в настоящем, а настоящее пожирает все, как пожар. Оно пожирает прошлое и будущее. Настоящее — король-разрушитель. От того, что произойдет в следующие секунды, зависит твоя дальнейшая судьба и судьба всего мира. И никто не может тебе помочь.

— Помоги, прошу тебя. Я ведь даже мужчин еще не знаю. Я девственница.

— В семнадцать лет? Так тебе не хватает этого маленького опыта? Ты поэтому не можешь умереть спокойно?

— Я хочу хотя бы один раз заняться любовью, хочу, чтобы меня выслушали, хочу открыть тайну своего детства, хочу узнать, кто я и почему обладаю даром предвидения, хочу найти своего брата…

— И ты думаешь, что кто-то поднесет тебе все это на блюдечке? Никто тебе ничего не должен. Никто не обязан дарить тебе любовь, внимание, знания… и уж тем более деньги и многочисленные оргазмы!

— Значит, я умру?

— Будь, как я, будь, как все, смотри на жизнь философски, не жалей себя и не требуй ничего. Ты — всего лишь одно из миллиардов человеческих существ, ты живешь, как все, и умрешь, как все. Ты хочешь объяснений? Пожалуйста, жизнь — это фильм с плохим концом.

— Я не хочу смиряться. Мой брат мне запретил.

— Кем бы ты ни была, ты заменима. Твой брат тоже. Вы ничем не лучше остальных. Вы тоже умрете. Ты называешь себя «пылью Большого взрыва», ну так и превращайся в пыль…

Великая Жрица открывает «Приключения Кассандры Катценберг», поправляет тунику на плече и констатирует:

— Лично я, как читательница твоей жизни, принимая во внимание то, что ты выкинула лестницу, что твой контейнер затерян посреди свалки, куда никогда не заглядывают ни полицейские, ни кто бы то ни было еще, что он кишит крысами, совершенно не представляю, как героиня может остаться в живых. Какой поворот сюжета!..

Она погружается в книгу, бормоча:

— По моему мнению, это один из тех современных романов, где главная героиня вдруг погибает в самый разгар действия и появляется второй герой, который перехватывает эстафету и продолжает расследование. Больше ничего в голову не приходит. А ты видишь какой-нибудь другой вариант развития сценария?

62

Кассандра кричит от боли, мелкие зубы впились в ее тело со всех сторон. Это похоже на неудачный сеанс иглоукалывания. Такая смерть кажется ей не вполне героической.

По крайней мере, это не собачьи клыки.

Хотя с ними все кончилось бы быстрее.

Она ждет смерти, но неожиданно слышит свист и резкий звук ударов неподалеку от себя. Крысы замирают. Раздается новый свист и жалобный визг. Крысы, насторожившись, отпрыгивают от Кассандры. На грызунов сыплются удары. Оставив свою жертву, они с писком бросаются наутек.

Кассандра поднимается на ноги. Льющийся сверху свет ослепляет ее.

— Барон? — спрашивает она.

— Давай быстро вылезай оттуда!

Нет, это не Орландо.

Она видит спускающуюся к ней лестницу, хватается за перекладину и выбирается из металлического чана.

— Надо быть просто дурой, чтобы выкинуть лестницу! Зачем ты это сделала? Сдохнуть хочешь? У тебя же не осталось никакой возможности спастись! Мы все это разыграли, чтобы ты ушла по доброй воле, а ты сама себя замуровала!

Кассандра пытается разглядеть обладателя фонарика:

— Почему ты меня спас?

Ким отводит глаза в сторону. Он замечает крысу и точным ударом нунчака с сухим треском разбивает ей череп.

— Я с самого начала знал, что ты поступишь не так, как все думают. Чтобы жизнь нам медом не казалась. Когда они предложили контейнер с мясом, я сказал: «Вот увидите, она останется». Они ответили: «Прибегут крысы, и выбора у девчонки не будет. Этого никто не выдержит». Дураки. Совсем не понимают, что нынешняя молодежь — это отчаянное поколение смертников. Но я-то сам из таких, я сразу все понял.

Он говорит так, словно речь идет об очевидных вещах.

— А ты лестницу выкинула! Надо быть просто совершенно безмозглой дурой! Говоришь, что будущее видишь, а в настоящем ничего не понимаешь.

Она открывает рот и повторяет свой вопрос:

— Почему ты меня спас?

Молодой азиат откидывает упавшую на лоб синюю прядь, вздыхает и ничего не отвечает. Он осматривает ее руки, покрытые кровоточащими укусами. Девушка не обращает на них внимания и нервным жестом поправляет склеившиеся от пота длинные волосы.

Делая круговые движения фонариком, Ким освещает местность.

— Я хочу знать, почему ты меня спас, — настаивает она.

— О, господи… Ты все-таки буржуйская чокнутая девка. Почему все нужно объяснять? Очень жаль, но ответа у меня нет. Может быть, я изменил мнение о тебе. «Только дураки никогда не меняют мнений».

— Или наоборот.

— Орландо новую моду ввел? Отвечать на все мои поговорки антипоговорками? Ну и как же наоборот, малышка?

— Не называй меня малышкой.

— А-а… в тебе проснулось красноречие. Крысы, по крайней мере, сделали тебя более говорливой. Что же касается «малышки» или «девчушки»… во-первых, тебя все так называют, а во-вторых, я делаю так, как мне нравится.

— Меня зовут Кассандра.

— Понятно, малышка.

— Ты так и не ответил мне, почему меня спас. Я думала, ты не любишь буржуев.

— Я их ненавижу.

— Я думала, что чистых людей ты не любишь тоже.

— Они все самодовольные и наглые.

— А я?

— Молчи! Мне больше нравится, когда ты молчишь. Тогда создается впечатление, что ты думаешь о чем-то возвышенном.

Кассандра пожимает плечами:

— Почему ты меня спас?

— Так, у тебя пластинку заело? Или это развлечение такое?

Они идут, освещая дорогу фонариком, среди гор разноцветного мусора. Ким колеблется, потом морщится и поворачивается к ней:

— Ладно, скажу. Потому что я изменил свое мнение о тебе. Вокруг полно людей, которые всю жизнь доказывают, что они правы, а все остальные ошибаются, а я вот могу допустить, что заблуждался. Я могу это признать и изменить свое поведение. Я беру назад свои слова. Из чего следует, что я полноценное транспортное средство, могу ехать вперед, прибавлять скорость, тормозить и давать задний ход. Я имею мужество сказать: «Хорошо, подумав, я соглашаюсь с тем, что вы правы, а я ошибался».

Они идут дальше в молчании. Их дыхание облачками пара поднимается к небу. Кассандра замечает, что Ким надел новую майку с надписью: «Опыт — это имя наших ошибок».

Общение при помощи готовых фраз. В конце концов, это важно для него.

Искупление еще окутано ночной мглой.

— Остальные спят, — шепчет Ким. — Лучше тебе пока побыть у меня.

Войдя, он зажигает несколько свечей в канделябре. Кассандра осматривает обстановку его хижины. Посреди помещения стоит настоящая двуспальная кровать. Слышен гул разнообразной электроники. Большой письменный стол с четырьмя огромными компьютерными мониторами виднеется в глубине комнаты.

— Это моя маленькая компьютерная лаборатория. Отсюда я могу все видеть и все контролировать. Бедность — еще не повод лишать себя последних достижений техники. На свалке можно найти настоящие электронные сокровища. Их надо просто починить. Я повсюду установил камеры наблюдения.

Вот почему Пробабилис смог узнать, что у меня неприятности.

— Электричество я добываю при помощи солнечных батарей и маленького ветряного двигателя.

Кажется, он страшно гордится своими машинами.

— Иногда я разговариваю с людьми на другом конце света и притворяюсь вовсе не тем, кем являюсь на самом деле. И все принимают меня за важную персону. Знали бы они, что я всего лишь бомж со свалки…

Ким берет бутылку виски, отпивает глоток, потом пропитывает напитком тряпку и протирает раны Кассандры.

— Видишь ли, я против тебя ничего не имею. Просто твое место не здесь, а мы не знаем, как тебе это втолковать. Видимо, фраза «Убирайся, дура, ты нам осточертела» с самого начала оказалась недостаточно действенной.

Он методично дезинфицирует каждую ранку, не обращая внимания на гримасы девушки.

— А вот крысы, кстати, тебе обрадовались, — усмехается он. — Они непривередливые, всех любят. Даже друг друга едят.

Прервавшись, он надевает новую майку, на которой белым по черному написано: «Предсказать можно все, кроме будущего. Лао Цзы». Кассандра понимает, что изречение адресовано ей. Стопка аккуратно сложенных разноцветных маек лежит в углу комнаты, на каждой написана поговорка или цитата.

Она замечает машинку для нанесения текста на ткань и понимает, что Ким нашел ее на свалке. У него есть запас маек без надписей, и он пишет на них то, что ему нравится. Некоторые выражения забавны и привлекают внимание.

«Друзья появляются и исчезают, а число врагов растет».

«Если бы люди, которые говорят про меня гадости, знали, что я о них думаю, они сказали бы гадостей вдвое больше».

Выбор фраз красноречив. Он все-таки тоже немного параноик.

«Тому, кто был ничем и остался ничем, некого благодарить».

— Вот эту я обожаю, — сказал Ким. — Это Пьер Дак.

Кассандра продолжает свои исследования при помощи указательного пальца.

«Выбирать — значит отказываться».

«Достаточно внимательно посмотреть на любую вещь, и она станет интересной».

Эта мне очень нравится.

«Ты винишь других в своих собственных недостатках».

«Все новое возбуждает, все знакомое усыпляет».

«Культивируй то, в чем тебя упрекают: это и есть ты».

Тоже интересная.

— Это Кокто, — уточняет молодой человек.

«Все великие открытия были сделаны случайно».

Вот изречения классиков:

«Добиться успеха — значит идти от неудачи к неудаче, не теряя оптимизма».

— Это Уинстон Черчилль, — замечает Ким. — Благодаря этому девизу он выиграл войну. Вот могущество готовых фраз. Я лично эти маленькие чеканные формулы обожаю и коллекционирую. Как другие собирают бабочек или марки. Красивая фраза меня околдовывает. Пять или шесть слов, поставленные в правильном порядке, подытоживают многолетний опыт. «Добиться успеха — значит идти от поражения к поражению, не теряя оптимизма». Тебе не кажется, что эти слова будят желание стиснуть зубы и следовать намеченным курсом? А ведь это просто слова.

Изречения полны силы. Но слово порой еще сильнее. А иногда всех их сильнее молчание.

Ким продолжает дезинфицировать ранки Кассандры с помощью виски, затем вдруг замирает, заинтригованный.

— А что у тебя часы такие странные?

Он поворачивает ей запястье и читает: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 24 %».

Кассандра оглядывает комнату и видит камеру, укрепленную на потолке. Пробабилис видит ее и знает, где она находится. Кроме того, пульс информирует компьютер о ее усталости.

Просто из любопытства она берет смоченную виски тряпку и проводит по самой глубокой ране, не обращая внимания на боль. Цифра на часах немедленно уменьшается до двадцати трех процентов.

Странная безделушка производит большое впечатление на Кима.

— Почему у них нет ни минут, ни секунд?

Вместо ответа Кассандра только пожимает плечами. Она замечает прикрепленные к стене фотографии: люди в униформе, демонстрации, взметнувшиеся вверх кулаки. Прямо над ними висит знамя с огромной буквой «А», заключенной в круг.

— Ты анархист?

— Конечно, — отвечает он гордо. — Что может быть прекраснее такого политического лозунга, как «Ни Бога, ни господина»? Ну а ты?

— Я нет.

— Ты не анархистка? Кто же ты?

— Уставший человек.

Она смотрит на него.

— Почему ты меня спас?

Он поднимается и произносит:

— Так, начинается. Ты когда-нибудь прекратишь спрашивать?

Никогда.

— Хорошо, хочешь и вправду знать? Сначала я тебя терпеть не мог, а теперь мне тебя… жалко.

Это слово для нее равносильно пощечине. Ким пожимает плечами.

— Можешь спать в моей постели.

— Если тебе меня до такой степени жаль, то я запрещаю ко мне прикасаться.

— Да нет, на счет этого не волнуйся. Мне это даже в голову не приходило. Ты совсем не в моем вкусе. Мой тип — блондинка с голубыми глазами, большой грудью, чтобы хорошо готовила, а главное, главное… чтобы не была ни медиумом, ни лунатиком и бессонницей не страдала. И чтобы ни в коем случае не была самодовольной и наглой.

Он сам — самодовольный и наглый. Ключ к разгадке этого парня находится в изречениях на его майках. Что-нибудь вроде: «Люди часто являются именно тем, в чем обвиняют других».

Кассандра смотрит на анархистские афиши и старые фотографии с изображением демонстраций, в которых участвуют молодые люди, размахивающие цветами и противостоящие военным, вооруженным ружьями со штыками. Бирманцы. Китайцы. Иранцы.

— У меня есть проблема, — говорит она, словно не расслышав последней фразы. — Я не помню своего прошлого.

Ким пожимает плечами.

— «Каждому свое дерьмо». А я лягу на диване, — объявляет он. — Правда, я храплю, но тут уж ничего не поделаешь.

Кассандра ложится в постель, не раздеваясь, даже не сняв ботинки. Она закрывает глаза и почти мгновенно засыпает. Через несколько минут Ким осторожно подходит к ней, поправляет одеяло и аккуратно укрывает ее всю, вместе со свесившимися с кровати ногами. Он шепчет ей на ухо:

— Быть может, я сделал глупость и надо было оставить тебя на съедение крысам, но сейчас уже поздно об этом говорить… Поэтому спокойной ночи.

63

Ей снится, что она едет в лифте. Она поднимается на крышу башни Монпарнас. Ночь. Она наклоняется над бездной. На циферблате часов надпись: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 66 %».

Она различает на террасе фигуру человека, стоящего к ней спиной. Это ее брат Даниэль. Не оборачиваясь, он произносит:

— Наконец-то. Я ждал тебя. Как видишь, смертельный риск превышает для тебя пятьдесят процентов. Это опьяняет, не находишь? Смерть притаилась рядом, совсем близко, она смеется над тобой. Раньше ты не знала об этом, и жизнь казалась сносной. Теперь ты видишь смерть, она повсюду следует за тобой, словно изголодавшийся зверь. И иногда подкрадывается вплотную. Здесь и сейчас лицо твоей смерти похоже на цифру «66 %». Надо продолжить… Давай, сестренка, надо сделать шаг вперед, чтобы знать. Прыгай!

Она наклоняется еще ниже, несколько мгновений колеблется и ныряет в пустоту. Длинные волосы хлещут по лицу. С каждым уходящим вверх этажом огромной парижской башни цифры на часах увеличиваются: 70 %, 80 %, 90 %.

Этажи мелькают со свистом.

Она пролетает облако бешеных собак.

Она пролетает облако юрких тараканов.

Она пролетает облако пирожных с вязким кремом.

Она пролетает облако бомжей-насильников.

Она пролетает облако злых охранников.

Она пролетает облако голодных крыс.

Через каждое из них ее тело проходит с чмокающим звуком.

Она пролетает облако маек с одинаковыми надписями: «То, что не убивает, приближает смерть».

Когда она находится всего в нескольких метрах от земли, цифры на ее часах вдруг меняются, девяносто процентов превращаются в двадцать. Падение девушки неожиданно смягчается полистиролом, который используют для теплоизоляции зданий. Его везет в крытом брезентом кузове большой грузовик. Огромная машина пролетает на красный свет, оказывается в нужном месте в нужное время и спасает девушку.

Ее брат сидит за рулем и хохочет.

— Будущее — сплошной сюрприз! — заявляет он, не оборачиваясь. — Никто не может предугадать, что произойдет в ближайшие секунды. Как говорил Лао Цзы: «Предсказать можно все, кроме будущего». Если ты понимаешь, что я хочу сказать…

Слегка оглушенная, но невредимая Кассандра не успевает понять, что же с ней произошло, а цифры на часах вдруг начинают расти: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 98 %».

В это мгновение справа появляется второй грузовик и на всем ходу врезается в первый.

Второй грузовик перевозит легковоспламеняющуюся жидкость. Все взрывается адским фейерверком. Кассандре не остается ничего другого, как воспользоваться своими двумя процентами, превратившимися в сгусток бесконечных секунд, спрыгнуть с грузовика, покатиться по дороге и свернуться клубком в тот момент, когда от смертоносного взрыва содрогается земля.

64

Кассандра падает с кровати, катится по полу, удивляясь тому, что удар оказался не слишком болезненным. Ким, сидящий в кресле перед компьютером, оборачивается и говорит:

— Ну что, малышка, проснулась наконец?

Кассандра немного ушиблась. Она трет глаза, медленно встает на ноги и видит свое имя, Кассандра Катценберг, в строке поиска на экране компьютера.

— Ночью я пытался выяснить твое прошлое, — говорит Ким. — Очень странно. До тринадцати лет ты не существуешь. Ни школьных ведомостей, ни больничных выписок, ни карточек социального страхования, ни проездных на метро. Поездка в Египет — твое первое официальное появление в этом мире.

Так, значит, я не сумасшедшая…

— У тебя будто не было детства. Нет друзей, которые говорили бы о тебе в блогах, нет школьных фотографий, нет школы вообще. Согласен, с твоим прошлым связана какая-то тайна.

Я ничего не помню. Ничего, что было до теракта. Все как будто стерли. Теперь у меня есть брат, он еще жив. Надеюсь, хоть он-то сможет рассказать мне, кто я на самом деле. И объяснить, что такое «Эксперимент 24».

— Я люблю загадки. Но мы поговорим об этом в другой раз, — продолжает Ким. — Сначала надо решить неотложные проблемы. Главное, не умывайся, не приводи себя в порядок, разорви еще больше свою буржуйскую одежду. Будь лохматой и потрепанной, как вчера вечером, и следуй за мной. Тихо.

Ким открывает заднюю дверь хижины, и они оба выскальзывают наружу. Ким заставляет ее обогнуть деревню.

— Они уже встали и завтракают. Иди по Елисейским Полям. Так называется большой проспект, который мы проложили среди мусорных гор. Он упирается в главную площадь Искупления.

— Зачем ты это делаешь? — спрашивает она.

Молодой азиат не отвечает, пожимает плечами и уходит. Через несколько минут Кассандра, в разодранной одежде, покрытая укусами, появляется на большом проспекте.

Орландо, Эсмеральда и Фетнат разом умолкают.

— Черт! — произносит Фетнат.

— Черт!! — повторяет Орландо на октаву ниже.

— Черт!!! — восклицает Эсмеральда, поперхнувшись глотком кофе.

— Черт! — считает нужным добавить Ким для полноты впечатления.

Все смотрят на нее так, словно перед ними возникло привидение. Идущей по Елисейским Полям Кассандре кажется, что она — Цезарь, возвращающийся с Галльской войны. Все победители (даже те, кто в последний момент сжульничал, как она) испытывали подобное чувство ликования — их считали проигравшими, а они, несмотря ни на что, преодолели все препятствия.

Фетнат приглашает девушку сесть на потрескавшееся кожаное автомобильное сиденье. Словно приветствуя Кассандру, костер выбрасывает вверх сноп искр.

— М-м… поздравляю, девчушка, — произносит Орландо и в одиночестве несколько раз хлопает в ладоши.

— А малышка оказалась крепким орешком, — признает Фетнат.

— Ты, наверное… Наверное, нелегко тебе пришлось, — сочувственно говорит Орландо.

— Она мне уже осточертела! — стонет Эсмеральда и сплевывает. — Ох, я уже забыла, как избавляться от кровососов. Нет, вспомнила. Их прижигают сигаретой. Как раз сейчас можно попробовать.

Эсмеральда закуривает и выдыхает дым в сторону Кассандры. Та смеривает взглядом всех четверых:

— Я прошла испытание, значит, могу остаться навсегда, так?

Эсмеральда подпрыгивает:

— Эй, эй, не торопись! Допустим, ты прошла первое испытание. Это дает тебе право на временное пребывание, которое, если ничего не…

— Хватит, Герцогиня. Не будем подвергать других страданиям, которые пережили сами, — прерывает ее Фетнат. — Она прошла трудное испытание и доказала, что действительно хочет стать членом нашей общины. Теперь она одна из нас. Если ты понимаешь, что я хочу сказать.

— Да никогда! Я не хочу никакой Красной Шапочки! Пусть она сдохнет. Придумаем ей другое испытание. Она не боится крыс? Хорошо, посадим ее в контейнер со змеями. Если она выживет и там, найдем что-нибудь еще. На свалке полно диких животных. На худой конец утопим ее в серной кислоте.

— Почему ты не хочешь, чтобы девчушка осталась? — спрашивает Орландо.

— Да вы что, не видите что ли?.. Она просто… она всего лишь… всего лишь…

Женщина думает, потом находит наиболее подходящее оскорбление:

— Это всего лишь маленькая буржуйка…

И добавляет с отвращением:

— Гнусная мерзкая буржуйка!

Фетнат даже не находит нужным отвечать.

— Она ранена, я ей помогу, — говорит он, беря Кассандру за руку.

Он тщательно осматривает следы крысиных зубов, уходит в свою хижину и возвращается с бутылкой рома, которым поливает раны. Потом на самые глубокие царапины накладывает пахучую массу, отдающую зубной пастой и ваксой.

— Эх, мужики… Все вы — тряпки! Длинные волосы, маленькая задница, торчащие сиськи, пушистые ресницы — и конец, мозги у вас отказали! Что она будет здесь делать, эта Спящая Красавица? Тут у нее нет будущего, — убежденно говорит Эсмеральда. — Она будет так несчастна, что умрет!

Молчание.

— Может быть, но это ее выбор, — отрезает Фетнат, осматривая самую глубокую рану. Он решает промыть ее голубиным пометом, растворенным в уксусе.

Орландо качает головой.

— Я поняла. Если это общее решение, я умываю руки, — объявляет Эсмеральда.

Кассандра садится и скрещивает ноги, словно принимая самую удобную позу для долгого разговора.

— В прошлый раз вы обещали рассказать, кто вы, — напоминает она спокойным голосом.

Она смотрит на них огромными серыми внимательными глазами. Четыре бомжа отворачиваются, избегая ее пристального взгляда. По очереди они сплевывают на землю, потом чешутся.

— С какой стати мы должны рассказывать тебе свою жизнь? — огрызается Эсмеральда, отпивая из горлышка.

Фетнат встает, приносит кружку дымящегося чая и протягивает ее Кассандре. Затем прибавляет к этому пакет чипсов и ореховую пасту с недавно истекшим сроком годности.

— Девчушка завоевала право познакомиться с нами. Давай, Барон, начинай! — предлагает он. — Ты первый сюда пришел.

Все поворачиваются к бородатому Викингу.

65

Это толстый грубый мальчишка, обделенный любовью.

66

Орландо чешет бороду, встает, выуживает сигару из жестяной коробки, раскуривает ее угольком от костра.

— Хорошо, девчушка. Я пришел сюда первым. Меня привели… цыгане. Я родился в Бельгии. Мои родители жили в так называемом экономически неблагополучном районе неподалеку от Шарлеруа. Отец был мастером на фабрике по производству нейлона, но начался кризис, и он потерял работу.

Немедленно слышится рычание. Это лис Инь Ян демонстрирует свое неодобрение по отношению к запретному слову. Остальные не обращают на него никакого внимания.

— Потом началось обычное безобразие. Они получали пособие. У них родились дети. Восемь. Родилось бы и больше, но у матери обнаружили фиброму. Отец сидел дома, ничего не делая, и целый день смотрел телевизор. Особенно футбол и прогноз погоды. Праздность его раздражала. Он бесился по пустякам. Начинал кричать и угрожать. Он все время со всеми ссорился, не только с нами, но и с соседями, и с полицейскими. Он бил нас ремнем по любому поводу. И даже без повода. Мать ничего не говорила. Она постоянно была в депрессии. Иногда ложилась в больницу, возвращалась оттуда с улыбкой и отсутствующим взглядом. Мои семь старших братьев и сестер быстро покинули отчий дом, зажили своей жизнью вдали от родителей. Они соглашались даже на такую поганую работу, как официант, разносчик рекламы или уборщица. Я был восьмой, самый младший. И я остался один.

Он выдувает облачко синеватого дыма.

— На самом деле я не люблю своих родителей. Не понимаю, кто выдумал эту идиотскую повинность: «Надо любить своих родителей, и они тебя тоже должны любить». Вот еще один пример замороженной мудрости наших предков, которая в наши дни уже потеряла актуальность.

— Точно, — подтверждает Эсмеральда. — В кои-то веки ты прав, Барон. И даже без моей подсказки.

— Совершенно согласен, — добавляет Фетнат.

— Мы все — живые люди, мы все разные, нам могут попасться как хорошие родители, так и плохие. Если тебе не повезло, зачем говорить, что твои родители великолепны просто потому, что они — твои родители. Тебе попались уроды, ты вытащил несчастливый билет, вот и все.

— Да. Это лотерея жизни, — считает нужным добавить Фетнат.

— Поэтому не нужно делать вид, что все хорошо, когда все плохо, — убежденно говорит Орландо, вдыхая дым.

— Одно мои родители сделали правильно, пусть даже лишь для того, чтобы избавиться от меня, — отправили меня в обязательную муниципальную светскую школу. Там мне ужасно понравилось учиться. Особенно я полюбил философию. Тебя это, быть может, удивит, девчушка, но я получал довольно хорошие оценки.

Тот — бомж-анархист, этот — бомж-философ. Все эти бароны и маркизы уж точно не считают себя обыкновенными неудачниками. Они придумали себе интеллектуальную жизнь.

— Так ты поэтому придираешься к моим поговоркам? Хочешь показать, что у тебя есть свои мысли, а, Барон? — усмехается Ким.

Орландо не отвечает. Он строит гримасу, которая делает его похожим на грустного клоуна.

— Ладно. Потом, в тот год, когда я должен был получить аттестат, мой отец как-то раз страшно взбесился то ли из-за пережаренного, то ли из-за недожаренного телячьего эскалопа. Он чересчур сильно ударил мать, я встал на ее защиту и оттолкнул отца. Злая шутка закона гравитации: он неудачно упал с лестницы. Раздался сухой треск, отец перестал шевелиться, а его голова заняла по отношению к позвоночнику совершенно неправильное положение.

Викинг нервно жует сигару.

— Я предпочел никому не объяснять, что это был несчастный случай, а сбежать.

— Еще бы! — усмехается Эсмеральда. — Особенного выбора у тебя не было, Барон. Наделал делов и еле-еле успел удрать от полицейских.

— Для человека в розыске есть одно место, где его примут, не задавая лишних вопросов: Иностранный легион, — продолжает Орландо. — Я сменил имя, Бодуэн ван де Пютт[13] — не смейся, это бельгийское имя, которое означает «колодец», — по собственной воле превратился в Орландо ван де Пютта.

Об этом я не подумала. Ведь можно перепрограммировать воздействие имени. И даже фамилии. Простым односторонним решением. Достаточно сказать: «Отныне зовите меня по-другому».

— Орландо звучит более стильно, чем Бодуэн, — признает Фетнат. — В этом имени есть золото[14].

— И «ландо», — шутит Ким.

— Теперь я могу тебя звать господин Барон ван де Пютт, — иронизирует Эсмеральда.

— С Легионом я побывал во многих странах. Повсюду тренировки, лагеря, комары, стычки в джунглях или в горах, подвиги, про которые никто не знает, трупы, мухи. Я начал с Джибути, потом последовали Чад, Конго, Косово, Коморские острова, Афганистан, потом снова бывшая Югославия. В Боснии я встретил необыкновенную женщину. Мы поженились, у нас родилась дочь.

— Боснийки хорошенькие, — соглашается Эсмеральда.

— Но у меня не было возможности часто видеться с моими дорогими девочками, потому что меня отправили сначала в Буркина-Фасо, потом в Либерию, в Гвинею, в Руанду. И вот в Руанде, в разгар кровопролитной гражданской войны, случилось опять то же самое — несчастье произошло во второй раз: я поссорился с капитаном из-за покера. Он подумал, что я жульничаю. Но я никогда не жульничаю. Я человек с принципами.

— И, повинуясь своим пресловутым принципам, ты столкнул его с лестницы? — иронизирует Ким.

— Нет, мы честно подрались на ножах. Реакция у него оказалась хуже моей, и он проиграл.

— Как назло, — усмехается Ким.

— А остальные офицеры не поверили в мои объяснения о нашей честной дуэли.

— На самом деле, тебе всегда все трудно объяснить, — добавляет Ким. — Печальная участь философа, Барон.

— Посмотрел бы я, как ты, Маркиз, разговаривал бы с дураками, не понимающими значения оттенков слов! — пышет гневом Орландо, потом вздыхает. — Короче, я предпочел снова сбежать. Я поселил свою боснийскую жену с дочкой в парижской квартире под вымышленным именем. И спрятался там.

— А как же третья проблема? — спрашивает Ким, который, видимо, слушает историю не в первый раз.

— Ну… да. Я повздорил с женой. Она не оказала мне достаточного уважения.

— Плохо прожаренный телячий эскалоп? Жульничество в покер в разгар гражданской войны? — шутит молодой азиат.

— Ты, дурачок, не хочу тебя обижать, но лучше бы тебе заткнуться!

— В общем, ты тоже оказался вспыльчивым. Должно быть, гены, — признает Фетнат.

Орландо сомневается, следует ли ему отвечать, жует сигару, потом, решившись, бормочет:

— Нет, на этот раз из-за телевизора. Мы хотели смотреть разные каналы. Я — футбол по второму. Европейская лига чемпионов, как-никак. А она хотела старый сентиментальный фильм «Когда Гарри встретил Салли». Подрались из-за пульта.

— «Обладающий пультом обладает скипетром власти», — вставляет Ким.

— А это кто сказал? Наполеон? — спрашивает Фетнат.

— Нет, я, — заявляет Ким. — У Наполеона не было пульта, Эх ты, Виконт Безмозглый!

— Вот только не начинай! Я в истории Европы разбираюсь получше, чем ты в истории африканских племен! Мы вашу историю изучаем, а вы нашу — нет!

Фетнат яростно сплевывает на землю.

— Неправда, мы знаем доктора Ливингстона и доктора Швейцера! — возражает Ким.

— Я сейчас покажу тебе доктора Ливингстона!

Орландо не считает нужным отвлекаться на перепалку.

— Да заткнитесь вы! Итак, эта толстая бабища, моя жена, не хочет отдать пульт. Дочка рядом плачет. Меня взбесило то, что моя половина не может себя сдержать в присутствии моего потомства. И я объяснил свое видение проблемы.

— Ты ее побил? — спрашивает Эсмеральда.

— Я ее проинформировал о том, что у меня на происходящее другая точка зрения.

— Короче, ты набил ей морду?

— Я ее, скажем так, поучил.

— Весь смысл в оттенках значений слов, — важно заявляет Фетнат.

— Конечно, отличный аргумент для подлеца мачо, — фыркает Эсмеральда. — Мужская солидарность, да?

— Как в поговорке: «Кого люблю, того и бью»? Пожалуй, на этот раз я соглашусь с антипоговоркой: «Если ты кого-то любишь, то не допустишь по отношению к нему никакой жестокости», — говорит Ким.

— Заткнись, не выводи меня из себя!

Орландо давит каблуком сигару, хватает бутылку с отклеившейся этикеткой, огромными глотками пьет из горлышка и бросает подальше. Слышен звон разбитого стекла.

— Ну так вот. Я посмотрел матч, наши проиграли. Моя жена всю ночь думала, на следующее утро пошла к врачу, где взяла справку о нанесении побоев, а потом в полицию — и подала жалобу. Обвинила меня в жестокости. И мне опять пришлось бежать. Теперь я в розыске из-за отца, из-за капитана и из-за жены, которая тем временем с помощью адвоката, паршивого проныры, лишила меня родительских и гражданских прав. Поэтому я не могу видеться с собственной дочерью!

Орландо Ван де Пютт качает головой и умолкает.

— Барон умалчивает о том, что он алкоголик. Когда он выпивает, доктор Джекилл превращается в мистера Хайда. Он перестает себя контролировать, — говорит Ким тоном знатока.

— И он был пьян, когда поколотил отца, капитана и жену. И может быть, даже дочку, — добавляет Эсмеральда.

Огромный Викинг вскакивает на ноги:

— Я запрещаю тебе так говорить, Герцогиня! Я никогда не трону и волоска на голове моей дочери! Это — святое!

Дочь — смысл его жизни.

Эсмеральда снова поддразнивает его:

— Признай хотя бы, что от спиртного ты теряешь разум, Барон!

Он делает большой глоток из горлышка новой бутылки, потом разбивает и ее.

— Ладно. Хорошо. Признаю, что люблю выпить. Но разве это объясняет все мои несчастья?

— Да не принимай ты остальных за идиотов. Виноват во всем ты сам. Отец, капитан и жена — всего лишь жертвы твоей агрессии. И я подозреваю, что ты еще не все рассказываешь.

Лис Инь Ян крутится вокруг них. Он прыгает на кучу мусора, встает так, что на фоне неба вырисовывается его силуэт, и начинает лаять безо всякой видимой причины.

— Продолжайте, пожалуйста, Барон Орландо, — произносит Кассандра своим нежным голосом.

— Ну, потом я убежал из дома. Я не знал, куда идти. Мой приятель цыган обосновался на этой свалке и чинил разбитые автомобили и выброшенные стиральные машины. Он приютил меня в своем таборе, но предупредил, что навсегда я с ними оставаться не могу, потому что я чужой. И тогда появилась Герцогиня. Вот так. Вот так. Вот так.

Как мне хочется иметь воспоминания о детстве, пусть даже мучительные. Хотя его жизнь — сплошное нагромождение ошибок, в ней есть своя логика, она похожа на фильм. В ней есть начало, середина и конец. Поэтому, кстати, он меня тогда и спас. Он знал, что придет мгновение, когда он откроет мне свою жизнь, и я, ровесница его дочери, скажу, что могу его понять.

Орландо сплевывает на землю. Остальные следуют его примеру.

Ким подходит к Кассандре и шепчет ей на ухо:

— Плюнь на землю…

— Что?

— Плюнь, это наш знак. Если хочешь стать одной из нас, тебе надо плевать на землю. Терпеть вонь и ходить с грязными руками — это еще не все, надо плеваться.

Кассандра пытается, но у нее не получается.

— Тебе слюны не хватает, — говорит Ким с видом знатока. — Твои слюнные железы еще не заработали в полную силу.

Ким предлагает ей выпить красного вина прямо из пакета, но девушка отказывается. Орландо звучно шлепает Эсмеральду по спине:

— Твоя очередь, Герцогиня. Расскажи о своей жизни, красавица моя, ты ведь только этого и ждешь.

67

А у этой женщины нет детей. Ее материнский инстинкт не удовлетворен. И она страдает от этого.

68

Эсмеральда колеблется, затем распрямляет пышную грудь:

— Ну, ты скажешь! Даже если бабуля говорит, что любит природу, не нужно толкать ее в крапиву!

Она умолкает, довольная своей остротой, потом сплевывает.

— Хорошо, надо — так надо. Я пришла сюда второй. Привел меня сюда… случай. Как я тебе уже говорила, моя история началась одним прекрасным июльским утром, когда я была избрана Мисс Самый Красивый Младенец больницы Сан-Микеланжело. Я тоже не француженка, я родилась в Италии, в Апулии.

— Франция — плавильный котел культур, — важно замечает Фетнат.

— В отличие от Орландо, училась я плохо. Зато была очень красивая и со дня своего избрания Самым Красивым Младенцем постоянно привлекала всеобщее внимание благодаря приятной внешности.

— «Необходимость создает орган, отсутствие необходимости орган уничтожает», — заявляет Ким.

— Это что значит? — спрашивает женщина недоверчиво.

— Ну, если ты умная, тебе необязательно быть красивой, а если красивая, то необязательно быть умной. Просто развитие одного таланта мешает другому проявиться.

— Ничего не поняла. Но чувствую опять что-то женоненавистническое, — бурчит она.

— Не обращай внимания! — восклицает Орландо.

— Молчи, нечестивец. Я была красивая, но набожная. Я хотела уйти в монастырь, принять постриг, остаться девственницей, невестой Христовой. В монастыре мать-настоятельница сказала мне, что я слишком хорошенькая для того, чтобы сидеть в четырех стенах. Она считала это, как сейчас помню, «расточительством».

— Сейчас умру от смеха, — шепчет легионер.

— Она сама позволила мне связаться с парнем, который организовывал конкурсы красоты для взрослых. Все началось с Мисс Мокрой Майки. Потом меня выбрали Первой Красавицей Ночного клуба нашего района, он назывался «Пеппер минт». Затем я стала Мисс Кемпинга у пляжа и Мисс Праздника сбора винограда. После этого я начала сниматься в журналах в качестве модели. И поняла, что очень нравлюсь мужчинам.

— Не ври, ты снималась в рекламе колбасы! И кстати, тогда глаза у тебя были не косые!

— Замолчи, наглец! Оскорбляя меня, ты оскорбляешь Далиду! Легкое косоглазие лишь усиливает очарование. Делает взгляд более выразительным.

— Вырасти из монахини в Мисс Мокрую Майку — вот это карьера! — восклицает Ким.

Бывшая Мисс не реагирует.

— Но я хотела идти дальше. Хотела стать актрисой. Я отправилась на актерские кастинги. И меня взяли. Я начала карьеру в кино…

— …порнографическом, — уточняет Орландо.

— Эротическом, — поправляет его Эсмеральда. — Это совершенно разные вещи! Необразованный мужлан! И потом, я знала, что сначала надо немножко раздеться, если хочешь преуспеть в величайшем из искусств.

— Какие же глупости рассказывают, чтобы одурачить маленьких девчонок! Уверен, что даже Кассандра не попалась бы на эту удочку!

Эсмеральда пожимает плечами:

— Многие великие итальянские актрисы так начинали. Во всяком случае, перед камерой я всегда появлялась в трусах! Ни один оператор не видел моей мохнушки, клянусь вам. Во время съемок я даже крестик не снимала.

— На голой груди он смотрелся еще сексуальнее, — насмешливо добавляет Орландо.

— Вы, может быть, видели какой-нибудь мой фильм, мадемуазель?

Теперь она называет меня «мадемуазель». Я больше не «малышка», не «Белоснежка», не «Кровосос». Если я отвечу «да», она будет меня обожать. Но обязательно спросит, какой фильм я смотрела. Этой женщине так хочется доказать другим, что она значительный, достойный восхищения человек.

— «Женщина на свободе» Франко Маньяно?

Девушка отрицательно качает головой.

— «Без всяких комплексов» Тонио Росси?

— Увы!

— «Осень на Ибице»? «Мужчина в серой шляпе»? «Друзья полной луны»?

Разочарованная Эсмеральда энергично взмахивает рукой, показывая, что такое невежество не помешает ей продолжить рассказ.

— Итак, я стала известной актрисой. Меня даже сфотографировали на обложку и съемный постер французского «Плейбоя». А один журналист писал, что к таким знойным красавицам, освещающим небосклон итальянского кинематографа, как Джина Лоллобриджида, Софи Лорен и Клаудия Кардинале, нужно отныне прибавить имя Эсмеральды Пикколини. Ах… целое поколение мужчин засыпало вечером, мечтая обо мне и шепча мое имя. «Эс-ме-раль-да»:

— Да, ты была идолом дальнобойщиков и прыщавых подростков. Они дрочи…

— Не опошливай все своими грязными словами!

— Мы знаем, что ты звезда! Давай продолжай свою историю, Герцогиня, — ободряет ее Фетнат.

— Но при этом ты не снялась ни в одном фильме, где не надо было бы раздеваться, — напоминает Орландо с лукавой гримасой.

— Неправда! Я не должна была раздеваться в «Судьбе Корали», психологической драме французского режиссера «Новой волны» Жана-Шарля де Бретиньи.

На лице Кассандры написано, что имя этой знаменитости ей незнакомо.

— У меня был текст, сорок строчек наизусть! Три недели съемок. Не требовалось обнажать даже краешка плеча, дорогой мой Барон. После этого фильма я могла бы подняться по лестнице Каннского фестиваля.

Ее голос замирает, она представляет себе этот торжественный миг.

— А потом случился «прискорбный инцидент».

Бывшая актриса чешет грудь. Это сигнал, все начинают лихорадочно чесаться.

— Во время съемок Жан-Шарль попросил меня сходить на ужин с людьми, очень важными, как он сказал, для финансирования нашего фильма. Это были типы с крашеными, напомаженными волосами и огромными перстнями на пухлых пальцах. За столом я оказалась единственной женщиной и быстро поняла, каким образом Жан-Шарль хочет убедить этих господ финансировать фильм. К концу ужина они напились, и один попытался меня приобнять. Я воткнула ему вилку в живот. А потом, в пылу борьбы, поранила первого ассистента режиссера, который пытался меня утихомирить.

— Слушай, ну и дела. А ты тоже, оказывается, вспыльчивая, — констатирует Ким, откидывая со лба синюю прядь.

— Подумать только, на съемках фильмов категории «В» — никаких проблем, а на серьезной картине — пожалуйста, «прискорбный инцидент».

— Она забыла сказать, что на крики гостей сбежались другие актеры и стали помогать продюсерам. Герцогиня ранила двоих, все той же вилкой. Одного серьезно, если я не ошибаюсь.

— Статисты, которые проявляли рвение, чтобы получить роль получше. А я прибегла к законной самообороне. Вы не представляете, какие подлецы эти статисты: могут убить за маленькую роль.

— Еще бы, Герцогиня! Ты могла с ними поговорить. Уверен, это имело бы успех, — замечает Орландо. — Или грудь бы им показала, что ли, это бы их успокоило.

Эсмеральда, погрузившись в воспоминания, не отвечает.

— Полиция в кои-то веки приехала очень быстро. Съемочные павильоны находились на севере, недалеко отсюда. Я побежала, спряталась в этом чудесном месте и нашла цыган. Они меня приютили на ночь. Одна старая цыганка сказала, что тут уже есть тип в таком же положении, что и я, и что нам следует создать семью. И меня познакомили с толстым бородатым парнем, блондином, с длинными грязными волосами. Он пил, лежа на мешках.

Орландо скребет бороду и подтверждает.

— Я ее увидел, и это стало для меня откровением. Я подумал: эта женщина… — На несколько секунд он умолкает, потом заканчивает фразу: —…долго будет мне досаждать!

Фетнат и Ким кивают головами в знак одобрения.

— Он впервые встретил женщину. Женщину, а не проститутку! Конечно, он испытал шок! — берет реванш Эсмеральда.

— Да, это, кстати, круто изменило мою жизнь. И мое мнение о женщинах. Точно.

Эсмеральда пожимает плечами.

— Мы с Орландо пошли туда, где разгружаются грузовики. Мы, словно изгнанные из рая Адам и Ева, пытались устроить свою жизнь в новом мире.

Я Адама и Еву не такими себе представляла.

— Да. Мусорный рай, если ты понимаешь, что я хочу сказать, — подчеркивает Фетнат.

— И мы нашли этот уголок, — объясняет бывший легионер. — Пустырь, спрятавшийся за грудами покрышек и окруженный холмами отходов. С запада его защищает кладбище автомобилей, отделяющее нас от цыган, а с востока — большие горы технологического мусора, которые служат границей с албанцами. Идеально.

— Тогда, словно Ромул и Рем, создающие Рим, мы очертили периметр и построили первые хижины в нашей деревне, — продолжает женщина. — Мы проложили в сторону севера Елисейские Поля.

— Вы стали парой? — спрашивает Кассандра.

Эсмеральда с возмущением откидывает прядь волос со лба.

— С этим толстым алкоголиком? Да лучше смерть. Как только он начал ко мне приставать, я ему сразу двинула коленом в пах, чтобы все стало ясно. А потом еще и пяткой туда же наподдала, чтобы никаких сомнений не осталось.

— Это точно, — фыркает Орландо. — Герцогиня не любит двусмысленностей.

— Мы сразу же построили отдельные хижины, как два партнера, оказавшиеся в непростой ситуации. Соединение наших талантов показалось нам лучшей гарантией нашего долговременного выживания.

Удивительно, как в их речи смешиваются заумные слова и вульгарные выражения. Даже язык у них парадоксальный.

— На самом деле ты любишь Орландо, только не решаешься в этом признаться. Ты ведь давно уже не занималась нголо-нголо, а, Герцогиня?

Эсмеральда берет бутылку вина, пьет из горлышка, рыгает. Затем, по примеру Орландо, бросает бутылку в Фетната, который пригибается, чтобы уклониться от снаряда. Стеклянный сосуд с хрустальным звоном разбивается поодаль.

— Надо уметь находить хороших партнеров. Красивые мужчины глупы. Умные мужчины некрасивы. Если мужчина красив и умен, то он гомосексуалист.

Ким Йе Бин записывает выражение, которое кажется ему удачным.

— И честно говоря, я не виновата в том, что не люблю секс. Это не мое. Искать в нагромождениях дурно пахнущей плоти, покрытой жесткими волосами, влажные, еще более дурно пахнущие отверстия, погружаться в них и вместе трястись в смехотворных позах, при виде которых животным стало бы стыдно, все это вызывает у меня отвращение! Ты можешь себе представить, что я засовываю язык в вонючий рот этого противного толстяка? Ты можешь представить, как я раздвигаю ляжки, чтобы он запихнул свой крошечный, меньше пальца, член в мою священную щель? Не спорь, я видела тебя голым много раз, у тебя совсем маленький член, Барон! Большой зад и маленькая штучка — вот такие твои причиндалы. Ты можешь представить, чтобы я позволила этому рыгающему кабану давить и душить себя, чтобы в конце концов выпустить клейкую жидкость в мою… Ох, нет, у меня есть чувство собственного достоинства. Секс — ни за что, спасибо!

— Кто говорит тебе о сексе? Я имею в виду любовь, — поправляется Фетнат.

— В таком случае я не люблю любовь. Не забывай, что в юности я хотела стать монахиней. Это мое первое призвание и моя настоящая судьба. Я просто сбилась с пути. Секс мне не принес ничего, кроме неприятностей и проблем.

Бывшая Мисс машинально теребит большой золоченый крест, выглядывающий из глубокой ложбинки между ее грудями.

— В любом случае, даже если бы я и захотела вдруг заняться глупостями, тут появился верзила Фетнат… Давай, твоя очередь языком молоть, «гражданин номер три».

69

А это флегматик, который где-то просчитался.

70

Африканец меняет позу. Он снимает свои кожаные зеленые шлепки с задранными носами, пододвигает ноги поближе к огню, достает из кармана длинную сепиолитовую трубку в виде головы пирата, раскуривает ее и неторопливо выпускает несколько клубов дыма.

— Меня привели сюда… вороны.

Он медленно вдыхает дым, сосредоточиваясь на своем рассказе.

— Я родился в прелестной деревушке посреди сенегальской саванны, но это совершенно неважно, страна не имеет никакого значения. Главное — мое племя и моя вера. Я — волоф. Мы, волофы, на девяносто процентов мусульмане, на десять процентов христиане и на сто процентов — анимисты, если ты понимаешь, что я хочу сказать.

— Мудро вы все распределили, — замечает Ким.

— Мое полное имя — Фетнат Вад.

— Расскажи, откуда такое имечко, — просит Орландо, — это самое забавное.

Высокий негр пожимает плечами. Он привык к этому вопросу и охотно объясняет:

— Ну, Фетнат — это сокращение от «национальный праздник»[15], другими словами — Четырнадцатое июля. Мои родители были страшными франкофилами и решили выбрать французское имя из календаря. Они увидели аббревиатуру «Fet.Nat.» и решили, что это имя. А я уже привык, и мне кажется, что это очень красиво.

— А почему не Масленица или там… Вознесение?

Фетнат пожимает плечами.

— Действительно, очень красиво, — признает Кассандра, которая чувствует, что вскоре станет большим знатоком по части имен.

— Вы так думаете? В моей деревне были девочки, которых звали «Перемирие 18» и «Победа 45». Мне тогда казалось, что иметь цифры в составе имени — очень стильно. Не скрою, наша деревня славилась… э-э… лучшими марабу в стране.

Фетнат выдыхает голубоватый дым, и Кассандре кажется, что в воздухе появилось облако, напоминающее очертаниями его деревню, окруженную баобабами.

— Напомни, что такое марабу, — просит Орландо.

— Колдун, конечно. Как это у вас-то называется? Ах да, кажется, фармацевт-травник-психоаналитик.

Ким прыскает со смеху.

— Эй, нельзя ли поуважительней? Я не издеваюсь над обычаями вашей страны, так что не смейся над обычаями моей…

Фетнат, посасывая длинную трубку, невозмутимо продолжает свой рассказ:

— Меня посвятил сам великий мастер Дембеле.

Он ждет реакции на упоминание знаменитого имени, но никакого выражения эмоций не следует. Он продолжает, разочарованный так же, как Эсмеральда, чьих фильмов никто не видел.

— Сам мастер Дембеле посвятил меня в искусство священного колдовства волофов. Он научил меня наводить порчу и снимать ее, собирать священные травы, разговаривать с мертвыми, чинить дизельный «Пежо-504», мастерить амулеты, торговаться с демонами, говорить по-французски, делать приворотные зелья и эликсиры, использовать «Экспловеве».

— Ты хочешь сказать «Эксплорер», навигационную программу Windows? — спрашивает Ким.

— В языке волофов «р» не произносится, а для певучести добавляется «е», — рявкает африканец, бросая разгневанный взгляд на несносного молодого человека. — Короче, я был учеником колдуна первой категории. Очень одаренным по части микстур. И уже известным далеко в округе. Я с успехом помогал всем — выводил бородавки, принимал противоожоговые меры, возвращал нежные чувства. Это была моя специализация, если вы понимаете, что я хочу сказать.

— А что за противоожоговые меры? — прерывает Фетната Кассандра.

— Когда ты обжигаешься, колдун произносит заговор, и ожог тут же исчезает, — объясняет Эсмеральда.

— Да уж, магия у волофов посильнее, чем у тукулеров или северов, — замечает Фетнат.

— А это кто?

Африканец морщится и взмахивает трубкой:

— Да так, соседние племена. Но марабу у них гораздо хуже наших. А у волофов все отлично. Наша магия самая сильная в мире. Я был лучшим учеником мастера Дембеле. Однажды Диуф, вождь нашей деревни, позвал меня и сказал, что мастер Дембеле считает, что я готов. Он сказал мне: «Наука волофов должна просветить мир. Нужно, чтобы все страны узнали, что только наша медицина может вылечить действительно все. Мы потратим наши военные резервы и пошлем тебя в Париж. И, поскольку Париж — это культурная столица мира, все узнают, что магия волофов — самая сильная.»

— Логично, — поддерживает Ким.

— Они оплатили проводника, билет на пароход, на поезд, даже маленькую квартирку в Париже.

— И ты начал «просвещать» мир? — серьезно спрашивает Орландо.

Африканец достает из кармана визитную карточку, украшенную рисунком в виде переплетенных стетоскопа и шприца. Под ними вычурным шрифтом написано: «Доктор Фетнат, дипломированный специалист по традиционной африканской медицине». Далее следуют более мелкие буквы: «Верните покинувшую вас жену, восстановите мужскую силу. Приворотные зелья много раз доказывали свою эффективность. Доктор Фетнат излечивает фурункулы, рак, СПИД, гепатит Б, герпес, головные боли, бессонницу. Отомстите уволившему вас начальнику, помешайте коллегам занять ваше место, верните себе волосы. Доктор Фетнат удаляет неприятный запах ног и подмышек. Продажа магических ручек, не делающих ошибок во время экзаменов в Париже. Принимаются кредитные карты и чеки при предъявлении удостоверения личности». Ниже крупная приписка: «При отсутствии результата вам возвращают деньги».

Кассандра, впечатлившись, кивает головой.

Фетнат прячет драгоценный квадратик картона, последнее напоминание о временах величия и славы.

— Вначале все было хорошо, моя карьера неуклонно шла вверх. Надо сказать, что устроился я в Барбесе, клиентов там много. Единственная проблема заключалась в конкуренции. Там жили другие марабу: малинке, тендик и даже бассари. Я не расист, но понятие профессиональной этики этим людям чуждо.

У него великолепный словарный запас, он просто не всегда использует его. Он отлично выучил язык.

— Вот еще одно преимущество Искупления: политкорректность здесь не обязательна, — заявляет Эсмеральда. — Ты можешь быть расистом, Фетнат, мы тебе ничего не скажем. Продолжай.

— Ладно, тогда я выскажусь. Я и белых недолюбливаю. Мне кажется, что белая кожа напоминает цвет трупа. И запах у вас ужасный!

— Вонючий?

— Нет, хуже: вы ничем не пахнете! Вы, как роботы, — бледные, гладкие, без запаха, без вкуса. Вы бесцветные.

— Извини нас за то, что мы не черные, — вздыхает Орландо.

— Но вот кого я ненавижу еще больше, чем белых, — так это пёль!

Лицо африканца искажается гримасой от одного этого слова.

— Не трудись, — прерывает его Орландо. — Не хочу тебя обидеть, но для нас вы все — черные. Мы не видим разницы между племенами.

— Пёль! Ох, пожалуйста, не путай волофов и пёль. Мы даже внешне совсем друг на друга не похожи…

— Жизнь прожить — не пеля перейти! — иронизирует Ким.

Африканский колдун продолжает рассказ, не отвечая на шутку:

— Итак, я руководил своей клиникой, ну, квартиркой, переоборудованной под медицинский центр, не обращая внимания на конкуренцию со стороны своих так называемых собратьев, патентованных мошенников, ничего не смыслящих в настоящей магии. Впрочем, не буду задерживаться на этой теме. Все шло хорошо, пока я не заметил, что лечение по какой-то непонятной причине перестало действовать. Может быть потому, что я не мог использовать свежие ингредиенты. Я заменял их замороженными травами и истолченными костями животных.

— Потому что газель и дикого слона в Барбесе найти трудновато, — соглашается Орландо.

— Ты сам не знаешь, насколько ты прав. Найти даже змею, жабу или паука в Париже — это убиться можно.

— Точно, семейные рецепты менять нельзя, в них важен каждый ингредиент, — подтверждает Эсмеральда. — Это все равно что если бы я попыталась сделать томатный соус для спагетти из местных продуктов, представьте себе!

— А потом пришла бесчестная конкуренция в виде виагры. Талантливые марабу обещают вернуть пациентам мужскую силу. За этим, между прочим, обращаются восемьдесят процентов наших клиентов. А белые ученые решили проблему при помощи лекарства, которое продается… в аптеках! Ох, кто сможет рассказать, какой вред нанесла виагра профессиональным марабу? Надо было демонстрацию провести против бесчестной конкуренции!

Фетнат нервно выпускает несколько клубов дыма.

— Итак, мне осталось только возвращать нежные чувства при помощи порошка, который надо растворять в стакане воды и пить натощак. Если девушка ушла от вас к другому, благодаря порошку она вернется. Результат гарантирован, в случае неудачи — возврат денег. Но у клиента вдруг начался приступ аллергии. Потому что в секретный состав моей микстуры входила сушеная креветка. Всего лишь для вкуса. У клиента случился отек Квинке. Ему не повезло — он жил один. У него началась агония, и никто не пришел ему на помощь. Его тело нашла на другой день уборщица.

— Это твой «прискорбный инцидент»? — смеется Ким.

— Полиция провела расследование, мать клиента сказала, что он приходил ко мне и принимал мой эликсир. У него дома сохранилась бутылочка. Полиция подвергла ее содержимое анализу и пришла к выводу, что я положил туда, помимо сушеной креветки, стиральный порошок и мочу.

— Это правда? — спрашивает заинтригованная Эсмеральда. — И действует?

— Эти ингредиенты действительно входят в состав моей секретной формулы «для возвращения нежных чувств». Вам этого не понять. Полиция пришла меня арестовывать. Документы у меня были не совсем в порядке. Когда я увидел, что они зашли в дом, то сбежал по пожарной лестнице. Затем меня ждали одни разочарования. Я хотел спрятаться у коллег-марабу. Я думал, что между людьми с одного континента существует солидарность, но остальные мошенники колдуны были только рады избавиться от конкурента. А все эти пёль — вот кто истинные расисты. За это я их и не люблю.

— Короче говоря, расист — это тот, кто отказывается тебе помогать? — спрашивает Ким.

Фетнат чешет себе между пальцами ног черенком трубки.

— Итак, я убежал и от них. Африканская солидарность, как же! Те братья по цвету кожи, кто не донес на меня в полицию, просто бросили меня в беде! Спасибо, родственнички! О таких моментах говорил мастер Дембеле: «Не жди ничего от людей, только природа — твой друг».

— Господи, сколько зла от поговорок! — сокрушается Орландо и энергично сплевывает.

Фетнат берет банку пива.

— Я послушал природу. Мое животное-талисман — это ворона, потому что она встречается повсюду в мире. Я последовал за воронами, а вороны прилетели сюда. Я открыл место, похожее на джунгли, в самом сердце цивилизации. Здесь есть дикие звери. Здесь можно собирать настоящие дикие растения, не то что какие-то искусственные заменители.

— Природа? Чертополох и колючки — вот и вся природа! — восклицает Эсмеральда.

— Может быть, но они сохраняют все свои лечебные свойства, которые я до сих пор изучаю. Это не замороженные травы, это настоящие дикие растения. Здесь есть змеи, пауки, черви, улитки, жабы. Ох, я и вправду люблю это место и не скоро его покину. В любом случае, у меня по-прежнему нет документов. Если попадусь полиции, меня сразу же вышлют обратно на родину, где нужно будет отчитываться перед соплеменниками о деньгах, которые они собрали на мое путешествие в метрополию. Я хочу вернуться, но богатым, чтобы возвратить долг всем, кто поверил в меня, если вы понимаете, что я хочу сказать.

Затем Фетнат сплевывает на землю.

— Вот, я сказал. Теперь ты, Ким.

71

А этот просто маленький самодовольный дурачок, любитель поиграть в компьютеры.

72

Молодой азиат в джинсах и дырявой кожаной куртке встает и приветствует собравшихся широким жестом. На его щеках появляются ямочки, что придает ему еще большее сходство с Джеки Чаном.

Он откидывает со лба синюю прядь.

— Итак, я пришел четвертым. Меня привели сюда… албанцы. Меня зовут Ким Йе Бин. На самом деле Ким — это фамилия, а Йе Бин — имя, но, поскольку никто не может этого запомнить, я привык к тому, что все зовут меня Кимом. Я родился в Пхеньяне. Хуже места не придумаешь. Быть бедным плохо везде, но быть бедным в Корейской Народно-Демократической Республике — роковая ошибка судьбы. Это не республика, не демократическая и уж совсем не народная. Правит там сумасшедший диктатор Ким Чен Ир. Он происходит из династии коммунистических президентов. Все свои силы он тратит на то, чтобы строить ядерные ракеты, пыточные застенки и гигантские памятники в свою честь. Страна живет во лжи и терроре, оппозиции нет, все вынуждены прославлять «луч солнца, освещающий весь мир», воздавать почести жестокому карлику, который ходит на каблучках, наращивает себе волосы и провозглашает себя источником всей мудрости на земле». Но страшнее всего то, как он обращается со своим народом. Он превратил север страны в огромный трудовой лагерь, где сознательно морит голодом миллионы людей лишь для того, чтобы подчинить их своей воле. Экономика заброшена. Сотни тысяч людей умирают от голода, и всем на это наплевать. Ким Чен Ир провозгласил себя вечным президентом, но появился он на Земле только для того, чтобы терзать и унижать своих соотечественников. Он поддерживает всех остальных диктаторов в мире — в Иране, на Кубе, в Судане. Все сволочные сумасшедшие тираны дружат между собой.

Мой отец был учителем французского языка. Он рассказывал о Франции как о земле обетованной, как о свободной и просвещенной стране, где поддерживается свободомыслие. Однажды он не выдержал. Он построил из подручных средств лодку, и мы, вместе с матерью, уплыли из неохраняемой бухты, находившейся недалеко от порта Нампо, на юго-западе страны. Мы долго блуждали по Желтому морю, по Западно-Корейскому заливу. На нас напали китайские пираты, которые шныряют там в несметных количествах, собирая дань с потерпевших кораблекрушение. Мне было восемь лет. Мать спрятала меня под одеялом. Пираты убили моих родителей, наша самодельная лодка продолжала плыть, и ее в конце концов заметила группа спасателей, которую поддерживала ассоциация врачей-добровольцев. Это были «Врачи без границ». Французы. Судьба после стольких злоключений словно подмигнул мне: «Ты любишь Францию? Вот тебе Франция».

Люди из ассоциации отвезли меня в Париж и поместили в пансионат, где я получил так называемое республиканское светское обязательное образование. Я тоже, совсем как Барон и Виконт, обожал учиться.

— Вот почему этот дурачок все время говорит поговорками — чтобы похвастаться своей ученостью, — делает вывод Орландо.

— Я хотел только одного — интегрироваться и стать хорошим французом, забыть все трагические обстоятельства, приведшие меня сюда. Я отлично учился. Прекрасно. Потом я занялся программированием и стал асом информатики и компьютеров. Но я никогда не занимался своими официальными документами — из лени, да еще потому, что ситуация казалась мне предельно ясной. Я считал, что лучший способ стать французом — это в совершенстве овладеть профессией и обогатить своей работой приютившую тебя страну.

Лис немедленно реагирует оскорбленным визгом.

Такое впечатление, что Инь Ян сюда приходит специально для того, чтобы услышать вызывающее его негодование слово.

— Какой дурак! Он действительно ничего не понял! — кипятится Эсмеральда. — Можно подумать, что людей вознаграждают по заслугам! Гражданство дают за способность вставать рано, часами стоять в очереди перед административным центром префектуры, заполнять невразумительные бумаги и спорить с чиновниками, которым платят за то, чтобы они создавали тебе проблемы.

Молодой кореец утрачивает свою флегматичность и выглядит по-настоящему взбешенным.

— Терпеть не могу доказывать очевидное.

— Короче, ты такой гордый, что даже не выполнил требований иммиграционных служб, — уточняет Фетнат.

— Ну и дурачок! — повторяет Орландо.

— Да, при этом я был отмечен как особо одаренный программист еще до окончания учебы.

Как мой брат.

— …и меня пригласил на работу крупный банк, чтобы я осуществлял электронные переводы денег за границу и обратно. Я совершенно безопасно переводил огромные суммы из банка в банк по всему миру. А потом однажды…

Орландо хлопает Кима по спине:

— «Ошибочка вышла»? «Прискорбный инцидент»?

Ким втягивает голову в плечи:

— Я вошел в систему Центрального банка Китая. Китай — единственная крупная страна, поддерживающая Северную Корею. Благодаря Китаю этот опереточный диктатор до сих пор находится у власти. Это была моя маленькая месть. Я даже не взял себе украденные деньги, я просто перевел их на счет «Врачей без границ».

— И получилось? — с любопытством спрашивает Эсмеральда.

— Конечно. Затем я стал проворачивать все более и более рискованные операции, пока не заметил, что в затылок мне дышит «Триада», китайская мафия. Я не мог даже обратиться за помощью в полицию, поскольку находился на нелегальном положении — и меня бы выслали из страны. А в Корее меня поместили бы в центр перевоспитания или расстреляли бы, как предателя, прямо у трапа самолета.

Ким распахивает куртку и показывает сегодняшнюю надпись на майке: «Диктатура это — „заткнись". Демократия это — „болтай-болтай"».

— Я запаниковал. Я бродил по городу, стараясь не попадаться на глаза полицейским и людям с азиатским разрезом глаз, которые могли работать на «Триаду». Так постепенно я стал бомжом.

— Ты действительно дурак, — признает Орландо.

— Спасибо за комплимент, Барон, но позволь мне закончить. Затем я встретил албанцев, которые, ввиду моего юного возраста, пригласили меня поработать на них наркодилером у входа в лицеи. Я вместо этого предложил им свои услуги программиста и в некотором роде компьютеризировал управление их складами. Когда они назначили мне встречу здесь и я увидел это место, я сразу же понял, что это необитаемый остров в центре цивилизации. Дикое убежище. Гавань покоя, где «Триада» меня никогда не найдет.

Он сплевывает на благословенную землю.

— Я пошел вглубь свалки, за лагерь албанцев, и понял, что нашел свою землю обетованную. Свой секретный уголок. Я решил устроить здесь тайник, чтобы спрятать вещи, и наткнулся на этих троих.

— Мы были в какой-то степени коренными жителями, — поясняет Орландо.

— В начале я решил, что это какие-то ненормальные.

— Спасибо за комплимент, — возмущается Эсмеральда.

— Потом мы поговорили. И решили, что наши таланты дополняют друг друга. Я бросил албанцев и поселился в Искуплении.

Эсмеральда подтверждает:

— Маркиз — хороший парень. Он здесь действительно на своем месте. Он телефон провел, наладил телевизор, радио, компьютер.

— И ветряной двигатель, и солнечные батареи, да еще и камеры слежения. Благодаря его таланту электронщика мы среди мусорных гор живем в современном комфорте.

— Быть бедным и так плохо, а если еще и телевизора нет, то это просто конец света, — добавляет Фетнат. — Особенно для меня. Я некоторые сериалы обожаю. Например, «Остаться в живых». Из-за джунглей.

— А я — «Побег», — говорит Орландо. — Из-за ритма.

— А я — «Отчаянные домохозяйки», — признается Эсмеральда. — Эти женщины похожи на меня, каждая по-своему.

— А я — «Числа», — заключает Ким.

Он сдувает синюю прядь со лба.

— Компьютерное сердце Искупления находится в моей комнате. Большой компьютер подсоединен к батареям, питающимся от ветряного двигателя и солнечной энергии.

— Благодаря Маркизу мы по вечерам смотрим фильмы на большом экране, — хвастается Фетнат.

— Короче, я здесь единственный противник иррационального, не признаю суеверий, не колдую. На самом деле я один тут последователь Декарта и ученый. И не раздражай меня своими волшебными видениями, малышка, я в них не верю.

— И потом, благодаря Маркизу у нас есть немного наличных денег, — добавляет Эсмеральда. — Он извлекает золото из сломанных компьютеров и продает его цыганам, которые собирают металлолом. На эти деньги мы покупаем лотерейные билеты.

— Да, я — сволочь-анархист, и горжусь этим. Я хочу изменить мир! — выкрикивает кореец, потрясая в воздухе кулаком.

Словно ставя точку в конце своего заявления, он шумно сплевывает на землю.

Повинуясь порыву ветра, в небе, будто призрачные цветы, летят мусорные пакеты. Эсмеральда улыбается.

— Ну, вот, — говорит она. — Теперь ты все знаешь, Золушка. Мы отвергнуты обществом, всех нас ищет полиция, и поэтому мы не можем выйти отсюда. Мы — изгнанники.

Все снова по очереди сплевывают на землю. Кассандра пытается последовать их примеру, но, даже прокашлявшись несколько раз подряд, не достигает успеха. Лис с кучи мусора молча смотрит на них сверху вниз.

Орландо встает и громогласно заявляет:

— Вот увидишь, однажды мы установим связь с другими городами, построенными на свалке. Они есть по всему миру. На Мадагаскаре, в Каире, в Мехико, в Рио-де-Жанейро, в Бомбее…

— Самый большой помоечный город находится в Колумбии, в Тумако, на юге страны, — уточняет Ким. — Целый город на берегу моря, за грудами мусора. Я видел в Интернете.

— Настоящие парии всего мира, объединяйтесь и превратите ваши кучи отбросов в нации! — грохочет Викинг.

Ким потрясает кулаком.

— Анархия! Анархия!

Он находит бутылку виски «Гленнливет» и размахивает ею.

— Вставай, проклятьем заклейменный, весь мир… Нет, шучу. Это «Интернационал», а я ненавижу коммунистов. Они причинили много зла анархистам. В одна тысяча девятьсот семнадцатом году Красная армия расстреляла больше анархистов, чем белых. Никто не любит анархистов. Особенно диктаторы.

— А ты, девчушка, пришла пятой… Давай рассказывай!

Кассандра смеривает взглядом всех по очереди:

— Но я же уже все рассказала. Меня привели к вам бродячие собаки. А то, что было в моей жизни до гибели родителей, я забыла.

— Ты шутишь, малышка, — говорит Фетнат.

Девушка хмурит брови:

— Теперь, когда я с вами, я попрошу вас не называть меня больше малышкой, девчушкой, Красной Шапочкой, Золушкой или еще как. Я тоже хочу дворянский титул.

— Виконтесса? Баронесса? Герцогиня? Нет, все эти титулы уже розданы, — замечает Фетнат.

Кассандра размышляет, потом произносит:

— Зовите меня… Царевной.

73

Есть.

Наконец.

Они рассказали мне о своем прошлом, потому что сочли меня равной. Мне удалось частично уничтожить разделяющую нас пропасть.

Я уже не чужая. Я грязная, у меня есть дворянский титул, скоро я научусь рыгать и пукать, как они, это просто вопрос времени.

Я — гражданка Искупления.

Я нахожусь в плодотворном перегное, из которого растут цветы.

Отсюда я смогу начать строить новую жизнь и тайно изучать развалины старой.

Внутренний голос говорит мне, что, благодаря моим новым союзникам, я узнаю, кем были мои родители. Кем является мой брат.

И в чем заключается произведенный надо мною «Эксперимент 24».

74

В это утро необычное оживление царит в деревушке посреди городской свалки.

Лис Инь Ян, сонно покачивая головой, издали наблюдает, как люди суетятся. Девушка с большими серыми глазами надела робу каменщика, огромные резиновые перчатки и сапоги, которые ей явно велики. Она подняла и закрутила в пучок свои длинные волосы. Встав посреди деревни, она осматривается, определяя место для своей будущей хижины. Она выбирает пространство между домиками Орландо и Кима.

Между первым и вторым моими спасителями.

Орландо предлагает Кассандре направление юго-юго-восток. Так ее будут будить первые лучи солнца, а дверь и одно из окон будут выходить на центральную площадь деревни, то есть к костру. Она кивает в знак согласия. Потом, при помощи веревки и под руководством Фетната, определяет размеры квадрата, который станет полом.

Африканец оказывается великолепным архитектором «шалашей на свалке». Он показывает девушке слишком рыхлые места фунта, предлагает прибавить несколько метров для крытой веранды перед будущим фасадом.

При помощи сломанного подъемника Орландо и Ким ставят вертикально четыре длинные американские машины шестидесятых годов: «кадиллак», «шевроле», «мустанг» и «линкольн», которые становятся несущими опорами дома. Затем в качестве крыши они кладут рифленые листы железа. Остается возвести сами стены. Их делают из стиральных машин, привезенных на тележках и поставленных друг на друга, словно кубики детского конструктора.

Примерно в час дня начинается обед, состоящий из бельгийского блюда, специально приготовленного Орландо ван де Пюттом: ватерзуйи.

— Обычно ватерзуйи (произносите именно «ватерзуйи», если не хотите, чтобы вас принимали за туристов) делается из курицы, но я приготовил его по собственному рецепту, из крысы. Это еще вкуснее. По глазам вижу, что ты заинтригована, девч… э-э… Царевна. Не беспокойся, мне скрывать нечего. Итак, для шести порций нужно шесть больших крыс, желательно жирных. Мы их варим в котелке, затем снимаем шкурку, отрезаем головы и лапы, которые не выкидываем, потому что сделаем из них пюре со стручковым перцем. Возвращаемся к котелку. Добавляем немного сметаны, сало, пиво, картофель, морковь, лук-порей, сельдерей, веточку петрушки, лавровый лист, желток, чуть-чуть соли и белого перца. Некоторые кладут гвоздику, но мне лично это не нравится, портится вкус мяса. Варить сорок пять минут на сильном огне, подавать горячим.

Кассандра вежливо отказывается от дымящейся миски и ест чипсы с ореховой пастой.

Остаток дня посвящается герметизации стен, то есть укрыванию поставленных друг на друга стиральных машин брезентом. Прямоугольное отверстие в фасаде, заделанное почти прозрачным пластиком, будет служить окном. Куски красной ткани, отрезанные и сшитые Эсмеральдой, станут внутренними занавесками.

Чтобы оборудовать входной проем, Фетнат притаскивает дверцу гигантского холодильника.

— Так ты сможешь на свою дверь магнитики прикреплять, — уточняет сенегалец.

— Мне кажется, что у Золушки, то есть Царевны, получится самый хорошенький дом в деревне, — цедит сквозь зубы Эсмеральда. — Надо будет подумать, как и мне свой приукрасить.

— Не завидуй девчонке, Герцогиня, ты же знаешь, что твоя хижина лучше всех.

Трое строителей переходят к следующему этапу. Они покрывают домик защитным слоем, вываливая на него мусор, который сыграет роль термической изоляции и маскировки.

Кассандра заходит в пустой дом и садится на пол посереди помещения, обдумывая его внутреннее убранство. Остальные присоединяются к ней для того, чтобы осмотреть комнату и предложить, как ее можно улучшить. Неожиданно часы Кассандры показывают: «Вероятность смерти в ближайшие пять секунд: 73 %».

— Быстро все на улицу! — кричит она.

Едва они выскакивают из дома, как крыша со всем наваленным на нее мусором обрушивается, заполняя комнату плотной разноцветной массой.

Фетнат смотрит на девушку со странным выражением лица:

— Как ты узнала?

— Женская интуиция, — отвечает Кассандра.

Взгляд африканца становится подозрительным. Девушка со своей стороны пытается понять, что же могло проинформировать Пробабилис, и в конце концов замечает маленькую видеокамеру на вершине шеста.

— А это что?

— Камера слежения. Ким их распихал повсюду, чтобы следить за окрестностями деревни. Такая у него программистская паранойя, — отвечает Орландо.

Что ж, эти камеры слежения, видимо, так или иначе связаны с Интернетом, поскольку Пробабилис видит все, что здесь происходит.

Потом все вместе они начинают разбирать мусор. Затем укрепляют опоры крыши стальными брусами.

— Даже строители церквей порой забывали усиливать опоры свода, — напоминает Ким. Вот все восхищаются аркбутанами, поддерживающими потолок. А сколько их рухнуло на толпу прихожан, пришедших на открытие здания? Про это все забыли.

— И к тому же мы не профессионалы, а любители. Делаем, как можем, — говорит Орландо, заклеивая угол потолка куском скотча.

Чтобы поставить точку в конце своего заявления, он пускает ветры.

— Эй, толстая свинья, не перди у девочки в доме!

— Это отгоняет комаров. И потом, если она с нами, то надо начинать жить, как все. Ей пора научиться: первое — плеваться, второе — рыгать, третье — пукать, четвертое — ковырять в носу, пятое — пить.

— Да, «с волками жить — по-волчьи выть».

— Ты бесишь меня своими поговорками. Но эта — в кои-то веки! — вернее, чем ее противоположность…

Орландо поворачивается к Кассандре:

— Знаешь, Царевна, давным-давно в Канаде первые французские трапперы решили поселиться в лесу. Они все погибли. Выжили только те, кто не мылся. Потому что их вонь отпугивала комаров и кусачих мух. А именно эти насекомые разносили смертельную лихорадку.

Логично.

— Это форма естественного отбора. Чистые умирали, грязные выживали. У природы и у буржуев мораль разная, — подтверждает Фетнат.

Ким Йе Бин поворачивается к девушке:

— Хочешь, скажу тебе самое интересное? Замечено, что люди, которые слишком часто моются, ну, принимают душ несколько раз в день, например, болеют чаще, чем остальные, — видимо, оттого, что они не дают коже вырабатывать защитные вещества. То же самое с младенцами: те из них, кто иногда сосет грязную соску, развивают свою иммунную систему. Дети со стерилизованными сосками, как только попадают в ясли, начинают беспрерывно болеть. Потому что избыток гигиены ослабил их здоровье. Поверь мне, если не хочешь заболеть, никогда не мой руки.

Последнее утверждение явно приводит самого Кима в полный восторг.

— А как ты обо всем этом узнал? — спрашивает Эсмеральда.

— Читаю Интернет.

— А его можно «читать»?

— Его можно «листать». Надо просто уметь находить верную дорогу для прогулок. Я обращаю внимание на информацию, которая никого не интересует. Я уже давно так делаю. Многие вещи открываются с неожиданной стороны, когда присматриваешься к деталям. Кстати, насчет деталей: в каком стиле оформим интерьер Царевне?

Завершив укрепление и герметизацию стен и крыши, Ким приглашает девушку пойти выбрать мебель для дома.

Они уходят из деревни и направляются на юго-запад свалки. Ким приводит Кассандру на вершину холма из женской обуви. Сначала она скользит по куче сандалий, мокасин и шпилек, но потом находит способ передвигаться по этому рыхлому склону. Наверху Ким поддерживает ее, но, несмотря на это, ноги девушки увязают в горе из туфель.

— Историю тебе рассказали. Теперь перед тобой география Свалки, — объявляет он.

Перед Кассандрой расстилается панорама пустыря. Муниципальная Городская Свалка имеет форму правильного прямоугольника, окаймленного изгородью из высоких раскидистых деревьев.

По крайней мере, они нашли удобный способ: спрятать нищету и зловоние.

Ким протягивает ей подзорную трубу, сделанную, по-видимому, в прошлом веке, и показывает пальцем в разных направлениях.

— Итак, к западу — лагерь цыган. Они симпатичные. Собирают металлолом и макулатуру. У них есть свой собственный вход, но я не советую тебе им пользоваться — во всяком случае, до тех пор, пока не состоялось официальное знакомство. Они очень вспыльчивые формалисты.

Кассандра наводит подзорную трубу и различает за горами каркасов автомобилей дымящиеся костры и стоящие кругом кибитки, из которых торчат телевизионные антенны.

— Они делятся с нами скоростным Интернетом и электричеством, когда у нас с этим проблемы. И дают деньги в обмен на золото, что мы добываем из компьютеров. Наша связь с внешним миром зависит от цыган…

Затем Ким показывает в противоположную сторону:

— На востоке — албанцы. Сначала были румыны, потом венгры, потом сербы, но всех прогнали албанцы: они оказались самыми свирепыми. Тут как у динозавров: территорию занимают самые кровожадные.

Кассандра замечает за горами бытового мусора прямоугольные бараки, похожие на домики строителей:

— Албанцы занимаются наркотиками и торгуют живым товаром.

— А что это — живой товар?

— Девушки из Восточной Европы. Они покупают их у поставщиков и держат здесь, в бараках. У них тоже есть свой вход, но к нему лучше не приближаться, даже после знакомства. Они не просто формалисты. Они, как бы это выразиться… неприступные формалисты.

Кассандра морщится.

Он чувствует нюансы. Нам будет что обсудить в дальнейшем.

Она машинально смотрит на часы: «14 %».

Все хорошо. С ним я в безопасности.

А Ким уже показывает в третью сторону:

— На юге — ничего. Деревья, каркасы самолетов и автобусов, лужи грязи, чертополох. Болота. Оттуда ты пришла впервые, я думаю.

Кассандра разглядывает в подзорную трубу листву, ища ориентиры.

— Это также охотничьи угодья Орландо. Иногда ему удается поймать крупных тварей, бродячих кошек размером с рысь, собак ростом с волка, одичавших свиней. Оттуда однажды пришел Инь Ян. Как с неба свалился.

Это животные-сапрофиты. Происхождение слова греческое: питающиеся сгнившими растениями. С самых древних времен к людям начали прибиваться дикие животные, привлеченные бытовыми отбросами. Так пришли первые собаки, первые кабаны, первые козы.

Вопреки распространенному мнению, никто их не звал. Большинство домашних животных явились сами.

— Возвращение дикой природы. Здесь виды животных, изменившиеся для того, чтобы адаптироваться к миру людей, вновь принимают свое истинное обличье.

Может быть, действительно, впоследствии так все и произойдет.

— На севере — Молох, пресловутая печь для сжигания отходов, которая изрыгала коричневый дым. Все двери запечатаны, заперты на висячие замки, окна замурованы. Бывшему богу — пожирателю мусора — заткнули кляпом рот и выкололи глаза.

Кассандра различает куб с двумя трубами, похожими на рога.

— То, что ты видишь рядом, мы называем танцем мусоровозов, что ежедневно сбрасывают сюда отходы столицы.

Девушка замечает вереницу машин, похожих на больших дымящихся слонов. Они подъезжают по очереди, вываливают лавину разноцветных предметов и, освободившись от груза, исчезают. Тучи злобных чаек и ворон приветствуют их. Сотни специально для того предназначенных грузовиков привозят бутылки, бумагу и металл в точно указанные места.

— Да, вот результат сортировки, — поясняет Ким. — Как видишь, бумагу сбрасывают немного в стороне от обычных бытовых отходов.

Девушка разочарована: она всегда думала, что сортировка мусора более эффективна. Молодой кореец объясняет:

— По идее эта система должна была дать результат, но она предполагает создание специальных заводов по переработке отходов. Это дорого. Не знаю, как в других местах, но здесь выбран самый легкий путь: все забросить и больше об этом не говорить.

— А электрические батарейки?

— Даже электрические батарейки. Я тоже до того, как попал сюда, думал, что их повторно заряжают.

Ким показывает подбородком на гору маленьких металлических наполовину проржавевших цилиндров.

— Еще одна истина, которую ты предпочла бы не знать, правда? — иронизирует молодой человек.

Чтобы поднять девушке настроение, Ким показывает ей, как можно спуститься с горы обуви, используя картонку в качестве санок. Они мчатся на импровизированном транспортном средстве, потом вместе падают в нагромождение кожи и пластика, словно в снежные сугробы.

— У меня руки такие же, как у тебя, — гордо заявляет Кассандра.

Она показывает черные ногти и жирные, лоснящиеся ладони.

— Хорошее начало, — признает Ким. — Но тебе еще надо научиться плеваться. Рыгать и пукать. Это действительно необходимо.

— Даже не знаю, с чего начать.

— Надо стараться, если хочешь стать такой же, как мы. И еще надо пить. Особенно пиво. Оно поможет тебе рыгать.

Потом молодой человек показывает ей гору мебели. Чем ближе подходит Кассандра, тем больше она удивляется, видя еще вполне пригодные к употреблению комоды времен Людовика XV, кожаные кресла с просиженными сиденьями, бронзовые и мраморные скульптуры. Здесь есть треснутые зеркала, стулья с тремя гнутыми ножками, деревянные столешницы, разорванные простыни и подушки, прогнившие диваны.

— Есть из чего выбрать, правда, Царевна? Да и цены разумные, все бесплатно, нагнись и бери. Но подожди, я еще не показал тебе самое лучшее.

Ким отодвигает в сторону мраморную плиту с отбитым углом и открывает углубление, проделанное в горе мебели.

— Пещера Али-Бабы, — шепчет он, подмигивая. — Сюда я спрятал самые необыкновенные и почти целые вещи.

Коридор ведет в просторное помещение размером примерно в три кубических метра. Ким фонариком освещает Кассандре путь, она выбирает какие-то безделушки, статуэтки и кладет их в снабженную колесами от мотоцикла тележку, которую кореец поставил у входа.

— Какой красивый, — говорит она, показывая на бронзового купидона с луком и стрелой, увенчанной сердечком. — Жаль руки не хватает.

— Немного клея и краски — и будет как новенький.

Выйдя на улицу, Кассандра залезает на гору трухлявой дубовой мебели и вместе с Кимом, который находит такой шоппинг весьма забавным, грузит в вездеходную тележку почти целое зеркало, туалетный столик, а главное, много красных диванных подушек.

Вернувшись в Искупление, она, под любопытные взгляды сограждан, обустраивает свой дом. Искусственная леопардовая шкура служит ей ковром. Перевернутое деревянное колесо, обмотанное толстым телефонным кабелем, становится круглым столиком. Корпус старого телевизора превращается в жардиньерку для пластмассовых цветов.

Орландо помогает ей перетащить кровать с деревянным резным балдахином и потертый красный бархатный диван. Биде играет роль маленького столика, кресло дантиста — роль шезлонга, большая покрышка от грузовика, прикрепленная веревками к потолку, — роль комнатных качелей.

По просьбе Кассандры Ким приносит два аэрозоля с красной и золотой краской. Надо сделать обстановку немного поярче.

Эсмеральда помогает ей сшить простыни и наволочки, все ярко-красного цвета, в тон бархатному дивану.

— Красное и золотое — декор в стиле барокко, — замечает Ким.

— Похоже на театральные декорации, — говорит Орландо.

— Немного напоминает бордель, — вставляет Эсмеральда.

— У каждого свои ориентиры, Герцогиня, — заключает легионер.

Фетнат, заметив, что некоторые из крысиных укусов на руках Кассандры гноятся, вновь накладывает на них мазь «особого приготовления», сделанную из яиц, молока, ваксы, сыра рокфор и жидкого мыла.

— Это продезинфицирует и заживит раны, — объясняет он с видом знатока. — Пусть запах тебя не смущает. Как говорят у нас: чем сильнее воняет, тем сильнее действует.

— Спасибо, Виконт.

— Не за что. Царевна.

Это всего лишь слово, но оно способствует моему продвижению по социальной лестнице. Слова могущественны. Я прошла путь от «Эксперимента 24» до «Кассандры», от «девчушки» до «Царевны».

Она решает разбросать по полу красные подушки, чтобы на них можно было прилечь. Это сделает обстановку уютнее. Ким проводит электричество, устанавливает телевизор, компьютер, телефон. Когда Кассандра выражает желание украсить полки коллекцией кукол, Эсмеральда предлагает показать ей гору игрушек, которая, по ее словам, находится неподалеку, на юго-востоке от Искупления.

Это первый дружеский жест со стороны рыжей женщины. Кассандра принимает предложение — и вскоре оказывается перед тем, что напоминает поле, усыпанное неподвижными телами мертвых лилипутов.

— Ты действительно хочешь остаться с нами? — спрашивает вдруг Герцогиня, подбирая с земли куклу без конечностей, но с улыбающимся личиком.

Кассандра молча кладет куклу в тележку-вездеход.

— Я думаю, что ты плохо представляешь себе жизнь с бомжами. Ты можешь вытерпеть вонь, грязь, крыс, но что за будущее ждет тебя тут?

Кассандра отвечает мысленно.

Здесь я в безопасности.

— Мы никогда тебя не полюбим.

Мне не нужна любовь.

— У тебя тут нет будущего.

У меня нигде нет будущего.

— Я не понимаю тебя. Такая красивая девушка не может довольствоваться столь убогой жизнью.

Это цена свободы, и я готова заплатить ее.

По возвращении, с трудом толкая наполненную сотнями кукол тележку, женщины обнаруживают, что Орландо нашел люстру с хрустальными подвесками. Он прикрепляет ее под потолком комнаты Кассандры, придав жилищу аристократический вид.

В шесть часов вечера, в присутствии всех обитателей Искупления, Ким щелкает выключателем, который одновременно зажигает лампочки на туалетном столике, над прикроватной тумбочкой и в хрустальной люстре. Две лампочки взрываются, словно фейерверк. Искра падает на подушку, набивка загорается, начинается пожар, который Фетнат, демонстрируя отличную реакцию, тушит своим широким шлепанцем.

Все восхищаются хрусталем, который сияет в свете множества почти исправных лампочек.

— Что же, практически Версаль, если ты понимаешь то, что я хочу сказать, — говорит Фетнат.

— Дворец для Царевны, — уточняет Орландо, гордясь творением своих рук.

75

Наконец у меня есть дом, обставленный так, как я хочу.

И Эсмеральда не права — они могут меня полюбить.

Они полюбят меня тогда, когда я этого захочу. Вернее, когда я им разрешу.

Но сначала я должна разгадать множество тайн.

Кем были мои родители?

Где мой брат?

А главное: кто я?

76

Вечером на центральной площади обитатели Искупления готовят торжественный ужин в честь посвящения Кассандры.

Фетнат назначил себя главным распорядителем церемонии.

— Надо рассказать тебе об основных эмблемах нашего государства и нашего правительства. Сначала знамя.

Африканец вздымает в воздух полотнище голубого цвета, украшенное очень стилизованным двойным орнаментом.

— Это хорек, символ зловония и грязи, с которыми мы смирились и которые нас защищают. Хорек — наше священное животное, он очень похож на нас. Он такой же отверженный, и запах спасает его от хищников, так же, как и нас.

— А рядом тележка, — продолжает Эсмеральда. — Тележка — самая ценная вещь для каждого бомжа. В ней он может увезти все свое имущество.

Это концепт…

— Что же касается нашего гимна…

Ким щелкает клавишами компьютера, и на экране появляется текст песни «За моим домом».

— Песня одной старой французской группы семидесятых годов, «Шарло».

И все граждане Искупления с энтузиазмом начинают петь:

Знаете, что есть

За моим домом,

Знаете, что есть

За моим домом?

Там есть лес,

Очень красивый лес,

За моим домом есть лесок,

Тралонлалер, тралонлала.

А в этом лесу,

Знаете, что есть,

А в этом лесу,

Знаете, что есть?

Там есть башмак,

Очень красивый башмак,

В лесу есть башмак,

В леске за моим домом,

Тралонлалер, тралонлала.

В песенке до последнего куплета описываются по очереди разные предметы, находящиеся в «леске за моим домом».

За моим домом — мусорная свалка.

За моим домом — мусорная свалка.

Все хором подхватывают припев, затем весело чокаются.

— Поскольку у нас настоящее государство, мы создали настоящее правительство. Орландо — министр внутренних дел, армии и охоты. Фетнат — министр здравоохранения и строительства хижин. Ким — министр связи, информации и науки. А я, Эсмеральда, президент республики и министр кухни, шитья и финансов. А ты, малышка, кем будешь?

Кассандра размышляет.

— Твои предсказания нас не интересуют, — предупреждает Ким.

— Э-э… ну, я могу привнести…

Свежую струю в ваш грязный и грубый мир.

— …пока не знаю, — уклончиво говорит она.

— Здесь каждый должен знать свои обязанности, — настаивает Эсмеральда.

— Может быть, я буду министром иностранных дел?

— Кем?

— У вас есть соседи: албанцы, цыгане, еще кто-то. Я могла бы помочь вам лучше с ними контактировать.

— Отлично! Она произносит слово раз в полчаса, строит из себя немую и при этом хочет стать нашим официальным представителем.

— Может быть, оттого, что она говорит мало, ее слушают внимательно, если ты понимаешь, что я хочу сказать.

Эсмеральда с недоуменным видом пожимает плечами и поворачивается к девушке:

— Хорошо, ты сдала экзамен на диплом бомжа. Ты можешь выносить зловоние и грязь, ты можешь драться. Теперь надо обучиться остальному. Ругаться и плеваться, например.

— Если хочешь общаться с албанцами — это очень важно. Оскорбления — основа речи каждого хорошего бомжа.

— Мне кажется, я умею ругаться, — бормочет Кассандра.

— Давай.

— Э-э… урод?

Все смеются.

Я знаю точную этимологию данного слова: «урод» — это не оскорбление, «урод» означает «не похожий на других». Я чувствую себя «идиоткой», и горжусь этим, поэтому не могу употреблять это слово в качестве оскорбления. Я считаю его комплиментом.

— Найди что-нибудь получше!

— Тупица?

Снова комплимент. Слово «тупица» происходит от латинского слова «stupete». Тот, кто всему удивляется. То есть всему радуется. То есть обладает любопытством и способностью учиться. Я не могу произносить это слово как оскорбление.

— Что-нибудь посильнее!

— Имбецил?

Этимология: от латинского «imbecillus». То есть «без костылей». То есть тот, кто может идти без помощи кого бы то ни было и чего бы то ни было. То есть некто свободный и независимый. Опять прекрасный комплимент. Решительно, знание этимологии не дает никого оскорбить.

— Более злое!

— П…к!

Это слово происходит от грубого названия самой прекрасной вещи в мире: женского детородного органа. Этот орган дарит жизнь! Оскорбления — самые чудесные, самые прекрасные слова, только перевернутые. Какой парадокс.

Эсмеральда сплевывает.

— Ни в какие ворота не лезет. Нет, ты, конечно, хорошо ругаешься, но так, как это делают буржуи. А надо ругаться чрезмерно, надо убивать словами, — объясняет Барон. — Слова должны быть грязными, они должны обжигать тебе рот, их нужно выплевывать в лицо обидчику, нужно испытывать желание избавиться от них. Как от жевательного табака. Ну-ка скажи для примера «дерьмо».

— Э-э… дерьмо?

Все начинают хохотать. Затем заставляют Кассандру работать над произношением слова «дерьмо», пока не добиваются желаемого эффекта. Точно так же они отшлифовывают слово «п…к». Фетнат говорит о том, что необходимо четко представлять себе значение произносимого слова.

— «Гнилой»… ты видишь гниль. «Шлюха» — ты видишь вульгарную женщину, размалеванную и полуодетую. Когда ты хорошо представляешь себе слово-бомбу, когда оно уже у тебя во рту, ты катапультируешь его в человека-цель, словно плевок. Давай-ка придумай что-нибудь действительно отвратительное и внешне, и внутренне.

Кассандра размышляет, машинально почесываясь.

— Налет внутри биде?

— Вот, уже лучше. Это хотя бы что-то означает. Давай еще сильнее!

Кассандре ничего не приходит в голову.

Ватерзуйи с вареной крысой?

— Ничего не можешь придумать? Ладно, важно не только оружие, важен и момент, когда ты его применяешь. Нужно, чтобы оскорбления стали естественным способом выражения мыслей, — добавляет Эсмеральда. — Например, Царевна, ты хочешь узнать, сколько времени. Что ты говоришь?

— Э-э… Который час?

Дружный вздох разочарования срывается с губ обитателей Искупления.

— Ты должна сказать: «Который час, мать вашу!» Или: «Который час, черт подери!» Или уж, если хочешь показаться вежливой: «Можешь сказать, сколько времени, п…к?»

Кассандра сосредоточенно кивает, словно прилежный ученик, запоминающий урок.

— При этом, если человек тебе незнаком, сударем его ты называть не будешь. Нужно, чтобы на ум тебе сразу пришло что-то типа «кретин».

— Какой-то тип недостаточно быстро едет перед тобой в машине, что ты говоришь? — спрашивает Фетнат.

— «Эй, кретин, езжай давай»?

— Неплохо.

— Кто-то к тебе пристает?

— «Ты мне осточертел!»

— «Ты мне осточертел, блин, дерьмо, п…к!» будет лучше. Так богаче. Не бойся давать ряд определений. Да уж, дара у нее нет, но она полна воли к победе. Немного усердия, и все получится.

— Какая-то женщина слишком шумит?

— Э-э… заткнись, уродина?

— Сойдет. Как следует упирай на «о»: урОдина.

— УрОдина.

— Сильнее.

— УрО-Одина, заткнись!

— И сразу же добавляешь угрозу физического воздействия.

— УрО-Одина, заткнись! А не то морду разобью! Так?

— Да… Так лучше. Надо потренироваться перед зеркалом, ругательства должны слетать с языка сами. Очень важна расстановка акцентов. Оскорбление с плохо отработанными ударениями может стоить тебе жизни.

— Не забывай о сопутствующих гримасах и жестах, — напоминает Фетнат. — Рот искривлен, нижняя губа опущена, кулаки сжаты, плечи сгорблены.

Кассандра принимает позу рассерженного бульдога. Все делают замечания, исправляя положение ног, торса, рта.

Мы применяем технику устрашения, как животные. Оскорбление может помочь избежать драки. О силе надо заявить и лишь потом демонстрировать ее в деле. Интересно.

— Чтобы получить диплом бомжа, еще надо научиться плеваться. Таким способом ты подкрепляешь оскорбление.

— «Эй, урод, ты мне осточертел, дошло?» — и тут же сплевываешь, завершая фразу. Поняла? — поучает Орландо.

— Это усилит эмоциональность твоей речи, — соглашается Фетнат.

Кассандра предпринимает несколько попыток, но выплевывает всего лишь пару прозрачных капелек.

— Можно подумать, тебе слюны жалко. Смотри, чтобы нормально плюнуть, нужно сначала прочистить горло, желательно шумно. Собираешь слюну, перекатываешь ее во рту из стороны в сторону, пока не почувствуешь ее вкус, и придаешь губам форму пушечного ствола, готового выстрелить. Прицеливаешься и плюешь. Чем больше человек тебя бесит, тем ближе к его лицу пролетает плевок.

Кассандра, подбадриваемая остальными, упражняется, но успеха не достигает. Она уже хочет оставить попытки, но каким-то образом собирает слизь из глубины носа и наконец делает мощный плевок.

Она заслуживает аплодисменты.

— Тебе нужно будет поупражняться в прицельной стрельбе. Не забывай хорошенько прочищать нос. Чем громче звук, тем лучше результат.

— Не получается плевать — можешь пукать, — советует Орландо.

В качестве подтверждения он звучно пускает ветры. Трое остальных жителей Искупления следуют его примеру, каждый в своей тональности и диапазоне. Кажется, эти кишечные успехи радуют их, словно детей.

— В молодости я умел исполнять национальный гимн, — говорит Фетнат. — Но с возрастом уже не так хорошо владеешь внутренними органами.

Я не умею делать это по заказу.

— Давай, твоя очередь, мы тебя слушаем.

— Э-э… нет, увы, я не умею.

Все смотрят на нее разочарованно. Кассандра делает безрезультатные попытки, ее лицо морщится от усилий.

— Будешь есть белую фасоль, и все отработаем, да, Царевна? — говорит легионер покровительственным тоном.

— Уж если не умеешь пердеть — рыгай! — наставляет Ким.

Этого я тоже не умею.

Точно так же, как до того они пускали ветры, обитатели Искупления с восторгом начинают серию музыкальной отрыжки. Орландо, рыгая, исполняет мелодию песенки «Братья Жак». Истинный виртуоз.

Кассандра пытается рыгнуть, но у нее ничего не выходит.

— Чтобы заслужить звание гражданина Искупления и окончательно вступить в наши ряды, остается выполнить еще одну маленькую формальность, — объявляет Эсмеральда, убирая со лба длинные пряди. — Терпеть грязь, крыс и зловоние, плеваться, пукать и ругаться недостаточно. Надо стать алкоголиком. Мы видели, что ты отказываешься от превосходного двенадцатиградусного божоле. Но мы бомжи, черт подери! Фетнат, пора продолжить ритуал посвящения.

Бывшая актриса делает величественный взмах подбородком, и они вместе с сенегальским марабу удаляются в его хижину. Фетнат выходит из домика через несколько минут, держа в руках золоченый кубок, от которого поднимается вверх голубоватый дымок. Он торжественно протягивает кубок Кассандре.

