Олег Борисов

Глэд. Полдень над Майдманом

ПРОЛОГ

– Отец, почему люди всегда побеждают? Заливают своей и чужой кровью поля, оставляют за спиной курганы из трупов. Ненасытны и завистливы. Пытаются наложить лапу на все, куда падает взор. Не чтят заключенных договоров и готовы их нарушить ради сиюминутной выгоды. Плодятся и пожирают окружающий мир подобно саранче. Они циничны и лживы, продажны и ветрены в желаниях и поступках.

– И что тебе не понятно?

– Почему эти жалкие создания всегда побеждают? Всегда!

– Потому что они подобны нам в молодости. И чтобы они не заняли наше место, когда подрастут, мы обязаны их уничтожить. Раз и навсегда.

Зима в этом году выдалась на редкость жестокая. С лютой стужей на граничащие со степью земли пришел страх. Такой же холодный, как пронизывающий вымораживающий ветер, несущий колючий снег с бескрайних заметенных просторов.

Десятки тысяч воинов ушли поздней осенью в бескрайние степи. Ушли за славой и богатством. Вернулось чуть больше десятка: опаленные горячим дыханием невиданных ранее чудовищ, измотанные бесконечной скачкой от наседающей беспощадной погони. Они вернулись, чтобы еле слышными голосами донести горестные вести: нет больше сборного войска. Сгинули лихие всадники Поххоморана. Полегли вместе со своими острыми топорами смешливые бородачи из Болотного королевства. Не сдержали вражеский натиск закаленные наемники Зур. Сожжены черно-красные стяги надменных баронов вместе с Драконьей гвардией. Больше семидесяти тысяч погибло в одночасье…

И заметались в страхе повелители человеческих государств, в дикой спешке стягивая оставшиеся отряды к оголенным границам. Распахнулись кладовые с неприкасаемыми запасами: оружие, продовольствие, одежда – все туда, к лихорадочно вгрызающимся в стылую землю заставам. Черными вспугнутыми воронами заметались по дорогам закутанные в плащи гонцы. Страх перед не уничтоженной Ордой легко пересек протянувшиеся на многие мили границы и заставил сердца замирать в ужасе при каждом ночном шорохе.

Летом королевства праздновали блестящую победу. Летом строились далеко идущие планы по разделу плодородных земель за Шепоротом, и давний враг считался поверженным, а вербовщики с трудом отбивались от желающих поучаствовать в дележе будущей добычи.

Прошло полгода, и все переменилось. Ни добычи, ни удачи, ни новых земель. Возродившийся Мрак, собирающий силы для ответного удара, поглотил лихих охотников за удачей. Он был готов в любой момент выплеснуться черными тенями на ощетинившиеся сталью земли.

Только холодный ветер над степью и безжалостный снег. Холод и снег…

Две тысячи лет тому назад гномы встали под знамена Владыки Нового мира. Нечеловеческие расы собрались воедино, чтобы отразить растущую угрозу от новых королевств, с боями занимающих чужие земли. Надежное оружие и доспехи, метательные машины и лучших бойцов предоставили гномы. Вместе с орками широких степей, ящерами северных болот, темными эльфами и черными порождениями Мрака бились плечом к плечу крепкие бородачи ради своей свободы, права жить на веками возделываемых землях. Бились и полегли под безжалостными мечами молодых захватчиков. Вместе с выпестованной армией на берегах Шепорота сложил голову и Владыка. Жалкие остатки разгромленных отрядов увезли тело своего повелителя далеко на север, где среди гигантских скал высекли Усыпальницу. Там, во мраке черных гранитных залов, застыли высохшими мумиями три Хранителя – три носителя следов древней крови Перворожденных. Тех, кто стоял у истоков жизни на Майдмане. Тех, кто самим своим существованием поддерживал истоки умирающей в наши дни магии. Тех, кто мог возродить павшего Владыку. К сожалению, великая битва положила начало их тотальному уничтожению. И лишь малая толика проигравших Перворожденных сумела укрыться в других мирах, унеся с собой надежду на иное будущее.

Лишь ученики уничтоженных магов и потерявшие свои богатства древние короли не смирились с поражением и создали Совет Спящих. Восстанавливая по крупицам древнее знание и перерождаясь в общении с Мраком, они сумели найти путь к былому могуществу. Собрав семь Хранителей, Спящие смогут разбудить своего Владыку, вырвать его из лап вечной тьмы. И процесс можно сделать необратимым, если будут найдены четыре Хранителя из семи. Трое после чудовищных испытаний заняли свое место. А четвертого многочисленные агенты Спящих безуспешно ищут уже полторы тысячи лет на Майдмане и в соседних мирах. Немногочисленные претенденты гибли в момент инициации, не выдерживая выпавших на их долю мук. Но с каждым новым погибшим лишь шире разворачивалась ловчая сеть, лишь больше золота тратилось на бесконечные поиски. Новые королевства отнимали последние земли и уничтожали остатки могучих когда-то народов. Угроза тотального истребления не позволяла Спящим опустить руки в шаге от возможной победы. Три Хранителя неспособны защитить Усыпальницу. Четверо – остановят любую армию и быстро восполнят еще вакантные места. А там – восставший Владыка и решающая битва.

Свершившееся нельзя переписать. Но будущее можно изменить. Ради него тратятся несметные богатства и льется горячая кровь. Пока в груди древних народов бьются сердца, пока существует шанс – будут вестись поиски четвертого Хранителя, способного изменить будущее самим фактом своего существования.

После поражения гномы в большинстве своем ушли из обжитых городов далеко на север, в холодные горы. Там они заложили Город-государство, собравший в своих бесконечных штольнях остатки Огненного народа. Многочисленные торговые агенты наводнили человеческие города, меняя на необходимые товары металлы и изумительной красоты драгоценные камни. Но два жестоких Гномьих передела уничтожили большинство бородачей в человеческих землях. Банки разграбили, торговые лавки уничтожили, хозяев убили. Лишь последние две сотни лет самые безрассудные пытаются восстановить когда-то широко развитую торговую сеть. Оставшиеся дома гномы активно отстраивают широко разросшийся город. Все новые и новые шахты буравят толщу земли, ажурные штольни пробиваются сквозь скалы ближе к свету. Огненный народ зализывает нанесенные ему раны и мечтает дождаться наследника Владыки. Наследника, назначенного вечным королем гномов, милосердного и справедливого, что приведет своих подданных к счастливой жизни на отвоеванных землях.

Многие пытались претендовать на это место. Безумцы и жулики, бесхитростные бессребреники и прожженные мерзавцы – кто только не представал перед строгими взорами Совета за минувшие годы. Но лишь события последних месяцев взбаламутили спокойное до этого течение жизни. Новый претендент спутал карты дальновидному и мудрому Совету. Древние пророчества начали сбываться с пугающей неотвратимостью.

Многочисленные магические шары заливали ослепительным багровым светом центральный зал Совета, окрашивая в феерические цвета замершие в напряженных позах фигуры гномов. У центрального мраморного стола царила тишина, прерываемая лишь слабым дыханием бородатых старцев, глав многочисленных гильдий и древних родов. Привыкшие к белому освещению гномы с трудом узнавали друг друга в кровавых отблесках обезумевшего света. Но куда больше повелителей Огненного народа пугала застывшая во главе стола гигантская непропорционально сложенная фигура, кутающаяся в серые одежды. Изможденное человеческое лицо с выпирающими скулами, мрачный взор из-под выдающихся надбровных дуг. Спящий. Редкий гость в Городе-государстве.

– Мы задали вопрос. И не получили ответ.

Бесстрастный голос размеренно ронял тускло звучащие слова. Слова падали на полированную мраморную столешницу и сухим эхом метались между колонн, обрамляющих зал.

– Где господин Глонг Быстроногий, сын Глонга Опоясанного? Где этот доблестный воин, во главе десятка других гномов охранявший Избранного в битве при Усыпальнице?

Лишь тишина и мрачные взоры в ответ.

– Вы не знаете? Странно. Тогда позвольте мне приподнять завесу таинственности над этой историей.

Длинные руки одним движением расстелили широкую выделанную шкуру с нанесенными на ней линиями дорог, отметками горных круч и проходимых перевалов. Увенчанный острым когтем палец ткнул в малозаметную точку на карте.

– Вот. Трое оставшихся в живых укрылись здесь, на границе ваших земель. В старой хижине рядом с тропами к дальним входам в катакомбы. Лечатся после похода к оркам и берегут выкованные в тайных кузницах доспехи. Доспехи для Повелителя Огненного народа. Для Избранного. Для того, кого наши ищейки с таким трудом нашли в чужих мирах и привели ради великой цели.

Обидные слова, бросаемые с нажимом в толпу, расшевелили гномов. Одно дело – таскать соседа за бороду в пылу дискуссии или бить по голове тяжелой кружкой в таверне за полузабытые обиды, нанесенные еще прадеду. И совсем другое – выслушивать от чужака грубости в адрес соседа, с которым не одну штольню крепил при обвалах.

– Мы печемся о благе Владыки, отдаем все силы поискам и посвящению нового Хранителя. И что получаем взамен от верных друзей престола? Удар в спину. Вы хватаете то, что не принадлежит древнему подземному народу. Хватаете и пытаетесь решить свои ничтожные проблемы за наш счет. Ставя под удар будущее всех коренных народов Майдмана! Наше счастье, что у Совета есть возможность узнать правду от преданных лазутчиков, а не из лживых писем.

Спящий оскалился и насмешливо начал разглядывать недовольно ворчащих старцев в дорогих одеждах. Они бубнили себе что-то под нос, шептались друг с другом, не осмеливаясь взглянуть в пронзительные глаза чужака. Человек в сером плаще хотел продолжить, но насторожился и всмотрелся в левый угол, где среди наступившей тишины кто-то пробирался сквозь плотную толпу к сидящим за столом. Вот первые ряды расступились и пропустили крепко сложенного гнома в одеждах, расшитых знаками Верхних Ярусов. Гаттарам, глава гильдии, первое лицо в отстраиваемых на поверхности кварталах.

Полностью седой гном спокойно достал из обшитого золотом кармана свиток и бросил внимательный взгляд на напряженно замершего Спящего.

– Значит, это мы, верные подданные Владыки, мешаемся под ногами уважаемого Совета и пытаемся наложить лапу на будущих Хранителей?

Нескладная фигура закуталась в серый плащ и промолчала.

– Значит, это мы поставили под угрозу жизнь Избранного, наперекор всему предоставив ему прекрасные доспехи и выделив десять лучших воинов служить и защищать его?

Вернувшаяся тишина стремительно сгущалась над огромным круглым столом. Гаттарам не спеша развернул свиток и медленно, чеканя фразы, стал читать:

– И наняли ящеры убийцу из человеческого рода. И приказали ему убить его величество царя Гардолирмана, чтобы сорвать мирные договоренности и вызвать смуту и панику в Поххоморане. А росту убийца среднего, средних лет, волос черный и родинка на левом ухе.

Гном бросил листы на стол и развернулся к Спящему.

– А еще были письма к другим венценосным особам. И везде детально описывался Избранный. И каждое из писем взбудоражило королевства от южных морей до северных гор. И послужили началом охоты на того, кого вы собирались назвать четвертым Хранителем. Очень странное начало инициации. Какое счастье, что преданные соглядатаи есть не только у вас.

Худой человек согнулся над отливающим красным мрамором и рассерженно зашипел, опираясь на руки:

– Отдайте его нам! Он – наш! Ради этого безглазого безумца Совет Спящих затопит Мраком ваш пыльный город! Третьего Гномьего передела Огненному народу не пережить…

Гаттарам устало опустил натруженные руки.

– Если бы наша надежда вернулась с телохранителями сюда, под каменные своды. Если бы мы встретили его после битвы. Если бы… – Гном горько усмехнулся. – Увы, Безглазый ушел из степи. Он оставил доспехи, верных гномов и покинул наши пределы. Огненный народ не знает, где скрывается человек, чье дыхание могло бы согреть замерзшие за тысячелетия души.

Серая фигура стремительно метнулась к сгорбившемуся гному и внимательно всмотрелась в его глаза.

– Старик, не вздумай меня обмануть. Это чревато – обманывать Спящих. Если вы найдете слепца – дайте нам знать. Немедленно. Слишком многие жизни поставлены на карту.

– Гномы известят Совет. Так велит наш долг. А если Избранный придет к нам и согласится пройти посвящение, то по праву займет пустующий трон. – Гаттарам крепко сжал кулаки, не отводя взгляд.

– Да-да, – отмахнулся Спящий. – Можете потом устраивать ваши игры в коронацию. Только найдите его! Мы обшарили степь, наши лучшие ищейки мечутся по королевствам. День проходит за днем, получившие кровавый урок люди восстанавливают силы. А мы до сих пор не знаем – где он! Найдите его! – Шипящая фигура стремительными шагами рассекла толпу и скрылась в коридоре.

Через пару минут опомнившийся секретарь встал и громко произнес, внимательно вглядываясь в Гаттарама:

– Большой Совет Огненного народа желает выслушать доклад магистра Верхних Ярусов завтра утром. Детальный доклад. Совет желает знать правду о событиях минувшего, а также о роли, которую сыграл магистр в происшедшем.

Седой гном в ответ устало склонил голову.

В четвертый месяц первого года Новой эры небольшой караван пересек границу между Драконьим королевством и королевством Зур. Через пару дней одинокий всадник с выжженными глазницами направил своего коня южнее, стремясь быстрее достигнуть стен Нарвела. Человек обогнул по широкой дуге столицу Зур – город Большой Лист и быстро приближался к южным границам государства.

Среди холодных болот Драконьего королевства жилистый наемник Фрайм Спайт нашел свидетелей, видевших необычного всадника. Загоняя лошадей, Фрайм помчался по остывшему следу, стремительно сокращая расстояние до жертвы. Большая охота началась…

Глава 1

БЕГ

Предсказание о четвертом Хранителе, записанное на свитках, хранится почти в каждой королевской библиотеке. Но, в отличие от других документов, посвященных Усыпальнице, эти старые письмена относят к области легенд. Кто в здравом уме способен поверить, что новая четвертая мумия в горной пещере способна защитить своего господина от нападения любой армии? И тем более, кто готов принять и смириться с обещанием возродить Владыку, поверженного больше двух тысяч лет тому назад?

Из метафизического трактата «О судьбах королевств», посвященного Усыпальнице и Хранителям

Март первого года Новой эры

Сколько она себя помнила – каждое мгновение была настороже. Каждое обманчиво легкое движение тренированного тела таило в себе смерть, каждый мимолетный взгляд вбирал все оттенки окружающего мира. Энна-эной жила и сражалась одновременно: с неверными лесными тенями, маскирующими хищников; с лживыми речами, за шелухой слов скрывающими ядовитую сердцевину; с вереницей долгоживущих родственников, мечтающих избавиться от излишне самостоятельной темной эльфийки, постигшей мрачные глубины древних заклятий.

Старания двоюродных тетушек не пропали даром. Лучшую ученицу Храма Галантов отправили с ответственной миссией на другой край континента, к оркам. Как отдавала себе отчет Энна-эной – чтобы сложить там голову. В череде кровопролитных битв или поймав шальную стрелу от лихих людей на неспокойных дорогах. Но тайным желаниям родственников не суждено было сбыться. Девушка-воин не только вернулась цела и невредима, но и принесла с собой чрезвычайно важные новости, которые повторяла уже в который раз старейшинам, сосредоточенно внимающим каждому слову.

– К сожалению, вождь Многоголовый не доверял мне. Поэтому большую часть информации я смогла получить лишь от настроенных против него шаманов. И о тайном сговоре вождя с Хранителями узнала после битвы, разбирая завалы мертвых человеческих тел. Многоголовый смог затянуть схватку до вечера, когда верные слуги Владыки напитали душами убитых свою гвардию и бросили ее на прорыв. Разгром завершили полчища мороков, испепелившие бегущие войска объединенных королевств.

– То есть ты была лишь сторонним свидетелем и не участвовала в обрядах вызова? – подал голос Тома-лоэрой, старейший Поющий под сенью Галантов. Его чеканный профиль уже третью сотню лет наводил ужас на любых баламутов в патриархальных родах.

– Совершенно верно, старший. Мне доверили лишь поднять нежить и помогать шаманам в лечении раненых. Но это же и позволило сблизиться с недовольными и получить сведения из первых рук.

– Про внутренние проблемы орков мы уже наслышаны, этим вопросам можно уделить время позже. А вот твое мнение о безглазом оборотне в человеческой шкуре хотелось бы узнать.

– Что может поведать Поющим одинокая странница? Как могу я высказывать свое мнение в присутствии хранящих покой моего народа в течение тысячелетий?

– Нам нужны твои мысли, обдуманные за долгую дорогу домой. Нужны, чтобы мы могли и дальше защищать наши рубежи. Говори – кратко и по делу.

Стройная девушка в расшитом серебром черном костюме на пару мгновений задумалась, обратила взор к багровым листьям гигантских деревьев на краю изумрудной поляны и, чеканя слова, начала:

– Орки называют этого человека Глэд. На старых орочьих наречьях так обозначают безглазых. Одно время пленников даже специально ослепляли, чтобы устраивать затем потешные бои между ними. Но Глэд пришел к степному народу уже покалеченным. По слухам – руку к этому приложили поххоморанцы. Сначала завербовали чужака в качестве будущего следопыта для охраны границ, а потом обвинили в заговоре против короны и жестоко пытали. – Энна-эной на секунду прикрыла глаза и продолжила: – Как бы то ни было, безглазый человек чрезвычайно интересен для нас. По желанию шаманов я использовала его в обряде поднятия нежити. Колдуны хотели моими руками убить чужака, беспокоящего своею непознанностью. Вместо этого получили самостоятельного командира восставших мертвецов, с доблестью сражавшегося под знаменами Многоголового. Надышавшиеся рудной пылью гномы признали Глэда долгожданным сыном Владыки и одели в лучшие доспехи, выкованные специально для него. Но человек вернул посеченное в битве железо и отказался от трона в подземном королевстве. Хранители спохватились позже всех. Эти пыльные мумии с трудом угомонили вызванные ими силы Мрака и стали искать Безглазого после того, как он покинул орков. – Тонкая улыбка тронула бледные губы эльфийки. – Умнее всех поступил Многоголовый. Вождь орков дал беглецу сменных коней и провизию. Наделил золотом и показал на картах тайные тропы к соседям. Видящий при помощи магии слепец исчез из степи, и теперь по его следу идут орды ищеек.

– И ты предлагаешь нам ввязаться в эту безумную гонку? – Тома-лоэрой с улыбкой разглядывал замерших вокруг старейшин, которые напряженно ловили каждое слово эльфийки.

Девушка не торопясь оправила безукоризненно сидящий камзол и вернула улыбку.

– Да, учитель. Настоятельно прошу вас помочь в поисках этого человека. Чтобы Галанты не теряли больше листья. Больше тысячи опавших багровых листьев, связанных с судьбами наших соседей за одну пляску пробуждения нежити. Слишком неподъемная цена за оказанную оркам помощь.

– Мы пока не установили связь между тем происшествием и избранником гномов.

– Я была там, старший. Я слышала его песню. Я видела его танец. Он был переполнен запахами наших лесов, он выжил благодаря древним знаниям наших врагов. Он победил наши лучшие заклятия и вернулся из-за грани жизни и смерти. Этот человек хранит в себе тайны северных миров. Он с легкостью ориентируется среди орков. Он знает все тонкости жизни болотных ящеров. И что хуже всего, он пробуждается для путешествий по нашим тропам. Мы просто обязаны привести его в Храм до того, как на эти тайны наложат лапы дряхлые Хранители или костоломы из королевств.

Вставший Тома-лоэрой всмотрелся в разом посуровевшие лица старейшин и жестом отпустил охотницу:

– Я жду тебя сегодня вечером для личной беседы. Совет благодарен тебе за сказанное. Мы вынесем решение раньше, чем луна посеребрит ветви Галантов – вечных деревьев.

Слабый свет от тонкой фигурной свечи не мешал луне играть тенями в узкой длинной комнате, скупо обставленной старой мебелью. Тома-лоэрой задумчиво теребил легкий цветной плед, небрежно наброшенный на вытянутые ноги. Могущественный Поющий под сенью Галантов поднял глаза на любимую ученицу, удобно устроившуюся на полу рядом с камином, украшенным замысловатым орнаментом. Почти догоревшие угли дарили оставшееся тепло, чернея в сиянии лунного света, залившего комнату.

– Скажи, почему на смерть приходится отправлять лучших? Тех, за кого болит сердце? Почему на поиски чужака мне придется собирать тебя, а не идиотов из заплесневевших родов?

Глаза Энна-эной сверкнули отраженными лунными бликами, но девушка не ответила учителю.

– Я проверил некоторые свои догадки. К сожалению, слишком многое сходится. Этот нечаянный командир нежити использовал магию нашего Леса. Запретную магию. Беспощадно выжигаемые крупицы памяти о тех временах, когда мы лишь пришли под эти зеленые своды. Когда мы принесли первые семена наших могучих Галантов, дающих нам силы и радость от жизни на чужих землях. Чужая магия не покорившегося нам Леса.

– Этот Лес – наш, учитель.

– Да. Теперь он наш. Но даже я успел застать времена, когда поисковые отряды принуждали приграничные буреломы признать силу Темного народа. И что я вижу после двух сотен лет тишины и спокойствия? Я слышу из твоих уст песни чужой земли, завоеванной нами. Я вижу слабый росток возможных проблем в будущем. И упавшие листья с наших клановых деревьев в день поднятия нежити лишь подтверждают худшие мои опасения. Мы должны доставить сюда странного слепого человека. Узнай своего врага – и ты сможешь грамотно защититься и победить.

– Когда мне отправляться в путь?

– Завтра вечером. Южная империя зашевелилась после великой битвы в Степи. Императоры меняются, но желание империи поглотить все вокруг себя остается неизменным. Кровавая бойня на севере расшевелила обрюзгших южных правителей. Кочевники Вольного халифата усилили патрули, проверяют все тайные тропы. Имперские легионы не дают им забыть, как горят безоружные кочевья в приграничье. Да и в самой империи доносчиком стал каждый. И тебе придется пробраться незримой тенью сквозь взбудораженные земли, чтобы достичь Перешейка.

– Ты думаешь, нежить не освежует меня, как только я ступлю на их земли?

– С чего бы это? Кочевники ненавидят нас за отказ воевать на их стороне. Имперцы мечтают добраться до нашего золота. Даже за Перешейком ты не найдешь никого, кто бы симпатизировал нам. Но нежить исправно придерживается нейтралитета, и мы можем рассчитывать на их помощь. На помощь, но не радушие. За радушие придется платить.

Энна-эной осторожно взяла протянутый тяжелый сверток.

– Уже шесть столетий, с момента образования их непризнанного государства, мертвые собирают боевые заклятия. Им мало было умереть самим. Они хотят убивать других. Мы собрали в эту книгу часть безопасных для нас магических приемов. Пусть послужат неприятным сюрпризом для легионеров и наемников Зур.

– Дорогой подарок.

– Хороший подарок. Слепец рвется на юг. Нежить должна его почувствовать, когда человек будет пробираться мимо их земель. Все пути в имперские земли идут мимо них. После нашего подарка мертвые помогут тебе найти Глэда. Мы должны получить его раньше других. Лестью, хитростью, обманом – как угодно. Но раньше других. Мы должны защитить наш народ от древней угрозы, переплетенной с судьбой Безглазого. Приведи его.

Тома-лоэрой проводил девушку до дверей и обнял на прощание.

– Проводники зайдут к тебе завтра после захода солнца. Постарайся отдохнуть перед долгой дорогой. И – береги себя. На степных просторах и среди имперских ищеек тебе придется полагаться только на свою удачу. Будь осторожна.

По вытянутой стрелой проселочной дороге под набирающим силу солнцем тащилась вереница пропыленных повозок в сопровождении полусотни конных легионеров. Ранняя весна быстро закончилась, не оставив после себя привычного половодья, и солнце обстоятельно просушило окраины огромной империи, вольно раскинувшейся почти по всему южному континенту. Только отгороженные высокой стеной степи южнее не желали покориться многочисленным легионам. Остальные свободные когда-то народы давно превратились в имперских подданных, забыв свои корни и отзываясь на общее имя: имперус, сын великой империи. И неважно, что у большинства давно за долги отобрали покосившиеся дома, а их самих превратили в государственный скот, заставляя отрабатывать долги на бесконечных стройках. Все равно каждый родившийся на этих землях считал себя любимцем богов и надеялся на лучшее. Не забывая помянуть недобрым словом вонючих кочевников, смеющих изредка беспокоить набегами мирные земли. Или в таверне рассказать очередную страшную байку про нежить, что убивает каждого, посмевшего появиться на Перешейке. Или изредка послушать небылицу про неведомые народы, которые обитают где-то там, у северного края земли. Говорят, они ездят на мохнатых медведях и пожирают захваченных пленников. Что и говорить, дикари, не чета имперусам, свободным людям великого государства.

Сотник Алаэн слушал оживленную болтовню горожан, оккупировавших последние телеги. Ни один мускул не дрогнул на посеченном ветрами лице. Бывалый солдат, прошедший горнило многочисленных карательных экспедиций, посмеивался про себя, отмечая одну нелепицу за другой. Эти сорвавшиеся на край империи горожане не представляли, что их ждет на самом деле в конце пути. О каких богатых земных наделах они мечтают? Тем более что мотыгу из них в руках держал один, максимум – двое. Какие высокие заработки в припортовых городах? О чем они? Их ждет кабальная работа на строительстве дамб и ирригационных каналов на краю болот, чтобы вездесущая вода не подмывала постаревшие укрепления на восточных границах. Или выгонят выжигать буйную растительность на южной стороне бесконечной стены, разделившей материк на цивилизованные и дикие земли. Выжигать, потом корчевать упорные зарывшиеся корни, углублять ров. И все это с ежеминутным ожиданием, когда из кустов прилетит стрела и пришпилит очередного бедолагу.

Устав от бессмысленной болтовни, сотник чуть придержал коня и занял место между повозками и десятком солдат в арьергарде. Уже пятый год подряд каждую весну Алаэну приходится возвращаться на опостылевшие восточные границы. Пятый год подряд его прошение о повышении перекладывают из одной стопки в другую, и канцелярские крысы выдают очередное назначение: служить и защищать среди болот, отражая растущие угрозы набирающего силу кочевого народа. Сотник слышал, что далеко за Перешейком северные государства также воюют с кочевыми народами. Что северные, что южные – кочевники не признают оседлой жизни и предпочитают с помощью оружия зарабатывать себе на жизнь. Зачем выращивать хлеб, заниматься ткачеством, когда можно перемахнуть через слабо охраняемую каменную стену и захватить рабов, товары, разжиться продовольствием и золотом. Прошли времена, когда империя одинаково бдительно охраняла свои владения на западе и на востоке. Сейчас отборные легионы хранят покой лишь западных и центральных областей. А самые дальние болотные окраины остались без должного присмотра. Дело дошло до того, что Вольный халифат перенес столицу на восточное побережье, поближе к слабо охраняемым землям, регулярно щипаемым смелыми ватагами кочевников.

Отметив осенью тридцать шесть полных лет, Алаэн серьезно задумался о своем будущем. Всю жизнь он честно исполнял солдатский долг, пролитой кровью окропил дороги от западных камней пограничной стены до болот на востоке. И надеялся, что проявленная храбрость и многочисленные подвиги на благо империи позволят занять ему место тысячника в центральных легионах. Либо претендовать на место командира целого легиона в захолустье. Деньги, уважение, относительно спокойная жизнь. И власть. Когда у тебя четыре тысячи солдат в подчинении и еще под тысячу обозного хлама – можно заходить к наместнику без приглашения. Командир легиона – это уже серьезно. С тобой считаются. И не только в твоей провинции. Можно начинать выстраивать карьеру и продвигаться поближе к аристократам.

Конечно, уважаемым господином с шикарным загородным поместьем не станешь, если не вскармливался в золотой колыбели. Но свой дом, полсотни государственных должников на маленькой плантации и щедрая пенсия на старости лет – почему бы и нет? Сколько таких отставных военных он повидал за время скитаний? Тысячи по всей империи. Тысячи. Почему бы не пополнить их ряды? Заседать в совете ветеранов, воспитывать молодежь, помогать наместникам правильно делить собранные налоги. Веками устоявшийся порядок.

Надо лишь шагнуть на ступеньку выше сотника. Туда, откуда начинается путь наверх. Куда не пускают бумажные крысы, зажравшиеся в своих норах в цепочке городов, опоясавших столицу. И Алаэн знает, как можно помочь своей беде, как шагнуть на место тысячника, а то и возглавить любой из пяти легионов, расквартированных на восточных границах. Любой грамотный солдат знает это средство, неоднократно применявшееся на окраинах огромной империи.

Средство, бесполезное рядом со столицей, где за подобные шутки четвертуют без промедления. Средство, часто срабатывающее на границах, с их вечной нехваткой желающих служить, денежными проблемами и вялотекущей войной с соседями.

Мятеж.

Достаточно сковырнуть прикормленную торговцами администрацию, обвинив ее в предательстве интересов империи. И доказать силой оружия, что ты сможешь удержать порядок железной рукой, вовремя собрав налоги и приструнив любых недовольных. Два, а лучше три взбунтовавшихся легиона – и власть в провинции можно сменить. Необходимо только все рассчитать по минутам, подобрать верных людей, желающих изменить существующее положение дел. И выполнить поставленную задачу, как выполнял без сомнения полученные ранее приказы.

Алаэн задумчиво всмотрелся в показавшийся в жарком мареве городок, куда караван держал путь. Куда к вечеру прибудут завербованные нищие имперусы, полсотни уставших солдат и пропыленный сотник, в глазах которого наливается пока не пролитой кровью будущее дремлющей провинции.

Мятеж.

– Соварн, твоя ненависть к наемникам скоро начнет создавать проблемы не только тебе, но и всему ополчению.

Огромный молодой мужчина, напоминающий своей статью сказочного пещерного медведя, успевал не только как перышком крутить двуручным мечом, но и, не срывая дыхания, пытался увещевать своего противника – убеленного сединой крепыша.

– Сам подумай, чего тебе стоило промолчать неделю назад на городском совете? Всего лишь посидеть молча час, не начиная перепалку с магистратом и прочими мерзавцами в расшитых одеждах. Прекрасно знаешь, что без нас они не наведут порядок в городе, но гадостей отсыплют полной мерой.

Соварн, глава городского ополчения Нарвела, мягко шагнул вперед и жестким пинком в живот отбросил подбиравшегося к нему партнера по тренировочному бою. Здоровяк отскочил на пару шагов, крутя мечом невообразимую защитную «мельницу», но разговор не прервал.

– Это я тебя пожалел, честное слово пожалел. Видел ведь, как ты пыхтел, чтобы ногу задрать. Да жалко стало, куда тебя потом на обрубках возьмут?

– Видел он, как же. Коми у нас глазастый, все видит, но ответить не успевает. – Соварн сделал два выпада, метя в грудь противнику, отразил ответный удар и попытался достать мечом в третий раз. Но Коми вложил в ответ всю свою силу, и стальной клинок главы ополчения со звоном закувыркался по каменным плитам.

– С тебя две кружки пива, как договаривались.

– Вот так всегда, лишь силой берешь.

Соварн ожесточенно разминал гудящие предплечья. Его помощник лишь улыбнулся, убирая своего двуручного красавца в ножны.

– Ладно, на сегодня достаточно, пора и горло промочить.

Мужчины ополоснулись в крошечной каморке рядом с тренировочным залом, переоделись в чистую одежду и не спеша зашагали по запруженным народом улицам к старой таверне, являясь ее завсегдатаями который год подряд.

– Ты хороший парень, Коми. – Соварн отложил остатки обгрызенной вяленой рыбины и выбрал на блюде следующую. – Хороший, умный, надежный. Одна беда – бесхитростный.

– Разве это плохо?

– Для простого городского ополченца – это хорошо. Для моего помощника – плохо.

– Я не напрашивался, сам выбрал.

– Не обижайся, мы не на совете глотки дерем. Я тебе растолковать хочу, в две головы лучше проблему решать.

Седой мужчина расчистил место между кружек с пивом и стал объяснять другу, выстраивая из рыбин замысловатую композицию:

– Каждый торгаш в нашем городе знает, что я терпеть не могу наемников, которые берут за свою непыльную работу сверх всякой меры. Мало того, которых мы обязаны содержать и не смеем прогнать обратно в столицу. И что делают наши любимые наемники в Нарвеле? Сидят в цитадели, упражняются с железом и стараются нос на улицу не показывать. Они нас охраняют от врагов, до которых через Перешеек недели две на сменных лошадях скакать сломя голову.

– Они охраняют наш город самим присутствием здесь.

– Да, конечно. Вот только городские улицы патрулируем мы. По портовым складам шайки гоняем опять мы. За городом вольных людишек ищем снова мы. Куда ни посмотри – ополченцы работают, а денежки за отдых получают наемники. Ближайший наш враг – нежить. Несколько дней по пустыне топать, пока до первых солончаков доберешься. И что, нас от этих покрытых пылью скелетов защищают? Какой ужас!

– Зря ты так. – Коми допил свое пиво, ущипнул пробегающую мимо трактирную девку и жестом заказал еще. – Зря ты нежить недооцениваешь. Говорят, на севере они крепко собранную армию пощипали.

– Северяне мертвяков в жизни не видели, а мы на них натыкаемся на любом дальнем разъезде к Перешейку. Я не о том. Нарвел стоит далеко от границ, регулярная армия до него не доберется. Так зачем мы дармоедов кормим? Эти деньги легко можно было потратить на ополченцев. Оружие получше закупить, подъемные молодым выдать. А боевого опыта нам не занимать.

– С наемниками ни мне, ни тебе не сладить.

– С ними никто рубиться не собирается. Если хочется – могут в своем каменном мешке и дальше сидеть. Вот только за довольствием пусть в столицу катаются. Я про это толкую.

– Кто же сможет заставить корону оплачивать приграничные гарнизоны?

– Порты заставили, значит, и мы сможем. И на каждом совете люди видят, что я считаю правильным. И слышат. И думают над моими словами. Нам бы лишь зарекомендовать себя разок в настоящем, большом деле. И поверь – найдутся желающие мою идею донести до Солнцеликого. Его величество не дурак, он не позволит обижать основу Торговой гильдии. Он не обидит торговцев, на деньги которых поддерживается порядок в городе. И которые уже давно хотят свои деньги вкладывать в нас, реальных защитников. И торговцы на каждом совете видят, кто стоит горой за их интересы, а кто лишь кривится в их сторону.

Коми с благодарным кивком получил очередную кружку, отхлебнул половину в один глоток и с облегчением развалился на жалобно заскрипевшем деревянном кресле. Как уважаемый и постоянный посетитель он давно единолично занимал единственное широкое кресло с дубовой резной спинкой.

– Городские деньги – это хорошо. Только многие в совете не хотят видеть тебя главой ополченцев. Говорят – неуступчив больно. Себе на уме. И договариваться с тобой трудно.

– Попросят меня место освободить – новый начальник и тебя за дверь выставит. Поэтому верное дело, чтобы прогремело по всему городу, нужно не только мне. Нужно нам обоим. Так что смотри в оба. Любая кража, грабеж, любой неординарный случай должен быть использован нами на благо всему ополчению. А то, что меня толстолобым и недалеким считают, нам лишь на руку. С дурака спроса меньше.

Коми допил свое пиво и согласно крякнул. Кто же спорит. Зарекомендовать себя в серьезном деле, и можно торговцев отправлять с петицией к его величеству. Пусть деньжат сэкономят и своих верных стражей отблагодарят. В одном городе выросли как-никак.

Последнее время Фрайм Спайт старался поменьше смотреть людям в глаза. Слишком зло последние дни воспринимал наемник окружающий мир. Поймает ненароком собеседник такой взгляд и словом давится. Нехорошо. Потому что разговаривать и шутки отпускать Фрайму приходилось в каждой таверне, на каждом постоялом дворе, у каждого столба, где вечером на постой караваны встают. Потому что мчался Фрайм по горячему следу, преследуя добычу, и не мог ошибаться в выборе пути. Это у беглеца сто дорог, а у наемника только одна, и та – правильная.

Еще со времен становления Драконьего королевства богатые люди использовали наемников для решения щекотливых вопросов. Кто победнее – с их помощью отбирал землю у соседа, щипал караваны на ближних дорогах или выбивал наследство из прижимистых родителей. Кто побогаче – штурмовал города или вел полномасштабные войны с другими государствами. Более чем за две тысячи лет выработался определенный кодекс наемника, которого старались придерживаться лихие люди. Придерживаться, чтобы повысить свои шансы на выживание в череде битв и схваток, о которых не принято говорить вслух.

Королевство Зур после ряда тяжелых поражений от северных соседей перешло на армию, полностью укомплектованную наемниками. Другие короли привлекали ватаги отчаянных рубак время от времени, больше полагаясь на свои постоянные армии. Но смелый человек, неплохо владеющий оружием, всегда мог получить деньги за возможность рискнуть своей головой. Такой рискованной работой и занимался Фрайм Спайт до того, как познакомился с Мимом, доверенным лицом Спящих.

Еще когда мальчику исполнилось семь лет, отец отправил своенравного упрямца от греха подальше в монастырскую школу, в соседний небольшой городок. На беду родителей, школа стояла на одной площади с гарнизонными казармами, где Фрайм в итоге стал проводить больше времени, чем в пыльном и душном классе. Пару лет монахи скрывали сложившееся положение дел, исправно принимая плату за обучение мальчика. Вскрылось все случайно, когда папаша нежданно приехал повидать сына и после долгих поисков застал его за заточкой старой алебарды на задворках казармы. Горячая перепалка чуть не закончилась поножовщиной, но драку в корне пресек старый десятник, ставший в дальнейшем наставником молодого солдата. Отец сорванца быстро утешился половиной заработка, регулярно отсылаемой казной в крестьянское хозяйство. А сам подающий надежды солдат усердно тянул лямку, изучая искусство владения различными видами оружия, и к шестнадатилетию встал перед выбором дальнейшей дороги.

Перспективы карьерного роста в гарнизоне отсутствовали с момента его основания. Лучшее, что мог получить Фрайм, – это место десятника за выслугу лет в старости и небольшую пенсию. Неплохо для посеченного шрамами старика и невообразимо мало для молодца, желающего поймать удачу за скользкий хвост. Намотав на ус все сказанное долгими вечерами в тихих личных разговорах, молодой человек не стал подписывать очередной контракт в день совершеннолетия. Лестью и некоторой суммой из скудных сбережений он получил рекомендательные письма у коменданта и направился с первым караваном в Зур, на учебу.

Два долгих года обивал пороги важных чиновников Торговой гильдии, повторяя одно и то же: «Я хочу быть лучшим, я хочу служить в наемниках Зур». Нищета, голод, редкие заработки на охране бедных караванов, экономящих на хорошем эскорте. И в начале каждого месяца – очередная попытка и равнодушный отказ.

Но Фрайм не сдавался и терпеливо пробовал снова и снова. Тренируясь каждый день, по крупицам собирая военные знания и боевые навыки на показательных выступлениях, у подвыпивших профессионалов в тавернах и рядом с казармами. Упорно отказываясь от какого-либо криминала, перечеркивающего саму мечту стать наемником.

И его усилия увенчались успехом. Упорного парня лично проверил сотник нового отряда пограничной стражи, и затертые до дыр рекомендательные письма легли в архив. А Фрайм отправился в один из многочисленных тренировочных лагерей. Королевство Зур щедро платило своим наемным войскам за проливаемую кровь, но и требовало отдачи сторицей.

За прошедшие годы Спайт побывал везде, где возникали проблемы с соседями. Участвовал в многочисленных штурмах городов, рубился с пиратами на побережьях чужих стран, гонялся с летучими отрядами за бесшабашными разбойниками по густым лесам или иссушенным зноем пескам. Дважды его повышали до сотника, но он неизменно возвращался обратно, в солдатскую массу. Добивался участия в любом опасном деле с щедрой оплатой и бежал от любой бюрократической рутины.

Мим встретился с наемником, когда тот уже поднакопил небольшую сумму и раздумывал о выходе на раннюю пенсию. Человек, занятый поиском очередного Хранителя, смог предложить молчаливому военному специалисту солидную оплату за высокий риск. Фрайм посчитал варианты и принял предложение. Свой дом с парой хороших лошадей, семья, приданое дочерям и хорошая карьера сыновьям – за это стоило рискнуть головой не на поле брани, а в безумной гонке за будущими потрясателями мира. Победителей не судят, и наемник стал компаньоном тайного эмиссара Спящих, секретного ордена, пытающегося возродить силу древнего Владыки этого мира.

К сожалению, последний поиск принес одни неприятности. Отобранный претендент потерял зрение в холодных подвалах поххоморанцев и чудом не испустил дух. Неведомая магия вернула ему возможность воспринимать окружающий мир, и Безглазый бежал сначала в катакомбы Полана, а затем к воюющим с соседями оркам. Фрайм не знал, как увечный бродяга смог ускользнуть от бдительного ока Спящих, как орки отпустили попавшего в их лапы человека. Но вот уже какой день наемнику приходится распутывать оставленный беглецом след, приближаясь к Нарвелу, крупному городу на юге королевства Зур, опорному пункту перед оставленным людьми Перешейком. Разница между преследователем и добычей сократилась до нескольких часов. Спайт Фрайм ощущал растущую уверенность, что не сегодня-завтра он закончит эту безумную гонку. Он нашел паршивого счетовода в чужих мирах, приволок на Майдман и поймает его еще раз. Поймает, сломает пару пальцев в назидание и передаст Спящим. В обмен на обещанную щедрую награду и возможность начать долгожданную спокойную жизнь.

Сухой песок сияющим на солнце слюдяным ручейком тихо заструился с потревоженной верхушки бархана. Выбеленный солнцем скелет замер на самом верху, пытаясь поймать отголоски живой жизни рядом с собой. Но попытка услышать стук живого сердца лишь истощила слабые запасы магии в солдате нежити. Метнув старое потертое копье в сгрудившиеся у подножия бархана колючки, скелет ссыпался туда же. Растревоженный песок присыпал вольно рассыпавшиеся останки сторожа невидимой границы, протянувшейся по краю песков, подбиравшихся к мрачным пикам Перешейка. Так, невидимый, он и будет лежать, пока неосторожный конный разъезд не потревожит его покой. И проклятые собаки не помогут живым, не найдут укрытого песком стража, способного восстать в мгновение и начать убивать. Собаки хорошо сторожат ночные стоянки, оберегая своих хозяев. Собаки способны обнаруживать небольшие отряды нежити. Но против одиноких затаившихся охотников и стражей границы даже они бессильны.

Семь сотен лет тому назад уничтоженные отряды поххоморанцев оставили на Перешейке не только свои тела, но и остатки магических артефактов, благодаря которым древние заклятия вызвали на свет первых охотников за живыми. Годами они копили силы и нападали на редкие караваны, осторожно пробирающиеся по узким ущельям в горных кряжах, разделивших южные и северные земли Фэгефула.

Чуть больше шестисот лет тому назад Южная империя уничтожила крупные силы халифата, загнав крупную армию в предгорья и устроив там чудовищную бойню. Ушедшие войска оставили горы трупов, которые после одной из ночей были напитаны древней магией и восстали. Восстали, чтобы занять весь Перешеек и закрыть его от любого живого существа, пытающегося пробраться мимо. Несколько попыток исправить ситуацию лишь поставляли новых бойцов в крепнущие ряды нежити. И люди смирились с необходимостью оставить неприступные горы. Мертвые не могли далеко уходить от своих магических источников, скрытых в глубине скал. Утеряв последние капли магии, они рассыпались в прах. Древние скалы за эти столетия пропитались духом смерти, поддерживая новых владык заснеженных вершин. Но стоило нежити углубиться в пески на севере или двинуться дальше по зеленым лугам на юге, как их силы таяли, и человеческие сторожевые отряды добивали легкую добычу.

Так и сохранялось это шаткое равновесие уже который год подряд. Одни копили злобу на живых, другие старались не заглядывать в смертельно опасные земли. Мертвые кости способны долго сохраняться в сухом климате. Мертвые воины не забывают, как держать оружие в выбеленных ветрами костях. Мертвые никогда не согласятся оставить в покое живых. Перешеек закрыт для тех, у кого сердце еще бьется в груди.

Путник в пропыленном плаще специально выбрал самый дальний угол в шумящей таверне. Чтобы не смущать провалами своих пустых глазниц пирующих вокруг, устроился в тени за столбом, поддерживающим прокопченный потолок. Потягивал холодный квас, запивая им только что съеденный плотный ужин. Неприметный калека, прибывший издалека и незримо для окружающих отслеживающий всех входящих и сидящих в зале. По привычке. Чтобы не получить неожиданно удар в спину.

Меньше года назад он откликался на имя Глеб Михайлов. Почти тридцать восемь лет. Бухгалтер. Бывший бизнесмен, потерявший изрядную толику самоуверенности после устроенной коллегами автокатастрофы. Простой человек, подобный тысячам, живущим в россыпи городов огромного государства. И потомок Перворожденных, одними из первых заселивших плодородные земли Фэгефула, второго материка Майдмана. Циничный наемник натравил бешеного зверя на женщину, единственный светлый луч в прошлой жизни. Лишил свободы и приволок бухгалтера сюда, в эти смертельные земли, теряющие остатки магии и огрызающиеся сталью на любых незнакомцев. В земли, где свободу приходилось отстаивать силой оружия. И где за право жить от Глеба потребовали непомерную плату.

Согласно древним сказаниям носитель крови Перворожденных мог стать одним из Хранителей, защитников древней Усыпальницы. Поэтому нового кандидата подвергли жестоким испытаниям, закрутив вокруг него хоровод интриг. Интриг, выжегших раскаленным железом глаза человеку, не державшему раньше оружия в руках. Влив в объятую безумием душу память трех погибших воинов древних рас Майдмана. Бросив подыхать в темном подземелье ради жалких грошей, выплачиваемых на поддержание никому уже не нужной жизни калеки.

Но отголоски прошлого напоили увечного человека знаниями и желанием бороться. Подарили ему запахи степи и звон ручьев. Кровавые закаты над огромными деревьями в глубинах леса и тьму зимней степи. Слова древних языков и понимание утерянного смысла забытых ныне заклинаний. Лишенный глаз получил дар ощущать окружающий мир лучше зрячих, взлелеял ярость к мучителям и принял новое имя.

Глэд – Безглазый. Глэд – беглец из темных подвалов и житель затхлых катакомб Полана. Гонимый странник и дичь, скрывающаяся от ищеек могучих королей. Человек, признанный гномами как их будущий правитель, и командир отряда нежити, бившийся в беспощадной битве у Усыпальницы. Неустанный путник, стремящийся на юг, к поющим в кровавых снах Галантам, ласкающим лесной ветер широкими багровыми листьями. Жалкий бродяга, закутанный в пыльный плащ. Пьющий кислый квас и отдыхающий после долгого суточного перехода.

Завтра Глэд отправится в речной порт и оплатит поездку до восточного побережья. Продаст утомленного дорогой коня и проведет несколько неспешных дней на какой-нибудь барже, идущей вниз по реке Зила. В приморских городах подыщет более крупный корабль – и на юг, в империю. Минуя смертельно опасный Перешеек. На восточное побережье, дальнее захолустье. Подальше от вездесущих шпиков, придирчиво проверяющих пришлых на дорогах, расположенных рядом со столицей. Именно поэтому его путь лежал далеко на восток, поближе к слабо освоенным болотам. Там, в медленно обживаемых землях, Глэд купит себе пару лошадей, провиант и попытается проскользнуть мимо кочевых разъездов. Все дальше и дальше на юг. К бесконечным диким Лесам, прячущим в своих чащобах недружелюбные кланы эльфов. Туда, где скрыта тайна, мучительно зовущая каждую ночь. Туда, где должен быть ключ к возвращению домой. Домой, подальше от этого безумного мира. Мира, требующего от него превращения в монстра, способного многократно усилить спящую среди скал ненависть. Усилить ее и обрушить на мирных жителей многочисленных амбициозных государств, забывших боль тотальных войн. Боль смерти, пожирающей на своем пути правых и виноватых.

Глэд еще раз аккуратно пробежал внутренним взглядом по сидящим в зале и порадовался, что купил право ночевать на сеновале, рядом с лошадьми. Холода он не боялся. Но оставаться в шумной таверне и лишний раз сталкиваться с постояльцами не хотелось. Орочий хан ханов Многоголовый щедро оделил золотом, но жестоко вбитые навыки требовали не выделяться из толпы. Ты – бедный паломник, мечтающий посетить намоленные святыни. Храмы, оставшиеся после Гномьих переделов. Руины древних городов, на костях которых возвели новые сверкающие здания. Ты слеп, стар, твоя лошадь потрепана долгой дорогой. Отправляйся на сеновал. Тем более что в одиночестве так хорошо слышно любого постороннего, вздумавшего проверить твои переметные сумы.

Глэд подозвал бойкую трактирщицу, расплатился за ужин и аккуратно протиснулся среди разгулявшегося народа к выходу. Город впитал в себя несколько караванов, прибывших на днях, и все забегаловки были заполнены веселящимися крепкими мужчинами, отмечающими удачное завершение долгих путешествий. Безглазый пропустил в дверях очередную шумную компанию и вышел во двор.

Судя по всему, хозяин родился изрядным скрягой. Вход во двор слабо освещала пара масляных фонарей, бросая скудные отсветы на торговцев, которые суетились рядом со сгрудившимися телегами. Ближе к окружавшим двор высоким стенам и конюшне царил мрак, окутавший город с набежавшими грозовыми тучами. В воздухе пахло готовым вылиться на головы прохожих дождем. Глэд передернул плечами и зашагал к высокой двери, из-за которой доносилось постукивание копыт и манящий запах вычищенных лошадей. Проверить трудягу, которая довезла его сюда. И спать.

Еле различимый в сгущающейся тьме слепец уверенно взялся за дверную ручку и замер, всей спиной вздрогнув на звон взведенной арбалетной тетивы. Глэд застыл, вслушиваясь в подзабытый, но проклятый многократно голос, спокойно обронивший сзади:

– Здравствуй, ублюдок. Вот и свиделись.

Глава 2

ОХОТА

Самые дорогие таверны и постоялые дома расположены у речного порта и в северных кварталах Нарвела. Припортовый район облюбовали разнообразные торговцы, а в северных кварталах цены выросли вслед за переселением туда богатых горожан.

Не состоятельному путешественнику мы рекомендуем селиться либо рядом с западными воротами, либо вообще за пределами городских стен. Например…

Справочник «Города и дороги королевства Зур»

Март

Яркие звезды проткнули своими холодными лучами бездонное черное небо. Вцепились гроздьями мерцающих огней за бархат безмерной пустоты, сияя над морем трав. Разве могли три десятка костров поспорить со сверкающим безумием небес? Костры скоротечны. Не успеет солнце набрать силу, как они погаснут. А владыки черных небес вернутся завтра на свое место. Снова и снова они будут украшать собой небосвод, не обращая внимания на суету внизу.

Пленник бросил брезгливый взгляд на вольно раскинувшийся лагерь рядом с клеткой, в которой сидел. Проклятые скотоводы, дети вонючих отцов и безродных матерей. Сейчас они пьют свой прокисший кумыс и похваляются, как доставят его на клановый совет, где будут задавать свои глупые вопросы. Про остроухих сородичей. Про несметные клады, укрытые в густых Лесах. Про то, почему эльфы отказались помогать людям убивать друг друга полторы тысячи лет тому назад. Идиоты. Уже ветер разметал курганы, насыпанные над местами сражений, а эти бродячие отбросы все не могут простить давнюю обиду. Хотя больше их бесит, что они не могут, как раньше, грабить зеленые долины, вырубая деревья и вытаптывая луга. Отребье.

Худой светловолосый эльф поднял глаза и снова стал любоваться россыпью огней над головой. Это куда лучше, чем…

Тонкий клинок нежно прижался к шее, ясно давая понять, что обладатель кинжала не настроен шутить.

– Что делает паршивая лайка из дальних пределов в этой клетке?

Эльф насмешливо оскалился:

– А что забыли наши черноухие соседи на границе империи?

Острое лезвие чуть сильнее надавило на шею.

– Здесь вопросы задаю я. Будешь дерзить, и эти вонючки завтра найдут в клетке труп. Итак?

– Я охотился. Удачно подстрелил пару мерзавцев в неделе пути от наших границ. И разозленное племя устроило на меня облаву. Как видишь, мне не повезло. Теперь они волокут меня к ближайшим шаманам. Надеются собрать побольше племен и устроить потеху.

– Что ж, они это заслужили. Давно им не попадался никто из твоих братьев.

– Конечно, черные трусы предпочитают сидеть поглубже в Лесах. А то вдруг ненароком стрела прилетит из степи, поцарапает драгоценную шкурку.

Незримый собеседник убрал кинжал и чуть сдвинулся вбок. Скосив глаза, пленник с интересом взглянул на стройную девушку, мрачно огладывающую стойбище.

– Больше двух сотен воинов. Плохо. Завтра или послезавтра они обратят внимание на мой след и пустят ищеек.

– Значит, в этой клетке станет на одного обитателя больше.

Эльфийка оскалилась:

– Братик мой, почти единокровный. Честное слово, я бы прирезала тебя сразу, но вот незадача – твои бренные останки привлекут ко мне излишнее внимание. Извини, тебе придется немного еще потоптать эти заросшие сорняками поля. Когда тебя кормят?

– Каждый день в обед, в самый солнцепек. Набрасывают петлю на длинной палке на шею, чтобы не кинулся. Запускают очередного смельчака, и тот пихает мне в рот дрянную кашу или еще что. На представление сбегается вся округа.

Эльф усмехнулся, разглядывая восторженную улыбку собеседницы.

– Хочешь, останься, они с удовольствием поставят тебя в первые ряды. Получишь наслаждение.

– В другой раз, неумеха, в другой раз.

Девушка показала тонкий кинжал, которым только что чуть не перерезала горло кровному врагу.

– Сделка. Отличная сталь. Легко спрятать в рукаве. Когда очередной смельчак попытается начать тебя кормить, ты за пару мгновений разрежешь ремень, прикончишь идиота и вырвешься наружу. Две сотни воинов тебе не одолеть, но свою жизнь продашь подороже. Надеюсь, тебя учили не только стрелы пускать из кустов по толстозадым пастухам.

Пленник задумчиво почесал кончик острого носа.

– А если я перережу крепеж клетки и удеру?

– Не годится. Наш след возьмут сразу же. И я не уверена, что смогу улизнуть. Я не могу стать невесомым мотыльком среди этих проклятых трав. Это не родной Лес.

– И что ты предлагаешь?

– Ты можешь умереть завтра как воин, а не как баран на заклании. Хороший выбор.

Эльф долго молчал, потом усмехнулся:

– Ты права. Живой и с оружием в руках я завтра тебе нужнее, чем мертвый и сейчас. Добавь чуть-чуть к сделке.

– Что ты хочешь?

– Пусть мое имя назовут на годовой встрече кланов. Хочу, чтобы родные спели по мне поминальные песни.

– Если вернусь живой домой, я выполню твою просьбу. Сделка?

– Сделка.

Девушка внимательно выслушала клановое имя пленника и спокойно передала кинжал рукоятью вперед.

– Если пробьешься сквозь толпу налево, вон там – овраг. Немало кустов, можешь какое-то время поводить их за нос.

– Я попробую.

– Удачи тебе, враг моего народа.

– Хорошенько спрячь след, щедрая девушка. Будет обидно, если я умру, и ты займешь мое обжитое место.

– Сплюнь. Веселой смерти, воин. – Черная тень растаяла в ночи.

Эльф аккуратно пристроил кинжал в рукаве. Попробовал пару раз, как надежно незаметно ложится рукоять в ладонь. Затем пристроился поудобнее и задремал. Наступающий день сулил добрую пляску со смертью: кровавую и бесшабашную. Многие завтра отправятся в гости к кочевым предкам. Десяток-другой врагов за одного эльфа – хорошая цена.

– Опасную игру ты затеял, сотник. Слишком опасную.

– И давно ты стал заботиться о чужой шее?

Алаэн переворошил угли в маленькой жаровне и поставил миску с похлебкой на прокопченную металлическую сетку над огнем. Пару минут погреть – и можно ужинать. Сидящий напротив него тучный тысячник недовольно поморщился.

– Когда сюда примчатся бумажные крысы с парой легионов, никто не будет разбирать, кто начал смуту. Вздернут всех.

– Будешь орать на всю округу – тебя повесят любимчики командира. Не ты один посматриваешь на место в центральной палатке.

– Но я не собираюсь…

– Поэтому оставшиеся десять лет так и просидишь тысячником над худшими солдатами в легионе. Отбиваясь от желающих надеть твой обитый золотым кантом плащ.

Толстяк обиженно засопел:

– Я честно отрабатываю свой хлеб.

– Тебе предлагают аккуратно сменить ожиревшую власть, забывшую про интересы легиона. А ты нос воротишь.

– Но нельзя же подниматься наверх по трупам товарищей.

– Товарищей? С каких пор командир легиона и десяток его преданных шакалов стали мне товарищами? Или ты забыл, что эта кодла не участвовала ни в одном походе легиона за последние годы? Их сунули нам после очередного сокращения, когда из семи легионов осталось пять. И в наш, третий, сослали эти отбросы, получившие титулы за счет богатых родителей. Прости, тысячник, но я с отребьем дружбу не вожу. Не приучен. – Сотник убрал зашкварчавшую похлебку на колченогий стол и отломил кусок хлеба. – И потом, с чего ты взял, что мы собираемся устраивать бойню? Никаких трупов. Никакого кровопролития. Все будет тихо и аккуратно. Пока любители молодых девочек на праздник помчатся в город, мы вскроем склады и оседлаем дороги с оружием в руках. Похотливые неудачники сядут под домашний арест. Их место займут настоящие солдаты. Проворовавшихся старейшин пинками отправим в тюрьму, перекроем границы провинции. И заглянем к наместнику.

– Наместника нам не простят.

– Да хранят тебя боги! С наместника не упадет и волос! Наоборот, он лично убедится, что в провинции полный порядок, никакой смуты. И подпишет новые назначения. Ведь лучше иметь надежные войска под боком, чем озверевших от крови бунтовщиков.

Тысячник задумчиво теребил нижнюю губу.

– Я поверю, что тебе удастся найти нужных людей в четырех легионах. Но в первом такая заваруха не пройдет. Он – лучший. Прикормленный. И не позволит устроить беспорядки.

– Мы придумаем, куда отослать строптивый легион. Когда они вернутся, ребятам придется сделать выбор. Или они примут сторону победителей. Или их разгонят.

– И зачем тогда тебе нужен я? У тебя все почти готово.

– Зачем? Потому что я всего лишь сотник. А ты тысячник. И твой голос будет звучать намного весомее, когда зажгут факелы и поднимут солдат.

Толстяк кряхтя поднялся и не спеша побрел к выходу из палатки. У самого порога буркнул:

– Я должен подумать.

– Думай. Мне нужен ответ будущего командира легиона завтра вечером.

– Будет тебе ответ. – Тысячник вышел и задернул полог за собой.

Алаэн аккуратно подобрал остатки густой похлебки и улыбнулся про себя.

– Иди, иди. Безмозглый старик. Похоже, во время последнего штурма тебе действительно упавшей балкой отбило остатки мозгов. Именно такие недалекие служаки и нужны, чтобы выставить их жирное брюхо напоказ. А потом аккуратно свернуть шею, расчистив за их спиной место для настоящих мужчин.

Глэд медленно-медленно развернулся и застыл, вглядываясь в лицо врага. В лицо человека, ставшего для него символом всех бед в этом мире.

Фрайм стоял в расслабленной позе в семи шагах от него, уверенно сжимая взведенный арбалет. Конец стрелы украшал четырехлапый наконечник, способный при ударе вырывать огромные куски мяса из жертвы. Наемник отлично подготовился к встрече и не собирался проигрывать.

– Прежде чем ты убьешь меня, скажи – зачем все это? Зачем ты притащил меня сюда, в ваши проклятые земли?

– Убивать? – Фрайм тихо засмеялся. – Я не идиот. Меньше всего на свете я хочу тебя убить. Покалечить? Может быть. Сломать тебе руки и ноги, чтобы не бегать потом за тобой по всей округе. Но убивать?.. Нет, не дождешься. Тебя не ждет легкая смерть, безглазый оборотень.

– Тогда зачем я тебе?

– Не время болтать. – Наемник согнал улыбку с худого лица. – Я кину тебе кандалы, и ты их наденешь. Без глупостей. Если мне что-то не понравится, я сделаю в тебе дырку. Не смертельную, но очень неприятную. Тем более что я узнал, как ты ловко бегаешь с арбалетным болтом в пузе.

Глэд медленно опустился на колени, поднял руки вверх и закричал надломленным голосом:

– Пощадите! У меня ничего нет! Я бедный паломник, не убивайте меня, прошу!

Фрайм удивился:

– Что ты несешь?

Глэд продолжал еще громче:

– Пощадите! Можете взять мой кошелек, там пара медяков, но не убивайте меня, прошу!

– Заткнись! – зашипел рассерженно Фрайм, но было уже поздно.

Он не обратил внимания, что пару минут назад во двор зашел десяток городской стражи и как раз топтался перед входом в таверну, оббивая испачканные грязью сапоги. Наемник этого не заметил, а Глэд прекрасно разглядел вооруженных людей и пару арбалетов за плечами ополченцев.

– Не убивайте, прошу!

Фрайм сместился вбок и чертыхнулся – десяток грамотно рассыпался по двору, отсекая дорогу к воротам, и медленно приближался к месту возможного ограбления. Слышно было, как скрипнули арбалеты стражников. Один из солдат ловко подхватил заботливо сложенные у стены факелы, подпалил несколько и метнул подальше к стене, над головами застывших в напряжении людей. Сам поджег пару и двинулся вперед. Заплясавшие огни раскрасили неверными тенями происходящее.

– Эй, прыткий парень! Аккуратно сними стрелу и положи арбалет на землю!

Наемник скрипнул зубами:

– Я – охотник за беглыми преступниками! У меня подорожная в сумке! Этот человек – убийца!

– Возможно. Но сначала ты сделаешь, что я сказал. Потом вы оба положите все железо на землю. Все, что у вас есть, даже паршивый скребок для щетины. А потом мы посмотрим ваши бумаги.

– Конечно, конечно. Тем более у меня ничего нет, господа стражники! – затараторил Глэд, держа поднятыми руки и радостно кивая. Широкий короткий меч постоянно незаметно закреплен на спине, под плащом. Спереди на поясе висел лишь пустой кошель. Освещенный светом факелов изможденный слепец, стоящий на коленях, выглядел совершенно беспомощным. Замерший крепкий наемник с направленным на Глэда арбалетом выглядел намного опаснее. Все внимание стражи сосредоточилось на нем.

Фрайм оценил расклад сил, чертыхнулся и медленно положил арбалет на сгиб руки, стараясь не направлять его на людей. Так же медленно вытащил заряженную стрелу и показал ее солдатам.

– Я предоставлю все необходимые документы. Но прошу, не дайте ему бежать. Он крайне опасен!

– Разумеется. Никто никуда не сбежит. – Старший десятка чуть расслабился. Похоже, несостоявшееся ограбление или еще какая неприятность разрешались миром. – Теперь оружие на землю. Все оружие.

Наемник положил арбалет и стрелу себе под ноги, расстегнул пояс с подвешенным мечом и положил рядом. Когда он распрямился, по ушам стегнул вопль слепого:

– Вон второй! – И Глэд жестом показал на темное пятно рядом с одной из телег, рожденное неверной игрой огней.

Рявкнули арбалеты, послав злые стрелы куда-то во тьму.

Безглазый рванул с колен и в пару прыжков вскочил на телегу, оттуда черным пятном на другую и в прыжке ухватился за высокую стену. Заоравший от обиды Фрайм успел подхватить арбалет, вложить стрелу, зацепив все еще взведенную тетиву, и отправить шипастый подарок следом. Но заостренный наконечник лишь впился в крепкие бревна забора, через который уже перемахнул беглец.

Оторопевшие было стражники зарычали и рванули к наемнику. Тот успел пару раз приложить кулаком в ответ, а потом лишь сипел под грудой навалившихся тел:

– Все, все! Я не сопротивляюсь! Я без оружия!

Скрученного мужчину немного для острастки попинали, потом в широкий мешок собрали все оружие. Туда же полетела с трудом вырванная из забора стрела. Через полчаса округу наводнили ополченцы, безрезультатно прочесавшие прилегающие переулки и осмотревшие старую клячу, на которой приехал в город беглец. Еще через час грязно ругающегося Фрайма раздели догола и бросили в тюремную камеру. Отдохнуть до утра и дождаться прихода начальства. Которое и решит, что делать с прытким молодцем, стреляющим в людей в мирном городе.

До того как за пленником захлопнулись тюремные двери, Глэд уже успел пробраться в порт. В конюшне остались лишь небольшие припасы еды и пара теплых одеял. Мешок с деньгами Безглазый всегда носил с собой, за пазухой. Изредка перекладывая оттуда в тощий кошель монетку-другую. И сейчас он без раздумий вложил золотой в мозолистую рыбацкую руку.

– Я ненароком услышал, что вы отплываете прямо сейчас с грузом сетей, солонины и припасов.

– Да, хотим отчалить до полуночи. Река пустая, до завтрашней жары пройдем хорошее расстояние.

– Дам еще одну, когда мы доберемся до побережья.

Капитан баржи поскреб ногтем монету и осклабился:

– Кормежка у меня платная. Пару стайлов в день – и будете сыты.

– По рукам. Где мне устроиться, чтобы не мешать?

– Вон там, на носу, рядом с тюками. Место спокойное, и команде мешать не будете. Мы отплываем через десять минут.

Глэд неторопливо прошел на нос широкой баржи, подвинул чуть пару тюков и соорудил себе некое подобие постели. Капитан растормошил матросов, и команда стала готовиться к отплытию. Неожиданный гость устроился спать, не обращая внимания на поднявшуюся суету и топот ног. Через полчаса скрипучее судно медленно отвалило от пристани и пустилось в путь по реке.

Никто из рыбаков не видел, как Глэд темной тенью аккуратно перебрался за борт и опустился в холодную воду. Никто не видел, как он неслышно доплыл до близкого берега и скрылся в кустах. Безглазый настороженно проследил, как баржа медленно скрылась за поворотом, и выбрался на тропинку, ведущую к недалеким городским окраинам.

Беглец безумно не хотел двигаться на юг через Перешеек. Через владения неупокоенных душ, переполненных зеленым магическим маревом, лелеющих ненависть ко всему живому. Слишком страшные воспоминания впечатались в его память после прошлого знакомства с нежитью.

Но другие дороги завтра уже перекроют. Одиночка не сможет спрятаться в чужих краях от поднятой по тревоге армии охотников. Необходимо было срочно найти пару лошадей, минимум припасов на дорогу и уходить прямо на юг. В земли, куда живые предпочитают не соваться.

Фрайм мрачно устроился на крепком стуле напротив залитого солнцем стола. На исцарапанной столешнице лежали разряженный арбалет, меч, пара ножей, куча вещей из его вещевого мешка. И открытый десяток писем, заботливо приготовленных Мимом для охоты.

Соварн задумчиво просмотрел последнюю бумагу и стал разглядывать насупившегося наемника.

– Надеюсь, ничего не пропало?

– Нет, все на месте.

– Хорошо. Я прочитал рекомендательные письма. Меня несколько смущает количество разнообразных подорожных и настоятельность требований помогать тебе. Боюсь, что большую часть этих бумаг ты получил за полновесное золото.

– Уважаемый…

– Глава ополчения. Соварн.

– Господин глава ополчения. Я наслышан о вас и ваших отлично подготовленных людях. Мало того, вчера я на своей шкуре убедился, как хорошо вы тренируете городскую стражу. Но должен повторить – мне необходимо как можно скорее поймать беглого убийцу. Он чрезвычайно опасен и успеет наделать еще много бед.

– Возможно. И что ты собираешься делать потом, когда поймаешь его?

Наемник задумался на минуту.

– Мне кажется, разумным будет посадить его в тюрьму. Здесь, в городе. Под бдительный надзор. Мои рекомендатели пришлют сюда своих представителей, и вы передадите беглеца им.

– Разумно.

– Да, разумно. Возможно, что его величество пришлет сюда небольшой отряд. Или честь доставить преступника ко двору доверят вам. Главное – найти его как можно быстрее.

– Найдем. А пока вы побудете под присмотром в наших казармах. Надеюсь, без глупостей. Ваше поведение вчера заслуживает лишь похвалы. Постарайтесь не испортить сложившееся мнение.

– А он?

– Его мы найдем.

Соварн повернулся к полуприкрытой двери и крикнул:

– Коми!

В дверь заглянул широкоплечий мужчина.

– Я с десятком провожу нашего гостя в казармы. Помогу устроиться на новом месте. А ты возьмешь два поисковых отряда и пойдешь по обоим берегам реки. Утренняя стража уже выяснила, что беглец оплатил проезд на ночной барже. Вы должны их догнать до захода солнца. И смотрите по пути, нет ли каких следов.

Коми кивнул и исчез в проеме.

– Вот так, господин… – Шорох бумаг. – Фрайм. Да, Фрайм. Предлагаю составить мне компанию по дороге к новому жилищу. Завтра мы встретимся с вашим очень опасным знакомым. А пока можем подкрепиться.

Наемник лишь развел руками, показывая, что подчиняется судьбе. И не имеет каких-либо возражений против хорошего обеда.

Император Антил сидел на ворохе подушек, принесенных на мраморную скамью из душной комнаты. Закончилась очередная бессонная ночь. Старый император с грустью смотрел воспаленными глазами на цветущие сады, раскинувшиеся рядом с дворцом. Долгожданный сон убегал, отступая перед ворохом болезней, заработанных в годы распутной молодости. И перед сонмом проблем, медленно и верно берущих Южную империю за горло. Непомерные военные расходы, нищета половины крестьян, все большее недовольство существующей властью. Веками незыблемо стоящая империя начала колебаться от бурлящих в глубинах процессов. Того и гляди, развалится на десятки мелких государств, грызущихся из-за куска хлеба.

Император поднес к глазам длинный пергамент, исписанный крупными буквами. Последнее время писцы были вынуждены переписывать все донесения повелителю – вершитель судеб в добавление ко всему начал терять остроту зрения.

Доверенные люди при северных королях писали глупости. Про исчезнувшую в снегах прекрасно вооруженную стотысячную армию. Про гибель лучших полководцев. Про разрушенный орочий город, в руинах которого не нашли ни единой золотой монеты. Про лихорадочную спешку обескровленных государств, бросившихся укреплять границы.

Антил раздраженно бросил пергамент. Чушь и вранье. Не иначе как кто-то из наиболее быстрых хапнул орочью казну, оставив других участников похода с носом. А после того как разгромили жалкие две-три тысячи орков, передрались между собой, деля награбленное. Или еще веселее – объявили себя новым королевством. Чего бы не поселиться на вольных плодородных землях. Вот и мечутся бывшие владыки в испуге перед взбунтовавшейся армией. Почему бы нет? Империя неоднократно сталкивалась с подобным, когда та или иная провинция вставали на дыбы, вырывая сталью вымуштрованных легионов очередные послабления и привилегии. Чем северяне хуже?

Старик кряхтя поправил подушки и постарался устроиться поудобнее. Хвала богам, до настоящей жары еще далеко и ранняя весна не баловала частой сменой погоды. Можно подумать, берегла измученные суставы повелителя обширных земель.

Император чиркнул остро отточенной палочкой пару закорючек на восковой дощечке, стоящей рядом с изголовьем. Золото. Проклятое золото, жизненно необходимое государству. Заморские соседи вряд ли поделятся добытым, придется искать самим. А где искать? Кочевники нищие, только и умеют, что грабить приграничные районы. Эльфов беспокоить боязно. Да и доберись до них еще через раскаленные степи. В горы пробовали пробиться – и потеряли несколько укрепленных крепостей, которые захватили мерзкие черепушки. Рассеяли на скалах тысячи раздробленных скелетов, но не оставили камня на камне от таким трудом поднятых стен. Вот и думай, где достать тяжелый желтый металл.

Слабая дремота сморила старика. Но и во сне он видел сражающихся друг с другом людей и слышал крики умирающих. Изредка вздрагивал, обводил воспаленным взором балконную балюстраду и снова закрывал глаза, проваливаясь в мучительные сновидения. В эти мгновения император походил на свою империю – дряхлую, страдающую под гнетом прожитых лет, стоящую на грани сокрушительного распада или мучительного возрождения.

Проклятые боги полынных степей сжалились над беглецом. Ему не пришлось рыскать в поисках лошадей по городским окраинам или пытаться отобрать их у настороженных крестьян, все плотнее заселяющих пригороды. Не успев как следует обсохнуть, Безглазый наткнулся на небольшой караван, устроившийся на ночлег недалеко у реки. Видимо, прижимистый купец решил переночевать под открытым небом, экономя на постое в городских кварталах. И теперь скупцу придется стенать над нежданными убытками.

Неслышной тенью Глэд подобрался к дремлющему сторожу. Оглушил и связал беднягу. Потом прокрался к стреноженным лошадям. Выбрав пару лучших, увел их подальше от каравана. Не успели начать гаснуть яркие звезды, а Глэд уже мчался на юг, все дальше и дальше от города. Совсем скоро его враги возьмут свежий след. И беглец стремился воспользоваться каждым мгновением, чтобы увеличить разделяющее его со смертью расстояние. Хотя бы на один шаг. Хотя бы на еще один глоток воздуха перед решающей схваткой.

Под лучами набирающего силу солнца Глэд мчался на юг.

Сегодня все племя пришло на площадь. Отсутствовал последний десяток охотников, за которыми послали гонца. Все остальные собрались посмотреть на фантастическое зрелище – кормление плененного врага. Сам вид беспомощного эльфа, лесного убийцы – доставлял наслаждение. А за право унизить его еще больше и накормить дрянной кашей – даже дрались. Слишком много нашлось желающих доказать самому себе и соплеменникам личную доблесть. И покрасоваться перед местными красавицами под ярким солнцем. Поставить обутую в кожаный сапог ногу на грудь полупридушенного противника, которого на воле приходилось ловить всем племенем. И который слишком хорошо умел обращаться с оружием, чтобы позволить оскорблять себя безнаказанно.

Крепкий мужчина в ярко расшитом жилете ловко набросил кожаную петлю на длинной палке, просунутой между прутьев клетки. Пленник несколько раз дернулся и затих, сжигая ненавидящим взором собравшихся вокруг. Орудуя палкой, эльфа подтащили к стене и оставили сидеть, вцепившись руками во впивающийся в горло ремень. Похоже, житель далеких Лесов смирился с ежедневной пыткой на потеху врагам. Дверь клетки отворили, и внутрь забрался огромный толстяк, увешанный раскрашенными деревянными свистульками. В толпе захохотали. Вождь позволил сегодня повеселиться местному дурачку, всеобщему любимцу. Парень на спор ломал о живот бревна, но не мог сосчитать до пяти. Как-то он справится с ложкой и упрямо сжатым ртом остроухого? Толстяк обхватил миску поудобнее, достал из сапога засаленную ложку и шагнул вперед. Десятки ребятишек с веселыми криками заколотили кулачками по решетке. Представление началось.

Под оглушительные крики эльф неуловимым движением разрезал стягивающий шею ремень. Глубокая царапина на шее тут же напиталась кровью, но вооруженный боец уже скользнул мимо правой руки толстяка, распарывая одним ударом тому горло. И на следующее мгновение уже вывалился в толпу из открытых дверей клетки. Не успел он босыми ногами поймать землю, как нанес несколько ударов стоящим рядом: в пах, в живот, по глазам. Не разбирая, кто перед ним – ребенок, женщина или мужчина. Пришло время убивать, и смерть заплясала на запруженной народом площади. Вырвавшийся на свободу пленник вплел свой вопль обезумевшего зверя в какофонию криков: сначала радостных, потом – испуганных. Светловолосый эльф успел пробиться через плотные передние ряды и уже полосовал окружающих ближе к краю утоптанной площади, прежде чем кочевники опомнились и схватились за оружие.

Беглец одним ударом убил стоящую перед ним старуху и нырнул в ближайший шатер. Полетевший следом за ним нож не успел нагнать мелькнувшую спину. Сгрудившиеся в проходах между шатрами люди пропускали рвущихся ко входу воинов. А острый кинжал тем временем располосовал заднюю стену и позволил эльфу вырваться на свободное пространство. Чем тот и воспользовался.

Остроухий боец мчался быстроногим ветром, огибая неожиданные препятствия, перескакивая через разложенные седла, котлы, наваленный скарб. Эльф почти не двигался по прямой, все время смещаясь вправо-влево от линии бега, и уверенно приближался к оврагу, до которого осталось меньше полусотни метров. За ним топоча мчались взбешенные враги, метая в мелькающую впереди спину копья и ножи. Несколько воинов рванули к своим коням. И через пару мгновений к шуму преследователей добавился дробный топот скакунов. Наездники огибали основную массу людей, стараясь по свободным проходам вырваться на край стоянки и там попытаться перехватить врага. Загорелые руки уже выхватили из креплений луки, и острые стрелы ждали, когда их пошлют в полет.

Казалось, что эльф сделает невозможное. Он успел добежать до края оврага, и ему оставалась буквально пара шагов, чтобы нырнуть вниз, в спасательное сплетение кустов. Но из десятка посланных стрел одна успела вцепиться в правую лопатку, и беглец с криком боли и ярости кубарем скатился вниз. Через пару мгновений преследователи сиганули следом за ним.

Все больше конных воинов стремительно обтекали извилистый овраг, отсекая любые пути отступления. Новые и новые вооруженные люди спускались вниз, пытаясь найти в густых колючих зарослях мелькающую то тут, то там светловолосую гибкую фигуру. Изредка из кустов доносились яростные вскрики – это острая сталь находила очередную жертву. Степные заросли надежно хранили воина Леса.

Стоящий на краю обрыва вождь мрачно помянул изменчивых богов и, надсаживая голос, стал отзывать воинов назад. Наконец недовольные воины выбрались из зарослей и пополнили оцепление. Нетерпеливый жест вождя – и быстро передали вязанки факелов. Другой жест – и огненные клубки полетели вниз, в овраг, на иссушенные зноем листья. Через несколько мгновений слабый ветер начал раздувать поднимающееся пламя. Скоро весь овраг превратился в один гигантский костер, брызжущий раскаленными языками и обильно пятнающий небо белым густым дымом.

На одном пологом откосе клуб дыма распался и выпустил из себя надсадно кашляющую белую фигуру, пытающуюся добежать до стоящих рядом воинов. Но кочевники были настороже, и не успел эльф сделать несколько шагов, как рой стрел ударил в него со всех сторон. Надломленное тело, посеченное во время схватки в овраге, оступилось и завалилось назад. Красный от пролитой крови кинжал выпал из руки. Еще через мгновение рассвирепевшие воины стали рубить тело противника. Когда вождь медленно подошел к месту гибели бывшего пленника, на земле валялись лишь окровавленные куски.

Танец смерти закончился.

К вечеру рядом с клеткой мрачные люди сложили тела погибших. Обгоревшие тела завернули в тряпицы. Проклятый пленник сумел убить девятнадцать человек, из них девять воинов.

Пара шаманов вернула вождю острый кинжал. Один из увешанных бусами камлателей склонил голову в ответ на немой вопрос старшего:

– Это камайская сталь, рукоятку отделывали на западных землях. Клановая работа. Точили на хороших шлифовальных камнях.

– Значит, не имперцы и не ушастые?

– Не они. Это местное оружие. Я видел такие на ярмарке два года тому назад.

Вождь аккуратно завернул кинжал в тряпку и убрал в поясную сумку.

– Значит, наши. Кто-то очень хочет спихнуть меня, испачкав в крови соплеменников.

Шаманы согласно склонили головы. В большом клане всегда есть недовольные, кому хочется занять место получше, получать мяса побольше. Подбросить оружие эльфу – отличный способ насолить старшим. Потом аккуратно раздуть огонь недовольства, и можно попытаться предложить кандидатуру нового вождя. Более смелого, сильного, молодого. Не погубившего столько народу на мирной стоянке.

– Готовьте погребальный костер. Два десятка в охранение. Завтра снимаемся и уходим к Тамну. Нужно встретиться с другими вождями. – Вождь сверкнул белыми от ярости глазами и добавил: – Слушайте и смотрите! Найдите мне того, кто помог пролить нашу кровь!

Фрайм аккуратно поставил копье в стойку и повернулся к подошедшему Соварну. Вчера днем огромный добродушный Коми умчался с двумя отрядами искать безглазого оборотня, перехитрившего наемника на постоялом дворе. Прошла ночь, жаркий день, и вот уже вечернее солнце багровыми мазками раскрашивает стены в казарме. Наемник тренировался весь день, с удовольствием вспоминая разнообразные военные упражнения и спаррингуя с ополченцами, пожелавшими проверить свои силы.

– Сердце подсказывает мне, что ваш помощник не нашел убийцу.

– Ваше сердце не лжет. Баржа пуста. Беглеца не видели на ней с утра.

– Что предпримем?

– Можно сказать, нам повезло. Пока бойцы обшаривали берега по дороге назад, Коми с парой друзей мчался в город. И наткнулся на караван, у которого ночью увели двух лошадей. А потом мой помощник сделал крюк через южные рынки и расспросил пастухов. Один из них вспомнил, что видел незнакомца, на двух лошадях рано утром мчавшегося на юг. По описанию это наш с вами прыткий малый.

– То есть он опережает нас на полтора дня как минимум.

– Это лишь так кажется. Мы готовы выступить через десять минут. Восемь десятков прекрасно вооруженных солдат, которые не один год бороздят южные пески. Сменные кони. Припасы. Отлично подготовленные проводники. Мы успеем до жары по хорошим дорогам втянуться в пески, потом развернем десятки по крупным тропам и двинемся на поиски.

– Пустынные земли огромны. Нам будет трудно его найти.

– Найдем. Он сделал ошибку, что помчал на юг. Не зная местные солончаки, а потом и дюны – легче сгинуть там, чем добраться до предгорий. Неделя пути, не меньше. Мы настигнем его через три дня максимум.

Фрайм кивнул и снял пропитанную потом рубаху.

– Я буду готов через пять минут.

Глэд медленно ехал на тяжело шагающей лошади. Вторая плелась следом, еле переставляя ноги. Безжалостное жаркое солнце выпило остатки сил. После короткого полуденного привала Безглазый поднял уставших лошадей и двинулся дальше на юг. Он не был уверен, что животные не падут завтра днем. Но выбора не оставалось. Глэд ощущал, что безжалостные охотники не оставили его в покое и могут настигнуть с минуты на минуту. Поэтому он двигался все дальше по пескам, с каждым шагом приближаясь к уже видимым в далекой дымке предгорьям Перешейка. Недавно поднявшаяся сияющая луна отбрасывала контрастные черные тени вокруг, играя серебристыми бликами на миллионах песчинок. Наступал четвертый день безумной скачки.

Раскаленные за день барханы щедро делились теплом. Вздымающиеся по бокам горы песка украшали следы змей или мелких грызунов. Уставший человек на лошадях, в свою очередь, оставлял хорошо различимый след, который слабый ветер занесет через день-другой. Вполне достаточно, чтобы, следуя по этому указателю, вихрем промчались неутомимые преследователи.

Глэд бросил взгляд через плечо и медленно повернул в очередной распадок между дюн. Проехав пару минут, он вздрогнул и остановился. У другого края распадка застыла одинокая фигура. Привыкший замечать ночью жарко сияющие теплом тела людей, Безглазый не сразу уловил мрачную волну ненависти, исходящую от застывшего худого контура, отбрасывающего изломанную тень на песок. Далеким зеленым маревом повеяло на беглеца. Прошла минута, другая, и Глэд отметил, как по краям барханов возникли подобно привидениям другие фигуры. Один скелет, другой, третий. И вот уже почти два десятка застыли миражами под яркими лунными лучами.

Человек устало вздохнул, спешился и медленно пошел вперед, ведя за собой слабо упирающихся лошадей. Можно было найти остатки сил на атаку или защиту. Но удивляться или пугаться сил уже не было.

Глэд остановился перед перегородившим дорогу скелетом. Высокий, на полголовы выше человека. В порванной в нескольких местах легкой кольчуге и с тонким мечом, закрепленным в ножнах на тазовых костях. Левая рука сжимает миниатюрный щит. Правая держит копье, с отполированным до блеска широким лезвием. Посеченный ветрами череп бездушно взирает провалами глазниц, в глубине которых угадываются отблески зеленого магического огня.

Под шорох песка с барханов спустились остальные солдаты нежити. В полной тишине они окружили застывшего человека и все больше беспокоящихся лошадей.

Стоящий перед Глэдом мертвец склонил голову:

– Здравствуй, брат. Приветствую тебя на границах нашего общего дома.

Глава 3

ДОБЫЧА

Сынок, ты когда в пески пойдешь, не забудь с собой собаку захватить. И воды с запасом бери, если далеко пойдешь. Последние полгода нежить стала засады устраивать у колодцев, что вблизи от их границ расположены. Да ты и сам помнишь, больше всего колодцев рядом с предгорьями. Где колодцы – там вода. Где вода – там жизнь. Вот рядом с водой они и закапываются в песок. И так наловчились, что без собаки проклятые черепушки и не найдешь. Поэтому собака – это теперь первое дело, если в пустыню собрался…

Разговор в маленькой таверне в пригородах Нарвела

Конец марта первого года Новой эры

Багровые листья отбрасывали цветные тени на собравшихся под Галантами учеников. Яркие цветные блики пятнали зеленую одежду, переливающуюся радужными бликами в рассеянном солнечном свете. Сегодня Тома-лоэрой, старейший Поющий, проводил урок у молодых охотников, только вставших на долгую тропу постижения таинств жизни в Лесу. Мальчишки и девчонки, едва разменявшие три-четыре года, смешливые и непоседливые, но уже впитавшие с молоком матери подчинение старшему и мечтающие как можно скорее получить личный лук и полный колчан злых стрел.

– Сегодня я расскажу вам про законы, на которых покоится наше общество. Про то, чем мы отличаемся от наших светловолосых братьев, предавших веру отцов. Почему мы должны опасаться дальних лесных пределов. И что ваши старшие родственники предпринимают, чтобы их дети счастливо достигли совершеннолетия и возродили силу темных кланов.

Статный эльф без единой седой пряди в черных волосах присел на траву и улыбнулся. Десятки завороженных глаз следили за каждым его движением. Будущее его народа собралось здесь, среди гигантских клановых деревьев, чтобы внимать каждому его слову.

– Мы пришли на эту землю три тысячи лет тому назад. Пятьсот лет обживали речные долины и путешествовали по степным землям. Но человеческие армии, усиленные колдунами, ударили по нашим домам, сжигая отстроенные города и убивая всех подряд. Почти тысячу лет мы воевали с ними. Обживая Лес, ставший нам новым домом, и воюя в степи с несметными ордами с севера. Дошло до того, что кочевые народы по сговору бросали нас в первых рядах, чтобы мы гибли первыми. – Тома-лоэрой нахмурился, и голос его наполнила грусть. – Многие великие кланы потеряли тогда лучших из лучших. Местные лесные духи сумели несколько раз ударить нам в спину, не давая расселяться по лесным просторам. И тогда совет решил прекратить бессмысленную войну с далекими странами. Мы должны были сосредоточиться на домашних проблемах. Так заключили мир с империей, и так мы вернулись сюда, в наш новый дом.

Эльф обвел руками сияющие багряными красками деревья вокруг поляны:

– Вот наша душа. Эти деревья, выращенные из привезенных саженцев века тому назад, – наша гордость и наша сила. Пока Галанты поют в ночи, мы способны творить нашу магию и подчинять себе лесные силы. Пока наши верные друзья дарят нам силы, мы будет править этим миром.

Ребятишки радостно загомонили.

– Да, мои маленькие ученики. Здесь, в глубинах Леса, – средоточие сил и магии нашего народа. Не зря существует поверье, что каждый лист на ветвях Галанта связан с кем-то из эльфов. И если дерево теряет лист, надо ждать скорой смерти кого-то из нашего народа.

Старейший Поющий улыбнулся, вглядываясь в озабоченные лица.

– Но не надо волноваться, действительно опасные времена в прошлом. Сейчас мы контролируем Лес от жарких степей на севере до огненных вулканов на юге. В наши дни любой эльф может пройти безбоязненно с востока на запад и в любом лесном закоулке получить кров, пищу и помощь родного Леса и его обитателей.

– И на западе?

– Да. И на западе. Если не столкнется с соседями. С нашими единокровными братьями, объявившими нам беспощадную войну.

Одной рукой эльф стянул черные рассыпанные волосы в пучок, другой оттянул вниз нижние веки и изобразил страшную морду. Ребятишки весело засмеялись.

– Представляете, эти выцветшие на солнце бродяги считают себя главными в наших Лесах! Они приплыли на старых плотах после нас. Спрятались в западных чащобах, пока мы дрались с врагами. И теперь требуют к себе уважения. И рады, что, утомленные столь долгой войной, мы не вышвырнули их в море немедленно, еще полторы тысячи лет тому назад.

Тома-лоэрой расправил волосы и продолжил рассказ:

– За долгие годы мы сумели оттеснить наших врагов обратно к побережью. Установленные ныне границы патрулируются лучшими охотниками, пресекающими любые попытки забраться в наши земли. Раз в год вожди нашего народа встречаются с этими отбросами, чтобы выслушать их жалобные стенания о тяготах жизни. И я надеюсь, что ваши дети или даже вы сами увидите, как солнце садится за морским горизонтом. И как флаги наших кланов займут положенное место в западных пределах…

Через несколько часов учитель отпустил малышей по домам. Те убегали переполненные впечатлениями. А эльф с чеканным профилем прятал за улыбкой грустные мысли.

– Пройдет всего несколько лет, и вы начнете осознавать, что наши родственники достаточно многочисленны, чтобы выдержать любую войну. И поймете, что побывать в западных Лесах можно будет только по взаимному согласию. Если мы забудем вековую вражду и простим друг другу столетия безумия и братоубийства. Боюсь, что этого не дождемся ни я, ни ваши дети.

Эльф прошел к себе в дом и устроился в любимом кресле.

– Где же ты, моя лучшая ученица? Сумела ли ты проскользнуть незамеченной через пропеченные солнцем степи? Нашла ли укрытие в имперских землях? Как тяжело ждать от тебя ответ. Как тяжело слушать безмятежное пение птиц, ощущая незримую угрозу, наползающую из-за северных гор. Ждать, не имея возможности немедленно ответить.

Глэд с остервенением выдирал ноги из сыпучего песка. Шаг за шагом он пробивался за идущим впереди проводником.

Нежить разделилась. Пара скелетов оседлала недовольных лошадей и свернула чуть в сторону, стараясь увести за собой погоню. А остальной отряд сопровождал человека, взяв намного левее. Десяток в арьергарде долгое время маскировал оставленные следы, потом нагнал уходящих вперед. Отливающая белизной цепочка растянулась под набирающим силу солнцем, шагая след в след. Выбивающийся из сил Глэд еле успевал за неутомимо шагающим впереди воином. В одном из очередных песчаных распадков тот неожиданно остановился.

– Привал. Отдыхай.

Безглазый молча рухнул на песок, хватая ртом раскаленный воздух. Командир отряда замер рядом с ним и, как показалось Глэду, настороженно к чему-то прислушался.

– Плохо. Они нашли след.

Глэд попытался привстать, но скелет жестом успокоил его:

– Не все. Малая часть пошла по нашему следу. Не больше десятка.

– Когда они нас нагонят?

– Через час или чуть больше.

– Нам не оторваться без лошадей?

– Нет. Но ты успеешь оторваться от второго отряда, который умчался по ложному пути.

– Я? Я пойду дальше один?

– Да, брат. Мы слишком далеко ушли в пески. Мы умрем через пять-шесть часов. Или раньше, если будем сражаться. Мы не успеем вернуться к Источнику.

Глэд ошарашенно сел. В звенящей от жары голове с трудом укладывалось сказанное.

– Зачем вы пошли сюда, если знали о своей смерти?

– Ты говоришь странные вещи. Мы всегда следуем своей цели – охоте на мясо, оскверняющее своим присутствием наши земли. Все должны умереть. Никто не должен нарушать первозданный покой.

Безглазый схватился руками за голову, стараясь не сойти с ума в окружении застывших рядом с ним скелетов. Мертвецов, увешанных оружием и готовых покинуть этот мир еще раз, чтобы упокоиться навсегда.

– Но ведь я живой! По твоим словам – я ваш враг!

Командир отряда замолк на мгновение, потом тихо засмеялся. Спустя секунду захохотали остальные.

– Брат, у тебя отличное чувство юмора. Это такая редкость среди наших скал! Ты – и живой… – Скелет опустился на колени рядом с человеком. – Когда ты последний раз смотрел в свое отражение? Когда ты стал бояться замечать отблеск души в твоих глазницах? Зеленый отблеск, поддерживающий наши силы? Брат. Не говори глупостей. Ты покинул этот мир несколько месяцев назад. Мы слышали звук барабанов и танцевали вместе с тобой. И нашими братьями, минующими грань мира мертвых.

Глэд засипел. Мутные воспоминания той безумной ночи накатили зеленой волной, отозвались той страшной пляской, в которой ломалось тело и разрывалась на куски измученная душа.

– Брат. Мы слышали тебя тогда и услышали сейчас. Это очень странно – слышать стучащее сердце в груди одного из нас. Но ты – великий боец. И мы решили помочь тебе вернуться домой. Два отряда вышли тебе навстречу, готовые поддержать тебя в этом опасном пути. Мы прикроем тебя сейчас, а в трех часах далее в солончаках тебя ждет второй отряд. С ним ты дойдешь до предгорий.

Человек мрачно молчал. Минуту, другую. Потом поднял голову.

– Ты сказал, что преследователей немного и они в часе пути?

– Да.

– Пройдем еще с полчаса, подберем место. И организуем засаду.

– Тебе надо идти дальше.

– Да. Надо. Но после охоты. Не тебе одному суждено познать радость надвигающейся схватки.

Скелет медленно выпрямился и застыл, обдумывая сказанное. Потом кивнул.

– Дальше по тропе есть отличное место. Там и встретим преследователей. Заодно раздобудем тебе лошадей. С ними ты гарантированно оторвешься от любых преследователей.

Глэд с трудом поднялся и усмехнулся сквозь сжатые сведенные судорогой губы.

– Вперед. На месте засады я успею отдохнуть и допить тот глоток воды, что остался у меня во фляге.

Отряд снова вытянулся цепочкой и скрылся за барханами.

– Ваш чай, господин комендант.

Старый солдат аккуратно поставил на край стола потертый поднос с пузатым жестяным чайником, пиалой и сушеными фруктами в небольшой тарелке. Сидящий за столом мужчина рассеянно кивнул и снова углубился в чтение бумаг.

Его величество Солнцеликий всегда придерживался старого доброго принципа – разделяй и властвуй. Не давай никому слишком много власти и силы. Поддерживай стабильное равновесие интересов и тем убережешь свой трон от нежданных потрясений. Именно поэтому во всех крупных городах страны выстроили надежные крепости, в которых стояли хорошо вооруженные гарнизоны наемников. И именно поэтому в городах существовало самостоятельное городское ополчение, выполняющее ряд задач по защите спокойной городской жизни. А то, что вояки не выносят друг друга и в каждом городе исправно пишут доносы, – так это замечательно. Ни один промах или заговор не останутся незамеченными.

Вот и тут, на границе с Перешейком, какой год подряд один отряд наемников сменяет другой, олицетворяя собой незыблемость королевской власти и прикрывая проторенные караванные дороги от возможного удара с юга. Удара, который уже столетия представляет собой лишь мифическую угрозу.

Тамп, командир наемников Нарвела, отложил мятый грязный листок и налил себе дымящийся пахучий чай. Горячий чай – единственное спасение от навалившейся на город жары. Под таким солнцепеком даже тренировки отменили, разрешив солдатам отдыхать в обед. Но, несмотря на жару, щедро оплачиваемые люди незаметно несли и несли свои доклады. Как в Тараллеле, а затем в Малом Листе наладили производство бумаги, так даже последний оборванец старается добыть клочок и обязательно нацарапать что-нибудь для потомков.

Тамп размял затекшую шею и подошел к узкому окну-бойнице. Крепость оседлала один из холмов на восточной окраине города. Из ее узких окон открывался замечательный вид на пропеченные солнцем перепутанные кварталы внизу, на вольно текущую реку с переброшенными через нее мостами. На утопающие в зелени пригороды по обеим сторонам полноводной Зилы. И далекое марево раскаленного воздуха над южной степью, переходящей где-то за горизонтом в солончаки, а потом и пустыню. Пустыню, куда умчался хорошо вооруженный отряд ополченцев. Спрашивается, зачем это почти сотня людей ускакала сломя голову в пески?

Комендант крепости вернулся к столу, еще раз бросил взгляд на донесение соглядатая.

– Значит, мой заклятый друг Свайдл ищет убийцу, ради которого из столицы не поленился приехать специальный человек. Забавно, в последний раз такая суета была, когда я только получил место наемника. Если память не изменяет, тогда по всему королевству Зур искали шпиона, удачно выкравшего информацию об истинном положении дел на арсенальных складах его величества. В поисках особенно усердствовали те, кто успел разворовать часть припасов. Когда беглеца отловили, именно эти ушлые торговцы вместе с ним украсили виселицу. Интересно, что на этот раз уволок очередной пройдоха? Не иначе как стащил личные архивы главы Торговой гильдии.

Вызванный старый ординарец убрал опустевший чайник. Командир наемников тем временем заканчивал письмо в столицу.

«Прошу предоставить информацию о странной активности, замеченной в городе. Группа людей именем короны развернула активные поиски неизвестного беглого, ссылаясь на его чрезвычайную опасность. В поисках участвуют некий Фрайм, бывший наемник нашего королевства. И некто Мим, уроженец Поххоморана. Необходимо получить ответ, чьи интересы представляют данные господа. И что предпринять в случае захвата ими незнакомца».

Тамп подумал немного и аккуратно дописал:

«Кроме того, городской совет активно агитирует за замену корпуса наемной стражи городским ополчением. Если Нарвел примет подобного рода закон, это нанесет ощутимый урон деятельности короны на всех южных землях».

Тщательно запечатав письмо, мужчина надел перевязь с оружием и отправился прогуляться по крепости – проверить несение службы и заодно незаметно отправить гонца в столицу. Комендант надеялся, что принимаемые им меры безопасности позволяют скрывать большую часть происходящего в крепости от любопытных взоров городских властей. Но при этом Тамп никогда не отказывался от возможности сделать им подножку. Глядишь, через неделю вернется ответ, и именно наемникам доверят охранять пойманного пленника. А потом и доставить в столицу.

– Да, представляю рожу Свайдла, если дельце выгорит. – Ухмыльнувшись, комендант заспешил по каменным ступенькам вниз, окунаясь в нарастающий шум крепости, медленно оживающей после жарких полуденных часов.

Тяжело поводящие боками лошади замерли, осаженные усталыми всадниками. Небольшой отряд в одиннадцать воинов вырвался из узкого распадка между опостылевшими песчаными дюнами и замер перед небольшой долиной. От небольшой ровной полоски песка в стороны разбегались высокие горбы барханов. Слабый ветер слегка присыпал цепочку следов, упиравшихся на другой стороне в лежащее тело.

Коми приложил флягу к истрескавшимся губам, сделал пару глотков и повернулся к настороженно замершему наемнику, поглаживающему рукоять меча.

– Ты смотри, какие упорные. Зачем-то он им нужен. Тащили до последнего, пока силы не закончились. – И ополченец ткнул пальцем в две груды костей, виднеющиеся дальше за лежащим человеком.

– Они не встанут?

– Вряд ли. Нежить способна действовать, пока у них есть магия. Но вдали от скал эти силы быстро тают. Достаточно один раз растратить все до конца, и они превращаются просто в кучу костей. Но если опасаешься, никто не мешает раздробить череп. Для страховки от удара в спину.

– Ты говорил, их так далеко не встречали.

– Да. Эти переоценили свои силы и ушли слишком далеко в пески. Вот и не смогли вернуться.

Коми жестами послал по паре бойцов на соседние барханы. Те с трудом взобрались наверх и осмотрелись. Сначала одна пара, потом другая жестами показала – все чисто, никого. Конники медленно двинулись вперед, окружая павшего от истощения человека и утративших силу мертвецов.

Подобравшись поближе, замерли снова, выслав вперед уже конную четверку. Та обогнула лежащих и промчалась до конца песчаной долины. Осмотрелась и уже не торопясь вернулась назад. Никого. Только песок, медленно набирающий силу ветер и тишина, прерываемая изредка всхрапыванием утомленных лошадей.

– Мы его нагнали все же на день позже, чем рассчитывали. И все благодаря тебе. – Коми с интересом смотрел на тело, не подающее признаков жизни. – Ты правильно настоял тогда проверить подозрительно наметенные пески. Еще бы пару часов, и мы бы не заметили этот след.

Фрайм все так же настороженно оглядывался вокруг. Его что-то беспокоило.

– Странно, мне показалось, что след достаточно глубок.

– Да, человек торопился и оставлял после себя глубокие отпечатки, которые еще чуть расширили эти две черепушки.

– Ладно. – Наемник не спеша слез с лошади. – Давай добьем его сопровождающих и займемся пленником. Не прощу себе, если он сдох от жажды.

Глэд с сопровождающими закончил ловушку совсем недавно. Обычно ждущие неделями охотники укрывались ближе к вершине дюн, чтобы ссыпающийся песок не похоронил их при движении барханов. Но сейчас десять бойцов зарылись позади остановившегося отряда. Еще шестерых спрятали почти под ногами лошадей. Перед тем как развести нежить по местам, Безглазый обсудил с ними их обычные уловки и подсказал еще пару своих приемов. Беглец не желал проигрывать ни при каких условиях. Его интересовала только победа.

Преследователи спешились, оставив на конях только пару человек. Коми вынимал из седельной сумки моток веревки, пока трое солдат медленно шагали к лежащим на земле, обнажив мечи. Следовало разрубить черепа скелетов, а потом можно будет заняться человеком. Фрайм отошел чуть вбок, медленно достав свой клинок. Он никак не мог понять, что его беспокоит.

– Песок. Песок-песок. И все же почему здесь такой ровный песок в долине? Обычно он мелкими волнами подернут даже тут, между дюнами. Морщинками, оставленными ветром. А здесь почти везде ровный. Будто кто-то специально ровнял его, скрывая следы. Ровнял…

Ошеломленный догадкой наемник закричал во весь голос:

– Коми, это засада!

И как будто этот крик запустил череду кровавых событий.

Присыпанные скелеты рядом с Глэдом взметнули в приближавшихся людей фонтаны песка, засыпая глаза и сбивая дыхание. Рассыпанный за спиной десяток поднимался во весь рост. Один из скелетов даже успел щелкнуть тетивой, послав стрелу в спину стоящего рядом человека. Под ногами лошадей зашевелился песок, и кто-то из солдат закричал, когда его повалили.

Пара всадников развернула лошадей и помчалась на нежить. Скелеты сбились в две четверки и пошли им навстречу. В тылу нежить продолжала пускать стрелу за стрелой в скучившихся людей, ожесточенно рубящих поднимающиеся из песка фигуры. Фрайм успел заметить, как лежавший без движения Безглазый крутанулся на месте, не поднимаясь с колен двумя ударами обезножил подошедших было солдат и рванул вперед, в гущу сражения.

Отпрыгнувший от заметавшейся лошади Коми успел выхватить любимый меч и скользящим ударом развалил наполовину выбравшийся из песка скелет. Отскочил чуть назад, крутя «вертушку» и высматривая очередную жертву.

Благодаря неожиданности нападения нежить получила некоторое преимущество. Поднявшиеся в рядах остановившегося отряда шесть скелетов почти все полегли под ударами пришедших в себя солдат. Но они успели убить двоих и ранить еще троих человек. Один из ополченцев поймал стрелу и рухнул на горячий песок. Остальных пока спасали кольчуги и шлемы. Перелом наступил, когда в разъяренно машущую мечами кучу ввалился Глэд, безжалостно разрубавший коротким мечом попавшихся ему под руку. Скелеты добили пару солдат и замерли, ожидая дальнейшее развитие событий.

Через пару мгновений куча-мала распалась, и над лежащими телами застыли два бойца: наемник и беглец. Из шести солдат только один остался жив. Поджав правую изувеченную руку, он левой добивал остатки нежити у себя под ногами.

Коми попытался сделать шаг к замершим в стойке, но Фрайм его резко осадил:

– У нас толпа за спиной, займись!

Командир погибшего отряда кивнул и не спеша пошел навстречу скелетам, только что расправившимся с конными. Расстреляв все стрелы, нежить отбросила бесполезные луки и присоединилась к остальным. Медленно они замкнули широкий круг вокруг вращающего длинный меч человека.

– Ну, кто смелый? – засмеялся Коми. – Давайте, ребята, посмотрим вас в деле.

Отлично подготовленный боец с двуручным мечом на ровной площадке может рубиться с любым противником, пока силы не оставят его. А уж с нежитью, чьи кости ломаются от хорошего удара ногой…

Скелеты переглянулись и шагнули вперед. Четверо бросили оружие и одновременно стали метать пригоршни песка в лицо человеку. Коми успел пригнуться раз, другой, но глаза уже ничего не видели вокруг. Взревев, он рванул на прорыв, прорубая себе проход. Одна связка, другая, вот почувствовал, как разлетелись кости от удара слева… Достал кого-то на противоходе, присел и разрубил одного или двоих на «ветряной мельнице», еще шаг… Но тут сразу пара отточенных копий ужалили в правое колено, а потом отскочивший от рванувшего человека скелет вонзил меч прямо в узкую прорезь шлема. И лучший боец ополчения завалился на спину, чтобы уже никогда не подняться снова.

Фрайм медленно скользил к барханам, стараясь прикрыть от неожиданного удара незащищенную спину. Глэд медленно шел следом за ним, сторожа каждое движение.

Остатки нежити собрались над павшими телами и добили последнего раненого, пытавшегося левой рукой парировать одновременно нанесенные с разных сторон удары.

– Не бойся, они тебя не тронут, – недобро улыбнулся Безглазый. – Ты – мой. Ты втравил меня в это безумие, тебе и отвечать.

На коротком подшаге легкий взмах, мечи схлестнулись и разошлись звенящими жалами. Замах и быстрый удар, провалившийся в пустоту. Два бойца кружили по песку, выискивая слабые места противника.

– Не ожидал, ты славно подучился за это время. – Фрайм попробовал зацепить противника ударом слева в лицо, крутанул кистью и почти достал справа, но ответный удар заставил скрипнуть зубами от боли – Безглазый бил так, будто сражался с переполненным силы орком. Удар за ударом, все быстрее и быстрее. Противники не думали о пощаде, стараясь достать друг друга во что бы то ни стало.

На одном из выпадов Фрайм сумел полоснуть по боку Глэда, но того спасла надетая под рубаху кольчуга. В ответ Безглазый на излете зацепил наемнику руку. Тот в кувырке подобрал выпавший из рук меч и застыл, тяжело дыша.

– Ничего, левой я владею не хуже. Готов?

Глэд повел плечами и оскалился. Шаг – и почти впечатал в коротком замахе удар в грудь. Удар парирован, но противник вынужден отшагнуть назад. Шаг – и второй такой же удар. Еще шаг – и еще удар. Таким ударом ломают руки, пытающиеся поставить блок. На следующем ударе Безглазый провалился вниз, на колено, и провел звенящим мечом линию поперек живота. Фрайм всхлипнул, и занесенный для ответного удара клинок упал на песок. Еще мгновение, и наемник рухнул на спину, пытаясь удержать рукой рассеченные внутренности.

Глэд тяжело опустился рядом, не выпуская оружие из рук.

– Скажи мне, зачем ты охотишься за мной? Чем я так провинился перед тобой?

Лежащий на песке лишь болезненно оскалился.

– Проклятый неудачник. Ты так и сдохнешь здесь или в горах. Но никто не даст тебе ответ.

– Ты скоро умрешь. Минут десять тебе осталось, не больше. Так и будешь упорствовать?

Умирающий закашлялся.

– Будь ты проклят, счетовод. Я тебе ничего не скажу.

Безглазый быстро выхватил из ножен нож Фрайма, отбросил подальше меч. Потом подошел к убитым, сорвал с одного из них и разодрал на полосы рубаху, перевязал быстро слабеющего наемника. Тот лишь шипел и хрипло ругался.

– Дурак, я умру еще до заката!

Но Глэд молча закончил перевязку и повернулся к нежити, застывшей рядом с ним.

– Соберите лошадей. Как можно больше. Пару поставьте рядом, из плащей соорудим носилки между ними. Мне надо дотащить этого человека до Перешейка.

– Парень говорит правду. Через час-другой он впадет в беспамятство, а к утру умрет.

– Я знаю. Но он умрет завтра, а не сегодня. И на сменных лошадях завтра вечером я буду уже в горах. С его телом.

Старший отряда задумался на минуту, потом сообразил.

– Ты получишь всех лошадей, мы подготовим их. В сумках нашли воду, тебе понадобится. Самый сильный из нас будет проводником, другие останутся тут.

– Вы покидаете меня?

– Да. Наши силы на исходе. Если очень повезет, один или двое из нас сумеют продержаться до подхода второго отряда преследователей и пустить хотя бы одну стрелу.

Глэд оглядел поредевшие ряды нежити. Из восемнадцати бойцов осталось лишь семеро. Человек неловко обнял стоящий перед ним скелет, лишившийся левой руки.

– Не горюй, брат. Мы рады, что помогли тебе. Это было хорошее завершение пути. Редко кому из нас удается теперь так славно поохотиться.

Через полчаса Глэд возглавил небольшой караван, тронувшийся в путь. Впереди на небольшом коне сидел невысокий проводник, упрямо державший правой рукой испачканное кровью копье. Сбоку пара лошадей несла закрепленные между ними импровизированные носилки с пологом, смастеренным из плаща. На носилках в забытьи лежал Фрайм. Остальные лошади, привязанные к веревке, плелись следом.

На залитом кровью песке суетились оставшиеся. Трое из нежити укладывались вперемешку с павшими скелетами, путая свои кости с теми, кто уже никогда не поднимется вновь. Четверо собирали стрелы и смотрели, куда лучше зарыться в ожидании второй группы преследователей. Битва продолжится, если у охотников останется хотя бы капля магических сил.

– А теперь я хочу передать слово нашему лидеру, нашему смелому тысячнику Хорте. После длительных раздумий он не смог оставить любимый третий легион на произвол судьбы и возглавил желающих навести порядок в восточной провинции. Сейчас наш командир расскажет придуманный им план.

– Да, хм, придуманный… Вообще-то мы тут вместе думали, но… Значит, идея такая.

Толстый Хорте склонился над расстеленной на столе картой провинции. Грязный палец старательно бродил по линиям дорог, изредка запинаясь за отметки городов и речные переправы.

– Мы готовы выступить силами трех легионов. Второй возьмет под контроль западные границы вот здесь. Переправы и выходы на Цитадель. Пятый легион подопрет вот здесь дороги к побережью. Там расквартирован четвертый легион. Он не будет участвовать в… В наведении порядка, да. Вот, он не участвует. Но мы подстрахуемся, чтобы никто с побережья не побежал проведать, как обстоят у нас дела. И мы силами нашего третьего легиона блокируем столицу провинции Аллор и окружающие дороги.

– Что с любимцами богов из первого?

– Они оставят город на нас, а сами будут рассредоточены с той стороны пограничной стены.

– Это как так? – удивился все тот же настойчивый голос, принадлежащий невидимому в темноте палатки солдату – сотнику, а может, и десятнику. Сегодня в палатке заговорщиков собралось очень много людей. Все они горели желанием изменить свою жизнь к лучшему и меньше всего хотели попасть в руки палачу в случае провала мятежа.

– Ну они пойдут туда… – Хорте задумчиво зачесал затылок. У него из-за спины раздался спокойный голос Алаэна:

– На границе будет небольшая заваруха. Обиженные кем-то кочевники сильно пощиплют приграничный район, и первый легион выведут в степь навести порядок и растрясти жирок.

– Понятно. То есть через две недели они вернутся назад. В приграничье.

– Совершенно верно. И к тому времени у нас на руках уже будет официально подписанное наместником письмо о смене власти. И документы о расформировании первого легиона. В случае неподчинения новым властям.

– Насколько они будут спокойны?

Хорте снова глянул за спину. Как выяснилось, он слабо ориентировался в тонкостях предстоящего мятежа.

– Мы знаем, что среди офицеров легиона не все спокойно. Большую часть благ забрали себе тысячники и небольшая кучка прихлебателей. Если мы сместим их, оставив первый легион в центре провинции, то новые командиры будут преданы наместнику и вновь выбранному совету. А если перегнем палку и загоним солдат на восточные болота – тогда да. Тогда возможно вооруженное выступление.

Любопытствующий задумался, а потом согласился:

– Да, нет смысла отправлять колеблющихся на болота. Так нам придется ждать удара в спину. Лучше намекнуть наместнику, что любимый легион предал нынешний совет, удрав в тяжелый час ловить кочевников. Тогда спятивший от подозрительности наместник сам придумает, как отравить им жизнь. Мы останемся чисты и выступим в качестве лучших друзей тех, кого будут втихаря гнобить проклятые чиновники.

В палатке раздался еле слышный смех. Ободренный этим тысячник счел за благо завершить тяготившее его собрание:

– Ну раз больше нет вопросов, предлагаю тихо вернуться к себе. Как вы помните, мы отмечали годовщину осады при Шалестине и поминали павших товарищей.

В палатке сразу стало шумно. Народ загомонил, зажгли пару светильников, и при их неярком пляшущем свете заговорщики стали не спеша расходиться.

Сотник Алаэн аккуратно убрал карту и подождал, пока большая часть присутствовавших не разошлась. В палатке остались лишь трое: сам сотник и два его близких друга, Аппайрт и Шэло. Аппайрт служил ординарцем у четвертого тысячника и порядком устал от постоянных понуканий и вереницы суетливых дел, которыми нагружал его падкий до женского пола командир. Шэло тянул лямку сотника и не мечтал о подъеме по служебной лестнице. Но накопленная за годы службы усталость натолкнула на мысль о выходе на пенсию. Примкнув к заговорщикам, Шэло надеялся поправить финансовое положение за дни мятежа и тихо уйти на покой.

Друзья выложили на стол нехитрую снедь и разлили дешевое вино.

После пары стаканов Аппайрт нарушил тишину:

– Меня гложут сомнения. Насколько хорошо все продумано? Как только первый легион выдвинется к границе, нам необходимо будет провести перемещение войск, отправить команды к арсеналам, расставить активные группы у стен города – и все это под присмотром командиров, верных существующей власти.

– Не волнуйся, все продумано до деталей. Мало того, для подстраховки некоторые задачи будут выполнять не один, а два или даже три отряда. – Хозяин палатки разлил остатки вина и убрал бутылку. – Знаешь, когда я вернулся с сумкой, полной отказов о переводе в центральные провинции, я лично вручил эти бумаги всем адресатам. Поговорил с каждым. И многие дали понять, что не прочь изменить сложившуюся ситуацию. – Алаэн отхлебнул вина и понизил голос: – Я договорился с писарем из канцелярии наместника. У нас будут приказы, заверенные настоящей печатью. Мало того, мы собрали деньги на местный праздник. В час, когда мы начнем передвижение войск, в городе вовсю будут готовиться к гуляньям. И большая часть опасных для нас умников покинет свои легионы, чтобы прилизать перышки и подготовиться к череде славных попоек.

– Праздник для увеселения народа, как я понимаю? – Шэло с сожалением проверил пустой бокал и поставил его на стол. – Чтобы смелые империусы не тряслись от страха перед заглянувшими на огонек кочевниками?

– Совершенно верно. Дабы рассеять слухи и подавить возможную панику. Когда щупаешь девочек в балаганах, некогда думать про приграничье, где твои соседи разбегаются от визжащей орды.

– Ты считаешь, что одного легиона хватит для защиты границы?

– Да. Мы ослабим часть караулов на стене, что позволит немытым голодранцам пощипать пару деревень поблизости. А потом подошедший первый легион закроет стену и прогуляется по округе, распугав все живое.

Аппайрт расслабленно откинулся на стуле и начал сосредоточенно добывать обглоданной косточкой застрявший между зубов кусок мяса.

– Все неплохо. Остается одна проблема. Неужели командиром легиона станет этот тупоголовый?

Сотник лишь улыбнулся другу:

– Сегодня мы наблюдали истинного вдохновителя мятежа. А столь опасные люди долго не живут. Я думаю, наместник будет намного сговорчивее, когда мы преподнесем ему голову смутьяна. В качестве гарантии, что в легионах воцарился порядок и спокойствие. И как намек о решительности наших действий.

Шэло озабоченно почесал затылок.

– Проклятье богам, а он мне ползолотого должен. Надо будет на днях вернуть долг.

– Только не переусердствуй! Не хватало еще его напугать.

– Не, я аккуратно. Скажу, на праздник надо. А может, уговорю деньжат подбросить. Ему на подарки. Он-то с меня долги точно уже не стребует…

Стылый туман затянул небольшое болотце, мягкими лапами осторожно трогая крепкую кирпичную кладку вытянувшейся от горизонта до горизонта стены. Имперский барьер, защищающий разнежившиеся провинции от беспокойных соседей.

Почти незаметная фигурка медленно ползла все выше, цепляясь крепкими пальцами за выщербленные ветром выступы. Сегодня, при свете луны, только безумцы будут пытаться перебраться через стену. А если кто и решится, то полезет вон там, в полукилометре к западу, где стена пониже. Именно поэтому там ярче горят факелы и чаще окликают друг друга караульные. А здесь, рядом с опорной сторожевой башней, – лишь один солдат. И тот дремлет, прислонившись к нагретому за день камню. Изредка его отяжелевшая голова падает на грудь, он вздрагивает и судорожно начинает крутить ею, пытаясь понять, что происходит. Потом проходит минута, другая. Бдительный страж перехватывает копье и поудобнее прислоняется к стене. До смены караула еще час, надо лишь перетерпеть эти трудные предутренние часы.

Энна-эной осторожно выглянула из бойницы в слабо освещенный проход. Все тихо. Справа, в бойницах башни, – никого. Слева, в пяти шагах, – застывшая спина охранника, начинающего мерно посапывать. Эльфийка бесшумно спустилась из бойницы и медленно проскользнула к другой стороне прохода. Еще миг – и она уже скрылась. Плавным движением надежно закрепила распор и сбросила на другую сторону тонкую веревку. Через пару минут ловкая путешественница оказалась уже внизу, пустив вверх «волну» по ослабленной веревке. Выдернутая распорка неслышно слетела вниз. Черная тень закрыла сумку и незамеченной растворилась в ночи. С первыми лучами солнца Энна-эной залегла в известных ей зарослях кустарника, а к исходу следующей ночи она уже постучит в заветное окно, где за звонкое золото приготовят подорожные документы и дадут коня. Золото решает многие проблемы. Особенно если знать, кому его платить.

Черные провалы глазниц уставились на лихорадочно готовящегося к обряду человека.

– Ты уверен, что сделаешь все правильно, брат?

– Да, уверен.

– Твой пленник умер в полдень. Скоро луна покинет небосвод.

– Это значит, что у меня не больше трех часов в запасе. Как сказано в законах Мрака: возродить павшего можно до того, как свет нового дня коснется земли. Лучше принеси магическое зелье.

Скелет пожал пожелтевшими от времени костями и шагнул в сторону от ярко пылающего костра.

Загнав половину лошадей, Глэд примчался с умершим наемником к предгорьям Перешейка. Тылы мчащегося во весь опор прикрывал еще один отряд нежити. Именно там ему рассказали, что у начала дороги мертвых постоянно дежурит один из бывших магов, охраняющий рядом с собой черпак, полный магической субстанции. Если кто-то из павших умудрялся доползти туда на последних каплях магического зелья, его ждал полный глоток живительной зеленой дряни, поднимающей на ноги и дающей новые силы. Потеряв многих воинов в многочисленных битвах, нежить теперь старалась не рисковать понапрасну и по возможности восстанавливала силы охотников. Исчерпав за пару дней содержимое заботливо принесенного черпака, пограничная стража получала следующий, заботливо возвращая пустую тару назад, к Источнику. Поговаривали, что способных удержать зелье сосудов осталось всего четыре. И пока мертвые воины не могли найти им замену. Восполняемый Источник дарил им силы вновь и вновь. Одновременно приковав к себе незримыми узами, не позволяя уйти на далекое расстояние.

И сейчас Глэду нужно все содержимое потертого металлического черпака на почерневшей от времени ручке. Все, до капли.

Обнаженный человек снял одежды с умершего и поставил закоченевший труп, прислонив к широкому обломку скалы. С трудом разжал ножом зубы, потом аккуратно разместил черпак на рассыпанных ровным слоем углях. Поторопил нескольких помощников, укладывающих вязанки хвороста в широкий круг возле камня. Бросил взгляд на садящуюся луну и достал пылающую головню из костра. Через минуту огненный круг заключил Безглазого внутри себя. Спустя мгновение стоящая вокруг нежить вздрогнула от первого удара босой ноги о землю. Мертвые услышали зов, вырвавший из тьмы и не позволяющий навсегда покинуть этот мир. Обряд начался.

Хрррум, хрррум. Одна нога, другая нога. Как полгода тому назад, в стылую морозную ночь. Когда орки подняли тысячи и тысячи, принеся в жертву богам несчастных пленных. Танцуй, человек. Ты помнишь до последнего мгновения тот танец.

Хрррум, хрррум. Отозвались стоящие за стеной огня мертвые. Они не в силах забыть боль превращения, этот ужас навсегда с ними. Они танцуют с тобой.

Хрррум, хрррум. Черпак с бурлящим содержимым медленно взмывает ввысь, и упрямые руки подносят зеленую тягучую жидкость к открытому рту погибшего, щедро вливая ее внутрь. Потом – на голову, на плечи, разливая все без остатка. Танцуй, мертвец, танцуй.

Хрррум, хрррум. Осипший голос Безглазого поет рыдание-молитву, взывая к черным богам, память о которых жива у всех истинных народов, рожденных на этой земле. Танцуй, безумец.

Хрррум, хрррум. Память трех воинов давно слилась воедино и стала твоей, Глэд. Это уже не они, это уже ты поешь про мрак ночи, призывно глядящей на тебя из-под каждого камня. Это уже ты кричишь от тоски об утерянных близких, сгоревших городах и селах. Это уже ты плачешь, видя, как сползает плоть с нарождающегося нового воина мертвых. Это уже ты заклинаешь его душу вернуться в мертвое тело, навеки привязывая ее к пылающему зеленью помешательству, заключенному в кости черепа.

Хрррум, хрррум. Смирись со свершившимся, человек. Огненный круг не даст душе покинуть ловушку, пока еще так зыбка связь с корчащимися на земле костями. Смирись, человек. Теперь тебе до конца дней носить вместо сердца комок ярости ко всему живому, сожравший любовь и радость жизни. Смирись…

Нежить ударила костлявыми ногами в последний раз, и Глэд выдернул из распавшейся плоти скелет врага с пылающими зеленым огнем глазницами.

– Я возвращаю тебе сказанное ранее. Здравствуй, ублюдок. Вот мы и свиделись.

Глава 4

МЕРТВЫЙ ВОЖДЬ

Впервые о нежити заговорили около 700 лет тому назад. Тогда имперские войска уничтожили крупный поххоморанский отряд, пытавшийся взять под свой контроль весь Перешеек.

Через полстолетия в горы загнали орду кочевников. Убитые степняки пополнили силы армии мертвых.

К сожалению, с той поры любая попытка очистить удобный проход между севером и югом Фэгефула лишь увеличивает количество скелетов, бдительно охраняющих свои границы.

Ни пограничная стража, ни лучшие умы Южной империи не знают, как решить эту проблему.

Личная библиотека императора. «О границах государства, об известных угрозах и способах защиты от внешнего нападения»

Конец марта – начало апреля

Изможденный старик со спутанными волосами лихорадочно сыпал серый порошок на дощатый пол, рисуя тонкой струйкой замысловатые знаки. Один символ, другой, третий – и рисунок готов. Встав на колени, человек шепнул что-то одними губами, и линии стали наливаться красным цветом, запылали багровыми отблесками. Мгновение спустя магические символы растаяли, оставив после себя посреди комнаты еле заметную дымку. Из белесого дыма вылепилась с трудом узнаваемая фигура, закутанная в плащ с накинутым на голову капюшоном.

– Надеюсь, у тебя хорошие новости, раз ты осмелился нас побеспокоить, – выдохнула раздраженно фигура.

Старик склонил голову, пряча клокочущую в глазах ярость.

– Мим приветствует Спящих.

– К делу, не трать понапрасну время.

– Фрайм выследил беглеца. Следы ведут в Нарвел. Наемник или уже захватил его, или сделает это со дня на день.

Дым заколыхался, теряя очертания призрака, но вскоре разделился на две части, и уже две прозрачные фигуры замерли в воздухе.

– Действительно хорошая новость.

– Я должен немедленно отправиться туда. Боюсь, рядом с захваченным пленником поднимется возня. Слишком много желающих вздернуть его на дыбу и узнать получше о событиях, происшедших в Орочьем поле.

– Что тебе надо для этого?

– Деньги у меня есть. На сменных лошадях я домчусь за неделю или чуть больше. Нужны документы из канцелярии Солнцеликого, чтобы забрать пленного. У меня нет там никаких контактов.

– В Большом Листе найдешь твоего старого знакомого – пасечника Апполора. Это наш верный слуга с отличными давними связями. За сутки он сделает тебе необходимые бумаги.

– А еще мне нужны силы. В моем нынешнем состоянии я не выдержу и сутки скачки.

Фигуры заколебались. Казалось, еще мгновение – и слабый сквозняк развеет остатки магических образов. Мим поднялся с колен и шагнул вплотную к призракам Спящих.

– Чего вы хотите?! Чтобы я сдох, на радость Хранителям? Так ведь это просто! Достаточно лишь приказать, и я помчусь на юг, вслед за моим гончим псом. А завтра утром сверну себе шею на очередном повороте.

– Мы должны подумать…

– О чем? О тяжести наказания? Вы достаточно сильно покарали меня! Но сейчас ваше упрямство и злоба способны разрушить все, чему мы служим. Вместе служим! Так какой вам прок от дряхлого старца, который плачет каждый раз, когда пытается утром подняться с кровати? Уже конец марта, до июня остались считаные дни.

Спящие поколебались пару мгновений и решились.

– Хорошо. Мы вернем тебе силы. Мы вернем тебе молодость, которой ты лишился за непослушание. У нас действительно осталось слишком мало времени. Мчись в Нарвел. Выкупи пленника и передай его нам. После чего получишь обещанную награду.

Призраки растаяли, а остатки дыма окутали лицо старика и тонкими нитями втянулись в открытый рот, ноздри, незримым покрывалом опутали всю фигуру стоящего человека. Он засипел, схватился за горло и судорожно попытался вздохнуть раз, другой. Ноги подломились, и старец рухнул на пол, раздирая руками грудь. Дернулся раз, другой… Затих.

Через полчаса Мим с трудом поднялся с пола и доковылял до куска полированного металла, заменяющего зеркало в комнате. Потянул рукой седые волосы, и клок остался в кулаке. Но глаза смотрели молодо, и человек радостно оскалился. Столетия назад он так же получил молодые силы от своих хозяев, чтобы начать поиски нового Хранителя. И сейчас ощущал, как расправляются плечи и исчезает старческая немощь. Волосы выпадут, и через пару месяцев отрастут новые. Морщины разгладятся, и тело вернется к своим тридцати или сорока годам. Но это будет потом. А пока необходимо срочно подкрепиться, привести себя в порядок и спешить на рынок. Ему потребуются лучшие лошади в этом городе. И он не намерен скупиться. Уже сегодня Мим помчится на юг, где его верный друг вот-вот настигнет безглазого беглеца.

Соварн остановил коня и осторожно сошел на землю. Чуть больше недели назад он со своими людьми умчался в пустыню. И вот – возвращение. Без радости победы, с горечью поражения.

Раненое плечо нещадно саднило, но глава городского ополчения старался не показывать, как ему тяжело. Проклятые черепушки сумели все-таки застать их врасплох. Счастье, что нежить еле двигалась. Потеряли лишь двух коней, и трое солдат ранены, как и их предводитель. Будь мертвяки попроворнее – десяток-другой воинов остался бы лежать в песках. Рядом с разгромленным поисковым отрядом, чьи останки привезли домой.

Мрачный седой мужчина молча смотрел, как ополченцы отвязывают и снимают с лошадей задубевшие трупы погибших. По двору разносился сладко-приторный запах тлена, от которого воротили нос набежавшие зеваки. Но Соварн не обращал внимания на окружающих. Закаменев скулами, он вспоминал лица родственников, к которым придется идти с погребальными выплатами. Кому придется объяснять, как он сдержал данное слово – «хранить вверенных мне воинов от вражеских мечей и стрел». Так сохранил, что волком выть хочется.

Сбоку звякнуло железо. Соварн глянул на застывшего рядом командира наемников и набычился. Только ставленника императорских чиновников не хватало! Одетый в легкую кольчугу Тамп пересчитал тела, выложенные на плиты двора, и повернулся к главе городского ополчения:

– Десять погибших и несколько раненых. Сколько врагов ты сумел оставить в песках? Сотню? Или больше?

– С каких пор наемники стали интересоваться моими людьми?

– С той поры, как ты снюхался с подозрительными гонцами, щедро раздающими посулы и зовущими ловить смерть в песках. Мы делаем одно дело.

– Вот только вы делаете его сидя за крепостными стенами, а мы – умирая во имя государства!

Тамп усмехнулся:

– Мы храним покой города от серьезной угрозы. Которая втопчет вас в городские улицы и не заметит.

– Не говори мне про мифические угрозы! – не сдержавшись, заорал Соварн. – За два десятка лет я не видел ни одного вражеского солдата в сотне миль от Нарвела! Ни одного! А вот нежити и бандитов повидал сотни. И не поххоморанцы или драконьи бастарды убили моих ребят! Не-э-эт, это сделали проклятые черепушки, о которых ты слышал только со слов соглядатаев!

Наемник лишь пожал плечами:

– Можно подумать, это я тебя послал в пески. Так что не пытайся сорвать на мне злобу. Мне на твои крики плюнуть и растереть. Меня лишь беспокоит все необычное, что способно создать проблемы городу, который я призван защищать, как и ты.

Мужчина шагнул к нехотя посторонившимся ополченцам, осмотрел погибших и так же не спеша вернулся к багровому от клокочущей в душе ярости главе ополчения.

– Не вижу зачинщика погони. Он что, бросил вас в песках?

– Нет. Его прикончили вместе с попавшим в засаду отрядом. Но тело нежить забрала с собой.

– Зачем? Сделать еще одного воина мертвых?

– Нет. Иногда эти твари телами убитых украшают столбы в предгорьях. В качестве напоминания заблудившимся путникам.

– Значит, ты потерял людей зря. Ни добычи, ни двуногого осла, на которого можно свалить вину за неудачную охоту. Поздравляю.

Соварн поперхнулся невысказанными словами и глухо закашлялся. Тамп достал из широкой поясной сумки платок, аккуратно отер вспотевшее лицо и тихо обронил, чтобы не слышали другие:

– Когда закончишь похоронные дела, пришли человека. Сядем, поговорим. Я предпочитаю видеть во главе стражи тебя, чем малолетнего болвана, желающего любой ценой выпихнуть нас из города. Надо обсудить случившееся. Не дело, когда отряд возвращается с подобным скорбным грузом… Поверь, мне искренне жаль твоих людей.

Глава городского ополчения с тихим бешенством проводил глазами уходящего воина, не снимающего кольчугу даже в навалившуюся на город жару. К сожалению, его приглашение следует принять. Чтобы понять, что именно привело сюда опасного конкурента. Но это случится позже, существенно позже. А пока Соварну надо собраться с силами и приступить к гнетущим обязанностям – отдать должные почести погибшим и отпеть лучшего друга.

Легкий ветерок играл с дымом костров, на которых коптилось несколько туш. Небольшой кочевой клан не торопясь готовился в дорогу. К вечеру вернутся пастухи, суетливые жены уложат нехитрые пожитки, и завтра на заре разноцветные шатры разберут. Пару недель неторопливого пути – и вождь встретится с такими же уважаемыми повелителями местной жизни. Близким родственникам необходимо обсудить множество важных вопросов до того, как начнется Большой Совет, собираемый в Тамне. Ранняя весна сулила жаркое лето, щедро заливая солнечными лучами степь. Придется отгонять стада дальше на восток, ближе к болотам и плодородным землям. И заранее договариваться о лучших пастбищах с богатыми ханами, наложившими лапу на самые лакомые куски. Как всегда – как засушливое лето, так мелкие кланы вынуждены идти на поклон к могучим соседям ради собственного выживания.

Кривоногая старая женщина в засаленном переднике закончила отчищать пучком травы старый казан, со вздохом разогнулась и глянула из-под руки в степь. В легком мареве горячего воздуха завиднелись фигуры всадников, медленно двигающихся с севера. Старуха удивленно качнула головой и заторопилась по делам. Встретить гостей – дело воинов. Пусть они разбираются, кто из многочисленных соседей решил протропить степь ближе к имперской границе. А ей, старой женщине, пора сходить к ближайшему общинному костру и получить свой кусок мяса. Приготовить похлебку и отловить играющих на краю стойбища внуков. Завтра в дорогу, а дел неотложных целый ворох. Ох, ковыльные боги, за что только караете свою верную плакальщицу! Дайте срок, споет она перед сном положенные молитвы и напоит кумысом ваши деревянные образы.

Кривые ноги заковыляли прочь от потрепанной юрты, и старуха уже не видела, как двое легких на подъем всадников направились в сторону медленно приближающегося отряда.

Кочевники притормозили своих невысоких лошадок и обеспокоенно всмотрелись в медленно приближающиеся фигуры. Высокие крепкие кони несли вооруженных людей. Копья, притороченные сбоку щиты. Не меньше пяти десятков имперцев. Кто такие? Посольство? Или очередной патруль решил углубиться в степь? Далековато для патруля – около пяти часов пути до кромсающей степь стены. Кто же тогда эти незваные гости? С чем они пожаловали?

Один из кочевников развернул коня и рванул обратно – предупредить вождя. Второй повернул коня боком и все с большим беспокойством смотрел на подъезжающих воинов.

– Эй! Сосед! Ты чего? Ты зачем сюда едешь? Мы тебя не звать! – на ломаном имперском закричал оставшийся всадник. Один из легионеров заулыбался и приветливо замахал рукой. Кони сделали еще пару шагов, щелкнула тетива, и кочевника выбило из седла. Сгрудившиеся у края кочевья воины завыли и разбежались: кто к лошадям, кто к телегам – организовывать оборону. Хотя полсотни легионеров – это очень серьезно. От таких пеших гостей лучше сбежать. А с конными придется драться, прикрывая отход женщин и детей.

Обозначившие свои намерения нападавшие зажгли факелы, рассыпались цепью и погнали лошадей. Не подъезжая близко к сгрудившимся юртам, потекли двумя широкими конными рукавами. Засевшие за укрытиями кочевники попытались зацепить стрелами врага, но на таком расстоянии можно было лишь зря потратить остроносых вестников смерти. А вот легионеры из композитных дальнобойных луков дымными следами расцветили небо и обрушили горящие стрелы на кочевье. Между занявшимися юртами заметались жители, пытаясь спасти скарб.

В центре поселка надсаживал глотку вождь. Неожиданное нападение оказалось крайне неприятным сюрпризом. Большая часть лошадей с пастухами вернется лишь вечером. Сейчас лошади есть только у воинов. Но шестьдесят кочевников против полусотни тяжелой конницы имперцев – это даже не схватка, это избиение. Закованные в отличные доспехи, вымуштрованные солдаты легко разгонят легковооруженного противника. Ввязываться в прямое столкновение – потерять бойцов и оставить клан на произвол судьбы. Отсиживаться за телегами – дать возможность спалить все кочевье. Проклиная неизвестно чем озлобленных соседей, вождь быстро прокричал приказы.

Три десятка воинов взобрались на своих лошадей и попытались атаковать хвост одного из отрядов. Но имперцы, не снижая скорости, ответили стрельбой и продолжили мчаться навстречу второй группе, осыпающей зажигательными стрелами противника. Отвернув чуть в степь, легионеры перестроились, и кочевники шарахнулись обратно от выстроившейся полусотни. Закованные в железо всадники медленно тронулись к горящим юртам, меняя колчаны стрел.

К скрипящему от ярости зубами вождю примчался мальчишка и, запыхавшись, заверещал что-то, показывая грязной рукой на север. Вслед за первым отрядом к месту схватки летела еще полусотня. Через две-три минуты они будут здесь. Вождь принял решение.

– Мои братья и охотники – прикрываем отход! Остальным конным – по ребенку – и прорываться в степь! Детей ссадите у глубокой балки – и назад! Остальным – с любым оружием – за телеги!

Между юртами заметались конники, каждый хватал любого мальца, подвернувшегося под руку. Не успел второй отряд легионеров доскакать до поселка, как на восток помчалась плотная группа степных воинов, стремясь максимально быстро оторваться от преследователей. Десяток конных жидкой цепью растянулся между ними и медленно приближающимся первым отрядом, обстреливая врагов. Остальные жители, побросав имущество, укрылись за несколькими крупными повозками, стоящими в центре кочевья.

Сотня имперцев действовала грамотно и жестко. Проверив юрты, солдаты разбились на три группы. Две фланговые упорно обстреливали укрывшихся за повозками людей, отгоняя попутно беспокоящих конных кочевников. Третья группа прикрылась щитами и, подойдя вплотную к импровизированной баррикаде, забросала обороняющихся горшками с горючей смесью. Через несколько минут все закончилось. Кто не сгорел сразу, выскочил под разящие стрелы.

Подпалив кочевье, отряд быстрым маршем ушел на север, оставив после себя дымящееся пепелище. Выжившие кочевники аккуратно проследили, куда именно ушли нападавшие. Вождь с остальными воинами похоронил погибших и поздней ночью собрал остатки клана.

– Неделю назад я хотел пить кумыс и болеть за лучших наездников на празднике весенней воды. Сейчас я хочу лишь одного – напоить кровью имперцев мой меч. Они ударили подло, убивая без причины. Мы ответим так же – просочимся незримыми тенями через их забор-переросток и пустим по ветру ближайшие села. Женщин и детей примет к себе мой троюродный брат из клана Аменидов. Кто может нести оружие – пойдет со мной. Следующий месяц в северных краях будет жарко…

Глэд поворошил угли костра и устроился рядом. Нежить не трогала зверье, и охота на непуганую дичь позволила обеспечить себя мясом с достатком. Чистая вода из полноводных горных рек смыла жуткие воспоминания о тяжелом переходе через пустыню. Человек второй вечер подряд наслаждался нежданным покоем и отдыхом. Мертвые не досаждали своим вниманием, давая возможность собраться с силами и обдумать дальнейшие планы. Похоже, нежить вообще не утруждала себя осмысленными действиями. Сцементированные лишь общей ненавистью к живым людям, скелеты патрулировали отвоеванную территорию, доставляли магическое зелье на опорные точки и проводили большую часть времени в оцепенении. Поучаствовав в процессе инициации, так же тихо исчезли, как появились до этого. Оставив после себя лишь гулкую тишину в горах и песни неугомонного ветра, гоняющего редких пустынных гостей – колючие перекати-поле.

Безглазый набросил на ноги полученное в подарок древнее лоскутное одеяло и глянул на одинокую фигуру по другую сторону костра. Скелет бывшего наемника выглядел непривычно. Но то, что осталось от Фрайма, угадывалось в жестах, походке, злых вспышках зеленой ненависти в пустых глазницах. Новый боец мертвой армии медленно привыкал к изменившейся реальности, пытаясь определиться – как себя вести с человеком, поставившим себя за грань живых и мертвых.

– Я завтра утром ухожу. На юг. – Глэд подбросил пару сучьев и откинулся на спину, любуясь бездонной чернотой ночного неба.

Наемник помолчал чуть-чуть, потом обеспокоенно заворочался.

– Что тебе на юге? Там спятившие имперцы, дикие кочевники и режущие все живое эльфы. Попадись к любым из них в лапы – прикончат. Как я понял, тебя уже разок накормили этой зеленой дрянью. Только вот после ужина ты остался жив, а я превратился в это недоразумение.

– Ничего. Ощутишь на своей шкуре, каково мне, – равнодушно ответил человек. Фрайм повозился на камне, постукивая белеющими в ночи костями, но молчать долго не смог. Глэда не оставляло ощущение, что, будь у наемника нормальное тело, тот бы сейчас раздраженно сопел в ответ на злые слова. Хотя всполохи зеленого света в четко очерченных глазницах позволяли судить о настроении собеседника. В отличие от старых бойцов нежити Фрайм пока не научился контролировать свои чувства в полной мере.

– И все же я не понимаю. Что ты ищешь там, на юге? Тебя приняли орки. Тебя ждут гномы. За тобой с поклонами ходят Спящие. Зачем ты бежишь от своей судьбы?

Глэд повернулся к огню и ткнул пальцем в сторону мертвеца:

– Ты только что ответил на свой вопрос. Я сам выбираю свою судьбу. Понимаешь? Сам. Это вы сломали мою старую жизнь. Это ты и твои хозяева нашли меня в другом мире. Притащили сюда. Испытывали на прочность, калеча тело и душу. И теперь пытаетесь заставить плясать под вашу дудку. Все надеетесь заставить делать то, что надо вам. Вам, а не мне.

– Мне от тебя ничего не надо, – зло буркнул Фрайм.

– Ну теперь, конечно, – усмехнулся Безглазый. – А еще несколько дней назад гнал коня по пустыне, надеясь поймать, связать и перепродать подороже. А я лишь хочу, чтобы меня не трогали. Чтобы не тянули силком на подземный трон. Чтобы не требовали с оружием в руках охранять древнего покойника. Чтобы не придумывали мне чужих ролей. Не надо. Мне этого не надо.

Жаркий костер громко щелкал прогорающими углями в наступившей темноте.

– И что же ты надеешься найти там, на юге? Ответ на какие вопросы?

– Я пока не знаю. Мне снятся сны. Про громадные деревья, зовущие к себе. Про бескрайние Леса, напоенные плотными туманами. Про широкие реки, бесшумно струящиеся между зеленых лугов. Какая-то часть меня зовет на юг. Возможно, там я смогу успокоить душу. Перед возвращением домой.

– Твой дом здесь, человек. Ты – потомок Перворожденных. В тебе течет их кровь. Твои прадеды несли в себе магию этого мира. И возвращение на Фэгефул пробудило древнюю кровь. Ты не сможешь больше жить в других мирах.

– Не верю! – зло оборвал наемника Глэд. – Ты говорил, что из меня не выйдет воин, но именно я поразил тебя! Твой хозяин оставил меня подыхать в подвалах поххоморанцев, а я не только вырвался оттуда, но и прошел через весь север. Свободным! Не удивлюсь, если ваши слова про неизбежную смерть окажутся таким же глупым поверьем! Не удивлюсь. Мало того, я обязательно узнаю, как мне вернуться домой. И покину эти земли навсегда. Наперекор всему. Назло всем кукловодам, мечтающим моей кровью напоить чужие планы.

Фрайм устало пожал плечами, не желая спорить с упрямым человеком:

– Тебе ничто не мешает. Если хочешь – иди. В свой старый мир или еще куда. Тебя никто не держит.

– И пойду. Как только узнаю как…

– Ты знаешь. Только не хочешь решиться. Страх перед дорогой держит надежнее любых запретов.

Глэд приподнялся, всматриваясь в сгорбившуюся фигуру:

– Что ты сказал? Я могу пойти домой? Прямо сейчас?!

– В полнолуние. Любое полнолуние. Ты Перворожденный. Вы можете ходить тропами между мирами без помощи амулетов и заклятий. В любое полнолуние, когда отраженный свет освещает тени дорог, ты можешь пройти берегами любой реки, вслед за текущей водой. Там, где мне надо держаться за путеводный талисман, ты сможешь шагать без помощи магии. Ты сам – магия дорог. Ты – носитель памяти предков, бежавших от тягот нашего мира. Вы все беглецы, бегущие от самих себя.

Безглазый обхватил голову и замолчал, лихорадочно что-то обдумывая. Пять, десять минут встревоженного лихорадочного дыхания, и человек вскочил на ноги, хохоча во все горло:

– Боги! А ведь действительно – я знаю! Я знаю, как мне вернуться домой! Я зна-а-а-а-ю!!!

Эхо заметалось злыми голосами по горам, перекатывая между стен ущелья:

– Ю-у-у…

– Конечно, ты знаешь. Это мне, простому парню, надо учить слова заклинаний, держать при себе древние амулеты и молить богов о милости. А тебе, безграмотному лентяю, все досталось при рождении. И пока не разжуешь, ты так ничего и не поймешь.

Скелет поскрипел зубами и еще больше сгорбился, пригорюнившись:

– Проклятье, даже сплюнуть не могу! Что за жизнь мне досталась напоследок.

Глэд же выплясывал рядом с огнем какой-то полубезумный танец:

– Точно! Как я не мог этого понять раньше! Глубокая вода, омытая лунным светом! Память дорог и цель в конце! Песня пути, напетая мне кем-то давным-давно! Я могу вернуться домой! Могу!!!

Наконец он свалился на одеяло, совершенно обессиленный. Напился вдоволь воды и весело посмотрел на скрючившегося наемника:

– А ты чего грустишь? Можно сказать, я подарил тебе шанс.

– Какой? Идти с тобой?

– Зачем? У меня свой путь. И я, и ты – свободные люди. Каждый может идти туда, куда хочет. Я схожу на юг, разберусь с ночными видениями и вернусь домой. А ты можешь отправиться в путешествие. Навестить друзей. Или врагов.

– Не понимаю.

– Да? Странно. А не обидно метаться по миру, прислуживая каким-то древним огрызкам и рискуя шкурой ради чужих интересов? Не хочешь поквитаться?

Фрайм медленно выпрямился и зло уставился на человека:

– Я бы с тобой поквитался. Раз и навсегда.

– Дурак. Точнее, не дурак. Ты марионетка. Тебя дергали за веревочки, ты бежал. На одно побережье, на другое. За кандидатами на смерть. Потом – за новым мясом взамен подохшего. И так по кругу. Тебе так промыли мозги, что ты и меня все пытаешься вернуть. Привязать к оборванным нитям, чтобы я плясал этот абсурдный танец и дальше: король гномов, хранитель Владыки. Не надоело?

– А у меня есть варианты?

– Есть! – Глэд рубанул воздух ладонью. – Ты свободен. Нет больше наемника. Нет больше человека, который кому-то обещал и присягал. Ты – это ты. И не обязан больше гнить в песках, идя по следу беглеца.

– Конечно. Вместо этого я буду медленно подыхать здесь, рядом с Источником. Пока не рассыплюсь от старости.

Глэд засмеялся, одобрительно кивая:

– Надо же, ты пока еще не растерял желания, как остальные. Ты еще что-то хочешь. Твоя голова еще думает, а не свистит пустым черепком вслед ветру.

Наемник медленно встал, подошел к спокойно сидящему человеку и вгляделся в его пустые глазницы, залитые мраком.

– Ты что-то знаешь, счетовод. Что-то такое, что способно примирить меня с действительностью.

– Чего ты хочешь, нежить?

Фрайм замолк. Надолго. Застыл, как изваяние, освещая окружающую ночь разгорающимся зеленым безумием, бушующим в глазницах. Потом ответил, вытолкнув из себя комок желчной злобы:

– Я хочу отомстить. Ты прав. Меня купили. Давным-давно. И я как преданная собака бежал по следу, приносил добычу, получал награду и снова бежал. Сейчас я хочу поквитаться. С моим бывшим компаньоном, втравившим меня в эту гонку. С бывшими хозяевами. Со всеми, кто подвернется под руку. Очень хочу поквитаться. Раз уж я потерял возможность дышать, любить, наслаждаться жизнью, я хочу сделать так, чтобы другие страдали не меньше меня. Мертвым нет дела до радостей живых. Я хочу убивать.

– Тогда смотри, мой бывший враг.

Глэд достал сумку и высыпал оттуда восемь небольших глиняных бутылок. Взял одну и аккуратно влил в широкое горлышко чуть-чуть зеленого зелья из стоящего рядом широкого ковша с длиной ручкой. Поставил бутылку на землю и замер.

Через минуту сквозь стенки медленно заклубились тонкие струи зеленого пара, легко испаряющиеся невесомой дымкой под легкими порывами ветра. Еще миг – и истончившаяся глина треснула, осыпавшись осколками на землю.

Глэд жестом прервал открывшего было рот наемника и взял вторую бутыль. Тонкая зеленая струя влилась в очередное горлышко, и человек поставил сосуд на угли, склонившись над ним и шепча что-то беззвучно. Скелет со все возрастающим интересом смотрел на происходящее. Минута, другая – и глиняная бутылка поставлена рядом с глиняными обломками. Поставлена, чтобы приковать к себе взор мертвого воина, наблюдающего за нарождающимся чудом.

Через десять минут Глэд ударом ноги разбил вторую бутылку и показал внутреннюю сторону черепков Фрайму:

– Видишь? Выглядит, как речная раковина. Сплошной перламутр. А всего лишь надо – открытый огонь и несколько правильных слов, сказанных вовремя. И любой из вас способен теперь получить тару для зелья. И наполнить бесчисленные кувшины и бутыли у Источника до краев. Чтобы ходить в дальние походы, не боясь сгинуть окончательно.

Наемник осторожно взял в костлявые пальцы обломок и внимательно рассмотрел переливающийся зелеными отблесками налет на внутренней поверхности. Потом бросил глиняный черепок в огонь и повернулся к человеку:

– Почему? Почему только ты смог найти ответ на эту загадку?

– Не знаю. Любой из прошедших посвящение знает слова заклятия. Любой мог связать между собой огонь и первые слова инициации. И вот результат.

– Да. Это результат. Это – возможность отомстить.

– Совершенно верно, Фрайм. Это возможность собрать армию. Целую армию желающих поквитаться. За муки, на которые вас обрекли. За эти бесконечные холодные столетия в пустынных горах. Тысячи беспечных лежебок требуют денег, новых земель и милости королей. Оплачивая все это чужими судьбами и жизнями. Им плевать на вас, на меня и на всех, кто живет за границей очередного государства. Орки разбили одну иллюзию среди северных снегов. Пора вам разбить другую.

Наемник положил руку на плечо Безглазому и тихо заговорил. Заговорил, роняя слова, напоенные смертью:

– Мим должен примчаться в Нарвел со дня на день. За мной. За тобой. Я должен с ним повидаться. И я повидаюсь. Даже если для этого мне придется разбудить всех местных болванов, покрывшихся за века пылью и паутиной.

– Разбудишь. Вас всех поддерживает ненависть. Она вас и поведет в бой. Ты прирожденный военачальник. Покажи им завтра этот трюк с зельем, дай им надежду дойти до города и подари силы для битвы – и они пойдут за тобой. Все до единого.

– Пойдут. Ты покажешь мне еще раз, как надо готовить правильные сосуды для нашей магической силы. А я расскажу тебе все, что знаю про Перворожденных, Спящих и поиск Хранителей. Надеюсь, что это поможет тебе, брат.

Глэд крепко обнял замерший скелет, потом порылся в сваленной поклаже и вытащил меч в ножнах:

– Держи. Твой. Как я понимаю, он еще не раз пригодится. Ты проснулся, брат. И я рад буду тебе помочь. Хватит плясать под чужую дудку. Пора поджарить пятки кукловодам. Время пришло.

Свет оплывшей свечи выхватывал из тьмы тонкие пальцы, осторожно перелистывающие плотные книжные листы. Вереницы букв, складывающихся в слова. Слова, цепочками нанизывающие друг на друга магические действия. Злые действия. Злые и пугающие своей бессмысленной жестокостью.

«Для того чтобы изгнать воду из колодцев, необходимо… Возьмите три меры помета пещерных летучих мышей, смешайте с соблюдением обряда, и каменные стены до трех локтей высотой рассыплются в прах… Если пленник молчит, используйте…»

Страница за страницей. Заклинание за заклинанием. Накопленные темные знания на благо нежити…

Энна-эной аккуратно закрыла книгу, завернула ее в полотно и осторожно уложила в потертый деревянный ларец. Поколдовала с хитрым замком и спрятала коробку в широкую сумку, лежащую у ножки кровати. Попытается открыть чужак, и достанется ему вместо пожелтевших листов лишь пепел.

Страшный подарок везет она на Перешеек. Большой человеческой кровью отзовется дар мертвому народу. Хотя чем больше живых найдет свою смерть, тем с большей радостью поможет ей нежить в трудных поисках неуловимого беглеца. Да и мала она еще осуждать учителя, выбравшего такую форму оплаты. Доживет до своих семи-восьми сотен лет – получит право иметь свое собственное мнение.

Эльфийка задула свечу и забралась под одеяло. Полуночные звезды давно уже истыкали небосвод, пора спать. Хозяин обещал поднять ранним утром, надо отдохнуть.

Который год подряд лесные странники пользовались проверенной цепочкой посредников, готовых за звонкое золото решить любые проблемы: купить подорожные документы, найти хороших лошадей, обеспечить кров и пищу уставшим путникам. Вот и сейчас Энна-эной шла по знакомым адресам. Получила нужные бумаги у лихих людей, щиплющих богатых путешественников на южных границах империи. На ходкой лошадке добралась до центральных районов широко раскинувшегося государства. Полновесный кошель открыл для нее двери дома одинокого учетчика. Сытный ужин, горячая ванна и отдельная комната – о чем еще можно мечтать? Утром плотный завтрак, принять поводья отдохнувшего и вычищенного коня – и вновь в дорогу. Хорошо еще, что золото пока способно купить эти услуги. И тяжесть кошелька может перевесить посулы имперских соглядатаев, обещающих щедрую государственную награду за поимку чужаков. Только кто знает, как долго это еще продлится.

Слабо скрипнула в коридоре половица, и эльфийка положила руку на рукоять прислоненного к кровати меча. Прислушавшись, Энна-эной негромко произнесла:

– Вы чего-то хотели, господин Карлэн?

Тихо отворилась дверь, и в комнату протиснулся грузный хозяин дома, освещающий себе путь высокой яркой свечой в одной руке и с толстым свернутым одеялом под мышкой другой.

– Я, это, подумал… У нас тут ночами холодно еще. Как бы, госпожа, не застудились. Обидно будет. Скажете потом, что я недоглядел. Вот. Поэтому я и принес. Одеяло.