— Что это? — спрашивает девушка, недоверчиво рассматривая покрытую язычками пламени поверхность напитка.

— Домашний рецепт. Коктейль «Добро пожаловать», или «Кир Искупления». Можешь называть его «Эликсир долголетия», — информирует Эсмеральда.

— Но он дымится…

— Это я ликер «гран марнье» поджег. Ничего не дает в плане вкуса, но выглядит эффектно, — поясняет Фетнат.

— Все, что мы можем тебе сказать, так это то, что в секретный состав нашего волшебного эликсира входят анисовый ликер, водка и пиво, — считает нужным сообщить ей Ким.

— Еще есть текила, чтобы анисовый ликер лучше проскакивал, — добавляет Фетнат. — Они вместе хорошо идут.

— А белое вино ты не добавляешь? — спрашивает Орландо.

— Очень немного. На палец. Еще сироп из миндального молока и имбиря, для вкуса. И конечно, кюрасо — для цвета. Все остальное — вопрос дозировки, но это секретный рецепт.

— Он не опасный? — спрашивает Кассандра неуверенно.

Все начинают чесаться.

— Нет. Только тому, кто не очистился, химическая смесь нанесет ущерб, но если в сердце твоем нет грязи, бояться тебе нечего, — бормочет Ким.

— Ой, только не начинай ты свои идиотские поговорки. Ненавижу их.

Часы Кассандры продолжают показывать: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 13 %». Она вдыхает запах жидкости, узнает анисовые и перечные нотки.

Пробует кончиком языка, не может удержаться от гримасы.

— Залпом, Царевна! До дна! — советует Орландо.

Девушка колеблется. Она поднимает глаза, внимательно осматривает окрестности. Не замечает ни одной камеры.

Пробабилис не имеет никакой возможности оценить уровень риска моего положения. Даже если система видит меня благодаря камерам Кима, подвергнуть анализу содержимое кубка она не в состоянии. Я предоставлена сама себе. И своей интуиции.

Ким подходит к Кассандре:

— Забудь, что ты во Франции. Представь, что ты — ученик шамана в Амазонии и хочешь приобщиться к туземным традициям. Ты должна выпить местный магический напиток.

Африканский колдун со знанием дела кивает головой.

И Кассандра пьет.

— Глоток! И еще! И еще! — хором кричат обитатели Искупления, подбадривая ее.

Бирюзовая жидкость течет по ее пищеварительному тракту, словно средство для прочистки засоров по медной трубе водопровода. Кассандра несколько раз сглатывает, давится слюной и начинает глубоко дышать.

— Ну? — спрашивает Ким.

Она чувствует присутствие какого-то острого предмета внутри своего тела. Колющего и обжигающего одновременно. Ей кажется, что раскаленный метеорит горит у нее в груди. Что пылающая лава течет по ее венам. Ее мутит, но вызвать тошноту она не может.

Все с непроницаемыми лицами смотрят на нее.

Как сказала Эсмеральда — «Второе испытание — всего лишь формальность»?

Мир вокруг нее раскачивается и двоится. А потом вдруг приобретает прежнюю устойчивость.

Кассандра улыбается. Она рыгает, шатается, ее охватывает неодолимая дрожь.

— Ну, Царевна? — с любопытством спрашивает Ким.

Она качает головой:

— Нормально.

Зря я волновалась. От моей чрезмерной чувствительности недалеко и до паранойи. Это просто алкоголь, фруктовый сок или перебродившее зерно.

Все смотрят на нее с некоторым беспокойством.

— И?.. — спрашивает Эсмеральда.

— Все хорошо, со мной все в порядке.

— Все в порядке? — удивляется Фетнат.

— Все в порядке.

Все четверо успокаиваются и одобрительно улыбаются.

— Ладно… — говорит Эсмеральда, — в таком случае, можно считать, что последнее испытание пройдено с блеском. Она выдерживает алкоголь. Теперь она полностью наша.

— Браво!

Все поют хором:

— Она своя, она пьет эликсир не хуже, чем я-я-я!

Все держатся за руки. Скулы девушки стремительно краснеют. Она обмахивается, ее лицо начинает гореть. Кассандра улыбается, пытаясь сделать вид, что не происходит ничего особенного.

— Иди за щитом, — говорит Орландо.

Ким Йе Бин возвращается с фанерным щитом и большим черным фломастером. Эсмеральда хватает щит, зачеркивает слова «4 жителя», написанные под вывеской «Искупление», и пишет «5 жителей».

В этот момент Кассандра замирает, широко распахивает глаза и с расширенными зрачками падает навзничь. Она больше не шевелится.

Фетнат быстро встает на колени, прижимает ухо к груди девушки, слушает сердце, щупает пульс, потом выпускает из ладони ее руку, которая безвольно падает на землю. И объявляет:

— Мертва.

77

Ах, вот как все просто: однажды мы умираем.

Есть множество идиотских причин для смерти. Но об этой я даже не думала. Смерть от употребления слишком крепкого алкоголя. Это не просто обидно, это смешно.

Я наконец достигла цели, я прошла через все испытания, я обрела семью, и тут мой организм меня предал.

Я вижу будущее, но не смогла справиться с «гран марнье», анисовым ликером и водкой.

У моего желудка тоже есть свои доводы, свои слабости, свое видение вещей.

Я никогда не узнаю, каким было мое прошлое.

Я никогда не узнаю, что такое «Эксперимент 24».

Я никогда не встречу своего брата Даниэля.

Смерть — это, в конечном итоге, глупо.

…

Но я мыслю!

Почему я думаю, если я умерла?

78

Глаза Кассандры по-прежнему широко открыты. Перед ней мелькают какие-то тени. Над ней склоняются расстроенные лица обитателей Искупления. Она слышит, как они что-то говорят, но смысла не улавливает.

У меня, наверное, что-то вроде комы. Я еще сохранила зрение. И слух. Все остальное парализовано и не действует.

Кассандра делает усилие и пытается сквозь гул, наполняющий ее слуховые каналы, разобрать слова.

«Вот в чем проблема маленьких буржуев — хилые они».

«Я думал, что девчушка не такая».

Смерть отняла у меня титул Царевны.

«Это ты во всем виноват. Барон! Зачем привел сюда девочку? Какой же ты дурак!»

«Ой, не начинай! Кому в голову пришла мысль о ритуальном напитке? Толстая бабища!»

«На себя посмотри, жирная куча дерьма!»

«Я, может быть, и жирная куча дерьма, но маленьких девочек не травлю».

«Да, ты предпочитаешь их мамаш колотить».

«Сейчас же убирайся отсюда, сволочь, или я твою вонючую башку оторву!»

«Ну-ка повтори, что ты сказал, Барон паршивый!»

Где бы я ни появилась, у людей начинаются неприятности. Из-за меня. Я нарушаю спокойствие мира. Как брошенный в озеро камень вызывает круги на воде. Я не устраиваю, а расстраиваю.

Я — ничтожество.

Пора мне было умереть.

Фетнат встает на ноги и качает головой.

— Нельзя оставлять ее так, надо организовать приличные похороны, иначе ее крысы сожрут, — бормочет Орландо.

— Есть у нас мешок для мусора подходящего размера? На семьдесят пять литров подойдет, — предлагает практичный Ким.

— Я к ней не притронусь. Я ее сюда не приводила, я ее не убивала, я ей заниматься не буду. Вы мужики, вот и действуйте. У меня на лбу не написано «уборщица».

— Да, мы знаем, что на тебя нельзя рассчитывать. Герцогиня.

— Раз Барон у нас такой сильный и такой умный, пусть он и роет яму в южной зоне. Там земля мягкая.

— Или можно положить ее в сломанную морозилку. Получится герметичный металлический фоб, и никто туда и не подумает заглядывать, — предлагает Ким.

— Подумать только, мы так старались, строили и обставляли ее хижину. Как жаль! — сокрушается Фетнат.

— А что с ее домом будем делать? Я его себе заберу, — заявляет Эсмеральда.

— Мне не очень-то нравится интерьер с позолотой. Как у нуворишей, — морщится Фетнат.

— Можем сделать из него курительную комнату, — предлагает Орландо.

Все снова склоняются над ней.

— А вдруг ее ищет полиция или родители?

— Ты что, не слышал, что она рассказывала? У нее нет родителей, они погибли во время теракта.

— Может быть, у нее есть родственники, дяди, тети.

— Полиция ее точно ищет. Хоть она и сирота, но дело на нее, видимо, завели.

— Через три дня, если мы ничего не сделаем, она будет кишеть червями и вонять тухлятиной.

— Ладно, я понял. Я вырою глубокую яму, и мы положим туда морозилку.

Все стоят вокруг Кассандры и молча разглядывают ее.

— Подумать только, эта Золушка считала, что видит будущее. Вот ее будущее и пришло! — шутит рыжеволосая женщина.

Муха садится в уголок полуоткрытого рта Кассандры и ползет по ее нижней губе.

— В любом случае, она принесла бы нам одни неприятности, — цедит Эсмеральда в качестве эпитафии.

Муха осторожно заползает в розовую блестящую полость рта и балансирует на остром кончике зуба. Насекомому кажется, что оно оказалось в какой-то влажной пещере.

— Ну так что делаем-то?

— Бери за ноги, я — за руки. Завернем ее в плотный пластик, в который кирпичи упаковывают. Так крысы даже запаха не учуют.

— И куда положим?

— К куклам, — предлагает Эсмеральда.

Они укладывают Кассандру на тележку, и процессия двигается вперед в полнейшей тишине, не считая жужжания мух да криков ворон.

Вырыв глубокую яму в кукольном холме, Орландо кладет туда тело Кассандры, упакованное в пластиковый кокон, и заклеивает швы тканевым скотчем.

Прощальную речь решает произнести Фетнат:

— Царевна, мы толком не знаем, кем ты была, откуда и почему пришла. Мы даже не знаем, от чего ты умерла. Обычно алкоголь только дезинфицирует. Он приносит не вред, а пользу.

— Он полезен для сердца, — говорит Орландо.

— Он укрепляет душу, — добавляет Эсмеральда.

— Быть может, ты была слишком слабой. В таком случае, туда тебе и дорога. Ты хотя бы не страдала. Царевна, возвращайся к царевнам. Кукла, возвращайся к куклам. Аминь.

Под прозрачным пластиком глаза Кассандры по-прежнему открыты.

Обитатели Искупления по очереди бросают на нее охапки кукол, выбирая наиболее красивых. Она засыпана полностью и уже не видит ни единого лучика света. Она думает.

79

Ну, вот, все кончено. Не надо умирать где попало. Кто заметит, что я исчезла? Везет тому, кто может написать на своем могильном камне: «Если бы я не умер, никто не узнал бы, что я жил». Я даже этого сделать не могу. Я умру, и всем на это наплевать, всем, кроме четырех бомжей, которые быстро меня забудут.

Даже мой труп скоро перестанет существовать. То, что останется от меня, будет невозможно найти. Словно я жила на этой планете в скобках. Без прошлого, без родителей, без друзей, без воспоминаний, ничего не сделав.

Жизнь впустую.

80

Сначала красный цвет, потом оранжевый, желтый. Зеленый. Синий. Черный. Снова красный. Оранжевые кружева. Флуоресцентный оранжевый клей заливает ее мозг.

В голове у Кассандры мелькает настоящий калейдоскоп. Лава из желудка растекается по венам и пульсирует в висках. Кровь загустевает. Расплавленный минерал, вязкий и светящийся, перерабатывается сердцем и поднимается к голове. Цвета застывают тремя полосами: светло-зеленой, темно-зеленой, голубой. Это лужайка, лес и небо.

Появляется античная Кассандра. Она по-прежнему сидит на троне и читает «Приключения Кассандры Катценберг». Увидев девушку, она опускает книгу.

— Мы, пророчицы, слишком чувствительны. На нас все оказывает слишком сильное действие: и сны, и погода, и наркотики, и любовь, и истина. И алкоголь.

— Что произойдет в будущем? — спрашивает современная Кассандра.

— О каком будущем ты говоришь? О моем, о своем, о чьем? О том, что будет завтра, через год, через век?

— Во-первых, я говорю о своем будущем. Я умру?

— Конечно. Мы все умрем. Как мог бы сказать твой друг Ким, который любит все резюмировать: «Жизнь — это фильм с плохим концом».

— Я умру сейчас?

— Вопрос решается в этот самый момент в твоих внутренностях. Пока результат неизвестен. Хотя очевидно, что яд никогда не оказывал на организм благотворного воздействия.

— Это был не яд.

Античная Кассандра улыбается:

— Сразу видно, что ты не знаешь, какие ингредиенты Фетнат смешал в эликсире. Он добавил не стиральный порошок, а хорошую порцию обжигающего спирта для протирки стекол. Заметь, дурных намерений у него не было. Бомжам это вреда не приносит, просто ты оказалась слишком чувствительной.

— Значит, я умру. Уверена, что если бы я могла повернуть голову и посмотреть на часы, то увидела бы «100 %».

— Нет, там всего две цифры. Число «100» они показать не могут. Максимум — 99 %. Твои часы знают, что уверенности на сто процентов не существует. И брось свои эгоистические мысли. Ты что, только собой интересуешься? С ума сойти, до чего люди малодушны. Умирают и думают, что важнее в мире ничего нет.

Античная Кассандра кажется раздосадованной.

— Хорошо, поговорим о другом. Забудем о моем личном ближайшем будущем. Каково будущее человечества в целом?

Женщина в тунике улыбается:

— Наконец-то правильный вопрос, на который я уполномочена отвечать. Будущее человечества? Что ж, как я только что сказала, это тоже фильм с плохим концом. Люди перебьют друг друга и все разрушат. Придет время, когда планета станет непригодной для жизни. Тогда вернется всеобщее варварство.

— И что бы мы ни делали, все будет бесполезно?

— Не совсем. Даже при худшем развитии событий всегда останется возможность в последний момент все исправить. Аварийный выход. Надежда. Крошечная.

— Если говорить точно, останется надежда продлить наши страдания?

— Смерть навевает тебе мрачные мысли.

— Почему люди так деструктивны?

— Потому что они не могут заставить себя рождать меньше детей. А потом развязывают войны, чтобы уничтожить излишки населения.

— Ты несешь черт знает что.

— Животные перестают размножаться, если поблизости нет дичи или их территория уменьшается. Это инстинктивная мудрость. На свет производят лишь тех, кто будет жить в хороших условиях, кого можно накормить, воспитать, окружить любовью. Это один из основных законов природы, он незнаком лишь людям. Мы же даем жизнь солдатам, которые будут воевать, защищая знамена, традиции, границы. А пропаганда и реклама нас только поощряют.

— Неправда.

— Кроме того, именно самые деструктивные и реакционные люди заводят больше всего детей. Как бы случайно. Видишь, человеческая логика противоречит логике природы. Как только ты это понимаешь, ты можешь предсказать будущее. Но когда ты его предсказываешь, никто не хочет тебя слушать.

— Ты ошибаешься, античная Кассандра. Человечество можно спасти. Я в этом убеждена.

— И как же, Царевна?

— Достаточно представить себе благополучное будущее. А затем найти способ претворить его в жизнь.

Античная Кассандра отходит в сторону и показывает на миллионы плачущих и кричащих младенцев, вцепившихся в чугунную решетку ограды сада:

— Знаешь, кто это? Это грядущие поколения. Ты хочешь их спасти?

— Да.

— И ты думаешь, что ты в силах это сделать?

Младенцы выглядят разгневанными. Тысячи новорожденных в бешенстве ждут, когда им уступят место.

— Мы должны попытаться. Можно начать с малого. Я думаю, что будущее еще не сформировалось, что мы в состоянии повлиять на ход истории. Иногда простыми частными решениями. Ты же сказала, что есть аварийный выход. Один шанс из тысячи, но он существует.

Крики младенцев, облепивших решетку, звучат все громче.

— Я хочу снова увидеть Синее Дерево Времени! — просит девушка.

Кассандра закрывает книгу и кладет ее на землю.

— Ты уверена? Я на твоем месте попросила бы совсем о другом.

— Покажи мне Дерево Времени!

— Хорошо, иди за мной.

Кассандра оборачивается и видит гигантское Синее Дерево, закрывающее горизонт. Обе женщины входят в ствол и оказываются в лабиринте расходящихся вверх и вниз коридоров.

Сделав несколько шагов, они достигают перекрестка времен.

— Какую дорогу ты выбираешь?

Девушка колеблется.

— А-а-а… ты наконец поняла великий закон: «Выбор — это отказ».

— Я не люблю готовые фразы.

Кассандра сворачивает налево, жрица следует за ней. Женщины застывают перед скрещивающимися ветвями.

Кассандра видит, что один листок как будто заслоняет другие.

Сцены, мелькающие перед ее глазами, потрясают ее.

81

Видение грубо вырывает ее из комы. Кассандра кричит, прижавшись ртом к пластику. Пленка надувается, но не рвется. Пакет действительно очень плотный. Она тщетно пытается прорвать кокон зубами и ногтями. Он слишком толстый.

Она лихорадочно бьется, охваченная паникой. Пластик запотевает от ее дыхания, девушка начинает задыхаться. От крика ее лицо багровеет, силы иссякают. Она задыхается в герметичном пластике, ставшем для нее саваном.

Воздух, поступающий в легкие Кассандры, содержит все меньше кислорода. Углекислый газ отравляет ее организм. В висках стучит кровь, она шумно дышит, каждый вздох стоит ей все больших усилий, как вдруг, прямо над ее щекой, кокон рвется.

Чьи-то зубы прогрызают прозрачную пленку. Влажный черный нос. Рыжая мохнатая морда. Лис Инь Ян, роясь в мусоре, находит Кассандру.

Девушка, словно цыпленок, разбивающий хрупкое яйцо, рвет пластик. Она роет мусор, разгребает его руками, отталкивается ногами — и в конце концов вылезает на поверхность. Стоя на коленях, она изо всех сил вдыхает горящими легкими воздух свалки, чье зловоние кажется ей восхитительным. Лис сидит рядом с Кассандрой и смотрит на нее.

Девушка кричит во весь голос. Лис тявкает вместе с ней.

В воплях девушки с большими светло-серыми глазами слышатся радость жизни и желание действовать.

82

Я умерла и воскресла.

Теперь все будет по-другому.

83

Она появляется, словно призрак.

Ошарашенные Орландо, Ким, Эсмеральда и Фетнат смотрят, как она приближается.

Кассандра произносит:

— Этой ночью у меня опять было видение.

Обитатели Искупления не сводят с нее глаз.

— Будет новый теракт. Действовать надо быстро. Бомба лежит в белой сумке. В спортивной сумке, из которой торчит теннисная ракетка. Эту сумку несет человек в зеленом спортивном костюме.

Эсмеральда хмурит брови. Девушка со светло-серыми глазами продолжает:

— Бомба взорвется на станции «Елисейские Поля». Ровно в восемь часов девятнадцать минут.

Потом она делает паузу и добавляет:

— Вы должны их спасти.

Никто не шевелится и не издает ни звука.

— Вы должны их спасти! — повторяет Кассандра.

— Спиртное не особенно улучшило положение дел, — ухмыляется наконец Эсмеральда.

Кассандра наносит ей сокрушительный удар, от которого рассыпается узел рыжих волос.

— ЗАТКНИСЬ, ШЛЮХА! Их надо спасти, говорю тебе! И ты заткнешь СВОЮ ПАСТЬ И БУДЕШЬ МЕНЯ СЛУШАТЬ, ЯСНО, СВОЛОЧЬ?

Не ожидая ответа, Кассандра присовокупляет удар коленом в живот, от которого бывшая Мисс Мокрая Майка сгибается пополам. Затем девушка, стиснув кулаки, бьет Эсмеральду в подбородок и откидывает на кучу мусора.

Никто не успевает отреагировать. Кассандра изо всех сил начинает колотить скорчившееся тело, а когда оно перестает шевелиться, повторяет в сторону трех изумленных мужчин:

— Их надо спасти!

Девушка сплевывает на землю им под ноги. Удивление обитателей Искупления так велико, что они решают действовать.

— Герцогиня, с тобой все в порядке? — спрашивает бывший легионер, пытаясь привести в чувство президентшу республики.

Мужчины помогают растрепанной Эсмеральде подняться. Она потирает ноющую челюсть и ограничивается замечанием:

— Когда в следующий раз будете давать ей крепкое спиртное, не забудьте положить в стакан кусочек льда.

84

Я потратила достаточно времени на разговоры. Я пыталась убедить, я старалась объяснить, кто я, что я делаю, почему я это делаю. Теперь пришла пора действовать. И мне наплевать на то, что думают другие.

85

В камерах наблюдения станции метро «Клиньянкур» появляются пятеро бомжей. Они спешат. Для такого случая обитатели Искупления надели длинные, до пят, плащи, что сделало их похожими на ковбоев из фильма «Однажды на Диком Западе». Они натянули вязаные шапки и замотались шерстяными шарфами, спрятав все, кроме глаз.

В этом преимущество бомжей: на них всегда много одежды потому, что им нужно надевать весь свой гардероб сразу.

Придав себе таким образом анонимность, они перепрыгивают через турникет и бегут по подземным коридорам. По чистой случайности в динамиках станции метро звучит опера Верди. «Реквием».

Музыка действует на Кассандру ободряюще.

Исходящий от них запах столь ужасен, что люди шарахаются во все стороны. Даже другие бомжи, кажется, испытывают отвращение и предпочитают держать дистанцию.

— Господи, хоть раз в жизни можно помыться? — кричит издалека какой-то подросток. — Можно подумать, от вас еще материнской плацентой воняет!

Орландо делает вид, что хочет подойти и ударить его, и подросток убегает со всех ног.

— Не люблю молодых, — бросает Эсмеральда и, опустив шарф, плюет на пол.

— Не люблю буржуев, — вторит Ким.

— Не люблю дурачков, — добавляет Орландо.

— Не люблю теракты, — заключает Кассандра.

Она тоже приспускает шарф и пытается плюнуть, но без особенного успеха.

Они идут рядом, занимая всю платформу. Вид у них свирепый и решительный. Пассажиры недовольно расступаются. Некоторые затыкают носы и открыто выражают свое отвращение.

Пятеро обитателей Искупления садятся в поезд на линии 1. Пассажиры толкаются, расходясь подальше от бомжей. Кое-кто разглядывает их с подозрением. Школьники насмехаются над ними, демонстративно затыкая нос.

Фетнат Вад угрожающе нависает над детьми:

— Эй, сопляки! У нас такие заразные болезни, что их можно подхватить, даже если просто долго на нас смотришь! Вы понимаете, что я хочу сказать?

Ребятишки в ужасе пятятся назад. Пассажиры опускают глаза и делают вид, что ничего не слышали.

— У меня блохи и вши! — заявляет Орландо.

— А у меня СПИД и птичий грипп! — трубит Эсмеральда.

— У меня вирус Эбола и чикунгунья одновременно, — хвастает Ким Йе Бин, брызгая слюной на тех, кто стоит относительно близко.

На ближайшей остановке все пассажиры выходят и рассаживаются по соседним вагонам.

— Поверь мне, Царевна, буржуи — наши враги. Будь их воля, они бы нас убили, — заявляет Эсмеральда. — Останавливает их только страх запачкаться. И мы им должны жизнь спасать? Только ради твоих прекрасных глаз, Царевна… Не знаю, почему мы тебя послушали…

— Мы делаем это не для них, а для себя, — говорит Орландо. — Вспомни название нашего государства: Искупление. Оно что-нибудь да значит. Кажется, это твое название, Герцогиня?

— Да, ну и глупость я совершила, дав нашей деревне это имя. Если бы все вернуть, я назвала бы ее Сан-Суси[16], — ворчит Эсмеральда.

Наконец они добираются до станции «Шарль-де-Голль-Этуаль».

— Сколько времени?

— Черт, мы часы не взяли, теперь придется у пассажиров время спрашивать. Кассандра, у тебя ведь были часы, кажется?

Девушка отрицательно качает головой. Ким отвечает вместо нее:

— У нее часы для розыгрышей: они время не показывают.

Кассандра смотрит на экран и видит: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 17 %».

Часы не знают, что поблизости находится террорист, нас просто видят камеры слежения. А цифры выросли из-за пульса: он участился от волнения.

— Семь часов пятьдесят одна минута, — говорит Кассандра, бросив взгляд на запястье одного из пассажиров.

Они бегут по переходу. Неожиданно Кассандра хватает Орландо за руку:

— Нет, не сюда!

— Опять видение? — усмехается Эсмеральда.

— Нет, просто я знаю это место. Я тут милостыню просила, здесь часто бывают проверки.

— Мы в твои видения не верим! — отрезает женщина с рыжими волосами. — Пойдем здесь. За мной!

Они бегут дальше и натыкаются на троицу в форменной одежде: женщина-контролер и двое полицейских прочесывают толпу. Женщина высокая, с брезгливым выражением лица, мужчины толстенькие и маленькие.

Какое несчастье — знать и не встречать понимания.

В этом все дело. Мало обладать информацией, надо еще уметь преподнести ее другим. У меня пока этого таланта нет.

— Ой, только не делай такую гримасу. Чистая случайность, — ворчит Эсмеральда.

И что хуже всего, опыт ничего не дает. Я снова буду предупреждать их, и они снова меня не послушают. Вот уж действительно «проклятие Кассандры».

В этот момент они слышат обращенную к ним фразу не самого приятного содержания.

— Дамы и господа, ваши проездные документы, пожалуйста, — говорит контролер.

— Ну это вообще уже ни в какие ворота не лезет, — орет Орландо. — Мы пришли спасать буржуев, а их сторожевые псы на нас накидываются. Ребята, вы совсем не вовремя к нам пристаете!

— Только не сейчас, — добавляет Эсмеральда. — Правда, только не сейчас.

— Что, простите? — переспрашивает самый маленький из полицейских. — Предъявите контролеру проездные документы, пожалуйста.

— Ладно, не будем нервничать. Мы им все объясним, — говорит Фетнат. — Я сейчас все улажу.

И африканец в бубу, обвешанный ритуальными побрякушками, подходит в людям в форменной одежде:

— Это недоразумение. Сложилась совершенно исключительная ситуация. Только благодаря ей мы здесь появились и имеем удовольствие вас лицезреть.

Ким подтверждает его слова кивком. Орландо бормочет:

— Ну ты уж тоже не слишком…

— Билеты, — невозмутимо повторяет женщина в униформе.

— Можно я им скажу? — спрашивает Фетнат у остальных, словно собираясь открыть большой секрет.

— Нет. Они не поймут, — говорит Эсмеральда.

— Напротив, я уверен, что поймут.

— Бесполезно, — заявляет Ким.

— Так говорить или нет? — переспрашивает Фетнат.

— Не надо, — раздражается Орландо.

— Вы о чем беседуете? — осведомляется контролер.

— Ну хорошо, дамы и господа, хранители спокойствия в метро. Вы очень удачно нам попались, так как положение серьезное.

— Не надо, не говори им, — настоятельно просит Ким.

Высокий африканец колеблется, потом рубит сплеча:

— Надо. Вы должны узнать следующую информацию: какой-то тип в зеленом спортивном костюме с белой теннисной сумкой через несколько минут взорвет бомбу.

Три должностных лица смотрят на Фетната.

— И?.. — спрашивает женщина.

— Его надо арестовать! Мы для этого пришли. Иначе погибнет куча народу.

— М-м-м… понятно, — протягивает контролер, изображая невероятную заинтересованность.

— Мы — союзники.

Фетнат широко улыбается и заговорщицки подмигивает женщине. Лицо последней остается непроницаемым.

— То есть арестовывать нужно не нас, понимаете?

— Не трать понапрасну силы, — прерывает его Эсмеральда.

Все пропало. Никто не хочет знать правду. Они так привыкли жить среди вранья, что мир перевернулся с ног на голову, истина кажется ложью, ложь — истиной. Они никогда не поверят в то, что мы говорим, Для этого надо заменить реальность какой-нибудь занятной выдумкой.

— Арестовать нужно мужчину в зеленом спортивном костюме, это террорист, он опасен, если вы понимаете, что я хочу вам сказать, — настаивает африканец.

— Увы, но я совсем не понимаю, что вы хотите мне сказать, — отвечает женщина.

— Ваши проездные документы, пожалуйста, — повторяет низкорослый полицейский и протягивает руку.

— Ладно, — вздыхает Эсмеральда. — Не будем больше изворачиваться, у нас их нет. Мы перепрыгнули через пропускной барьер.

— Не стоит делать из этого трагедию, — продолжает Фетнат. — Дайте нам еще пятнадцать минут, потому что нам нужно провернуть одно дельце в интересах всех буржуев, а главное, доставить удовольствие Царевне. Потом мы тихо уйдем, и вы больше никогда про нас не услышите. Тогда те, кто должен был умереть, не умрут. Вот так-то.

Обитатели Искупления дружно кивают, соглашаясь с вариантом, словно продиктованным самой мудростью. Контролер достает рацию:

— Секция четыре. Подкрепление по схеме пункта «Б пятнадцать». — Затем она понижает голос до шепота: — Захватите резиновые перчатки и дезинфицирующее средство.

Она убирает рацию, вынимает блокнот с квитанциями и начинает заполнять графы протокола. Проходящие мимо них пассажиры улыбаются, они рады, что вонючих, подозрительных бродяг задержали.

— Начнем. Ваши имена, фамилии, адреса, пожалуйста.

На этот раз, похрустывая суставами правого кулака, вперед выступает Орландо:

— Мой друг вам объяснил, что ситуация сложилась исключительная. Мне кажется, вы его невнимательно слушали. Может быть, у вас проблемы со слухом?

Контролер продолжает заниматься писаниной, а двое полицейских уже положили руки на кобуру с оружием.

Эсмеральда тоже дипломатично подает голос:

— Вы нас слушаете? Вы слышите нас?

Неожиданно их окружает десяток высоких мужчин в форме, с дубинками и пластиковыми пакетами в руках. Они стоят согнув колени, словно собираются ловить бешеных собак.

— Понятно, — говорит Эсмеральда. — Ладно, э-э… Как сказать… Хорошо, мы купим билеты. Сколько с нас?

— Билеты покупать поздно. Надо платить штраф, — бесстрастным голосам объявляет контролер.

— Штраф?

— У вас документы есть? — спрашивает один из полицейских.

Молчание.

— Издеваешься, что ли? — усмехается его коллега. — Разве они похожи на людей, у которых когда-нибудь были документы? Это трое алкоголиков и двое их детишек-вырожденцев. Как грустно видеть молодых людей, доведенных до такого ужасного состояния своими собственными родителями. Ох, блин, как они воняют, словно блевотиной умываются.

— Если у вас нет никакого оправдательного документа, вы должны заплатить дополнительный штраф за отказ предъявить удостоверения личности, — заявляет контролер тем же бесстрастным голосом.

В этот момент появляются новые полицейские. В толстых резиновых перчатках.

— Посмотрите-ка, они боятся дотронуться до нас голыми руками! — говорит Ким.

Фетнат обращается к чернокожему полицейскому:

— Скажи-ка, брат, ты из какого племени?

Тот не отвечает.

— Ты не похож на пёль. Может быть, ты сонинке или бамбара? Нет, я догадался, ты — малинке! Так ведь, брат?

Полицейский не удостаивает Фетната даже взглядом. Кассандра смотрит на часы одного из полицейских:

— Времени больше нет. Их надо спасать.

— А если не спасать? Может, просто убежать? — бормочет Эсмеральда. — Некоторые приметы не обманывают. Сейчас, например, я уверена в том, что больше упорствовать не стоит.

— Так сколько с нас? — спрашивает Орландо, едва сдерживая бешенство.

Женщина-контролер почти разочарована исходом дела. Она бурчит:

— Пять человек без проездных документов? Это билеты по два евро с каждого и штраф по семьдесят пять евро с человека. Всего триста восемьдесят пять евро.

— Триста восемьдесят пять евро! С головой у вас все нормально? — восклицает Эсмеральда Пикколини.

— И в трехдневный срок вы должны явиться с документами в комиссариат, — добавляет контролер.

— Хорошо, хорошо, хорошо!!! — говорит Ким Йе Бин. — Чеки вы принимаете?

Суровые лица полицейских выражают полное отсутствие доверия к чеку бомжа.

— У нас нет времени, их надо спасать, — повторяет Кассандра, едва обращая внимание на происходящее.

— Плати! — приказывает Орландо.

— Триста восемьдесят пять евро! Ты шутишь? — говорит Эсмеральда сдавленным голосом.

— У тебя деньги есть? — спрашивает Фетнат.

— Конечно, я всегда ношу с собой весь наш стратегический запас. Проблема не в этом. Проблема в том, что наш запас — это триста девяносто евро.

Орландо некоторое время молчит, затем приказывает:

— Пусть так, плати! Заработаем еще.

— Никогда.

— ПЛАТИ!

Эсмеральда приступает к археологическим раскопкам в своей дамской сумочке и извлекает из большого кожаного бабушкиного бумажника грязные банкноты и монеты с въевшимися в них черными следами. Контролерша берет деньги кончиками пальцев и с отвращением опускает их в пластиковый пакетик. В обмен на них она выдает розовую квитанцию, практически нечитабельную.

Полицейские в резиновых перчатках не скрывают радости оттого, что им уже не нужно входить в физический контакт с пятью столь пахучими бомжами.

— Вам необходимо в трехдневный срок явиться в комиссариат с документами. И в следующий раз, перед тем как воспользоваться метро, будте добры помыться. Вы понимаете значение этого слова? Это, как бы выразиться, традиция. Иначе мы будем вынуждены наложить на вас штраф за мобильное загрязнение окружающей среды.

— Идите вы со своим мобильным загрязнением окружающей среды знаете куда?!

— Время! — вскрикивает Кассандра. — СКОЛЬКО ВРЕМЕНИ?

Она вцепляется в запястье ближайшего полицейского. На часах видны цифры: «08.23».

Опоздали!

Полицейский отшатывается и уточняет:

— Они спешат на пятнадцать минут. Сейчас только восемь часов восемь минут.

Не сговариваясь, обитатели Искупления мчатся в направлении приближающегося поезда. Обменявшись взглядами, они распределяют между собой вагоны. За время стоянки поезда на платформе они забегают внутрь электрички и осматривают пассажиров в поисках белой спортивной сумки.

Исходящее от них зловоние производит нужный эффект. Пассажиры расступаются, облегчая им задачу.

В первом поезде они ничего не находят.

— Подождем следующего, — говорит Орландо, похрустывая костяшками пальцев.

Именно в тот момент, когда часы одного из пассажиров показывают восемь часов пятнадцать минут, они видят, как из середины поезда выходит человек в зеленом спортивном костюме.

— Там! Это он! — кричит Кассандра.

Сначала Орландо хочет задержать мужчину, но понимает, что это ничего не даст. Сейчас главное обезвредить бомбу.

Вагон полон, но все пятеро влетают в него и немедленно начинают поиск. Пассажиры ворчат, Фетнат достает из кармана пригоршню какого-то порошка и дует на ладонь. Появляется облако из черных крошечных частиц. Люди начинают чихать и тереть глаза. Кое-кто успевает, пока не закрылись двери, выскочить из вагона.

— Что это? — осведомляется Ким. — Волшебный эвакуационный порошок?

— Молотый перец, — отрезает Фетнат.

Пятерка методично обыскивает углы, заглядывает под сиденья. На тех, кто пытается им помешать, Фетнат сдувает с ладони белый порошок, после чего пассажиры немедленно убираются с дороги.

— Ослепляющий порошок? — спрашивает Ким.

— Тальк, — отвечает Фетнат.

Поезд мчится по темным туннелям. Фетнат, ярый приверженец оружия устрашения, шумно пускает ветры.

— За химическим оружием — газовая атака, — говорит он сам себе.

Отступление противника на этот раз сопровождается паникой.

— А что такого? — говорит им африканец вместо извинений. — Даже животные это делают с целью отпугнуть врага.

На полпути от станции «Франклин Рузвельт» к станции «Елисейские Поля — Клемансо» Ким находит запрятанную под сиденье белую сумку. Часы пассажиров в большинстве своем показывают восемь часов семнадцать минут. Ким дергает ручку экстренной остановки поезда. Вагон с оглушительным скрежетом останавливается.

— В этой сумке — бомба! Отойдите подальше! — кричит Ким.

— ТРЕВОГА! БОМБА! БОМБА! — вопит во все горло Эсмеральда.

Едва опомнившиеся после внезапного торможения люди растерянно переглядываются.

— Тревога! Бомба! — повторяет Фетнат. — Выходите, сейчас все взорвется. ВЫ ВСЕ ПОГИБНЕТЕ!

После секундного колебания толпа впадает в панику, устремляется к дверям, кричит, воет, толкается и дерется. Наконец двери открываются. Обезумевший поток с воплями выплескивается на пути. Женщины теряют туфли на высоких каблуках. Некоторые падают, их едва не затаптывают. Даже машинист стремительно покидает свою кабину.

Пятеро бомжей тоже выпрыгивают из вагона и бегут в сторону станции «Елисейские Поля — Клемансо», которая, к счастью, оказывается недалеко. Они забираются на платформу и спешат к выходу.

Пассажиров на платформе тоже охватывает паника. Слово «бомба» передается из уст в уста, звучит все громче и громче. Служащие метро сначала пытаются контролировать происходящее, затем передумывают и бегут вместе со всеми. На лестницах и переходах начинается давка.

Взмокший от пота Орландо дрожащими руками роется в теннисной сумке и находит запрятанную в шерстяную шапку взрывчатку, подсоединенную к часовому устройству, на светящемся дисплее которого мелькают цифры: 60, затем 59, 58…

— Вы тоже бегите! — кричит он своим товарищам.

— Нет, мы с тобой! — заявляет Эсмеральда.

— Не лезь, Герцогиня, я кое-что понимаю в разминировании, тут проблем не будет. Встретимся наверху.

— Я тебе помогу, там электроника должна быть, — предлагает Ким.

На экране бомбы цифра «55» сменяется цифрой «54». Кассандра машинально смотрит на свои часы и видит: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 48 %».

49 %.

Девушка поднимает голову и видит камеру слежения.

Пробабилис видит бомбу. Он оценил ситуацию и рассчитывает вероятность гибели. Вот пройден порог пятидесяти процентов. Если я не начну действовать, то у меня больше шансов умереть, чем выжить.

— Прочь отсюда, быстро! — ревет взвинченный до предела Орландо. — Вы мне мешаете!

После секундного колебания четверо бомжей бегут на поверхность, оставив Орландо с бомбой на платформе.

86

И все-таки мои видения — не бред. Я не ошиблась. Я видела бомбу. Я видела террориста. Я знала все до того, как мы его нашли.

И мне удалось перейти к действиям.

Я не подчиняюсь, я подчиняю.

87

Раздается оглушительный взрыв.

Небо сразу темнеет. Стаи облаков с черным подбрюшьем заслоняют солнце. Воздух насыщен осязаемым электрическим напряжением. Неожиданно совсем рядом, над крышами домов, сверкает изогнутая молния. Ослепительная вспышка заставляет вздрогнуть и людей, и животных.

Следует раскат грома, затем еще один. Тучи дробятся, словно от удара. Природа ждет дождя, но он не начинается. Только вспышки белого света освещают горизонт разгневанных небес.

Перед одним из входов на станцию «Енисейские Поля — Клемансо» топчется небольшая, похожая на беспокойную стайку птиц группа людей. Они ждут, глядя в отверстую пасть метро, из которой, словно вытянутый язык, поднимается эскалатор. Но на эскалаторе никого нет.

Кассандра слышит взволнованное дыхание друзей. Ей кажется, что в ее ушах тикает часовой механизм. Она поднимает глаза на часы, установленные над входом в ювелирный магазин, и понимает, что с того момента, как они покинули станцию, прошло пять минут. Время взрыва бомбы истекло.

— Может быть, внизу рвануло, а мы не слышали из-за грозы, — предполагает Фетнат.

Словно в ответ на его слова небо снова раскалывается на тысячу громовых кусков. Дождя по-прежнему нет. Кассандра смотрит на часы: «Вероятность смерти в ближайшие пять секунд: 18 %».

Она понимает, что обнаружила изъян в работе часов вероятности. Они показывают только ее личные шансы выжить, а рассчитать вероятность гибели других людей не могут.

Эсмеральда уже несколько минут шумно дышит. Неожиданно она в бешенстве набрасывается на Кассандру:

— Все из-за тебя! Я, как только тебя увидела, сразу поняла, что ты навлечешь на нас несчастья! Ты! ТЫ ЕГО УБИЛА! Проклятая колдунья! Ты заплатишь за моего Орландо!

Она с невероятной силой бьет Кассандру кулаком в солнечное сплетение. Девушка падает на землю, схватившись за живот. Она жмурит глаза и икает, не в силах защищаться.

— ОРЛАНДО! ОРЛАНДО! Он наверняка взорвался внизу! Проклятая колдунья, отдай моего Орландо! — вопит Эсмеральда, осыпая лежащую на земле девушку яростными пинками.

Кассандра свернулась клубком и не предпринимает попыток защититься.

Это цена, которую я должна заплатить.

Небо вновь сотрясается и взрывается, приводя в колебание землю. Вокруг женщин собирается взволнованная толпа.

— Он умер! Я чувствую, что он умер! Мой любимый Орландо!

Толпа отступает, не в силах разнять двух бомжих. Когда Эсмеральда замахивается ножом, чтобы нанести решающий удар, Кассандра даже не смотрит на часы, которые показывают: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 68 %».

Она смирилась, она готова заплатить за произошедшее по ее вине нарушение мирового порядка. Но занесенный нож перехватывает огромная рука.

— Так я любимый? — раздается голос за спиной Эсмеральды.

88

У него получилось.

89

Эсмеральда застывает:

— Ой, это ты! Сволочь, ты напугал меня! Если еще раз так сделаешь, Барон, я сама тебя убью!

Ким обращается к паникующим прохожим, пытающимся разобраться, в чем дело:

— Не волнуйтесь, это снимается телевизионная передача «Видеосюрприз». Камеры вон там.

Он показывает на два далеких балкона высоко наверху, на углу улицы.

Его слова производят должное впечатление. Присутствующих, будто волной, накрывает чувство облегчения. Все повторяют уже не слово «бомба», а слово «телевидение». Это шуточная сценка для телевидения. Кое-кто даже говорит: «Я так и думал».

И тут начинается дождь. Люди разбегаются под навесы. Наконец приезжает полицейская машина, но, воспользовавшись всеобщим оживлением и сумятицей, обитатели Искупления успевают вовремя исчезнуть.

90

У нас получилось!

Мы сделали это!

ПРОКЛЯТИЕ КАССАНДРЫ СНЯТО!

НАСТОЯЩЕЕ

91

Можно ли увидеть будущее?

92

На данном этапе я сказала бы, что иногда слышу голос интуиции. И тогда можно предотвратить драму.

Я видела и смогла показать другим.

Я слышала и смогла заставить услышать других.

Я знала и смогла объяснить другим…

Одна проблема: моя армия — это совсем маленький отряд бомжей с весьма скромными возможностями.

93

Когда они возвращаются в Искупление, дождь наконец заканчивается. Лис Инь Ян доедает остатки вареных крыс и ворон из ватерзуйи.

Все пятеро опускаются на мокрые сиденья.

— Ты мне не ответила. Ты меня действительно любишь, Герцогиня? — спрашивает Орландо.

— Нет, я так от злости сказала. Это был предлог, чтобы набить морду маленькой негодяйке. Итальянская кровь взыграла. Я бы ее проучила раз и навсегда, так, как она заслуживает, а ты опять все испортил, Барон. Как я могу полюбить толстого увальня, который всегда лезет в самый неподходящий момент?

— Расскажи, как тебе удалось обезвредить бомбу? — спрашивает Ким, страшно заинтересованный технической стороной происшествия.

Орландо ищет под плащом сигару. Промокли все, кроме одной. Он радостно закуривает ее и затягивается с явным удовольствием.

— Я вспомнил курс разминирования в легионе. Нам советовали в случае сомнений всегда обрезать красный провод. Дайка мне пивка, Маркиз.

Молодой человек приносит теплую банку, открывает ее и протягивает бородатому Викингу. Тот пьет и курит одновременно. Он наслаждается вниманием аудитории.

— Но там, к несчастью, не было красного провода. Только три черных.

Орландо достает из сумки взрывчатку и детонатор.

— Мне повезло, я такую модель видел в Афганистане. Довольно простая конструкция. Сначала я хотел перерезать все провода, но подумал, что тут может быть предохранитель, и решил вытащить батарейки из детонатора.

— И что?

— И все, — заявляет воин, рыгая. — Нет детонатора — нет взрыва.

Слушатели почти разочарованы тем, что все оказалось так просто. Они воображали, что, как в фильмах, во взрывном устройстве есть масса проводов, из которых необходимо выбрать нужный. Или надо найти секретную комбинацию, останавливающую обратный отсчет.

— Я предлагаю повесить детонатор на столб летописи города. Это будет наш трофей. Так мы будем помнить, что нам удалось хоть раз в жизни сделать что-то хорошее, — заявляет Орландо.

Подкрепляя слова делом, он хватает толстый фломастер и делает запись на табличке, которая отныне гласит:

«ИСКУПЛЕНИЕ.

5 жителей.

0 зануд.

1 обезвреженная бомба».

Эсмеральде, по-видимому, не слишком нравится новое украшение.

— Барон, скажи, ты уверен, что он не опасен? Он не взорвется?

— Для этого, Герцогиня, нужно вставить батарейку в детонатор, — просто отвечает Орландо.

Эсмеральда с подозрением смотрит на странный предмет, из которого свисают электропровода, похожие на тонких застывших змеек.

Фетнат делится плодами своих раздумий:

— А нет риска, что террорист…

— Что он что? Обидится на нас за то, что мы украли его игрушку? — восклицает Орландо. — Я так и вижу, как он подает жалобу по поводу кражи бомбы.

Викинг громко смеется, его широкие плечи трясутся.

— Они точно захотят разобраться, ну, эти… террористы. Они одни знают, что мы сделали.

— Они подумают, что детонатор не сработал. Знаешь, эти их машины смерти часто взрываются у них в руках. Убийство мирного населения — наука неточная.

Он выпускает несколько клубов дыма, допивает банку пива и бросает ее прочь, демонстрируя одно из преимуществ жизни на свалке: можно не искать мусорное ведро для того, чтобы что-то выбросить.

Одна-единственная мысль вертится в голове у Кассандры.

Люди, которые должны были умереть, не умерли. Мой необычный дар спас их. Я это сделала. Я это сделала. Я это СДЕЛАЛА.

Друзья передают друг другу бутылку вина и по очереди, в знак единения, рыгают. Только Кассандра качает головой, отказываясь от алкоголя. Помня о результатах ее недавней выпивки, никто не настаивает.

— А вы заметили, сколько народу было в вагоне? В такой-то железной тюрьме, да в подземном туннеле — вот уж было бы кровопролитие! — вслух размышляет Фетнат.

— Да уж, это точно…

Чтобы закончить фразу, Орландо шумно пускает ветры.

— При этом никто не знает, что мы сделали, и никто не скажет нам спасибо, если вы понимаете, о чем я говорю, — продолжает свою мысль Фетнат.

— И они запомнят только то, что банда бомжей вошла в метро, не заплатив за вход, — усмехается Ким.

— Вот тут ты прав, — раздражается Эсмеральда. — Они не только не поймут, что мы им жизнь спасли, но будут считать, что мы — возмутители спокойствия, от которых надо избавиться. Мир встал с ног на голову. Я спрашиваю себя: зачем мы это сделали?

Во имя вашего Искупления.

Эсмеральда чешется. Остальные следуют ее примеру.

— Что касается меня, — лукаво улыбаясь в бороду, говорит Орландо, — я сегодня узнал кое-что новенькое… Не так ли, Герцогиня моего сердца?

Он посылает Эсмеральде воздушный поцелуй, в ответ она плюет себе под ноги:

— Иди в задницу, толстяк! Не думай, что ты самый умный! Даже если бабуля говорит, что любит природу…

— …не нужно толкать ее в крапиву, знаем-знаем! Ох, как я ненавижу твои готовые фразочки! В конечном счете, из нас бы получился неплохой боевой отряд. Царевна видит будущее, Герцогиня управляет финансами, Виконт заведует химическим и газовым оружием, а Маркиз занимается программированием и связью. Слаженная ударная группа, отличная работа.

Услышав слово «работа» Инь Ян, ворча, поднимается на лапы. С тех пор как он спас Кассандру, он стал героем племени и получает свою долю еды как полноправный член общества.

— При всем при этом наше маленькое приключение обошлось нам недешево. Мы разорены, — жалуется Эсмеральда.

— Мы бомжи, и то, что у нас нет денег, нормально, — философски отвечает Ким Йе Бин. — И потом, не в деньгах счастье.

— Вот если уж есть поговорка, смысл которой в антипоговорке, то это она самая, — возражает Орландо.

— Мы разорены, мне не на что сегодня в лото играть, — грустно продолжает Эсмеральда.

Фетнат размышляет:

— Если мы сделаем ставку завтра, то сыграем на будущей неделе. А что касается денег, их можно раздобыть только в одном месте. У цыган.

94

Никогда нельзя забывать попросить прощения за то, что ты добился успеха, иначе окружающие на тебя обидятся.

Я должна извиниться за то, что предвидела все, что случится.

Когда пройдет первое радостное возбуждение, у них в памяти останется одно: мы жили тихо и мирно, а она этот покой нарушила.

Тот, кто будит спящего, всегда вызывает отрицательные эмоции. Мне нужно быть осторожнее, иначе они меня прогонят.

Как все и всегда прогоняли людей, подобных мне.

95

Они распределяют обязанности.

Эсмеральда обдирает еще мокрые от дождя шкурки с крыс и собак.

Орландо, используя свое точильное оборудование, приводит в порядок лезвия ножей и наконечники стрел. Фетнат, вооружившись кривым садовым ножом, срезает траву, выросшую выше уровня крыши его хижины.

Ким Йе Бин делает Кассандре знак следовать за ним. Они идут рядом, вдыхая запахи дождя, пока перед ними не вырастает гора старых компьютеров, экранов, клавиатур и материнских плат. Молодой кореец объясняет девушке, что в состав электронных схем входят золото, медь и другие металлы, которые он и рассчитывает продать цыганам — торговцам металлоломом.

— Об этом никто не знает, но в нашем мусоре прячутся сокровища.

Исследовав первую гору компьютеров, молодой человек ведет Кассандру ко второй, а потом и к третьей куче, состоящей их электронных отбросов. Он заполняет свою сумку пластинками и непонятными деталями. Потом подходит к Кассандре и предлагает ей жвачку. Девушка принимает угощение.

— Не обижайся на них, — говорит он, шумно жуя. — Эсмеральда страдает от недостатка внимания, хочет, чтобы ею все восторгались. Орландо страдает оттого, что не может видеть свою дочь. Фетнат страдает оттого, что сомневается в своем таланте врача.

— А от чего страдаешь ты. Маркиз?

— А я не выношу великой дружбы негодяев разных национальностей, мафиозных диктаторов из стран с тоталитарным режимом, приятелей, которые ввергают бедняков в рабство. И заявляют при этом, что все это делается для их же блага. Путь моей борьбы указал мне Ким Ир Сен! Отвратительный список этих закадычных друзей и есть список самых ужасных стран, которыми они руководят. Бирма, Иран, Судан, Сомали, Ливия, Северная Корея, Демократическая Республика Конго, Куба, Венесуэла. Я тебе могу назвать еще сто пятьдесят тоталитарных государств, где не стоит рождаться, где с самого раннего детства в тебе воспитывают ненависть для того, чтобы ты никогда не узнал правды и молчал. А правда состоит в том, что сволочь-мистификатор пользуется ситуацией и набивает себе карманы. Бр-р-р! До тех пор, пока хоть один из этих преступников останется у власти, я буду считать, что должен что-то делать. И можешь не сомневаться, что хозяева террориста, чью бомбу мы сегодня обезвредили, ходят в гости к моему другу Ким Ир Сену.

Кассандра понимающе кивает.

У него фобия диктаторов… но как это может волновать его здесь, на свалке?

Мимо них шустро пробегает стайка потревоженных крыс.

— Что же касается наших сограждан… не обижайся на них, но и иллюзий себе тоже не строй, Царевна. Орландо, Эсмеральда и Фетнат не такие уж добрячки, и никогда не будут тебе друзьями. Слишком поздно, они уже не научатся любить. Прошлое у них слишком грязное, его не отмоешь. Они тебе не врали, просто не до конца рассказали свои истории. Все бомжи придумывают себе славное прошлое, где выглядят героями и жертвами, где все неправы, кроме них.

Молодой кореец плюет на землю, чтобы подчеркнуть важность своего сообщения.

— Но реальность не такова. Или, скажем, тебе известна не полная версия. Вот недостающие детали: Эсмеральда сказала тебе, что никогда не снималась в фильмах сексуального характера? Она должна была уточнить, что, хотя сама этого и не делала, но, тем не менее, поставляла режиссерам порнофильмов своих подруг. Некоторые были очень молодые. Даже несовершеннолетние, если ты понимаешь, что я хочу сказать. Это были ее коллеги, с которыми она познакомилась во время конкурса «Мисс Мокрая Майка» и для которых стала крестной матерью. И она получала за это деньги. Что уже похоже на работу матушкой-сутенершей, не находишь?

Теперь я понимаю ее презрение к молодым красивым девушкам. Уничтожать и развращать их доставляло ей удовольствие.

— Орландо… Легионер с великодушным сердцем, который иногда выпивает и под воздействием алкоголя дает волю кулакам? Да, вот только он забыл сказать тебе, что занимался продажей ворованного оружия. И проблемы с капитаном у него возникли потому, что его поймали с поличным. Вместо того чтобы сознаться, он просто расквасил ему физиономию в надежде заставить его замолчать. Орландо любит прибегать к самообороне, защищаясь от людей, которые на него не нападают. Если ты понимаешь, что я хочу сказать.

А мне нравится выражение Фетната: «Если ты понимаешь, что я хочу сказать». Это как многоточие, которое вызывает в голове сложную цепочку образов.

— Сначала они замяли несколько темных делишек, но потом кое-что выплыло наружу. И его уволили.

Молодой человек с синей прядью снова плюет на землю.

— Фетнат сказал тебе, что он — ученик мастера Дембеле и предпочитает ингредиенты высокого качества. Он только забыл упомянуть, что сам поставлял основной материал для своих магических настоек. А один из наиболее ценных ингредиентов в его порошках — это… альбиносы.

Ким умолкает.

— Знаешь, такие люди с нарушенной пигментацией. Из-за этого кожа у них очень светлая, иногда совсем белая, и волосы белые, и глаза бывают красные, даже если они чернокожие.

Кассандра боится поверить его словам.

— Ну да, когда он говорил тебе, что не любит белых, он не уточнил, что укокошил многих своих соотечественников, единственным грехом которых было то, что они родились с белой кожей. У тамошних колдунов альбиносы очень ценятся. Рука или нога альбиноса — священный ингредиент. Могу тебе сообщить, что, когда колдун умирает, его останки укрывают слоем трупов альбиносов. Некоторые европейские гуманитарные ассоциации даже были вынуждены переселить альбиносов в охраняемые центры. И эти центры атакуют с автоматами-пулеметами поставщики ингредиентов для колдунов!

Я об этом не знала.

— В Танзании, в Демократической Республике Конго и в Бурунди идет открытая охота на альбиносов. Их загоняют, как диких зверей. Фетнат был одним из лучших охотников на альбиносов. Он их убил, должно быть, многие десятки.

Ким снова сплевывает, словно хочет избавиться от этой грязи.

— Поэтому у них нет права осуждать тебя. Благодаря тебе они впервые в жизни совершили достойный поступок. Они должны спасибо тебе сказать.

Кассандра представляет себе трупы альбиносов, наваленные на гроб колдуна, и ее охватывает дрожь отвращения.

— А какова твоя полная история, Маркиз? — спрашивает она.

— Я же сказал: ненавижу тоталитарные режимы. Я воровал деньги, которые направлялись диктаторам.

— Все?

— Да. Клянусь тебе.

— Уверен?

Ким колеблется, потом бормочет:

— Ну, если честно, когда я голодал, то, бывало, вырывал у женщин из рук сумочки и крал бумажники, которые торчали из карманов. Ну и что, так все в молодости делают.

Кассандра качает головой.

Ну, наверное, все-таки не все.

— Потом я некоторое время принадлежал к одной банде анархистов. И дрался с бандами фашистов. Я не терплю нетерпимости. Они над нами издевались. У меня были нунчаки, и я защищался.

Кассандра не перебивает, давая Киму возможность высказаться.

— Я не люблю насилие, но если кто-то сам нарывается, то он получает. Скажем, я тоже могу прибегнуть к несколько агрессивной самообороне. В этом мы с Орландо похожи.

Ким смотрит вдаль — он вспоминает.

— Ну и, конечно, пришлось поработать нунчаками, чтобы албанцы меня зауважали, обычное дело для человека вне закона.

— Наркотики употреблял?

— Я? Нет, что ты! Ну разве что… очень недолго, когда работал дилером. Пробовал товар до продажи, чтобы покупателям рассказать о его качестве. Винодел, который дегустирует свое вино, не обязательно алкоголик.

Кассандра смотрит на него с понимающим видом.

— Но больше ничего. Клянусь. Никогда шприцем не кололся. Никого не насиловал, никого не убивал. А возможности были, можешь поверить. Я никогда не поддавался искушению. Я чист.

— Почему же тогда в бегах?

— У меня же нет французского гражданства, поэтому ситуация у меня сложная. Если меня задержат, то за одни махинации с переводом денег сразу выдворят из страны.

Ким такой же, как они. Он лжет. Он наверняка совершил что-то серьезное, но не хочет мне в этом признаваться.

— А ты, Царевна, так ли ты невинна, как утверждаешь?

Кассандра не отвечает. Забравшись на вершину горы из покрышек, она разглядывает заброшенный мусоросжигательный завод.

— Куда ты смотришь? А… на Молох! На нашего побежденного дракона.

Девушка спускается с горы и бежит к заводу. Она останавливается перед большой металлической дверью. Вход в мусоросжигатель закрыт на цепь с висячим замком. Официальные печати, размытые дождями, напоминают о том, что вход внутрь запрещен.

Кассандра трогает цепь.

— Он огромный и пустой, — говорит Ким.

Кассандра поднимает какую-то палку и стучит по стене, чтобы услышать эхо и представить внутренние размеры помещения.

— Осторожно! — кричит молодой человек.

Слишком поздно.

Она задевает улей с дикими пчелами, спрятавшийся в углублении стены. Оттуда немедленно вылетает рой пчел и атакует Кима и Кассандру. Молодые люди бегут к остову какой-то машины, забираются внутрь и поднимают стекла.

— Пчелы. Дикие, питаются цветами, что растут на свалке. И делают мед, представляешь? Во всем мире пчелы исчезают, а эти — мутировали.

Кассандра улыбается.

— Почему ты улыбаешься, Царевна?

— Потому что мы сами похожи на пчел, которых поймали дети. Знаешь, ставят сверху стакан и ловят. А сейчас мы в тюрьме, а они снаружи и смотрят на нас сквозь стекло.

Ким откидывает прядь волос, упавшую ему на лоб, и серьезно смотрит на Кассандру.

Пчелы продолжают кружить вокруг машины. Часы Кассандры показывают: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 15 %».

Девушка закрывает глаза и пытается вступить в духовный контакт с пчелами.

— Не знаю, что ты сделала, но они вроде бы успокаиваются, — признает кореец.

— Я мысленно уничтожила пропасть между нами. Я думаю, что сумела дать им понять, что я, так же как и они, обитательница свалки.

Молодые люди выходят из машины… и пчелы кусают их. На коже немедленно появляются маленькие болезненные припухлости.

— Ну не все еще доработано. Думаю, я могу мысленно активизировать свои естественные защитные свойства, чтобы обезвредить яд.

Кассандра смотрит на часы, которые показывают: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 41 %».

Слава богу, меньше пятидесяти. Пробабилис не заметил пчел, потому что тут нет камер, компьютер не может узнать, что с нами произошло. Но сейчас он по моему учащенному пульсу понял, что возникла какая-то проблема.

Потерявшие жала пчелы, глухо гудя, агонизируют у их ног.

Пападакис был прав: они не размышляют. Они запрограммированы на то, чтобы ужалить и умереть. Они не испытывают сомнений, они не рассуждают. Как молодые люди, которых воспитывают в религиозных школах так, чтобы сделать из них убийц. Как молодые люди, которые никогда не задают себе вопросов.

Ким и Кассандра убегают со всех ног. Почувствовав, что опасность далеко позади, они падают на кучу пластиковых пакетов.

— Ты ненормальная! — говорит Ким.

Ты тоже.

Они глубоко дышат.

— Я не люблю ненормальных.

А я не люблю людей… которые не любят меня.

«Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 32 %»

— Что это за часы?

— Если я скажу тебе, ты не поверишь.

96

Я и сама-то не верю.

Кто мой брат?

Кто этот гениальный и одержимый человек, придумавший подобный прибор?

Улажу местные проблемы и сразу займусь его поисками. Лишь отыскав брата, я узнаю, кто я и почему я такая, какая есть: существо без прошлого, обращенное только к будущему.

Я хочу найти свои воспоминания, а для этого надо порыться на свалке моей памяти.

97

Фетнат Вад осторожно накладывает на пчелиные укусы особую мазь, состоящую из зубной пасты, сыра рокфор и сигарного табака. Попутно он проверяет, хорошо ли зарубцевались крысиные укусы. Чуть поодаль Эсмеральда складывает собачьи шкуры и распределяет их по сумкам.

Орландо смазывает жиром ножи и стрелы, которые он наточил. Все заняты своими делами. Ким на секунду высвобождается из рук Фетната и включает телевизор, который передает последние известия. Из динамиков звучит голос журналиста:

— Первое и главное: футбол. На европейском кубке чемпионов туринский «Ювентус» выиграл у «Челси» два — один, благодаря пенальти, забитому Рональдиньо на последней минуте. Встреча сопровождалась жестокими стычками болельщиков. Двое погибших и один серьезно пострадавший у англичан и двое раненых в рядах итальянских фанатов. Арбитр также подвергся нападению и был спешно доставлен в больницу. Его жизнь вне опасности, но он рискует лишиться глаза.

Второе: экологическая катастрофа. Танкер под греческим флагом потерпел крушение у берегов Бретани, неподалеку от Карнака. Из пробоин в корме танкера в прибрежные воды вытекают тонны нефти. Природоохранные ассоциации уже говорят об экологической катастрофе для фауны и флоры региона. Ведутся переговоры о возмещении убытков местным жителям.

Третье: очередной экономический скандал. Производители автомобилей, предвидя возможное уменьшение продаж, начинают массовые увольнения сотрудников. Что влечет за собой увеличение безработицы и снижение покупательной способности среднего француза, а следовательно, и падение спроса на автомобили.

Четвертое: международная политика. Вспышка эпидемии холеры в Зимбабве. Насчитывается уже более четырех тысяч умерших, десятки тысяч зараженных не получают врачебной помощи. Президент Франции предлагает направить международную помощь этой стране. Но восьмидесятипятилетний президент Зимбабве Роберт Мугабе заявил: «Пусть остальные страны занимаются своими делами». Он напоминает о том, что не критиковал Францию, когда в Европе началось коровье бешенство, и просит не критиковать его за «небольшие внутренние медицинские проблемы». После тревожного заявления ВОЗ Роберт Мугабе решил закрыть въезд в страну для журналистов и гуманитарных организаций, которые, как он считает, являются просто шпионами, желающими распространить ложную информацию с целью дискредитировать его, Роберта Мугабе, и представить в выгодном свете его конкурентов.

Пятое: международная политика. Процент женщин в составе населения Китая резко падает. Это вызвано модой на эхографию, в результате которой матери, ожидающие девочек, делают аборты. По установившейся традиции все родители предпочитают иметь сыновей и не хотят изменять обычаям предков.

Шестое: происшествие в Париже. Пассажиры метро подали жалобу по факту проникновения на одну из станций чрезвычайно грязных бомжей, поднявших ложную тревогу по поводу бомбы, якобы подложенной в вагон поезда. Хулиганскую выходку зафиксировали камеры наблюдения, и полиция активно разыскивает виновников. «Надо усилить контроль на пропускных пунктах, но нам не хватает персонала», — заявил президент службы работников метро. «Это очередное напоминание о проблемах отчаявшихся бедняков, которые не знают, как еще привлечь к себе внимание, — отметил глава оппозиции. И добавил: — Экономический кризис продолжает увеличивать число бомжей. Это прискорбное явление — следствие политики нашей страны, которая забывает о бедных и создает привилегии для богатых».

Седьмое: Лото. Вот номера, выигравшие сегодня…

Все отрываются от своих дел и внимательно слушают. Фетнат резко вскакивает и сплевывает на землю:

— Черт! Обычно я именно на эти цифры ставлю!

— Все из-за одной маленькой паршивки, — бормочет Эсмеральда.

Орландо бросает бутылку так, что она разбивается вдребезги.

— Теперь эту маленькую паршивку зовут Царевной, — рявкает он. — Пошли за деньгами к цыганам!

98

Что бы я ни делала, я мешаю другим.

Мы все похожи на камни, брошенные в воду и вызвавшие круги на поверхности, но от меня идет не рябь, а огромные волны.

И никому никакой пользы.

99

Они приближаются к расположенному в западной стороне свалки цыганскому табору, их ноздри наполняет перекрывающий зловоние чудесный запах жареного мяса.

Большие столы, покрытые красными клетчатыми скатертями, уставлены тарелками, наполненными разнообразной и ароматной едой. Туши бычков, насаженные на ржавые вертела, вращаются над большими кострами.

Обитатели Искупления подходят к лагерю и видят, что вокруг одного из бежевых вагончиков толпится человек сто цыган. Все они чего-то с беспокойством ждут. Кассандра не решается спросить, что тут происходит. Орландо знаком приказывает ей молчать и наблюдать.

Вагончик периодически сотрясается. Оттуда слышится сопение, переходящее в пронзительный визг. Затем раздается бесконечно долгий вопль.

Там кого-то убивают?

Девушка рефлекторно смотрит на часы: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 14 %».

Затем наступает тишина. Занавески на окнах вагончика раздвигаются, и чья-то рука протягивает собравшимся простыню с тремя красными пятнами посередине. Толпа цыган немедленно начинает аплодировать, а из вагончика под гром оваций выходит молодая пара в банных халатах.

Ким Йе Бин шепотом объясняет Кассандре:

— Это свадьба. Они только что занимались любовью. Кровь на простыне свидетельствует о том, что новобрачная девственна.

Молодые действительно выглядят радостными и вспотевшими. Женщины начинают кричать, а четыре гитариста, скрипач и барабанщик заводят мелодию с бешеным ритмом.

Все присутствующие пускаются в пляс.

Эсмеральда подходит к человеку внушительного роста и показывает ему крысиные и собачьи шкурки. Она достает уже готовые кисеты для табака и зимние муфты. Ее собеседнику, кажется, нравится муфта из крысиных шкурок. Они с Эсмеральдой разговаривают, затем удаляются в вагончик.

Орландо находит худого мужчину с треугольным лицом и выкладывает свои ножи, луки и стрелы. Наибольший интерес покупателя вызывает настоящий штык времен Первой мировой войны.

Фетнат представляет группе мужчин свои лечебные порошки и утверждает, что лекарство даст им силу, которая впечатлит их жен. Те отвечают, что уже принимают виагру. Сенегалец ничуть не смущен этим привычным аргументом, он заявляет, что виагра появилась недавно, ее побочные эффекты неизвестны, а африканские порошки использовались в течение тысяч лет и доказали свою стопроцентную эффективность. Это смесь буабанде, истолченных шпанских мушек и имбиря.

— К тому же у порошка прекрасный вкус, — добавляет он важно.

Он призывает собеседников не пускаться в рискованные эксперименты, а отдать предпочтение надежным, традиционным средствам. Те колеблются, затем принимаются обсуждать цену.

Оделив мужчин, высокий африканец идет к группе женщин и предлагает им стаканчики из-под йогуртов с наклеенными этикетками и бутылочки, наполненные желтоватой жидкостью. Он утверждает, что если пить эту жидкость по утрам, то испытываешь оргазм с удесятеренной силой, а наступление менопаузы отодвигается.

Кассандра задается вопросом, уж не продает ли краснобай Фетнат этим женщинам просто литр собственной мочи. Она испытывает сначала отвращение, а затем восхищение его коммерческим талантом.

— Наша очередь, — говорит Ким.

Размахивая сумкой, наполненной электронными отбросами, он направляется к высокому крепкому парню в коричневом пиджаке. Вооружившись лупой, тот рассматривает, принимая или отвергая, медные и кремниевые пластинки.

— Можешь поесть, если хочешь. Царевна, — говорит молодой человек с синей прядью волос. — А мы пока делами займемся.

Кассандра обходит группу танцоров и садится на дубовую, грубо отесанную скамью. Она берет деревянную ложку и пробует блюдо, которое оказывается баклажанной икрой под соусом из паприки. Затем она видит яичницу с жареным луком, салат из помидоров, хлеб с тмином, острую морковь.

Наконец-то свежие блюда из продуктов, срок годности которых еще не истек.

Какая-то женщина с улыбкой угощает ее блюдом, но девушка не может понять, из чего оно приготовлено. Кассандра пробует кончиком языка, находит его довольно вкусным, но признается, что не узнает исходный продукт. Соседка объясняет:

— Это жареный еж. Его обваливают в глине, получается большой мячик, который запекают на огне. Когда мяч становится твердым, как кирпич, его разбивают, и еж готов. К тому же иголки застревают в глине, и есть проще.

Кассандра отодвигает тарелку, выплевывает в руку едва прожеванный кусок и бросает его на землю.

К Кассандре подходит девушка с металлическими браслетами на запястьях и щиколотках; она явно моложе, чем цыганка, угощавшая Царевну блюдом из ежа. Она садится напротив Кассандры:

— Ты — новая невеста Кима?

Кассандра отрицательно качает головой.

— Да ладно, чего болтаешь! Никогда не поверю, что такая симпатичная девчонка, как ты, не спит с Кимом.

Кассандра даже не думает переубеждать ее.

— Ты — мерзкая врунья! Можешь ему сказать, что в его жизни всегда будет только одна женщина, и это я, Наталия!

Сама ему и скажи.

«Каждому свое дерьмо».

Она замечает, что Эсмеральда покупает несколько журналов «People» у цыгана, собравшего, кажется, все выпуски этого издания. К Кассандре подходит мужчина в черно-желтой шляпе болеро.

— Что же такая хорошенькая девушка делает с этими четырьмя придурками?

Когда он начинает говорить, девушка замечает у него во рту несколько золотых зубов. В левом его ухе поблескивает золотая серьга. Огромный перстень из того же металла украшает мизинец.

— Оставь ее в покое, Маноло! — обрывает его старая цыганка, сидящая в кресле на колесиках.

— Но, бабуля…

Старая женщина подъезжает к Кассандре:

— Простите моего внука за дурные манеры, мадемуазель, он думает, что с иностранцами все позволено. Хочу пригласить вас к себе выпить рюмочку ликера. Вы согласитесь?

Женщина напоминает Жана Габена в парике и с большой грудью. Она сильно накрашена, что лишь подчеркивает ее глубокие морщины. Голос у нее такой же низкий, как у актера.

Она увлекает Кассандру к вагончику с надписью: «Госпожа Грациэлла, великий астролог и гадалка на картах». На стене вагончика нарисованы раскрытая ладонь, мерцающие звезды и черно-синий хрустальный шар. Ниже подпись: «Международное признание» — и дальше: «Выступает по телевизору».

Вагончик снабжен пандусом, позволяющим цыганке без посторонней помощи въезжать в дом на своем инвалидном кресле. Внутри Кассандра видит целый арсенал разнообразных атрибутов: гипсовых ангелов, большой позолоченный крест, статуэтки молящейся Девы Марии, пластиковых святых китайского производства, борющихся со львами из того же материала.

Старая цыганка приглашает Кассандру сесть в огромное высокое кресло, покрытое шкурой горного барана.

На улице неистовствуют гитаристы, плетя кончиками ногтей кружева арпеджио.

Госпожа Грациэлла закрывает окно вагончика, чтобы шум был не так слышен.

— Фетнат говорил мне о тебе. Он сказал, что ты видишь будущее. Все складывается очень удачно, поскольку это моя сфера деятельности.

Цыганка берет руки Кассандры и переворачивает их ладонями вверх. Потом она закрывает глаза. Кассандра хочет убежать, но морщинистое, словно печеное яблоко, лицо старухи не выражает враждебности.

— Не надо забывать о том, что никто не может в полной мере знать будущее. Никто, даже я! И я имею основания говорить тебе это, поскольку я астролог, гадалка и состою членом международного профсоюза гадалок вот уже сорок пять лет.

Цыганка пристально смотрит в глаза гостьи.

— Я вижу, о чем ты думаешь: «Но если мы не знаем будущего, зачем же мы нужны?» Я скажу тебе. У нас, у астрологов, есть четкая социальная функция: мы человека успокаиваем. Люди вечно мучаются вопросами, мы даем им ответы. Правильные или неправильные, но благодаря нам ответы они получают. Еще очень важен тон. Если ты убежденно говоришь человеку: я предвижу, что у вас появятся деньги, — он все сделает для того, чтобы это произошло.

Старуха наклоняется вперед, чтобы Кассандра лучше ее услышала.

— Потому что они хотят, чтобы наши пророчества сбылись. Если ты скажешь: я предвижу, что вы встретите великую любовь, — они вложат всю душу в ближайшие романтические отношения. То, что могло оказаться простым флиртом, превратится в свадьбу, и все благодаря нам, гадалкам, утверждающим, что видят будущее.

Старая цыганка усмехается, закрывая рот рукой.

— Мы их настраиваем на то, чтобы они создавали то будущее, которое мы им предлагаем. Вот в чем весь секрет: мы придумываем будущее.

Госпожа Грациэлла говорит это так, словно открывает великую тайну.

— А если я и вправду вижу будущее? — решается спросить Кассандра.

Старая цыганка пристально смотрит на нее, потом хохочет. Но самоуверенность девушки ее удивляет.

— Это ничего не меняет. Если бы ты и вправду обладала таким даром, у тебя были бы сплошные проблемы. И в любом случае, никто бы тебе не поверил.

Кассандра выдерживает зоркий взгляд, который, кажется, пронизывает ее насквозь.

— Однажды меня послушали, — объявляет она.

Руки Грациэллы, словно когти орла, вцепляются в ее ладони.

— Тебе за это будут мстить! Все в конце концов тебя возненавидят. Это естественное поведение людей. Их предостерегают, а они не хотят слушать. Личный оракул Цезаря, римского императора, предупреждал его о готовящемся на мартовские иды убийстве, но Цезарь не послушал его и умер от десяти ножевых ранений. И сколько подобных ему… И они даже не противники суеверий. Люди просто хотят слышать красивую ложь, а не тревожную правду.

Старая цыганка довольна тем, что передала столь важную информацию девушке.

— В принципе, не только великие вожаки стада, но и простые люди всегда знают, чего не стоит делать. Но… все равно делают.

Цыганка прикасается к хрустальному шару.

— А у тех, кто предупреждает, судьба в основном незавидная. Общество часто изгоняет их. Тех, кого не убивают, уничтожают духовно и обрекают на забвение.

Кассандра пытается понять, к чему клонит госпожа Грациэлла.

— Благодаря моим видениям я спасла людей от смерти.

— Да, знаю, Фетнат мне рассказал. Тебе удалось убедить жителей Искупления. Но это всего лишь бомжи. Ты стала оракулом лишних людей. Подумаешь, невелика заслуга! Они же ничего не могут. Денег у них нет. Великие астрологи жили при дворах могущественных людей: королей, президентов, императоров. А не рядом с нищей братией.

— Моя, как вы выражаетесь, нищая братия сегодня предотвратила гибель невинных людей.

Госпожа Грациэлла, кажется, не подвергает сомнению последнее сообщение.

— Один раз предотвратили, но сколько других терактов состоится? Ты хочешь одна голыми руками остановить разлив реки? Предсказание терактов, поверь мне, дело невыгодное. Даже покупателей на них нет! Кто будет платить, чтобы узнать заранее о таких ужасах?

Чего она хочет? Чтобы я безучастно смотрела по телевизору, как рушится мир? Всегда на земле будут люди, которые спрашивают себя, почему мир таков, и люди, которые спрашивают себя, что можно сделать, чтобы этот мир изменился. Я принадлежу ко второй категории. «Как» для меня важнее, чем «почему».

— В любом случае, это бесполезно. Если событие не запечатлелось в коллективной памяти, оно не существует. Ты не дождешься признания своего таланта. Никогда не услышишь слов благодарности. Если, конечно, тебя будут посещать видения о событиях мирового масштаба. А вот маленькие видения о частной судьбе отдельного человека, наоборот, принесут тебе и признание, и деньги, и уважение. Как мне. Не нужно даже иметь особых талантов. Нужно просто уметь успокаивать людей.

Чего она добивается?

— Я предлагаю тебе работать вместе, хочу нанять тебя, а то не успеваю обслужить всех желающих — спрос слишком велик. Я повысила плату, но это не уменьшило, а увеличило поток клиентов. Чем дороже услуги, тем больше уважения они внушают и тем больше успех. Как с психоанализом…

Госпожа Грациэлла наклоняется и шепчет девушке на ухо:

— Я тебе предлагаю семьдесят на тридцать. Семьдесят процентов мне, тридцать — тебе. Конечно, я беру большую часть потому, что даю тебе помещение, клиентов, инвентарь.

— Я не вижу будущего отдельных людей. У меня этого дара нет.

— Мне наплевать на то, что ты там видишь или не видишь. Самое главное, Фетнат верит в то, что ты видишь. То есть кто-то умный и искушенный в сверхъестественных материях уверен в том, что ты обладаешь даром. Этого мне достаточно. В этом твой дар. Если ты сумела убедить одного недоверчивого, то сможешь убедить тысячу наивных.

Старая цыганка показывает Кассандре маленький столик, на котором возвышается хрустальный шар на медной подставке, украшенной скульптурными фигурками ангелов. Их крылья поддерживают прозрачную сферу.

— Итак, перейдем к практической стороне дела. Как проходит сеанс? Сначала клиент платит. Мы, как проститутки, начинаем с материального и лишь потом переходим к духовному. Я прошу пятьдесят евро за сеанс. Можешь требовать и больше, если видишь простоф… э-э… если клиент хорошо одет. Обращай внимание на обувь и на часы, это характерные признаки. Затем берешь в руки хрустальный шар. Клиент смотрит в центр сферы, а ты задаешь ему невинные вопросы, чтобы лучше определить, что за человек перед тобой. Выясни основное. Работа. Семейная жизнь. Здоровье. А затем придумай ему будущее. Доверься ему, и он постарается осуществить предсказанное тобой. Клиент все делает сам…

Лицо Кассандры выражает сомнение.

— Предсказывай всегда удачу, внушай к себе уважение. Если клиент холостяк, скажи ему, что он встретит самую большую любовь своей жизни. Если клиента недавно уволили, скажи ему, что он найдет место еще лучше. Ничего сложного, просто оказание своего рода поддержки людям, которые чувствуют себя в этом мире одинокими и покинутыми. Если клиентка спрашивает, обманывает ли ее муж, отвечай, что нет, но ей необходимо с ним серьезно поговорить. В случае сомнений при покупке дома или крупного имущества всегда убеждай рискнуть. При любом раскладе это изменит человеку жизнь, и это главное. Видишь, ты можешь сделать много добра, особенно не утомляясь. Не надо ни диплома, ни образования. Я одолжу тебе хрустальный шар, кресло и даже несколько свечек, если хочешь. Ну, так как, семьдесят — мне, тридцать — тебе, сойдет?

Кассандра встает, но госпожа Грациэлла хватает ее за руку с силой, удивительной для женщины ее возраста.

— Так, понятно. Мадемуазель несговорчива. Хорошо, шестьдесят — мне, сорок — тебе, и больше я не уступлю.

Кассандра высвобождает руку и стремительно выбегает из вагончика. Свадьба продолжается. Гитарист, игравший у костра нечто вроде цыганского фламенко, оставляет инструмент и подходит к ней:

— Ты была у Наталии, и я так понимаю, ты не замужем. Хочешь, проведем время вместе?

Неизвестно откуда взявшийся Ким встает между ними:

— Отойди, и даже не думай ее трогать.

Мужчины с вызовом смотрят друг на друга исподлобья. Цыган достает нож и с быстротой серебряной молнии рассекает воздух, задевая живот корейца. Ким в последний момент успевает сделать шаг назад. Он хватает спрятанные за спиной нунчаки и точным движением обезоруживает противника. Но цыган достает из сапога кинжал с еще более длинным лезвием. Нунчаки со свистом описывают в воздухе восьмерки, мелькает сталь кинжала.

Музыка не смолкает. Группа цыган, в основном молодых, окружает их, словно подобные петушиные бои входят в программу развлечений любой уважающей себя свадьбы.

Цыган нападает. Ким с трудом увертывается от его кинжала, защищается при помощи своего гибкого оружия, но скорость противника слишком велика. Тогда, отступив в сторону, он ударяет цыгана по руке и снова выбивает у него нож. Цыган бросается на Кима. Мужчины цепко обхватывают друг друга и катятся по пыльной земле, причем толпа явно болеет за противника Кима.

Более взрослому, а главное, более крепкому цыгану удается вернуть себе оружие. Усевшись на Кима верхом, он заносит кинжал и собирается прикончить корейца. И вдруг, закатив глаза, валится на бок. Кассандра подобрала кирпич и со всего размаху ударила его сзади по затылку. Тело цыгана медленно скатывается на землю.

Музыка останавливается. Тягостная тишина сменяет бурное веселье. Кажется, все поражены тем, что молодая незнакомка осмелилась вмешаться в честную борьбу.

Молодой муж уже достает свой нож. В руках присутствующих появляется разнообразное оружие. Часы Кассандры показывают: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 71 %».

Надо бежать. И срочно.

Цыгане молча приближаются к ней с угрожающим видом.

— Погода портится. Пора домой! — объявляет Орландо и вынимает из-под подкладки своего широкого плаща арбалет для того, чтобы держать противника на расстоянии.

100

Мне кажется, я опять сделала глупость. Где бы я ни появилась, я не устраиваю, а расстраиваю.

101

Лис Инь Ян встречает их радостным тявканьем.

Фетнат пересчитывает банкноты и протягивает их Эсмеральде, которая прячет деньги в бумажник. Потом он идет за мазью для Кима.

Эсмеральда сплевывает на землю:

— Что же, Царевна, отличный дебют в качестве министра иностранных дел и дипломата.

— Заткнись! — говорит Орландо. — Цыгане знают, что такое драка и честь. Они бы презирали нас, если бы мы позволили себя оскорблять.

— Не люблю я цыган, — говорит Фетнат.

— А я не люблю проблемы, — отвечает Эсмеральда. — Цыгане — это единственный способ добывать карманные деньги.

— Да ничего страшного не случилось, — замечает Ким и достает деньги, которые он забыл отдать.

Смущенная Кассандра молчит.

Все рассаживаются на автомобильные сиденья вокруг костра на центральной площади. Орландо поливает угли легковоспламеняющейся жидкостью и раздувает пламя. Потом ставит на огонь котелок.

— Осталось еще ватерзуйи, кто хочет?

Настроение у всех испорчено. Есть никто не хочет.

— Предлагаю сделать крысиное ватерзуйи нашим официальным блюдом, — говорит Орландо.

Никто не подхватывает шутку. Тогда Орландо погружает половник в котелок, наливает себе полную тарелку и принимается за еду в одиночестве. Ему попадается кусочек крысиной кости, который он выплевывает.

— Ты нам одни неприятности доставляешь, чертова Царевна, — ворчит Эсмеральда. — Чего мы добились? Мы потеряли деньги и получили обезвреженную бомбу. Отлично. Да еще попали на пленку камер наблюдения в метро. Полиция нас ищет.

— Оденемся по-другому, если будем снова выходить в город, — предлагает Ким.

— Речи не может быть о том, чтобы еще раз выходить в город! — немедленно взрывается Герцогиня, вскакивая на ноги. — Больше никуда отсюда не пойдем! Пусть эта ошибка хотя бы нам уроком послужит. Буржуи могут сдохнуть все, нам наплевать! Она меня бесит, эта Золушка.

Эсмеральда наспех заглатывает банку пива, рыгает, затем уходит в свою хижину. Вскоре оттуда слышится громкая музыка, мелодия на губной гармонике из кинофильма «Однажды на Диком Западе».

Орландо долго ковыряет в носу, что означает у него усиленную работу мозга. Он достает оттуда козявки, тщательно рассматривает их, словно они являются материализовавшимися плодами его размышлений, скатывает в шарик, щелчком пальцев отправляет в полет по воздуху и тоже уходит.

Фетнат Вад пускает ветры, встряхивает бубу, чтобы развеять запах, и исчезает.

Ким Йе Бин колеблется, сплевывает и тоже отправляется в свою хижину.

Таковы три состояния мысли бомжей: твердое, газообразное и жидкое. Кассандра остается на главной площади Искупления в одиночестве, в компании лиса, который наблюдает за ней, сонно покачивая головой.

Вот так, их привязанность заработать очень трудно, а потерять легко.

Девушка с большими светло-серыми глазами после недолгого колебания стучит в дверь хижины Орландо. Ответа нет, и она входит.

— Герцогиня очень сильно настроена против тебя, — говорит он, не глядя на Кассандру.

— А вы? То есть ты?

— Я — нет. Эсмеральда мечтает стать знаменитой. Она только и думает о том, как бы увидеть свою фотографию на обложках журналов. Нельзя сказать, что недавние события способствовали осуществлению ее мечты.

— Мне очень жаль.

— Да ладно, ладно. Ты немножко нарушила ход нашей жизни, но это даже к лучшему, а то мы уже стали мхом зарастать. Герцогиня поговорила с цыганкой. Старуха думает, что на тебе лежит проклятие.

Кассандра пожимает плечами:

— Она хотела, чтобы я работала на нее. Я отказалась.

Толстый легионер чешет светлую бороду:

— Астрологом, да? Честно говоря, мы не любим будущего потому, что оно нас пугает. Я видел на обложке журнала Герцогини такой заголовок: «Результаты опросов: 75 % французов боятся будущего, 62 % предпочитает вообще о нем не думать».

Орландо издает смешок.

— Но нельзя жить, совсем о нем не думая. Даже если оно пугает, правда? И у всех у нас есть уловки, к которым мы прибегаем для того, чтобы заставить Будущее, с большой буквы «Б», заговорить. Я думаю, что из шести с половиной миллиардов человек три четверти ходят к гадалкам, медиумам, колдунам, марабу и астрологам. Даже если не решаются в этом признаться. Не говоря уже о тех, кто сам, по-любительски, занимается гаданием. Разве бешеная популярность лото во всем мире не является доказательством того, что все игроки думают о будущем?

Толстый Викинг ищет в патронташе окурок сигары, который хочет раскурить.

— Я, например, гадаю на кофейной гуще, — признается он. — Давай покажу.

Он приглашает девушку сесть и нагревает воду в кастрюльке.

— Я этому на войне научился, там смерть всегда рядом. Все боятся умереть, и все хотят знать, сумеют ли завтра увернуться от пули.

Он раскуривает обрубок сигары и наполняет воздух едким дымом, разгоняя мух и комаров, летающих по комнате.

— Мой капитан в легионе говорил: «Я читаю будущее своих врагов по их дымящимся внутренностям! И никогда не ошибаюсь!»

Орландо шумно прыскает со смеху и хлопает девушку по спине:

— Здорово сказано, правда? Вот уж выражение, которое точно соответствует действительности.

Он берет чашку, бросает в нее две ложки кофе и начинает помешивать кипяток.

— Кофейная гуща приятнее на вид, чем человеческие внутренности, и воняет не так сильно.

Я и не знала, что по растворимому кофе тоже можно гадать…

— На самом деле я ничего не имею против предсказаний будущего. Кстати, все руководители государств, и в прошлом, и в настоящем, имели и имеют своих астрологов, хотя тщательно скрывают это. Говорят, что Миттеран постоянно держал в Елисейском дворце африканского колдуна. А Жискар и Ширак даже вроде бы столкнулись у одной и той же гадалки…

Орландо склоняется к девушке:

— А мы чем хуже?

Кассандра, осторожно касаясь губами края чашки, выпивает темный напиток до последней капли. Орландо переворачивает чашку, осматривает ее и делает гримасу:

— Мне кажется, знаменитый тест Роршаха появился благодаря гаданию на кофейной гуще. Этот психиатр понял очень простую вещь: объясняя смысл пятен из кофейной гущи, люди обнаруживают свой психологический склад… Тогда он напечатал похожие на кофейную гущу пятна чернил и стал спрашивать людей, что они им напоминают. Здорово придумано, не так ли?

Кассандра не смеется. Орландо вертит чашку в руках, изучая ее дно под различными ракурсами. Лицо его искажают вдохновенные гримасы. Наконец он ставит чашку на стол и пожимает плечами:

— Да, честно говоря, результат не очень-то позитивный. Твоя жизнь или жизнь кого-то, кто тебе очень близок, оборвется внезапно. Кажется, действительно, оставаться рядом с тобой опасно, Царевна. Старая цыганка, может быть, и права, над тобой висит что-то вроде проклятия.

Кассандра кивает. Она оглядывается, замечает фотографию ребенка в ползунках, и, чтобы сменить тему разговора, спрашивает:

— Кто это?

— Моя дочь. Ей тут полтора года. С тех пор я ее не видел. Мать запрещает мне приближаться к ней. Она теперь уже, наверное, взрослая девушка.

Он нервно тушит сигару подошвой.

— А сейчас уходи, Царевна. Герцогиня права, ты мне ее напоминаешь. А это вредно для моего желудка. Язва просыпается.

Орландо поворачивается к ней спиной и смотрит на фотографию ребенка.

102

Мы думаем, что знаем людей. На самом деле я только-только начинаю догадываться о том, каковы эти существа. Я должна начать изучать их. Мои бомжи — прочный фундамент, опираясь на который я смогу действовать и понимать.

Они необходимы мне для того, чтобы предотвращать теракты и найти брата.

Я это чувствую. У них нет будущего, а у меня — есть.

103

Над свалкой гуляет ветер, поднимая в небо пластиковые пакеты. Ухает сова, кружат в воздухе летучие мыши, преследуя ночных бабочек.

После короткого колебания Кассандра стучится в хижину Эсмеральды.

Дверь полуоткрыта. Девушка толкает ее, осматривает комнату. Все увешано фотографиями знаменитостей. Она понимает, что Орландо прав: Эсмеральда живет в мечтах об этих прославленных людях.

В центре стены висит афиша «Унесенных ветром», ее окружают плакаты с портретами Роми Шнайдер, Мерилин Монро, Клаудии Кардинале, Джины Лоллобриджиды, Милен Демонжо, Мишель Мерсье, Далиды, Сид Шарисс, Греты Гарбо.

В углу стоит ржавый кинопроектор, там тоже расклеены фотографии, но уже самой Эсмеральды в молодости, а также афиши фильмов, на которых имя Эсмеральды Пикколини подчеркнуто ярким фломастером.

Бывшая актриса сидит перед трюмо и намазывает лицо кремом. Зеркало обрамлено лампочками, половина из которых не горит. Рядом лежат стопки сложенных платьев.

— Вы меня ненавидите, правда? — спрашивает девушка.

— Так и есть, немая снова заговорила.

— Почему?

— Ты действительно хочешь знать? Ты собрала в себе все, что мне отвратительно. Ты молодая. Ты красивая. Ты… свободная.

— Вы тоже свободная.

— Исходя из того, что два первых прилагательных ты пропустила, ты считаешь меня безобразной и старой?

— Извините.

— Да за кого ты себя принимаешь, маленькая засранка? За кого ты себя принимаешь? Что ты ходишь с таким важным видом, будто все знаешь и всех чему-то хочешь научить, — в семнадцать-то лет! «Вы должны их спасти, бе-бе-бе», и «Вы должны выйти со свалки», и «Я не хочу работать астрологом, это меня недостойно», и «Я не переношу спиртного», и «Я не ем это, я не ем то», и «Я хочу мыться по утрам».

— Извините.

— Ты просто надоедливая белоручка, и я не понимаю, зачем ты явилась, зачем портишь нам жизнь. До тебя все было тихо. Мы были всем довольны. Ты принесла с собой смуту, разорение, проблемы. Из-за тебя нас ищет полиция, мы поссорились с цыганами, Орландо чуть не подорвался на бомбе, а Кима едва не зарезали. Тебе нужны новые неприятности для полного счастья? Ты пришла сюда, чтобы заняться мной, так? Ты мне уже надавала затрещин, тебе мало? Хочешь всадить мне нож в спину?

Она права. Они все правы. Я — чудовище. Я думаю, что я добрая и все делаю хорошо, а на самом деле я просто чудовище. Как Франкенштейн. Существо, искусственно созданное для того, чтобы, незаметно для себя, уничтожать все на своем пути.

Эсмеральда встает и, выпятив вперед свою мощную грудь, подходит к Кассандре.

Надо уходить. И приходить-то не стоило.

Косыми, сходящимися в одной точке глазами, придающими ей не смешной, а угрожающий вид, женщина смотрит на Кассандру. Берет ее за подбородок.

— Сядь в кресло! — приказывает она.

Кассандра подчиняется. Женщина с рыжими волосами брызгается духами с ароматом пачули, выдвигает ящик старого комода и протягивает девушке карты «Таро».

— Я заинтересовалась ими, когда была актрисой. На съемках большую часть времени проводишь в ожидании. После каждой сцены настраивают свет, меняют положение камеры, это занимает часы. Гадая на марсельских картах «Таро», я заметила, что не только спасаюсь от скуки, но и вызываю к себе благожелательный интерес всей съемочной группы. Настолько сильный, что меня, кажется, брали в некоторые фильмы только для того, чтобы иметь под рукой гадалку. Потом я продемонстрировала свое искусство цыганам. Я для этого в вагончик с мужчиной и уходила. А не для того, что ты могла себе вообразить.

Ничего я не воображала.

— Марсельские карты «Таро». Теперь ты знаешь один из моих секретов. Та, Грациэлла, не настоящий астролог. Она занимается одной болтовней, таланта у нее нет, только обстановка и умение говорить в нужном тоне. Она — актриса, а я — истинная гадалка. И, в отличие от нее, в это верю.

Я знаю.

— Давай перетасуй карты и выбери одну наугад. Разложим их крестом. Первая карта — это ты. Положи ее туда, слева.

Кассандра вытягивает аркан XVII: Звезда. На карте изображена обнаженная женщина, выливающая из двух кувшинов воду в реку, а над ней — восемь разноцветных звезд.

— Да, ты — мечтательница. Вторая карта — это твоя проблема, положи ее напротив первой, сюда, справа.

Девушка вытаскивает аркан XIII: Смерть. Скелет, вооруженный косой, срезает коронованные головы, торчащие из земли. Из черной почвы повсюду вылезают маленькие цветущие растения.

— Так, ты пришла, чтобы изменить положение вещей, создать что-то новое. Пусть это даже сопряжено со страданиями. Продолжай. Тяни третью карту и клади ее в верхнюю часть креста. Это то, что тебе поможет.

Кассандра берет аркан XI: Сила. Женщина в широкополой шляпе голыми руками открывает пасть собаки.

— Сил у тебя в изобилии. Клади четвертую карту в нижнюю часть креста, сейчас мы узнаем, какие трудности ты встретишь.

Девушка вытаскивает аркан XII: Повешенный. Человек, висящий вниз головой, одна нога его привязана к ветке дерева, руки заломлены за спину.

— Тебя держат узы, которые мешают тебе двигаться, ты пытаешься освободиться, но у тебя ничего не получается.

Кассандра вспоминает, как Орландо поймал ее своим лассо в мусорной яме, как она висела вниз головой, а под ней, пытаясь ее укусить, прыгали собаки. Поза у нее была точно такая же, как у человека с карты «Таро».

— Ну и наконец, положи пятую карту в середину креста. Это самое главное. Как все закончится…

Кассандра вытягивает аркан XIV: Башня. Обрушивающаяся башня, языки пламени, две фигуры падают с вершины вниз.

— Это что значит?

Бывшая Мисс делает гримаску:

— Дело закончится плохо.

Обе женщины смотрят друг на друга.

— Я отчетливо вижу, что ты приносишь только несчастья. Ты проклята. Царевна. Ты в этом не виновата. Просто такая у тебя судьба. Каждому свое дерьмо. У меня большая грудь и косоглазие. Орландо — алкоголик и грубиян. Фетнат — суеверный расист. Ким — врун и параноик, страдающий из-за мировой политики. А ты… проклята.

Кассандра выходит, хлопнув дверью.

После ее ухода Эсмеральда из любопытства продолжает раскидывать карты. Она кладет еще одну карту справа, чтобы узнать, почему судьба Кассандры такова. Выходит аркан II: Папесса. На нем изображена женщина, которая читает открытую книгу, лежащую у нее на коленях. И Эсмеральда понимает, что судьба Кассандры связана с ее погибшей матерью, которая, видимо, была чрезвычайно сильной женщиной.

Эсмеральда бросает с правой стороны креста еще одну карту, которая символизирует проблемы Кассандры. Это аркан I: Маг. Мужчина, слишком юный для того, чтобы быть ее отцом. Несомненно, брат. Он живет во власти иллюзий и ведет какое-то собственное расследование.

Для очистки совести Эсмеральда вынимает последнюю карту, которую кладет рядом с Башней. Теперь это аркан XXII: Шут. Единственная карта с изображением бродяги, идущего со своей котомкой. Рядом с ним собака, кусающая его за ногу. Эсмеральда знает, что эта карта означает скитания и одиночество. Но она знает и то, что жизнь многих людей заканчивается именно так.

Эсмеральда плюет на землю, пожимает плечами и что-то бормочет, словно отгоняя несчастье. Чтобы успокоиться, она произносит традиционную фразу-заклинание: — В любом случае… Каждому свое дерьмо.

104

Кассандра вертит в руках своих кукол, затем берет черный фломастер и, придавая им «готичный» вид, обводит глаза черными линиями.

Вот так, я проклята. Башня! Люди, объятые пламенем, падают с ее вершины. Это мое будущее.

Как Кассандра Троянская, которая не смогла предотвратить пожар в родном городе, я предвижу лишь несчастья, я — вестница бедствий. Лучше бы мне было вовсе не рождаться. Лучше бы у меня не было дара пророчества. Но почему я такая? Почему? ПОЧЕМУ?

Девушка с большими серыми глазами начинает громко выть.

— ПОЧЕМУ!!!

Лис в ответ начинает выть тоже. Затем наступает гнетущая тишина. Кто-то стучится в дом.

Глазка в двери нет, и Кассандра думает, что это Ким. Она открывает и видит на пороге высокий, темный, худой силуэт. Ноги человека обуты в бабуши с острыми загнутыми концами.

— Теперь, когда ты с нами и все убедились, что твои видения — не бред, я думаю, что должен помочь тебе, — заявляет Фетнат Вад.

— Никто не может мне помочь, — отрезает она.

Высокий африканец, отодвинув девушку рукой, заходит в комнату.

— Ну-ну-ну, что меня раздражает в белых, так это то, что они вечно впадают в отчаяние. Мы в моей деревне болели страшными болезнями, которые делали нас незрячими или погружали в вечный сон, нам не каждый день удавалось поесть… Иногда из ближайшего озера вылезали крокодилы и пожирали игравших на берегу детей. Но никто не впадал в отчаяние. Все жители моей деревни с утра до ночи улыбались и смеялись. Конечно, у нас было солнце, фрукты, природа кругом, а не бетон и серые пейзажи. Мы плясали под звуки тамтама, каждый день устраивали праздники, жили семьями, родители и дети крепко обнимались, ну… ты понимаешь, что я хочу сказать.

Он качает головой.

— Мне кажется, я не люблю ни эту страну, ни ее жителей, ни их менталитет. Здесь люди похожи на ходячие трупы. Они не улыбаются. Они прячут свою кожу и зубы. Они не трогают друг друга. У них даже запаха нет, он исчез от покупных духов и нейлоновых тканей!

— Так что же тогда ты здесь делаешь, Виконт? — спрашивает Кассандра безразличным тоном.

— Я — африканский ученый, который несет европейцам просвещение и цивилизацию. Хотя бы один из нас должен пожертвовать собой, нельзя бросать вас в вашем невежестве. Я в каком-то смысле Христофор Колумб и Магеллан от волофов, я пришел просветить варваров. Мы темны снаружи, а вы темны изнутри. Я несу свет вашим сердцам.

— Отравляя наши желудки стиральным порошком? Так ты нас чистишь изнутри?

Кассандра выставляет рядком кукол с обведенными черным фломастером глазами. Фетнат подходит к ней:

— Я хочу помочь тебе, Царевна.

Кассандра не отвечает.

— То есть я хочу сказать: я могу помочь тебе.

Она оборачивается:

— Не люблю я помощь принимать.

— О, да ты уже выражаешься, как мы. Ты стала настоящей обитательницей Искупления. Ты начинаешь фразы со слов: «Я не люблю».

Кассандра берет куклу, сдергивает с нее одежду, отрывает ей конечности, а голову насаживает себе на указательный палец. Затем приближает палец к лицу Фетната, делая вид, что кукла с ним разговаривает.

— Что вы можете для меня сделать, господин колдун? — спрашивает она тоненьким голоском.

— Я могу погрузить тебя в состояние, в котором ты увидишь свое прошлое.

— Опять магические снадобья? В прошлый раз я чуть не умерла от твоего гостеприимного эликсира.

— Знаешь, ты обычно неболтлива. Царевна, но уж если начнешь говорить, то мало не покажется. Отвечаю на твой вопрос: нет, это не снадобье для приема внутрь, это нечто менее жидкое и более…

— Газообразное?

— …безопасное. Это транс шаманов. Как это вы называете? Ах да, гипноз.

— Не люблю я гипноз. Если ты понимаешь, что я хочу сказать, — с иронией добавляет она.

Африканец рассматривает кукол, накрашенных, словно для бала Сатаны.

— Как тебя убедить, что это принесет тебе пользу?

Он ходит по комнате.

— А если я скажу тебе, что знаю о твоем Синем Дереве Времени? Оно есть в легендах волофов. Мастер Дембеле научил меня видеть его. Только я смотрю издали. А ты — вблизи.

Уже через десять минут Кассандра приходит в хижину Фетната.

Обстановка в его домике очень странная. На одной из полок сидит чучело зевающей летучей мыши. На других пылятся сушеные ящерицы, стоят ряды банок с лягушками и жабами, прозрачные склянки с волосами и обрезками ногтей, коробочки с неподвижными насекомыми, пробирки с черным и серым порошком. На каждом контейнере — этикетка: «Для успешного экзамена в университет», или «Чтобы хорошо росли волосы», или «Чтобы не пускать газы в постели», или «Чтобы не ошибиться при покупке дома».

У стены напротив выстроились стеклянные вазы. Одни наполнены серыми, зелеными и коричневыми плодами, другие — маленькими красными цветами с черными листьями. Рядом с ними красуются деревянные статуэтки с веселыми или грозными лицами.

Сенегалец указывает девушке на покрытое высушенными собачьими шкурами кресло:

— Закрой глаза и расслабься.

Она подчиняется.

— Дыши все медленней и медленней.

Кассандра неслышно вдыхает и выдыхает.

— Успокойся. Все хорошо.

Она устраивается в кресле поудобнее. Монотонный голос понемногу убаюкивает ее, постепенно погружая в транс.

— Теперь представь, что твоя душа покидает тело. Она пролетает сквозь потолок. Она поднимается высоко в небо. Она достигает границы атмосферы и безвоздушного пространства. Ты видишь путь. Впереди — будущее. Позади — прошлое. Повернись и иди к прошлому. Что ты видишь?

Кассандра медленно произносит:

— Я вижу хижину Эсмеральды, карту «Таро» с башней. Две падающие фигуры.

— Это случилось несколько минут тому назад. Иди дальше в прошлое, переходи от минут к дням.

— Я вижу, как пришла на свалку. Меня преследуют собаки.

— Еще дальше. Возвращайся, возвращайся в прошлое.

— Я вижу, как живу в пансионате «Ласточки».

— Еще дальше.

Лицо Кассандры искажается от боли.

— Я вижу теракт в Египте у пирамиды Хеопса. Я ищу моих родителей среди обугленных, искалеченных тел. Все в дыму.

— Еще дальше.

Кассандра застывает.

Наступает долгая пауза.

Фетнат Вад не решается вмешиваться, он видит, что девушка спокойно дышит.

— Я… я… меня окружает моя семья.

— Твои родители?

— Нет.

— Кто?

— Мои… дети.

— Что ты говоришь?

— Мои дети и внуки. Они стоят вокруг моей постели. Они… они говорят со мной, но не по-французски. Я их понимаю.

Фетнат сдерживается и не прерывает девушку.

— Приходит доктор, он осматривает меня и говорит, что я поправлюсь. Что мое здоровье улучшится. Но я знаю, что он лжет. Я прошу всех членов семьи подойти ко мне поближе. У меня болит все тело. Мои мышцы словно горят в огне. Я вся как будто покрыта ожогами. Это пролежни, я слишком долго лежала неподвижно в постели. Малейшее движение вызывает такое ощущение, словно с меня заживо сдирают кожу. Я вижу свои руки, они совсем старые, с коричневыми пятнами, с потрескавшимися ногтями. Врач одет по моде прошлого века. Он в сюртуке и в маленькой круглой шляпе. У моих детей и внуков светлые волосы. На левой руке у меня кольцо. Я замужем. У меня нет груди, у меня волосы на подбородке. У меня… пенис.

Снова долгое молчание.

— Я — мужчина. У меня седые волосы, мне много лет. Я узнаю язык — это русский.

— Кто вы?

— Старый русский врач, который скоро умрет.

Фетнат невольно обращается к Кассандре на «вы», словно перед ним не юная девушка, а почтенный старик.

— Я просил вас просто вспомнить свое детство. Расскажите о нем.

Кассандра Катценберг дрожит.

— Зачем? Этот врач, утверждающий, что вылечит меня, болван. Я лечил других, а меня вылечить не сумели. Какая ирония!

— Сапожник часто ходит без сапог.

— Я кашляю, я кашляю все сильнее. Я думаю, что у меня туберкулез. У меня все тело болит. Но я рад тому, что семья собралась вокруг меня в последние минуты. Я их люблю. До этого дня дожило около десяти членов моей семьи. Я помню, как я их растил, одного за другим. Я помню, какова моя профессия. Я помню свое имя. Давид. Я помню свою фамилию. Каминский. Я кашляю. Я ненавижу кашель, он обжигает мне бронхи.

— Хорошо. Просыпайтесь, доктор Каминский, то есть просыпайся, Царевна. Ты проснешься, когда я скажу «ноль». Три… Два… Один… Ноль.

Кассандра открывает глаза. Она хрипит, словно очнулась после кошмарного сна. Фетнат Вад раскуривает длинную трубку с чашкой в виде головы пирата и выпускает несколько клубов синеватого дыма.

— Малышка, у тебя проблемы. В твоей жизни есть большая черная дыра. С тринадцати лет и до… твоей смерти в предыдущей жизни все стерто. Словно провели магнитом по кассетной ленте. Ты вспоминаешь теракт и летишь в яму, из которой попадаешь прямо в прошлую жизнь. Мы называем это дырой во времени. Это очень редко бывает.

Фетнат садится в кресло-качалку и задумчиво раскачивается.

— Обычно перед каждым новым рождением образуется провал в памяти. Чтобы ты не тащила за собой всю боль, все страхи, все неврозы предыдущих жизней. У тебя этой пропасти нет.

Он снова раскуривает трубку.

— То есть ты переходишь от одной жизни к другой без защитного барьера забвения, если ты понимаешь, что я хочу сказать.

Кассандра вспоминает фразу, прочитанную в книге матери: «Прямо перед рождением младенца ангел прижимает палец к его губам и шепчет: „Забудь все свои прошлые жизни, воспоминания о них не должны смущать тебя в жизни настоящей». И над верхней губой новорожденного остается ложбинка"».

Пошатываясь, она поднимается на ноги.

105

Хорошо. Никто не может мне помочь.

Фетнат не знает, что я видела множество других своих воплощений. Он открыл окно, и я увидела не только то, что было вблизи. Я увидела и то, что находилось далеко, то, что случилось очень давно.

Я видела… не только смерть доктора Давида Каминского, но и людей обоих полов эпохи Средних веков и Античности, все они раньше были «мной». Я помню доисторических людей, и даже тех, кто населял землю еще раньше. Когда я сражаюсь, мне дает силы мой предок-примат, чья память живет у меня под кожей.

Она вспоминает изречение:

«Ты — бездонный колодец…»

И цитату из книги своей матери:

«Избыток чего-то одного означает нехватку другого».

106

Кассандра Катценберг в одиночестве бродит по свалке и доходит до горы игрушек. Она залезает вверх по куче кукол, берет в руки одну из них и начинает рассматривать.

За спиной девушки раздается голос:

— Это Барби.

Ким Йе Бин широко улыбается.

— Знаешь такой анекдот: человек заходит в магазин и спрашивает: «Сколько стоит Барби-дачница?» Ему говорят: «Тридцать пять евро». — «А Барби, которая едет на бал?» — «Тридцать семь евро». Покупатель показывает на Барби, которая стоит сто девяносто девять евро, и спрашивает, что в этой кукле такого особенного. Продавец отвечает: «Это Барби в разводе…» «Почему она дороже, чем остальные?» — спрашивает клиент. «Потому что к разведенной Барби прилагается машина Кена, дом Кена, бассейн Кена и так далее».

Кассандра не смеется.

Он любит готовые фразы. Он любит анекдоты потому, что это в конечном счете набор готовых фраз. Орландо прав, такая уловка позволяет не разговаривать по-настоящему, а производить ртом какие-то звуки, просто для самоуспокоения. Поговорки, анекдоты, изречения — это замороженные мысли, интеллектуальный «фастфуд», берешь готовый продукт и занимаешь рот. Но я знаю значение мыслей и слов. Их надо экономить, тогда они приобретают ценность. Если надо запомнить какой-нибудь девиз, то вот такой: «Если твои слова не интереснее тишины, молчи».

Кассандре хочется бросить Киму в лицо эту фразу, но она чувствует, что момент для этого неподходящий. Она понимает, что юноша рассказал анекдот только для того, чтобы наладить с ней контакт, и удерживается от вербального плевка.

— Ты не в настроении, Царевна? Я знаю еще одну гору, которая может тебя заинтересовать. Из настоящих фарфоровых кукол прошлого столетия. Ну, таких, которые дорого стоят. Большинство из них разбиты, но при помощи клея и капли терпения им можно вернуть молодость.

Кассандра оборачивается и удостаивает его взглядом:

— Сейчас мне хочется почитать книги.

Он пожимает плечами и жестом приглашает следовать за собой. На его майке каллиграфическим почерком выведено: «Любовь — это победа воображения над разумом». Фраза заставляет Кассандру задуматься.

— Спасибо за помощь у цыган, — говорит она.

— Я в таких вопросах бываю иногда чересчур щепетильным.

— А Наталия, это кто?

— Подружка.

Кассандра едва не проваливается в глубокую лужу.

— Вы занимались любовью?

— Ты любопытная, Царевна. Тебе что за дело?

Они осторожно переходят топкое место, перешагивая через рытвины.

— Ну ладно, мне скрывать нечего. Мы хотели, но не смогли. Проблема в том, что ее родители решили заставить меня тут же жениться, но я против обязательств в семнадцать лет. Кстати, мне кажется, я вообще против окончательных обязательств, в любой области. И в работе, и в чувствах, и в выборе родины, и в выборе семьи, и даже в выборе друзей. Я считаю, что пара — это скорее наложение, чем слияние. Надо иметь возможность выйти из этого положения так же легко, как вошел.

Девушка с большими серыми глазами хмурит брови, но ничего не говорит.

— У цыган девушка перед свадьбой должна быть девственницей, проводится вся эта церемония с пятнами крови на белой простыне, а потом ты должен оставаться рядом с ней всю жизнь, пока смерть не разлучит вас. А если ты ее обманешь, то ей на помощь придут ее отец, братья и кузены. Но хотя бы у них есть чувство семьи.

Ким пожимает плечами.

— Да ты сама видела стиль поведения. Сначала «нет, нет, нет!»… зато когда уже «да», ни за что не отвяжешься. Синдром бутылки кетчупа: сначала ничего не течет, потом поковыряешь немного ножом, и все разом выливается тебе на тарелку.

Поэтичный рассказ об отношениях с женщиной…

Ким Йе Бин забирается на небольшой холм из старых картонок, с которого видна бугристая долина. Они идут вдоль грязной канавы, наполненной строительной краской, поднимаются по тропинке из колючих промасленных бумажек — и видят картину, которая заставляет девушку задуматься.

Перед ней вырастает гора книг, комиксов, журналов, тетрадей.

— Бумажная Гора, — представляет Ким.

Я видела сон про страну пирожных, и вот я наяву оказалась в стране книг. За сластями для желудка следуют сласти для разума.

— Результат появления пресловутых урн с синей полоской для газет и журналов, — констатирует Ким.

— А я думала, что из содержимого этих урн снова делают бумажную массу.

— Я сам так думал, как и про батарейки. Наверное, сначала так и было. А потом одно из звеньев цепи разорвалось, какой-то служащий в муниципалитете ошибся, произошел конфликт с профсоюзом уборщиков или что-нибудь сломалось в центре сортировки… И чтобы упростить дело, грузовики поехали сбрасывать бумажный мусор сюда.

Кассандра подходит и видит комиксы про Блуберри и Астерикса, они сильно подпорчены непогодой и грызунами, но читать их еще можно.

Крысы шныряют среди дорогих обложек.

— Да, знаю, если выставить кое-что отсюда на торги в Интернет, можно заработать состояние. Здесь, в куче макулатуры, прячутся коллекционные издания.

Кассандра находит книги в обложках из дубленой кожи, иллюстрированные энциклопедии, некоторые из них старинные.

Ким Йе Бин подбирает какой-то том и стряхивает пыль с названия: «Отверженные» Виктора Гюго.

— Это про что?

— Про бедняков, которые вместо того, чтобы спокойно жить на свалке, бродят по улицам и сталкиваются со всеми вытекающими отсюда проблемами. Неприятностей им хватает, поверь мне.

Ким роется в книгах и вытаскивает одну в кожаном переплете.

— Хорошо пишут только классики. Посмотри на этого парня. Вольтер. Читаю тебе фразу наугад: «Что сказать человеку, который, ссылаясь на свою религию, говорит, что попадет в рай, если зарежет вас?» Очень актуальный вопрос, мне кажется.

— Я люблю только научную фантастику.

Ким ведет ее к следующей книжной скале.

— Странно. Научная фантастика — литература не для девочек. Я, кстати, ее ненавижу. Это недо-литература.

Было бы странно, если бы он не сказал эту пошлость.

— Я люблю поэзию, красивые певучие предложения. А не бредовые истории, в которые никто не верит. Научная фантастика — это английское изобретение семидесятых годов. В любом случае, она уже вышла из моды.

Что же, интересоваться будущим — это мода?

— Никто не любит научную фантастику. Я ни разу не встречал серьезного критика, который интересовался бы этими книжонками.

«Легче разделить атом, чем уничтожить людской предрассудок», — говорил Эйнштейн.

— Знаешь, кого я считаю самым лучшим критиком? — говорит Кассандра.

— Слушаю тебя, Царевна.

— Время. Время проходит, оно не щадит плохие книги и книги, которые похожи друг на друга. А вот хорошие произведения, даже не замеченные публикой в момент появления, в конце концов, наоборот, находят славу и признание.

Ведь не случайно великосветские и любовные романы забыты. Помнят лишь тех авторов, которые поражают своей оригинальностью. Франсуа Рабле, Эдгар По, Жюль Верн, Айзек Азимов, Борис Виан победят время с большей легкостью, чем все их современники, знаменитые авторы-эгоцентристы, прославляемые критиками. Потому что, в конечном счете, важны идеи. В веках остаются писатели, которые хотели изменить свое время. Но этого бедный Ким не поймет никогда, даже и объяснять ему бесполезно.

— Да, я считаю, что ни один научно-фантастический роман не представляет ни малейшего интереса. Это чтение только для детей.

Преимущество детей состоит в том, что они любопытны, а взрослые претендуют на обладание абсолютными истинами, что мешает им испытывать изумление.

— И потом, — продолжает Ким, — я люблю толстые исторические романы. Там, по крайней мере, нет бессмысленных разглагольствований. Серьезные авторы рассказывают о людях, которые действительно существовали и жизнь которых известна.

Значит, они ничего не придумывают, не предлагают ничего нового, ничего не создают. Эти авторы — всего лишь свидетели, они опираются на свою память. Они только излагают события, которые были придуманы Богом, великим сценаристом Вселенной. Это Ему должны принадлежать права на авторство исторических книг, потому что Он создал героев и обстоятельства. А Ким, при всем его уме, похож на всех остальных людей, он боится будущего. Но делает вид, что презирает его. Это всего лишь поза.

Кассандра вспоминает, что их с братом комнаты в родительском доме были наполнены научной фантастикой.

Мы с братом прочли много научно-фантастических романов. Я забыла свое детство, но помню, что в прошлом прямо-таки глотала книги, рассказывающие о будущем.

Девушка с большими светло-серыми глазами роется в груде разнообразных томов. Ким выуживает книгу с желтой обложкой, на которой изображено синее дерево. С пренебрежительной гримасой он читает:

— «Древо Возможностей»? Что это?

Обложка в жалком состоянии, имени автора прочесть не удается.

Я забыла ее, но, может быть, именно эта книга влияет на мои сны. Наступает время, когда мы начинаем воссоздавать прочитанные книги. По крайней мере, это объясняет появление в моих снах синего дерева с листьями, символизирующими будущее.

Молодой человек без особого интереса листает наполовину разорванную книгу, потом кладет ее в карман, словно бутерброд, который собирается незаметно выкинуть при первом же удобном случае.

— У нас с тобой взаимодополняющие увлечения. Ты интересуешься будущим. Я — прошлым. Поскольку считаю, что, хорошо изучив прошлое, можно не повторять ошибки предков в будущем.

Если не хочешь топтаться на месте, надо искать новые пути. Без конца анализируя прошлое, будущее не создашь. «Совершенствуя свечу, электрическую лампочку не изобретешь». Мне кажется, это тоже Эйнштейн сказал.

Она даже не утруждает себя ответом. С сожалением оставив гору научно-фантастических книг, она возвращается к толстым томам энциклопедий.

— А ты что ищешь-то, Царевна?

— То, что помогает мне действовать: словарь. Ты любишь красивые фразы. А я люблю красивые слова. Я собираю коллекцию слов.

— Чего? Слов?

— Точнее, редких слов. Я обожаю редкие слова. Например, оксюмороны. Ты знаешь, что это значит?

— Нет. Вообще никогда не слышал.

— Оксюморон — это стилистическая фигура, соединяющая два противоположных по значению слова. Например, «оглушительная тишина». Название книги моей матери — это оксюморон. Могу и другие назвать: «белая ночь», «кисло-сладкий». Я уверена, что ты тоже можешь придумать оксюмороны.

— «Грустная радость»? — предлагает Ким.

— Скорее «тягостное счастье», — отвечает Кассандра.

Ким прижимает палец к губам, чтобы сосредоточиться.

— Теперь я… «живой мертвец».

— «Прошедшее будущее».

— «Страшная красота».

Кассандра делает небольшую паузу и бормочет:

— Ты и я.

— Что?

— Мы с тобой два человека, которые не имеют ничего общего, но нам интересно вместе проводить время. Мы — оксюморон.

Они снова роются в горе книг, и Ким в конце концов находит хорошо сохранившийся словарь, всего лишь со следами мышиных зубов на обрезе. Кассандра приходит в восторг.

— Почему ты так любишь слова? — спрашивает Ким.

— Большинство людей, чтобы выразить свои мысли, использует около ста двадцати слов. Представляешь? Сто двадцать слов! Какая узость мышления! Что ты можешь сказать с их помощью? Здравствуйте. Спасибо. До свидания. Пожалуйста. Хорошо. Да. Нет. Вот только что я уже десяток использовала. Бедный словарь — это истинная нищета. Все равно что писать картину пятью красками в то время, как можно получить палитру с тысячами оттенков.

Корейцу с синей прядью становится интересно. Кассандра продолжает:

— А ведь слова получаешь бесплатно, их не могут у тебя украсть. Это сокровище, которым люди не догадываются пользоваться. Даже у вас есть выбор ругательств.

Кассандра гладит словарь.

— Существует столько доступных всем слов, но они не волнуют людей! Заброшенные слова, словно несобранные фрукты, гниют и умирают среди всеобщего равнодушия. Кто сейчас помнит, что значит слово «околесица»? «Начетчик»? «Речитатив»?

Она качает головой.

— А ведь слова обладают такой властью… Ими я могу точно выражать свои чувства. Меланхолия, например. Емкое и заключающееся в одном слове понятие, которое не объяснишь длинными фразами. Слова — живые.

Кажется, она еще не убедила Кима окончательно.

— Особенно я люблю этимологию. Рождение слова, его история, его жизнь. Например, «осужденный» значит «тот, кого осудили, подвергли суду». Или «жалованье» происходит от «жаловать», «дарить». Или слово «персона». Пришло из итальянского языка, «per sonare» значит «для того, чтобы играть». И обозначает маску из комедии дель арте, которую актеры надевали во время представления. Получается, персона — это… маска!

Ее слова производят на Кима впечатление.

— Давай назови-ка мне еще несколько редких слов, — просит он.

— Прокрастинация.

— Что это?

— Это когда постоянно откладываешь все дела на завтра.

Ким кивает. Девушка продолжает наугад перелистывать словарь.

— Еще среди очень редких и очень красивых у меня есть слово «зевгма». Знаешь, что это такое? Оборот речи, когда слово в предложении произносится один раз, а подразумевается два, три или несколько раз. Типа: он облачился в плащ и в чувство собственного достоинства. Попробуй теперь ты, Маркиз.

Ким закрывает глаза и говорит:

— Он взял в руки себя и шпагу.

Кассандра не может удержаться от смеха.

— А еще есть слова, которые мы употребляем, не задумываясь об их смысле. «Работа», например, означает тяжелый, подневольный рабский труд, вообще происходит от слова «раб». А слово гольф — это начальные буквы английской фразы: «Gentleman Only. Lady Forbidden»[17].

— Ты любишь английские слова? Я знаю значение слова «gay», это значит «Good as You»[18]. А «fuck» — это официальный приказ, разрешавший заключенным видеться с женами: «Fornication Under Consent of the King»[19]

Он тоже, любит слова. Мы с ним можем понять друг друга.

Она с вожделением листает книгу, заполненную интеллектуальными лакомствами.

— А какое твое любимое французское слово?

— Сейчас? Эмпатия.

— И что это значит?

— Буквально: чувствовать боль другого. Ничего общего с «симпатией», означающей «доброжелательность, сочувствие». Или с «патетикой» — это торжественность, высокий стиль. И все эти слова произошли, кстати, от одного латинского корня _ «pathos», «страсть», который породил и «патологию», и «пациента», и «пафос» тоже…

Кассандра Катценберг просит Кима найти тетрадь, в которую она сможет заносить свои находки. Ким закапывается, словно крот, вглубь горы и возвращается, держа в зубах толстый блокнот. Большая часть его страниц не использована.

— Спасибо, Маркиз, за словарь и записную книжку. Это то, что мне нужно.

— Не за что, Царевна. А откуда у тебя такая страсть к словам?

— В прошлом между ними и мной произошло что-то очень важное, хотя я и не помню что именно. Этот блокнот будет моим сейфом, я заполню его драгоценными словами. К тому же совершенно бесплатно!

Она начинает записывать в тетрадь слова, которые боится забыть. Ким заглядывает через ее плечо и читает:

«Самое страшное, что может со мной произойти: я могу забыть все, что знаю. Больше всего на свете я боюсь болезни Альцгеймера, при которой слова исчезают из памяти одно за другим».

Тело девушки сотрясает дрожь.

— Я уже забыла свое детство. Если забуду еще и слова, то превращусь в ничто.

Тревога и неуверенность отражаются вдруг на ее лице. Ким подходит и обнимает ее за плечи.

— Ты действительно странная девушка, — говорит он.

— Думаешь, я сумасшедшая, Маркиз?

— Да, конечно. Но мне нравится твое безумие. Да я и сам не очень-то нормальный.

Кассандра мягко высвобождается:

— Я разговариваю сама с собой. Наступил второй этап распада личности.

— А ты возьми и вставь наушники, и люди будут думать, что ты говоришь по телефону! Их полно в горе электронных отходов, возьми оттуда.

Кассандра неожиданно строго и пристально смотрит на Кима.

— Если ты поймешь, что я схожу с ума, убей меня, пожалуйста, — просит она.

Ким не знает, как ему реагировать: расхохотаться или воспринять ее слова серьезно? Он выбирает второе.

— Как ты хочешь умереть?

— Я предпочла бы сеппуку.

Молодой кореец признается, что не знает этого японского слова.

— Это как харакири, но для аристократии. Во время харакири делаешь в животе глубокий разрез саблей в виде буквы «Z». Во время сеппуку разрез делается в виде буквы «Т», через рану вываливаются кишки, а твой лучший друг отрубает тебе голову в тот самый момент, когда выпадают внутренности.

Заинтригованный Ким качает головой.

— То есть ты меня считаешь своим лучшим другом? — спрашивает он так, словно только это в словах девушки привлекло его внимание.

Кассандра размышляет.

— Нет.

— Вот видишь, и ты меня отвергаешь.

— Нет, я тебя не отвергаю. Мне кажется, тебя надо приручить, а для этого сначала воспитать.

— Воспитать — это научить, как аккуратно отрубить тебе голову, Царевна?

— В частности. Все женщины должны воспитывать мужчин, они для этого и рождаются на земле. Сегодня я рассказала тебе о могуществе слов и объяснила, что читать книги о будущем полезно.

Вдали стайка крыс шумно борется за право сожрать «Чуму» Альбера Камю.

— А хочешь, я тоже научу тебя чему-нибудь, Царевна? предлагает молодой человек. — Иди за мной.

107

Я не могу рассчитывать на него. В конечном итоге, он не так силен, как я думала. Он не осмелится принять необходимое решение. Мне нужно найти кого-нибудь другого, кто убьет меня, когда я сойду с ума.

108

Они забираются на гору старых, наваленных друг на друга сидений из кинотеатров, из порванной обшивки которых вылезает желтый поролон.

— Я знаю нечто, что, помимо книг, помогает не сойти с ума и укрепляет разум, — говорит Ким.

Он показывает Кассандре на два сиреневых кресла, гордо стоящих на вершине причудливого холма.

— Упражнение является противоположностью тому, что делаешь ты. Вместо того чтобы устремляться в будущее, ты в полную силу живешь в настоящем!

О чем это он?

— Во время первого урока я научу тебя открывать твои «природные окна». Я называю это «пробуждением пяти чувств». Садись рядом со мной. Прими удобное положение.

Кассандра садится в кресло по-турецки. Ким делает то же самое.

— Выпрямись.

Кассандра Катценберг подчиняется и распрямляет позвоночник.

— Найди положение для головы, которое ты не будешь менять. Теперь мы откроем все твои пять чувств, одно за другим. Сначала зрение. Совершенно не двигая шеей, опиши мне все, что ты видишь, в мельчайших подробностях, во всех красках, со всеми нюансами.

Кассандра широко открывает глаза.

— Я вижу синее небо с белыми кудрявыми облаками. Справа — солнце. Слева направо надо мной летят черные вороны. Под ними — горы серого мусора с фиолетовыми пятнами кресел.

— Теперь я. Я вижу столб дыма слева.

— Я еще вижу несколько зеленых деревьев справа.

— И сваленные друг на друга остовы грузовиков и машин.

— На севере летают чайки, серо-белые, с темными клювами.

— Ты видишь лучше, чем я, Царевна. Хорошо, теперь закрывай глаза и используй только свое второе чувство, слух.

Девушка подчиняется, ее лицо морщится от напряжения.

— Что ты слышишь?

— Каркают вороны. Кричат чайки, но вдали. Я слышу звук моторов, это грузовики разгружаются на севере. Шорох лапок, какие-то зверьки копошатся среди книг. Мыши или крысы. А ты?

I— Я слышу свист ветра. Слышу, как хлопают на ветру пластиковые пакеты. Слышу жужжание мух.

Оба прислушиваются, чтобы уловить то, что описывает собеседник.

— Перейдем к осязанию. Не открывая глаз, скажи, что ты чувствуешь.

— Я чувствую пружину просиженного кресла, я на ней сижу. Все. А ты?

— Я чувствую одежду на своем теле, чувствую нунчаки, которые давят на мои поясничные позвонки, чувствую ботинки, они мне немного жмут. Переходим к обонянию. Что ты чувствуешь?

— Просто вонь свалки. Еще запах дыма. А ты?

— Запах слегка прогнившей ткани. Чувствую запах крыс. Еще запах резины, она горит где-то неподалеку.

— Интересно, — замечает Кассандра. — Ты более чувствителен к запахам, чем я.

— Вкус?

— У меня во рту вкус, который остался от завтрака. Еще привкус свалки, от воздуха, который попадает в рот через нос. А у тебя?

— То же самое.

Ким открывает глаза.

— Хорошо, теперь открой глаза и включи одновременно все пять чувств: зрение, слух, обоняние, осязание и вкус. Прочувствуй полностью данное мгновение.

Какое чудо. Мир словно стал более насыщенным. Все чувства словно обрели большую разрешающую способность. Количество сигналов увеличилось, и они сделались более четкими.

— Где ты этому научился?

— Этот прием мне показал дедушка в Корее, когда я еще был маленьким. А я как будто всегда знал, что надо так делать время от времени. Напоминать себе о том, что мы живы, о том, что наши чувства поставляют нам огромное количество сведений, которые мы даже забываем осознать.

Он прав. Проблема в том, что мы получаем информацию, но часто не обращаем на нее внимания. Вот что главное: оглядываться по сторонам, видеть то, что происходит вокруг в действительности. Это маленькое упражнение на самом деле очень полезно. Чем чаще мы его делаем, тем сильнее обостряются наши чувства. Как он это назвал? Ах да, «пробуждение пяти чувств». Фетнат научил меня возвращаться в предыдущие жизни… Эсмеральда — гадать на картах «Таро». Орландо — на кофейной гуще. Мне кажется, что эти так называемые отбросы общества обладают знаниями, которых мне не хватает.

Некоторое время Кассандра и Ким, словно медитируя, с широко открытыми глазами наблюдают за тем участком мира, который их окружает, и воспринимают все цвета, все звуки и запахи, наполняющие его.

Информация обрастает тысячью деталей. Я чувствую новые оттенки в гомоне постоянно атакующих меня сигналов.

Кассандра понимает, что каждую секунду перед ее глазами возникают картины.

Что каждую секунду в ее ушах звучат симфонии.

Что каждую секунду ее ноздри вдыхают запахи.

Что каждую секунду ее кожа чувствует разнообразные, ласкающие прикосновения одежды и предметов.

Часы вероятности показывают «11 %». Кассандра не понимает, как показатель мог опуститься ниже порога в тринадцать процентов. Она догадывается, что это произошло из-за замедления пульса. Пробабилис отмечает, что ее сердце бьется спокойнее. То есть здоровье Кассандры явно улучшилось.

Впервые за долгое время она просто очень хорошо себя чувствует.

И риск умереть в ближайшие пять секунд у нее всего одиннадцать процентов.

109

Я, наверное, судила о Киме слишком поспешно. У него много недостатков, как у всех, но есть способности и желание учиться, стать лучше.

Этот молодой бомж обладает великой мудростью, которой мне не хватало. Впитывать в себя все, что тебя окружает, так просто, что никто и не думает об этом.

Жить настоящим.

Мое «улучшенное я» обязательно будет это делать.

«Я», которое будет жить, осознавая происходящее.

110

И Кассандра вполголоса говорит о том, что ее волнует.

— А любовь, она какая?

— Что за глупый вопрос, Царевна?

— Мы говорили о пяти чувствах, а любовь — шестое. Я так думаю. Она какая? Я хочу сказать, что ты чувствуешь, физически?

Молодой кореец смотрит на нее:

— Ты глупая, что ли?

— Я не хочу умереть, не узнав этого.

Он смущенно качает головой:

— Н-ну… Как тебе описать? Сначала… ну… как сказать…

Неожиданно они слышат лай, совсем не похожий на обычный лай одичавших собак. Это визг совсем молодого щенка. Они взбираются на гору консервов и по очереди смотрят в подзорную трубу. Ким Йе Бин показывает на восток:

— Это албанцы.

Он внимательно смотрит в трубу, потом отдает ее девушке. Кассандра видит толпу людей, выстроившихся полукругом на открытой площадке. Невдалеке припаркованы большие роскошные джипы. Мужчины в темных костюмах, черных рубашках и галстуках стоят перед бараками и курят, передавая сигарету друг другу.

— Это Измир, их главный, — говорит Ким, показывая на тучного человека с тонкими усиками и напомаженными волосами.

Его пальцы усыпаны перстнями, глаза прячутся за большими солнечными очками.

— Он руководит одним из трех крупнейших центров по поставке во Францию восточноевропейских проституток. Это в основном бедные девушки, которым обещают работу секретаря в Европе. Но когда они приезжают сюда, их отправляют в эти бараки, вон там, справа. Их здесь обучают быть вежливыми с клиентами.

Так вот что такое «живой товар».

— Сейчас — не сезон. Они прибывают летом, как перелетные птицы. И тогда слышны крики.

Опять раздается лай. Кассандра видит неподалеку от людей клетки с очень большими собаками. Встревожившее их тявканье издает йоркширский терьер, мечущийся рядом с клеткой пса, похожего на льва.

На огромном животном с треугольными ушами и мощной шеей надет намордник. Чтобы с ним справиться, нужны, как минимум, два человека.

— Этого пса я знаю, уже видел его в деле. Это Аттила, один из самых свирепых питбулей. Ему обрезали уши и хвост, чтобы противнику не во что было вцепиться клыками. Он выиграл сотни боев. Он чемпион. Ставят на него очень крупные суммы. Увидишь, страсти тут разгораются нешуточные.

Девушка видит рядом с клеткой Аттилы молодого человека со светлыми напомаженными волосами, удерживающего на поводке йоркшира.

— А маленькую собачку как зовут? — спрашивает она.

— Неважно. Это не чемпион, как ты можешь догадаться.

Кассандра видит розовую ленточку на голове йоркшира.

— Албанцы воруют их у буржуев в парках, маленькие собачки должны разогревать собак перед боем, — объясняет Ким.

Два широкоплечих парня перемещают питбуля в лежащую на боку телефонную будку, быстро снимают с него намордник и захлопывают стеклянную дверь. Огромная собака начинает яростно лаять. Кабина наполнена знакомыми ему возбуждающими запахами. Он чувствует следы пота и мочи питбулей, с которыми дрался.

Потом человек с напомаженными волосами ставит маленького йоркшира с розовой ленточкой у прозрачной стенки. На этот раз Аттила реагирует по-другому. Он стучит зубами по стенке, стараясь разбить стекло. Его глаза вылезают из орбит от ярости, он испускает глухое рычание, словно запущенный на полную мощность мотор.

Но не посадят же они йоркшира в кабинку к питбулю?

— Они делают это, чтобы разбудить в нем инстинкт убийцы. Аттила разорвет в клочки маленькую собачку и возбудится еще больше, то есть преисполнится боевым духом перед схваткой с равным по силе противником.

Тявканье обезумевшего йоркшира становится громче. Мужчины в костюмах приходят в восторг от ситуации и смеются.

Почему люди так любят насилие? Даже своих детей мы воспитываем на примерах насилия и готовим к насилию. Учебники истории рассказывают лишь о сражениях, битвах, убийствах, приводят биографии полководцев. В качестве истории юным гомо сапиенс дают описания войн и ужасов, их подготавливают к очарованию смерти, которую представляют самым эффектным образом.

— Посмотри-ка, вон та здоровая собака слева будет с ним драться.

Кассандра видит похожего на Аттилу питбуля. Какой-то человек протягивает ему длинные деревянные палки, которые собака в бешенстве разгрызает в щепки. Одним движением челюстей питбуль перекусывает толстую дубинку.

— Это Блэк Киллер. Он тоже хорош. Сегодня вечером состоится интересный матч, Царевна. Аттила против Блэка Киллера. Народу будет море…

Ким говорит тоном знатока.

— Посмотри на тех парней, за бочками. Поверь мне, деньги польются рекой, ставки будут крупные.

Ошеломленная девушка с чувством удивления и ужаса следит за тем, что происходит в восточной части пустыря. Йоркшира со смешным бантиком бросают в кабину.

Едва он падает на лапки, как зубы питбуля глубоко вонзаются ему в ляжку. Брызгает кровь. Аттила уже ищет другое место для укуса, а обезумевший йоркшир визжит от боли. Аттила не хочет убивать собачку слишком быстро, он продлевает себе удовольствие, получая адреналин. Со знанием дела он наносит йоркширу несмертельные раны. Он даже сдерживает силу челюстей, чтобы не сломать жертве кости.

Охваченный паникой йоркшир скулит, призывая на помощь хозяина. Но за стеклом он видит лишь незнакомые, ухмыляющиеся лица. К тому же тесная кабинка не дает йоркширу никакой надежды убежать. Он пытается прикусить обрубок хвоста питбуля, показывая, что тоже может нападать, если его рассердить. В ответ огромный пес одним движением челюстей отрывает йоркширу заднюю лапку.

Кассандра бросает подзорную трубу и быстро сбегает вниз с горы.

— Не ходи туда, нельзя! — кричит Ким, пытаясь ее удержать.

Девушка бежит вперед и врывается в круг мужчин в черных очках, которые от изумления даже не реагируют на ее появление. Она поднимает с земли толстую железную кочергу и открывает телефонную кабинку. Питбуль выплевывает лапку йоркшира и, не понимая смысла происходящего, поворачивает голову в сторону Кассандры. Девушка, пользуясь замешательством пса, изо всех сил бьет его железной кочергой по голове.

Аттила мешком падает на землю.

Кассандра Катценберг не теряет времени даром. Не дожидаясь реакции со стороны присутствующих, она хватает липкий, красный, маленький лохматый комочек и прижимает к груди. Розовый бантик по-прежнему гордо венчает голову йоркшира, словно знамя, бросающее вызов врагу.

От удивления рот Измира открывается. Его сигарета с позолоченным фильтром падает на землю. Сказывается эффект неожиданности. А девушка отбрасывает железную кочергу и, по-прежнему прижимая окровавленного йоркшира к груди, карабкается на мусорный холм. Группа собачников, поняв наконец, что случилось, бросается вслед за ней, что-то крича по-албански.

Когда Кассандра добирается до вершины холма, Ким ограничивается замечанием:

— Тебе нравится находить истинный смысл слов, и сейчас тебе предстоит узнать значение слова «ошибка».

111

Юноша и девушка мчатся что есть духу. Их преследует десяток возбужденных албанцев.

— Ступай за мной точно след в след, ни шага в сторону, Царевна.

Ким Йе Бин увлекает девушку в узкий проход между машинами, потом хватается за какой-то рычаг, веревкой соединенный с колесом лебедки. Он тянет за рычаг, и лавина бытовых отходов немедленно заваливает проход между двумя горами мусора. Кассандра слышит лай собак и вопли людей, оставшихся по ту сторону завала.

— Видишь, Царевна, Искупление — это и деревня, и крепость. Но медлить не стоит, они рано или поздно преодолеют препятствие.

Кассандра смотрит на часы: «Вероятность смерти в ближайшие пять секунд: 16 %».

Это не значит, что опасности не существует, просто нет камер, которые могли бы показать системе, что происходит. Три лишних процента риска появились из-за учащенного пульса и из-за изменения удельного сопротивления, что Пробабилис счел признаками тревоги.

Наконец, бегом, они добираются до притаившейся за холмами деревни. Девушка показывает остальным обитателям Искупления маленький липкий теплый комочек шерсти, который она прижимала к телу на протяжении всего пути.

Фетнат, Орландо и Эсмеральда, бросив свои дела, подходят к Киму с Кассандрой.

— Ему надо помочь! — кричит Кассандра.

Йоркшир хрипит и издает жалкое, тихое тявканье. Из многочисленных ран на его теле течет кровь и пачкает руки девушки. В том месте, где ему оторвали лапку, виден осколок кости.

Эсмеральда хватает собачку за шею, приподнимает ее, разглядывает, словно не зная, какой диагноз поставить, потом, закончив осмотр, берет резак Фетната и так быстро, что никто не успевает отреагировать, обезглавливает йоркшира. Голова, украшенная розовой ленточкой, помпоном катится по земле к ногам Эсмеральды.

— Мне очень жаль, Царевна. Здесь мы такую повышенную чувствительность себе позволить не можем. Теперь он больше не страдает, а из шкурки можно сделать муфту на зиму. Или пару варежек.

Она взвешивает на ладони обезглавленное, сотрясаемое последними судорогами тельце. Кассандра, раскрыв рот, смотрит на нее, не в силах поверить в реальность происходящего.

— Мы хотели тебе доверить министерство иностранных дел, — напоминает ей Фетнат. — А ты нас поссорила и с цыганами, и с албанцами. М-м-м… думаю, тебе стоит подобрать другое занятие.

— Собачьи бои — это традиция их предков, ты должна уважать ее, — продолжает Орландо ван де Пютт, дымя сигарой.

Кассандра, выставив ногти вперед, бросается на бывшую актрису и зубами вцепляется ей в руку. Та воет от боли. Они валятся на землю и дерутся среди грязи и мусора. Мужчины не вмешиваются. Женщины таскают друг друга за волосы, царапаются, кусаются, кричат, рвут одежду.

Эсмеральда в конце концов одерживает победу, нанеся своей семнадцатилетней противнице удар кулаком в подбородок. Она встает, поправляет несколько грязных прядей, упавших ей на лоб, и торжественно произносит:

— Ну все, это была последняя капля, от которой возгорелось пламя. И искра, которая переполнила чашу. Вон. Мы больше не хотим тебя видеть, грязная маленькая засранка.

112

Я пыталась, я сделала все, чтобы добиться результата, но это уже выше моих сил. И в конце-то концов, чего можно ждать от бомжей? У них уровень сознания первобытных людей. Это агрессивные алкоголики, грубые и, честно говоря, совершенно не желающие исправляться. Успех вылазки в метро — чистейшая случайность.

Это не правило, а исключение.

Они так поступили потому, что были приятно удивлены тем, что я выбралась живой из горы кукол, в которой они меня похоронили. Но я не смогу делать вид, что умерла, каждый раз, когда нужно будет заставить их совершить добрый поступок по отношению к своим ближним.

Я ошиблась.

Это место не храм, а обычная свалка, полная органических и… человеческих отходов.

113

Кассандра Катценберг снова идет в одиночестве по проспекту Жана Жореса, ведущему к столице. И снова собирается дождь.

Дождь — это не враг. Природа — это не враг. Мои единственные враги — люди, агрессивные и трусливые. Античная Кассандра из моих снов права. Они, как страусы, предпочитают прятать голову в песок, а не встречать противника лицом к лицу.

Дождь омывает ее. Ей хочется верить в то, что он смывает с нее вонь свалки.

Я больше не хорек. Я больше не обитательница Искупления.

Она знает, что, избавившись от неприятного запаха, сможет находиться среди буржуев и не привлекать к себе внимания. Перед уходом она переоделась. Спортивный костюм, в котором она покидала свалку в первый раз, одежду в готическом духе, материнскую юбку от «Шанель», плащ и шарф, что были на ней во время набега в метро, сменило одеяние в стиле студентки-хиппи шестидесятых: большие, круглые сиреневые очки, пиратский шарфик, скрывающий ее черные, длинные, волнистые волосы, ботинки, длинная юбка и вывернутый наизнанку полушубок из овчины.

Она задумчиво огибает лужи на тротуаре и слышит, как за ее спиной шлепают по воде чьи-то ноги. Кто-то догоняет ее. Кассандра оборачивается и останавливается.

Ким, с мокрой от дождя, свисающей на лоб синей прядью, молча смотрит на нее.

— Убирайся, я не нуждаюсь ни в тебе, ни в твоей жалости, — говорит она.

Она идет дальше, Ким следует за ней. Она останавливается и снова оборачивается к нему:

— У тебя что, проблемы? Возвращайся домой!

Кассандра отворачивается и идет дальше. Обернувшись, она видит, что Ким еще здесь.

— Чего ты хочешь?

— А почему все время надо что-то объяснять?

Ким улыбается:

— Ладно, скажем, я испугался, что заскучаю без тебя в Искуплении. Надо признать, что ты всю нашу жизнь перевернула. И потом, я люблю приключения.

Кассандра смотрит на часы вероятности, которые почему-то показывают тридцать два процента.

Сейчас что-то произойдет. Он нападет на меня?

В этот момент небо освещается молнией и раздается оглушительный гром.

Часы подключены к данным метеосводок. Пробабилис знает, что я нахожусь в районе, где идет гроза. Поэтому риск погибнуть увеличился, хотя он и меньше пятидесяти процентов.

Она продолжает идти, Ким говорит ей в спину:

— Не будь идиоткой. В любом случае я тебе понадоблюсь.

Мне никто не нужен.

Она прибавляет шаг, ему приходится бежать, чтобы догнать ее.

— Что ты собираешься делать? Бродить по улицам, как бездомная бомжиха?

Плата за оседлый образ жизни слишком высока. Я не отдам свою душу в обмен на соседство с сумасшедшей истеричкой, грубияном-алкоголиком, колдуном-отравителем и…

— Это я виноват, это привел тебя в район албанцев. Я хочу искупить свою вину. Как ты сказала, каждый человек имеет право на искупление.

Кассандра пожимает плечами и делает вид, что ничего не слышала. Она идет вперед, ничего не отвечая. Ким невозмутимо продолжает преследовать ее.

— Послушай, Царевна, сначала я не мог тебя выносить. Потом ты стала меня раздражать. Потом стала вызывать у меня жалость. Потом — забавлять. А теперь, если ты уйдешь, я буду скучать без тебя.

Девушка с серыми, спрятанными за сиреневыми очками глазами даже не оборачивается.

— Думала, что я не твоем вкусе. Ты же говорил, что любишь только грудастых блондинок, которые понятия не имеют о будущем.

— Ты можешь перекрасить волосы и увеличить грудь. Мы живем в современном мире. Для амбициозных женщин нет ничего невозможного.

Ким Йе Бин обгоняет девушку, становится перед ней и натягивает майку, вынуждая Кассандру посмотреть на нее. Надпись гласит: «Жить вдвоем — значит вместе решать проблемы, которых не возникло бы, если бы вы не начали жить вдвоем».

Кассандра Катценберг колеблется, потом, в конце концов, позволяет ему идти рядом с собой.

— Отлично. Куда идем, Царевна?

114

Из-за него у меня будут одни неприятности. Но я, кажется, устала от одиночества.

115

Снаружи кирпичный, крытый шифером домик директора школы «Ласточки» кажется пустым.

— Он придет в два часа, чтобы, как обычно, поспать после обеда, — говорит Кассандра.

Но юный кореец уже изучает содержимое большого мусорного бака, который торжественно стоит у входной двери.

— Что с тобой? Сейчас не время в отбросах ковыряться.

— Ты любишь сложные слова. Царевна, вот тебе одно, которое ты точно не знаешь: рудология. Это наука, которая изучает первобытного человека по его отходам.

Лицо Кассандры выражает непонимание.

— Люди могут выдавать себя за кого угодно, но их мусор расскажет о них правду. Поэтому они его прячут в плотно закрытые, непрозрачные пластиковые пакеты. Их отбросы красноречивы. В основном все брезгуют рыться в мусорных баках, но если мы хотим твоего парня прищучить, сначала надо узнать, кто он такой. Будем хитрее.

Ким запускает руку в бак. К счастью, мусорщики его еще не опустошили.

Кассандра присоединяется к осмотру. Никто не обращает на них внимания, считая нормальным то, что бомжи копаются в мусоре.

Ким, словно археолог новейших времен, с торжествующим видом достает из бака разнообразные предметы.

— Так, напитки, уже хорошо. Шесть банок пива и бутылка виски в рабочий день. Да он, похоже, алкоголик, твой директор школы.

Насколько я помню, у него действительно все время плохо пахло изо рта.

— Презервативов нет.

Ким вытаскивает из бака картонную упаковку.

— Он ест замороженные продукты, порции маленькие. Это подтверждает мое первое впечатление: он живет один. Из пищи предпочитает мясо: сосиски, ветчина, свиная ножка.

Кассандра протягивает ему кучу журналов. Ким быстро просматривает их.

— Журналы о лошадиных бегах.

Ким находит смятые, отпечатанные на компьютере листки, которые расправляет и внимательно рассматривает. Чем дольше он их читает, тем больше проясняется его лицо.

— Есть! Мне кажется, я нащупал его слабое место. Бухгалтерия.

Кассандра едва успевает утянуть Кима за дерево. Человек в непромокаемом плаще входит в домик.

— Это он?

Кассандра кивает. Ким достает из кармана перочинный нож с множеством лезвий и поддевает язычок замка. Они входят и закрывают дверь за собой. Неслышно они поднимаются по лестнице на второй этаж и заходят в спальню. Филипп Пападакис лежит на кровати одетый, с закрытыми глазами.

Кассандра подходит к нему.

— Пора вставать, — шепчет она.

На лице Филиппа появляется гримаса отвращения, словно ему снится неприятный сон, потом он поднимает веки и узнает Кассандру. Запах прогорклого пота и гнили, впитавшийся в одежду девушки, заставляет его сморщить нос. Он приподнимается на локте, машинально трет глаза.

— Так-так, пчелка вернулась, — ухмыляется он. — В сопровождении трутня. Ты пришла сказать мне спасибо?

— Я пришла получить информацию.

Филипп Пападакис встает:

— Об античной Кассандре? О том, что такое неблагодарность?

Девушка хватает его за воротник и говорит, глядя ему прямо в глаза:

— О моей тайне, о моем секрете, о моем прошлом. Кто я, Черт побери? Что со мной сделали, почему я стала такой?

Пападакис не отвечает.

— Первая подсказка: мое имя. Вторая подсказка: мои родители. Какая третья?

— Знаешь ли ты историю…

Кассандра еще крепче стискивает его горло:

— Хватит загадок! Я хочу знать, кто я. Почему я ничего не помню о своем прошлом, почему предвижу будущее? Вы ведь знаете! Вы знаете, и вы расскажете!

Филипп Пападакис пытается высвободиться из рук Кассандры. Ким толкает его обратно к кровати.

— Мы открыли ваши маленькие секреты, — говорит он, показывая смятые листки, найденные в мусорном баке. — Мы знаем, что вы жульничаете с бухгалтерией. Вы крадете часть денег, предназначенных на школьное питание и на технику безопасности, и играете на бегах.

Директор сначала молчит, потом нехотя произносит:

— Хорошо, я расскажу вам, что мне известно о вашем персональном деле.

Они спускаются в гостиную и садятся на диваны вокруг низкого столика. Пападакис закуривает сигарету для того, чтобы заглушить воцарившийся в доме ужасающий запах.

— Ваша мама была крупным психиатром. Она специализировалась на проблемных детях, в основном больных аутизмом. Она заметила, что некоторые из ее пациентов обладают незаурядными способностями. Она первая заговорила о принципе, согласно которому «избыток чего-либо одного означает нехватку другого». Сначала Министерство Здравоохранения ее поддерживало. Изучение аутизма всегда интересовало общественные институты.

Пападакис на минуту умолкает, с наслаждением затягиваясь.

— И?.. — нетерпеливо спрашивает Кассандра.

— И ваша мать углубилась в исследования, которые должны были подтвердить ее теорию.

— Какую теорию?

— Она считала, что левое полушарие мозга угнетается правым.

— Что за тарабарщину вы тут несете! — раздраженно говорит девушка.

— Если вы хотите что-то узнать, — возражает Пападакис, — то слушайте, а не кричите на меня.

Он прав. Мне надо успокоиться.

— Наш мозг состоит из двух полушарий. Правое полушарие чувствует, левое — объясняет. Правое мыслит образами, левое — знаками. Правое подчинено ощущениям и эмоциям, левое — стратегии и логике.

— А как это связано с исследованиями моей матери?

— Она считала, что аутисты используют все возможности правого полушария. Поэтому дети, которых принимают за умственно отсталых, способны достичь результатов, немыслимых для так называемых нормальных людей. Например, некоторые аутисты могут производить чрезвычайно сложные вычисления, поскольку их левое полушарие воспринимает цифры, как музыку. Они запоминают огромные куски текстов, так как их левое полушарие получает информацию в виде целой картины, а не обособленными элементами.

Кассандра проявляет признаки нетерпения.

Да, я это знаю, я сама проводила опыты. В этом нет ничего нового. Просто обостренное внимание.

Директор продолжает:

— Когда вы видите сны, работает ваше правое полушарие, но утром, когда вы пытаетесь вспомнить ваш сон, ваше левое полушарие перепроверяет всю историю, пытаясь подчинить ее логике, сделать ее рациональным рассказом с началом, серединой и концом.

— Тонко, — не может удержаться от замечания Ким Йе Бин.

— В вашем настоящем сне герои, например, меняются головами. Левое полушарие не может такого допустить. И оно переделывает, перепроверяет, придает сну логический смысл, потому что левое полушарие все хочет объяснить, все проанализировать, все подчинить порядку. Оно обожает старые порядки и боится свободы и новизны. Это диктатор вашего разума.

— Дурацкий диктатор, — добавляет молодой человек.

— Школа, родители, среда, в которой вы живете, только усиливают влияние левого полушария на правое. Вас просят все объяснять, все обосновывать, заставляя умолкнуть ваше полушарие снов и нелогичного творчества.

Его рассказ увлекает молодых людей. Директор чувствует, что овладел инициативой, поскольку сообщаемая им информация чрезвычайно интересна.

— Ваша мать считала аутистов людьми, которые не приемлют тиранию левого полушария, которые молчат и отделяют себя от мира для того, чтобы их не вынуждали оправдывать свободу своей мысли. Ваша мать приводила в пример Альберта Эйнштейна, который практически не говорил до семи лет.

— Эйнштейн был аутистом?

— В детстве он был молчалив. Его родители, кстати, думали, что он страдает частичной немотой или, во всяком случае, разновидностью аутизма.

Кассандра поражена.

Он не говорил просто потому, что знал, как я, что слова надо экономить, что слова подменяют собой людей и явления. Ему было необходимо спокойно, не подвергаясь давлению извне, создать свой внутренний мир.

— Теория вашей матери об аутизме как о преимуществе, естественно, была плохо воспринята официальными властями. Она начала проводить эксперименты, чтобы доказать правильность своих утверждений. Она хотела продемонстрировать, что дети-аутисты умеют делать вещи, которые не под силу их так называемым нормальным сверстникам. И она нашла способ искусственно превращать детей в аутистов. Но…

Тут он осекся.

— …результаты оказались неожиданными. Произошло несколько несчастных случаев. В конце концов Министерство Здравоохранения прекратило финансировать проведение исследований. И в этот момент она встретила вашего отца, который работал в Министерстве Перспективного Прогнозирования, которое только что сам создал. Тогда ваш отец пользовался всеобщей поддержкой. Это была встреча специалиста по необычным детям и специалиста по будущему.

Кассандра сглатывает слюну.

— Ваша мать, воспользовавшись помощью и одобрением вашего отца, продолжила свои исследования. Она создала школу для одаренных детей-аутистов, финансируемую Министерством Перспективного Прогнозирования.

— Эту? — спрашивает Ким.

— Да, эту. Бывшую государственную школу «Ласточки» трансформировали по ее просьбе в школу «Ласточки» ИЦИОДА. Вы знаете, что означают эти буквы?

— Нет, — отвечает молодой человек вместо Кассандры.

— «Исследовательский центр по изучению одаренных детей-аутистов». Ваша мать придумала эту аббревиатуру. Она же предложила мне здесь должность директора.

— А вы откуда приехали?

— Я был детским психиатром и тоже занимался детьми-аутистами. Я специализировался на их лечении при помощи общения с лошадьми. Дети выздоравливали, посещая этих чудесных животных.

Он машинально гладит свой перстень с изображением лошади.

— Здесь ваша мать проводила свои знаменитые опыты.

Господи! Сейчас я наконец все узнаю.

— Она называла это ОПП, «освобождение правого полушария». Вы жили в северном крыле, а в южном никогда не бывали, не так ли? Пойдемте, я покажу вам ту часть школы, которую вы не знаете. Вы думали, что там находятся младшие классы.

Кассандра соглашается идти за Пападакисом, Ким достает нож.

— Если вы готовите какой-то подвох, я воспользуюсь этим ножом без малейшего промедления.

— Да, верю, ваша подруга тоже любит прибегать к членовредительству. Я дорого заплатил, чтобы узнать об этом.

Пападакис с гримасой боли дотрагивается до все еще заклеенного лейкопластырем уха.

Они покидают домик директора через другую дверь и входят в современное здание. Там, в большом зале, стены которого увешаны картинами и музыкальными инструментами, находятся дети примерно лет десяти. Кое-кто из них подходит к посетителям и окидывает их неподвижным, пристальным взглядом. Некоторые, словно защищаясь, поднимают руки, как будто чужаки собираются на них нападать.

— Вот они, пресловутые одаренные дети-аутисты. Нам их приводят обезумевшие от горя родители. Они считают их слабоумными или сумасшедшими. Боятся их. Капризы детей, их гнев, их агрессивность внушают родителям страх. Они опасаются, что дети могут покончить жизнь самоубийством. В других лечебных центрах детей пичкают успокоительными и пытаются хоть немного социализировать. Но мы, благодаря вашей матери, которая поняла все значение работы правого полушария мозга, обращаемся с ними по-другому. То, что везде расценивается как недостаток, здесь превращается в достоинство.

Филипп Пападакис подходит к девочке, погруженной в созерцание мухи:

— Давай сыграй нам что-нибудь, Габриэль.

Девочка, на вид лет шести, садится за пианино и играет, постепенно ускоряя темп, сложную мелодию.

— Иоганн-Себастьян Бах? — спрашивает Ким.

— Нет. Это ее собственное сочинение.

Затем директор показывает Киму и Кассандре полные удивительных красок картины в рамах:

— Эти полотна написал молодой человек девяти лет от роду. Стефан. Нью-Йоркская галерея выставит их, сообщив, что автору сорок лет, поскольку никто не поверит, что такая зрелость, такой необычный подход к творчеству возможен у ребенка.

— Я ищу совершенство, — заявляет юный художник, подстриженный ежиком. — Я не терплю приблизительности. Что вы об этом думаете?

— Красиво, — говорит Ким.

— Нет, это не красиво. Это совершенно. Все, что не совершенно, мне отвратительно. Я хочу быть первым во всем. Понимаете, во всем! Так дайте же мне достойный исходный материал, господин директор, я вынужден писать кистями для любителей. Если вы хотите, чтобы я стал самым великим, дайте мне лучшие кисти, лучшие краски и не тревожьте меня по пустякам!

Директор не обращает на его слова никакого внимания и показывает молодым людям мальчика в очках с толстыми стеклами:

— Маленький Жиль способен решать уравнения со многими неизвестными, такие, что по зубам лишь маститым математикам.

— И какова же цена их преимуществ?

— Да не особенно высокая, — говорит директор, показывая на девочку, которая, кажется, испугалась чужаков и прячет голову в подушки дивана. — Они робки. У них странные, устоявшиеся привычки. Они плохо спят. Они не выносят шума, или холода, или вида каких-то предметов. Они любят однообразную пищу, часто страдают своего рода аллергией на перемены в еде. Они сосредоточены на вещах, которые им интересны, остальное их раздражает. Они нетерпеливы и не выносят, когда их понимают не сразу. Согласитесь, это сущие мелочи по сравнению с их необыкновенными способностями.

Мальчик с большими карими глазами подходит к ним и говорит:

— Я дружу с цифрами. Моя любимая цифра — четыре. Цифра четыре такая великолепная! Если бы вы знали, на что она способна, особенно если хорошо нарисовать ее острые углы.

Не слушая его, директор подводит посетителей к портрету женщины, которую Кассандра немедленно узнает.

— Но, не остановившись на этом, София, ваша мать, пошла еще дальше. Поскольку она больше не имела возможности ставить опыты над больными детьми из государственных больниц, она решила использовать…

— Своих собственных детей, — произносит Кассандра, которая начинает все понимать.

— Именно.

Филипп Пападакис показывает на доску со списком имен:

— Сначала ваш брат.

— Эксперимент номер двадцать три? — спрашивает девушка.

— Даниэль. Он был первым ребенком, на котором ваши родители действительно проверили теорию ОПП.

Кассандра чувствует сильное волнение.

— В результате опыта ваших родителей правое полушарие его мозга стало эффективным, высокопроизводительным, свободным. Левое полушарие не требовало от него объяснений и логики. Освобожденный мозг вашего брата пошел далеко, очень далеко.

Кассандра машинально дотрагивается до своих часов вероятности.

Мой брат Даниэль — гений.

— Проблема состояла в том, что ваш брат, правое полушарие мозга которого совершенно не угнеталось левым, стал проявлять признаки психоза.

— А что такое психоз? — спрашивает Ким.

Директор смеривает молодого человека взглядом:

— Страдающие психозом люди отличаются тем, что их мозг, как бы это сказать… работает слишком быстро. Они слишком чувствительны. Они видят вещи, которых другие не замечают. Они воспринимают мир многопланово, они читают между строк. И это ясновидение вселяет в них не покой, а тревогу. Они осознают все подстерегающие нас в этом мире опасности. Они начинают всего бояться.

Я тоже в какой-то степени такая.

— Они не могут отстраниться, не могут интерпретировать, они воспринимают все буквально. Если кто-то говорит: «опускается ночь», они считают, что небо действительно может обрушиться им на голову.

— Поскольку левое полушарие не работает больше посредником, они живут, грубо говоря, на голых нервах, — пытается подытожить Ким.

— Они проникают сразу в самую суть, — поправляет его директор. — Когда они говорят, никто не может уследить за ходом их мысли, потому что они в своих рассуждениях перескакивают через несколько этапов.

— Крайности сходятся: слишком умный человек, в конечном итоге, воспринимает мир так же, как и очень глупый, — шутит Ким.

— Конечно, страдающие психозом люди не приспособлены к нормальной жизни. Обычно они не заботятся о себе, потому что тело для них не значит ничего, главное — разум.

Кассандра вспоминает о беспорядке в комнате брата на вилле родителей. Она вспоминает его лицо, закрытое всклокоченными, длинными, неухоженными волосами.

— Они грязные? — с интересом спрашивает Ким.

— Очень грязные. Иногда они отказываются мыться, потому что боятся воды. Когда они впадают в исступление, то забывают о еде, о сне, они забывают делать то, что все мы делаем ежедневно. Это люди, обладающие необыкновенной харизмой, тонким умом, особым обаянием, они внушают страх, хотя на самом-то деле они — инвалиды.

Филипп Пападакис произносит последнее слово со смесью восхищения и отвращения.

— У них бывают фазы исступления и фазы эйфории, сразу после которых они гаснут. У них перестают блестеть глаза, они совершенно отстраняются от реальности.

Как ребенок, который рисовал карту Коннектикута, чтобы дать понять, что он обрывает связь с миром.

— Никто не может повлиять на них. Они одиноки. Страдающие психозом — самые одинокие люди на свете.

Иногда они погружаются в свои грезы, что является высшей степенью обособления и ухода от мира. Это делает их… — лицо директора светится восхищением, — просто неотразимыми.

Кассандра смотрит на циферблат часов, показывающий «18 %». Она понимает, что пять процентов дополнительного риска появились благодаря учащенному от волнения пульсу. Если только один из одаренных детей, ищущий совершенства и не терпящий приблизительности, не задумал что-то опасное для их жизни.

Директор кажется погруженным в воспоминания о встречах со своими пациентами.

— И мой брат Даниэль действительно был таким?

— Даже больше. Поскольку родители, ради «Эксперимента номер двадцать три», искусственно превратили его в больного психозом.

Поведение стоящих вокруг детей кажется Кассандре странным. Ее пробивает дрожь.

— Что они с ним сделали? — спрашивает она.

Директор уклоняется от ответа:

— Они провели двадцать два опыта над пансионерами. Потом над вашим братом и над вами, Кассандра. Вы — последняя. Эксперимент над вами оказался самым успешным. «Эксперимент номер двадцать четыре».

Кассандра резко приближается к Пападакису и хватает его за руки.

— Вы мне не ответили! Как можно искусственно сделать ребенка аутистом? — кричит она. — Выкладывайте!

— Мне очень жаль, вы сами хотели обо всем узнать. Вы…

Сумасшедшая?

— …результат опыта вашей матери.

— Что это значит?

Директор холодно смотрит на девушку, затем произносит:

— Ваша мать превратила вас в аутиста, чтобы вы реализовали мечту вашего отца.

Кассандра не решается догадаться.

— Моего отца?

— Да. Вспомните, ваша мать занималась детьми, а ваш отец — будущим. Ваш отец хотел, чтобы вы предсказывали будущее. Поэтому вас назвали Кассандрой. Я вам говорил, ключ к разгадке в вашем имени. Вас окрестили так для того, чтобы у вас появился этот дар.

Что он пытается мне втолковать? Его послушать, так я не случайно ношу имя «Кассандра».

На лице Филиппа Пападакиса появляется улыбка, выражающая сожаление. Он обрел былую самоуверенность.

— Я очень рад видеть вас, мадемуазель. Вы можете не поверить, но я вас очень люблю.

Девушка выхватывает нунчаки из-за спины Кима, охватывает шею директора цепью и затягивает ее.

— Что со мной сделали для того, чтобы я стала аутистом? Говорите!

Собравшиеся вокруг дети смотрят на них с интересом. Ким удерживает руки Кассандры:

— Перестань, Царевна, ты его задушишь! Если хочешь, чтобы он заговорил, надо хотя бы дать ему такую возможность.

Филипп Пападакис пытается отдышаться. Он кашляет, набирает в легкие воздуха, медленно поднимает голову и произносит:

— Вы слишком грубы.

— Говорите — или я вас действительно задушу!

— Ваш брат… Только он знает секретную технику, которую применили к вам ваши родители. Когда я забрал вас после теракта, вы уже были такой, как сейчас, — ваше левое полушарие уже держало вас в плену галлюцинаций, освободив от всякого благоразумия. Поэтому, рассказав об имени и о родителях, с вашим третьим вопросом насчет тайны я отсылаю вас к брату Даниэлю.

— Где я могу его найти? Какой у него адрес?

— Я не знаю.

Кассандра снова берется за нунчаки.

— Мне известно лишь то, что после случая на башне Монпарнас он начал работать в Министерстве Перспективного Прогнозирования.

Дети постепенно окружают их. Ким с удивлением замечает, что они все смотрят на них сосредоточенными, острыми, почти немигающими глазами. Он редко встречал с чьей-либо стороны столь пристальное внимание. Все происходящее, кажется, очень их интересует, они впитывают максимум информации, не упуская ни малейшей детали.

116

Итак, я монстр, страдающий психозом, цирковое животное, выведенное собственными родителями для подтверждения оспариваемой их коллегами теории о полушариях мозга. А какова теория! Дать возможность правому полушарию моего мозга работать, не испытывая контроля со стороны левого.

Вот отчего я так чувствительна. Поэтому, быть может, я потеряла память, поэтому вижу будущее.

Я должна понять. Я не могу оставаться тайной для самой себя. Я должна узнать, что мои родители сделали во время «эксперимента номер двадцать четыре», до того, как окрестили меня Кассандрой.

117

Улица Сен-Доминик.

Все министерства имеют охрану и привратников, а у Министерства Перспективного Прогнозирования есть лишь стеклянная дверь, ведущая в пустынный холл. Нет ни мраморной таблички с названием, ни официальной медной дощечки. К стеклу двумя полосками скотча приклеен листок бумаги с подчеркнутой надписью: «Министерство Перспективного Прогнозирования».

Под ним — другой листок: «О графике работы осведомляйтесь у ответственных лиц в часы их присутствия».

Молодые люди проскальзывают внутрь. Они замечают камеры слежения и, прижимаясь к стенам, стараются не попадать в объективы.

На втором этаже находится зал, из которого доносится шум. Глядя по очереди в большую замочную скважину, они видят примерно двадцать строго одетых юношей и девушек, окруживших человека, который рисует на доске кривую линию.

— Можно ждать увеличения количества взрослых людей и возрастания их роли в экономике в следующем десятилетии. Кульминационной точки процесс достигнет в две тысячи тридцать шестом году. Этот год, скорее всего, обозначит общее старение французской нации…

Ким вежливо отстраняется, пропуская Кассандру к замочной скважине, и довольствуется тем, что прижимает ухо к деревянной двери.

— …создание действительно эффективного искусственного человеческого сердца продлит жизнь тех пожилых людей, которые уже должны бы были умереть. Что спровоцирует кризис в Службе социальной поддержки. Поэтому я предлагаю заморозить этот проект. Некоторые открытия в области медицины увеличивают продолжительность человеческой жизни, протекающей чаще всего в физических мучениях и по естественным причинам уже готовой прекратиться. Конечно, мне могут возразить, что пожилые люди голосуют на выборах и являются потребителями. Но я отвечу, что голосуют они всегда за самого консервативного кандидата, а потребляют мало. Поэтому я предлагаю, в целях оздоровления и активизации общества, план из трех пунктов…

— Видимо, перед нами те, кто официально обязан предвидеть будущее нашей страны. Скорее всего, выпускники ENA[20], — шепчет Ким.

— Как ты догадался?

— Они всегда составляют планы из трех пунктов. Ты брата среди них можешь узнать?

Кассандра внимательно разглядывает слушателей. Поговорив о старении населения, молодые люди упоминают о притоке эмигрантов, потом о проблеме криминогенной обстановки в пригородах, обсуждают перемещение предприятий, финансовый кризис, увеличение количества безработных, галопирующую инфляцию, цены на недвижимость, не забывая и об обеднении населения, о бомжах, о загрязнении воздуха в больших городах и о пробках на дорогах южного направления.

На доске появляются цифры, проценты, схемы, графики.

Технократы с однобоким и близоруким видением мира. Они не умеют мыслить широко и глубоко, они запоминают лишь то, что им вдалбливают в технократических школах, то, что повторяют каждый день журналисты. Это система, которая сама себя поддерживает, топчась на месте. Никакого риска. Так они уверены в том, что не покинут знакомую территорию и протоптанные дорожки. Все время одно и то же восприятие жизни.

Занятие заканчивается. Молодые люди в своей дорогой, строгой униформе встают и небольшими группами покидают зал через боковую дверь. Преподаватель остается в одиночестве. Это мужчина лет шестидесяти в вельветовом костюме, белой рубашке, подтяжках, галстуке бабочкой, маленьких очках полумесяцами и ботинках на толстой подошве. Он напоминает девушке одного американского актера.

Эдварда Голденберга Робинсона в фильме «Зеленый сойлент».

Преподаватель, кажется, обеспокоен неприятным запахом. Он ищет его источник, думая обнаружить дохлую мышь за батареей. Потом он выходит из аудитории и видит спрятавшихся за дверью Кассандру и Кима. Он испуганно возвращается в помещение, хватает телефон и говорит:

— Служба безопасности? Быстро сюда, к нам вторглись…

Но Ким уже оборвал провод.

— На помощь…

Кассандра прижимает ладонь к его рту, заставляя замолчать.

— Я не желаю вам зла. Я — дочь министра Жака Катценберга. И сестра математика Даниэля Катценберга.

Эдвард Г. Робинсон колеблется, разглядывает девушку и немного успокаивается.

— Действительно, есть фамильное сходство. Ваш брат никогда не упоминал о вашем существовании, но отец, напротив, часто о вас говорил. Скажите, что вы здесь делаете?

— Я как раз ищу своего брата.

— Его здесь нет.

— А что это за место такое, Министерство Перспективного Прогнозирования? Я о нем ничего не слышал, — спрашивает Ким.

— Как, вы не в курсе? Это министерство создал ваш отец, мадемуазель. Заметьте, оно было строго засекреченным. Ваш отец с блеском закончил ENA, но он раньше всех понял, что управлять — значит предвидеть. Действительно предвидеть. И он создал это министерство. Несколько пышное название для учреждения, во всем сведенного к строгому минимуму.

Мужчина приглашает молодых людей подняться на этаж выше, в свой кабинет. Стены комнаты украшены астрологическими рисунками в виде розеток, пересеченных разноцветными линиями. С рисунками соседствуют фотографии настоящих созвездий, сделанные космическим телескопом «Хаббл».

— Управлять — значит предвидеть. Очень часто руководители стран держали при себе астрологов, но все попытки сделать прогнозирование будущего официальным на государственном уровне с треском проваливались. Система пятилетних планов привела к голоду и коррупции в России, а также на Кубе, в Китае и во всех других странах, решивших авторитарно влиять на будущее.

— В странах с тоталитарным режимом, в общем, — уточняет Ким.

— Политики всегда с неодобрением относились к будущему. Помня об этом, ваш отец создал сначала консультативный орган, подчиненный Министерству Экономики. Его официальной задачей было прогнозирование финансовых кризисов. Затем наступил великий кризис. Мы не заметили его приближения. Это не понравилось. Министерство Экономики с нами рассталось. После этого наша консультативная служба стала сотрудничать с Министерством Экологии. Мы должны были предвидеть увеличение загазованности воздуха в городах и степень загрязнения океанов. Но экологи нам не доверяли. Тогда мы примкнули к Министерству Планирования Семьи, и нашей задачей сделалось изучение уровня рождаемости и определение количества пожилых людей, уход за которыми ляжет на Службу социальной поддержки. Тут мы опять высказали некоторые соображения, и опять не угодили. И даже вызвали раздражение. Затем мы стали независимым министерством. Чем громче звучало наше имя, тем меньше средств оказывалось в нашем распоряжении. Вначале нас было семеро, потом — пятеро. Под конец нас осталось трое. Ваш отец, секретарша и я. Мы — самое маленькое министерство, работающее с самым скромным финансированием. Наш бюджет в десять раз меньше, чем у Министерства по Правам Человека, безо всяких преувеличений. Чтобы расширить простор для действий ваш отец создал политическое движение под названием: «Реабилитация будущего». Что опять вызвало раздражение. И нам не увеличили, а еще больше сократили бюджет.

Человек в очках-половинках бросает взгляд в окно.

— А что это было сейчас за совещание специалистов? — спрашивает Ким.

_ Это студенты ENA. Они приходят сюда и анализируют свое видение политического будущего. Перспективное прогнозирование — факультативный предмет, изучение которого дает им два дополнительных балла из ста пятидесяти, необходимых для выпускного экзамена. Они выбирают из многих необязательных предметов: туризм, налоги на профессии, нотариальное заверение документов, кадастр, управление манифестациями, изучение чиновничьей униформы или… будущее.

— И им интересно? — спрашивает Ким.

— Еще бы. Скажем, что участие в кружке размышлений о будущем кажется им престижным. И является последним оправданием нашего существования: мы развлекаем студентов…

Он вздыхает.

— Да, конец Министерства Будущего печален. Но ведь футурология никогда не пользовалась популярностью в этой стране. Вы читали опросы общественного мнения?

Кассандра вспоминает о том, что говорил ей Орландо:

— Семьдесят пять процентов французов боятся будущего, а шестьдесят два процента предпочитают вообще о нем не думать.

— А вы сами-то кто? — спрашивает Ким.

— В тот момент, когда господин Катценберг создавал это министерство, я был — не смейтесь! — редактором рубрики гороскопов в крупном еженедельнике. Будущее, пусть даже индивидуальное, являлось моей профессией. Я познакомился с вашим отцом на сайте футурологии. Он счел, что я даю наиболее эффективные и наиболее верные прогнозы, выбрал меня среди всех остальных претендентов и неожиданно предложил перейти к нему. В этом весь Жак. Он судил не по дипломам, а по проделанной работе и по степени энтузиазма. С тех пор я оставался рядом с ним.

— Вы один в этом здании?

— Да, я последний из могикан. Министерство Финансов отказало нам в кредитах, поскольку считает нас «радужными мечтателями». Особенно меня, поскольку я не закончил ни ENA, ни другой престижный университет. Поэтому я и выкладываюсь во время занятий. Я втайне надеюсь, что, когда кто-нибудь из моих студентов окажется у кормила власти, он вспомнит о гибнущем министерстве и поможет ему деньгами.

Человек тихонько смеется.

— Пока эти студенты ответственностью не облечены и могут посещать «министерство радужных мечтаний». Потом они станут серьезными людьми и будут руководить только ближайшим будущим, потеряв всякий интерес к перспективам, превышающим три года. Они даже забудут о том, что когда-то приходили сюда. Они словно устыдятся того, что размышляли о будущем!

— И вы занимаетесь только этим? Ведете кружок размышлений для студентов ENA? — спрашивает кореец.

— Еще мы публикуем ежегодный отчет с прогнозами, который никто не читает. Честно говоря, мы тратим больше времени на нашу гибнущую бухгалтерию, чем на анализ блестящего будущего этой страны. Ах, никто и не подозревает, что нищета может затронуть даже министерство. Доказательство: вы беспрепятственно можете проникнуть в наши помещения. Проходной двор. Ах… Будущее уже не то, что было раньше.

— Как мне нравится эта фраза, — бормочет Ким, уже мечтающий написать ее на майке.

— А мой брат?

— Он последний служащий нашего министерства. После смерти вашего отца администрация не могла не принять его на работу. Но это временно. Вот в чем парадокс: Министерство Будущего воспринимается как древний мир с двумя последними динозаврами, вашим братом и мной.

Он грустно улыбается, что еще больше увеличивает его сходство с Эдвардом Голденбергом Робинсоном в финальной сцене «Зеленого сойлента».

— Пойдемте. Я покажу вам другие залы нашего мини-министерства.

Он проводит молодых людей в смежную комнату.

— Это библиотека, собранная вашим отцом.

Он открывает один за другим железные шкафы, набитые старинными изданиями.

— Во все времена человек пытался узнать свое будущее. Биографии самых великих предсказателей находятся здесь.

Он вытаскивает из пыльной стопки книг том под названием «Дельфы» в потрескавшемся переплете.

— Во времена древних греков дельфийская пифия стала практически официальным институтом. Весь город занимался гаданием. Разброс цен был огромный. Начиная с гадалок на дороге, ведущей к храму, и заканчивая самой Пифией, толстой полубезумной женщиной, которая прорицала грядущее, испуская пронзительные крики. Она предсказала Александру, что он завоюет весь мир. А римляне узнавали будущее, наблюдая за полетом птиц.

Само слово «авгур» означало «наблюдающий за птицами».

— У нас в Европе были Нострадамус, Калиостро, Сен-Жермен. Но самым сильным из них, на мой взгляд, являлся мой предок, Жан де Везле.

Человек в очках-половинках гордо демонстрирует молодым людям текст на пергаменте.

— Подумать только, в тысяча шестьдесят шестом году он предвидел все! Он предсказал, используя язык своего времени, конечно, появление к двухтысячному году загрязнения окружающей среды (вода и воздух будут отравленными), терроризм (во имя своего бога они начнут убивать без разбора женщин и детей), Интернет (люди смогут разговаривать, находясь в разных частях света), СПИД (заниматься любовью станет смертельно опасно). Неплохо, а? Я так горд тем, что являюсь его дальним потомком… Господи, да я же не представился. Мое имя — Шарль, Шарль де Везле.

— Очень приятно, — улыбается кореец. — Ким Йе Бин.

Мужчины обмениваются рукопожатием. Кассандра изучает книги и вдруг застывает перед томом с надписью на корешке: «Пророчества Даниила».

— Ах! Вы его нашли… Это не случайно. Жак, ваш отец, сознательно назвал вашего брата в честь великого пророка былых времен…

Видя удивленные лица молодых людей, специалист по гороскопам продолжает:

— Даниил. Пророк Даниил. Вы о нем не знаете? Это было очень давно. Году примерно в пятьсот восемьдесят седьмом до рождества Христова, в Месопотамии, точнее, в Вавилоне. Однажды ночью царь Навуходоносор увидел странный сон и попросил жрецов догадаться, что ему приснилось, а потом растолковать сон.

Навуходоносор… но это же название моей любимой оперы Верди… «Набукко».

— Никто из жрецов не смог догадаться, что за сон видел царь, и он велел их всех казнить. Тогда один из министров сказал Навуходоносору, что пленный еврейский царевич очень хорошо толкует сны. За ним послали, и тот объявил, что царю приснился колосс с золотой головой, серебряным телом, железными чреслами и глиняными ногами.

— Мне кажется, я слышал эту историю про колосса на глиняных ногах, — бормочет Ким.

— Царь Навуходоносор признал, что видел действительно именно этот сон, и попросил истолковать его. Царевич Даниил рассказал, что они сами живут во времена золотой головы, в эпоху чудесной вавилонской империи (он умел льстить, чтобы выжить). Ее сменит другая империя, серебряная, потом третья — железная, и все они погибнут, когда настанет время четвертой, глиняной империи.

— Что это значило?

— Даниил пояснил так: «Один из моих еврейских братьев придет и распространит великое учение, призывающее не к войне, а к миру, и все империи войн погибнут».

— Что и сделал Иисус Христос, — подытоживает Кассандра. — Следовательно, Даниил действительно был великим пророком…

— Я думаю, что Даниил все придумал. Его история про колосса на глиняных ногах имела оглушительный успех во всем Средиземноморье. Она повлияла на все местные религии и культы.

— Невероятно! — восклицает Ким, который начинает понимать, что к чему.

— И…

— И они сами все устроили так, чтобы популярное пророчество сбылось.

Кассандра вспоминает слова Грациэллы, цыганского астролога: «Услышавшие предсказание делают всю работу сами, если действительно хотят, чтобы пророчество стало реальностью».

Вот оно, могущество прекрасных историй.

Последний служащий Министерства Перспективного Прогнозирования продолжает:

— Во времена Иисуса Христа более тысячи двухсот мессий считали, что пророчество Даниила говорит именно о них, |и это только в Иудее. Тысяча двести конкурентов! И лишь после смерти Иисуса Савл из Тарса, также известный как святой Петр, объявил, что именно Христос явился разрушителем глиняной империи, о которой упоминал пророк Даниил.

— Так, значит, это Даниил запрограммировал нашу историю на две тысячи лет вперед!

Шарль де Везле кивает:

— Хорошая шутка, не так ли?

Кассандра кажется глубоко взволнованной.

— Это также означает, что наши сегодняшние предсказания создадут завтрашний мир.

— Действительно, достаточно того, чтобы многие люди в них поверили.

— То есть, если мы вообразим ужасное будущее, оно осуществится, а если вообразим прекрасное, то осуществится прекрасное.

— Именно так. Наши сегодняшние мечты создают завтрашнюю реальность. Кстати, все, чему мы радуемся сегодня, воображали себе наши предки, не так ли?

Молодые люди переваривают это сообщение.

— А я действительно видела будущее, — говорит Кассандра. — Я его не придумала, я его видела во всех подробностях еще до того, как оно свершилось!

Шарль де Везле делает гримасу, выражающую сомнение, но не решается спорить с девушкой. Та тем временем изучает обложку книги «Пророчества Даниила».

— Где он сейчас?

— Он умер и похоронен в Вавилоне, на территории современного Ирака.

— Нет, я спрашиваю о своем брате Даниэле. Где он?

— Он должен был прийти на собрание молодых прогнозистов. Не знаю, почему его нет. Ваш брат, честно говоря, малопредсказуем.

Собственная шутка, кажется, приводит его в восторг.

— А вы знаете его адрес? — спрашивает девушка.

118

Союз министра прогнозирования и детского психиатра для проведения экспериментов над детьми-аутистами.

А потом над собственными детьми!

Для того чтобы они предсказывали будущее.

Просто бред.

Мне стало бы смешно, не будь я их жертвой.

119

Сена огибает остров Иль-о-Синь, на котором, словно фигура на носу корабля, возвышается скульптура в виде коронованной женщины, поднимающей вверх факел свободы. Это уменьшенная копия знаменитой нью-йоркской статуи. Голуби по очереди обливают пометом этот символ человеческого тщеславия. Прямо напротив острова тянутся ввысь башни небоскребов, развернутые фасадами к Сене.

Квартира Даниэля Катценберга находится в одной из этих башен, рядом с Домом Радио. Башня Горизонт.

Ким и Кассандра преодолевают первое препятствие, вбежав в подъезд следом за вошедшим туда человеком, и оказываются в холле, перед кнопками звонков с именами жильцов. К счастью, камера интерфона не работает. Они нажимают на звонок с надписью «Даниэль Катценберг», но никто не отвечает.

Ким пробует позвонить наугад.

— Кто это? — спрашивает мужской голос.

— Почтальон, — отвечает Ким.

— Чего вы хотите?

— Э-э… заказная посылка.

Секундное промедление. Они чувствуют, что мужчина колеблется, но он не открывает.

Ким Йе Бин звонит в следующую квартиру.

— Кто это? — спрашивает голос пожилой женщины.

— Пожарные, — низким голосом говорит Ким.

Снова сомнение, им не открывают. Ким пробует третий раз.

— Кто это?

— Полиция. У нас есть удостоверение, впустите нас, пожалуйста.

Попытка остается безуспешной. В конце концов, счастья решает попытать девушка.

— Кто это? — спрашивает чей-то приятный баритон.

— Это я, — отвечает Кассандра.

Дверь открывается. Ким восхищен.

Слова «Это я» напоминают каждому о том, кого он ждет, и вызывают гораздо меньше недоверия, чем ответы почтальонов, полицейских и пожарных.

На шестом этаже они находят дверь с инициалами «Д. К.» на табличке. Позвонив и постучав безо всякого результата, Ким достает свой перочинный нож с множеством лезвий и начинает работать над замком. Язычок поддается без труда.

Они входят в квартиру.

Внутри Кассандру встречает тот же хаос, который она наблюдала в комнате брата и в его рабочем кабинете. Но здесь есть еще множество разных интересных штук. К стене напротив входа прикреплен большой плакат-фотомонтаж, изображающий деревню на Луне. Многочисленные летающие и передвигающиеся по поверхности Луны машины окружают прозрачный купол, под которым видны пешеходы. Рядом другой фотомонтаж, представляющий город, тоже под куполом, но на дне океана.

— Подождем его, он должен скоро прийти, — предлагает Кассандра.

Зайдя в комнату, расположенную справа, Кассандра трогает пластиковые макеты космических кораблей, статуэтки инопланетян. Повсюду лежат книги о пророчествах, о великих предсказателях, о методах предугадывания будущего. Много книг о пророчествах Даниила.

Как и я, он хотел узнать историю своего знаменитого античного тезки.

И конечно, она видит огромное количество научно-фантастических книг и фильмов.

Ким идет на кухню и роется в мусорном ведре под раковиной.

— Когда ты приходишь в гости, ты первым делом знакомишься с мусором?

— Это то, что нельзя скрыть… Нам это уже один раз помогло, правда? Вот посмотри-ка. Твой брат очень нервный парень.

— Как ты догадался? — спрашивает Кассандра.

— Он грызет ногти.

Ким продолжает расследование.

I— Он суеверный.

Кореец показывает Кассандре журнал с гороскопом, в котором подчеркнут знак Тельца.

Кассандре приходит в голову, что Ким, в конечном итоге, действует подобно охотникам из лесов Амазонии. Те черпают информацию о зверях, которых хотят поймать, рассматривая и нюхая их испражнения.

Наши отходы нас выдают.

Молодые люди устраиваются в гостиной и ждут возвращения Даниэля.

— Ты веришь в гороскопы, Царевна? — спрашивает Ким.

— А ты, Маркиз?

Ей начинают нравиться их титулы.

— Нет конечно. У тебя какой знак?

— Дева, — отвечает Ким.

— Естественно, Девы не верят в гороскопы, — шутит девушка.

Молодой кореец не сразу понимает, потом смеется. И бросает одну из своих любимых фраз:

— В любом случае, быть суеверным — к беде.

Кассандра открывает холодильник и находит десяток упаковок сурими, баночки с гуакамолой и корнишонами. Никакой другой еды нет.

Вот как, он тоже избирателен в пище.

— Знаешь, о чем я думаю?

— Дай-ка я догадаюсь. О неизбежном теракте?

— Нет, о горячей ванне. Я в последний раз принимала душ на заброшенной вилле, вода была ледяная.

Девушка идет к ванной комнате. Она бросает под струю шарики для пены, с наслаждением погружается в воду и закрывает глаза.

Как же хорошо быть чистой. Люди, имеющие возможность мыться каждый день, не понимают своего счастья.

Когда она открывает глаза, Ким уже резвится в воде рядом с ней. К счастью, густая пена скрывает их наготу.

Сначала Кассандра хочет убежать, но тут же понимает, что, если она встанет, Ким увидит ее голое тело. Эта мысль приводит ее в ужас. К тому же сверхсовременная ванна достаточно просторна, чтобы их тела не соприкасались.

Главное, чтобы он не нарушал моего личного пространства.

Молодой человек замечает какую-то кнопку и нажимает на нее. Насос немедленно начинает наполнять ванну пузырьками.

Объем пены растет. Ким нажимает на другую кнопку, и в ванной зажигаются светодиодные лампочки. Еще одна кнопка, и пространство мини-бассейна заполняет расслабляющая мелодия, передаваемая радиостанцией классической музыки. «Весна», из «Четырех времен года» Вивальди.

— Давай опять займемся медитацией, откроем пять окон, Царевна? Мне так понравилось, как мы делали это в последний раз…

Она закрывает глаза.

— Я слышу музыку Вивальди. Слышу шум насоса, слышу звук лопающихся пузырьков. Я слышу твое дыхание. Чувствую запах пены для ванной. Чувствую запах твоего пота. Чувствую, как горячая вода ласкает мое тело, как его щекочут пузырьки, чувствую…

Он нарушил мое личное пространство…

— Убери свою ногу, Маркиз, я тебе не разрешала меня трогать!

— Я чувствую прикосновение пены к моей коже. Кассандра открывает глаза.

— Я вижу тебя, твоя сияющая физиономия выражает удовольствие оттого, что ты здесь находишься, — говорит она.

Джеки Чан с синей прядью в кастрюле с кипящей водой.

— Как мне хорошо сейчас! — восклицает Ким. — Я так давно не принимал ванну. Я даже забыл, как это приятно. Нам хорошо, правда?

Выражение лица Кассандры кажется задумчивым.

— Что случилось, Царевна? Мы лежим в горячей воде, нас ждет расследование, мы сделаем открытие в футурологии… что тебе не нравится?

— Мои родители назвали брата Даниэлем, чтобы он стал пророком, и он им стал. Меня окрестили Кассандрой, чтобы я уподобилась античной Кассандре, и я предвижу несчастья. Они не спросили нашего мнения, они сделали из нас цирковых животных.

Ким смущенно опускает голову.

— Ты что, не понимаешь? — продолжает она. — Будущее предсказать невозможно. Все астрологи — мошенники. Даже мой брат ничего не предсказывает, он только рассчитывает вероятности. А я… я действительно видела будущее во всех подробностях. Значит, я одна могу его увидеть. Что-то у меня в мозгу изменили. Обещай мне, что ты без колебаний убьешь меня, если поймешь, что я сошла с ума.

— Нет. Я не буду этого делать.

— Я так и думала, ты — не настоящий друг. Тебя смущает сеппуку? Тогда к черту ритуалы. Ты можешь просто задушить меня нунчаками, если так тебе больше нравится.

— Послушай, если поразмыслить, быть ненормальной не так уж страшно. Я могу, в крайнем случае, сесть напротив тебя, если замечу, что разговариваешь сама с собой. Получится, что ты разговариваешь со мной.

В этот момент они слышат щелчок поворачивающегося в замке ключа. Кто-то входит в квартиру. Кассандра тут же хватает банный халат и выскакивает из пенной воды, уже не заботясь о том, что ее видит Ким.

Какая-то фигура стоит в конце коридора у входной двери.

Они с Кассандрой видят друг друга.

Даниэль.

Это нескладный взрослый мужчина, похожий на высокого подростка. Слишком широкая, некрасивая одежда висит на нем как на вешалке. Его длинные, всклокоченные волосы напоминают шерсть йоркшира, которого она пыталась спасти.

— Даниэль!

Он видит девушку, застывает от изумления, и после недолгого колебания бросается обратно к лифту. Кассандра, босая, в банном халате, мчится за ним. Двери лифта закрываются прежде, чем она успевает догнать брата.

Она садится в соседний лифт. Спустившись на первый этаж, она видит вдалеке его удаляющуюся фигуру. Она преследует его. Даниэль садится в маленькую машинку «смарт», припаркованную во втором ряду у набережной Сены, и уносится прочь.

Кассандра останавливается в отчаянии. И тут чей-то голос за ее спиной произносит:

— Садись, быстро!

Девушка с большими серыми глазами оборачивается и видит Кима, одетого в такой же банный халат и оседлавшего только что украденный трехколесный мотороллер «Веспа Мр3». Она прыгает на заднее сиденье, Ким нажимает на газ. Они мчатся по набережной.

120

Он узнал меня!

Почему родной брат не хочет меня видеть? В его поведении есть что-то ненормальное.

«Невроз»?

Нет, он что-то знает. Что-то, чего я по-прежнему знать не должна. Или, во всяком случае, он считает, что не должна.

121

Кассандре холодно, она прижимается к Киму. Маленький электрический «смарт», несмотря на слабый мотор, уверенно петляет между машинами. Киму с большим трудом удается не упустить его. Они огибают пешехода, грузовик, машину, автобус, мотоцикл, по встречной полосе поднимаются вверх по улице, заезжают на тротуар, едва не врезаются в фонарный столб, велосипед, грузовой автомобиль, разгружающий продукты, такси, из которого выходит ссорящаяся парочка, машину «Скорой помощи», которая приехала за кем-то, кому уже не помочь.

«Смарт» тем временем превращается в маленькую светящуюся точку, дразнящую их издалека.

Доехав до Дома инвалидов, машина поворачивает и растворяется в быстром потоке автомобилей. Вскоре перед ними возникает башня Монпарнас.

Молодые люди видят, как Даниэль Катценберг останавливает машину на улице Депар, у входа, ведущего к лифтам, и устремляется в здание. Они бросают мотороллер, бросаются за ним, и замечают, как он садится в лифт, идущий на последний этаж.

Не обращая внимания на изумленные взгляды окружающих, босые молодые люди в банных халатах расталкивают толпу и запрыгивают в кабину ближайшего лифта. Они видят надпись:

«Не нажимайте на кнопки, кабина придет в движение самостоятельно».

Но ничего не происходит.

Кассандра вспоминает фразу из научно-фантастического рассказа:

«В принципе все включается автоматически, но если вы действительно хотите, чтобы машина заработала, нажмите лучше на кнопку».

И поскольку она ненавидит бездействие, то долбит по всем кнопкам сразу. Кабинка вздрагивает и в считаные доли секунды взмывает к вершине башни. Они попадают в туристическую зону закусочных и киосков с открытками. Посетителей нет. Стрелка указывает путь на террасу с панорамным видом.

Даниэль наверху.

Девушка, подчиняясь интуиции, увлекает своего товарища по приключениям к лестнице. Белые цифры на полу обозначают высоту относительно уровня земли: 197 метров, 200 метров, 210 метров. Они открывают металлическую дверь и выходят на огибающий террасу балкон. Как всегда на такой высоте, громко завывает порывистый ветер.

Металлическая решетка высотой в два с половиной метра, увенчанная загнутыми внутрь пиками, должна охлаждать пыл самоубийц, добравшихся до края площадки. На цепи висит красная табличка: «Опасно для жизни». Снизу еще одна: «Проход запрещен».

Дальше написано: «Пожарный выход».

Они перелезают через железную стену и оказываются перед рельсами, по которым движется кабинка мойщиков окон. Она похожа на маленькую лодку прямоугольной формы, которую держат два стальных троса, прикрепленных по бокам.