Эльфийка спокойно взглянула на задравшуюся ночную рубаху гостя и слабо улыбнулась. Да-да, одинокий мужчина заботится о здоровье гостьи. Сколько ему? За пятьдесят, не меньше. Начало мужания у лесного народа и закат быстротечной жизни у людей, торопящихся жить, любить и умирать. Но хозяин все топтался на пороге, пытаясь собрать разбежавшиеся слова, и явно не собирался скоропостижно покидать этот мир. Наоборот.

Энна-эной еще раз окинула взглядом мужчину и потянулась. Почему бы и нет? Брезгливости к ночному визитеру она не испытывала, а легкий секс только снимет дорожную усталость. Тонкая рука откинула одеяло, и зоркие глаза отметили, как закаменело лицо Карлэна.

– Спасибо. Хотя должна признаться, что у вас дома достаточно тепло. Кроме того, я предпочитаю согреваться другими способами. Если мы друг друга правильно понимаем, то я буду рада узнать вас ближе. Единственная просьба – погасите свечу. Намного приятнее дать волю рукам и губам. Глаза – великие лжецы. Не нужно доверять им в такой ситуации.

Свернутое одеяло упало на пол. Крепкие руки поставили свечу на стол. Мигнул задуваемый огонек, белым пятном метнулась снимаемая рубаха, и кровать вздохнула, принимая на себя тяжелое мужское тело. До утренней зари оставалось несколько жарких часов.

Путешественница получила свою лошадь поздним утром. Утомленный бурной ночью Карлэн приготовил обильный завтрак и помог собраться в дорогу. На его лице было написано, что в ближайшее время учетчик закроет покрепче ворота и ляжет отсыпаться.

Мужчина погладил распущенные черные волосы, скрывающие острые кончики ушей гостьи:

– Ты красивая. У меня разные бывают. То ваши заглянут. То кочевники кого пошлют по делам. И в последнее время все господа попадаются. Нос от старика воротят.

– Для старика ты неплохо сохранился, – засмеялась Энна-эной. – Сколько тебе? Пятьдесят пять?

– Пятьдесят три.

– Только в мужскую силу вошел. Не прибедняйся, Карлэн.

Мужчина ухмыльнулся:

– Тебе виднее. Я редко когда себя проявить могу. Но одно скажу не таясь. У нас город не маленький. Часто из столицы разные важные господа наезжают. И золотишко обещают, и льготы. Тому, кто сумеет скверну найти и на благо империи послужить. Я уж даже задумываться стал – не вернуться ли к добропорядочной жизни. За длинные уши должны неплохо заплатить. И сегодня ночью решил проверить, как ты, не побрезгуешь?

– И как я тебе, законопослушный Карлэн? – расхохоталась эльфийка.

– Порадовала ты меня, чего таить, – насупился мужчина. – Наши бабы так не умеют. Поэтому я тебе не таясь и говорю – можешь приезжать когда захочешь. Здесь тебе будут рады. В любое время дня и ночи.

Изящная ножка нашла стремя, и тонкое тренированное тело взлетело в седло. Черноволосая всадница наклонилась и ласково потрепала любвеобильного хозяина по щеке:

– Ты меня не забывай. Я в следующем году часто буду у тебя гостить, много дел накопилось. Может, и надолго у тебя остановлюсь как-нибудь. Так что ты готовься. Перину к весне новую прикупи. А я помогу тебе ее укатать как следует.

И, подарив озорную улыбку, эльфийка отправилась со двора, помахав на прощание рукой.

Лишь выезжая из города, она позволила себе стереть с лица веселье. Холодный оценивающий взгляд привычно обшаривал раскинувшиеся вокруг дороги поля.

– Значит, сдать меня хотел, старый пень? Ладно, мой хороший. Лесные ветра позволят мне вернуться этой же дорогой. И я накормлю городских псов твоими кишками. Чтобы даже мыслей не возникало, во сколько оценить мою остроухую голову.

Полуденное солнце укоротило тени собравшегося разномастного воинства. Тысячи скелетов замерли в широкой долине, внимательно вслушиваясь в яростные крики новичка. Тонкокостная фигура взобралась на высокий валун, потрясая поднятым над головой кувшином. Сидящий в куцей тени Глэд с интересом вслушивался в доносящиеся обрывки фраз.

– Время спящих героев прошло! Накопленные в Источнике силы позволят нам ответить как подобает! Оставить свой след далеко на севере, среди развалин проклятого Нарвела! Имперские крысы ощутили тяжесть нашего оружия и склонили головы под мечами великой армии! Настала пора огнем и мечом взыскать долги с разжиревших торговцев! Хватит мечтать о встрече с заблудившимися бродягами! Пора ударить в полную силу!

Кувшин с гулким хлопком разлетелся о камень, щедро рассыпая глиняную крошку и зеленые клубы дыма вокруг.

– Мы больше не прикованы к холодным горам, мы стали свободны! Я обеспечу вас силой для похода, битвы и возвращения с победой домой! Убьем их всех! Пополним наши ряды, братья!

Скрипучий вопль был ему ответом. Мертвые согласились заглянуть в гости к живым.

Убедившись в безотказной совместной работе огня и заклятия, Фрайм развил с раннего утра бешеную деятельность. Он нашел большую часть вождей нежити, продемонстрировал им вереницу бутылей и кувшинов, способных бесконечно хранить в себе магическое зелье. Бывшие маги и воины как зачарованные смотрели на его игры с посудой поблизости от Источника. Вскоре агрессивно напирающий наемник сколотил из старожилов группу последователей и начал подготовку к будущему походу. Всеобщая демонстрация лишь закрепила статус только что выбранного вождя. Не успел Глэд передохнуть от скрежещущих криков, как Фрайм нашел его и вывалил ворох новостей:

– Значит, ты решительно настроен продолжить путь на юг? Жаль, твоя помощь была бы кстати. Ну как хочешь. Знакомься – это Тартап. Он возглавляет только что сформированную сотню, которая проводит тебя до южных границ Перешейка. Вот копии карт, которые я смог найти. И сумка с собранным золотом. За пару недель ты доберешься до границы. Лошадей мы тебе дадим.

– Не много ли со мной отправляешь? Мне хватит и пары проводников. Все же эти земли для меня не чужие.

– Я так думаю, что в дороге ты не будешь сильно торопиться и поднатаскаешь чуть-чуть бойцов. Стрельба и работа с холодным оружием. Когда я еще успею сколотить здесь боеспособную армию.

Глэд бросил взгляд на растекающиеся в стороны разномастные отряды:

– Похоже, ты решил ударить как можно быстрее.

– Да. За пару дней с лучшими местными стратегами мы разработаем общий план. Подготовим как можно больше запасов зеленой дряни и двинем на север. Тренировать моих воинов я буду в дороге.

– Не рассыплются?

– Нет. Мы справимся. Ты правильно заметил. Нас объединяет в одно целое ненависть. Ненависть к тем, кто еще дышит. И возможность поквитаться – отличный стимул для братьев.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

– Да. Мы встанем под стены города как ночной нежданный кошмар. Мы будем терзать их день и ночь, не давая отдых защитникам на стенах. Я использую все возможные уловки, чтобы захватить Нарвел. Не успеет закончиться весна, как мы вернемся назад с добычей, еще более сильные, чем раньше.

– Будь осторожен, нежить слаба в прямом столкновении.

Фрайм засмеялся, клацая зубами:

– Я знаю, сам такой. Пусть наши кости хрупки, но стрелы пролетят сквозь ребра. А в грудные клетки мы набьем перекати-поле, чтобы разбитый костяк продолжал битву, даже превратившись в труху! Не волнуйся, мы придумаем, как использовать всех, способных держать оружие. Даже безруким найдем работу – пусть тащат телеги с припасами. Жаль, что ты уходишь. Мог бы увидеть конец человеческого господства рядом с Перешейком.

Глэд лишь покачал головой и подхватил уложенную с утра сумку:

– Ты абсолютно безнадежен. Дай волю – дойдешь с армией до северных льдов. Извини, я должен продолжить свой путь. А тебе и братьям могу лишь пожелать удачи. Найди кукловодов и их помощников. Найди и вырви им руки. Помни…

Череп наемника блеснул в свете жаркого солнца:

– Я помню, брат. Мы – свободны. И мы будем делать то, что хотим. А не то, что нам пытаются навязать эти ублюдки.

Спустя полчаса Глэд с четырьмя лошадьми не спеша двинулся утоптанной тропой на юг. Рядом с ним нестройными рядами шагала отобранная сотня бойцов. Безглазый равнодушно вглядывался в суетливо мелькающие вокруг фигуры, напоминающие ему разворошенный муравейник. В глубине души он не испытывал никакой жалости к людям, оставшимся за раскаленными песками. И пусть нежить обрушится на далекие земли сметающей все на своем пути лавиной. Пусть горят города, и новые мертвецы пополнят ряды чудовищной армии. Пусть. Глэду все равно. Он идет своим путем. Его исковерканная душа не приемлет чужой мир, копя лишь ненависть к лживым человеческим лицам. Пусть невинные и причастные к его мукам сами решают свою судьбу. Пусть живут или умирают в бесконечных войнах, погромах и поножовщинах в подворотнях. Но без него. Раскрыв тайну магических сосудов, Безглазый лишний раз подтвердил свой выбор. Он уходит все дальше от раскаленной пустыни, от высоких холодных гор. А нежить или отомстит живым, или погибнет в битве. Пришло время умирать.

Глава 5

МЯТЕЖ

Считается, что самым крупным мятежом имперских легионов были Велиратские волнения. Тогда одновременно взбунтовались пять легионов, требовавших повышения суммы ежемесячного жалованья и права выходить на пенсию досрочно в случае тяжелых ранений. Императору пришлось распустить мятежные легионы и набирать новых солдат.

Тогда же был издан закон об обязательной смене места дислокации легиона раз в пять лет. Закон исполнили только один раз.

Инвентарные записки к кодексу законов о статусе легионера

Начало апреля – конец апреля

Вторую неделю сотня нежити марширует через Перешеек к южным пределам, салютуя бесконечной встречной веренице отрядов, спешащих на север. Но эта сотня идет на юг. Туда, где затянуты свежими травами каменные останки имперских крепостей, взятых штурмом несколько лет тому назад. Только зайцы скачут по пустым, богатым травами пастбищам. Только дикие птицы поют в густых лесах, не тронутых топором дровосека. Плодородные земли бдительно охраняются мертвыми отрядами, убивающими любого путника – хоть с оружием в руках, хоть безоружного.

И сейчас сотня хорошо вооруженных скелетов неутомимо марширует вслед за своим предводителем, уверенно сидящим в седле. Безглазый человек магическим внутренним взором наблюдает за легким бегом облаков, за игрой ветра в разросшихся кустах, улыбается бодающимся козлятам, которые вздумали выяснять отношения на далеко раскинувшейся осыпи. И каждый вечер мужчина останавливает коня, отдает распоряжения о разбивке лагеря. Затем начинает изматывающие тренировки. Как и полгода тому назад, он вбирает в свой разум истончившиеся нити погибших душ, подчиняет их нескладные движения себе, заставляет повторять раз за разом упражнения с остро отточенным оружием. И с каждым вечером сопровождающая его сотня все увереннее атакует и защищается, все быстрее сбивает строй или рассыпается тройками, сражаясь друг против друга. После ночного отдыха Глэд тратит пару утренних часов на тренировки с луком, потом костяные бойцы собирают стрелы, и отряд двигается дальше, напоенный новыми знаниями, сплоченный как единый опасный организм.

Передовое охранение проверило дорогу впереди и показалось из кустов, стеной раскинувшихся на вершине небольшого холма. Горы раздались в стороны, начиная сбегать вниз широкими пологими лугами, изредка вспучивая зеленый ковер небольшими холмами. Разведчики жестами показали, что дорога свободна, и отряд россыпью втянулся в заросли. Глэд спешился и двигался следом за командиром нежити, ведя коня на поводу. Три сменные лошади несли нехитрую кладь следом. Шагнув на свободное место, Безглазый вдохнул воздух, напоенный запахами трав, с улыбкой вслушался в звуки, долетающие до него с раскинувшихся впереди просторов, и вдруг закаменел лицом. Мгновение спустя мертвые бойцы передали по цепи приказ своего наставника:

– Немедленно назад! Укрыться!

Густые заросли спрятали бесшумно попятившееся воинство. Белесой тенью рядом с человеком возник Тартап – командир сотни. Глэд напряженно вглядывался в небольшую рощу у подножия холма. Потом шепнул замершему рядом с ним скелету:

– Полсотни людей на другой стороне. Из них меньше десятка солдат. Остальные какие-то неумехи. Я слышу их возню даже отсюда.

– Крестьяне?

– Возможно. Они гонят кого-то. Одиночка путает их среди деревьев. Но не хочет выходить на открытое место. Как я понимаю, чтобы не поймать стрелу. Но до темноты еще два часа, ему не продержаться столько. Чудо, что до сих пор в этом лесном огрызке добычу не сцапали.

Тартап всмотрелся в залитую солнцем картину и крепче перехватил отполированное копье:

– Это наши земли. Люди давно не заходили так далеко. После падения крепостей здесь мы полновластные хозяева.

– Значит, добыча очень важна для них.

– Десяток прикроет тебя, я с остальными атакую.

Мужчина тихо рассмеялся:

– Ну почему вы так торопитесь сдохнуть еще раз? Два-три стрелка стерегут эту сторону. Они вас заметят, и из сотни до леса дойдет от силы половина. Даже после моих уроков несколько хороших стрелков перещелкают вас на открытом месте как зайцев.

– Но половина дойдет. И напомнит людям, кто здесь хозяин.

– Конечно. Вот только павших не вернешь. Значит, мы поступим по-другому. Я заметил, что вы хорошо чувствуете присутствие живых вблизи. В зарослях это даст нам преимущество. Поэтому полусотня спускается сзади по холму, огибает его и по реке сплавляется к правой стороне рощи. Оружие позволит вам не всплывать на поверхность. Речушка подходит с той стороны вплотную к зарослям. Выбираетесь из воды и молча атакуете, не выходя на луг. Я более чем уверен, что, как только начнется схватка, крестьяне побегут куда глаза глядят. Постарайтесь их отжать к нам. Оставшиеся со мной сформируют две линии. Первая щитами прикроет лучников, стоящих за ними. Когда эти горе-вояки начнут метаться, мы их встретим как следует. Потратим лишние полчаса, зато сведем потери к минимуму.

Застывший на мгновение Тартап щелкнул челюстью, пытаясь повторить ухмылку Глэда:

– Жаль, что ты уходишь. На пару с нашим новым командиром вы бы завоевали мир.

Безглазый болезненно скривился:

– Спасибо, мне этот мир без надобности. И еще: мне кажется, что охотятся за женщиной. А среди загонщиков одни мужчины. Постарайтесь оставить ее живой. Возможно, я догадываюсь, с кем нас свела судьба.

Скелет отсалютовал и скрылся в зарослях. После непродолжительной суматохи отряд разделился. Половина споро вернулись назад и стали спускаться по склону холма. Оставшиеся выстроились в кустах в две линии. Первая линия поудобнее перехватила щиты и прикрыла вторую, бойцы которой в это время проверяли луки и сподручнее пристраивали колчаны, полные стрел. Глэд убедился, что никто из бойцов не высовывался из спасительной зелени, и приготовился ждать.

Энна-эной слилась с пучком высокой травы, укрывшим ее гибкое тело. Двое тяжело дышащих мужчин протопали мимо, настороженно поводя в стороны копьями. Мужланы! Если бы весь отряд состоял из подобных идиотов, она бы не волновалась. Но ведь как не повезло! Оставалось вчера лишь дождаться темноты в приграничном городишке и ночью неслышной тенью выскользнуть прочь. Так нет, нашлись желающие повнимательнее проверить подорожные документы. И задать разные глупые вопросы: про дом, где родилась; про причину визита в северные земли; про распущенные длинные волосы, которые могут скрывать необычной формы уши…

Излишне любопытный болван так и остался лежать в таверне с ножом в глотке. Но вот уже сутки как она не может стряхнуть с себя преследователей. Оказывается, местные солдаты неплохо знают местность. А обещанная награда за «остроухую тварь» способна пересилить страх крестьян перед разоренными землями. Ублюдкам удалось все же подстрелить уставшую лошадь, и теперь эльфийке приходится играть в прятки с преследователями, почти настигшими беглянку.

Подождав, пока крестьяне прошли чуть дальше, эльфийка покинула временное укрытие и скользнула в другую сторону. Хоть бы нору какую найти, ложбинку или поваленное дерево! Она бы закопалась так глубоко, что и сотня солдат не сумела ее добыть! Но как назло, просматриваемая насквозь рощица не желала подарить убежище молодой охотнице. Чудо, что взмокшие от длительной погони мужчины до сих пор не заметили ее.

Пригнувшись, Энна-эной замерла возле невысокого куста, лихорадочно обшаривая глазами растительность вокруг. Верхушки деревьев эти топочущие мерзавцы осматривают в первую очередь. Может, вон туда, под колючий куст? Подрезать дерн и втиснуться…

Костлявая рука сжала горло эльфийки и рывком продернула забившееся тело сквозь тонкие ветки. Упав на траву, девушка задавила рвущийся из горла крик и в ужасе уставилась на тонкий наконечник копья, который завис над ее лбом. Остро отточенная сталь нехотя замерла на мгновение и ушла в сторону. Потертый долгими ветрами череп высверкнул болотным отблеском глазниц и тихо прошипел:

– Ждать. Здесь.

Прошуршала трава, и эльфийка с затихающим страхом проводила взглядом пятерых мертвых бойцов, цепью уходящих следом за людьми. Перекатившись под куст, Энна-эной смотрела, как белые силуэты исчезают в кустах на другой стороне поляны. Похоже, ее преследователей ждет неприятный сюрприз.

Нежить успела неслышно перебить часть загонщиков, пока столкнувшийся с ними нос к носу особо внимательный солдат не заорал от ужаса. Он даже успел отбить один удар, когда брошенное сбоку копье погасило для него свет заходящего солнца. Сообразив, что нет смысла больше скрываться, скелеты редкой цепью отсекли зачищенную правую сторону рощи и бросились к группе крестьян, охранявших коней. В поднявшейся суматохе поредевший имперский отряд выскочил на луг, бестолково ловя разбегающихся лошадей, и лишь через пять минут смог собраться в одно целое. Оставшиеся в живых семеро солдат пограничной стражи увидели мелькающих среди деревьев врагов, а также выдвигающихся на луг наводящих ужас бойцов и быстро приняли решение:

– К реке! Быстро! Черепушки замешкались слева и оголили другую сторону! Мы успеем перебраться через реку, а на другом берегу без лошадей нас не догнать. Пошли, пошли!

Набирая скорость, конники по широкой дуге устремились к реке, забирая выше по склону, подальше от смертельно опасной рощи. Нападающие замерли рядом с деревьями, даже не пытаясь преследовать удирающих людей. Вместо них из зарослей на вершине холма шагнули две шеренги, таившиеся до этого в засаде. Первый ряд опустился на колено, в этот момент второй ряд лучников успел тремя залпами накрыть близкие цели. Люди, лошади – все смешалось в кучу, рассыпаясь среди густой травы ломаными и бьющимися телами. Глэд придержал бойцов на пару минут. И лишь убедившись, что способных оказывать сопротивление не осталось, отправил первую шеренгу добить раненых. Через пять минут к нему вернулся довольный Тартап:

– Потерь нет. Женщину сейчас приведут.

– Хорошо. Пока вы разгоняли крестьян, несколько лошадей отбились от основной массы. Вон они, дальше по склону. Арканов у нас нет, а никого из чужаков животные не подпустят. Поэтому возьми моих сменных коней и пошли туда хороших стрелков, пусть подстрелят. Если лошади вернутся в город без хозяев, это взбудоражит людей.

– Они все равно забеспокоятся.

– Но не сегодня, а спустя пару дней. Для меня любая отсрочка важна. И выставь несколько секретов с той стороны рощи. Не хватает проморгать еще кого-либо. Затем отберешь не сильно поврежденные тела и к ночи проведешь обряд. Каждый будущий воин на счету.

Сотник отправился отдавать распоряжения, а Глэд повернулся к подошедшей эльфийке. Четверо конвоиров несли ее сумку и снятое с пояса оружие. Безглазый усмехнулся и склонился в церемонном поклоне. Энна-эной тряхнула спутавшимися волосами и облегченно рассмеялась:

– Хвала лесным богам! Я нашла тебя. Здравствуй, Глэд…

Вождь кочевников принес богатые жертвы богам. Ответный набег прошел более чем успешно. Сначала куцая охрана на стене не заметила, как ночью две сотни разношерстных воинов пробрались на имперские земли. Следующей ночью удалось захватить почти без потерь небольшую усадьбу, стоящую среди возделанных полей. И захваченные пятнадцать коней позволили совершить дерзкий набег на расположенную рядом деревню, предать смерти замешкавшихся батраков и подпалить несколько домов. Бегущие в ужасе люди бросали дома и имущество, позволив быстрым на руку грабителям нашарить немало добра. На обратном пути кочевники оставили после себя грандиозный пожар, предавая очистительному огню и строения, и набирающие цвет сады. Прогнав легковооруженный имперский десяток из сторожевой башни, удачливые воины встретились с ожидающими их соплеменниками. Переправив через стену захваченных рабов и тюки с награбленным добром, племя во всю прыть помчалось на юг, как можно дальше от карающей длани железных легионов.

Через два суточных перехода вождь позволил уставшим родственникам передохнуть. Предусмотрительно выслав несколько дозоров, кочевье раскинуло восстановленные после пожара шатры и встало на отдых. Жадные до крови боги получили свои жертвы, а лучшие воины поделили богатую добычу. Империя сполна заплатила за свой набег.

Сидящий рядом со своей палаткой сотник отметил ошалело промчавшегося по лагерю гонца и задумчиво почесал заросший подбородок. Идти к цирюльнику не хотелось, и он крикнул вестового. Через пять минут Алаэн начал бритье, устроившись рядом с котелком горячей воды и не переставая лениво поглядывать по сторонам. Еще через минуту к нему, косолапя, подошел Аппайрт. Сотник глянул на кислую физиономию друга и сочувственно поцокал:

– Что, тебя опять погнали с письмом к очередной кумушке?

– Из тебя выйдет отличный предсказатель, – скривился несчастный ординарец. – Снова в город. Там сейчас суматоха, поднимают первый легион. Из-за разгильдяйства пограничной стражи кочевники подпалили чьи-то наделы у самой границы. Перепуганный наместник потребовал немедленно навести порядок.

– Какой ужас! И куда только смотрят наши командиры. Так мы скоро дождемся, что эти вонючие варвары будут купать лошадей в фонтане на центральной площади.

Аппайрт цветисто обрисовал, где он видел кочевников, их лошадей и своего тысячника в придачу. Сотник хохотнул и попросил:

– Загляни в канцелярию, раз уж все равно в городе будешь. Вдруг какие письма или весточки.

Мужчины понимающе улыбнулись, и Алаэн продолжил бритье в одиночестве.

Пока все шло по намеченному плану. Сегодня объявят дату праздника. Затем первому легиону дадут сутки на выдвижение. Еще сутки на разворачивание новых лагерей и отправку конных разъездов. А на исходе третьего дня начнутся народные гулянья, так удачно маскирующие передвижение войск и подготовку к смене власти. Побежали последние спокойные минуты в дремлющей провинции.

Глэд закончил листать желтые страницы и вернул книгу эльфийке. Поежился от легкого ветерка и мрачно выдохнул:

– Да, отличный подарок твой народ прислал мертвым. И пусть больше половины заклятий требуют длительной подготовки, но оставшиеся заставят людей плакать кровавыми слезами в ближайшие дни.

– Осуждаешь?

Энна-эной напряженно всмотрелась в худое лицо Безглазого. Ее собеседник сильно изменился с той поры, как она видела его в орочьем лагере. Осунулся, лицо избороздили глубокие морщины. Но в движениях он стал плавнее и одновременно опаснее. Так зачастую ведут себя пираты и профессиональные наемники. Не солдаты, нет. Солдат не ожидает удара в спину каждый момент. Безглазый же двигался как человек, привыкший к ежесекундной опасности. И эльфийка старалась сгладить любые проблемы заранее, обоснованно опасаясь за свою жизнь. Как-никак в прошлый раз расстались они без симпатии друг к другу.

Посмотрев на вновь аккуратно упакованную книгу, Глэд скривился:

– Кто я такой, чтобы осуждать и проповедовать? Неизвестно еще, чей подарок окажется более значимым.

– Ты тоже оплатил проход через их земли?

– Можно и так сказать. – Мужчина предпочел оставить неприятную для него тему и вернулся к другой проблеме: – Выходит, ваши старейшины хотят меня видеть. С чего бы это?

– Я рассказала о твоем даре, о твоей смелости в битве при Усыпальнице.

– Скорее о безрассудстве.

– Не преуменьшай. Ты пестовал поднятую нежить, ты вел ее в бой. Чудо, что остался жив.

– И теперь вы хотите узнать, как мне это удалось. Единственному из четырех тысяч рабов, сожженных магическим зельем в ту зимнюю ночь.

Глэд задумался, перебирая возможные варианты. Эльфийка молчала, изредка бросая любопытные взгляды на занимающихся своими делами скелетов. Ощутив, как собеседник повернул к ней лицо, девушка с надеждой посмотрела в пустые глазницы.

– Хорошо, бегущая по росе. Похоже, что наши интересы совпадают. Ты хочешь дать мне возможность побеседовать с твоим учителем. И я хочу побеседовать с ним. Ваши багровые Галанты зовут к себе не только эльфов. Они зовут и меня… Твои предложения?

Энна-эной подобралась, замерла на мгновение и стала сопровождать рубленые фразы скупыми жестами:

– Я наследила в соседнем городе. Для возвращения придется забрать на полсотни миль к востоку. Там другая провинция, и мы сумеем просочиться мимо любопытных соглядатаев. Разыграешь роль моего дядюшки, пострадавшего во время стычки с нежитью. Калеки вызывают жалость, и к ним меньше цепляются. Сможешь?

Глэд кивнул.

– Тогда можно отправляться. В дороге я расскажу, как себя вести. Через два дня будем в пригородах Атты. Паршивый городишко, но у меня там есть знакомые, которые раздобудут новые документы. Обогнем северные имперские районы и по накатанной дороге – до степи.

– Хорошо. Тогда не будем терять время.

Заметив, что люди завершили беседу, сотник подошел к Безглазому:

– Мы закончили. Отобрали десять тел. С первыми звездами начнем обряд.

– Отойдите дальше на север, там пламя костров будет не так заметно. И не забудь про дозоры. Трюк с рекой могут использовать и наши враги.

– Сделаю, брат.

– Как только обращенные смогут идти, выдвигайтесь. Подарок лесного народа будет хорошим подспорьем твоим командирам. Зелья хватит на ускоренный марш?

– Да. Вернемся домой за несколько суток.

– Удачи вам. И помни, ты не для того тренировал бойцов, чтобы бездарно потерять их при первой же битве. Думай, хитри, обманывай противника. Но за каждого павшего ты должен возродить десяток или больше. Будь достоин своей сотни, и она тебя не подведет. А ваш новый вождь умеет ценить головастых ребят.

Сотник нежити и безглазый человек обнялись на прощание. После чего отряд подхватил отобранные тела и скрылся в зарослях, уходя на север. Пара конных, ведя на поводу по сменной лошади, двинулась на юг. Миновав несколько холмов, они повернули на восток, вслед за разбегающимися в стороны предгорьями. О случившемся напоминала лишь груда мертвых тел, лежащих в густой траве.

Погибшие заинтересовали лишь стервятников, нашедших для себя обильную трапезу. Пограничные гарнизоны не рискнули высылать конные разъезды на поиски пропавших. А через несколько дней другие заботы обрушились на жителей дряхлеющего государства, похоронив под собой неудачную вылазку имперских граждан.

На выскобленной до блеска столешнице рядом с молча закусывающими мужчинами стояли два блюда с жареной рыбой и по высокой кружке с пивом. Достаточно было бросить мимолетный взгляд, чтобы понять – эти двое друг друга терпеть не могут и скорее угостят грязного бродягу из сточной канавы, чем собеседника. Мрачно жующие мужчины изредка бросали раздраженные взгляды на иноземца, который пристроился рядом с ними. Чужак не заказал себе ничего и теперь молча ждал, когда глава городского ополчения и командир наемников насытятся.

Соварн закончил трапезу, раздраженно вытер о грязное полотенце измазанные руки и ткнул пальцем в развалившегося напротив собеседника:

– Ты позвал меня. Тебе и разбираться.

– С чем? – делано удивился наемник.

– Вот с этим. – И глава выложил на стол с десяток помятых бумаг. – Подорожные. Рекомендательные письма. И подписанное лично Солнцеликим разрешение на арест и конвоирование опасного преступника.

– Самим королем? Королевский эдикт с гирляндой отметок Торговой гильдии и дворцовых прихлебателей? – Наемник с интересом просмотрел документы и с улыбкой бросил их обратно. – Я уж подумал, что увижу чудо наяву. А мне лишь снова показывают, насколько продажны крысы в королевской канцелярии.

– Подделка? – жадно расправил бумаги Соварн. – Ты говоришь: подделка? Тогда все меняется, и с этим господином я смогу побеседовать в другом месте. Рядом с жаровней и раскаленным железом.

– Последний месяц ты излишне кровожаден. – Тамп жестом заказал еще пива и вновь откинулся на спинку кресла. – Этот господин всего-навсего показал, что он знает наши законы. И людей, которые этим законам помогают осуществляться в столице. Уже больше десяти лет большую часть бумаг оформляют специальные люди, которые не берут мзду с простых горожан. Но которые готовы помочь полезным и богатым просителям. А обилие печатей и рекомендателей лишь подтверждает, что наш гость слабо ориентируется в местных отношениях. Знатоки платят лишь одному человеку в гильдии. И получают маленькую вещь, открывающую перед ее владельцем любые двери.

Сидевший молча на углу стола мужчина скупо улыбнулся, порылся за пазухой и выложил перед наемником маленький платок с хитрой вышивкой. Потом подпер рукой бритую голову и с прежним безмятежным видом застыл, предлагая собеседникам продолжить обсуждение.

Наемник осторожно взял платок, скрупулезно его изучил и передал Соварну. Сам ополовинил новую пивную кружку и вздохнул:

– Я и говорю – маленькая вещь, владельцу которой даже я должен помогать по возможности. Если не хочу через месяц остаться без работы. Похоже, наш гость заручился поддержкой действительно серьезных людей.

Плотный глава ополчения поскреб пальцем золотую вышивку и вернул платок хозяину:

– И зачем тогда весь этот балаган? Заявился утром с бумажками, разыграл из себя не пойми что. Зачем?

Бритоголовый молчун лишь хмыкнул:

– Государство большое. Чиновников – как блох на портовой собаке. И каждый требует бумажку. А стоит найти стоящую рекомендацию, впадают в подозрительность и спускают на тебя всех ближайших соглядатаев. Покажи я все сразу, меня бы мотали по кругу месяц.

– Но нам вы все же решились открыться.

– Да. Потому что вы двое представляете военную власть в городе.

Звякнув легкими доспехами, Тамп подсел поближе.

– Кстати, как вас там?

– Меня зовут Мим. Ваши имена мне известны.

– Так вот, господин Мим. Власть в городе принадлежит совету.

Владелец самых серьезных рекомендаций тихо засмеялся:

– Полно вам, милейший. Совет может надувать щеки и звенеть мошной. Но реальную власть в городе вы делите между собой. Власть отлично наточенных клинков. В помощи которых я нуждаюсь.

Соварн сгреб бумаги со стола и отдал их хозяину. Потом раздраженно побарабанил пальцами по столу и коротко выдохнул в сторону наемника:

– Арбалетчик.

Мим удивился:

– О чем вы?

– Я о том шустром молодом парне, что был здесь месяц тому назад. В одной из таверн он чуть не всадил стрелу в безглазого бродягу. Когда мои ребята тряхнули стрелка, у меня на столе лежала такая же куча бумаг.

– Высокий, крепкий, темноволосый. Бывший наемник, кстати. Зовут…

– Фрайм. Его звали Фрайм.

– Звали?! – Мим встревоженно подался вперед.

– Да. Бродяга захватил лошадей и помчался на юг, к горам. Мы собрали поисковый отряд и искали его в песках до последнего.

– И чем закончилась ваша погоня?

– Фрайм с моим лучшим другом попали в засаду. Их десяток перебили. Нежить забрала останки вашего человека и беглеца.

– Вы уверены?

– Абсолютно. Мы с основным отрядом на том же самом месте снова попали в засаду. К счастью, легко отделались. Потом мои лучшие следопыты разобрали следы. Могу дать руку на отсечение, что вы пытаетесь арестовать мертвеца, от которого остались в песках лишь кишки и лужа крови.

Мим потерянно опустил руки на столешницу, пытаясь осознать сказанное. Потом наклонился к главе ополчения:

– Вы подобрали тела?

– Нет. Тела лучших врагов нежить забирает с собой. Они выставляют их напоказ. В назидание другим.

– То есть вам достались только следы?

Соварн наклонился вплотную и зашипел собеседнику в лицо, пятная одежду каплями слюны:

– Следы?! Ты, столичная выскочка! Я потерял десятерых и лучшего друга среди них! И все ради того, чтобы твой человек заарканил паршивого бродягу! Жаль, что время нельзя повернуть вспять. Я бы с удовольствием отправил вас вдвоем в пески. Одних. И тогда мне не пришлось бы разносить похоронные деньги и слушать вой овдовевших баб!

Скрипнуло отодвигаемое кресло, и глава раздраженно буркнул наемнику, с интересом наблюдающему за беседой:

– Я не собираюсь слушать эти лживые речи. Сюда могут пригнать табун горлопанов, желающих поймать всех шпионов поххоморанцев или еще кого-нибудь. Я больше не пошлю в пески ни одного человека, с меня хватит. Он хотел поговорить с нами – он поговорил. Я ухожу. И советую тебе поступить так же.

Тамп вяло отсалютовал уходящему и постарался вернуть на лицо следы интереса. Мим задавил в горле непроизнесенные грубости, успокоил дыхание и повернулся к наемнику:

– Значит, мой человек погиб и не выполнил поставленную задачу. Но проблема не решена. Кто может дать мне людей для поисков?

– Вы собираетесь искать нежить?

– Да. Мне нужно найти тело.

– Мог дать Соварн. Но теперь никто. И вряд ли кто-то из горожан согласится поехать так далеко на юг.

– Ваши люди не хотят размяться?

– Нет.

– Даже если им заплатят? Хорошо заплатят.

– Еще раз нет. Мы служим короне, а не ее богатым друзьям. Даже если у друзей очень весомые покровители. Кроме того, я совершенно не собираюсь терять солдат на Перешейке. Там свернули себе шею куда более серьезные люди. Маги, великолепные командиры с отличными солдатами. Кто бы ни пытался пощупать нежить сталью – итог один. Мертвые пополнят свои ряды, а ваши наследники получат радостную весть. Не думаю, что безглазый одиночка смог пережить рядом со скелетами хотя бы одну ночь.

Наемник выложил пару монет рядом с грязными тарелками и стал собираться. Мим лишь разочарованно вздохнул:

– Вечером, за бокалом горячего пунша, вспомните, что я вам скажу. Этот проклятый одиночка пережил пытки, несколько покушений и участвовал в самой страшной битве за последнее столетие. Тысячи отличных воинов навсегда легли в снежной степи, а он вывернулся и вестником смерти промчался по вашим землям. Везде, где он появляется, начинают твориться страшные вещи. Бродяга зачастую не убивает, но от его присутствия расходятся незримые волны, сметающие все на своем пути. Боюсь, что он разберется с нежитью, а потом на орехи достанется имперцам.

Тамп лишь расхохотался:

– Забавные вещи вы рассказываете, господин Мим. Можно подумать, один человек способен разрушить целое государство. Но если вы так беспокоитесь за наших южных соседей, то отправляйтесь на восток. На любой речной барже спуститесь на побережье, оттуда к имперцам. Думаю, вы успеете до того, как бродяга оставит после себя руины. На восток по реке – самый быстрый путь в те края.

– Как знать, как знать, – пробормотал Мим в спину уходящему наемнику.

Через несколько минут гонец Спящих купил пару бутылок вина и в самом мрачном расположении духа отправился на постоялый двор, где утром снял комнату.

Грубые подсвечники придерживали расправленные края карты. Мим водил тонким пальцем по сплетениям дорог и разглядывал пятно пустыни, раскинувшейся между Нарвелом и Перешейком.

– Проклятые вояки правы, я не найду ни одного желающего сунуться в пасть к смерти. Черепушки убивают любого и не делают различия между одиночкой и многотысячной армией. Но ведь ублюдок бежал именно на юг. Не в Сарнум, не в Южные порты. Он упорно рвался к Перешейку. Для чего?

Мужчина обхватил руками голову и тихо стал напевать старую мелодию, запомнившуюся ему больше ста лет тому назад:

…Как вышел сотник наш да на двор, широкий двор.

Как вышел он к любавушке своей.

Как вынес ей в подол злату казну, нашу казну.

Да зазывал с собой на южный путь, далекий путь…

Мим с силой ударил кулаком по отметкам солончаков в разостланной перед ним бумажной пустыне.

– Юг, он идет на юг! Почему я решил, что он стремится на Перешеек? Если так, то ни мне, ни Спящим там его не достать. А если он идет дальше? Еще дальше! Перешеек, империя, кочевники и эльфы. Эльфы. Почему бы нет? Эльфы и орки водили свои хороводы еще во времена Владыки. Кто знает, что ему надули в уши эти мохнатые твари, раз он так мчится к остроухим в гости? Но как бы ни было, это мой единственный шанс. Или я найду его след в имперских землях, или моя жизнь закончится с первыми летними днями.

Обе нераспечатанные бутылки вина легли в широкую сумку, туда же последовала свернутая карта. Короткие сборы – и по лестнице прогремели быстрые шаги. Мим продолжил погоню. Не имея возможности остановиться. Пытаясь убежать от самой мысли о поражении. Пока он двигался, пока он искал своего врага, у него оставалась хоть какая-то цель в жизни. Стоит остановиться, и хитро сплетенное нагромождение лжи, ненависти и невыполнимых обещаний похоронит его.

Загонщики потеряли бойцов, но погоня продолжилась. Вопреки всему.

Таран гулко врезался в закрытые ворота. Крепкие доски хрустнули, но выдержали удар. Широкие колеса завращались назад, легионеры споро откатили неповоротливую махину. Ускоряющийся разгон под нарастающие крики – и окованное железом бревно вломилось в ворота, кроша широкие створки и выламывая железный крепеж. Следом за разрушенной преградой хлынули солдаты. Пока группа бывших командиров держала оборону у входа в двухэтажный особняк, один из штурмовых отрядов ударил в тыл.

Алаэн стоял на другом конце площади и спокойно смотрел, как взмыленный толстый Хорте руководит осадой. Создавалось впечатление, что новый командир мятежного легиона своими суматошными приказами по большей части мешает вымуштрованным ветеранам.

С десяток наспех одетых бойцов обороняли балкон, резной волной нависший над частыми колоннами у входа. Лучники подстрелили пару, но затем непоседливый легорос[1] пожелал пойти на приступ, и теперь у забаррикадированных дверей суетилась куча народа: кто-то пытался выломать широкие закрытые двери, кто-то упорно целил копьем сквозь решетку разбитого окна. Командир бегал за спинами штурмующих и создавал должный уровень беспорядка.

Простучали за спиной сандалии, и Алаэн повернулся к запыхавшемуся гонцу. Скороговоркой выложенные известия порадовали: мятеж развивался по многократно выверенному плану.

Любимый богами первый легион только-только встал на границе, оседлав усиленными нарядами хребет стены и выпустив длинные конные дозоры в степь. Легионеры пятого перекрыли все дороги к побережью, страхуя мятежников от любых неожиданностей от грозди приморских городов и бесконечных болот. Второй легион занял заставы на дорогах в центральные провинции и перекрыл западную границу частыми патрулями.

Главная движущая сила беспорядков в лице третьего легиона нанесла удар в самое сердце провинции. При свете факелов улицы обычно тихого Аллора заполнили вооруженные люди. Заранее посланные отряды заняли пригородные арсеналы. Бумаги с печатями открыли необходимые двери. И пока горожане вовсю веселились на празднично украшенных площадях, тысячи солдат, закованных в железо, рассыпались по заранее намеченным адресам.

У домов богатых и влиятельных граждан выставили караулы. Канцелярию наместника и квартал административных зданий охраняли как дворец императора: развернув спешно доставленные баллисты и ощерившиеся жалами смертоносные «скорпионы». Самого наместника группа офицеров аккуратно вывела из толпы развлекающихся богачей и скорым маршем доставила на его городскую виллу. Первые минуты путешествия лицо наместника по белизне могло состязаться с молочным отсветом мраморных городских колонн. Но, двигаясь под усиленной охраной по пустеющим улицам, личный посланник императора осторожно побеседовал с предупредительными сопровождающими и несколько успокоился. А встретившие его дома новые тысячники и вовсе позволили румянцу вернуться на свое законное место. Одно дело – рассвирепевшие и убивающие всех подряд легионеры. И совсем другое – отлично работающая военная машина, выжигающая предателей, посмевших замышлять недоброе против императора и его верных слуг. Наместник даже настолько подобрел, что позволил своим помощникам лично проследить за тем, как будут арестовывать изменников. Помощники судорожно сглотнули, но перечить не посмели.

Главные действия развернулись на одной из небольших площадей, куда выходил фасад шикарной виллы. За высокими стенами собрались заранее приглашенные высокопоставленные офицеры и ряд неудобных политиков местного разлива. Текущее рекой вино и доступные женщины способствовали отличному настроению отдыхающих. До той поры, пока в закрытые двери не попытались вломиться солдаты семнадцатой сотни, специально направленной проницательным Алаэном в числе первых.

За всю историю третьего легиона в семнадцатую сотню определяли самых бесталанных солдат. Вечно виноватых, вечно попадающих в неприятные истории. Старожилы с трудом припоминали первого невезучего сотника, наложившего свою испорченную богами ауру на подчиненных. Поговаривали, что именно за его «заслуги» отдувались обычные солдаты. А потом по привычке всех провинившихся старались сослать именно в семнадцатую сотню. И теперь этим озлобленным солдатам дали возможность пустить кровь у предназначенных для заклания офицеров.

Надо отдать должное веселящимся мужчинам – они быстро сообразили, что происходит, и стали обороняться. После короткой кровавой свалки атакованные сумели закрыться внутри дома, заплатив несколькими жизнями за локальную победу. Выгнав визжащих женщин, ветераны многочисленных схваток заставили мебелью двери и окна и послали часть бойцов на балкон – отбивать натиск все прибывающих легионеров.

Именно этот момент застал организатор мятежа, когда примчался на площадь, закончив со своими срочными делами. Ловко выдернув Хорте из группы офицеров, Алаэн тихо прошептал ему на ухо:

– Господин легорос, если мы не свяжем их боем у входа, часть мерзавцев может бежать. Конечно, мы окружили дом, но никто не знает всех местных дыр.

Немедленно озаботившийся новый командир легиона рванул в ряды штурмующих, а истинный вдохновитель ночных событий тихо встал в тени колонны, внимательно наблюдая за происходящим. Утром помощники наместника споют на два голоса своему господину про вдохновителя мятежа. А если боги будут милостивы, то какой-нибудь удачливый боец из осажденной виллы сумеет проткнуть увлекшегося легороса. В этом случае не придется руки пачкать.

Алаэн отдал несколько коротких распоряжений и отпустил гонца. Сам прислушался к шуму, доносящемуся из окруженного здания. Похоже, зашедшие с тыла солдаты резко изменили ситуацию, и маячившие на балконе полуодетые фигуры поспешили внутрь.

– Господи, ну и болван, – пораженно выдохнул сотник, глядя на площадь.

Легионеры раздобыли где-то лестницу и приставили ее к опустевшему балкону. В числе первых на шаткие ступеньки взгромоздился Хорте, угрожая своей тяжестью обрушить хлипкую конструкцию на головы стоящих внизу солдат. Минута – и он с диким криком исчез в дверном проеме. Следом за ним стали подниматься разгоряченные схваткой бойцы. Алаэн лишь покачал головой и подозвал ординарца. Следовало аккуратно заканчивать с набравшим силу представлением и готовиться к утреннему наведению порядка. Легион должен встретить наместника при полном параде. И показать ту картину случившегося, которая устроит все стороны.

Хозяин таверны запросил за большую комнату на чердаке на удивление мало. И непонятно, что сыграло большую роль: жалость к слепому калеке, пострадавшему от нежити, или почти полное отсутствие постояльцев. Пока еще не потянулись караваны купцов с товарами в восточные порты, пока еще не сезон для торговли свежим урожаем овощей и фруктов. Вот и приходится завлекать каждого прохожего. А не подсуетишься – и пройдет странник по улице пять лишних домов: там его уже ждет брат свояка, что построил новый постоялый двор назло соседям и теперь сбивает цены для всего квартала, чтоб его лихоманка сожрала.

Глэд поправил огарок свечи и с удовольствием вытянулся на широкой кровати. После бочки с горячей водой и сытного ужина настороженная усталость уступила место полудреме. Но эльфийка, присевшая на вторую кровать, отвлекла его от праздного времяпрепровождения:

– По дальнейшему пути вопросы есть? Что непонятно из рассказанного?

Мужчина приоткрыл глаза и быстро прокрутил в голове услышанное по дороге в город:

– Южная империя. Появилась более двух с половиной тысяч лет тому назад. За сто с лишним лет распространилась с западного до восточного побережий южной части материка Фэгефул. Две тысячи лет тому назад столкнулась с активным сопротивлением кочевников и эльфов, выступавших тогда единым фронтом. За пятьсот лет боев сумела отвоевать утраченные земли и утвердиться в нынешних границах. Около четырех сотен лет тому назад закончили строительство гигантской стены, протянувшейся вдоль всех южных границ, пресекая набеги кочевников Вольного халифата. Возглавляет государство император, наделенный всей полнотой власти. Иногда он созывает разнообразные советы – торговый, военный, градостроительный и прочие. Но делает это в основном для стравливания между собой представителей различных группировок. Наследника нет. В случае смерти будет выбран кто-то из старых аристократических родов. Важно, чтобы новый император пользовался популярностью среди военных, иначе ему не усидеть на троне.

Энна-эной покрутила непослушную черную прядь и кивнула:

– Все так. Продолжай.

– При возвращении государства в старые границы были созданы девять крупных провинций: три западные, три центральные и три восточные. Но в силу постоянных набегов на южные границы, западные и восточные укрупнили для удобства управления. Сейчас существует две западные, три центральные и две восточные. Все южные провинции с юга ограждены стеной. Живущие в империи зачастую их и называют по расположению: восточная южная или западная северная. Последнюю еще называют имперской, так как именно там расположены столица Ампиор и большая часть небольших городов с чиновниками.

– Зачем нам это все знать?

– В отличие от других государств в империи существует жесткое разделение между провинциями. И на границах между ними стоят заставы, где проверяют у путников документы. И управляются они из центральных городов каждой провинции, что накладывает отпечаток на уклад жизни в каждом городе и селе.

– Не селе. Так не говорят. Либо усадьба. Либо урба – малый город. Если ты ляпнешь про деревню, на тебя будут смотреть как на идиота.

– Понял, исправлюсь.

Глэд перевернулся на живот и продолжил в том же неспешном темпе:

– В силу жесткой централизации власти в государстве действует отлаженная система сыска, с филиалами в каждом крупном городе. За донос о подозрительных чужаках раньше выплачивались премии. В последнее время казна оскудела, и премии платят очень редко, но горожане с удовольствием сдадут нас при малейшем поводе. Поэтому нам надо придерживаться проработанной легенды и стараться не приковывать к себе внимание.

– Точно. А учитывая давнюю нелюбовь империусов к лесному народу…

– …необходимо быть настороже и держать язык за зубами, – закончил фразу Безглазый. – Ты не успела завершить рассказ про их армию и как вояки могут помешать нам в дороге.

– Как я и говорила, основа имперской армии – легион. В легионе более четырех тысяч человек. Это четыре тысячи солдат и обоз, в который входят повара, конюхи, разные мастеровые и прочее. Каждая тысяча разбита на сотни. Сотни обычно строятся по две рядом и используются по две сразу. При действии тысячи командир посылает четыре отряда по две сотни в бой, а две сотни оставляет в резерве. В южных легионах в последнее время эти две сотни стали сажать на коней. Хотя сила империи все же в пехоте. Пехотинцы прекрасно подготовлены и в руках грамотного полководца способны творить чудеса. А если сюда добавить тяжелые баллисты и «скорпионы», а также появившиеся в последнее время дальнобойные луки и дать возможность их войскам передвигаться по вымощенным в давние времена дорогам…

– …то мы получаем отличную армию, способную на своей земле уничтожить любого противника.

– Не только на своей. Зачастую они проводят карательные операции против халифата, и кочевники предпочитают удирать без оглядки, но не вступать в прямые столкновения с обученными частями.

– И сколько всего сейчас легионов империя держит в казармах?

– Мы не знаем этого точно.

Глэд удивленно покосился:

– Не знаете? Вы же отслеживаете все, что происходит в этих землях. Это ваша постоянная головная боль, постоянная северная угроза! Для этого вы годами кропотливо выстраивали сеть осведомителей, подкупали мелких чиновников и торговцев, договаривались о безопасных местах ночлега для своих гонцов.

– Да. Но последние годы император ослабил хватку, и даже рядом со столицей сейчас разброд и шатание. Можно сказать так: нам известно о пяти полных легионах на востоке, о семи – в центральных провинциях и десяти или одиннадцати – на западе. Но так как сейчас стало выгодно служить в легионе на небольших должностях, чтобы через три-четыре года выйти на пенсию и тянуть с государства деньги, то на западе появились «домашние легионы». В них от силы тысяча-полторы солдат и заняты все офицерские вакансии. Эти войска участвуют в патрулировании дорог, охране важных государственных зданий и складов, в борьбе с бандитами и беглыми горожанами, не выдержавшими поборов. Из-за этой чехарды я не смогу тебе сказать, сколько реально солдат у императора.

– Но восточные и центральные легионы наверняка укомплектованы полностью.

– Да. И при любой заварухе способны за пару дней взять под контроль ключевые города, дороги и выслать конные разъезды для охраны границ. Именно своей организованностью опасны для нас имперские легионы. Двое моих друзей погибли пятнадцать лет тому назад, попав в подобную переделку.

– Эльфы? – недоверчиво переспросил Глэд.

– Да. От конных отрядов, отлично знающих местность, даже эльфу тяжело ускользнуть.

Безглазый задумался.

– И подорожные документы просто так не купишь, так как чиновнику выгоднее продать нас соглядатаям, не рискуя при этом своим прикормленным местом и карьерой.

– Ну вопрос лишь в том, чтобы добраться до нужных людей. И такие люди у меня есть, – успокоенно улыбнулась эльфийка. – До окрестностей Велирата хватит тех бумаг, что мы сумели достать сегодня утром. А там надежные ребята сделают нам отличные подорожные, с которыми мы сможем отправиться хоть в столицу.

Глэд задумчиво почесал отросшую щетину на подбородке, неслышно поднялся и скользнул к окну, занавешенному плотным пыльным куском ткани.

– Да, конечно. Вопрос лишь в том, чтобы добраться из северной восточной провинции до центральной. Через пару-другую застав, стерегущих дороги между городами. Потому что в полях нас легко может перехватить шальной разъезд, посланный месить грязь за какую-либо провинность… Кстати, ночью патрули в городе ходят?

– Да. Городская стража. Есть во всех крупных городах. Но это отдельные вояки, не состоящие на постоянной службе в легионе. Подчиняются городским советам или наместникам.

– И сколько их обычно гуляет?

– До десяти.

– Тогда я могу сказать лишь одно: где-то поблизости явно стряслась очередная заваруха, столь любимая империусами.

Нахмурившийся Глэд жестом позвал к себе Энну-эной и показал пальцем на улицу. Девушка всмотрелась в отблески факелов и закусила губу: по ночной дороге топала сотня легионеров в полном вооружении. В голове колонны в такт шагам на длинном шесте качался знак легиона – голова волка. Хвост колонны замыкали конники, вольготно откинувшиеся в седлах.

– Не люблю, когда ночью по городу начинают бродить войска. У меня возникает подозрение, что в это же время границы описанных тобой провинций закрываются наглухо, что дает возможность нашим преследователям настигнуть нас раньше, чем мы переберемся за стену.

Глэд аккуратно прикрыл занавеску и стал укладываться спать.

– Завтра с утра пройдемся по тавернам и кабакам. Думаю, горожане поделятся с нами последними слухами о происшедшем.

Фраза «нежить идет» прозвучала впервые поздним утром. Продравшийся сквозь плотную толпу, закутанный в окровавленные тряпки всадник проорал это опешившей охране у северных ворот и рванул в город: то ли спасаться от напасти, то ли срочно передать новость городскому совету. Как бы ни было, произнесенные слова до послеобеденного отдыха не будоражили уличную толпу. А потом в город хлынули жалкие остатки поселенцев из широко раскинувшихся пригородов. И все они говорил одно и то же: о горящих зеленым огнем пустых глазницах, о беспощадно убивающих скелетах, охвативших город кольцом. И о том ужасе, который внушали собой безжалостные отряды, проверяющие каждую щель, находящие любое живое существо в сараях, ямах или буйно растущих лопухах за огородами. Как говорили обезумевшие от страха люди, нежить была везде. Редкая цепь медленно стягивала линию окружения, пока идущие впереди поисковые отряды обшаривали постройки и методично убивали все живое.

Несколько бывших солдат рассказали срочно собранному совету, что действия неожиданно атаковавшего противника отличались от его обычной тактики. Никто больше не бежал толпой с желанием пролить побыстрее кровь. Никто больше не гнался целым отрядом за сильным мужчиной, удирающим во всю прыть в город. Наступающая нежить проявила в своих действиях злую железную волю, действуя по строгому плану. Новый вождь нагрянувшей армии заставил своих солдат поступать так, как должно, а не как хочется. И к вечеру страшного дня укрывшиеся за высокими стенами люди с тоской наблюдали, как белые тонкие фигуры возникали у края широкой пустой полосы, опоясывающей городские стены. Нежить уверенно заняла ближайшие к городу строения, захватила пару мостов, переброшенных через реку Зилу, закопошилась на оставленных жителями берегах. Но больше всего усыпавших стены ополченцев и наемников испугало количество все прибывающих мертвецов. С каждым часом их становилось все больше и больше. А когда наступила ночь, чернильная тьма милосердно скрыла неисчислимые тысячи, десятки тысяч вцепившихся мертвыми зубами в Нарвел.

Набатные колокола в городе отметили первую ночь осады.

Глава 6

ОСАДА

Для правильной осады города вам потребуется: сто метательных машин, десять по сто тяжелых «скорпионов», от пяти до десяти обученных легионов, древесина в необходимом количестве и подсобные рабочие или рабы для постройки насыпей.

Фортификация и осады, Южная империя

Если хочешь захватить вражеский город, собери одну орду для осады стен. Собери вторую орду для захвата земель, лежащих рядом с городом. Собери третью орду для поиска пищи и рабов повсюду, куда сможет ступить твой конь. Если через год стены остались неприступны – уходи. Ищи другой город.

Наставления юным вождям, Вольный халифат

Приди и убей всех.

Неизвестный автор, Перешеек

Конец апреля

Набравший над степью силу ветер легко преодолевал стену и зло трепал флаги, взметнувшиеся над щетиной копий. Три тысячи первого легиона выстроились в парадном строю перед развернутым походным лагерем. В углу утоптанной площади валялись головы трех тысячников и еще десятерых из их ближнего окружения. Еще вчера вечером легорос праздновал вместе с приближенными у себя в палатке очередной день рождения, принимал кубок с вином и выслушивал здравицы в свою честь. И той же рукой, что поднимал кубок, он затем обнажил меч. Гонец, опередивший буквально на несколько часов кавалькаду личного представителя наместника, тихо шепнул командиру на ухо страшные слова:

– Объявить волю императора… измена… небрежение службой и пропуск варваров на земли империи… в городе захвачены и казнены… любимец наместника прибудет лично…

После чего искушенный в политических интригах командир легиона на одном вдохе протрезвел, моментально просчитал возможные варианты и принялся рубить головы сидящим с ним за одним столом. Ворвавшихся на шум избиения солдат встретил его трубный глас:

– Измена! Убить предателей!

Теперь, под набирающими силу солнечными лучами, легорос первого легиона окинул красными от недосыпа глазами выстроенные сотни и, как молодой мальчик, пробежал к центру площади, где затормозила свой бег легкая колесница. За десяток шагов до повозки легионер сменил бег на широкий шаг и, под мрачным взглядом дюжих охранников, подошел к окованному стальной полосой высокому колесу. Надменно застывший на кожаном сиденье пожилой мужчина настороженно зыркнул из-под припухших бровей, дернув нервно щекой навстречу бравому вояке, от души бухнувшему кулаком по нагрудному панцирю:

– Первый имперский легион восточной провинции приветствует наместника и его посланника!

– Слава императору! – мрачно рявкнули переполненные недобрыми слухами ряды солдат. Рык прокатился с края на край и сменился тревожной тишиной, которая прерывалась лишь треском трепещущих на ветру флагов.

Помощник наместника медленно скосил глаза на груду голов и тихо поинтересовался:

– Это у вас что? Бунтовщики?

– Так точно, мой господин. Изменники. Собирались поднять мятеж против императора. Был вынужден вчера лично с ними разобраться.

Чиновник еще раз взглянул на рой мух над страшной кучей, потом аккуратно подобрал полы коричневого плаща и выбрался из колесницы. Отечески улыбнувшись, обнял застывшего соляной статуей командира легиона и похлопал его по спине:

– Я в тебе не ошибся, Галт. Ты верно поступил, обнажив меч против наших врагов. Только так мы сможем сохранить приграничные земли.

Закончив обниматься, помощник наместника развернулся и тренированным голосом бросил ответную фразу, стараясь донести ее до всех настороженно замерших легионеров:

– Император доволен вами, солдаты! Уничтожив скверну, вы вернули любовь богов и благорасположение их сына, нашего любимого императора Антила! Слава императору! Слава легиону!

– Слава! Слава! – заметалось облегченно над сияющими на солнце копьями.

Жестом отпустив телохранителей вместе с возницей, гость устало улыбнулся оттаявшему легоросу:

– Что же, Галт. Пойдем, нальешь мне что-нибудь крепкое, промочить горло с дороги. Заодно обсудим, как ты сумел вляпаться в неприятности.

Сменив доспехи на легкую тунику, командир легиона разлил вино в кубки и жестом пригласил собеседника к накрытому столу.

– Что стряслось, Зиральд? Мы знаем друг друга больше десяти лет. И никогда среди моих офицеров не было даже намека на измену.

Толстый чиновник осушил кубок в один глоток и жестом попросил налить еще. Затем наспех вытер руки влажным вышитым полотенцем и с протяжным вздохом устроился перед блюдом с исходящими паром ломтями мяса.

– Дорога до вас тяжелая. А наместник так разошелся, что приказал гнать без остановок. Перепугал его этот мятеж до печеночной колики.

– Мятеж?

– Да, мой дорогой. Мятеж. И ты должен заглянуть в храм и отблагодарить богов, что мы знаем друг друга так давно. Поэтому здесь сейчас я, а не этот молодой болван Аризис. И поблагодари мою долгую память, которая хранит все добрые дни, что мы провели вместе в банях и на добрых пирушках. Потому что я буду принимать решение – служить тебе дальше или еще одна бедовая голова украсит собой навозную кучу.

Приняв полный кубок, Зиральд принялся завтракать, при этом кратко обрисовывая ситуацию:

– Не представляю, как ты смог такое прошляпить. Мечи обнажили все легионы, кроме вашего. Мерзавцы сумели все так ловко организовать, что мы увидели лишь конец представления. Вырезали семью ростовщиков, к ним добавили ряд высших офицеров, кормившихся с общего стола. Пустили под нож кое-какую мелочь из наших осведомителей. Но в завершение объявили себя верными сынами империи и закончили кровопускание буквально за ночь.

– Кто организатор?

– Пока не знаю. Новый командир третьего легиона лично участвовал в заварухе, и наместник получил в итоге лишь труп. Кто и как ткнул мечом новоявленного командира – концов не найти. Зато теперь на покойника валят все сразу. И то, что он подбивал на мятеж. И то, что лично все организовывал. И успел побывать в десяти местах одновременно.

– Наместник поверил?

Чиновник фыркнул, разбрызгав капли горячего масла вокруг:

– Он не дурак, чтобы купиться на такую глупость. Наш молодой бодрый Аризис – этот купился. И в красках потом расписывал, как верные императору солдаты бились с мятежниками, умирая с именем Антила на устах. Я же подергал оставшиеся ниточки и постарался оказаться в нужное время поближе к наместнику. Мой господин теперь знает больше об истинном положении дел. А я примчался сюда. Чтобы спасти жизнь одному старому вояке, на которого давно имеют виды мои многочисленные родственницы.

– Кому нужен солдат, чья жизнь стоит не дороже золотого! – отмахнулся руками Галт. – Наместник сейчас слушает молодую змею, которая свалит меня. И тебя заодно изваляет в грязи.

– Руки у него коротки. Кроме того, ты уже сделал все необходимое. Сам. Быстро и без тени сомнений.

– А куда деваться. Не первый мятеж переживаю. Четвертый, который меня как-либо задевает.

– Ну ты у нас уже даже не девственница, чего я тут пытаюсь рассказать, куда ноги пристроить? – усмехнулся Зиральд. Отправив в рот очередной кусок, он ожесточенно заработал челюстями, потом продолжил: – Пошли вестовых, пусть соберут через час-другой офицеров. Побеседуем. Твоя расторопность и решительность сыграли отличную службу. По возвращении я дам тебе и вновь назначенным офицерам отличные рекомендации. Кроме того, первый легион не будут расформировывать. Через месяц вас сменит следующий, а твои тысячи вернут ближе к Аллору. Через пару-тройку месяцев перебросят на север. И так по кругу. Наместник собирается тасовать легионы, не давая им возможности засиживаться на месте.

– Чтобы мы не обрастали опасными личными связями, – понимающе усмехнулся легорос. – Чем больше легионер занят маршами, тем меньше у него возможностей влезть в политику.

– И это тоже. А главное, пора поднять боевую выучку у ребят. Последний случай с набегом варваров оставил на ваших знаменах огромное вонючее пятно. Надо успокоить заволновавшуюся нищету и дать гарантии людям с достатком.

– Сделаем. Есть пара хороших идей на этот счет.

– Вот и хорошо. Рассылай вестовых и расскажешь, что вы там придумали.

Закончив общаться с настороженными легионерами, Зиральд засобирался в дорогу. Поглядывая, как дюжие телохранители грузят корзины с едой и вином в колесницу, личный помощник наместника давал последние наставления старому другу:

– Мне понравилась ваша идея с наймом в пограничное ополчение разорившихся граждан. Деньги где достал?

– Заглянул к местным арендаторам. Больше половины из них – бывшие вояки или переселенцы из центральных областей. Любой набег для них как острый нож в глотку. Учетчики дерут деньги за землю каждый месяц и не смотрят, получал ли ты с нее урожай или прятался за высокими городскими стенами от варваров. Вот ребята и скинулись.

– Сами? – удивился Зиральд.

– Да. Мне даже нажимать не пришлось. Последний набег их достаточно сильно перепугал. Заодно и местных лоботрясов пристроим к делу. Чем больше солдат под присмотром будут торчать на стене, тем меньше лихих ребят станет шататься по местным дорогам.

– С выборным урбаром[2] поделился?

– Десятая часть, как положено. Но этому болвану показалось мало, все пытался стрясти побольше.

– Можешь забыть. Я отправляюсь к нему. Надо будет проверить его хозяйство, раз уж приехал. Заодно объясню, что не следует лапать деньги, собранные на благо провинции. Главное, чтобы твои канцелярские крысы могли отчитаться за каждую монету.

– Это они сделают. Мы уже успели навербовать почти полсотни болванов, десятники выбивают из них пыль второй день подряд. Ты увидишь их, когда поедешь в город.

– Отлично. За оставшийся месяц укрепи пограничную стражу, постарайся разъездами разогнать всех вонючих любителей конины в степи и готовься к встрече с наместником. Как бы ни стали тасовать войска в ближайший год или два, мой господин не забудет, кто в дни мятежа охранял границы и хранил верность императору и ему лично.

Чиновник забрался на мягкое сиденье и перегнулся через украшенную резьбой дверцу:

– Но ты все же подумай. Может, бросишь опостылевшую службу и на покой? Женишься, возьмешь в твердые руки поместье, будешь заседать в совете ветеранов. А то и куда на службу устроишься, наденешь плащ с золотым кантом[3].

Легорос пожал протянутую руку и кивнул:

– Я подумаю. Что-то устал я от честолюбивых подчиненных, мечтающих занять мое место. Пятый мятеж станет для меня лишним. Как вернемся в Аллор, обсудим все детально.

Возница чуть шевельнул вожжами, и вышколенные лошади потихоньку тронули легкую повозку. Зиральд помахал на прощание командиру легиона и проверил, не сбился ли закрепленный над ним зонт. Раскинувшись в спасительной тени, толстяк с интересом смотрел, как проплывают мимо палатки легиона. Затем вереницу белых островерхих крыш сменила вытоптанная площадка, на которой десятники подгоняли новобранцев, которые группами таскали на взмокших спинах тяжелые бревна. Довольно покивав, Зиральд расщедрился на поучительную фразу, подарив ее телохранителям, замершим сзади на подножке:

– Пока спина солдата помнит плеть десятника, наши легионы крепки телом и быстры на подъем!

Крепыши промолчали. Хозяин любил рассуждать вслух, но терпеть не мог, когда его монологи перебивали. Легкими синхронными поклонами телохранители показали, что оценили очередную мудрость нанимателя, и продолжили привычно обшаривать глазами пробегающие мимо виды, высматривая возможную угрозу. Зиральд пристроил рядом с собой корзину, открыл бутылку вина и настроился на приятную дорогу.

Длинная телега медленно катила по мощенной плитами дороге. Следом цокала копытами пара лошадей, изредка подергивающих длинными поводьями. Глэд устроился среди сваленных на телегу тюков, время от времени нащупывая руку сидящей рядом эльфийки. Не помешает лишний раз напомнить многочисленным торговцам, что пострадавший на северных границах селянин слаб и немощен.

Так не вовремя случившийся мятеж спутал беглецам все карты. Усиленные заставы на границах, вереницы конных разъездов среди недавно одевшихся в зелень лесов. И дотошная проверка документов, закрывшая для них дорогу в центральные районы. Всполошившиеся центральные провинции страховались и защищались от возможного распространения мятежа. Благо что за золото удалось купить место в торговом караване, который направлялся в Аллор. Но даже золото не позволило Безглазому с попутчицей превратиться в мелких чиновников или дальних родственников уважаемых и богатых семей, безбоязненно катающихся из провинции в провинцию. Окажись Энна-эной в окрестностях Велирата – проверенные люди за сутки бы организовали необходимые документы. Но здесь, в восточных землях, лесная воительница не могла ничего. Напряжение тихо копилось, сжимаясь внутри скрытой пружиной, и Глэду приходилось присматривать за девушкой, страхуя ее от неожиданного срыва.

После длительного обсуждения было решено двигаться по центральным дорогам, затерявшись среди многочисленных путешественников. Выбрав общее направление на юг, эльфийка навестила несколько крупных рынков и договорилась о местах в очередном большом караване. Торговцы выплатили небольшую сумму имперской сотне, возвращающейся в столицу провинции, и теперь вереницу груженых телег сопровождала группа конных солдат. Вряд ли следовало ожидать нападения обнищавших граждан или профессиональных разбойников. Подобным могли похвастать только приграничные районы. Скорее всего, купцы страховались от возможных поборов на усиленных заставах у небольших городов. В день волнений любой десятник не прочь запустить руку в чужой туго набитый кошель. Ради спокойствия имперских подданных, разумеется.

Глэд незаметно осмотрелся и подвинулся чуть ближе к кутающейся в теплый плащ эльфийке.

– А если мы минуем Аллор, пройдем дальше через болота и на побережье поищем лодку? – тихо спросил он. – Пусть дадим крюк по морю, но зато обогнем и стену, и непоседливых кочевников.

– Не выйдет, – покачала головой Энна-эной, – я уже думала об этом. Десять лет тому назад в имперском флоте навели порядок. И сейчас на востоке новый командующий. Каждое судно на строгом учете, а в море – частая сеть патрульных дирем. Кочевники пару раз болезненно кусали прибрежные районы, атакуя небольшими флотилиями. Теперь легче перевалить через стену и пройти степью, чем пытаться прорваться водой. Да и сезон легких штормов на носу. Ты хорошо управляешься с парусом и веслом?

– В руках не держал, – вздохнул Безглазый.

– Тогда выбор один – пробираться на юг. Вдоль стены идет цепь дорог, по которым можно проехать в центральные или западные провинции. Думаю, к тому времени волнение уляжется, и мы сможем с нашими бумагами продолжить путь.

– Вдоль стены? Может, перемахнем ее сразу и не будем мозолить глаза местным?

Эльфийка помолчала немного, потом мрачно ответила:

– Восточная степь – очень опасное место. Близко к кочевой столице Тамну. Больше богатых племен на приморских землях. Богатое племя – много воинов. Много воинов – частые охоты, набеги и множество молодняка, внимательно присматривающего за стеной и всем, что творится вокруг нее. Они живут с этого. Кормятся грабежами, хвалятся захваченными рабами. Как знакомые тебе орки. С одной лишь разницей…

– Да, разница минимальная, но для нас важная. Орки встретят радушно и за общий стол посадят. А ваши дикие воины с удовольствием освежуют.

Глэд нашарил кожаный бурдюк с водой и сделал пару глотков. Потом передал воду эльфийке.

– Ладно, поживем – увидим. В Аллоре для видимости помозолим денек глаза в приемных мелких чиновников. Попросим земляной надел или еще что. Потом двинем дальше, рассказывая по дороге, что вынуждены искать счастья ближе к степи. Туда, где участок можно купить подешевле и где рабочие руки нужны. Слабенькая сказочка, но другой пока нет. Одна надежда, что мы не выделяемся из числа таких же небогатых империусов.

Вернув бурдюк на место, парочка устроилась поудобнее и задремала. Караван утром выбрался из Пореста, стоящего у западных границ провинции. До Аллора катить телегам две недели, заглядывая по пути в вереницу небольших городков. Времени для бесед будет предостаточно. Главное – сбить возможную погоню со следа, не оставить после себя заметные ниточки. А ближе к южной границе безглазый человек и его длинноухая попутчица растворятся в паутине сельских дорог, исчезнут раз и навсегда.

Остроносая стрела звонко клюнула потертый шлем и срикошетила в сторону. Смертельно перепуганный ополченец бухнулся на колени и выпучил ошалелые глаза в сторону Соварна. Начальник городского ополчения лишь бледно усмехнулся в ответ и сипло выдохнул:

– Я же говорил, не высовывайся зря в бойницу. Сегодня пятерых потеряли только здесь, у восточных ворот. Никак не можете привыкнуть нагибаться при ходьбе.

Стоящий рядом Тамп отхлебнул из фляжки, потом чуть высунулся и осмотрелся. Командир наемников успел убрать голову до того, как заинтересовал невидимого стрелка.

– Твари натащили кучу срубленных кустов под стены. И не видно их среди веток! Да еще успевают воду таскать и поливать, не подпалишь.

– Что предлагаешь?

– Надо вылазку cделать. Расчистить завалы у западных башен, разобраться с катапультами, которые почти уже готовы.

Соварн прокрутил в памяти карту города и ругнулся:

– Опасно! Там пригороды ближе всего к стенам. Если нежить опомнится, они успеют полсотни метров пробежать и вцепятся в пехоту. А ты еще хочешь завалы деревьев растащить и рядом с домами остовы катапульт спалить. Очень опасно!

– А что делать? Сидеть и ждать, когда черепушки перестреляют солдат на стенах? Или когда они начнут швырять предметы посерьезнее стрел? Второй день подряд теряем людей! А в ответ – если кого и зацепишь, то на его место приходит десяток!

– Лучше сидеть и ждать. Они не могут осаждать город месяц или два! Лишь магия закончится, рассыплются пылью. Как увидим, что их силы на исходе, – ударим!

Тамп засмеялся, не забывая при этом держаться в стороне от бойницы:

– Ждать? Рассыплются? Боюсь, Соварн, твои знания устарели. Это неделю тому назад падаль не могла пересечь пески. Это еще неделю назад они толпой бежали за первым попавшимся человеком, мечтая прикончить его. Сегодня же я вижу перед собой отлично организованную армию, которая прошла скрытно через пустыню, сумела у нас под носом переправить войска через реку и слаженно окружить город. Эта армия строит у нас под боком катапульты и осадные башни. И через месяц она будет готова ударить в полную силу по городу, в который умело загнали жителей со всех пригородов. Создав тем самым целую толпу паникеров и пожирателей скудных весенних припасов.

– Возможно, они ведут себя необычно.

– Они ведут себя как солдаты. Как отлично подготовленные наемные солдаты. Да, опыта у рядовых маловато, и если наши лучники не зевают, то легко сшибают башку очередному мерзавцу. Но вот за общей организацией осады я вижу прекрасно подготовленного командира. Способного сожрать нас и не подавиться. Поэтому твоя задача остается прежней – охранять с частью моих ребят стены и контролировать порядок на улицах. А я завтра утром выведу три сотни, и мы славно повеселимся у западных ворот. Не собираюсь ждать, пока эта неизвестная магия закончится. Как бы еще не оказалось, что нежить научилась обходиться без своего Источника.

– Тебе виднее, Тамп. Я лишь могу отобрать из охотников несколько десятков лучников, чтобы дополнительно прикрыть тебя со стен. Раз уж ты решил сунуть голову в пасть смерти.

– Договорились. К первой вечерней страже встречаемся в магистрате, надо обговорить детали. Заодно покажешь, кого насобирал из стрелков. После вылазки посмотрим, удастся ли прорваться парой судов по Зиле. Нам срочно нужна подмога.

Соварн устало глянул в спину уходящему и, пригнувшись, посеменил дальше по стене, проверяя цепочку защитников города.

Армия мертвых держала Нарвел в осаде третий день. Окружив город со всех сторон, нежить перегнала десятки лодок к паромным переправам выше и ниже по течению реки, перекрыв любую возможность прорваться по воде. Пригороды и частично сожженный порт тоже были у них в руках. Поисковые отряды заглянули в каждый дом, в каждый погреб. Показательно убивая всех живых, атакующие направили бегство тысяч жителей пригородов за высокие стены, создав в городе неимоверную скученность. Перепуганные насмерть люди находились на грани паники, с трудом подчиняясь приказам городской стражи. Пару раз уже вспыхивали короткие драки при раздаче пищи. Власти города всерьез опасались возможного городского бунта и старались занять горожан, значительно увеличившихся численно, работой над укреплением обороны. Тем более что методично возводимые катапульты и растущие в небо скелеты штурмовых башен однозначно говорили о предстоящем штурме.

Но командующий нежитью Фрайм не собирался затягивать осаду. Собрав все силы на Перешейке, он получил чуть меньше тридцати тысяч бойцов. Из них только третья часть могла похвастать военной подготовкой и умением качественно исполнять приказы. Остальные за долгие годы скитаний среди скал поистрепались, порастратили часть скелета и рассудка. Единственное, что горело в них с неизменной яростью, – это желание убивать.

Использовав накопленные за столетия горы оружия, мертвый полководец полностью экипировал пятнадцать тысяч бойцов. Поход через пустыню позволил добиться общей сплоченности и напомнил мертвым давно забытые правила военной дисциплины. Бывшие военные и маги составили костяк боевых тысяч, натаскивая отданных под их начало солдат. Вторая половина армии тащила срочно собранные запасы магического зелья, разлитого в спешно вылепленные и обожженные глиняные сосуды. Накопленные за столетия в Источнике запасы вычерпали до донышка. Фрайм собирался максимально использовать выпавший шанс и отомстить всем живым, кому не посчастливится оказаться рядом с Нарвелом.

Окружив город, скелеты вырубили большую часть садов, расположенных по берегам реки. Срубленные ветки, разобранные заборы, строительный мусор стащили к городским стенам и соорудили тонкую непрерывную линию стрелковых позиций. С легкостью спрятавшись среди переплетения ветвей, скелеты с нечеловеческим терпением ждали возможности пустить стрелу в мелькнувший в бойнице силуэт. Сраженного ответной стрелой тут же сменяли очередным воином, мечтающим всадить стремительное стальное жало в живое бьющееся сердце.

Освобожденные от веток стволы собрали у четырех закрытых ворот, показательно затеяв строительство метательных и осадных машин. На постройке и в раскинувшихся цепями войсках Фрайм задействовал слабейшую часть своей армии, вооруженную преимущественно ножами, небольшими копьями и кое-где старыми мечами. Эти же части пополнили две тысячи вновь обращенных воинов нежити, полученных из тел убитых при зачистке пригородов. Отборные тысячи тем временем день и ночь тренировались за линией пригородов. Через три-четыре дня подготовленные части должны были пойти на штурм.

Пока же войска, осадившие город, не давали горожанам возможности отдохнуть. Методичный обстрел выбивал одного защитника за другим. Постоянные перемещения мелких отрядов с места на место не позволяли оценить реальное количество солдат и пугали возможностью подготовки неожиданной атаки. Ночью два небольших отряда подтащили поближе к западной и восточной стенам наспех сколоченные лестницы, чем вызвали панику среди ополченцев. И потом до самого утра на любое шевеление под стеной сверху отвечали горшками с зажигательной смесью, роем стрел и суматошной беготней. Потеряв полсотни скелетов, Фрайм не дал отдохнуть обученным солдатам противника ночью. Оставалось повторить подобное еще несколько раз, и можно готовиться к реальному штурму. К тому времени или войска на стенах начнут заменять, отводя бойцов для отдыха, или наступающих встретят измотанные ополченцы, с трудом способные держать оружие. Командира нежити устраивал любой из вариантов.

– Ты брешешь, сын рыбака! Не может раб стоить двух жеребцов!

– Кто бы говорил, любитель скисшего кумыса! Я лично потом этих коней торговал! И историю слышал из первых уст в отличие от твоих пустых пересказов!

– Ой-вей, он их торговал! В последний раз ты стельную корову продал по цене драного козла! Единственное, в чем ты мастер, – так это переврать услышанное!

Двое кочевников надрывали глотки, упершись лбами посреди утоптанной площади. Вокруг толпились соплеменники, праздношатающиеся зрители и куча чумазых ребятишек, криками поддерживающие то одного спорщика, то другого. Рядом с окружившими площадь яркими юртами стояла собранная из шестов сторожевая башня, с помоста которой открывался широкий вид вокруг. На помосте устроились трое воинов, развесивших разнообразное оружие на хлипкие перильца. Поверх сколоченных досок расстелили потертый ковер, на котором сгрудились щербатые блюда с фруктами, засахаренными сластями и вяленым мясом. В центре курил пряным дымком длинноносый чайник. Один из сидящих окинул взглядом разложенное великолепие, недовольно скривил тонкие губы и выглянул наружу:

– Чамшэт! Я же сказал – горлодер к чаю не забыть!

– Несу, уважаемый Ахпа-бэ! – отозвался звонкий голос снизу. – Матушка только сейчас смогла найти в припасах!

Заскрипела лестница, и над краем помоста возникло узкоглазое смеющееся лицо молодого кочевника. Легким движением он поставил перед сидящими крепко закрытую плетеную корзинку, изобразил ритуальный поклон и шустрой песчаной крысой скатился со смотровой башни.

– Сорванец, – довольно усмехнулся широкоплечий Ахпа-бэ.

По праву организатора встречи, он разлил горячий чай, открыл принесенную корзинку и угостил сидящих широкими терпкими листьями редкой приправы, ценимой истинными знатоками хорошего застолья. Мужчины с удовольствием приступили к трапезе, не торопясь начинать деловую беседу. Солнце еще в зените, утренние торги закончились, спешить пока некуда. Пусть простолюдины дышат пылью внизу, а уважаемые люди лучше проведут время здесь, на обдуваемой легким ветром сторожевой башне.

Закутанный в украшенный золотой вышивкой халат старик отхлебнул пахучего напитка, посмотрел на неутихающую перебранку внизу и пихнул в бок тучного здоровяка в засаленной рубахе, сидящего рядом:

– А что, Охродо-баз, подерутся они, как второй чайник начнем, или до третьего дотянут?

Безразмерный Охродо-баз лишь отмахнулся, зачерпывая ладонью гору усыпанных сахаром орехов. Хозяин самого большого отборного табуна на побережье отличался отменным аппетитом и дурной привычкой вытирать грязные руки о дорогую одежду. Впрочем, его старшая жена бдительно следила за тем, чтобы любимый и богатый муж утром надевал чистую обновку. Которая, впрочем, к обеду уже превращалась в дурно пахнущую тряпку.

– Хе, уважаемый Кашем-хан, эти два бездельника могут орать до конца ярмарки. И пальцем друг друга не тронут. Я в прошлый раз на них три медяка проспорил. Они тогда не могли решить, чей скакун лучше. Чем спорить, лучше бы устроили скачку вокруг стойбища. Так нет, лишь глотки надрывают. Думаю, через пару часов угомонятся. Нашли повод – обсуждать спятившего торговца из приморского клана. Делать тому нечего – заплатил двух коней за раба, умеющего читать и писать. Детей учить разным глупостям будет, пфэ!

– Жаль, – вздохнул высушенный солнцем старик, на фоне безразмерно тучного соседа смахивающий на древнюю мумию. – Когда я был здесь в прошлом году, каторские сцепились с местными. Знатная была заваруха.

– Это когда это? – оживился Охродо-баз, известный любитель пари, скачек и любой доброй драки. – На весеннем сборе или на осенних скачках?

– Весной. Ты тогда за десяток жеребцов пятую жену себе купил.

– Ваха-вей, помню! – обрадовался толстяк. – Была тогда добрая потеха! Жаль, каторские нам наваляли в тот вечер. Но что и говорить, если у них приехали бойцы, что в набег ходят через день. А у нас тогда на площади собрались старики и дети.

Хлебосольный хозяин разлил остатки чая и предпочел не напоминать ударившемуся в воспоминания гостю, что первоначальную перепалку начал именно огромный Охродо-баз, быстро перешедший тогда от слов к кулачному выяснению отношений и потерявший в последующей куче-мале один зуб. Потомственному воину вовсе не хотелось портить настроение приглашенным ханам. Не для этого он угощал самых могущественных людей степи.

Опустошив за час еще пару чайников, сидящие в спасительной тени мужчины приступили к деловой беседе. Начал обсуждение насущных проблем Кашем-хан, кочующий у границ западных пределов дикого государства:

– Плохо в наших землях этой весной. Новый легион пригнали, патрули на стене усилили. Тупых империусов уже не пощипать. На юге эльфы друг с другом перемирие скоро заключат, перестанут глотки рвать. Если рядом с Лесом покажешься, обязательно стрелу поймаешь. Порасплодилось их как саранчи, не продохнуть.

– Что предлагает уважаемый хан?

– А что можно предложить? Из Леса их не сковырнуть. Хорошо еще, что к нам в степь отучили забегать. С имперцами воевать – это молодых воинов в землю класть. Особенно в наших краях, где во славу проклятого императора держат лучшие легионы.

Собеседники сочувственно покивали, Охродо-баз понимающе вздохнул:

– Это точно, на севере сейчас трудно стало. Железнолобые совсем озверели, недавно один из мелких кланов у стены на мечи подняли.

– Поквитались?

– Да, поджарили пятки лежебокам. Добычу небольшую взяли, рабов. Но теперь на стене от копий не протолкнуться, а в степи больше тысячи легионеров шастают. Пришлось мелким семьям уходить в степь. Кто сюда откочевал, каждое утро плачутся. И земель у них нет. И коней мало. И срам прикрыть нечем. Скоро от попрошаек не протолкнуться будет на побережье!

Старик недовольно наморщил седые клочья бровей:

– Если хан не может накормить клан – гнать такого хана! Или лучше пару лошадей и в степи разорвать, в назидание другим! А то повадились! Соберут сотню ртов и уже требуют место в совете! Требуют право разложить костры на обжитых старейшинами землях! Воинов от них в набег не дождешься, а глотки на площадях дерут. Того и гляди ночью придут своих соседей грабить.

Ханы еще поперемывали косточки безродным бродягам, не признающим старшинства. Затем повернулись к расслабленно сидящему хозяину:

– Вот скажи, Ахпа-бэ. Ты – известный удачливый воин. Твои люди в прошлом году взяли в полон непокорного Шташта-бэкта, посмевшего убить отца и подбившего клан откочевать к южным пределам. Ты сам неоднократно ходил за стену и по праву занимаешь место на совете ханов. Скажи, чего нам ждать этим летом и в ближайшие годы?

Командир крупнейшего военного отряда в Тамне задумался. Сказанное сейчас могло повлиять не только на его судьбу, но и на судьбы преданных ему головорезов. Выдержав весомую паузу, Ахпа-бэ начал:

– Я так понимаю. В этом году нам имперцев не пощипать. Их главный хан слаб телом, но его люди пока поддерживают должный порядок. И хоть железнолобые не смогут дойти до наших земель, но и на свои поля просто так не пустят. Золота в казне наших северных врагов хватит на год или на два для оплаты мечей. Их крестьяне нищают. Многие идут в стражу – охранять стену. Других заставляют строить дополнительные укрепления и дороги, по которым их проклятые богами легионы успевают добежать от северных гор до наших степей.

– Но золота в их монетах все меньше! – возразил Кашем-хан. – Мои шпионы говорят, что за золотой старой чеканки сейчас можно выручить до пяти новых!

– И что? Пока эти пустые монеты берут, империя будет жить. Боюсь, лишь наши дети увидят, как она начнет разваливаться на куски.

– Но чем тогда кормиться? – буркнул Охродо-баз. – Мы не можем завести еще тысячу табунов и раздать их плодящимся в степи беднякам. Земли рядом с Тамном скудеют. В степи который год подряд засуха. А голодные рты все прибывают. Если имперцы перекроют наглухо стену, нам придется атаковать Лес.

– Наши деды это сделали, – буркнул Кашем-хан. – Только людей потеряли в чащобах.

– Вот именно, – подтвердил сказанное толстяк и с сожалением высыпал остатки вяленого мяса в свой бездонный рот. – Выходит, мы сидим между двух камней, с которых даже росы не собрать. И как жить?

Ахпа-бэ аккуратно глянул вниз, проверяя, нет ли там чужих ушей. Но расположившийся под сторожевой башней Чамшэт бдительно охранял спокойствие сидящих наверху. Успокоенный воин достал тонкую выделанную шкуру с нарисованной на ней картой. Сдвинув опустевшую посуду, он расстелил карту и высыпал горсть мелких цветных камушков, выстраивая перед собеседниками направления будущих ударов.

– Уважаемые ханы полностью правы. С лесными демонами нам рубиться сейчас не с руки. Они на своих землях, за густыми лесами и глубокими реками. Степь только ослабнет, если полезет туда.

– Значит, на север?

– Да. Но не в лоб. Никто не мешает оттянуть кочующие кланы южнее. Оставим лишь дозоры на быстрых конях. Не надо зря беспокоить солдат. Пусть дремлют на стенах. А мы тем временем объявим набор желающих пойти в набег. Пока большая часть кланов не ушла обратно после торгов, надо послать верных людей. И к осени собрать орду.

– Куда пойдем? – Кашем-хан заинтересованно пошевелил пальцем кучку камешков над меткой Тамна.

– На север. Вдоль побережья. Если грамотно ударить, можно закрыть дороги, идущие через болота. Там от силы один легион. Что он может противопоставить орде? А мы осенью, после сбора урожая, вихрем домчимся до портов, возьмем Горрем и Цол. Даже не осаждая высокие стены, с огромных складов заберем добрую добычу и назад. Имперский хан не успеет нас перехватить. Пока его неповоротливые помощники прибегут с докладом через всю страну, пока вернутся назад, мы уже будем пировать дома. А после такого похода любые бузотеры притихнут на несколько лет. С добычей, с рабами и товарами можно будет передохнуть. И дать возможность бедным кланам нарожать еще воинов.

– Справимся? – засомневался кто-то из ханов. – Все же такой крупный набег совершали наши прапрадеды. Сколько уж лет прошло? Десять по десяти? Или еще больше?

– Справимся, – уверенно кивнул Ахпа-бэ. – Вы слышали, что далеко на севере живут еще кочевые народы? Далеко-далеко, за землями нежити и прочих королевств. Этой зимой там собрали все силы, что смогли найти. Закованная в железо конница, несметные толпы пехоты и лучников. Все пошли жечь далекую степь. А кочевая орда поглотила врагов, сжевала и выплюнула лишь мертвые тела. Никто не вернулся.

Широкоплечий воин весело рассмеялся и ткнул кривым пальцем в береговую линию на карте:

– Наши деды ходили по этим землям и заставляли надменных имперцев падать ниц перед копытами степных коней. С моим отрядом я охраняю земли семи кланов. Даже этих бойцов достаточно, чтобы захватить стену и открыть проход орде. А с вашей помощью мы дойдем до северных гор и заставим тысячи рабынь бежать пешком за повозками.

– Почему пешком? – удивился Охродо-баз, живо представивший себе картины будущего набега.

– Потому что повозки мы набьем захваченным золотом, – веско ответил Ахпа-бэ.

Старый Кашем-хан довольно потер тонкие руки и склонился над картой:

– Это слова, достойные великого бойца. Покажи нам в деталях, как ты собираешься захватить побережье. Мне нравится идея, и я надеюсь, что ты продумал все до мелочей. Если твой план стоит того, на совете ханов получишь должную поддержку. И я лично прослежу, чтобы западные племена прислали тебе достаточно воинов. Боги не простят нам, если мы упустим удачу. Смогла стать великой далекая северная Орда – сможем и мы.

Портовая сутолока утомила стоящего у высокого борта пассажира. Целое утро пришлось потратить на то, чтобы оформить необходимые бумаги, заплатить пошлину, найти свободное место на уходящем корабле. И лишь сейчас Мим почувствовал, что очередной этап охоты закончился. Он успел добраться до Южных портов, цепочкой растянувшихся между Сарнумом и устьем Зилы. Болотное королевство сосредоточило торговлю с Южной империей в нескольких крупных городах, оставив основной поток грузов под присмотром бдительных чиновников. Конечно, шустрые контрабандисты не обращали внимания на очередные указы и распоряжения, продолжая перевозить небольшие партии товара под носом изредка патрулирующих океан военных кораблей. Но крупные торговцы предпочитали заплатить пошлину и воспользоваться официальными каналами. Потраченные деньги с лихвой окупались скидками на хранение грузов в государственных складах и надежным военным прикрытием от шалящих пиратов.

Не желая рисковать зря, охотник на безглазую добычу купил билет на готовящуюся отчалить трирему и в компании полусотни других пассажиров расположился на борту. После обеда крупное судно медленно выползет мимо волноломов, выдвинутых навстречу океану, вспенит длинными веслами воду и двинется на юг. Как пообещали местные знатоки, устойчивые северные ветра быстро донесут корабль к имперским портам. На седьмой день Мим должен увидеть мощенные белой плиткой улицы Цола. Там ему предстоит пройти придирчивую проверку многочисленных чиновников, получить разрешение на путешествие по провинциям могучего государства и продолжить свои поиски. Преследователь надеялся, что сумеет встретиться с несколькими старыми знакомыми, начинавшими свою карьеру много лет тому назад. Остается лишь верить, что за прошедшие годы хитросплетения имперской политики не сожрали тех, кто когда-то называл его другом. Сейчас Миму требовалась любая помощь, и он готов был ради этой помощи договариваться хоть с демонами Усыпальницы. Там же, на берегах Южной империи, он свяжется со Спящими и постарается получить от них любые полезные контакты. На успешное завершение поисков у него осталось чуть больше месяца.

Бритый налысо мужчина посмотрел на свои вцепившиеся в перила руки и постарался успокоиться. Он успеет. Просто обязан успеть. А сейчас пора идти устраиваться на отдых. Где-то на верхней крытой палубе у него должно быть место. Там он скинет свой похудевший вещевой мешок и уляжется спать. Долгий водный путь лучше скрасить глубоким сном. Надо набраться сил перед последним броском.

Перегнувшись через широкий каменный парапет, ополченец помахал рукой выстроившимся внизу солдатам. Сотник махнул в ответ и повернулся к Тампу, поправляющему шлем:

– Все чисто, можно начинать.

Командир наемников кивнул:

– Пошли.

Соварн, стоя на одной из башен, стерегущих ворота, быстро прошептал про себя молитву и прислушался к нарастающему скрипу барабанов, споро поднимающих гремящую в каменных пазах решетку. Вслед за ней загрохотали цепи поворотных механизмов, распахивая огромные тяжеленные ворота. Закованные в железо конники, выстроившиеся на узкой улице, двинули лошадей к расширяющейся щели. Следом за конницей пошли сотни пехоты. Королевские наемники начали вылазку.

Благо королевский указ не позволил застраивать расположенное рядом с городской стеной пространство, хотя большую часть денег на ремонт укреплений давно стали использовать на другие городские нужды. Поэтому глубокий и заполненный когда-то водой ров представлял собой сейчас что-то больше похожее на грязную канаву. Но выжигаемая вокруг городских стен полоса была свободна от бесконечно растущих пригородов. Если бы не это, проклятые черепушки давно бы уже взобрались на охраняемые стены по крышам пристроенных домов. Счастье, что звание пограничного города не позволило превратить высокие стены в бесполезное украшение. Только благодаря этим стенам нежить пока стоит там, а масса живых людей – здесь. И если наемникам удастся потрепать обнаглевших мертвецов, то недалеко и до прорыва пары-другой вооруженных судов по реке за подмогой. А если боги будут милостивы, то вскоре ранним утром с высоких башен осажденные увидят лучшие войска Зур, скорым маршем спешащие на помощь.

Начальник городского ополчения поглубже нахлобучил свой шлем и аккуратно пристроился у бойницы, стараясь не подхватить шальную стрелу. Рядом на башне и чуть ниже, на широкой стене, закончили готовиться к схватке многочисленные лучники, набранные из охотников и бывших ветеранов. Звонкие щелчки спускаемой тетивы говорили о том, что зоркий глаз стрелка заметил в сваленных внизу кустах очередную замешкавшуюся жертву.

Конница, вылетевшая первой в открытые ворота, вихрем промчалась по дороге, слабо раскрашенной утренними лучами, перемахнула через невысокие завалы и устремилась к невысоким домам, которые стояли в сотне шагов от стен. Пехота, прикрываясь щитами, быстро следовала за умчавшейся конницей, сокращая расстояние до сваленных в кучу веток, досок и различного строительного мусора.

Тонкие фигуры скелетов показались навстречу наступавшим солдатам. Несколько мертвецов сумели выпустить по стреле, выбив какого-то бедолагу в массе наемников. Но обрушившийся со стен шквал оперенной смерти раздробил хрупкие кости и покончил с жидкой цепочкой нежити. Наемники споро выстроили две полусотни по обеим сторонам дороги, прикрывая остальных солдат, которые начали разбирать завалы. Добравшаяся до почти готовых катапульт конница тем временем добила десяток противника, пытавшийся оказать вялое сопротивление, и сейчас ожесточенно рубила незаконченные метательные машины и поливала привезенным маслом все дерево, найденное поблизости. Вскоре можно было возвращаться в город, оставив после себя лишь пепелище.

– Если вылазка закончится успешно, завтра мы получим несколько сотен желающих, – пробормотал Соварн, внимательно всматривавшийся в развернувшуюся перед ним картину. – Пусть боги помогут нам! Тем более что проклятая нежить все равно пока спит, не согревшись еще на солнышке. Пусть боги помогут нам…

Глава 7

ИГРЫ МЕРТВЫХ ТЕНЕЙ

Слепец способен нащупать палку рядом с собой. И будет считать, что он познал мир.

Зрячий способен увидеть ближайший лес. И будет считать, что он познал мир.

Умный прочтет тысячи книг, рассмотрит сотни карт, выслушает десятки мудрых людей. И поймет, как мало он знает.

Нет предела совершенству. И действительно велик лишь тот, кто в слиянии простых вещей увидит что-то новое.

«Наставления для истинных аристократов», найденные в нужнике шестого имперского легиона

Конец апреля

Рассыпавшиеся вокруг остовов катапульт солдаты заканчивали разливать последние кувшины масла, когда утреннее небо мазанул первый дымный след. Пылающий снаряд, быстро крутясь в воздухе, перемахнул через невысокий забор и рухнул с недолетом посреди улицы. Заржали испуганные лошади, и наемники заторопились, стараясь как можно быстрее закончить опасное дело и вернуться в город. Но уже десятки пылающих горшков расцветили дымами чистое небо и рухнули на головы конницы и расчистивших дорогу пехотинцев.

Фрайм еще вечером – до начала вылазки – отметил явно ощущаемое скопление людей у западных ворот и приказал подготовить ловушку. Хотя засадные отряды день и ночь сторожили все крупные выходы из города, командир армии мертвых не мог упустить возможность устроить показательную порку живым, возомнившим о себе слишком много. Ночью, когда слабо вооруженные отряды выдвигались на указанные позиции, к Фрайму подошел один из древних магов, командующий отборной тысячей нежити.

– Я не понимаю тебя, молодой воин. Стоит нам завтра утром поставить напротив ворот ударные отряды, и мы ворвемся в город.

– Мы не готовы, старейший. Нам надо еще минимум два дня, чтобы закончить тренировку. Да, если мы ударим завтра, мы ворвемся в город. Затем нас зажмут на узких улицах и выбьют большую часть из нас. С кем мы тогда будем хранить и расширять земли Перешейка? Нет большой доблести в том, чтобы потерять в боях обученную армию. Доблесть – сохранить и приумножить ее.

– Но ты посылаешь старые кости в засаду.

– Я посылаю тех, кто не выдержит боев в городе. Посылаю тех, кто не может уже различать право и лево. Но кто готов убивать. Завтра люди сунут голову в пасть мертвому тигру. И тигр откусит столько, сколько сможет. Мы сосредоточим здесь все легкие катапульты, что удалось построить за прошедшие дни. Мы ударим всем ходячим мусором, который накопился за прошедшие столетия. Пусть веселятся и убивают. Думаю, что завтра мы испугаем до смерти всех, кто взберется на стены. А они понесут этот ужас дальше, в семьи и к соседям, распространяя семена страха вокруг.

– А через пару дней?

– Через день мы завершим тренировки и распределим отряды. На второй день займем позиции. И ночью ударим по-настоящему.

– Так же потеряв тысячи у закрытых ворот!

Фрайм засмеялся, жутко щелкая челюстями:

– Старейший! Забудь про ворота! Я сделаю так, что их не станет! Твоя задача – ворваться на распахнутые перед тобой улицы и захватить основные городские площади. Потом мы зачистим дом за домом, как зачистили пригороды. Главное – расчленить Нарвел на куски, истребить их регулярные части. А напоить наши мечи кровью горожан мы всегда успеем.

Скелет мага дал волю чувствам, сверкнув злым зеленым всплеском глазниц:

– Хорошо, командующий. Не знаю, что ты задумал, но я верю тебе. Когда падут преграды, моя тысяча ворвется в город в числе первых!

– Отлично. Продолжай обучение отборных частей. А с завтрашней заварухой вполне справятся наши обозники.

Больше двух тысяч скелетов подготовили ночью контратаку. Несколько сотен обильно измазали себя землей и неслышными тенями пробрались в ров, закопавшись там среди грязи и подернутых осокой луж. Оставшиеся расставили во дворах легкие катапульты и стащили в горшках все собранное масло с округи. После чего стали ждать, когда глупые люди пойдут в атаку. С первыми лучами солнца нежить дождалась этого.

Пятачок, где сгрудились наемники, был не очень велик. И хотя наспех собранные катапульты не давали должную точность стрельбы, они позволяли засыпать противника массой горящих снарядов. Так количество пылающих горшков переросло в качество, и буквально за минуту большая часть конницы превратилась в кричащие от боли факелы. Пехоте досталось меньше, и сотни, быстро перегруппировавшись, стали спешно пятиться назад, к воротам. Остатки всадников помчались следом за ними, сопровождаемые лезущими из всех щелей скелетами, которые стремились догнать удирающую добычу.

– По ближайшим домам – залп! – надрывался Соварн, вырывая из оцепенения застывших от неожиданности лучников. Миг-другой, и рой стрел помчался навстречу бегущей белой массе, преследующей отступающие войска. Но к какофонии звуков неожиданно добавились крики ужаса у ворот, куда мчались во весь опор остатки конницы.

– Они лезут, лезут изо рва!

Растолкав ополченцев у ближайшей бойницы, Соварн высунулся наружу. Увиденное повергло его в ужас. Гладкие зеркала воды вспучивались и порождали все новые и новые залепленные грязью фигуры, упорно взбирающиеся вверх по склону на мост. Небольшой отряд пехоты, стоящий у распахнутых ворот, сомкнул щиты и ощетинился копьями навстречу первому атакующему вражескому десятку. У запирающего механизма в башне возникла свалка: часть солдат пыталась закрыть ворота, другие мешали этому:

– Они врываются в город!

– Там наши бойцы и Тамп! Они прорвутся назад!

– К черту наемников! Закрывай! Или все погибнут!

Соварн разъяренным демоном скатился в начинающуюся драку и заорал, надсаживаясь до боли в висках:

– Стоять! Все замерли! Вы что, ошалели? Там с десяток черепушек! Сейчас Тамп с бойцами их сметет, и закроем ворота! Вам – на подъемный ворот, готовьтесь по приказу опускать противовесы! Вам – вниз, отсечем тех, кто может прорваться на спинах отступающих! Пошли, нежить вас раздери, пошли!

Осаженные командиром, ополченцы засуетились и спешно стали выполнять полученные приказы. Группа наемников, закованная в черные доспехи, помчалась вниз, к все еще распахнутым воротам, где небольшой отряд сдерживал наседающих мертвецов. Опомнившись, лучники засыпали стрелами прущих в ворота врагов и успевали посылать гостинцы приближающимся цепям противника, которые продолжали плотными рядами преследовать отступающих солдат. Вырвавшиеся вперед конники врубились в спины сгрудившейся на мосту нежити, разметав большую ее часть конями, набравшими бешеную скорость. Но оставшиеся мертвецы висли на отбивающихся солдатах, кололи и рубили лошадей, стаскивали воинов вниз, падали сцепившись группами в ров. Схватка на мосту и в проходе, открытом в башне, превратилась в сплошную кучу-малу.

В сумятицу разгоревшейся битвы внесли свой вклад вновь заговорившие катапульты. Перенацелив метательные машины, их расчеты выпустили оставшиеся заряды по отступающим наемникам, а наиболее легкие горшки отправили на гребень городской стены. В нескольких местах вспухли огненные разрывы, сея панику среди лучников. Попавшие под огненный дождь остатки сотен бросали пылающие щиты, срывали с себя горящие доспехи и бежали что есть сил в сторону города, уже не думая держать строй. Ровные ряды пехоты выстоят против наступающих мертвецов, но от огненного дождя спастись можно лишь за высокими стенами.

Клубок дерущихся ввалился на улицу, где всего полчаса тому назад стояли грозные сотни наемников. В последних рядах ожесточенно орудовал мечом Тамп, успевая достать ближайшего к нему мертвеца и прикрывая при этом спину напарника, с уханьем разваливающего клинком на куски кого-то сзади. Увидев, что последний десяток воинов в черном прорубился в город, ополченцы бешено закрутили маховики подъемных механизмов. С протяжным стоном огромные ворота закрылись, дробя попавшие в створки кости. На скопившиеся у ворот черепа посыпался стальной ливень. Несколько десятков лучников умудрялись выцеливать врагов в мешанине схваток на улице. На спинах отступающих в город ворвалось не более двух сотен нежити, и теперь мертвецов беспощадно истребляли. Но, пользуясь скученностью и неразберихой, скелеты успевали достать мечом и копьем то одного, то другого солдата, дорого продавая последние мгновения своего существования.

Со стороны пригородов хрипло рявкнул рог, и бурлящая на мосту масса медленно развернулась и потекла назад. Большая часть наступавших рассеялась среди сваленных кустов и принялась ожесточенно обстреливать скопившихся на стенах лучников. Несколько оставшихся зарядов катапульт расчертили дымами небо и добавили огненного хаоса на стенах. Однако ожесточенная схватка уже закончилась, уступив место опустошенной и звенящей тишине вокруг города.

Еще летели редкие стрелы со стен, еще ходили заляпанные кровью наемники, дробящие черепа павших мертвецов. Но уже впрягались в веревки команды скелетов и катили прочь отработавшие свое катапульты. Уже потащили наименее пострадавшие тела в глубину пригородных дворов для ночного обряда. Городские лекари уже привычно сортировали раненых, вносимых в распахнутые двери. Утренняя вылазка закончилась.

Через час Соварн сумел перехватить мрачного Тампа и усадил его рядом с собой на ступеньках лестницы.

– Ну что, о чем доложим совету?

– Магистрату скажем, что мерзавцев намного больше, чем мы рассчитывали. Истрепать их вылазками не получится.

– А насчет реки?

– Боюсь, падаль и там подготовила не один десяток сюрпризов. Я предлагаю пока не рисковать.

Глава ополчения подал флягу с водой и отер потное лицо.

– Как хоть мы разошлись?

– Легко отделались. У меня полторы сотни полегло и раненых шестьдесят человек.

– Да у лучников три десятка погибших и девять раненых.

– Могло быть больше. Слабые бойцы черепушки. Хоть и прорвались в город, но воспользоваться моментом не смогли. Если бы не катапульты, ребята бы их на подходе к стене закопали. Мы сегодня не меньше пяти сотен накрошили.

– А что будет, когда они штурмовые башни закончат?

Тамп прополоскал горло, вернул флягу и скрипнул зубами:

– Это лишь значит, что среди пригородов сидят не пять и не десять тысяч мертвецов. А намного больше. Поэтому нам придется беречь каждого солдата. И готовить из каждого мужчины воина. Даже если ему исполнилось всего десять лет. Сколько у нас сейчас людей?

– В городе почти девяносто тысяч. Из них больше половины женщины и дети. У тебя две с половиной тысячи бойцов. И у меня чуть больше трех тысяч. Еще около десяти сколотили из бывших солдат, охотников и просто крепких мужчин. Из оставшихся набрали подобие городской стражи – патрулировать улицы и менять на стене уставшую охрану.

– В арсенале еще есть запасы. Надо будет вооружить всех, кто может держать оружие. Осада будет долгой, как я понимаю. И надо растянуть наши куцые двадцать тысяч бойцов до момента, когда придет подмога.

– Выдюжим?

– У нас выбора нет. Считай, уже несколько дней по реке баржи не ходят. Торговцев от нас нет. Через неделю-другую соседи зашевелятся. А там и до регулярных частей недолго останется. Нам лишь крепко на стенах стоять надо. Заскучать не успеем, как пехота подоспеет.

Фрайм выслушал доклад и равнодушно отметил:

– Я же говорил – с этой вылазкой справится даже наш обоз. Ближе к ночи подберите еще тела у моста, из павших солдат должны получиться хорошие бойцы. И устройте еще пару показательных ночных вылазок с штурмовыми лестницами. Не давайте им спать. Завтра к обеду у северных ворот начнем работы по подготовке к штурму. Доски, бревна туда. Пусть часть негодных к атаке воинов начинают вязать фашины. Люди должны видеть, что мы собираемся засыпать ров и полезем на стены. Пусть перебросят боеспособные части к северным башням. Мы тем временем ударим с запада и востока. В спину вымотавшимся защитникам. Это не первый город, который я штурмую. И первый, который мы возьмем с минимальными потерями. Не успеет народиться новый месяц, как на месте Нарвела останутся лишь руины.

Далеко на севере, под толщей вымороженных вечным холодом скал, в глубине спрессованного камня, покоилась комната без входа и выхода. Погруженная в вечную тьму. Тьму, лишь изредка разгоняемую слабым огнем свечи, которая стояла на тяжелой полированной деревянной столешнице, покрытой толстым слоем пыли. В этот вечер двое, закутанные в серые шерстяные плащи, снова затеплили трепетный огонек.

– Мим молчит, игнорирует уже третий наш вызов.

– Я бы не сказал, что игнорирует. Он оставил знак, что находится среди людей и не может уединиться.

– Вторую неделю подряд? Где же он тогда? В тюрьме? Среди марширующих солдат? Или с пилигримами тащит деревянного болвана на жертвоприношение? Чушь, он просто опять не справился и прячется от нас.

– Дадим ему еще пару недель. Его срок на исходе.

Раздраженная фигура в сером хлопнула иссушенной ладонью по столу, подняв клубы пыли:

– Это наш! Наш срок на исходе! Мы обязаны дать ответ Хранителям к первому июля. Мим должен был отчитаться на месяц раньше, чтобы у нас был минимальный запас времени. Ему остался месяц, чтобы найти беглеца. И схватить нашу добычу он должен был еще две недели назад. И вот день идет за днем, я уже слышу, как мертвые стражи Владыки начинают разминать кости на тронах. А наш верный слуга молчит, брезгуя послать даже маленькую весточку.

– Не суетись. Мим помнит, что с первым солнечным летним лучом его жизнь закончится. Он работает не ради нас, он надрывается ради себя.

– Плевать мне на него! Этот мерзавец уже успел отличиться! Всю осень водил нас за нос! Рассказывал о трудностях поисков, о гибели нового кандидата! А в результате что? Калека с выжженными глазами сумел бежать из тюрьмы, нашел в чужом городе спятившего гнома и назвал себя сыном Владыки! Прошел всю орочью степь из конца в конец, получил под командование тысячи нежити и рубился с армией королевств рядом с Усыпальницей! Хранители знали о нем больше, чем мы, мы, кто платил золотом за поиски, учебу и становление нового кандидата.

– Ты забыл добавить, что именно мы организовали его травлю, подбросив королям письма с описанием опасного смутьяна. Именно мы хотели проверить его на прочность и перестарались. Так что не надо сваливать все на Мима. Он всего лишь послушная кукла в наших руках, исполняющая наши приказы. А как только твоя любимая кукла решила остаток спектакля провести в своем собственном замке с видом на полноводную реку, ты взбеленился. Грустно терять собственность?

– Я никому не позволю забыть отданные нами приказы!

Фигура в плаще вскочила, вызвав резким движением метание слабого огонька свечи. Его собеседник скрипуче засмеялся:

– Надо же, как ты рассердился. Мим твой любимец. Твой фаворит. Видимо, ты очень привязался к нему, раз его своеволие так тебя взбесило. Сядь, успокойся. Нам надо решить, что мы будем делать в ближайшие дни. Боюсь, молчание Мима красноречиво – он опять потерял нашу добычу. А раз так, нам надо подстраховаться. Иначе пройдет май, закончится июнь – и мы навечно останемся гнить в этом склепе.

Вскочившая фигура медленно села на место и нахохлилась.

– У нас есть агентура в Зур. Мы можем организовать отправку войск в Нарвел. Можем оплатить широкомасштабные поиски Безглазого.

– Это в Зур. А в Южной империи? В халифате? На Перешейке, в конце концов?

– В империи найдутся верные люди у трона. Золота с каждым днем у них все меньше, поэтому за звонкую монету работать будут на совесть. Кочевники халифата с нами общаются редко. Но и там можно заинтересовать ханов. С Перешейком намного хуже. Мертвым плевать на нас, на наше общее дело. Они ни с кем не общаются и никого не признают.

– Я подумал вот о чем. Безглазый командовал нежитью зимой. И теперь мчит через земли королевств на юг, к Перешейку. Не пытается ли он найти себе новых друзей среди мертвых?

Тьма сгустилась вокруг стола, напоенная мрачной тишиной. Наконец одна из фигур глухо обронила:

– Плохо. Если он рвется к нежити, нам там его не достать.

– Давай поступим так. Подергаем за все доступные контакты, подготовим полномасштабный поиск. Дадим Миму на ответ еще неделю, не больше. И будем молиться, чтобы Безглазый не погиб в какой-нибудь заварухе. С нежитью можно договориться. В крайнем случае отправим Хранителей прямо к ним. Главное – найти кандидата на пустующий четвертый трон. Остальное уже не так важно.

– Старший Поющий под сенью Галантов, получены новости от пограничных дозоров, – склонился в поклоне гибкий черноволосый юноша.

– Сейчас буду. – Тома-лоэрой жестом отпустил вестника и отложил длинный свиток, который только что изучал. Обращение по полному официальному имени означало, что вести получены тревожные или непонятные и требуется его немедленное присутствие. Накинув любимый длинный плащ, эльф покинул дом.

На одной из небольших полян, расположенных рядом, на обросшем мхом камне сидела необычная личность, своим внешним видом сильно выделяющаяся среди обступивших ее ребятишек. Высокий, худой, скорее даже изможденный мужчина с абсолютно седыми длинными волосами и обезображенным шрамами лицом. Для эльфов, считающих внешнюю красоту одним из проявлений искусства, подобный внешний вид был нетипичен. Но лучший следопыт приграничья Айрах-сэрой не обращал внимания на подобные мелочи. В ранней юности ему не посчастливилось, и он попал в плен при набеге на земли западных соседей. Пережив иезуитские пытки, следопыт сумел бежать и посвятил свою жизнь личной вендетте. Вернулся он к родному очагу лишь тогда, когда пленивший его клан исчез с лица земли. За два десятилетия личной войны Айрах-сэрой превратился в невидимую смертоносную тень, способную проникнуть в любую точку Леса и так же эффективно предотвратить проникновение врагов на охраняемые им земли. После возвращения домой старейшины темных кланов единогласно избрали обезображенного воина старшим над пограничной стражей. И за все годы его службы никто из амбициозных юных эльфов не решился претендовать на украшенный зеленой глазурью пояс, надежно поддерживающий тонкий меч и кривой кинжал своего хозяина.

Тома-лоэрой поздоровался и присел рядом. Следопыт терпеть не мог какой-либо фамильярности, и желающий пообниматься и расцеловать его вполне мог получить сокрушительный удар в челюсть.

– Что-то серьезное – совет собирать?

– Нет, старший Поющий, все тихо. Но ты просил сообщать о любых странностях в степи, вот я и заглянул.

– Мы ждем домой мою ученицу с очень важным грузом.

– Про нее пока ничего не слышно. Да и рано ей возвращаться, если я правильно понимаю поставленную перед ней цель и назначенное место. До пределов нежити через империю – скользить неслышной тенью долгие дни.

– Хорошо, тогда что обеспокоило тебя в степи?

– Дикари оттягивают кочевья от северных и южных границ. Мы выслали несколько дозоров и обнаружили странную картину. Кочевья объединяются, молодые воины сбиваются в стаи и патрулируют округу. Ветераны мелкими группами пробираются на восток, к дикой столице Тамну.

Тома-лоэрой задумчиво перевел взгляд на багряную крону гигантских деревьев, высящихся на краю поляны.

– Дикари собирают военный кулак? С кем они собрались воевать?

– Пока не знаю. Я подготовлю несколько легких отрядов присмотреть за ближними к нам землями и попытаться подслушать разговоры у костров. Не хочу пленных брать – не нужно злить собираемую армию.

– Хорошее решение. Если получится бескровно узнать, что замышляют кочевники, то мы сможем подготовить ответный удар.

– Скоро прибудут наши соседи на общий сбор. Надо будет продлить с ними перемирие. Если Орда пойдет на наши земли, нам будет не до полноценной охраны западных границ. И получить в такой момент удар в спину совсем ни к чему.

– Мы обсудим это на совете в ближайшие дни.

Следопыт легко поднялся и произнес на прощание:

– Не завидую твоей ученице. Дикари скучились в центральных землях, кочевья зачастую стоят в нескольких часах езды друг от друга. Молодняк шарит по степи и пытается доказать старшим, что тоже достоин участвовать в набеге. Трудно ей будет проскользнуть мимо врагов на чужой земле.

– Пусть помогут ей боги ветра и дождя, – все, что смог промолвить в ответ Тома-лоэрой.

Кривоногий слуга поудобнее перехватил тонкостенный кувшин с вином и осторожно засеменил к выщербленным ступеням. Еще десяток кувшинов, и можно будет передохнуть. Наместник устроил роскошный пир в честь почтивших личным визитом уважаемых чиновников из центральной канцелярии. Теперь богатые господа едят и пьют без меры, а взмокшие слуги горбатятся на кухне и на заднем дворе, только и успевая таскать припасы и вереницы тяжелых кувшинов. И можно быть уверенным, за отличную работу перепадет пара лишних монет. А при любой оплошности получишь от хоффера[4] палок и потеряешь работу. Поэтому стоит перевести дух, утереть пот – и за следующим кувшином, бережно неся дорогостоящую влагу к суетящемуся виночерпию.

В широком зале между мраморных колонн было жарко. В расставленных повсеместно жаровнях рдели раскаленные угли, регулярно меняемые чередой слуг. На широких столах высились горы разнообразного мяса, свежевымытых фруктов и широкогорлые кувшинчики со сладкими винами. Рядом на низких лежанках среди разноцветных подушек возлежали мужчины, устало дегустирующие очередную смену блюд. Обглоданные кости кидали или на пустые блюда, или прямиком в неглубокий бассейн в центре зала, где на очередной всплеск воды мчались пестрые рыбки.

У центрального входа расположился наместник и цеторий[5], худой и скрюченный старик. Хозяин пиршества отлично был знаком со вкусами гостя, и поэтому на их стол подавался разнообразный мед в бесконечной череде судочков, а также различное постное мясо, приготовленное на пару, либо рыба, приправленная неострыми соусами. За время пирушки слуги успели сменить уже с десяток винных кувшинов, и теперь хозяин с гостем пребывали в самом благодушном настроении.

– Любезный Вильрайд, не могу поверить, что все эти безобразия случились именно в твоих землях! Не иначе как твой северный сосед нашептал в ухо демонам нежити, чтобы они сглазили его удачливого конкурента! Северный наместник спит и видит, как бы выслужиться на общем фоне восточных провинций и перебраться поближе к трону.

– Да, мой сосед мечтает прибавить к золотой полосе на плаще еще пару поместий поближе к Трем заставам. А то и прокопать ход до прибрежного Арулера и присосаться к портовым податям. Согласись, Тортус, он спит и видит, как золотая река омывает его грязные ноги.

Старик захохотал, смахнув попутно со стола вычурно украшенный кубок. Застывший сзади слуга неслышной тенью заменил слетевшую на пол посуду и налил очередную порцию вина.

– Это точно, мой дорогой друг, в отличие от тебя этот безродный болван даже не научился принимать ванну! А про душистые дары богов в виде масла и благовоний даже не слышал! Я рад, что мне пришлось навещать его всего лишь однажды.

Глава делегации покосился на стоящий рядом новый кубок и решил повременить.

– Ладно, главное, что ты умудрился выпутаться из неприятностей быстро и без больших потерь. Наш император, править ему вечно, потребовал выяснить все детали происшедшего. Сам понимаешь, когда несколько легионов одновременно в ключевых провинциях начинают смуту, это звучит крайне серьезно. И один легионер-покойник не должен похоронить с собой истинных организаторов мятежа.

Наместник недовольно поморщился:

– Аризис – напыщенный болван! Я тебе еще утром говорил, что все сказанное им надо делить на десяток и сухой остаток отбрасывать на корм свиньям. Завтра к тебе заглянет мой старый работник, Зиральд, он тебе обстоятельно опишет истинное положение дел.

Тортус отправил в рот истекающий соком кусок дыни и удивился:

– Зачем тогда держишь болвана на такой должности? Помощника поголовастее найти не можешь?

– Выгодно. За ним целый богатый клан. Пока парень при должности, под меня не копают и активно помогают деньгами и связями. Пусть парень суетится. Когда придет время уйти на покой, я с удовольствием оставлю его в наследство преемнику.

Гость захихикал, грозя собеседнику жирным крючковатым пальцем:

– Хе-хе, любезный, да ты пройдоха еще тот! Так отблагодарить нового наместника, выжившего старика с теплого места! Неплохо, неплохо… А что твой помощник, ну этот…

– Зиральд?

– Да, твой верный пес. Отчего он не почтил нас своим присутствием?

– Он сейчас заканчивает подготовку вашего поместья. Проверяет продукты для завтрака и готовит все к приезду массажисток. Как отдохнете, утром девочки вдохнут в вас жизнь и вернут желание радоваться наступающим летним дням.

– Утренний массаж? Это хорошо. Это правильно. Особенно после столь обильного ужина… Ох, стар я уже стал для таких развлечений, Вильрайд. Силы на исходе.

– Вы еще моих внуков отчитывать будете за недочеты на государственной службе, – улыбнулся наместник.

– Хорошо бы. Вот найдешь для меня эликсир вечной молодости, и внуков твоих пристроим. Не на окраинах, а в самом Ампиоре… Все, пошутили, и хватит. О делах подробно побеседуем завтра, в тишине. Я же сейчас на покой. В теплую постель, чтобы никаких тревог и забот. Тем более что ты обещаешь, что в провинции сейчас образцовый порядок и спокойствие.

– Обещаю, уважаемый Тортус. Вы меня не первый год знаете, рекомендовали на эту должность. Сейчас и в ближайшие дни в моей провинции все тихо и спокойно. Легионы получили новых командиров и бдительно несут службу.

– Замечательно. Тогда отдыхать, утром твои девочки сделают массаж, и можно будет заниматься государственными делами. Я знаю, что в столице и рядом с ней никто не хочет поднимать волну. Лучше бросить подачку обозленным солдатам, чем висеть потом распятым «во имя империи»!

Старик вяло махнул рукой, и к нему тут же устремилось четверо дюжих молодцев. Осторожно поставив на ноги своего господина, слуги подхватили его под руки и медленно двинулись к выходу. Наместник провожал гостя, изредка покрикивая на семенящих амбалов:

– Осторожнее, олухи! Здесь ступеньки, не оступитесь!

Через полчаса Вильрайд вышел подышать свежим воздухом на увитый плющом балкон. Рядом с ним аккуратно материализовался новый командир третьего легиона. Наместник косо глянул на офицера и еле слышно произнес:

– Молись богам, легорос. Похоже, дыба и крест в этот раз достались другим. Император хочет знать правду, но не настроен рубить головы. Преданные легионы важнее сейчас, чем прибитые под шумок торговцы и старые проворовавшиеся командиры. Как любят трепать языком канцелярские крысы: служи достойно, и боги тебя наградят.

Легионер молчал, внимательно слушая.

– Отдыхай, веселись. А как вернешься к солдатам, проверь десятикратно, чтобы подобное не повторилось. Если в ближайший год в провинции что-либо случится, наши головы украсят собой колья одновременно.

Командир легиона отсалютовал и растворился в ночной темноте. Стоящий в одиночестве наместник вдохнул полной грудью пряный воздух и поморщился – надо было возвращаться назад, к непомерно разошедшимся гостям. Ублажать разномастных мелких чиновников, составляющих свиту Тортуса. Поить, кормить и развлекать. Чтобы, вернувшись в столицу, они не испортили так хорошо начавшуюся карьеру гражданина, подающего надежды и с честью несущего дарованный императором плащ с золотой каймой.

Жаркое заходящее солнце щедро дарило тепло, раскалив воздух в столице королевства Зур. Широко раскинувшийся среди иссушенных полей Большой Лист затопила жара, пропитанная пылью от бесконечных повозок и покрывающая тонкой серой пеленой все вокруг. Богатые вельможи уговорили Солнцеликого покинуть город, превратившийся в душегубку, и уже вторую неделю состязались в охоте на клыкастых кабанов в болотных зарослях. Уставший от нудных государственных дел король с удовольствием оставил все заботы на скопище советников из Торговой гильдии. Покинув столицу, он теперь устраивал головокружительные скачки, спуская на любую найденную дичь прирученных дартаманов. Злобные хищные кошки с удовольствием участвовали и в погоне за быстроногим солончаковым оленем, и в опасной облаве на рассвирепевшего матерого кабана. К сожалению, через месяц забава наскучит, и его величество снова будет изнывать от безделья. Но сегодня ощущения от охоты дарили радость, и Солнцеликий с упоением добывал очередного зверя, пугая своими бесшабашными выходками охрану и многочисленную свиту.

Пока король отдыхал от рутины, за широкими, выбеленными солнцем стенами, в глубине прохладных подвалов, корпели многочисленные писцы и учетчики, кующие благосостояние Торговой гильдии. И хотя истинные владыки государства предпочитали прятаться за спиной молодого короля, сильные мира сего знали, кто действительно владеет золотом и отдает приказы многочисленной наемной армии Зур.

На женской половине загородного дома, расположенного недалеко от столицы, произошла ссора. Старшие жены оттаскали за волосы молодую девушку, привезенную в гарем на днях. Обласканные щедрым хозяином женщины обоснованно опасались, что новая игрушка оттеснит их с завоеванных позиций. Не смея перечить господину, жены выместили досаду и раздражение на новенькой.

Крепкий мужчина в просторной легкой одежде сидел на скамье, обитой бархатом, и тонким душистым платком вытирал слезы с заплаканного девичьего лица.

– Сильно досталось?

– Да, мой господин.

– А что сдачу не дала?

– Дала. Я сумела пнуть одну, но их было двое, и они сильнее меня!

– Если полезут еще раз, пообещай дать им плетей.

Девушка тихо всхлипнула, потом подняла глаза и с надеждой спросила:

– Я могу их выпороть?

– Не можешь. Но ты можешь пожаловаться мне, а я подумаю, как поступить. Единственное, что тебе следует помнить: я не люблю тех, кто не может решить проблемы самостоятельно. Без лишнего кровопролития. Твой отец говорил, что ты лучшее, что он мог создать и воспитать в жизни. Если докажешь это и сможешь постоять за себя, я буду рад. Особенно пока у меня есть немного свободного времени и я могу потратить его на своих женщин.

Девушка аккуратно вытерла припухшие глаза и улыбнулась:

– Да, господин. Я постараюсь не давать себя в обиду.

– Вот и хорошо. А в наказание строптивым старшим женам я сегодня буду обедать с тобой.

Подав знак обнаженному по пояс слуге, хозяин дома приказал:

– Отведешь ее в спальню, пусть выберет из новых нарядов все, что понравится. Приведет себя в порядок, и через полчаса мы будем обедать на террасе.

– Господин, ветер сегодня с пустыни, на террасе пыльно.

– Да? Ну тогда вымойте плиты на крыше, установите там зонты и накройте столы. Я устал от стен вокруг. Хочу, чтобы глаз радовался солнцу и открытому пространству.

Слуга склонил голову и жестом позвал за собой девушку.

Хозяин дома, благородный Свайдл, заместитель главы Торговой гильдии королевства Зур и советник по внутренним вопросам, сел на край бассейна с фонтаном и поболтал в прохладной воде рукой. К нему со всех сторон устремились декоративные рыбки, требовательно открывая рты и пытаясь найти в прозрачной воде кусочки корма.

– Вот проглоты, – рассмеялся мужчина и потянулся за стоящей рядом коробкой. Щедро оделив любимцев, Свайдл смотрел, как разноцветные серебристые молнии дерутся за угощение. Отметив краем глаза возникшую в дверном проеме фигуру, хозяин дома нахмурился, но не стал вставать и продолжил наблюдение за суетящимися рыбками. Лишь услышав недвусмысленное покашливание, он вздохнул и подозвал жестом склонившегося в поклоне чиновника.

– Почему не смогли решить проблему сами? Я же предупредил, что беспокоить меня можно лишь при серьезных проблемах.

– Господин советник…

– Да, да, господин советник. Позавчера вы не решились выплатить из казны за ремонт обвалившейся дамбы без моей подписи. Вчера вы хотели сберечь для казны лишние пару медяков, сцепившись с золотарями, потребовавшими прибавку. Что сегодня?

– Господин советник! – обиженно засопел взмокший чиновник, теребя в руках свернутый в трубку пергамент. – Я помню ваше указание не беспокоить понапрасну! И вынужден доставить это донесение, так как без вашей печати не смею передать его королю!

– Солнцеликому?! Да подарят боги ему долголетие! – заинтересовался Свайдл. – Все настолько серьезно? Тогда давай посмотрим, что за вести ты принес.

Заместитель главы развернул бумагу и вчитался в крупные строки. Через пару минут он хмыкнул, выгнул свиток на излом и внимательно изучил оттиски печатей, потом медленно прочел текст еще раз. Вернул донесение склонившемуся чиновнику и спросил:

– Что еще известно на данный момент?

– Больше донесений нет, господин советник. Гонцы, посланные два дня тому назад, пока не вернулись.

Свайдл встал, прошелся мимо журчащей воды и развернулся к посетителю.

– Конную сотню до первых постоялых нарвеловских дворов на тракте. Пусть встанут там и соберут информацию. Три тысячи легкой пехоты выдвинуть туда же, и пусть развернут полевой лагерь. Его величеству пока докладывать нечего. Если информация о банде нежити подтвердится, пехота их прикончит. Если дошедшие до нас слухи не имеют под собой реальных фактов, то легкий тренировочный поход солдатам не помешает. А поднимать ради ловли теней армию бессмысленно.

– Так, может, мы просто подождем еще неделю-другую? Один не пришедший вовремя караван мог задержаться по любой причине!

– Разумеется. Но я предпочитаю серьезно относиться к донесениям, которые подписаны сатрапом провинции и командиром наемной тысячи, расквартированной у него на постой. Они не видели мертвецов. Но не следует забывать, кого боги нам подарили в южные соседи.

Чиновник спрятал в футляр донесение и вновь склонился в глубоком поклоне:

– Я все понял. Сотню на постоялые дворы и три тысячи легкой пехоты чуть ближе полевым лагерем.

– Да. Завтра утром доложишь. Если интересную информацию получишь раньше, приедешь сюда еще раз. Нам только бродячих скелетов не хватает на дорогах, караванщиков пугать.

Захихикавший посетитель пятясь выбрался из комнаты, а Свайдл развернулся к впорхнувшей в зал младшей жене. Прозрачные развевающиеся одежды моментально прогнали мысли о государственных проблемах, и улыбающийся мужчина отправился обедать.

Сгорбленная фигура пробралась к бойнице, возле которой, прислонив к стене копье, сидел ополченец.

– Ковыряются?

– Ага. Через неделю закончат, и тогда повеселимся.

– Лучники беспокоят?

– Вот кого-кого, а этих бестий с лихвой. Чуть нос в бойницу высунул – и получи гостинец. И ведь как знают, когда твоя голова покажется.

– Говорят, они живых чувствуют и днем, и ночью. Может поэтому?

– Не знаю. Но голову подставлять не советую.

Ополченцы выставили усиленные караулы на северных стенах Нарвела. Уже второй день солдаты нежити методично таскали камни и мешки с песком к выбранному ими месту, заваливая неглубокую канаву. Стараясь защититься от метких выстрелов, скелеты страховались, выстраивая целую процессию. Обычно четверых носильщиков страховало пять-шесть сопровождающих, закрывая поднятыми щитами всех сразу. Добравшись до края канавы, неторопливые мертвецы вываливали груз вниз и семенили обратно. Вдали, у начинающихся пригородов, на земле мастерили длинные лестницы. Где-то за полуразобранными заборами развернули несколько катапульт. Когда обеспокоенные люди встретили очередную команду землекопов выстрелом из тяжелого «скорпиона», в ответ немедленно полетели горящие горшки, своими взрывами устроившие немалый переполох на обстрелянных башнях. После нескольких стрелковых дуэлей командование ополченцев решило не трогать упорных осаждающих. Готовясь к предстоящему штурму, на башнях в спешном порядке надстраивали крышу для защиты от огненных подарков и увеличили количество солдат, страхуясь от возможного скрытного ночного штурма. Оценив объем проделанной нежитью работы, Соварн и Тамп решили, что пять дней на подготовку надежной обороны у них есть. И хотя удачным попаданием окованным копьем из «скорпиона» можно было зацепить трех-четырех противников одновременно, агрессивный ответный обстрел приводил к человеческим жертвам и порождал глухое недовольство на стенах. Выбрав тактику ожидания, люди старались теперь без причины не подставляться под шальной выстрел. Тем более что бдительные вражеские стрелки не оставляли без внимания ни одну бойницу, норовя подловить очередного неудачника.

Шел шестой день затянувшейся осады. После предыдущей вылазки осажденные не пытались больше искать удачи в прямом бою. Люди упорно надеялись, что со дня на день на севере зардеют флаги над тысячами наемников, примчавшимися на помощь. С этой мечтой ложились, с этой же мечтой вставали. Как считали горожане, время играет на их стороне. Оставалось лишь дождаться королевские войска. Лучшие войска среди всех королевств.

Поправив сползающую кольчугу, Фрайм повернулся к сопровождающим его командирам отрядов:

– Все как запланировано. Едва северные башни подвергнутся обстрелу, выдвигаете войска. На разрушение ворот у вас не больше десяти минут. Затем врываетесь внутрь и скорым маршем двигаетесь с востока и запада к центральным площадям. Задача – разрезать, разделить город. У башен не задерживаетесь, штурмовые отряды войдут первыми и свяжут боем противника. Остальные части, не обращая внимания на возможный обстрел, расчленяют город.

Черепа склонились над разложенной картой с грубо начерченным планом Нарвела.

– Штурмовые группы – тысяча бойцов на востоке и тысяча на западе. Группы захвата – по пять тысяч с каждой стороны. Три тысячи атакуют с юга, со стороны порта. Ваша задача – войти в город и закрепиться. Более чем уверен, что часть жителей попытается прорваться к реке. Встретите их прямо на улицах.

Тонкий белый палец переместился выше.

– На севере мы сосредоточили больше семи тысяч обозников. Остальные рассеяны по периметру и отстреливают недотеп, торчащих на стенах. С севера регулярные части атаковать не будут. В помощь легким войскам здесь мы поставили половину всех катапульт. Массированным обстрелом они должны потрепать окопавшихся ополченцев и наемников. Мы знаем, что на стене и в прилегающих кварталах люди сосредоточили больше четверти своих воинов. Задача наших отрядов – нанести максимальный урон обстрелом и ворваться следом в город. Повторяю еще раз: кольцо оцепления не должно быть разорвано ни при каких обстоятельствах! Ни один житель не должен покинуть город. Если на улицах встретите организованное сопротивление, подтягивайте стрелков и используйте наш арсенал. Слабовооруженного и паникующего противника уничтожать, только если он мешает проведению атаки и болтается под ногами. Лишь после захвата основных площадей города и центральных улиц приступаем ко второму этапу – уничтожению спрятавшихся в домах.

Фрайм поднял голову и всмотрелся в безоблачное небо.

– Дождя не будет, поэтому выжигать забаррикадировавшихся осторожно, старайтесь обходиться без открытого огня. Южная часть города в основном состоит из деревянных домов. Масштабный пожар затруднит нашу атаку.

Главнокомандующий посмотрел на застывших рядом мертвецов, бывших когда-то полководцами, магами и просто грамотными солдатами.

– Вопросы? Замечания? Ну что же, мы шлифовали наш план все эти дни. Пора приступить к его реализации. По позициям и удачной охоты всем нам!

В надвигающейся ночной темноте вокруг города медленно заканчивали перестроение отлично вымуштрованные войска нежити. Тысячи и тысячи воинов занимали свои места, выкатывали ближе к городским стенам катапульты и небольшие стрелометы со смертоносной начинкой. Солдаты проверяли надетые на выпирающие кости кольчуги и легкие доспехи, сжимали в руках обнаженные мечи и проверяли, насколько удобно держат руки щиты. Армия мертвых готовилась к главному удару.

У северных стен легковооруженные скелеты готовили собранные здесь метательные машины к массированному обстрелу. Прислуга разожгла небольшие костры и разнесла угли в горшках между подготовленными для стрельбы катапультами. Две тысячи лучников выстроились у края пустынной полосы, опоясывающей городские стены. При первых залпах тяжелых машин стрелки должны были выдвинуться максимально близко вперед и засыпать город тысячами стрел.

На крышу покосившегося сарая взобралась жуткая фигура – беспощадно потрепанный временем скелет, лишившийся где-то левой руки и большей части ребер. Желтый от старости череп венчал мятый шлем с щерблеными рогами. В правой руке скелет сжимал обоюдоострый топор с длинной рукоятью. Придирчиво проверив оба лезвия своего смертоносного оружия, командир выстроившихся внизу отрядов довольно осклабился. Пусть главнокомандующий называет их старыми и слабыми. Пусть воинская дисциплина хромает в его отрядах. Но именно ему доверили сегодня начать славное дело, которое отзовется кровавым эхом в веках. Сегодня именно он начнет атаку нежити на человеческий город. И не ради славы однорукая смерть полезет вместе с подчиненными на высокие стены. Смерть пойдет в город ради горячих сердец, смеющих бросать своим стуком вызов чернильной мгле. Сегодня мертвые напомнят живым, кто истинный хозяин этих земель. Сегодня. Сейчас.

Мертвые пальцы высоко подняли вверх топор. Пробежала волна движений, и у каждой катапульты зажгли запалы первых зарядов. Среди тысяч лучников вспыхнула вереница ярких факелов. У спусковых механизмов метательных машин замерли солдаты. Тихая ночь взглянула провалами звезд на разгорающиеся внизу огни.

Топор обрушился вниз, рассекая хрупкий миг тишины. Штурм начался.

Глава 8

НОЧНЫЕ СЛЕЗЫ

Ты куда бьешь, шакалье отродье? Куда ты бьешь? Сейчас по пяткам получишь, тогда запомнишь, что мертвяка можно убить, лишь раздробив ему голову! Будешь мечом в брюхо тыкать – самого проткнут! Поэтому – замах и удар, замах и удар! И чтобы башка у чучела отлетала!

Краткий пересказ речи господина десятника, произнесенной им перед новобранцами в лагере городского ополчения

Конец апреля

Выбитые ударами запорные клинья освободили натянутые веревки, и ковши катапульт запустили в небо ярко разгорающиеся в полете снаряды. Прочертив огненными шарами ночное небо, горшки с горящим маслом обрушились на недостроенные крыши крепостных башен, на стены и дальше, на острогорбые крыши городских домов. Лихорадочно поправив где-то сместившиеся метательные машины, прислуга споро завращала рычаги натягивающих барабанов, готовя следующий выстрел. К опустившимся «ложкам» катапульт заспешили заряжающие с крепко запечатанными глиняными кувшинами.

Две тысячи лучников двинулись вперед, переходя на бег. Ветер весело играл с факелами, трепля языки огня. В ночной тишине защелкали тетивы луков – это сидящие в засаде стрелки начали ловить в прицел мелькающие в проемах фигуры людей, побежавших тушить очаги возможных пожаров. Со стен черными тенями рванулись ответные стрелы, заставляя кувыркаться белеющие в ночной тьме фигуры. Но тысячи лучников лишь ускорили бег, стремясь как можно быстрее занять указанные позиции. На стенах города тем временем ополченцы и дежурившие горожане торопливо засыпали пятна горящего масла заранее припасенным песком, сбивали пылающие куски недостроенных башенных крыш.

Снова громыхнули катапульты, и невидимые на этот раз на фоне ночного неба кувшины по крутой траектории понеслись к стенам, расцвеченным огненными пятнами. У пары собранных наспех метательных машин при этом лопнули веревки, еще у одной не выдержала ударная станина, и кусок бревна с привязанной «ложкой» закувыркался вперед, расшибая в пыль попавшиеся на пути кости. Но больше ста снарядов с магическим зельем обрушились на головы людей, на крыши домов, взорвались клубами зеленого дыма на улицах. Над северной стеной Нарвела воцарился ад.

Попавшие под удар магической субстанции сначала кричали, надрывая голосовые связки и срывая голос. Сияющий во тьме зеленый туман разъедал доспехи, оружие, плоть и оставлял после себя ошметки человеческих тел. От невыносимой боли обреченные метались по стене, не переставая визжали и бросались вниз, на мощеные улицы города. Те, кому посчастливилось оказаться в эпицентре взрыва прилетевшего снаряда, погибали мгновенно. Повисев чуть в воздухе, тяжелая мутная взвесь опускалась к земле, растекаясь вокруг, нащупывая себе дорогу через любые щели и дыры, затекая в дома, дворы и подвалы. Там, где рухнувший кувшин разбивался о крышу, оставалось безобразное черное пятно, быстро осыпающееся остатками соломы или черепицы. В нескольких домах легкие крыши не выдержали удара, и зеленые всполохи разрывов зелеными зарницами мигали внутри домов, обрекая скопившихся там людей на мучительную гибель.

Добежавшие до тонкой линии из сваленных кустов и мусора, мало пострадавшие две тысячи лучников остановились, чтобы зажечь наконечники обмотанных пропитанной паклей стрел. Миг – и яркие росчерки исполосовали небо, устремившись в сторону стонущего и визжащего на разные голоса города. На мечущихся за стеной людей обрушился смертоносный ливень. Плотность обстрела была такой, что некоторые бегущие по улице горожане получали по несколько стрел одновременно. Отправив в полет пару тысяч зажигательных стрел, нежить стала методично опустошать свои туго набитые колчаны, непрерывно спуская тетиву скрипучих луков.

Короткие команды в разоренных садах – и новые сотни горящих снарядов закувыркались в истерзанном огнями небе. Часть горшков не долетела, рухнув рядом со стеной. Но основная масса снова обрушилась на охваченную паникой крепостную стену и дальше, на окутанный зеленой дымкой город. Отряды однорукого командира беспрекословно выполняли приказ Фрайма – ураганным огнем уничтожить все живое в северных кварталах. Мертвая армия несла смерть всем: молодым и старым, мужчинам и женщинам. Для тех, кто давно стал кошмаром из загробного мира, не было разницы, кого убивать.

Увидев первый огненный залп над северной частью города, с запада и востока двинулись на заранее определенные позиции закованные в железо отряды. Вымуштрованные штурмовые тысячи молчаливой массой пошли на сближение с запертыми воротами. Впереди, покачиваясь на грубо сколоченных колесах, катились широкоплечие самострелы. К выгнутым лукам крепились жгуты плетеных веревок с приспособленными для метания больших кувшинов широкими кожаными ложами.

Один из ополченцев, услышав подозрительный шум за стенами, решился выглянуть. В тот же момент терпеливо сидящий в засаде лучник выпустил стрелу с тонким стальным наконечником. Удар стрелы закрутил падающее тело и всполошил дремлющих стражников, но для атакующих это уже было неважно. Выйдя на удобную для стрельбы позицию, основная масса наступающих отрядов замерла. Лучники нежити прекрасно видели в темноте и ощущали движения живых тел. Готовясь к началу штурма, слабо белеющие во тьме фигуры беспрестанно беспокоили выстрелами укрывшихся за зубцами высоких стен воинов, не давая прицельно послать стрелу в ответ.

На западных и восточных городских стенах спешно поднимали отдыхающих солдат и готовились к отражению возможной атаки. Неожиданно активизировавшаяся стрельба и всполохи огня на севере дали понять, что происходит нечто серьезное. На улицах Нарвела раздались отрывистые команды, из домов, одеваясь на ходу, выбегали горожане и ополченцы. Близкие к городским воротам кварталы зашевелились и стали просыпаться.

Замершие в ста шагах перед воротами самострелы гулко хлопнули, отправляя свои огромные заряды в цель. Арбалетные команды, тренировавшиеся на окраинах города, не промахнулись, и о широкие ворота на западе и востоке с оглушительным шумом разбились смертоносные кувшины, выплеснув свое зеленое содержимое на широкие крепкие доски. Заскрипели ворота, и обслуга потащила к самострелам следующие заряды.

Укрываясь за каменной стеной, ополченцы начали ответный обстрел наступающих. Влетающие на стену стрелы не давали рассмотреть противника, и люди стреляли по большей части наугад, стараясь сдержать укрытых тьмой врагов, пытаясь нанести им хоть какой-то урон. Но одетые в доспехи и кольчугу скелеты надежно укрылись за щитами и ждали, прислушиваясь к еле доносящемуся шуму с северных стен.

Через пять минут еще по несколько снарядов отправилось к курящимся зеленым туманом воротам. Западные гулко застонали, но выдержали, приняв на себя очередную порцию гибельной зеленой мерзости. А восточные ворота вздрогнули после первого разрыва, и второй кувшин разбился уже о рассыпающиеся створки, разбрызгивая зеленую жидкость сквозь пробитую дыру на опущенную в проходе металлическую решетку. Металл зашипел, а в чернеющий провал немедленно понеслись стрелы.

Командир восточного штурмового отряда всмотрелся в затянутую слабым зеленым маревом картину и коротко рявкнул:

– Катапульты – к бою! Самострелам – еще залп!

Два десятка катапульт приняли запечатанные глиняные кувшины, и их расчеты замерли рядом, готовые немедленно перезарядить выстрелившие механизмы. Выждав еще минуту, украшенный командирским шлемом скелет отдал приказ.

Перепуганные люди выстраивали «ежа» на улице, ведущей в глубь города, толпясь прямо за разваливающимися воротами. На двух башнях, расположенных рядом, лучники готовились отражать неминуемую атаку. Ревущие трубы звали отряды, расположенные рядом, на помощь. Следом за ощетинившимися копьями ополченцами молчаливыми черными рядами выстроились три сотни наемников, перегородив узкую мостовую от стены до стены. Другие стремительно взбегали на городские стены, готовясь встретить возможную атаку.

Первый залп катапульт лег кучно, накрыв большую часть наемников и лишь частично испятнав крыши стоящих рядом домов. Сквозь поднявшийся безумный крик уже не было слышно, как очередной огромный кувшин разметал остатки ворот, а другой разлетелся о тающие прутья решетки и злыми каплями укусил сгрудившийся отряд ополченцев.

– Левая башня! – проревел командир штурмового отряда суетящимся у метательных машин скелетам. – А затем правая!

Все такая же молчаливая масса нежити прокатила мимо замерших самострелов громыхающий на камнях таран, собранный из крепких стволов и посаженный на огромные колеса. Все набирая скорость, облепившая таран масса бойцов разгоняла и разгоняла неуклюжее приспособление, направляя его в проем, еле прикрытый остатками ворот и решетки. Усиленные лучниками отряды мертвецов стали осыпать стрелами угловые башни по бокам разрушенных ворот, откуда начали щедро делиться крылатой ответной смертью. Корявые и плохо высушенные стрелы нежити летели плохо, но расстояние было маленьким, и массовый огонь делал свое дело: то тут, то там слышны были крики раненых, шум падающих тел. Защитники города теряли бойцов на стенах. Нежить платила за это часто падающими телами, ловя ответные стрелы. Но в отличие от шумно сражающихся людей мертвые воины умирали беззвучно, так же как и атаковали.

Набравший завидную скорость таран промчался сквозь окутанный тающей зеленой дымкой проход в стене, разметав и вышвырнув на улицу остатки крепких прежде ворот и куски решетки. Перепуганные ополченцы освободили узкий проход в своих рядах, чтобы пропустить прыгающую на неровностях конструкцию и принять на копья набегающих мертвецов. С развернутых к разбитым воротам башен ливнем неслись стрелы, вгрызаясь в поднятые щиты, ища малейшую прореху, ломая кости и протыкая черепа вместе с надетыми на них шлемами. Но, несмотря на множество тел, усыпавших дорогу к воротам, голова штурмового отряда нежити прошла по обломкам ворот и ворвалась в город.

Второй залп перенацеленных катапульт накрыл левую башню, как и потребовал командир. Пара зарядов ударилась в основание стены, со звонкими хлопками выбросив зеленые облака. Еще десяток перелетел через каменные зубцы и обрушился на дома. Но восемь кувшинов разлетелись на куски на самой башне, обдав смертоносной субстанцией всех солдат, отбивающих натиск нежити. Половина бойцов умерла мгновенно, оставив после себя тающую плоть и гниющие остатки одежды. Остальные добавили свои голоса к воплям несчастных наемников, попавших под первый залп. Левая башня прекратила стрелять, выплеснув на стены тела бегущих и воющих людей и ссыпав умирающих в муках сквозь оплывающие зубцы башни вниз, на уличный камень и в окружающий город ров.

– Отлично! Накрывайте правую, затем залп на стены. Мы тем временем выдвигаемся следом за штурмовым отрядом.

Таран, потеряв скорость, прокатил среди расступившихся ополченцев, намотав на колеса какого-то замешкавшегося неудачника, и остановился перед грудой дымящихся тел в черных доспехах – то, что еще пять минут назад было сотней наемников. Скелеты, бегущие на вновь выстроенные ряды людей, вложили обнаженные мечи в ножны, освобождая правую руку. Затем, не замедляя движения, сняли с поясов маленькие глиняные бутылки и обрушили шквал самодельных магических гранат на дрогнувшие ряды противника. Львиная доля метательных снарядов разбилась о шлемы или верхнюю часть щитов. В какофонию воплей на улице вплелись крики ослепших солдат, которые сдирали с лиц распадающуюся кожу и мышцы. На бросившихся в стороны легко раненных и непострадавших напали подоспевшие бойцы нежити. На улице закипела схватка. Облаченные в доспехи мертвецы успевали выдержать пару-другую ударов, прежде чем падали под тяжелыми ударами мечей. Но следом за павшими уже появлялись другие, без жалости убивая деморализованных ополченцев, швыряя в любую группу людей свои чудовищные заряды, стреляя из луков в спину людям, спасающимся бегством.

Прорвавшись внутрь городских стен, быстро перегруппированные отряды атакующих начали подъем по широким лестницам, прикрываясь разномастными щитами от неослабевающего ливня стрел. Нежить торопилась уничтожить врага, который пока еще контролировал стены и башни. Но защитники города уже дрогнули. Страх перед мучительной смертью, картины расползающихся на куски тел окончательно подорвали боевой дух. Кроме того, штурмующие продолжали использовать свое магическое оружие, сбивая перед собой любой лихорадочно выставленный заслон. Что наемники, что ополченцы, что простые горожане – все получали свою долю зеленого тумана, сжигающего все живое и мертвое на своем пути.

Последний слаженный залп катапульт пришелся на правую огрызающуюся башню. В этот раз смогли выстрелить лишь семнадцать деревянных машин, отметившись шестью попаданиями в цель и высыпав остальные заряды на город. Но шести зеленых вспышек хватило, чтобы окончательно павшие духом люди побежали по стенам, сбивая в панике друг друга.

Захохотав, командир восточного отряда нежити отдал приказ, и следом за бегущими в город штурмовыми сотнями двинулись пять вымуштрованных тысяч, ждавших своего часа и готовых порвать обреченный город на клочья. Бьющие вразнобой катапульты сумели уложить на стену лишь несколько зарядов, разметав замешкавшихся солдат. После чего расстреляли оставшиеся скудные припасы по городу, метя в сторону улиц, ведущих к центральным площадям.

Ночное небо над северными кварталами рвал набирающий силу огонь. Уже ряд домов полыхали целиком, разбрасывая вокруг раскаленные искры. С полсотни других дымили, выплескивая редкие языки пламени, готовясь вскоре присоединиться к расползающемуся пожару. Локальные очаги возгораний никто не тушил, тысячи обмотанных паклей стрел и зажигательных снарядов безнаказанно поразили умирающие улицы.

Собранные в ударный кулак катапульты метали раз за разом на северные кварталы горшки с пылающим маслом и кувшины, начиненные магическим зельем. За время беспрерывной стрельбы вышли из строя больше половины метательных машин, но оставшиеся продолжали методичный обстрел. Улицы затянул зеленый туман, густыми щупальцами опутавший невысокие дома и медленно ползущий вслед за порывами прохладного ветра. Оставшиеся в живых жители перебрались на верхние этажи и кое-где выбрались на крышу. Ливень остроносых стрел уменьшился, и на истыканные крыши теперь падали лишь редкие смертоносные оперенные гостьи. Изредка прилетавший огненный шар врезался в черепицу или рассыпался на черепки при ударе о плотно уложенную солому. В первом случае огненный ручей стекал на улицу или пробирался в щели разбитой черепицы. Во втором почти всегда превращался в огненное пятно, медленно расползаясь по всей крыше и пожирая очередной дом.

До прихода армии мертвых в северных районах селились в основном состоятельные горожане. Подальше от вонючих южных припортовых районов. Подальше от широких многочисленных торговых площадей. Но сейчас заботливо вымощенные улицы покрылись трупами, которые были истыканы стрелами и медленно таяли под действием зеленого тумана. Ближе к стене все больше попадались остатки доспехов, принадлежавших раньше ополченцам или наемникам. Южнее масса погибших состояла в основном из горожан, пытавшихся спастись бегством. Те, кто успел вырваться в разгар атаки, пугали сейчас своими криками взбудораженный город. Кто-то требовал срочно лекаря, кто-то просто метался. Но больше тысячи обожженных огнем и магией горожан просто сгрудились на ближайших площадях, с трудом воспринимая окружающую действительность. Мимо них бежали солдаты, подходили с вопросами испуганные беженцы из пригородов, расселенные в ближайших домах. Но люди, спасшиеся от летящей с неба смерти, с трудом приходили в себя, не понимая задаваемых вопросов и пытаясь вырваться из ночного ужаса, который сожрал за несколько мгновений всех их родных и близких.

Агонизирующие северные городские кварталы превратились за короткий миг в смертельную ловушку, но руководители города этого пока не понимали. Они спешно собирали горожан, срочно отправляли усиленные отряды на рев сигнальных труб у восточных и западных ворот. А также лихорадочно пытались выяснить, что именно произошло с отборными войсками, сосредоточенными у северных стен. Минуты шли, а внятного ответа получить не удавалось. После краткой перепалки Соварн отобрал десяток бойцов и лично помчался в сторону разгорающегося пожара, пробиваясь сквозь запруженные народом улицы. Тамп тем временем отправился к западным воротам, откуда прибежал гонец с донесением о схватке с пошедшей на штурм нежитью. Командир наемников с резервом немедленно выступил на подмогу. Но он в этот момент ничего не знал о тысячах беспощадных убийц, ворвавшихся в восточные кварталы. Тем более он не мог услышать, как в эти же мгновения рухнули южные ворота, открывая мертвецам еще одну дорогу в город. Наступившая полночь окрасилась огнями умирающего Нарвела.

Однорукий командир нежити двигался следом за передовыми отрядами, дружно шагающими к озаренным огнем стенам. Северную часть города атаковали «в лоб». Где-то еще мелькали тени защитников, где-то в наступающих рядах падали мертвые воины, получив острую стрелу в горящий зелеными глазницами череп. Но легкая пехота уже взбиралась на вцепившиеся в стены лестницы. Первые отряды уже растекались узкими ручьями по брошенным переходам, перевалив через ощерившиеся каменные зубцы. На булыжную мостовую ступили ноги беспощадных захватчиков. Приказ Фрайма: «Убить всех!» – нашел живой отклик в иссушенных ненавистью душах. И костлявые руки сжимали холодные клинки, мечтая напоить их горячей кровью.