Позади рельсов находится темно-серый металлический бортик. Порывы ветра усиливаются. Кассандра и Ким оглядываются, но не видят никаких следов Даниэля. Кассандра наклоняется над бездной.

Вряд ли он спрыгнул вниз. Не во второй же раз.

— Если бы он бросился с башни, то наверняка кого-нибудь бы убил, — успокаивает ее Ким. — Ты видела, какая там толпа. Даже толстяк не смягчит падение тела с такой высоты. Получилось бы как минимум двое погибших. Помню, я читал в Интернете, что в Праге есть мост самоубийц, а под ним располагается очень богатый квартал. Там даже снизилась стоимость за квадратный метр жилья, столько самоубийц с неба падало.

Кассандра ничего не отвечает. Она замечает видеокамеру. Смотрит на часы. «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 41 %».

Если бы я поставила ногу на металлический бортик, проценты перевалили бы за пятьдесят.

— Здесь есть следы, — объявляет Ким.

Они снова перелезают через железную стену, идут по отпечатавшимся на полу следам и доходят до двери, на которой висит табличка: «Только для сотрудников службы уборки».

Дверь не заперта. Они проникают в темный пыльный коридор, в конце которого находится еще одна дверь. «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 18 %».

Не опасно, можно войти.

Они открывают новую дверь, потом следующую… и наконец попадают, в освещенную комнату. Это настоящая лаборатория. Они замечают человека, склонившегося над какой-то клеткой. Человек резко оборачивается и видит их.

122

Это не Даниэль.

123

Шарль де Везле удивлен, что они босые и одеты в банные халаты, но старается скрыть свои эмоции.

— Где мой брат? — спрашивает Кассандра.

— Что вы здесь делаете?

— Мы преследовали его. Эта дверь была открыта.

Специалист по гороскопам задумчиво смотрит на них, потом пожимает плечами:

— М-м-м… я, кажется, понимаю. Он сделал это нарочно.

— Что, простите?

— Даниэль хотел, чтобы вы пришли сюда.

— Зачем?

— Чтобы поговорить со мной именно в этом месте. Чтобы заставить меня рассказать вам больше.

— Где мой брат? — повторяет девушка.

— А он уже ушел.

Он показывает на дверь лаборатории, ведущую на балкон.

— Бесполезно догонять его, он уже далеко. Но он кое-что оставил. Зная его, я понимаю, что это вам.

Он протягивает молодым людям запечатанный конверт. Кассандра разрывает бумагу, достает свернутый вчетверо листок и читает:

«Она вошла в комнату и удивилась, увидев Шарля де Везле. Она спросила, где ее брат, и Шарль уверил ее, что он уже ушел. „Куда?" — спросила она. „Туда", — ответил Шарль. Он показал на запасной выход и добавил: „Бесполезно его догонять. Вы не найдете его там, куда он ушел". Тогда Кассандра окинула лабораторию взглядом и решила поговорить с Везле, чтобы попытаться понять».

Девушка с большими светло-серыми глазами складывает листок.

— Ну и что он вам пишет?

Кассандра не отвечает. Шарль де Везле пожимает плечами:

— Он обожает так делать. Описывать будущее на обрывках бумаги и оставлять повсюду. Самое ужасное, что научил его этому я, когда он пришел работать в Министерство Перспективного Прогнозирования.

Кассандра осматривает помещение. Она видит аквариум с табличкой: «Пираньи». Рядом график в виде кривой с надписью: «Вероятность умереть для человека с весом более X кг, погрузившегося в аквариум более чем на Y минут: Z». Рядом — подчеркнутое математическое уравнение, заканчивающееся формулой вероятности быть съеденным пираньями.

Поодаль стоит второй аквариум с табличкой: «Тарантулы из Новой Гвинеи». Он полон больших пауков, копошащихся на подстилке из листьев. Рядом, на миллиметровой бумаге, график в сопровождении уравнения, выводящего вероятность смерти человека, попавшего в аквариум с тарантулами.

Рядом с аквариумом находится клетка с возбужденными, попискивающими крысами.

— Даниэль страшно увлечен составлением предсказаний, связанных с различным риском, — говорит Шарль де Везле. — Однажды он сказал мне: «Не знаю, как рассчитали то, что человек, находящийся на полосе срочного торможения на автостраде, остается в живых в среднем около двадцати минут!»

Кассандра рассматривает стены, увешанные бумагами с расчетами.

— Вот его работа о молнии.

Шарль де Везле показывает на фотографию, рядом с которой висит доска, исписанная уравнениями с многозначительными названиями: «Вероятность того, что молния поразит данного индивидуума», «Вероятность гражданской войны», «Вероятность загрязнения грунтовых вод», «Вероятность наводнения, вызванного дождями».

— Даниэль изучает вероятности возникновения опасности в быту, риск прихода военной диктатуры, риск возникновения взрыва на атомных электростанциях. Он старается уложить в уравнения и ближайшее будущее, и будущее средней удаленности, и далекое будущее. Он считает, что вероятности могут предсказать все. Мы с Даниэлем и вашим отцом представляли три взаимодополняющих пути понимания будущего. Ваш отец анализировал экономические и политические циклы. Ваш брат моделировал их при помощи математических уравнений.

— А вы?

— А я использовал астрологию. Я был иррациональной тенденцией в нашем трио.

А я — четвертый путь: зловещие видения.

Ким показывает на огромный непонятный предмет, мелькающий разноцветными лампочками:

— А это что?

— ПРОБАБИЛИС. Большой электронный калькулятор, высчитывающий вероятность выживания «абонентов».

Шарль де Везле показывает на свое запястье:

— У меня такие же часы, как у вас, но я лично верю им всего лишь наполовину. Футурология частично опирается на веру. Чем сильнее вера, тем лучше она работает. Как с самолетами.

— С самолетами? Какая у них связь с верой? — удивляется молодой кореец.

— Я, например, боюсь летать на самолетах. Я уверен, что эту груду железок держит над облаками лишь вера пассажиров. Достаточно одному подумать: «Все-таки не может быть, чтобы какая-то жестяная трубка, полная людей и чемоданов, была легче воздуха…» — и самолет падает.

Шарль де Везле теребит свои часы.

— То же самое и с часами вероятности. Я вижу уравнения вашего брата, но я в них не верю. Я считаю, что будущее не упрячешь в математические формулы, даже самые сложные…

И неожиданно добавляет:

— Но, должен признаться, они придают мне уверенности. Не могу удержаться от мысли, что если бы они действительно помогали, это было бы великолепно. И цифры на экране все время меняются. Возникает впечатление, что Бог смотрит на тебя и предупреждает об опасности. На мой взгляд, это, в конечном итоге, чисто мистический предмет. Как амулеты, обереги и медальоны с изображением святых.

— Во что же вы тогда верите, господин астролог? — спрашивает Ким.

Взгляд Шарля де Везле неожиданно проясняется.

— В звезды! Потому что астрология — это истинная наука.

— Только не говорите мне, что по созвездиям вы видите будущее людей! — говорит Ким с иронией. — Хорошо известно, что восприятие созвездий субъективно, в одном знаке смешаны звезды, планеты, галактики и светящиеся тела, находящиеся от нас на разном расстоянии. Они сгруппированы по случайному принципу, просто потому, что с определенного угла наблюдения с Земли кажутся стоящими рядом.

Шарль де Везле пожимает плечами, берет переносной телескоп «целестрон» и приглашает Кима с Кассандрой выйти наружу. Они поднимаются на смотровую площадку, которая является самой высокой точкой башни Монпарнас. В этот поздний час площадка пустынна.

Человек в вельветовом костюме устанавливает телескоп. Несколько голубей, расположившихся на телефонных кабелях, улетают. Снизу доносится далекий шум уличного движения.

— Когда-то, сударь вы мой любезный, астрология являлась официальной наукой. Такие люди, как Архимед, Коперник, Ньютон, Галилей, Аверроэс, Спиноза и многие другие, изучали звездное небо для того, чтобы понять людские судьбы. Вы что же думаете? Что для гороскопов, которые я, кстати, продолжаю публиковать в разных журналах, предсказания из пальца высасываются?

— Именно так, — утверждает Ким.

— Разуверьтесь. Я готовлю предсказания для каждого знака так добросовестно и тщательно, что вы и представить себе не можете. Кстати, отец Кассандры взял меня на работу как раз после того, как я рассказал ему об астрологии майя.

— Майя?

— Совершенно верно. Моя мать была мексиканкой, родилась в Юкатане и происходит, по всей видимости, как раз от индейцев майя. Поэтому я хорошо изучил их культуру. У майя астрология считалась официальной наукой.

Молодые люди слушают как завороженные, не шевелясь.

— Майя жили за две тысячи лет до нашей эры.

То есть гораздо раньше еврея Даниила и троянки Кассандры.

— Их архитектура, медицина, технологии значительно опережали развитие других стран. В чем-то они даже превосходили современную науку… Каждый день ученые делают новые открытия, касающиеся этой исчезнувшей цивилизации. Одним из самых удивительных явлений в устройстве их жизни, несомненно, было то, что позднее назвали «песнями майя».

Он переводит дух от волнения при одном упоминании этого термина.

— Это, скажем так, моя специальность. Майя превратили астрологию, то есть предсказание будущего, в науку, управлявшую всей их жизнью. При рождении каждого ребенка официальные специалисты, государственные чиновники по звездам на небе, создавали астрологическую карту младенца. По ней они предсказывали его судьбу, его личное будущее. У майя искусство гадания являлось не только признанным, но и определяющим фактором, влияющим на весь комплекс экономической, политической и социальной жизни общества.

— Суеверие, возведенное в ранг гражданского долга? — насмешливо спрашивает Ким.

— Астрологи были богаты и могущественны, никто и не думал смеяться над ними или ставить их предсказания под сомнение. В то время Министерство Перспективного Прогнозирования являлось самым важным из всех. В нем работало много народа, это я вам могу гарантировать.

Молодые люди слушают с неослабевающим вниманием. Они дрожат от холода в своих банных халатах на такой высоте, но любопытство оказывается сильнее. Шарль де Везле продолжает:

— Итак, в результате наблюдения за звездами в день рождения младенца астрологи сочиняли песню с совершенно недвусмысленным содержанием. В ней говорилось, например, какой будет профессия ребенка, когда он встретит свою любовь, сколько у него родится детей.

— Что позволяет сэкономить на советниках по профориентации и на матримониальных конторах, — не может не съязвить Ким.

— А поскольку его будущая жена также получала песню, регулирующую ее жизнь, она все устраивала так, чтобы встретить того, кто назван ее мужем, в тот день и в том месте, которое указали астрологи.

— Тонко.

— И они заводили именно столько детей, сколько предсказали астрологи. В конце каждого куплета астрологи даже уточняли, в каком возрасте и при каких обстоятельствах проживший жизнь человек умрет. Если смерть должна была произойти в определенном месте в результате столкновения двух тележек, человек устраивал это столкновение.

— Но это же глупо, — восклицает Ким.

— Нет, это придает уверенности. Они действительно знали свое будущее. И поскольку все предпринимали максимум усилий для того, чтобы предсказания сбылись, они и сбывались.

— Что избавляло от страха перед неизвестностью, — добавляет Кассандра.

— Да, но если все уже заранее предрешено, нельзя удовлетворить свои амбиции, нельзя рискнуть.

— Наоборот, и амбиции, и рискованные ситуации тоже были предсказаны. Что заставляло трусов действовать, — поправляет Шарль де Везле.

Внизу тысячами огоньков мелькает Париж, свидетельствуя о суетливой жизни тех, кто ползет по асфальту. Эти искры, смешиваясь со светом звезд, отражаются в глазах Шарля де Везле.

— Каждый вечер, укладывая ребенка спать, родители пели ему его песню для того, чтобы она раз и навсегда отпечаталась в его сознании. Ребенок повторял куплеты, напоминая себе о том, что ждет его в будущем.

— Как будто тебе рассказывают фильм еще до того, как ты его посмотришь, — замечает Ким. — Мне кажется, так пропадает эффект неожиданности.

— А если астрологи ошибались в предсказаниях? — с любопытством спрашивает Кассандра.

— Люди старались сделать так, чтобы все, предсказанное в песнях майя, сбылось. Ежесекундно и повсеместно. И будущее всегда оказывалось таким, как его предсказали.

Кассандра невольно снова вспоминает о брате.

Таким образом, официальные правительственные астрологи создавали будущее всего-навсего при помощи слов. Целая цивилизация прожила века, подчинив себе будущее, просто потому, что решила, что это возможно.

Девушка погружается в бездну размышлений.

Это похоже на фокус. Последний трюк не вызывает удивления, поскольку известно, что весь спектакль идет по заранее установленному сценарию. Фокусники называют это «предугаданным выбором». Людям кажется, что они действуют самостоятельно, а на самом деле фокусник подталкивает их в том направлении, которое нужно ему для проведения последнего трюка, тоже продуманного заранее.

— Продолжайте, — просит Кассандра, которую тема интригует все сильнее и сильнее.

Шарль де Везле не может унять дрожь правой руки. Он овладевает собой и предлагает гостям посмотреть на бесчисленные звезды в телескоп.

Я хочу знать, какая существует связь между майя и моим даром предвидеть будущее. Дети, запрограммированные прожить жизнь, предрешенную другими, несомненно, имеют какое-то отношение к моей проблеме.

— Пожалуйста, продолжайте…, — умоляет она.

Шарль де Везле на секунду отрывается от объектива телескопа, но глаза его по-прежнему прикованы к звездам. Он морщится:

— Майя составляли индивидуальные и коллективные прогнозы. Они предсказали, что их цивилизация исчезнет в период, соответствующий тысяча пятьсот десятом году по нашему летоисчислению. И сами себя уничтожили.

— Цивилизация майя сама стерла себя с лица земли, повинуясь предсказаниям официальных астрологов? Какая глупость! — восклицает Ким.

— Может быть и нет, поскольку это случилось как раз перед нашествием конкистадоров на земли майя, которое произошло в тысяча пятьсот двадцатом году. Они не увидели уничтожения своего мира испанскими завоевателями. Они избежали ужаса, который пережили ацтеки и инки.

Молодые люди онемели от удивления.

— Это как если бы человек покончил жизнь самоубийством для того, чтобы его не убили! — усмехается Ким.

— Что же осталось от этой уничтожившей себя цивилизации? — спрашивает Кассандра. — Не все же они умерли?

Шарль де Везле вновь прижимает глаз к объективу телескопа и фокусирует его на одной звезде. Он говорит, не глядя на собеседников:

— Существует один документ, рукопись из Дрездена. В этой книге находятся тексты майя, которые удалось перевести, и в них утверждается, что все человечество погибнет во время парада планет двадцать первого декабря в две тысячи двенадцатом году.

— Конец света наступит в две тысячи двенадцатом году? — удивляется Ким. — Я закачу пирушку двадцать второго декабря и буду вас вспоминать, — с иронией говорит молодой человек.

— А майя все умерли? — спрашивает Кассандра Катценберг.

— Остались лакандоны, особая этническая группа, которая живет на полуострове Юкатан, в Мексике, на бывших землях майя. Они утверждают, что являются их потомками, и поют песни, которые рассказывают о жизни каждого, но значение слов они забыли. Моя мать была лакандонкой.

— Можно запрограммировать ребенка на то, чтобы он вел определенную жизнь; значит, можно его запрограммировать и на то, чтобы он развивал в себе какой-то определенный талант? — спрашивает Кассандра.

— Я не понимаю.

— Рисовать? Петь? Танцевать? Могли ли майя решать заранее, что ребенок совершит какие-нибудь подвиги?

— К чему вы клоните?

— Существовали официальные астрологи. Можно было запрограммировать ребенка на то, чтобы он стал официальным астрологом, например?

Можно ли показать фокус самому фокуснику?

Шарль де Везле отрывается от телескопа, пристально смотрит на девушку и улыбается:

— Именно этот вопрос задавал мне ваш отец. У меня нет ответа.

— Почему Даниэль так одержим будущим? — спрашивает Ким.

— Иногда смотришь в будущее для того, чтобы не видеть прошлого. Или убежать от настоящего. Ваш брат — гений, это несомненно. Но он зашел слишком далеко. Он приблизился к границе, отделяющей силу интеллекта от безумия.

Молодые со страхом смотрят на него.

— Даниэль неуправляем. Когда он спрыгнул с башни, чтобы проверить показания часов, он стал причиной гибели двоих человек. Он не отдает себе отчета в своих действиях. Он очень опасен.

— Вы боитесь его?

— Конечно. Но я последую за ним до конца. Он — необыкновенный человек.

— Я хочу его найти, я должна с ним поговорить, — настаивает девушка.

Шарль де Везле усмехается и достает из кармана другой запечатанный конверт, на котором написано: «Отдать ей в тот момент, когда она скажет: „Я должна с ним поговорить"».

Кассандра рвет конверт, достает письмо и читает:

«Кассандра говорит, что хочет найти его для того, чтобы с ним поговорить. Но полиция определила ее местонахождение по видеокамерам на крыше и уже приближается. Благодаря письму, она в последний момент получает предупреждение и может убежать до того, как ее схватили полицейские. Все происходит в течение нескольких секунд».

Молодые люди в халатах спускаются в сверхскоростной кабинке вниз, а полиция поднимается в соседнем лифте наверх. Выбежав на улицу, Кассандра и Ким находят свой мотороллер «МРЗ». Ким соединяет провода зажигания, включает газ, Кассандра прыгает ему за спину, и они уезжают с быстротой молнии.

124

Астрология майя… Что она могла бы нам дать сегодня?

Люди страшатся неизвестности, решают договориться между собой и сделать будущее предсказуемым.

Но они все выберут слишком безоблачное грядущее.

И ничего не получится.

Тогда астрологи, поняв, что все хотят быть богатыми, красивыми, здоровыми, иметь прекрасных супругов, самых чудесных детей и очень долгую жизнь, решат, что…

Так, встанем на их место.

Чтобы не предсказывать всем великолепную жизнь, они будут вынуждены… тянуть жребий со счастливыми и несчастными обстоятельствами.

Вот решение!

Майя, видимо, так и делали. Только у них роль жребия играло наблюдение за звездами. Они выработали свои правила, и определенное расположение светил соответствовало определенным событиям. Последние могли описываться разными способами, это ничего не меняло.

Главным являлось то, что все вместе верили в одно и то же будущее.

Все соглашались с тем, что это будущее — единственное возможное.

Удивительно: вся цивилизация играет в игру предсказанного будущего. Такова цена управления грядущим.

Словно выбирая роли, мы получаем достоинства и недостатки, и это еще не все, мы заходим гораздо дальше: нам заранее известно о несчастных случаях, болезнях, предательствах, встречах, которые произойдут в будущем.

Таким образом, в жизни случается и хорошее, и плохое, но нет страха перед неизвестностью!

Можно было бы восстановить эту систему сегодня… Надо только, чтобы шесть с половиной миллиардов людей поверили в одни и те же предсказания!

И тогда грядущее стало бы не только известным, но и надежным.

Удивительно. Просто удивительно.

В конечном итоге, это подтверждает теорию Везле о том, что пассажиры, вопреки всякой логике, удерживают над облаками большую кучу железок исключительно своей верой.

125

Кассандре очень холодно в банном халате на голое тело. Она изо всех сил прижимается к Киму.

— Я сделаю лучше, чем делает он, — кричит она Киму, перекрывая шум мотора.

— Что?

— Я сделаю лучше, чем делает мой брат Даниэль. Я сделаю лучше, чем делает Министерство Перспективного Прогнозирования. Я сделаю нечто лучшее, чем часы вероятности. Я сделаю лучше, чем делали майя. Я создам обсерваторию для наблюдения за будущим.

Со страшным треском мотороллер мчится по большим проспектам.

— Филипп Пападакис сказал, что я — последний, самый удачный эксперимент. Даниэль — «Эксперимент номер двадцать три», и он очень силен. А я — «номер двадцать четыре». Значит, мой потенциал больше. И у меня лучше поддержка.

— Ты шутишь? У него есть правительство, Шарль де Везле и агентство «Страхование Будущего».

— А у меня есть моя женская интуиция и моя армия.

— Твоя армия?

— Вы, обитатели Искупления.

Кассандра еще сильнее прижимается к Киму. Ее черные волосы развеваются по ветру, большие светло-серые глаза сияют, словно излучая внутренний свет.

126

Я верю, что мои возможности гораздо больше, чем я думала.

Предвидение терактов за несколько дней до того, как они происходят, — это всего лишь одно из мелких проявлений моего истинного дара.

Я — настоящая боевая машина, и одна могу изменить мир к лучшему.

Несмотря ни на что.

127

— Даже речи быть не может!

Эсмеральда Пикколини опускает журнал, обложка которого гласит: «Все кончено между графиней Бурбон-Пармской и принцем Люксембургским». Она комкает его и встает с угрожающим видом.

— Пока я жива, ноги этой шлюшки здесь не будет. Пусть она сдохнет! В мучениях! В агонии! Пусть умрет! Пусть отправляется в тюрьму, в сумасшедший дом, в монастырь, к мормонам, но только не сюда! Вон! Вон отсюда, маленькая сволочь, которая нам приносит одни неприятности и воображает себя Бернадеттой Субиру! Держите меня, или я убью ее прямо сейчас. Прочь отсюда, убирайся, тварь!

Кассандра Катценберг не двигается с места.

— Нет, это невозможно, это какое-то ходячее несчастье. Наказание нам за все грехи.

— Девчонка и меня уже пугает, — признает Фетнат Вад.

— Когда будете уходить в следующий раз, предупредите нас! — просит Орландо ван де Пютт, складывая у костра собачьи трупы.

— Ты ее привел, Барон, ты пользуешься у нее авторитетом — вот и скажи девчонке, чтобы ушла, — решает Фетнат. — Давай вон отсюда.

— Эй, нельзя ли повежливей? «Выкини ее отсюда, пожалуйста…» У тебя что, язык отсохнет, если ты так скажешь?

— Выкини Золушку отсюда вон, и побыстрее, козел! Это все из-за тебя! — не унимается Эсмеральда.

Орландо вместо ответа долго пускает ветры, что обычно разряжает обстановку, хотя и отравляет воздух. Но сейчас напряжение слишком сильно, и никто не обращает на Викинга внимания.

— Ох уж мне эта мужская трусость! Прочь, вон! Давай возвращайся домой! Уходи, или я сдохну! Ты хуже, чем липучка для мух! Черт, все здесь приходится делать самой.

Женщина с узлом рыжих волос достает бритву и начинает ей размахивать. Кассандра смотрит на присутствующих, колеблется, потом поворачивается к ним спиной:

— Хорошо. Прощайте.

Не говоря ни слова, Ким Йе Бин тоже поворачивается и идет вслед за ней.

— Нет, Маркиз, а ты оставайся. Мы прогоняем маленькую колдунью, а не тебя! — говорит Фетнат.

— Мы либо остаемся вдвоем, либо вместе уходим, — спокойно отвечает Ким.

— Ах, так господина Маркиза околдовала ведьма?

— Вот, что значит считать себя первым парнем на деревне. Пускает девчонке пыль в глаза. Гормоны играют, — замечает Эсмеральда.

Она подходит и шумно его обнюхивает.

— К тому же, от них хорошо пахнет! Они отреклись от запаха свалки. Фу, даже лавандовым мылом несет. Они, наверное… мылись!

Она морщится от отвращения.

— Ты что, не понял, Маркиз? Она приносит несчастье. Она проклята.

Почему мне так хочется им понравиться?

Может быть, потому, что они, по крайней мере, не врут.

И потом, эти «хорьки» охраняют свое убежище.

Вокруг них с жужжанием носятся мухи. Все по очереди начинают чесаться.

— Герцогиня права. Царев… то есть девчонка тащит нас в места, где мы теряем деньги и где нас засекает полиция, если ты понимаешь, что я хочу сказать.

— С Царевной мы спасаем жизни, — напоминает Орландо.

— И что с того? Ни медали, ни даже спасибо. Ни статьи в журнале!

— Почему же, статья есть! — усмехается Эсмеральда, доставая журнал. — Читаю: «Пассажиры метро подали жалобу на неоправданное использование стоп-крана группой бомжей, распространявших исключительное зловоние. Служба работников метрополитена обещает бдительнее следить за проникновением на станции нечистоплотных пассажиров, нарушающих своим поведением общественное спокойствие». Вот благодарность буржуев, которым спасли жизнь. Поэтому убирайся вон, засранка, ты и без того принесла нам достаточно неприятностей.

Ким и Кассандра не двигаются. Ким отчетливо произносит:

— Либо она и я. Либо ни ее, ни меня.

Что я слышу? Неужели, впервые в жизни, я встретила человека, который меня поддерживает?

Эсмеральда корчит презрительную гримасу:

— Ну так и сам убирайся, кретин несчастный!

Орландо прерывает ее:

— Подожди, Герцогиня, ты же знаешь, что Маркиз нам нужен. Он установил всю систему электроснабжения и коммуникаций. Да и основные деньги мы получаем за металл, который он находит в компьютерах.

— Хорошо, проголосуем. Ты что думаешь. Виконт?

— Оба остаются. Я не хочу жить только с тобой и Орландо. Вы все время ссоритесь из-за пустяков, я не выдержу.

Эсмеральда пожимает плечами:

— Хорошо, я подчиняюсь. Вот увидите, сколько проблем доставит ваша несчастная Царевна. Что-что, а это я вам гарантирую.

И она плюет на землю.

Наступает долгое молчание. Ким делает Кассандре знак не обращать на них внимания. Девушка подбирает пакет размокших чипсов и начинает есть, усевшись рядом с Фетнатом, который смотрит на нее с неодобрением.

Чтобы разрядить обстановку, Ким включает телевизор. Голос диктора перечисляет свежие новости:

— Первое: спорт. Драма: футбольная команда Франции проиграла сборной Дании. Национальная Ассамблея открылась дебатами о боевом духе французских игроков. Все живущие в Швейцарии миллиардеры более озабочены управлением своими предприятиями, основанными для престижа, чем траекторией футбольного мяча.

Второе: международная политика. Иран приступил к новым испытаниям баллистических ракет дальнего действия. Европа устами своего президента заявила, что, если эта страна продолжит разработку оружия массового уничтожения, на голосование может быть поставлено предложение об экономических санкциях. Представитель иранского правительства ответил, что оно располагает пятьюдесятью тысячами специально обученных детей-камикадзе, готовых взорвать себя в местах скопления народа. Представитель добавил, что Иран без колебаний пошлет их во все крупные столицы в случае выполнения Европой своей угрозы.

Третье: биржа. Новое падение промышленных котировок. Цены на нефть растут.

Четвертое: внутренняя политика. В результате кризиса и общего обеднения населения страны правительство обещает снизить свои расходы, а именно уменьшить количество министерств, не обязательных для эффективного управления государством. Таким образом, будут закрыты Министерство Защиты Прав Человека, Министерство Перспективного Прогнозирования, Министерство Долговременного Развития, Министерство Стран Франкофонии.

Пятое: прогноз погоды. Резкие перепады температуры, чередование дождливой и солнечной погоды.

Шестое: лото. Выигравшие числа: 12, 15, 3, 9, 8. Дополнительное число — 22.

Фетнат плюется, потом рвет листок бумаги, бормоча:

— Опять не повезло.

— Чтобы выиграть, нужно сделать один трюк, — говорит Кассандра.

— Она говорит мало, но когда открывает рот, это всегда интересно, — усмехается Фетнат. — И какой же трюк, мадемуазель гадалка?

— Мой брат рассчитал его математически. Надо поставить девять тысяч евро. Это решающая точка вероятности. Шансы выиграть в этом случае достигают семидесяти пяти процентов. А это значит, что с девятью тысячами евро ты точно выиграешь больше, чем поставил.

У всех на лицах появляется насмешливое выражение.

— То есть, чтобы стать богатым, достаточно… много потратить. То есть уже быть богатым, если я тебя верно понял, — иронизирует Фетнат.

Конечно. Не случайно же богатые становятся еще богаче. Потому что они ставят столько, сколько нужно, чтобы выиграть.

Лото — игра для бедных, оплачиваемая бедными для обогащения богатых.

Она пожимает плечами.

Однажды приходит время, когда нужно прекратить жаловаться и взять судьбу в свои руки, что значит рискнуть по-крупному. Только поступая так же, как поступают капиталисты, можно отобрать у них деньги. Надо не вздыхать и завидовать, а бить их на их же поле.

— Поставить девять тысяч евро! Какая дура! — заявляет женщина с узлом рыжих волос. — Я вам говорила, она приносит несчастье. Незачем оставлять ее здесь. Золушка принесет нам только проблемы. Но если вас так легко одурачить, я умываю руки.

Она откидывает ногой бутылку, которая разбивается в десятке метров от них.

Растерянная Кассандра уходит в свою хижину и закрывает за собой дверь. Она обнаруживает, что Эсмеральда начала собирать ее вещи в мусорные мешки. Коллекция кукол свалена кучей в углу.

Девушка зарывается под одеяла и опускает веки с длинными ресницами.

Ее зубы выбивают неслышную дробь. Ей холодно.

128

Кассандре Катценберг снится, что она находится в белой комнате, заполненной паром. Она лежит, на ней только банный халат на голое тело. Двое ученых в белых перчатках поднимают ее и осторожно кладут в саркофаг, обитый изнутри тканью. Ученые закрывают крышку. Термометр, прикрепленный к саркофагу, показывает понижение температуры. Ей становится все холоднее и холоднее.

Ученые уходят. Над дверью горит надпись: «Криогенный центр».

Кассандра думает, что она похожа на Спящую Красавицу из сказки, прочитанной в детстве.

На противоположной стене часы отмеряют секунды, минуты, дни, месяцы, годы, века, тысячелетия. Вначале цифры соответствуют нашей эпохе. Потом они ускоряют ход, время несется вскачь.

Минуты становятся часами, которые превращаются в дни, месяцы, годы. Цифры сменяют друг друга все быстрей. 2052, 2075, 2091, 2112, 2222, 2350, 2403, 2503, 2730, 2815, 2828, 2999.

Наконец на циферблате появляется надпись: «Год: 3000, месяц: апрель, день: понедельник, время: 15 часов, 15 минут, 00 секунд».

Саркофаг звенит, словно микроволновая печь, зажигается свет. Струи свистящего пара наполняют комнату. Температура на градуснике медленно поднимается до тридцати семи и двух десятых градуса. В этот момент прозрачная крышка саркофага с шипением откидывается.

Кассандре снится, что внешний вид помещения изменился. Лаборатория выглядит по-другому, хотя девушка не может понять, в чем заключаются перемены. Она думает, что в 3000 году люди наверняка научились лечить все болезни, в их тела встроены компьютеры, они быстрее и легче передвигаются в пространстве, чем раньше. Она надеется увидеть, как они взлетают со своих балконов в одноместных самолетах.

Мир стал более развитым и прекрасным, он решил все свои прежние проблемы.

Она встает и видит, что снаружи ее ждет толпа народа.

Она одевается в приготовленную для нее одежду и выходит к собравшимся людям. Журналисты задают ей вопросы о древнем мире, они так возбуждены, что не дают ей времени ответить. Она чувствует себя звездой, ожившим неандертальцем, рассказывающим о своих пещерных буднях. Неожиданно появляются двое полицейских в форме будущего и арестовывают ее. Ей грубо заламывают руки за спину и надевают наручники.

Ее заталкивают в полицейский фургон. Люди вокруг размахивают плакатами, на которых изображено ее перечеркнутое лицо и написано «Казнить!». Садясь в машину, она успевает заметить серое небо, горы мусора, поливаемые черным дождем, дым пожарищ, бомжей, которые спят, прижавшись друг к другу, прямо на земле.

Кассандра смотрит сквозь зарешеченное окно фургона и видит заполненные толпами улицы. Люди бредут по городу без всякой цели. Десятки, сотни, тысячи бездомных спят в парках. Вдалеке манифестацию испускающих вопли бродяг останавливают заграждениями, полицейские устанавливают пулемет и стреляют в наступающую чернь.

Вдоль дороги видны дымящиеся руины домов, на земле лежат фигуры то ли мертвых, то ли спящих людей. Асфальт на проезжей части и на тротуарах выщерблен, сквозь него пробиваются пучки чертополоха и колючего кустарника. Повсюду лежат горы мусора. Трубы сочатся водой подозрительного цвета, а стаи детей и собак дерутся за остатки испорченной пищи.

Проржавленные грузовики служат пристанищем разнообразным животным и человеческим существам.

Полицейский фургончик пересекает Париж 3000 года и въезжает на остров Сите. Он следует по полуразрушенной набережной д'Орлож и останавливается у северного входа во Дворец правосудия. Стены здания частично разрушены. Покрытая трещинами крыша и выбитые стекла усиливают впечатление того, что это здание заброшено. Плакаты со словами «Казнить!» раскачиваются над небольшой группой людей, которая, кажется, ждет прибытия Кассандры.

Под пристальными, неприветливыми взглядами сопровождающих ее полицейских девушка входит в покосившиеся двери. Она оказывается в зале, где неровные ряды скамеек заняты людьми, которые при ее появлении начинают перешептываться. Ее ведут на место для подсудимых. С обеих сторон Кассандру крепко держат два здоровяка, они словно опасаются, что она попытается убежать.

На скамьях присяжных сидят младенцы в одежде для взрослых. В кресле напротив девушка видит судью, пожилого человека в сером одеянии и в белом парике, на манер английских членов парламента. За спинкой его кресла стоит статуя Правосудия с весами в руках и выколотыми глазами. Справа от судьи сидят адвокат и прокурор, тоже в париках.

Публика шумно проявляет нетерпение.

— Очень хорошо, все в сборе. Заседание можно начинать. Я объявляю процесс открытым. Вы должны отчитаться перед нами, мадемуазель Катценберг, — говорит судья, изучая листы дела, лежащего перед ним. — Отчитаться перед поколениями настоящими и будущими, которые представлены этими детьми.

— Я невиновна. Я ничего не сделала, — протестует она.

— В этом и состоит проблема — вы ничего не сделали. Судить будут грядущие поколения, — говорит судья, оборачиваясь к присяжным, которым раздают соски и бутылочки.

Никто из них не плачет, они внимательно слушают.

— Для начала дебатов я даю слово прокурору.

Человек в черной мантии встает:

— Спасибо, ваша честь. Я хотел бы привлечь внимание присяжных к важности данного процесса. В лице этой девушки, пришедшей из прошлого, мы судим сегодня все ее поколение. Поколение двухтысячных годов, то, которое впоследствии назовут поколением эгоистов. Они истратили все богатства Земли на сиюминутные удовольствия, не думая о последствиях своих поступков, не заботясь о состоянии планеты, которую они оставят детям.

В зале поднимается неодобрительный гул. Судья стучит молоточком, призывая к тишине. Несколько младенцев из числа присяжных начинают плакать, остальные шумно сосут соски, выказывая крайнюю озабоченность.

— Я этого не знала, — бормочет Кассандра.

— Отличное извинение! Нет, конечно, вы знали. Более того, вы прекрасно знали. Радио, телевидение, журналы, продающиеся в супермаркетах, постоянно сообщали вам о том, что происходит в мире, и о том, что вы можете сделать. Я обвиняю мадемуазель Катценберг в том, что она могла изменить мир, в том, что она понимала, что его нужно изменить, и в том, что она ничего сделала в тот период, пока все еще было возможно.

— Я не могла.

— Нет! Вы могли. Один человек может изменить ход Истории. Нужно, чтобы он этого захотел. Или, по крайней мере, попытался. Я обвиняю вас в «неоказании помощи человечеству, пребывавшему в опасности»!

— Но…

— Господа присяжные, вы являетесь поколением будущего, я призываю вас судить эту девушку по всей строгости закона. Я предлагаю самую суровую меру наказания. Я прошу приговорить ее к крионизации, с тем чтобы она проснулась в еще худшем будущем. Тогда она осознает наконец все разрушительные и всеобъемлющие последствия своего… бездействия!

На этот раз публика издает одобрительные крики. Судья снова стучит молоточком:

— Слово предоставляется защите.

Женщина-адвокат встает:

— Я прошу снисхождения к моей подзащитной. Она не может отвечать за ошибки, допущенные руководителями ее времени. Она просто жила среди таких же, как она, ничего не осознающих людей. Они не понимали, что убивают планету.

— И почему же это, госпожа адвокат? — подает реплику прокурор.

— Не знаю. Может быть, потому, что они были поглощены поиском кратковременных удовольствий.

— Протестую, ваша честь. То, что защита называет кратковременными удовольствиями, являлось удовлетворением эгоистических потребностей, которые оказались, как мы знаем, с течением времени разрушительными. Я вам назову эти кратковременные удовольствия: отравлять воздух выхлопными газами, приобретать ненужные предметы, а затем бросать их где попало, отравляя тем самым грунтовые воды, заводить детей, не ограничивая рождаемость, что вызвало перенаселение, эпидемии и голод. Они не пресекли распространение интегристской идеологии тогда, когда еще могли это сделать, что вызвало большие разрушительные войны со всеми сопровождающими их зверствами. Они без малейшей жалости истребили диких животных. Они загрязняли все, к чему прикасались, называя это туризмом, обществом потребления, экономическим ростом. Б-р-р… эти слова мне отвратительны. Меня от них тошнит!

Из зала слышатся агрессивные выкрики.

— Ни разу ни один из тогдашних политиков не предложил контролировать рождаемость. Самое большее, на что оказались способны экологи вашей эпохи, мадемуазель, это сортировка бытового мусора.

В зале раздается смех.

— И закрытие атомных электростанций.

Новые смешки в зале.

— …и запрет ГМО! Что говорить о ГМО и об атомных электростанциях, когда население Земли каждые пятьдесят лет увеличивается вдвое! Это словно уменьшить нагрев батареи, когда вокруг пылает пожар.

— Смерть эгоистке, смерть расточительнице! — слышатся выкрики из зала.

Генеральный прокурор немедленно подхватывает эту тему:

— Да, именно эгоисты! Трусы! Люди совершенно близорукие и лишенные какого бы то ни было чувства ответственности! Они словно не отдавали себе отчета в том, что, размножившись до десяти миллиардов, они придут к полной катастрофе. Все животные умеют регулировать уровень рождаемости. Даже кролики, мыши и пауки производят на свет столько детенышей, сколько могут прокормить. Люди поколения Кассандры заводили детей, не размышляя. Или руководствуясь такими «важными» причинами, как гарантия пенсии, праздность или… самое смешное, вслушайтесь: получение пособия на ребенка. «А почему правительства хотели увеличить рождаемость?» — спрашиваю я, ваша честь. Чтобы увеличить число потребителей! Они считали, что чем больше в государстве потребителей, тем сильнее его экономика.

В зале опять раздается смех.

— Священники запрещали использовать презервативы во имя любви к Богу! Интегристы призывали рожать детей, надеясь получить новых солдат к будущей священной войне. Большинство людей, родив детей, их дальнейшей судьбой не интересовались.

Свист в зале.

— Детей не воспитывали. Они проводили время на улице, употребляя наркотики, нападая на стариков и объединяясь в мафиозные банды.

Свист становится громче.

— Люди не любили своих детей. Младенцы появлялись на свет для увеличения уровня рождаемости и для обеспечения своих родителей пособиями. Те, в конце концов, даже получали возможность не работать.

Часть публики вскакивает на ноги, потрясая кулаками.

— Все происходило именно так. Детей заводили так же, как… ходили в туалет!

Возмущение зала достигает своего пика. Судья изо всех сил стучит молоточком, пытаясь восстановить порядок. В зале снова раздаются яростные крики: «Казнить женщину из двухтысячного года!»

— Прошу вас, господин прокурор, проявлять сдержанность и выбирать выражения.

— Я закончу, напомнив вам поговорку: «ЗЕМЛЯ НЕ ДОСТАЛАСЬ НАМ В НАСЛЕДСТВО ОТ РОДИТЕЛЕЙ, ЗЕМЛЮ НАМ ОДОЛЖИЛИ НА ВРЕМЯ НАШИ ДЕТИ!»

Бурные аплодисменты. Судья стучит молоточком.

Слово вновь предоставляется защите.

— Моя подзащитная не заводила ни десятерых, ни пятерых, ни даже двоих детей. Она не родила ни одного. Следовательно, она не отвечает за глупость своих собратьев. Что она могла поделать? Урезонивать своих соседей, убеждая их не заниматься любовью? Я напоминаю вам о том, что дети рождаются, когда их родители постоянно спят друг с другом. Вы считаете, что она должна была заходить в комнату соседей в тот момент, когда они держали друг друга в объятиях, и заявлять: «Вы отдаете себе отчет в том, что вы делаете?»

На этот раз слова адвоката вызывают одобрительный смех в зале.

— Ваша подзащитная — все-таки не совсем обычный человек, — говорит прокурор. — Она все знала.

Он указывает на Кассандру пальцем.

— Остальные ее собратья не понимали, что происходит. Они не осознавали, в каком мире живут, но Кассандра Катценберг видела будущее. И ничего не сделала.

Судья обращается к обвиняемой:

— Мадемуазель Катценберг, обвинение серьезное. Действительно ли вы видели будущее и ничего не сделали?

Младенцы, играющие роль присяжных, прекращают плакать и сосать соски. Они пристально смотрят на девушку, ожидая ее ответа.

— Отвечайте! Посмотрите в глаза грядущим поколениям, если не боитесь, и скажите им правду. Вы видели будущее?

— Я видела его иногда, как будто вспышками. И я видела только теракты.

— Что?

— Людей, которые подкладывали бомбы, чтобы убить других людей. По религиозным или политическим мотивам в основном.

Оглушительный взрыв смеха в зале.

— Вы видели только это? Нападения террористов? — спрашивает судья недоверчиво.

— Э-э… ну да, — бормочет Кассандра.

— Это значит, что ваш мозг обладал способностью, привилегией, огромным могуществом видеть будущее, и был сфокусирован только на теракты!

Новый взрыв смеха в зале превращается в…

129

…в отрывистое тявканье лиса, заменяющее традиционное петушиное кукареканье. Пернатое имело несчастье быть съеденным ночью, и его дух, видимо, вдохновляет Инь Яна занять опустевшее место.

Кассандра Катценберг рывком садится в постели, ее спина взмокла от пота, лоб покрыт испариной, девушку бьет лихорадка. Она хватает записную книжку и ручку, чтобы подробно записать свой сон. Она завершает протокол своего судебного процесса вопросом: «Можно ли тревожить младенцев?»

Зачеркивает вопрос и пишет: «Можно ли спасти младенцев?»

Зачеркивает и пишет: «Можно ли спасти человечество?»

Зачеркивает и пишет: «Можно ли спасти планету?»

Она быстро заносит в блокнот несколько мыслей, пришедших ей в голову в ответ на этот вопрос. Она обдумывает и взвешивает их. «Перенаселение?» «Загрязнение окружающей среды?» «Войны?» «Напрасная трата природных ресурсов?» «Религия?»

Она зачеркивает написанное и вспоминает картины, увиденные ею из окна полицейского фургончика. Нищета. Грязный воздух, грязная вода. Бездомные, жалкие люди, лежащие прямо на земле.

В будущем весь мир превратится в свалку, подобную Искуплению.

В будущем, если ничего не предпринимать, все станут бомжами.

Может быть, для того, чтобы это понять, я и должна была прийти сюда. Чтобы узнать и почувствовать на себе то, что произойдет с нашими потомками.

Неожиданно, перекрывая тявканье Инь Яна, звучит музыка. Кассандра узнает мелодию, этой песенкой поздравляют с днем рождения. Высунув голову из хижины, Кассандра видит Эсмеральду, несущую большой торт, украшенный шестьюдесятью свечами.

Обитатели Искупления хором затягивают: «С днем рожденья, Виконт!»

Кассандра радостно выбегает наружу. Торт ставят перед совершенно растроганным Фетнатом Вадом. Затем все по очереди дарят ему подарки, которые он поспешно разворачивает.

Эсмеральда Пикколини преподносит биде, которое, как она объяснила, послужит емкостью для приготовления лечебных снадобий. Фетнат ее горячо благодарит.

Орландо ван де Пютг дарит огромный, остро наточенный кинжал, который поможет имениннику разделывать и убивать встречающихся на свалке животных, которые становятся все крупнее и крупнее. Недавно, например, даже появились кабаны.

Ким Йе Бин вручает электрический многофункциональный комбайн для выжимания соков и приготовления супов-пюре.

Кассандра бежит, быстро осматривает окрестности и возвращается с тем, что, по ее мнению, сможет пригодиться Фетнату. С зеркалом.

Фетнат Вад кажется глубоко взволнованным.

— Друзья мои, вы помните, что сегодня у меня день рожденья. Честно говоря, я сам об этом забыл. Да, я так давно его не праздновал, что уже не помнил число.

— С днем рождения, Виконт, — отвечает кореец. — Ты знаешь, в первый год, что я провел здесь, я понял, что самой характерной чертой бомжа является то, что он не празднует свои дни рождения и в конце концов забывает, сколько ему лет.

— Да, — подтверждают остальные. — Это правда, мы всегда забываем.

— И очень жаль. Важно помнить даты постоянных встреч. Так создаются жизненные ориентиры.

Слово «ориентир» произошло от латинского слова «oriens», «восходящий». Видимо, имеется в виду, что восходящее солнце позволяет увидеть окрестности, определить свое местоположение.

— Пока мы празднуем свой день рождения, мы являемся существами, которые ведут отсчет проходящему времени своей жизни.

— Труднее всего было узнать дату твоего дня рождения. Это взял на себя Ким, — объясняет Орландо.

— Да, и было это не так-то легко. Вас, волофов, пять миллионов, и вы ведете учет гражданского состояния совсем с недавнего времени, максимум, несколько десятков лет. Но я, к счастью, нашел твою деревню благодаря знаменитому учителю Дембеле. Так я узнал, что ты родился в Кусанаре и что сегодня — твой день рождения.

— Как давно ты это знаешь, Маркиз?

— Уже два месяца. Я занес это в компьютер, который разбудил меня ночью и напомнил. Я едва успел предупредить остальных.

— Я лично дни рождения не люблю. Ну да ладно… Честно говоря, есть три веши, которые я не люблю: дни рождения, свадьбы и крестины, — признается Эсмеральда.

— Почему ты не любишь свадьбы, я понимаю, — говорит Ким. — Как говорит Клод Лелюш: «Отмечать нужно не день ареста, а день побега». Мне кажется, лучше праздновать разводы.

— Неглупо. По крайней мере, в день развода оба супруга отлично знают друг друга, — добавляет Эсмеральда. — А в день свадьбы каждый изображает из себя не того, кем является на самом деле.

— Свадьба — это победа надежды над опытом, — соглашается Ким.

— И как тебе не надоест вытаскивать мысли из консервных банок, чертов Маркиз! — возмущается Орландо. — Я, например, предпочитаю свадьбу разводу потому, что, во-первых, я развод пережил, а во-вторых, мне больше нравится момент, когда все стараются казаться лучше, чем есть на самом деле, в отличие от момента, когда каждый показывает свое истинное, неприглядное лицо.

Эсмеральда раздает пластиковые тарелки, Ким кипятит воду для праздничного завтрака. Потом женщина с рыжим узлом волос зажигает свечи, и сенегальский колдун задувает шестьдесят огоньков, украшающих самодельный десерт.

— Я сама его приготовила, — хвастает Эсмеральда, распределяя куски торта. — Из сала, сахарозы и восстановленного шоколада. Если на ваш вкус недостаточно жирно, можете добавить говяжьего маргарина, могу дать.

Фетнат благодарит всех присутствующих, включая Кассандру. Последняя находит, что он все больше походит на Моргана Фримана.

— Друзья мои, вы — моя единственная семья! Я живу только для вас и только благодаря вам!

— Что ж, действительно, не каждому дано иметь трех человек, которые тебя любят, — признает Орландо. — А с девчушкой получается уже все четверо.

— Подождите, в мой день рожденья не годится пить только кофе. Нужно что-то более торжественное, если вы понимаете, что я хочу сказать.

Орландо идет за пивом, и все чокаются пенными банками.

Мы вышли из кризиса. Принцип отвлекающего действия. Скорее всего, сегодня вовсе не день рождения Фетната, но Ким придумал его для того, чтобы никто больше не зацикливался на мне и на моем присутствии. А милый Виконт, наверное, уже давно забыл свою настоящую дату рождения. Они выбрали жизнь в вечном настоящем, где нет места сюрпризам, ни хорошим, ни плохим.

Девушка с большими светло-серыми глазами садится рядом с Кимом.

— Браво, — шепчет она. — Отличный трюк, Маркиз.

Ким понимает, что Кассандра обо всем догадалась.

— Я колебался между днем рождения Фетната и Орландо, но с Орландо был риск, что он вспомнит настоящую дату, — признается молодой человек.

Кассандра наливает себе чаю, потом с довольным видом оглядывает обитателей Искупления, собравшихся вокруг торта.

— Я видела сегодня ночью странный сон.

— О нет, только не это! И где эта бомба?

— На этот раз не про бомбу, а про гораздо более удаленное будущее.

— Про следующую неделю, следующий месяц?

— Про следующее тысячелетие.

Заинтересованный молодой человек откидывает со лба синюю прядь и смотрит на девушку.

— Меня заморозили. Я думала, что очнусь в идеальном будущем мире, а мир на самом деле оказался на грани гибели. Человечество превратилось в свору оборванных бомжей, города — в свалки.

— Тонко. Мне нравится.

— Потомки судили меня за преступное бездействие.

Ким Йе Бин берет себе большую порцию торта и целиком заталкивает ее в рот, запивая пивом. Кассандра тоже не может устоять перед искушением попробовать десерт, но лицо ее искажает гримаса, когда она чувствует привкус свиного сала, заменяющего масло. Она с трудом проглатывает кусочек и вдруг с ностальгией вспоминает о столь красивых и столь изысканных пирожных Шарлотты.

— Ужасно, — говорит она, передернувшись всем телом.

Не удержавшись, она смотрит на часы и успокаивается, увидев всего тринадцать процентов.

— Твой сон — реакция на то, что мы пережили за последние дни, — говорит молодой человек. — Обезвреженный теракт. Твой брат. Тип с гороскопами. Твоя школа для талантливых аутистов. Да еще вчерашние вечерние новости. Я думаю, что наши сны — это каша из полученной за день информации.

Кассандра качает черными прядями волос:

— Нет, мне так не кажется. Это было похоже на предупреждение. Словно мне дали шанс узнать о том, что может произойти, и сделать так, чтобы этого не случилось.

Чуть поодаль Фетнат берет мертвую собаку, потрошит ее и нанизывает на вертел, готовя еду на обед.

— А я этой ночью прочел книгу, которую ты мне подарила, — говорит кореец.

Кассандра хмурит брови, показывая, что не понимает, о чем идет речь.

— Ну, «Древо Возможностей», у нее еще имя автора оторвано. Я ее прочел и залез в Интернет, потому что захотел узнать, кто ее написал. Этот тип создал сайт, где он собирал, как в банке данных, все предсказания будущего, которые присылали пользователи. Потом, из-за отсутствия поддержки, об этом сайте забыли.

— Естественно. Будущее в этой стране не в моде.

— Да уж. И вчера, как ты слышала, закрыли Министерство Перспективного Прогнозирования в целях экономии бюджетных средств.

— Шарль де Везле должен будет вернуться к составлению гороскопов для еженедельников.

Глаза у молодого корейца начинают блестеть.

— В любом случае, из-за всех этих событий, из-за книги… у меня родилась идея. Можно действительно кое-что сделать. Здесь. Сейчас. Ты мне поможешь, Кассандра?

И он рассказывает девушке о своем безумном проекте.

130

Я думаю, что и вправду недооценивала этого парня. Или он очень изменился. Я не знала, что мужчины могут меняться. Наверное, из-за наших недавних приключений. То, что мы узнали, нас потрясло.

И потом, все это, быть может, просто игра…

Во что играет мой брат?

Во что играли мои родители?

Во что играет человечество?

И можно ли выиграть?

131

Ворона засовывает клюв в выпотрошенную консервную банку и достает оттуда земляного червя, пребывающего в полной панике. Лис Инь Ян бросается на черную птицу, та не успевает взлететь и, попав в тиски челюстей, теряет возможность двигаться. Лис утаскивает пернатое в свою нору.

Кассандра и Ким закрываются в хижине корейца и рисуют чертежи и схемы. Остальные обитатели Искупления, сгорая от любопытства, приходят посмотреть, чем они занимаются.

— Вы что тут рисуете? Виллу? Ресторан? Бильярдную?

Ким, перенимая манеры подруги, предпочитает не отвечать.

— Может, вам помощь нужна? — предлагает наконец Фетнат.

— Только при возведении стен. Потом мы будем спокойно работать одни, — говорит кореец.

Как и в прошлый раз, они делают из четырех больших американских «бьюиков» опорные колонны. Водруженные друг на друга стиральные машины становятся стенами. Строители определяют место для окон, кладут жестяную крышу и покрывают все сооружение бытовым мусором. Потом молодой человек просит всех уйти и остается работать вдвоем с Кассандрой.

В шесть часов вечера молодые люди, сочтя свой труд завершенным, предлагают своим товарищам принять участие в торжественном открытии объекта.

— Вот, — говорит Ким Йе Бин, открывая дверь. — Поскольку официальное Министерство Перспективного Прогнозирования закрылось ввиду недостатка средств, мы решили продолжить его дело и построить здесь, на свалке. Неофициальное Министерство Перспективного Прогнозирования, которое будет воплощением великого проекта отца Кассандры.

Сообщение вызывает сомнения.

— Это еще что за дурь, Маркиз? — ворчит Эсмеральда.

— Никто не хочет думать о будущем. Политики прекратили заниматься этим делом, философы и священники тоже, даже финансисты уже не решаются делать долгосрочных прогнозов. Остаются авторы научно-фантастических романов, но они потеряли доверие читателей и лишились трибуны для высказывания своих мыслей. Мы должны поднять упавшее знамя. Надо просто захотеть.

Эсмеральда раздраженно убирает со лба рыжие пряди тыльной стороной ладони.

— Ты издеваешься над нами, Маркиз? Или это Царевна тебя снова околдовала?

Кассандра отвечает вместо корейца:

— Человечество стало слепым стадом. Никто не хочет идти в разведку и узнавать, куда мы движемся. Место свободно, его может занять любой. И мы в том числе.

Фетнат сплевывает на землю:

— Бродячие гну мигрируют, и никто им не говорит, куда нужно идти.

— Быть может, но проблема в том, что, как нам кажется, стадо идет в неверном направлении, — говорит Ким. — Если никто не начнет действовать, мы будем похожи не на гну, а на леммингов. Знаете, это такие хомячки, которые целыми толпами подбегают к краю скалы, падают и бессмысленно погибают.

Этот пример производит впечатление на обитателей Искупления. Фетнат говорит:

— Вы действительно считаете, что в этой хижине посреди свалки такие люди, как мы, способны добиться успеха там, где все опустили руки?

Вместо ответа Ким показывает на свою майку, на которой красуется изречение дня: «Они не знали, что это невозможно, и поэтому сделали это».

— …или наоборот, — вздыхает Орландо.

Эсмеральда интересуется:

— В качестве Министерства Перспективного Прогнозирования ты предлагаешь нам стол с ноутбуком. Так?

— Надо лишь добавить, что внутри этого ноутбука есть идея. Старая идея, которую я почерпнул из одного научно-фантастического романа. Создать дерево, на ветвях которого написаны все возможности развития человечества, чтобы можно было увидеть, что произойдет в ближайшем, в отдаленном и в очень отдаленном будущем.

Орландо закуривает сигару:

— М-да… как в шахматной игре, когда компьютер просчитывает все логические варианты после каждого хода…

— Именно, Барон.

— Вопрос: кто будет создавать листья на твоем дереве?

Молодого корейца не так легко смутить.

— Сначала мы. Нас пятеро, мы вообразим все, что может случиться с человечеством. Затем я предлагаю открыть наше Неофициальное Министерство Перспективного Прогнозирования для всех.

— Как это?

— При помощи Интернета. Мы будем использовать мнение всех тех, кто захочет внести вклад в наш проект.

На этот раз трое бомжей не находят что возразить.

— Ну вообще-то, у нас в Искуплении и правда скучновато. Почему не развлечься, воображая будущее? — одобрительно заявляет Орландо.

Слово «воображение» происходит, наверное, от слова «образ» и означает «быть в образе», «войти в образ», «начать жить в другом образе».

— Мы придумаем решения для будущих поколений сейчас, а они потом претворят их в жизнь, — с убеждением излагает Ким. — Все, что у нас есть хорошего сегодня: демократия, технологии, образование, — все это когда-то действительно придумали наши предки. То, что мы вообразим сегодня, однажды спасет наших потомков.

— Слова, фразочки, говорильня одна, — ворчит рыжая женщина, почесывая обширную грудь.

— Нет, идеи. В начале любого хорошего дела лежит просто идея.

Эсмеральда сплевывает на землю.

— Пустая трата времени, — заявляет она. — Вместо того чтобы будущее придумывать, лучше бы обустроили настоящее, которое в этом ох как нуждается. Я уже чувствую, что, когда надо будет чем-то неприятным заниматься: уборкой, охотой, приготовлением еды, — то вы, банда лентяев, начнете мне говорить: «Очень жаль, Герцогиня, но мне пришла в голову идея насчет возможного будущего. Пойду ее в министерство представлю, это очень срочно, а то еще забуду». Не надо меня за дуру держать, ладно? У меня на лбу не написано: «Толстая идиотка». Я вас знаю, ребята!

Фетнат обнимает ее:

— Да нет, Герцогиня, предвидеть будущее — не обязательно значит убегать от настоящего.

— Ну конечно! Хватит издеваться надо мной. Умейте уважать женщину, которая, может быть, дожила до климакса, но сохраняет при этом чувство собственного достоинства — и будет хранить его и впредь!

— Хорошо, — говорит Орландо. — Мы будем работать над спасением человечества самое большее час в день, вечером, с одиннадцати до двенадцати, после охоты, ужина и мытья посуды.

— А пыль?

— Тоже.

— А паутина?

— Тоже.

— И воду питьевую будете носить?

— Никаких проблем.

— Клянетесь?

— Клясться нельзя, Герцогиня, но я думаю, что час в день на спасение человечества — это немного. И потом, этот прекрасный проект родился в день рождения Фетната. Может быть, он станет настоящим «национальным праздником» нашего Искупления. В некотором роде «Днем будущего».

Ким Йе Бин предлагает взяться за дело немедленно. Он открывает в ноутбуке новый документ.

— Итак, — говорит он, — начнем с тебя. Герцогиня. Я задаю тебе вопрос: как ты видишь будущее человечества?

Несколько мух кружат под потолком комнаты, наполняя тишину своим навязчивым жужжанием.

— Нет, я не готова, это слишком трудно.

Все опускают головы.

Они боятся думать о будущем. Даже не осмеливаются предположить. Они такие же, как все остальные.

— Дайте нам немного времени, — просит Орландо. — Людям, которые изо дня в день стараются выжить, не так легко думать о будущем человечества.

Их нужно вытащить из плена эгоизма и иронии.

Фетнат встает и приглашает остальных последовать его примеру. Он приносит из своего домика горшок с десятисантиметровым кустиком, украшенным одним-единственным маленьким листочком, и ставит его на крышу хижины Неофициальное Министерства Перспективного Прогнозирования.

— Мы осуществим твой проект, Царевна, но сначала надо посадить зернышко. Проект не может оставаться виртуальным, ему нужна визуальная материализация. Это кустик сливы, у него будут синие плоды. Он может стать символом нашего…

Древа Возможностей.

— …труда. Он будет расти вместе с нами. А когда даст плоды, мы их соберем.

Кассандра облегченно вздыхает и опускает веки.

132

Моя мечта претворяется жизнь.

Моя мечта сможет изменить ход событий.

Как прекрасно было бы приобщить брата Даниэля к этому проекту.

Он смог бы для каждого листка рассчитать уровень вероятности.

Что придало бы древу возможностей дополнительную ценность. А затем можно будет перемещаться внутри этого информационного древа так же, как я прогуливалась во сне внутри Синего Дерева.

133

Вспомнив о брате, Кассандра машинально бросает взгляд на часы: 48 %.

Сорок восемь процентов!

Мне что-то угрожает.

Кассандра выбегает из хижины и видит, что кто-то нарушил границы Искупления, пока они все находились в домике министерства.

— О нет! — взволнованно бормочет она.

Посреди центральной площади деревни на двух деревянных столбах распят лис, с которого заживо ободрана шкура. Рядом надпись: «Зуб за зуб. Зверь за зверя. За Аттилу мы хотим еще и девчонку. У вас есть двадцать четыре часа на выполнение этого требования, иначе мы уничтожим ваши халупы».

— Инь Ян! Они убили Инь Яна! — восклицает Эсмеральда.

Они снимают со столбов окровавленную, прикрученную колючей проволокой тушку.

— А вот это уже война! — рычит Орландо.

Он приносит большой арбалет, обладающий способностью выпускать три стальные стрелы одновременно, и потрясает им в воздухе.

— Эй, ты что задумал. Барон? Идти воевать со своей игрушкой против албанцев, вооруженных Калашниковыми? — спрашивает Эсмеральда.

— Ты знаешь, что я отказался от огнестрельного оружия. Но я умею обращаться с этой бесшумной и точной машинкой. Будет повод очистить наш мир от нескольких подонков и устроить каникулы для кучи молодых наивных девчонок, которые находятся там не по своей воле.

— У меня есть идея получше, — объявляет Кассандра.

— Какая?

— Я пойду туда. В конце концов, проблемы появились из-за меня, и вы не должны расплачиваться за чужие ошибки.

— Впервые я должна признать, что она права, — одобряет ее Эсмеральда.

— Спасибо за предоставленный кров! — громко говорит девушка с большими серыми глазами и делает несколько шагов в восточном направлении.

— Нет! — восклицает Ким, догоняя ее и хватая за руку. — У нас общий проект… что нам теперь, все бросать из-за того, что банда негодяев ищет с нами ссоры?!

— А что ты предлагаешь. Маркиз? — спрашивает Орландо.

Все размышляют, машинально почесываясь.

— Я знаю, что надо делать, — произносит наконец Фетнат. — Предоставьте все мне.

И высокий сенегалец в желто-красном балахоне и красных кожаных шлепанцах с загнутыми носами удаляется в направлении восточной оконечности свалки.

Девушка не может оторвать взгляда от лежащей на земле тушки лиса с ободранной шкурой.

Орландо приносит одеяло и укрывает труп зверька, приносившего им удачу.

134

Этот лис спас мне жизнь, когда я задыхалась в моем мешке-саване под грудой поломанных кукол. Почему всегда страдают те, кто мне помогает? Как остановить насилие, которое придает дуракам уверенности в себе?

135

Они нетерпеливо ждут. Через час Фетнат Вад возвращается. Его лицо непроницаемо.

— Ну что, Виконт?

— Я говорил с их главарем.

I— С Измиром?

— Именно. Мы обсудили проблему. Он сказал дословно вот что: «Пока я жив, вы не сможете жить спокойно, если не отдадите нам девчонку». И добавил: «Девчонка за боевую собаку — это не дорого».

— А ты что ответил, Виконт?

— Что мы отдадим Кассандру.

Ким взрывается:

— Так ты ни о чем не договорился во время своего пресловутого обсуждения?

— Договорился. Я выиграл время, а это самое главное. Время — наше оружие, — говорит он, показывая на горшок, в котором растет сливовое деревце.

— Почему албанцы дали тебе отсрочку?

— Нужно уметь говорить на их языке. Я сказал слова, которые они понимают.

— Какие?

— Я сказал, что сейчас Ким с Орландо держат связанную голую девчонку в хижине и забавляются с ней.

— И что?

— Измир понимающе подмигнул мне и согласился подождать. Только просил вам передать: «Не уродуйте ее чересчур, не оставляйте следов и шрамов, которые потом нельзя будет спрятать». Он сказал, что женщины — как машины: их можно подкрасить, чтобы выгоднее продать, но отломанные детали не приделаешь.

Кассандра не решается предположить, о чем идет речь. Ким качает головой:

— И сколько ты выиграл времени?

— Месяц. Я обещал ему, что через месяц мы отдадим девчонку, — и все мужчины его группировки смогут пройтись по ней.

Кассандра сглатывает слюну.

— И это твой гениальный план? — спрашивает Орландо с некоторым сомнением.

— Нет. Я вернулся не с пустыми руками.

Фетнат Вад достает из глубокого кармана своего бубу маленький кусочек черной ткани.

— Я сумел незаметно отрезать кусочек его пиджака в конце нашей беседы, во время прощального объятия. Идите за мной!

Все собираются в хижине сенегальского колдуна.

— Измир сказал, что не отступится от девчонки, пока он жив, так? Вот это я и намерен исправить.

Фетнат расхаживает между клеток и в конце концов выбирает ту, в которой сидит рептилия с желто-черной кожей.

— Это гремучая змея, ее укус влечет за собой мгновенную смерть. Я научу ее интересоваться запахом нашего короля торговли белыми рабами.

Сенегалец ставит на огонь котелок с водой. Когда вода закипает, он хватает змею длинными щипцами и кладет ее в пластиковый пакет, где уже лежит кусок ткани от пиджака Измира. Затем он закрывает пакет с находящейся внутри змеей и некоторое время держит его над кипящей водой.

— Змеи — существа холоднокровные. Они засыпают, когда температура опускается, и бодрствуют в теплую погоду. Но избыток жары для них является непереносимой мукой.

Змея в мешке начинает извиваться. Она с такой силой бьет хвостом, что кажется, сейчас прорвет пластик.

— Она в ярости, — поясняет Фетнат. — И ужасная боль ассоциируется у нее с запахом пиджака Измира. Отныне больше всего на свете она будет ненавидеть запах пота именно этого человека. Она уже хочет убить его. И она сделает это.

То же самое проделали и со мной. Меня запрограммировали видеть будуще. Как Фетнат запрограммировал змею ненавидеть запах пота главаря албанцев.

Эта змея уже не может жить спокойно. Ее существование свелось к одной-единственной цели.

— Все, зарядка самонаводящейся ракеты завершена, — объявляет африканский колдун.

Он открывает пакет. Из него выползает рептилия с разинутой пастью и трепещущими ноздрями. Она немедленно отправляется на поиски ненавистного запаха. Со скоростью молнии змея исчезает в восточном направлении.

— Измир не знает, что его будущее уже предопределено. С этой секунды он мертв.

136

В эту ночь Кассандре снится, что она снова возвращается в 3000 год.

Город по-прежнему лежит в руинах, он похож на поле боя, покрытое мусором и заполоненное бессмысленно копошащимися, голодными и агрессивными людьми. Девушка опять оказывается в зале суда, ветхие стены которого осыпаются прямо во время заседания.

Ее адвокат вызывает важного свидетеля защиты: античную Кассандру.

Последняя выходит в своей белой тунике, представляется и говорит:

— Мы, предсказатели, видим угрожающую нам опасность, но ничего не можем поделать, так как никто нам не верит.

Два младенца-присяжных начинают плакать. Судья стучит молоточком, призывая к тишине. Заседатель приносит соски, чтобы успокоить детей.

— Это проблема, с которой сталкиваются все люди, предсказывающие будущее. Их принимают либо за сумасшедших, либо за колдунов. Что бы они ни говорили, все запоминают лишь те случаи, когда они ошибались, а не те, когда они оказывались правы. Словно мы, провидцы, обязаны видеть будущее совершенно точно, а те, кто судит о настоящем, имеют право выражать свои мысли весьма приблизительно.

По залу пробегает гул. Адвокат просит привести других свидетелей. Человек в старомодном костюме выходит на свидетельское место. Его зовут Эдгар Кейси. Он рассказывает, как к нему обращались руководители предприятий, желающие получить советы насчет того, куда выгоднее поместить инвестиции. Возмущенный ясновидящий решил прекратить свою деятельность.

За ним выходит мужчина в одежде гораздо более старинной. Это Нострадамус. Он рассказывает о том, как его преследовала инквизиция, о том, что он обязан своим спасением лишь покровительству королевы Катерины Медичи, которая, к счастью, была суеверной.

Нострадамуса сменяет Калиостро. Он говорит о своем аресте, о пытках, которые к нему применяли, о своей смерти. Потом на свидетельском месте появляются Сен-Жермен, Жан де Везле, пророк Илия, Енох, евангелист святой Иоанн, за ними еще десяток неизвестных людей, которые по очереди рассказывают о судьбе непонятых предсказателей, сталкивавшихся с недоверием и враждебностью своих современников.

Адвокат продолжает речь:

— Одноглазые не только не становятся королями в стране слепых, но им часто выкалывают зрячий глаз для того, чтобы они стали похожими на других. Тех, кто видит, и тех, кто знает, не любят. Что бы ни делала моя подзащитная, ей всегда пытались помешать. Следовательно, ее нельзя обвинять в том, что она в одиночку не смогла победить глупость всего своего поколения.

— Протестую, ваша честь. Один человек в состоянии изменить ход истории, если он захочет и попытается это сделать. Кассандре Катценберг можно вменить в вину то, что она не сделала попытки.

— Не сделала попытки? Вы шутите? Она предотвратила теракт, рискуя собственной жизнью.

— Чепуха. Она должна была преследовать гораздо более важные цели.

— Вместе со своими друзьями она создала сайт в Интернете, чтобы собирать и популяризировать информацию о возможном будущем человечества.

— На мусорной свалке, при поддержке бомжей!

— Какая разница? Свалка такое же место, как любое другое, и бомжи такие же люди, как все.

— Будем говорить серьезно, ваша честь. С какой стороны к проблеме не подойди, а Кассандра Катценберг принадлежит к людям, погубившим нашу планету. И вину ее усугубляет тот факт, что она являлась редким человеком, действительно осознающим происходящее.

Толпа начинает реветь: «Казнить Кассандру! Казнить Кассандру!» Полицейские вяло сдерживают натиск разъяренной публики, но их оттесняют в сторону. Античная Кассандра бросается вперед, хватает новейшую Кассандру за руку, они обе покидают зал суда, преследуемые толпой взбешенных оборванцев. Словно армия живых мертвецов, люди возникают из ниоткуда, заполняют улицы и проспекты, пытаются ухватить предсказательниц за одежду.

— Будущее догоняет нас, — замечает античная Кассандра, которой неудобно бежать в сандалиях жрицы.

В конце концов женщины оказываются перед решеткой, за которой теснятся тысячи разгневанных младенцев.

— А это кто?

— Это грядущие поколения, — отвечает античная Кассандра. — Они еще хуже, чем те.

Предсказательницы оказываются между людьми 3000 года и толпами тех, кто придет им на смену. Младенцы загримированы под взрослых, они потрясают знаменами с изображением сосок и бутылочек. Некоторые, забравшись на вершину ограды, вопят:

— Месть! Смерть тем, кто оставил нам отравленную Землю!

— Я не готова к встрече с грядущими поколениями, — признается античная Кассандра.

В конце концов решетка со зловещим грохотом обрушивается. Армия младенцев объединяется с преследующей женщин толпой оборванцев.

— Следуй за мной! — говорит жрица.

Она увлекает девушку к холму, на вершине которого стоит Синее Дерево Времени. Они находят отверстие в стволе и в последний момент успевают укрыться в нем.

— Здесь мы в безопасности. В Дереве Времени лучше всего прятаться от времени.

Перед ними вновь темно-синий коридор. Внизу — прошлое. Наверху — будущее.

Женщины поднимаются к ветвям. Античная предсказательница указывает на один из листков.

— Нет, я больше не хочу это делать! — стонет девушка.

— У тебя нет выбора. Ты не можешь не видеть.

Юная Кассандра закрывает глаза рукой:

— Если я не буду видеть, никто не упрекнет меня в бездействии!

— Ты должна видеть!

— Нет! Мне наплевать на будущие ужасы. Меня осудят как эгоистку, так и буду ей на самом деле. Что бы я ни сделала, меня спросят, почему я не сделала больше.

— Посмотри на этот листок, а потом решай, как тебе быть. Свое поведение ты можешь определить сама. Но видеть ты должна. Поэтому… СМОТРИ!

Жрица убирает руку, закрывавшую глаза Кассандры.

Девушка с большими светло-серыми глазами с воплем просыпается и начинает быстро говорить. Остальные обитатели Искупления собираются в ее хижине. Сидя на своей импровизированной кровати, Кассандра дрожит всем телом. Ее глаза широко открыты.

— Я вижу, я вижу…

Четверо бомжей стоят вокруг нее и внимательно, уже без удивления, слушают.

— Я вижу… я вижу… дерево. Синее Дерево. Толстая ветка, на ней листок, он больше, чем другие, он дрожит, он зовет меня. На листке я вижу людей. Очень много людей. Но они неподвижны. Это произойдет завтра в одиннадцать часов двадцать пять минут в том месте, где люди не двигаются.

— Кладбище? — предполагает Орландо. — Они подложат бомбу на кладбище?

Никто не отвечает.

Ким Йе Бин представляет себе длинную процессию людей, идущих к могиле. Гроб над ней взрывается, люди падают в только что выкопанную яму, со всех сторон сбегаются служащие кладбища.

— Музей восковых фигур? — спрашивает Эсмеральда.

Все воображают музей, где посетители осматривают больших неподвижных кукол в костюмах. Толпа собирается у фигуры Наполеона, и та взрывается. Стены обваливаются, всеобщая паника, восковые конечности валяются на полу вперемешку с конечностями из плоти и крови.

— Люди неподвижны. Это тихое место. Старинное. С витражами, сводами…, — продолжает Кассандра.

— Храм. Церковь?

Девушка щурит глаза, словно от яркого света:

— Нет, люди сидят. Многие в очках. Они читают книги.

— Библиотека?

— Да… очень большая библиотека. Потолок очень высокий, в форме купола.

— Мать твою… Национальная библиотека на улице Ришелье, — говорит кореец.

137

Когда это прекратится?

138

Небо проясняется. Юные студенты в майках прогуливаются, сидят и закусывают на лужайках парка. Голуби воркуют и снуют под ногами у прохожих.

Группа бомжей в длинных плащах, грубых ботинках и надвинутых на глаза вязаных шапочках движется по улице Ришелье. Они идут в ряд, полы доходящих до щиколоток плащей развеваются.

Они останавливаются у старинного здания и долго стоят неподвижно, осматривая окрестности.

— Если твое видение верно, женщина должна появиться оттуда, — говорит Орландо.

— В любом случае, вход один, — добавляет Эсмеральда.

— Не люблю я библиотеки. Там полно поговорок и цитат, — заявляет Орландо.

Никто не отвечает.

Черный блестящий «мерседес» останавливается перед входом. Из него выходит довольно полная женщина в черном платье, солнцезащитных очках, черной косынке и черных перчатках. Она прижимает к телу сумку и решительным шагом входит в библиотеку.

— Это она, — говорит Кассандра.

— Черт, номер зеленый с оранжевым. Это дипломатическая машина, скорее всего из посольства, — замечает Орландо.

— Что это значит? — спрашивает Кассандра.

— Это значит, что полиция не имеет права их арестовать, даже если захочет, — отвечает Ким Йе Бин. — Все, у кого такие машины, могут творить бог знает что. Они могут ехать по встречной полосе и людей давить. Их охраняет дипломатическая неприкосновенность. В худшем случае, их высылают обратно на родину.

— Не люблю я посольства, — ворчит Фетнат Вад.

Бомжи разглядывают машину. Она припаркована, но двигатель продолжает работать.

То есть справиться с ними можем только мы.

Обитатели Искупления направляются к входу. На пороге их останавливает охранник:

— Очень жаль, дамы и господа, но в такой одежде вход воспрещен.

— Нам нужно книги посмотреть, — сообщает Кассандра, выступая вперед.

— Только мне об этом не говорите! Вы — бомжи. Вы, скорее всего, и читать-то не умеете, а просто хотите подремать на удобных кожаных диванчиках. Я вам не позволю мешать тем, кто работает с книгами. И потом, пожалуйста, отойдите немного, от вас очень плохо пахнет. Это… неприятно.

— Что? — возмущается легионер.

— А изо рта-то как несет! Это не дыхание, а какое-то оружие массового поражения. Вы что на завтрак ели, друзья, дохлых мышей, что ли?

— Нет, не дохлых, — отвечает Орландо глухим голосом.

Кассандра понимает, что он сейчас устроит скандал. Она хочет ему помешать, но уже слишком поздно. Бывший легионер достал из-под плаща свой большой арбалет и засунул острие стрелы в правую ноздрю охранника.

— Во-первых, мы тебе не друзья. Во-вторых, мы любим книги. В-третьих, мы не собираемся терпеть издевательства какого-то пингвина в униформе просто потому, что у него на фуражке написано «служба безопасности».

Охранник поднимает руки.

— Найдите сумку с бомбой, а я пока послежу за спокойствием в этом секторе, — говорит легионер, закуривая сигару и приказывая охраннику опустить руки, чтобы не привлекать внимания публики.

Пока Орландо держит палец на спусковом крючке арбалета, Кассандра, руководствуясь виденными во сне картинами, ведет Фетната, Эсмеральду и Кима по анфиладе коридоров.

— Скорее! — торопит Эсмеральда, захватившая с собой карманные часы на цепочке. — Уже четверть двенадцатого. У нас всего десять минут.

Они вбегают в ротонду главного зала Национальной библиотеки. Сводчатый потолок из стали и стекла напоминает купол Церкви. Тонкие колонны поддерживают искусно украшенные арки, залитые потоком льющегося из окон света. На обитых кожей столах горят маленькие бронзовые лампы. Пустые полки напоминают о редких книгах, когда-то на них стоявших, но теперь убранных в места, недоступные ворам и вандалам. Над полками висят картины, изображающие зеленую листву на фоне летнего неба.

— Так было в твоем видении? — спрашивает Эсмеральда, потрясенная величественностью зала.

Кассандра утвердительно кивает. Они идут по рядам, разыскивая полную женщину в черной косынке, и замечают ее в самом конце зала. Она уткнулась носом в большую книгу, которую якобы внимательно изучает. Неожиданно она закрывает книгу и уходит, оставив сумку под столом. Девушка бросается вперед и хватает сумку. Ее часы показывают: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 15 %». Она понимает, что Пробабилис не имеет возможности измерить степень угрозы. Система просто основывается на ритме ее пульса.

Вот граница власти моего брата, науки и теории вероятности. Вот где начинается территория моих видений и моей интуиции. В эту секунду чья-то рука хватает Кассандру за запястье.

— Я вас видел, вы только что украли эту сумку, — говорит блондин в твидовом пиджаке.

Что делать? Объяснять этому кретину, что это бомба и что я спасаю ему жизнь? Он мне не поверит. Вот она, проблема: правда неправдоподобна. И времени у нас нет.

Кассандра перехватывает сумку свободной рукой и бросает ее Фетнату, который, поймав опасный груз, словно регбист мяч, бежит к выходу. Но светловолосый человек не отступает. Он кричит:

— Вор! Держите вора!

Люди уже начинают оглядываться. Те, кто, повинуясь гражданскому долгу, хочет вернуть сумку, пускаются в погоню за бомжами, которые, из еще более возвышенных побуждений, хотят ее присвоить.

Оставшийся снаружи Орландо видит полную женщину в солнцезащитных очках и черных перчатках, которая выходит на улицу и садится в «мерседес» с дипломатическими номерами. Из библиотеки тем временем доносится страшный гвалт.

Читатели участвуют в погоне, все громче выкрикивая: «Держи вора!»

Высокий блондин, воспользовавшись тем, что кто-то подставил Фетнату подножку, вырывает у него из рук сумку. Он поворачивается и получает полновесный удар прямо в лицо от Эсмеральды. Пригоршня молотого перца, брошенного Фетнатом, заставляет его чихать и тереть глаза. Сумка падает к его ногам. Другие читатели бросаются на помощь блондину. Фетнат Вад сдувает с ладони облако талька.

Все машут руками. Люди кричат: «Вор! Держите вора!»

В довершение ко всему марабу выпускает чрезвычайно пахучие кишечные газы.

Вот уж действительно король порошков, пара и дыма.

Уже все посетители библиотеки, возмущенные поведением нарушителей спокойствия, стоят на ногах. Сознательные граждане пытаются остановить бомжей. Ким выключает центральное освещение, что усугубляет всеобщую неразбериху. Сумка с бомбой снова у Кассандры, она бежит к выходу, и в этот момент раздается сигнал пожарной тревоги.

Высокий блондин почти догоняет девушку. Эсмеральда толкает его, и он отлетает к шкафу с журналами. Блондина сменяет десяток добровольцев, бросившихся в погоню за ужасными бомжами, укравшими сумку.

Кассандре хочется сказать им, что их гнев направлен в неверном направлении, но она знает, что это бесполезно.

Ничего не объяснять, а действовать.

Эсмеральда обращает ее внимание на карманные часы, которые уже показывают одиннадцать часов двадцать три минуты.

Осталось всего две минуты.

Когда она выскакивает из дверей, Орландо приходит на выручку и берет всех ее преследователей на мушку. Теперь он еще больше напоминает Рода Стайгера из фильма «За пригоршню динамита». Кассандра, несколько ошеломленная быстротой происходящих событий, думает, что верхом глупости будет убить этих людей, спасая их от бомбы. Эсмеральда хватает девушку за руку, и вместе с Фетнатом они бегут прочь от библиотеки. Полы длинных плащей летят по ветру, словно раскрывшиеся крылья ночных бабочек.

Именно в этот миг за их спинами раздается звук полицейской сирены. Они прибавляют скорости. Орландо бросает тяжелый арбалет, чтобы высвободить руки. Он открывает сумку и делает гримасу.

— Не люблю я бомбы, — заявляет он, сплевывая.

Он находит взрыватель и на бегу вырывает детонатор, подсоединенный к пороховому заряду С-4.

Он бросает сумку в урну и засовывает детонатор в карман. Наконец пятеро бомжей, не оборачиваясь, скрываются в зеве метро, скатываются по лестницам, перепрыгивают через турникет и мчатся по переходам.

На повороте они натыкаются на группу полицейских, которые замечают их и бросаются вдогонку. К счастью, толпа пассажиров так плотна, что их преследователи вязнут в людской массе, расталкивать которую представители сил правопорядка не решаются.

Орландо первым бросается в отправляющийся поезд. Все обитатели Искупления успевают вскочить в вагон до закрытия дверей.

Почти все.

Кассандра остается на перроне, и полицейские быстро окружают ее.

139

Впадать в паранойю не стоит, но признать, что удача действительно не на моей стороне, приходится.

140

Несколько журналистов стоят между полицейской машиной и входом в комиссариат. Когда появляется дочь бывшего министра Перспективного Планирования, они протягивают к ней микрофоны, фотографируют, оглушают ее, задавая вопросы одновременно.

— Мадемуазель! Мадемуазель! Правда ли, что вы были похищены бомжами, которые заставляли вас воровать дамские сумочки в библиотеках?

— Подвергали ли они вас насилию?

— Вынуждали ли они вас к сексуальным извращениям?

— Действительно ли они заразили вас СПИДом?

Один из журналистов говорит:

— Почему вы не отвечаете? В любом случае, нам известно о том, что произошло, и мы об этом напишем, хотите вы того или нет.

— Да за кого она себя принимает! — вполголоса добавляет его сосед. — Вы видели ее надменный взгляд? То, что она дочь министра, не дает ей основания нас презирать.

Когда Кассандра наконец входит в комиссариат, поток вопросов прессы иссякает. Ее вводят в кабинет инспектора Пьера-Мари Пелиссье, который вежливо встает:

— А, Кассандра! Рад вас видеть. Садитесь. И успокойтесь.

Кассандра подчиняется.

— Вы не поверите, но я нашел свою кошечку. Либерти-Белль, помните? Тощую и взъерошенную, но живую! Видимо, ей выпало на долю немало приключений, прежде чем она вернулась домой. Не можете себе представить, как был счастлив мой сын!

Этот полицейский умнее других. Можно ли рассказать ему правду? Единственный способ об этом узнать — попытаться.

— Отпустите меня, — заявляет она. — Я должна выполнить нечто очень важное.

Инспектор протягивает ей жвачку, от которой она отказывается. Сам он берет одну пластинку, кладет в рот и начинает жевать. Стены комнаты покрыты фотографиями пропавших детей с подписанными внизу именами и фамилиями. Иногда к первой фотографии добавлена вторая, искусственно состаренная на компьютере. Рядом напечатаны номера телефонов, адреса людей, к которым надо обращаться.

— Конечно, мадемуазель Катценберг, единственное наше желание — вам угодить. Но удовлетворите мое праздное любопытство: что это за важная вещь, которую вам так нужно сделать вместо того, чтобы отдохнуть и прийти в себя после всех пережитых волнений?

Кассандра колеблется.

— Я должна предотвратить катастрофу.

— Вы не могли бы выразиться яснее?

— Это связано с особым даром, которым я обладаю.

— Даром?

Она ищет слова:

— Я… вижу… будущее. Правда, смутно и урывками.

Инспектор понимающе улыбается:

— А я понимаю, это наследственное. Папа — министр Перспективного Прогнозирования, сынок — создатель Пробабилиса, дочь — предсказательница.

Полицейский роется в ящике стола и достает лимонное печенье:

— Вы такое любите?

Нет, увы, после встречи с Шарлоттой я предпочитаю десерты, сделанные вручную. Кстати, я с удовольствием съела бы сейчас пирожное. С кремом. Быть может, Шарлотта права: пирожные высшего качества — это та еда, которая доставляет нашему организму самое большое удовольствие. Мужчины не оправдывают наших надежд, и лишь десерты приносят истинное немедленное наслаждение без последующего разочарования.

Ему хочется узнать, о чем она думает.

— Вы должны отпустить меня как можно быстрее. Это вопрос жизни и смерти.

Она смотрит на табличку с простыми, прямыми, безо всяких украшательств буквами: ИНСПЕКТОР ПЬЕР-МАРИ ПЕЛИССЬЕ.

Двойные имена имеют особый смысл. Родители тянули ребенка каждый в свою сторону. И тот стал и Пьером, и Мари. В конечном итоге, он ни Пьер и ни Мари. Он — производное от твердости Петра и святости Марии. Ему лучше выбрать одно имя, чтобы определиться. Я лично чувствую его скорее Марией, чем Петром.

— Жизни и смерти? Даже так?

Кассандра молча смотрит на инспектора. Он качает головой:

— Конечно. Я вас понимаю, но поймут ли остальные? А мне ведь нужно отчитываться перед начальством. Многочисленным. Что я им скажу? «Дочь министра убежала из школы. Вы знаете, я ее нашел, но, поскольку она объяснила, что обладает особым даром и должна предотвращать катастрофы, я отпустил ее бродяжничать по улицам города». Так?

Он смотрит на фотографию своей кошки, стоящую в рамке на столе, рядом с фотографиями сына и жены.

— Я — человек современный, но мои руководители — люди очень старой формации.

Пьер-Мари Пелиссье качает головой.

— Вы не верите в то, что я предвижу будущее? — спрашивает Кассандра бесстрастным голосом.

— Нет, конечно, я вам верю. Проблема состоит в том, что никто не хочет знать будущего. Но все хотят, чтобы семнадцатилетние, то есть еще несовершеннолетние, девушки были защищены от бомжей, которые заставляют их воровать сумки в библиотеках.

Кассандра продолжает настаивать:

— Я могу предотвращать теракты. Я знаю, где и когда они произойдут.

— Арестовывать террористов? Вот нелепая идея. У кого могут возникнуть подобные желания?

Он бросает в рот следующую жвачку.

— Я, кстати, хорошо разбираюсь в этом вопросе. Раньше я служил в антитеррористической бригаде Парижа. Как видите, теперь я занимаюсь пропавшими детьми. Как вы думаете — почему? Потому что арестовывать террористов совершенно бессмысленно. Все, кого я поймал, получили свободу через несколько дней, если не часов. Вы мне не верите? Очень хорошо. Я расскажу вам о базовой геополитике. Во-первых, если мы посадим террористов в тюрьму, то их оставшиеся на воле единомышленники захватят в заложники журналистов или добровольцев из гуманитарных организаций, чтобы обменять их на своих товарищей. Что создаст беспорядки. Во-вторых, очень часто террористы негласно работают на страны, которые являются нашими союзниками.

Кассандра хмурит брови.

— Вы по-прежнему не понимаете? Сплошь и рядом те, кто хочет дестабилизировать наши демократические устои, являются нашими поставщиками нефти. Немного терроризма потерпеть можно, а без горючего жить нельзя. Кроме того, это наши богатые клиенты. Иногда используемое против нас оружие они покупают… у нас. Да, вот истина, которую никто не хочет слышать: террористы, убивая наше гражданское население, используют взрывчатку, сделанную… на пороховых заводах Франции. Торговля есть торговля.

Он играет с ножом для бумаги и кладет его рядом с пачкой жвачки.

— Мы им даже продадим атомные электростанции, чтобы они сбросили на нас атомные бомбы. Как это говорится? Ах да, «продать веревку, на которой тебя повесят». Законы рынка. Если вы захотите помешать промышленникам вооружать террористов, они вам возразят: «В любом случае, если мы не продадим то, что им нужно, это сделают наши конкуренты, так лучше уж мы деньги заработаем».

Это невозможно. Мы не могли дойти до такого.

Полицейский спокойно продолжает:

— Терроризм — это строго локализированный эпифеномен, затрагивающий ограниченное количество людей. Наша система к нему прекрасно приспособилась. Проблемы создают лишь выжившие жертвы. Они все время жалуются. Просят возмещения ущерба. Пытаются пробудить у государства чувство вины. Намекают на некомпетентность органов безопасности. Никто не любит тех, кто жалуется.

Мои родители как раз стали жертвами теракта. Мой отец был министром. Мать — известным ученым. Они никогда не жаловались. Им не представилось такой возможности.

Взгляд полицейского устремляется вдаль.

— Мне всегда хочется сказать жертвам: «Увы, вам не повезло, вам не стоило оказываться в неудачном месте в неудачное время». Но, честно говоря, в столкновениях на дорогах гибнет гораздо больше людей, чем во время терактов. Можно сказать, что жертвы вытянули неудачный номер лото, вот и все. Вопрос вероятности, как скажет ваш брат.

Видя выражение лица девушки, инспектор понимает, какую суровую реальность он ей открыл.

— Увы, во время терактов убивают не так много людей, чтобы общественность по-настоящему встревожилась.

Он встает и смотрит в окно.

— Газеты немного шумят сразу после происшествия, потому что горячие новости хорошо продаются. А потом все обо всем забывают. С ума сойти, про теракты забывают все быстрее и быстрее. Это оттого, что все хотят забыть. Даже о взрыве Всемирного торгового цента в 2001 году уже больше не говорят. Это как землетрясение. Это проходит. Составляет часть природного риска. Словно кто-то разворошил муравейник. Насекомые поволнуются, а потом утащат погибших и все восстановят. Иногда даже построят лучше, чем было.

Кассандра сжимается в комок, сидя на стуле.

— В прошлом году мой банкир предложил мне вложить деньги в ценные бумаги. Я ему ответил, что произойдут мощные теракты — и рынки обрушатся. Я не хотел вкладывать. Мое положение давало мне возможность оценивать степень риска, потому что я работал в антитеррористической организации. И тогда мой банкир рассказал мне потрясающую вещь: вероятность терактов уже заложена в стоимость акций. Есть специальные страховки. Произойдут теракты или нет, а биржевые рынки затронуты не будут.

Кассандра делает вид, что воспринимает информацию, но на самом деле услышанное не укладывается в ее сознании.

— Чтобы изменить нашу внешнюю политику нужно ужасное массовое кровопролитие. Быть может, чтобы сбросили атомную бомбу на крупную столицу, да и то я не уверен, что это вызовет нужную реакцию. Вы видели Мадрид, вы видели Лондон. Толпа три дня устраивает демонстрации, пресса печатает огромные заголовки жирными буквами, а потом все проходит. Мы живем слишком хорошо и мирно, чтобы действительно о чем-то волноваться…

Инспектор успокаивается и продолжает:

— Зададим главный вопрос: что вас беспокоит больше всего? Теракты, затрагивающие несколько десятков, максимум несколько сотен человек, шансы попасть в число которых очень малы, или рост цен на бензин, который касается каждого? Ваша безопасность или удовольствие прокатиться на вездеходном джипе?

Пьер-Мари Пелиссье наклоняется вперед.

— И потом, если честно, суммы, потраченные на борьбу с терроризмом, никогда не составят и тысячной доли тех денег, которые руководители нефтяных держав расходуют на поддержание этого самого терроризма.

Он пожимает плечами.

— Когда я был молодым, то думал, что терроризм — это единственная доступная форма протеста неимущих против имущих. Сейчас я знаю, что все обстоит как раз наоборот. Во главе чудовищно богатых, производящих нефть стран стоят набобы, которые катаются на «феррари», нюхают кокаин, развлекаются с утра до ночи с проститутками, ложками едят черную икру, пользуются мобильными телефонами из чистого золота. Они никогда не работали, ничего не создали собственными руками… И вот эти-то страны объявили войну всему свободному миру просто для того, чтобы развлечься, просто потому, что они скучают в своей роскоши, или потому, что наши страдания доставляют им удовольствие. Или из религиозного фанатизма. Вот почему бороться с терроризмом бессмысленно. В худшем случае мы выведем их из себя, и они натворят еще больших бед.

Инспектор обреченно сутулится.

— По крайней мере, после каждого такого массового убийства они какой-то, пусть недолгий, период сидят тихо, словно кровь их успокоила. Чем больше оказалось погибших, тем больше это их удовлетворяет. Не знаю, обратили ли вы внимание на тот факт, что в последнее время все чаще появляются люди, симпатизирующие террористам. Им придумывают оправдания, их борьбу находят справедливой, их так называемый протест вызывает сочувствие. Вы знаете, что в Иране тысячи детей воспитывают будущими мучениками, обещая им верный путь в рай? Вы в университете на кого учились? На мученика? Специальность — бомбы замедленного действия? Интересно, правда?

Политика стариков, изъеденных ненавистью и комплексами неполноценности, раз и навсегда разрушает души детей.

Инспектор Пьер-Мари Пелиссье смотрит Кассандре прямо в глаза. Достает конверт с фотографиями, сделанными системой наблюдения Национальной библиотеки.

— А вот твои друзья бомжи доставляют нам настоящие проблемы. С ними никто никогда не смирится, даже при самой страшной диктатуре. Они приносят истинный вред, с которым надо бороться. И никто никогда не поддержит и не оправдает их.

Кассандра открывает рот и отчетливо произносит:

— Знаете, кто вы? Страус. Вы прячете голову в песок, чтобы не видеть гиен, которые бегут вас убивать, но этим вы гиен не остановите.

— Быть может. Даже если я страус, я принадлежу к страусиному большинству, и с этим нельзя не считаться.

«Ошибка остается ошибкой, даже если ошибается большинство». Кажется, я у Кима на майке это прочла.

— На данный момент я считаю, что остановить экспансию терроризма может только одно — замещающая энергия: энергия солнца, энергия метана, энергия ветра. Но пока они еще не разработаны, пока они не вошли в нашу жизнь, пока нам нужна нефть для наших машин, нам придется, стиснув зубы, терпеть маленькие «уколы» со стороны стран — поставщиц нефти.

Полицейский склоняется к Кассандре:

— Хотите знать, что я думаю о вас?

Она не поднимает глаз.

— Вы — маленькая девочка, просто маленькая девочка, услышавшая сегодня правду, о которой не пишут в газетах. И эта маленькая девочка должна сделать усилие, чтобы эту правду принять, а не пытаться с ней бороться. У вас нет ни одного шанса изменить мир, Кассандра. Великая Кассандра (о приключениях которой, мне кажется, вы читали) не смогла поколебать устои своего времени. Примите мир таким, каков он есть. В крайнем случае вам поможет это.

Он роется в другом ящике стола и достает маленькую коробочку.

Кассандра непонимающе смотрит на него.

— Это успокоительное. Франция занимает первое место в мире по потреблению успокоительных, снотворного, средств, поднимающих настроение, и антидепрессантов. Они помогают стать, как вы сказали… ах да! Страусами. Эти лекарства примиряют с реальностью.

Он держит некоторое время на протянутой ладони коробочку с таблетками. Кассандра читает на коробочке название: «прозак». Она делает вид, что хочет взять лекарство, затем хватает полицейского за руку и яростно кусает ее.

Он отшатывается с жалобным стоном. А Кассандра уже мчится, словно фурия, по коридорам комиссариата.

Секретарша, пытающаяся преградить ей дорогу, получает удар ногой в живот, случайный служащий не успевает защитить лицо, и Кассандра в кровь расцарапывает ему щеку. Наконец, на ее пути встает полицейский, вооруженный револьвером.

Видеокамера направлена прямо на нее.

Девушка машинально смотрит на часы. «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 54 %».

За ее спиной звучат голоса:

— Осторожно! Это сумасшедшая! У нее паранойя! Она опасна!

Она поднимает руки. Игла вонзается в ее плечо. Перед тем как впасть в забытье, она успевает подумать:

«Мне кажется, это мгновенье уже много раз повторялось в моей жизни. Да и в предыдущих тоже».

141

Она снова видит во сне свою тезку в белой тунике с книгой «Приключения Кассандры Катценберг» в руках. Она видит темное, загрязненное выхлопными газами небо. Свет солнца с трудом пробивается сквозь густой дым.

— Нет, я больше не хочу с тобой встречаться! — кричит девушка во сне. — Оставь меня! Ты мне не сказала о том, что сделать ничего нельзя! Ничего. Система прогнила. Нет ни одного шанса спасти грядущие поколения. МЫ продаем взрывчатку террористам и их покровителям, чтобы получить нефть.

— Успокойся, Кассандра.

— Полицейский прав, никто не откажется от своей машины. Суммы, потраченные на спасение жизней, никогда не сравнятся с деньгами, заплаченными за смерть невиновных. Растет целое поколение фанатиков, готовящихся спокойно уничтожить цивилизацию и ограничить свободы. Идут варвары, как в прошлые времена. К тому же, чтобы облегчить им задачу, попираются все понятия о добре и зле, преступников представляют благородными борцами с капитализмом! Интеллектуалы всех мастей находят им оправдания. Совершаемые ими убийства не только остаются безнаказанными, но и приобретают законность благодаря извращенной логике, которой все верят. Их уже ничто не сможет остановить! Разве можно сохранить зерно в мешке, проткнутом ножом? Они жестокие и целеустремленные, а мы слабые и уязвимые! Они излагают свои мысли с примитивной прямотой, а мы в ответ приводим сложные и противоречивые аргументы. Они, несомненно, победят. Да они уже победили.