Скелеты, спустившиеся со стен на заваленные трупами улицы, двинулись на юг. Остатки тающего зеленого тумана взбирались по потрепанным временем костям, клубились вслед двигающимся фигурам, пьяня мертвых воинов привычным магическим запахом смерти. Возбужденные от избытка сил, скелеты двигались по каменным мостовым, врывались в опустевшие дома и целенаправленно шли туда, где пытались прятаться оставшиеся в живых горожане. Лишь у двух больших домов остатки ополченцев и наемников оказали сопротивление наступающему противнику. В других зданиях одинокие смельчаки падали под ударами щербатых мечей. На одного обороняющегося нападали одновременно по пять, шесть или больше врагов. Женщин и детей истребляли походя, не обращая внимания на слезы и мольбы о пощаде. Мертвые не слушали живых, и мрак погибших душ нельзя было поколебать криками боли или героизмом одиночек. Смерть пришла на узкие улицы древнего города.

Получив жесткий отпор, несколько отрядов нежити сгрудились рядом с забаррикадировавшимися в домах ополченцами и наемниками. Подоспевшие командиры наступающих сотен мертвецов посовещались и приняли простое решение. Пошарив в соседних домах, скелеты приволокли остатки одежды и палки, из которых соорудили факелы. Одновременно наиболее крепкие скелеты блокировали двери, не давая возможности запертым внутри людям контратаковать или попытаться пойти на прорыв. Ветер почти развеял магический туман, и шанс на спасение у осажденных был. Но мертвые не хотели упускать пойманную добычу и бдительно сторожили каждое движение в домах.

Подтянувшиеся лучники нежити затеяли перестрелку с наемниками, засевшими на верхних этажах и крышах блокированных домов. Люди в черных доспехах успели подстрелить больше трех десятков противников, благо доступных целей было более чем достаточно. Но беспощадный ответный огонь вынудил стрелков укрыться за стенами. Любой мелькнувший в проеме окна силуэт притягивал к себе десяток-другой стрел, стремящихся вонзиться в живое тело. Следом за стрелами полетели многочисленные факелы. У стен запылали принесенная солома и остатки мебели. Нежить решила уничтожить опасного противника с минимальными потерями.

Рядом с поджигаемыми домами застыли двое в шлемах – отличительный знак командиров смешавшихся отрядов нежити.

– Мы теряем время. Проще притащить пару зарядов к катапультам и покончить с людьми одним ударом.

– Где они, эти заряды? Последний горшок с маслом пролетел десять минут назад. Все, что было, отправили на городские улицы. Посмотри, дыхание Источника только сейчас исчезает с мостовых!

– А другим достались запасы зелья. Я видел десятки телег, отправленных к воротам. Почему им дали все, а нам ничего?

– Не зуди. Город уже наш. И именно мы первыми начали штурм. Когда вернемся, я даже не стану делать насечки по числу убитых. Потому что сосчитать их будет невозможно. Пошли, с этим жареным мясом будет покончено через пару минут. Нам пора.

Командиры обогнули замерших в ожидании солдат и зашагали вслед за далеко продвинувшейся волной наступающих. За спиной у них разгорался очередной пожар, огонь которого пожирал последних защитников северных кварталов.

Штурмовые тысячи пробивали себе дорогу к центру города. Во главе каждой сотни скелетов двигалась группа, выступающая тараном на забитых людьми улицах. Прикрываясь щитами от возможной атаки, мертвецы при случае пускали в дело мечи и копья, цепляя не успевших убежать людей. След в след за мечниками шагали лучники, высматривавшие стрелков в распахнутых окнах или на крышах домов. За ними семенили пращники, каждый из которых аккуратно прижимал к груди плетеные корзины с двумя-тремя глиняными кувшинами с зельем. Замыкали строй повозки с запасами метательных снарядов.

На каждом перекрестке наступающие мертвецы оставляли дозор. На крупных перекрестках – небольшой отряд. Затем пугающая молчаливая колонна продолжала двигаться по улице дальше, разрезая своим извивающимся телом город на несколько частей. Там, где люди пытались дать отпор, колонна немедленно останавливалась и, прикрывшись щитами, щетинилась короткими копьями. Одиноких бойцов старались подстрелить лучники, а в любую крупную организованную группу летели ловко запущенные пращниками снаряды. Вспышка зеленого пламени – и острые стрелы добивают распавшийся строй. Мимо людей, катающихся по залитой кровью и окутанной магическим туманом мостовой, вновь движется неумолимая штурмовая колонна. Раненых ополченцев и наемников добивают, целя острой сталью в грудь и стараясь не повреждать без нужды голову. Командиры нежити знают – сегодня их ряды пополнят отличные воины. Зачем портить будущих солдат?

Тамп расшвырял бегущих мимо горожан и вывалился на быстро пустеющую улицу во главе двух сотен наемников. Слева темнел проход на площадь, справа в полусотне метров надвигалась стена щитов, с мерцающими за ними зелеными глазами. Тамп, оттесненный к южной стороне улицы подбежавшими неизвестно откуда солдатами, которые тут же влились в обороняющийся строй, успел выловить одного парня и постарался его расспросить:

– Откуда? Где заслон у западных ворот?

– Я из сотни Коштановского. Со мной остатки со стен и из кварталов!

– А пять сотен, что стояли там? Где они?

– Погибли, командир! Эти твари кидаются зеленым туманом. Попал в него – и конец! Надо отходить, строй их не удержит!

Тамп озадаченно посмотрел на застывших в шеренгах наемников, потом перевел взгляд на медленно наползающие щиты нежити.

– Какое там отступать?! Ты что, рехнулся?! За нами город! Надо голову колонны задержать, ударить с боков и с крыш! Черепушку можно ударом меча на части рассыпать!

– Если доберешься! – с истеричным надрывом ответил солдат, побелевшими костяшками пальцев вцепившись в копье. – Они близко не подпускают! «Черепахой» закроются, лучники от задних рядов лупят и горшками по голове, по голове! А как прилетело – все, хана! Поорешь с минуту и лишь головешка останется!

– В строй, трус! – заорал командир наемников, ощущая, что еще чуть-чуть, и он тоже заразится безумием, плещущимся в глазах солдата. – Сейчас проверим, насколько хорошо эта падаль способна держать наш удар!

Тамп взглянул на подходящего противника и принял решение:

– По команде! В «слепом» строю – десять шагов вперед! Затем – «все-вдруг»! Не дать разорвать дистанцию!

Сотники и десятники проорали вслед за командиром полученный приказ. Угольно-черные в ночи ряды подобрались, готовясь к атаке. Тамп вдохнул побольше воздуха и выбросил его в замершие перед ним спины:

– Рррраз!!!

Ощетинившийся копьями строй с гулким «ух» шагнул навстречу надвигающейся массе, также закованной в сталь.

– Ух! Ух! – мерно отсчитывали наемники на каждый шаг, плотно впечатанный в булыжник мостовой. Спрятавшись от стрел за надежными щитами, крепкие мужчины должны были отсчитать десять шагов. На одиннадцатом шагу строй ветеранов рванул бы на тускло сияющие в ночи копья врага в одном порыве, набирая скорость для таранного удара. Промчался бы лавиной оставшиеся метры, вломился в строй нежити и покромсал бы тонкокостные черепушки, еще ни разу не испробовавшие на себе истинную ярость лучших бойцов Зур. От такого удара разлетаются смятыми снопами и баронские копейщики, и бородатые болотники, и пыльные поххоморанцы. Тем более не удержать строй паршивым скелетам, вздумавшим рассердить закаленных боями наемников.

Пять, шесть – отсчитывали шаги распаляющие себя перед схваткой солдаты. На «семь» со стороны остановившейся нежити прилетели первые глиняные гостинцы, упавшие в плотно сбитые ряды. Тамп успел увидеть, как горящая зеленым огнем вспышка лизнула стоящего рядом с ним солдата, а в следующий миг строй принял на себя основной прицельный удар пращников.

Хлопок упавшего рядом кувшина перекрыл нечеловеческий вой, пронесшийся над окутанными зеленым туманом рядами. Тяжелое тело в доспехах ударило командира, и Тамп спиной вломился в хлипкую дверь стоящего позади дома. Рывком сбросив с себя хрипящего солдата, командир перекувыркнулся назад и замер на корточках. Сквозь широкий проем перед ним разворачивалась картина чудовищного разгрома.

Замершая сотня нежити не пожалела оскудевших запасов и забросала кувшинами обе сотни наемников, перегородивших улицу. Густой туман заволок одетых в черное солдат, пожирая все живое. Из клубов переливающейся зелени вывалилось несколько сипящих тел, оплывая остатками расползающейся ткани. Вдоль стены метнулось четверо солдат, чудом избежавших неминуемой гибели. Ошарашенный Тамп успел сунуться к дверному проему и выкрикнул им в спину:

– Отступать на площадь! Собрать живых и в крепость!

Наемник дернулся назад, а в косяке злобно задребезжала вонзившаяся стрела, не успевшая вонзиться в мелькнувшую перед лучником человеческую голову.

Глянув на плотный туман, ползущий к чернеющему на улицу проему, Тамп рванул в глубь дома. Надо было срочно пробираться на площадь и собирать остатки войск. Применение врагом невиданного ранее оружия требовало немедленной смены тактики обороны, или через пару часов в городе не останется ни одного солдата. Неизвестный полководец нежити сумел использовать свои тайные козыри максимально эффективно, вцепившись мертвыми руками в глотку госпоже удаче. Людям следовало думать не о возможной победе над беспощадным противником. Жителям Нарвела следовало задуматься о возможности остаться в живых, о возможности пережить черную ночь, слепо мигающую небесам разрастающимися пожарами.

Горожане, сгрудившиеся на площади, метались, пытаясь забиться в спешно закрываемые дома. По узким улицам прибывали все новые толпы, бегущие от марширующих отрядов мертвецов и охваченных огнем домов. Выливаясь в плотную человеческую массу, перепуганные обыватели терялись, не понимая, что дальше делать. Многие старались пробраться поближе к восточному краю, где Тамп, сорвавший голос до сиплого хрипа, собирал остатки войск, выдергивая из толпы любого, кто не бросил оружия.

Рядом с мокрым от пота наемником грузной тенью возник Соварн в залитой кровью одежде. Сипящий оскалился:

– Ты бы только знал, как я рад тебя видеть! Жив?

– Да. Помяли чуть-чуть.

– Откуда?

– Из северных кварталов. Считай, их больше нет.

– Я вижу, там уже вовсю пылает.

– Да, пожар. Посчастливилось выбраться лишь нескольким парням. Говорят, их забросали горящим маслом и зеленой дрянью. Раненых прикончила наступающая нежить. Мы дошли до ратушной площади и столкнулись с их отрядами.

– Получили горшочек в подарок?

– Нет, в северных кварталах они потратили всю свою мерзость на город, больше не кидаются. Но кишат как муравьи, в каждой подворотне по несколько десятков. Отбились от их передового отряда и пошли назад. Однако уже на Гончарной улице столкнулись с другой сотней. Все в доспехах. Вот эти успели нам послать гостинец. Я потерял несколько человек. Сколько раненых – даже не знаю.

– Можешь считать – повезло. При мне за секунду уничтожили две отборные сотни.

Соварн устало отер испачканное сажей лицо и глянул на строящихся солдат.

– Будем пробиваться на юг?

– Не выйдет. От порта добрался десяток. Там уже не осталось частей. Восточные и западные ворота прорваны. С минуты на минуту вражеские сотни будут здесь.

– Тогда что будем делать?

– Город пал, это очевидно. Я собираюсь пробиваться к крепости.

– Люди не пойдут на прорыв. Вас забросают смертельным туманом раньше, чем вы доберетесь до восточных холмов. До вашей крепости не меньше пятнадцати кварталов.

– Ты говоришь, что на севере нежить истратила свою мерзость? Значит, это наш шанс. Мы ударим на север, не доходя до магистрата повернем на восток. Улицы там маленькие, вряд ли их успели занять. За час должны добраться до крепости. С собой захватим столько горожан, сколько сможем. Вооружим их и забаррикадируемся. Утром будет видно, как теперь обстоят дела.

– Вас сожрут, Тамп. Я уже два часа рублюсь не переставая, но твари все прибывают. А против их магии не спасают ни доспехи, ни острая сталь.

– Выбора нет. Я собрал всех, кто успел вырваться. Последние десять минут прибывают только перепуганные мамаши с детьми и ни одного солдата. С оружием в руках чуть больше тысячи, из них наемников и ополченцев меньше половины. И ты добрался с полусотней. На улицах нас просто перебьют. За высокими стенами крепости можно хотя бы попробовать отбиться.

Глава почти уничтоженного городского ополчения обреченно кивнул и поправил оттягивающий кожаный пояс меч. Затем обернулся на нарастающий крик с восточной стороны площади. Человеческое море там лихорадочно расступалось, освобождая место медленно выползающей вооруженной массе. Послышался один хлопок, потом другой. Крики сменились безумными воплями, разносящими боль и панику по испуганной людской массе.

Соварн поперхнулся воздухом, судорожно пару раз глотнул и прошипел наемнику:

– Уходите. Немедленно.

– А ты?

– Я соберу, кого смогу, и попробую отвлечь их внимание. Затем побежим следом за вами. И торопись, пока толпа не разметала остатки войск!

Командир наемников кивнул, и над сгрудившимися рядами завизжали свистки, сколачивая аморфную массу в ощетинившиеся сталью сотни. С одной стороны застывших щитов мелькнула плотная фигура, и три десятка ополченцев стали пробиваться следом за своим командиром сквозь толпу разбегающихся горожан.

Выбравшись на площадь, скелеты медленно выстраивали каре. Лучники нежити выпустили с полсотни стрел, посеяв дополнительную панику в толпе, но вскоре прекратили обстрел. Обезумевшие люди метались из стороны в сторону, давя друг друга в толчее. Плотный поток беженцев из кварталов столкнулся с встречной толпой, бегущей с площади. Началась давка. На узких улицах женщин и детей буквально растирали по стенам домов, роняли на мостовую – и тысячи ног топтали упавших.

Рассекая человеческую массу, войска пробивались к улицам, ведущим на север. Часть горожан бежала следом за ними. Редеющая толпа обывателей прикрывала солдат, чьи отряды успели продавиться до конца площади. Но в этот момент часть воинов нежити заметила противника. Командиры отдали приказы – и один из десятков поднял щиты над головами. Взобравшись на импровизированную площадку, увенчанные рогатыми шлемами мертвецы всмотрелись в уходящие части.

– Пращники, что с запасами?

Короткая сутолока, и вынырнувшая из копошащейся массы фигура отрапортовала:

– На один залп!

– Где обоз?

– Будет через несколько минут!

– Гонца ко второй тысяче! Пусть пополнят запасы и выдвигаются наперерез! Крупный отряд уходит на север!

Второй командир тем временем рассмотрел несколько десятков ополченцев, рассыпанных между убегающими людьми. Наемники успели послать навесом несколько стрел в сторону застывших мертвецов. Тронув стоящего рядом, скелет указал иссушенным пальцем на безумцев.

– Вижу. Накроем легкими залпами, заставим умерить прыть. Потом добьем зарядами. Как зачистим площадь, встретимся с западными отрядами. Уничтожим солдат и начнем веселье.

Развернувшись за стеной щитов, стрелки нежити натянули луки. Два ряда застывшей пехоты опустились на колено, и над их головами просвистел рой стрел, сшибая горожан, спасающихся бегством. На половине площади вповалку лежали тела. А среди них застыли, укрывшись щитами, три десятка ополченцев. С другой половины разбегались оставшиеся в живых горожане, и исчезал на севере хвост спешно сколоченных человеческих отрядов. Соварн бросил взгляд на исчезающие во тьме колонны, а затем всмотрелся в застывшие перед ним сотни скелетов. Стрелки нежити вновь натянули луки, они не дадут убежать его людям вслед за уходящими наемниками. Двинуться за горожанами к западным выходам – сотни и сотни лягут рядом, получив в спину стрелу или попав под магический удар. Безумно уставший за эту ночь командир поудобнее перехватил обнаженный меч и принял единственное решение, достойное его самого и застывших рядом друзей, который год подряд вместе топтавших улицы города. Вырвать у смерти пару лишних минут – для пробивающихся к крепости наемников на восточных холмах, для испуганных горожан, пытающихся забиться в какую-либо щель. Дать им шанс остаться в живых.

Ополченцы приняли на щиты очередной залп стрел… Но вот над злобно горящими в ночи зелеными глазницами взвились запущенные пращниками кувшины…

– За Нарвел! – проревел Соварн и рванул вперед, выводя остатки отряда из-под удара магических зарядов.

По опущенным щитам нежити прошла волна движения – пехотинцы готовились принять удар набегающих людей. Лучники перестали бить залпами и стреляли уже вразнобой, целя по мелькающим за срезом щита ногам и чуть выступающим головам. За спинами рванувших в атаку людей вспухли пузыри разрывов, зацепив зеленой волной одного из бойцов.

– Заряды беречь! – рявкнул один из командиров нежити, с интересом следя за редеющей цепью безумцев, осмелившихся атаковать в сотни раз превосходящие их силы. Три десятка, чуть больше двух, вот уже лишь пятнадцать человек бегут навстречу смерти. Часть лучников нежити приняла правее, в открывшийся им правый бок, и расстреляла еще пятерых. Восемь кричащих во все горло солдат, семь…

Пятеро ополченцев врубились в ощетинившийся копьями строй. Один повис на острых жалах, но четверо сумели продраться сквозь сталь и теперь, не жалея сил, рубили скелеты, яростно отвечающие им. Еще двое бойцов получили по десятку стрел в упор и рухнули на землю, заливая ее кровью. Соварн смял стоящего на колене противника, прикрылся многократно пробитым щитом и в полуприсяде успевал рубить нежить, сгрудившуюся справа от него. Заметил краем глаза, как получил удар в спину последний из его друзей, и почувствовал укол в бедро. Отбил выпад и развалил чью-то оскаленную морду, продолжив звенящий танец меча. Не переставая рычать, глава городского ополчения успел еще дважды смахнуть оказавшиеся рядом лязгающие головы. А потом сразу несколько копий ударили сзади и с боков, поднимая его над набежавшими скелетами. Стекленеющие глаза вобрали в себя свет безжалостных звезд, разглядывающих с черных небес пылающий город, и медленно закрылись. Выпавший из руки меч глухо звякнул о камни залитой кровью мостовой, и Соварна бросили к ногам подошедших командиров. Один из них удовлетворенно хохотнул и рявкнул на застывших вокруг солдат:

– По полусотне к каждому выходу с площади! Лучникам – по периметру, следить за окнами и крышами. Остальным – освободить от хлама центр площади и начать осмотр тел. Отбираем целых воинов и взрослых. Я вижу, западные сотни уже на подходе. За час проведем обряд, пополним ряды и начнем охоту!

Его величество завтракал. Отбивная из добытого на заре кабана, пара рыбных котлет и запеченные клубни болотного лотоса. Остальные пятнадцать блюд, выложенные на походном столе, внимания Солнцеликого не привлекли. Бодрый после удачной утренней охоты, король сидел на походном троне с широкой золотой спинкой и весело болтал ногами, испачканными в грязи. После приема пищи монарх собирался еще раз наведаться в заросли вместе с загонщиками и проверить многообещающую тропу, пробитую секачами. Главный егерь осторожно обмолвился, что оставленные следы обещают интересную и опасную охоту ближе к вечеру или на следующее утро. Похоже, что крупная хрюкающая семья удрала по тропе дальше на болото, откуда не было другого выхода. И если правильно организовать гон, то его величество вполне может подстрелить еще пару крепких секачей, легко способных клыками располосовать охотника.

Перспектива сразиться с реально опасным противником приятно бодрила, и король прощал тихие зевки за спиной и осторожно недовольные лица привычных прихлебателей из свиты. Почти половина крутившихся рядом сановников и богатых бездельников не разделяли любви владыки Зур к погоне за опасными животными. Но вслух подобное сказать мог бы только глупец, решившийся навек потерять расположение венценосца и навсегда вылететь из тронного зала, где ежедневно «лучшие люди королевства» склоняли голову перед Солнцеликим.

Отхлебнув вина, его величество наколол на вычурно завитую вилку очередной кусок мяса и замер, насторожившись. За пологом широкого шатра кто-то тихо препирался, постепенно переходя от еле слышного шепота до грубых громких слов, более подходящих для пропеченных солнцем торговых площадей. Заинтересовавшись, король неслышно шагнул к выходу, не выпуская столовый прибор из рук. Проскользнув сбоку от разгоряченного спором мажордома, король встал рядом и с интересом рассматривал усталого пропыленного мужчину в серой безрукавке с нашитыми бронзовыми пластинками. Распорядитель двора поперхнулся от столь неожиданного появления своего господина и проглотил концовку фразы.

– Ты кто? – поинтересовался король, откусывая кусочек сочного прожаренного мяса.

– Гонец, мой повелитель! Глава Торговой гильдии прислал срочное донесение! – Крепкие руки откинули крышку длинного футляра и достали свернутый в трубку свиток.

– Срочное? Это интересно. – Не глядя сунув вилку с остатками мяса мажордому, Солнцеликий развернул лист. По мере чтения его брови начали хмуриться, а лоб прорезала тонкая морщинка. Закончив чтение, король медленно свернул послание, задумчиво постучал им по ладони и вернул гонцу.

– Возвращайся обратно. Я прибуду завтра. К моему приезду гильдия обязана предоставить детальный отчет. Пусть для подстраховки перебросят еще части на юг. Сколько – решат сами.

Отпустив гонца, его величество вернулся в палатку. Семенящий рядом мажордом осторожно подал королю вилку. Тот удивленно взглянул на нее и раздраженно бросил на стол. Затем повернулся к замершей рядом челяди:

– Сатрап одной из южных провинций донес о толпе нежити, вздумавшей пограбить деревни севернее Нарвела. Туда выдвинули конные разъезды. Точную информацию доставят в ближайшее время. Думаю, мертвецов взбаламутил кто-то из соседей, кому благополучие Зур как острая кость поперек горла. Я с личной гвардией возвращаюсь в столицу немедленно. Вы – как соберете лагерь. Надо разобраться, кому захотелось пощупать наши караваны руками давно истлевших мертвецов.

Свет, изломанный витражными стеклами, цветными кляксами рассыпался по мраморному полу. Отполированные колонны ровными рядами несли караул у скрытых в цветной тени стен. На широких скамьях, устроенных ступенями над центральной ареной, тучными кучами расположились многочисленные тела в белых накидках. Имперский совет по градостроительству ожидал прибытия главы государства, обсуждая последние сплетни и лениво договариваясь о совместных вечерних развлечениях.

Пуская полированными доспехами ярких солнечных зайчиков, гвардейцы медленно шли двумя колоннами, сопровождая императора. После утренней ванны и массажа Антил чувствовал себя неплохо и бойко семенил через вереницу залов, поглядывая по сторонам. Еще не пришло время, чтобы больное тело носили в крытом паланкине на встречу с подданными. Император еще может сам взобраться на коня или гордо занять украшенное драгоценными камнями кресло в зале совета, чтобы слабой старческой рукой крепко держать за глотку нетерпеливых претендентов, уже который год примеряющих на себя белоснежную тунику с серебристой императорской каймой.

Старик пересек очередной зал с нагромождением скульптур и поморщился. В молодости ему нравился храмовый комплекс, в котором обжились многочисленные чиновники. Сотни залов, коридоров и украшенных двориков с фонтанами и бассейнами с подкрашенной водой. Тысячи женщин, навещающих мужей и родственников в надежде попасть на глаза человеку, способному возвысить очередную фаворитку над массой ей подобных. Сколько раз за прошедшие годы он успевал найти укромный уголок, чтобы услышать, как кричит от фальшивой страсти новая игрушка? Не сосчитать. Как и золота, потраченного на дорогие подарки, земляные наделы и великолепные виллы, утопающие в зелени. Вот только казавшаяся бездонной казна с каждым новым увлечением становилась все меньше, исчерпанные предшественниками запасы тяжелого металла все легче. И наступил день, когда старый император стал сомневаться, что умрет своей смертью в постели, а не получит удар в грудь от взбунтовавшихся легионеров.

Десятилетия тому назад старик дышал полной грудью среди этих стен. А сегодня бесконечные холодные каменные коридоры раздражали. Насупившись, Антил мерно продолжал шагать, сопровождаемый верными гвардейцами. Хорошее утреннее настроение медленно исчезало, замещаясь тихой ноющей болью в коленях и вернувшимися ночными мыслями о положении дел в империи. В зал совета старый император вошел в уже привычно скверном расположении духа.

Мужчина, стоящий в центре зала, раскраснелся и махал руками подобно ветряной мельнице. Одна половина совета кричала, свистела в его поддержку и всячески оскорбляла противников, столь же ожесточенно голосивших с другой половины зала. Сидящий на мягкой подушке Антил чуть склонил набок голову, и тут из-за его спины неслышно шагнул один из старших писцов, выполняющий львиную долю приказов императора. Писец давно мог бы получить высокий сан и гору титулов, но предпочитал оставаться в тени и пользоваться изрядной толикой влияния на принимаемые господином решения.

– Разве семья Сираусов не получила из казны деньги? Еще три месяца тому назад они кричали, что торговые ряды на грани упадка, – спросил император.

– Получили, мой император. И пустили в дело. Отремонтировали загородное имение, проложили новую дорогу к личным каменоломням. Потратились на пару фестивалей, чтобы успокоить империусов в ближайших к ним селах.

– А торговые ряды?

– Стоят полуразобранными. Там сейчас днем торгуют бедняки, а ночами живет разный сброд.

Император удивился:

– Почему тогда мы снова вернулись к этому вопросу?

Писец скупо улыбнулся:

– Я слышал, что семья Сираусов хочет обновить крепеж в шахтах. Была пара обвалов, каменщики отказались идти в штольни.

Старик понимающе кивнул и откинулся на высокую спинку. Посидел пару минут, со скукой наблюдая за не утихающей в зале перепалкой, и вспомнил:

– Есть свежие новости из восточных провинций?

– Пока нет. Гонец должен прибыть через неделю. К наместнику отправился Тортус. Старый лис раскопает любую измену.

Император пожевал губами и обронил:

– Хорошо. Как прибудет гонец, доложишь. Я хочу видеть истинных организаторов мятежа. Чуть позже. Как уляжется поднятая волна. Надо посмотреть, насколько опасны эти люди. И стоит ли их рассыпать среди верных нам гарнизонов в центре. Или удавить ночью в припортовых складах. Не хочу оставлять мятежников в такой дали от трона. Того и гляди зараза перекинется на западное побережье.

Стоящий сбоку от Антила мужчина склонил в поклоне голову. Писец не без оснований полагал, что мудрый и изворотливый господин справится с подобной мелкой проблемой. Недаром в империи до сих пор не нашлось ни одного действительно опасного претендента на покрытый золотом трон. Старый повелитель Южной империи слабел телом, но в остальном хватка его оставалась прежней – железной.

Подняв руку, император дождался наступления тишины. Выступавший докладчик отер пот и приторно заулыбался старику.

– Почтенная семья Сираусов хочет закончить работы в торговых рядах. Похвальное желание. Думаю, империя не оскудеет, если позволит им не платить полную меру налогов в следующем месяце. Надеюсь, этот дар компенсирует труд, отданный на благо горожан. – Император вернул правую руку на подлокотник кресла и ткнул пальцем левой в другую половину зала. – А комитет по торговле в июле проверит, насколько хорошо выполнены работы. Думаю, что за пару недель вы сможете закончить осмотр отремонтированных рядов и сделаете совместный доклад.

Слабая улыбка тронула бледные губы старика. Вот она, истинная мудрость повелителя. Безмерно зарвавшееся семейство не получит ни монеты из казны. Мало того, им придется за оставшиеся дни открыть сундуки и оплатить срочные ремонтные работы. Иначе заклятые враги из комитета предоставят такой доклад, после которого квестаторы[6] разденут богатое семейство до нитки. И казначейство потеряет за все труды лишь месячные налоги с хитрого аристократа. Да, при завершении стройки одна сторона передаст другой богатые дары, и первоначально излишне бдительные проверяющие начнут закрывать глаза на недоделки. Но торговые ряды отремонтируют, бездомным придется искать другое место для ночлега. При этом ни одного легковесного золотого не покинет пределов казначейства.

Побледневший докладчик с трудом выдавливал из себя слова благодарности щедрому повелителю, а вниз по ступеням уже спешил следующий владелец белой накидки. Антил поудобнее устроился на мягкой подушке и вздохнул – до обеда нужно было вытерпеть еще пару часов.

Под лучами жаркого солнца в центре площади высилась гора мертвых тел. Замерший рядом Фрайм равнодушно окинул взглядом лежащие вповалку трупы и повернулся к выстроившейся рядом группе командиров:

– Как мы выполняем намеченный план?

Древний скелет в мятом стальном нагруднике сделал полшага вперед:

– За исключением одной проблемы, в остальном мы добились успеха. К трем часам после полуночи город разделили. Команды успели отобрать из убитых смену и провели обряд. Новички сейчас с ветеранами зачищают кварталы.

– Прорывы?

– Было две попытки под утро. Первую группу настигли при подходе к городским окраинам. Из второй уничтожили большую часть на стене. С десяток бросились в ров, и там их добили стражники из заградительных отрядов.

– Потери?

– Около пяти тысяч легкой пехоты и четыре тысячи из регулярных частей. Много потеряли в южных кварталах.

– На сколько мы пополнили силы?

– Подняли семь тысяч. Детей, молодых женщин и стариков не брали, их остов слишком слаб для будущих битв.

– Отлично. Почти восполнили потери. Как я вижу, многих потенциальных воинов потеряли в скоротечных схватках, проламывая им головы. Но сейчас поисковые отряды зачистят город, и мы получим еще не менее десяти тысяч отборных тел.

Полководец повернулся к выстроенным на краю площади телегам:

– Что с припасами?

– Хватит на всех, чтобы провести вторую инициацию и вернуться домой.

– Отлично. Вечером выслать обратно тысячу латников и пару тысяч новеньких. Пусть готовят кувшины и встречают войска рядом с пустыней. Мы не должны терять воинов без нужды.

Фрайм вновь взглянул на застывшего перед ним тысячника:

– О какой проблеме ты говорил?

– Несколько сотен вражеских солдат засели в крепости на восточных холмах. С ними с полтысячи горожан. Входы завалены кирпичом, на башнях развернуты метательные машины. Если мы начнем штурм с бомбардировки кувшинами, то зелья не хватит на дорогу домой.

– Неприятная новость. Я не собирался тратить наши запасы после ночного штурма. И тем более не желаю терять с таким трудом собранную и проверенную в бою армию. Как они сумели туда забраться?

– Из остатков наемников сколотили ударные сотни и прорвались через наши восточные штурмовые отряды. Мы потрепали солдат и накрыли хвост колонны парой залпов, но в основном зацепили лишь идущих следом горожан.

– Крепость оцеплена?

– Да. Войска укрыты в домах и во дворах. У противника отличные лучники, мы стараемся снизить потери от обстрела.

– Хорошо. Пойдем, посмотрим на нашу единственную проблему.

В древние времена Нарвел начинался с этой крепости, оседлавшей один из холмов. С годами город рос, разбрасывая вокруг нити мощеных улиц. Крепость несколько раз перестраивали, поднимали стены, углубляли ров. Когда в городе появился постоянный гарнизон наемников, солдаты навели окончательный порядок, и за каменными стенами потекла размеренная жизнь.

Под яркими солнечными лучами толстые стены неприступно топорщились ввысь. Поднятый подвесной мост обрубил единственный путь внутрь. Отведенный от реки канал питал глубокий ров водой. На многочисленных башнях настороженно выглядывали тяжелые копья «скорпионов», готовые ударить в любую значимую цель.

Фрайм устроился с парой помощников на крыше высокого дома, на достаточном удалении от крепости. С крыши открывался отличный обзор, при этом удаленное расстояние позволяло не беспокоиться о шальной стреле. Закончив осмотр, главнокомандующий нежити расстелил кусок бумаги и углем стал чертить схему.

– Люди ограниченны. Их мышление шаблонно и позволяет нам атаковать неожиданно и эффективно. Очень давно, когда я еще был наемником Зур, судьба пару раз подарила мне сомнительную радость ночевать в этих стенах. Я знаю, как устроена крепость. Знаю ее сильные и слабые стороны. Смотрите.

На бумаге возник вытянутый многоугольник. На нем грубыми метками появились контуры башен и центральной цитадели. От центра рисунка на юго-восток пролегла жирная угольная линия.

– Здесь, рядом с казематами цитадели, расположен подвал. От него идет затопленный ход. Он перегорожен многочисленными решетками. Даже без преграды человеку с наполненным воздухом кожаным мешком пробираться по туннелю около часа. А наши ребята должны управиться за три часа.

Тонкий палец показал ключевые точки на карте:

– Возьмем три-четыре больших котла. Отберем пять десятков крепких бойцов. Спустим их под воду вот здесь, в непросматриваемой части канала. По дну они дойдут до начала хода, с помощью залитого в маленькие кувшины зелья взломают решетки. Сейчас полдень, к вечеру отряд должен добраться до подвала.

Сидящие рядом тысячники напряженно вслушивались в слова командира, стараясь не упустить ни одной детали.

– В подвале раньше была кузня. Там запасы угля и кузнечные мехи. Ставим котлы, разводим огонь. Выливаем туда подарок из Источника и ждем, когда закипевшее зелье начнет превращаться в пар. Я неоднократно наблюдал, когда готовил кувшины для похода: при кипении зеленый туман становится легким, как дыхание призраков, и несется вслед за любым дуновением ветра. Откроем двери и поможем зелью распространиться по крепости.

– Но несколько десятков бойцов сомнут атакующие наемники. Как только люди поймут, что происходит, они немедленно пойдут в атаку. У них не будет выбора!

– Тогда отправим ближе к вечеру несколько сотен по проторенной тропе. Главное, чтобы никто не догадался, что мы пробираемся в самое сердце крепости.

Скелеты обсудили тонкости предстоящей операции и спустились с крыши во двор. Разосланным гонцам предстояло отобрать в рассыпавшихся по городу сотнях лучших воинов для атаки из-под воды.

Солнце дарило последние лучи дымящему пожарами городу, золотило шпили мрачно стоящей крепости. Еще час, и милосердная мгла укутает улицы, усыпанные трупами павших горожан. Весь день продолжалось избиение, в котором участвовали безжалостные неутомимые охотники. Проверялся каждый дом, горящие ненавистью пустые глазницы выискивали живых, холод мертвых душ тянулся к теплу испуганных тел, отзывался на стук сердец и вел прямиком к очередной жертве, забившейся в какую-нибудь щель. Тех погибших, кого считали достойным пополнить ряды нежити, стаскивали на площади, где покойников укладывали рядами и обрабатывали магическим зельем. Под скрипучий хор голосов, в такт мерно плывущему ритму заклинаний, из оков оплывающей плоти поднимались новые солдаты. Тысячи и тысячи горожан превращались в существ, единственным желанием которых было желание убивать. Нарвелом правили мертвые, принесшие в цветущий когда-то город беспощадную смерть.

Удобно устроившийся на перекрестке Фрайм не отрываясь смотрел на стены крепости, высящиеся над крышами города. До каменных утесов было не более двух сотен метров. Меркнущий солнечный свет облил багровыми кровавыми красками верхушки торчащих башен и вызолотил крышу центральной цитадели, вздымающейся в небо выше всех. Неожиданно главнокомандующий мертвой армии вскочил и захохотал:

– Да! Да! Я знал, что мы справимся! Так их, проклятых людишек! Пусть смирятся с неизбежным!

Стоящие рядом с полководцем командиры укрытых во дворах тысяч увидели, как на стенах крепости поднялась невообразимая суматоха. Потом в одном месте мигнул зеленый огонь, в другом. И вот через край стены высунулся язык зеленого прозрачного тумана, еле заметного в наступающей темноте. Почти невесомый магический пар был намного слабее тяжелого концентрированного зелья, стремящегося опуститься в любую низину. Но даже эта легкая зеленая дымка выжигала легкие и глаза, разъедала кожу, медленно и неотвратимо убивая попавшегося на пути человека.

В подвале, среди пылающих чадящих костров, метались белые фигуры. В жаркий огонь подсыпали уголь, скрипучие мехи выгоняли бурлящий зеленью воздух в широко открытые двери. Клочья тумана подхватывались в вытяжку, выложенную над давно потушенными кузнечными горнами. Мерцающий воздух возносился по вентиляционным каналам вверх, там остывал и переливающимися зелеными водопадами струился из труб вниз, на крышу цитадели и дальше, к открытым бойницам и окнам. Смертельное легкое облако накрыло крепость с двух сторон – сверху и снизу. Тонкая зеленая шапка медленно сползала все ниже по крышам, а во дворе уже вовсю расстилалось почти незаметное в сгущающейся темноте зеленое марево, разносимое сквозняками по лестницам и коридорам.

Пробравшиеся на подмогу сотни выбрались на брусчатку двора, выстроив надежный заслон перед входом в подвал. Несколько десятков пробежали к открытым проемам проходов, ведущих на стены и в крепостные башни. Добив умирающих, воины с сияющими во тьме глазницами захватили нижние ярусы крепости.

Довольный Фрайм смотрел, как смявшие наемников горожане мечутся по стенам, не находя выход. Кто-то уже прыгал вниз, в черную воду. Кто-то из солдат пытался спуститься вниз и атаковать противника. Но доносящиеся из темноты крики давали понять, что зеленая смерть вслед за сквозняком скользит навстречу добыче. Несколько башен и часть цитадели еще пытались сопротивляться, обстреливая мелькающие во мгле белые фигуры. Но крепость уже пала, и теперь нападающие видели агонию ее защитников.

– Отправьте еще тысячу, – приказал Фрайм, – мы должны усилить натиск. Если необходимо, пусть выносят котлы и ставят прямо под башнями. К утру надо закончить. Завтра мы покинем то, что люди называли Нарвелом.

Глава 9

ЮЖНЫЕ ДОРОГИ

За кражу четверти золотого полагается пять плетей.

За кражу половины золотого полагается десять плетей и неделя исправительных работ.

За кражу одного золотого и более отправить виновного на городские рудники или каменоломни.

В случае согласия со стороны пострадавшего и предоставления родственниками нарушителя должного денежного залога, разрешено ограничиться взиманием штрафа. Казна в этом случае должна получить десятикратную стоимость похищенного.

О преступлении и наказании. Свод законов центральных провинций Южной империи

Начало мая – середина мая

Стреноженные лошади бродили по маленькой полянке, заросшей густой травой. Разлапистые кусты надежно укрывали лежащие на поляне вещи от возможных любопытных глаз. Но все равно прежде чем приступить к намеченному делу, Мим прошелся по тихо шумящему на ветру лесу и убедился, что никакой безумец не рискнул двинуться вслед за одиноким путником, который свернул с дороги на тонкую извилистую тропу.

Продолжая прислушиваться, мужчина, одетый в серую тунику, вернулся на поляну и достал из лежащего в траве мешка расшитый бисером кисет. Сел на седло, брошенное рядом с мешками, и стал рассматривать сорванные по дороге листья. Недовольно поморщившись, отбросил пару, остальные аккуратно разложил перед собой, посыпав на каждый листок по щепотке серого порошка из раскрытого кисета. Провел над листьями рукой, повторяя только ему знакомую линию. Потянувшийся над потемневшим порошком дым тонкими ниточками последовал за повелительно двигающейся рукой, потом собрался в клубок и превратился в подобие туманного паучка с клубящимся тельцем и хрупкими ножками. Закончив шептать заклинание, Мим положил руки на колени и вздохнул, готовясь к предстоящему разговору.

Клубок дыма задрожал, разделился на две части, и перед человеком возникли две маски, грубо повторяющие лица: провалы рта, глазниц, бритвенной остроты носы. Слабый ветер трепал края дымных клубков, заставляя белесые тонкие нити напрягаться, удерживая вызванные фигуры на месте.

– Наверно, твои карты лгут. Нарвел расположен севернее на семь сотен миль. А ты сейчас где-то рядом с Цол, портовой имперской клоакой, – просипел еле слышный голос.

– Да, Спящие. Я вынужден был обогнуть Перешеек и теперь веду поиски беглеца в Южной империи.

Маски злобно нахмурили провалы глазниц и сжали помутневшие губы в тонкие линии. Через минуту молчания один из Спящих с тихо скрываемой угрозой поинтересовался:

– И что стряслось на этот раз? Где наша добыча, которую ты обещал показать еще три недели тому назад?

– Безглазый ускользнул. Нашел в песках отряд нежити, убил моего человека и оторвался от отряда преследователей.

– Почему не пошел следом?

– Потому что мертвым плевать на нас и наши поиски. Если кандидат в Хранители спрятался на Перешейке, мне его там не достать. Но я не думаю, что Глэд торопится в холодные пещеры. Я считаю, что наша добыча прорывается на юг, к эльфам. Я…

– Ты думаешь?! – заорало в бешенстве дымное облако. – Ты еще смеешь думать и рассказывать нам про свои новые идеи?! Да…

Раззявленный рот расползся рваными ранами по всему сморщенному лицу, и порыв ветра подхватил разлетевшиеся вокруг клочья тумана, обрывая гаснущие нити. Мим вздрогнул от неожиданности, посидел пару минут без движения и со вздохом пошел в лес за новыми листьями.

Через десять минут над поляной снова материализовались дымные образы. Помрачневший Мим молча развернул перед ними лист карты и стал водить по линиям дорог подобранной палочкой:

– Безглазый чужой в нашем мире. За прошедший год он так и не прибился к кому-либо. Вдумайтесь: с гномами общался и не пошел на север, где его ждал трон. С орками вместе громил человеческую армию рядом с Усыпальницей – и опять же собрался и ускакал из вольных степей. За все месяцы скитаний не обзавелся друзьями и попутчиками. Все время один. А сейчас движется на юг. Целенаправленно пробирается сквозь королевства, отбиваясь от преследователей.

Дымные лица Спящих колыхались под порывами ветерка, но молчали.

– Собрав все известные мне факты, я вижу следующие варианты поиска. Первый: Глэд командовал нежитью, он считает их своими друзьями и прорывается на Перешеек. Отлично. Я проверю тропы в Южной империи и в случае безрезультатных поисков поверну на север. Вы или Хранители сможете напрямую обратиться к мертвым. Главное, мы найдем нашего беглеца, и останется договориться с ними о его выдаче.

Палочка постояла в центре карты и двинулась вниз.

– Второй вариант: Безглазый общался с кем-то из эльфов, это подтвердили Хранители. Значит, он направился к ним в гости. Что-то очень важное ищет наш беглец в южных землях. Если это так, я смогу найти его след в провинциях. А след позволит поймать Глэда до того, как он выберется за пределы империи.

– Ты уверен? Или это опять одна из твоих сказок?

– Я уверен. Вы лучше меня знаете, что на кону стоит моя жизнь. И я сделаю все возможное и невозможное, чтобы догнать нашу добычу. Смотрите, – и мужчина распахнул одну из седельных сум, – я разыскал старых знакомых, которые занимают сейчас в провинции не последнее место. Они за сутки оформили мне необходимые документы. Теперь я могу перемещаться по всей территории империи, местные власти должны оказывать мне помощь в поисках. Кроме того, мне дали адреса полезных людей во всех крупных городах. Я могу передвигаться быстро и могу привлекать к поискам городскую стражу. В отличие от вашего верного слуги Глэд не имеет ни хороших документов, ни верных людей. Одиночка не сможет скрыться от нас.

Прозрачные в солнечных лучах лица зашевелились, и Мим услышал свистящие звуки, больше похожие на шипение рассерженной змеи:

– Ты вовремя напомнил, что ты всего лишь наш преданный слуга. Слуга, который должен выполнять наши приказы беспрекословно. Жаль, что работать на совесть ты стал только под угрозой смерти. Если бы не твоя лень, мы бы еще осенью праздновали победу.

Мим набычился:

– Я делаю, что должен! Будем и дальше обсуждать, кто больше пролил пота и крови на благо Хранителей?

– Зачем? Слова пусты, мерилом подлинной ценности являются лишь дела. Я бы даже сказал – успешные дела.

Одна дымная голова растаяла в воздухе, вторая из клочьев разбегающегося тумана вылепила руку и ткнула скрюченным пальцем в лицо замершему агенту:

– Мы ждем доклад каждую неделю. Нас не интересует, как ты будешь искать укромные места для этого. И помни, что время – твой злейший враг. Когда наши скалы встретят первые июньские солнечные лучи, ты встретишь свою смерть. Найди Безглазого. В империи или на Перешейке. Найди его – и получишь все, о чем мечтал.

Дым смешался, и веселый ветер разметал его клочья в кристально чистом воздухе. Мим спрятал лицо в ладонях и долго сидел, набираясь сил после разговора. Потом положил карту на колени и всмотрелся в нитки дорог. Сначала следовало добраться до Таббы. Прочесать частым гребнем все таверны и гостиницы в городе и рядом с ним. В случае неудачи мчаться в Цитадель. Вряд ли беглец направился в западные провинции, встречающие кандалами любых нищих и подозрительных бродяг. Счастье, что золота достаточно, чтобы оплатить любые поиски и заинтересовать имперских чиновников. Главное – найти Глэда, а вопросы с его доставкой можно будет решить позднее.

Мим поднялся и пошел за лошадьми. Предстояла двухдневная безумная скачка до столицы северо-восточной провинции. Там, в Таббе, верный пес Спящих продолжит свои поиски. Погоня закончится только с поимкой ускользающей добычи. И никак иначе.

Всадник медленно пробирался среди дымящихся руин, настороженно оглядываясь по сторонам. Следом за ним двигались несколько солдат, обнажив мечи и в страхе прислушиваясь к завыванию ветра. Но, кроме его сиплого голоса, в раскинувшихся перед ними пепелищах пригородов Нарвела не было слышно других звуков. Лишь изредка всхрапнет от набившегося в ноздри пепла лошадь да звякнет чье-либо стремя.

Подошедшие скорым маршем пешие сотни издалека заметили вздымающийся к небу столб дыма. Аккуратно обойдя еще дымящиеся окраины города, наемники замкнули кольцо и выпустили во все стороны щупальца приданных конных разъездов. Несколько десятков двинулись в сторону города, готовые немедленно ответить ударом на удар. Но пока они находили лишь сожженные дома и черные остовы деревьев.

С каждой минутой перед глазами разведчиков все выше вырастали прокопченные стены города, зубцы которых местами оплавились и обвалились. Навстречу солдатам зияли черными провалами крепостные ворота. Осторожно осмотревшись, один из отрядов медленно втянулся на улицы смрадно чадящего города.

Масляные светильники отбрасывали изменчивые тени на сидящих за столом солдат, играя с бликующей темнотой на их полированных черных доспехах. Командир отряда выслушивал доклад вернувшихся разведчиков.

– Что с южным лагерем?

– Закончили. Обнесли частоколом и выставили охранение.

– Не пропустят мерзавцев?

– Не должны. Наряды с собаками патрулируют весь периметр. У реки выставлены двойные дозоры.

Получив приказ разведать ситуацию, опытный командир наемников заставил сатрапа провинции найти ему бойцовских собак. Теперь больше двух сотен злобных животных сопровождали многочисленные патрули и страховали солдат от неожиданного нападения. Пехотинцы на марше старались беречь клыкастых псов, поили вдоволь водой и угощали припрятанными вкусностями. Люди прекрасно понимали, что именно четвероногие друзья смогут предупредить о засаде нежити, закопавшейся в песок. И цена собственной жизни в походе к городу, попавшему в осаду, стоила намного больше, чем скормленная слюнявой морде галета или кусок копченой колбасы.

– Хорошо. С охраной определились. Что увидели в городе?

Старший группы разведчиков переглянулся с сидящими рядом, потом прочистил пересохшее горло и мрачно выдохнул:

– Города больше нет.

– А жители?

– И жителей тоже нет. Мы прошли десятками по основным улицам, встретились в центре. Заглянули в крепость. Улицы завалены трупами. Много обгоревших, почти все тела повреждены. Южные кварталы еще горят, хотя основные пожары уже закончились. Везде руины, все засыпано пеплом.

– Нежить?

– Очень мало. На перекрестках иногда, на улицах рядом с крепостью. Но очень мало. Почти ни у кого нет оружия или доспехов. Больше черепушек валяется вокруг городских стен.

– Нашли пролом в стене? Как-то же они попали в город!

– Нет. Но все городские ворота выжжены. Нежить как-то смогла прорваться через защитников. Опорные башни сверху превратились в труху. Даже стоять опасно, стена под ногами.

– Пожар? – с сомнением переспросил командующий.

– Нет, – категорически покачал головой кисло пахнущий гарью солдат, – это что-то другое. Я не видел раньше ничего подобного. Стены будто кто-то грыз, особенно с севера. Кстати, только там городские ворота заперты. На улицах оплавленные пятна, нашли сгнившие доспехи, которые превратились просто в труху.

– Доспехи?

– Да. В некоторых с трудом можно узнать наши, выкованные для гарнизона.

– И никого живого?

– Никого. Ни единого живого существа. Лишь трупы на улицах, а на площадях горы убитых. В основном женщины, дети, старики. Мужчин очень мало.

– Где же они тогда?! – не выдержал командир наемников и обвел взглядом застывших перед ним солдат. – В Нарвеле жило больше пятидесяти тысяч человек! А в пригородах и того больше! Нам нужно узнать, что произошло, где противник, как он сумел перехитрить гарнизон, состоящий из отлично подготовленных солдат! Как я должен организовать преследование, если нет ни крошки информации?!

Наемники молчали. Тихо потрескивали фитили в лампах, да издали доносился редкий лай собак. Помолчав, старший группы тихо добавил:

– Еще на площади мы нашли послание. Кто-то из отрубленных голов выложил огромными буквами: «Мы все равно встретимся, Мим».

– Мим?!

– Да. Вот, я попытался зарисовать.

Командир осторожно взял мятый грязный листок бумаги, будто тот мог укусить. Посмотрел на рисунок и положил на стол.

– Это с докладом отправлю сегодня же. Вам завтра надлежит составить смешанные группы. Получите в усиление пехоту и собак. Прочешете пригороды. Еще раз перетряхнете город. Я должен знать, что здесь произошло.

Один из разведчиков чуть приподнял ладонь над столешницей, привлекая внимание.

– Да?

– Мы проверили дороги, ведущие на юг. Отлично видны следы ушедшей армии.

– Что нашли?

– Только следы. Ни обозов, ни трупов. Но видно, что маршем прошли многочисленные части и остались колеи от телег. Не меньше сотни телег.

– Как давно они ушли?

– Три-четыре дня, не меньше. Предлагаю выслать две группы на восток и запад, вдоль реки. Поговорить с жителями деревень, кто не пострадал. Третью группу отправить по следу с собаками. Может, успеют нагнать хвост колонны. Хоть посмотрим, что за армия уходит к Перешейку.

Мужчина с выбитым золотым солнцем на доспехах задумался. Рисковать подчиненными впустую не хотелось, но для принятия правильного решения требовалась информация. Посмотрев на пожелтевшую от времени карту, командующий решился:

– Утром первый десяток переправить через Зилу и далее на восток. До обеда двигаетесь вдоль реки, опрашиваете всех, кого встретите. Потом назад. Второй десяток то же самое, но на запад. Хвал, ты возьмешь пятый и шестой десятки, пару собак, воду – и отправитесь в пески. Если за три дня не догоните противника, возвращайтесь. Если сможете настичь, постарайтесь выяснить, что они из себя представляют. Без нужды не рискуйте.

Командир жестом отпустил солдат и повернулся к замершему рядом ординарцу:

– Не понимаю, как они сумели уничтожить отлично обученный гарнизон. Без доспехов, оружия и осадных машин. Нужно перетряхнуть это пепелище до последнего бревнышка, но я должен получить ответ. Или в придачу к одному мертвому городу мы получим еще и еще.

Молодая всадница перебросилась несколькими словами с десятником, занимающим с парой солдат стратегически выгодную позицию в голове каравана. Посмеявшись над двусмысленной шуткой прокаленного солнцем ветерана, черноволосая девушка придержала коня и вскоре ловко спрыгнула в догнавшую ее повозку. Привязав поводья, Энна-эной укрылась под широким пологом, где на тюках с шерстью дремал Глэд.

Уже неделю как полсотни длинных телег выступили из столицы провинции, украшенного мрамором Аллора. Позвякивало на мелких стыках дорожных плит небрежно упакованное в дерюгу железо. Это легионы отправили пограничной страже запасы старого оружия, на которое не польстились даже вороватые приемщики арсеналов. Груз щербатых мечей и изрядно мятых щитов сопровождала полусотня конных солдат, готовая на обратном пути сопровождать имперскую почту. Содрав с напуганных мятежом купцов неплохую прибавку к обычной таксе за сопровождение, десятники щедро поделились с легионерами, и теперь повеселевшие служивые на каждом привале поторапливали нерасторопных торгашей. Подпоясанные мечами люди свято чтили неписаные законы и никогда не играли во время походов и сопровождения караванов. Эти правила оберегали от глупых дорожных ссор и пресекали неразумную трату денег вне палаток легиона. Поэтому охраняемый караван сумел за семь дней проделать путь, который в обычные дни проходил за десять. Как говорили знающие возницы, в таком темпе через пару ночей груженые телеги вкатятся на площади приграничного Тагратуса. А оттуда путники, прибившиеся к каравану, смогут двинуть дальше по «дороге разбитых надежд» на запад.

Когда Глэд поинтересовался у толстяка на козлах, чем вызвано столь странное название идущей вдоль стены дороги, то получил в ответ трехчасовую лекцию. Ему рассказали про несправедливо устроенный мир и злоключения истинных сынов отечества – бедных имперусов, согнанных прожорливыми аристократами со щедрых земель Ампиора или Велирата. Безглазый с интересом выслушал с полсотни историй про близких и дальних родственников рассказчика, которые купились на щедрые посулы имперских вербовщиков и променяли оскудевшие наделы на право обзавестись хозяйством в восточных землях. Но вместо обширных угодий переселенцы получили грошовую работу на ремонте государственных дорог и строений или подались в батраки к зажиточным местным хозяевам, не особо желающим делиться давно обжитой землей с толпой голодных оборванцев из центральных провинций. А наиболее нетерпеливых и нахальных быстро отловили в скудных лесах и отучили беспокоить по ночам покой честных граждан. Стоящие на границе легионы и пограничная стража никогда особо не церемонились с бандитами, предпочитая вешать пойманных преступников, а не отправлять их на каторгу. Благо империя пока не испытывала недостатка в дешевых рабочих руках.

Двое присоединившихся к каравану путников предавались в дороге блаженному безделью. Наиболее суматошный день выдался в Аллоре, когда пришлось пробежаться по присутственным местам. Везде Энна-эной рассказывала о злодейском нападении нежити на мирно спящий хутор, по недомыслию построенный слишком близко к горам. И про бегство от безжалостных убийц, в котором ей удалось спасти лишь пару коней и тяжело раненного брата. Глэд при этом лишь старательно слепо шарил руками вокруг и по-старчески мелко кивал в такт словам. Спесивые мелкие чиновники брезгливо косились на слепые глазницы и отправляли просителей дальше, не забывая получать мелкие подношения. Какой-то наиболее усталый чин не стал препираться о размере компенсации с невольными беженцами и подписал разрешение на поселение в южной приграничной полосе. Получив за это плотно набитый медью кошель, высыпал его содержимое на стол и внимательно пересчитал все до последней монеты. Удовлетворенный результатом, добавил к бумагам подорожную с правом проезда в западные земли. Как говорится, империя заботится о своих подданных. Если те не забывают заботиться о ее верных сынах, теряющих здоровье в бесконечных приемных и счетных палатах.

Тем же вечером Глэд с черноволосой спутницей отметили завершение очередного этапа пути скромным ужином в тесной комнате, забитой постояльцами гостиницы. Все новые и новые переселенцы не спешили заселять дикие болота, занявшие своими поросшей осокой кочками добрую треть восточных земель. Вместо этого империусы старались осесть в вымощенной мрамором столице провинции, невзирая на скученность и заоблачные цены. Кто посноровистее – перебирался поближе к крупным портам на северо-востоке, где процветали торговля и разнообразное надувательство. Кто поспокойнее – оставался в Аллоре или рядом с ним, пополняя артели каменщиков, плотников, мелких мастеровых и вольнонаемных. Как бы ни было, в городе не пустовало ни одно здание, а владельцы гостиниц и постоялых дворов драли с жильцов втридорога.

В крохотную комнату умудрились втиснуть скрипучую неширокую кровать, стол и пару облезлых стульев. Выпив стакан вина, завершивший ужин, Энна-эной посмотрела на расположившегося на полу Глэда. Он раскатал одеяла, соорудил из сумки подобие подушки и подготовился ко сну. Эльфийка присела рядом и задумчиво провела пальцем по переносице замершего мужчины:

– Я слышала от стариков, что лучшие из воинов моего народа обладали даром ночного видения. Они отрешались от того, что им шептали на уши, и от неверных теней, лгущих усталым глазам. Только лучшие следопыты были способны ощутить правду Леса и найти врага по биению его сердца.

– Увы, бегущая по росе, я не принадлежу твоему народу.

– Я знаю, Глэд. Тем более странно встретить подобного воина среди людей, забывших пение клинка в жаркой битве. Твой народ предпочитает опираться на силу золота, вложив оружие в ножны. Даже когда надо драться насмерть, вы пытаетесь рассыпать монеты перед наступающими врагами.

Безглазый тихо засмеялся:

– Кто бы мог подумать, но в моей прошлой жизни я считал, сколько монет получил мой хозяин вчера, неделю или месяц тому назад.

– А в этой жизни?

– А в этой я бежал по чужой дороге, кропя ее своей кровью. После того как получил свободу в орочьих степях – пошел своим путем. Тропой, которая должна привести меня к багровым деревьям. Постою под их кронами, послушаю их песню и вернусь домой. Туда, где не надо убивать ради права прожить еще один день.

Эльфийка гибкой кошкой легла рядом с мужчиной и тихо поцеловала обветренные губы:

– Тогда я хочу подарить тебе на память не только образ Галантов. Пусть долгими зимними вечерами ты будешь вспоминать меня. Может быть, память обо мне примирит тебя с пролитой кровью. Тогда ты вспомнишь не запах убитых тобой в далеких орочьих степях, а запах женщины вольного народа, способной подарить ночь достойному ее мужчине.

Глэд осторожно отстранил горячее тело и хрипло прошептал:

– Зачем тебе это? Я чужак, потерявший все. За мной лишь тьма в глазах убитых. Впереди неизвестность. Зачем ты все усложняешь?

Тихий смех был ему ответом:

– Затем, что я так хочу. Что было – мне известно. Я сама бросила тяжкую толику боли и ненависти на чашу твоих весов, отправив тебя с нежитью в один танец. Что будет – не известно ни мне, ни богам, играющим в свои странные игры. Да я и не хочу знать, что ждет нас через месяц или год. Предсказанное будущее лишает нас силы и желания бороться. Я лишь вижу сейчас перед собой человека, который может скрасить мне долгую ночь. Человека, чья сталь способна защитить меня от любых врагов. Я хочу узнать тебя лучше, воин. И мне плевать на то, кем ты был когда-то.

Глэд ответил на поцелуй и смущенно сказал:

– Я уже безумно долго не был с женщиной. Безумно долго…

– Расслабься. Эти знания нельзя потерять. Но даже если ты забыл все, чему тебя учили раньше, я способна рассказать тебе эту горячую сказку заново…

После той ночи Глэд так и не смог понять, чем был вызван порыв эльфийки: желанием развлечься или какими-то более серьезными чувствами. Но проведенные вместе часы удивительным образом успокоили их обоих, и теперь беглецы расслабленно проводили время под пологом гремящей по дороге повозки. Даря друг другу мимолетные улыбки, изредка беседуя с торговцами, их слугами или легионерами. На редких остановках Энна-эной шутила с присевшими к костру попутчиками и обменивалась колкими любезностями с купеческими женами. До приграничного Тагратуса оставалось два дня пути.

Прислуга в таверне сбивалась с ног. Через пару дней в Тагратусе начиналась последняя весенняя ярмарка, на которую съезжались земледельцы со всей округи. На запах легких денег следом тянулись бесконечные орды торговцев, мечтающих продать товар до начала летнего «мертвого сезона», когда в городе останутся по большей части мастеровые, не падкие на яркие быстро линяющие ткани и горшки с осыпающейся глазурью.

Хозяева прибывших караванов устраивали встречи с лавочниками в тавернах, оккупировавших узкие улочки. Захмелевшие мужчины выкрикивали названия блюд, стараясь перекрыть оглушительный шум. Вино со специями лилось рекой, сопровождая широкие блюда с горячим мясом. Бобы, приправленный томатной пастой тушеный горох, маринованные разносолы – все выставлялось на стол. Расторопный хозяин успевал заработать на толпе посетителей достаточно, чтобы потом не бедствуя дождаться осенних ярмарок. Ну а ленивые хозяева таверн и постоялых дворов исчезли с улиц приграничного Тагратуса уже давно.

Веселая компания в «Почетном легионере» ничем не отличалась от подобных ей, которые можно было увидеть в большом количестве по всему городу. Все те же грязные руки, сжимающие глиняные кружки. Те же штопаные хитоны и плащи из грубой шерсти. Лишь название таверны напоминало о первом хозяине заведения – вышедшем на пенсию десятнике, сумевшем не растратить звонкие монеты за игрой в кости. Но те времена давно прошли, хозяин сменился. И теперь под высоким потолком все чаще распевают песни торговцы и владельцы ближайших лавок, а не гремящие железом ветераны степных походов.

Трактирщик отправил к угловому столику мальчишку с подносом, набитым едой, и скривился: старый торговец уже час портил ему настроение, высказывая критические замечания в адрес кулинарных способностей повара. Будь на месте старика кто-либо из местных, трактирщик давно бы выставил ворчуна за дверь. Но портить отношения с богатым клиентом не хотелось. Вышвырни торгаша за дверь, и наутро последняя собака в караванах будет трепать твое имя. Так разок ошибешься, и «Почетный легионер» снова сменит хозяина.

Старый Слим поправил сползающий плащ и брезгливо отхлебнул налитого вина. По дороге в эту паршивую забегаловку он надеялся быстро провернуть одно доходное дельце. Но краткая беседа плавно перешла в занудное препирательство, а так и не полученные деньги окончательно испортили и без того не радужное настроение. Раздраженно поковыряв жареную картошку, Слим бросил вилку на стол и повернулся к собеседнику, вальяжно вытянувшему ноги вдоль скамьи:

– Хоть убей, я не помню новый эдикт императора! Нигде не сказано, что за длинноухих теперь платят не полновесным золотом, а жалкой медью!

– А ты хотел, чтобы канцелярия лично тебе докладывала обо всех указах, что приходят из Ампиора? – Худой мужчина с изрытым оспинами лицом криво улыбнулся, отломил кусок хлеба и стал старательно вычищать остатки подливки из миски. Худой собеседник никуда не торопился и в отличие от торговца не страдал от приступов плохого настроения или недостатка аппетита.

– Плевать я хотел на канцелярию и тех, кто читает эти горы бумаг! Мне деньги нужны, слышишь? Деньги! За велиратский фарфор уже по четверть золотого требуют, из Кампа керамику без поборов не провезешь. Еще год-другой, и я пойду на восток, следом за босяками!

– Боюсь, наши городские рынки не переживут твоего отсутствия, – буркнул худой, закончив с подливкой и шаря глазами по столу. – Но я тебе повторяю еще раз: за недонесение о врагах империи полагается двадцать плетей и штраф в сто золотых. А за пойманного с твоей помощью эльфа – две сотни чеканных орлов[7] и ни монетой больше.

– Ха! Плетей! А ты докажи, что я знал и не доложил куда следует. И докажи, что мне это не померещилось!

– То есть за два десятка старых золотых ты готов сдать мне ушастое отродье, а за чеканную монету – все забыл и ничего не вспомнишь? Хитер, торговец, ничего не скажешь.

Слим хрюкнул в кулак, потом наклонился поближе к рябому:

– Если бы ты не жадничал, то мы бы поделили добычу поровну! Я тебя насквозь вижу, канцелярская твоя душа, насквозь! Думаешь – тупой старик тебе дикаря приведет, да еще за спасибо? А ты положенное золотишко себе в карман отгрузишь? и все, можешь все лето в банях прохлаждаться?

– А разве будет по-другому? Или ты считаешь, что у тебя есть другой вариант? В городе я отвечаю за сыск. Куда ты ни сунешься, все ко мне придешь.

Старик показал фигу чиновнику и недобро улыбнулся:

– Во, видел? Я ничего не знаю, и мне померещилось. Уж лучше лишний раз на постах покланяюсь да за лишний груз пару-другую подарков отдам. Но тебе ни золотого из моей доли не достанется.

Слим отловил пробегающего мимо слугу, сунул ему несколько монет за ужин и стал медленно выбираться из-за стола, ворча что-то себе под нос. Смахнув краем плаща крошки со стола, старик засеменил к выходу из таверны. Его собеседник поймал взглядом молодого парня, с аппетитом обгрызающего бараний мосол, и еле заметным жестом показал на уходящего торговца. Парень состроил было рожу, но, обжегшись о заледеневший взгляд рябого, со вздохом пристроил недоеденный ужин в небольшую сумку и скользнул следом за стариком.

Выйдя на улицу, Слим еле слышно бормотал про себя:

– Ха, не найду никого в городе! Ну-ну, это мы еще посмотрим. И в легионе, и в пограничной страже с радостью ушастого в оборот возьмут. Надо лишь убедиться, что я не обмишурился и мне не померещилось. А там и золото получу, и с этим наглецом делиться не буду. Обойдется!

– Именем императора!

Грохот ударов разбудил задремавшего караульного, только-только начавшего высвистывать носом что-то мелодичное. Поминая про себя всю родню неизвестного путника, солдат крикнул напарника, затем медленно распахнул маленькое окно. Незнакомец посмотрел на недовольные лица, на острие арбалетной стрелы, стерегущей каждый его шаг, и медленно протянул мятый свиток:

– Срочный поиск на благо империи. Вот документы.

Солдат развернул пахнущую воском бумагу и, встав рядом с факелом, вчитался в размашистые строки. Закончив читать, проверил печати и пожал плечами:

– А до утра подождать никак? Это же сколько сейчас возни с оформлением проезда, с записью в ночной журнал и всем остальным! И печати у вас не имперской канцелярии, а всего лишь припортовых магистратур. Поэтому впускать в город ночью мы не имеем права. Надо будет поднимать начальника караула, а он с недосыпа очень невежлив.

Осунувшееся лицо незнакомца приблизилось вплотную к окну:

– Это верно, я веду поиск по срочному требованию магистратуры. Но в этом есть свои плюсы. Например, за срочность они мне доплачивают. Поэтому предлагаю не гадать, сколько вы с меня сможете вытянуть, а сразу называю цену. По золотому каждому. И еще один для вашего начальника.

Солдаты переглянулись и молча завозились с засовами. Проскользнувший в неширокую щель мужчина провел за собой взмыленного коня и достал из тощего кошелька монеты:

– Подскажите, где можно до утра передохнуть. Вторые сутки мчусь от Таббы, ноги уже не держат.

Один из караульных взял монеты и внимательно стал их рассматривать в пляшущем свете факела. Второй недоверчиво хмыкнул:

– За двое суток почти три сотни миль? Ты что, на крыльях летишь?

– Нет, на конях. Это уже четвертый, двое в дороге пали. Третьего оставил на подменной станции в пригородах.

Солдат еще раз посмотрел на изможденного человека и решил не задавать лишних вопросов. Слишком опасную тайну мог нести с собой человек, щедро сорящий золотом и мчащийся быстрее ветра по дорогам империи.

– Пошли в караулку. Я быстро оформлю проезд и подскажу, как добраться до приличной таверны. Там сможешь отдохнуть и сменить лошадь, если понадобится.

Ранним утром Мим с огромным трудом оторвал голову от подушки. За окном уже гремели по булыжной мостовой телеги. Где-то дальше по улице окатили из окна нечистотами прохожего, и тот надрывался, кляня всех подряд. Прислушавшись к заковыристым местным словесным оборотам, Мим устало усмехнулся и сел на кровати.

От портов до Таббы он добрался за два с лишним дня, рискуя свернуть себе шею в безумной скачке. Еще почти два дня терроризировал городскую стражу, заставляя искать следы нужного ему человека с максимально возможной скоростью. На исходе второй ночи ему повезло: один из трактирщиков вспомнил пару беженцев из северных районов. Описание безглазого инвалида полностью совпало с подробными приметами Глэда. Запомнив, как выглядела его спутница, охотник помчался по следу, от человека к человеку. Уже к обеду он узнал, что нужные ему люди отправились в Порест. Купив двух свежих коней, Мим рванул следом. Еще двое суток в дороге, не жалея ни себя, ни животных. И сейчас ему нужно встать, привести себя в порядок и двинуться на прием к местным уважаемым людям, назначенным управлять закостеневшими городскими механизмами, чтобы с их помощью найти конец путеводной нити, которая приведет его к добыче. С каждым днем отпущенное ему время таяло. И с каждым днем он просто обязан был сокращать разделяющее его с Глэдом расстояние.

Как только сегодня Мим узнает, куда дальше двинулся беглец, он свяжется со Спящими и порадует их свежими новостями. До первых июньских солнечных лучей охотник найдет и схватит добычу. По-другому быть не может. В этой игре ставка – жизнь. И Мим не собирался проигрывать.

Вздохнув, мужчина медленно стал растирать ноги, повторяя про себя только что услышанную с улицы тираду. Наконец он поднялся и поплелся к умывальнику. Начинался новый день, и очень хотелось закончить его с хорошим результатом. А единственно устраивающий сейчас результат – это точная информация о безглазом калеке из приграничных районов и о молодой женщине, спасшей его от нежити. С такими приметами найти беглецов не должно составить особого труда, уговаривал себя Мим. Подставив голову под струю холодной воды, он повторял:

– Вы не помните калеку? Безглазого калеку с изможденным лицом и очень коротко стриженными седыми волосами? Поверьте, как только я до него доберусь, я с удовольствием переломаю ему ноги. Чтобы больше не пришлось мчать за ним через всю империю. Будь он проклят…

Острое лезвие еле слышно шелестело, совершая неспешный танец на точильном камне. Глэд придирчиво осмотрел длинный нож, проверил еще раз заточку и удовлетворенно прошелся по клинку тряпкой. Убрав нож в ножны, достал второй и так же придирчиво принялся его осматривать.

В углу комнаты Энна-эной закончила перепаковывать небольшой дорожный мешок и теперь сворачивала в тугой тюк пару одеял. Перехватила поклажу веревкой и проверила узлы. Потом неодобрительно взглянула на молчаливого спутника:

– Я бы все же переночевала. Ночные путешественники на местных дорогах вызывают большое подозрение. Тронемся ранним утром, до рассвета.

Глэд закончил возиться со вторым клинком и отрицательно покачал головой:

– Боюсь, мы можем и не дождаться завтрашнего рассвета.

– Ты уверен, что тебе не померещилось?

– Нет. Я не уверен. Но я обратил внимание, как тебя разглядывал один торговец. Он трясся всю дорогу над своими горшками и сетовал на ухабы. А пару дней тому назад заткнулся и стал наблюдать за тобой. При этом старался делать это, когда ты не могла его видеть. Даже прошелся несколько раз мимо нас на стоянках.

– Может, спутал меня с кем?

– Вряд ли. Скорее что-то заподозрил. Мало того, когда мы приехали в город, он устроился в соседнем гостином дворе. И за ужином я видел в нашем зале одного из его парней.

Эльфийка задумалась. Потом вздохнула и поправила тонкий плетеный пояс.

– Плохо. Я слишком расслабилась. Ты обратил на это внимание, а я прохлопала ушами.

– Возможно, что твои уши он и высматривал всю дорогу. Что нам грозит, если имперцы узнают про твою настоящую кровь?

Женщина села на застеленную кровать и слабо улыбнулась:

– Я почти не отличаюсь от вас, хотя местные дамы не будут так вытягивать себе уши. А у дознавателей приказы еще с прошлого века лежат: схватить, узнать причины пребывания на землях империи. И вытряхнуть все, что знаешь про родной Лес.

– То есть тебя ждет дыба, а меня за компанию вздернут рядом?

– Да, скорее всего, именно так.

Глэд раскрыл свою сумку, проверил содержимое и присел рядом с замолчавшей черноволосой красавицей.

– Веселая будет картина. Ты в одном углу висишь, я – в другом… Ладно, надо в дорогу. Я проверил: козырек крыши нас выдержит. Хорошо, что именно эта комната была свободна. Пройдем аккуратно поверху, потом на сарай, а оттуда уже вниз. За постой оплачено, никому дела до нас не будет. Если внизу кто шпионит, придется мне с ним тихо побеседовать.

– Стража не любит, когда утром находит покойников.

– Я никого не собираюсь убивать. Оглушу бедолагу, и хватит с него. В обед на восток ушел караван. Отправимся следом, заплатим на воротах за неурочный выезд. Скажем, что опоздали и придется догонять своих. Потом сделаем крюк по местным дорогам, обогнем город и прямиком на запад. Перед ярмаркой движение на дорогах активное, сможем затеряться.

– Хорошо бы. До Кампа почти тысяча миль. Мои надежные контакты рядом с ним. Вдвоем, без медленных караванов мы сможем добраться недели за две или чуть больше. Если за нами пошлют погоню, успеют перехватить по дороге несколько раз.

– Поэтому и надо выезжать сейчас, пока у торговца на руках лишь голые подозрения. Пока нас не проверили с пристрастием. А с пустыми обвинениями никто за нами солдат не пошлет, у местной стражи наверняка и без эфемерных эльфов забот хватает.

Эльфийка шутливо ткнула кулаком в плечо Безглазому и поднялась с кровати:

– Слушаюсь, мой вождь. Давай собираться и минут через десять проверим черепицу на прочность.

Глэд не отозвался на ее шутку, напряженно прислушиваясь к чему-то. Потом бесшумной тенью скользнул к закрытой двери и замер около нее. Секунда, другая – и он показал притихшей девушке три пальца. Затем глянул на хлипкий дверной засов и скривился.

В дверь громко постучали.

Застывший рядом с широким дверным косяком Слим кивнул, и похожий на медведя мужик решительно постучал еще раз. Глянул на торговца, потом на второго бугая и повел плечами, готовясь примериться к двери основательнее. Но в этот момент петли скрипнули, и в чернеющем дверном проеме возник безглазый парень.

– Что случилось? Мы проспали пожар?

Осторожно выглянув из-за широкой спины, Слим недовольно хмыкнул и зашипел чесночными ароматами в лицо Глэду:

– Дело такое, парень. У меня по зиме одна прыткая девка из лавки удрала со всей выручкой. И слишком она похожа на твою сестру. Я даже своим глазам поначалу не поверил. Но чтобы добрых людей не позорить, хочу все тихо, по-домашнему обсудить. Воровка отметину носит приметную. Ей в детстве собаки правое ухо подрали.

Худощавый Глэд выглядел щуплым мальчишкой на фоне замершего перед ним мужика, но продолжал перегораживать проход. Торговец ткнул Бзглазого в грудь и закончил:

– Так пусть твоя сестра мне с ребятами правое ухо покажет. Если мы обознались, то честно орла выложу за беспокойство. А если это она, то придется потолковать.

– Орла выложишь? А не соврешь? Ведь кто знает, может, вы в комнату, меня по башке шарахнете, а сами к ней под юбку полезете?

– Ты что, дурак? Кому на крест хочется? За обещанную тебе медь я себе и ребятам по паре юбок куплю на ночь в ближайшем борделе.

Глэд шагнул в сторону, открывая проход:

– И то правда, зачем почтенному торговцу с работниками в набитом людьми доме устраивать непотребство… Сестра, просыпайся, тут к тебе пришли, поговорить хотят.

Слим с довольной улыбкой прошел в комнату, пытаясь разглядеть что-либо в полной темноте. Следом за ним затопали крепкоголовые помощники, готовые за деньги хозяина и за телегой присмотреть, и какому несговорчивому покупателю бока намять. Обрадовавшись, что щекотливое дело получится закончить без скандала, старик болтал без умолку:

– А чего вы это в темноте?

– Так спать уж легли, почтенный.

– А, точно. Ночь ведь на дворе. Ты скажи, где свеча, я огонь зажгу.

– Не беспокойся, сам сейчас нашарю, куда я ее поставил. А ты, старик, точно не обознался? Мы ведь в ваших землях никогда раньше не были.

– Я так и сказал старшему по сыску, что не уверен. Говорю ему, что мне надо самому проверить. Если где ошибся, так честно готов заплатить за беспокойство. А уж если прав, то сестричка твоя объяснит, зачем она…

Слим не успел закончить, как сгустившаяся перед ним тень нанесла ему удар тонким стилетом в сердце, затем метнулась к переминающемуся с ноги на ногу мужчине и повторила удар. Прекрасно ориентирующийся во тьме Глэд увидел атаку своей спутницы и без разговоров вогнал свой нож сзади в шею последнему посетителю. Придерживая убитого, Безглазый бесшумно уложил повалившееся тело на пол и выдернул клинок:

– Я что-то упустил?

– Старик проговорился, что общался с местным сыском. И туда он явно ходил не со сказкой про воровку, а с подозрениями относительно моих ушей. Сыск интересуют только наши тайные дела в империи да возможные мятежи среди легионеров. Гражданские дела и воровство разбирают квартальные судьи или пограничная стража в мелких городах и поселках.

Глэд вытер нож и вернул его в ножны. Затем шагнул к окну и выглянул наружу, прислушиваясь. Повернувшись к лихорадочно собирающейся девушке, бросил:

– Пока тихо. Но если старик первая ласточка, то за нами скоро придут. И теперь будут искать не бродяг или воров. Будут искать двух эльфов, как я понимаю.

Энна-эной чертыхнулась:

– Как не повезло со старым придурком! Буквально на пару минут не успели!

– Похоже, что западная дорога для нас закрыта. Как быстро они разошлют наше описание по всем углам?

– Если подключат сыск, то за неделю на каждом столбе будут висеть наши приметы. А за длинные уши до сих пор платят полновесным золотом.

– Похоже, вы чем-то крепко насолили императору, – рассмеялся Глэд. – Значит, пора нам на лошадей и уходить на юг, в степь.

Собранные в мешки вещи полетели на пол рядом с окном, и стремительная фигура возникла во тьме рядом с мужчиной:

– Степь?! И сколько мы там протянем, вдали от проторенных дорог, среди кочевников, знающих каждую кочку и каждый куст?

– Хочешь сказать, что они там на каждом холме закопались?

– Боюсь, что в восточных землях именно так. Разъезды, наблюдатели. Легионы постоянно пытаются проводить карательные рейды, поэтому степняки держат стену здесь под неусыпным контролем. Не на первый день, так на второй они обнаружат наш след. Без коней, без еды мы далеко не уйдем. Это в центральных провинциях я могла высыпать золото на стол, и нас бы переправили со всем необходимым за стену. Здесь мы одни!

Глэд недобро усмехнулся, глядя на медленно меркнущие в его магическом взоре тела:

– Я знаю одно: у нас здесь три мертвеца и мечтающие отличиться чиновники из местного сыска. Останемся в империи – через неделю нас выловят и посадят в каменный мешок. Поэтому мы идем на юг. Даже если придется пробиваться с боем. А там посмотрим… Говоришь, что в степи легко можно наткнуться на вражеский разъезд?

– Да.

– Сколько там солдат?

– Обычно пять или шесть воинов. Реже до десяти.

– Тогда в путь. Через земли империи ты вела меня, как поводырь ведет настоящего слепца. В степи наступит мой черед. Не хотел я так добираться до ваших Лесов, но выбора у нас нет.

Энна-эной обхватила ладонями лицо мужчины и повернула к себе:

– Хочешь сказать, ты знаешь, как нам пройти через степь?

– Верь мне, моя хорошая. Мы пройдем. Когда-нибудь с меня спросят за это, потребуют плату. Но как бы ни было, я мечтаю побывать у тебя дома. И никто… Слышишь? Никто: ни легионеры, ни соглядатаи или вонючие кочевники – не помешает нам.

Эльфийка помолчала несколько мгновений и опустила руки:

– Это невозможно, но я верю тебе. Ты вернулся из царства мертвых. Значит, ты проведешь нас и через земли живых. Пойдем.

Через два часа мужчина с изрытым оспинами лицом вошел в опустевший зал, где его ждал зевающий молодой человек, бдительно наблюдающий за лестницей на второй этаж. Поговорив со своим соглядатаем, рябой перебросился несколькими словами с помрачневшим хозяином постоялого двора и махнул рукой солдатам, молча ждущим приказ. С полсотни легионеров рассыпались по двору и оцепили дом, с десяток арбалетчиков взвели тетиву. По скрипучей лестнице прогрохотали шаги, и в многострадальную дверь снова со всей силы забарабанили. Затем в темную комнату ворвались вооруженные солдаты. Но три покойника ничего уже не могли рассказать человеку с холодным взглядом, переступившим порог следом за легионерами.

Глава 10

В ТЕНИ ВЕЛИКОЙ СТЕНЫ

Ничего подобного люди раньше не строили! От западного побережья до восточных болот высится великая стена. Сотни лет ушли на строительство. Тысячи воинов ходят по ее хребту, следят за степными бандитами. Ваши дети и внуки умрут, а она будет стоять… А теперь, бездельники, взяли носилки с кирпичами и наверх! Кто за вас ремонт закончит?

Краткое описание истории создания пограничной стены для наемных работников

Конец мая

Мужчина, белый от дорожной пыли, наклонился над сидящим за длинным столом юношей, который постоянно поправлял бежевую тунику с золотой полосой. На стол перед взглянувшим с неприязнью молодым чиновником легли мятые листы бумаги. Посетитель сипло выдохнул:

– По приказу муниципалитета я разыскиваю беглого преступника. Следы ведут в ваш город.

– Преступник все еще в городе?

– Мне это неизвестно. Больше двух недель тому назад их караван вышел из Аллора. Надеюсь, что с вашей помощью я смогу взять след.

– Описание есть?

– Да. Вот здесь детальные портреты обоих: слепец, с очень коротко подстриженными седыми волосами; его сопровождает женщина с длинными черными волосами.

– Слепец?

– У него выжжены глаза. Представляются беженцами из северных территорий. Говорят, что пострадали от нежити.

Юноша удивленно распахнул глаза и осторожно хмыкнул. Потом аккуратно взял бумаги и стал их читать, медленно водя наманикюренным пальцем по строкам. Еле живой после дороги Мим отметил про себя внешний вид чиновника и мысленно ругнулся в адрес местных властей. Похоже, многочисленные государственные служащие уже беззастенчиво пристраивали на теплые места любых родственников, невзирая на их профессиональные качества.

Охотник за ускользающей добычей совершил почти невозможное. Мим домчал до столицы провинции за трое суток, покрыв расстояние, которое караваны проходили за две недели. Там он на сутки свалился, не в силах продолжать поиски. Но потом за день беготни быстро нашел новый след и устремился на юг, к границе. Загнав несколько лошадей, посланец Спящих вечером третьего дня влетел на узкие улицы Тагратуса. И теперь еле стоящий на ногах мужчина с изрядным трудом пытался сообразить, насколько долго сидящий перед ним болван будет разбираться с бумагами.

Закончив чтение, молодой чиновник аккуратно стряхнул пылинки со стола и переспросил:

– Значит, слепец и черноволосая женщина от северных границ?

– Да.

– Это хорошо. Я знаю человека, который интересовался вашими беглецами. Думаю, мы сможем вам помочь. Садитесь, я сейчас его позову.

Мим с удивлением проводил взглядом бодро вскочившего юношу, мелькнувшего золотым шитьем в дверном проеме. Потом с облегчением устроился на широкой скамье, тянувшейся вдоль стены. Похоже, Глэд успел заинтересовать местных крючкотворов, и вполне возможно, что его задержали для проверки вызывающей сомнение истории про героические деяния на северной границе.

В комнату вошли несколько легионеров, принеся с собой запахи пота, выделанной кожи и чеснока. Старший солдат с золотой головой волка на нагрудной цепи внимательно посмотрел на Мима и не глядя протянул руку за бумагами. Выскользнувший из-за спины юный хозяин кабинета тут же вложил в распахнутую ладонь всю кипу.

– Значит, разыскиваете беглых?

– Да, господин…

– Сотник. Господин сотник.

– Совершенно верно, господин сотник. Разыскиваю двух беглых. То, что вы сейчас смотрите, – это моя подорожная. Дальше требование муниципалитета, подписной лист с отметками Таббы, Пореста и Аллора. И затем бумаги с их описанием. За что задержали беглецов?

– Их не задержали.

– Не задержали? – расстроился Мим. – И где они сейчас?

– Я бы тоже хотел это знать. Четыре дня тому назад ваша парочка убила трех уважаемых империусов, после чего удрала из города. Думаю, что через неделю-другую мы их найдем. Но пока у меня лишь три свежие могилы и ни одной хорошей новости.

Внимательно просмотрев полученные бумаги, сотник еще раз взглянул на подорожную и недобро осклабился:

– Хотя как посмотреть. Может, сегодня моя полоса невезения и закончится. Вставайте, господин хороший, прогуляемся ко мне. Нам есть о чем потолковать.

Кряхтя, мужчина поднялся со скамьи и медленно пошел следом за широко шагающим легионером. Следующие по бокам и сзади солдаты навевали нехорошие мысли, но Мим предпочел идти молча, не раздражая без нужды сотника. Все равно в ближайшие минуты все станет понятно. Поэтому, шагая под конвоем, усталый путник предпочел переключить внимание и сосредоточился на ощущениях измотанного долгой дорогой тела.

Кровь из разбитой губы пятнала дощатый пол. Каждая новая капля вонзалась в слой пыли и оставалась чернеть мелкой кляксой. Мим тряхнул звенящей головой и сплюнул на заляпанный пол. Сотник, сидящий за заваленным разнообразным пыточным инструментом столом, мельком глянул на привязанного к стулу пленника и продолжил писать. Поскрипывая пером, выводил ряд за рядом горбатые буквы, изредка вздыхая на наиболее сложных словах.

– Думаешь, я так хочу с тобой тут сидеть? Время на тебя терять, пылью этой дышать… Подазре… Или подозре…? – Сотник с сомнением поскреб затылок, потом аккуратно зачеркнул непокорное слово и написал что-то другое. – Вот, значит. Закончу на тебя бумаги оформлять и позову нашего Печника. Печник добрый парень. Только разную нечисть очень не любит. У него младшую сестренку к знахарке водили, так та что-то девочке из трав дала, и все. Нет больше у Печника сестренки. Так теперь он любого знахаря, колдуна или лесного человека с особым старанием на куски рвет.

– Я же объяснял, что…

– Да я слышал, слышал. И про твое задание. И про очень опасного преступника, которого ты ловишь уже полгода. И все никак поймать не можешь, вот жалость какая. Кстати, как он из Зур к нам пробрался?

– Через Перешеек.

– Да что ты говоришь?! – удивился легионер и лихо поставил подпись-закорючку в конце листа. – Прямо-таки через горы махнул, не побоялся. До него три наших легиона не могли до предгорий пробиться при поддержке конницы и катапульт. А он в одиночку проскользнул. И не побоялся.

– Это точно. – Мим снова сплюнул скопившуюся во рту кровь. – Он не побоялся.

– Ладно. Я с тобой время терять зря не буду. Я завтра утром загляну. Почитаю, что писарь запишет. Как Печник тебе все ненужное щипцами раскаленными оторвет, так ты и споешь.

– Господин сотник, это чудовищная ошибка. Я клянусь, что…

Сотник вышел из-за стола и лениво, без особого желания, коротким замахом ударил левой рукой, послав допрашиваемого вместе со стулом на пол.

– Твои клятвы здесь никому не интересны. Я тебе так скажу, чужак. Здесь ты никто. За тобой никто послов не пришлет и выкуп не заплатит, как за благородных имперусов, что на мелочи попадаются. А вижу я перед собой явную измену. Твой мешок, набитый золотом. Кучу каких-то амулетов и магической дряни. Обманом купленные подорожные. И очень мутную историю про твоего приятеля, который народ здесь прирезал.

Мим заворочался в углу, силясь вдохнуть глоток воздуха. Тем временем сотник собрал бумаги со стола и встал рядом.

– Человек, которого ты назвал своим рекомендателем в нашем городе, про тебя ничего не слышал и слышать не желает. С твоими знакомыми в портах побеседуют, как от меня письмо туда дойдет. И разберутся, с какой стати местные чиновники выдали бродяге кучу рекомендательных писем. А также оформили документы с правом проезда в центральные провинции. Хотя подобные бумаги обязаны выдавать только в имперской канцелярии, а не в муниципалитетах!

Еще разок пнув для порядка лежащего на полу, сотник пошел к выходу, где его ждали солдаты. Перед тем как уйти, легионер напоследок обернулся и добавил:

– Ты полежи, подумай. Минут пять у тебя есть. Потом тебя начнут спрашивать. По-хорошему и по-плохому спрашивать. А ты пока помозгуй, зачем это нормальному человеку водить шашни с длинноухими. Не знаю, как твой висельник безглазый, а девка точно из Лесов примчалась. Ее опознал один из торговцев, за что и поплатился головой. Ну а как только мы сталкиваемся с эльфами, то тема разговора меняется. Неделю тому назад я бы с тобой беседовал о мошенничестве и подделке документов. А сегодня придется говорить о государственной измене и заговоре против императора. Вот такие веселые мысли должны посетить твою пустую голову… Ладно, я пойду позову нашего друга Печника. А завтра утром почитаю, что ты там расскажешь, эльфийский прихвостень.

Сотник вышел, оставив охранников присматривать за задержанным. Мим попытался пошевелить туго связанными руками, но уже почти не чувствовал их. Полчаса он убеждал, доказывал и пытался взывать к разуму этого солдафона. Но все оказалось тщетно. Сотник был не дурак и отлично видел все нестыковки. Мим оказался заложником своей тайной миссии. Рассказывать о Спящих – положить голову на плаху. Молчать про истинные причины поисков и накопленные за все эти годы связи – идти в гости к палачу.

Услышав скрип двери, лежащий на полу приоткрыл глаза и взглянул на мужчину, с трудом протиснувшегося внутрь. Обнаженный по пояс, в потертых кожаных штанах, заправленных в широкие голенища сапог. Мим заметил довольную ухмылку палача и прошептал про себя:

– Ну что, Глэд. Похоже, настал и мой черед платить за подаренные тебе страдания. Думаю, через пару дней ты отквитаешь все, что досталось тебе в поххоморанских подвалах.

– Он снова молчит и не отзывается на наши настойчивые попытки достучаться до него!

Иссушенная прошедшими веками фигура раздраженно вышагивала рядом с длинным столом, первоначальный цвет деревянной столешницы которого был надежно укрыт под толстым слоем пыли. Выстроенные в ряд свечи непривычно ярко освещали грубые каменные стены комнаты и низкий давящий потолок, нависший монолитной глыбой. Второй Спящий замер с другой стороны стола, зябко кутаясь в грубый серый балахон.

– Еще вчера он обещал отчитаться о последних результатах! Вчера! Время уходит, а вместо задержанного слепца мы имеем лишь кучу обещаний. Что сможем показать Хранителям? Расписки за бездарно потраченное золото? Кипу карт с отметками о проведенных поисках? Что молчишь?

Молчаливый собеседник осторожно тронул пальцем пыльную поверхность и тихо отозвался:

– Возможно, я просто не обладаю твоим темпераментом. Поэтому не бегаю в бешенстве, когда мне действительно хочется оторвать голову одному вконец распоясавшемуся человечишке. Но ты полностью прав. Меня тоже утомили его бесконечные прятки. Предлагаю повидаться с нашим охотником, не обращая внимания на его странное молчание.

Худая фигура шагнула к столу и закатала широкие рукава. Две руки, больше похожие на костлявые лапы монстра из ночных кошмаров, затанцевали над пыльной поверхностью. Тонкие пальцы чертили магические руны, то разбегаясь, то сплетаясь в единое целое. Вторая фигура молча смотрела, как напарник заканчивает вязь древних знаков, затем медленно поставила пару точек по краям созданного шедевра и откинулась на спинку стула.

В глубине прочерченных в пыли канавок сгустилась мгла, чтобы через мгновение поймать отсветы огня на трепещущих свечах. Тонкие нити заклятий наливались кровавыми отблесками, набирая силу. Не прошло и минуты, как в могильной тишине склепа раздался еле слышный шелест. От этого звука дернулись огоньки на свечах и погасли, уступая место багровым отсветам знаков, пылающих в полную силу. В сполохах магического огня, под аккомпанемент нарождающегося ветра, заструились остатки пыли, которые, собираясь в мутное серое облако, начали медленно кружиться в центре стола. Стоящий маг внимательно следил за процессом, готовый вмешаться в случае необходимости. Но вот ветер стих, и кружившая до этого пыль вылепила под потолком человеческую фигуру, висящую на неестественно вывернутых руках.

Спящий требовательно протянул к столу руку, и наполненные огненными оттенками света руны потянули к распахнутой ладони тонкие струи дыма. Заклубившееся облако вытянулось в длину, и костлявые пальцы обхватили рукоятку факела, ярко вспыхнувшего в наполненной тенями комнате. Шагнув к призрачной фигуре, Спящий, не колеблясь ни мгновения, опалил огнем бок человека.

– Ты слышишь меня, Мим? Или мне разбудить тебя другим способом?

Призрак дернулся и зашелся в сиплом кашле. Чуть позже он с трудом ответил, запинаясь на каждом слове:

– Кто здесь? Я никого не вижу.

– Это мы. Твои старые друзья, с которыми ты должен был встретиться еще вчера днем.

– А… Это вы…

– А ты ждал кого-то другого?! – Казалось, что замершая с факелом фигура была просто готова взорваться от распиравшей ее ярости. – Ты, жалкая пародия на человека, почему ты опять посмел наплевать на наши приказы?! Почему мы должны искать тебя по чужим землям, тратя наши силы и здоровье?!

– Потому что ваши игры закончились, Спящие… Потому что я не могу больше бежать по следу…

– Не можешь? Или не хочешь?!

Огонь факела вцепился в живот изломанному телу, и дымная проекция Мима задергалась под потолком, завыв тонким голосом.

– Успокойся, ты убьешь его. Порвать этого болвана на куски мы всегда успеем. Но не для этого ты тратил силы.

Факел убрали в сторону, и крик оборвался, сменившись еле слышными всхлипами. Чуть собравшись с силами, Мим торопливо заговорил, с трудом приподняв голову:

– Старые болваны! Вы только и умеете, что кричать и отдавать бессмысленные приказы! Я столетия мотаюсь по всему Фэгефулу, пытаясь найти нового кандидата, а вы лишь ломаете с таким трудом добытый результат! Я! Я нашел вам пять будущих Хранителей, и всех вы загубили, испытывая на прочность! Так ведь нет, вам все мало! Вы сумели своими бездарными действиями и закулисными играми покалечить последнего претендента, чья судьба интересует всех, кто имеет хоть крупицу власти в нашем мире! И теперь думаете, что я вновь побегу на другой край мира по одному вашему слову?

– Человек, не слишком ли ты дерзок?! – зашипели в унисон два голоса. – Думай, с кем ты разговариваешь!

– Я? Я говорю с двумя болванами, на посулы которых купился давным-давно. Страх перед старостью и последующей смертью толкнул меня на службу вам! Боюсь, это была моя единственная и самая страшная ошибка. За которую я расплачиваюсь сейчас.

– Что ты мелешь? Где ты?

– Я на границе Южной империи. Безглазый беглец попал здесь под подозрение, с боем прорвался дальше и исчез. А меня перехватили, когда я пытался распутать его след, и бросили в темницу. Уже вторые сутки я исхожу криком, вися на дыбе и теряя куски своего тела под железом палачей! Я вынужден молчать о моей истинной задаче и плачу кровью за те глупые сказки, которыми прикрываю правду. И в ближайшее время потеряю свою жизнь ради клана Спящих, набранных из магов-неудачников, мечтающих вернуть себе силу рядом с троном Владыки…

– Заткнись, человек! Где бы ты ни был, никто не смеет слышать правду о наших поисках Хранителя! Никто!

Но Мим уже не слышал, его тело обвисло на вздернутых к потолку руках, и он лишь слабо бормотал, уронив голову на грудь:

– Смерть! Я знаю, как она выглядит! Она несет с собой раскаленное железо! А горящая плоть дымится, оставляя за собой лопающуюся кожу и горящие волосы! О, боги! Почему Глэд не рассказал мне, как это больно! Или он кружит рядом, надеясь пробраться сюда и нанести последний удар? Тогда почему же он медлит?.. Я слышу… Слышу шаги… Но это не его шаги… Так идут палачи… Палачи…

Видение распалось на еле видные в полумраке клубы дыма, медленно тающие в затхлом воздухе.

Спящие переглянулись между собой, и один из них склонился над гаснущими знаками, исчертившими столешницу:

– С ним все кончено. Он не только не сумел выполнить приказ, но и умудрился попасть в лапы имперским ищейкам.

– Никто не должен знать о Хранителе. Никто.

– Придется срочно подключать кого-то еще вместо Мима.

– А он?

– Предлагаю вычеркнуть его из списка живых. Тем более что мы согласились терпеть его выходки лишь до конца мая. Оставшиеся несколько дней роли не играют.

Вторая фигура помедлила, затем кивнула.

Спящий медленно провел ладонью над почти погасшими рунами, и остатки багровых нитей устремились к открытой ладони, собираясь в наполненный злым огнем шар. Сверкнув напоследок кровавым отблеском, шар устремился вслед за растаявшим дымным образом и пропал, оставив комнату во тьме.

Раздался щелчок пальцами, и затеплилась одинокая свеча. Устало прозвучал надтреснутый голос:

– Мим лишился сознания, поэтому мы потеряли его образ. Ты сумел сохранить какую-либо связь? Без точных координат наш подарок бесполезен.

– Я зацепился за комнату, где он находился. Не волнуйся, сейчас на месте этого подвала груда обломков. В отправленном мною послании столько мощи, что хватит на половину города.

– Хорошо. Тогда давай поднимать записи и смотреть, к кому мы можем обратиться, чтобы продолжить поиски. Нам известна точка, где наш бездарный охотник потерял добычу. Осталось навести новых гончих на след и закончить дело. Времени в обрез.

Караульный пост пограничной службы зачастую использовали и легионеры. Двухэтажное здание старой постройки с обширными комнатами, крытыми галереями, ведущими к складам, и большой подземной тюрьмой, где содержали задержанных. Этим днем городская стража получила давно запрошенные две сотни усиления и совместными силами зачистила городской рынок. Торговцы давно жаловались на мелкие ночные кражи, приносящие непрекращающийся урон прибыльной торговле, и власти, простимулированные золотом, решили навести порядок.

Собранных бродяг и попрошаек сортировали во внутреннем дворе, сверяясь с заранее составленными списками. Часть задержанных отводили в сторону: за них должны были выплатить установленную мзду родственники, знакомые или члены многочисленных городских гильдий. Безденежных и неспособных откупиться проверяли по многочисленным спискам разыскиваемых преступников, после чего отводили в дальний угол. Через пару часов городской судья не глядя подпишет необходимые бумаги, и на государственные каменоломни отправится пополнение.

Задержавший Мима сотник только что получил у писцов деньги для солдат и в отличном расположении духа шагал к входу в подземелье. Оставалось послушать, что выбили из на удивление упрямого пленника, и можно было возвращаться в казармы. Легионеры на рынке успели погреть руки при обысках бесконечных лавчонок, и вечером им предстояло поделить собранную добычу. Можно сказать, что судьба улыбнулась своим любимцам – солдатам Южной империи. Хороший, спокойный день, добавивший изрядное количество монет в потертые военные кошельки.

Посланный Спящими магический огненный шар скользнул по тонкой нити, связавшей комнату без дверей в северных скалах и подвешенного на дыбе Мима. Проскочив вслед за тающим дымным образом, огненный сгусток по инерции поднялся чуть выше и материализовался на метр выше скрипучего деревянного блока с переброшенной через него веревкой: прямо над плиткой с полувытертым орнаментом, выложенной на пол первого этажа.

Новорожденное миниатюрное солнце испарило все, что оказалось в комнате: писарей, склонившихся над бумагами, три огромных шкафа, два стола и груду пустых ящиков в углу. Затем раскаленная ударная волна разметала половину первого этажа, попутно сжигая все на своем пути. Огненный язык вырвался во внутренний дворик и прошелся по скопившимся там людям, убивая одних и калеча других. Пламя лизнуло стены, окружающие двор, и высушенное на солнце дерево моментально вспыхнуло, окружая огненным кольцом мешанину кричащих и умирающих людей. Сначала крики заглушались грохотом осыпающегося второго этажа, но скоро наступила тишина, и только груда щебня высилась над оплавленной воронкой, дно которой уходило куда-то в подвал. Над бывшим зданием караульного поста поднимался густой столб черного дыма, дающий понять всему городу, что стряслась беда.

Мим не помнил, как он выбрался из темницы. Чудовищной силы удар швырнул его вместе с остатками дыбы на пол. Кругом падали камни, пыль застилала глаза и не давала дышать. Извиваясь ошпаренным червяком, несчастный смог каким-то чудом высвободить посиневшие руки из ослабевшей петли и пополз сквозь языки пламени наверх, к солнцу. Там, среди других обожженных и переломанных, его подобрали горожане, бросившиеся на спасение выживших. Вместе с наиболее тяжелыми ранеными бывшего верного слугу Спящих перевезли в маленькую имперскую больницу на окраине города. Там Мим, замотанный в пропитанные мазью тряпки, впал в горячечный бред и долго не воспринимал окружающую действительность. Охотник на двуногую дичь окончательно сошел с дистанции.

Заботливые руки стряхнули остатки пыли с огромного стола и разложили на нем бесконечные вереницы карт, толстые книги с описанием различных стран. Отдельной грудой свалили кучу свитков с краткими характеристиками на тех или иных жителей, попадавших в поле зрения Спящих. Многочисленные факелы, воткнутые в проржавевшие подставки, ярко освещали комнату. Две высокие худые фигуры в серых балахонах с накинутыми на голову капюшонами суетились вокруг стола, изредка перебрасываясь словами. Спящие отбирали нужных им людей для срочного продолжения поиска, лихорадочно рылись в записях и советовались друг с другом по поводу того или иного кандидата.

Один из них шагнул было к краю стола, но неожиданно замер, подавившись воздухом. Второй искоса взглянул на него, потом проследил направление остекленевшего взгляда и в свою очередь ошарашенно засипел, хватая враз пересохшим горлом ставший горячим воздух.

Во главе стола сидел один из Хранителей. И как только он сумел незаметно появиться в этом склепе? Огромный трон, покрытый паутиной, царапал окостеневшей спинкой низкий потолок. Древняя мумия, больше похожая на плод безумных экспериментов спятившего анатома, опиралась рукой в железной перчатке о край стола. Чернильная мгла заполняла непропорционально большие глазницы, бесстрастно взирающие на замерших магов. Хранитель заговорил, и его тихая речь ураганным ударом смела бумаги с деревянной поверхности:

– Итак, вы не справились.

Одна из серых фигур попыталась что-то сказать, но ночь взглянула на нее сквозь провалы в древнем черепе, и слова застыли, не успев родиться.

– Вы не справились. Вы послали свою лучшую гончую, но даже она не успела схватить нужного нам человека. Я бы даже сказал: не просто человека, а наиболее вероятного кандидата на место четвертого Хранителя. Хранителя, способного гарантировать возвращение Владыки в наш мир.

Рука в когда-то до блеска отполированной перчатке поднялась и ткнула пальцем в замерших Спящих:

– Мы дали вам шанс. А вы его бездарно потратили. Хотя мы предупреждали, что, как только получим гарантии от других народов, тут же откажемся от ваших услуг.

Лишь слабый треск горящих факелов был ответом.

– Я разговаривал сегодня с новым повелителем Перешейка. Нежить совершила блестящий поход на человеческие земли и теперь восстанавливает силы дома. Их единогласно выбранный военачальник подтвердил, что интересующий нас Глэд встретился с представителем эльфов и в ближайшее время вступит под своды южного Леса у Пределов. Древние хранители Галантов назвали имя проводника и готовятся к встрече. Я думаю, что в начале лета наш кандидат прибудет на место, а через пару месяцев мы проведем обряд.

– Но Безглазый еще не добрался до длинноухих, – осторожно прошептала одна из серых фигур.

– Доберется. Я в этом уверен. Поэтому навестил Совет Спящих и поговорил с вашими соратниками. С теми, кто в последнее время только и делал, что бездарно тратил наше золото.

Маги замерли, ожидая вынесения приговора.

– Хранители решили, что почти всех Спящих следует на время отстранить от дел. Мы придумаем, чем их занять.

– Почти всех?

– Да. Почти всех. За исключением вас двоих. Вы получили приказ и не выполнили его.

– Но у нас еще есть время! – закричал один из магов. – Ты сам обещал нам подождать до первого июля! У нас впереди почти целый месяц на поиски и помощь в охране кандидата!

– Ваше время закончилось. Странно, что вы, не сдержавшие данное слово своему верному цепному псу, так расстроены. Можете считать, что последним своим действием вы расписались в своей полной несостоятельности. У вас нет нужных и верных людей в нужной нам точке. У вас нет ясного понимания ситуации. И вы перестали держать данное вами слово. Вы бесполезны и опасны для нас. Поэтому я объявляю… – Хранитель сложил руки на подлокотниках своего трона и отчеканил: – Именем Владыки лишаю вас данных магических сил. Налагаю на вас кару вечной жизнью и оставляю здесь до скончания веков. Факелы прогорят и погаснут. Этот древний стол рассыплется в прах. А вы так и будете гнить здесь в вечной тьме, в назидание другим. Да будет так…

Огромная фигура подернулась серой пеленой и беззвучно растаяла в воздухе. Один из застывших у стола магов осторожно протянул перед собой руку и попытался начертить в воздухе какой-то простейший магический символ. Увидев, что его действие не привело к каким-либо результатам, он задрал свою иссушенную голову к низкому потолку и утробно закричал. Его вопль, вторя давно угасшему эху крика Мима, заметался по комнате, вычеркивая двух неудачников из клана Спящих.

Никто больше никогда не посещал комнату без дверей, укрытую в глубинах северных гор.

Маленький жук деловито спешил по высокой метелке степной порыв-травы, цепко держась зелеными лапками за колышущийся на ветру стебель. Укрывшаяся за густой зарослью травы девушка мельком глянула на занятое своими делами насекомое и снова стала наблюдать за сидящими под холмом кочевниками. Четыре воина развалились на брошенном на землю ковре, больше напоминающем драную дерюгу, и не спеша допивали напиток, щедро разливая его из кожаного бурдюка. Пятый кочевник следил за степью с вершины холма. Как успела заметить охотница, это был еще совсем молодой парень лет пятнадцати, которого старшие товарищи прогнали подальше от вожделенного напитка. Явно хмельная жидкость занимала почти все мысли молодого охранника, который больше уделял внимания пирующим товарищам, чем наблюдению за пустынной степью.

Глэд и Энна-эной домчались до изломанного хребта пограничной стены за ночь, затем убили лошадей и укрылись на маленьком болоте, раскинувшем редкие камыши в пяти километрах от границы. Следующей ночью под руководством эльфийки они незамеченными перебрались через стену, незримыми тенями ушли в степь и там залегли. Два дня они пробирались вперед со скоростью черепахи, при этом мужчина взял на себя руководство предстоящей операцией и потребовал беспрекословного подчинения. Он постоянно принюхивался, осматривался и двигался, как дикое животное, вышедшее на чрезвычайно опасную охоту. И вот к исходу третьего дня безумно медленного продвижения по степи они обнаружили разъезд степняков, присматривающих за стеной. Благодаря принятым беглецами предосторожностям они сумели заметить местных жителей до того, как те обнаружили возможную опасность. И теперь беглецы медленно готовились нанести удар.

– Запомни, нам надо захватить хотя бы двоих живыми, – наставлял напарницу Глэд. – Это чрезвычайно важно! Охранника я оставлю тебе, его можно тихо убрать. А потом тебе придется поддержать меня: одному против четырех мне не выстоять.

Кивнув, Энна-эной змеей ввинтилась в траву, направившись в сторону одинокого часового. Глэд медленно скользнул в распадок, подбираясь к пирующим. И вот уже больше часа эльфийка настороженно ждала, когда она получит сигнал к началу атаки, держась максимально близко к жертве.

Острый взгляд лесной охотницы заметил, как еле заметно шевельнулась трава за спиной одного из воинов, со смехом поднявшего пиалу с напитком. Судя по всему, Глэд счел опустевший бурдюк со спиртным отличным поводом начать атаку. Подобравшись, Энна-эной еще раз глянула в сторону беспечно высунувшего голову сторожа и поудобнее перехватила рукоятку длинного ножа.

Воин в распахнутом халате запрокинул голову и потряс пиалу, добывая последние капли. Черной тенью возникший за его спиной Глэд скользнул сбоку и приложил на коротком замахе кулаком в висок. Шаг вперед, и второй кочевник не успел увернуться от сильнейшего удара ногой в лицо, опрокинувшего его с седла в высокую траву. Двое степняков ушли перекатами назад, при этом один успел выхватить из ножен кривую саблю, а второй потянул нож. Увидев начало схватки, Энна-эной осторожно поползла вперед.

Юный кочевник, услышав шум внизу, бросил разглядывать темнеющую вдалеке нитку стены и прыжком вскочил на ноги, поднимая лежащий рядом лук. Наложив тетиву на стрелу, он замешкался на секунду, пытаясь сориентироваться в происходящем. Этого мгновения Энне-эной хватило, чтобы ударить стрелка ножом в спину, а потом сбить напрягшиеся ноги под колени, обхватить завалившееся назад тело и нанести еще один удар уже спереди, в сердце.

Внизу тем временем Глэд продолжил атаку. Оглушив на время двух противников, он схватился врукопашную с оставшимися. В правой руке безглазый боец сжимал короткий меч, похожий на любимый легионерами «жнец», с обоюдоострым лезвием и простой крестообразной рукоятью. В левой руке сверкающей молнией длинный нож плел стремительный рисунок, защищая бок и постоянно угрожая контратакой.

Кочевники оправились от неожиданного нападения и стремительно закружились вокруг неизвестно откуда появившегося врага, пытаясь навязать схватку на мечах и дать возможность кому-то из степняков зайти за спину противнику. Но Глэд не принял такой вариант боя и разбил поединок на ряд рваных столкновений: сначала атака противника с мечом, потом неожиданный бросок к подбирающемуся сбоку бойцу с ножом. Отогнав длинным выпадом кочевника, разворот и атака на первого. Было понятно, что в таком бешеном ритме Безглазый долго не продержится, но он и не собирался драться в одиночку.

Всхрапнув, наиболее опасный для Глэда противник покачнулся, выронил меч и повалился. Энна-эной, ни минуты не колеблясь, вогнала стрелу ему в горло. Тут же развернувшись, Глэд в длинном выпаде достал в бедро оступившегося последнего бойца и погнал его, нанося удар за ударом. Получив еще несколько ран, мужчина в халате рухнул на землю и поднял руки, прося о пощаде.

Спустившись с холма, Энна-эной посмотрела на связанных пленных, с ненавистью кидающих проклятия в сторону напавших. Глэд тем временем деловито расчищал площадку. Оглядевшись по сторонам, подтащил поближе к костру убитого и повернулся к девушке:

– Спусти охранника сюда. Нам понадобятся все тела. А я пока начну подготовку к обряду.

– Ты уверен? Не помню, чтобы ты хвастал глубокими познаниями в магии.

– Верь мне. Я знаю, что делаю.

Внимательно посмотрев на перепачканное грязью лицо Глэда, девушка сдержанно кивнула и широким легким шагом стала подниматься на холм. Как бы ни складывались обстоятельства, сейчас она предпочитала верить странному человеку. Если он сумел вернуться из мира мертвых, то поможет пробраться через земли степняков. Даже интересно, что именно он припас в качестве неизвестных козырей.

Подобрав оружие, Глэд внимательно его осмотрел и отложил пару ножей к мешкам у костра. Остальные железки воткнул в землю вместо колышков и обвязал рукояти веревкой, тщательно проверяя узлы. В огороженном поблизости от костра пространстве были уложены все необходимые для дальнего пути пожитки, запасы еды и воды. Снаружи остался жарко горящий костер, трое связанных пленных и убитый кочевник. Закончив возиться со степняками, безглазый мужчина пошел к стреноженным лошадям. Придирчиво осмотрев недовольно ржущих коней, выбрал пару и подвел поближе к огню. Когда Энна-эной дотащила последнее тело с вершины холма, со всеми несчастными животными было покончено. Пленные воины, глядя на его приготовления, забеспокоились, и один из них, с наливающимся синевой кровоподтеком на виске, коверкая имперское наречие, спросил:

– Эй, имперус! Зачем коней убил? Хорошие были кони. Золото бы получил. Много бы получил. С бедных воинов нечего взять, а кони всегда в цене.

Глэд присел рядом и еще раз проверил крепость пут.

– Я не житель империи, вольный человек. Я не служу императору и не следую его законам.

– Ха, не говори про их законы! Легионерам нельзя убивать пленных ради развлечения, но они делают это… Ты скажи, чего хочешь? Денег? Мы найдем. За нас дадут выкуп… Хотя за коней ты бы получил больше.

Глэд встал и подбросил еще сушняка в огонь. Потом еще раз взглянул на пленных и вздохнул:

– Про выкуп тебе надо говорить с солдатами. Или купцами. А я не солдат.

– Не воин? А кто же ты тогда?

– Я шаман, – горько ответил Глэд и сел рядом с разгоревшимся пламенем. Выбрав корявый корень, ножом отрубил от него пару кусков побольше и стал вырезать из них подобия фигурок, не обращая больше внимания на загомонивших кочевников. Подошедшая Энна-эной собрала длинные волосы в пук сзади и прихватила их плотной тесьмой. Увидев острые уши девушки, степняки тут же замолкли.

– Глэд, что мне делать дальше?

– Нужно будет встать рядом с вещами и не пытаться выйти за пределы огороженного пространства. Шаг наружу, и ты погибнешь.

– Интересно, чьей магией ты хочешь воспользоваться? Я не помню подобного обряда.

– Вашей.

– Магией Леса? Не может быть, я знаю или слышала обо всех сильных заклинаниях в моих землях.

– Мертвых первыми подняли тоже эльфы. И эта магия принадлежит вам. Странно, что ты не слышала о ней.

Энна-эной присела рядом на корточки и посмотрела на две карикатурные фигурки с уже привязанными веревочками, лежащие на ладони напарника. Осторожно потрогала их пальцем и тихо спросила:

– Это настолько опасно?

– Да. И это очень нехорошая ворожба. Но я не вижу другого способа пройти без проблем сквозь степи. Мы поднимем двух лошадей и напоим силами духов наши амулеты. Только так можно оплатить дорогу домой.

– Как скажешь. Я верю в тебя.

– Тогда начнем.

Отправив девушку на огороженный участок, Глэд бросил тела обоих воинов, погибших в схватке, прямо в костер. Оставшиеся в живых кочевники поняли, что начинается шаманский обряд, и заголосили, пытаясь уползти подальше.

Тем временем безглазый человек поднял над смрадно зачадившим костром правую руку и зашептал, глядя в огонь. Пламя налилось оттенками бурого и взметнулось вверх, обдав жаром человека. Не шевелясь, Глэд продолжал шептать. Цвет огня менялся с каждым мигом, вбирая в себя оттенки серого, грязно-бурого и черного. Постепенно тьма заместила собой игру красок и затопила языки огня антрацитовыми отблесками. С гулким хлопком костер погас, разом оставив после себя рассыпающиеся в пыль кости и горку пепла.

Присев по-лягушачьи рядом с пепелищем, мужчина запустил руки в белую невесомую субстанцию и стал лепить из нее подобие шара. Потом зачерпнул две горсти и сформировал челюсть. Большими пальцами выдавил грубое подобие глазниц и вложил в них вырезанные амулеты. Прошептав еще какие-то слова, резко выдернул деревянные фигурки и уронил пепельный череп обратно в кострище. Не поворачиваясь к рассыпавшемуся праху спиной, попятился до веревки и аккуратно перешагнул хлипкую ограду, которая качалась в такт набегающему ветру. Подал Энне-эной одну из фигурок и накинул шнурок от второй себе на шею:

– Надевай. И заклинаю тебя, не вздумай снять, пока не скажу.

Эльфийка аккуратно надела веревочку, не отрывая глаз от шевелящегося под ветром пепла. Вскоре она различила в тихом шелесте травы еле слышное потрескивание, медленно набирающее силу.

Казалось, что иней покрыл место, где еще минуту тому назад бушевал огонь. Серые тонкие дорожки разбегались вокруг, вбирая в себя обугленные кости, пепел, травинки. Вот все расширяющееся белесое пятно добралось до кричащих людей и вцепилось в живую пока плоть. Связанные кочевники пытались стряхнуть с себя невидимую смерть, методично пожирающую их ноги и ползущую все выше, но тщетно. Одежда превращалась в ломкий пепел, вслед за ней серела плоть и начинала крошиться от безумных рывков умирающей плоти. Последними в труху крошились ярко белеющие кости.

Как завороженная, Энна-эной смотрела на белые холмики, оставшиеся на месте только что живых людей и убитых рядом с костром лошадей. В ее ушах еще звенели безумные крики умирающих, но теперь лишь тишина заполонила все вокруг. Даже ветер стих, избегая заглядывать в узкую долину между двумя холмами, откуда веяло могильным холодом. Вокруг широко раскинулось вымороженное пятно, покрытое белой хрупкой травой. Лишь очерченный обвисшей веревкой кусок земли вызывающе зеленел посреди замерзшей пустоши.

Холмики пепла зашевелились и медленно поползли к застывшим за ограждением живым. На границе между смертью и жизнью тонкие невесомые ручейки стали сливаться воедино, формируя ноги, тело, руки и череп чудовища, карикатурно подобного человеку. Тьма погасшего огня спряталась в глубинах глазниц и с упрямой неотступностью следила за каждым движением Глэда.

Эльфийка с огромным трудом подавила замерший в горле крик и с ужасом посмотрела на две застывшие рядом фигуры. Худой безглазый человек и гость из другой реальности нестерпимо походили друг на друга: худые жилистые тела, выпирающие скулы, впавшие глазницы. Но у человека в провалах мерцали отблески дневного света, а у чудовища лишь беспросветная тьма пыталась вырваться наружу. Не имеющее имени нечто зашипело на языке, неизвестном жительнице Леса:

– Играешь с огнем, человек. Грань между нами эфемерна, и ты не просто танцуешь на ней, ты уже давно встал на мою сторону.

– Ты зря теряешь время, тень Мрака. Вместе с уходящим временем ты теряешь и данные тебе силы. Я накормил тебя мертвым мясом, и у меня больше нет пленников под рукой, чтобы напоить тебя силой жизни.

– Мне хватит, полунежить. Чего ты хочешь?

– Я требую, чтобы ты служил. Но не мне, а древним заклятиям вызвавшего тебя лесного народа.

Пепельная фигура со свистом расхохоталась, осыпаясь мелкими белыми струйками:

– Лесной народ? Он предпочел забыть эти песни! Лишь твой безумный брат, наделивший тебя частью души, никак не хотел их забыть!

– Как бы ни было, я сказал.

– Хорошо. Ты не ошибся в наложении чар, и твоя песня меня заинтересовала. Я пришел на твой зов и подарю часть своей души в обмен на время, что проведу рядом с тобой. Но не печалься, мы скоро увидимся. В тот момент, когда ты разбудишь дремлющую в себе силу и поймешь, что назад дороги нет. Тот, кто начал петь и танцевать вместе с мертвыми, не может вернуться к солнцу. Ты уже наш, хотя и не хочешь признаться себе в этом.

– Заткнись, – устало бросил Глэд, глядя на медленно рассыпающегося под вновь поднявшимся ветром монстра. – Пора закончить обряд.

Мужчина снял с себя амулет и протянул перед собой. Тающий под порывами ветра призрак склонил череп, и тонкие черные нити скользнули к висящей на веревке деревяшке. Потеряв магическое содержимое, горка пепла ссыпалась вниз, оставив после себя еле слышный запах гари. Надев амулет, Глэд перешагнул веревку и пошел к скелетам лошадей, звонко кроша сапогами промерзшую до хрустальной хрупкости траву. Нагнувшись, рывком вздернул череп первого коня, и костяк поднялся следом. Выпирающий ребрами скелет погибшего животного стал перебирать ногами и недовольно замотал головой. Человек шагнул ко второму скелету и поднял его тем же резким движением. Проверив, что оба кошмарных скакуна следуют за ним, Глэд вернулся к замершей в ужасе попутчице.

– Что это?!

– Это наши кони. Ни одно живое существо не сможет существовать рядом с нами, пока мы не достигнем Леса.

– А мы?

– Пока носим амулеты, наши жизни в безопасности. Но если ты потеряешь эту бесценную деревяшку, что я скажу твоим родным? Принесу горку пепла?

Энна-эной осторожно положила на ладонь свой талисман, еще раз оглядела его со всех сторон и медленно спрятала на груди. Потом с легкой паникой в глазах присела на корточки и настороженно тронула застывшие стебли травы. Перевела взгляд с пепельно-серой проплешины на буйную зелень, огороженную веревкой, и вздохнула:

– Надеюсь, у тебя будет потом время рассказать мне про эту часть эльфийских знаний, которая неожиданно оказалась скрыта от меня.

– Расскажу. А сейчас давай седлать коней и тронемся в путь.

– А кочевники?

– Эти уже нам не помешают. Другие же или сбегут от нас, или так же обратятся в прах. Я пока позабочусь, чтобы собранные припасы в дороге не пропали. Ближайшие дни нам не стоит рассчитывать на свежую дичь.

Солнце едва покатилось на закат, когда прочь от холма бодро промчались два необычных скакуна. На костлявых спинах крепко держались прикрученные веревками седла, сзади горбатились мешки с поклажей. Глэд отдал все собранные стрелы эльфийке, оставив себе лишь проверенный в бою имперский меч и несколько ножей.

Невидимая глазу волна холода катилась впереди скачущих всадников, высушивая травы и цепляясь незримыми зубами в любую живую плоть. Мелкие звери, почувствовав смертельную опасность, разбегались в стороны, птицы старались не пересекать незримую сферу, надежно ограждающую путешественников. Кто не смог убраться с пути или пытался забиться в нору, каменели на мгновение и рассыпались в прах.

Ярко белеющие на солнце копыта скакунов крошили хрупкую траву. Целенаправленно мчащиеся к южным пределам беглецы оставляли за собой хорошо заметный в степи серый след. Усталый человек мрачно всматривался в расстилающиеся перед ним просторы, повторяя про себя:

– Заплатить цену, неподъемную цену! Плевать! Я доберусь до Галантов, узнаю тайну ночных кошмаров и после этого вернусь домой. Никто и ничто не заставит меня остаться в этом проклятом богами мире! Я иду домой. Домой…

Глава 11

ОБЕД ДЛЯ ДЕМОНА

Для вызова демона нужно взять сушеную шкуру болотной жабы, волосы покойника и куриную лапку. Все это следует положить в горшок и залить кровью только что убитого теленка. Варить зелье в полнолуние и произносить следующее заклинание…

Из сборника «Гадание, приворот и прочие полезные заклятия для горожанина». Внизу страницы приписка: «Найти писаку и дать плетей. Стребовать за теленка два золотых»

Конец мая

Теплый ветер врывался в узкое ущелье, теребя ковер разнотравья, вклинившийся между скал. Черные, отполированные веками скалы вздымались на километровую высоту, смыкаясь над узкой щелью, ведущей к заваленному входу в Усыпальницу. После неудачной атаки объединенной человеческой армии Хранители решили подстраховаться и закрыли этот проход.

Надежно засыпанный камнями витой ход буравил толщу скал, проходя через вереницу пещер. Пыльный коридор упирался в огромный зал, где царящий мрак прятал гигантские колонны, рядами выстроенные вдоль стен. У дальней стены покоился чудовищных размеров трон из черного камня, принадлежавший древнему магу, дерзнувшему бросить вызов человеческим королевствам. Слева между колоннами, считая от трона, стояли семь небольших кресел. На трех из них сидели покрытые пылью и паутиной мумии, давно утратившие внешнее сходство с людьми. Хранители. Трое из необходимых семи. Три человека, прошедшие тяжелейшее посвящение, получившие могучие магические силы для защиты своего Владыки, надежно спрятанного в Усыпальнице. Объединившие три разума в одно целое. Вечно бодрствующие и следящие за окружающим миром, откуда неугомонные люди могут нанести свой коварный удар.

В полусонном течении общих мыслей сверкнула зарница вопроса:

– Что это было?

– Где?

– На границе Южной империи. Южнее Тагратуса.

Перед мысленным взором Хранителей возникла рыжая карта, более привычная для восприятия, чем какой-либо иной образ. Развернувшись, цепочка дорог и ломаная линия пограничной стены приблизились, показав контрастно чернеющее пятно рядом с границей.

– Кто-то вызвал демонов Мрака.

– Кто?

– Непонятно. Не назвал ни имени, ни своих богов.

– Разве это возможно?

Один из Хранителей зашуршал несуществующими листами гигантского архива, записанного в виде цепочек заклинаний в сердцевине колонн.

– Да, это возможно. Эльфы пользовались такими заклинаниями первые столетия после прихода на южные земли. Но, заплатив жизнью своих магов за подобное вольное обращение с силами тьмы, быстро отказались. Мрак всегда берет плату за оказанные услуги.

– Это не там, где пробирается на юг нужный нам человек?

– Рядом.

– Плохо. Как бы в игру не вступила неизвестная нам сила.

– Мало того, к этой части степи теперь будут прикованы взгляды всех магов материка.

Кто-то из Хранителей засмеялся:

– Маги? Где они еще остались, эти маги?

Навечно связанные в одно целое собеседники замолчали, потом один осторожно начал перечислять:

– У гномов есть сильные маги в Совете. У светлых и темных эльфов пара десятков наберется. Несколько магистров мелькали в Зур и рядом. И шаманы у орков и кочевников, способные колдовать по мелочи.

– Вот именно. И все так или иначе общаются с нами или граничат со Спящими. А вольных человеческих магов почти не осталось. Поххоморанцы своих выжгли каленым железом. У болотников гильдия разбежалась. В имперских землях никогда сильной магической школы и не было. А в последние годы, как начали рваться слабые магические каналы, так среди людей боевого мага найти просто невозможно. Никто толком древними знаниями не интересовался, вот и утратили данные богами возможности. Через десять лет только наши последователи смогут обращаться к иным силам и творить чудеса.

– Увы, случившееся перечеркивает сказанное тобой. Как минимум один неизвестный нам маг нашелся. И он отметился рядом с нужным нам человеком. А поговорить с демонами не получится. Порождения Мрака ни с кем не водят дружбы. Их можно заставить выполнить ту или иную работу, но не более того.

Хранители обдумали еще раз все сказанное и начали формулировать итоговое решение:

– Свяжемся с эльфами, не появились ли у них новые сведения о гонце к Безглазому… Пошевелим степняков. Пусть их шаманы обратятся к вождям, и те вышлют несколько поисковых групп. Результаты осмотра места, где творили заклятие, в любом случае будут интересны… И надо послушать, что шепчут на южных границах империи. Подергаем за наши ниточки, пусть куклы поделятся информацией. Мы обязаны знать, что действительно происходит в этом мире…

В небольшой низинке, в густых зарослях высокой травы, медленно текла вода. Маленькая речка, больше похожая на перебравший воды ручей, поила живительной влагой окрестные земли. Уже несколько лет летом на ее берегах останавливались родственные племена. Вместе они пасли лошадей вдоль топких берегов, вместе ставили разномастные юрты.

И сегодня табун в три сотни голов медленно двигался по степи вслед за несколькими пастухами. Еще два десятка сопровождали спокойно шагающих сбоку и сзади коней. Неожиданно жеребцы с одного края встрепенулись и заржали. Почти сразу им ответили соседние кони. Пастухи встревоженно завертели головами, выискивая в ровной как стол степи спины волков. Но хищников нигде не было видно, а волнение распространилось уже на весь табун. Кони, как один, повернули влево и пустились вскачь, не слушая окриков погонщиков и не обращая внимания на их попытки остановить. Кочевникам пришлось помчаться следом. Лишь через полчаса лошади успокоились и сбились настороженной кучей у подножия небольшого холма.

К старшему пастуху подъехал немолодой степняк:

– Когда мы поскакали следом, я видел странную вещь.

– Где?

– Сзади. Я несколько раз обернулся.

– Ты видел волков?

– Нет. Я видел стервятника высоко в небе. Он давно кружит у оврага, куда мы сваливаем падаль. Так вот, я заметил, как он упал вниз, как будто его подстрелили.

В наступившей тишине сгрудившиеся мужчины испуганно переглядывались, не решаясь сказать что-либо. Наконец старший пастух сморщился и все же произнес:

– Отправим кого-нибудь к кочевью?

– Я мог ошибиться. Может, меня подвели глаза. Да и оставлять коней без присмотра нехорошо. Отправишь несколько человек, как управишься?

– Дело говоришь! – зашумели остальные. – Подождем, лошадей проверим! Если это их волки спугнули, надо обязательно подготовиться, вряд ли они так легко уйдут!

– Хорошо! Значит, двое на холм, остальные – вокруг табуна. Смотреть в оба. После полудня проверим еще раз коней и двигаемся назад.

Пастухи разъехались. Двое молодых парней поднялись на холм и внимательно всматривались в ту сторону, откуда они примчались. Но так и не увидели какой-либо опасности. Только жаркое солнце щедро согревало бесконечные травы, колышущиеся под ветром. Ни волка, ни птицы, ни одинокого всадника.

Белые копыта с сухим треском ломали посеревшую траву. Глэд и Энна-эной спали ночью около четырех часов, наскоро перекусили и снова отправились в путь. Неутомимые скакуны шли ровной рысью, не делая разницы между днем и ночью. Путешественникам лишь необходимо было позаботиться о припасах на дальнюю дорогу и затем можно было не слезать с седла. Но сейчас в дорожных мешках лежали продукты на неделю пути, не больше. И мужчина раздумывал, где бы разжиться недостающим.

Энна-эной привстала в стременах и окликнула погрузившегося в свои думы безглазого спутника:

– Глэд, смотри!

Степное разнотравье слева от них пересекал овраг, откуда еле заметной струйкой тянулся тонкий дымок.

– Как думаешь, это далеко от нас? – Глэд развернул коня.

– Минут десять пути, не больше.

– Видимо, пастушья стоянка. Но я не вижу лошадей.

– Думаешь, они попали под заклятие?

– Не знаю. Животные должны чувствовать его и бежать. Люди тоже обязаны ощущать тревогу, но зачастую пытаются бороться со своими ощущениями и назло себе могут остаться на месте.

– Проверим?

– Да. Если пастухи бросили свою юрту, сможем поискать продукты. Наших запасов хватит на половину пути, не больше. А охотиться мы не можем.

Путники повернули своих скакунов и двинулись к царапающей безоблачное небо нитке дыма. Вскоре они уже замерли на краю оврага, прячущего в своих глубинах стоянку кочевников.

Больше сотни юрт вытянулись вдоль речки, уверенно устроившись на давно обжитом месте. Пустые коновязи, горы разнообразного скарба на окраинах стойбища, щекочущие нос запахи готовящейся еды и свежей выпечки. И тишина. Мертвая тишина вокруг.

Помрачневший Глэд жестом указал на одну из юрт, которая ярко пылала:

– Вот откуда дым. Видимо, хозяин уронил что-то в костер, и огонь добрался до стен.

– Уронил? Или сам упал?

Безглазый повернул провалы глазниц к нахмурившейся девушке и жестко ответил:

– Или умер и упал сам. Что тоже возможно… Я спускаюсь туда.

– Но люди…

– Давно ты стала заботиться о людях, бегущая по росе? Вы же враждуете тысячи лет с местными народами.

– Мы не убийцы и воюем лишь с теми, кто держит оружие в руках.

– Теперь ты больше не сможешь кичиться чистыми руками. Можно собрать трофеи, если хочешь. Будет что рассказать соплеменникам.

Энна-эной сжала кулаки, но сдержалась. Хотя желание ударить напарника ясно читалось на ее лице. Поиграв желваками, она тихо спросила:

– Зачем ты так? Или тебе доставляет удовольствие унижать меня?

– Прости… На милю вокруг нет ни одной живой души, кроме нас с тобой. И те, кто не смог бежать, будут проклинать меня вечно. Боги спросят с меня за это, – прошептал севшим голосом Глэд и тронул коня. Тот тряхнул черепом, проверил склон и стал спускаться боком, аккуратно переставляя кости. Мужчина не обернулся, услышав, как следом тронулась эльфийка. Он теперь смотрел только вперед, в сторону безлюдного кочевья.

На центральной площадке стоял глубоко врытый столб, на котором висели пучки трав, перевитых разноцветной тесьмой. Рядом с этим столбом сходились на совет вожди четырех родственных племен, обсуждая насущные вопросы. Здесь же вечерами собирались остальные жители, чтобы повеселиться и хорошо провести время. Сейчас рядом с отполированным годами деревом присела черноволосая девушка с острыми, как у рыси, кончиками ушей. Она медленно выкладывала на землю десятки нагрудных украшений, снятых с погибших жителей.

В одной из богато украшенных юрт громыхнуло железо, потом откинулся полог и наружу выбрался Глэд. Он тащил два больших, забитых под завязку мешка. Мужчина молча подошел к привязанным к коновязи магически возрожденным скакунам и стал тщательно устраивать поклажу. Затем так же молча подхватил пустую связку бурдюков и двинулся к реке.

Энна-эной осторожно расправила последнее ожерелье из цветных бусинок и встала. Тем временем напарник навьючил на коней запасы воды и подошел к ней. На неестественно бледном лице черными провалами выделялись пустые глазницы.

– Я не успела обойти все юрты. Не смогла.

– И не надо. Везде одно и то же. Затухающие очаги. Брошенные вещи. И трупы. Истлевшие тела в неповрежденной одежде. Везде.

– Но по дороге я почти не видела взрослых.

– Они собрались вон там. Видимо, юрта вождя или местного шамана. Явно забеспокоились и поспешили к старшим, чтобы обсудить непонятную для них проблему. Так и сидят рядами.

– Понятно. А дети так и бегали вокруг своих домов.

– Им сказали не путаться под ногами, вот они и продолжили играть. Назло всему.

– Десятки. А может, и больше сотни. Я собрала множество украшений. Не считала. А еще сколько осталось…

Глэд посмотрел на разложенные рядом с тотемным столбом разнообразные бусы, дернул кадыком и тихо спросил:

– Что это означает?

– Родственники погибших дают подобным образом обещание отомстить убийцам. Если враг смел, он может приехать беспрепятственно к тотемному столбу и оставить какое-либо оружие. Таким образом, он говорит о своем согласии принять вызов и драться в любое время. Если воин убил умышленно и не жалеет о случившемся, он разрубает украшения и не оставляет ничего.

Безглазый внимательно, не перебивая, выслушал напарницу, затем все так же молча пошел к богато украшенной юрте, где погибли взрослые воины. Повозился там и вернулся на площадь с грудой ножей и колчаном, полным стрел. Рядом с тщательно выделанным войлоком, покрывающим стену юрты, лежало маленькое тельце в расшитой бисером курточке. Черные длинные волосы спутанными лохмотьями разметались по утоптанной земле, обрамляя круглое личико, превратившееся в ссохшуюся маску. Глэд нагнулся, зацепил сверкающее на солнце ожерелье из золотых монеток и с силой рванул. Тельце дернулось, и голова покатилась в сторону, заставив вздрогнуть эльфийку, которая внимательно следила за происходящим.

Неестественно прямой Глэд подошел к столбу и аккуратно воткнул в землю стрелы, доставая одну за другой из колчана. Затем с той же размеренностью с силой вонзил в дерево принесенные ножи. На рукоятку верхнего он привязал сорванное украшение. Повернулся к замершей девушке и промолвил:

– Если они захотят, то найдут меня. А сейчас пойдем, нам пора двигаться дальше. И чем быстрее мы доберемся до ваших границ, тем меньше могил придется копать кочевникам.

– Они не хоронят в земле. Они сжигают своих погибших на погребальных кострах.

– Значит, я буду мчать всю дорогу, чтобы эти дикие люди не искали потом гору дров. Мне достаточно того, что я уже совершил. Поехали.

Энна-эной тронула спрятанный на груди амулет:

– Мне показалось, что он стал тяжелее.

– Охраняющая нас тварь получила обильную пищу. Думаю, ты почувствовала именно это. Я же сейчас не ощущаю ничего. Только пустота в груди… Пойдем. По крайней мере, мы теперь обеспечены едой и водой на всю дорогу.

Девушка горько усмехнулась:

– Да. И расплатились за это с лихвой.

Она отвязала поводья, забралась на своего скакуна и тронулась в путь, сгорбившись в седле. Следом отправился Глэд, внимательно оглядываясь по сторонам и запоминая каждую деталь. Упавшую на пороге своей юрты старуху, которая спешила куда-то с полным казаном еды. Десяток мальчишек, свалившихся у мишени, куда они до этого послали несколько стрел. Иссушенные тела в легких платьях, лежащие в тени рядом с тряпичными куклами. И яркую зелень густой травы сразу за последними юртами. Травы, сереющей прямо на глазах, по мере приближения двух всадников, несущих с собой неотвратимую смерть.

Выбравшись из оврага, путники молча погнали своих неутомимых скакунов дальше на юг, стремясь как можно быстрее оставить позади трупы и запах свежей выпечки. Все дальше от тотемного столба, на котором легкий ветер, звеня, играл почти невесомой связкой монеток.

– Господин наместник, к вам господин цеторий! – Слуга почтительно открыл перед стариком тяжелую дверь.

Вильрайд поднялся с лежака, где перед этим дремал, и пошел навстречу главе делегации, заглянувшему к нему с последним официальным визитом перед возвращением домой. Старый комбинатор отлично провел время, гостя у наместника провинции, и сейчас просто светился от радости.

– Мой друг! Рад, рад тебя видеть!

– Взаимно, уважаемый Тортус. Как провели ночь?

– Отлично. Твои массажистки мертвого из могилы поднимут.

– Не надо про мертвых, – помрачнел наместник. – У нас на южной границе какой-то странный господин с северных границ уже отметился. Судя по всему, там он и нахватался от мертвечины какой-то дряни.

– Нежить? – оживился цеторий. – Настоящий покойник, разъезжающий по империи?

– Нет. Но явно кто-то из этой кодлы. Вчера вечером пришел доклад от местных властей. Какой-то беглый с северных границ по дороге снюхался с эльфом и на пару убил торговца в Тагратусе. Я так понимаю, они что-то украли у нежити, потому что следом за ними отправился человек с подложными документами и пытался беглецов настичь. Но охотника перехватили наши дознаватели и начали расспрашивать с пристрастием.

– Чего узнали?

– Ничего. Только что пришло второе донесение. Как я понял, эти костоломы без спроса решили поиграть с вещами, изъятыми у задержанного. И теперь у нас вместо караульных казарм груда щебня и гора трупов. Я отправил туда несколько человек, пусть хорошенько перетряхнут город, но вряд ли что-то удастся раскопать.

– Жаль, – искренне огорчился старик, усаживаясь на подушки. – Ты же знаешь, как император болезненно относится к любым слухам о наших неприятных соседях: что с длинными ушами, что с мертвыми телами.

– Я помню об этом. И если что-то сумеем нарыть, тут же поставлю тебя в известность.

– Ладно. Это уже другая история. Хотя очень забавная. Я же зашел попрощаться.

– А что так? Отправил бы своих лизоблюдов и остался. Дни хорошие стоят, не жарко. Охота, рыбалка. Просто косточки на солнышке погреть.

– Некогда, дорогой Вильрайд. Работу мы закончили, пора возвращаться с отчетами. Как я и говорил, общее заключение будет положительным. Но император хочет лично пообщаться с людьми, организовавшими этот мятеж.

– Пообщаться? – нахмурился наместник. – На плаху, ты хочешь сказать?

– С чего бы? – удивился старик. – Просто наш любимый император хочет подстраховаться. Эти прыткие ребята могут не остановиться на твоей провинции. Поэтому надо их посмотреть, принюхаться к тому, чем от них пахнет. И решать: приблизить и превратить в верных цепных псов нынешнего или будущего императора. Или в самом деле пролить дурную кровь.

– Что нужно от меня?

– Мне нужно, чтобы ты проверил составленный твоими людьми список. Убедился, что никого не пропустили. И лично написал императору свое мнение: стоит ли их наградить за верную службу и уничтожение скверны или следует нарезать ремней из спины. Вполне возможно, что твое письмо будет иметь решающее значение в этом случае.

– Что ты порекомендуешь?

Смех старика звенящими шариками рассыпался по комнате:

– Хех, молодой человек, молодой человек! Я тебе ничего рекомендовать не буду. Это твоя вотчина, это твои люди. Поэтому никаких подсказок, принимай решение самостоятельно. Не та ситуация, чтобы я за тебя пером водил. Вот переберешься в центр, там мои советы тебе помогут. А здесь ты сам себе хозяин.

Увидев, что Тортус собирается вставать, наместник подошел и подал руку, помогая на нее опереться. Проводил к двери, слушая дребезжащую речь старика:

– Мы поедем завтра утром. Постарайся к вечеру все необходимые бумаги оформить и послать уведомления легионерам. Как только солнце взойдет, отправимся в дорогу. С отличным эскортом из прекрасно подготовленных воинов, которым полезно будет помучиться дорогой, размышляя, какую именно награду приготовил для них император…

Проводив старика, Вильрайд долго сидел за столом, невидящим взором глядя в распахнутое окно. С улицы доносилось пение птиц и накатывали волны разнообразных запахов: пряные оттенки дарили цветы, с кухни пробирались тонкие ароматы жареного мяса. Но наместнику чудился лишь запах свежепролитой крови. Человеческой крови.

Кто бы мог подумать, что графитовый стержень в его руках подобен чашам весов. Брось на бумагу слова сомнения, и по приезде в столицу легионеров вздернут на дыбе. Или тихо отравят за праздничным столом. Или выведут на мощенный плитами плац и расстреляют из арбалетов.

Напиши про их доблесть и верность императору – и кто-то получит золотого орла на плащ, а про слабого и трусливого наместника восточной провинции потянутся неуничтожимые цепочки слухов. Вполне может дойти до того, что какой-нибудь перепивший болван из молодых аристократов на пирушке бросит ему в лицо обвинения в неспособности управлять дальними землями.

Черный грифель и белый лист бумаги…

– Что такое мертвый командир третьего легиона и его ближайшее окружение? Это гарантия, что через пару недель войска будут знать о судьбе, постигшей товарищей. А ведь судьбы людей такого ранга не решают без согласования с наместником. Значит, мое имя будут полоскать везде, начиная от палатки нового командира и заканчивая обозными телегами. И от тайной ненависти легионеров до удара мечом – один шаг.

Вильрайд взглянул на испачканные грифелем пальцы и продолжил разговор с самим собой:

– А что такое благодарный легионер? Который получил повышение и прекрасно помнит, кому он этим обязан? Легионер, занимающий хорошее место в центральных легионах. Или даже в гвардии? Это опора для моего будущего и хорошие связи на пожарный случай. Люди, способные обнажить меч ради нашей совместной пользы. Может, стоит потерпеть возможные обвинения в мягкотелости?

Наместник поправил бумагу и вдохнул слившиеся воедино ароматы. Затем сосредоточился и начал писать:

– Мой император. С гордостью и радостью смею представить тебе лучших воинов моей провинции, грудью вставших на защиту твоей империи в трудный час…

Стройный юноша замер, сидя на корточках, и внимательно рассматривал что-то под своими ногами. Позади него в полусотне метров застыли всадники на низкорослых лошадках. Воины, одетые в темные накидки мехом наружу, настороженно крутили головами, высматривая возможных врагов в наступающих сумерках.

Юноша легко поднялся на ноги и побежал к товарищам. Вскочив на коня, указал рукой направление движения. Всадники тронули лошадей и медленно зарысили на юг. К молодому следопыту подъехал старший десятка, выделяющийся на фоне остальных воинов шириной плеч.

– Что нового нашел, брат?

– Все то же самое, Ком-аэрой. Мертвый след чуть дальше, а рядом с ним отметились два десятка кочевников. На мертвую полосу не заезжают, следуют чуть в стороне.

– Мы их нагоним?

– Можем. Конники прошли утром. Когда проехали мертвецы – неизвестно, трава рассыпается в руках, росу не держит. Может, день назад, а может, и неделю.

– Мерт-ве-цы… – задумчиво протянул командир группы эльфийских разведчиков. – Боюсь, неспроста они на юг рвутся. Да еще таким образом, убивая все на своем пути.

– Попробуем перехватить?

– Нет. Только голову без толку потеряем. Пусть кочевники с ними поборются. Не поверю, что дикари позволят безнаказанно по своим землям так путешествовать. А нам придется дать небольшой крюк и как можно быстрее вернуться домой. Надо предупредить совет о новой напасти.

Юноша помрачнел. Было видно, что ему не терпится поучаствовать в какой-нибудь жаркой схватке, помахать мечом или удачно подстрелить врага. Долгий поход и бесконечная игра в прятки тяготила молодого эльфа. С легкостью прочитав это все на лице брата, Ком-аэрой беззвучно рассмеялся:

– Не грусти, Сата-аэрой, истинный следопыт не привозит домой телегу с горой отрубленных голов. Высшее искусство – пройти степь из конца в конец и остаться незамеченным.

– Да, конечно. А у самого связка сушеных ушей в кладовке висит. Они тоже тебя не заметили, пока ты трофеи собирал?

– Это было давно. Я был молод и глуп. Надеюсь, ты повзрослеешь быстрее, чем я.

Подав знак остальным воинам, командир группы еле слышно скомандовал:

– Срочно возвращаемся назад. Нужно предупредить совет. Первая двойка – вперед, вторая – в хвост. Остальные – компактной группой. Идем без привалов. Сейчас берем западнее и двигаемся на Соленый распадок, потом на Три ручья и южнее. Смотреть по сторонам! Кочевники наверняка подтянут силы для захвата чужаков, что убивают степь на своем пути. Не хватает еще на глаза крупному отряду попасть. Все, двинулись.

Группа выстроилась в походный порядок и растворилась в наступающей темноте.

Айрах-сэрой, старший следопыт приграничья, разослал больше десяти отрядов. И теперь невидимые глаза и уши эльфов собирали информацию по всем южным степным землям. Несколько групп успели продвинуться еще дальше на север, отмечая все необычное. Теперь настала пора возвращаться домой с добытыми сведениями. Повелителям темных эльфов жизненно необходимо знать истинное положение дел на границах. Сколько жизней удалось спасти благодаря их умению предвидеть возможное развитие событий. Надо дать им крупицы собранных разговоров, описание прошедших в степи отрядов и возникших на новых местах стоянок. Тогда из этих разрозненных кусочков мудрецы соберут играющую красками мозаику, определятся с направлением смертельного удара и отправят воинов в победоносный поход. Так было две тысячи лет тому назад. Так будет и сейчас.

Сладкий дым трогал мягкими лапами стены юрты и с трудом находил узкий выход наружу, пробираясь сквозь зарешеченное окно на потолке. Вокруг еле тлеющих углей собралось семь шаманов. Говорящие с богами степенно цедили кумыс из покрытых золотом чаш и обсуждали совет, на котором только что помогали вождям с решением нежданно возникшей проблемы.

Младший шаман посмотрел на старейшего камлателя, дождался его кивка и начал говорить, чуть подавшись вперед:

– Вожди хотят странного. Проще всего убить врага, завалив его телами воинов. Куда сложнее поймать и заставить работать на тебя.

Некоторые шаманы достали трубки и потянулись к большой коробке с табачным листом, теснящейся среди других угощений. Остальные молча продолжали смаковать напиток, давая возможность выступающему развить свою мысль.

– Мне кажется, мы смогли бы договориться с этой странной парой, оставляющей после себя смерть. Изучили бы их колдовство и использовали себе на пользу. Только представьте, отправить отряд в империю и оставить после себя лишь мертвые города! Стоит легион, и лишь кости в поле виднеются после прохода орды. А мы не потеряли ни одного воина! Хорошо.

– Хорошо, – раздались несколько голосов. Старейший шаман тем временем молча слушал, не навязывая никому своего мнения.

– Поэтому я бы сегодня обратился к сидящим во тьме. Рассказал про эту парочку. Выслушал подсказку, как их можно остановить. И избежал бы ненужного кровопролития.

– Ты поедешь? – нехотя прогнал набежавший из курительницы дым старый шаман, обвешанный украшениями в несколько слоев.

– Куда? – не понял его молодой камлатель.

– Туда. Навстречу мертвым… Что молчишь? Не хочешь голову потерять? Тогда зачем советуешь нам, что надлежит делать? И с сидящими во тьме тоже ты будешь разговаривать? Или стариков пошлешь?

Шаман поворочался, устраиваясь поудобнее. Бесчисленные золотые монеты и подвески тихо зазвенели.

– Окин-па сказал хорошую мысль. Интересную. Но ему так хочется понравиться чужим вождям, что он бежит впереди чужих желаний. Зачем?

Старик плеснул себе еще кумыса и продолжил:

– Вожди хотят уничтожить врага, своим дыханием убившего целое стойбище. Хорошее желание. Успокоить людей, показать свою силу. Зачем нам мешать вождям?.. Сидящие во тьме попросили собрать информацию. Мы собрали. Расскажем. Но я не помню, чтобы от нас требовали спасать незнакомцев, оставляющих за собой мертвый след. Значит, и не будем их спасать. Если они сильны, отобьются сами. Слабы – кому тогда эти несчастные могут быть интересны?..

– А вожди?

– Что – вожди? Как бы они ни поступили, мы выиграем. Уничтожат врагов – мы выпотрошим убитых и узнаем что-нибудь полезное для себя. Потеряют людей при атаке – напомним про свои предупреждения. Главное, не мешаться под ногами у желающих добыть воинскую славу. Пусть добывают. Тем временем лично я чуть-чуть прихворну, чтобы не погнали вместе с молодыми идиотами дергать смерть за усы.

Вокруг стола поднялся шум. Одни неодобрительно ворчали и посмеивались над слишком осторожным стариком, другие соглашались и обсуждали, как, не ссорясь с вождями, отказаться от предстоящей схватки. Старейший шаман прокашлялся, дождался настороженной тишины и подвел итог обсуждению:

– Каждый волен решать сам. Но я согласен с желанием нашего друга пересидеть опасный момент у домашних костров. Слишком странные гости к нам пожаловали. И я не уверен, что наши друзья из Усыпальницы рассказали всю правду. А совать голову ради них под удар неизвестной магии… Я не помню, чтобы кто-нибудь из нас спешил на погребальный костер…

Грязный палец уперся в младшего шамана:

– Ты хочешь показать вождям, что можешь быть полезен? Хорошо. Езжай. Потом расскажешь, что и как. Даже если тебя не отправят в битву, своими глазами все увидишь с ближайшего холма. А мы подождем. Посмотрим. Разве не могут старики поболеть пару дней?..

Гости одобрительно закивали. Хорошее решение. И вожди будут довольны, и наиболее осмотрительные подождут за чужими спинами. Никто потом не мешает выйти к людям и сказать, что шаманы трудились не покладая рук над общей победой. Дома. В тепле. Разговаривая с богами.

По выветренному склону холма посыпались мелкие камни, и на верхушку поднялись двое, оседлавшие страшных созданий из мира мертвых. Осунувшийся Глэд лицом походил на череп своего коня: такой же бледный и с той же мрачной тьмой в пустых глазницах. Спутница безглазого мужчины выглядела ненамного лучше: с черными кругами под глазами и обветренными растрескавшимися губами.

Большую часть пути после мертвого стойбища они не разговаривали. Изредка перебрасывались словом-двумя и снова молчали. Поздно ночью останавливались на ночлег, забывались тяжелым сном. Чтобы при первых проблесках зари перекусить куском, не лезущим в горло, и мчаться без остановок дальше на юг.

Застыв на самой вершине высокого холма, Глэд огляделся вокруг и показал пальцем на темное пятно впереди:

– Так и знал. Они все же решили проверить нас на прочность.

Энна-эной тут же завертела головой, отмечая хорошо видных вдали редких всадников:

– Черт, их полно вокруг! Похоже, сюда собрали не меньше десяти кланов.

– Загонщики нам не опасны. А вот что будем делать с толпой, я пока не знаю.

Тем временем почти тысяча всадников неровным строем двинулась к холму, на вершине которого в утренних лучах отчетливо выделялись две фигуры. На таком расстоянии не было слышно, как кричат набирающие скорость степняки. Но Глэд ощутил, как на груди заворочался холодный комок, потянув тонкие щупальца в сторону огромной массы людей. А следом несчастный слепец неведомым образом обрел второе зрение, в дополнение к уже максимально обострившемуся первому магическому внутреннему взору. И в черно-белых тонах вобрал в себя всю картину разом: от усеянного умирающей травой холма до вождей, пропадающих черными точками в мареве горячего воздуха. В уши ударил топот копыт, нестерпимо громкий рев сотен глоток, свист рассекаемого саблями воздуха и хрип мчащих коней. Но громче всего в ушах отдавался стук человеческих сердец, и Глэд мог поклясться, что слышит и различает каждое в отдельности, каждый удар, гулким гонгом отдающийся в голове.

Где-то в другой реальности Энна-эной пыталась его растормошить и беззвучно кричала что-то ему в лицо. Потом заглянула в переполненные мраком и болью глазницы и испуганно отпрянула. В другой реальности часть загонщиков двинулась к холму, не устояв на месте. Где-то в другом мире от сотрясения почвы рассыпались в мелкую пыль все травинки, выросшие на этом холме и убитые мертвым дыханием незваных гостей. И где-то там, за непреодолимой невидимой преградой, сияло жаркое солнце, согревая своими лучами вольную степь.

А здесь, в пустынном безмолвии, царил всепожирающий холод, с голодным урчанием выбросивший щупальца навстречу накатывающим сотням. Навстречу добыче, мчащейся на свидание со своей судьбой.

Первые всадники еще не успели приблизиться к холму на расстояние прицельного выстрела, когда им в лицо ударил тугой ветер, пронизывая насквозь и проникая под доспехи и одежду. За мгновение, что лошадь успевала сделать пару шагов, невидимые тонкие нити выпивали жизнь из сильных тел, превращая здоровых мужчин и их скакунов в труху. Сожрав первые ряды атакующих, холодные порывы магического ветра набросились на следующих, не останавливаясь ни на мгновение.