— Замолчи, Кассандра.

— Нет, все человечество сошло с ума и стремится к саморазрушению. Оно само для себя создает яд, оно восхищается своей агонией, оно даже устраивает из нее представление со светомузыкой каждый вечер в новостях.

— Остановись, ты ведешь себя как ребенок. Следуй за мной, — приказывает Великая Жрица.

— Ты поведешь меня в зал суда, чтобы я отчитывалась перед грядущими поколениями?

— Нет.

— Ты поведешь меня к Дереву Времени, чтобы я увидела новый теракт, на который всем наплевать и предотвратить который я в любом случае не смогу?

— Нет. Следуй за мной. Я кое-что тебе покажу.

Темное, загрязненное небо понемногу проясняется. Обе женщины поднимаются к храму Аполлона, расположенному на центральном холме города Троя. Там их ждет супружеская пара. Кассандра узнает своих родителей. На этот раз у них настоящие лица, похожие на те, что она видела на фотографии в их спальне.

Девушка бросается к ним и сжимает их в объятиях:

— Мама! Папа!

— Кассандра, дорогая наша Кассандра!

— Подожди… здесь не только они, — говорит женщина в тунике.

В сопровождении родителей новейшая Кассандра входит в большое круглое помещение, похожее на зал Национальной библиотеки, с потолком в виде купола, с рядами книжных полок вдоль стен, с льющимся сверху светом.

Здесь она видит сотни супружеских пар, одетых в костюмы разных эпох.

— Кто это?

— Это те, благодаря кому ты появилась на свет. Здесь находятся твои родители, твои бабушки и дедушки, твои прабабушки и прадедушки, твои прапрабабушки и прапрадедушки…

Девушка смотрит на своих предков, которые подходят к ней парами. Многие держатся за руки. Кассандра возвращается в прошлое, разглядывая своих прародителей. В конце концов, перед ней появляется большая группа доисторических людей. За ними стоят приматы, затем — существа, похожие на ящериц, еще дальше — рыбы в аквариумах.

— Это твои предки. Все. Их гены создали тебя, их история течет в твоих жилах. Ты уже видела будущие поколения, пора посмотреть и на поколения прошлого. На ушедшие поколения.

Восхищенная Кассандра выходит на середину круглого зала.

— Они могут мне помочь? — спрашивает она с удивлением.

— Они это все время делают. Они находятся в тебе. Когда ты бежишь, когда дерешься, когда видишь сны, когда размышляешь, ты используешь весь их жизненный опыт, заключенный в память твоих клеток. Ты — плод любви и житейской мудрости всех здесь присутствующих. И это еще не все, — объявляет жрица.

Она хлопает в ладоши. Появляется другая группа, состоящая примерно из сотни человек.

— Судьбу человека на двадцать пять процентов определяют его наследственные качества, на двадцать пять процентов — его карма и на пятьдесят процентов — его собственный выбор. К первой группе принадлежат твои предки, ко второй — люди твоей кармы. В каком-то смысле, это твоя вторая семья.

Последние слова жрица произносит торжественно и радостно.

Юная Кассандра рассматривает безмолвную толпу, которая как будто чего-то ждет.

— Все эти люди находятся в тебе. С самого твоего рождения они помогали тебе, и они никогда тебя не оставят.

Кассандра глубоко дышит.

— Как могут тебя страшить сегодняшние мелкие неурядицы, если ты обладаешь подобными союзниками?! Чего тебе теперь бояться? Ты можешь смело встречать будущее, поскольку тебя ведет вперед твое прошлое.

И Кассандра во сне понимает.

Она понимает, что она — человек гораздо более сильный и ответственный, чем считала до сих пор. Она понимает, что использовала пока лишь ничтожную часть своего потенциального влияния на мир.

Она понимает, что может победить.

ПРОШЛОЕ

142

Можно ли увидеть будущее?

143

Быть может, в конечном итоге, это не очень умный вопрос.

144

Глаза Кассандры открываются. Она лежит на постели в белой комнате без окон. На белом столе лежат тетрадь и ручка. Над столом располагается большой телевизионный экран. Рядом стоит белый стул. Неоновая лампа на потолке заливает комнату бледным светом.

На стуле сидит человек. Он спрашивает: «Что произойдет в будущем?», «Кто вы?» — и третий вопрос: «Как лучше всего использовать ваш особый дар?»

Ох нет, опять он.

Филипп Пападакис, кажется, очень рад снова видеть свою подопечную.

— Мы постепенно перебираем все возможные варианты, которые могут стать результатом встречи двух незнакомых людей. Сначала я предложил союз. Но вы меня укусили. Затем произошла попытка уничтожить друг друга. Но вы сбежали. Остается третий путь: не имея возможности ни заключить союз, ни уничтожить друг друга, постараемся извлечь из ситуации взаимную выгоду.

Филипп Пападакис то складывает, то разводит свои руки с длинными, испачканными чернилами пальцами.

По какой причине этот человек появляется в моей жизни? Он то и дело возникает передо мной, способствуя, видимо, моей личной эволюции. Но как? Он, кажется, чего-то ждет от меня. Может быть, и мне нужно чего-то ждать от него?

Пападакис придвигается к ней:

— Вы — одаренный ребенок-аутист, Кассандра. Поэтому вы сверхчувствительны. Поэтому вы страдаете паранойей и психозом, как ваш брат. Вы похожи на чистокровную, еще дикую кобылку, которую надо объездить. Быть может, на слишком дикую кобылку.

Когда он так говорит, он становится Дональдом Сазерлендом из «Казановы» Феллини.

— Но это мне нравится, — продолжает Пападакис. — Я не люблю ни рабочих, ни цирковых лошадей. В них нет характера, в них ценится как раз покорность. Я люблю свободных и независимых животных.

Он приближается и гладит ее по волосам так, как погладил бы гриву лошади. Кассандра хочет подняться и броситься на него, но он приставляет к ее груди предмет, который она немедленно узнает: электрошокер.

— Умный человек не повторяет своих ошибок, — говорит Пападакис. — Я признаю, что недооценил силу вашего удара. На этот раз вам будет трудно меня укусить.

Она больше не пытается бороться и сворачивается в клубок на кровати.

— Я многого жду от вас, Кассандра. Очень многого. Необыкновенные люди могут оказывать необыкновенные услуги. Вы — необыкновенный человек. Действительно. Я один, быть может, это знаю, но, поверьте мне, я это знаю наверняка.

— Как мои родители превратили меня в аутиста? Что такое «Эксперимент номер двадцать четыре»?

— О, вы наконец разговариваете! А я уж начал было подозревать, что вы лишились дара речи.

Его улыбка вновь застывает и превращается в гримасу.

— Очень хорошо, давайте действовать по принципу «дашь на дашь». Я дам вам то, что вы просите, а затем вы дадите мне то, чего хочу я.

Она в белой ночной рубашке. Ее часы все еще находятся на запястье и показывают: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 29 %».

Цифра больше обычных тринадцати процентов, но меньше порога настоящей опасности в пятьдесят. Пробабилис чувствует, что что-то идет не так.

— «Эксперимент номер двадцать четыре?» Ваши родители… Скажем, в основном ваша мать. Как это вам объяснить? Жаль, что вы не прочли «Оглушительную тишину». Вы бы поняли.

Он достает книгу из кармана.

— На самом деле я тоже предвижу будущее. И поэтому принес ее с собой…

Он читает вслух уже знакомый ей отрывок:

— «Прямо перед рождением младенца ангел прижимает палец к его губам и шепчет: „Забудь все свои прошлые жизни, воспоминания о них не должны смущать тебя в жизни настоящей". И над верхней губой новорожденного остается ложбинка…»

Потом он читает еще один известный ей отрывок:

— «ТРАУР МЛАДЕНЦА. До девяти месяцев новорожденный не отличает внутреннее от внешнего. Он растворен в мире. Он сам — мир. Когда он видит себя в зеркале, он не понимает, что отражение принадлежит ему, поскольку он не ограничивает себя простой оболочкой собственного тела, он — все».

Пападакис перелистывает страницы и выбирает абзац.

— Слушайте внимательно, Кассандра, здесь разгадка всего. Это цитата из Библии: «И сказал Бог Адаму: владычествуй над рыбами морскими и над птицами небесными, и над всяким животным…»

Пападакис умолкает.

— Нет, слишком просто. Не так. Я сказал «дашь на дашь». Я дам тебе ответ на твой вопрос, а что ты дашь мне взамен, Кассандра?

Он снова со мной на «ты».

Пападакис обводит рукой комнату.

— Раз я поместил тебя в эту комнату, раз ты моя пленница, маленькая пчелка, раз я держу в руках электрошокер, значит, я что-то хочу у тебя попросить. Поскольку я не уверен в том, что ты согласишься на мою просьбу, на другую чашу весов я кладу ответ на вопрос о твоем детстве.

Лицо Кассандры хранит непроницаемое выражение. Он продолжает:

— Сначала я покажу тебе маленький поучительный опыт.

Он сдергивает кусок ткани со стоящей на столе клетки. На ее решетчатом полу сидит белая мышь, рядом с ней находится какое-то электрическое устройство.

Филипп Пападакис активирует блок питания.

— За пчелами следуют мыши. Я люблю в процессе преподавания приводить примеры из животного мира. Перед нами система воздействия на мозг. Я лично применял бы ее на учениках, но на некоторые авангардистские методы обучения наложены ограничения.

Он нажимает на кнопку включения. Перед мышью загорается жидкокристаллический экран, на котором появляется уравнение «2+2=?».

Рядом со зверьком находится клавиатура с девятью цифрами. Мышь нажимает на клавишу с цифрой «семь» и немедленно получает электрический разряд. Она пищит, ее шерстка встает дыбом. Одновременно с этим зажигается красная лампочка.

— Неверно. Давай, мышка, попробуй еще раз.

Мышь нажимает на цифру «пять» и получает новый разряд еще большей мощности. Она выбирает цифру «один», следует третий электрический удар. Наконец зверек нажимает на клавишу «четыре». Зажигается зеленая лампочка, мышь получает еду, которую жадно съедает.

— Вот как один-единственный опыт наглядно демонстрирует весь процесс обучения индивидуума. Мне кажется, вы любите этимологию. Слово «ученик» происходит от слова «учить». Тот, кто что-то учит, тот, кто чему-то обучается, становится умнее и сильнее. Я хочу обучить эту мышь считать. И она научится. Она выучит, что символ «два», появляющийся рядом с другим символом «два», требует нажатия на символ «четыре». Это всего лишь вопрос времени. Через год, через два, через пять лет она научится складывать остальные цифры. В любом случае, у нее нет выбора, она должна обучаться и получать пищу. Если она не будет обучаться, она будет страдать.

Пападакис смотрит на мышь, потом медленно поворачивает голову к девушке.

— Вы не были послушной пчелкой… Может быть, вы станете послушной мышкой, моя милая Кассандра?

— Я умею считать, — отвечает девушка. — И зерно я не люблю.

— Она не только разговаривает, она еще и шутит. Какая прелесть. Но дело в том, что от вас я жду не сложения чисел. Хотя все-таки цифр.

Он опять перешел на «вы». Надо приготовиться к худшему.

— Еще в тот самый первый вечер я подумал, что ваш талант можно применять не только для того, чтобы будить спящих в дортуаре пансионерок, и что я способен извлечь из него гораздо большую пользу. Вас надо обучить видеть не будущие теракты, а номера трех лошадей, которые придут к финишу первыми.

Филипп Пападакис показывает на экран.

— И я обустроил эту комнату и придумал этот механизм. Вы находитесь в огромной клетке, но к вам я буду более снисходителен. Неправильный ответ не будет вызывать электрического разряда. Наказаний не будет. Будет только вознаграждение за верные прогнозы.

Он включает телевизор при помощи пульта дистанционного управления. Кассандра видит, что экран находится за толстым стеклом, и она не может ни выключить изображение, ни сменить программу.

Работающий канал посвящен исключительно лошадиным бегам.

— Я знаю, вы ничего не смыслите в скачках. Но, смотря эту программу как минимум по восемь часов в день, вы за неделю станете специалистом. В любом случае, смотреть вам тут больше не на что. Белые стены или лошади. Я уверен, что вы в конце концов станете страстной поклонницей скачек. Что касается вознаграждения… это не зерно. У меня для вас припасена лучшая из мотиваций. Книги. Как раз для того, чтобы иметь возможность думать не только о лошадях. И не просто книги, а книги, полные идей, картин, историй про удивительных людей. Научно-фантастические романы, которые вы так любили во времена своего детства. Вам будет чем насытить свою душу. Но сначала… Вам надо будет предсказать результат заезда. За каждого угаданного победителя, за каждую выгодную комбинацию вы получите десятки страниц чтения. Когда вы будете готовы, просто сделайте знак вон в ту камеру.

Кассандра снова испытывает искушение броситься на него, но Пападакис быстро отходит от девушки в сторону, выставив перед собой электрошокер. Он забирает клетку с мышью и выходит, не поворачиваясь к ней спиной. Напоследок директор предусмотрительно замечает:

— Кричать бесполезно: вы находитесь в звуконепроницаемом подвале. Вы получите то, о чем мечтают многие человеческие существа, — время для размышлений, и ничто не будет отвлекать вас от… вашей будущей страсти.

145

Как же, наверное, должен быть несчастен этот человек, если его интересуют только деньги, лошади и… я.

146

Низкорослые мужчины суетятся. Их кривые ноги обуты в высокие сапоги. Они облачены в атласные рубашки неоновых цветов, похожие на наряды женщин, собирающихся на ночную дискотеку. Видны рубашки в горошек, в разноцветную клетку или полосатые. Головы мужчин покрыты округлыми шлемами с козырьком, совершенно не гармонирующими с их одеждой. Рядом с ними лошади нервно выпускают из влажных ноздрей облачка пара.

Звук телевизора включен практически на максимальную мощность. Взволнованный комментатор говорит о вещах, которые Кассандра не понимает, употребляет слова, смысл которых ей не ясен. Он рассказывает о жокейских куртках, о рейтузах, о ставках «десять к одному», о боксах, о тренерах.

Как можно тратить на это время: на животных, запрограммированных на бег по кругу, и на людей, орущих с трибун? Животные созданы для того, чтобы жить на воле, любить, воспитывать детенышей, резвиться в прериях, а не бегать, развлекая представителей другого вида.

Поменяем их местами. Что случилось бы, если бы Филиппу Пападакису предложили играть роль скаковой лошади на потеху другим животным?

Черт, представляю себе лошадей в сюртуках и цилиндрах, посещающих человеческие бега. Люди с напряженными взглядами, с номерами на спинах, выдувая пар из ноздрей, приплясывают в стойлах. А лошади разговаривают:

— Ты на какого человека ставишь?

— О, Пападакис будет в первой тройке, — отвечает другая лошадь. — На вид он в отличной форме, и тренер уверяет, что лодыжка у него зажила.

— Кроме того, он родился от женщины Марии и знаменитого мужчины-производителя Жоржа Пападакиса.

— А если он даст себя обойти, как в прошлый раз? Его тогда на прямой обогнала семнадцатилетняя девчонка.

— Тем хуже для него, его постигнет судьба всех людей, проигравших скачки: пуля в голову — и на человекобойню.

— Мне лично их мясо не нравится, моей дочке, кстати, тоже. Когда я предлагаю ей человечину, ее просто тошнит.

— Ну, не знаю, говорят, что человеческое мясо нежирное, богато железом и очень полезно для молодых спортсменов.

Кассандра улыбается, очень довольная тем, что ее развитое воображение рисует ей столь экзотические картины.

Филипп…

«Тот, кто любит лошадей».

И тот, кто мог бы, в свою очередь, быть любим лошадьми.

Остается определить понятие любви.

Как называлась бы лошадь — любительница человеческих скачек?

Филантроп.

От греческих слов «фило» — «любить» и «антропос» — «люди».

Кассандра смотрит на экран и видит стоящих у стартового барьера, готовых броситься вперед лошадей. Раздается выстрел, они скачут. Лошадей стегают хлыстом, чтобы они бежали быстрей. Согнувшиеся в седлах, привставшие в стременах жокеи то и дело натягивают поводья.

Девушка думает, что точно сойдет с ума, если будет наблюдать это зрелище с утра до ночи в течение недели.

Она вспоминает книгу Стефана Цвейга «Шахматист», рассказывающую о человеке, запертом в комнате и лишенном какой бы то ни было пищи для мозга. Этот человек избежал безумия, заинтересовавшись шахматами, в которые до этого даже не умел играть.

Сосредоточиться на скачках? Нет. Надо заставить работать мозг при помощи чего-то более возбуждающего. Я должна думать не о бегах, а о чем-то, что будет постоянно питать мой разум.

Мое прошлое.

Я должна вспомнить свое прошлое.

Кассандра рвет простыню и затыкает уши кусочками ткани. Поворачивается спиной к экрану. Закрывает глаза.

Теперь надо заняться не пробуждением пяти чувств, а их усыплением.

Она прекращает доступ звука в уши, представляя, как выключает свой слуховой нерв.

Точно так же, словно гася электричество, она отключает свой оптический нерв и перестает получать изображение.

Она больше не ощущает запахов, не чувствует вкуса, не осязает.

Она наконец приходит на свидание с самой собой.

Девушка понимает, что раньше она встречалась с Кассандрой из сновидений, в которых были и террористы, и суд будущих поколений, и ее страхи, и ее желания, но не она сама.

Вот в чем истинная сила человека: в его внутреннем мире, благодаря которому он всегда беспрепятственно может общаться с самим собой. Молодые не выносят тишины и бездействия потому, что их не научили культивировать свой внутренний мир. Им нечего себе сказать тогда, когда они остаются в одиночестве. Но я умею с собой разговаривать.

В последнем сне я видела своих предков. Всех. Они должны мне помочь. Сейчас.

И, подгоняемая желанием не сойти с ума, девушка вспоминает лица своих предков. Своих родителей. Своих бабушек и дедушек. Своих прабабушек и прадедушек. Она поворачивает вспять время, двигаясь к своим истокам.

Она ныряет в прошлое. Она не торопится. Она может вернуться далеко назад. Она видит доисторических людей, приматов, ящериц, водоросли и одноклеточные организмы.

Я произошла и от бактерий тоже. Они ведь являются видом живых существ, которые царили на Земле дольше всех. Значит, они мои самые многочисленные предки.

Кассандра продолжает погружаться в глубь времен. До того, как стать бактерией, она являлась химической смесью первичного бульона. Она была паром, она была лужей, она была молекулой, она была углеродом.

А еще раньше она была водородным облаком.

А еще раньше она была светом.

Она была Большим взрывом. Она была чистой энергией.

Вернувшись к первоначальному источнику, она снова становится всем и отныне не знает границ.

Как младенцы до девяти месяцев. Просто живые сущности, не стесненные никакими пределами.

Затем, вспомнив всех своих предков, Кассандра хочет вернуться, повторяя свой кармический путь в обратном направлении.

Моя вторая семья.

Большой взрыв, звезда, бактерия, рыба, ящерица.

Неожиданно в ее памяти всплывает одна из ее предыдущих жизней в теле млекопитающего. Она была лисом! Вот почему ее связывали такие необычные отношения с Инь Яном и вот почему она так страдала после того, как его распяли.

Она вспоминает, как изгибался во время бега ее гибкий, словно лиана, позвоночник. Она вспоминает, как она мчалась по лугу и влажная от росы трава хлестала ее по носу.

Она вспоминает зимнюю спячку всей семьи в норе, пушистые хвосты детенышей, переплетавшиеся с хвостами родителей.

Как может понять человек, что такое зимняя спячка лисы?

Подключившись при помощи эмпатии к ее разуму?

Нет, такой способ не объяснит все.

Кассандра видит свою жизнь в теле лиса, всю зиму пролежавшего в норе. Она видит весну, пробуждение, она видит, как лис вылезает на поверхность земли, пуская газы. Вся семья пускает газы, потому во время спячки в заднем проходе лис образуется твердая пробка, герметично закрывающая кишечник и не позволяющая терять тепло.

Но сейчас перебродивший воздух должен покинуть организм.

Теперь, если обитатели Искупления попросят меня, я сумею пустить ветры. То, что казалось мне нарушением приличий, было жизненно необходимой вещью для животного.

Откуда она знает, что лисы после спячки выпускают газы? Где записано это неприличное воспоминание? Кассандра улыбается, думая об этом. Она вспоминает, как сильно хотела есть после спячки. Три месяца без пищи. Она также вспоминает свой страх не найти дичи и оставить без еды самку с детенышами.

Даже в свою бытность бомжом я никогда не знала такого страха перед голодом.

Вот в чем смысл воспоминаний о прошлых жизнях: ты применяешь полученный опыт, ты используешь найденные нашей кармой решения проблем.

Пусть даже ценой заново испытанной боли.

Кассандра видит, как она ловит полевых мышей, как сует нос в гнездо с птичьими яйцами, как роет землю, догоняя крота.

Я должна пересмотреть все свои жизни, словно фильмы…

Она продолжает исследовать свою карму. После лиса она была дельфином. Текучая жизнь. Потом — кошкой. Грациозная жизнь. Потом она переходит к следующей стадии. Она была пещерным человеком.

Сотни раз.

Она умирает зверем и рождается на звериных шкурах. Она проводит свою жизнь, в зависимости от того, кто она, мужчина или женщина, либо в охоте и в борьбе, либо в собирании ягод и в уходе за детьми.

Она понимает, на чем зиждется современное общество. Раньше женщины беременели от мужчин, а те потом забывали о своих подругах, отказываясь признавать детей и заботиться о них. Сегодня тревогу женщин уменьшило изобретение свадьбы.

Она вспоминает фразу, прочитанную на майке Кима Йе Бина.

«Верная жена — это женщина, которая ненавидит только одного мужчину».

Кассандра улыбается. Война полов — явление древнее и естественное.

Она вспоминает страх перед хищниками, которые пользуются темнотой и нападают ночью. Волки, медведи, стаи гиен. Этот древний, забытый страх она вновь испытала, попав в контейнер с крысами.

Страх перед острыми зубами и рвущими плоть когтями.

Она чувствует себя домом, в котором вскрыли полы и обнаружили внизу глубокие потайные подвалы. Корни ее личного Дерева Времени.

Описывая историю человечества с самых ранних времен, наши учебники учат нас насилию, забывая объяснить его глубинные истоки. Я нахожу их в себе.

Кассандра открывает глаза, на несколько секунд возвращается в настоящее, затем вновь опускает веки и опять погружается в прошлое. В памяти девушки всплывают ее жизни в античную эпоху. Она была торговкой фруктами и овощами на финикийском рынке в Тире. Она была лучником в парфянской армии, в армии народа, о существовании которого даже не подозревала.

Она была японским самураем, преданным своему сегуну. Она убивала, защищая его. Эта жизнь оказалась очень спокойной, лишенной выбора, в ней нужно было лишь следовать путем самурая, путем беспрекословного послушания авторитетам. С тех пор у Кассандры навсегда осталось чувство легкого отвращения к любым вождям. С тех пор она яростно сопротивляется при малейшей попытке со стороны кого бы то ни было руководить ее поступками.

Затем она начинает просматривать свое прошлое более бегло. Она пропускает то, что кажется ей неинтересным: она была крестьянином, сапожником, служанкой, монахом и простым солдатом. Наконец она добирается до предпоследней жизни.

Как говорит ей память, непосредственно перед тем, как родиться Кассандрой, она в 1800 году жила в России, в Санкт-Петербурге, и была мужчиной, врачом. Ей первой в голову пришла идея, что перед операцией нужно тщательно мыть руки. Ее собратья смеялись над ней. Мыть руки казалось им смешным суеверием. Только к концу ее жизни ее открытие признали, но она к тому времени уже была больным стариком. Она не смогла в полной мере насладиться восхищением коллег.

Благодаря соблюдению норм гигиены во время операций и принятия родов детская смертность уменьшилась. Но появилась противоположная современная проблема человечества: перенаселение. Раньше она не стояла в силу высокой детской смертности.

То есть все это в какой-то степени… моя вина.

Она внесла свой вклад в увеличение рождаемости, и теперь бесконтрольное и бездумное произведение на свет себе подобных считается одним из основных прав каждого гражданина. Люди заводят детей просто из чувства эгоизма, из желания видеть свою маленькую копию, из чувства национализма, для увеличения количества солдат, которые будут защищать знамя того или иного цвета, из чувства мистицизма, стараясь угодить священнику, сказавшему: «плодитесь и размножайтесь», для создания будущих мучеников священных войн или же из корыстных соображений, как, например, в Китае, где наличие потомства означает гарантированно безбедную старость родителей.

Надо было тогда же объяснить им важность ограничения рождаемости. Я сделала работу лишь наполовину.

«Знания без сознания — гибель души», — говорил Рабле. Вот идеальная поговорка, не допускающая никаких возражений, как бы Орландо ни злился.

Кассандра Катценберг осознает, что получила свой особый дар для того, чтобы исправить ошибку, допущенную в прошлой жизни. Даже не ошибку, а скорее научное открытие, сделанное слишком рано.

Которое, сначала принеся благо, отныне порождает зло.

Теперь она должна увидеть будущее. Она знает, что располагает временем, да и других занятий у нее нет.

Я похожа на тибетского монаха, который укрывается в хижине на вершине горы, чтобы отрешиться от бесконечной суеты.

Кассандра хочет наяву, а не во сне, узнать все варианты возможного будущего человечества и понять, какой путь верен, а какой — нет.

147

Все идет хорошо.

Это просто отдых.

Я была слишком возбуждена. То, что со мной произойдет, послужит просветлению моего сознания.

148

В течение двух дней Кассандра пребывает словно в забытье. Она практически не притрагивается к пище. Филипп Пападакис входит в комнату. Он считает ее пульс. Кассандра едва приоткрывает глаза.

— У вас слабое сердцебиение, — замечает он.

Комментатор из динамиков тараторит:

— …тые скачки на Приз Триумфальной арки, фаворит Туманный Рассвет, новый чистокровный жеребец эмира Катара. За это животное заплачена сумма, практически равная валовому национальному доходу небольшой африканской страны…

— Не люблю я лошадей, — еле слышно произносит Кассандра ватным языком.

Директор протягивает ей стакан воды, который она с трудом выпивает.

— Нужно перейти порог. Тогда то, что вам кажется отталкивающим, поменяет полярность и сделается притягательным. Чем больше отвращение, тем сильнее станет страсть.

Иди вон отсюда.

— Надо есть, — говорит он, показывая на нетронутую тарелку.

Я становлюсь чистым разумом. Еда утомляет и отяжеляет меня. Я помню, как была лисом и сохранила способность впадать в спячку, я умею замедлять процессы в организме.

Вид у директора школы становится озабоченным.

— Неужели ты способна дать себе умереть, лишь бы не подчиняться мне? Знаешь, пост — удовольствие для мазохистов, а без сахара твой мозг перестанет работать. Если будешь продолжать в том же духе, ты перестанешь мыслить.

Кассандра пытается броситься на него, но ее движения слишком вялы и медлительны. Она пытается его укусить. Он отступает. Она пытается оцарапать его ногтями, он отступает еще дальше.

Она снова ложится на постели. Он гладит ее черные волнистые волосы.

— Я с радостью вижу, что у тебя остается еще немного сил. Ладно, я дам тебе время поменять полярность. Быть может, завтра твой мозг начнет угадывать результаты скачек до их объявления. Ты увидишь, как лошади бегут по веткам Дерева Времени, и поймешь, которые из них придут первыми. Ты мне об этом скажешь, и все будет хорошо.

Кассандра смотрит на часы и видит «34 %».

Средняя цифра, не смертельная. Но и не внушающая уверенности. Просто все идет не слишком хорошо, но это не страшно. Это из-за моего замедленного пульса.

Кассандра пытается улыбнуться.

Во все времена предсказателей просили… увидеть что-то малоинтересное. Просили узнать исход будущей войны, развязку любовной истории, выигрышные числа лото, медицинский диагноз, а он спрашивает меня…

Она сдерживает тихий смешок, потом с трудом произносит:

— …о результатах лошадиных скачек. Это… просто… смешно.

Она опять откидывается на постель и говорит с закрытыми глазами:

— Если бы вы знали, о чем я думала эти три дня…

Она умолкает на секунду, потом продолжает:

— …для полноты картины мне остается узнать, какие изменения родители привнесли в мой мозг. Это последняя недостающая деталь головоломки. Моя жизнь с рождения и до тринадцати лет. Сообщите мне интересующую меня информацию… иначе…

Она запинается на середине фразы и закрывает рот. Филипп Пападакис берет пульт дистанционного управления.

— Этого я и боялся, условия опыта недостаточно жесткие.

Директор школы усиливает звук телевизора до тех пор, пока он не становится оглушительным. Кассандра корчит гримасу и закрывает уши руками.

— Так вам будет проще сосредоточиться на лошадиных скачках, — спокойно говорит он. — Вы преодолеете болевой порог, и вам придется принять мое предложение. Вот увидите, бега — это действительно захватыва…

Не доведя до конца фразу, он широко открывает глаза, на секунду застывает и резко падает вперед.

149

Что ж это за жизнь такая, все пытаются отравить мне существование.

Что-то спасает меня в последний момент от смерти для того, чтобы подвергнуть новым испытаниям.

Я устала.

Я хочу просто отдохнуть и ни с кем больше не спорить.

Я хочу, чтобы от меня ничего не требовали.

Чтобы жизнь продолжалась без меня.

Остановите Землю, я хочу сойти.

Я хочу прервать связь с остальными людьми. Для моей чувствительной натуры они слишком возбужденные и нервные.

Их занятия мне кажутся несерьезными. Они совершают какие-то поступки лишь для того, чтобы притупить свой страх. Никаких достойных целей у них нет.

Успех для них — это деньги, власть над людьми, животными и предметами. Они стремятся к привилегиям и почестям. Они хотят обладать машинами с кнопками, на которые смогут нажимать.

Они накапливают ненужное им добро только для того, чтобы стать богаче остальных.

А что, если бросить их?

А что, если оставить их подыхать, как они того заслуживают?

Я хочу спать.

Спать — вот что самое приятное в жизни. Во сне я встречаюсь с Кассандрой, с предками, с кармой, с интересными людьми, которыми я была когда-то.

Во сне я нахожу мир, из которого вышла.

Спать. Да, долго спать.

150

Ее трясут за плечо.

— Вставай, не время отдыхать! Надо бежать отсюда.

Нет, я лучше буду спать. Я так ослабела. Спать так хорошо.

— Нет, Царевна, открывай глаза! Просыпайся.

Спать.

— Я твой друг. Это я. Маркиз.

Надо же, Ким. Что он здесь делает? Нет, ты не друг. Ты — приятель. Приятель, человек, тебе приятный, слово происходит от древнеиндийского «priyas», что означает «милый, дорогой». Приятелю приятно разделить с тобой кусок хлеба. Надо в Искуплении хлеб печь. Когда вернусь, предложу. Раз уж они живут там первобытной общиной, то надо и печку для хлеба сложить. И у нас каждый день будет свежая еда. А когда-нибудь, может быть, и сладкие пирожки испечем. Да, разделим хлеб и пирожки. С приятными приятелями.

Кассандра чувствует, как кто-то тянет ее за руку, заставляет встать, дает пощечину.

— Пойдем, Царевна. Просыпайся.

Нет, дайте мне поспать, я не хочу спасать мир, я хочу просто отдохнуть.

— Пойдем!

Вы все можете подохнуть, мне наплевать.

— Да вставай же, уходить надо!

Кассандра приоткрывает глаза и пытается посмотреть на часы вероятности. Ее встряхивают еще сильнее, она моргает, видит распростертого на полу Филиппа Пападакиса и корейца с нунчаками в руках.

— Маркиз? — бормочет она.

— Прости за задержку, Царевна! Я знал, что ты здесь, я твои вещи в мусорном баке увидел, но тебя никак не мог найти. Подвал хорошо спрятан. Слава богу, этот кретин громко телек включил, я тогда только догадался.

Он понимает, что Кассандра слишком слаба, чтобы идти самостоятельно. Он закидывает ее руку себе на плечо и помогает ей выйти из подвала. Потом он закрывает Пападакиса в комнате, где комментатор продолжает громогласно перечислять соревнующихся лошадей. Они усаживаются на кухне директорского домика, и Кассандра соглашается проглотить немного пищи. Ни чипсов, ни ореховой пасты нет, поэтому она делает себе бутерброд из хлеба с маслом. Калории действуют, подобно допингу. Каждый съеденный кусок заряжает ее организм, словно электрическая батарейка.

— Ну ты не торопился, — произносит она с набитым ртом. — Я уже начала сомневаться, придешь ли ты когда-нибудь…

Кассандра видит в окно, что на улице ночь. Кухонные часы показывают двенадцать. Она потеряла всякое представление о времени.

— Пойдем отсюда, Царевна.

— Нет, — отвечает она. — У меня тут еще дела.

Она быстро натягивает мужскую одежду, найденную в шкафу, и показывает Киму направление, в котором они должны двигаться. Они идут в южное крыло школы.

Двое молодых людей входят в дортуар для детей-аутистов. Дети спят. Вокруг царит тишина.

Кассандра включает свет и обращается к проснувшимся от неожиданности детям:

— Подъем. Я должна вам сообщить нечто очень важное. Вам нужно выполнить очень серьезное задание.

Она хлопает в ладоши, чтобы стряхнуть с детей сон. Они приподнимаются на локтях и поворачиваются к девушке, недовольно ворча.

— Слушайте. Я такая же, как вы. И я тоже училась здесь. Вы видели в жизни лишь свою семью и потом эту школу. То есть вам, как и мне, знакомы лишь две искусственные среды. Вы похожи на животных из лабораторий и зоопарков. Но снаружи идет настоящая жизнь. Там есть мир людей и мир природы. Там вы встретитесь с теми, кто не станет лечить вас, а начнет обмениваться с вами информацией. Там вы сможете наконец понять, кто вы. Вот увидите, это лучший способ повзрослеть. Вперед! Вы свободны. Уходите отсюда!

Некоторые дети приподнимаются на кроватях, чтобы получше рассмотреть Кассандру. Другие вновь опускают головы на подушки. Никто не встает.

Они похожи на зверей из зоопарка, которые не могут жить на воле, потому что слишком боятся внешнего мира.

Кассандра вспоминает Жанну, кошку, поджаренную на вертеле в Искуплении. Домашнее животное, которое захотело свободы и погибло.

— Да, риск есть, — заявляет она. — Но жизнь и заключается в риске, в возможности проиграть и погибнуть. Если вы не рискнете, вы останетесь зомби. Начинайте сами руководить своей жизнью, или навсегда останетесь рабами.

Все дети опускают головы, прячутся под подушки и одеяла от света и тревожащего их голоса.

— Подожжем здание, — говорит Кассандра тихо, но решительно.

Вот что надо делать, чтобы выгнать животных из помещения, в котором им не нужно находиться, но откуда они бояться выйти.

— Я не уверен, что это хорошая идея, — отвечает Ким, испуганный таким чрезвычайным предложением.

— В первый раз в жизни доверься мне. Самое страшное для них — это прозябать здесь и оставаться во власти докторов, которые обращаются с ними с фальшивой осторожностью, словно с учеными обезьянами.

— Может быть, здесь есть и хорошие врачи. Твоя мать была великолепным ученым.

— Да, хорошие врачи есть, но только не в школе «Ласточки». И уж во всяком случае, к ним не принадлежит Пападакис. В этом я уверена.

Кассандра и Ким поджигают занавески.

Словно в замедленной съемке дети в конце концов вылезают из-под одеял, одеваются и выходят из дортуара более-менее организованной вереницей, в то время как их кровати одну за другой охватывает пламя.

Но Кассандра еще не успокоилась. Она забыла об усталости и чувствует в себе массу энергии. Она идет в подсобку за бензином и поливает им доски пола. Потом она говорит Киму, что точно так же следует действовать и в северном крыле.

Старое здание с деревянными полами и огромными перекрытиями в считаные минуты становится добычей рычащего и быстро распространяющегося огня, раздуваемого порывами ветра.

Юные пансионеры неподвижно стоят и удивленно смотрят на завораживающее и ужасающее их пламя.

Воспитатели школы мечутся среди криков, гудков сирены, толпящихся людей.

Как она часто делает в критические моменты, Кассандра отключает себе звук, чтобы сосредоточиться на изображении и стуке собственного сердца. Ким, забыв о минутных сомнениях, помогает ей и следует ее распоряжениям.

Я мщу за античную Кассандру. Трою пожрало пламя, сегодня сгорит деревня грека.

Вынырнувшая из мрака рука хватает Кассандру за шею. На нее бросается Виолен Дюпарк. Волосы у нее всклокочены, она в ночной рубашке, лицо искажено яростью.

И опять девушки катятся по земле. Стена огня окружает их и скрывает от посторонних взглядов. Сначала Кассандра, ослабевшая от усталости и недавних испытаний, уступает противнице, но затем, подключив внутренние резервы, собирает силы и наносит Виолен один-единственный удар кулаком в область горла. Та теряет равновесие, хрипит и валится с ног.

Девушка с большими светло-серыми глазами наклоняется и шепчет ей в ухо:

— Тебе нужно изменить имя. Виолен, насилие и ненависть — это слишком жестокие слова. С этого дня я нарекаю тебя Анжеликой[21]. Попроси всех отныне называть тебя так. Твоя жизнь станет другой.

Кассандра оттаскивает противницу подальше от огня и оставляет у входа в дом, где ее обязательно найдут пожарные.

Школа «Ласточки» пылает. Ветер относит огонь к домику директора, который тоже начинает тлеть.

— Надо вытащить Пападакиса, — говорит Кассандра.

— Ты шутишь? После всего, что он с тобой сделал!

— Я делаю это не для него, а для себя. Школа должна быть разрушена, поскольку ее создание — ошибка. Но люди, работающие в ней, ни в чем не виноваты.

Они вместе идут обратно к домику директора. Рядом ними падают пылающие балки. Показания на часах вероятности скачут с удивительной быстротой. С шестидесяти семи процентов они опускаются до двадцати двух, потом резко поднимаются до пятидесяти восьми. Кассандра полагает, что благодаря GPS-навигатору Пробабилис заметил, что она находится в самом центре пожара, но поступающая информация постоянно меняется.

Молодые люди спускаются в подвал, уже затронутый огнем, и освобождают Пападакиса из его подземной тюрьмы. Крики комментатора скачек за их спиной превращаются в победную песнь: «…необыкновенные скачки, как хотелось бы видеть такие почаще. Кажется, что животные бегут из последних сил, а лидер выложился весь, чтобы обогнать соперников…»

Филипп Пападакис уже почти задохнулся, но сердце его бьется. Молодые люди доносят его до тротуара и оставляют там. К месту происшествия прибывают первые пожарные машины. Кассандра и Ким торопливо уходят.

Неожиданно старый «рено-твинго» притормаживает рядом с ними. Передняя дверца открывается.

— Быстро залезайте! — говорит им водитель.

Внутри машины из полумрака выступает знакомое лицо: Шарль де Везле.

Кассандра колеблется, но он протягивает ей листок бумаги.

«…Кассандра заколебалась, но записка от брата убедила ее принять приглашение, и она села в машину. Брат ждал ее…»

Любопытного послания хватило, чтобы помочь им решиться. Молодые люди мгновенно запрыгивают на заднее сиденье, и Шарль де Везле нажимает на газ. Они покидают место драмы, куда, словно бабочки, привлеченные странным светом пылающего здания, стаями мчатся пожарные машины.

Кассандра Катценберг оборачивается и издалека смотрит на пожар. Он уменьшается, становится горящим угольком, потом маленьким желтым огоньком в темноте ночи. Сияющее оранжевое пятнышко стоит у нее перед глазами, даже когда она опускает веки.

151

Это плохо, когда горит школа.

Но цель оправдывает средства.

Хотя…

Еще одна поговорка, чье противоположное значение вернее, чем прямое. Антипоговорка будет звучать так: «Цель не оправдывает средства».

Да, так правильнее.

Я не должна была этого делать…

Но однажды наступает момент, когда, если ты не хочешь бесконечного повторения прошлого, нужно прибегать к сильнодействующим средствам.

Это не необходимость, это просто нетерпение.

У меня не было времени убеждать их словами. Все слишком важно.

И потом, честно говоря, этим чрезвычайным поступком я сводила и личные счеты.

Я не хочу больше видеть Виолен.

Я не хочу больше видеть Филиппа.

Мне невыносима уже сама мысль о том, что существуют лаборатории, ставящие научные опыты над детьми!

Отныне животные освобождены из клеток. Я уверена, что они найдут способ устроить новую жизнь вне лаборатории-тюрьмы.

Раз они так умны, они отыщут свою дорогу…

Чем больше я думаю об этом, тем больше мне кажется, что моя мать была нехорошим человеком.

(…Подлая тварь?)

Нет. Я не могла так подумать.

(НЕТ, МОГЛА… ПОДЛАЯ ТВАРЬ!)

НЕДОСТОЙНАЯ МА ТЬ.

Она не имела права ставить эксперименты над детьми. Особенно над своими.

А отец стал ее сообщником.

Мои родители были законченными эгоистами. Несмотря на дипломы, почести, научные заявления, они оказались бессердечными людьми, не чувствующими боли, которую причиняют другим.

И никто их в этом не упрекнет. Потому что никто никогда ни о чем не узнает.

Кроме меня. И моего брата.

Как говорил Орландо? «Мы не обязаны любить своих родителей. И они не обязаны любить нас». Этот бомж-философ все понял.

Любовь детей и родителей — это маркетинговый ход для продажи игрушек к Рождеству, рубашек ко Дню отцов и кухонных комбайнов ко Дню матерей.

Все это иллюзии и декларации о добрых намерениях. Не имеющие ничего общего с действительностью.

Меня мои родители не любили.

Теперь я это знаю.

И я разрешаю себе судить их.

Вы не имели права поступать так с Даниэлем и со мной.

ПАПА, МАМА, ВЫ НЕ ИМЕЛИ ПРАВА ДЕЛАТЬ СО МНОЙ «ЭТО»!

Сейчас школа «Ласточки» пылает в огне.

А меня ищут. А что стало с Даниэлем?

ЭТО ВАША ВИНА!

Я не могу даже сказать вам это в лицо и дать пощечину.

152

Тормоза скрежещут. Они едут по кольцевой дороге. Шарль де Везле шумно дышит, запах его пота заполняет салон машины.

— Как вы нас нашли? — спрашивает Ким.

— В часы Кассандры вмонтирован GPS-навигатор, подсоединенный к Пробабилису. Сигнал пропал…

Естественно, в подвальное помещение волны уже не проходили.

— Потом он появился, и я понял, где вы находитесь.

— Почему вы нам помогаете? — спрашивает Кассандра.

Шарль де Везле морщится, затем на его лице появляется усталая улыбка.

— У каждого на совести есть пятно, которое надо стереть, — говорит он тоном, выражающим покорность судьбе.

Неожиданно начинается очень сильный дождь. Дворники машины включаются и гонят с лобового стекла льющуюся потоком воду.

— Я вам говорил, что являюсь страстным поклонником цивилизации майя. Мы собрали целую группу людей, в которую входил ваш отец, а потом и ваш брат. Мы решили договориться и создать наши песни майя. Опираясь на результаты наблюдений за звездами, мы предсказали «обязательное будущее» для десяти человек, которые согласились стать испытуемыми. Все были обязаны стараться вести себя так, как им предсказано в песне. Затем, если бы опыт удался, Мы предсказали бы обязательное будущее для сотни, а потом для тысячи человек. Чем больше людей мы уговорили бы придерживаться заранее написанного сценария их жизни, тем больше шансов добиться успеха появилось бы. И постепенно непредвиденное будущее исчезло бы. В этом заключался мой план.

— Маловероятно. Написать шесть с половиной миллиардов обязательных сценариев, да еще избежать всяких неожиданностей, — иронизирует Ким.

— Именно так, заранее описать для каждого человека, какие его ждут удачи и неудачи, несчастные случаи, женитьбы, разводы, какие у него будут дети. Это способ раз и навсегда подчинить себе будущее. Астрология, возведенная в абсолют.

— Получилось? — спрашивает Ким.

Дождь хлещет с удвоенной силой. Машины рядом с ними понижают скорость, из-под колес взлетают фонтаны брызг.

— Один из десяти покончил жизнь самоубийством, еще двое впали в депрессию. Их воображение очень сильно потрясло то, что их судьба движется по определенным рельсам, то, что они не имеют никакой возможности изменить направление этого движения. Я такой реакции не предвидел.

Слышится гудок, их обгоняет мотоцикл.

— Теперь, когда я составляю гороскопы для журналов, я учитываю их возможное влияние на слишком чувствительных читателей.

Из-за потоков воды лобовое стекло теряет прозрачность.

— Куда мы едем? — спрашивает Кассандра.

— Хороший вопрос, — отвечает Шарль де Везле, грустно кивая головой. — Вы прочли записку: ваш брат ждет вас. Вы же хотели этого с самого начала, не так ли? Встретить его? Вот вы и встретитесь.

Даниэль ждет меня.

Кассандра опускает глаза и смотрит на часы, показывающие «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 68 %».

— Остановитесь! — кричит девушка, не раздумывая.

Ее голос оглушает сидящих в салоне автомобиля. Шарль де Везле резко тормозит машину посередине кольцевой дороги.

Но едущий за ними грузовик, перевозящий телят, не ожидал такого неожиданного маневра. Он не успевает изменить траекторию, шины скользят по мокрой дороге. Грузовик на всей скорости врезается сзади в «рено-твинго». Машину откидывает вправо. Она наталкивается на защитное ограждение, бешено вращается, заваливается на бок, несколько раз переворачивается, словно брошенный камень, и в конце концов врезается в полуторавековой платан.

153

Какая ирония судьбы!

Вот как опасно знать будущее: мы попали в эту аварию потому, что я почувствовала, что мы попадем в аварию!

Пространственно-временной парадокс. Без часов вероятности мы бы не затормозили и не врезались бы.

Но при этом надо признать, что через пять секунд после того, как я посмотрела на часы, я подверглась смертельной опасности, как они и предсказали.

То есть, Пробабилис был прав.

Я бы засмеялась, если бы у меня не болело так сильно все тело.

Я даже не могу определить, в каком состоянии нахожусь.

Я не решаюсь открыть глаза. И боюсь пошевелиться.

Значит, страх перед будущим может стать причиной появления опасности.

Может быть, поэтому никто и не хочет думать о будущем, чтобы не изменить его к худшему.

Мне кажется, что я жива.

Но двигаться пока не буду.

Какая насмешка!

Мы спровоцировали столкновение, но, может быть, если бы мы не затормозили, дальше нас ждала бы другая авария. Которой мы избежали.

Будущее — это дерево со множеством возможных ответвлений. Каждый поворот меняет все.

Как бы я хотела избавиться от оков Времени.

И Даниэль меня ждет…

154

Кассандра находит в себе силы и смелость открыть глаза. Ее голова лежит на левом запястье. Часы показывают: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 18 %».

После бури наступает затишье.

Она видит Кима, его лоб залит кровью.

Она ощупывает кончиками пальцев свое лицо. Оно тоже в крови.

Шарль де Везле неподвижен.

Кассандра понимает, что она может дышать и шевелиться, но боль пронизывает ее затылок каждый раз, когда она пытается приподняться. По-прежнему идет сильный дождь, но фары машины не погасли, и в небе светит полная луна.

Вдруг она замечает человека с электрическим фонариком, он склоняется над ней. И произносит странную фразу:

— У вас есть документы? Нужно составить протокол для страховой компании.

Кассандра понимает, что это водитель грузовика. Она не может ни ответить, ни поднять голову. Наконец вокруг них появляются другие электрические фонарики. Это пожарные. Пневматическими клещами они разрезают железо и вынимают пассажиров из покореженной машины.

— А как же протокол для страховой компании? — повторяет водитель грузовика, перевозившего телят.

— Да оставьте вы их в покое! — возмущается пожарный. — Вы же видите, что у них проблемы поважнее.

— Да, но я не хочу неприятностей с хозяином. Может быть, вы пороетесь у них в бардачке и посмотрите, какая у них страховка?

В конце концов, троих пострадавших погружают в машину скорой помощи, а обломки «рено-твинго» загораются и взрываются.

155

Даниэль ждет меня.

156

Осмотревший ее врач объясняет ей, что у нее, к счастью, всего лишь легкая контузия и что ее молодой друг тоже отделался легко. Их защитили ремень безопасности и прочность кабины. А вот водитель получил сильный удар по голове. Он жив, но врач не знает, когда он придет в сознание.

Они лежат в палате на десять коек. По маленькому телевизору, подвешенному под самым потолком, показывают душещипательный бразильский сериал.

Кто-то просовывает в дверь голову. Кассандра Катценберг узнает этого человека.

— Э-э… я насчет протокола, — произносит водитель грузовика, перевозившего телят и врезавшегося в машину Шарля де Везелея. — У вас какая страховка?

Медсестра бесцеремонно выталкивает его из палаты. Он что-то говорит в коридоре недовольным громким голосом, потом уходит с обещанием пожаловаться.

Ким лежит на соседней кровати, повязка на его забинтованной голове напоминает тюрбан.

— Мне очень жаль, — произносит Кассандра.

— Чего именно?

— Я думаю, что Эсмеральда права: я приношу несчастья.

— А мне кажется, что мы отлично проводим время, — отвечает Ким. — Я уже начал скучать в Искуплении. И потом, когда я с тобой, у меня возникает ощущение, что мы делаем что-то очень важное.

— Мне очень жаль, что я вовлекла тебя в свои проблемы, Маркиз. А ты ведь единственный, кто ничего плохого не делал.

— Ты шутишь, что ли? Я тоже врал. Я не просто ни в чем не повинный нелегальный эмигрант-анархист. Когда я в первый раз попал в лагерь для беженцев, там были китайцы. Я считаю, что идиотская диктатура Северной Кореи держится только благодаря поддержке Китая. Я даже не попытался узнать, почему они оказались там. Я убил троих ночью, пока они спали. Тоже, как видишь, не очень-то честно.

Кассандра не прерывает его.

— Вот. Глупо, но я хочу, чтобы ты знала, какой я на самом деле. Тебя запрограммировали на видение будущего.

А меня — на ненависть к китайцам. Но те, которых я убил… их единственная вина состояла в том, что они были детьми своих родителей. Поэтому я хочу бороться со всеми, кто заставляет детей ненавидеть другой народ, который они даже не знают.

Двое пострадавших в автомобильной аварии серьезно смотрят друг на друга.

Окружающие их приборы светят зелеными огоньками. Изображение на экранах и звуковые сигналы напоминают им о том, что к их телам подключены медицинские датчики.

— Займемся «пробуждением пяти чувств»? — шепотом предлагает Ким. — Давай, я начинаю. Я вижу оборудование и стены. Мое тело сводят судороги. Я чувствую запах эфира. Я слышу, как на соседних кроватях хрипят люди.

— Я чувствую, как в меня что-то вливается. Я слышу жужжание качающих воздух насосов, — добавляет девушка. — Я слышу, как по телевизору передают что-то неинтересное. У меня немеют ноги, у меня болит голова. У меня зудит все тело. Нет, мне сейчас не до того…

Пауза.

— Какое счастье, что мы пристегнулись и что кузов «твинго» выдержал удар. Черт, просто чудом спаслись!

— Не люблю я аварии, — говорит Кассандра.

— Не люблю я больницы.

— Не люблю я чувствовать себя калекой.

— Не люблю я терять время, лежать и ничего не делать.

Звучит заключительная мелодия сериала, с более громким звуком идет реклама, затем начинаются известия. Ведущий по порядку перечисляет новости:

— Первое: забастовка служащих, разгневанных пересмотром зарплат. Запланированная ими демонстрация может парализовать завтра весь Париж.

Второе: очередной Мисс Франция стала девушка савоярского происхождения.

Третье: гигантские статуи Будды в Афганистане взорваны талибами. Они заявляют: «Мы контролируем север страны и собираемся установить здесь порядки наших предков. Всем запрещается слушать музыку, читать книги, ходить в кино, — эти занятия вызывают падение нравов и отвращают дух верующего от Бога. Молодым девушкам запрещается ходить в школу под страхом смертной казни. Запрещается любить друг друга, так как любовь между женщиной и мужчиной отвращает дух верующего от любви к Богу».

Четвертое: французская команда по футболу выиграла «2:0» у команды Люксембурга. Тренер французской сборной, чья кандидатура вызывает большие сомнения в федерации, окончательно утвержден на своем посту, по крайней мере, до следующего матча.

Пятое: небольшой, ноль и три десятых процента, рост биржевых показателей вызывает надежду у представителей международных финансовых корпораций. Может быть, это конец кризиса? Прогнозы весьма оптимистичны, они предсказывают рост финансовой активности.

Шестое: речь Папы во время официального визита в Латинскую Америку вызвала дискуссии. Он решительно осудил людей, использующих презервативы. Он проповедовал также воздержание до свадьбы.

Седьмое: еще один танкер потерпел крушение у берегов Бретани, распространив вокруг места катастрофы мазутное пятно. Судна с насосами, пришедшие ему на помощь, не могут собрать всю разлившуюся нефть, уже погубившую многие тысячи птиц.

Восьмое: сгорела спецшкола для детей-аутистов. Первые результаты осмотра показывают, что ночью произошел взрыв центральной отопительной системы, вызвавший утечку горючего и возгорание деревянных полов. Ветреная погода способствовала распространению пожара. После этого инцидента министр Национального Образования обещал усилить контроль за пожарной безопасностью в школах, в том числе и в частных заведениях.

Повторение истории с заводом ЭФАП. Они не хотят видеть правду. Они просто хотят переложить ответственность на других и успокоить слепое стадо.

Ким оборачивается к Кассандре:

— Каким тебе видится наше ближайшее будущее?

— Как только мы пойдем на поправку, полиция заберет нас, чтобы отправить в интернат для несовершеннолетних.

— Это было бы глупо. У нас есть более грандиозные планы, как мне кажется. Что будем делать, Царевна?

Вместо ответа Кассандра берет часы вероятности и надевает их на запястье с таким видом, словно вооружается. «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 32 %».

Показатель ниже пятидесяти процентов, все нормально.

И она резким движением выдергивает иглу капельницы.

157

Дух античной Кассандры, просвети меня. Тебе не удалось спасти Трою, но, благодаря своему поражению, ты должна была понять, что нужно делать для того, чтобы добиться успеха.

Я уверена, что ты в конце концов поняла как можно было донести до твоих современников знание будущего.

158

Две фигуры незаметно движутся по коридору. Кассандра Катценберг и Ким Йе Бин находят в раздевалке одежду. Они сбегают из больницы на рассвете, угнав мотоцикл, припаркованный на стоянке для персонала.

Они приезжают к дому Даниэля Катценберга. Они звонят в домофон, но никто не отвечает. Кассандра набирает номер первой попавшейся квартиры.

— Это я, — заявляет она.

И дверь опять открывается на этот странный пароль.

Жизнь — вечное повторение. Проблема, с которой мы не справились с первого раза, немного видоизменившись, настигает нас вновь.

Она улыбается и думает:

«Даже эта мысль, выраженная практически этими же словами, уже не в первый раз приходит мне в голову».

Они звонят в дверь Даниэля, безрезультатно. Они пытаются открыть ее перочинным ножом, но на этот раз замок заперт на два оборота.

Тут Кассандра замечает листок бумаги, подсунутый под Дверь. Она поднимает его и читает:…«она достала листок бумаги из-под двери и принялась читать. Перед ней вновь было послание ее брата, который считал, что знает, что она будет делать в тот момент, когда обнаружит письмо. Она подумала, что он наверняка очень самоуверенный человек, если полагает, что может догадаться о каждом ее шаге. Или он обладает возможностью следить за ней. Неожиданная мысль пришла ей в голову. «„Часы! А если часы — это изобретенный братом способ узнать, чем я занимаюсь? Ведь не зря же он мне их подарил", — подумала она. Но, как и было написано в послании, она начала сомневаться и в этой догадке».

Кассандра бросила взгляд на часы, показывавшие банальные шестнадцать процентов.

Как мой брат может обо всем этом знать? Невозможно догадаться, чем я занята в каждую секунду, да еще во всех деталях, опираясь просто на теорию вероятности.

Она продолжает читать:

«…Она поняла, что замок взламывать бесполезно, брата в квартире нет. Он ждал ее в другом месте, хорошо ей известном. Быть может, даже слишком хорошо. Она подумала: нет, это невозможно, неужели он там…»

159

Он бесит меня.

У меня родители-садисты и невыносимый брат.

До чего же невыносимый!

Манипулятор. Психопат. Даниэль пугающе умен, и он хочет убедить меня, младшую сестру, в том, что я всегда опаздываю на один ход по сравнению с ним. Что бы я ни делала, он все уже предусмотрел. Он знает, о чем я думаю. Он знает, что я решу. Он знает, что со мной случится.

То, чего безуспешно пытался добиться Шарль де Везле, создавая сценарии будущих жизней для своих подопечных, Даниэль проделывает со мной в режиме реального времени. Без малейших усилий, просто производя свои доведенные до совершенства расчеты вероятности.

Значит, я не могу доверять никому. Даже самые близкие мне люди пытались и пытаются способствовать моей гибели.

Даниэль, быть может, опаснее всех, поскольку он свою активность не прекращает, а меня зовет голос крови. Отныне мы соревнуемся с ним в том, кто лучше видит будущее. Посмотрим, кто окажется победителем.

160

Он стоит на вершине башни, повернувшись к ним спиной. Ночь, низко плывут облака, воздух на такой высоте кажется ледяным. Его длинные волосы летят по ветру. Шесть часов вечера, темно. Он даже не дает себе труда обернуться, словно точно рассчитал все до той самой секунды, когда она подойдет настолько близко, чтобы услышать его голос.

— Добрый вечер, сестренка. Рад, что ты пришла. Восхищен тем, как ты предотвратила взрыв бомбы в Национальной библиотеке. Браво! Я горжусь нашей семьей.

Он по-прежнему не оборачивается. Идет мелкий пронизывающий дождь, но это, кажется, его нисколько не смущает. Машины внизу кажутся вереницами быстрых огоньков, иногда скрежещущих тормозами.

— Пока ты спасала жизни читателей Национальной библиотеки, я изучал вероятности Истории. Отсюда, с высоты. Чем выше стоишь, тем дальше видишь. И…

Он умолкает, не договорив.

Дождь усиливается. Столбы с антеннами радиостанций стоят вокруг них, как засохшие деревья. Под ногами у молодых людей находятся рельсы для кабинки мойщиков стекол с двумя длинными суставчатыми тросами.

— В моей мастерской несколько часов назад, когда я сортировал месяцами копившуюся информацию и составлял с ее помощью прогнозы, мне пришла в голову блестящая мысль. Я все понял…

Порывистый ветер закручивает дождь в ледяные вихри. Кассандра не может унять дрожь.

О ЧЕМ ОН ГОВОРИТ? ПОЧЕМУ ОН ВДРУГ ЗАМОЛЧАЛ?

Впервые молчание собеседника становится для нее невыносимым. Она чувствует то же нетерпение, которое испытывали все люди, сталкивавшиеся с ее манерой не отвечать на вопросы.

— Что ты понял? — спрашивает она наконец.

— Мы идем к Великой Катастрофе.

Новая пауза. Потом он продолжает:

— Потому что люди — глупые и стремящиеся к саморазрушению животные.

Он саркастически усмехается.

— Майя поняли, что приближается конец их цивилизации, и сами себя уничтожили. Я долго учился, чтобы прийти к тому же выводу. В наше время мы не только не можем найти выход из обскурантизма, мы погружаемся в него все глубже. Поверь мне, мои расчеты и выводы категоричны. Самое страшное приближается, и ничто не может его остановить. Ничто! Майя предсказали конец человечества в 2012 году, и он произойдет!

Он снова умолкает, словно тщетно ожидая какого-то сигнала. Потом продолжает:

— Конец света наступит в четверг двадцать первого декабря две тысячи двенадцатого года. Если говорить точно, то в тот момент, когда солнце взойдет над Толумом в Юкатане. В этот час начнется парад планет и звезд, который случается один раз в двадцать шесть тысяч лет. Произойдут землетрясения, за которыми наступит долгий ледниковый период.

Молния освещает небо, башня содрогается.

— По моему мнению, несколько лет, оставшихся до роковой даты, будут самыми трудными. Сначала разразятся эпидемии свиного, птичьего и коровьего гриппа. Месть свиней, коров и кур. Какая ирония, не правда ли? Потом наступит эпоха тотального терроризма, который зальет столицы свободного мира огнем и кровью, а диктаторские государства, особенно наиболее фанатичные, пощадит. Тогда, по крайней мере, все станет ясно даже тем, кто не понял правил геополитики. Ослепительно ясно.

Новая молния прорезает тучи.

— Затем произойдет полное загрязнение воздуха, воды и земли. Оболванивание масс окончательно остановит интеллектуальное развитие людей. Ложь будет выдана за правду, правда — за ложь. И только защитники последней будут иметь право приводить доказательства своей правоты. Постепенно извратится все. Добро станет злом. Зло — добром. Вплоть до апофеоза. Саморазрушение — как конечная цель вида, саморазрушение, с которым все смирились и которого все ждут.

Он наклоняется над пустотой.

— Столь популярные фильмы-катастрофы — не что иное, как зеркало, в котором человечество видит будущее. И картина собственной гибели кажется ему захватывающей.

Он пожимает плечами.

— Ничего нельзя сделать. Любой план спасения ждет неудача. Наша цивилизация обречена, как все плоды, которые неминуемо должны созреть, упасть на землю и сгнить. Наш мир уже гниет. Выживут только мухи, крысы и пожиратели падали. Наши последние друзья по несчастью.

— Нет, — говорит Ким. — Мы можем бороться.

Молодой человек с длинными волосами медленно оборачивается к новому собеседнику.

— Здравствуй, Ким Йе Бин. Приятно видеть твой энтузиазм и юношескую наивность. Ты любишь красивые фразы, у меня есть одна для тебя: «Пессимисты — это хорошо информированные оптимисты».

Ледяной смех Даниэля застывает на его губах саркастической усмешкой. Он добавляет:

— Эта фраза подводит итог всему.

Теперь, когда ее брат повернулся к ним, Кассандра впервые рассматривает его внешность. У него есть не только растрепанные волосы, но и настоящее лицо с тонкими, почти женскими чертами.

Он похож на меня.

Те же большие серые глаза, чуть более темные, те же волосы. Скулы у него повыше, чем у меня, губы — потоньше, лицо покрыто рубцами и шрамами — несомненно, результат несчастного случая с грузовиком.

Он кажется ей красивым.

— Не смотри на меня так, сестренка. Мне уже ничем нельзя помочь. Я ошибся, но я понял истину: будущее изменить нельзя.

Небо снова раскалывает молния совсем близкой грозы. Дождь хлещет с удвоенной силой, он стучит по крыше, его стук напоминает звуки там-тама.

— Бедная сестренка. Мы ни в чем не виноваты. Наши родители сознательно сделали нас не такими, как все, они сфокусировали нас на химере: на будущем. В этом проявилось их безумие, а не наше. Они не спросили нашего мнения. Видеть будущее — проклятие. Лучше ничего не знать. Как, наверное, спокойно быть блаженным кретином, ничего не понимать, верить в ложь, по-волчьи выть с волками, призывать хищников к убийству, идти проторенной дорогой. Как, наверное, приятно загрязнять окружающую среду, оправдывать тирана и обвинять жертву.

Дождь хлещет их по лицам, Кассандра все хуже слышит высокий, почти женский голос своего брата.

— Странные у нас были родители, сестренка. Они превратили нас в аутистов, потом в предсказывающие будущее машины, но они совсем забыли полюбить нас. Мы с тобой, сестренка, умеем делать необыкновенные вещи, но мы не умеем любить, поскольку нас никто не любил. Мы — результат двух удивительных экспериментов, «Эксперимента номер двадцать три» и «Эксперимента номер двадцать четыре», посвященных превращению ребенка в аутиста, у которого в дальнейшем развивается необыкновенный талант к предсказыванию будущего.

Даниэль снова смеется своим скрипучим грустным смешком.

— Поэтому я ушел из дому. Я не хотел дальше играть по их правилам. Я хотел сам вершить свою судьбу. Поэтому я с тобой не знаком. А ты, сестричка, пошла еще дальше. Я думаю, что ты забыла о детстве, чтобы смерть родителей не давила на твою совесть. Но надо уметь вернуться однажды на свалку своей памяти, чтобы найти забытые обломки себя самого. Ты делала это, не так ли?

Он смотрит на нее в упор.

— Распоряжаясь правым полушарием своего мозга, можно себе это позволить, правда? Можно многое совершить. Можно уничтожить детство, которое тебе не нравится. Можно вспомнить то, что происходило до твоего рождения. Ты делала это, Кассандра?

Она медленно кивает.

— Очень хорошо. Ты видела свою карму? Ты почувствовала родство с другими формами животной и растительной жизни, ты видела свои истоки, ты погружалась в прошлое до самого Большого взрыва, да?

— Да.

— Значит, ты стала такой же, как я. Твое понимание мира расширилось, стало более глубоким и сознательным, но и… одновременно с этим более болезненным. Как там мама говорила: «Избыток чего-либо одного означает нехватку другого».

— Да, — повторяет она.

Она подходит к брату.

— О-о… нет, нет! Не приближайся ко мне, сестренка.

Вот у меня и новое имя. «Сестренка».

— Ты спрашиваешь себя, почему я назначил тебе свидание здесь? Потому что у меня есть должок перед тобой. Вернее, долг. Долг проинформировать тебя.

Кассандра видит его глаза, сверкающие из-под длинных, летящих по ветру волос.

— Я все уже испробовал до тебя. Я просто заранее говорю тебе о том, что ты сама скоро поймешь. Ничего нельзя сделать. Мы не можем их предупредить. Потому что они не хотят знать. Они слишком… глупы!

Кассандра все-таки делает еще один маленький шаг по направлению к брату.

— «Они слышат, но не слушают. Они смотрят, но не видят. Они знают, но не понимают». У нас нет ни одного шанса быть услышанными. У нас нет никакой надежды спасти человечество. То, что ты сделала для спасения людей от взрыва, — просто капля в море.

Ким тоже, незаметно и медленно, пытается приблизиться к Даниэлю.

— Я не выношу примитивности своих собратьев, я не выношу этого мира, идущего к варварству, а затем и просто к саморазрушению. «Блажен тот, кто погибнет первым, он будет страдать меньше других».

Нужно еще больше сократить расстояние между нами. Это мой звездный брат. У нас одна кровь, одни гены, почти одна и та же история. Я должна найти слова. Для начала надо согласиться с ним.

— Они похожи на стадо страусов, которые, видя приближающуюся опасность, предпочитают придумывать себе сказки и не смотрят в глаза суровой правде, — произносит Кассандра.

— Нет, это неправильное сравнение, сестренка.

— Они похожи на стаю леммингов, бегущую в неверном направлении, — говорит Ким.

— А вот твой друг ближе к истине. Это так. Им даже не страшно. Они веселятся, их зачаровывает их собственная грядущая гибель. Ничто не может заставить их повернуть назад. Ни разум, ни чувство самосохранения. Ничто не может отвлечь их от рокового прыжка в бездну. Максимум, что можно сделать, — это чуть-чуть замедлить их продвижение к пропасти. Это стадо мазохистов. Ты видела в Иране этих ребят, которые идут длинными процессиями и стегают себя плетью? Их лица выражают экстаз. Они олицетворяют собой будущее человечества. В один прекрасный день шесть с половиной миллиардов человек двинутся цепочкой к скале, бичуя себя до крови с такой же блаженной улыбкой.

— Не все таковы, старший брат.

— Все. Абсолютно все. Они этого не знают. Или делают вид, что не знают. Они любят страдания, им нравится вырождение, убийства, резня, смерть. Ты заметила, что черный цвет вошел в моду? А с недавнего времени еще и символ, который можно увидеть везде: череп со скрещенными костями. Они знают. Весь род человеческий подсознательно все понимает. Они смирились со своей гибелью. Они ничего не делают для ее предотвращения. Теперь они хотят ее. Ничего нельзя сделать для того, чтобы их изменить.

— В своем письме ты написал, что самое страшное — это покорность судьбе, старший брат.

— Да, я так говорил, и я ошибался. Только дураки не меняют своего мнения. Я обожаю произносить фразу: «Итак, я был неправ, я понял, что ошибался». Ты заметила, что ее никогда не услышишь по телевизору? Никто не меняет мнения.

— Ты неправ! Их можно спасти!

Даниэль пожимает плечами и оборачивается к пустоте:

— Нет, обратного пути уже нет. Я увидел, куда идет История. История с большой буквы. Люди с песней шагают к своей гибели. Как в фильме «Титаник». То, что он держит мировой рекорд по посещаемости, весьма показательно, не так ли? Все почувствовали, что этот фильм, на примере отдельно взятого эпизода, рассказывает о нашем Будущем вообще. Мы приближаемся к айсбергу. Мы утонем. А оркестр на верхней палубе играет веселую мелодию, чтобы мы думали о чем-нибудь другом.

Даниэль Катценберг снова грустно смеется. Все вокруг них тонет в дожде и тумане.

— Увы, сестренка, я предпочел бы ничего не знать и не осознавать. Знание — проклятие. Знать и не уметь убедить — это страдание. Знать и не иметь возможности действовать — это пытка. Я люблю тебя, сестренка.

Вода струится по его лицу.

Он сжимает какой-то клочок бумаги в левом кулаке, в правую руку берет карманные часы и подходит к северо-западному краю площадки.

Кассандра бросается вперед, чтобы его удержать.

Слишком поздно, он уже спрыгнул вниз.

Она закрывает глаза и кричит:

— Нет!!! Нет…

161

…Нет! Только не это!

Это кошмарный сон, я проснусь и пойму, что мой брат все еще жив. Он находится в каком-то другом месте, но он жив. Когда-нибудь я его найду, и мы поговорим.

Мы поймем, что сделали с нами наши родители, какие эксперименты они над нами проводили.

Мы узнаем, почему мы так не похожи на других, почему правое полушарие нашего мозга, не угнетаемое левым полушарием, дает нам возможность чувствовать и осознавать больше, чем на то способны остальные люди.

Да, я проснусь.

Конечно, все произошло не так, как я видела.

В любом случае, тот, кто выжил после прыжка с вершины башни Монпарнас, непобедим и бессмертен.

Он уже сделал это один раз. Сделает и еще.

162

Туман не дает Кассандре увидеть то, что происходит двумястами десятью метрами ниже. Она бежит к лифту, нетерпеливо нажимает кнопку первого этажа. И кабинка наконец опускается вниз.

163

Шансы ничтожно малы, но в прошлый раз он спасся тогда, когда вероятность умереть составляла девяносто восемь процентов, а вероятность выжить — два процента. Даже несчастье никогда не гарантировано на сто процентов.

Спрыгнув в первый раз с башни Монпарнас, мой брат доказал, что шанс на спасение остается даже в самых гибельных ситуациях. Пусть он очень мал. Но иногда он может все изменить.

Я не могу так просто потерять его.

Я столько должна ему сказать. Он столько должен сказать мне.

Для нас двоих все не может закончиться на этом.

Грузовик с пенопластом проедет на красный свет и остановится именно там, куда он упадет.

164

С каждым уходящим вверх этажом цифра на его часах растет: 62 %, 75 %, 85 %.

Даниэль Катценберг осознает все, что происходит во время его падения. Ветер. Холод. Туман. Покалывание на щеках и шее. Соленые слезы, наворачивающиеся на глаза, которые он ни в коем случае не хочет закрывать.

Он думает, что нужно было надеть очки, чтобы защитить роговицу от ветра, возникающего от скорости движения.

Он не испытывает никакого страха. Он уже давно забыл, что это такое. Он ощущает только внутреннюю пустоту.

Он вспоминает царя Соломона, который создал свое царство, имел сотни жен, воздвигнул совершенный храм и построил современное общество. Соломона, который перед смертью заметил: «Суета сует, и все — суета».

Даниэль говорит себе, что таким и должно быть поведение мыслящего человека. Изменить мир и, исполнив свою миссию, покончить жизнь самоубийством.

Он летит со скоростью двести восемьдесят семь километров в час.

Падение длится точно семь секунд и тридцать восемь сотых. Туман и развевающиеся полы его плаща, увеличивающие сопротивление воздуху, прибавляют к шести секундам и пятидесяти четырем сотым еще несколько мгновений.

Он удивляется тому, что испытывает нетерпение. Его последняя мысль: «Так, ну где там она, эта смерть, наступит она наконец или нет?»

165

— ДАНИЭЛЬ!!!

Тело молодого гениального математика распростерто на асфальте, словно тряпичная кукла. Его карманные часы показывают: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 99 %».

До самого конца Пробабилис надеялся, что может произойти какое-то непредвиденное событие.

Пресловутый процент сомнения.

Его правый кулак по-прежнему сжат, и Кассандра Катценберг, преодолевая отчаяние, разгибает согнутые пальцы.

«…она разжала его кулак и прочла скомканную записку. Она обнаружила, что ее брат, как последний идиот, написал о том, что она прочтет его послание. И впервые она подумала, что он был, быть может, просто-напросто сумасшедшим. Затем чувство неприятия сменилось смутным чувством восхищения. И ей пришел в голову страшный вопрос: а вдруг он прав?..»

Девушка с большими светло-серыми глазами бросает записку, словно та обожгла ей пальцы. Она в недоумении смотрит на тело Даниэля.

МОЙ БРАТ УМЕР!

Дождь хлещет с удвоенной силой. Блестящая пленка затягивает ей глаза и превращает их в зеркала.

Нет больше звуков.

Нет больше запахов.

Нет больше чувств.

Ее первая слеза смешивается со струями дождя.

166

ПОЧЕМУ ОН СДЕЛАЛ ЭТО?

ОН НЕ ИМЕЛ ПРАВА ПРЫГАТЬ.

ОН НЕ ИМЕЛ ПРАВА.

167

Она долго стоит, промокшая до нитки, ошеломленная, и смотрит на тело Даниэля. Слышится сирена пожарных машин. Появившиеся полицейские разгоняют толпу. То, что когда-то было ее старшим братом, стало месивом плоти, костей и крови.

Ким осторожно обнимает ее за плечи и уводит в сторону. Она не сопротивляется. Вокруг раздаются крики, слышится топот бегущих людей. Дождь и туман не могут охладить возбуждение, которое представители человеческого племени испытывают всякий раз, когда видят, что один из их собратьев превратился в труп.

Но вот уже последнее пятно крови смыто, улица продолжает свою обычную жизнь, движение машин восстанавливается.

Струи дождя текут по щекам Кассандры. Несколько полицейских бегут в их направлении.

— Больше медлить нельзя, Царевна, уходим, — говорит молодой кореец с синей прядью волос.

Потрясенная Кассандра стоит не двигаясь.

Даниэль действительно умер…

Полицейские приближаются, а она остается на месте. Ручеек слез цвета серебра непрерывно течет по ложбинкам между ее щеками и крыльями носа. Зеркало глаз тает, смешиваясь с дождевой водой.

Ким Йе Бин тянет ее за руку, и она в конце концов подчиняется.

— Эй, вы, двое, подождите! — кричит человек в темно-синей форме.

Его коллега уже достал рацию и что-то быстро говорит в микрофон.

— Они заметили нас, Царевна, надо спасаться!

Они бросаются бежать, полицейские гонятся за ними. Ким Йе Бин хватает первый попавшийся мотоцикл, это «Харлей-Дэвидсон Фантом». Корейцу не сразу удается завести его. Кассандра прыгает Киму за спину, и мотор наконец включается.

168

Он умер.

Мой брат обладал широкоугольным видением, а я смотрю в макрообъектив. Он охватывал взглядом горизонт, а я вижу то, что рядом. Я зациклена на одной теме: на терактах в парижском районе. Теперь он мертв, и я должна перехватить эстафету, увеличить поле своего зрения, увидеть горизонт, так же, как и он.

Медитация в подвале Пападакиса позволила мне понять, что я на это способна. Я могу интуитивно угадывать более общие цели.

Мне надо просто попробовать.

169

Двое обитателей Искупления хотят прорваться на север, но их останавливает процессия манифестантов, требующих увеличения пенсии. Длинная колонна людей, воодушевляемых руководителями профсоюзов, идет вперед, скандируя лозунги: «Будущее не продается», «Работа и сон — это не все в жизни», «Пенсия или жизнь», размахивая плакатами и маленькими виселицами, на которых болтаются марионетки с лицами министров, вызвавших их гнев.

Вот единственное, что дано стаду для того, чтобы оно верило в возможность выразить свой протест: дойти от пункта «А» до пункта «Б», выкрикивая лозунги, а затем рассеяться или вступить в драку с силами правопорядка.

Ким Йе Бин все лучше справляется со своим грохочущим средством передвижения, он хочет прорезать толпу насквозь или обогнуть ее, но колонна манифестантов слишком длинна, а ряды ее слишком тесно сомкнуты. Ким поворачивает нервно рычащий мотоцикл в южном направлении, чтобы выехать на кольцевую дорогу. И видит приближающуюся полицейскую машину, бросившуюся за ними вдогонку.

«Харлей-Дэвидсон» петляет между автомобилями, едва не задевает прохожих на тротуаре и выскакивает на встречную полосу наперерез грузовикам. Повинуясь его перемещениям, показания на часах вероятности Кассандры скачут от тридцати четырех до семидесяти двух процентов. Они уже подъезжают к Орлеанским воротам, когда полицейская машина вылетает из переулка и преграждает им путь.

Почему они так настойчиво преследуют нас? Из-за пожара в школе? Или Пьер-Мари Пелиссье хочет любой ценой найти меня потому, что я — дочь министра? Нет, поняла! На камерах наблюдения на крыше башни Монпарнас они заметили меня рядом с Даниэлем в последние секунды его жизни! Они думают, что я столкнула брата вниз!

Ким поворачивает на юго-восток.

— Нам от них не оторваться, но я здесь знаю местечко, где мы сможем спрятаться, — говорит он.

Они бросают «Харлей-Дэвидсон» на площади Брансьон, перелезают через ограду и бегут вдоль железнодорожных путей ветки Птит Сейнтюр. Они пролезают сквозь решетку, отверстия в которой проделаны плоскогубцами. Вслед за молодым корейцем Кассандра углубляется в широкий железнодорожный туннель, спрятавшийся за деревьями.

Здесь она обнаруживает целый мир, о существовании которого даже не догадывалась. Сотни бомжей в палатках, которые раздают службы помощи нуждающимся, устроились на двух параллельных путях. На рельсах словно выросли большие разноцветные грибы. Кто-то везет тележку, полную нужных вещей, другие тащат раздувшиеся от продуктов пластиковые пакеты.

Двор Чудес?

— Это то, чего никто не хочет ни знать, ни видеть: деревня бомжей, спрятавшаяся в черте Парижа. С каждым днем их здесь все больше и больше. Они не хотят идти в ночлежки, слишком грязные, слишком опасные, грозящие неприятным соседством. Они предпочитают сами друг с другом разбираться, — объясняет Ким.

Пораженная девушка продолжает осматриваться.

Она понимает, что этот заброшенный туннель служит бомжам одновременно и пристанищем, и зоной отдыха. Здесь их никто не беспокоит.

Пещера для пещерных людей.

Она замечает, что, как и положено пещерным людям, местные жители владеют многими навыками, забытыми так называемым современным человеком: они шьют, строят хижины, находят пищу, придумывают применение найденным предметам, добывают огонь, охотятся на крыс.

Она видит пьяных и одурманенных наркотиками, она видит вечно дремлющих. У многих есть собаки. Большинство курит. Старшее поколение — сигареты, молодежь — марихуану. Запах дыма, разносимый ветром, пропитывает их одежду. Почти все мужчины — с бородами.

Вот они действительно проигравшие. Их не замечают. Они не принимают участия в выборах. Они не жалуются. Они даже не устраивают демонстраций. Это не безработные, статистика их не учитывает. Они не получают минимального пособия, они не получают пенсии. Они ждут, пока пройдут дни.

Кореец изучает обстановку.

— Полиция нас в конце концов найдет, — говорит он. — Даже здесь, Царевна.

— Бомжи их остановят, ты на это надеешься?

— Нет, бродяги нам ничем не помогут. Здесь тоже — «каждому свое дерьмо». Мне в голову пришла другая мысль. Иди за мной. Вот увидишь, твой опыт общения с крысами пригодится.

Ким Йе Бин подходит к молодому человеку в зеленой выцветшей куртке и спрашивает, есть ли у него карта. Тот говорит, что нет. Ким задает тот же вопрос многим из его соседей, но получает лишь отрицательные ответы.

— А это что за белоручка? — спрашивает высокий худой человек с бородой до пупа.

— Она из наших. И у нее есть дар.

— Какой еще дар? — насмешливо спрашивает бородач. — Она может стать невидимкой? Умеет летать, как Супермен? Или золото добывает, как Крез? Это было бы неплохо.

— Она умеет видеть будущее, — просто отвечает Ким.

Бородач удивляется:

— Я тоже знаю, что такое будущее. Вот что!

Он громко пускает газы.

— Она действительно видит то, что случится, — спокойно говорит Ким, не давая сбить себя с толку.

— Эй! Ребята, слышите, эта девчонка — гадалка!

— Нет, это определение не подходит, — исправляет его молодой кореец.

— Ой! Извините! А какое же тогда подходит, господин специалист по терминам?

— Она — предсказательница.

На этот раз бородач проявляет интерес:

— Эй! Ребята, идите послушайте! Тут появилась пара комиков! Парень окончил школу смеха. И сегодня утром клоуна съел.

К ним подходят несколько любопытных. Они рассматривают Кассандру. Один из них начинает чесаться, все остальные, словно по сигналу, лихорадочно следуют его примеру. Даже Ким, а за ним и Кассандра в конце концов не могут устоять перед желанием поскрести себе кожу.

— Если твоя подружка такая даровитая, что она здесь-то делает? — говорит девушка, чье лицо сплошь покрыто пирсингом. — Она увидела, что ее будущее заключается в том, чтобы находиться среди нас?

Ким рискнул сказать им правду, и сам загнал себя в угол. Правда — это граната с выдернутой чекой, с ней надо обращаться осторожно, и открывать ее можно не всем.

Кореец стоит на своем:

— Она пришла к вам потому, что знает, что здесь мир начнет меняться.

…Росток взойдет из перегноя.

Ставя точку, Ким шумно сплевывает в лужу.

— Ну и кто она, твоя провидица? — спрашивает бородач.

— Это пророчица нищих, — заявляет Ким с оттенком уважения в голосе.

Словосочетание приводит всех в восторг.

— Пророчица нищих, только и всего.

— Она спасет мир, — важно подтверждает Ким.

Бородач подходит ближе, прищурив один глаз:

— Правда? А как она это сделает? Работы-то немало.

Все хохочут. Дыхание бородача зловонно, но Кассандра чувствует, что может спокойно вынести этот запах.

— Она всем объяснит, куда мы идем, и мы поймем, куда нужно идти на самом деле.

— Ну, ребята, не знаю, что у вас там за зелье, но качество, должно быть, отличное. Приход мне нравится. Скажите, ради бога, что это? Это нюхают? Это клей? А может быть, прямо в вену колют? «Темный Ангел», да?

— Нет, сильнее, — отвечает Ким.

— Так, скажи название! Быстро! Я тоже хочу! Как отрава называется?

— Предвидение будущего.

В этот момент Кассандре кажется, что человек, стоящий рядом с ней, понимает. Он смеется еще сильнее, выпивает глоток вина, и улыбка внезапно исчезает с его лица. Другие бомжи подходят со всех сторон, чувствуя, что происходит что-то интересное.

— Послушайте, я бы с вами подольше побеседовал, но за нами гонится полиция, и нам нужна карта. Если вы нам не поможете, мы пропали.

Бородач чешет заросший подбородок, потом соглашается снабдить их двумя свечами, кирпичом и картой. Протягивая Киму эти предметы, он шепчет ему на ухо:

— Ты мне ничего не должен. Ты меня здорово повеселил, будем считать, что это плата за представление.

Ким быстро берет Кассандру за руку и отводит ее в сторону.

— Что это такое? — спрашивает она.

— Средства, которые помогут нам исчезнуть. Даже без твоего дара я вижу, что нам надо спрятаться.

Трель свистка словно подтверждает его слова. Полицейские уже преодолели зарешеченный вход.

Это что, никогда не кончится?

Молодые люди бегут. Обернувшись, Кассандра с удивлением констатирует, что их маленькое представление принесло свои плоды. Бомжи встали, образуя плотное живое заграждение и замедляя продвижение полицейских.

Ким на бегу смотрит в карту. Наконец он показывает девушке на участок земли в углу, у стенки туннеля:

— Там!

Отодвинув большой плоский камень, он обнаруживает отверстие в сорок сантиметров диаметром. Извиваясь, чтобы протиснуться в узкий лаз, они пролезают в дыру. Ким, словно закрывая дверь, ставит камень на прежнее место.

Они неподвижно застывают в темноте под землей, обратившись в слух.

170

Мой брат умер.

Он один мог мне все рассказать.

Я никогда не узнаю, что произошло со мной в детстве.

Я никогда не узнаю, как родители сумели изменить мой мозг, позволив мне видеть будущее во сне.

171

Они не двигаются, их окружает абсолютная темнота.

Со мной уже бывало такое во многих моих предыдущих жизнях: я пряталась в темноте, пережидая опасность.

Кассандра слышит журчание воды.

— Мы где? — шепчет она.

Ким прижимает руку к ее губам. Они слышат звук шагов. Потом лай собак.

Собаки в конце концов возьмут след и найдут нас.

— Пошли!

Юноша зажигает свечу, и они идут по узкому туннелю, вдыхая запах мокрой глины. Позади слышатся шум отодвигаемого камня и лай собак у входа в туннель.

Они нашли нас. Нас выдаст пламя свечи.

Ким подводит Кассандру к развилке, они поворачивают направо, потом налево, затем снова налево, наконец выходят на площадку, от которой расходятся в разные стороны несколько туннелей. Они снова поворачивают налево, проход узкий, но они еще могут идти в полный рост.

По земле струится ручеек, он становится все глубже, в конце концов вода доходит им до щиколоток. Ким останавливается и прислушивается. Они еще слышат лай собак, но далекий и неясный. Эхо разносит его по лабиринту.

— Вода не даст собакам найти нас по запаху.

Кассандра поднимает голову. Еще несколько шагов, и высота свода, вырубленного в скале, сокращается до одного метра пятидесяти сантиметров. Они вынуждены двигаться дальше согнувшись.

— Где мы?

— В катакомбах. Это сто двадцать километров подземных галерей, располагающихся, как минимум, на трех уровнях. Подземелья Парижа — настоящий сыр грюйер, а здесь, на юге, в районе площади Брансьон, находится самый разветвленный участок. Пока я не переехал жить в Искупление, я тут частенько прятался и на вечеринки сюда ходил.

Ким заглядывает в план и показывает направление, в котором надо двигаться. Они идут вперед под арочными сводами.

— Раньше здесь были карьеры для добычи известняка. Из него построены дома и памятники в Париже.

Он подносит план к глазам.

— Отныне наша жизнь зависит от этого клочка бумаги. Многие погибли, потеряв его. Никто не может удержать в памяти расположение туннелей.

Кассандра замечает, что ее часы показывают: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 38 %». Она понимает, что навигатор GPS сообщил Пробабилису, где она находится. Тот сделал вывод, что она спустилась в катакомбы, и подсчитал риск для жизни.

Они продвигаются вперед, идут как можно быстрее. На третьей развилке Ким смотрит в план и поворачивает налево. Они подходят к позеленевшей бронзовой табличке с надписью: «Улица де Тольбиак».

— Все улицы на поверхности отмечены в подземелье. Удобно, правда?

Вентиляции нет, воздух холодный и спертый. Они выходят к пещере, исписанной граффити. На земле валяются пивные банки, подсвечники, окурки, разноцветные контейнеры с аэрозолями.

— Это убежище катафилов.

Этимология: катафилы — те, кто любит жить в катакомбах.

— Мы их можем встретить. Молодежь часто уходит веселиться под землю, они могут тут без помех танцевать, отрываться по полной. И…

Заниматься любовью, — мысленно дополняет Кассандра.

Ким смотрит в карту:

— Если я не ошибаюсь, то мы находимся в секторе под названием «Византия». Между улицей Альфонса Доде и «Винным подвалом».

Следующий туннель приводит их к большой, многоуровневой пещере с нишами. Ким направляется к одной из арок.

— Там — самая разветвленная зона. Они нас там никогда не найдут. Беспокоиться не о чем.

Два молодых бомжа идут долго. Свет свечи озаряет многочисленные ниши, некоторые из них украшены скульптурами или игривыми фресками.

Еще один невидимый мир, находящийся совсем рядом с миром видимым.

Они выходят в зал, где стоит миниатюрная крепость. С углов потолка, в подражание архитектуре соборов, спускаются водосточные трубы, служащие неожиданным дополнением интерьера.

— Это Замковый зал, — говорит Ким, освещая сначала помещение, затем — план. — Я знаю, где мы находимся.

Они вновь идут по лабиринту туннелей и добираются до зала Дракона, вырытого под улицей Санте. Здесь стоит внушающая ужас скульптура чудовищной рептилии с открытой пастью.

Что я здесь делаю?

Что делает здесь будущее?

Они доходят до развилки с табличками: «Парк Монсури» и «Цистерна Монсури».

— В той стороне находится подземный акведук Медичи, построенный в Средние века для снабжения Парижа питьевой водой, — объясняет Ким со знанием дела.

Слева висят две таблички: «Улица Алезиа» и «Данфер-рошро».

— Тут, под лицеем Монтеня, во время Второй мировой войны немцы из люфтваффе построили бункер. А там, под Данфер-Рошро, убежище участников Сопротивления, которые руководили освобождением Парижа в тысяча девятьсот сорок четвертом. Самое смешное, что они находились в двухстах метрах друг от друга, но немцы их так и не нашли. Затем это убежище использовали контрабандисты. А в шестьдесят восьмом оно позволило манифестантам скрыться от спецподразделений по борьбе с беспорядками.

Они слышат лай собак. Ким морщится:

— Нет, это невозможно! Они нас нашли и опять идут по следу. Наверное, здесь с недавних пор установили датчики, и они обнаружили нас у немецкого бункера. Быстро. Сюда.

Они спускаются на галерею нижнего уровня. Часы вероятности Кассандры показывают четырнадцать процентов. Но девушка догадывается, что шансы на выживание увеличились потому, что на такой глубине спутник не ловит сигнал навигатора. Она вспоминает слова брата:

«Пессимисты — это хорошо информированные оптимисты…»

Галереи уходят вглубь земли, становятся более узкими, их стены осыпаются. Беглецы спускаются еще на один уровень, потом еще на один. Интерьер меняется. Высота потолков уже не метр пятьдесят, а метр. Ручеек дождевой воды становится потоком, по которому они с трудом продвигаются вперед.

— По крайней мере, собаки потеряют след, — говорит кореец.

Они доходят до столь низкого и узкого туннеля, что им приходится согнуться пополам, а затем ползти на четвереньках.

Я совершаю путешествие по пищеварительному тракту.

Сначала меня прожевали, затем переварили, я разложилась и теперь двигаюсь вперед по «кишечнику» Парижа.

Эти глинистые подземелья — новый этап моей эволюции.

Они останавливаются.

Спрятавшись в нише скалистой стены, они слышат лишь собственное прерывистое дыхание. Никакого лая до них не доносится.

— Чтобы поймать тебя и вернуть в школу, они тратят больше сил, чем на борьбу с террористами, убивающими невинных людей, — шепчет Ким.

— Как ты думаешь почему?

— Потому что миром правит, в частности, и такое явление, как парадокс. Полиция старается поймать спасителей общества и дает уйти людям, обществу угрожающим. Твой брат сказал, что самая страшная вещь на свете — это покорность судьбе. И покончил жизнь самоубийством. Теперь посмотри на обитателей Искупления: Орландо, бывший военный, грубиян, алкоголик, при этом самый благородный и мирный человек на земле. Он отказался от огнестрельного оружия, хотя это его специализация. Поверь мне, он готов набить морду первому, кто покажется ему агрессивным. Фетнат — чернокожий расист. Он ненавидит соседние племена, он ненавидит белых, а если бы ты слышала, что он говорит об азиатах, ты пришла бы в ужас! Неизвестно почему, он особенно ополчился на японцев. Эсмеральда часами прихорашивается — и не подпускает к себе ни одного мужчину. Она обнажает грудь, надевая платья с глубоким декольте, но если кто-нибудь попытается ее соблазнить, она не только удивится, но еще изобразит возмущение испуганной девственницы. Что же касается тебя, Царевна, ты предсказываешь будущее и…

Кассандра не дает ему договорить:

— В чем твой парадокс, Маркиз?

— Мой? Мой парадокс — это ты.

Галереи становятся все более холодными и влажными. Вода быстро прибывает, Киму приходится держать свечу на уровне глаз.

— Орландо прав, иногда обратный смысл поговорок вернее, чем прямой, — говорит он. — Наши предки ошибались. Во имя свободы люди требуют права оставаться рабами. Во имя любви к родине или к Богу они убивают ближних. Они не выносят тех, кто освобождает их и открывает им глаза, они обожают тех, кто насаждает террор и кормит их ложью.

Вода доходит им до бедер. Ким поднимает драгоценный план над головой.

— В принципе можно выйти наружу через водопроводные люки, но они часто заперты, надо точно знать, какие мы сумеем открыть. Это только в плане написано, замечает молодой человек.

Они спускаются еще ниже и оказываются в полузатопленных водой туннелях, где вынуждены передвигаться практически вплавь. Кассандра не уверена в том, что ее часы водонепроницаемы, поэтому она кладет их в целлофановый пакетик, а затем — в карман. Ким Йе Бин пытается держать в одной руке план, в другой — горящую свечу выше уровня воды, но это дается ему все труднее.

Вода, стоящая в темном туннеле… мои доисторические предки тоже видели это.

Рядом с ними все чаще с тихими всплесками появляются плывущие крысы. Грызуны не обращают на людей ни малейшего внимания. Их хвосты играют роль направляющего руля, а лапки лихорадочно месят воду.

Первая свеча догорает, найдя относительно сухой бордюр, они зажигают следующую. Но после поворота в очень низкий туннель на них обрушивается водопад, намокают и бумага, и зажигалка, и свеча.

— Ох, нет!

Они оказываются в полной темноте посреди подземного лабиринте, где их никто никогда не найдет. Вода доходит им до подбородка.

Если мы лишимся огня, мы погибнем.

Ким тщетно щелкает зажигалкой. Потом в отчаянии бросает намокший и ставший неразборчивым план, берет девушку за руку и ведет ее вперед наугад. Потолок туннеля опускается еще ниже, они вынуждены плотно сжимать губы, чтобы не наглотаться воды.

Я не хочу умереть так. Утонуть под землей.

Мой брат столкнулся с двумя основными элементами, с воздухом и с огнем, во время взрыва грузовика.

Я же борюсь одновременно с двумя оставшимися, с землей и водой. Эксперимент номер двадцать четыре дополняет эксперимент номер двадцать три.

В конце концов, в полной темноте, на ощупь они находят туннель, который плавно поднимается вверх. Уровень воды снижается. Вскоре она доходит беглецам до пояса, затем — до колен.

— Сколько времени мы продержимся, если не найдем выход? — спрашивает Кассандра.

— Если не утонем от неожиданного подъема воды и найдем сухой уголок для сна, то дня три. Если будем есть друг друга, дней пять-шесть.

Конечно, какая дура, я забыла о таком варианте.

Их одолевает усталость. Они идут все медленнее.

Так и есть, я все поняла. Мы сюда попали не случайно. Наше присутствие здесь имеет смысл. Надо ему сказать, он должен знать.

— Мне кажется, что мы блуждаем в этих неосвещенных туннелях, как человечество, которое заблудилось в темном лабиринте времени. То, что случилось с нами, — символ того, что произойдет со всем миром.

— О чем ты думаешь?

— О крысах. О прибывающей воде. О погасшем огне. О наступившей темноте. О потере плана. О поисках выхода.

— Если человечеству придется пережить то, что переживаем мы, дело плохо.

— Если мы найдем выход для себя, мы его найдем и для других.

Или наоборот. Как сказал бы Орландо.

Она прижимается к Киму. Они обнимаются, чтобы согреть друг друга оставшимся теплом. Потом Кассандра достает из пластикового пакетика часы и видит флуоресцентные цифры: «68 %». Они светятся очень слабо, но в абсолютной темноте отчетливо видны.

— Вот решение! — восклицает Кассандра. — Мы находимся достаточно близко к поверхности, поскольку сигнал навигатора проходит. Давай переменим положение и посмотрим, что это даст.

Они делают несколько шагов в случайно выбранном направлении, число увеличивается. «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 69 %».

Тогда Кассандра решает вернуться назад, дойти до места, где часы показывали шестьдесят восемь процентов, и пойти в противоположную сторону. Число уменьшается до шестидесяти шести процентов.

Пробабилис считает, что у нас больше шансов умереть, чем выжить. Но все меняется в зависимости от наших передвижений в этом постепенно заполняющемся водой лабиринте.

— Риск погибнуть по-прежнему больше пятидесяти процентов, — сокрушается Ким.

— Мы выберемся отсюда, потому что мы поняли принцип.

Теперь мы этот принцип просто применим на практике. Это как со змеей Фетната. Измир умер в тот момент, когда Виконт придумал свою уловку. Точно так же мы спаслись в тот момент, когда нам пришла в голову идея использовать часы вероятности в качестве путеводителя по лабиринту.

Проверив все туннели на всех перекрестках, они нашли дорогу, принесшую им сорок девять процентов.

Наши шансы выжить уже больше, чем шансы умереть.

Двое молодых бомжей тратят несколько часов на поиск туннеля, в котором цифра на часах становится меньше сорока процентов. Тридцать и двадцать процентов даются им довольно легко. Наконец они находят место, где часы показывают, что вероятность умереть в ближайшие пять секунд составляет шестнадцать процентов. К сожалению, это тупик.

— Мы близки к освобождению, — заявляет Ким. — За этой стенкой находится нечто похожее на выход.