Первые ряды степняков посыпались к подножию холма на полном скаку. Посеревшие седла, сбруя, доспехи и оружие, превратившиеся в пепел тела – все летело вперемешку, образуя грязную груду. Распаленные атакой воины еще кричали что-то, но крик уже сменился: вместо торжества в нем слышался ужас. Последние ряды увидели, что творится с их товарищами, и попытались осадить несущихся на полном скаку лошадей. Но налетевшие порывы ледяного холода уже поглотили всю массу атакующих и двинулись дальше, оставив после себя только исковерканные вещи, присыпанные хлопьями пепла.

К Глэду медленно возвращались звуки и цвета окружающего мира. В оцепенении он видел, как пытались удрать кочевники из оцепления, подобравшиеся слишком близко. И как их фигурки лопались белыми облачками, оставляя после себя лишь мусор. Как далеко в степи нахлестывали в безумной скачке своих лошадей вожди с охраной, мчась во весь опор прочь от страшных колдунов. С трудом тряхнув головой, он наконец различил еле слышный шепот напарницы, с тоской взирающей вниз, на мешанину доспехов, костей и лошадиной сбруи:

– Это не наши заклятия, не наши! Мой народ не мог придумать такое!

Мужчина трясущимися руками развязал завязки у бурдюка и жадно припал к теплой затхлой воде. Утолив дерущую горло жажду, затянул завязки и сипло рассмеялся:

– Ты зря не веришь в своих родственников! Я чужак в этих землях и все, что знаю, получил в наследство от живущих здесь народов. Можешь не сомневаться, погребальные костры для этой толпы отчаянно смелых парней организовали мы вместе: я и заклинания твоего народа.

Девушка затравленно обернулась и отчаянно замотала головой:

– Я не верю тебе!

Глэд устало поднял руки и буркнул:

– Твое дело. Не думаю, что нам стоит сейчас это обсуждать. Давай объедем эти останки и двинемся дальше. Если я правильно понимаю, через пару дней мы должны добраться до Леса.

– До Леса? Эта тварь становится сильнее с каждым разом, а мы тащим ее ко мне домой!

– Успокойся. И Лес, и населяющие его народы в безопасности. Как только мы пересечем границу степи, наш защитник исчезнет. Он не причинит вреда своему дому.

– Я не уверена в этом! И боюсь, как бы наш приход не превратил зеленые долины в выжженные пустоши.

– Не бойся, этого не случится. Порождение эльфов не убьет эльфов. Ни светлых, ни темных.

И, не обращая внимания на рассерженное бурчание напарницы, Глэд тронул костлявого скакуна и стал спускаться с холма, старательно выбирая дорогу в стороне от пахнущей пылью и плесенью кучи.

Уходящее на закат солнце дарило последние майские лучи землям, раскинувшимся внизу. Заканчивался последний день весны.

Валяющийся на больничной вонючей койке Мим подсознательно почувствовал приближающуюся дату и всю ночь обреченно метался в горячечном бреду. Утром следующего дня он пришел в себя и с изумлением осознал, что все еще жив.

Экстренный доклад шаманов поставил в тупик Хранителей, с трудом пытающихся связать воедино выжигающее степь порождение Мрака и безглазого калеку, бежавшего как можно дальше от Усыпальницы.

На Перешейке новый главнокомандующий тренировал новобранцев, готовясь к будущей атаке на имперские границы. Получившая новые возможности нежить твердо решила расширить и укрепить границы своего странного государства.

Приподнявшись в стременах, в свете заходящего светила Глэд увидел тонкую черную полоску Леса. Повернувшись к устало вцепившейся в седло Энне-эной, он смог лишь слабо улыбнуться шелушащимися губами и прохрипеть:

– Ищем место для стоянки и после отдыха – последний рывок. Завтра ты сможешь пригласить меня домой.

Эльфийка безразлично кивнула в ответ и направила коня следом за Глэдом, повернувшим к ближайшему овражку. Короткое забытье, и снова в дорогу. Чтобы завтра вступить под забытые зеленые своды, дарующие прохладу, и вдохнуть полной грудью родные запахи Леса. Выпить родниковой воды и постараться забыть выматывающую скачку по мертвой степи, горчащий привкус пепла на зубах и трупы, оставленные за спиной.

Завтра, под ласковым летним солнцем, она вернется домой.

Глава 12

ЛЕС У ПРЕДЕЛОВ

Только тот темный эльф достоин занять место в совете, кто напоил свой меч кровью отверженных. Лишь тот, кто познал запах охоты, возбуждение битвы и радость победы. А тот, кто сидел дома и боялся взглянуть смерти в глаза, пусть не смеет вставать под сень Галантов и открывать рот. Трусам нет места рядом с великими хранителями нашего рода.

Последние слова охотника из клана темных эльфов перед тем, как чужая стрела пробила его череп

Июнь

Низкие тучи не решились штурмовать окутанные вечными туманами южные пики и вылили накопленную влагу на Лес, раскинувшийся под их брюхом. Холодные капли не переставая барабанили по листьям, тонкими ручьями сбегали по канавкам, выложенным разноцветными камнями, и вливались журчащими потоками в набравший силу ручей. Под широким навесом от дождя укрылись темные эльфы, по причине непогоды накинувшие на плечи разноцветные плащи, которые сияли яркими клановыми красками.

Полированные доски помоста потемнели со временем, но продолжали радовать глаз естественным рисунком древесины, плетущим замысловатый узор, созданный древним плотником с особой любовью. На этой темно-перламутровой поверхности устойчиво покоился резной стол, горделиво возвышающийся в окружении крепких стульев с украшенными резьбой спинками. Больше половины членов совета отсутствовали по делам, что позволило оставшимся вольно устроиться вокруг стола в произвольном порядке, собравшись в клановые группы по интересам.

Во главе стола свое место уверенно занял Тома-лоэрой, украсив свой изумрудный наряд парой легких серебряных цепей, поддерживающих разлапистый черный знак старейшины совета. Поприветствовав собравшихся эльфов, Тома-лоэрой огласил список вопросов, требующих совместных решений, и приступил к первому.

– Пограничная стража встретила первых разведчиков, вернувшихся из степи. Кроме сообщений о передвижении кочевников мы получили доклад о неизвестных колдунах, убивающих все на своем пути.

– Кочевники? Имперцы?

– Непохоже. Возможно, посланцы нежити. К сожалению, созданное ими заклятие не позволяет встретиться с незнакомцами на территории степи.

– То есть эти колдуны вступят на наши земли?!

– Да. Если их ничто не задержит, сегодня к вечеру они достигнут нашей границы в районе старых вексдокских ключей.

– Это там заброшенная деревня времен второй династии?

– Совершенно верно.

Главы кланов задумались, оценивая возможную общую опасность, затем вычленили интересы своих кланов и рассмотрели новую угрозу с этой стороны. Краткое обсуждение, и Поющего под сенью Галантов засыпали вопросами:

– Мы не можем пока принять решение, мало фактов. Как быстро двигается неизвестный враг? Что за цели он преследует? Насколько опасен этот визит? Кого мы готовы выслать на перехват?

Черноволосый гигант спокойно ответил, стараясь не потерять ни крупицы скудной информации:

– Известно, что гостей двое. Они двигаются на двух конях без подмены. Делают крайне короткие остановки для отдыха и сегодня вечером вступят на наши земли. На границе их уже ждет Айрах-сэрой со своими лучшими следопытами. Детальный отчет мы получим к полуночи, как только наши следопыты узнают подробности и передадут нам их вместе с лесной почтой.

– Нужна ли Истерзанному шрамами дополнительная поддержка? Лучники, латники или маги?

– Несколько магов укрылись чуть дальше, рядом с заброшенной деревней. Думаю, нет смысла подвергать неизвестной опасности наших лучших воинов. Я предлагаю обратить внимание на этих странных гостей и ждать дальнейшего развития событий. Граница надежно прикрыта паутиной заклятий и способна или ослабить чужую магию, или полностью ее уничтожить. Нет смысла спешить и совершать необдуманные поступки.

Легкий шепот, и старейшины согласились с мнением Поющего. Действительно, группа следопытов Айрах-сэрой прекрасно подготовлена и способна проследить за незнакомцами или подстрелить их в случае опасности. Есть смысл подождать, пока ситуация не прояснится.

– Значит, мы ждем, что нам сообщат наши стражи границы. Предлагаю перейти ко второму вопросу.

Тома-лоэрой поставил отметку у первой строки в длинном списке и зачитал следующую проблему.

Глэд с трудом стоял на гудящих ногах рядом с грудой костей и сваленных в кучу мешков. Безумное путешествие по бескрайней степи закончилось. В полусотне метров южнее сплошной стеной высились шумящие на ветру деревья. Рядом с ним застыла Энна-эной, с покрытым пылью лицом и лихорадочно блестящими глазами. Похоже, что эльфийка только сейчас осознала, что изматывающий поход закончился и они добрались до желанной границы Леса у Пределов.

Глэд еще раз взглянул на то, что осталось от их неутомимых скакунов, и протянул руку к напарнице:

– Давай закончим наш путь. Можешь снять амулет.

Получив иссохшую деревянную фигурку, он присоединил к ней свою и сжал ладонь. На кости лошадей посыпалась труха. Нарвав несколько охапок сухой травы, Безглазый запалил костер, жадно набросившийся на обильное угощение. Поправив пояс с ножнами, Глэд развернулся и пошел в сторону Леса, не обращая больше внимания на уходящую на север тропу из мертвой сухой травы. Энна-эной проводила глазами тонкую полоску огня, потянувшуюся от костра дальше в степь, и тронулась за мужчиной следом, навстречу родному дому:

– Наверно, мы попадем под дождь, смотри, какие тучи тянет от южных гор.

– Хорошо бы, а то мы без воды и продуктов.

– Я не желаю тащить эту мерзость домой, Глэд. Ты у меня в гостях и верь, что голодным не останешься. Чистой родниковой воды и свежих фруктов мы найдем вдоволь еще к вечеру. А очищающий дождь смоет с нас пыль дорог.

– Хорошо бы, а то у меня в горле дерет с самого утра. Как бы там ни было, я сдержал обещание, и мы добрались. Ты поверила мне, и мы у порога твоего дома. Веди меня, дочь лесного народа, пора знакомиться с твоими родственниками.

Энна-эной весело рассмеялась, тряхнула вольно распущенной копной волос, отодвинула ветку кустарника и смело шагнула в образовавшийся проем. Путешественники вступили под прохладные своды Леса.

Шагая через поляну, эльфийка с наслаждением вдыхала лесные ароматы, трогала руками яркие цветы и вертела головой, подмечая малейшую деталь:

– Смотри, Глэд, птицы! За эти две недели я безумно соскучилась по их голосам! А вон череповец с уже почти созревшими ягодами! Их соком можно останавливать кровь… А вон боярка, еще вся в цветах. И оттуда торчит хвост белки! Вот проказница, услышала нас и решила спрятаться, а про хвост забыла! – И Энна-эной радостно засмеялась, спугнув осторожного зверька, серой молнией мелькнувшего по широкому сосновому стволу.

Глэд шел следом, с интересом оглядываясь вокруг и радуясь обилию красок. Путь через степные просторы слился у него перед глазами в серую пелену изматывающих дней, наполненных хрустом сухой травы и еле слышным шепотом ветра. Сейчас он отдыхал, ощущая каждой клеткой бурлящую в Лесу жизнь, буйство запахов и красок.

Окинув мимолетным внутренним взором буйную поросль кустарника на краю поляны, мужчина нагнал напарницу и тихо спросил:

– Светлых эльфов здесь не может быть?

Энна-эной тут же насторожилась и быстро обежала глазами заросли вокруг:

– Нет, это наши земли. А что?

– Нас встречают.

– Я никого не вижу.

– Но это так. Надеюсь, это наши друзья. – Глэд сделал шаг вперед и медленно развел руки в стороны, разворачивая их ладонями вперед.

Кусты бесшумно шевельнулись, и из Леса на поляну вышли семеро стрелков, держа под прицелом гостей из степи. В центре цепочки воинов стоял командир, выделяющийся среди остальных высоким ростом и хвостом седых волос. Энна-эной всмотрелась в его изрезанное шрамами лицо и улыбнулась:

– Айрах-сэрой! Вот это удача! Хотя кого еще пошлют встречать незваных гостей из степи, как не его!.. Жди здесь, Глэд, я сейчас.

Следопыт спокойно смотрел, как легко шагает ему навстречу гибкая фигурка в пропыленном дорожном костюме. Потом тихо отдал приказ, и стрелки медленно опустили луки, не убирая пока стрелы обратно в колчаны. Обняв подошедшую девушку, старший следопыт перебросился с ней парой слов и пошел к застывшему посреди поляны человеку.

– Я приветствую гостя старейшин и рад, что ваше путешествие закончилось успешно! – чуть склонил белоснежную голову эльф.

– Спасибо, – сдержанно ответил Безглазый, отвесив такой же вежливый поклон.

– Прошу прощения, но без согласия совета я не могу позволить вам носить оружие на наших землях. Прошу не держать на нас зла и не подозревать в недобрых намерениях, но оружие надо сдать.

– С удовольствием, нет сил таскать это железо, – улыбнулся Глэд и стал расстегивать пряжку ремня. Сложив меч в ножнах и ножи в поданный мешок, мужчина посмотрел на сияющую от радости попутчицу и слабо улыбнулся в ответ.

Айрах-сэрой завязал мешок и передал его подошедшему следопыту. После чего сделал приглашающий жест и промолвил:

– Прошу гостя пройти с нами. В получасе ходьбы наша стоянка. Там вы сможете помыться и пообедать.

Глэд пристроился следом за весело щебечущей эльфийкой, и отряд, вытянувшийся подвижной ниткой, скрылся в зарослях, покинув залитую солнцем поляну.

Имперские дороги начали строить еще тысячу лет тому назад. Последняя полномасштабная война с кочевым халифатом шестьсот сорок лет тому назад дала дополнительный толчок в этом направлении. И сегодня империусы принимали как должное широкие мощеные дороги, протянувшиеся от западного к восточному побережью. Тысячи и тысячи колесниц и телег катились по ним непрерывающимся ни на минуту потоком. Бравые легионы скорым маршем покрывали за день расстояние, для которого в степи пришлось бы пылить три или четыре дня. Потраченные в давние времена деньги и беспощадный надзор имперской власти над строительством позволил построить становой хребет государства, связывающий провинции в одно целое.

Широкая легкая повозка с расписным тентом катила вслед за уходящим на покой солнцем. Старика, дремлющего в повозке, сопровождала полусотня легионеров, рысящих на конях спереди и сзади. Командир третьего легиона с верными товарищами сопровождал господина Тортуса в столицу, для личного доклада императору. И хотя старик не промолвил ни слова о будущем мятежных легионеров, но на их лицах не было и следа сомнений или неуверенности. Закаленные солдаты уверенно сидели в седлах, равнодушно взирая на бесконечную ленту дороги и медленно проплывающие мимо деревни, городки и одиноко расположившиеся виллы, утопающие в садах.

Как только отряд выехал из Аллора, новый тысячник Алаэн подъехал к сумрачному командиру легиона и тихо прошептал:

– Ночью меня вызвал наместник провинции.

– Все так плохо?

– Наоборот. Император решил посмотреть на нас лично, и Вильрайд отправляет со стариком письмо, где рекомендует нас как преданных солдат империи.

– Ему какой резон? Наместники редко живут в мире с мятежниками.

– А парень спит и видит, как он перебирается с восточных болот поближе к золотым куполам столицы.

Легорос третьего легиона замолчал, просчитывая варианты, потом чуть подобревшим голосом ответил:

– Наш наместник далеко пойдет. Если он действительно написал такое хорошее рекомендательное письмо, то наши головы останутся на месте. И через три-четыре года мы переберемся поближе к цивилизации.

– После чего у одного молодого человека из аристократов появятся надежные люди в легионах.

– Почему бы нет? Я всегда готов выслушать богатого и знатного человека, который не собирается свергать императора. Пусть поможет своими связями и деньгами бедному легионеру, а я постараюсь отплатить при случае.

Тысячник лишь пожал плечами:

– Возможно. Я пока так далеко не заглядываю. Уцелеем после встречи с императором, и то хорошо.

– Уцелеем, – засмеялся легорос, – я постарше тебя и до разжалования успел насмотреться на игры аристократов рядом с троном. Жаль, мой старый городской глава тогда проиграл. Теперь он гниет где-то на каторге, а я топчу болота на востоке. Но ничего, помолимся за нашего тайного друга. Надеюсь, его удача нам поможет. Я даже за его богов-хранителей свечу в храме поставлю при первой возможности…

И теперь вечерами повеселевший командир легиона усаживался рядом с чиновником, с удовольствием поднимал чашу с вином за императора и его верных легионеров. Алаэн с легким беспокойством замечал, как веселится его начальник, играя в недомолвки со старым Тортусом. Но разжалованный когда-то легорос с легкостью воспринял манящую улыбку удачи на свой счет и теперь шел напролом к своей мечте: вырваться из опостылевших восточных провинций и вернуться на службу поближе ко двору.

Старый чиновник рискнул пару раз развязать язык словоохотливому солдату, щедро оплачивая вино. Но командир легиона поглощал вино в огромных количествах, при этом заплетающийся язык твердил одно и то же: о великом императоре, о проклятых вонючих кочевниках и доблестных верных слугах империи, стоящих грудью на пути вражеских стрел. Промучившись пару дней похмельем, Тортус перестал зря тратить деньги и теперь по вечерам ограничивался краткими беседами с сопровождающим его эскортом. Похоже, старый комбинатор понял, что никто из легионеров не сболтнет лишнего, и предпочел не рисковать здоровьем на обильных трапезах.

Ранним утром перед спешащей кавалькадой показались стены Велирата, одной из двух столиц центральной провинции. Здесь имперский чиновник собирался сделать остановку для краткого отдыха. Затем по широким дорогам в Арнт, мимо Трех застав, и вот она, столица империи. Город, битком набитый небожителями, способными одним движением испачканного чернилами пальца решить судьбу целых городов и провинций. Город, в котором император желает лично увидеть верных легионеров, мечом и огнем пресекших опасный мятеж в восточных провинциях. Город, где солдат ждут награды и почести или острый меч и грязный мешок. Как распорядится судьба и как себя будет чувствовать при смене погоды владыка Южной империи. Через неделю пути новый командир легиона и его друзья узнают, какие кости выбросила судьба в вечной игре со смертью.

Степное путешествие настолько измотало путников, что следопытам пришлось резко снизить скорость передвижения по родному Лесу. Отряд вставал поздно утром, медленно шел тенистыми тропами до обеда, потом так же медленно двигался до первых сумерек и располагался на отдых еще засветло. Свежая вода и обильная еда быстро восстанавливали силы, но о скором марше на встречу с советом эльфов не было и речи.

Посовещавшись с Энна-эной, командир следопытов предложил компромиссный вариант: добраться до заброшенной деревни, мимо которой текла река, взять там лодки и большую часть дороги проделать по воде. Оставшиеся пару переходов отдохнувшие путники смогут двигаться достаточно быстро. Глэд с радостью согласился. Неприятно было ощущать себя старой развалиной, неспособной быстро передвигать ногами. Да и молчаливая насмешка в глазах молодых охотников осязаемо давила на психику, хотя гостеприимные хозяева не проронили ни слова неодобрения вслух. Безглазый надеялся, что путешествие по реке позволит ему как можно быстрее прийти в себя.

Вечером отряд устроился на большой поляне, сплошь заросшей светло-голубыми цветами.

– Малый бражник. Раньше из него варили хмельной напиток. Но потом отказались: слишком горчит, и от привкуса так и не удалось избавиться, – пояснила Энна-эной, сидящая рядом с Глэдом на мягкой подстилке из трав.

Вернувшись домой, эльфийка оттаяла душой, и к ней вновь вернулось отличное настроение. Она с удовольствием рассказывала попутчику о растениях, необычных деревьях и животных, попадавшихся навстречу.

Вволю накупавшись в тихой заводи, девушка отмыла от пыли и пепла свои волосы, и теперь они водопадом струились по спине, отливая черной синевой. Глэд с удивлением смотрел, как его спутница спокойно разгуливала голышом после купания, не обращая внимания на смешки следопытов. В глубинах памяти ворочались древние воспоминания о клановой организации жизни эльфов, о невероятно долгой жизни длиной в тысячелетия. Но одно дело хранить полустертые образы чужой жизни, и совсем другое – видеть их вживую, на расстоянии протянутой руки. Вечером у небольшого костра Глэд решился осторожно спросить:

– А правда, что вы не организуете семьи?

– Семьи? Что ты имеешь в виду? – не поняла его сразу собеседница.

– Ну когда муж и жена, когда совместные дети.

– А, вот ты о чем. Да, у нас редко пара живет долго вместе. Это так скучно. Мы воспитываем детей совместно, всем кланом. А эльфы разного пола могут встречаться, когда им захочется и с тем, кто им интересен. Наши женщины способны беременеть только тогда, когда действительно этого хотят, когда ребенок для них желанный. Поэтому мы никогда не уделяем столько внимания вашим церемониям ухаживания, праву первой ночи и прочим человеческим странностям.

Глэд помрачнел. Энна-эной глянула на него и расхохоталась:

– Вот ты о чем! Пойми, никто не в силах заставить эльфийку разделить ложе с врагом или тем, кто ей противен. Я говорю даже не о законах, я говорю о личных отношениях. Но именно эта свобода позволяет мне самой решать, с кем я проведу ближайшие годы, а кого отвергну. И никто не может заставить меня жить рядом с наскучившим мне партнером.

– Тогда что же вас удерживает друг с другом?

– Самосовершенствование. Если моя вторая половинка интересна для меня, не теряет привлекательности – ни физической, ни моральной – я останусь рядом с ним. Возможно, я потрачу часть времени на новые приключения, найду развлечения на день или два. Но вернусь к тому, кто готов ради меня изменяться, познавать мир и совершенствоваться вместе с ним.

Глэд помолчал, потом вздохнул:

– Увы, я как-то не готов воспринять сердцем сказанное тобой. Похоже, люди излишне однолюбы, и такая свобода пугает, а не влечет.

– Не знаю, тебе видней. Если ты останешься у нас погостить подольше, сможешь поближе узнать и меня, и мой клан. Может быть, со временем ты привыкнешь к нашему образу жизни. Но все равно я не жалею о проведенных вместе днях. Ты каждый новый день открывался с необычной стороны, это было очень волнующе, человек-воин.

Поцеловав его в щеку, Энна-эной встала и пошла к другому костру, где устроился командир отряда. Вечера эльфийка проводила с ним за беседами, обсуждая какие-то интересующие ее вопросы. Глэд расстелил теплое одеяло из шерсти неизвестного ему животного и устроился на ночлег. Хотелось хорошенько выспаться перед завтрашней дорогой.

Безглазый проснулся оттого, что кто-то чувствительно кусал его за ухо. Зверек почувствовал, что человек проснулся, и тут же отпустил многострадальную мочку, спрыгнув с плеча на землю. Глэд различил в зеленом мареве ночи ярко-красный контур: существо, больше похожее на хомяка, невообразимо заросшего шерстью, с парой широких ушей и маленьким ртом, полным острых игл-зубов. Мужчина напряг было руку, чтобы схватить зверушку, но тот засвистел на грани слышимости, зло буравя человека бусинками глаз:

– Лежи тихо, человек ночи! Никто не должен знать о нашей встрече!

Глэд выгнул удивленно бровь, на что мохнатый гость так же тихо прошипел:

– Я слышал, вы идете в Вексдокс, что на холодных ключах. Попроси, чтобы тебе показали любой старый дом. Устрой так, чтобы остаться одному. И там мы поговорим. Проклятые эльфы везде обзавелись ушами, а ради твоей жизни нам надо поговорить наедине. Запомни, это жизненно важно для нас обоих.

Мотнув спутанными космами, неизвестный зверь скрылся в траве, оставив после себя тонкий запах мокрой шерсти. Глэд осторожно осмотрелся вокруг, но, кроме привычных силуэтов следопытов и спутницы, никого больше не заметил ни в траве, ни за кустами, ни на деревьях. Гость исчез так же незаметно, как и появился. Хмыкнув про себя, мужчина почесал ухо и решил не ломать голову над странным визитом. Доберутся до старой деревни, там и определится, что делать.

Огромное дерево росло на камнях, в расположении которых с трудом угадывались разрушенные до основания стены дома. Изредка попадались на глаза вздыбленные плиты мостовой или обвитые лианами колонны со стертыми письменами. Тишина и шелест листьев на ветру.

Глэд с интересом оглядывался вокруг, шагая следом за эльфийкой. Похоже, что древние камни ее совершенно не интересовали. Наконец отряд выбрался на берег неширокой реки, неспешно несущей воды на запад. Айрах-сэрой объявил привал и отослал несколько следопытов за лодками. Глэд подошел к командиру и поинтересовался:

– Это один из ваших городов?

– Нет, это старая деревня времен первых поселений. Наши предки играли с камнями, забыв лесные законы: жить в мире с природой и не прятаться за каменными стенами.

– Могу я посмотреть на то, что осталось? Ничего подобного не видел раньше.

Седой эльф внимательно всмотрелся в лицо Безглазого, но человек давно научился не показывать свои истинные чувства:

– Надеюсь, три или четыре часа тебе хватит. Мы пока займемся лодками и провизией в дорогу. Я отправлю с тобой одного из ребят, вдруг на медведя ненароком наткнешься или еще на кого. Места тут дикие.

– Спасибо.

– Если действительно хочешь увидеть что-то интересное, пройди шагов триста вон туда. Там был центр деревни, осталось несколько храмов.

Глэд кивнул, взглянул на шагнувшего к нему стройного эльфа с парой коротких мечей в ножнах и луком за плечами и зашагал в указанном направлении. С такой охраной можно было не опасаться не только медведя.

Древние строители выложили мостовую разноцветными плитами, которые не смогли вспучить корни многочисленных деревьев. Центр древнего поселения остался почти нетронутым. С десяток небольших домов с провалами окон, оплетенными лианами, и все те же каменные столбы, сокрытые в кустах. Проткнувший небо храм, замерший посреди площади, с вереницей башенок, украшенных острыми шпилями. Истертые ступени вели к двум входам, один из которых обвалился, а второй сумрачно чернел на фоне резных каменных колонн.

Глэд долго стоял, задрав голову и разглядывая вычурное плетение на широкой каменной крыше, пологим скатом накрывшей потрескавшиеся стены. Казалось, неизвестный создатель воткнул в храм башенки как попало, подобно тонким спицам, вцепившимся в клубок шерсти. Но чем дольше человек стоял и смотрел на облака, плывущие над острыми шпилями, тем больше в душе рождалось ощущение гармонии, тихой музыкой поющей свою незримую песню.

Повернувшись к сопровождающему, устроившемуся на солнышке, Глэд кивнул на чернеющий проход:

– Пойдешь со мной? Хочу посмотреть, что внутри.

– Нет, я там был уже. Только пыль и мусор.

– А я схожу. Когда еще доведется.

– На верхние этажи можно подняться лишь по правой лестнице. Левая обвалилась. Будь осторожнее и не вставай рядом с оконными проемами, там тоже кладка еле держится.

Безглазый поблагодарил и поднялся по древним ступеням внутрь.

На удивление, внутри храма было достаточно светло. Солнечные лучи проникали через многочисленные окна и дыры в стенах. В центре сооружения Глэд снова поднял голову. Основной зал тянулся до самого верха, до дырявой крыши. В передней части здания располагались многочисленные комнаты, куда можно было подняться по двум лестницам по бокам. Левая превратилась за прошедшие годы в груду камней. Но правая выдержала натиск времени, и по ней мужчина стал осторожно подниматься наверх.

Заглянув в несколько комнат, Глэд не увидел там ничего интересного: осыпавшаяся на пол штукатурка, нанесенная ветром земля и зеленый мох поверх камней. Поднявшись этажом выше, безглазый исследователь обнаружил ту же картину: тишина и запустение. Выйдя на внутренний балкон, он еще раз посмотрел сверху на огромный пустой зал, прошитый насквозь колоннами солнечного света.

Еле слышно процокали коготки, и на широкие каменные перила взобрался ночной гость, в солнечном свете еще больше похожий на пренебрегшего стрижкой хомяка-переростка. Вздохнув, лохматый незнакомец протянул лапу в сторону пустоты и с горечью в голосе тихо произнес на эльфийском:

– А когда-то здесь стояли наши алтари, где приносили жертвы духам Леса. Теперь все разрушено, выброшено прочь. Даже камушка не оставили.

Глэд с интересом посмотрел на собеседника и поинтересовался:

– Мой провожатый тебя не услышит?

– Нет. Храм хранит все голоса, звучащие в его стенах.

– Ты кто, странное животное?

Хомяк оскорбился:

– Сам ты животное, вонючее двуногое создание! Я – Мейстер из рода ириатов! Мы истинные хозяева Леса у Пределов!

– Что-то слабо ты похож на хозяина, обидчивый господин. По крайней мере, хозяева Леса не прячутся от эльфов, медведей и белок.

Комок меха сложил лапки на животе и загрустил:

– Здесь ты прав. Мы вынуждены прятаться от врагов, захвативших наши земли.

– Эльфы? – осторожно спросил Глэд.

– Да. Остроухие бестии, убивающие друг друга ради развлечения.

– Странно, – удивился мужчина, – я не помню, чтобы они резали друг друга ради развлечения.

– А как еще можно назвать вражду между светлыми и темными? – рассердился Мейстер. – Одни приехали чуть раньше и пробрались до восточных земель. Другие высадились по их следам и объявили себя истинными хранителями веры и устоев предков. Теперь и те, и другие кромсают друг друга почем зря, не забывая при этом уничтожать нас везде, где только обнаружат. Мой народ и другие древнейшие племена вынуждены бежать под землю, подобно кротам, и умирать там, вдали от солнечных лучей.

– Печально, – согласился Глэд, разглядывая остатки цветной мозаики на стенах.

– Это не просто печально, это закат моего народа! Первые четыре города, созданные вместе с эльфами, должны были скрепить нашу дружбу. Но как только проклятые колдуны вырастили первых Галантов, они объявили о начале нового времени и стали охотиться на нас. Тысячи были убиты, еще тысячи бежали под землю, чтобы умереть там. А длинноухие подчинили себе наш Лес, опутали его пеленой заклятий и ворожбы. Теперь деревья рассказывают им о происходящем вокруг. Вода шепчет им обо всем, что увидела в своем пути. Даже ветер предал нас, храня наши запахи и донося наши голоса до чужих ушей.

Глэд задумался, стараясь возродить чужие воспоминания:

– Я где-то уже слышал что-то похожее. Про ириатов и древнюю рунную магию.

– Да. Ты должен был это слышать, – с нажимом произнес маленький зверь. – Много лет тому назад один из кланов темных эльфов решил овладеть нашими знаниями. Они обшарили разрушенные города, они захватили несколько наших старейшин в плен и вырвали пытками у них крупицы информации. Они нашли древние записи и попытались договориться с моим народом. В обмен на истинную силу Леса старейшины клана Пьющих яд предлагали отдать нам земли рядом с горными отрогами. И наши сердца дрогнули. Мы так долго были во тьме, что готовы были договориться.

– И вы научили их своей магии?

– Магии Леса, – надменно выпятил губу Мейстер. – Запомни, эльфы живут за счет своей магии, что принесли с собой из пылающих земель. Длинноухие так и не постигли душу наших бескрайних лесов. Они посадили своих оранжевых чудовищ и пользуются их силой, подчиняя себе все вокруг. Но истинные силы Леса, древние заклятия так и остались для них во тьме.

– А вы решились на сделку.

– Да, – маленькая лапка смахнула слезу, – мы слишком долго были во тьме. Так долго, что даже демоны Мрака стали заглядывать к нам, вымораживая своим дыханием все вокруг. И мы составили договор. И научили лучших из лучших эльфов своим песням, открыли тайные книги.

– Эллеро-рой из клана Пьющих яд, – ошарашенно прошептал Глэд, вцепившись руками в холодный камень перил.

– Совершенно верно, сын старейшины клана. Последний из клана, чью душу и память ты носишь в себе.

– Так вот почему я помню этот зал! Я бывал здесь… То есть не я, а мой брат, отдавший мне часть самого себя.

– Эллеро-рой побывал во всех городах. А когда совет эльфов узнал про подписанный договор, только этот молодой длинноухий смог бежать от гнева сородичей. Весь клан истребили, и лишь он успел пересечь степь и Перешеек. Но убийцы настигли его даже в дальних краях. Что темные, что светлые – они все ненавидят друг друга. А еще больше ненавидят тех, кто пытается отринуть их вонючие законы и рискует изменить сложившийся веками уклад жизни.

Мужчина помолчал, потом повернул пустые глазницы к собеседнику:

– Я должен поблагодарить тебя. Ваши знания позволили мне вызвать демона Мрака и добраться до Леса. Правда, за это заплатили жизнями тысячи кочевников, по недоразумению или из-за излишней храбрости попавшиеся мне на пути.

– Такова цена, – вдохнул Мейстер, почесывая бок. – За все надо платить. Ты заплатил чужими душами. А эльфы заплатят тобой.

– Мной? Гостем?

– Для них статус гостя не значит ничего. Это мы, древние хозяева Леса, можем хранить данное слово вечно. Длинноухие же способны нарушить данное слово тут же, как им это станет выгодно.

– И зачем я понадобился эльфам?

– Не знаю. Но не думаю, что тебя порадует будущее, какое они рисуют для тебя.

Глэд медленно подошел к стене, провел рукой по древним камням. Потом развернулся и с усмешкой ответил:

– Знаешь, меня мотает по местным землям уже год. И все это время мной пытаются играть в свои хитрые игры. Кому-то я нужен в качестве Хранителя. Кто-то хочет поквитаться со мной за каплю крови Перворожденных, доставшейся в наследство. Кто-то мечтает посадить на трон, чтобы я возродил древнее королевство. Многие хотят использовать меня как жалкую пешку в своих играх. И только эльфы пока не потребовали от меня ничего. Я пользуюсь памятью одного из них и не чувствую угрозы для себя. У меня ощущение, что я вернулся домой.

– Разумеется, ведь в тебе частица их памяти. Но ты можешь получить души тысячи эльфов и все равно останешься чужаком.

– И что надо зарывшимся в норах ириатам от вонючего человека?

– Мы хотим, чтобы ты уничтожил Галанты! Эти проклятые магические растения, высаженные на наших землях! Убей их, сожги! И тогда эльфы лишатся своей магической силы, их заклятия рассыплются в прах. И мы сможем вернуть себе Лес назад, вышвырнув захватчиков с нашей земли!

– Всего-то? Спалить несколько сотен или даже тысяч деревьев, растущих по всему Лесу?

– Их ровно триста, триста проклятых богами монстров, живущих в трех рощах в центре их города. И темные, и светлые эльфы связаны с этими деревьями. Считается, что каждый лист дерева незримо следит за кем-то из длинноухого народа. И если дерево теряет лист, то скоро умрет эльф.

– Чушь, – скривился Глэд.

– Да, чушь. Всего лишь укоренившееся заблуждение. Но истина в том, что, уничтожив Галанты, ты уничтожишь магию чужой земли, взращенной в наших лесах. Убей деревья и освободи наш Лес от морока.

– Ты рехнулся, – лишь махнул рукой Безглазый, направляясь к лестнице. – Одному человеку не под силу сделать подобное.

– Человеку – да. А тебе, с легкостью блуждающему между мирами, вполне под силу.

– Не вижу смысла заниматься этим, – крикнул через плечо Глэд, спускаясь по ступеням.

Но навязчивый собеседник возник перед ним снова, спустившись по лианам:

– Запомни, человек! Эльфы не верят даже собственным родственникам! Поэтому они пишут бесконечные договоры и скрепляют их сотнями подписей и печатей. И лишь мы, древние жители этих земель, держим данное слово. У тебя тоже есть слово, твое слово. Если ты поклянешься помочь нам, мы поверим тебе. Потому что ты сдержишь обещание.

Тонкий палец уткнулся в грудь человека:

– Я не могу быть рядом с тобой, проклятые ищейки найдут меня. Но мы будем рядом, мы услышим каждый твой вздох, каждое оброненное слово. Если ты передумаешь, дай нам знать. И все оставшиеся у нас силы будут отданы тебе. Мы верим, что сплясавший с мертвыми способен спасти наш народ…

Глэд выбрался на солнце, чертыхаясь и старательно охлопывая себя, поднимая при этом облака пыли. Дремлющий эльф открыл глаза, потянулся и с насмешкой посмотрел на человека:

– Клад искал?

– Если бы. Засмотрелся и остаток лестницы пролетел кубарем. Придется перед путешествием снова купаться.

– Вода теплая, и ее в реке много. Еще что-нибудь будешь смотреть?

– Нет, хватит. Пустые руины, даже фресок не осталось. Пойдем, пора умыться и заморить червячка перед дорогой.

– Червяка? – удивился молодой эльф, направляясь в сторону стоянки отряда.

– Да. Голодного червяка, что сидит в животе и требует еды.

Парень повернулся к Глэду, удивленно посмотрел на него, но через мгновение улыбнулся, сообразив:

– А, это когда в животе бурчит! Надо же, ну и сравнил – червяка заморить.

– А как правильно?

– Набить белке дупло, – ответил эльф, легко перескакивая через растущий поперек тропинки сук.

– Дупло? – ошарашенно переспросил Глэд, на секунду сбиваясь с размеренного шага. – Действительно, новый народ и новые поговорки…

Они скрылись в подступившем к площади Лесу. Рядом с одной из колонн шевельнулась маленькая мохнатая тень и растворилась среди камней и спутанных лиан. Мейстер отправился домой рассказать остаткам великого народа о проведенной беседе.

Возникший в затхлом воздухе порыв ветра пробежал во тьме гигантского зала, закрутил смерчем пыль с пола и рассыпался серым облаком, столкнувшись с замершими у стены креслами. Одна из трех фигур снизошла до слабого покачивания мумифицированной головой:

– Все никак не наиграешься?

– У меня хорошие новости, – с легким смешком отозвался один из Хранителей. – Помните наших друзей-шаманов, что надрывались на прошлой беседе?

– Еще бы не запомнить. Они так кричали, что даже у меня заболела голова. Не припомню, болело ли у меня что-нибудь после инициации.

– Ну их можно понять. Один из собранных для набега отрядов решился втоптать в грязь нашего претендента и сопровождающую его эльфийку.

Хранитель, получивший хорошие новости, откровенно забавлялся, не торопясь делиться информацией. Двое других немедленно напряглись. Безрадостно утерянный кандидат на должность четвертого постоянного жильца Усыпальницы продолжал волновать их умы.

– Короче, наш дорогой любитель сюрпризов. Мы нашли его?

– Да. А теперь по порядку. Помните магический всплеск на границе Южной империи?

– Разумеется. Кто-то крайне безрассудно позвонил в колокол Мрака, взбудоражив всех магов на континенте.

– Это был наш друг.

Двое ошарашенных собеседников немедленно вызвали из магического архива всю информацию на Глэда. Пробежав глазами сияющие во тьме строки, недовольно нахмурились:

– Но как?! Ему неоткуда было получить эти заклинания!

– Это мы узнаем позже. Может, нежить поделилась с ним. Или эльфы подарили. Факт остается фактом: наш кандидат вызвал тварь из Мрака, и она сопровождала их всю дорогу. В степи должен остаться мертвый след от Южной империи до лесных пределов.

Один из Хранителей хрипло закашлялся, подавившись смехом:

– Тогда понятно, с чего так всполошились любители конины. Вместо двух беззащитных путников они нарвались на первозданное зло!

– Именно так. Больше тысячи воинов погибли в одно мгновение. С поля битвы бежали лишь отсидевшиеся вдалеке десяток вождей и одинокий шаман, которого потом отпаивали травами пару дней.

– Что было дальше?

– Обогнув гору трупов, наш долгожданный претендент добрался до эльфов, где его вместе со спутницей радостно встретили. Теперь они в полном здравии направляются на встречу с советом темного длинноухого народа.

– Откуда информация? – нетерпеливо переспросил владелец скрипучего смеха.

– От наших друзей в совете. Как только эльфийка встретилась с родственниками, она немедленно подала весточку. Затем вечерами делала обстоятельный доклад о путешествии, а старший следопыт пересылал краткую выжимку в совет. Только что полный доклад передали нам. С вашего позволения, я добавлю его в наш архив. – И в прозрачном воздухе возникли рунические строки эльфийского письма.

– С позволения… Когда же ты избавишься от этих мальчишеских выходок?

– Зачем? Ведь так скучно последние пару сотен лет. Хоть какое-то развлечение.

Пробежав полученную информацию, молчавший до этого Хранитель подвел итог:

– Отлично. Через десять дней кандидат будет на месте. Надо договориться с эльфами о взаимовыгодной сделке. Пусть они сами проведут первичную инициацию. Тем более что эльфы отличные мастера в этом вопросе.

– А если безглазый человек погибнет?

– Не погибнет. Тот, кто выжил в пляске с нежитью и с такой легкостью общается с истинными жителями Мрака, не должен умереть от подобной мелочи.

– Что пообещать эльфам?

– Пусть узнают, от кого он получил эти опасные знания. А мы тогда сможем подсказать, где найти остальное. Думаю, такая цена вполне устроит наших друзей, мечтающих стать единственными действующими магами на всех южных землях Фэгефула. Не удивлюсь, если через три-четыре столетия они освоят все новинки и заставят своих светлых сородичей искать другой дом севернее, в пределах Южной империи.

– Мы ничем не рискуем в этом случае? Кто знает, как далеко они могут пойти в своем походе на север.

– Мы не рискуем. И мы, и они прекрасно помним, что их любимые Галанты живы благодаря нашему разрешению. Стоит нам шевельнуть пальцем, и вся магическая сила древнего народа испарится в один миг. Им выгоднее дружить с нами и всячески поддерживать добрые отношения.

– Хорошо, тогда отправляем наши пожелания и ждем прибытия кандидата на место. Пора заканчивать эту затянувшуюся эпопею с четвертым Хранителем.

Глава 13

В ТЕНИ ГАЛАНТОВ

– Читал? «Трудно найти слова, чтобы описать их хитрость, подлость и злопамятность. Помните, эти твари обманут любого, считая это высшей доблестью. Ножом и ядом они платят за любую услугу. Лишь обратившись к имперскому дознавателю, вы можете спасти свою жизнь и жизнь своих близких. Вознаграждение ждет вас». Слышал? Вознаграждение. Опять эти жулики пытаются медь подсунуть.

– Мне плевать. Пока длинноухие платят золотом, я буду их встречать, поить, кормить и документами снабжать. Золото весит больше, чем все приказы вместе взятые.

Из разговора в пригородах Арнта

Июнь

Жара, медленно набирающая силу, еще не успела окутать духотой внутренние дворы императорской резиденции. Влажный тяжелый воздух успел лишь оккупировать пустые залы с рядами холодных мраморных колонн. У многочисленных бассейнов и фонтанов среди заботливо ухоженных миниатюрных садов толклись многочисленные богачи, обсуждая итоги последних выступлений, заключая сделки или просто перемывая косточки соседям. Через гомонящую толпу сплоченно двигалась группа легионеров в начищенных до зеркального блеска доспехах. Возглавлял группу десятник императорской гвардии, придерживающий меч в ножнах. Следом за ним размеренно вышагивали легионеры в парадных плащах, по привычке пытающиеся нашарить оружие на поясе. Но в отличие от гвардейцев удостоенным встречи с императором не полагалось носить оружие. После гибели одного из императоров от меча легионера данное правило соблюдалось неукоснительно.

Миновав несколько залов, гвардеец отсалютовал застывшей у неприметной двери охране и отворил низкую дверь, пропуская гостей вперед. Затем закрыл украшенные позолотой створки и замер снаружи.

Центр маленького дворика занимал бассейн с искусственным водопадом, в глубине которого сновали стайки разноцветных рыбок. По широкому бортику бассейна повара расставили многочисленные блюда со сладостями и фруктами. На противоположной стороне, на широкой тахте с многочисленными подушками, полулежал старик в темно-синей тунике. Усталые покрасневшие глаза внимательно пробежали по застывшим перед ним солдатам, после чего император вяло махнул в сторону расставленных рядом с угощениями скамеек. Легионеры осторожно присели и замерли с закаменевшими лицами. Владыка империи еще раз посмотрел на напряженно застывших перед ним мужчин и вздохнул, жестом позвав виночерпия:

– Самое печальное в мои годы – это осознавать свое одиночество. Даже здесь, сейчас я один. Любое мое слово будет вами обдумано многократно. Любая фраза разобрана на части с поиском скрытого смысла. И самое горькое, что если я неудачно повернусь и больные колени вызовут на моем лице гримасу неудовольствия, кто-нибудь из вас воспримет ее на свой счет. Увы, служение империи отдаляет меня от простых людей, причисливших старика к рангу небожителей.

Антил пригубил поданное вино и довольно кивнул. Безмолвный слуга наполнил бокалы молчаливых легионеров. Подождав, пока он уйдет, император подоткнул пару подушек и проверил, чтобы каждый из приглашенных пригубил угощение. На застывших рядом со стеной соляными столбами гвардейцев старик не обращал никакого внимания. Круглосуточная охрана уже стала частью привычного окружения.

– Я прочел доклад о печальных событиях, случившихся в восточной провинции. И письмо, в котором наместник подчеркивает вашу преданность империи и мне лично. Вашу доблесть и беззаветную храбрость, благодаря которой удалось избежать больших жертв.

Легионеры превратились в подобие застывших за их спинами гвардейцев. Сейчас император должен был озвучить свое решение. Но старик не торопился:

– Очень интересно написано. Про штурм дома, где засели истинные вдохновители мятежа. О гибели вашего несчастного легороса, который лично возглавил атаку. И про первый легион, командир которого предпочел расплатиться за спокойную службу головами неудачников. Много, много интересного написано в докладе.

Император пристально всмотрелся в напряженные лица солдат, и слабый отсвет улыбки тронул изрезанное морщинами лицо.

– Главное, что я почерпнул среди тысяч пустопорожних строк, – это надежду на вашу верность. Верность присяге. Верность мне лично и нашему многострадальному государству. Это главное. Остальное шелуха.

Отщипнув виноградину, старик отправил ее в рот, задумчиво прожевал и медленно, оценивающе вгляделся в каждого из легионеров, не рискующих прервать затянувшееся молчание.

– Я прекрасно понимаю, что значит сидеть год за годом на дальних границах, не имея возможности вернуться в центральные провинции, поближе к славе и достатку. И эта история с мятежом для меня в целом распахнута подобно несколько раз прочитанной книге. Но я ваш император, и я должен заботиться о своих людях. Истинно преданных мне людях. Поэтому я подумаю, как использовать вас на благо легионам. С одной стороны, не возбуждая глупого желания все проблемы решать при помощи мятежей. И с другой стороны, не лишаясь отличных солдат, способных поддержать меня в эти трудные годы.

Допив остатки вина, Антил устало откинулся на подушки и завершил встречу с молчащими солдатами:

– Назначения получите вечером. Кого-то я придержу на старом месте на год-другой. Несколько человек отправлю закрыть дыры на границе в центральных и западных провинциях. Но можете быть уверены, я буду помнить о вас. И ваша честная служба будет вознаграждена. Однако надо помнить, что любая оплошность вернет вас обратно на восточные болота. Боги любят смелых и решительных. Постарайтесь их не разочаровывать. А старый император вас не забудет…

Следуя длинными коридорами, командир третьего легиона тихо шепнул легко шагающему рядом Алаэну:

– Нам лишь остается молиться за здоровье старика. Новый император поспешит забыть все обещания, данные предшественником.

– Надеюсь, на пару лет его хватит. Я как раз после этого собираюсь уходить на пенсию.

– Какой смысл? У тебя есть все шансы через пять или шесть лет возглавить легион.

– Не спорю. Но мне достаточно будет маленькой плантации со стабильным доходом. Пора завести жену, пусть нарожает детей. Будет хоть кому передать хозяйство.

– Посмотрим, как кости лягут. Вечером узнаем, как нас судьба разбросала.

– Бери выше: не судьба, а сам император.

И легионеры засмеялись, стряхивая напряжение пережитых минут.

Варра-лор, Старый город. До прихода светлых эльфов называвшийся просто Город. После того, как пролилась первая кровь, темные кланы подарили столице новое имя назло выскочкам, заполонившим западное побережье. За долгие годы противостояния на аморфной границе возникли многочисленные крепости и заставы, оттянувшие к себе значительную часть жителей. Второй исход из великого города произошел более шести сотен лет тому назад, когда активно обживая Лес, эльфы распространились вдоль границы со степью до восточных пределов. Сейчас в Варра-лор проживало не больше пяти тысяч носителей древней крови: главы темных кланов, часть магов, следопыты, вернувшиеся из дальних путешествий, и молодое поколение, изучающее многочисленные науки. Индивидуалисты по натуре, эльфы предпочитали не тратить зря время среди давно обжитых стен. Им больше по сердцу были зеленые поляны и многочисленные лесные ручьи и реки. Какой смысл киснуть в четырех стенах, если можно найти кров и ночлег в любом месте на зеленых просторах?

Шагая в окружении почетного эскорта, Глэд беззастенчиво крутил головой, разглядывая открывающийся перед ним город. Слившиеся воедино стволы деревьев и ажурные дома, украшенные затейливой резьбой. Усыпанные яркими цветами поляны и густозеленый плющ, опутавший стены многочисленных строений. Переброшенные от дома к дому на головокружительной высоте мостки, плетущие паутину дорог рядом с кроной гигантских деревьев. И мощенные цветной плиткой дорожки, плутающие среди мощных стволов.

Как успел отметить про себя безглазый гость, Варра-лор сильно отличался от Вексдокса, заброшенного города. Старые развалины подчеркивали единство камня и живой природы, сплетали их воедино. В столице эльфов решили совсем отказаться от грубого материала и камень использовали только для того, чтобы попирать его ногами на нитках дорог и редких вымощенных площадей. В остальном в Старом городе царствовали деревья, травы и буйная зелень, скрывающая от любопытного взгляда многочисленные дома.

Некоторое удивление вызывало стремление эльфов оторваться от бренной земли и подняться как можно выше. Казалось, что их город хорошенько взболтали, после чего взлетевшие и перемешавшиеся в небесах дома так и остались висеть, скрепленные лабиринтами подвесных тропинок. Иногда на шатких мостиках мелькала быстрая фигурка, откуда-то долетали обрывки музыки и звенящий смех. Несмотря на малочисленность, жители города проводили время в свое удовольствие, не обращая внимания на редкие новости с границы или проблемы, которые беспокоили старейшин.

Свернув на очередном перекрестке, Айрах-сэрой легко поднялся по ступенькам, сияющим разными цветами радуги, и распахнул дверь перед гостем. Глэд шагнул внутрь, прошел в центр комнаты и замер, осматриваясь.

Напротив него сидели пятеро эльфов в дорогих нарядах, сверкая золотым и серебряным шитьем. Внимательные взгляды, где-то равнодушные, где-то недоброжелательные. И гулкая тишина, напоенная ароматами незнакомых трав, от которых засвербело в носу. От неожиданности Глэд сморщил нос, почесал переносицу и громко чихнул, напрочь нарушив торжественность встречи.

– Прошу прощения, – пробормотал мужчина, борясь с желанием чихнуть от души еще раз.

Сидевший с краю высокий эльф усмехнулся и ответил, четко выговаривая слова:

– Ничего страшного. Просто мы вынуждены были подстраховаться от ваших друзей.

– Друзей? – не понял Глэд.

– Да. Тех, кто помог вам и Энне-эной пересечь степь. Мало ли, может, темная сторона оставила на вас свои отметки. Мрак способен на разные неприятные шутки. Но эти запахи доказали вашу чистоту.

– Так мы уже какой день идем по Лесу, – удивился Безглазый. – Давно должны растерять все незваные подарки.

– Мало ли, – пожал плечами собеседник и представился: – Меня зовут Тома-лоэрой, я старейший Поющий под сенью Галантов. Рядом со мной члены совета темных кланов. С кем нас свела судьба?

Мужчина помолчал, собираясь с мыслями:

– Меня зовут Глэд. Я бродяга, не связанный родственными узами ни с одним из кланов на этих землях. После битвы при Усыпальнице попрощался с орками и теперь путешествую. Заглянул к вам в надежде увидеть волшебные деревья – Галанты. Надеюсь после этого вернуться домой.

– Галанты? Зачем человеку понадобились хранители души эльфов?

– Мне снятся сны. Давно. И я хочу разрешить эту загадку, которая мучает меня. Хочу послушать шепот ветра в их ветвях. Увидеть игру красок на закате, который запутался в их кронах. Если это возможно…

Старейшины переглянулись между собой, и Тома-лоэрой пожал плечами:

– Завтра соберется совет в полном составе, тогда мы сможем дать ответ на вашу просьбу. Возможно, у нас возникнут встречные вопросы. Мне кажется, мы сможем договориться. А пока я прошу вас отдохнуть. Энна-эной проводит вас в дом, где вы найдете ужин и приготовленную постель.

Пятеро эльфов чопорно поклонились, давая понять, что встреча закончена. Глэд возвратил поклон и вышел на улицу, где от отряда следопытов осталась лишь его верная спутница, в нетерпении потопывающая ногой в высоком сапожке.

– Пойдем. Меня просто издергали, до поздней ночи придется наносить визиты. Завидую тебе, вместо бесконечных разговоров будешь отсыпаться.

– Могу составить компанию, – улыбнулся Глэд.

– Конечно, чтобы потом жаловаться мне, что на тебя глазели как на дикого зверя, – отмахнулась эльфийка. – Пока совет не определит твой статус, никто не будет с тобой считаться. Зато потом ты сможешь претендовать на достойное положение среди наших кланов.

– Зеленый камзол и серебряная цепь на грудь?

– Хоть голым бегай, меняя раскраску каждый день. Никому нет дела до твоего внешнего вида. Мы ценим дела, только реальные дела.

Быстрым шагом Энна-эной провела гостя к маленькому аккуратному домику с острой крышей, увитой плющом. Позади окрашенного в салатовый цвет дома поднимались две небольшие ели, растущие наперегонки вверх. Впустив Глэда внутрь, девушка заторопилась:

– Смотри, стол накрыт. Все, что не доешь, поставь вот сюда, тогда до утра не пропадет. Рыба, раки, копченое мясо, свежая зелень, грибы… Найдешь чем перекусить. Вот здесь ванная, горячую и холодную воду наберешь вот так… – Ее руки так и порхали. – Здесь мягкая губка, оботрешься после купания. А в этой комнате кровать. Утром я заскочу за тобой и провожу на совет.

Безглазый отломил кусок пряно пахнущего хлеба и закивал, старательно жуя набитым ртом. Черноволосая красавица обняла его и шепнула на ухо:

– Извини, я бы рада остаться, но меня просто рвут на части. Каждый хочет узнать подробности путешествия, мечтая найти в моих словах что-то важное именно для него. Поэтому я убегаю, не скучай. До завтра, и постарайся не пугать соседей прогулками под их окнами. Боюсь, они давно не видели гостей из империи. Несколько столетий уж точно.

Закончив на ходу фразу, она махнула на прощание рукой, и гибкий силуэт мелькнул в открытом проеме двери.

Отрезав кусок мяса, Глэд отправил его в рот и еще раз прошелся по дому. Чистота вокруг, с любовью обставленные комнаты. Чувствовалось, что здесь живут, а не появляются на пару дней переночевать и снова исчезнуть в Лесу. Попробовав неизвестный мятный напиток, мужчина удовлетворенно вздохнул и отправился в ванную комнату.

Искупавшись и поужинав, Глэд застыл у неширокого окна, глядя на улицу. В наступивших сумерках засияли огоньки в траве, раскрасив ее подобно небу над головой. Рядом с домами засветились разноцветные фонари, гирляндами огней разбежавшиеся по стволам огромных деревьев. В полный голос начали распевать многочисленные кузнечики, стремясь выяснить, на чьей поляне собрался наиболее голосистый хор. Изредка подавали голос ночные птицы, готовясь лететь по своим делам.

Замерев у окна, мужчина молча слушал голоса засыпающего Старого города, пытаясь найти в душе угасающее желание возвращаться домой. Может, не стоит бежать туда, где его больше никто не ждет? Может, он сможет осесть на этих благодатных землях? И плевать, что он никогда не сравнится с напыщенными аристократами древних родов. В Лесу хватит места всем. А доставшиеся ему зачатки магии древних можно развить и использовать для пользы темных кланов. Тем более что он на четверть впитал в себя душу эльфа. Как хочется надеяться, что завтра утром он получит ответы на мучающие его вопросы. Как хочется верить, что дорога домой закончится здесь, под этой крышей.

Глэд вздохнул, убрал со стола и пошел ложиться спать. Завтрашний день требовал от него ясной головы и свежих сил. Завтра для него многое должно решиться.

Фонарь, поставленный на стол, отбрасывал ровный неяркий свет на собравшихся вокруг. Около двадцати эльфов внимательно слушали Энну-эной, рассказывающую в деталях о своем путешествии к нежити и возвращении назад. Утолив возникшую после долгого рассказа жажду, ученица Поющего под сенью Галантов стала отвечать на многочисленные вопросы.

– Значит, нежить слушалась его?

– Да. Не скажу, что он пользовался огромным влиянием, но мертвые считали его равным начальнику отряда. По крайней мере, к советам прислушивались.

– Ты сказала, что человек пролистал наш подарок. Разве книга заклятий была написана на имперском языке?

– Нет. Глэд прекрасно умеет читать на наших наречиях. Мало того, он говорит с акцентом старых кланов. Я не знаю, кто смог его обучить нашему языку.

– Что еще странного ты заметила?

– Он владеет древней магией. Очень сильной магией. И упорно считает, что это наши заклятия. Хотя я никогда не слышала ни о чем подобном.

– Насколько он силен как маг?

– Слаб. Хотя, возможно, просто не осознает свою силу и накопленные знания. Но при своих зачаточных навыках способен использовать сложнейшие заклинания.

– И остается при этом жив, – вздохнул один из старейшин.

– Совершенно верно. Я думала, мы рассыплемся в прах по пути через степь. Потускневшие краски, вечный привкус пыли во рту и трупы. Горы трупов по дороге. Мертвые птицы, звери, не успевшие убежать в сторону.

– И кочевники.

– Да. Кочевники. Когда их лавина помчалась на нас, я даже обрадовалась. Думала, что наконец-то этот ужас закончится. А вместо этого налетел ветер и пожрал всех, до кого успел дотянуться. Не меньше тысячи человек погибли тогда у холма.

– Что заметила в Лесу?

– Он успокоился, расслабился. Принимал как должное наше присутствие и не протестовал, когда у него отобрали оружие. Отдыхал, восстанавливал силы. И с интересом расспрашивал обо всем, что видел вокруг. Мне казалось, будто он очнулся от сна и вспоминает увиденное раньше.

– Значит, не волновался и не пытался припрятать нож.

– Да. Глэд спокойно, я бы сказала – равнодушно относится к оружию. К любому оружию. Из лука стреляет неплохо для человека, а вот на мечах может на равных потягаться с нами. Очень быстр и резок в движениях. Один на один чрезвычайно опасен для любого эльфа. Как проявит себя в схватке против группы, не знаю, не видела его в деле.

Молчавший до этого Тома-лоэрой подвел итог обсуждения:

– Совет. Попрошу вас обдумать сказанное нашей лучшей охотницей. Она с честью выполнила трудную задачу: доставила наш дар нежити, нашла и привела к нам странного человека, вобравшего в себя огромное количество загадок. Я предлагаю прерваться до утра. А на заре снова собраться и вынести решение.

– Разве мы еще не приняли решение?

– Возможно, кто-то изменит свое мнение. Но Хранители доверили нам честь провести первичную инициацию человека. Если мы справимся, в их рядах у нас появится надежный союзник.

– Никаких «если» не должно случиться!

– И все же я предлагаю обдумать все еще раз. Ставки очень высоки. И никогда еще нам не выпадала удача найти подобный клад. Потомок Перворожденных, свободно говорящий на нашем языке и знающий тайны древней неведомой магии. Человек, выживший в обряде посвящения в нежить, свободно общающийся с темными созданиями Мрака. Кандидат на место четвертого Хранителя. Завтра мы можем открыть новую страницу в летописи наших кланов.

– А что скажет Энна-эной? Она была с ним вместе весь долгий опасный путь. Она даже признала его равным себе и разделила с ним ложе.

Девушка помолчала, затем уверенная гордая улыбка появилась на ее лице:

– Если совет окажет великую честь Глэду и проведет обряд, то я буду рада. Такое признание достоинств моего спутника о многом говорит. Значит, я не ошиблась, увидев в нем великого воина. Я прошу совет разрешения лично начать завтрашний обряд.

– Мы пока ничего не решили, – напомнил старейшина.

– И все же, если совет решит…

– Хорошо. Мы выслушали тебя, и мы услышали все, что ты хотела нам рассказать.

Тома-лоэрой поднялся и произнес положенную по протоколу фразу:

– Пусть боги воды и ветра напоят наши реки, пусть боги земли и огня обогреют наши всходы. Да укроет Лес нас от врагов. Да сохраним мы и приумножим его дары…

Поклонившись, он закончил совет, напомнив на прощание:

– На рассвете я жду старейшин кланов с решением о судьбе человека.

Сверкающая роса блестела в утренних лучах солнца. Слабый ветерок пробегал по траве, и разноцветные сияющие бриллианты мокрой россыпью падали на землю. Глэд услышал громкий стук в дверь и отошел от распахнутого окна.

С порога ему улыбнулась Энна-эной, одетая подчеркнуто торжественно: черный жакет, свободного кроя темно-коричневые брюки и украшенный серебром пояс с кинжалом в инкрустированных драгоценными камнями ножнах. Рядом с девушкой молчаливо застыл седовласый эльф. Айрах-сэрой ограничился простым костюмом лазурной расцветки с легким мечом на поясе. Сдержанно поклонившись Глэду, следопыт легко спустился со ступенек на цветную дорожку и стал ждать.

Девушка обняла мужчину, затем придирчиво его осмотрела и подарила еще одну улыбку:

– Пойдем, совет ждет тебя.

– Не слышала, чем они меня могут порадовать?

– Нет, я слишком маленький человек, чтобы главы кланов рассказывали мне о своих мыслях. Но я надеюсь, что сегодня твой день, и мечты сбудутся.

– Наверное, – вздохнул Глэд, направляясь следом за эльфами. – Я устал видеть сны, смысла которых не понимаю. Так хочется разобраться в том, что мне пытаются шепнуть боги, или кто здесь заведует сновидениями.

Переходя с дорожки на дорожку, они дошли до широкой поляны, край которой упирался в стволы огромных деревьев, широко раскинувших могучие ветви с багрово-красными листьями. Отбрасываемая ими густая тень ложилась на землю разнообразием красок с оттенками красного цвета. На полированных плитах застыли многочисленные эльфы в парадных одеждах. Похоже, на встречу с безглазым гостем не поленились прийти все главы темных кланов, включая магов и прочих уважаемых граждан города. Пройдя в центр украшенной сложным орнаментом площадки, Глэд остановился и осмотрелся. Восторженное утреннее настроение растаяло легким дымом, оставив после себя горькое беспокойство.

Сотни эльфов с холодным молчаливым любопытством разглядывали чужака. Глэд не заметил ни одного доброжелательного взгляда. Похоже, не так-то легко получить признание у древнего народа, тысячелетиями ведущего войну со всем окружающим миром.

Из группы торжественно замерших старейшин вышел Тома-лоэрой. Легкий черный плащ волной стелился вслед его стремительным движениям. Подойдя к замершим посреди поляны, старейший Поющий поздоровался со всеми и повернулся к гостю:

– Совет согласился дать ответы на твои вопросы, человек. Ты узнаешь истину, скрытую от тебя во мраке заблуждений или невежества. Спрашивай.

Глэд задумался на пару минут, потом стал медленно говорить, тщательно подбирая слова:

– Год тому назад я попал в неприятную историю. Мне подарили души четырех разных существ. Один из них – эльф. С тех пор как я вернул себе здравый рассудок, часто ночами мне снятся сны. Одинаковые сны. Я ощущаю, что меня зовут Галанты. Ваши волшебные деревья, хранящие души лесного народа. Я прошу разрешения у совета темных кланов провести несколько дней в Варра-лор. Я прошу разрешения побыть рядом с Галантами. Мне необходимо понять, что хотят мне рассказать эти гиганты. Почему они нашли меня среди северных скал и позвали сюда, через весь Фэгефул?

Тома-лоэрой выслушал его и, помолчав несколько мгновений, ответил:

– Я не знаю ответа на твой вопрос. Но знаю, как его получить. Тот, кто хочет разговаривать с Галантами, должен пройти обряд. Добровольно. В ходе обряда невысказанные вопросы получат ответы, а мы определим, чего ты стоишь на самом деле.

Глэд замер, прислушиваясь к нарастающей в душе тревоге. Что-то беспокоило его, не давая расслабиться.

– А без обряда я не могу просто побыть рядом? Мне кажется, что пребывание в вашем городе позволит мне найти ответы.

– Галанты не будут говорить с чужаком. Скорее, они просто отторгнут тебя, задавят ночными кошмарами, и ты вынужден будешь бежать с наших земель. Обряд – единственный шанс для тебя.

Эльф шагнул ближе, вглядываясь в пустые глазницы:

– Ты сказал, что в тебе есть часть души эльфа. Прислушайся к ней. Что она скажет тебе?

– Она молчит. Мои братья оставили мне воспоминания о прожитой жизни и покинули меня.

Тома-лоэрой сложил руки на груди и равнодушно бросил:

– Тебе решать. Совет готов провести обряд, если ты согласишься на него. Человек, хвастающий памятью эльфа, должен понимать, какую честь ему оказывают. Обычно мы даже трупы людей выбрасываем в степь, чтобы не кормить Лес падалью. А ради тебя собрались лучшие представители кланов.

Взглянув на заигравшего желваками Глэда, старейший Поющий шагнул назад и взглянул на замершую рядом Энну-эной:

– Твой гость привык все получать без труда. Орки назначили его командиром. Нежить провела с почестями через Перешеек. Мы приняли его без каких-либо условий. А он все еще думает, стоит ли снизойти до нас. Хотя каждому встречному рассказывает о сокровенной мечте: возможности поговорить с Галантами. И вот он здесь. Ему осталось сделать шаг, единственный шаг. Вместо этого человек начинает метаться и придумывать себе новые отговорки. Лишь бы не напрягаться, не нести ответственность за собственное решение.

Девушка протестуя вскинула ладонь:

– Подожди, учитель. Наш гость просто не ожидал, что его мечта может сбыться так скоро. Позволь мне.

Она прижалась к плечу Глэда и тихо заговорила:

– Послушай, мы собрались здесь ради тебя. Все, слышишь? Все старейшины темных кланов, все наши маги. Это выдающийся день. Еще ни разу человеку не позволяли так близко стоять рядом с нашими хранителями. Вспомни, ведь ты сам стремился сюда. Ты сам хочешь найти ответы на мучающие тебя вопросы. Так почему ты остановился в шаге от мечты?

Глэд вздохнул, не понимая, что творится с ним:

– Не знаю. Боюсь, я не готов именно сегодня сделать этот шаг.

– Что тебе говорит память эльфа? Разве она привела бы тебя сюда, желая зла? Ведь это и есть ты сам. Получеловек-полуэльф… Поверь, тебе оказана великая честь. Я буду рада, что начну твою инициацию. И безмерно счастлива, что после долгой и опасной дороги мы вернулись домой. Так в чем же дело?

Мужчина молчал, ощущая, как убегают минуты и как продолжает ворочаться в груди непонятная тревога, никак не желающая оставить его в покое. Он взглянул еще раз на огромные деревья, сияющие золотом в лучах взошедшего солнца, и покачал головой:

– Я не готов. Прошу простить меня, но мне надо подумать. Завтра утром я смогу дать ответ. Прошу не судить меня строго и не обвинять в трусости или нерешительности. Я пока не готов к разговору с Галантами.

Тома-лоэрой удивленно вздернул бровь, неодобрительно посмотрев на гостя:

– Подумать? Тебе было мало времени в путешествии? И ты считаешь, что еще один день добавит тебе решительности?

Человек молчал, упрямо сжав губы. Эльф вздохнул и развел руками:

– Это твое решение. Я не в силах повлиять на него. Каждый в этом мире делает собственный выбор. И отвечает за этот выбор лично…

Стоящий сзади мужчины следопыт с седыми волосами неслышно приблизился и приложил раскрытую ладонь к затылку Глэда. В голове безглазого гостя будто взорвалась бомба, коверкая восприятие окружающего мира. Айрах-сэрой подхватил осевшее тело, к которому уже устремились несколько крепкоплечих эльфов. Накинув на ослабевшие руки петли, они разошлись в стороны, распяв тело на туго натянутых веревках. Безглазый помотал головой и медленно пришел в себя, дыша ртом подобно выброшенной на берег рыбе.

Энна-эной встала перед ним и с легкой грустью в голосе произнесла, доставая кинжал:

– Ты должен верить мне. И себе. Ведь нет большего счастья для эльфа, чем познать истину и укрепить дух на пути самосовершенствования.

– Я всего лишь просил дать мне время подумать.

– Прости, но от предложения совета не отказываются.

– И теперь ты вырежешь мне сердце?

– Иногда мне кажется, что ты лжешь, говоря про доставшуюся тебе память. Или тебе достались воспоминания очень глупого эльфа. Если мне захочется тебя убить, я пришлю вызов. А сейчас тебя лишь надо подготовить к обряду.

Девушка скользящими движениями разрезала всю одежду на распятом на веревках мужчине. Затем аккуратно кинжалом нарисовала на груди цепочку кровавых знаков и отошла в сторону. Ее место занял Тома-лоэрой, равнодушно ожидавший своей очереди:

– После начала обряда я задам тебе ряд вопросов. На них надо будет ответить максимально подробно. Я готов вытерпеть твой дикий акцент, но постарайся говорить медленно и внятно.

Глэд мотнул головой:

– Я пришел к вам с миром и просил малого. Вы же решили все сделать по-своему. Зачем? Разве я угрожаю темным кланам? Разве одиночка может как-то навредить вам? Почему не позволить мне просто пожить здесь несколько дней?

– Потому что у нас есть вопросы, и мы хотим получить на них ответы.

– Спрашивайте, я отвечу без принуждения. К чему все это?

– Ответишь. Я в этом не сомневаюсь.

Человек в ярости замотал головой, срывая в крике голос:

– Я пришел с миром! Пусть боги вразумят вас! Я пришел с миром и не желаю вам зла! Я говорю на вашем языке и знаю ваши обычаи! Часть моей души досталась мне от эльфа! Так почему вы поступаете со мной как с преступником?!

Старейший Поющий отошел в сторону и подал знак эльфам, с трудом удерживающим веревки.

– Я требую ответ у совета! Я имею на это право!

Собравшиеся на площади засмеялись. Один из старейшин весело выкрикнул:

– Совет ответит тебе завтра, человек. Считай, что мы проявим великодушие, выслушав твое требование. Надо же, этот наглец и в самом деле возомнил себя эльфом.

Бьющееся обнаженное тело подтащили к одному из стволов, развернув и прислонив обнаженной спиной к шершавой коре. Веревки завели за дерево и натянули еще сильнее, выворачивая руки в суставах. Пятеро магов, встав перед скрипящим зубами от бессильной ярости человеком, протянули к Галанту руки и прошептали короткое заклинание. Заскрипевшая древесина подалась, и бьющееся тело будто-то вмялось в мягкую глину, провалившись частично внутрь ствола. По голой коже заструился древесный сок, оставляя после дымящиеся дорожки. На расползающуюся на глазах кожу рывками наползла кора, покрывая тело уродливой коростой, оставив свободной только дергающуюся голову, в муке молотящую затылком по дереву:

– Будьте вы прокляты, твари! Мама, как больно! Как больно!.. Брат! Брат!!! За что ты предал меня! Ты же знал, ты же бежал от этого! Почему ты привел меня сюда, навстречу этим кровавым кошмарам!.. Боже, как мне больно! Мне бо-о-о-ольно-о-о!!!

Висевшая на тонкой цепи капля оплавленного металла сверкнула и зашипела, соприкоснувшись с плотью Галанта. Дерево дернулось, но металл уже поплыл, вплавляясь в истерзанное тело, растекаясь сияющей кляксой на дымящейся груди. Следом за подаренным гномами амулетом распалась и цепочка, оставив после себя кровавые язвы. Спустя миг кора затянула остатки обнаженного тела. Глэд в беспамятстве уронил голову, лишившись остатков сил.

Тома-лоэрой расправил складки плаща и подошел к еле заметному в солнечных лучах клубу дыма, застывшему в неподвижности.

– Хранители довольны? Мы сдержали данное слово.

– Мы довольны… – Дым принял форму призрачного черепа с кривыми загнутыми зубами. – Сообщите нам, когда все будет закончено.

– Я лично свяжусь с вами после обеда.

– Не стоит торопиться. Можете потратить неделю или месяц, если понадобится. Нас интересует только результат.

Эльф усмехнулся:

– Как скажете. Тогда мы, не торопясь, пообщаемся со странным человеком и сообщим вам после завершения обряда.

Проследив, как тают в кристально чистом воздухе остатки серого облака, старший Поющий повернулся к застывшим рядом магам:

– Надеюсь, мне не придется сидеть рядом с ним неделю.

– Человек сломается через несколько часов. В крайнем случае завтра утром его личность рассыплется на куски, и мы сможем покопаться в остатках.

– Хорошо. Никто не в силах бороться с Галантами. Они ломали великих магов еще на старом континенте.

– Нам обязательно надо будет вернуть его этим мумиям?

– Конечно. Мы чуть-чуть подправим вновь собранный человеческий разум. И среди Хранителей у наших кланов появится верный и надежный друг. Мы не зря живем тысячелетия. Это позволяет нашему народу планировать на века вперед, заботясь не только о сиюминутных интересах. Когда Владыка вернется, нам нужен будет свой человек рядом с троном. Ради этого я готов отвешивать поклоны мумиям, гномам, криволапым оркам и зубастым лягушкам, гоняющим речных крокодилов. Ведь я не забыл…

– …что интересы кланов превыше всего, – хором закончили мысль маги, с почтением склонив головы.

– Я буду у себя. Если наш бродяга начнет говорить раньше обеда, позовите меня. Мне будет интересно узнать, какой безумец отдал ему часть вечной души.

Кроваво-бурая пелена изредка расступалась, освобождая бьющееся в тисках боли сознание. Тогда Глэд видел перед собой лица палачей, настойчиво повторяющих свои вопросы:

– Откуда ты пришел, человек? Как звали эльфа, подарившего тебе свою душу? Кто научил тебя магии мертвых? Как тебе удалось остаться в живых при пляске нежити?

Но разрываемый на куски человек лишь ругался, кашляя кровью, и проклинал темные и светлые кланы одновременно. Если истерзанное тело успевало накопить крохи сил, он пытался вырваться из ловушки. Но равнодушный гигант с багровыми листьями пророс тысячами игл в человеческую плоть и не думал отпускать добычу. Обжигающие кислотой ядовитые соки Галанта все глубже вгрызались в безглазого человека, осипшего от нескончаемого крика. Единый когда-то разум начал дробиться, вновь превращаясь в пять самостоятельных созданий, карикатурно напоминающих четырех древних воинов и хнычущего в темноте бывшего бухгалтера. Пару раз этот жалкий кусок памяти выплывал наверх, и тогда Глэд плакал и умолял бесстрастных мучителей пожалеть его. Грязные зеленые слезы катились по изможденному лицу, а заплетающийся язык мешал в кучу мольбы и жалобы, нескончаемым потоком рвущиеся наружу. И так до момента, пока серый окружающий мир не отступал перед мраком беспамятства. Вернувшись с первыми проблесками сознания в реальность, маленький человечек снова плакал и бредил, скрывая за собой океан бешенства и ярости, бушующий в глубинах полумертвого тела. Ярости, которая противостояла любым попыткам навязать чужую волю, разрушающую своим могильным холодом любую ворожбу, оплетающую меркнущее сознание.

Сменив черный парадный плащ на обычную походную накидку, Тома-лоэрой внимательно разглядывал обессилевшего пленника, чья поникшая голова торчала над уродливым наростом на стволе Галанта. Рядом застыли уставшие маги.

– Похоже, Хранители что-то скрывают. Недаром они сказали, что готовы ждать месяц. Не думал, что этот слизняк продержится больше часа. А прошли уже сутки, однако он все еще плюется ядом, подобно камышовой жабе.

– Мы не смогли пока добраться до его истинного сознания. Какие-то обрывки личности, куски воспоминаний. И тьма при любом движении вглубь.

– Хорошо. Оставим его на пару дней. Когда Галант окончательно разрушит его разум, мы вернемся. Да, потом придется подольше повозиться, восстанавливая мозги непокорного человека, но цена победы покрывает все затраты сил и времени. Мы подождем.

– Нам продолжать плести заклятия?

– Нет необходимости. Отдохните. Когда я вернусь в город, мы продолжим вместе. Повесьте пару сторожевых знаков, этого будет достаточно.

Маги пошептались, творя заклинания, и разошлись. Старейший Поющий под сенью Галантов с интересом посмотрел на пленника, буркнул себе что-то под нос и пошел к ожидающей его ученице.