Они начинают голыми руками рыть рыхлую землю.

— Мы, скорее всего, попадем в сад или в подвал. Останется всего лишь объяснить хозяину дома причину нашего вторжения.

Наконец им кажется, что они слышат приглушенные человеческие голоса. Они с удвоенной энергией роют земляную стену и толкают ее плечом, пока та не обрушивается. Их встречают сотни скелетов и испускающие вопли живые люди.

172

Мы нашли вход в ад.

173

Они выпадают из отверстия в стене и приземляются посреди зловещих желтых костей, над которыми витает мрачный запах формалина.

Поднявшись, они обнаруживают, что на них с ужасом смотрит десяток японских туристов. Кто-то кричит, кто-то застыл от изумления. Трое сохранили самообладание настолько, что достают фотоаппараты и быстро делают снимки, ослепляя Кима и Кассандру вспышками.

Молодые люди осматриваются и понимают, что попали в официальные, посещаемые туристами катакомбы Данвер-Рошро. Вокруг картинно разложены тысячи человеческих костей, среди них виднеются таблички типа: «Все минуты жизни ранят, и только последняя — убивает».

Мы в оссуарии.

Одна японка падает в обморок, остальные продолжают кричать. Но пара молодых, покрытых грязью бомжей уже покинула обитель мертвецов и бежит наружу. Они выскакивают на поверхность. Они дышат так, словно только что родились. Они смотрят на солнце так, словно видят его впервые.

Воздух.

Свет.

Свободное пространство.

Мы вырвались из кишечника.

Мы покинули недра земли.

Итак, мы прошли царство мертвых и вернулись к жизни, полные новых сил.

Они разглядывают друг друга. Глина покрывает их одежду, их лица вымазаны землей до самых волос.

Кассандра смотрит на Кима.

Он похож на пирожное, украшенное шоколадным муссом.

Такая мысль забавляет ее. У Кассандры Катценберг начинается приступ хохота, который поднимается из живота и разрывает горло. Она давно так не веселилась. Собственное ликование приводит ее в восторг.

Ким Йе Бин то смеется, то становится серьезным, то смеется вновь. Общая радость освобождает их наконец от накопившегося напряжения.

174

Мы победили. Мы нашли выход. Даже при самых страшных обстоятельствах остается шанс выжить.

175

Снова начинается дождь, который смывает с них верхний слой земли и песка. Они помогают друг другу стереть грязь с лиц. Гроза набирает силу, и молодые люди, задыхаясь, мчатся к ближайшему входу в метро. Данвер-Рошро. Они переходят на станцию «Орлеан-Порт» линии Клиньянкур.

Но неожиданно на повороте туннеля им перегораживают дорогу контролеры:

— Проверка. Ваши билеты, пожалуйста!

О нет, опять то же самое!

— У нас нет билетов, — говорит им кореец, безнадежно вздыхая.

Человек, похожий на старшего группы, смотрит на них и протягивает руку, в которой что-то зажато. Он разжимает кулак, на ладони лежат два билета. Он подмигивает:

— Знаю, сейчас кризис. Я понимаю ваше положение. Это хоть как-то поможет вам.

Молодые люди стоят в изумлении.

— Простите? — спрашивает Ким, думая, что ослышался.

— Судя по одежде и по вашему виду, вам сейчас не везет. Очень трудно, когда ты лишен всего, и я не буду создавать вам дополнительных сложностей выполнением формальностей.

На секунду Киму и Кассандре кажется, что контролер шутит.

— Э-э… спасибо, — бормочет молодой азиат, хмуря брови и пытаясь уловить скрытую насмешку.

Но контролер прощается с ними, поднося два пальца к козырьку.

— Вы знаете, нам билеты бесплатно выдают, иногда можно и помочь кому-нибудь. Сегодня в трудном положении вы, а завтра, быть может, я сам окажусь на вашем месте.

Другие контролеры кивают в знак согласия.

— Можете не бежать, придет следующий поезд. Расслабьтесь, у вас такой напряженный вид. А стресс вреден для желудка и сердца. Самое главное — здоровье.

Удивление проходит, и молодые люди продолжают свой путь. Ким шепчет:

— Если бы это случилось не со мной, я бы не поверил.

Кассандре хочется сказать:

«Человек не бывает ни совсем плохим, ни совсем хорошим, никого нельзя судить по одежде и по профессии. Даже среди буржуев и полицейских есть отличные люди, даже среди бедняков и бомжей есть негодяи. Куда бы ты ни попал, ты всегда встретишь доброго человека».

Они пытаются вести себя, как обычные пассажиры. Они находят вагон со свободными местами и садятся рядом. Двери закрываются. Раздается свисток, и поезд везет их с юга столицы на север.

Кассандра может наконец закрыть глаза и спокойно вздохнуть.

176

У меня снова создается впечатление, что все в моей жизни бесконечно повторяется, пусть с небольшими вариациями.

Я выбралась из кучи скелетов в катакомбах, как выбралась из горы кукол на свалке.

Я убегаю от общества людей, как убегала от полчищ крыс.

Меня не понимали товарищи из школы «Ласточки» и не понимают полицейские.

Теракты повторяются, с мелкими изменениями. Сначала это мужчина в метро, потом — женщина в библиотеке.

Второй раз проверяют билеты, просто реакция контролеров разная.

Все циклично. Все фрактально.

Я смотрю один и тот же фильм. Меняются декорации, персонажи и обстоятельства, но фильм остается прежним.

Точно так же и с прожитыми мною жизнями. В основном они похожи, но нюансы делают их не совсем одинаковыми.

Каждый раз я рождаюсь с плачем. Каждый раз умираю с хрипом.

Каждый раз я расту с надеждой. Каждый раз понимаю, что одинока и никто не может меня понять. Затем я умираю с сожалением, что сделала так мало.

Каждый раз я делаю все, что могу.

И каждый раз меня ждет неудача.

Кассандра глубоко вздыхает и вспоминает цитату из Уинстона Черчилля на одной из маек Кима. Она ей тогда очень понравилась: «Добиться успеха — значит идти от поражения к поражению, не теряя оптимизма».

Все-таки поговорки помогают. Эта цитата, во всяком случае, внушает мне желание продолжать борьбу. Поговорки служат заплатками, которые мы нашиваем на прорехи в судьбе.

При условии, что мы даем им возможность помочь нам таким образом.

Черчилль, наверное, в какой-то момент своей жизни открыл одну из основополагающих истин. Он что-то понял. Несомненно.

Она повторяет про себя:

«Добиться успеха — значит идти от поражения к поражению, не теряя оптимизма».

Она взвешивает и впитывает в себя каждое слово, осознавая, что заключенные в этой фразе обещание, надежда и сила помогают побеждать превратности судьбы и преодолевать испытания.

177

Похожая на разверстую пасть дыра в ограде, кажется, ждет их. Кассандра пролезает в отверстие, Ким следует за ней. Они проползают под плотным кустарником, поднимаются на ноги и созерцают Свалку.

Семь часов вечера, серое небо прекращает изливаться дождем. Ветер затихает. Мгновение затишья перед непогодой. Еще даже светло. С места своего наблюдения они видят лежащие друг на друге машины и горы мусора. Кассандра узнает вставшего на дыбы динозавра с открытой пастью — распотрошенный вагон метро.

Быть может, это последствие теракта.

Она видит и гигантскую стрекозу — потерпевший крушение вертолет.

Они дышат полной грудью и узнают запах дома.

Могла ли я думать, что в один прекрасный день вонь свалки станет для меня милее городского воздуха?

Они идут вдоль колючих кустов и чертополоха, ощетинившегося шипами.

Бродячие собаки, рыча, следят за ними. Они собираются группой, приближаются, но напасть не смеют.

Они помнят о наших предыдущих встречах. Некое «коллективное знание дикой стаи».

Двое молодых бомжей бредут среди гор мусора, среди рядов наваленных друг на друга ржавых автомобилей, среди холмов из стиральных машин и сломанных телевизоров.

Здесь все заканчивается, и все начинается.

Дойдя наконец до Искупления, они видят развалившуюся в гамаке Эсмеральду Пикколини. Ее волосы накручены на бигуди, она читает журнал «People». «Все разладилось между Беренис де Роканкур и Тимоте Филипсоном». Надпись на обложке сопровождается огромным восклицательным знаком, подчеркивающим важность драмы.

Фетнат Вад занят поливкой клочка земли с лекарственными растениями. Орландо ван де Пютт помешивает в котле ватерзуйи, в котором кипят крысиные лапки и мордочки. Он с хрустом грызет яблоко, которое при ближайшем рассмотрении оказывается большой розовой луковицей.

Не говоря ни слова, два представителя молодого поколения набрасываются на еду. Ким хватает нож и отрезает себе кусок от бродячей собаки, которая поджаривается на вертеле. Потом залпом выпивает бутылку вина.

Измученная голодом Кассандра зачерпывает кружкой ватерзуйи, опускает в смесь ложку и, не обращая внимания на плавающие в ней подозрительного вида ингредиенты, глотает, не жуя.

— Эй, сопляки, вы подавитесь, если «здрасте» скажете? — спрашивает их Эсмеральда.

Вместо ответа Ким оглушительно рыгает, обдавая всех запахом перебродившего винограда.

Экономя время, они едят руками, словно должны срочно чем-то заполнить рот.

С Шарлоттой я вкушала, а с Кимом пожираю. И получаю не меньшее наслаждение.

Голод придает любой пище необыкновенный вкус.

Через некоторое время Кассандра находит в кружке нечто, похожее на рыбий плавник.

— Я добавил летучую мышь, — считает нужным пояснить марабу. — Она придает супу привкус горькой вишни, очень ценимый знатоками.

Утолив первый голод, молодые люди снимают грязное, мокрое платье, вытираются полотенцами и скомканными газетами, затем надевают чистую и сухую одежду.

— Ну что там с вами случилось? — небрежно спрашивает Орландо, проверяя центровку стрелы.

— Да ничего особенного, рутина, — говорит Ким, снова принимаясь за жареную собаку. — А у вас что нового?

— А у нас произошло много событий. И среди них очень важные.

— Какие?

— Сливовое деревце, талисман нашего проекта, облетело, оно засыхает, — объявляет Фетнат Вад.

— Растения иногда приживаются, а иногда — нет. Из-за загрязнения окружающей среды, наверное, — философски замечает Орландо ван де Пютг.

— Проиграли в лото, — сплевывая, прибавляет Эсмеральда. — Прямо какая-то полоса невезения.

— Ох, вы не представляете, как я рад вас снова видеть, — говорит Ким, чтобы сменить тему. — В городе все не так. Чем чаще я там бываю, тем больше ненавижу буржуев.

Кассандра наливает себе еще ватерзуйи. Кусочек крыла летучей мыши застревает у нее в зубах, и она осторожно вынимает изо рта тягучую перепонку.

Толстый Викинг протягивает ей бутылку теплого пива.

— Эй! Барон-эгоист! А мне ты не предлагаешь? Ты же прекрасно знаешь, что она не любит спиртное.

— Не лезь, Герцогиня. Может, она изменила мнение.

— Да уж, просто она красивее и моложе меня, вот ты за ней и ухаживаешь, а про меня забыл, жирный ты боров. Хотя малявка приносит нам одни неприятности, а я постоянно все улаживаю.

— Так, началось. Оскорбления, непристойные выражения, беспричинная агрессия. Браво, Герцогиня, какой пример мы подаем молодежи! Хочешь, я скажу тебе, кто ты? Просто старая бессердечная скандалистка!

— Я — скандалистка! Нет, это уже ни в какие ворота не лезет!

— Да, скандалистка, ты вечно выводишь меня из себя!

Эсмеральда хватает бутылку вина, разбивает ее о тележку из супермаркета и целится блестящим осколком в Орландо.

— Повтори еще раз, что я скандалистка, и я тебе живот распорю!

— Успокойся, — говорит Фетнат. — Успокойся!

Обращение «успокойся» раздражает почему-то всегда еще больше. Очередной парадокс. Обычно после такого призыва никто и не думает успокаиваться.

— Слышишь, дура, тебе говорят! Поумерь пыл и прекрати всех доставать! — отвечает Орландо, тоже беря в руки бутылку с отбитым донышком.

Они некоторое время раздумывают, потом опускают оружие. Но лишь для того, чтобы схватить друг друга за грудки и начать бешено брызгаться слюной.

— Старая сволочь!

— Дерьмо из унитаза!

— Убийца детей!

— Сутенерша!

— И ты еще удивляешься, почему жена запрещает тебе видеться с дочкой! Отличный пример ты бы ей подавал, толстый мерзкий боров, ходячее дерьмо!

Слова можно использовать как оружие и наносить ими раны.

— Какую звезду потерял кинематограф!

— Не смей! Все мужчины лежали у моих ног!

— Между прочим, во времена расцвета твоей головокружительной карьеры ты еще не достигла размеров слона и в двери могла протиснуться!

Кассандре кажется, что она в театре.

— При всем уважении, Барон, еще одно слово, и я разобью тебе морду молотком.

— Осмелюсь заметить, Герцогиня, не пришел еще тот день, когда я испугаюсь жирной вульгарной дуры и наркоманки!

— Жирной?! Ну-ка повтори!

— Жирная наркоманка, так и есть.

— Алкоголик мне будет мораль читать! Чья бы корова мычала!

— Или наоборот. Да, скорее именно наоборот.

Никогда не понимала смысла этой поговорки.

— Чья бы корова не мычала? Это бессмыслица! Идиотская антипоговорка!

Я забыла, что они только так и общаются. Как собаки лаются.

А ужасные оскорбления означают самые простые вещи. Можно было бы пустить такие субтитры: «Как дела, милая?» — «Ничего, а у тебя, любовь моя, все хорошо?» Оскорбления — это такой же язык, как и любой другой. Надо все-таки попытаться их успокоить.

— Каждый из нас — просто скопление частиц, — произносит Кассандра.

— Ну так скажи большому скоплению частиц, которое стоит рядом с тобой, что если оно не заткнет свою пасть, то отросток моего организма под названием «рука» войдет в соприкосновение с соединениями молекул под названием «его толстая морда»!

— Ты оскорбляешь меня потому, что тебе хочется меня поцеловать, — говорит Орландо.

Эсмеральда застывает, потом корчит пренебрежительную мину:

— Тебя поцеловать! Ты столько сожрал чеснока и лука в своем последнем ватерзуйи, что тебе надо сначала вычистить щеткой и хлоркой весь желудок!

Ким Йе Бин, утоливший голод, тихо говорит:

— У Кассандры брат умер.

Наступает молчание. Неожиданно с другой стороны свалки слышится протяжный вопль.

— Это Измир, — говорит Фетнат со знанием дела.

— От судьбы не убежишь. А мы его судьбу решили, когда змею выпустили, — добавляет Орландо.

— Во всяком случае, одной сволочью на Земле стало меньше, и многим девчонкам станет жить лучше, — признает Фетнат, сплевывая. — Если вы понимаете, что я хочу сказать.

Ким садится рядом с Кассандрой. Он молча начинает массировать ей плечи, пытаясь согреть.

— Устал я от них. Пойдем ко мне, — шепчет он.

178

Орландо, Фетнат, Эсмеральда.

Я их люблю.

Они — часть меня. Их грубая, дикая сила наполняет и меня.

Сила земли, сила перегноя, сила первобытного гумуса.

179

Тихое бурчание компьютеров. Все экраны в хижине Кима показывают одно и то же изображение, ангельское лицо Даниэля Катценберга, со свешивающимися на глаза длинными волосами.

«Пророк, отказавшийся от будущего».

Молодые люди из бесчисленных статей в Интернете узнают о жизни брата Кассандры. В семь лет он начинает великолепно играть в шахматы благодаря тому, что использует «предвидение вероятной последовательности ходов». Вероятность. Слово сказано. Он увлекается древовидными схемами вероятностей и в тринадцать лет пишет статью о своем духовном учителе, Христиане Гюйгенсе, который в 1657 году, по совету Блеза Паскаля, первым издал сочинение под названием: «Теория вероятности».

Основываясь на случайностях игры в кости и в карты, этот голландский ученый, известный в основном благодаря работам в области астрономии, приходит к мысли о том, что весь мир можно назвать полем вероятностей.

Затем, накопив опыта в шахматных турнирах и перейдя от теории к практике, юный Даниэль Катценберг принимается за покер, в результате чего к пятнадцати годам накапливает крупное состояние. Затем, в восемнадцать, он начинает играть в казино, куда впоследствии ему запретили доступ из-за подозрительно частых выигрышей.

Перед первым арестом Даниэль заявляет: «Я не жульничал, я просто рассчитал вероятность». Его известность в математических кругах растет. Именно тогда ему предлагают работу в департаменте «Страхование жизни», являвшемся частью большой фирмы «Страхование Будущего». Там ему предоставляют необходимые средства для исследований древовидных схем вероятности, и он создает первую лабораторию для опытов по изучению всех возможных гипотез будущего. Он впервые точно высчитывает вероятность выживания во время землетрясений, тайфунов, цунами, эпидемий гриппа, войн, даже демонстраций, и все благодаря алгоритму, признанному его коллегами революционным.

Юный возраст и авангардистские теории быстро делают Даниэля Катценберга звездой математики. Он ставит множество опытов, связанных с вероятностью выживания, пока не происходит первый несчастный случай. Один из его помощников, проверяя расчетное время выживания, погибает под колесами грузовика на полосе аварийного торможения автострады.

Затем умирает еще один помощник Даниэля, которого он попросил находиться на площадке для игры в гольф с клубной сумкой во время грозы. Молния ударила в молодого человека через семнадцать минут двадцать пять секунд после начала эксперимента и убила на месте.

Тогда, даже не подумав просить прощения или прекратить опыты, Даниэль заявляет, что отныне будет проверять расчеты вероятности смертельных случаев на самом себе.

Он ставит многочисленные, очень опасные опыты: машина, упавшая в реку, пожар в зернохранилище, повешение. Каждый раз помощник должен спасать его в последний момент.

Вот почему, когда он спрыгнул с крыши башни Монпарнас, внизу его ждал приятель на грузовике.

После многочисленных жалоб руководители «Страхования Будущего» попросили юного гения закрыть лабораторию в стенах их ведомства и ограничиться простыми кабинетными теоретическими расчетами, не подкрепляя их проверкой на практике.

Тогда-то он, наверное, и устроил тайную лабораторию в коридоре на последнем этаже башни Монпарнас. Чтобы продолжить изучение вероятности смерти при самых обычных и при самых необычных обстоятельствах. Его эксперименты шли уже без разрешения вышестоящих инстанций.

После этого Даниэль Катценберг переходит работать к своему отцу в Министерство Перспективного Прогнозирования. Там он более глубоко изучает эволюцию человечества, используя серию смоделированных сценариев, иллюстрирующих теорию вероятности, которую он шлифует и доводит до совершенства. Постепенно он доходит до проблем современности. Сделанные Даниэлем заключения вынуждают его предупредить политиков об опасности неуправляемого прироста населения и нерационального использования природных ресурсов.

Мы с ним пришли к одним и тем же выводам.

Но исследования Даниэля не были использованы правительством, которое сочло их противоречащими современным политическим задачам.

Прочитанное производит на Кима Йе Бина сильное впечатление.

— Черт возьми, и я видел этого парня живым. Он просто гений. Если бы он не умер, он бы мог…

— Он мог бы, но он ничего не сделал. Можно простить тех, кто не знает. Его простить нельзя. Он знал.

— Но он все-таки сделал много открытий, Царевна.

Да уж, много! Поразил нескольких профессионалов из «Страхования Жизни»? Из преступного любопытства проверил, как долго проживет какой-то несчастный на полосе аварийного торможения?

— Лучше бы он подумал, как его соплеменникам выпутаться из нынешнего положения, дорогой Маркиз.

На пути человечества нет полосы аварийного торможения.

— Он и подумал, в конце концов. Что привело его к депрессии, — признает кореец.

— Кривляка несчастный! Господин великий гений впал в хандру, поняв, что человечеству грозит опасность. Да если бы все шло хорошо, то и переживать было бы нечего! Потому мы и должны действовать, что все идет плохо.

— Твой брат…

— О нем уже забыли. И о его работах тоже. Что останется от его идей и от его творчества?

— Да ты понимаешь, что он сделал, Царевна?

— Ничего. Если газеты и широкая публика не знают об этом, то его словно бы и не существовало, Маркиз.

А потом он умер. Покончил жизнь самоубийством. Мертвые всегда неправы. Он был просто…

— Он был просто дурак. Он нуждался в помощи.

В моей помощи.

— Из гордости он хотел все сделать сам, один. Затем, поняв, что это ему не под силу, он не обратился ко мне, а предпочел все бросить. Какой идиот! — говорит она.

— Что значит: «своеобразный, странный необычный»? Такова этимология этого слова, да, Царевна?

Она не отвечает, ей неприятно проигрывать на собственном поле. Она снова думает о Даниэле.

Знать недостаточно, надо уметь передать знание. Иначе идея не приносит пользы.

— Ты несправедлива из-за того, что сердишься. И не отдаешь себе отчета в том, каким необыкновенным человеком был твой брат!

— Он был самодовольным дураком!

— В нем горела искра божья, он был провидцем!

— Он потерял надежду. Он проявил слабость. Кому нужны его ум, глубина его мысли, если все это превратилось в кровавое месиво рядом с башней Монпарнас.

— В чем-то он не ошибался, — говорит Ким.

Тогда Кассандра медленно произносит:

— Нет, дорогой Маркиз, мой брат Даниэль ошибался во всем. Людей можно спасти. И мир можно спасти. Античной Кассандре это не удалось. И пророку Даниилу не удалось. И Даниэлю новейших времен не удалось. А мне… удастся. Благодаря вам. Благодаря отбросам общества, благодаря изгнанникам, благодаря отверженным. Вы поможете мне, как перегной поможет выжить маленькому ростку сливы.

— Но-но, попрошу без оскорблений, мы не перегной, Царевна.

Она не обращает на ремарку никакого внимания.

— Нас всего лишь пятеро, но мы в силах изменить гибельный маршрут слепого стада, — говорит она решительно.

— Их слишком много, — возражает Ким.

— «Ошибка остается ошибкой, даже если ошибается большинство». Мне кажется, что эта поговорка написана на одной из твоих маек.

Кассандра встает:

— Теперь в этой стране будущим интересуемся только мы. Надо развивать Неофициальное Министерство Перспективного Прогнозирования. Вот как все просто. И я рассчитываю на тебя, Маркиз.

Ким смотрит на фотографию молодого человека с растрепанными длинными волосами:

— А вдруг Даниэль прав?

Кассандра больше не желает с ним спорить.

Они живут в страхе. Даже Ким. Даже Эсмеральда, Фетнат и Орландо. Они все смирились со своей судьбой. Со школьной скамьи их запугивали, чтобы они не смогли совершить смелых поступков. Страх. Даже моего брата поразила эта болезнь, из-за нее он и умер.

— Доброй ночи, — произносит она, поспешно выходя из хижины.

Она покидает деревню и забирается на гору из кукол.

Стоя на рассыпающихся под ногами маленьких пластиковых телах, она смотрит с высоты на огни свалки. Она пытается сплюнуть, у нее ничего не получается. Ей требуется много попыток, прежде чем она производит достойный своего имени выстрел слюной. Потом она идет к себе и забирается под толщу одеял, слушая, как громыхает снаружи собирающаяся гроза.

180

Даниэль похож на меня, но мы обладаем разными достоинствами.

Его достоинство — настоящее научное образование.

Мое достоинство — женская интуиция.

Его достоинство — ум.

Мое достоинство — храбрость.

И видение вещей. Я, по сравнению с ним, обладаю более широким и глубоким видением вещей.

Мои сны питают мой разум, словно волшебное зелье.

Чем больше снов я вижу, тем богаче они становятся.

Я знаю, что отличаюсь от других, благодаря брату и его самопожертвованию. Я знаю, насколько далеко могу зайти.

Какой глупец, почему он не подождал меня и не захотел объединить наши усилия. Как сильны мы стали бы вместе.

Два человека с неограниченными возможностями правого полушария мозга, два человека с бесконечно глубоким видением времени и пространства.

Лишь один вопрос остается без ответа: как наши родители смогли одарить наш мозг такими великолепными возможностями?

181

Кассандра видит сон.

Она снова оказывается в зале суда будущего, ее обвиняют как представительницу поколения эгоистов-растратчиков, толпа кричит: «Казнить!», сменяется череда свидетелей. Затем она видит разрушенное здание суда, видит Париж, превратившийся в гигантскую свалку, по которой под пожелтевшим от загрязненного воздуха небом бродят миллионы неопрятных, голодных людей, шныряют миллионы крыс и бродячих собак. Кассандра мысленно поднимается вверх, и оттуда планета кажется ей стеклянной сферой, напоминающей по форме яблоко, с прозрачным черенком и листочком.

На листочке гигантского яблока написано: «Вероятность такого будущего планеты в следующем тысячелетии: 78 %».

Она мысленно поднимается еще выше. Она видит, что стеклянное яблоко с планетой внутри висит на ветке Дерева Времени. Три понятия сливаются для нее во сне воедино:

Дерево Времени

Вероятность Будущего

и Предчувствие Грядущего.

Жрица Кассандра оказывается рядом с ней на ветке Дерева.

— Семьдесят восемь процентов говорят о том, что увиденная тобой картина наиболее вероятна, — говорит женщина в белой тунике. — Возмущенные человеческие детеныши, ползающие по поверхности мертвой планеты, детеныши, предоставленные сами себе, гневающиеся на своих предков. И они имеют право сердиться на тех, кто забыл их, на тех, кто пренебрег ими ради удовлетворения сиюминутных прихотей.

— Покажи мне другое возможное будущее, — просит девушка.

Обе женщины улетают с ветки Дерева Времени и приближаются к другим прозрачным яблокам, внутри которых находятся похожие на Землю голубые планеты.

Они видят плод-планету с надписью на листочке: «Вероятность такого будущего планеты в следующем тысячелетии: 1,3 %».

— Это будущее маловероятно, — говорит жрица, — но тебя оно должно заинтересовать.

Они приближаются к стеклянной сфере и пролетают сквозь нее. Они рассекают одеяло облаков и планируют над Парижем. Столица кажется удивительно спокойной. Эйфелева башня увита плющом, усеянным белыми и сиреневыми цветами. По Сене неспешно плывут кораблики под красными парусами.

Воздух легок, улицы свободны, по ним движутся редкие велосипеды.

Площадь Трокадеро превратилась в огромный парк, по которому гуляют дикие животные. Около глубокого озера прибывшие из другого пространства-времени женщины видят слонов, жирафов, буйволов, цапель. Звери, по всей видимости, спокойно живут в тесном соседстве. Чуть поодаль львы и гепарды спят у подножия статуй, окаймляющих проспект. На деревьях висят фрукты, в небе летают птицы с широкими крыльями.

Две Кассандры снижаются и замечают, что все прохожие одеты с просторные хлопковые одеяния ярких цветов: желтые, красные, синие, зеленые, розовые, сиреневые, бирюзовые.

Они приближаются к пожилой седовласой паре, усевшейся на скамейке парка. Женщина неожиданно предлагает им фрукты и овощи из своей корзинки. Гостьи пробуют и понимают, что те необыкновенно вкусны.

— Что вы тут делаете? — спрашивает молодая Кассандра.

— Ну уж точно не работаем, — отвечает, смеясь, женщина.

Мужчина объясняет им, что понятие «труд» превратилось в понятие «применение своего личного таланта». Каждый занимается любимым делом, и тогда, когда ему хочется. Понятие «семья» также исчезло, вытесненное понятием «люди, объединенные чувством привязанности». Лечение уступило место предупреждению болезней. Все принимают меры для того, чтобы не заболеть, и поэтому никто не страдает от симптомов запущенных ранее недомоганий. Жизнь людей стала спокойнее, но продолжительность ее увеличилась. Седовласая пара, кстати, сообщает, что каждому из них — более трехсот лет. Но выглядят они прекрасно.

— Мы занимаемся гимнастикой, танцами, а главное, мы правильно дышим, — говорит женщина, демонстрируя, как она умеет глубоко дышать.

— Поскольку мы живем долго, нам незачем заводить много детей, — вступает в разговор пожилой мужчина.

— А когда детей мало, то есть время любить их и хорошо за ними ухаживать, — добавляет его подруга, показывая на молодую пару, играющую с шестилетним мальчиком. — Мы во всем предпочитаем качество количеству.

К пожилой женщине, мирно склонив голову, подходит лев, и та гладит его гриву так же, как почесала бы за ухом у большой кошки. Потом она с удовольствием начинает есть овощи.

— Мы — вегетарианцы, — поясняет мужчина. — Растительная пища требует меньше усилий от пищеварительной системы.

— Мы учимся в школе дышать и спать, — продолжает его спутница. — А также прислушиваться к своему организму.

— Я не вижу бедняков, — удивляется молодая Кассандра.

— Чтобы появились бедняки, нужно понятие собственности. У нас все принадлежит всем. Каждый берет то, что ему нужно, и тогда, когда ему нужно. Если человек не может чего-то найти, остальные с удовольствием помогают ему, снабжая его тем, в чем он нуждается. Наше общество похоже на большой кибуц или на сообщество хиппи. У нас нет денег, нет замков на дверях, нет паспортов, нет удостоверений личности. Люди живут вместе, подчиняясь правилу: «Твоя свобода заканчивается там, где ты начинаешь стеснять соседа».

Неподалеку от них приземляется дельтапланерист, спрыгнувший с крыши башни Монпарнас. Кассандра широко открывает глаза от удивления.

— Башня Монпарнас теперь снабжена трамплином для дельтапланов, — объясняет пожилая женщина. — Высотные здания теперь пригодны только для этого, нас слишком мало, чтобы заселить их.

Золотистая бабочка садится на палец Кассандры.

— Нет-нет, — говорит пожилая женщина, предвосхищая очередной вопрос девушки. — Никому не приходит в голову взорвать себя посреди толпы, чтобы понравиться Богу. Это может произойти только в комическом фильме.

Обе Кассандры хором благодарят пожилую пару за комментарии и решают совершить прогулку по возможному будущему. Они идут вдоль набережной Сены. Оказавшись у заросшего цветами моста Александра III, жрица медленно стягивает с себя тунику. Обнажившись, дочь Приама грациозно опускается в волны. Кассандра видит с берега, что воды реки совершенно чисты и прозрачны. Дно ее покрыто галькой и водорослями. Плотными косяками плывут форели и лососи.

Жрица брызгает на девушку водой. Поколебавшись, Кассандра тоже раздевается. Она впервые обнажается во сне. Она ныряет и присоединяется к старшей подруге. Женщины плывут рядом к Собору Парижской Богоматери.

Вокруг Кассандры прыгают оранжево-синие летучие рыбы. Какие-то женщины скачут по берегу верхом на лошадях. На животных нет ни седел, ни уздечек.

— Мы в каком году?

— Трехтысячный год нашей эры. Сначала ты посетила первую версию трехтысячного года, вероятность ее осуществления составляет семьдесят восемь процентов. Это другой трехтысячный год, некая параллельная ветвь. Вероятность такого будущего, как ты видела, сводится к одному проценту и трем десятым.

Они отдаются легкому течению реки.

— Оба будущих возможны, просто вероятность разная. С течением времени шансы меняются. Каждый наш поступок приближает к реальности либо первый, либо второй вариант.

Они вместе выходят из воды, и, за неимением полотенец, ждут, пока солнце высушит им кожу. Жрица протягивает руку и срывает с ветки ближайшего дерева абрикос. Плод оказывается с червоточинкой, но она не обращает на это внимания: таковы естественные последствия экологической чистоты продуктов, их любят есть не только люди.

— Тебе нравится это будущее? На самом деле оно придумано тобой, здесь и сейчас. И поскольку ты его увидела, оно получило возможность осуществиться.

— Я не понимаю.

— Для того, чтобы прекрасное будущее стало реальностью, хотя бы один человек должен представить его себе в настоящем. Это будущее… ты сейчас видишь во сне. Чем дольше мы находимся в нем и радуемся ему, тем больше появляется шансов на его осуществление. Только оттого, что оно появилось в твоем сне, вероятность именно такого будущего возросла, из одного процента и трех десятых она стала одним процентом и четырьмя десятыми. Наблюдатель меняет то, за чем он наблюдает. Даже во сне.

— А здесь, в этом времени и пространстве, младенцы больше не сердятся? — спрашивает юная Кассандра.

— Посмотри сама, тут так мало младенцев, и так много полных сил стариков, — шутит античная Кассандра.

— А война?

— Войны слишком утомительны. Большинство этих людей стали лентяями. Ты заметила, что они даже не ухаживают за растениями. Все эти фруктовые деревья растут сами по себе. И никто не умирает с голода. Нет бедняков, нет перенаселения, нет собственности, нет изгнанников, нет религии, нет войн…

— А им не скучно?

Великая жрица улыбается:

— Скучно. Ты совершенно права. Смотреть на цветущую природу, любоваться красками заката, играть на девственных лужайках, ставить научные опыты, плавать в чистой воде менее интересно, чем разорять людей, собирать мафиозные банды, жечь деревни, насиловать и стрелять из пулемета, сидя в окопе…

Птица с необыкновенно широким размахом крыльев совершает рядом с ними грациозный пируэт в воздухе.

— Но они пошли на эти лишения и терпят скуку, чтобы наслаждаться своей неизбывной «праздностью», — заканчивает античная Кассандра со смехом.

Юная Кассандра смотрит на группу обнаженных женщин, с хохотом резвящихся в воде.

— Я хочу остаться здесь, — произносит она.

— Этот мир еще не существует. Если ты хочешь, чтобы он в один прекрасный день появился, ты должна дать ему возможность выделиться среди других плодов на Дереве Времени.

Жрица прыгает в воду.

Юная Кассандра ныряет вслед за ней и…

182

…падает на пол.

И внезапно просыпается. Кассандра вдыхает зловонный воздух Искупления, но не испытывает от этого никакого дискомфорта. Она берет бутылку, наполненную питьевой водой из цистерны, запасы влаги в которой пополняет дождь. Она умывается, споласкивает рот, выбирает из метровой кучи тряпок, заменяющей ей платяной шкаф, наименее дырявую и покрытую наименьшим количеством пятен одежду.

Вчерашние серые тучи немного рассеялись. По крайней мере, дождь уже не идет. Кассандра присоединяется к своим проснувшимся товарищам и садится у костра. По запаху она понимает, что Фетнат, желая спасти маленькое деревце сливы, водруженное на новую хижину, удобряет его человеческими испражнениями. Орландо тянет пиво и смотрит по телевизору самые интересные моменты вчерашнего футбольного матча. Эсмеральда, раскинувшись в гамаке, читает журнал недельной давности. Кима не видно.

— Слушай, Царевна, ты у нас звездой стала, — усмехается Эсмеральда. — Сегодня к тебе даже с визитами пожаловали. Мы там зал ожидания организовали.

Эсмеральда показывает пальцем в сторону, и Кассандра видит старую цыганку в инвалидном кресле. Чуть поодаль на канистре сидит какой-то человек в противогазе, девушка его не узнает. Она наливает себе горячего чаю, съедает пригоршню чипсов и немного ореховой пасты, потом идет беседовать с Грациэллой.

— Здравствуй, малышка.

— Царевна, — поправляет ее Кассандра.

— Прости, я не знала, что ты так быстро удостоилась столь высокого титула, — иронизирует старуха. — Ну тогда здравствуй, Царевна. Я хотела бы поговорить с тобой с глазу на глаз.

— Мне от сограждан скрывать нечего, — отвечает Кассандра.

Старая цыганка с пониманием кивает:

— Как хочешь. Мне кажется, я тебя недооценила. Пятьдесят на пятьдесят будет нормальным распределением наших будущих доходов. Я тебя приняла за обычного астролога, но, видимо, ты обладаешь настоящей харизмой. За это набавляем десять процентов. Если согласна, можно сразу и за работу приниматься, а?

Девушка с большими светло-серыми глазами не отвечает. Орландо и Фетнат с любопытством прислушиваются.

— Мне кажется, ты не понимаешь, как много я вношу в наше дело. Помещение. Клиентура. Интерьер. Аксессуары. Костюм. Хрустальный шар. А ты будешь просто говорить что попало и получать деньги. Только наличные. Не облагаемые налогом.

Меня это не интересует.

Грациэлла морщится, потом бросает:

— Ладно, шестьдесят тебе, сорок мне, подписываем и заканчиваем переговоры. Начнешь сегодня после обеда. Честно говоря, я уже назначила несколько сеансов, именно для тебя. Можешь поблагодарить меня, это мои клиенты. Они тебя даже не знают, но я столько о тебе рассказывала, что они решили записаться на прием.

Почему она хочет иметь дело именно со мной? В ее племени столько девушек. И с родственниками никаких проблем бы не было.

Кассандра вспоминает, что может усилить свою эмпатию и встать на место того, кто с ней сталкивается. И она немедленно понимает парадоксальное поведение цыганки.

Она тоже не такая, какой хочет казаться. Утверждает, что обманывает клиентов, рассказывая им то, что они хотят услышать, говорит, что не может предсказывать будущее, но на самом деле… она верит.

Она даже убеждена в том, что я обладаю даром.

Старая цыганка действительно очень раздосадована отказом Кассандры.

— Тридцать мне, семьдесят вам, — говорит она. — Больше я не скину. И я даю вам хрустальный шар и приличное помещение. Вагончике надписью: «Кассандра. Вы узнаете наконец ваше будущее». Красные буквы, рядом звезды нарисованы. Я дам вам украшения для рабочего кабинета. Себе оставлю только ангелов и астрологические таблицы.

Она перешла с «ты» на «вы». Своим отказом я вызвала у нее уважение.

— Нет.

Женщины смотрят друг на друга.

Эта цыганка тоже обладает способностью проникать в суть вещей. Она восприимчива и не случайно выбрала свою профессию. У нее прекрасно развита интуиция. Она знает, кто я и на что способна.

— Почему нет?

— Не теперь, — говорит Кассандра. — Быть может, когда-нибудь.

Взгляд старой цыганки совершенно меняется. Словно этот уклончивый ответ обрадовал ее.

— Я уверена, что ты потом согласишься, — говорит она. — От таких предложений не отказываются.

Это предсказание?

Цыганка оставляет ей визитную карточку с номером мобильного телефона.

— Просто позвони по этому номеру, когда почувствуешь, что ты готова.

Она уезжает на своей инвалидной коляске, вездеходные колеса которой скрипят, но без труда преодолевают грязь и кучи мусора.

Она опять обращается ко мне на «ты».

— Первый визит окончен, пригласите следующего посетителя, — громогласно объявляет Орландо.

Что Ким делает, почему его нет?

Человек в противогазе неуверенно подходит к ней, и Кассандра его узнает. Это Шарль де Везле. Орландо показывает ему на кресло, в которое он может сесть.

Он пришел в себя после несчастного случая, и хочет присоединиться к нам.

Вместо приветствия он протягивает Кассандре конверт, на котором написано: «Вскрыть на другой день после моей смерти».

Девушка достает письмо и читает:

— «…и Шарль де Везле нашел в почтовом ящике послание от своего погибшего друга. Сначала он решил, что это злая шутка, но потом вспомнил его любовь к розыгрышам и открыл конверт. Внутри оказалась записка, написанная почерком умершего. Тогда он решил прочесть ее и выполнить последнюю волю Даниэля. В ней говорилось, что Шарль должен любой ценой найти Кассандру и начать помогать ей, поскольку, если и есть ничтожная надежда, один шанс из тысячи, что мир не пойдет по дороге саморазрушения, то шанс этот олицетворяет сестра Даниэля. Однако, даже согласившись помогать Кассандре, Шарль не знал, где ее искать. Ответ на этот вопрос он также нашел в письме. GPS-навигатор в часах вероятности девушки по-прежнему подключен к Пробабилису. И с его помощью можно узнать, где Кассандра живет. После этого Шарлю де Везле останется лишь постучать в дверь, и девушка откроет ему».

— Тук-тук! — говорит старик, покашливая в своем противогазе.

Кассандра замечает его покрасневшие, полные слез глаза.

— Проблема в том, что Даниэль не знал, что у вас нет квартиры и что вы живете на свалке…

Он, видимо, дошел до свалки, не смог перенести зловония, отправился домой и вернулся уже с противогазом.

— Неужели запах может быть настолько отвратительным? — произносит он в пластиковую насадку.

Это защита, как у любого вида животных на грани вымирания.

— Просто невозможно, кажется, что у вас тут… какая-то блевотина гниет. Действительно ужасный запах. Настоящая мерзость!

Кассандра предлагает ему сесть на автомобильное сиденье напротив центрального костра. Он шумно дышит в своем противогазе, словно ему не хватает воздуха.

Наконец ему удается связать несколько фраз:

— Знаете, ваш брат на свой лад верил в песни майя. Он описал будущее, а мы теперь должны постараться его реализовать. В этом будущем я прихожу к вам, чтобы продолжить дело вашего отца и брата, которых больше нет с нами.

— Все складывается очень удачно, мы воссоздали Министерство Перспективного Прогнозирования, только неофициальное, — отвечает Кассандра.

— А почему здесь, среди отбросов?

— Достоинство свалки заключается в том, что она играет роль убежища. Мы находимся в заднице мира, никто нами не интересуется.

К ним с недоверчивыми лицами подходят Эсмеральда и Орландо.

— А это кто?

— Герцогиня Эсмеральда, президент республики Искупление, — представляется первая.

— Барон Орландо, министр охоты.

— Виконт Фетнат, — добавляет сенегалец, — министр здравоохранения.

— Еще одного не хватает, — говорит Орландо. — Где этот дурачок?

— Он как раз в Неофициальном Министерстве Перспективного Прогнозирования.

Все встают и направляются к хижине, на крыше которой растет деревце сливы. Ким Йе Бин расположился перед многочисленными, покрытыми разнообразными трещинами экранами. Окружающие его компьютеры тихо жужжат.

— Вот наше министерство. Маркиз — его страж.

— Привет, — произносит кореец, не поднимая головы.

— Не хочешь посмотреть повтор вчерашнего матча? — небрежно спрашивает Орландо.

Ким тычет пальцем в надпись на своей майке: «Когда я хочу отключить мозг — я включаю телевизор, когда я хочу включить мозг — я включаю компьютер».

— Афоризм Стива Джоба, создателя компьютерной корпорации «Apple», — уточняет он.

Впервые Орландо не решается упомянуть об антипоговорке. Он лишь негромко ворчит:

— Четверть-финал все-таки.

Не обращая больше внимания на гостей, Ким включает проектор, и изображение с компьютера переносится на огромный экран: на белую простыню, прикрепленную к задней стенке хижины Неофициального Министерства Перспективного Прогнозирования.

— Вот первая схема Древа Возможностей, которое описывалось в книге и которое я воссоздал в Интернете.

На экране двухметровой ширины и трехметровой длины появляется синее дерево с массивными ветвями, которые, по мере удаления от ствола, расходятся на все более и более тонкие отростки.

— И какой тут принцип действия? — спрашивает Шарль де Везле, заинтересовавшись.

— Вначале мы сами разместим на нем листья с надписями в духе «а если…». А если… начнется война? А если… наступит новый экономический кризис? А если на Землю высадятся инопланетяне? А если количество торнадо увеличится? А если весь мир охватит эпидемия смертоносного гриппа? Мы поместим сюда все предположения, которые придут нам в голову, даже самые невозможные и невероятные. Программа рассчитает, каким станет ближайшее будущее, будущее средней удаленности и далекое будущее в случае реализации ваших «а если?..». Потом я найду способ объединить все прогнозы. «А если начнется война, то будет ли это способствовать возвращению моды на мини-юбки?» «А если инопланетяне прилетят во время торнадо, не помешает оно приземлению тарелок?»

— Неплохо, — признает Шарль де Везле.

— Я не хочу больше прогнозировать будущее сегментарно, как это практиковалось до сих пор, я сведу все воедино. Смешаю моду, искусство, войны, метеосводки, здравоохранение, технологии, демографию, экологию. Информатика поможет нам увидеть результат взаимодействия различных сфер жизнедеятельности. Мы поймем, быть может, как кино воздействует на политику, погода — на мини-юбки, войны — на аллергические заболевания.

— Фантастика! — восхищенно восклицает Шарль де Везле. — Вы осуществляете мечту Даниэля.

Мечту или «пророчество»?

— Кстати, — вступает Кассандра, — я предлагаю нам шестерым основать что-то вроде «Клуба садовников дерева». Можно назвать его «Клубом провидцев». Мы не будем искать истину, мы будем просто говорить о том, что мы чувствуем, о том, что, как нам кажется, произойдет. Мы будем говорить о том, что подсказывает нам наша интуиция.

Шарль де Везле покорен. Его глаза перебегают с одного экрана на другой, а пальцы Кима тем временем с необычайной скоростью летают по клавиатуре.

— Ну так каким вы видите будущее? — спрашивает молодой кореец. — Начнем с тебя, Барон.

— С меня? Каким я вижу будущее? У меня дара пророчества нет.

— Но ты человек, наделенный способностью предвидеть наступающие события. Тут не нужно особого дара. Просто скажи свое мнение. Ответь мне, Барон, каким будет мир? Ты оптимист или пессимист?

— Пессимист. Я предвижу большую войну между цивилизованными странами и ядерными диктатурами. Диктаторы победят потому, что обладают оружием массового истребления и не терзаются сомнениями. Дальше все будет, как в «Безумном Максе». Победители начнут править уцелевшими после апокалипсиса и живущими среди руин людьми.

Фетнат кивает:

— Хорошо, одно мнение есть. Герцогиня?

— Я тоже пессимистка. Я предвижу перенаселение планеты. Людей будет становиться все больше и больше. Как в фильме «Зеленый сойлент». Миллионные демонстрации на улицах, а в конце кончится еда. Начнем есть стариков, переработанных в биточки со вкусом шашлыка. Пожрем друг друга, как крысы.

— А ты, Виконт? — спрашивает Ким.

— Тоже пессимист. Большие города окончательно загрязнят атмосферу. Воздухом станет невозможно дышать, воду станет нельзя пить. Промышленность будет потреблять все больше нефти, все больше угля, мы уничтожим все леса и всех диких животных. Мы победим природу. А человек станет депрессивной и больной тварью. И побороть грусть он сможет, лишь наблюдая за коллективными спортивными играми, которые будут становиться все более и более жестокими.

— А Ты, Маркиз?

— Я? Я вижу мир, в котором победили машины. Для Барона будущее — это «Безумный Макс», для Герцогини — «Зеленый сойлент», для меня — «Роллербол», «Матрица» или «Терминатор». Компьютеры и роботы сделают нас своими рабами, так как поймут, что мы не можем разумно управлять сами собой. А ты, Царевна?

— Я? Тоже пессимистка. Я вижу планетарную религиозную диктатуру. Самая фанатичная и агрессивная религия поглотит все остальные вероисповедания и все формы политической мысли. Чтобы удержать власть, она будет постоянно ужесточать свои законы. Интегризм, насилие, запреты будут расти и множиться. В результате этой гибельной гонки сегодняшние экстремисты покажутся людьми умеренных взглядов. Женщины будут сидеть дома и растить детей, не имея права ни на образование, ни на положение в обществе; мужчины будут уважать лишь физическую силу.

— Я ничего подобного даже не читал в романах и не видел в кино, — признает Фетнат. — Увы, я думаю, что авторы научно-фантастических романов боятся описывать такое будущее. Потому что они знают, что религиозные фанатики ни перед чем не останавливаются и шутки с ними плохи.

— А вы, Шарль? — спрашивает молодой человек с синей прядью.

Сквозь окуляры противогаза Шарля де Везле всем видны лишь его покрасневшие глаза, он похож на птицу с цилиндрическим клювом.

— Я тоже пессимист. Я верю в пророчество майя. Я думаю, что в две тысячи двенадцатом году произойдет парад планет солнечной системы, который дестабилизирует земную ось. Земное притяжение изменится, и мы все улетим в атмосферу. Или взорвемся, как воздушная кукуруза. Наступит апокалипсис.

Ким Йе Бин заносит пророчества обитателей Искупления в базу Древа Возможностей. Текст появляется в виде пяти пронумерованных листьев на ветках Древа. На каждом листке Ким пишет дату, имя и фамилию предсказателя. В шутку он даже добавляет значок авторского права, словно на прогноз будущего можно выдать патент.

— Хорошо. Теперь, поскольку вы все дали неблагоприятные прогнозы, по всей видимости, под влиянием информации, передаваемой в телевизионных новостях, я предлагаю вам дать прогноз благоприятный, который мы поместим на листья с другой стороны дерева. Что бы ты сказал, если бы был оптимистом, Барон?

— Противоположностью большой ядерной войны является мир во всем мире и демилитаризация планеты. И свержение всех диктаторов и тиранов-фанатиков. Если мы действительно хотим, чтобы все жили по одним и тем же демократическим законам, надо создать супер-ООН, Организацию Объединенных Наций, которая препятствовала бы образованию локальных мафиозных группировок и требовала бы уважения к человеческой личности. Да, надо учредить Организацию Мудрецов с реальными исполнительными полномочиями, которая навела бы порядок на планете. Они могли бы закрыть налоговые шарашки, они могли бы призвать политиков к соблюдению нравственности. Они могли бы создать некую полицию всемирного порядка, которая не позволяла бы никому следовать своим первобытным инстинктам.

— Герцогиня? — спрашивает Ким.

— Ну, противоположность перенаселения — это контроль за рождаемостью в планетарном масштабе. Я согласна с Бароном насчет создания Международной Организации Мудрецов. Поскольку известно, что развитие медицины способствовало уменьшению детской смертности, предпочтем качество количеству. Один ребенок на супругов, но они категорически обязаны с младенчества любить его, кормить и обучать. Никаких притонов педофилов, никаких преступных родителей, каждая семья обожает своего малыша и воспитывает в нем лучшие его качества и таланты. Затем человечество, выбравшее качество, а не количество, сможет установить новые семейные правила. Например, что люди живут вместе только тогда, когда любят друг друга. Не обязательства, а выбор.

Черт возьми, Эсмеральда, эта женщина, с которой у меня столько проблем, думает точно так же, как и я…

Бывшая манекенщица-актриса поправляет рыжие пряди.

— Кроме этого, все целыми днями будут смотреть фильмы, поскольку я считаю, что кино учит мечтать, делает людей умнее, развивает их чувства. Да, я вижу мир, где все смотрят по два фильма в день как минимум, вместо того чтобы воевать и драться. Вот, я все сказала.

— Виконт?

— Соглашаясь с идеей мира во всем мире, высказанной Бароном, с идеей контроля за рождаемостью и с правом на любовь и образование для всех детей, высказанной Эсмеральдой, я добавлю, что мы подпишем с природой контракт. В твою Организацию Мудрецов, Орландо, войдут адвокаты. Адвокаты животных. А может быть, и адвокаты лесов. Перед принятием любого политического решения эти адвокаты будут высказывать свое «особое» мнение. Нельзя строить плотину, если из-за этого погибнет слишком много растений и животных, например. Одновременно с этим мы изучим весь мир фауны и флоры и, скорее всего, найдем в его ДНК лекарства от всех болезней. Так как я уверен в том, что, когда мы уничтожаем какой-то вид животных или растений, мы уничтожаем и лекарство от болезни, которая появится в будущем. Мы подпишем контракт с природой не как со смертельным врагом, а как с партнером, который может нам помочь. Если вы понимаете, что я хочу сказать.

— Маркиз? Твой благоприятный прогноз?

— Анархия. Не будет больше полиции. Не будет солдат. Не будет священников. Не будет морали. Не будет профессионалов. Все будут свободны, каждый будет отвечать за себя и думать об общем благе. Что-то вроде естественной гражданской сознательности, благодаря которой не хочется вредить другим и иметь больше власти или имущества, чем остальные. Не будет хозяев. Не будет рабочих. Не будет надсмотрщиков. Не будет рабов. Не будет эксплуататоров, не будет эксплуатируемых. А в школах детям будут прививать вкус к инициативе и желание все делать самостоятельно. Магическая формула гласит: «Свобода порождает чувство ответственности». А не наоборот.

— Впервые я согласен с этим дурачком, — признает Орландо. — Люди хотят свободы, а когда получают ее, не знают, что с ней делать!

И Викинг решительно сплевывает. Ким невозмутимо продолжает:

— Технологии будут использоваться более мудро. Машины будут заниматься всей тяжелой работой, всем, что нас утомляет и старит раньше срока, а мы научимся распоряжаться свободным временем и предадимся своим увлечениям. Машины помогут нам прекратить загрязнение окружающей среды. Думаю, что только наука способна справиться с негативными последствиями науки. Я считаю, что у машин в конце концов появится разум, и, кстати, вслед за Фетнатом, предлагаю дать роботам и мыслящим машинам адвокатов, которые добьются для них права работать на нас добровольно.

— Шарль?

— Я… ну… я пока ничего не вижу. Я пас. Хотя… нет, кое-что я скажу. Рядом с адвокатами животных, растений и роботов я вижу во Всемирной Организации адвоката всей планеты в целом. Чтобы люди отдавали себе отчет в том, что мы — всего лишь паразиты на теле большого живого существа по имени Гея. И, предупреждая преждевременный конец света, ваше Неофициальное Министерство Перспективного Прогнозирования вырастет, приобретет вес в обществе и будет влиять на принятие всемирно важных решений.

Идея всем нравится и вызывает одобрительный гул среди обитателей Искупления.

— А ты, Кассандра? — спрашивает Шарль де Везле.

— Среди адвокатов животных, растений, машин, роботов и планеты я вижу адвоката, защищающего интересы младенцев. Я хочу сказать, интересы грядущих поколений.

— Странная идея, — не может удержаться от комментария Фетнат Вад.

— Он будет представлять наших детей и детей наших детей. И мы будем договариваться с ним о допустимом уровне загрязнения воды и воздуха в свете интересов грядущих поколений.

Ким окрашивает в синий цвет оптимистические сценарии, в красный — пессимистические. Не трагические, но и не особенно радостные прогнозы он помещает в центре, оставляя фон листьев белым. Все по очереди начинают придумывать нейтральные варианты хода эволюции человечества. Говорят о развитии туризма, кино, Интернета, о покорении космоса.

Увлекшись своим занятием, работники Неофициального Министерства Перспективного Прогнозирования остаются в хижине весь день, даже забыв о еде. Они создают вместе несколько десятков вариантов будущего, которые аккуратно прикрепляют на верхние и нижние ветви Древа Возможностей.

В конце концов, это открытие моих родителей. Можно направить работу мозга на что угодно, в том числе на представления о будущем. Надо только попробовать, а затем постоянно практиковаться.

Древо Возможностей быстро покрывается пронумерованными листочками.

К часу дня Шарль де Везле, устав потеть под противогазом, снимает его. Поначалу его мучают приступы тошноты. Все помогают ему советами, и он постепенно начинает вдыхать местный воздух.

— Солдаты войск внутренней безопасности привыкают к слезоточивому газу, — говорит Орландо. — Значит, и к особой атмосфере Искупления можно привыкнуть. В конце концов, в ней даже можно различить ароматы, вызывающие ностальгию…

К десяти часам вечера они по-прежнему пребывают в сильном возбуждении, добавляют все новые «а если» на разные ветки, перебивают друг друга, развивая каждую идею всевозможными способами.

Только Кассандра кажется озабоченной.

183

Это слишком просто. Так не пойдет.

Случайное нагромождение этих «а если?..» создаст избыток гипотез, в котором мы утонем.

Процесс выдумывания новых идей затягивает, как наркотик.

Нужно найти метод, механизм для упорядочивания материала. Если идеи не уложить в стройную схему, они вырастут, как снежный ком, и начнут теснить друг друга.

В природе листья связаны между собой и одновременно разделены. Одни получают энергию света, пока другие спят. Расстояние между ними даже вычислили. Мне кажется, я читала об этом в детстве.

Это как-то связано с золотым сечением. Вспомнила: природа отделила листья друг от друга пространством, которое можно рассчитать, опираясь на формулу золотого сечения:

(√5 + 1)/2

Теперь нам надо придумать естественную архитектуру для нашего дерева, создать его внутреннюю организацию, пустить по нему сок, иначе оно останется кучей засохших листьев.

Разум моего брата, помоги мне найти идеальное применение для этого нового инструмента.

184

— У тебя странный вид, Царевна, — говорит Фетнат. — Что не так?

Кассандра не отвечает и с некоторым колебанием берет бутылку рома, стоящую рядом с клавиатурой. Она наливает полный стакан и, закрыв глаза, выпивает его залпом.

Затем наливает второй, потом — третий. Она рыгает, трясет головой, пытаясь вернуть себе ясность мыслей, наливает четвертый стакан, допивает содержимое бутылки из горлышка.

— Царевна, осторожней. Вспомни, что случилось в прошлый раз, — ужасается Орландо, пытаясь отобрать у нее бутылку.

Но Кассандра успевает сделать последний глоток. Бутылка выскальзывает из ее рук и разбивается об пол. Орландо, ворча, садится на место.

Я должна разбудить свой мозг. Наша работа остается чисто интеллектуальной. Мы ходим по кругу, это глупо и ничего не дает. Надо отравить мой мыслительный аппарат, надо его немножко расстроить. Надо ослабить воздействие левого полушария.

После рома она выпивает пива, потом вина, прямо из картонного пакета. Снова рыгает. Она чувствует, как затуманивается ее разум.

Алкогольное опьянение — это шаманство на западный лад. Оно должно помочь.

У нее начинает кружиться голова. Ей кажется, что она видит призрак своего брата, она шепчет:

— Даниэль!

Я вижу тебя, старший брат. Мой разум освободился, и я заметила тебя.

Кассандра опускает веки.

А так я вижу тебя еще лучше.

Она замирает, ее глаза закрыты, она глубоко дышит.

185

Даниэль Катценберг откидывает челку, закрывающую половину лица. Его глаза лихорадочно блестят.

— Привет, сестренка.

— Привет, старший брат. Я претворяю в жизнь твою идею.

— Спасибо. Я знал, что так и будет. Я не мог умереть, не увидевшись с тобой. Я смог уйти потому, что увидел тебя.

— У нас есть кадры вариантов будущего, но нам не удается сделать из них фильм, — сокрушается Кассандра.

— Естественно, проект так обширен, что воплотить его в жизнь непросто. А ты как думала? Подчинить себе будущее, собрав пять человек?

— Нам нужен метод. Я не могу найти правильный метод, старший брат.

— Конечно. Но я помогу тебе. Я ведь живу в каждой твоей клеточке. А хочешь, позовем на помощь еще кого-нибудь?

— Кого?

— У тебя есть выбор. Во-первых, Кассандра из Трои. Во-вторых, твои биологические предки. В-третьих, твои предыдущие жизни. В-четвертых, дух животных и природы.

Кассандра удивляется тому, что ее душа обладает такими возможностями.

— Я выбираю третье — мои предыдущие жизни.

Перед ней возникают русский врач, самурай, парфянский лучник, финикийская торговка фруктами, монахи, крестьяне, доисторические охотники.

Даниэль расставляет их в круг:

— Перед всеми нами с начала времен стоит одна и та же задача: найти дорогу света, чтобы спасти бегущее к пропасти стадо. Кассандра, ваше последнее воплощение, близка к успеху. Она нашла помощников, она готова к действиям, она жаждет борьбы, она даже обладает таким великолепным инструментом, как Интернет, чтобы обратиться к людям. Я, ее брат, и вы, ее предыдущие воплощения, мы должны помочь ей. Нельзя потерпеть поражение почти у самой цели. В противном случае нам придется ждать рождения другого человека, способного на подвиг. Но время может уйти, пока следующий ребенок достигнет сознательного возраста. Человечество стоит на последнем распутье. Счет идет на месяцы, недели, может быть, дни. Надо торопиться.

— Подожди. Кто ты? — спрашивает Кассандра. — Ты действительно призрак моего брата?

— Нет, сестренка. Меня больше нет. Я — лишь воспоминание об «идеальном брате». Сейчас я существую благодаря тебе, как раньше благодаря тебе существовала Кассандра из Трои, твоя прежняя вдохновительница. Силой своего необычного разума и верой в то, что это возможно, ты позволяешь нам находиться здесь. Это все ты, только ты, и больше здесь никого нет.

Давая Кассандре пояснения, Даниэль Катценберг из ее сна грустно улыбается.

— Так, значит, их тоже нет?

— Они есть в твоем воображении, и это чрезвычайно важно.

— Это всего лишь мои видения? — разочарованно спрашивает Кассандра.

— Нет. Они действительно существовали. Это не бред. Ты вспоминаешь об умерших, напрягая свою память.

— Я не понимаю.

— Почему ты все время мыслишь левым, аналитическим полушарием мозга? Такую информацию способно воспринимать только правое, поэтическое полушарие. Твой разум возвращает нас к жизни. И мы, в благодарность за это, поможем тебе.

— Он прав, — продолжает внезапно возникшая перед ней Кассандра из Трои. — Пока ты думаешь о нас, мы существуем.

— Вперед, сестренка, хватит пытаться понять, хватит пытаться все объяснить. Просто прими нашу помощь. Ты увидишь, как много мы можем сделать для тебя.

И все ее предыдущие воплощения по очереди начинают разговаривать со спящей девушкой. Молодой математик направляет беседу, чтобы придать ей максимальную эффективность.

186

Кассандра Катценберг резко открывает глаза и восклицает:

— Мы пошли не тем путем!

— Так, Спящая Красавица вернулась к жизни, — иронизирует Эсмеральда.

— Что ты говоришь, Царевна?

— Мне кажется, она говорила о неверной дороге, — говорит Фетнат. — Я совсем не понимаю, что она хочет сказать.

Марабу протягивает ей стакан воды, который девушка выпивает залпом. Пересохшее горло и головная боль напоминают ей о выпитом алкоголе. Но при этом ее переполняет бьющая через край энергия.

— Как же я раньше не догадалась? Надо было делать наоборот. Не нужно идти от настоящего к листьям будущего, нужно воображать плоды, далекое грядущее, которое нам кажется идеальным. А затем выбирать или создавать дорогу, ведущую к его осуществлению.

— Как это?

— Мы все, по очереди, представляем себе идеальное общество, делаем его своей целью и думаем, как построить промежуточные этапы на пути к нему. Такая ретрофутурология. Надо будет запомнить это слово.

Это будет мой вклад в современный язык.

— Тонко, — признает Ким. — Она права. Придумать далекое идеальное будущее и понять, как его достичь. Гениально! Браво, Царевна.

Друг за другом, одновременно закусывая и выпивая, обитатели Искупления описывают свои представления о земном рае.

Ким Йе Бин мечтает о том, что все люди, как муравьи, будут постоянно «подключены» друг к другу.

Эсмеральда, развивая свою идею, придумывает мир, в котором любовные отношения будут свободными, без малейшего чувства собственничества.

— Чтобы никто не говорил: «моя жена», «мой муж», «моя любовница», «мои дети», «мои избиратели». Я вижу будущее, в котором никто никому не принадлежит и никто не должен никого любить. Любовь будет не обязательной, не подкрепленной контрактами. Люди будут свободно соединяться и так же расставаться.

Все соглашаются.

Шарль де Везле придумывает мир без страха перед будущим, то есть просто без страха.

— Мы будем знать все, что произойдет в дальнейшем, и нам останется лишь получать безудержное удовольствие от настоящего.

— Все твои песни майя?

— Именно так. В моем идеальном будущем мире люди избавятся от страха перед завтрашним днем, они станут искать наслаждений и научатся сознательно радоваться им.

Полный энтузиазма Шарль де Везле продолжает:

— В полном распоряжении людей окажется вся возможная информация. Каждый будет знать, кто станет его супругом, какой профессии он себя посвятит. Каждый будет знать, как выбрать идеальное место для жизни. Мы заживем в совершенной гармонии с окружающим, не испытывая ни малейшего желания к стяжательству и обладанию властью.

— Мне нравятся новые предложения, — признает Орландо ван де Пютт. — Надо навсегда отрешиться от тревоги и материальных забот. Не надо стремиться к росту, не только демографическому, но и экономическому или финансовому, надо стремиться только к гармонии.

— К гармонии с природой, с животными, с планетой, с машинами, с другими человеческими существами, — добавляет Фетнат Вад.

— С самим собой, — дополняет Кассандра.

— Именно так, Царевна! А ты каким представляешь себе наше идеальное будущее?

Девушка некоторое время размышляет.

— Я вижу, как люди живут тысячу триста лет, не испытывая стрессов. Без всяких компьютеров, подключенных к мозгу, о которых говорил Ким, они обладают способностью направлять свои мысли так, чтобы ощущать единение со всеми существами и предметами. Не только с другими людьми. А со всем. Это не материальное изменение, это способность вновь обрести, как бы это сказать…

Невинность новорожденного?

Осознание того, что ты являешься не только мозгом и телом?

Разум, который сильнее оболочки?

— То, что, помимо моей воли, подарили мне родители и что я могу назвать «расширенным сознанием» или, лучше, «неограниченным сознанием». Мы больше не ведем переговоров с животными, с планетой, с грядущими поколениями, поскольку мы уже чувствуем себя ими.

Следует долгая пауза.

— Дети будущего научатся тому, что произошло со мной: способности освобождать правое полушарие мозга от воздействия левого.

На этот раз пауза длится бесконечно.

Наконец Эсмеральда вслух выражает то, что думают про себя остальные:

— Ну ладно, мы друг друга так раззадорили, что зашли уж слишком далеко. Пора, наверное, на землю спускаться. Что касается меня, у меня от всего этого разболелась голова, и я проголодалась.

— Я разогрею ватерзуйи, — предлагает Орландо. — Только последний вопрос: вы ночевать здесь останетесь, господин Шарль?

— Почему бы и нет? Спасибо за предложение. У меня такое ощущение, что я поехал на каникулы в другую страну.

— Страну зловония?

— Нет, страну сладких снов.

— В таком случае, идемте со мной, я покажу вам, как у нас спят. Мы вас уложим на складе консервов в спальном мешке.

Когда все расходятся по хижинам, Кассандра возвращается в домик Неофициального Министерства Перспективного Планирования.

Она рассматривает выросшее на экране Древо Возможностей.

Итак, моя мечта воплотилась в жизнь.

Она разглядывает листочки со сценариями будущего. Некоторые варианты кажутся ей практически неосуществимыми, но она думает, что, в любом случае, по мере роста дерева все встанет на свои места. Неудачные сценарии отпадут сами собой. Как лишенные света листья.

«А если вырастить на спине крылья, чтобы летать, словно птицы?»

«А если построить города на дне океана?»

«А если мужчины исчезнут, и на земле останутся одни женщины?»

«А если все человечество выдумает себе единую религию и целые дни будет проводить в молитвах?»

«А если страшная болезнь, грипп, вирус уничтожит все население планеты, оставив лишь десяток людей?»

Кассандра Катценберг вспоминает все научно-фантастические романы, которые она проглотила в детстве. Они подготовили ее разум к мыслям о будущем. Это ее забавляет. Ей кажется, что ее разум создан именно для такой работы.

Она смотрит на Древо Будущего.

На нем висят сотня листочков с «а если?..» и десяток плодов «идеального будущего», к которым надо стремиться.

187

Их представление об идеальном будущем похоже на мой вчерашний сон: дикие животные, люди, живущие долго и мирно, чистый воздух. Они подключились ко мне. Мы подключены друг к другу.

Неофициальное Министерство Перспективного Прогнозирования позволяет мне передать свои мысли пятерым людям, и мы все вместе перерабатываем их. Мечта Кима: стать похожими на муравьев или, лучше, на подключенные друг к другу компьютеры, которые решают одни и те же уравнения, дополняя общий результат разными вариациями.

188

Кассандра морщится.

Она кладет руку на низ живота. Ей очень больно. Поколебавшись, она засовывает руку между ног и смотрит на ладонь, запачканную кровью.

Ох, нет. Только не сейчас.

Кассандра разглядывает покрасневшие пальцы. Это, несомненно, именно то. В семнадцать лет. Она уже и не надеялась.

Она знает, что менструации должны были начаться у нее лет в тринадцать, но теракт и смерть родителей словно остановили развитие ее организма. Ее жизнь изменилась, ее матка из-за постоянной тревоги, враждебного отношения других пансионерок и отсутствия какой бы то ни было поддержки со стороны окружающих словно замерла до лучших времен.

Как она читала, во время войн у женщин часто пропадают менструации, словно их тело понимает, что момент для продолжения рода неподходящий. Но сегодня, после собрания в Неофициальном Министерстве Перспективного Прогнозирования, в организме Кассандры что-то проснулось.

Война кончилась.

Ее тело, доселе дававшее ей возможность говорить и есть, отныне разрешает ей стать такой же женщиной, как и все остальные.

С запозданием, но лучше сейчас, чем никогда.

Она стучится в дверь к Эсмеральде. В качестве объяснения Кассандра просто показывает ей свою окровавленную руку, и та немедленно понимает, в чем дело.

Бывшая актриса берет фонарь и ведет девушку к холму из коробочек с косметикой и баночек с тальком.

— Это товар, от которого отказались большие магазины из-за неправильных этикеток или плохой упаковки. Давай бери свою любимую фирму.

— Я в этом ничего не понимаю…

— Тогда бери то, что подороже.

Затем женщины возвращаются в хижину Эсмеральды. Та объясняет Кассандре, как нужно пользоваться прокладками.

— Царевна, ты стала женщиной, — торжественно объявляет Эсмеральда.

Если женщинами становятся так, то я нахожу процесс весьма болезненным.

Мне кажется, что мои яичники взбунтовались.

Ужасно. Словно заработал целый огромный завод. Болит везде, и кровь течет. Я от этого не умру? Вдруг кровотечение не остановится?

Эсмеральда угощает ее стаканом миндального ликера «Амаретто», привезенного из Италии.

— Попробуй, ты вчера столько выпила, что теперь уж все равно. Хороший, мне цыгане приносят.

Кассандра выпивает ароматный напиток. К боли в животе добавляется ожог пищевода.

— Дайте еще, пожалуйста, Герцогиня.

Она со мной на «ты», я с ней на «вы», ну и пусть.

— Ты собралась напиться миндальным ликером, Царевна? Разве ты не предпочитаешь вино? Или пиво? «Амаретто» — коварная вещь.

Кассандра осушает стакан со сладким напитком и, морщась, массирует себе живот.

— Мне кажется, что меня крыса изнутри грызет.

— Ох, не драматизируй, мы все через это прошли, тут нет ничего страшного. И потом, это только начало, — говорит Эсмеральда. — У меня-то все уже давно закончилось, но, между нами, я почти сожалею об этом.

Такая сильная, резкая боль. Может быть, из-за запоздания. Она сказала: «Это только начало», что это значит?

— А как у вас прошли первые… месячные?

— Мне было очень больно, а потом я почувствовала облегчение. Я очень боялась, что они никогда не придут. Женский организм так избавляется от отходов, понимаешь? Это неоплодотворенные яйца.

Кассандра колеблется, потом задает занимающий ее вопрос:

— А как вы впервые занимались сексом?

— Точно так же. Сначала боль, потом облегчение. Я думаю, если бы я родила ребенка, то испытала бы те же чувства. Ведь это три главных события в жизни женского организма.

— Герцогиня, а вы не могли бы… поподробнее рассказать про первый секс?

— Если хочешь, Царевна.

Эсмеральда смотрит на девушку со снисходительной улыбкой.

— Мне было шестнадцать лет, парню тоже. Для нас обоих все происходило впервые. Случилось это на лоне природы. Он уложил меня в траву и придавил своим весом. А в траве еще, как раз в этом месте, оказался муравейник рыжих муравьев. Парень так возбудился, что я не решилась попросить его отодвинуться в сторону. Так что пришлось терпеть двойную боль.

— А от проникновения вам тоже стало больно?

— У меня была плотная девственная плева. Он бил в нее, как таран в ворота крепости. Бил и бил, словно…

— Ладно, спасибо, Герцогиня, — прерывает ее Кассандра, наливая себе еще ликера.

— Ты делаешь успехи, Царевна. Пьешь, как алкоголичка. Я видела, как ты плюешься, неплохо для начала. Остается тебе закурить, начать ругаться, пукать, и ты окончательно вольешься в наши ряды.

Эсмеральда нежно касается лба девушки.

— Благодаря тебе я отлично провела день, — признает она. — Давно уже я так не…

Веселилась?

— …загоралась какой-то идеей. Думаю, пока у нас есть идеи, мы молоды. Твой бредовый проект создания Неофициального Министерства Перспективного Прогнозирования хорошенько встряхнул наше Искупление.

Эсмеральда поправляет узел волос и прячет крест в ложбинку своего глубокого декольте.

— Я думаю, что действительно тебя недооценивала, Царевна.

Кассандре слишком больно, чтобы разговаривать, но она кивает в ответ.

— Ты совершила нечто необыкновенное… Ты… как это сказать… Ты знаешь, как Орландо любит поговорки переворачивать…

Эсмеральда ищет слова.

— Ну ты, наверное, заставила меня подумать, что… Конечно, «каждому свое дерьмо» — хорошая поговорка, но… анти-поговорка еще вернее. Вот. Я все сказала.

Она плюет на пол, чтобы скрыть волнение.

Кассандра морщится от боли.

Эсмеральда протягивает ей таблетки долипрана. Согнувшаяся от боли девушка жадно проглатывает лекарство.

— Да, ты многое здесь изменила. Я наших мужчин никогда такими не видела. С тех пор как ты появилась, они словно… помолодели. Знаешь, что Орландо недавно тайком мне сказал? «А может мне побриться?» Представляешь? Орландо — и без бороды?

Эсмеральда сдерживает смешок.

— Фетнат заявил, что хочет немного заняться спортом. Нашел велотренажер и чинит его…

Она подмигивает Кассандре:

— А Ким, мне кажется, неравнодушен к твоим чарам. Вы к тому же одного возраста…

Не могу больше выносить эту боль. Я преодолела столько трудностей, а теперь меня предает мое собственное тело… как глупо.

Кассандра залпом выпивает стакан «Амаретто».

А Эсмеральда тем временем, кажется, решила излить ей всю душу.

— Вот только остается проблема с твоим прошлым, Царевна… Да-да-да… Смешно, знаешь ли, но профессия каждого человека выдает его слабое место. Психиатры — они в основном чокнутые. Парикмахеры — лысые. У начальников комплекс неполноценности. Я даже знала одну цветочницу, страдавшую аллергией на пыльцу. У бедняжки были вечно слезящиеся глаза.

Неожиданно Эсмеральда берет Кассандру за руку.

— А ты, ты… Царевна, ты — доказательство того, что у людей, желающих узнать будущее, есть проблемы с прошлым!

Продолжая говорить, она берет девушку за руку и изучает линии на ее ладони.

— Да-да-да… я так и знала. Линия удачи. Вот, посмотри. Совсем коротенькая. Ты действительно приносишь несчастье. А линия жизни… вот она… резко обрывается.

189

В эту ночь Кассандра Катценберг спит в своей большой кровати, прижимая к груди кукол.

Ее мозг бездействует. Образы не являются. Девушка ничего не видит. Она ждет.

Ей кажется, что это продолжается очень долго.

Античная Кассандра не приходит.

Младенцы оставили ее в покое.

Ни брат, ни родители, ни кондитерша с пирожными не появляются.

Кассандра ждет, не шевелясь. Она одинока, ей кажется, что она находится в безвоздушном пространстве, она не чувствует связи ни с будущим, ни с настоящим, ни с прошлым.

Затем ей снится, что она лежит и спит.

У нее возникает ощущение, что она находится между двумя зеркалами, которые множат ее отражение до бесконечности.

Стены и потолок даже потеряли цвет, это просто зеркала.

Пустой мир плывет по реке времени.

Потом ей снится, что она видит сон.

Потом ей снится, что она видит сон про то, что она видит сон. Бездна бесконечна.

В бесконечности времени.

Наконец ей снится, что она во сне просыпается. И она просыпается во сне своего сна. Затем она действительно просыпается по-настоящему.

190

Мне нужно все выяснить.

191

4 часа 44 минуты. Утро. Ночь еще не сдает свои позиции.

Свалка объята тишиной, только вдали слышится лай нескольких собак-лунатиков.

Кассандра Катценберг в одиночестве бродит между хижинами обитателей Искупления.

При свете луны она рассматривает на своей ладони линию удачи, которую ей показала Эсмеральда.

Потом решительно подбирает осколок бутылки и, надавив острым краем стекла на кожу, прорезает и удлиняет свою линию жизни.

Будущее не предопределено, его всегда можно изменить по собственной воле.

Точно таким же движением она наращивает себе и линию удачи.

Выбор есть всегда.

На ее ладони теперь красуется пурпурное дерево с двумя ветками.

Я не боюсь крови. Я не боюсь нарушить целостность своего тела.

Но удержаться от болезненной гримасы она не может. Она смотрит на кровавую карту.

Эта боль отвлечет меня от боли в животе.

Повинуясь инстинкту, она выливает немного рома на две раскрывшиеся раны, и у нее перехватывает дыхание. Затем девушка подбирает белую тряпку, смачивает ее водой из цистерны и заматывает руку.

Я решаю, каким станет мое будущее. Никто, кроме меня, не направит линию моей жизни. Никто. Ни генетический код, ни образование, ни песня майя, начертанная на небесах.

Кассандра Катценберг заходит в хижину Орландо — тот храпит в куче пакетов, служащих ему постелью, затем — в хижину Эсмеральды, лицо которой покрыто слоем кружочков свежих огурцов. Фетнат Вад повесил над кроватью чучело летучей мыши, Шарль де Везле свернулся в клубочек среди гор консервных банок без этикеток. Наконец она добирается до Кима Йе Бина. Юноша заснул на диване, вокруг него горят экраны компьютеров, а сам он похож на ребенка, который боится темноты. Его глаза закрыты. Он, наверное, переживает сейчас во сне какие-нибудь приключения.

Девушка замечает, что он улыбается. Она надеется, что он стал, благодаря ей, Кассандре, немного счастливее.

Женщины обладают великим даром успокаивать и расслаблять мужчин.

Она подходит к одному из компьютеров.

Девушка трогает клавиатуру. Кореец не посыпается. Она задает поиск в Интернете: «Мировая статистика».

Чтобы видеть будущее, нужно четко представлять себе точку отсчета. Мой брат любил цифры, и я тоже должна прибегнуть к их помощи.

Она записывает на листке бумаги интересующую ее информацию.

«Население планеты 6 876 935 514

Ежегодный прирост населения 69 722 868

Ежегодная смертность 30 464 083

Количество ежегодно выпускаемых автомобилей 26 027 959

Количество ежегодно продаваемых компьютеров 143 232 741

Количество людей, подключенных к Интернету 1 631 405 146

Количество ежегодно уничтожаемых гектаров леса 5 639 917

Количество гектаров ежегодно опустошаемой земли 7 423 022

Количество тонн отходов промышленности, ежегодно отравляющих окружающую среду 4 903 933

Количество углекислого газа, выброшенного в атмосферу в этом году 11 181 914 254

Количество видов животных, исчезнувших с лица земли в этом году 492»

Вот так работал мой брат. Вместо туманных рассуждений он производил расчеты и оперировал цифрами. Вот масштабы катастрофы.

Кассандра смотрит на листок бумаги. Сильнее, чем когда бы то ни было, она убеждена в том, что рост перенаселения планеты и дальнейшее развитие промышленности надо если не остановить, то хотя бы замедлить.

Потом она комкает бумагу и бросает ее в корзинку для мусора.

Боль в животе снова напоминает о себе. Прокладка, к которой она не привыкла, мешает ей, но девушка не решается ее вынуть.

Почему мне так больно?

Она размышляет и в конце концов находит удовлетворяющий ее ответ.

Моя матка говорит мне о том, что готова зачать ребенка, и огорчена тем, что ее не оплодотворили. Она наказывает меня. Мое тело хочет побудить меня заняться любовью…

Кассандра смотрит на Кима Йе Бина.

С ним?

Молодой человек шевелится, переворачивается, не переставая улыбаться во сне.

Он красив. И сложен хорошо. Красивый рот. Красивые руки.

Девочки в пансионе говорили, что по форме пальцев мужчины можно определить форму его полового члена.

Кассандра улыбается.

Она не решается рассмотреть руки Кима.

Может быть, он видит во сне меня. Может быть, это его возбуждает. Может быть, он видит, как мы занимаемся любовью. Может быть, во сне я, одетая в сексуальное белье, ласкаю и целую его.

Удивительно, но эта мысль успокаивает Кассандру.

Он видит во сне меня, я уверена. Он понял, что я необыкновенная девушка, и больше всего на свете хочет заняться со мной любовью. С тех пор как он со мной познакомился, его мнение о женщинах изменилось.

Он ненавидел меня, но теперь он тайно мной восхищается. Он готов на любые жертвы, лишь бы доставить мне удовольствие. Но я все равно не должна быстро сдаваться. Я должна разжечь его желание, довести его до безумия. Я бы с удовольствием приняла классическое ухаживание. Сначала я возмущенно скажу «нет». Надо говорить «нет», иначе прослывешь доступной женщиной и мужчины не будут тебя ценить. Это мое убеждение. Все женщины, в которых я воплощалась, отбывая свою карму, напоминают мне об этом. А все мужчины, которыми я была в предыдущих жизнях, это подтверждают. Надо быть немного стервой, они это обожают. Он будет настаивать. Я скажу ему: «Останемся друзьями, не надо заходить дальше…» — и посмотрю, насколько он мной дорожит. Потом я буду его мучить. Я буду опаздывать на свидания. Я буду делать несправедливые упреки, проверяя, любит ли он меня, несмотря ни на что. Я заставлю его сгорать от нетерпения. Он будет томиться, страстно желать меня и страдать. Не сильно.

Кассандра сгибается пополам от нового приступа боли.

Я стала женщиной, мой организм начал функционировать циклично, как сельское хозяйство. Чтобы вырос урожай, надо посадить зерно. Неолитическую революцию в долине Журдена одиннадцать тысяч лет тому назад наверняка придумали женщины. То есть женщина изобрела футурологию.

Кассандра кусает губы.

Черт, а ведь я действительно хочу секса. Это, наверное, из-за месячных. Проснулся механизм гормонов. Кожа стала более чувствительной. Я чувствую, как набухли соски. Все из-за этого.

Она склоняется над Кимом. В потемках на его лице сияет улыбка.

А вдруг он склонен к слишком быстрой эякуляции? Говорят, молодые ребята так возбуждаются, что не могут продлить процесс. Не хватает только, чтобы он испытал оргазм, не дождавшись, пока его испытаю я.

Кассандра качает головой.

А вдруг у него не поднимется член из-за того, что я его возбуждаю слишком сильно? Надо будет, наверное, заранее попросить у Фетната его волшебного зелья, заменяющего виагру. Я ему просто скажу: «Расслабься, милый, я приготовлю тебе попить», и все. А потом пошучу, чтобы разрядить обстановку. Расскажу анекдот про улиток… нет, не про улиток… лучше про жирафов.

Она приглаживает свои волосы.

Только пусть он не думает, когда мы закончим, что теперь он всего добился и я ему принадлежу. Я дам ему понять, что я — свободная женщина.

Ах, Эсмеральда совершенно права, мужчины — страшные собственники: «моя жена», «моя собака», «мои деньги». И как только им кажется, что вещь или человек теперь им принадлежит, их тянет на новые завоевания.

Девушка на миг задумывается.

Но и становиться девушкой на один вечер, о которой сразу забывают, тоже нельзя. Как тут быть?

Она продолжает размышлять.

Есть только один выход. Надо стать еще более неприступной. Он должен валяться у меня в ногах, умолять. Тогда ему и в голову не придет бросать меня. И он должен будет подарить мне кольцо.

Она представляет себе драгоценность, украшающую ее руку.

И пусть не слишком навязывается. Чересчур прилипчивый парень утомляет, наверное.

Кассандра закрывает глаза.

Потом мы снова займемся любовью. И во второй раз все получится гораздо лучше. А третьего раза не будет, это не должно входить в привычку. Я ему скажу что-нибудь ласковое, например: «Ну что, счастлив?» И пусть уходит, я не хочу, чтобы он оставался на всю ночь.

Потом… мы все обговорим. Я ему расскажу, какие правила надо соблюдать, чтобы со мной жить. Не пукать в спальне. Не плеваться. Не курить. Не пить. Если спишь рядом со мной, надо ко мне прижиматься всю ночь, а не вставать и не идти к компьютеру, даже если у тебя бессонница.

Она улыбается.

Я отдам ему всю мою любовь.

Найду работу, в крайнем случае, приму предложение Грациэллы. Буду рассказывать всякие небылицы простофилям, которых надо успокоить.

Днем будем работать и любить друг друга, а ночью будем спасать мир. Никто ничего не узнает. Мы будем как супергерои в комиксах.

И у нас родится трое детей.

Внезапно ее улыбка исчезает.

А если ему все надоест? А если он устанет от меня?

А если, видя меня каждый день, он перестанет меня ценить? А если беременности испортят мою фигуру и я покажусь ему уже не такой привлекательной?

А если он будет замечать только мои недостатки?

А если он изменит мне с более молодой девушкой, которая согласится заниматься с ним в постели тем, что мне делать неприятно?

Лучше прямо сейчас отказаться от отношений, раз я ни в чем не уверена, чем ждать, пока он уйдет от меня к этой проститутке, которая точно будет развратнее меня.

Кассандра снова чувствует боль в животе и возвращается в свой, домик, чтобы снова принять долипран.

Ах, какой подлец! А я столько счастья хотела ему подарить. Я хотела отдать ему свое сердце, а у него вместо головы — половой член. Как он посмел все испортить, ведь наши отношения могли стать такими чистыми и прекрасными.

Девушка с большими светло-серыми глазами укладывается в кровать под балдахином и прижимает к себе кукол. Но заснуть она не может. Широко открытыми глазами она смотрит в брезент, укрывающий ее вместо потолка.

192

Это все мои фантазии, я наделила Кима качествами, которых у него нет. Мужчины, в конечном итоге, приносят только разочарования. Все подлецы и эгоисты. Все одинаковые.

193

Утро кажется необыкновенно спокойным. Не слышно ни петуха, ни лиса, ни будильника. Только лучи солнца пробиваются сквозь занавески на окне.

Поскольку Кассандра так и не заснула, она первая разводит костер и готовит себе чай, берет чипсы, ореховую пасту. Она яростно размешивает в чашке горячий настой. Когда Ким подходит к ней, она отодвигается.

— Здравствуй, Царевна. Что у тебя с рукой, ты поранилась?

Кассандра демонстративно поворачивается к нему спиной.

— Что случилось? — спрашивает Ким.

Еще и невинность изображает!

— Скажи мне, Царевна, что происходит?

…происходит то, что ты бессовестный человек.

Кассандра встает и продолжает завтрак на крыше своей хижины.

— Что это с ней? Я ничего плохого ей не делал, — удивляется молодой человек, призывая в свидетели проснувшихся товарищей.

Эсмеральда шепчет на ухо Киму:

— Не беспокойся, у нее просто дела, да еще с большой задержкой.

— Какие дела?

— Ну, как говорят, «веселые дела».

— Я не понимаю.

Орландо приходит на помощь Эсмеральде:

— Маки расцвели. Родственники с красной горы приехали. Началась неделя кетчупа, наступили критические дни.

— Да не понимаю я, о чем вы толкуете.

— Ну, если хочешь, она стала женщиной. Мужчинам все надо разжевывать! Ничего не понимают в женской психологии.

— Вы хотите сказать, что у нее месячные? Вот что меня раздражает в жаргоне, так это то, что под нагромождением грошовых метафор теряется смысл.

Эсмеральда заговорщицки ему подмигивает.

— И из-за этого она на меня сердится?

— Оставь, все пройдет.

Кассандра сдерживает гримасу боли и смотрит на всех сверху вниз. Шарль де Везле сидит уже без противогаза. Она слышит, как он в подробностях рассказывает Орландо и Фетнату о принципе песен майя.

Бывший специалист по гороскопам объясняет, что, когда представление о будущем отпечатывается в мозгу, люди сами организуются так, чтобы это представление стало реальностью. Кассандра, уже знакомая с этой идеей, теперь воспринимает ее по-новому.

Может быть, мне нужно иногда отключать свой разум, в котором уже запрограммировано будущее.

Она издалека наблюдает за Кимом.

А он все-таки симпатичный. Думаю, я смогу простить его.

После завтрака все строят новую хижину для Шарля де Везле.

Опять вертикально встают четыре автомобиля. Появляется крыша в виде натянутого брезента. Стиральные машины выполняют роль кирпичей, в стенах видны два прямоугольных отверстия, для окна и для двери.

Кассандра замечает, что бывший сотрудник Министерства Перспективного Прогнозирования очень легко влился в коллектив маленькой деревни бомжей.

Какую же вину он должен искупить?

Ким Йе Бин работает в своей хижине, не пытаясь заговорить с Кассандрой. Орландо предлагает ей пойти с ним на охоту, и девушка соглашается.

— Я не жалею о том, что спас тебя, Царевна, — говорит Орландо-викинг.

Да, знаю, я внесла немного оживления в атмосферу деревни, которая раньше напоминала клуб убогих пенсионеров. Мне уже говорили.

Преодолевая боль в раненой руке, она поднимает лук и выпускает стрелу, которая пронзает насквозь жирную крысу.

И не раз.

— Я слышал, как ты бродила ночью, у меня сон чуткий. Не спалось? А что за рана у тебя на руке?

— Царапина.

Кассандра убивает вторую крысу, чуть поменьше, и прикрепляет еще одну трепещущую тушку к поясу.

— Я считаю, что Искупление — отличная база для создания великих проектов, — заявляет она.

Орландо пожимает плечами:

— В молодости я думал, что надо путешествовать. Я искал Эльдорадо. Мне казалось, что где-то есть страна, которая удовлетворит мою тягу к экзотике. Я мечтал об Австралии. Потом об Африке. Об Азии. Да, попутешествовал я немало. Побывал в уголках, которые ты себе и представить не можешь. И понял, что везде одно и то же. Пейзажи, название страны, язык, костюмы, правительство — все это, в конечном итоге, ничего не меняет.

Он звучно сплевывает.

— И теперь я могу сказать, что лучшее место для жизни — здесь. А лучшее время — сейчас. А лучшее общество — обитатели Искупления. И я даже думаю, что на свалке воздух чище, чем в домах на кольцевой дороге или в красивых особняках в центре города, где все улицы забиты машинами. И никто не гонит тебя здесь на работу.

И размышлять можно сколько хочешь.

В этот момент раздается тявканье. Кассандра оборачивается:

— Инь Ян! — восклицает она.

Лис сидит на горе мусора. И неподвижно наблюдает за ними.

Значит, албанцы убили другую лису. Они знали, что это наш талисман, но не знали, что животных много. Только Инь Ян реагирует на проклятое слово «работа».

Лис пришел не один, рядом с ним появляется подруга. Чуть поменьше размерами, чем он сам.

Какая они красивая пара. Вот почему он не появлялся, Инь Ян влюбился.

Кассандра медленно подходит к животным. Самку ее поведение пугает, но Инь Ян не трогается с места и дает себя погладить.

Все-таки можно создать особую связь с животными. Не со всеми, а только с самыми смелыми, с разведчиками. С теми, кого ведет не только страх.

Кассандра чувствует, что эта встреча поднимает ей настроение. Прикосновение к шерсти Инь Яна настолько приятно, что девушка забывает о боли в животе. Отстегнув крысу от ремня, она протягивает ее лису. Он аккуратно, как подарок, берет крысу в зубы, исчезает, затем возвращается, и тоже с сюрпризом. С тушкой кошки. Кассандра видит имя, написанное на медальоне: «Либерти Белль».

Так, значит, кошка инспектора Пьера-Мари Пелиссье сбежала опять и погибла на свалке. Если судьба не найдет тебя с первого раза, она повторит попытку. Быть может, в конечном итоге, Шарль де Везле прав: будущее каждого предначертано. Свидания назначены.

То, что не происходит сразу, просто откладывается. То, что должно произойти, произойдет.

— Отличная кошка! Спасибо, Инь Ян. Вечером мы ее съедим, а из шкурки варежки сделаем, — говорит Викинг.

Впервые Кассандра не испытывает отвращения при мысли о том, что домашнее животное превратится в рагу.

Это подарок Инь Яна. Быть может, в один прекрасный день и другие животные придут к нам не воровать, а торговать. И во главу угла наших отношений встанет не охота, не порабощение, а обмен.

Потявкав на прощание, лисицы убегают.

— Весна, — говорит Орландо. — Природа вступает в свои права. Гормоны играют.

Кассандра смотрит, как два прекрасных зверя резвятся на тропинках среди гор мусора. На миг ею овладевает зависть. И она выпускает стрелу в неосторожно приблизившуюся крысу.

Остаток дня протекает в Искуплении так же, как и всегда. Каждый занимается своим привычным делом: охотой, собирательством, приготовлением еды, уборкой — тем, что он считает нужным для жизни общины. Никто никому не указывает, что нужно делать. Только Ким, закрывшись в хижине министерства, не выходит даже к обеду.

Эсмеральда восхищается прекрасными манерами Шарля де Везле.

— А вы действительно граф? — спрашивает она.

— Да, у меня есть титул, — скромно признает специалист по гороскопам. — На нашем гербе изображены лебедь, рука, держащая шпагу, и мельница.

— И ваш предок действительно был тамплиером-пророком?

— В тысячном году его посетило видение, в котором рассказывалось о событиях двухтысячного года. И ему хватило смелости ясно его изложить. Конечно, я бы тоже очень хотел увидеть в двухтысячном году то, что произойдет в трехтысячном. Так, раз в тысячу лет, Везле дарили бы миру пророчество о следующем тысячелетии.

Фетнат приходит в восторг от этой идеи.

— А мы как раз и начали делать прогнозы на трехтысячный год, — говорит африканец, насаживая Либерти Белль на вертел над центральным костром деревни.

— Наши предсказания надо еще доработать, — замечает Эсмеральда. — Например, помимо крупных событий, что будет в быту? Что мы будем есть?

— Водоросли, — отвечает Кассандра.

— Насекомых, — добавляет Фетнат.

— Тофу, — предполагает Шарль де Везле. — Или что-то подобное.

— Если будет перенаселение и война, будем есть человеческое мясо, — бросает Эсмеральда. — Каннибализм всегда возрождался в кризисы.

Она не хочет углубляться в эту тему и меняет направление беседы:

— А какая будет одежда?

— Будем покрывать себя защитными рисунками из аэрозолей, — говорит Фетнат.

— Если будем жить под стеклянным куполом или в домах с кондиционерами, то будем ходить голые.

Все послеобеденное время посвящено увлекательным предположениям, в которых каждый старается перещеголять остальных оригинальностью идеи. Прогнозы будущего становятся гимнастикой для ума, они похожи на сон наяву. Любой поставленный вопрос вызывает шквал ответов.

— Мне кажется, будут разрастаться пригороды.

— Он прав, но пригороды не такие, как сейчас. Я думаю, люди будут жить в герметично закрытых контейнерах, прячась от загрязненной среды и болезней. Контейнеры будут сложены в гигантские пирамиды. Это будет полной победой культа обособленной личной жизни. Внутри контейнера будет только компьютер, позволяющий жить в сети и общаться.

— Я думаю, что с людьми произойдут мутации, они разовьют в себе новые таланты, как у Кассандры. Они будут обладать повышенной чувствительностью, будут проникать в суть вещей.

— Да, может быть, Кассандра — прообраз человека будущего, — признает Шарль де Везле. — Во всяком случае, ее родители хотели добиться именно этого.

…Не спросив моего мнения.

— Я считаю, что в будущем все станут телепатами.

— И научатся шевелить ушами.

— А зачем шевелить ушами?

— Может быть, и незачем, но я всегда восхищалась людьми, которые умеют это делать, — заявляет Эсмеральда.

— Мне кажется, в будущем доведут до совершенства систему замораживания. Больных будут крионировать, чтобы они проснулись спустя несколько веков, когда их недуг научатся лечить. И…

Кассандра перебивает:

— А проснувшись, они обнаружат, к своему бескрайнему удивлению, что потомки устраивают над ними суд.

— Почему? Опять твое видение?

Она отвечает не сразу:

— Как представители своего поколения, они должны будут объяснить, почему, имея возможность все исправить, из эгоизма или по незнанию, позволили человечеству идти по неверному пути.

— Мы?

— Да, мы. Мы достигли исторического для нашего вида рубежа. Живых людей сейчас на планете столько же, сколько мертвых.

— Не понимаю.

— Если сложить всех умерших, начав с самого маленького племени, жившего три миллиона лет тому назад, в ту эпоху, когда человечество насчитывало всего несколько десятков тысяч особей, и закончив всеми, кто появился после них, получится немногим больше шести с половиной миллиардов. А это и есть примерное количество нынешних обитателей Земли.

— Мы знаем о том, что происходит на планете, мы понимаем, какие цели преследуют люди. И если мы потерпим поражение, наши дети и наши внуки будут считать нас виновниками случившегося.

Бутылка вина идет по кругу, каждый пьет из горлышка.

В заключении Орландо предлагает поразмышлять над оружием будущего, Фетнат — о медицине будущего, а Эсмеральда — о кинематографе будущего.

194

Представлять будущее — все равно что делать гимнастику.

Тело тренируется, мускулы укрепляются.

Чем сильнее мышцы, тем легче делать упражнения.

Мы занимаемся коллективной гимнастикой для ума.

Но мысли о будущем — это еще и наркотик. Чем больше размышляешь, тем отчетливее становятся картины, тем больше хочется увидеть.

Я не хочу впасть в зависимость от мыслей о будущем. Может быть, эта физическая боль для того и появилась, чтобы вернуть меня в настоящее, в реальный мир.

195

Бинты сняты, два рассекающих ее ладонь шрама, линия удачи и линия жизни, пусть еще немного воспаленные, начинают зарубцовываться, навсегда устанавливая новую программу ее жизни.

Кассандра стучится левой рукой в дверь хижины молодого корейца.

— Ты сердишься. Маркиз? — спрашивает она фальшивым голосом.

Он отодвигает клавиатуру в сторону и полуоборачивается к девушке с длинными черными волнистыми волосами. Его глаза покраснели от долгого сидения перед монитором.

— Да. Именно. Я сержусь на тебя. Ты соблазнила нас мечтой, но та оказывается совершенно недостижимой. И никогда не была достижимой, и никогда не будет.

Кассандра берет Кима за плечо и разворачивает к себе, чтобы заставить его посмотреть ей прямо в глаза. Он опускает взгляд.

— Что произошло?

Вместо ответа он подбородком показывает на экран. В одном окне видна статистика, в другом — программа для переписки в режиме реального времени. Кассандра понимает, что он выложил их идеи на форум, чтобы дать людям возможность поддержать Неофициальное Министерство Перспективного Прогнозирования.

Кассандра начинает читать.

Некоторые пользователи утверждают, что неограниченное воспроизведение себе подобных — это основное право человеческого существа. Другие говорят, что международное правительство обязательно будет коррупционным и фашистским, и, в любом случае, неспособным эффективно работать. Многие кричат, что суверенность государств важнее, чем нравоучения о планетарном единстве. Они предпочитают местных диктаторов риску стандартизации. Несколько пользователей заявляют, что само желание предвидеть будущее появляется только в подозрительных во всех отношениях сектах, руководимых сомнительными гуру и провидцами.

— Двенадцать страниц Интернета! Примерно двести шестьдесят человек не поленились прийти на форум, чтобы попытаться нас дискредитировать или переубедить. Только трое предложили дать нам шанс продолжить работу над нашим «бредовым» проектом. При этом, боясь нападок, они подчеркнули, что не собираются становиться его участниками. А главное, этих троих все остальные осыпали оскорблениями.

— Что тебя удивляет?

— Мир встал с ног на голову. Они слепы, а когда им предлагают прозреть, они протестуют и требуют уважения к своему статусу добровольных калек.

— По крайней мере, ты получил ответ, Маркиз: в стране слепых одноглазых не любят.

— И слепое стадо продолжает с энтузиазмом бежать к пропасти. Запрещая кому бы то ни было предотвратить их падение. Самоуничтожение во имя свободы. Им бы надо кричать во все горло: «Я слеп. Вот мой принцип».

Им не придется давать отчет грядущим поколениям.

А если ничего не делать, то и грядущих поколений может просто не быть.

— Никто не говорил, что будет легко, — признает Кассандра.

— Это не все, Царевна.

Ким открывает другой файл:

— Я решил сделать небольшой анализ всего, что устроено неправильно, чтобы подумать, как можно исправить дело. И я словно открыл ящик Пандоры. Вся нечисть мира обрушилась на меня.

Он показывает сообщения новостных агентств.

— «Спорт. Футбольный матч обернулся бойней. Болельщики Англии и Германии тайно от полиции пронесли на стадион топоры и пики. Испуганные зрители, не имея возможности убежать, прижались к заградительным решеткам. Под натиском толпы сотни людей были буквально перерезаны прутьями заграждений».

«За границей. В Сомали изнасилованная тремя мужчинами девятилетняя девочка была признана виновной в совершении сексуальных действий вне брака. Ее забили камнями на футбольном стадионе во время перерыва между играми. После первого шквала камней девочку осмотрела медсестра, заявившая, что сердце преступницы еще бьется. Девочку вернули на место казни и прикончили. Пришедший в ужас восьмилетний ребенок попытался спасти девочку. Он был избит полицией».

— Ты видишь, твой мир из кошмаров уже существует. И никто ничего не делает.

— Это просто отдельные случаи.

— А Зимбабве, где эпидемия холеры уже унесла более двенадцати тысяч жизней, но президент Мугабе отказывается от иностранной помощи? Тоже отдельный случай? А Тибет? А Северная Корея, где я видел такие ужасы, что ты и представить себе не можешь, тоже отдельный случай?

— ХВАТИТ! Я больше не могу это слушать!

— Подожди, я самое интересное приберег на сладкое: «Группа агрессивных бомжей сеет панику в библиотеках Парижа. Мэр города заявил, что арест опасных преступников является приоритетной задачей для его службы безопасности». Уже по второму разу передают.

И снова лица Эсмеральды, Орландо, Фетната, Кима и Кассандры появляются на экране вместе с объявлением о розыске и номером телефона полиции.

— Они не только не борются с преступниками, они вместе этого на нас охотятся!

Слепые хотят выколоть кривым их единственный глаз.

— И что ты всем этим хочешь мне сказать?

Лицо Кима мгновенно меняет свое выражение. Кассандра узнает жестокий блеск в глазах, который она заметила в первый день их знакомства.

— А если твой брат Даниэль прав? Они слишком тупые, для их спасения ничего нельзя сделать. Каждый день по телевидению они получают сообщения о своей глупости и ничего не делают, чтобы остановить происходящее. Они зачарованы своим варварством, они просто наблюдают за надвигающейся катастрофой так, словно это интересный спектакль. И это захватывающее зрелище называется «последние новости». Ты видела и фотографии трупов, и самодовольных диктаторов, и толпы, истерически требующие смерти своего ближнего. Они жаждут разрушения. Чем страшнее репортажи, тем многочисленнее аудитория. Откуда тут возьмется мирное будущее? Бросим все это. Здесь, на свалке, вдали от людей, нам не так уж и плохо. Спокойно. Тихо. В конце концов, наш девиз — «каждому свое дерьмо». Отличный, кстати, девиз.

— А Эсмеральда сказала, что антидевиз лучше…

— А Эсмеральда в последнее время совсем сбрендила. На нее подействовало твое обаяние, как на всех нас. Но есть реальная жизнь, которую увидел твой брат Даниэль. И в реальной жизни стая леммингов мчится к пропасти. Так пусть и прыгают в свою пропасть, раз они такие. Как гласит прекрасное название одного из фильмов про Джеймса Бонда: «Живи и дай умереть». Надо, кстати, на майке написать. Мне наплевать на весь мир. Мне семнадцать лет, я немало пережил, я немало повидал, и теперь хочу просто получать удовольствие от своего существования на земле.

Он жадно пьет пиво, сминает алюминиевую банку и бросает ее на пол.

— Дело твое, Маркиз, но я не собираюсь опускать руки. Мой брат сказал: «Самое страшное — это покорность судьбе». Пусть даже потом он и отрекся от своих слов. Я не отрекусь. Их можно спасти!

— Да посмотри ты на себя, Царевна! Ты — просто маленькая девчонка. Хочешь, я скажу тебе, какой твой главный недостаток? Гордость. Желание спасти мир — это чистая мегаломания. Ты говоришь, что понимаешь суть вещей? Это паранойя. Ты думаешь о проблемах всего мира? Вспомни, ты просила, чтобы я тебя предупредил, если ты сойдешь с ума. Так вот, предупреждаю — ты сошла с ума.

Нет, он ошибается.

— Я не сошла с ума. Если бы это было так, ты сказал бы мне об этом раньше.

Да, он давно бы мне об этом сказал.

— Ты просто очень сексуальная, не похожая на других. Я хотел за тобой поухаживать, поэтому и участвовал в этих бредовых затеях, но смерть твоего брата открыла мне глаза. Помнишь, что было, когда ты выпила эликсир долголетия Фетната? Вот то же самое произошло и со мной. У меня словно в голове что-то разом прояснилось, и я понял, что ты сошла с ума. Сначала человек начинает чесаться, потом он разговаривает сам с собой, а потом сходит с ума. Что с тобой и случилось! Так что, сеппуку или харакири? Выбирай.

— Хочешь, я скажу тебе, что я думаю? Отречься — это хуже, чем трусость, это… это… лень!

— Лень? Я согласился бы работать день и ночь, если бы мог добиться хоть какого-то результата! А зачем стараться для этих придурков? Они не только никогда спасибо не скажут, они еще, в качестве благодарности, в рожу тебе наплюют. Ну скажи мне, так почему лень?

— Потому что…

Потому что все эти придурки и подлецы — продолжение нас самих.

Кассандра не знает, стоит ли облекать свою мысль в слова. Она решает, что Ким все равно не поймет ее, умолкает и уходит.

196

Я ненавижу его.

Да за кого он себя принимает? Он просто нахальный молодой петух.

Он думает, что, повторяя слова моего брата, становится таким же, как он.

Даниэль — гений.

А Ким — обычный парень, с обычным мозгом, проживший обычное детство.

Мои же возможности — безграничны.

Он знает об этом, и его это пугает.

Ким бесит меня, он действительно меня бесит. Самое обидное то, что он мог бы понять. Ему известно все, чтобы оценить важность поставленной задачи.

Если он тоже отступится, мне будет очень трудно.

Я столько надежд на него возлагала, а он оказался ничем не лучше остальных.

Что ж, если он предложит мне свою любовь, я отвечу отказом.

Лучше подожду, пока встречу настоящего мужчину.

197

В эту ночь Кассандра во сне вновь оказывается в античной Трое. Великая Жрица по-прежнему держит в руках «Приключения Кассандры Катценберг», и ее лицо выражает восхищение.

— Неплохо, мадемуазель. Совсем неплохо. Ты предотвратила два теракта, ты создала всемирный интернет-проект, который может стать обсерваторией будущего. Я горжусь тобой.

Жрица кладет книгу и встает.

— Пойдем посмотрим, что нам это дало.

Женщина в белой тунике ведет Кассандру из храма в сад. Младенцы по-прежнему стоят за оградой, но они не уже кричат и, кажется, не сердятся. Они просто смотрят на девушку большими внимательными глазами.

— Грядущие поколения как будто успокоились. Младенцы, которые родятся в будущем, возлагают все свои надежды на тебя. Благодаря тебе спасение становится возможным. И я хочу показать тебе еще кое-что.

Они пересекают сад и идут к холму, увенчанному Синим Деревом Времени. При их приближении дверь в стволе открывается. Обе Кассандры заходят внутрь и поднимаются наверх. Лабиринт коридоров ведет их к нижним ветвям.

Женщины проходят уровень ближайшего будущего, рассказывающего о завтрашнем дне, и отправляются к грядущему, отделенному от них неделями, месяцами, годами, десятилетиями. Жрица, по всей видимости, прекрасно ориентируется в хитросплетениях туннелей синего дерева.

Они подходят к ветке, на конце которой трепещет большой прозрачный плод.

Небо этого мира черно от загрязняющих атмосферу выбросов. Вдали слышны взрывы. Его обитатели с удрученными лицами, опустив головы, погружаются в метро или садятся в изрыгающие густой дым машины, создавая заторы на дорогах.

Женщина в белой тунике доводит Кассандру до места, где стоит какая-то огромная космическая ракета, надпись на которой гласит: «Новый Ноев Ковчег». Корабль превосходит размерами башню Монпарнас и, кажется, протыкает носом небо. Рядом с ним собралась вереница грузовиков, из которых выгружают клетки с животными и мягкие пластиковые аквариумы с рыбами.

— «В начале их было четырнадцать, а в конце их будет сто четырнадцать», — написано в Библии. Корабль станет последней возможностью спасения для младенцев в тот момент, когда наступит конец света.

Юная Кассандра видит, что действительно, наряду с животными, рабочие заносят в ракету пробирки с неподвижными эмбрионами, помещенными в большие медицинские контейнеры.

— Выжить — один шанс из ста, — шепчет Кассандра.

— Да, последний шанс всегда остается. Достаточно одному человеку о нем подумать, и он появляется. Вот он.

В космический корабль садятся многочисленные пассажиры.

— Не сто четырнадцать, а сто четырнадцать тысяч астронавтов отправятся в путешествие, которое продлится тысячу двести лет. И человечество возродится где-то на планете, похожей на Землю, вращающейся вокруг такой же, как Солнце, звезды.

— Фантастика!

Взявшись за руки, женщины, словно две птицы, взлетают к облакам и смотрят оттуда в будущее. Жрица добавляет:

— Чтобы ты поняла все значение происходящего, я должна показать тебе еще одну вещь. Пойдем обратно к Дереву.

Обе женщины рассекают прозрачную сферу, окружающую плод, и возвращаются к ветвям.

Они спускаются к переплетениям ближайшего будущего, входят в ствол настоящего и углубляются в корни прошлого.

— Прошлое мертво, — объясняет античная Кассандра. — Его можно посетить, но изменить уже нельзя.

Они минуют мир, заселенный людьми, одетыми по моде Средневековья. Они оставляют за собой античную и доисторическую эпохи, спускаются еще ниже, к лабиринтам коридоров темно-синего цвета. Жрица приглашает Кассандру войти в один из туннелей, и перед ними открывается мир, полный динозавров и растений с огромными листьями. В небе парят птеродактили, тучи насекомых издают громкое гудение.

— Смотри и слушай внимательно, сейчас произойдет нечто очень интересное.

Женщины садятся на нависший над океаном утес и ждут. Неожиданно в небе появляется огненный шар, похожий на метеорит. Шар падает на берег, едва не угодив в море. Все животные прячутся. После того как спокойствие восстанавливается, из космического корабля вылезают два человека в почерневших скафандрах, мужчина и женщина.

— Кто это? — с любопытством спрашивает юная Кассандра.

— Посмотри на надпись на ракете.

Несмотря на копоть, покрывающую написанные по трафарету буквы, Кассандре удается прочесть: «Звездная Бабочка». Рядом с названием виден логотип в виде голубой бабочки, летящей по небу рядом с тремя сияющими серебряными звездочками.

— Ничего не понимаю. «Звездная Бабочка» — это немного наивный научно-фантастический роман, который я прочла в детстве.

— Вот видишь, роман не был научной фантастикой.

— И когда я читала, я думала, что там описывается будущее.

— Нет, будущее — это «Новый Ноев Ковчег». А «Звездная Бабочка» — это прошлое. Все население Земли произошло от одной-единственной пары людей, прилетевшей с другой планеты. С планеты, где эксперимент под названием «человечество» закончился полной неудачей.

— А как автор научно-фантастического романа мог об этом узнать?

— А он и не знал. Он сам думал, что сочиняет нечто вроде современной сказки, просто чтобы развлечь читателей. Ему его книга казалась шуткой или фокусом: заставить всех поверить, что он рассказывает о будущем, а в последний момент дать понять, что речь идет о прошлом. Он не осознавал значения того, о чем писал. В этом заключается вся ирония произведений искусства: он говорил правду, сам того не подозревая.

— И ни один читатель не заметил?

— Важность информации так велика, что никто даже не может воспринять ее во всем объеме. Хотя и в Библии об этом рассказывается. В начале их было четырнадцать, в конце их будет сто четырнадцать. У них будет двенадцать детей, каждый из которых родит двенадцать детей. Двенадцать на двенадцать — сто четырнадцать. А внуки затем забудут правду, и результатом этого не очень умелого приземления станет сначала миф, а затем — религия.

— Так, значит, человек произошел не от обезьяны? — спрашивает девушка.

— Конечно, от обезьяны. Первые люди на первой планете появились от расы достаточно развитых приматов. Хотя случилось это не на Земле, вот и все. Дарвин был совершенно прав. Но и Библия не совсем ошибается… Она просто метафорически рассказывает о событии, истинный смысл которого утерян.

— А динозавры?

— Два прилетевших из космоса человека заразили их одной из форм мутирующего гриппа, как конкистадоры, которые позже распространили эпидемии среди американских индейцев. Два астронавта со «Звездной Бабочки», сами того не желая, истребили прежних хозяев Земли и создали современное человечество.

— Невероятно.

Обе Кассандры наблюдают за одиноко бредущими среди скал мужчиной и женщиной. На вид им лет по шестнадцать-семнадцать.

— Это твои предки, Кассандра. Люди с другой планеты.

— То есть мы все время повторяем один и тот же опыт. Человечество возникает, растет, завоевывает территории, а потом самоуничтожается, успев послать корабль последней надежды и возобновить эксперимент уже в другом месте?

— Если бы ты знала, сколько раз это уже произошло.

— Сколько?

— Сотни раз. Тысячи.

— Так, значит, чтобы мы ни делали, мы идем к тому будущему, которое ты мне показала, к «Новому Ноеву Ковчегу»?

— Так я думала до этого дня. Но ты изменила ход событий…

— Я?

— Ты помнишь фразу из научно-фантастического романа «Звездная Бабочка»: «Капля воды может переполнить океан»? Ты — эта капля, Кассандра. Твоя идея создания Неофициального Министерства Перспективного Прогнозирования может предотвратить надвигающуюся трагедию. Сейчас вероятность того, что наступит будущее, зреющее в черном плоде, будущее с судом младенцев, снизилась с семидесяти восьми процентов до семидесяти семи. А вероятность прихода радостного будущего, когда можно будет в Сене купаться, возросла от одного процента и четырех десятых до одного процента с половиной.

— Мне семнадцать лет, у меня нет ни документов, ни денег, я живу с бомжами на мусорной свалке, меня ищет полиция, и у меня ужасно болит живот.

— Ты имеешь свободный выход во Всемирную сеть Интернет. В наши дни этого достаточно для того, чтобы совершить революцию. Или скорее, эволюцию.

— Я ничего не могу сделать.

— Напоминаю тебе о том, что ты предотвратила два теракта.

— Подумаешь, тоже мне заслуга! А сколько неприятностей мне это принесло…

— Души потенциальных жертв взрыва знают, чем они тебе обязаны. И они тебе благодарны. Они помогают тебе без твоего ведома.

— Я не верю в эти вещи.

— Они помогают даже тем, кто в них не верит.

Обе Кассандры смотрят на пару молодых астронавтов со «Звездной Бабочки». Те ссорятся.

— Почему они спорят?

— Потому что она не хочет заниматься сексом.

— Но они же вдвоем остались.

— Она не хочет выглядеть доступной женщиной.

Кассандра поражена.

— Но они ведь все равно сделают это. Обязательно.

— Нет. Человечество появится по-другому. Помнишь про ребро Адама?

— Почему все так сложно?

— Чтобы мы могли понять цену победы. Будь все просто, без риска, без поражений, не осталось бы ни удивления, ни тайны. Мы не заметили бы даже, что счастливы, потому что не знали бы несчастий.

— Кто ты? — спрашивает новейшая Кассандра у античной.

— Твое подсознание.

— Откуда у меня эта информация?

— Твое подсознание знает все. Ты просто не думаешь об этом или забыла. Во сне я могу тебе напомнить о том, что ты уже знаешь.

— Значит, у Кима тоже есть подсознание, которое все знает?

— Каждый сам выбирает себе образы, при помощи которых говорит его подсознание. Это может быть старик Йода из «Звездных войн», сверчок Джемини из «Пиноккио»… Ты нашла меня благодаря Филиппу Пападакису. Он рассказал тебе легенду обо мне, ты в нее поверила, и вот я существую. Только для тебя.

— Но ты же действительно существовала?

— Да. Я действительно жила в Трое. Но происходило все не так, как об этом рассказывают. Надо отметить, что вы располагаете версией лишь греческих захватчиков, от лица которых говорил Гомер. Политически пропагандистская «Одиссея» написана победителями.

Кассандра колеблется.

— Как мы можем вести такие познавательные беседы?

— Благодаря твоей матери и «Эксперименту номер двадцать четыре». Все слышат свое подсознание, но, просыпаясь, забывают об этом. Ты освободилась от давления левого полушария мозга и не считаешь сон бредом, ты принимаешь его таким, какой он есть, с разгневанными младенцами, с судом потомков, с вереницей предыдущих жизней, с Деревом Времени, со «Звездной Бабочкой» и, конечно, со мной. Утром ты ничего не забудешь. Другие ведут во сне столь же познавательные беседы, как и наша, но потом ничего не помнят. Они отбрасывают обрывки воспоминаний, считая их ненужной бессмыслицей. Или, того хуже, толкуют их вкривь и вкось, не видя их глубины.

— Так, значит, все сны могут быть такими же познавательными?

— Для свободного разума — конечно.

Жрица встает и берет за руку девушку.

— Теперь ты должна ответить на главный вопрос: берешься ли ты за миссию, ради которой родилась?

198

В ночи раздается вопль. Испуганные вороны с шумом взлетают в небо. Все обитатели Искупления бегут к хижине Кассандры. Девушка кажется потрясенной. Она что-то бормочет, еле шевеля губами, ее язык едва поспевает за видениями.

— Я вижу… я вижу… Я вижу Синее Дерево. Его самую нижнюю, самую толстую ветку. На ней висит листок…

Кассандра морщится.

— Что там?

— …Чума.

— Какая чума?

— Это не просто бомба. Она не взрывается. Она заражает бактериями. Чумой.

— Бактериологическая атака! — восклицает Орландо. — Царевна, видимо, говорит о бомбе, вызывающей эпидемию.

Словно подтверждая его слова, девушка, задыхаясь, продолжает:

— Я вижу, как устройство распространяет отраву. Крысы едят ее. Они разносят чуму. Все происходит… в закрытом помещении. Никого нет. Много воды. Резервуары заполнены водой. Человек помещает в резервуар бомбу. Бомбу с зеленым веществом, которое вызовет чуму, — говорит Кассандра. Ее глаза по-прежнему широко открыты. — Крысы станут разносить чуму.

— Когда, во сколько, где? — деловито спрашивает Фетнат.

Кассандра хмурит брови:

— Резервуары с водой. Как большие бассейны. Огромные бассейны. Я не вижу времени… Человек в черном подходит. У него на руке большие часы. Перед моими глазами циферблат. Двадцать три часа. И дата: тридцать первое марта.

— Тридцать первое? Это завтра!

— Подождите, подождите, давайте успокоимся, — произносит Эсмеральда. — О чем мы говорим? Чумы больше не существует! Ни чумы, ни холеры, ни проказы. Я, конечно, не врач, но мне кажется, что изобрели прививки, антибиотики, и эти болезни искоренили. Может быть, на этот раз Царевна ошибается.

Фетнат плюет на землю:

— Насколько я знаю, в Зимбабве бушует холера, и ничто ее не останавливает. Уже двенадцать тысяч человек умерло.

Орландо уточняет:

— Именно потому, что эти болезни считаются побежденными, наш организм совершенно не может им противостоять.

— Надо просто выпустить необходимые лекарства, — говорит Эсмеральда.

Орландо вспоминает все, что знает о современном бактериологическом оружии.

— Они, наверное, вывели новый устойчивый вирус чумы. Какими бывают некоторые виды гриппа.

Кассандра повторяет:

— Они используют чуму, чтобы уничтожить цивилизованный мир. Чуму и крыс. Как раньше.

Ким задумчиво произносит:

— Средневековая болезнь, распространяемая людьми, которые хотят вернуться в Средневековье…

— Надо всех крыс уничтожить, — предлагает Эсмеральда.

— Ты смеешься, что ли? В одном Париже крыс в два раза больше, чем жителей. Они адаптируются к любому яду. Они ни к чему не восприимчивы, — возражает Орландо.

— Он прав, Париж покоится на живой подушке из крыс. Если они станут переносчиками эпидемии, их не остановит ничто, — мрачно заявляет Ким.

199

Все, что случается больше двух раз, становится рутиной.

Так и предотвращать теракты стало для нас обычным занятием. Мы — пожарные, которые гасят огонь, вот и все.

Разница лишь в том, что у нас нет униформы, нет официального задания, а после завершения работы мы не получим ни вознаграждений, ни зарплаты.

Нашей наградой становится лишь сознание, что мы спасли от смерти людей, которые об этом даже не узнают.

Людей, которые, увидев нас, быстро отойдут в сторону и пожелают нам поскорей попасть в тюрьму.

200

Все утро Ким рыщет по Интернету в поисках крупных хранилищ питьевой воды неподалеку от столицы. Он показывает Кассандре фотографии, чтобы она могла узнать место событий.

Наконец одна картинка кажется ей знакомой.

— Монсури. Большое хранилище пресной воды на юге Парижа! — объявляет Орландо.

В восемь часов вечера, следуя указаниям бывшего легионера, все надевают рюкзаки, наполненные инструментами.

Чтобы не попасть под объективы видеокамер, они выбирают в качестве средства передвижения агрегат по прозвищу Карета. Этим каркающим именем назван старый красный «Пежо-404 универсал», проржавевший до самых осей. Орландо снабдил его новыми колесами, то есть колесами с восстановленными протекторами, а Фетнат наладил карбюратор и глушитель, чтобы превратить машину в гоночный болид, на тот случай, если придется уходить от полиции.

Шарль де Везле решает остаться в деревне, он плохо себя чувствует. У него нелады с пищеварением, видимо, из-за специфического качества еды, которую он пробовал накануне. Он отдает товарищам свой мобильный телефон и собирается информировать их обо всем, что узнает из Интернета.

Обитатели Искупления кладут на крышу Кареты огромный тюк с водолазными принадлежностями, которые отыскал на свалке Ким. И чемодан с почти герметичными противогазами. И спортивную сумку с арбалетами и стрелами, на случай неприятных встреч. И корзинку бутербродов с жареной собачатиной — а то вдруг есть захочется?

Они затягивают багаж брезентом и, толкаясь, залезают в красный «Пежо-404».

— Знаешь, твоя Карета не новенькая, — замечает Эсмеральда.

— Ну конечно, не последняя модель. Держитесь крепче, подушек безопасности и кондиционера нет, пристегнуться тоже нечем. Вместо навигатора — вот… — говорит Орландо, показывая на корабельный компас, прикрепленный жвачкой к приборной доске.

Одна дверца отказывается закрываться, ее приклеивают клейкой лентой.

Наконец наступает решающий момент, и Орландо включает двигатель. Никакой реакции со стороны машины. Он вылезает из автомобиля, открывает капот и подтягивает клеммы аккумулятора. Приборная доска зажигается, но мотор не издает ни звука.

Тогда Фетнат достает пусковую рукоятку и вставляет ее в специальное отверстие в переднем бампере, пытаясь запустить двигатель. Наконец слышится гудение, затем треск, появляется черное облако, от которого все кашляют, а лобовое стекло теряет прозрачность. Столб дыма вырывается из выхлопной трубы. Мухи разлетаются в разные стороны.

Шарль де Везле, который хотел помахать друзьям на прощание, отходит подальше, боясь, как бы машина не взорвалась.

— Планету собираетесь спасать, а ваша развалина напустила больше вони, чем целая пробка в час пик! — кричит он.

— Ох, ладно, цель оправдывает средства! — ворчит Орландо. — Давай вперед, моя ласточка!

Истерзав переключатель скорости в поисках нужного положения, бывший легионер включает наконец под лязг заржавленного железа первую передачу. Он отпускает ручной тормоз, и Карета трогается.

— Господи, пытаемся размышлять о будущем, а сами трясемся в доисторической колымаге, — смеется Ким.

Они медленно движутся по тропинкам свалки и достигают северного входа, где мусоровозы, отравляющие воздух почти так же сильно, как и их допотопный «пежо», ежедневно сбрасывают тонны отходов. Выехав на проспект, Орландо, под одобрительные возгласы, а затем и аплодисменты своих пассажиров, переключается на вторую скорость.

Девять часов вечера, они вливаются в поток парижского движения.

Сидящая рядом с водителем Кассандра видит сквозь дырку в полу асфальт. В салон летит пыль, но Фетнат утверждает, что в его родной африканской сельской местности, где «Пежо-404» используются в качестве такси, в машинах всегда предусматриваются такого рода отверстия, которые позволяют плеваться, не пачкая в салоне. Подкрепляя слова делом, он прицеливается, и смачный плевок падает на мостовую.

Выхлопные газы Кареты вызывают у других автомобилистов такую же неодобрительную реакцию, как и запах обитателей Искупления во время их пеших прогулок.

Раздраженный исступленными сигналами, Орландо в конце концов включает одну фару (вторая, к сожалению, не работает). К счастью, фара левая. Во время остановки у светофора рядом с метро Барбе-Рошешуар из поролона заднего сиденья появляется крыса и выпрыгивает наружу сквозь отверстие в полу, а за ней и вся ее семья. Многочисленные тараканы, найдя идею разумной, следуют примеру крыс.

Зажигается зеленый свет, но машина заглохла. Вокруг «пежо» собирается небольшая группа зевак, видимо коллекционеров старинных машин. Они начинают давать Орландо советы, стартер работает вхолостую. По приборной доске видно, что аккумулятор сел.

— Черт, я оставил пусковую рукоятку дома, — говорит сенегалец, хлопая себя по лбу.

Тогда Эсмеральда, Кассандра, Ким и Фетнат вылезают из машины и начинают ее толкать, чтобы запустить двигатель. Толпа вокруг них растет, из выхлопной трубы вырываются клубы дыма. Карета наконец, под аплодисменты наблюдателей, заводится. Но Орландо не останавливается, чтобы дать возможность пассажирам занять свои места, он боится заглохнуть опять. Обитатели Искупления бегут рядом с открытой дверцей и по очереди запрыгивают в дымящую и чихающую машину. Из учтивости Эсмеральду пропускают вперед.

— Наплевать на красный свет, — заявляет Орландо. — Выбора нет, я поеду медленно, но останавливаться уже не буду.

Они несколько раз игнорируют красный сигнал светофора под крики и гудки тех, кто соблюдает правила.

— В конце концов, красный свет — всего лишь условность, — лукаво замечает Орландо.

— Скажем, один из вариантов выбора, — подтверждает Фетнат.

— В аварии попадают те, кто слишком доверяет системе, — говорит Эсмеральда. — Они забывают о том, что среди других водителей встречаются и алкоголики, и наркоманы, о том, что шофера иногда отвлекает телефонный звонок, что он, бывает, ссорится с женой.

— Да он просто может быть близоруким.

— Или самоубийство задумал.

— Были бы у них волшебные часы, как у Кассандры, они бы знали, когда надо доверять зеленому свету, а когда — не надо, — подтверждает Ким.

Кассандра как раз смотрит на свои часы вероятности, на которых цифры подскакивают то до тридцати восьми процентов, то до сорока одного. Но число «пятьдесят» не появляется даже тогда, когда «пежо» лоб в лоб встречается с сигналящим автобусом и тот отрывает машине правое боковое зеркальце.

— Я, конечно, не собираюсь тебя критиковать, Барон, — говорит Эсмеральда, — но ты все-таки слишком плотно к другим машинам прижимаешься.

— Садись на мое место, умная ты моя. Напоминаю тебе, что последней машиной, которой я управлял, был танк. Естественно, мне сложновато вести легковой автомобиль. Скажем, смущает недостаточная прочность кузова, не соответствующая моим привычкам. И потом, у меня есть оправдание.

— Да ну? И какое же, Барон?

— Честно говоря, я так и не сдал экзамен на права. Мне просто не везло. Шесть раз пытался. А ввиду своей честности, взятку в сто евро инструктору не дал.

— И молодец, — признает Фетнат.

— А как же ты танк в армии водил? — удивляется Ким.

— А у танка нет заднего хода, ему не нужно лавировать, он не должен никого пропускать или мигать. Едешь себе вперед и сметаешь все на своем пути. Когда появляется слишком большое препятствие, твой приятель в башне выпускает снаряд, и дорога расчищена.

— Тонко. Теперь, после подробных объяснений, я лучше понимаю твою манеру вождения.

— Вот чего не хватает этой машине, — мечтательно вздыхает Фетнат. — Башни с пушкой и снарядами. Нужно будет достроить, когда в деревню вернемся. Будет «Пежо-404» по-настоящему полный универсал.

Орландо закуривает сигару, сгущая еще больше атмосферу в салоне.

— А что, у кого-нибудь из присутствующих есть права?

Никто не отвечает. Орландо небрежно поправляет боковое зеркальце, которое остается у него в руке. Он с гримасой отвращения выбрасывает зеркальце на мостовую.

— Тогда умолкните и доверьтесь мне!

Их обгоняет велосипедист, он сигналит и едет перед ними зигзагами.

— Слушай, а ты не можешь хотя бы чуть-чуть прибавить?

— Я еду на второй скорости, сорок километров в час. Если я прибавлю и появится светофор или кто-нибудь будет дорогу переходить, то мы заглохнем. И вам опять придется толкать.

— Можно попытаться ехать быстро, но не горячиться, — не сдерживается Ким.

— И получится наоборот: и погорячимся, и не поспеем, — в тон ему возражает Орландо.

В облаке черного дыма они пересекают Париж с севера на юг. У Дома инвалидов в машину врезается голубь и с чмокающим звуком падает на землю. В районе Данфер-Рошро у них спускает колесо, но, несмотря на это, они проезжают еще несколько сотен метров до улицы Пер-Корентен, где мотор, издав несколько странных звуков, загорается. Машина глохнет прямо посреди дороги, создавая пробку и вызывая бурю возмущенных сигналов.

— Ладно, припаркуем Карету здесь, — говорит Орландо, пытаясь не терять достоинства. — В этом квартале ее не угонят.

— Нам лучше отойти от нее подальше — вдруг бак взорвется? — предупреждает Фетнат.

Они откидывают брезент, достают из сумок то, что кажется им самым необходимым, и убегают. Орландо нанизывает на руку связку противогазов. Эсмеральда спрашивает:

— Слушай, а если мы чуму не остановим, противогазы хоть немного снизят вероятность заражения?

— Честно говоря, не особенно, — признает Ким. — Но у нас все равно ничего другого нет.

Отойдя метров на сто, они слышат грохот взрыва, вслед за которым вверх вздымается черное облако.

— Да, теперь Карету не восстановить, — говорит Фетнат.

— Надеюсь, что, желая предотвратить один теракт, мы не устроили другой, — философски замечает Эсмеральда.

— Во всяком случае, мы создали новое понятие: одноразовая машина. Она рассчитана на одну поездку, довозит вас до места, а потом самоуничтожается.

Вереница бомжей в длинных плащах, с рюкзаками, набитыми разнообразными предметами, идет к площади Монсури. На первый взгляд их можно принять за группу альпинистов, которые забрели уж очень далеко от родной Савойи. Поднявшись вверх по улице Томб-Иссуар, они приближаются к водохранилищу Монсури, содержащему самый большой запас питьевой воды Парижа. Сооружение напоминает плоский холм, находится под охраной и окружено камерами видеонаблюдения, что говорит о стратегическом назначении объекта. Вышки и электрифицированные заграждения защищают его, словно крепость.

— Да его охраняют лучше, чем тюрьму, если вы понимаете, о чем я говорю.

— Надо торопиться, — нервничает Эсмеральда. — Уже двадцать два двадцать семь, до катастрофы остается двадцать минут.

— А главное, они уже здесь, — замечает Ким, показывая на черный «мерседес» с дипломатическим оранжево-зеленым номером. Обитатели Искупления уже видели этот автомобиль у здания Национальной библиотеки.

201

Моя армия супергероев.

Мы, конечно, совершенно не похожи на Супермена, Бэтмена, Женщину-кошку и на всех других классических спасителей человечества.

Старая косая мамаша-сводница.

Толстый бывший легионер, не умеющий водить машину.

Африканский колдун, покинувший свою саванну.

Семнадцатилетний беспаспортный кореец в бегах.

Не говоря уже о старом больном специалисте по гороскопам, ожидающем нас на свалке.

Да и я, девчонка-подросток, забывшая свое прошлое…

И мы в одиночку сражаемся с профессиональными террористами, основная забота которых — убить как можно больше людей, с террористами, ко всему прочему обладающими дипломатическим иммунитетом.

Если бы мне о таком рассказали, я не поверила бы ни единому слову.

Но теперь я знаю, почему должна идти вперед.

Я должна продолжить дело своих родителей.

И доказать, что мой брат ошибся.

Человечество можно спасти. Оно достойно этого. Если я добьюсь успеха, может быть, «Новый Ноев Ковчег» и не понадобится.

202

Дождавшись, пока скроется с глаз группа подвыпивших гуляк, пятеро обитателей Искупления поднимаются по крутой насыпи и быстро помогают друг другу перелезть через стену водохранилища. Преодолев ее, они натыкаются на металлическую решетку. Орландо достает из рюкзака клещи и начинает перекусывать прутья, которые оказываются гораздо прочнее, чем ожидалось.

— Дай-ка мне пилу по металлу, Маркиз, — приказывает бывший легионер.

Ким беспрекословно повинуется. Когда Орландо выбивается из сил, ему на смену приходит Фетнат.

Кассандра с тревогой смотрит на установленные вокруг камеры. Ким успокаивает ее:

— Не бойся, это не Банк Франции. Поскольку никто не предполагает, что можно напасть на муниципальное водохранилище, за экранами никого нет.

— А зачем тогда эти камеры? — спрашивает Эсмеральда.

— Для эффекта устрашения, Герцогиня, — отвечает кореец. — В случае чего полиция просмотрит записи.

— Но они тогда нас увидят! — волнуется Эсмеральда.

— Если все пойдет хорошо, то мы уже будем Далеко, под защитой нашего зловонного Искупления.

— А если все пойдет нехорошо, то нами уже некому будет заниматься, — заключает Эсмеральда.

Кассандра вздрагивает.

Эпидемия чумы в Париже, вирус, устойчивый ко всем известным лекарствам. Такое будущее я лучше и не буду себе представлять…

Водохранилище Монсури — это бескрайняя долина, покрытая великолепным зеленым газоном, который поддерживается в отличном состоянии. Долина размером с несколько футбольных полей. Под руководством Кима, нашедшего план водохранилища в Интернете, они взламывают замок на двери старинного здания, украшенного затейливой крышей. Идут вниз по каменным ступеням времен Кольбера. Все здание изнутри пропахло селитрой. Лестница спускается к лабиринту коридоров, которые ведут к большим резервуарам под огромными стеклянными навесами.

— Словно в соборе бассейн построили, — потрясенно бормочет Орландо ван де Пютт.

Прозрачный потолок пропускает свет луны, играющий на поверхности воды серебряными и бирюзовыми бликами. Пару мгновений они неподвижно стоят, созерцая воду, кажущуюся столь прозрачной. Именно этот момент выбирает начальник службы безопасности водохранилища для своего внезапного появления.

— Эй, вы что тут делаете?

— Ох, лучше бы ты сегодня бастовал, — бормочет Эсмеральда Пикколини.

Охранник подходит, расстегивая висящую на поясе кобуру, но пистолета в ней не находит. Оружие осталось лежать на рабочем столе в качестве пресс-папье. Видя это, обитатели Искупления удирают по каменным коридорам. Их башмаки громко стучат по плитам.

Они оказываются в настоящем лабиринте. Каменные коридоры, резервуары, снова каменные коридоры, снова резервуары, все более и более объемные. Но охранник не отступает. Он мчится за оружием и возвращается, легко отыскав незваных гостей.

— А вот теперь ни с места, или я буду стрелять. Живо, руки вверх!

Не зная, как поступить, обитатели Искупления стоят неподвижно. Охранник медленно, словно боясь ловушки, приближается. У него за спиной слышатся осторожные шаги. Вдоль резервуара скользит какая-то тень.

— Это он! — восклицает Кассандра. — Он подложил бомбу!

Охранник оборачивается и видит человека в спортивном костюме с пустым рюкзаком.

— Вы тоже, ни с места! Стоять! Это приказ.

Он наводит на человека пистолет, и тот поднимает руки вверх.

— Что вы здесь делаете в этот час? Что за маскарад?

Все молчат. Охранник должен выбирать. Либо он останавливает пятерых бомжей, либо — человека в спортивном костюме.

— Арестуйте его, — говорит Эсмеральда. — Это террорист.

Эта фраза заставляет охранника принять решение. Он не может поверить словам толстухи в ярких лохмотьях, оставляет человека в спортивном костюме и поворачивается к бомжам.

— Сюда запрещено проникать без разрешения, я должен вас задержать!

Он вытирает лоб рукавом.

— Я думаю, что вы направили свой гнев не в ту сторону, — говорит Фетнат.

Как только охранник оказывается достаточно близко, сенегалец сдувает с ладони пригоршню едкого порошка. Охранник начинает тереть глаза. Пользуясь моментом, Орландо отбирает у него оружие и связывает при помощи его же собственного ремня, галстука и каких-то веревок, которые Фетнат находит в карманах.

Ким порывается бежать за человеком в спортивном костюме, но Кассандра удерживает его за руку:

— Он уже подложил бомбу, у нас нет больше времени, надо найти ее и обезвредить.

Они спешат к огромному каменному резервуару с массивными колоннами. Изумрудная вода контрастирует по цвету со стенами цвета охры.

— Он, наверное, спрятал ее на дно резервуара, — предполагает Кассандра.

Прямо в одежде они спускаются в резервуар, ледяная вода доходит им до бедер, они бредут к водосливу. Где-то рядом слышен шум водопада. Так вода наливается в резервуар.

Кассандра видит мелькающие по дну тени.

Форель.

Ким, нашедший в Интернете информацию о центре фильтрации, объясняет, что форель гарантирует отсутствие токсичных веществ в воде. В случае попадания в нее, например, тяжелых металлов химические датчики ничего не обнаружат, но чрезвычайно чувствительная к загрязнению окружающей среды форель умрет.

— Чума ее тоже убьет?

— Нет. Этот вирус воздействует только на млекопитающих.

— Сколько времени? — спрашивает Эсмеральда.

— Двадцать два пятьдесят пять.

— Во сколько, ты говорила, она разорвется? В двадцать три?

— Ну примерно, — отвечает девушка.

— В любом случае, бактериологическая бомба не взорвется. Она просто заразит бактериями городскую воду.

— А почему он не высыпал отраву прямо в резервуар? — задает логичный вопрос Эсмеральда.

— Чтобы самому не заразиться. Это был не камикадзе, а, скорее всего, их биолог, который пришел специально проконтролировать, чтобы все прошло так как надо. Он не собирался здесь умирать.

Эсмеральда идет вперед, освещая основание каждой колонны. Они входят в резервуар с более мутной водой. Форели здесь нет, но пугливые тени мелькают над поверхностью воды.

— Крысы! — говорит Ким.

Вскоре их окружает добрая сотня грызунов.

— Мы — не враги. Нам надо вместе найти бомбу, иначе будущее будет ужасным и для нас, и для вас, — громко и членораздельно говорит Кассандра.

Одна крыса поднимает из воды голову, словно слушая. Девушка протягивает вперед руку, и крыса, после некоторого колебания, взбирается на нее. Сенегалец, тщательно выговаривая слова, произносит:

— Вы, крысы, хорошо знаете центр фильтрации. Помогите нам, и будет хорошо и людям, и крысам.

Крыса заинтересованно слушает.

— Ты думаешь, они знают, где находится бомба, Царевна? — спрашивает Ким.

Тут крыса прыгает и кусает Фетната за нос. Сенегалец испускает крик. Это служит сигналом. Все остальные крысы бросаются на людей.

Обитатели Искупления торопливо бредут по воде в тяжелой промокшей одежде. Маленькие зубы норовят вонзиться в их кожу, но Ким достает нунчаки, а Орландо — арбалет. Они убивают нескольких крыс. Остальные с писком убегают.

— Давайте представим себя террористами, — предлагает Эсмеральда.

— Неглупо. И что мы делаем?

— Он хочет, чтобы зараза распространилась как можно быстрее и охватила максимальную площадь, так?

И тут все в один голос произносят:

— Главный резервуар.

Обитатели Искупления бросаются к центральному резервуару и начинают поиски.

— Слив, — предполагает Фетнат.

Они видят у поверхности воды прозрачную коробку с наполненными зеленой жидкостью пробирками и электронным часовым механизмом. Цифры мелькают: 38, 37, 36, 35…

Глаза Кассандры округляются.

Чума! Средневековое оружие, которое вернет мир на несколько столетий назад. Террористы хотят, чтобы завтрашний день стал вчерашним. Для них идеальное будущее — это сведение счетов при помощи шпаги, рабство, публичные телесные наказания вместо телевидения, отказ от современных технологий. И чтобы достичь своей цели, они покупают у торгашей от науки последние достижения технической мысли.

Кассандра смотрит на часы, которые показывают: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 15 %».

Пробабилис не заметил опасности. Террористы придумали нечто, чего Даниэль не предусмотрел.

Неожиданно цифры на ее часах меняются. Вероятность умереть возрастает до девятнадцати процентов. Девушка видит прикрепленную к потолку камеру. Она понимает, что недооценила произведение своего брата. Пробабилис знает, что происходит, и, выполняя свою работу, предупреждает ее об опасности.

С бесчисленными предосторожностями Орландо Ван де Пютт берет в руки диковинный предмет: Да, такого я еще не видел.

Компьютер бактериологической бомбы продолжает обратный отсчет: «27, 26, 25…», а значение чисел на часах Кассандры постепенно увеличивается.

«Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 35 %».

Они вынимают прозрачную коробку с электронным механизмом из воды.

Когда на экране счетчика появляется цифра «20», вероятность смерти на часах Кассандры возрастает до пятидесяти процентов.

Сейчас мы находимся в смертельной опасности.

Ким освещает коробку фонариком. Под крышкой из плексигласа видны три пробирки с зеленой жидкостью, соединенные трубкой с диффузором на конце.

Орландо осторожно держит бомбу в руках. Эсмеральда смотрит на часы — три минуты двенадцатого. Электронный механизм бомбы продолжает отсчитывать секунды: «17, 16, 15…»

Вероятность умереть на циферблате часов Кассандры достигает шестидесяти пяти процентов.

— И что же вылезет из этой проклятой прозрачной коробки? Газ, жидкость, микробы? — спрашивает побледневшая как смерть Эсмеральда.

Орландо не знает, что делать. При свете фонарика он осматривает бактериологическую бомбу со всех сторон.

— Эта бомба гораздо сложнее обычной, — говорит он. — Она снабжена миниатюрной термостойкой системой, а над помпой находится странная штука, которую я никогда не видел.

Капли пота усеивают лоб легионера.

— Сделай что-нибудь, Барон. Что угодно, но только останови ее.

— Увы, Герцогиня, я не знаю, как обезвредить эту мерзость. Я боюсь случайно сделать еще хуже.

Фетнат сглатывает слюну. Часы Кассандры показывают: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 85 %».

Обратный отсчет механизма бомбы почти завершен: «08, 07, 06…»

— СДЕЛАЙ ЧТО-НИБУДЬ! — вопит дрожащая Эсмеральда.

«Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 91 %».

Никогда секунды не казались им столь долгими.

«03, 02, 01…»

На экране появляются два ноля, затем зажигаются три маленьких диода и начинают мигать. Под воздействием помпы все три пробирки открываются, зеленая жидкость смешивается в трубке и поднимается к диффузору.

Часы Кассандры показывают: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 94 %».

Девушка закрывает глаза.

203

Мои биологические и кармические предки, вы все встречались с чумой, как это происходит сейчас со мной.

Я ведь принадлежу к первому поколению людей, которое не знало больших эпидемий.

Сколько сотен из вас погибло от этой напасти?

Перед смертью вы наверняка поняли, как можно было избежать катастрофы. Несомненно, вы поняли. В последние секунды понимаешь все, пусть это и слишком поздно.

Вы живете в моей крови, вы находитесь в ядре моих клеток, вы со мной. Помогите мне!

204

Все происходит словно в замедленной съемке. Жидкость уже почти выплескивается наружу, когда Фетнат бросается к прозрачной коробке. Им тоже движет древняя мудрость его племени, он понял, что можно сделать. Он зажимает прорезиненный диффузор большим пальцем и останавливает продвижение зеленоватой влаги.

— Я держу отраву, но… я… она… она у меня на пальце!

— Все нормально, — отвечает Орландо. — Получилась герметичная пробка. Поверхность пальца достаточно велика, пока ты им не шевелишь, чума не распространится.

— Надеюсь, у тебя нет царапинки на коже, — морщится Ким. — Иначе дело плохо.

Мы словно попали в фильм «Двенадцать обезьян» Терри Гиллиама. Один человек заразится, и всему роду людскому придет конец.

Кассандра смотрит на часы, которые показывают: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 45 %».

Уф, мы опустились ниже пятидесяти процентов.

Они покидают водохранилище и идут по улице. Чтобы не привлекать внимание прохожих, Орландо закрыл руку Фетната и бомбу курткой.

— Ну что будем делать? — спрашивает Орландо. — Я кое-что смыслю в электронике, а в биологии — нет.

— Я больше не могу, — говорит африканский марабу, на секунду прекращая бормотать молитвы.

— Главное, большим пальцем не двигай! — напоминает Эсмеральда.

— У меня… это… — жалуется Фетнат, — у меня руку сводит.

Орландо, чувствуя, что настало время крайних мер, достает складной нож с отточенным лезвием.

— Э-э, ты что задумал, Барон?

— Что значит маленький или даже большой палец по сравнению с судьбами человечества? Ты же не до такой степени эгоист, Виконт? Если это так, ты меня очень разочаруешь.

— В общем… Мне кажется, что руку сводит уже не так сильно, — стоически заявляет сенегалец.

И тут за дело берется Эсмеральда. Она ведет всех в открытую, несмотря на поздний час, бакалейную лавку и на свои последние деньги покупает таз, десять бутылок виски и несколько флаконов хлоросодержащего чистящего средства. И предлагает всем вернуться в парк Монсури.

Они заходят в пустынный парк и останавливаются рядом с небольшим озером. Рыжеволосая женщина ставит таз на траву. Фетнат, при помощи Орландо, осторожно опускает в него бомбу, отверстие диффузора которой по-прежнему закрыто его пальцем. Затем Эсмеральда щедро орошает бомбу виски.

— Ты что делаешь? — настороженно спрашивает сенегалец.

— Моя мама в Италии всегда говорила: микробы бессильны перед крепким алкоголем.

Она выливает в таз все содержимое «Джонни Уокера» и берется за вторую бутылку. Орландо останавливает ее:

— Я думаю, одной бутылки хватит.

Эсмеральда пожимает плечами:

— А мой отец говорил: «Хлорка дезинфицирует все».

И добавляет в таз все купленные чистящие средства. Теперь большой палец Фетната купается в ванне из виски с хлоркой. Эсмеральда на всякий случай подливает еще чуть-чуть алкоголя.

— Жжет! — говорит сенегалец, морщась.

— Молчи, неженка! Я уже слышу предсмертные крики микробов!

Все натягивают принесенные с собой противогазы. Орландо помогает надеть защитную маску и Фетнату. Потом, по сигналу, сенегалец отрывает палец от диффузора и бешено перемешивает им микстуру из виски с хлоркой. Из бомбы извергается зеленая жидкость и соединяется с содержимым таза.

Все наблюдают, как смесь с темными разводами начинает бурлить.

— Микробы чумы небось не ждали такой горячей встречи, — шутит Эсмеральда.

Они ждут, склонившись над тазом, не представляя, как они впятером остановят бактериологическую войну, если опасность ее еще не миновала. Через некоторое время они снимают противогазы.

Все пробирки пластмассовой коробки опустели. Смертельный яд совершенно растворился в виски и хлорке. Кассандра машинально бросает взгляд на часы: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 16 %». Но в саду нет камер, и девушка знает, что цифра ничему не соответствует.

Переживший страшный испуг Фетнат улыбается первым. Его белые зубы сияют в сумерках. Он еще раз опускает палец в смесь виски и хлорки, словно желая убить последних микробов, которые могли остаться на его коже.

Орландо размахивает электронным детонатором, потом привязывает его на шнурок и вешает на шею, словно военный трофей.

— Мы опять победили, — шепчет Кассандра с облегчением.

Фетнат подбирает камень и царапает им на скале, возвышающейся у озера парка Монсури: «31 марта Кассандра, Эсмеральда, Фетнат, Ким и Орландо спасли мир».

— Правда, миру на это наплевать, — считает нужным уточнить Ким Йе Бин.

Они обнимаются. Их объединяет ощущение одной общей внутренней силы.

— Я ужасно устала от всех этих переживаний, — вздыхает Эсмеральда. — Я домой идти не могу. Давайте отдохнем здесь немножко, а потом отправимся в путь.

Она берет непочатую бутылку виски, проворно отвинчивает крышечку и пьет прямо из горлышка. Рыгает и передает бутылку остальным.

— Мы больше не хорьки, мы — хитрые и быстрые хищники. Мы… лисы. Как наш талисман Инь Ян.

— Выпьем за лис, которые не дают болезням распространяться. И этих очаровательных зверей еще обвиняют в том, что они переносят бешенство! Давайте свою победу над чумой посвятим лисам!

— За лис!

Они торжественно пьют.

— После доброго глотка виски ни одного живого микроба в округе не остается.

Орландо ван де Пютт теребит висящий на шее детонатор:

— Я его сохраню, как трофей. У нас уже есть два, после метро и библиотеки. Пополню коллекцию.

Бутылка снова идет по кругу. Кассандра сначала отпивает несколько капель, но потом входит во вкус. После первых обжигающих глотков алкоголь начинает согревать ее изнутри. Горячий шар поднимается от желудка к груди. Она смотрит на часы: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 18 %».

Это начинается воздействие алкоголя на сердце. Но до пятидесяти процентов еще далеко. Думаю, можно выпить еще немножко.

Мне хочется выпить еще.

Девушка допивает бутылку и тут же протягивает руку за следующей. Чем больше она пьет, тем больше ей хочется.

— Ох, вот такой ты мне нравишься, Царевна! — говорит Ким. — Ну давай глотни еще!

Кассандра пьет, рыгает, прыскает со смеху.

ПАПА! МАМА! ДАНИЭЛЬ! ВЫ СЛЫШИТЕ МЕНЯ? Я ПРОДОЛЖАЮ РАБОТУ! Я ПРОДОЛЖАЮ! МЫ ЕЩЕ НЕ ПОБЕЖДЕНЫ! Я НЕ ОПУСТИЛА РУКИ!

Она икает и с трудом выговаривает заплетающимся языком:

— Черт, мы, бомжи, спасли мир. Целый мир. Впятером!

— Мы спасли мир! — кричат все хором.

Кассандра начинает танцевать, закрыв глаза, потом широко открывает их и хватает Эсмеральду за подбородок:

— Ты видишь. Герцогиня! Ты видишь, Барон! Ты видишь, Маркиз! Ты видишь, Виконт! Мир принадлежит нам! Будущее не предначертано! Сегодня мы приблизились к самому прекрасному варианту будущего с летающими рыбками в Сене! Благодаря нашей операции в Монсури его вероятность увеличилась и теперь наверняка составляет не полтора, а два процента! А два процента вероятности спасли моего брата после прыжка с высоты в двести десять метров! Значит, и человечество может выжить после падения! Благодаря этим двум процентам те, кто хочет вернуть нас в Средневековье, потеряли несколько веток на Дереве Времени!

Друзья Кассандры хмурятся:

— О чем это она? Какие «летающие рыбы»?

— Я не понимаю ни слова из того, что она говорит, но все равно: да здравствует Царевна! — кричит Орландо, вставая и потрясая бутылкой виски.

Они качают Кассандру, танцуют импровизированную джигу в огромном пустынном парке, потом принимаются петь:

— Она своя-а-а-а! Она пьет виски не хуже, чем я я-а-а-а! Это пьянчу-у-у-жка! Напилась она совсем как чу-у-у-шка!

Девушка поет вместе со всеми:

— Да, я — пьянчу-у-у-ужка!

Потом, пошатываясь, она подходит к Орландо.

— Вы… вы… вы для меня не просто сограждане. Вы — моя семья. Ты, Барон, спас мне жизнь в день нашего знакомства, и я всегда буду помнить об этом. Ты для меня… отец.

Затем она приближается к Фетнату.

— Ты, Виконт, научил меня пить. Ты — мой дядя.

Наступает очередь Эсмеральды.

— Ты, Герцогиня, рассказала, что надо делать при месячных. Ты для меня как мать.

Она долго, качаясь, обнимает рыжую женщину, чьи косые глаза наполняются нежностью. Кассандра бормочет ей на ухо:

— Черт, как все-таки больно. Если бы я знала, каково быть женщиной, то предпочла бы родиться мужчиной. Они и писают стоя.

— Зато наш организм гибкий, — шепчет ей в ответ Эсмеральда.

— Как это?

— Поймешь потом, мы многое можем перенести.

Наконец девушка подходит к Киму.

— А ты, Маркиз, ты…

— А я?

— А ты мой…

— Твой?

— Ты мой новый брат. Ты, Ким, мой брат. Старший к тому же.

Они стоят рядом, их лица почти соприкасаются.

И Фетнат запевает гимн Искупления.

Все подхватывают.

Знаете, что есть

За моим домом?

Знаете, что есть

За моим домом?

Там есть лес,

Очень красивый лес.

За моим домом есть лесок,

Тралонлалер, тралонланла.

А в этом лесу,

Знаете, что есть?

А в этом лесу,

Знаете, что есть?

Там есть башмак,

Очень красивый башмак.

В лесу есть башмак,

В леске за моим домом.

Тралонлалер, тралонланла.

— Эй, вы! Люди спят, между прочим! — кричит кто-то из дальнего, широко распахнувшегося окна.

Это замечание вызывает немедленную реакцию бородатого Викинга.

— К ЧЕРТУ БУРЖУЕВ! МЫ ИХ СПАСЛИ, ПУСТЬ ТЕПЕРЬ ОСТАВЯТ НАС В ПОКОЕ!

Все окна в домах вокруг озера со стуком закрываются.

— ДА! СТАЯ СТРАУСОВ! ПРЯЧЬТЕСЬ, ПРЯЧЬТЕСЬ! ВСЕ ВЫ ТРУСЫ! — подхватывает Ким.

Теперь на окна с шумом опускаются ставни.

— Так, я думаю, мы здесь останемся! Просто им назло! — объявляет легионер, уже потерявший способность передвигаться.

Все выпивают еще немного и, уже не в силах стоять на ногах, укладываются рядком в росистую траву.

Они засыпают, тесно прижавшись друг к другу. Ким незаметно подползает поближе к Кассандре. Она закидывает руку ему на плечо, и они, обнявшись, погружаются в дрему, убаюканные шелестом листвы под защитой больших деревьев парка Монсури.

205

Великая Жрица откладывает книгу «Приключения Кассандры Катценберг» и торжественно произносит:

— Маркиз Ким Йе Бин, согласны ли вы взять в супруги присутствующую здесь царевну Кассандру?

Следует мгновенная пауза, затем голос Кима уверенно отвечает:

— Да, согласен!

— Царевна Кассандра, согласны ли вы взять в супруги маркиза Кима Йе Бина?

— Да, согласна…

Женщина в тунике удовлетворенно кивает:

— В таком случае объявляю вас мужем и женой, делите вместе и счастье, и горе, пока… отсутствие любви не разлучит вас.

Окружающие их тысячи потомков и сотни младенцев, которые родятся в будущем, все в смокингах и вечерних платьях, аплодируют. Эсмеральда Пикколини, Фетнат Вад, Орландо ван де Пютг, Шарль де Везле стоят в первом ряду. Все по очереди подходят расписаться в листе свидетелей и заодно поцеловать новобрачных.

Затем Кассандра и Ким, под дождем из риса, идут к огромной, десятиметровой высоты хижине, построенной на окраине Искупления. Большой балкон хижины украшен вышитыми занавесками и множеством цветов. В маленьком саду журчит фонтан, построенный из вторичных материалов.

Лани, кролики, лисы пьют воду из фонтана. Среди животных Кассандра узнает госпожу и господина Инь Ян. Рядом большой бассейн с вышкой и стол для игры в пинг-понг ждут гостей.

Кассандра восхищается своим супругом Кимом, одетым в лиловый фрак с длинными фалдами и кружевное жабо того же цвета. На ней самой — белое перламутровое платье с длинным шлейфом, над которым кружатся колибри.

Эсмеральда разливает шампанское в бокалы. Она осушает один из них залпом и рыгает. Фетнат сплевывает. Орландо пускает ветры. Все аплодируют. Появляются цыгане, и скрипки с гитарами заводят бешеную ритмическую мелодию. Младенцы парами пускаются в пляс.

Кондитерша Шарлотта хлопает в ладоши. Прилетают голуби и группами по четыре рассаживаются вокруг гостей. Они держат в клювах концы квадратных салфеток с пирожными.

— Только в десертах заключается истинная ценность мира, — говорит кондитерша, раскрасневшись.

Новая овация.

Кассандра протягивает Шарлотте книгу «Приключения Кассандры» и говорит:

— Чтение — это лакомство для ума.

С вершины горы из кукол спускаются несколько темных силуэтов, держа на поводках свирепых собак с массивными челюстями.

Это албанцы.

Присутствующих охватывает легкая паника, но албанцы улыбаются и присоединяются к танцам. Тут Кассандра начинает видеть окружающее по-другому. Она замечает в груди каждого гостя маленький огонек. Это искра жизни. Пришедшие с юга бродячие собаки принимаются вилять хвостами в такт музыке. То же самое происходит с крысами. У всех живых существ, присутствующих на свадьбе, искра жизни разгорается и пульсирует в ритме цыганской пляски.

Грациэлла в инвалидном кресле выхватывает у музыканта скрипку и исполняет страстное соло. Кассандра сжимает руку Кима, огоньки жизни у них в груди расцветают и соединяются. От пары исходит волна света, под ее воздействием искры в сердцах людей и животных еще разгораются, все вокруг постепенно начинает сиять радужными красками.

206

Кассандре кажется, что ее легкие горят огнем. Желудок сводят судороги. Ее охватывает тошнота, ее долго рвет, она не может остановиться.

Я очищаюсь.

Она смотрит вокруг — и видит бомжей с длинными бородами, опухшими лицами, с седыми грязными волосами, с кожей, покрытой прыщами, шрамами и фурункулами.

Эти не мои.

— Эй ты, девчонка, противно же, отойди хотя бы подальше! — бросает ей бомж с длинной бородой и завязанными в хвостик волосами.

— Ребята, уберите девчонку, ее наизнанку выворачивает, — мычит женщина, похожая на проститутку.

— От нее воняет. Какая-то ходячая помойка.

— Похожа на белоручку, а самая грязная среди нас! — добавляет вторая женщина, еще более вульгарная на вид.

Кто бы мог подумать, что я буду вызывать отвращение у бомжей?..

— Где мы? — спрашивает Кассандра, вытирая рот тыльной стороной ладони.

Бородач показывает на табличку: «Вытрезвитель». Девушка осматривается. Она находится в большом помещении. На полу, покрытом линолеумом, сидит около тридцати человек, в основном бомжи и проститутки.

Ее снова тошнит, рвотные массы попадают прямо ей под ноги. Она пытается вспомнить, как сюда попала.

Черт, я слишком много выпила. Я заснула как мертвая, утром нас забрала полиция, а я даже не проснулась. Но где все остальные?

Она смотрит на запястье: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 19 %».

Ничего серьезного. Просто мой организм пытается избавиться от вчерашнего алкоголя. Не надо мне пить. Это не для меня.

К ней подходит человек с внешностью панка, на лбу — татуировка «no future»[22], на бритом черепе — гребень ярко-зеленых волос.

— Знаешь, а ты хорошенькая, малышка.

Кассандра сжимает пальцы, придавая руке сходство с когтистой лапой. Панк лукаво ей улыбается и подходит еще ближе. Тут вмешивается худой бородач, которого она до этого не замечала:

— Оставь ее в покое. Она не простая девчонка. Это пророчица нищих.

— Это какая-то вонючица нищих, — говорит панк.

Все смеются.

— А почему ты ее так называешь? — спрашивает панк.

— Она обладает необыкновенным даром. Она видит будущее.

Звучат насмешки. Кассандра чувствует, что должна что-то сделать. Она закрывает глаза, протягивает в направлении панка раскрытую ладонь и произносит монотонным голосом:

— Через неделю, в пятницу вечером, в двадцать три часа тридцать пять минут, перед кафе с неоновой вывеской ты подерешься с тремя парнями и получишь удар ножом в живот.

Человек с татуировкой «no future» меняется в лице.

— Но… но… откуда ты знаешь? — спрашивает он растерянно.

Да ничего я не знаю. Я только знаю, что если человеку предсказать что-нибудь страшное, то он поверит. Если бы я пообещала ему получение наследства, он бы засомневался, а вот несчастье кажется ему вполне возможным. Я просто играю на свойственном людям пессимизме и врожденной паранойе.

— «Скорая помощь» приедет слишком поздно. Полученная рана вызовет обильное кровотечение. Ты умрешь.

— Сними свое заклятие сейчас же, или я…

Он хочет кинуться на девушку, но худой бородач его удерживает. Человек с зеленым гребнем на голове отбрасывает бородача в угол комнаты.

— Отмени свое пророчество, колдунья, или я тебя убью!

Грациэлла права. Когда предсказываешь что-нибудь хорошее, человек старается, чтобы это произошло. Но цыганка не догадывается, что это правило касается и плохих предсказаний тоже. Пророчество может стать и оружием разрушения. Доказательство перед нами.

— Сними с меня проклятие!

Бородач и панк начинают драться. Потасовка переходит во всеобщую свалку. Кассандра отходит в сторону, человек с зеленым гребнем волос, не справившись с тремя противниками, падает на пол.

Открывается дверь. Женщина в темно-синей униформе просовывает в комнату голову и раздраженно спрашивает:

— Ну что здесь у вас еще?

Защитник Кассандры отвечает:

— Малышка предсказала Вильяму, что он получит удар ножом в брюхо.

Женщина-полицейский пожимает плечами и делает Кассандре знак следовать за ней. Из-за двери слышно, как панк твердит одну и ту же фразу:

— Сними с меня заклятие!

Женщина ведет Кассандру к санитарам. Девушку моют в душе, растирают полотенцем, присыпают тальком от вшей и блох. Потом ей выдают серые брюки, застиранную белую рубашку и провожают до двери с надписью: «Инспектор Пелиссье».

Она узнает человека с двойным, одновременно и мужским, и женским, именем.

— Здравствуй, Кассандра, — говорит ей инспектор.

— Где мои друзья?

— Ваши друзья? Если вы говорите о тучном алкоголике, о старой проститутке, об африканском колдуне и о молодом наркомане с перекрашенными в синий цвет волосами, то они, мне кажется, бросили вас сегодня утром.

Нет. Это невозможно. Только не они.

— Если говорить точнее, они убежали при появлении полиции, а вы не проснулись. Мы решили, что вы впали в кому или в какой-то этиловый транс.

Почему они не унесли меня с собой? Наверное, не смогли. Иначе конечно же они бы это сделали. Мы — одна семья, одна нация, одно племя. Мы — Лисы.

Они бы не бросили меня. Ни Орландо, ни даже Фетнат с Эсмеральдой.

А уж Ким точно ни за что бы меня не оставил. Я хочу…

— Я хочу на свободу.

— Если бы это зависело только от меня, то я с удовольствием бы вас отпустил. Я за свободу личности, но есть одно «но»: иногда свобода несовместима с общественной безопасностью. Вы знаете, моя кошечка Либерти Белль опять убежала. И не вернулась. Боюсь, она попала под машину.

Подтверждаю, что ее возвращение весьма маловероятно.

— Я хочу домой, — упрямо повторяет Кассандра.

— У вас нет дома.

— Есть.

— Куда вы рассчитываете пойти? Вы подожгли пансионат. Вы грязны до такой степени, что отпугиваете даже бомжей. Нет, действительно, что же нам делать с вами, Кассандра?

Почему для того, чтобы тебя поняли, нужно повторять сто раз?

— Я хочу домой.

— Да, я знаю, вы должны спасти мир. Вы будете предсказывать будущие теракты, так?

Да.

— О-хо-хо… Как же грустно это слышать. Думаю, что если я вас отпущу и вы соединитесь со своими друзьями, то через два года вы кончите так же, как ежегодно кончают три тысячи двести пятьдесят сбегающих из дома несовершеннолетних девочек. Судьба большинства из них известна всем. Наркомания, проституция. Или смерть.

Он не знает, он не может понять. У него есть лишь одно-единственное видение мира и людей. Теракты — это неизбежное зло. Сбежавшие из дома девочки становятся наркоманками и проститутками. Цена свободы — смерть. Я не могу его переубедить. Но нужно найти тропинку, ведущую к эмпатии между нами.

— Вы знаете, а вы ведь тоже погибнете, инспектор.

— Опять видение? Ах да, некоторые бомжи вас называют пророчицей нищих.

— Нет, это просто очень вероятно. Вы новости не смотрите? Финансовый кризис, урезание государственного бюджета, сокращение служащих.

Инспектор спокойно скрещивает руки на своем начинающем расти животике.

Он не чувствует, что его это касается напрямую.

— Любой может погибнуть сегодня или завтра, — убежденно говорит Кассандра. — Как может сорваться в пропасть альпинист.

— У альпинистов есть ледорубы.

— Вы так думаете? Несмотря на это, они часто гибнут, один за другим. Сначала безработица, потом поражение в правах. Первое время семья держится, но какая женщина надолго останется рядом с мужчиной, не зарабатывающим на жизнь? И какой судья оставит детей с отцом, выброшенным из общества? Гибель кажется маловероятной, но она может настигнуть каждого. Как вы говорили про теракты? Ах, да: «Это как молния, которая кого-то убивает, просто невезение». И добавили: «Жертвы не вызывают особого сочувствия». А представьте себе ваше первое утро нищеты, без ванной, без зубной пасты, без душа, без завтрака, но зато с отвратительным привкусом во рту. Как вы будете ночевать на скамейках, просить милостыню в метро, рыться в отбросах. Как люди будут отворачиваться от вас, словно вы больны заразной болезнью.

Инспектор не отвечает, он просто слушает, прикрыв глаза.

— А вам известно, что распад личности происходит в три этапа? Сначала вы начинаете чесаться. Потом разговариваете сами с собой. А затем сходите с ума по-настоящему. Вы знаете, что большинство бомжей в конце концов впадают в безумие?

Кассандра произносит последние слова с болезненной напряженностью, широко раскрыв свои большие светло-серые глаза.

— Против болезни, которая называется нищетой, не изобрели прививки. И вы считаете, что не рискуете ею заразиться?

— Нет, не рискую, — отвечает полицейский. — Со мной такого не произойдет.

— Я — дочь министра, и я заразилась.

— Потому что вы этого хотели. Оставались бы в школе «Ласточки» и жили бы нормальной, безопасной жизнью.

Она даже не хочет представлять себе такой вариант событий.

— Однажды вы тоже станете бомжом, — повторяет Кассандра, чтобы хорошенько впечатать в память собеседника свое пророчество. — И вы вспомните о том, что я вам говорила. Никто от этого не застрахован. Никто. Самые большие колоссы падали.

…потому что стояли на глиняных ногах.

Инспектор внимательно слушает девушку и отвечает:

— Тут нужна уже анти-Кассандра, как мне кажется. Ты видишь в будущем только плохое, это касается и терактов, и моего возможного превращения в бродягу. Нам нужен кто-нибудь, кто будет делать хорошие прогнозы. Мне сообщили, что ты предсказала панку, будто его убьют ударом ножа. Мне ты пророчишь будущее бомжа. А вот я, в свою очередь, предрекаю тебе… возвращение в нормальный мир.

Он начал разговаривать со мной на «ты». Я такого будущего не хочу. Нормальной жизнью я уже пресытилась, хватит.

— Твое возвращение будет постепенным. Увы, но согласно записи камер на крыше башни Монпарнас, ты убила своего брата. Ты столкнула его вниз.

Черт, вот она, карта Эсмеральды, мужчина и женщина, падающие с башни. Предсказание сбывается. Он упал, и я лечу вслед за ним.

— И пожар в школе «Ласточки». Там есть свидетельства против тебя. Я, может быть, и закончу свои дни бомжом, но ты, прежде чем снова стать нормальной, счастливой девушкой, посидишь в тюрьме. Я и с Либерти Белль так же поступил бы, будь она еще жива. Так будет для тебя лучше всего.

— Сколько времени?

— Убийство и поджог. Для несовершеннолетней — это исправительное учреждение.

Какое отвратительное название! То есть место, где попытаются восстановить контроль левого полушария моего мозга над правым, чтобы я стала такой, как все.

— Года, наверное, четыре. Ты выйдешь оттуда, когда тебе исполнится двадцать один год. Максимум — двадцать два.

Итак, все кончено. Я проиграла. Я не увижу Кима в течение четырех лет. Он не будет меня ждать. Терпением этот юноша никогда не отличался.

— Но тут можно поторговаться. Например, если ты скажешь, где можно найти твоих сообщников.

Кассандра молчит и просто смотрит на инспектора, сжав губы.

— Порядки в исправительной колонии более мягкие, чем в тюрьме. Но убежать оттуда будет, конечно, куда труднее, чем из школы «Ласточки».

Ее лицо по-прежнему не выражает никаких чувств.

— Я сделаю все для того, чтобы помочь тебе. Я буду приходить, буду поддерживать тебя, — обещает инспектор.

Кассандра смотрит ему в глаза:

— Почему вы хотите помочь мне, инспектор? Из-за Либерти Белль?

— Нет, из-за Марка-Антуана, моего старшего сына. Он был, как и ты, аутистом. Ты знаешь, каково жить с ребенком-аутистом? Ты хоть представляешь себе адские муки, которые прошли из-за тебя твои родители?

Неожиданно лицо инспектора оживляется.

— С самого рождения Марк-Антуан беспрерывно плакал. Взрослея, ребенок начинает улыбаться. Но только не мой сын. Он переставал кричать только на руках у матери. Даже во время долгих поездок в машине он держал ее за руку. Он нуждался в постоянном физическом контакте с матерью и не выносил прикосновений кого бы то ни было другого.

Значит, аутизм может принимать и такие формы…

— У Марка-Антуана IQ достигал ста четырнадцати пунктов, то есть был гораздо выше среднего, но школу он посещать не мог. В этом и состояла трагедия. И для него, и для нас. Он не мог терпеть чужих прикосновений, даже на улице. И не выходил из своей комнаты. Доктор, естественно, поставил диагноз «гиперчувствительность».

Еще один из наших.

— Он обожал киносагу «Звездные войны». Он беспрестанно пересматривал все шесть фильмов. Он знал скорость корабля Дарта Вейдера и скутера Люка Скайуокера, он рассчитал мощность лазерных мечей. Ему были известны все упоминаемые в фильме планеты: Татуин и прочие. Короче, удивительно точные, но совершенно бесполезные знания. Мы предложили ему заочное обучение английскому. Он отказался. Но когда я купил ему «Звездные войны» на английском языке с субтитрами, он выучил его за три недели. Под конец он говорил лучше меня. И ваша мать…

Моя мать?

— Ваша мать его вылечила. Вот почему я чувствую себя должником.

— Почему вы говорите о своем сыне в прошедшем времени? Он умер?

— Ваша мать совершила чудо. Она спасла моего сына, поэтому я хочу спасти ее дочь. Даже против ее воли.

Кассандра не замечает последней фразы.

— Что с ним стало?

— Он держит магазин сувениров «Звездные войны», а главное, ему удается терпеть заходящих и выходящих покупателей. Он даже иногда пожимает им руки. Великолепно, не так ли? И это только начало выздоровления. Ему тридцать два года, и я надеюсь, что в один прекрасный день он позволит женщине прикоснуться к себе.

— Я — не ваш сын.

— Но ты такая же, как он. Ты похожа на дикое животное, не поддающееся дрессировке. На…

На лису.

— Ты похожа на лошадь. Четвероногие не способны понять, добра или зла ты им желаешь. Они просто чувствуют твой страх и возбуждение. Ты никогда не знаешь, как они отреагируют, не понесет ли лошадь. Но ведь именно такие лошади и выигрывают на бегах.

В этот момент звонит телефон. Инспектор Пьер-Мари Пелиссье берет трубку. Он слушает, качая головой.

Точно, я поняла, какого актера он мне напоминает: Уильяма Херта из «Темного города».

Пелиссье несколько раз озабоченно произносит «да». Потом прибавляет «именно», глядя на Кассандру. Он бормочет: «…но… но… я думал, что…» и даже: «…проблема в том, что…», добавляет: «…я не могу взять на себя такую ответственность…», «…в таком случае, мне нужно письмо за подписью», несколько «конечно», «спасибо» — и, явно взволнованный, кладет трубку.

Вздыхая, он смотрит на Кассандру. За его спиной гудит факс. Инспектор оборачивается, читает еще теплый листок и говорит:

— Вот разрешение отпустить вас на свободу.

Не понимаю.

Пьер-Мари Пелиссье протягивает ей листок. Документ подписан Шарлем де Везле из Министерства Перспективного Прогнозирования.

Они не бросили меня.

Инспектор колеблется, его одолевают сомнения. Он куда-то звонит, затем возвращается с торжествующим выражением лица:

— Подумать только, он меня чуть не провел. Твой приятель-министр, с недавнего времени безработный.

Он вынимает из рук Кассандры листок, вылезший их факса, и рвет его. Затем нажимает на кнопку интерфона.

«Отведите ее в камеру».

207

Они далеко, но они думают обо мне. Шарль попытался меня спасти, но на этот раз я застряла надолго.

Четыре года.

Четыре года без Кима, без Орландо, без Эсмеральды, без Фетната.

Без возможности действовать.

Я, скорее всего, буду по-прежнему предвидеть теракты, но в тюрьме моими собеседниками станут заключенные, которые только обрадуются гибели множества буржуев.

Я попыталась.

Мы попытались.

Нас постигла неудача.

Но, по крайней мере, мы что-то сделали.

208

В помещении вытрезвителя девушка видит панка с зеленым гребнем волос, забившегося в угол, словно раненое животное. Бородач подходит к Кассандре и шепчет ей на ухо:

— Они больше не сделают тебе зла. Они поняли, кто ты такая, — говорит он удовлетворенно.

К девушке приближается женщина, похожая на проститутку.

— Если ты видишь будущее, скажи, дождется ли любимый моего освобождения?

— А я хочу знать, увижу ли я своих детей! — кричит очень худая девушка.

— А мне скажи, вернут ли мои деньги?

Бородач расталкивает столпившихся вокруг Кассандры людей.

— Пророчица примет только тех, кто запишется на прием у меня. Одного за другим. И ждите своей очереди.

Вот так ясновидение порождает власть.

Желающие уже выстроились длинной вереницей и записываются на сеанс гадания. Кассандра не знает, как ей быть. Она вспоминает совет старой Грациэллы: «Запрограммируй их на успех, и они его добьются».

Цыганка права. Их можно запрограммировать на успех, поскольку они и не подозревают, что они сами — только они сами — руководят своей жизнью. Это словно сказать шоферу, что достаточно ему коснуться руля — и машина поедет прямо или повернет. И что самое удивительное, когда машина подчинится, водитель не поймет, что ею нужно просто управлять, он подумает, что его молитвы и вера совершили чудо.

Первой к Кассандре подходит пожилая женщина. Словно визитную карточку, которую нужно прочесть, она протягивает девушке ладонь левой руки. Кассандра склоняется и изучает ладонь.

— Э-э… я вижу… я вижу…

Девушка с большими серыми глазами жмурится и не видит под закрытыми веками ничего, кроме красной пелены. Она знает, что не может предсказывать жизни отдельных людей, она предчувствует лишь теракты и грядущее человечества в целом.

Бедная моя подруга, ничего я не понимаю в твоей руке.

— Я вижу неожиданное получение денег, — осмеливается наконец сказать Кассандра.

— Правда?

— Какой-то человек помогает тебе издалека.

— Себастьян! Это Себастьян, она права. Пророчица его видела, это точно он. Она не могла догадаться, она его видела.

Собравшиеся в помещении вытрезвителя бомжи и проститутки издают одобрительный гул.

— У нее есть дар. Настоящий дар, — повторяют они.

Как легко влиять на неискушенные и несамостоятельные умы. Во времена Средневековья я бы так могла религию создать. Говорить людям то, что они хотят слышать, не забывая при этом их напугать. Чередовать рай и ад. Ты умрешь, а тебе помогут, пришлют денег. А тобой овладел Сатана. Это так просто. Проверить нельзя — значит, и опровергнуть тоже нельзя.

Панк с зеленым гребнем на голове сжался в углу, словно смирившись со своей гибельной судьбой.

В следующую пятницу в одиннадцать часов тридцать пять минут он нарочно затеет на улице драку с вооруженными ножами людьми, просто чтобы проверить, права ли я. Он стал управляемым. Я манипулирую им. Слово «манипулировать» происходит от итальянского «manipulare», этим глаголом обозначают действия крестьянина, взявшего в руки сноп пшеницы и срезающего с него серпом колосья.

К Кассандре подходит новая женщина:

— А как со мной? Скажи, мой Сами еще любит меня?

— Он думает о тебе. Он ждет тебя.

— А он меня не обманывает? Он все еще остался плейбоем, и он так красив!

Кассандра берет ладонь женщины и делает вид, что рассматривает линии.

— У вас будет трое детей, — произносит она, кивая головой. — Один станет врачом в большой больнице.

Женщина недоверчиво смотрит на гадалку.

Тихо, что-то я разошлась. Предсказания, как и все остальное, хороши в меру.

— Подожди, я ошиблась. Он будет профессором. Учителем.

— Я считаю учителей современными героями. Спасибо, пророчица.

— Просто Кассандра.

— Спасибо, пророчица Кассандра.

Вот я и снова сменила имя.

После «Эксперимента номер двадцать четыре», девчушки и Царевны я стала пророчицей.

Рассказывая о будущем толпящимся вокруг нее людям, Кассандра постепенно овладевает навыками профессии. Она рассматривает одежду, прическу, руки, чтобы получить представление о жизни клиента. Быстро придумывает сценарий, затем подправляет его, наблюдая за удивленной или одобрительной реакцией человека.

Поскольку консультации проходят в закрытом помещении, каждый предыдущий клиент, удовлетворенный ее прогнозом, влияет на следующего. Следуя совету Грациэллы, Кассандра предсказывает только благополучное будущее. Один лишь панк с гребнем не решается подойти к ней, храня свое проклятие, словно плевок, который он не осмеливается вытереть с лица.

Кассандра принимает весь день, пока глаза ее не начинают слипаться от усталости. Присутствующие отдают свои куртки, чтобы соорудить для нее матрас и подушку.

Так, наверное, начинали все провидцы.

Бородач устраивается у нее в ногах, собираясь ее охранять.

209

Кассандре Катценберг снится, что она идет по улице Парижа и встречает прохожего, которому говорит: «Добрый день!» Серое небо немедленно светлеет, сквозь тучи пробиваются лучи солнца.

Кассандра входит в кондитерскую, видит Шарлотту и вместо приветствия произносит: «Как ты красива!» Шарлотта сразу становится стройной, ее волосы отрастают, грудь делается высокой, а кожа — нежной.

Кассандра во сне думает:

«Все, что я говорю, претворяется в жизнь».

Ее дар изменился, она не видит будущее, она его… создает. Отныне каждое ее слово приобретает огромное значение. Она объявляет Эсмеральде: «Ты выиграешь в лото», и билет в руках толстухи оказывается счастливым. Она говорит Фетнату: «Ты получишь диплом врача», и ему под аплодисменты вручают свидетельство о медицинском образовании. Орландо молодеет. Киму выдают паспорт. Но по странному стечению обстоятельств человек, чье желание Кассандра исполняет, начинает относиться к ней враждебно. Разбогатевшая Эсмеральда не хочет больше с ней общаться. Фетнат начинает лечить людей в больнице и покидает Искупление. Орландо принимается ухаживать за женщинами. Ким важничает.

Кассандра должна взвешивать каждое слово. Даже обычные формы вежливости влекут за собой драмы. Она желает людям приятного аппетита, и те чувствуют зверский голод. Случайно толкнув кого-то, она извиняется, а человек немедленно пишет заявление о том, что не имеет к ней претензий, и торжественно подписывает его.

Изначальное чувство эйфории проходит и сменяется страшной тревогой. Она ощущает ответственность и за все происходящее вокруг нее, и за вытекающие из этого последствия.

Она думает: «Пусть мир станет таким, каким я вижу его во сне» — и…

210

…просыпается.

Ее будит женщина-полицейский в темно-синей униформе. Она сажает девушку в машину с сине-бело-красной полосой. Перед уходом Кассандры бомжи и проститутки почтительно прощаются с ней и выражают ей благодарность. Только смертельно бледный панк с татуировкой «no future» дрожит, стуча зубами, в своем углу.

— Мы всегда будем помнить тебя, пророчица, — говорит бородач, исполнявший роль ее импресарио.

Женщина садится на заднее сиденье рядом с Кассандрой, и полицейская машина трогается.

Помедлив немного, женщина шепчет:

— Говорят, что вы обладаете даром. Вы умеете гадать по руке?

Я умею все, что позволит мне повлиять на тебя.

— Скорее по звездам, — отвечает Кассандра, желая попробовать себя в другой области.

— Я так и думала. Я — Близнецы при восходящих Весах, — гордо заявляет женщина в униформе.

— Близнецы — двойственная натура. А Весам трудно принимать решения. Интересное сочетание.

Ты на одну половину шизофреничка, да и на другую, наверное, тоже…

— В последнее время я думаю — не поменять ли мне профессию? — осмеливается произнести женщина. — График мне совсем не подходит.

— А чем вы думаете заняться?

— Я всегда интересовалась наукой и новейшими технологиями. Я хотела бы работать с лазером.

— В оптике?

— Нет, в косметологии. Лазерная эпиляция, если говорить точно. Ноги, подмышки, область бикини. А если все пойдет хорошо, я мечтаю перейти к чему-нибудь более смелому.

— К чему?

— К биохимии.

— К ботоксу?

— Как вы догадались? У вас действительно есть дар! Говорят, теперь можно делать инъекции ботоксом, даже не имея диплома дерматолога. Вы считаете, я добьюсь успеха?

— Мне кажется, что это отличный выбор, судя по теперешнему расположению звезд. Для Близнецов при восходящих Весах.

— Но в профессии полицейского есть и свои плюсы. Каникулы, например. И форма мне нравится.

— Тогда надо остаться в полиции.

— И я боюсь работы в частном секторе из-за риска сокращения. Но, с другой стороны, лазер и ботокс — это будущее женщин.

Это точно.

— Позвольте высказать свое мнение: в этом мире все очень зыбко, но одно несомненно — в дальнейшем женщины будут придавать все больше значения своим волосам и морщинам.

У нее тоже свое особое видение будущего.

— А может быть, стать парикмахером? Волосы — это так важно. Но тут ведь надо учиться, получать диплом парикмахера или удостоверение о профессиональной подготовке. На это потребуется время. С лазером проще.

Ну так не морочь мне голову. Делай что хочешь.

— Или в полиции остаться? У меня все-таки все друзья здесь работают.

Кажется, у меня появилось стойкое отвращение к Близнецам при восходящих Весах.

— Знаете, что я вам скажу? Я думаю, что вы в дальнейшем не посвятите себя ни одной из этих профессий. И здесь вы не останетесь, но и не будете заниматься ни лазером, ни ботоксом, ни волосами. Хотите, я скажу вам, каким вижу ваше будущее?

— Я вас слушаю.

— Как вас зовут?

— Прюданс[23].

— Вот направление вашей деятельности. Предупреждение дорожных аварий. Вы останетесь в полиции, но вашей специализацией станет предупреждение дорожных аварий. Радары — это новейшая технология, а уровень содержания алкоголя в крови определяется при помощи химических реакций.

— Вы так думаете? Послушайте, как здорово! Меня ведь всегда интересовали аварии на дорогах. Удивительно, не так ли? Когда мы с группой едем осматривать столкнувшиеся автомобили, я всегда остро чувствую, что это дело моей жизни. Вы действительно очень сильны. Подумать только, я собиралась тратить время на лазер!

Кассандра берет ее ладонь:

— Предупреждение дорожных аварий. Там вы встретите свою большую любовь. Высокий брюнет с зелеными глазами. У него та же профессия, что и у вас. Вы купите маленький домик в Везине. И вы…

Кассандра неожиданно умолкает.

— И вы? — торопит ее женщина, ловя каждое слово.

Взяв за руку Прюданс, Кассандра закатывает рукав на своем запястье. Она видит надпись на часах: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 52 %».

Девушка бледнеет.

На циферблате уже пятьдесят пять процентов.

— Что случилось? — спрашивает женщина-полицейский.

— Мы в опасности.

— Вы говорите об озоновой дыре, о загрязнении окружающей среды, о финансовом кризисе?

— Нет, нам что-то угрожает здесь и сейчас.

Полицейская машина едет по городу. Кассандра с тревогой осматривает улицы, но не замечает ничего особенного.

Что-то идет не так.

Кассандра призывает на помощь все свои пять чувств. Ее глаза обретают зоркость. Она вдыхает все окружающие запахи. Она слышит звуки, которые накладываются друг на друга.

На циферблате часов горит надпись: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 63 %».

Лицо Прюданс выражает глубочайшее недоумение.

Она верит мне, когда я говорю о великой любви в отдаленном будущем, и не верит, когда я говорю о смертельной опасности, нависшей над нами в данную секунду.

«Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 78 %».

Сейчас что-то произойдет. Черт, как страшно, когда не знаешь, что тебя подстерегает! Пробабилис видит угрозу для жизни, но не сообщает, откуда она придет.

«81 %».

Кассандра сжимается на заднем сиденье и упирается коленями в переднее кресло. В этот момент большой автомобиль со страшной силой врезается в правый бок полицейской машины. Раздается оглушительный грохот, голова Прюданс ударяет ее в подбородок, и Кассандра теряет сознание.

211

Я устала.

Может, умереть? Тогда я немного отдохну.

Придет еще одно воплощение, и я проснусь как новенькая.

Смерть — это просто перезагрузка компьютера. Все начинаешь с нуля, все начинаешь с начала.

Правда, теряешь всю накопленную информацию.

Сейчас я могу вспомнить свое прошлое, а вдруг в следующей жизни я буду атеисткой, рационалисткой и навсегда забуду то, что знаю?

К счастью, мои родители при помощи «Эксперимента номер двадцать четыре» стерли поцелуй ангела, уничтожающий память о былом. Но возможность того, что это повторится вновь, очень мала, чтобы не сказать — ничтожно мала.

Нет, умереть — это неверное решение.

Надо найти другое.

212

Кассандра чувствует, что чьи-то руки вытаскивают ее из-под обломков покореженного металла. Она смутно слышит возмущенный голос:

— Нет, ну что за дурак! Просто идиот первостатейный! Я тебе сказала — небольшое столкновение! А ты сметаешь все на своем пути. Ты же мог ее убить, кретин несчастный.

— Да это все тормоза, Герцогиня, они работают не лучше, чем все остальное, — отвечает другой голос из тумана.

Звучит выстрел.

— Черт, осторожно, баба из полиции вооружена!

— Смываемся, Барон, газу!

Выстрелы хлопают рядом с ними, взрывая стекла. Кассандра слышит крик. Ким наклоняет ей голову вниз и закрывает девушку своим телом. Еще несколько выстрелов, все более и более далеких, машина продолжает движение. Девушка часто моргает, не в силах широко открыть глаза.

— Ну вот, Царевна пришла в себя! — почтительно объявляет Фетнат.

— Осторожно, там мотоциклисты.

— Не беспокойся, все учтено. Новый искупомобиль Барона лучше, чем машина Джеймса Бонда!

Сенегалец бросает в окно горящие бумажные кульки с порошком собственного изготовления. Ким швыряет бутылку масла. Эсмеральда рассыпает пакет обойных гвоздей.

Кассандра понимает, что снова находится в машине. Не в «Пежо-404», а в более новой модели, пикапе «ситроен». В полу нет ни одной дырки.

Орландо делает крутой вираж и выруливает на встречную полосу проспекта. Он лавирует между машинами, мчащимися ему навстречу.

— Потушите ремни и пристегните сигареты, мы находимся в зоне турбулентности и воздушных ям, — объявляет он.

Кассандра чувствует слабость, ее тело словно перестало ее слушаться. Она смотрит на часы, которые, как ни удивительно, ободряюще показывают: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 37 %».

213

Мне почудилось?

Герцогиня, Барон, Маркиз…

Они приехали за мной. Они не бросили меня.

Мне кажется, что лучше ничего не пытаться понять и просто отдаться во власть происходящих событий.

И поскольку ничего умнее я придумать не могу, надо жить дальше.

Жить и действовать в своем личном времени-пространстве.

Риск умереть уже меньше пятидесяти процентов, и я могу расслабиться.

214

Они едут, и Кассандра сквозь пелену образов и звуков слышит обрывки разговора:

— …я уверен, что ты больше ничего не придумаешь, Барон.

— Ты так считаешь? «Любопытство — порок», но антипоговорка вернее: «Любопытство — большое достоинство». Вот и все, Маркиз.

— Теперь я, — говорит Фетнат. — «Лучше маленькое, да свое, чем большое, да чужое». Неверно. «Лучше большое и свое, чем маленькое и чужое».

— «Кто платит долги — богатеет». Неверно. «Кто платит долги — беднеет».

— Моя очередь, я тоже знаю, — перебивает Герцогиня. — «В жизни всем всегда воздается по заслугам». Неверно. «В жизни редко кому воздается по заслугам».

— Да, поговорки часто призывают к смирению, — признает Орландо ван де Пютт.

Они опять играют в антипоговорки! Я ошибалась, это не пенсионеры, а дети. Я в школе, на перемене.

«Ситроен»-пикап добирается наконец до Северных ворот МГС, перед которыми выстроилась очередь медленно двигающихся и ревущих, словно стадо мамонтов, мусоровозов.

Странно, но, когда я слишком долго нахожусь вдалеке от Искушения, я испытываю нечто вроде тоски по дому.

Пикап петляет между мусорных гор, едет по «Елисейским Полям» и наконец останавливается у хижины Эсмеральды.

Ким Йе Бин берет Кассандру на руки и несет к дивану, на котором Фетнат осматривает девушку.

— Все нормально, несколько легких ушибов, — успокаивает сенегалец. — Она просто в шоке. Я ей настойку сделаю.

Эсмеральда видит, что Орландо продолжает сидеть в машине, навалившись на руль, и подходит к нему. Спереди на ткани его куртки проступает липкое пятно крови.

— Барону пуля попала в живот. Помогите мне его вытащить, он слишком тяжелый, я одна не справлюсь.

Шарль де Везле подбегает к машине. Вместе с Кимом они несут бывшего легионера в хижину Фетната, который знаком приказывает положить раненого на стол.

— Какой позор, — бурчит Орландо, морщась от боли. — Я тридцать лет от Калашниковых уходил, а тут меня достала баба, да еще пережившая аварию. Я не хочу так умереть. Только не от пули калибром шесть миллиметров, это стыд. Сделай что-нибудь, Фетнат!

Кассандра хочет дать легионеру свои часы, чтобы узнать, насколько опасно его положение, но вспоминает, что Пробабилис запрограммирован только на нее лично. Тогда девушка берет Орландо за руку, пытаясь настроиться с ним на одну волну. Ее пальцы должны играть роль антенн. Она чувствует, как уходят из легионера силы. Кровь продолжает литься из раны.

— Не волнуйся, Царевна, — говорит, морщась, Орландо. — Я, может быть, и стал неженкой, но складки жира заменяют мне бронежилет. Холестерин еще надежней, чем кевлар.

Фетнат тихо просит Эсмеральду нагреть воды и положить в кипяток ножницы и щипцы для стерилизации. Шарль де Везле садится рядом с Кассандрой:

— Ну а с тобой все хорошо?

— Как вы меня нашли?

— Я откуда угодно могу подключиться к Пробабилису. Я все время отслеживал твое местонахождение. Ким проник в компьютерную систему комиссариата. Мы узнали, что тебя увозят, определили номер машины. Трудней всего оказалось перехватить вас на местности.

— На этот раз мы решили не рисковать, поэтому украли новую машину, — объясняет Ким, следя за стерилизацией хирургических инструментов. — Заглохнуть прямо перед нападением было бы смешно.

Фетнат протягивает легионеру бутылку рома. Тот осушает ее тремя мощными глотками.

— Так, и под какой складкой находится пуля? — спрашивает африканский колдун в некотором замешательстве.

— В качестве подсказки сообщаю тебе, что под нижней складкой находится его половой член, — замечает Эсмеральда с видом знатока.

Она двумя руками поднимает валик жира, и все видят какую-то выпуклую бородавку с двумя маленькими узелками, являющимися, видимо, мошонкой. Затем Эсмеральда берется за следующий валик, и появляется пупок, чуть меньшего размера, чем половой член. Прямо над ним Кассандра замечает татуировку в виде орла, держащего в когтях змею.

Черт, этого не может быть. Эта эмблема…

Только один человек рассказывал мне о таком рисунке в таком месте.

Орландо — отец Шарлотты!

Эсмеральда приподнимает третью складку. Все видят наконец рану. Валик жира перестает давить на нее, и начинается обильное кровотечение. Фетнат направляет на пулевое отверстие свет настольной лампы и берет в руки лупу филателиста.

— Ты уже делал такое, Фетнат? — спрашивает Эсмеральда.

— Нет. Но у Барона тоже не было водительских прав, когда он отправился Кассандру спасать. Я не буду семь лет учиться на врача, прежде чем начать операцию, если ты об этом спрашивала, Герцогиня.

— Ну а как же ты справишься?

— Я — колдун-волоф. А магию белых видел в американских фильмах. Они заменят мне диплом спасателя.

— Дело делу учит, — не может не прокомментировать Ким.

— Или наоборот, — морщась, вздыхает Орландо.

Фетнат дезинфицирует рану остатками рома, затем запускает в нее еще горячие ножницы и начинает искать пулю. Орландо стискивает зубы, чтобы не кричать.

Кассандра чувствует, как ему больно. Она видит кипящую от крови рану, и в голову ей приходит нелепая мысль:

«Мы понимаем боль только тех, кто кричит и истекает кровью. Интересно, если устрицы вопили бы, когда открывают раковину, хрипели бы, когда их поливают лимонным соком, если бы из них хлестала ярко-красная кровь в тот момент, когда их жуют, смогли бы мы есть их живыми?»

Все сосредоточенно следят за ходом сенегальской операции.

— Как ты терпишь такую боль? — спрашивает Эсмеральда.

— Стараюсь не думать о ней. И ты, сделай милость, не напоминай, Герцогиня… хорошо?!

Орландо морщится, пот течет по его лицу, а Фетнат лихорадочно копошится в ране, пытаясь найти пулю.

— Вы ее видите? — спрашивает Шарль де Везле.

— Заткнитесь! — кричит Ким.

— Хочешь, теперь я поищу, — предлагает Эсмеральда. — В детстве мне всегда везло, мне чаще всех попадалась фасолинка в пироге с сюрпризом.

Но колдун-волоф не может возложить столь ответственное дело на кого-то другого. Он меняет инструменты, пользуясь то щипчиками для бровей, то отверткой, то пилкой для ногтей. Его лицо тоже покрыто испариной. Ким вытирает ему со лба капли пота, чтобы они не упали в зияющую рану, все больше напоминающую лазанью с желтыми и красными прослойками.

Наконец Фетнат торжествующе поднимает вверх щипчики для бровей с округлым кусочком свинца.

— Нашел! — объявляет он, показывая всем пулю.

И бросает ее в стаканчик из-под йогурта.

Он покрывает открытую рану слоем майонеза и кладет сверху несколько листьев крапивы. Эсмеральда хочет перевязать Орландо, но Фетнат просит бумагу и карандаш. Он быстро что-то пишет на бумаге и помещает ее между майонезной раной и листьями крапивы.

— Что ты написал, Виконт?

— Магическое заклинание. Оно послужит амулетом, и все быстрее заживет, если ты понимаешь, что я хочу сказать.

Нет, я совсем не понимаю…

— Он потерял сознание, — говорит Эсмеральда.

Все замечают, что Орландо действительно перестал шевелиться.

— Сердце еще бьется, — шепчет Кассандра, не отпускающая руку легионера.

Девушка просит всех уйти и ложится рядом с Орландо, крепко держа его за руку.

215

Я становлюсь им и вбираю в себя его боль.

Я становлюсь им и передаю ему свои жизненные силы.

Я всегда знала, что надо делать именно так. Вот истинное значение слова «эмпатия»: вобрать в себя чужую боль, почувствовать ее и победить.

Теперь мы стали с ним одним организмом, его ослабевшее тело соединилось с моим.

Я могу передать ему свою силу.

Я могу пойти еще дальше в слиянии и обмене силой. Я должна найти в памяти то время, когда я умела лечить.

В конце концов, я была врачом в прошлой жизни.

216

Кассандра воскрешает былые знания, позволяющие ей вспомнить об умении лечить. Но это еще не все. Она ищет подсказки в предыдущих жизнях.

Она находит на дне своей памяти опыт доисторического шамана, умевшего лечить людей странным способом — передачей энергии. Ее часы, отмечая замедление сердечного ритма, показывают: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 18 %». Затем: «25 %», «31 %». Но Кассандра не обращает на это внимания. Она знает, что за лечение приходится платить.

Она отдает Орландо все свои силы до полного изнеможения, пока ее глаза не закрываются сами собой.

217

Я хочу, чтобы он жил.

Я этого хочу.

Он спас мне жизнь, я спасу жизнь ему.

218

Она засыпает, не отпуская руки Викинга. Все стоят вокруг и молча на них смотрят.

219

— Пойдем со мной.

— Подожди, это я должна говорить, а не ты.

Обиженная Великая Жрица с треском захлопывает книгу. Кассандра тянет ее за тунику и ведет к дворцу царя Приама. В зале, украшенном мозаиками с изображением дельфинов, царица Гекуба и высшие государственные сановники разговаривают с греком в позолоченных доспехах.

— Что случилось? — спрашивает Приам. — Женщины, вы тревожите нас в неудачный момент. Наши враги отказываются от продолжения войны и дарят нам в знак примирения огромную статую коня. Мы одержали победу.

Грек с кудрявой бородой, в античном военном костюме, оказывается Филиппом Пападакисом, который заявляет:

— Все любят лошадей. Эта конная статуя пробудит в вас желание устраивать скачки, на которые вы будете продавать билеты. Все будут заключать пари, а угадавший победителя получит деньги. Спорящих всегда много, и лишь небольшая их часть что-то выигрывает. Доход от пари обогатит царскую казну.

— И сколько понадобится лошадей для таких скачек? — с интересом спрашивает троянский царь.

— Не больше двадцати. Победителями будут считаться три первые лошади. Их называют первой тройкой.

— А почему бы не считать победителями четырех первых лошадей? — спрашивает Гекуба. — Их можно назвать четверкой. Или пять первых? Пятерку?

— Что ты об этом думаешь, Парис? — спрашивает царь Приам.

Молодой человек в вышитой золотом тоге идет по залу и приближается к царю. Его лицо удивительно похоже на лицо Даниэля Катценберга. Его сандалии стучат по мозаичному полу.

— Лошадиные скачки с денежными ставками под сенью огромной конной статуи? Почему бы и нет? Все будут надеяться выиграть, и все будут проигрывать. Чтобы получить реальный шанс выиграть, нужно будет сделать крупную ставку, примерно девять тысяч золотых монет разом. Тогда вероятность удачи будет составлять три к четырем. Но никто не осмелится столько поставить. В этом хитрость.

— Нет! Остановитесь! — прерывает его молодая Кассандра. — Не надо принимать подарок в виде гигантской лошади!

— И почему же, юная чужестранка?

— Потому что я вижу ваше будущее. То есть я пришла из вашего будущего. И знаю, что если вы внесете лошадь в город, то потерпите поражение, потому что спрятавшиеся внутри статуи воины откроют ворота города вашим врагам.

Придворные царя Приама замирают в изумлении.

— Что ты об этом думаешь, дочь моя? — спрашивает царь у жрицы.

— Я боюсь греков, дары приносящих.

— А ты, Парис, сын мой?

Человек с внешностью Даниэля Катценберга отвечает:

— Моя сестра думает, что можно изменить естественный ход Истории и спасти мир. Она ошибается. Бег навстречу гибели — нормальный процесс в эволюции человечества.

Царь Приам шепчет что-то на ухо Гекубе. Они спорят. А в руках юной Кассандры появляется горшок с деревцем бонсай. Она перебирает плоды, висящие на голубоватых веточках, и срывает прозрачное яблоко. Фрукт на ее ладони растет, и все видят внутри его горящую Трою. Разгневанный царь немедленно прогоняет грека Филиппа Пападакиса, не обращая внимания на его протесты.

— Спасибо, — говорит великая жрица. — Ты была права. Лучше показать, чем объяснять.

Юная Кассандра поднимается в воздух и пролетает над городом.

Время ускоряет свой ход, и она видит, как в последующие годы Троя растет и приобретает большое значение как портовый и торговый город.

Время течет все быстрее. Троя защищает район Черного моря от нападений греков, царство амазонок процветает. В двухтысячном году Троя представляет собой великолепный современный город, так же, как и Колхида, столица страны амазонок. Ее международный аэропорт является перекрестком туристических маршрутов для всей Центральной Европы. Колхида сохраняет свою особую, основанную амазонками культуру и является единственным государством, в котором все руководящие посты занимают женщины.

В центре города возвышается десяти метровая бронзовая статуя Кассандры, античной жрицы. Рука ее застыла в запрещающем жесте, а у ног стоит деревце бонсай. На постаменте надпись: «Кассандра, предупреждающая своего отца об опасности, которую таят в себе подарки греков».

Девушка видит Даниэля-Париса, он летит рядом с ней. Их лица почти соприкасаются.

— Ты выиграла сражение, но ты не выиграла войну, сестренка.

— Я не люблю готовые фразы, — отвечает Кассандра. — Мне кажется, что обратный смысл этого выражения вернее. Мы выиграли это сражение, и поэтому выиграем войну.

— Мы боремся с самым страшным врагом на свете: с человеческой глупостью. Она безгранична.

— Люди не глупы, — говорит Кассандра, планируя в небе над Колхидой. — Они просто боязливы.

— Это слепое, стремящееся к самоубийству стадо, — произносит Даниэль-Парис.

— Это стадо, испытывающее страх, — поправляет его Кассандра.

— Мы не можем им помочь. Они смотрят, но не видят. Они слушают, но не слышат. Они знают, но не понимают.

— Мы должны найти слова, мы должны найти выход, мы должны сделать все для того, чтобы они поняли. Надо использовать примеры, метафоры, легенды, произведения искусства. Плохи не ученики, а учителя.

Даниэль Катценберг летит рядом с сестрой, их движения сливаются воедино. Он протягивает ей сжатый кулак с запиской.

220

— Черт, как же больно! Ар-р-р!

Орландо ван де Пютт рывком приподнимается в кровати. Своим резким движением он будит Кассандру, которая по-прежнему держит его за руку. Все бегут к ним.

Фетнат Вад меняет повязку на животе легионера. Ким Йе Бин приносит стол, стулья, тарелки и предлагает впервые поесть «по-буржуйски».

Все садятся за стол и с некоторым недоверием смотрят на вилки, ножи и даже разноцветные салфетки, лежащие рядом с тарелками. Котелок с кипящим ватерзуйи стоит на блюде. Фетнат шумно сморкается в свою салфетку и бросает ее под ноги.

Кассандра понимает, что чувствует гораздо более тесную связь с миром, чем раньше.

Что-то произошло. Механизм заработал. Во мне открылась какая-то дверь.

Быть может, то, что она разделила боль Орландо, увеличило ее чувствительность.

Она трогает стол и чувствует дерево, из которого он сделан. Она берет вилку и чувствует гору, из недр которой добыли руду для изготовления прибора. Она касается своей куртки и чувствует барана, из чьей шерсти сделана ткань. Она чувствует, как холодно было животному, с которого состригли мех.

Кожа ботинок напоминает ей о корове, с которой содрали шкуру.

Все эти приключения повысили уровень моего восприятия мира. Правда, я стала более уязвимой. Я чувствую все сильнее, чем раньше. И хорошее, и плохое.

Ее часы показывают семнадцать процентов.

Мой брат, наверное, пережил то же самое, его чувства сделались вдвое сильнее, глубже, реакция обострилась… до такой степени, что ему захотелось умереть. Чтобы вынести расширенное восприятие мира, нужна очень хорошая подготовка.

— В итоге, у нас есть все, что мы хотели, — констатирует Ким. — Виконт хотел знать, может ли он стать настоящим врачом. Теперь он знает, что спас человека от смерти. Кассандра хотела предотвратить теракты — она это сделала. Герцогиня хотела славы — она ее получила.

— О чем это ты? — спрашивает Эсмеральда.

— Ты что, журналы не читаешь? — отвечает ей Ким.

Он встает и возвращается с ноутбуком:

— Вот, сегодняшняя обложка.

На сайте журнала «Шокирующий репортаж» на первой странице опубликована фотография с подписью: «Бомжиха похитила дочь министра и заставляет ее красть сумки в библиотеках».

На фотографии спиной к зрителям стоит Кассандра, передающая сумку Эсмеральде, чье лицо вполне узнаваемо.

— Это снял, должно быть, один из читателей библиотеки во время всеобщей суматохи. Сейчас у всех в мобильных есть фотоаппараты, так что в случае чего всегда найдется доброволец, который сделает фотографию и попытается передать ее прессе.

— Надо же, — восклицает Эсмеральда, — могла ли я ожидать, что попаду на обложку своего любимого журнала! Посмотрите, даже о свадьбе певицы Джулии Уоттс написано в углу мелким шрифтом. Только меня видно.

— Ну и как ощущения?

— Как сказать. Ничего особенного, кстати.

Она вправляет несколько непокорных прядей в пучок.

— Мы рождаемся. Плачем. Едим. Смеемся. Спим. Занимаемся сексом. Страдаем. Умираем. Все остальное — мелочи жизни.

Фетнат давится кофе:

— Вот это новость, Герцогиня. Ты нас годами донимала своим желанием стать знаменитой, ты ей стала, и теперь заявляешь, что это всего лишь «мелочь жизни»? Кто бы мог подумать.

Все продолжают есть ватерзуйи, в молчании пережевывая хрустящие на зубах тонкие косточки.

— А ты, Маркиз? Чего ты хотел и что получил? — спрашивает Фетнат.

Ким, бросив беглый взгляд на Кассандру, показывает на Шарля де Везле:

— Неофициальное Министерство Перспективного Прогнозирования даст мне возможность установить на Земле настоящую анархию. Мой девиз «Ни Бога, ни господина» получил возможность воплощения благодаря Шарлю. Чтобы уничтожить государственную власть, нужно сначала объединить все правительства в одно, в Совет наций. Но в Совет действительно эффективный, не такой, как ООН. Всемирное правительство будет обладать своей полицией и армией, что убережет нас в будущем:

во-первых, от загрязнения окружающей среды;

во-вторых, от засилья финансовых рынков;

в-третьих, от захвата власти диктаторами-мегаломанами;

в-четвертых, от дележки богатств;

в-пятых, от демографического роста.

Я принимаю ваше предложение, и на заседаниях Совета будут присутствовать адвокаты, представляющие интересы животных, растений, машин, нашей планеты и грядущих поколений. Благодаря этим приключениям я действительно понял, каким должен быть достойный путь политической эволюции для всего мира: концентрация власти с целью дальнейшего ее исчезновения. Пусть это и звучит как парадокс.

Шарль де Везле пробует рагу прямо из котелка:

— Что это за чудесное блюдо?

— Это ватерзуйи из…

— Кроликов, — быстро говорит Эсмеральда. — Из очень маленьких кроликов.

— Восхитительно. Я со своей стороны хотел лишь одного — чтобы хрупкое министерство, придуманное отцом Кассандры, продолжало существовать. Должен признать, что здесь оно работает более эффективно, чем когда бы то ни было. И в отличие от всех предшествовавших ему министерств, не зависит ни от смены президента, ни от государственного финансирования. Мы свободные и независимые провидцы.

— А ты, Кассандра? — спрашивает африканский колдун.

Я лишь хотела знать, кто я.

— Я думаю, что мне известно, где находится твоя дочь, Барон, — отвечает она.

Приступ кашля одолевает Викинга.

— Что ты сказала, Царевна? — выговаривает он.

Он отлично слышал, он просто не готов к этой новости.

Девушка смотрит на Орландо и чувствует его волнение, как свое собственное.

Как в Париже, где живет более пяти миллионов жителей, могло произойти подобное совпадение?

Я допускаю, что сбежавшая из дома полицейского кошка пришла на свалку, но вероятность того, чтобы кондитерша, угостившая меня пирожными, оказалась дочерью Орландо, как сказал бы мой брат, ничтожно мала.

Хотя…

Существует теория родственных душ, душ, которые неизвестно почему испытывают взаимное притяжение и находят друг друга. Мы ищем в этой жизни людей, с которыми уже сталкивались в прежних воплощениях, людей, с которыми нас объединяют незавершенные дела. Мы все принадлежим к одной семье. В Париже может жить сколько угодно миллионов человек, но я встречу именно тех, с кем меня связывает история, начавшаяся многие жизни назад.

— Нет, ничего. Я говорю, тебе надо новый шов наложить. Чтобы рана быстрей зарубцевалась.

— И так все нормально будет, — отвечает сенегальский колдун. — Давайте есть. Главное для него — восстановить силы.

Взгляд Кассандры падает на часы вероятности. К ее большому удивлению, цифры вдруг приходят в движение: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 57 %».

221

Я чувствую, кто-то начинает понимать, что мы делаем. И этот кто-то собирает силы для борьбы с нами.

Закон физики гласит: действие равно противодействию.

Это ведь практически чудо, что мы можем тут, вдали от мира, наслаждаться жизнью и никто нам не мешает. Нас не трогали до поры до времени, потому что никто не понимал, что мы делаем и почему мы это делаем.

Я чувствую, что ситуация быстро меняется.

Все не так, как обычно. У нас появился новый враг.

Я это знаю, я это чувствую.

Пришло время битвы.

222

Они слышат далекие выстрелы, следующие один за другим.

— Это на востоке, у албанцев, — говорит Фетнат.

— Ручной противотанковый гранатомет, — заявляет Орландо с видом знатока.

Звучит еще одна серия взрывов, несколько тише.

— Гранаты.

Новые залпы.

— Суперсовременные ружья. Я не знаю модель, но звук выдает прекрасно отлаженную механику. Чешские или английские. Во всяком случае, точно не американские и не русские.

Выстрелы учащаются. Все, толкаясь, поспешно выходят из хижины. На востоке поднимается черный столб дыма.

— Это что еще за бардак? — волнуется Эсмеральда. — Нам такие игры не нужны.

— У меня есть плохое предчувствие, — признается Ким Йе Бин.

Часы Кассандры показывают: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 59 %».

— Ты думаешь, это кто? Полиция?

— Нет. У них такого оружия нет.

— Может, это война между двумя преступными группировками? — спрашивает Фетнат. — Ну вы понимаете, что я хочу сказать.

Они слышат бешеное рычание и лай собак.

— Албанцы спустили с поводков бойцовых собак. Значит, это не люди со свалки. Это чужаки.

Лай собак становится все громче, затем воздух разрывает треск автоматов. Яростный лай превращается в предсмертный протяжный вой.

— Они убивают собак одну за другой.

Вдали раздается визг последней собаки, потом все стихает.

— Они их всех убили! — восклицает Фетнат. — Псов, натренированных для боя! Я не могу поверить.

Затем все надолго стихает. Неожиданно раздаются человеческие крики.

— Они пытают албанцев, — растерянно бормочет Ким.

— Да, это не полиция, — говорит Эсмеральда. — Точно не полиция…

Они слышат еще несколько воплей, затем низкий голос начинает выкрикивать невнятные проклятия.

— Это Гуран, правая рука Измира, — определяет Фетнат. — Он должен был встать во главе албанцев после смерти вождя.

Раздается еще один выстрел, потом все стихает.

Фетнат возвращается в хижину и помогает Орландо, который решил встать. Все остальные собираются в домике Кима. Тот разом включает все экраны, его пальцы летают по клавиатуре. Появляется черно-белое изображение с камер слежения. Видны фигуры, быстро пробирающиеся между каркасами автомобилей.

— Вооруженные мужчины, профессионалы, в боевой униформе, — комментирует кореец. — На них современные противогазы, они идут сюда.

Он корректирует подключение, камеры приближают изображение. У Северных ворот стоят шесть черных «мерседесов» с оранжево-зелеными дипломатическими номерами. Они припаркованы под углом к тротуару, чтобы помешать проехать возможному подкреплению.

— Нет сомнений, это наши друзья из посольства, — говорит Эсмеральда.

— Они пришли целой бандой, — уточняет молодой человек с синей прядью волос, переходя к камерам, следящим за перемещением фигур в полевой форме. — Черт, они на нас настоящий отряд наслали!

— Как они нас нашли? — удивляется Эсмеральда. — Среди нас завелся предатель!

Все поворачиваются к Шарлю де Везле, который пришел в Искупление последним.

— Нет, нет! Клянусь, что это не я! Я их не знаю.

— Тогда ты, Царевна. И вообще, пока ты не появилась, у нас не было проблем, — продолжает Эсмеральда.

Никогда ни одно человеческое существо не будет мне доверять.

Я слишком не похожа на них, я не смогу сродниться с их племенем.

Они восхищаются, когда я предсказываю будущее, но, тем не менее, считают меня созданием чуждым и странным.

Я всегда останусь для них чужой. Они не любят меня.

Может быть, это и хотел сказать мой брат. Они не могут добиться успеха ни в чем, потому что живут в страхе и зависти, не зная истинного сострадания и доверия.

Недолгим сомнениям кладет конец Орландо. Он появляется на пороге хижины Кима, его поддерживает Фетнат. Его тело обмотано бинтами с пятнами проступившей крови.

— Детонатор, — говорит он, морщась. — Я почти уверен, что это проклятый детонатор! Заметив, что мы обезвреживаем их бомбы, террористы решили поставить туда жучок.

Они нащупали наше слабое место: тщеславие. Спасая мир от бомбы, надо делать все, чтобы уничтожить следы победы. А мы сохранили трофеи, и дорого заплатим за эту ошибку.

Молодой кореец следит за экраном:

— Они не идут прямо к нам. То есть они знают, что их цель находится на свалке, но их радиодатчик, видимо, недостаточно точен, и они пока не могут нас отыскать.

— А поскольку албанцы самые заметные обитатели свалки и дома у них самые большие, то они первым делом заподозрили их, — бормочет Фетнат.

Эсмеральда хватает детонатор, давит его каблуком, словно это скорпион, и бросает в огонь. Он начинает плавиться. Охваченная страхом, она льет на костер воду, чтобы дым не поднялся в небо над деревней.

— Они приближаются, — предупреждает Ким, следя за изображением с камер.

Кассандра, со своей стороны, не сводит глаз с часов, показывающих: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 63 %».

— Быть может, албанцы показали им дорогу сюда? — предполагает Эсмеральда.

— Албанцы не знают, что это мы обезвреживали бомбы, — отвечает Фетнат.

«Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 69 %».

Коммандос на экранах быстро идут вперед. Привалившийся к столу Орландо объясняет, где спрятано оружие. Все спешно готовятся к обороне. Кассандра выбирает лук. Ким — нунчаки со стальной цепью. Шарль де Везле — мачете, который он ловко крутит в руках. Эсмеральда берет набор метательных ножей. Фетнат собирает в кучу сшитые веревками мешочки с порошком. Орландо хватает два арбалета, один — с зубчато-реечным натяжным механизмом, другой — маленький, удобно ложащийся в его огромную руку, и прибавляет к ним колчан с остро отточенными металлическими квадратиками.

Все камеры следят за движущимися силуэтами. Ким пытается отметить их маршрут на карте, наспех нарисованной на уголке газеты.

Семьдесят три процента.

Пробабилис видит глазами камер Кима. Его сеть раскинулась повсюду.

— Разведчики не замечают «Елисейские Поля». Гора покрышек прячет от них Искупление, — говорит кореец.

— Как хорошо, что ты костер потушила, Герцогиня, — шепчет Фетнат.

Отряд, пройдя рядом с деревней, движется на запад. Рассыпавшиеся веером коммандос осматривают каркас каждой машины, в которой может скрываться враг. Чем дальше заходят они на территорию свалки, тем менее и менее уверенно чувствуют себя в этом ни на что не похожем месте.

Когда арьергард отряда минует Искупление, не заметив его, цифры на часах вероятности складываются в сорок девять процентов. В хижине раздается всеобщий вздох облегчения.

Неожиданно выстрелы, а затем яростный собачий лай разрывают подозрительную тишину, нависшую над МГС.

— Стаи бродячих собак, — с удовлетворением отмечает Орландо. — Собаки хитрые, они зададут им жару.

Радость Кассандры омрачена дурными предчувствиями.

— Черт, они все идут и идут на запад, — говорит Эсмеральда.

— Это албанцы их направили. Они решили, что только цыгане способны бороться с террористами!

Ким накладывает карту МГС из «Google Earth» на изображение, посылаемое камерами.

— Ты прав, Барон. Они движутся прямиком на цыганский табор. Его легко заметить, у них всегда большой костер посреди деревни горит. Естественно, после домиков из бетонных блоков их целью стали пластмассовые фургончики.

Как в сказке про трех поросят. Только наоборот. Как в антисказке. Злые волки сначала разрушили самые крепкие, то есть самые заметные, домики, потом фургончики, а потом уже — хижины. Кто не боится больших злых волков?

— Надо предупредить Грациэллу, — волнуется Эсмеральда.

— Слишком опасно, Герцогиня, — отвечает Фетнат. — Да мы и не успеем.

— Я пойду, — говорит, морщась от боли, Орландо.

— Нет. Слишком поздно, — возражает Фетнат. — Да еще в таком состоянии! Ты же идти не можешь. Вспомним наш девиз: «КАЖДОМУ СВОЕ ДЕРЬМО!»

Легионер колеблется в течение секунды, потом понимает, что он один никак не может помочь цыганским собирателям металлолома одержать победу над армией хорошо вооруженных профессиональных солдат.

— Подождите! — говорит Кассандра. — У Шарля де Везле есть мобильный, а я знаю номер Грациэллы. Мы их предупредим.

Она хватает телефон, дрожащей рукой набирает номер и, стиснув зубы, слушает звенящие в тишине гудки.

Как только связь устанавливается, она произносит:

— Это Кассандра, вам надо…

— А… так ты наконец решила со мной работать? Я могу увеличить твой процент до…

— Вам надо бежать, Грациэлла! — перебивает цыганку девушка. — Немедленно. Иначе вы погибнете.

— Это предсказание? Я отлично знаю, что скоро наступит конец света, но…

— Заткнись, дура! Послушай меня, идиотка несчастная! К вам приближается группа наемников. Они находятся на территории свалки и через несколько секунд будут у вас. Вы должны немедленно бежать!

— Что ты там…

Разговор прерывает треск ручного пулемета. Они слышат стрельбу, доносящуюся по воздуху и из микрофона телефона, который Грациэлла не отключила. Обитатели Искупления следят за атакой в прямом эфире. Она идет долго.

— Цыгане держатся лучше, чем албанцы, — тоном профессионала оценивает ситуацию Орландо.

Затем стрельба стихает, и снова слышны истошные крики людей.

— В южной решетке есть проход, — говорит Кассандра. — Нам остается только бежать через него.

Ким приближает изображение черных «мерседесов», выстроившихся у Южных ворот, потом молча включает камеры, снимающие западный, северный и восточный выходы. Везде, словно стаи акул, ждут «мерседесы», уткнувшись рылами в решетку свалки. Внутри каждой машины угадываются темные силуэты солдат арьергарда.

— Да, много их прибыло, — вздыхает Эсмеральда.

— Так действуют чиновники их страны. Государство обладает неограниченным бюджетом для найма убийц.

Все лихорадочно думают, не сводя глаз с экранов. Черно-белое изображение кажется репортажем из удаленной точки планеты и внушает всем ложное чувство спокойствия. Но Кассандра знает, что будущее их настигло. И стремительно атакует.

— Это, конечно, не в нашем стиле, но надо вызвать полицию, — предлагает Эсмеральда. — Так мы столкнем агрессию наших и иностранных чиновников. Мне кажется, я помню номер. Семнадцать или восемнадцать. Нет, восемнадцать — это пожарные.

— А что мы скажем полиции, Герцогиня?

По громкой связи мобильного Шарля де Везле они слышат приторный женский голос: «Вы звоните в центральный пункт муниципальной полиции, к сожалению, все линии заняты, пожалуйста, подождите», затем звучит мелодия из «Весны» Вивальди.

Вопли пытаемых цыган, музыка Вивальди и сексуальный женский голос, повторяющий одну и ту же фразу, сливаются в какую-то нелепую какофонию.

Они терпеливо ждут, надеясь, что линия освободится, но единственной новой нотой в кошмарном концерте становится автоматная очередь, резко обрывающая крики. Орландо отключает телефон:

— Через несколько минут они будут здесь.

Девушка с большими серыми глазами смотрит на часы. «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 55 %».

223

А вот теперь, я думаю, мы действительно обречены.

И я не знаю, как можно спастись.

224

Тучи пыли и клубы дыма плывут над свалкой. Несколько ворон, каркая, дерутся из-за крысиного трупа.

Группа тараканов с блестящими надкрыльями пробирается к куче отбросов. Комары вьются над лужей, кишащей головастиками. Несколько ростков сирени неторопливо пробиваются к небу сквозь колючий кустарник. Еще более неторопливо покрывается ржавчиной каркас машины, обработанной антикоррозийным средством с гарантией на тридцать лет.

Сапоги ступают по земле, разбрызгивая лужи. Отряд людей в черном движется рысцой по мусорным траншеям. За их спинами над цыганским табором клубится облако дыма и пепла.

Неожиданно над всей свалкой поднимаются мощные волны музыки. «Реквием» Верди…

Коммандос останавливаются. С сомнением переглядываются. Воинственная, могучая мелодия из сотен человеческих голосов в сопровождении духовых и струнных инструментов вовсе не пугает, а воодушевляет их.

Направляясь к источнику звука, они приближаются к узкому проходу между наваленными друг на друга автомобилями. Люди в черном начинают цепочкой продвигаться вперед, и тут часть внутренней стены с грохотом обрушивается. Тяжелые металлические каркасы погребают под собой троих и ранят двоих.

Сквозь облако пыли, заполонившее коридор, коммандос истерически стреляют по фигурам, показавшимся на вершине горы из автомобилей. После неудачной попытки помочь раздавленным товарищам они бросают их, делятся на две группы и начинают преследовать организаторов засады.

Музыка Верди больше не придает им сил. Наоборот, она их раздражает, тем более что ее источник явно переместился к югу. Коммандос замедляют шаг, перекрикиваются, поднимаясь на холмы из отбросов. Группы двигаются с разной скоростью. Правая команда осторожно переправляется через болото расплавленного пластика. Левая идет быстрее, пересекая участок, ощетинившийся скелетами подъемных кранов. Когда люди в черном оказываются под одной из этих тяжелых металлических конструкций, на них обрушивается лавина мусора. Затем на них падает и сам подъемный кран.

Раздаются крики раненых, возникает суматоха.

Коммандос снова стреляют в сторону еще стоящих вертикально подъемных кранов, но те, кто совершил нападение на незваных гостей, уже исчезли. Шум, производимый их бегством, тонет в музыке Верди, достигшей максимальной громкости.

Люди в полевой форме перестраиваются и быстро движутся к источнику звука. Они трусцой вбегают в новый лабиринт, пол в котором устлан картоном и разорванными газетами. Земля неожиданно уходит из-под ног двух первых солдат, которые проваливаются в яму, усеянную острыми, обмазанными ядовитым веществом кусками листового железа.

Напряжение нарастает, нарастает и мощь произведения Верди, которое близится к мрачному и тревожному финалу «Dies Irae»[24].

Коммандос обнаруживают источник звука: это проигрыватель, работающий от автомобильного аккумулятора, и две огромные колонки. Вся конструкция находится в тележке из супермаркета. Командир отряда подходит к тележке, осматривает устройство, затем не спеша достает из наплечной кобуры пистолет и в упор стреляет в проигрыватель. Хор, струнные и духовые инструменты — все умолкает, и наступает тяжкая тишина, едва нарушаемая насмешливым карканьем ворон.

Затем отряд долго идет вперед среди диковинных пейзажей. Наконец коммандос находят какую-то круглую поляну с пятном пепла от потухшего костра посередине. Автомобильные сиденья, шаткие столики, стулья, тарелки говорят о человеческом присутствии. Какой-то особенно отвратительный запах проникает сквозь фильтры противогазов. Солдаты быстро находят его источник: почерневший котелок, на дне которого лежат вперемешку черепа и кости собак, крысиные хвосты, крылья летучих мышей, морковь, сметана, яйца и лук-порей.

Наличие перископа на крыше одной из хижин свидетельствует о том, что за отрядом наблюдали издали. Люди в полевой форме начинают методичный обыск, они опрокидывают предметы ногами, выдвигают ящики и выкидывают их содержимое на землю. Через пятнадцать минут руководитель террористов видит столб, на котором висят детонаторы от взрывных устройств из метро и из Национальной библиотеки. Он что-то быстро говорит в микрофон, прикрепленный к его воротничку. Один из солдат жестами показывает остальным, что он нашел нечто, напоминающее закрытый стальным люком вход в подземелье.

Вокруг лаза видны свежие следы.

Люди в форме открывают люк и обнаруживают туннель диаметром в один метр. Они осторожно, по очереди, спускаются под землю, предварительно выпустив туда несколько автоматных очередей. Поскольку проход узок, а у солдат нет фонариков, они вынуждены продвигаться вперед цепочкой, на ощупь, один за другим. Возглавляющий процессию солдат использует мобильный телефон и слабо освещает пространство впереди себя.

Отряд проходит метров двадцать, когда троих первых солдат скашивают стрелы. Остальные поспешно отступают. Кто-то предлагает бросить гранату, но руководитель не разрешает этого делать, боясь, что туннель обрушится.

Они решают действовать по-другому. Они используют дымовую шашку.

225

Мы хотели сделать своим символом лису, вот нас и выкуривают из норы, как лис. Чтобы мы в точности повторили судьбу этих зверей.

226

Дым разъедает им глаза и легкие. Обитатели Искупления прижимают к лицам влажные платки. Находящиеся поблизости крысы с шуршанием удирают.

— Послушай, Барон, а ты не предусмотрел план «Б»? — шепчет Фетнат в промежутке между приступами кашля.

— Я вижу такие варианты: первое — сдаться.

— То есть умереть, приняв предварительно приличную порцию мучений, — уточняет Фетнат. — Я против.

— Тогда второе: покончить жизнь самоубийством, чтобы лишить их удовольствия пытать нас, — продолжает Орландо, задыхаясь и прижимая руку к животу.

К их ногам подкатывается вторая дымовая шашка. Они кашляют и плюются все сильнее. Часы Кассандры, отслеживающие ритм биения ее сердца, показывают: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 73 %».

— Мне очень жаль, что я втянула вас во все это, — бормочет она.

Фетнат достает из своего бубу женские колготки, наполненные черным порошком, и бросает импровизированную гранату в потолок туннеля. От взрыва в земле образуется отверстие, достаточно широкое, чтобы позволить им выбраться на волю.

— Быстро! Туда! — кричит Ким, вылезая на поверхность.

Люди в военной форме уже догоняют их. Оказавшись на свободе, Фетнат подкатывает к отверстию в земле канистру с едким веществом и открывает ее. Снизу раздаются крики, за которыми следует автоматная очередь.

— Они вылезут с другой стороны, — кричит сенегалец. — Скорее!

Они бегут на север, используя известные только им тропинки. Догоняющий их отряд вынужден двигаться гораздо медленнее, поскольку опасается спрятанных под мусором ловушек. Орландо, преодолевая боль, пытается не задерживать товарищей. Его лицо стало бледным, как восковая маска.

Наконец перед ними показывается сверхсовременный завод по переработке мусора.

Швейцарский нож корейца вскрывает висячий замок на двери в мусоросжигатель. Они вбегают в помещение и следуют за Кимом, который, по всей видимости, отлично знает это место.

На часах Кассандры вероятность умереть в ближайшие пять секунд равна сорока восьми процентам. Девушка испытывает облегчение оттого, что цифра опустилась ниже пятидесяти, но она понимает, что успокаиваться еще рано.

Они в конце концов найдут нас по следам.

Но Ким уже придумал план спасения и ведет их в зал управления работой Молоха. Они входят в огромное помещение с потухшими экранами. Ким поворачивает главный переключатель и запускает работу двигателей, сигнальные лампочки систем загораются сначала красным, потом желтым, а затем и зеленым светом.

Завод, издавая металлический скрежет, оживает.

— Какой у тебя план, Маркиз?

— Сражаться надо на знакомой территории, где все нам помогает и где можно найти союзников.

— Каких союзников?

— Наш союзник — это стальной гигант, лично сам Молох. Позволим заводу сделать то, что он умеет лучше всего: переработать отбросы.

Ким включает контрольные экраны, и друзья видят группу людей в черном, осторожно проникающую в зал. Они уже не так многочисленны, как вначале, и продвигаются вперед с опаской. Когда они все заходят в здание, Ким выключает освещение.

Благодаря камерам с инфракрасной подсветкой обитатели Искупления могут следить за перемещениями врага. При помощи мобильных телефонов люди в черном освещают себе путь в незнакомом пространстве.

Кассандра забывает обо всех сомнениях. Прижимая к груди лук и колчан со стрелами, она бежит навстречу врагу. Добравшись до конца главного коридора, она прицеливается в человека, которого видит сбоку. Он идет, держа в протянутой руке мобильный телефон.

Великолепная цель.

Она вспоминает картины последствий теракта у пирамиды Хеопса. Расчлененные трупы, разбросанные по песку конечности. Своих родителей, которых она собирает, словно кошмарный пазл, приставляя к их телам, быть может, и не принадлежащие им руки и ноги.

Вдруг, из-за неожиданного короткого замыкания, проигрыватель, на который, видимо, наткнулась какая-то крыса, начинает работать, несмотря на прострелившую его пулю. Над холмами мусора вновь плывет величественный «Реквием». На этот раз он звучит не гимном, а обещанием мести.

Кассандра прицеливается и выпускает стрелу.

Она попадает человеку в шею. Он шатается и падает, не испустив ни звука. Его мобильник тоже падает на пол чуть поодаль.

Первый.

Кассандра, полностью контролируя свое дыхание, перемещается, перезаряжает лук и прицеливается в другого человека в черной форме.

Она выпускает стрелу. Та попадает солдату в лоб и пробивает ему череп, но он успевает закричать.

Автоматная очередь прошивает коридор. Прыгнув, словно лиса, Кассандра меняет огневую позицию. Ким, наблюдающий за событиями на расстоянии, стараясь сбить с толку противника и помочь Кассандре, то включает, то выключает свет, приводит в движение подъемники, колеса, вагонетки на рельсах.

Девушка находит новую цель. Стрела бесшумно рассекает воздух и, вращаясь, вонзается в человеческую плоть. Музыка Верди по-прежнему слышится вдали. Орландо тоже рвется в бой, но, хотя его арбалеты и позволяют ему вести стрельбу с дальнего расстояния, рана слишком замедляет его движения и сильно снижает значимость его вклада в общее дело. Эсмеральда предпочитает метательные ножи, которые бросает с большой меткостью.

Бесшумное оружие оказывается более эффективным, чем огнестрельное. Ослепленным резкими сменами освещения террористам кажется, что им противостоит около двадцати противников.

Благодаря сверхчувствительным камерам наблюдения часы вероятности отлично работают в помещении завода. Кассандра, предпринимая очередную атаку, сверяется со своими шансами выжить.

Когда часы показывают: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 59 %», девушка отказывается от нападения, которое может оказаться для нее роковым.

Кассандра перемещается по внутренностям Молоха, она видит новую цель. Человек оборачивается, услышав шорох летящей стрелы. И та попадает не в сердце, а в плечо. Издав хриплый стон, человек в черном целится в девушку, но оружие выпадает у него из рук. Стрела по-прежнему торчит из его тела, человек достает кинжал, его глаза горят безумным огнем, он бросается на Кассандру.

Лезвие кинжала перерезает ремешок колчана девушки, который падает к ее ногам. Солдат в темноте собирается напасть снова. Кассандра острее воспринимает действительность, ей кажется, что она видит движения своего противника как в замедленной съемке. Она отклоняется назад, кинжал не задевает ее щеку, она делает шаг в сторону и приближается к врагу. Не успев выхватить стрелу, она срывает с него противогаз и царапает ему лицо ногтями.

Он трясет головой, чтобы стряхнуть заливающую его глаза кровь, и бросается на Кассандру. Девушка от удара падает на землю. Наемник прижимает ее к полу и начинает душить.

Кассандра смотрит на него и не чувствует никакого сострадания.

Он словно крыса, надрессированная убивать всех, кто не похож на него.

Солдат с торжествующей ухмылкой сжимает руки на ее горле. Кассандра понимает, что семнадцатилетняя девушка не может одолеть сильного, натренированного мужчину. Она лихорадочно роется в глубинах своей памяти и находит подходящее воспоминание.

Я была лисом.

Неожиданно ее охватывает новое чувство.

Бешенство.

За доли секунды она вспоминает все случаи, когда ей оказывали неуважение. Она вспоминает директора, который прикасался к ней. Собак, которые хотели разорвать ее в клочья. Бомжей, которые собирались ее изнасиловать. Крыс, которые искусали ее на свалке. Брата, который ее покинул. Родителей, которые сделали из нее подопытного кролика.

В ответ Кассандра убегала или проявляла понимание, сострадание.

Теперь мое сострадание кончилось.

Вызванный яростью адреналин бешеным потоком гонит по ее жилам кровь. Она оскаливает зубы. Ее клыки обнажаются, ноздри пытаются вдохнуть немного воздуха. Наемник склоняется над ней, девушка кусает его за кадык и изо всех сил сжимает челюсти. Рот ее наполняется кровью. Хрящ кадыка хрустит под зубами, словно чипсы.

Я больше не боюсь ни гнева, ни бешенства. Я всегда сдерживала в себе эту разрушительную силу, но теперь я выпускаю ее на волю, теперь она — мой лучший союзник.

Соленый вкус во рту вызывает у нее почти приятную дрожь. Солдат разжимает руки, Кассандра хватается за торчащую из его плеча стрелу и яростно выдергивает ее, затем снова вцепляется зубами в его горло. Наемник, в конвульсиях, падает на пол с разорванной гортанью.

Кассандра оставляет его и хочет вернуться за колчаном, но, видя приближающихся солдат, меняет решение. Теперь ее могут спасти только инстинкты лисы.

Она нападает на одного из наемников сзади, спрыгнув из вентиляционного люка. Она убивает его, действуя ногтями и зубами. Оружие первобытных людей дает ей некоторое преимущество. Коммандос никак не ожидают того, что слабая, безоружная девушка может быть столь опасной.

Четвертый.

Пробабилис, кажется, учитывает проснувшийся в ней талант убийцы — вероятность ее смерти отныне не поднимается выше сорока пяти процентов.

В нескольких шагах от зала управления появляется человеческая фигура. Кассандра уже готовится к прыжку, но вовремя узнает Кима. Он держит в руках нунчаки со стальной цепью. Кореец уверенным жестом оглушает приближающегося солдата и завершает свою победу ударом ноги в пах.

Неожиданно под сводами здания раздается громкий голос:

— Сдавайтесь, или мы ее убьем!

Кассандра видит, что террористы схватили Эсмеральду. Они заломили ей руки за спину, и главарь забавляется тем, что, разорвав ей корсаж, засовывает свой пистолет в ложбинку выреза.

227

Ладно, по крайней мере, мы можем сказать, что пытались замедлить продвижение хищников. Я чувствую усталость.

Пусть другие герои придут нам на смену.

228

Люди в черном включили систему переработки мусора.

Обитателей Искупления связали кожаными ремнями и бросили в вагонетку, установленную на рельсы. По воле главаря террористов вагонетка движется к дробилке-уплотнителю с минимальной скоростью. Несомненно, для того, чтобы продлить мучения пленников.

Кассандра понимает, что их ждет участь бытовых отходов.

Их измельчат.

Уплотнят.

Магнит удалит из общей массы металлические детали.

А затем их сожгут.

Девушка с большими светло-серыми глазами думает о том, что даже самый опытный эксперт не сумеет опознать ни одного фрагмента их тел.

Этот промышленный сверхсовременный мусоросжигатель — идеальная машина для совершения преступлений без малейших следов.

Над ними висят по-прежнему работающие камеры. Вероятность умереть в ближайшие пять секунд подскакивает до шестидесяти трех процентов. Они тщетно пытаются развязать ремни, высвободиться они не могут. Вагонетка, поскрипывая, едет по рельсам под смех солдат.

В конечном итоге, террористы просто неправильно воспитаны. Ведь, если вдуматься, все рождаются свободными, равными в правах, все изначально обладают одинаковым генетическим капиталом. В каждой культуре, в каждом народе, независимо от цвета кожи, встречается какое-то число эгоистов и какое-то число людей великодушных. Одних воспитывают солдатами, при помощи пропаганды учат подчиняться, убивать, не иметь собственного мнения. В других развивают способность мыслить самостоятельно и творить. Исходный материал один и тот же. За все отвечают родители. Эти ребята из посольства — не бедняки, не уроды, они не ведали особых невзгод. Но их сознание не было открыто. Для них убивать — значит избавляться от непохожих на себя. Так их воспитали.

Они не размышляют, они запрограммированы на ненависть и убийства, словно змея Фетната. Их практически невозможно переориентировать.

Мы не должны их ненавидеть. Им можно только посочувствовать.

Вагонетка слегка замедляет ход. Но вероятность умереть в ближайшие пять секунд остается на уровне шестидесяти восьми процентов.

Род человеческий постоянно развивается. Передовое меньшинство стремится вперед, не зная, ни куда оно движется, ни что нас ждет за поворотом. Оно бредет неуклюже, на ощупь. Оно полно сомнений. А в это время основная масса, состоящая из реакционеров, тянет человечество назад, будя в нем самые низменные инстинкты. Масса действует эффективно и совершенно уверена в себе.

Эсмеральда дергает ногами. Орландо стонет, когда ее колено попадает ему в живот.

Итак, я умру, не зная, что родители сделали с моим мозгом. Я никогда не пойму, что такое «Эксперимент номер двадцать четыре». Очень жаль.

— Я никогда не занималась любовью, а мы сейчас умрем. Расскажи мне, как это бывает, — шепчет девушка на ухо Киму, лежащему поперек ее тела.

— Что значит — как это?

— Акт телесного слияния.

— Ты думаешь, что сейчас подходящие время и место?

— Да.

Орландо, Эсмеральда, Шарль и Фетнат, лежащие в другом конце вагонетки, делают вид, что не слышат их разговора. Ким пытается найти нужные слова. Скрип вагонетки отвлекает его.

— Ты помнишь, как мы пробуждали пять чувств?

— Это то же самое?

— Нет, как раз не то же самое. Это как еще одно чувство. Как описать вкус сахара тому, кто ел лишь соленую пищу?

Даже скорее, как описать свет слепому? Что такое симфония для глухого?

— Так ты не можешь объяснить?

— Я могу попытаться, но у меня не получится. Ты помнишь, какое наслаждение ты испытала, когда была голодная и ела пирожное?

— Да.

С Шарлоттой.

— Но и это не совсем то.

Ким умолкает, а цифры на часах продолжают расти. На циферблате уже восемьдесят один процент.

— Честно говоря, я тебе соврал, — признается юноша. — У меня никогда не было подружки. Я только один раз занимался сексом. С проституткой.

— И что?

— Ты очень хочешь узнать?

— Да.

— Ничего особенного. Я так волновался, что у меня не встал.

Ким переводит дыхание.

— Я думаю, что в каком-то смысле я тоже девственник. Чтобы понять, как это бывает, нужно любить.

— Ну надо же! — усмехается Эсмерадьда. — Они невинны. В семнадцать лет. Оба.

— Как это прекрасно, — вздыхает Орландо, морщась от боли.

Вагонетка продолжает медленно катиться по рельсам.

— Ладно. Слушай. Я тебя ненавидел. Хотел убить. И спас тебе жизнь. Ты меня раздражала. Но сейчас, поскольку все уже, кажется, заканчивается, я должен сказать, что я тебя люблю. Поцелуй меня.

Минутное замешательство.

Эти слова произнес Фетнат Вад.

Он наклоняется, и Эсмеральда не возражает. Поцелуй оказывается долгим.

— Знаешь, Герцогиня, я всегда тайно любил тебя, — признается сенегалец, — но я был уверен в том, что ты создана для Орландо. И в том, что тебе не нравятся черные и старые. А я — и то, и другое. Ну, если ты понимаешь, что я хочу сказать…

— Какой же ты дурак. Я слишком застенчива, чтобы делать признания. Но я всегда была в тебя влюблена, Виконт.

— Как это трогательно, — говорит легионер, бледнея все больше и больше.

— Только поздновато, — с сожалением добавляет Ким.

— Понимание всегда приходит слишком поздно. Это проблема всего человечества. Только в старости, когда тело уже не слушается тебя, понимаешь, как надо жить с женщиной, — продолжает Орландо, морщась.

Кассандра чувствует отчаяние. Вероятность умереть уже достигла девяноста одного процента. Террористы давно покинули здание и рассаживаются по ожидающим их машинам.

— Это просто прогноз, — пытается успокоить девушку Ким. — Эта машинка просто спекулирует на чувствах. Ты любишь этимологию. Знаешь, что значит слово «спекуляция»?

Кассандра качает головой.

— Я нашел для тебя в компьютере.

Ким цитирует по памяти:

— Оно произошло от латинского слова «speculus», то есть «зеркало». Спекулировать на будущем — значит «смотреться в зеркало».

Зеркало.

Он прав. Он — гений.

Черт! Зеркало — это разгадка всего. Зеркало может и открыть мир во всей необъятности, и отразить лишь крохотную его часть.

Я помню один документальный фильм про детей и зеркало. Детей сажали в закрытую комнату, где лежали конфеты, и они брали лакомство без спросу. Но если в такой комнате находилось зеркало, три четверти детей… стащить конфету не решались.

Зеркало помогает нам осознать свой поступок.

— Спасибо, Маркиз.

Ким закрывает глаза и медленно приближает губы к губам девушки. Вдруг Эсмеральда кричит:

— Смотрите!

Она показывает на часы вероятности. Цифра уменьшилась до пятидесяти пяти процентов.

Но вагонетка продолжает ехать по рельсам. 53 %.

Они слышат лязг дробилки за массивными дверями.

Спасение близко, но мы этого не замечаем.

В этот момент появляется лис, он бежит вдоль рельсов и запрыгивает в вагонетку.

— Это Инь Ян! Они его не убили!

Пробабилис ошибся. Он счел появление еще одного живого существа шансом на спасение. Но это лис. Пробабилис не отличил его от человека.

Зверек пытается перекусить путы, но чрезвычайно прочные ремни не поддаются его клыкам.

Милый Инь Ян, он почувствовал, что нам нужна помощь. Он подключен к нашему сознанию. Он оставил свою самку, чтобы попытаться помочь нам.

Хотя лис и не может освободить пленников, цифры на часах продолжают медленно уменьшаться. 51 %.

Спасение приближается, но каким оно окажется?

Часы Кассандры показывают, что вероятность ее смерти составляет меньше пятидесяти процентов, но вагонетка по-прежнему едет прямо к дробилке.

Как мучительно ждать спасения неизвестно откуда! Я уже знаю страх перед приближающейся неведомой опасностью.

Теперь мне известно и противоположное чувство: ожидание надвигающегося спасения.

«Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 48 %».

Кассандра закрывает глаза.

229

Почему Бог все время играет моей жизнью, спасая от гибели лишь затем, чтобы снова подвергнуть смертельному риску? И снова оставить в живых.

Бог-дитя забавляется с нами, словно с хомячками. То сажает в лабиринт, то в дробилку.

Я объявляю забастовку.

Я хочу просто спать. Я хочу просто раствориться в мире и перестать быть собой.

Лишь когда я перестану быть просто Кассандрой Катценберг, я смогу вновь обрести свое ничем не ограниченное со знание.

230

Вагонетка продолжает катиться вперед.

Когда она выезжает на последний участок пути, ведущий прямо к дробилке, перед ней неожиданно появляется человек. Он кладет на рельсы железный брусок, и колеса вагонетки останавливаются. От резкого торможения она едва не переворачивается.

Спаситель помогает пленникам по одному покинуть их импровизированную железную тюрьму. Он в противогазе, но это не солдат из отряда террористов. На нем нет формы, он не вооружен, он одет в костюм хорошего кроя и в городские туфли, запачкавшиеся в грязи свалки.

— Спасибо. Кто вы? — спрашивает Эсмеральда, пока он перерезает им путы перочинным ножом.

— Вы из полиции? — недоверчиво осведомляется Фетнат.

Человек молча снимает противогаз.

Он!

— Здравствуйте, Кассандра и Ким. Вы свободны. Может быть, выйдем отсюда?

Человек любезен настолько, что поддерживает Орландо, которому трудно идти. Оказавшись на улице, их спаситель начинает задыхаться от воздуха свалки. Он несколько раз преодолевает рвотные позывы, затем снова надевает противогаз.

— А вы кто, кстати? — спрашивает, морщась от боли, Орландо. Его рана опять кровоточит.

— Это мой худший враг, — говорит Кассандра. — Это из-за него я сбежала к вам.

— Так оно и есть. Кассандра права. Я директор школы «Ласточки», — подтверждает человек в противогазе.

— Как вы нас нашли? — спрашивает Фетнат, подходя к Эсмеральде.

— Мне позвонили.

Шарль де Везле объясняет:

— Это я позвонил. Пока вы сражались с террористами, я позвонил ему по мобильному и обрисовал ситуацию.

— Сначала я хотел позвать инспектора Пелиссье, — продолжает Пападакис. — Но потом решил до поры до времени сохранить ваше местонахождение в тайне. Не хотел тратить время на объяснения. Я только заскочил в магазин оружия и купил противогаз. Там все можно купить. Затем я подождал, пока уйдут убийцы, и начал действовать.

Все вместе они идут в сторону Искупления, по очереди поддерживая Орландо, чья рана вновь открылась.

— После пожара я вас возненавидел, — говорит Пападакис гнусавым голосом. — Я решил посадить вас в тюрьму, чтобы больше никогда о вас не слышать. Но затем я многое переосмыслил. Я — директор школы. И не должен вступать в конфликт с учениками.

Он изменился. Он стал другим и начал мыслить по-другому. Оказывается, даже самый ограниченный человек может эволюционировать.

— Особенно с самыми одаренными учениками. С лошадьми та же история: самые лучшие скакуны обладают диким нравом и трудно поддаются дрессировке. Я попытался вас обуздать — и потерпел поражение. А ведь ваши способности необыкновенны, уникальны и совершенно необходимы окружающим. Я один это знаю. Я это знаю даже лучше, чем вы. Поэтому, проглотив обиду и спрятав гордость, я решил вам помочь. А когда понял, что вам угрожает настоящая опасность, поспешил на выручку.

Чем ближе подходят они к Искуплению, тем яснее видят поднимающийся над ним столб дыма.

По-прежнему звучит «Реквием». Добравшись до цели, они видят, что их деревня горит. Террористы пытались уничтожить все следы своего пребывания здесь. К страшному зловонию свалки добавляется запах расплавленного пластика.

Так сгорела и Троя. Античная Кассандра тоже наблюдала подобное зрелище, только более грандиозное.

Фетнат Вад первым выражает свои чувства, при этом самыми простыми словами:

— Не люблю я пожары.

— А я не люблю террористов, — добавляет Эсмеральда. — У них узкое и пошлое восприятие мира.

— А я не люблю руководителей стран, которые им платят, — подчеркивает Ким.

— А я не люблю пожары, — заключает Орландо.

Филипп Пападакис мстительно бормочет в свой противогаз:

— Кто живет огнем, от огня и погибнет.

— Мы здесь поговорок не любим, — немедленно отзывается Ким. — Мы считаем, что поговорки утверждают одно, а в жизни происходит совершенно другое.

— Да, — подхватывает Орландо. — Мы не любим поговорок.

— Но мы любим тех, кто приходит нам на помощь, — дополняет Кассандра.

Все по очереди сплевывают.

— Надо все восстанавливать, — заявляет легионер.

— Надо сделать все лучше, чем было, — уточняет Фетнат.

— Очень удачно получилось, мне как раз нужна кровать пошире, — сообщает Эсмеральда.

Ким Йе Бин смотрит на свою хижину, из которой валит густой серый дым.

— К счастью, я сохранил информацию на специальном сайте в Интернете. Введу пароль и все восстановлю.

Фетнат Вад подбирает свою трубку и пытается раскурить ее при помощи горящего обломка стула.

— Обитателей Искупления не так легко остановить.

— Наши идеи пугали и вызывали недоверие у людей потому, что сайт был плохо представлен, — заявляет Ким. — Мы возродим Древо Возможностей. И будущее изменится.

— Да, мне очень нравится наш сайт с его смешными идеями, — признает Фетнат.

— А я хочу восстановить деревню, — говорит Эсмеральда. — Я люблю это место.

— А я хочу спасти человечество, — заявляет Орландо. — Мне нравится наша ударная команда.

Кассандра, не сводя глаз с горящей деревни, садится на землю.

— Не знаю, верю ли я еще во все это, — вздыхает она. — Быть может, брат был прав. Они слишком глупы, их нельзя спасти.

— Ты что же, решила сдаться? — спрашивает Ким.

— Нет, я просто не хочу больше думать о будущем. Я хочу думать о настоящем. Я хочу жить, ощущая каждую секунду.

— А вот в настоящем у нас как раз небольшие сложности.

У них нет воды, чтобы потушить пожар, поэтому они садятся в стороне и ждут, пока огонь погаснет сам.

А теперь я хочу знать. Я должна знать, что такое на самом деле…

— «Эксперимент номер двадцать четыре»? — спрашивает девушка.

Директор школы «Ласточки» смотрит на нее, потом опускает голову:

— Ах, Кассандра… Кассандра… Кассандра… Мы говорили о вашем имени. Но о другой части вашего ярлычка мы забыли. Мы забыли о вашей фамилии.

— Катценберг?

— Катценберг. Эта фамилия имеет немецкие корни и означает «Кошачья гора». Сейчас мы поговорим о толстом коте, который спрятался под горой…

— Это мой отец?

— Нет. Кое-кто другой.

— Кто?

— Брат вашего отца, ваш дядя. Изидор Катценберг. Из рассказов вашей матери мне известно, что это свободный мыслитель, в прошлом журналист, писавший статьи о научных достижениях. Человек несколько экстравагантный. Он подверг себя добровольному заточению в водонапорной башне в пригородах Парижа. Он живет у бассейна, в котором плавают дельфины. Вот он-то все и придумал…

А вот теперь я чувствую, что мы приближаемся к истине. Через несколько секунд наконец я узнаю…

Но директор, кажется, никуда не торопится.

— О, сила мысли! Ничего нет, и вдруг простое слияние двух нейронов создает череду идей. Соединение двух нервных клеток порождает концепт, он остается в памяти и находит свою белковую форму. Каждая идея становится материей. Так и мысль Изидора Катценберга стала белком его мозга.

— Какая идея? Что он сделал? — нетерпеливо спрашивает Кассандра.

— Он поговорил со своим братом, и их проект воплотился в жизнь, идея стала живым существом.

— Каким существом?

— Тобой.

Мной?

Эсмеральда и Фетнат держатся за руки и смотрят на свои горящие хижины. Остальные слушают гнусавый голос Па-падакиса. Хобот противогаза похож на цилиндрический нос, украшающий его лицо.

— Идея Изидора Катценберга оказалась чрезвычайно оригинальной. Она возникла благодаря одному утверждению из каббалы. Новорожденный знает все, но знание это обременительно, поэтому посланный Богом ангел посещает младенца прямо перед его рождением, произносит магические слова и стирает знание из его памяти. Ложбинка над верхней губой каждого человека — это след пальца ангела, запечатавшего ему уста.

Да, я это знаю, куда он клонит? Почему он рассказывает так медленно? Это невыносимо.

— Изидор Катценберг считал, что одна метафора скрывает другую. Он полагал, что младенец забывает все благодаря… дару речи. Произнося слово, ребенок заключает идею в клетку. Язык сажает мысль за решетку.

Заинтригованный Ким садится поудобнее.

— В тринадцатом веке король Фридрих II, говоривший на девяти языках, решил узнать, каков «природный» язык человеческого существа. Он поместил в отдельное помещение шестерых младенцев и приказал нянькам кормить их, купать, ухаживать за ними, но не произносить при этом ни единого слова. Он хотел понять, на каком языке заговорят младенцы, лишенные влияния извне. Он считал, что они выберут латынь, греческий или иврит — основные, по его мнению, языки человечества. Но дети не только не заговорили вовсе, они стали болеть и очень быстро умерли, все шестеро.

— Это доказывает, что общение необходимо для выживания, — замечает Шарль де Везле.

Видя, что огонь начинает затухать, Эсмеральда берет полотенце и сбивает пламя со своей хижины, пытаясь спасти несколько гребенок и украшений. Она возвращается, держа в руках расплавленные и обгорелые сокровища.

— Это и есть «Эксперимент номер двадцать четыре»? — спрашивает Кассандра.

Филипп Пападакис кашляет, стекла противогаза затуманиваются. Его глаз уже не видно.

— Ваш дядя Изидор и ваша мать много говорили об опыте прусского короля Фридриха II. Изидор сказал нечто вроде: «Яд может стать лекарством, все зависит от дозы».

Фетнат кивает головой в знак согласия.

— ДА ХВАТИТ ЧУШЬ ПОРОТЬ! — взрывается вдруг Кассандра. — ЧТО ОНИ СО МНОЙ СДЕЛАЛИ?

Она хватает Филиппа Пападакиса за горло. Тот никак не может вырваться, трясет головой, пытаясь высвободиться.

— Вас не учили говорить, — признается он.

Кассандра отпускает его и роняет руки на колени.

— С вашим братом не разговаривали до семи лет. С вами — до девяти. Так вы остались «чистыми», не загрязненными словом.

А правое полушарие мозга не «загрязнила» тирания левого.

Кассандра смутно припоминает обрывки фраз, которые прочла в бумагах своей матери.

— Как я вам говорил, до девяти месяцев младенец не чувствует разницы между собой и остальным миром. Потом наступает «траур младенца»: мир переворачивается, существо, которое он считал частью самого себя, отрывается от него и исчезает, и ребенок боится, что оно исчезло навсегда. Младенец словно бы теряет руку. Он понимает, что не может повлиять на возвращение части себя. И он дает имя этому существу, которое было им и им быть перестало.

Мама.

— Мама. Как только существо получает название, оно отчуждается от младенца. Происходит первое сужение сознания. Сила любви, запах, аромат, чудо нежности становятся всего лишь отдельным существом… мамой. Эти звуки являются слишком тесной рамкой для такого огромного понятия, как мать. Затем получает ярлык еще одно явление. «Папа». Потом приходит время отражения в зеркале, и мир обретает границы.

— Тогда появляется «я».

Да, и это я тоже знаю. «Я» — это сужение сознания. Однажды я поняла, что я — не все, что я — это всего лишь я. Мысль, до того ничем не стесненная, начинает биться о стенки пещеры под названием «череп», она становится пленницей замкнутого пространства, заключенного в непроницаемую оболочку из кожи, которое называется «тело».

— «Я» отличается от всех остальных. «Я» ограничено. «Я» уязвимо. «Я» борется с враждебным ему миром. Вот когда начинается сужение сознания…

Филипп Пападакис продолжает свою мысль:

— Сначала «мама», потом «папа», затем «я», мир продолжает сужаться по мере появления ярлыков, явления прячутся за словами. В этом заключается открытие вашего дяди, а потом и мамы. При помощи слов человек хотел контролировать весь мир, а на самом деле просто перестал понимать его. Слова стали важнее понятий, которые они обозначают. Они начали отрицать реальность. Слово «тигр» не кусает. Слово «тяжесть» ничего не весит. Слово «солнце» не светит.

Кассандра смотрит на директора, выражение ее глаз совершенно меняется, она видит перед собой не врага, а провозвестника.

— При помощи слов человек захватил власть в свои руки. Он разграничил территории. Он дал имена животным. В Библии написано: «Господь Бог образовал из земли всех животных полевых и всех птиц небесных, и привел к человеку, чтобы видеть, как он назовет их, и чтобы, как наречет человек всякую душу живую, так и было имя ей». И животные покорились человеку, потому что он даровал имя.

Впитывая это знание, Кассандра старается дышать как можно глубже. Директор школы «Ласточки» добавляет:

— «Nomen est omen», то есть «Называть — значит обладать». Этот секрет хранили поколения энтомологов, втыкавших булавки с этикетками в брюшко бабочек, чтобы закрепить за ними сложные латинские названия. «Эта хрупкая красавица не бабочка, а Monarchus advantis simplex».

Да, это верно. Я — не живое мыслящее существо, а «Кассандра Катценберг, семнадцать лет, пятьдесят два килограмма, дочь министра перспективного прогнозирования, сирота, аутистка, разыскивается полицией за бегство, поджог школы и убийство родного брата». Все эти слова, определяя меня, уменьшают мою значимость и загоняют меня в клетку.

Моя мать это поняла и захотела освободить меня от свинцовых оков.

— Вы помните сейчас о времени, когда вы жили без слов? С младенчества до девяти лет…

Да, ко мне возвращаются смутные образы из фотоальбома, спрятанного в глубинах памяти. Ветер, животные, растения, родители, я была ими, я была всей Вселенной.

Я брала в руки цветок, и мои пальцы удлинялись, становясь этим цветком.

Я смотрела на облака, облака смотрели на меня, и я видела мир с их высоты.

Я была грозой, я помню, как я становилась светом молнии.

Я была дождем. Я помню, как падала бесчисленными каплями на землю и деревья.

Я была рекой, я ощущала камни и дно, по которым текла, я чувствовала форель, резвившуюся во мне.

Я была водорослями, которые шевелило течение.

Я была деревьями, я чувствовала, как мои корни ищут влагу, как листья наслаждаются солнечным светом. Я была пауком, ткавшим сеть в ветвях. Я была муравьем, несущим травинку. Я была клещом, бактерией, микробом.

Я существовала во всех измерениях. Во всех направлениях. Я помнила все предыдущие жизни вплоть до первобытного человека. А теперь знаю, что и это сознание можно расширить.

До того, как слова ограничили меня, я была ВСЕМ.

Я была всемогуща, так как хранила в сердце воспоминание о рождении Вселенной. Я была Большим взрывом и всеми формами материи и жизни, образовавшимися после него.

Я не знала границ.

— Но поскольку отсутствие речи — смертельный яд, как предупреждал Изидор Катценберг, ваши родители компенсировали его тремя вещами: музыкой, природой и… своей любовью. У вас было все, что необходимо ребенку, кроме слов.

Змеиный яд, растворенный в молоке.

Ким Йе Бин чувствует, что он не в силах в полной мере осознать то, что услышал. Кассандру бьет дрожь, с которой она не может справиться.

— А что произошло, когда мне исполнилось девять лет?

— Они научили вас говорить. И каждое слово для вас приобрело огромную важность.

Вот почему я так люблю словари. Поэтому хочу узнать происхождение и глубинный смысл каждого слова. Хочу узнать их корни. Ведь это и мои корни.

— Ваш мозг воспринимал каждое сплетение звуков, составляющих слово, как драгоценность.

Так человек, долго страдавший от жажды в пустыне, по каплям пьет воду. Она кажется ему необычайно вкусной.

— Вы узнали слова «мама», «папа», «я». Затем выучили названия предметов, животных, растений, потом, гораздо позже, появились абстрактные понятия. Все аккуратно размещалось в вашем мозгу. По порядку. Медленно. Надежно. Глубоко.

Так и есть, я помню. Каждое слово — драгоценность. Оно лежит в футляре, на полках в хранилище моей памяти.

Слова — для чувств.

Слова — для действий.

Слова — для размышлений.

— Ваш мозг познал свободу. Левое полушарие не могло больше угнетать правое. Ваш разум приобрел необычайную чуткость, остроту, воображение сделалось удивительно богатым. Свободный на протяжении девяти лет, подсоединенный ко всему миру, к другим людям, к природе, к Вселенной, мозг способствовал развитию вашего необыкновенного артистизма. И тут вмешался ваш отец.

Мой отец?

— Ну и ваш дядя Изидор, помешанный на футурологии. Ведь это он в свое время и познакомил вашего отца с вашей матерью. Все вместе они обсуждали Древо Возможностей. Само понятие «Древо Возможностей» придумал Изидор Катценберг.

Конечно, я вспомнила, это он автор! «Древо Возможностей» написал Изидор Катценберг.

— Ваш дядя и ваш отец считали, что современному миру больше всего не хватает пророков. Наша цивилизация казалась им слепцом, не ведающим грядущего, слепцом, пугливо хватающимся только за настоящее и самое ближайшее будущее.

— Они не ошибались, — признает Ким, откидывая со лба синюю прядь.

— Ваш дядя говорил, что политики не хотят менять будущее. Религиозные деятели, философы и даже ученые не решаются делать прогнозы из страха ошибиться или стать всеобщим посмешищем. Само понятие будущего начало как будто исчезать. Ваш дядя и отец поговорили с вашей матерью. Они убедили ее использовать гиперчувствительный и девственный мозг ее детей для того, чтобы сделать из них…

— Астрологов? — спрашивает Ким Йе Бин.

— Пророков! — поправляет его Филипп Пападакис.

— Тонко. Но дару прозрения нельзя научить.

— Научить можно всему. Все можно воспитать. Можно даже мышей научить считать, а растениям привить любовь к рок-музыке. Почему бы не натренировать людей видеть будущее? — произносит Шарль де Везле.

— А как же они направили работу моего мозга на будущее? — спрашивает девушка.

— При помощи книг и фильмов. Вас взрастили на специально отобранной духовной пище.

Кассандра вспоминает комнату своего брата, наполненную книгами по научной фантастике.

— Мир специализированной литературы, подобный лаборатории для опытов по предвидению грядущего, заставил вас размышлять о будущем.

Я помню непрерывный поток видений. Я помню все эти искусственно созданные миры.

Я помню мир «Дюны» Фрэнка Герберта, мир «Основания» Айзека Азимова, планету «Гиперион» Дэна Симмонса, космические колонии Орсона Скотта Карда.

Я помню, как я летела на корабле «Звездного пути».

Я знаю «Дивный новый мир» Олдоса Хаксли. Я пришла в ужас от Земли тысяча девятьсот восемьдесят четвертого года Джорджа Оруэлла.

Я помню параллельные миры «Убика» Филиппа Киндреда Дика и его футуристический Лос-Анджелес из фильма «Бегущий по лезвию бритвы».

Моя способность видеть далекое будущее пришла оттуда. Все свое детство я провела в мире будущего. Его различные варианты хранятся в моей памяти.

— Семь лет молчания для Даниэля. Девять лет для вас, Кассандра. Вы были подобны пружинам, которые сжали, а затем отпустили.

…В футурологию.

— Но ваши родители не предусмотрели того, что за обретение столь великолепных возможностей надо платить. «Избыток чего-либо одного означает недостаток чего-то другого». И каков же был ваш недостаток? «Чувствительность»? Нет, слово недостаточно выразительно. «Сверхчувствительность»? «Отсутствие кожи»? Нет, не то. «Паранойя»? Нет, но уже ближе.

— Психоз, — говорит Кассандра.

Пападакис кивает головой:

— Именно. Это верное слово. С семи лет ваш брат стал жертвой припадков безудержного энтузиазма, сменяемых периодами полного упадка сил. Он набрасывался на предложенные ему книги по научной фантастике, но проявлял высокомерие и презрение по отношению к людям, пытавшимся с ним разговаривать. Он стал абсолютно нетерпимым. Он впадал в бешенство из-за пустяков. Он не выносил чужих прикосновений. Все выводило его из себя, все раздражало. Он пребывал в постоянном недовольстве всем окружающим. Припадки эйфории и бешенства сменялись фазами уныния, а потом и депрессии. Затем он принимался писать математические формулы, в частности законы вероятности. Он был страшно нетерпелив.

Бедный Даниэль. Выбора у него не было. Его мнения никто не спросил.

— В тринадцать лет он сбежал из дому. Полиция нашла его через четыре месяца, исхудавшего и страшно ослабевшего. Он прятался в подвале, из которого практически не выходил. Ваши родители решили, что его необходимо поместить в специализированное учреждение, и отдали в школу, созданную вашей матерью.

— ЦИОДА… Центр по Изучению Одаренных Детей Аутистов, — говорит Ким.

— Он оставался в ней до тех пор, пока не открылись его необыкновенные способности математика-прогнозиста. Им заинтересовались финансовые круги. И его взяли на большой оклад в фирму страхования.

— И там он изобрел Пробабилис.

Кассандра смотрит на часы, которые показывают безмятежные тринадцать процентов.

— Все шло хорошо до того момента, пока…

— …пока он не решил провести опыт с прыжком с башни Монпарнас. Дурак.

— Трое погибших. Пятеро раненых.

Слишком опасный эксперимент.

— Не дав никаких объяснений, он снова сбежал.

— Вот тогда его и взяли на работу в Министерство Перспективного Прогнозирования моего отца.

— Это был единственный способ ему помочь. Его появление сильно повредило авторитету министерства. Встречаясь с экспертами и выпускниками Национальной школы администрации, он насмехался над ними. Ваш брат бесконечно презирал окружавших его людей. Он говорил мне, что «трусость» и «вязкий ход мысли его современников» приводят его в ужас.

Кассандра убирает со лба взмокшие от пота пряди:

— И он покончил жизнь самоубийством.

— Это главная беда страдающих психозом. Их раздражает все. Они, словно люди с ободранной кожей, испытывают боль от каждого соприкосновения с миром. И многие приходят к этому страшному решению, чтобы положить конец своим страданиям.

Кассандра смотрит на свою догоревшую хижину. Ей не хочется спасать оставшихся внутри кукол.

— А я? — спрашивает она.

— Вы родились, когда вашему брату было тринадцать лет. Буквально через несколько недель его отправили в школу «Ласточки» в качестве постоянного пансионера.

Вот почему я совсем его не знаю.

— Ваши родители считали Даниэля в каком-то смысле черновым, неудачным наброском. Они понимали, что опыт не удался. Они не хотели вас волновать и не рассказали вам о его существовании.

Как жаль!

— Эксперимент над вами был более глубоким. Девять лет молчания. Еще более свободный, еще более чувствительный, еще более мощный интеллект.

Филипп Пападакис теребит перстень с головой лошади. Незаметно для себя, он снова начинает обращаться к Кассандре на «ты».

— Твой отец рассказывал мне обо всем в самых мельчайших подробностях. Мы очень дружили с тобой, знаешь? Я говорю о том периоде, пока ты не знала слов и пребывала в состоянии вечной радости. Ты была чистым, диким и свободным существом. А потом, через девять лет, все кончилось.

Я покинула рай.

— Ты услышала слова, и тебе объяснили их значение. Ты стала ребенком-тираном. Прости меня, но ты превратилась в самоуверенную, капризную и жестокую девочку. Ты отдавала родителям приказы, ты угрожала им. Ты поняла могущество речи и использовала его как оружие, заставляя родителей страдать.

— Она пыталась понять, как далеко простирается власть слова? — интересуется Ким.

— Сея ужас. Однажды твой отец признался мне: «Это самый испорченный ребенок на свете».

Я? Самый испорченный ребенок?

— И даже добавил: «Иногда мне кажется, что в результате нашего опыта на свет появился монстр».

— А чем я приводила в такой ужас родителей? — спрашивает Кассандра тихо.

— Во-первых, ты шантажировала их едой. Однажды отказалась есть мясное блюдо. Родители решили, что ты не любишь говядину. Но ты не хотела есть ничего. Родители взволновались. Ты заметила их тревогу и решила сыграть на этом. Чем меньше ты ела, тем больше они переживали и тем больше занимались тобой.

Чем меньше я ела, тем большее удовольствие вызывали редкие приемы пищи. Экономия слов увеличивает их магическое воздействие. Экономия еды увеличивает магическое восприятие вкуса.

— Ты очень похудела. Просто истаяла. Родители не знали, что делать, чтобы пробудить в тебе аппетит.

Филипп Пападакис пристально смотрит на Кассандру.

— Сын-беглец, дочь, страдающая анорексией, — вот какие результаты дали эксперименты номер двадцать три и двадцать четыре.

Нельзя безнаказанно ставить опыты над мозгом ребенка. Мы с братом ни о чем их не просили.

— Когда ты чувствовала, что довела родителей до предела, ты соглашалась чуть-чуть поесть. До следующего перелома. Ты действительно поменялась с ними ролями: приемом пищи или отказом от нее ты вознаграждала или наказывала родителей.

Они любили тебя все больше и больше. Надо признать, что они страшно боялись потерять тебя.

Они чувствовали ответственность за то, что я не такая, как все.

— А чем сильнее они любили тебя, тем больше ты этим пользовалась. Целыми днями ты читала научно-фантастические романы, гуляла по лесу, о чем-то размышляла. Обед и ужин стали моментами дрессировки родителей. Ты поняла, насколько велика твоя власть над ними. О, ты была жестока. Очень жестока.

Я начинаю что-то вспоминать.

— Одна только вещь могла успокоить тебя. Оперная музыка. Ты стала экспертом по оперному пению. Ты знала всех музыкантов, всех певцов, все постановки. Когда ты услышала, что «Набукко» Верди будет исполняться у подножия пирамид, ты захотела туда поехать. Твои родители не любили оперу, еще меньше они любили путешествовать. Поездку было сложно организовать. Но ты опять, своим проверенным способом, надавила на них. Ты ничего не ела, пока они не согласились. Таким оказался твой последний каприз: Верди в Египте.

Кассандра опускает ресницы.

Господи! Они погибли из-за меня!

Неожиданно вся ее жизнь с рождения до тринадцати лет возникает перед ней. Мелькают бытовые сцены в родительском доме. Неясные лица из снов становятся четкими, у них появляются глаза, нос, улыбка.

Папа. Мама. «Я прежняя».

Она вспоминает себя в девять лет, слышит первые слова.

Она видит перед собой полную тарелку, замечает испуганные взгляды родителей.

Я держала их в своей власти.

Она видит себя на вилле, окруженной колючей проволокой.

Она видит себя в лесу, она вспоминает свое обостренное восприятие окружающей природы.

Я ощущала себя королевой мира, а родители казались мне рабами. Мой мозг обладал тогда огромными возможностями. Я не воспринимала мир, а руководила им.

Внутренний фотоальбом наполняется отчетливыми воспоминаниями.

Она слушает музыку.

Она требует поездку на оперу Верди.

Вместе с родителями она проходит таможню и садится в самолет, вылетающий в Египет.

Самолет приземляется, такси везет их в гостиницу, они надевают роскошную одежду и отправляются на спектакль.

Пирамида Хеопса.

Все рассаживаются, дирижер кланяется, поворачивается к оркестру, и начинается мощная, грозная, предвещающая трагедию увертюра «Набукко».

Звучат трубы.

Вступает хор.

Сама музыка предупреждала меня о трагедии, а я, ослепленная своим эгоизмом, ничего не видела. То, что было знаком, я воспринимала как произведение искусства. Все неистовство звуков говорило о приближении неминуемой смерти.

Гримаса искажает лицо Кассандры.

Она понимает причину случившейся с ней амнезии.

Я почувствовала свою вину, потому что привела родителей в то место, где они погибли.

Не в силах вынести груз такой ответственности, я забыла все, что произошло до того мгновения.

Пытаясь отомстить за родителей, ее направленный в будущее мозг сфокусировался на том, что убило ее семью: на терактах.

Теперь все части пазла встали на свои места.

Дыхание Кассандры становится прерывистым, она начинает задыхаться. Ее тело опять начинает руководить ее памятью. Ее охватывает тошнота, терзающая и переворачивающая все внутри. Страшное прошлое, о котором она хотела забыть, в один миг словно просыпается в ней.

Мой каприз убил родителей. Опера у подножия пирамид.

Кассандра становится на колени и исторгает из себя содержимое желудка. Свалка — идеальное место для этого. Все, что копилось и хранилось внутри ее, должно быть извергнуто. Никогда она не думала, что это будет настолько мучительно.

— Я — чудовище, — повторяет она между приступами тошноты. — Я — чудовище.

— Нет, — говорит Ким. — Ты просто такая же, как мы все. Человек со своими достоинствами и недостатками. Ты не виновата в том, что родители решили провести над тобой и братом эксперимент. Они сами начали играть с огнем. И огонь их погубил.

Ее снова мучает тошнота. Филипп Пападакис смотрит на нее с сочувствием:

— Ты хотела знать, кто ты. Теперь ты знаешь.

Я — чудовище. Я недостойна жить.

Искупление возможно для всех, кроме меня.

А мое преступление непростительно.

— Тебе лучше, Царевна? — спрашивает Ким Йе Бин с некоторой тревогой.

Закрыв глаза, она глубоко дышит. В ее мозгу возникает слово. Она произносит его, не раздумывая:

— Прощение.

— Что?

Вот единственное, что может успокоить бушующую во мне бурю. Прощение. Я прощаю своих родителей за то, что они, не спросив моего разрешения, провели надо мной научный опыт и сделали меня не такой, как все. Я прощаю своего брата за то, что он покинул меня. Я прощаю саму себя за то, что я привела родителей туда, где их убили. Я должна была произнести это слово. Мне не хватало умения прощать. Теперь узел развязан. Я прошу прощения, я тысячу раз прошу прощения.

Дым вокруг них поднимается к небу, рассеиваясь и образуя плоское призрачное дерево с множеством ответвлений.

Филипп Пападакис снимает противогаз и пытается дышать зловонным воздухом. Когда ему удается сделать вдох, он произносит:

— Кассандра, у меня для тебя подарок.

231

Я хочу спать.

Я устала, я так устала.

Я хочу впасть в спячку, как во времена, когда я была лисом.

Я хочу провести три месяца в теплой норе, не двигаясь, переваривая прошедший год.

Мне нужно три месяца, чтобы простить себе все зло, которое я причинила.

232

Это пакет, обвязанный красной ленточкой.

Я боюсь греков, дары приносящих.

Девушка колеблется, затем берет пакет и медленно развязывает ленту. Она снимает оберточную бумагу и открывает картонную коробочку.

Внутри лежат часы, очень похожие на ее часы вероятности.

— Эти часы тоже особенные. Весьма и весьма особенные.

Кассандра осматривает подарок со всех сторон.

Филипп Пападакис кивает:

— Они сообщают бесценную информацию… они показывают, и очень точно, сколько сейчас времени.

Девушка смотрит на циферблат с цифрами «12:12», обычное время суток, часы даже не дают информации о том, каков риск умереть в ближайшие секунды.

— Честно говоря, за период нашего знакомства, Кассандра, у меня создалось впечатление, что ты не живешь в режиме реального времени.

Я не живу в режиме реального времени?!

Она закрывает глаза, перед ней вспышками проносятся воспоминания о том, как она лежала в вагонетке, едущей к дробилке Молоха, как она выпускала стрелы из лука. Время начинает неожиданно идти вспять, она видит, как стрелы покидают тело врага и возвращаются к ней в руки, а затем — в колчан. Она видит время, бегущее назад.

То же самое происходит и с воспоминанием о катакомбах. Потревоженные ею скелеты Данфер-Рошро со стуком принимают первоначальное положение, а она, пятясь, опять углубляется в подземные коридоры.

Кассандра видит миг смерти брата. Тряпичная кукла вдруг, словно от порыва ветра, поднимается на крышу башни Монпарнас, Даниэль летит вверх, но вниз головой, бешено размахивая руками и ногами.

Пленка фильма раскручивается в обратную сторону. Перед ней проносятся бессвязные обрывки видений.

Она вспоминает сон о Париже будущего, она купается в Сене среди сине-оранжевых, плывущих хвостом вперед рыбок.

Инь Ян спасает ей жизнь, помогая вылезти из глубин кукольной горы.

Обитатели Искупления строят ей хижину. Составляющие домик части рассыпаются, четыре автомобиля, служащие опорами, опять укладываются на землю.

Бешеные собаки, окружившие ее кольцом, разбегаются. Она, пятясь, пролезает сквозь отверстие в ограде и оказывается на проспекте Жана Жореса.

Она бежит задом наперед, полицейская машина удаляется. Капли дождя отрываются от земли и взлетают в покрытое тучами небо.

Она бежит из школы «Ласточки». Она видит во сне взрыв на заводе ЭФАП.

…и я не живу в режиме реального времени?!

Теракт у пирамиды Хеопса. Тела убитых оживают, а огненный шар бомбы уменьшается и прячется в сумку. Музыка Верди звучит в ее ушах, идя от конца к началу.

Кассандра Катценберг видит виллу своих родителей. Ей девять лет, предметы и живые существа обретают для нее названия. Но вот названия исчезают, вещи, лишенные ярлыков, начинают существовать в виде цвета, объема, звука, пения, запаха.

Существо под названием «мама» становится просто безымянным воплощением любви. Затем наступает момент, когда, подойдя к зеркалу, Кассандра видит в нем чье-то незнакомое отражение.

Она вспоминает свое рождение, она возвращается в чрево своей матери и прячется в нем, как в убежище…

Она уменьшается в размерах и становится просто розовой клеткой. Она превращается в старика, лежащего в постели в Санкт-Петербурге. Из агонизирующего больного она становится мужчиной в полном расцвете сил. Затем — молодым человеком, затем — подростком, затем — младенцем. Еще одно возвращение во чрево и новое превращение в простую клетку.

Она видит все свои прошлые жизни — японского самурая, парфянского лучника, торговку овощами на финикийском рынке. Она видит себя первобытным человеком, видит себя млекопитающим, рыбой, инфузорией-туфелькой.

…и я не живу в режиме реального времени?!

Она смотрит вокруг себя новыми, широко открытыми глазами.

Мир словно приходит в движение. Это очень странное, почти неприятное чувство. Вместо человека, сидящего напротив нее, в воздухе плавает ярлычок с надписью: «Филипп Пападакис, директор школы, волосы с проседью, глаза синие, перстень с головой лошади».

Вместо корейца виден другой ярлычок: «Ким Йе Бин, юноша семнадцати лет, синяя прядь волос». У ног Кассандры лежит третий ярлычок: «Инь Ян, лис, самец», поодаль быстро перемещаются бесчисленные ярлычки, на одном из них она читает: «Крыса номер 103683». Прямо перед девушкой висит огромная надпись: «Облитая бензином горящая куча мусора», а повыше: «Зловонный дым».

Предметы и существа заменены названиями! Я могу не смешивать одно с другим. Благодаря произошедшим событиям мое сознание получило такую возможность:

Я МОГУ ОТДЕЛИТЬ ПРЕДМЕТЫ И СУЩЕСТВА ОТ ИХ НАЗВАНИЙ!

Какая чудесная способность.

Я уже не только я.

Ким уже не только Ким.

Мир уже не заключен в словах, его обозначающих.

Он словно обрел новую глубину.

Он гораздо больше делящих, кроящих, упорядочивающих, ограничивающих его слов.

Я обладаю новым, бесконечно ценным восприятием мира. Что там сказал Филипп Пападакис?

Я НЕ ЖИВУ В РЕЖИМЕ РЕАЛЬНОГО ВРЕМЕНИ? Я живу гораздо богаче!

Все накопившееся в ней напряжение словно разом спадает.

Кассандра хохочет. Очень громко. Ее безумный, беспричинный смех пугает окружающих. Она опускает голову, прячет лицо в ладонях и чувствует, как длинные волосы щекочут ее руки.

В этот освободительный миг ее наполняет какое-то новое чувство.

Она познала гнев, и это дает ей возможность познать радость.

Она счастлива оттого, что живет.

Она счастлива оттого, что ее окружают друзья.

Она счастлива оттого, что узнала наконец о том, каким было ее детство.

Она счастлива оттого, что создала проект спасения человечества.

Она счастлива оттого, что висящие в воздухе ярлычки заменяются настоящими людьми и реальными осязаемыми предметами.

Все хорошо. Я вернулась в игру. Жизнь прекрасна.

Вены девушки, во время приступа гнева залитые адреналином, захлестывает водопад эндорфина, взорвавшийся в ее мозгу.

Все с тревогой наблюдают за ней. Она смотрит на пепелище Искупления, и глаза ее заволакивают слезы, вызванные уже не грустью, а радостью.

Светлая влага становится зеркалом, в котором отражается весь мир.

233

А что же произойдет теперь?

234

Юноша и девушка входят в железную дверь. Они проходят вперед и останавливаются на крыше башни Монпарнас, в двухстах метрах над поверхностью земли. Ночь, мерцают звезды, и, как всегда на такой высоте, громко завывает холодный порывистый ветер. Кассандра наклоняется.

Внизу, под толщей тьмы, едут машины, похожие на суетливых святящихся насекомых.

Ледяное головокружение.

На циферблате ее часов видна надпись: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 63 %».

Пот каплями усеивает ее лоб, струйками стекает по спине. Она сжимает руку Кима. И долго стоит молча, закрыв глаза и слушая.

— Зачем ты привела меня сюда, Царевна? — спрашивает Ким с легким беспокойством.

— Потому что здесь умер мой брат.

— И ты пришла поклониться святым местам?

Кассандра осматривается.

Вдруг что-то привлекает ее внимание. Маленький клочок бумаги привязан бечевкой к тросу.

«…ее внимание привлек трепыхавшийся на ветру маленький клочок бумаги, привязанный бечевкой к тросу. Кассандра узнала почерк своего брата и прочла текст, описывавший то, что она делала в тот момент. Она подумала…»

— Даниэль предвидел то, что произойдет. И он хотел, чтобы все именно так и случилось. Как в песнях майя.

Молодой кореец с синей прядью волос молчит.

— Мой брат был таким же, как я. Его свободный разум не мог приспособиться к миру других людей. Людей, чей ограниченный воспитанием мозг превратил их в боязливых рабов.

Ким читает записку и возвращает ее Кассандре, пожимая плечами:

— Может быть, это Шарль де Везле…

— Записку оставил мой брат.

Молнии рисуют в небе серебряное светящееся дерево. Опять начинается косой дождь. Два молодых обитателя Искупления стоят неподвижно.

— Помнишь, Маркиз, я говорила тебе, что если сойду с ума, то предпочту умереть? Тебе не кажется, что момент настал?

Кассандра крепко сжимает руку Кима и склоняется над бездной.

— Прекрати, Царевна, это опасно!

На обычных часах ровно полночь. На других — вероятность смерти шестьдесят шесть процентов.

— Давай разбудим пять чувств? Я нахожусь здесь и сейчас, я чувствую…

Кассандра закрывает глаза.

Когда я закрываю глаза, я по-прежнему вижу тебя.

Эта мысль вызывает у нее улыбку.

А может быть, любовь — это не когда люди смотрят в одном направлении, а когда они закрывают глаза и по-прежнему видят друг друга?

— Так что ты чувствуешь? — шепчет Ким.

— Запах дождя. Я слышу грохот грома. Шорох падающих капель.

Юноша опускает руку в карман и включает mp3-плеер. Кассандра слышит пение хора, звуки духовых инструментов, барабанов, узнает полную мощи мелодию.

— Я слышу «Реквием» Верди.

Она открывает глаза и показывает подбородком на красные и желтые огненные точки, тесными рядами движущиеся по улице у них под ногами.

— Я вижу цивилизацию, суетящихся и спешащих людей, которые производят шум, свет и дым. Но я вижу далеко не только это.

Мир полон разнообразной информации, в нем есть цифры, буквы, слова, эмоции, фразы, оскорбления, поговорки, антипоговорки, стихи, книги, научно-популярные и всякие другие, американские и французские фильмы, музыка, опера, Мария Каллас, Верди, чипсы, ореховая паста, кондитерские, лимонные пирожные, растения, чертополох, крысы, мыши, лисы, потрясающие пейзажи, тираны, святые, ангелы, черти, Фетнат Вад, Эсмеральда Пикколини, Орландо ван де Пютт, Шарль де Везле, Дональд Сазерленд, Род Стайгер, Мерил Стрип, Джеки Чан, Морган Фриман, Дженнифер Коннелли, Чарлтон Хестон, Уильям Харт, ливийские диктаторы, французские президенты, коммандос в черной форме, полицейские, греческая мифология, Кассандра, Альберт Эйнштейн, цыгане, албанцы, собаки, кошки, мертвые, живые, куклы, новорожденные. Как же долго родители держали меня вдали от мира, как я соскучилась по нему, как я люблю его во всех проявлениях! Фейерверк возбуждающих сигналов, красок, запахов, звуков, знакомств, историй, снов — вечный праздник, бушующий в моем мозгу.

Я живу! Я живу, и глубоко это осознаю! Я ценю все, что есть в мире — и радостного, и трагического. Поэтому я могу его понять и, быть может, смогу изменить. Да, чтобы изменить этот мир, нужно для начала полюбить его, со всеми его парадоксами, со всеми его частицами.

Кассандра глубоко дышит, ее глаза закрыты. «Реквием» набирает силу, капли дождя стучат в такт музыке.

Кима тревожит ее долгое молчание:

— Что ты видишь?

— Я вижу Дерево Времени, оно растет, все возможные варианты будущего зреют в его почках. Я чувствую себя системой частиц, заключенной в большую систему частиц под названием Земля, которая сама заключена в еще большую систему частиц под названием Вселенная. Я чувствую все системы частиц, заключенные во мне. Клетки. Молекулы. Атомы. Кварки.

— А что еще?

— Я чувствую твою руку. Я чувствую твой страх. Если мы спрыгнем вниз, мы переживем очень, очень яркие мгновения. Это будет такое яркое настоящее, что мы забудем и о прошлом, и о будущем. Всего несколько секунд интенсивного осознания настоящего. Если мои расчеты верны, прыжок должен длиться точно шесть секунд и пятьдесят четыре сотых. На сотые секунды может повлиять ветер и дождь.

Ким Йе Бин, смирившись, ждет. Кассандра склоняется еще больше, он ее не удерживает. Она вспоминает о карте Таро Башня, аркан XVI, с двумя падающими в пропасть фигурками.

— …но нет, — решает она.

— Что случилось, почему ты не прыгаешь?

— А ты каким видишь будущее?

— Я вижу себя рядом с тобой, — отвечает юноша.

Девушка с большими светло-серыми глазами смотрит на свои часы, которые показывают: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 9 %».

Рекорд всех гарантий побит.

— Ты помнишь, я говорил, что мы с тобой — оксюмороны. Две противоположности, которым нечего делать рядом. Теперь мне кажется, что можно сказать по-другому. Мы — синонимы. Мы одинаковые, но выражаем свою сущность разными словами. Ты — Кассандра, я — Ким, но означаем мы одно и то же.

Девушка приближает свои губы к его губам. Она целует его, и ему кажется, что этот поцелуй длится несколько часов. В этот миг она думает:

235

На вопрос «Можно ли увидеть будущее?» следует отвечать: «Скорее всего, нет».

Но ничто не мешает нам придумать его прямо сейчас.

«Предсказать можно все, в том числе и будущее».

Ким Йе Бин

«В стране слепых одноглазые делают то, что могут».

Орландо ван де Пютт

«Ангел касается пальцем лба старика и за секунду до смерти говорит ему: „Запомни прошедшую жизнь, чтобы она сделала тебя мудрее в следующей"».

Кассандра Катценберг

ПОСЛЕСЛОВИЕ

На написание этой книги меня вдохновили факты моей биографии. Невольный опыт бродяжничества в восемнадцатилетнем возрасте в Соединенных Штатах, когда в Нью-Йорке у меня и у моего друга Эрика Ле Дро украли все деньги. Мы безуспешно искали работу (мой друг был бретонцем, мы надеялись устроиться официантами в какой-нибудь французский ресторан, но на нас постоянно доносили, потому что у нас не было вида на жительство, и нам приходилось бежать). Мы продержались два месяца с несколькими долларами в кармане, спали на вокзале или в ночлежках Христианской организации молодежи, иногда очень сомнительных, с дверями без замков, в комнатах, полных тараканов. Это не помешало нам пересечь всю страну с востока на запад.

Вторым событием стала лекция, которую я прочел в 1997 году для бомжей в Париже, по просьбе ассоциации «Ля Шуэтт» (или «Ле Ибу», уже не помню точно). Тогда я имел возможность поговорить со многими из бродяг. Общение проходило трудно, поскольку я понимал, какая пропасть разделяет нас. Тогда-то директор этой ассоциации и рассказал мне о своем изобретении, о праздновании придуманных дней рождения, которые возвращали бомжам их личную жизнь.

Я также использовал собранные в бытность научным журналистом материалы о переработке отходов и людях, живущих на мусорных свалках. А также исследование о математическом расчете вероятности катастроф.

Посещение катакомб в южной части Парижа я совершил в компании десятка катафилов в 2003 году. (Совет: не ходите туда — это действительно опасно.) Мы спустились под землю в тайном месте в районе площади Брансьон и, вооружившись фонариками, целый день шлепали по грязи. Мы прошли километры туннелей, порой передвигаясь на четвереньках, а в нескольких метрах над нами шла обычная повседневная жизнь. На улице лил сильный дождь, и вода в туннелях, которые мы проходили, постоянно прибывала. Некоторые участки мы преодолели буквально по шею в воде. Мы с большим трудом нашли единственный отмеченный на плане выход (полиция приварила все люки специально для того, чтобы люди не спускались в подземелья). После нескольких часов блуждания по туннелям некоторые из нас запаниковали при мысли о том, что мы можем навсегда остаться под землей, наблюдая, как постепенно гаснут наши фонарики.

Суд младенцев над Кассандрой, которая не попыталась спасти планету, я придумал после того, как 21 декабря 2008 года действительно увидел сон на эту тему. Во сне меня заморозили и я проснулся в будущем, для спасения которого ничего не делал, поскольку не видел такой возможности. И младенцы грядущего судили меня за это.

Ну и, наконец, ассоциация «Древа Возможностей» с нарисованным на полотне деревом реально существует с 2001 года: www.arbredespossibles.com.

На сегодняшний день сайт посетил один миллион восемьсот тысяч любопытных, восемь тысяч пятьсот из которых оставили свои предсказания в виде листьев на дереве будущего. Их сценарии влияют на анализ ближайшего, удаленного и очень удаленного грядущего. Виртуальным стражем и садовником дерева является Сильвен Тимзит. Наши внуки, наверное, будут смеяться, прочитав наши прогнозы на начало второго тысячелетия.

Постскриптум. Написано в последний момент. Вторник, 23 июня 2009 года.

В двенадцать часов сорок пять минут, практически в тот миг, когда я напечатал последнее слово в этой книге, молодой человек лет тридцати, представившись журналистом, получил у пожарных башни Монпарнас разрешение пройти за железную решетку высотой в два с половиной метра.

И сбросился вниз с крыши.

Музыка, которую я слушал во время создания романа

«Набукко» Джузеппе Верди

«Реквием» Джузеппе Верди

«Реквием» Вольфганга Амадея Моцарта

«Пасторальная симфония» Бетховена

«Концерт для мандолины и флейты пикколо» Антонио Вивальди

Симфония «Планеты» Густава Холста

Back in Black[25] ACDC

Somewhere in time[26] Iron Maiden

Примечания

1

«Смелый» (древнегерм.); «богатый»(древнегерм.). — Здесь и далее примеч. пер.

2

«Незапятнанная»(фр.).

3

Город во Франции, где произошло явление Девы Марии.

4

«Воительница»(древнегерм.).

5

«Смелый»(древнегерм.).

6

Муниципальная городская свалка.

7

Оптовый продуктовый рынок недалеко от Парижа.

8

Пророчица, которой в 1858 году явилось видение Божьей Матери в одной из пещер неподалеку от Лурда.

9

Во французском языке имя Парис и название города Париж — омонимы.

10

Probabilis (лат.) — вероятности.

11

Имя Violaine раскладывается на слова «viol» (насилие) и «haine» (ненависть) (фр.).

12

Зона, благоустроенная согласно предварительным постановлениям (фр.).

13

«Пютт» по фр. звучит как «шлюха».

14

«Or» — по-французски «золото».

15

Fete nationale (фр.).

16

Беззаботность (фр.).

17

Только для джентльменов. Дамам воспрещается (англ.).

18

Такой же хороший, как ты (англ.).

19

Совокупление с разрешения короля (англ.).

20

Ecole nationale d’administration — Национальная школа администрации.

21

Ангелоподобная (фр.).

22

Нет будущего (англ.).

23

Предосторожность (фр.).

24

Судный день (лат.).

25

Назад в черноту (англ.).

26

Где-то во времени (англ.).

Content

Бернар Вербер
Зеркало Кассандры

БУДУЩЕЕ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

89

90

НАСТОЯЩЕЕ

91

92

93

94

95

96

97

98

99

100

101

102

103

104

105

106

107

108

109

110

111

112

113

114

115

116

117

118

119

120

121

122

123

124

125

126

127

128

129

130

131

132

133

134

135

136

137

138

139

140

141

ПРОШЛОЕ

142

143

144

145

146

147

148

149

150

151

152

153

154

155

156

157

158

159

160

161

162

163

164

165

166

167

168

169

170

171

172

173

174

175

176

177

178

179

180

181

182

183

184

185

186

187

188

189

190

191

192

193

194

195

196

197

198

199

200

201

202

203

204

205

206

207

208

209

210

211

212

213

214

215

216

217

218

219

220

221

222

223

224

225

226

227

228

229

230

231

232

233

234

235

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Примечания