– Да, ты привела очень интересный образец человеческой породы.

Энна-эной гордо вздернула подбородок:

– Я говорила, что мой выбор не был сиюминутной прихотью. Он еще покажет себя, когда закончится инициация.

– Да, покажет. Боюсь только, что по вине его ослиного упрямства от человека останется лишь обглоданный костяк.

– Ну я найду, с кем мне разделить ложе. Зато обрету верного друга и надежного защитника наших интересов.

– Согласен. Хорошо, давай оставим дела. Следопыты загнали отличного матерого секача. Давно не охотился в удовольствие. Пойдем, нас уже ждут.

На опустевшей поляне только легкий ветерок играл с пахучими цветами, да изредка доносился сиплый кашель искалеченного пленника. Солнечные лучи попытались еще раз пробраться в сумрачную кровавую тень и вновь потерпели поражение. Обиженное солнце засобиралось на запад, и вскоре сумерки, напоенные стрекотом кузнечиков, медленно окутали Старый город.

Тонкий ручеек воды полился в пересохшее горло, и Глэд тяжело закашлялся, подавившись. Но затем жадно раскрыл рот, ловя бесценную влагу. С трудом приоткрыв пустые глаза, он собрался с силами и в плывущем сером тумане с трудом различил комок меха, висящий на тонкой нити перед его лицом. Насколько человек смог разобрать, один из ириатов устроился на палочке, привязанной к длинной удочке, конец которой держали укрывшиеся сородичи.

Смяв лапами широкий лист, с помощью которого он напоил человека, Мейстер еле слышно зашипел, торопливо мешая слова:

– Безмозглый человек все еще верит в дружбу эльфов? Или ты увидел правду, о которой я говорил?

Истрескавшиеся губы с трудом шевельнулись, но измученный пленник не смог выдавить ни слова в ответ.

– Послушай, друг Мрака. Мы можем освободить тебя. Проклятые длинноухие привыкли, что им никто не может дать сдачи. Тем более в их родном гнезде. Поэтому мы сможем обмануть эти детские заклятия и заставим дерево отпустить тебя. Но вот добежать до края Леса тебе придется самому. Сможешь?

Лицо Глэда скривилось, но в пустых глазницах загорелись искры зеленого пламени.

– Ха, человек! Я узнаю этот огонь! Именно он горел на наших алтарях! Слушай меня, переполненный ненавистью. Я, Мейстер из рода ириатов, истинных владык Леса у Пределов, предлагаю тебе сделку. Ты обещаешь, что уничтожишь проклятые богами Галанты, пьющие кровь нашей земли. А мы освободим тебя и окажем всю возможную помощь, чтобы помочь тебе бежать из плена и добраться до степи. Согласен?.. Я спрашиваю, ты согласен?

– Да, – просипел человек.

– Хорошо. Помни, у нас с тобой нет ничего. Ни дома, ни богатств. У тебя даже верных друзей нет. Но у нас есть слово, которым мы распоряжаемся. И данное слово стоит больше, чем все сокровища этого мира.

– Освободи… меня… И я… помогу… отомстить… – прохрипел обтянутый почерневшей кожей череп, торчащий из дерева.

– Хорошо. Жди меня.

Мохнатый зверь исчез и вернулся минут через десять. Он аккуратно сжимал лапками лист лопуха, снова свернутый в самодельную чашу. Взлетев на тонкой нити, Мейстер аккуратно влил в раскрытый рот несчастного новую порцию отвратительно пахнущей жидкости. Убедившись, что Глэд все выпил, ириат замахал лапами, требуя вернуть его на землю. Затем собравшиеся в кучу мохнатые тела засуетились, попискивая, и распались на две группы, каждая из которых тащила по половинке мертвой лягушки.

– Земля и травы не любят, когда их заставляют кормить прожорливые эльфийские заклятия. Куда лучше скормить чужой магии лягушку.

Засиявшие зелеными искрами, в воздухе возникли два сложных знака, охраняющие подходы к дереву. Брошенные в воздух куски лягушки зависли в центре магических охранных заклятий, смявшись в бурые комки.

– Хорошая лягушка – это мертвая лягушка. А магия эльфов не любит мертвую плоть. Нет жизни – нет магии.

И с тихим звоном магические знаки рассыпались зелеными искрами, опавшими на густую траву.

Подойдя ближе к пленнику, Мейстер прислушался:

– Надо же, как ты крепко врос. Обычно наш яд приводит проклятое дерево в бешенство намного раньше. Хотя…

Не успел он договорить, как скрипнула кора, и с обнаженного тела стали отваливаться засохшие куски, обнажая окровавленную плоть. Дерево протяжно вздохнуло, и человека вышвырнуло на поляну с такой силой, что он пролетел несколько метров и тяжело упал на гладкие плиты. В траве зашуршало, и на полированную поверхность выбралось несколько сотен мохнатых зверьков, несущих в лапах пучки травы и листья лопуха. Скрыв под собой человека, ириаты заботливо облепили его листьями и обвязали самодельные повязки травинками. Закончив перевязку, подхватили впавшего в беспамятство Глэда и молча потащили его прочь, направляясь в сторону кустов, дающих спасительную густую тень.

Застывший под лунными лучами Мейстер повел вокруг носом, прислушался к ночным звукам и довольно пискнул:

– Доброй ночи, проклятый народ! Я верю, что завтра утром вы потеряете хорошее настроение и получите изрядную головную боль. Вы сделали все возможное, чтобы превратить безглазого демона в своего врага. И поверьте, я постараюсь спасти его несчастную голову от ваших мечей. А когда он вернется, никто и ничто не сможет спасти вас…

Отвесив поклон несуществующей аудитории, зверек подпрыгнул от возбуждения и помчался следом за соплеменниками, бесшумно удирающими все дальше в Лес. До первых солнечных лучей еще оставалось больше пяти часов. Пять часов спокойствия и тишины в Варра-лор.

Глава 14

ПЕСНЯ БЕЗУМНОЙ СТАЛИ

Никто не знает, что представляет собой Лес, населенный эльфами. За последнюю тысячу лет ни один человек не смог проникнуть туда и вернуться живым. Совет по изучению диких земель полагает, что лесной народ наполнил свои земли ядовитым туманом, убивающим все живое. Если вы окажетесь на границе степи, не пытайтесь проникнуть во враждебные нам заросли…

Глава пятая из книги с картинками «О диких и враждебных странах»

Июнь

Страшный призрак брел по ночному Лесу. Двуногое существо с белым ежиком волос на обезображенном белесыми пятнами черепе, со свисающими лохмотьями кожи на покрытом коростой теле. Многочисленные язвы и рубцы изгрызли истерзанную плоть, источая вокруг кислый запах. Впереди призрака бежали несколько мохнатых зверьков, похожих на хомяков размером с кошку, укутанных в мохнатую пушистую шубку.

Когда неизвестный терял силы и падал, его проводники с писком возвращались и старались помочь ему подняться. Истерзанный беглец отдыхал минуту, другую, собирался с силами, с трудом поднимался и снова брел дальше. В его глазах ярко сияли всполохи зеленого огня. Все пожирающая ненависть гнала его дальше и дальше от проклятого богами города, выбранного сотни лет назад в качестве столицы темных эльфов.

Грациозная фигурка склонилась над небольшим кустом, и девушка внимательно осмотрела пару надломленных веток. Рядом с ней неслышной тенью возник некто в зеленом свободном костюме.

– Эта проклятая тварь водит нас за нос уже который час. Если мы и дальше будем бегать только по его следу, опоздаем к обеду домой, – недовольно наморщила носик Энна-эной.

– Предлагаешь послушать Лес?

– Да.

– Тогда мы потеряем весь интерес от охоты. Вытропить секача, найти его лежку, а потом вступить с ним в схватку – что может быть лучше?

– Лучше, это когда вонзаешь зубы в свежий окорок, только что поджаренный на костре.

Тома-лоэрой рассмеялся, любуясь ученицей.

– Успеем. Кабан в получасе ходьбы от нас. Дальше бурелом, он укрылся там. Не торопись, и к обеду мы получим удовольствие и от охоты, и от жаркого. А потом вернемся в город.

Девушка вздохнула, шагнула в сторону кустов и замерла, настороженно прислушиваясь. Рука потянула кинжал из ножен, но замерла в ответ на успокаивающий жест учителя:

– Это Айрах-сэрой, а не гости с запада. Только почему бегом?

Мелькнув среди деревьев белоснежной гривой волос, следопыт выскочил к охотникам:

– Вести из Варра-лор.

– Он умер?

– Бежал.

– Бежал?! – Лицо Тома-лоэрой исказила гримаса удивления. – Это невозможно!

– Мы нашли следы подземного народа. Они освободили пленника и уволокли в Лес. Погоня нашла следы, что вели к реке. Сейчас обшаривают окрестности.

– Что говорит Лес?

– Травы, реки и деревья молчат. Проклятые землеройки не оставляют следов.

– Мы возвращаемся в город. А ты с охотниками двигайся сразу к перелескам. Начинайте поиски оттуда. Мы же погоним его с нашей стороны. Как бы мохнатая мелочь ни пряталась, но мы найдем их запах в ближайшие часы.

Следопыт приложил руку к груди и умчался. Энна-эной удивленно смотрела на улыбку, тронувшую губы учителя.

– Надо же, бежал. Знаешь, меня это начинает забавлять. Когда мы его вернем, я лично займусь твоим другом. Давно не встречался с кем-либо достойным… Пойдем, нам надо вернуться в Старый город. Не удивлюсь, если главы кланов уже переругались между собой, пытаясь выторговать для своих гончих наиболее лакомые пути поиска. Необходимо согласовать действия. Этот бродяга нам нужен живым…

Глэд сидел в ручье, погрузившись в воду по пояс. Наложенные ириатами повязки с мазями отвалились, выполнив свою задачу. Почти лишенное кожи тело беспощадно саднило, окатывая волнами боли при любом движении. Но человек уже не обращал на это внимания. С трудом удерживаясь на грани безумия, он боролся с желанием завыть от бессильной злобы на весь Лес. Грудь переполняли всепоглощающая ярость и ненависть, но еле живое тело с трудом двигалось, неспособное на полноценный бой. Глэд понимал, что первая же стычка с преследователями закончится для него поражением.

– Эй, Мейстер, ты где? – тихо позвал человек.

На берегу показался мохнатый зверь, он брезгливо отряхивал испачканные в грязи лапы.

– Отдохнул? Надо идти дальше.

– Напой мне песню золотых муравьев.

Ириат яростно замотал головой:

– Еще чего! Заклятие сожрет тебя!

– А без него нас настигнут уже через час. Мне нужны силы, Мейстер. Много сил. Чтобы отбиться. Чтобы добежать до степи. Чтобы перебраться через нее. Я дал тебе слово и должен его сдержать. И я знаю, как это сделать.

Зверек заинтересованно подался вперед и засопел:

– И как?

– Мне нужно добраться до империи. Дальше я знаю, что делать. А для этого напой мне песню.

– Золотых муравьев истребили еще прадеды нынешних эльфов.

– Зато вы сохранили тайну их короткой жизни. Я знаю, если неправильно спеть – погибнешь. Но если заклятие наложено верно, я смогу встать на ноги и бежать.

Ириат пригорюнился, наморщив мохнатую мордочку:

– Да, поздно мы тебя спасли. Галант убил твой разум. Ну как хочешь. Повторяй за мной.

И Мейстер тихо начал насвистывать сложную мелодию, помахивая себе в такт левой лапой. Глэд пристально следил за ним, старательно копируя каждый жест и напевая мотив – нота за нотой.

Медленно бегущая вода заволновалась, вторя плывущей над прозрачной поверхностью музыке, выпустила тонкие прозрачные щупальца и стала медленно подниматься по сидящей в ручье фигуре. Звуки все затихали и затихали, а тонкие пальцы ручья поднимались все выше. На последнем слоге заклятия Глэд захлебнулся, закашлялся и рухнул головой в ручей. Ириат понурившись сидел на берегу, глядя на медленно успокаивающуюся поверхность.

Разбрызгивая воду, Глэд рывком вынырнул, судорожно хватая ртом воздух. Откашлялся и медленно поднялся, выпрямившись во весь рост. Мокрое тело заблестело в солнечных лучах. Хрипло рассмеявшись, мужчина повел плечами и размял руки.

– Так-то лучше. Намного лучше. До степной границы я не добегу, но песенку спеть вполне сумею.

Зверек перестал вычищать грязь из шерстки и удивленно скосил глаза-пуговки на человека, делающего странные жесты:

– Какие песни? Мы наложили на тебя заклятие, больше ничего не требуется.

– Да, я ощущаю прилив сил. Но хочу спеть еще пару куплетов. Для лучшего самочувствия.

И Глэд захрипел, выплевывая слова, скрипуче раздирающие загустевший вокруг него воздух. Взмахивая руками, мужчина резко хлопал ладонями по водной поверхности, но та бежала прочь, будто пыталась избежать любого контакта с изувеченными руками.

Услышав первые звуки, Мейстер завизжал в полный голос:

– Не смей! Эта тварь убьет нас обоих, а потом сожрет весь Лес в округе! А эльфы будут здесь через несколько минут, такую магию они чуют на другом побережье!

Но Глэд не обращал внимания на вопли ириата и испуганный визг его товарищей в кустах. Закончив заклинание, он резко хлопнул в ладоши и выдохнул:

– Здесь и сейчас!

Сгустившийся вокруг воздух плавно перетек с распахнутых ладоней вперед, и над ручьем возникла прозрачная фигура, отдаленно напоминающая человека. Шипастые конечности, кривой корпус и крупный череп, с ненавистью взирающий на посмевшего побеспокоить его смертного. Еле слышный шепот заставил лохматого проводника упасть в траву и зажать лапами уши.

– Я же говорил, человек, что ты ходишь по краю. И с каждым днем все больше топчешь мои тропы, пренебрегая дорогами живых.

– У меня хорошая память, демон. А еще я отлично помню все сказанное тебе подобными в древности. Эти слова записали в книгах и передали потомкам. Правда, потомков потом перебили близкие родственники, но Эллеро-рой из клана Пьющих яд сумел передать мне накопленные знания. Знакомое имя, не правда ли?

– Да. Я помню его. Очень осторожный был эльф, избегал дергать судьбу за хвост.

– А у меня нет выбора. После того как меня напоили соком Галанта, я очень хочу покинуть вечеринку.

– Для этого ты призвал Мрак?

– Я позвал лишь тебя. И хочу предложить отличное развлечение.

– Мы не заключаем сделки с живыми.

– Где ты видишь живых?

В бешенстве Глэд схватил призрака за горло. Ладони человека окутались дымом, но он не обращал на это внимания. От неожиданности демон дернулся, но Безглазый держал крепко, приблизив свои налитые зеленым сиянием пустые глазницы к морде монстра:

– Ты меня принимаешь за живого? Меня? Тогда скажи, как это я, живой человек, могу вцепиться тебе в глотку? Может, стоит изменить мнение на мой счет?

Руки человека побелели, остатки кожи сухими крупинками пепла посыпались вниз. Но от локтей к ладоням заскользили золотые искры. Заклятие ускоренного восстановления жизни и смертельное дыхание мертвой твари столкнулись друг с другом, неспособные уничтожить или победить одно другое.

– Слушай меня, тварь! Я не только знаю о вас все, о чем ты и твои друзья разболтали века тому назад. Я знаю, что вам нравится, что вы любите и что ненавидите. А недавнее приключение лишило меня последних иллюзий в этом мире… Послушай меня, ловец душ. Я точно знаю, чего я хочу. И точно знаю, чем могу заплатить. Поэтому предлагаю тебе сделку, подобную которой ты еще не заключал в этом проклятом мире.

Демон рывком сорвал руки человека со своего горла и оскалил зубы:

– Говори, человек. Надеюсь, ты в самом деле придумал что-то необычное. Потому что мое терпение закончилось!

– Мои силы на исходе. Я черпаю крупицы жизни, стремительно старея. Измени заклятие, дай мне силы! Я должен вырваться из Леса и не сдохнуть при этом от старости! Напои наложенное заклятие магией Мрака, пусть оно восстановит меня, даст сил, пируя при этом на просторах тьмы.

– А взамен?

– Эльфы. Души эльфов. Сколько сможешь убить.

Демон захохотал, расплескивая воду ручья вокруг. Он хохотал до слез, до икоты, растворяясь в виде тумана и снова обретая ясные очертания. Устав смеяться, возник тенью за спиной человека и прошептал на ухо:

– Дурак, мы не можем убивать эльфов. Их магия не позволяет нам этого. Поэтому во тьме нет ни одной их души.

– Я знаю, как это сделать. Я научу.

Туман растаял, будто его и не было. Взбаламученный ручей успокоился, продолжив свое неспешное течение. Вода журчала, омывая ноги сгорбившегося человека, и неспешно бежала дальше. Мокрый Мейстер яростно фыркнул и начал отряхиваться. Но, замерев на миг, снова спрятался в траве.

Напротив Глэда возникла оскаленная морда, глухо дыша ему прямо в лицо:

– Никто не готов назвать цену на душу эльфа. Если ты говоришь правду, я стану неизмеримо богат во Мраке. Рассказывай.

– А что взамен?

– Я напою силой твое заклятие. Его хватит до границы со степью. Ты не потратишь ни капли своих сил. Сможешь драться с тысячей воинов и не почувствуешь усталости.

– В этом мире нет ничего дороже данного слова.

Демон раздраженно зашипел:

– Человек, сказанное мною равно данному обещанию. Если я тебе что-то пообещал, значит, я дал свое слово. А слово демона равносильно слову любой твари из Мрака. Мы никогда не лжем и не обманываем. Время играет на нашей стороне.

– Хорошо. Я принимаю твое слово, – устало согласился Глэд. – Слушай, пока проклятое дерево пожирало меня, пытаясь разрушить мой разум, я услышал в его тупых воспоминаниях много интересного. Эльфы не зря поклоняются своим багроволистым монстрам. Они долгие годы с удовольствием скармливают Галантам врагов, магов и несчастных жителей подземного народа. Их деревья питаются соками земли и магией Леса. Поэтому магия эльфов так сильна здесь, в порабощенном зеленом доме. Но стоит создать искаженное отражение их древних магических знаков, привнесенных с мертвых земель, и каждый убитый эльф подарит тебе свою душу.

– Каждый?

– Да. Без исключения. Конечно, многие из них сильны в тайных науках. Это их любимое развлечение. И я более чем уверен, что, попав на глаза магам, ты обречен. Они вышвырнут тебя обратно во Мрак. Хотя в погоню за мной бросились сотни, если не тысячи. Пока их колдуны доберутся до тебя, ты успеешь порвать глотку не одному длинноухому.

– Я бестелесен, болван, как мне это сделать? Магия Мрака не действует здесь!

– Если изменить эльфийские руны развоплощения, ты обретешь плоть. Превратишься в реального монстра из крови и плоти. Пока их мечи не раскромсают тебя на куски, каждый убитый подарит тебе свою душу.

Демон прикрыл провалы глазниц, затем снова распахнул чернеющие в черепе дыры:

– Предложение принято. Говори заклятия.

Забившийся под кусты мохнатый зверек тихо скулил. Среди журчащей воды двое нарушали писаные и неписаные законы этого мира. Живой человек помогал духам мертвого мира обрести силы и плоть. Шепнув на ухо заветные слова, он начертил магические руны, пройдя сквозь которые неназванный гость превратился в чудовище, рухнувшее тяжелой тушей в ручей. Замерший на миг Глэд ощупал себя и радостно засмеялся: истерзанное тело налилось силой, прошли боль и ломота в мышцах. На оголенных участках появилась тонкая розовая кожа, покрывшая страшные рубцы тонкой пленкой.

Демон выбрался на берег, отряхнулся подобно собаке и тихо зарычал, почуяв полумертвого от страха ириата. Вставший рядом мужчина тронул плечо монстра:

– Не трогай малыша. Они и без того пострадали. Смотри, вон молодой ельник. Я чувствую, что погоня совсем близко. Предлагаю тебе добраться туда по деревьям, я побегу низом. Там будет отличное место для засады. Эльфы обязаны почувствовать, что я при помощи магии восстановил свои силы. Ты же для них будешь неприятной неожиданностью. Охотясь на человека, они столкнутся не с жертвой, а с убийцей. И не одним.

Наклонившись над замершим Мейстером, Глэд шепнул:

– Когда все закончится, я помчусь на юг. Спешите туда. По дороге встретимся. Мне понадобится проводник. Получив разок по морде, длинноухие не успокоятся. И только мои бесконечно восполняемые силы позволят мне покинуть эти гостеприимные места.

Ириат проводил глазами две мелькнувшие тени и со всех лап рванул в кусты, где уже копошились его сородичи. Сбившись плотной кучей, истинные мохнатые хозяева Леса помчались дальше на юг, как можно дальше от окончательно свихнувшегося человека и его нового временного союзника.

Стремительные тени замелькали между деревьев, окружая маленькую полянку, спрятавшуюся в середине густого ельника. Позади упавшего трухлявого ствола замер беглец, зажавший в руке крепкий корявый сук. Посмотрев на обнаживших мечи эльфов, Глэд весело засмеялся:

– Ребята, а вы не поцарапаете меня? Будет обидно, если проткнете мне брюхо и я изойду кровью.

Раздвинув замерших бойцов, вперед выступила Энна-эной. Нахмурила брови, разглядывая ободранную фигуру мужчины:

– Ты действительно решил умереть? А как же испытание?

Глэд искренне обрадовался, возбужденно притопывая на месте:

– Ой, кого мы видим! А к нам в гости пожаловала наша любимая подруга, верная соратница и надежда всего длинноухого народа! Не успела нового болвана в степях найти? Никто не бежит для удобрений косточки свои предложить?

– Хватит нести чушь, – рассердилась эльфийка, внимательно поглядывая на воинов, медленно сжимающих кольцо вокруг беглеца. – Ты сам пришел к нам, ты сам выбрал этот путь.

– Да, конечно. А когда решил отойти от плахи подальше, несчастному калеке тут же объяснили, что его мнение никому не интересно.

– После инициации…

– Засунь себе эту инициацию знаешь куда?! Я понял, почему мой брат молчал. Он до конца верил, что его сородичи способны убивать только людей, орков и всех остальных. Но твои учителя прикончили бедолагу. А теперь пытаетесь прикончить и меня. Вот только со мной просчитались. Как сказали старейшины темных кланов, я не эльф. И собираюсь это доказать.

Энна-эной вздохнула и сказала замершим перед броском охотникам:

– Живым! Можно сломать кости, но нельзя убивать! Сети запаздывают, попробуйте обойтись без них!

Глэд поудобнее перехватил недавно подобранную импровизированную дубину и громко выкрикнул:

– Она моя! Слышишь? Моя!

И стремительно шагнул назад, вколотив острый конец палки в глаз молодому эльфу. Тут же выдернул окрасившееся кровью подручное оружие, крутанул в воздухе и встретил ударом в живот налетевшего слева охотника в темно-зеленой одежде. На спину беглецу метнулось стремительное тело, пытаясь взять руки в захват, но Глэд провалился вниз, цепляя противника за шею. Они кувыркнулись вперед, и на земле остался лежать эльф с неестественно вывернутой головой. Тут же на земле образовалась куча-мала из рычащих в бешенстве бойцов. Заваленный телами врагов, Глэд успел выдернуть из попавшихся под руку ножен кинжал и вовсю орудовал им, нанося удары. В ответ кто-то ткнул ему мечом в бедро и попытался пробить плечо, но промахнулся и лишь располосовал левую руку.

Эльфийка смотрела на дерущихся и раздраженно покусывала губу. Судя по приглушенным крикам и ругани, человека почти смяли. Осталось лишь вырвать так неудачно доставшийся ему кинжал, и можно вязать руки и ноги. Обидно, что беглец успел использовать магию и восстановил силы для защиты. И теперь за его поимку приходится платить жизнями избранного народа. Ну ничего. После возвращения домой маги темных кланов смогут узнать, кто позволил низшей расе постичь великие тайны древних народов. Кто посмел вложить в бестолковую голову столь опасные знания.

Энна-эной погладила рукоять меча в ножнах и замерла, заметив краем глаза движение среди разлапистых ветвей высокой ели на краю поляны. Сердце испуганно замерло, но девушка не успела даже вскрикнуть, как с высоты на кучу-малу обрушилось нечто огромное. За секунду монстр расшвырял эльфов, возившихся с отчаянно сопротивляющимся человеком. Каждый удар когтистой пятерни разрывал тело, каждый взмах шипастой лапы крошил грудные клетки и отрывал головы. Разметав тела в зеленых костюмах, тварь оскалила зубастую пасть и радостно заревела, заставив колючие ели осыпать хвоей подбегающих к месту схватки новых бойцов.

Залитый чужой и своей кровью Глэд легко вскочил на ноги, бросив верно послуживший кинжал, и подобрал с земли два меча. Несколько ран на его теле на глазах затягивались, оставляя после себя лишь багровые шрамы. Расхохотавшись, человек указал сияющим в солнечных лучах клинком на девушку:

– Она моя! Остальные тебе! Кого успеешь!

И Безглазый прыгнул навстречу охотникам, возникшим на краю поляны. Поддержав его еще одним громогласным рыком, следом метнулась кошмарная тварь.

Мелькая между стволами деревьев, Глэд прокладывал себе кровавую дорогу в рядах противника. Не жалея дарованных ему сил, он рубил, колол и лишал жизни всех, кто попался ему на пути. Тренированное тело использовало весь опыт четырех воинов, подаривших ему свою память, свои наработанные годами связки смертельных ударов. Оба порхающих в руках меча вгрызались в чужую плоть, находя бреши в чужой защите, и неутомимо пели песню смерти, стремительно сокращая численность поискового отряда, настигшего беглеца в ельнике.

Неуловимый шаг вперед, совмещенный с встречным блоком на удар сверху. Тут же обогнувший слева чужую руку клинок колет в лицо противнику. Минус один. Отшвырнув корпусом завалившееся тело, левой рукой продолжает движение и встречает удар, направленный в спину. Правая рука перехватывает рукоять меча, и острие врубается в оставшийся открытым живот. Минус два. Три шага влево, обманное движение, и голова эльфа одиноко заскакала по торчащим из земли корням. Минус три. Трое мертвых в дополнение к двум десяткам уже убитых. А впереди мелькнувший среди деревьев шипастый силуэт походя откусил чью-то голову и разорвал на части смельчака, дерзнувшего встать у него на дороге.

Вывалившись из густого ельника, Глэд быстро осмотрелся. Несколько быстроногих следопытов пытались удрать, мелькая зелеными тенями среди деревьев. Безглазый мазнул магическим взором следом за ними и отметил сгорбленную тень, сияющую голубым холодным светом. Демон догонял одного из беглецов и не собирался оставлять в живых остальных. Потеряв интерес к обреченным охотникам, человек напряг обострившиеся во время схватки чувства и застыл, прислушиваясь к окружающему его Лесу. Затем повернул голову и безошибочно отметил рядом с кустарником гибкую фигурку. Не обращая внимания на разделяющее их расстояние, мужчина замахнулся и с чудовищной силой метнул меч. Порхнувший смазанной бабочкой клинок вонзился в бедро убегающей девушке и швырнул ее вперед. Оскалившись, Глэд устремился к упавшей добыче.

Энна-эной, привалившись к дереву, с трудом выдернула клинок из пробитого бедра и пыталась левой рукой зажать хлещущую кровь. Правая окровавленная рука стиснула рукоять небольшого меча, направленного в сторону медленно подходящего человека.

Глэд остановился перед девушкой. Мужчина был грязно-бурым от залившей его эльфийской крови. Отдышавшись после схватки, беглец криво улыбнулся своей преследовательнице:

– Вот и закончилось наше путешествие.

– Ты безумен! Призвать тварь из мира мертвых в наш Лес! На такое способен только…

– Кто? Эльф? Человек? Или полукровка?

Энна-эной вздрогнула и замолчала.

– Послушай меня, лживая дрянь! Это я пришел к вам с миром. Отдал оружие и просил лишь об услуге. Это я готов был поделиться знаниями бесплатно и без каких-либо условий. Но вы заплатили злом за добро. Вы отдали меня своим проклятым богам, превратившимся за века в гигантские деревья. Вы решили, что будете поступать, как всегда: брать силой чужое и распоряжаться чужими судьбами… Но вы просчитались. Не только лесные кланы умеют нарушать правила. Я тоже умею играть в войну без законов. И тоже не знаю жалости.

– Ты должен был пройти обряд и раскрыть заложенные в тебе силы! Потом мы приехали бы к Хранителям, и ты прошел бы посвящение. Никто не желал тебе зла!

Глэд наклонился вперед и медленно отчеканил, тщательно выговаривая каждое слово:

– А я не хочу. Не хочу быть Хранителем. Не желаю. И мое «не хочу» стоит дороже, чем все ваши тайные игры. С меня довольно.

Выпрямившись в полный рост, Безглазый взглянул на возникшую рядом шипастую тварь. Демон сосредоточенно жевал, вытирая лапами залитую кровью морду. Сглотнув, поковырял когтем между зубов и выдохнул:

– Мало. Но я слышу топот по дороге на юг. Там бегут очередные охотники на тебя.

– Сейчас пойдем. Подожди буквально пару минут.

Мужчина повернулся к замершей девушке и покачал головой:

– Я не услышал ни слова сочувствия от тебя. Ни сожаления, ни извинений. Значит, ты настолько свыклась с пропитавшим вашу жизнь враньем, что не видишь разницы между верным соратником и захваченным в плен рабом. Очень жаль. Как я теперь понял, ты и твой народ умеют лишь грабить, убивать и заставлять соседей служить вашим интересам. Надеюсь, боги помогут мне преподать вам урок.

Безглазый указал пальцем на свои пустые глазницы:

– Что ты видишь там?

Энна-эной всхлипнула и крепче сжала рукоять меча.

– Молчишь? Тогда я тебе отвечу. Там ты можешь увидеть лишь свою смерть.

Глэд молниеносно шагнул вперед, не обращая внимания на чужой меч, и вонзил клинок между черных глаз девушки, пригвоздив ее голову к дереву. Затем протянул руку и сорвал сияющий на груди золотой кулон.

Повернувшись к демону, приказал:

– Подбери мне хорошие сапоги, штаны и куртку. Еще удобный пояс и побольше оружия. Я пока смою кровь.

– С какой стати? – удивился монстр.

– Чем дольше я буду в отличной форме, тем больше врагов будут бежать следом за мной. Чем больше врагов, тем богаче твоя охота.

Почесав затылок, демон хмыкнул, опустился на четыре лапы и поскакал к лежащим у ельника трупам. Мужчина развернулся и пошел к тихо журчащему неподалеку глубокому ручью. Он хотел смыть с себя чужую липкую кровь, пролитую во имя мести.

Потом он сможет снова взять в руки оружие и продолжить свой бег. Добыча и охотники поменялись местами. Настало время отдавать долги.

С новой группой преследователей Глэд столкнулся рядом с неглубоким оврагом. Заметив багровые силуэты, стремительно бегущие навстречу, беглец рванул вбок и кубарем скатился по обрывистому склону. Минуту спустя следом молча метнулись эльфы. Несколько фигур застыли на краю обрыва, настороженно всматриваясь в густые заросли внизу.

Подобравшись к крайнему следопыту, демон прыгнул, оттолкнувшись мощными лапами от ближайшего ствола. Почувствовавший опасность воин успел развернуться, но острый как бритва выступ на локте монстра полоснул его по шее. Расправившись с первым, монстр рванул к следующим.

В кустах тем временем Глэд уже сцепился с нагнавшими его врагами. Легко ускользнув из-под брошенной сети, человек метнул в одного из нападавших небольшой топорик, отшатнулся от стремительного росчерка меча и шагнул в сторону, оставив один из своих мечей в чужом животе. Отбив пару ударов, пнул по голени молодого воина и от души рубанул другого противника, пытавшегося зайти за спину. Эльф принял страшный удар на гарду меча и отскочил назад. Глэд шагнул к эльфу, который не мог опереться на сломанную ногу, обманным движением закрутил меч и вонзил клинок в открывшуюся шею. Разворот назад, перекат, и безжалостная сталь ударила снизу в грудь очередному неудачнику. Не знающий усталости воин выдернул из упавшего тела второй меч и развернулся навстречу набегающим эльфам.

Наверху демон выдернул пару стрел из груди и в ярости пнул переломанное тело. Потом встал на край обрыва и стал высматривать следующую жертву. Мелькнувший внизу силуэт с серебряными волосами заинтересовал монстра.

Айрах-сэрой отер кровь, текущую из рассеченного лба, и осторожно вздохнул. Сломанные слева ребра нестерпимо ныли при каждом вздохе, но эльф пока успешно отражал все атаки неведомой твари. Двухметровая жилистая зверюга легко меняла направление движения, била бритвенной остроты когтями при первой возможности и упорно кружила вокруг, стараясь убить упрямого эльфа. Старший следопыт успел нанести несколько глубоких ран противнику, но враг не успокаивался.

Нанеся резкий удар в морду твари, Айрах-сэрой выбросил следом левую ладонь, и сияющий изумрудными бликами шарик ударил противника в бок. Раздался громкий хлопок, и демон схватился лапами за выжженный кусок, зарычав от боли. Продолжая связку, эльф шагнул вперед и рубанул мечом по левой передней лапе, отсекая ее. Потянул меч на себя, сменил хват и с торжествующим криком вонзил клинок в грудь врага. Но тварь лишь утробно ухнула, распахнула пасть и вцепилась острыми зубами в лицо воину. Бросив окровавленное тело, демон хрипло выдохнул, прижимая правую лапу к развороченному боку:

– У меня нет сердца, бегущий по травам. А у тебя больше нет души.

Захохотав, изувеченный монстр развернулся и ковыляя устремился на другой конец оврага, где Глэд отбивался от преследователей, заливая чужой кровью землю.

Высокий эльф замер на краю дымящейся глубокой воронки, с холодным бешенством осматривая место схватки. Стоявший рядом маг не рискнул начать разговор первым и молча замер каменным истуканом. Тома-лоэрой глубоко вдохнул воздух, смердящий падалью, и повернулся к почтительно склонившему голову эльфу:

– Что это было?

– Мы не знаем, старейший Поющий. Какая-то чужеродная и древняя магия.

– Почему мы не ощутили это раньше?

– Человек сумел спрятать ворожбу за лечением.

– Значит, беглец восстановил силы, вызвал это порождение тьмы и застал нас врасплох. Так?!

– Да, старейший… – испуганно вжал голову в плечи маг.

– Чем мы заплатили за нашу беспечность?

– Полсотни погибло у ручья. Там человек убил вашу ученицу. Больше сотни он и его тварь перебили у оврага. Там навсегда ушел к предкам Айрах-сэрой, лично возглавлявший поиск. И еще три десятка мы потеряли здесь, на поляне. К счастью, с последним отрядом шли три мага. Мы сумели сжечь монстра.

– А человек?

– После оврага они разделились. Его след мы потеряли. Пока потеряли.

– Пока?! Пока – это на сколько?! На день? Или два? Или на месяц? Подземный народ за неделю скроет все следы, которые мы можем найти! Мы обязаны перехватить беглеца за день, максимум – за два дня! Обязаны!

Тома-лоэрой наклонился к сжавшемуся в комок магу и зашипел, с трудом держа себя в руках:

– Призвать всех следопытов, перекрыть границу со степью. Немедленно! Каждый странный случай должен быть отмечен и передан в Варра-лор. Сообщить светлым кланам, что у нас появился общий враг. Я не удивлюсь, если человек попытается пробраться через их земли… Прочесать все заросли рядом с оврагом. Можете перекопать все тропки, что ведут оттуда, процедить по капле воду из всех ручьев и рек. Но если завтра к вечеру вы не найдете человека, я найду кого подарить Галантам!

Судорожно дернувшись, маг испуганно выдохнул и побежал отдавать приказы. Застывший рядом с ямой Тома-лоэрой медленно считал про себя, пытаясь подавить заполнившую его ненависть.

– Я найду тебя, человеческое отродье. Тебе нигде не скрыться. Нигде. Если потребуется, я перетряхну все земли до Усыпальницы. Я загляну в каждую дыру на Перешейке, если это понадобится. Но я найду тебя…

Кузнечики, уставшие от ночного галдежа, затихали. Легкий туман медленно скапливался в низинах, мягким одеялом укрывая дремлющие травы. Далеко на востоке тонкой полоской взбиралась на небо заря, вцепившись багровыми зубами в черноту неба. В густом кустарнике возникла еле заметная фигура с мерцающими зелеными отблесками в пустых глазницах. На плече человека сидел мохнатый зверек, вцепившийся закоченевшими лапами в воротник жесткой кожаной куртки.

Глэд погладил проводника и шепнул ему в распахнутое парусом ухо:

– Добрались, Мейстер. Хвала богам, добрались. Я бежал без остановки, дни и ночи, проклятые дни и ночи. И вот она – степь. Я чувствую, как тает заклятие. Дальше мне придется использовать собственные силы.

– Трудно превратиться из бога в простого смертного? – поинтересовался ириат, разминая лапы.

– Боги не тыкают глупыми железками во врагов. Боги сразу сжигают целые страны, не разбираясь в деталях.

– Ты понял, что я хотел спросить.

– Ты понял, что я ответил. Я получил только горечь в душе. Горечь и боль. И будь уверен, через несколько дней эта безумная гонка вернется ночными кошмарами. А мое обглоданное тело будет напоминать о себе при каждом шаге.

– Но ты все равно доберешься до империи?

– Да. Потому что я обещал тебе. Я не вернусь домой, пока не отомщу.

– Ты дал слово.

– Согласен. А мое слово стоит больше, чем все обещания демонов Мрака. Потому что я – человек. И мне есть что терять.

Посадив спутника на ближайшую ветку, Глэд взлохматил ему шерсть и попрощался:

– Как договорились, ждите меня или моих людей в назначенном месте. Может быть, мы придем через месяц или год. Но мы обязательно вернемся. А вы пока выполняйте мои указания.

– Мы сделаем, что ты просишь. И будем ждать. Возвращайся… Удачи тебе, танцующий с демонами. Иди смело, мы скроем все следы…

Когда солнце высушило росу, на окраине Леса появились первые следопыты из темных кланов. Но они не нашли одинокий след, уходящий на север. Еще долгие дни поисковые отряды прочесывали Лес, пытаясь выследить безглазую тень. Но так и не нашли беглеца. Не сломленный подземный мохнатый народ надежно укрыл все следы, чтобы дать шанс одинокому человеку сдержать данное им слово и уничтожить магическую душу древнего длинноухого народа.

Высохшая фигура, сидящая на опутанном паутиной кресле, потянулась и раздраженно хлопнула ладонями по подлокотникам.

– Я разобрался в плетениях магии, которая досталась нашему кандидату.

– Что ты нашел? – заинтересовались остальные Хранители.

– Эти бородатые коротышки откопали где-то остатки трона Владыки. Из одной капли древнего металла они создали амулет. Тень Владыки надежно укрывает владельца безделушки от наших взглядов. Думаю, что и твари с темной стороны не в состоянии самостоятельно найти человека.

– Надо лишь сорвать амулет, и мы сможем выследить человека.

– Боюсь, что в процессе обряда металл впитался Безглазому в грудь. А это значит, что мы не сможем отобрать разрушенный амулет и обнаружить его следы при помощи магии.

– Что говорят эльфы?

– Они до сих пор роются в прошлогодних листьях и рыщут по Лесу. Человек пропал.

Второй Хранитель хмыкнул:

– Значит, он или ушел в горы, к вулканам. Или пробрался в степь.

– Степные шаманы отказались помогать нам в поисках. Обида и страх пока слишком велики. Думаю, они успокоятся, когда понадобится наша помощь в организации набега на империю.

– Что предлагаешь?

– Пора платить золото жадным империусам. Подстрахуемся. Пусть верные нам люди присмотрят за южной границей дряхлого государства.

– Разоримся с этими поисками.

– Не волнуйся, золота достаточно. А столь многообещающего кандидата необходимо найти. Обязательно…

Полог шатра откинулся, и внутрь просунулась голова в лохматой шапке:

– Кашем-хан, пограничный разъезд человека привез.

Похожий на дряхлую мумию старик недовольно высунул голову из-под груды одеял и буркнул:

– И что, мне теперь ради каждого бродяги в степи сна лишиться?

– Что же мне с ним делать? Он требует встречи с ханом.

– Что делать? Ты что, кумыса перепил? Убей его и не мешай мне спать.

Но воин лишь отчаянно замотал головой:

– Нет, Кашем-хан, я не могу его убить.

Старик от удивления растерял остатки сна и присел, всматриваясь в бестолкового кочевника:

– Почему это ты не можешь его убить? Ведь я тебе приказал.

– Я боюсь, Кашем-хан. Пусть этого человека убьет кто-нибудь другой.

В тонких глазах зажегся огонек интереса:

– Да? Позови шамана и тащи сюда этого бродягу.

– Шаман здесь, ждет, пока вы проснетесь.

– Тогда почему он ждет там, когда я сижу здесь? Пни его костлявый зад сюда. И пленника веди.

Голова в шапке мелькнула в быстром поклоне и исчезла. В открытый проем осторожно протиснулся звенящий амулетами шаман в разноцветном вытертом халате. Бормоча неразборчивые пожелания долгой жизни, камлатель быстро шмыгнул по другую сторону костра и устроился там. Следом в опустевший проем шагнул мужчина в кожаной одежде. Перепуганные воины спешно задернули за ним полог юрты.

Старый хан устроился поудобнее и стал разглядывать чужака. Не сказать, чтобы рослый. Не чрезмерно широк в плечах. В явно чужой одежде, свободно свисающей с исхудавшего тела. Изрезанное глубокими морщинами лицо с пустыми глазницами. Почерневшая кожа головы проглядывает сквозь редкие короткие седые волосы. Из наполовину распахнутой куртки виднеется грудь, искрещенная извилистыми шрамами. Обнаженные по плечи руки также покрывает паутина грубых рубцов. Старику показалось, что человек голыми руками отбивался от своры бешеных собак, оставивших свои отметины на его теле.

– Ты кто, бродяга?

– А ты кто, старик? – равнодушно ответил незнакомец.

Шаман взмахнул в негодовании руками, собираясь открыть рот, но хозяин юрты махнул ладонью, и колдун лишь обиженно засопел.

– Меня знает каждый кочевник в степи. Я – Кашем-хан. Все западное побережье платит мне дань и пасет мои табуны.

– А меня зовут Глэд. Я принес подарки эльфам месяц тому назад.

– Эльфам? – подался вперед старик. – Это интересно. И что же ты подарил этим пронырам?

– Я хотел подарить им жизнь. А теперь подарю смерть.

– Неужели тебя чем-то обидели?

– Меня обманули. Посмотри, как они отблагодарили человека, пришедшего с дарами. – И мужчина скинул безрукавку.

Шаман засуетился, поднялся и просеменил поближе. Почти уткнувшись носом, он внимательно осмотрел каждый шрам на теле гостя. Удовлетворенно хмыкнув, покивал:

– Да, крепко тебе досталось. Наверное, тело чешется и болит?

– Безумно, камлатель. Но я пришел не за лечением.

Старый хан взбил подушку и прилег, облокотившись на нее.

– Ну чего ты хочешь, мы еще узнаем. Мне интересно другое. Как ты добрался до эльфов? По лицу ты уроженец северных земель, не местный. Значит, как-то пересек наши земли. Или по соленой воде плыл?

– Я ехал степью.

– Месяц назад?

– Месяц назад. Оставив после себя мертвые стойбища и тысячу сгнивших воинов.

Отшатнувшийся шаман запутался в полах халата и рухнул рядом с костром. Испуганно извиваясь, он пополз в сторону, как можно дальше от опасного человека. Замерший Кашем-хан буравил взглядом незнакомца.

– Я слышал об этом. Вас было…

– Нас было двое. Я и длинноухая девушка, которую я сопровождал.

– И вы оставили мертвую степь за спиной.

– Такова была плата.

Старик поправил одеяла, неодобрительно покосился на копошащегося в углу шамана и снова заглянул в пустые глазницы:

– Так зачем столь великий колдун пришел к нам?

– На меня наложено заклятие. Я должен его снять.

– Это интересно. А вернув себе силы, ты снова придешь в степь и убьешь моих воинов.

Глэд присел рядом с костром и протянул над огнем израненные руки. Отблески костра играли с тенями в его провалившихся глазницах.

– Послушай меня, великий хан. Внимательно послушай, потому что я устал и не буду повторять дважды. Лесные жители сильно меня обидели. Очень сильно. Они пытались ободрать меня, подобно подстреленному оленю. Но я не дался. Я вернулся в степь. И дойду до великой стены, за которой день и ночь точат мечи легионеры. Там меня ждет огромная армия, которой я нарисую дороги, разведанные мной. Две огромные силы сойдутся в лесах, чтобы решить старый спор. И я не позавидую вольному кочевому народу, если он окажется между ними. Или попытается помешать мне закончить начатое.

– Мы можем исчезнуть в степи. И никакие легионы нас не найдут.

– Это хорошее решение.

– А еще мы можем убить тебя. И нам не придется прятаться от глупых солдат.

– Думаю, это плохое решение. Убив меня, вы убьете степь. Живым я оставлял после себя мертвые земли. Мертвым я прокляну вас и ваших детей. Никто не останется в живых. Ни человек, ни конь, ни птица.

Гость грел руки над костром, а старый хан долго молча обдумывал сказанное, мрачнея с каждой минутой. Потом осторожно спросил:

– Зачем ты убил наших людей?

– Потому что этого потребовали проклятые боги эльфов. Я дышал пеплом трав, смотрел на серое небо и слышал плач ветра над погибшими. Но в мертвом стойбище я пообещал, что вернусь.

– Я видел эту отметку. И вот ты вернулся. Что дальше?

– А дальше ты дашь мне людей. И коней. И достаточно еды в дорогу. И твои воины проводят меня к северной границе.

– Думаешь, мне следует поступить именно так?

Глэд горько усмехнулся, положив согревшиеся руки на колени:

– У тебя, хан, нет выбора. Потому что кто-то умрет этим летом. Или вы. Или эльфы. Я предлагаю тебе сохранить твой народ. И поквитаться с лжецами, бросившими вас умирать под мечами легионов сотни лет назад. Выбирай. Но когда солнце взойдет, я должен тронуться в путь…

– Или мы, или эльфы, – задумчиво пробормотал Кашем-хан.

– Совершенно верно. И обмануть смерть не выйдет. Она стоит за моими плечами и ждет, когда я принесу обещанные ей жертвы… Думай, хан. Только действительно мудрые воины становятся во главе кланов. И только самым удачливым выпадает возможность отомстить за древние обиды.

Догорающий в костре кизяк потрескивал, стреляя тонкими огненными светлячками. Старик смотрел в бездонную тьму, скопившуюся на месте выжженных глаз, и шептал:

– Или мы, или эльфы. Или мы, или…

Глава 15

ЗОЛОТО

Плохо сейчас. Раньше берешь золотой и знаешь, когда чеканили. Сколько в нем золота и примесей. Так ведь нет, нашлись умельцы. Дожили: я десятилетние империалы вообще в руки не беру. Мороки с ними больше, чем выгоды. Так подделывать наловчились, что фальшивку не отличишь. Эх, трудные времена настали.

Из разговора двух менял на рынке в Горреме

Июль – август

Старательно потопав ногами, Алаэн сбил налипшую грязь с сандалий и вошел в казарму. Помня о зловредной низкой балке, пригнул голову и удачно избежал очередной шишки на лбу. Поздоровавшись с парой легионеров, прошел в угол, где выгородил себе место сотник Доэлт – чрезвычайно желчный и склочный мужик. Неизвестно, что больше испортило его характер: больной желудок или старое разжалование, после которого сотник так и не смог подняться вверх по служебной лестнице.

Но, несмотря на паршивое отношение к жизни и окружающим, старый солдат дело свое знал отменно, и зачастую именно его посылали с дозорами в степь. Двадцатый легион, расквартированный на границе центральной южной провинции, большую часть времени проводил в патрулях и погонях за нахальными кочевниками. Каждая тысяча держала от двух до четырех сотен конных легионеров и комплектовалась из солдат, успевших пролить кровь. Сменив переведенного на повышение тысячника, Алаэн быстро освоился на новом месте, а успешная стычка со степняками на прошлой неделе подарила ему славу удачливого командира. Не потеряв ни одного солдата, новый тысячник сумел захватить врасплох небольшое кочевье, и удравшие степняки оставили неплохую добычу: шесть телег с выделанными кожами и груду глиняной посуды. За сданное в казну добро легиону отсчитали положенную четверть, и командир честно разделил выданную в казначействе мелочь между подчиненными.

Убедившись, чего реально стоят его сотники, Алаэн пару раз замещал Доэлта перед очередным патрулем. Лучше оставить казарму и разросшееся хозяйство на хорошего командира, чем смотреть на его желтое лицо и слушать, как он, мотаясь в седле, скрипит зубами и сыплет проклятиями на судьбу. Доэлт сообразил, что новый тысячник понимает трудности гарнизонной жизни и не собирается гнобить верного служаку глупыми придирками, и теперь при любом случае старался быть полезным новому командиру. Похоже, судьба улыбнулась старому солдату и решила позволить дожить оставшиеся полгода до пенсии спокойно.

Алаэн заглянул в каморку и нашел глазами сотника:

– Что стряслось? Зачем звал?

– Господин тысячник, – обрадовался Доэлт, с трудом рисующий загогулины в помятом листке. – Я тут с новостями. Очень интересными новостями!

Легионер придвинул свободный стул к столу, прикрыл за командиром дверь и вернулся на свое место.

– Два часа назад, когда дождь только начался, вернулся патруль. Ребята из моей сотни. Привели пленного. Я как его послушал, вспомнил вас. Вы как раз рассказывали, что по восточным провинциям ушастые все бегали. Даже слухи ходили, что драка у них случилась на границе, казарму разметали.

– Было дело. Сам не видел, но приказ об этом читал.

– Так вот. К патрулю выехала сотня кочевников. Все с оружием. Несколько шаманов. Может, кто из вождей был, но на рассвете не разобрали. Покричали, на переговоры позвали. Передали нам человека. Сказали, он шибко в империю рвался. И шибко большой зуб на ушастых имеет.

– Обошлось без крови?

– Да вы что! Когда мы по-хорошему с ними встречаемся на переговорах, никогда до мечей дело не доходит. Последнее дело – кровь пролить, если кто поговорить зовет.

– Где пленник?

– В казематах сейчас. Я вот доклад пишу, чтобы вам отдать. Только мне кажется, вам стоит самому с ним потолковать. Мужик спокойный, оружие сдал без разговоров. Никаких шаманских побрякушек на нем не видать. И на империуса похож лицом, не степняк.

– Чего хочет?

– Говорит, нужно ему с командирами встретиться. Говорит, вести он принес чрезвычайно важные. Охрану попросил побольше поставить.

Алаэн почесал переносицу и поднялся:

– Пошли посмотрим на твоего незнакомца. Бумагу прихвати с собой, я потом допишу и к легоросу с докладом зайду.

Сотник обрадованно сложил бумагу, запихал ее в широкий кошель на поясе и, подхватив шлем и шерстяной плащ, поспешил открыть дверь.

Тысячник шагнул в камеру, пахнувшую холодом в лицо. Следом за ним проскользнул сгорающий от любопытства Доэлт. На грубом топчане сидел сгорбившись человек и медленно раскачивался из стороны в сторону. Незнакомец повернул к вошедшим лицо, и Алаэн вздрогнул, наткнувшись взглядом на провалы пустых глазниц. Воткнув факел в держатель, тысячник повернулся к задержанному и произнес:

– Что же тебя так мотает, на коне укачало?

– Нет. Болит все, заснуть не могу.

– Зашибся?

– У эльфов погостил. Попробовал их угощение, еле ноги унес.

Сотник подошел поближе и внимательно рассмотрел руки и грудь Безглазого. Повернулся к командиру и удивленно шепнул:

– Это как же он до нас добрался? Живого места нет!

Алаэн скрестил руки на груди и спросил:

– Я тысячник двадцатого имперского легиона центральных провинций. Ты утверждал, что владеешь чрезвычайно важной информацией. Это так?

– Да, господин тысячник.

– Говори.

– Это надо показать. Думаю, мы потратим минут пять, не больше. Позвольте, я вам кое-что продемонстрирую.

Легионеры отошли к дверям, а незнакомец поднял с пола грязную глиняную чашку, тщательно выколотил из нее пыль и мусор. Затем достал из-за пазухи тряпицу. Аккуратно развернул ткань и показал легионерам ссохшиеся в кучу листья. Поместил их в чашку и подошел к факелу. Сотник насторожился и положил руку на рукоять меча. Безглазый успокаивающе поднял ладонь:

– Успокойтесь, никакой магии. Я совсем не хочу, чтобы вы с перепугу прикончили меня. Но я должен вам показать это, чтобы вы убедились в чрезвычайной важности моих слов.

Выждав мгновение, человек поджег сухие листья. Затем он поставил чашку на топчан и подождал, пока содержимое не прогорело. Подобрал с пола камешек и старательно растер пепел в порошок. Следящий во все глаза за его манипуляциями Доэлт все больше потел и теребил свой пояс.

– Нужно немного воды, и мы закончим.

Алаэн грохнул кулаком в закрытую дверь и крикнул в приоткрывшуюся щель:

– Кувшин с водой сюда.

Безглазый плеснул воды в чашку, перемешал содержимое и аккуратно вылил в раскрытую тряпицу. Отжав ткань, подошел ближе к факелу и снова развернул тряпку.

– Смотрите. Внимательно смотрите.

Сотник остался у двери, а его командир шагнул к незнакомцу и внимательно всмотрелся в мокрое пятно. Потом отобрал материю и поднес ближе к огню. Посреди грязного серого пятна поблескивали крошечные золотые искорки.

– Где это нашел? – спросил Алаэн, крутя перед глазами тряпку.

– Это листья. Листья проклятых деревьев, которым эльфы приносят жертвы. Когда меня там терзали, я успел многое подслушать. Они волокут своих врагов и пойманных светловолосых родственников в город, там убивают быстро или медленно. А еще ублажают свои деревья драгоценными дарами.

– Интересно, сколько можно получить с одного листа?

– Думаю, с четверть полновесной старой монеты наберется. С одной ветки можно прокормить город. Но главные жилы расположены внутри ствола. А стволы выше пограничной стены.

Сотник перестал полировать рукоять меча и подошел поближе, вытянув шею и стараясь заглянуть за плечо командиру.

– Золото?

– Да. Полновесное золото.

– Но до него не добраться, – вздохнул легионер. – Это же по болотам плестись боги знают в какую даль. Под стрелами и мечами.

– Я дошел. И туда, и обратно. И легион дойдет. А два или три легиона смогут взять город. И свалить проклятые богами деревья. Сжечь их и получить из золы то, что принадлежит империи по праву. Кроме того, эльфов не любят в Лесу. У нас будут проводники.

– А тебе какой резон?

– Раскрой глаза и посмотри на меня. Эльфы попросили проводить их соплеменницу домой. Обещали заплатить. Вместо оплаты меня вздернули на дыбу и рвали на куски ради развлечения.

– Да уж, отделали тебя знатно.

– Поэтому я хочу поквитаться. И получить причитающуюся долю из рук императора. Даже если он подарит мне одну только ветку, я умру обеспеченным человеком.

Алаэн свернул тряпку и крепко зажал ее в кулаке.

– Жди здесь, я покажу это учетчику. Он фальшивое золото чует за милю. – Шагнув к двери, приказал сотнику: – Накормите его, подайте воды. Пришли лекаря, пусть посмотрит. И подними свою сотню. Двоих головастых в камеру. Десяток в коридор. Дверь не закрывать. Остальных поставить у входа в каземат. Никого не впускать и не выпускать. Кто будет глотку драть, зови меня.

Обернувшись в дверях, тысячник еще раз взглянул на безглазого человека, вновь взобравшегося с ногами на топчан:

– Как хоть тебя зовут, незнакомец?

– Меня зовут Глэд.

Прикрыв глаза, Алаэн слушал, как возится за своим столом учетчик. Сбежавший после лопнувшей аферы в армию, бывший чиновник отлично разбирался в хитросплетениях законов и помогал командирам получать дополнительный заработок на границе. При этом старался не трогать казну легиона, помня про убитого предшественника, вздумавшего растратить подотчетные деньги. Вместо этого он крутился вокруг, ссужая по мелочи проигравшимся солдатам или обделывая мелкие дела с контрабандой. Но на золото у хитрого проныры был просто феноменальный нюх. А еще он мог по весу и звону монеты назвать год чеканки и процент драгоценного металла внутри.

Услышав, как напряженно засопел толстяк, тысячник открыл глаза.

– Где вы это достали?

– Настоящее?

– Отличное золото, пусть сожрут меня крысы! Давно такого не видел!

Алаэн забрал тряпку и поманил к себе учетчика. Крепко обхватив его за шею, шепнул, вглядевшись в выпученные глаза:

– Я тебе так скажу. Легорос решит, что с этим делать. Но если ты проболтаешься или нос куда не следует сунешь, дело каторгой не закончится. Зароют в момент. Понял?

Толстяк закивал.

– Вот и хорошо. Если боги вздумают пошутить и нам за это отвалят деньжат, я тебя не забуду.

Крикнув сопровождавших его легионеров, Алаэн вышел из комнаты.

Глэд услышал, как загромыхали многочисленные шаги на лестнице. Приоткрыв глаза, он дождался, когда в комнату вошел уже знакомый ему тысячник.

– Поел? Перевязали? Это хорошо. Собирайся, Глэд. Командир легиона приказал мне лично доставить тебя к императору. Охрана выделена. Пора ехать.

Глэд осторожно спустил ноги на пол, похожий в белых чистых тряпках на ожившую мумию. Как мало надо для того, чтобы разворошить осиное гнездо. Десяток сорванных в Лесу листьев. И мелкие крупинки золота, соскобленные с золотого украшения мертвой эльфийки. Если знаешь, что хочет услышать покупатель, ему можно продать дохлую крысу, завернув ее в шелуху красивых слов.

Чернеющая провалами глаз белая мумия встала и тихо произнесла:

– Я готов.

Император задумчиво покатал на ладони крошечный золотой шарик. Потом бросил его на стол, и пускающее яркие лучики миниатюрное солнышко весело покатилось по мраморной столешнице. Старик поднял глаза, разглядывая замершего перед ним человека. За спиной мужчины, присевшего на краешек стула, навис живой горой тысячник двадцатого легиона. Рядом с гостями замерли настороженными собаками четверо гвардейцев, руки их привычно лежали на рукоятях мечей. Антил подождал, пока шарик пробежит до середины стола и покатится обратно по наклонной поверхности. Прихлопнув ладонью золотой комочек, император уперся тяжелым взглядом в перебинтованного человека.

– Мне понравился твой рассказ. Мало того, ты назвал факты, которые мои люди проверили и подтвердили. И самое главное, я подозревал что-то подобное. Не могут ушастые выбросить за ненадобностью накопленные за тысячелетия богатства. А те же кочевники щедро им платили, чтобы эльфийские бестии резали наши легионы.

– Эльфам нельзя верить, мой император.

– Это точно. Они предали степняков. Они обещали нам мир, но постоянно шныряют по моим землям и что-то замышляют… Единственное, чего я не понял: что ты хочешь взамен?

Безглазый откашлялся и тихо заговорил:

– Великий император, я ощущаю себя древним стариком. Боги оставили мне несколько лет жизни. И эти годы я хотел бы провести в тихом спокойном месте. На своей маленькой вилле. С садом и десятком слуг. Можно даже не в пригородах столицы.

– У тебя есть чем платить слугам?

– Я искренне надеюсь, что, вернувшись с добычей, ваши легионы покроют себя великой славой. А канцелярия с вашего позволения выделит мне маленькую толику добытого золота. Мне не нужно много. Лишь бы хватило на домик с садом и верных слуг.

Император поднес к глазам золотой шарик и протяжно произнес:

– Надо же. И это всего лишь один лист. Один лист на огромном дереве, которых несколько сотен в глубине Леса.

Подхватив широкую карту, Антил расстелил ее на столе.

– Показывай.

– Вот здесь их город. Варра-лор, Старый город. Вот здесь нас будут ждать верные проводники. Они проведут легионы до самых ворот. И будут предупреждать о любой засаде. Эльфы хорошо стреляют, но слабы в битве против сплоченной пехоты. А зная о засадах, расчеты катапульт и баллист легко смогут расстреливать врага издали. Да, потери будут, но легионеры смогут дойти до города и вернуться обратно. Нет необходимости тащить срубленные деревья с собой. Достаточно сжечь их на месте, промыть золу и добытое золото вывезти сюда.

– Насчет золота я сам решу. Продолжай.

– Да, мой император. Эльфы дали мне амулет, который перепугал до смерти кочевников. Степняки до сих пор трясутся от страха и согласились пропустить войска через степь, даже не потребовав дань. Месяц пути до Леса. Месяц до города. И обратно. К зимним холодам вы уже будете богаты, как и положено повелителю великого государства.

– А если ты обманул?

– Я останусь здесь. Вы сможете размотать мои кишки отсюда и до восточного побережья. Но повторяю: у меня есть мечта. Я мечтаю отомстить длинноухим за все перенесенные муки. За загубленную жизнь. И поэтому лишь прошу вас укрыть меня от их гнева, спрятать в надежном месте. А когда легионы вернутся с золотом назад, вы убедитесь в моей искренности. И я расскажу о других тайнах эльфов. Про их магию, про тайные связи с мертвецами. И про то, как эти знания можно применить против оставшихся врагов на севере и юге.

– Почему не расскажешь сейчас?

– Потому что это моя гарантия на будущее. Потому что, получив свой домик, я первым буду рвать глотки вашим врагам. А вы не забудете бросить пару золотых вашему верному псу.

Император осторожно поднялся, стараясь не побеспокоить ноющие колени, и медленно прошаркал к распахнутому окну. Постоял, любуясь зеленью деревьев, и, не поворачиваясь, бросил:

– Я подумаю над твоими словами. Завтра или послезавтра ты узнаешь ответ. Мне не нужны глупые собаки. Но от преданных людей я бы не отказался.

Вечером старик вызвал к себе тысячника, доставившего необычного беглеца. Морщась, император терпеливо кряхтел, пока массажист горячим парафином растирал ему колени. Потом, отдыхая у ярко горящего очага, Антил потягивал вино и задумчиво смотрел на огонь. Повернувшись к замершему легионеру, старик спросил:

– Сколько солдат мы потеряем в Лесу, двигаясь под непрерывным обстрелом?

– За месяц боев обученный легион может потерять больше половины.

– А если сказанное правда и у нас будет готов проход и проводники?

– Тогда потери будут минимальны.

– Выходит, даже при худшем раскладе до проклятого города мы доберемся. Несколько отлично обученных легионов с катапультами и баллистами пробьются к золоту и вернутся назад.

Поставив бокал на столик, император отщипнул кусочек сыра, лежащего на блюде, и стал задумчиво жевать. После долгого молчания он снова повернулся к тысячнику:

– Мои лучшие ищейки давно собирали крохи информации про этого человека. Про его путешествие с севера на юг. Про слухи, что принесла нам степь. Он рассказал многое, не зная, можем ли мы это проверить. И собранные крупицы правды подтвердили его слова. Я убежден, что странный слепец не лжет в главном. Он бежал от эльфов. Он принес нам золото. И он жаждет отомстить.

– Тогда у нас появился шанс, мой император.

– Да. С проводниками. С точными картами. С подготовленными легионами. Опираясь на полученное золото, мы получим новые силы, которые позволят решить любые проблемы… А если Безглазый не лжет, то зимой в обмен на крошечный домик я получу еще и тайные знания… Заманчиво…

Рано утром Глэда усадили в закрытую повозку и в сопровождении сотни гвардейцев вывезли в северные пригороды Ампиора. Прогромыхав колесами по мостику, повозка въехала во двор большой двухэтажной виллы, спрятавшейся в тени деревьев. Шагая следом за молчаливыми гвардейцами, мужчина долго шел по залитым солнцем коридорам, затем поднялся на второй этаж и вошел в широкую комнату, обставленную громоздкой мебелью. Присев на ближайший диван, Глэд ждал больше часа, изредка наливая себе густой сок из узконосого кувшина. Услышав шаркающие шаги, мужчина поднялся и поклоном приветствовал вошедшего императора.

Запахнутый в белоснежную тунику, старик подошел к столу и бросил на его поверхность свернутую в трубку карту. Затем поманил пальцем слугу и повернулся к гостю:

– Это один из моих загородных домов. Здесь ты будешь жить. Здесь ты расскажешь все необходимое командирам легионов, которые приедут перед походом. Про проводников. Про лесные тропы. Про кочевников, согласившихся пропустить мои легионы. Все, что помнишь, слышал и видел. Хотя я так и не понимаю, как тебе удается видеть… А когда мои легионеры вернутся домой и привезут золото, ты развернешь карту и ткнешь пальцем. В любое место империи. И в этом месте тебе построят дом, посадят сад и наймут слуг. Вместе с парой сотен солдат охраны, если понадобится. И когда ты лично пересчитаешь полновесные золотые в своем подвале, тогда мы вернемся к разговору о магических тайнах и о победе над врагами на севере и юге. – Затем старик ткнул пальцем в застывшего слугу и продолжил: – Дом охраняют гвардейцы. Ни одного чужака здесь близко нет и не будет. Кроме того, он отвечает за тебя головой. Если хочется есть, пить, если нужен доктор – он все найдет, достанет и привезет. Потому что ему очень дорога его голова. – Император поправил складки одежды и налил себе вина. – Отдыхай. Поправляйся. Лечись. Чтобы рачительно управлять своим хозяйством, нужны силы и здоровье. Дом без хозяина приходит в запустение. А при надлежащем надзоре и слуги работают как следует, и хозяйство приносит полновесные золотые. – Почесав гладко выбритый подбородок, старик добавил: – В совете тебе делать будет нечего, да и эти крикливые аристократы голос сорвут, обсуждая твою крошечную родословную. Ладно, я подумаю, что с этим сделать. Найдем для тебя что-либо приемлемое. Империи нужны верные люди. И империя щедро платит за верную службу. Землей, слугами и доходными должностями. Не забывай об этом!

Глэд поднял бокал с соком и хрипло ответил:

– Пусть боги хранят императора, самого мудрого человека в империи и за ее пределами!

Поздним вечером новый обитатель загородной виллы стоял на широком балконе и с наслаждением вдыхал ароматный воздух. Впереди его ждала полная кошмаров ночь, когда он в какой раз проснется в холодном поту, а медленно заживающая кожа будет гореть и нестерпимо чесаться. Завтрашнее утро он начнет с разминки, после которой пропитанные кровью повязки придется снова менять. Завтра… А сейчас он наслаждался тишиной, легкими запахами деревьев и политых садовниками цветов. Краем сознания отмечал силуэты гвардейцев, охраняющих дом. И беззвучно шептал, прислонившись спиной к нагретому за день облицовочному камню:

– Я чувствую вас, каждого из трехсот. Как ощущают воткнутый в тело раскаленный гвоздь. И когда вы будете валиться под суетливыми топорами легионеров, я буду смеяться и плакать от счастья. А когда последний из вас будет повержен, я стану свободен. Сдержу данное слово и смогу пройти домой водными дорогами в ближайшее полнолуние. Свободный от навязанных мне кровавых кошмаров. Свободный от вечной погони проклятых Хранителей. Скоро… Не успеет снег укрыть эту землю. Совсем скоро…

Замерший на холме воин неодобрительно смотрел на пылящую мимо вереницу войск. Чужих войск. Трогать их запретили вожди, открывшие свободный проход по своим землям вражеским солдатам. День за днем мимо двигаются войска, выстроенные в несколько колонн. Широкой полосой шагают на юг легионеры, скрипят вереницы повозок, мотаются в седлах всадники. Восемь легионов отправил император, снабдив каждый тяжелыми «скорпионами», самострелами и запасами продуктов на дорогу. К сорока тысячам легионеров добавили еще больше пяти тысяч легкой пехоты и конницы, охранявших растянувшийся обоз. Идут по степи легионы, торопятся. Разбивают компактные лагеря по краям и не ставят палаток в центре, только у костров греются. Так и хочется пробраться поближе, поймать зазевавшегося солдата на аркан и утащить на потеху дальше в степь. Хочется, но нельзя. Строго-настрого запретили вожди и шаманы беспокоить чужое войско. Сказали – идут легионы убивать колдунов, отравивших степь. Поэтому пусть идут. Чем больше доберется до Леса, тем меньше колдунов останется.

Посмотрел степняк, замотанный в шкуру, на брякающих оружием легионеров, плюнул с досады и умчался в степь. Подальше от искушения пустить чужую кровь.

Как только звезды засияли в бездонном небе, Алаэн вышел из палатки и пошел к краю огороженного лагеря. Двадцатый легион уже второй день как зарылся в пропеченную солнцем землю, опоясавшись частоколом и выкатив на стрелковые позиции «скорпионы». Выслушав пароль, охрана перебросила через бревна веревку, и тысячник легко перебрался наружу, в ночь. Отойдя на двадцать шагов, легионер притоптал траву, затем воткнул в землю три стрелы, обозначив подобие треугольника. Обмотал оперенье пучками сухой пакли и при помощи факела поджег. Потушив факел, Алаэн оперся спиной о частокол и стал ждать.

До края Леса оставалось меньше мили. Тысячник зябко повел плечами, гадая, есть ли рядом разведчики эльфов и как долго они способны соблюдать древнее перемирие. Прилетит из ночной тьмы стрела, и доказывай потом, что это не степняки убили идиота, вышедшего прогуляться в степь. Но приказы не обсуждают. Если легорос назначил тебя ответственным за встречу проводников, то отдаешь честь и бежишь быстрее зеленого новобранца. А кто пытается спорить, отправится в первых рядах штурмующих. И своим телом проложит дорогу для более благоразумных и исполнительных.

Бросив еще раз взгляд на стрелы с прогоревшей паклей, Алаэн насторожился. В треугольнике явно кто-то копошился. Обнажив меч, легионер осторожно шагнул ближе и замер. Еле заметное в слабом свете луны, перед ним сидело маленькое мохнатое животное, поблескивая выпученными глазками. Тысячник вздохнул: похоже, пожаловал обещанный проводник. Аккуратно вернув оружие в ножны, человек тихо поприветствовал незнакомца:

– Легионы Южной империи приветствуют народ ириатов.

– Хозяева Леса у Пределов приветствуют людей из-за стены, – просвистел тонкий голос, коверкая имперское наречие.

– Мы готовы принять проводников.

– Я должен поговорить с вашим военным советом. После чего на рассвете вы получите все, что необходимо.

– Забирайся на плечо, командиры легионов уже ждут.

Выдернув стрелы, Алаэн осторожно усадил напрягшегося зверька к себе на плечо и вернулся в лагерь.

Ириат потоптался на карте и недоуменно уставился на сгрудившихся вокруг стола людей.

– Я не понимаю, что вы говорите.

– Мы просим показать, где вы подготовили для нас вход в Лес, – раздраженно ответил командир двадцатого легиона. Начав разговор с послом подземного народа, люди столкнулись с непониманием. Зверек зачастую не понимал, о чем его спрашивают, а командующий походом и легоросы не понимали его сумбурный писк.

– Проход там, – махнул лапой ириат.

– А на карте можешь показать?

– Карта – это где?

– Ты стоишь на ней.

Мохнатый гость поскреб ногтем бумагу и вздохнул:

– Здесь прохода нет.

– О, боги! – схватился за голову командующий. Потом обежал глазами застывших вокруг командиров и буркнул:

– Кто с кочевниками больше всех общался? Они такие же тупые. Может, и с этим комком меха смогут договориться? Кого к нам из восточных провинций направили?

– Алаэн! – гаркнул в сторону выхода легорос двадцатого легиона. Мужчины расступились, и к столу подошел тысячник.

– С племенами общался?

– Да, господин цетурос[8].

– Тогда выясни у туземца, где эта тайная дорога, о которой он талдычит. И пусть покажет на карте. Или ты покажешь с его слов.

Алаэн склонился над грустным зверьком и тихо спросил:

– Вы обещали человеку без глаз подготовить дорогу. Было такое?

– Да. Мы отвели ручьи и подземные воды. Все готово.

– Как далеко это отсюда?

– Близко. Две кормежки.

– Сколько это тебе бежать?

– Две кормежки, – упрямо повторил ириат.

– Хорошо. Сколько раз ты ешь в день?

– Раз. Или два. Или много. Много бегу – много ем. Часто ем.

Тысячник почесал затылок и попытался зайти с другой стороны.

– В степь рядом вытекает несколько ручьев. Проход рядом с ними?

– Нет.

– Может быть, рядом с проходом есть что-нибудь большое? Деревья необычные, холм, просека?

Зверек обхватил лапками морду и задумался. Потом расчесал усы и пискнул:

– Холм. С красными камнями. Слева ручей. Между ручьем и холмом начинается проход.

– Холм? А насколько большой? Трудно на него подняться, он очень крутой?

– Я поднимусь. Ты поднимешься. Ваши большие животные не смогут.

Алаэн выпрямился и взглянул на замерших рядом командиров:

– Мы рассылали вдоль Леса дозоры. Командиров надо опросить о приметном крутом холме с красными камнями на нем или рядом.

Зазвучали приказы, а тысячник вернулся к беседе:

– Нам обещали, что дадут проводников. Так?

– Да. Мы дадим.

– Сколько?

– Много.

– Сто? Тысячу?

– Я не понимаю, – снова понурился зверек.

– Хорошо. Скажи, что будет делать проводник?

– Слушать Лес. Говорить, где вас ждет смерть, где спрятались эльфы.

– Ты видел, сколько нас здесь, за забором?

– Да.

– Здесь четыре больших отряда. Четыре – это как у тебя лапы. Четыре отряда, как твои четыре лапы. И голова. Вот они – головы. Каждый управляет своей лапой, и еще одна большая голова, которая отдает команды лапам. Сколько проводников надо для такого войска?

– Надо четыре лапы проводников и один для головы.

– Хватит? – засомневался Алаэн. – Все же Лес большой, на целую тысячу одного проводника…

– Хватит, – заверил ириат. – Мы все равно не сможем найти для вас каждого эльфа в кустах. Но все засады и большие отряды услышим и предупредим. Каждому из ваших войск, что собрались за заборами, надо по одному проводнику для лапы и один проводник для головы.

– Ну что же, значит, договорились…

Через полчаса легионеры выяснили, о каком холме говорил посланник, и смогли найти это место на карте. Еще через час трудной беседы обсудили детали и уточнили, где тысячники всех восьми легионов встретят своих проводников. После чего уставшего зверька унесли ужинать, а оставшиеся командиры стали обсуждать план предстоящей атаки. Как сказал ириат, эльфы не стали собирать рассыпанные по Лесу силы, и сейчас судьба подарила шанс прорваться к спрятанному в чаще городу с минимальными потерями.

Обнаженный имперский меч замер перед разящим ударом.

Убедившись, что дующий на юг ветер не собирается в ближайшие часы менять направление, имперские войска перенесли лагерь прямо к месту будущей атаки. За вновь возведенным частоколом спешно собрали большие метательные машины. Рядом c деревянными гигантами в пыли возился Алаэн, пытаясь из комков земли, сорванной травы и палочек изобразить подобие карты. Крупные реки и ручьи обозначались прорытыми канавками с налитой в них водой. Устроившись на лежащем на земле шлеме, возбужденный ириат попискивал и хлопал в ладоши, если догадки человека о будущем пути совпадали с его объяснениями.

Взмокший тысячник закончил разговор со своим личным проводником и поднялся с измазанной в грязи картой. Заметив выпрямившегося легионера, к нему подошел командир:

– Как успехи?

– С картой закончили. Также обговорили основные названия, как обозначать засады и число врагов. Благодаря их стараниям в Лесу подсушена тонкая полоса. Я отметил, как она идет. С попутным ветром огонь должен добраться до города.

– Отлично. Мы начинаем через несколько минут. А пока катапульты будут сыпать подарками, пойдем в палатку. Надо уточнить последние детали. Завтра к обеду мы выступаем по свежему пепелищу.

Посадив зверька в шлем, Алаэн сунул карту под мышку и пошел прочь от суетившихся легионеров, готовящих первый залп. Цетурос не успел еще выслушать доклады от восьми командиров легионов, когда первые горшки с горящим маслом взлетели над лесной границей.

Обрушив огненный удар на заранее подготовленный участок, имперцы вызвали огромный пожар, стремительно распространившийся вслед за ветром по тайно высушенной дороге. Подземный народ сумел искусно отвести воду с заранее выбранных участков, и теперь огонь тонкой раскаленной спицей пронзил Лес, оставив после себя дымящуюся просеку от границы до стен Варра-лор, Старого города.

Набрав силу, огонь пошел в стороны, пожирая уже все вокруг. Но, собрав все доступные силы, маги темных кланов сумели за сутки нагнать облака и пролили спасительную влагу на пылающий Лес. К соседям отправили послов, прося оказать помощь в отражении вероломного нападения. Со всех сторон к городу устремились воины, услышав забытый за тысячелетия призыв: «Враг наступает!» Растратившим силы магам срочно требовалась острая сталь для защиты Варра-лор.

Построившиеся плотными рядами легионы двинулись вперед, пробираясь между обугленными деревьями. Выжженные кусты и пепел лишили длинноухих следопытов возможности скрытно подбираться к марширующему противнику. А бдительно следящие за лесными тенями ириаты вовремя подсказывали людям, где враг пытается скопить силы. После чего на любую крупную группу обрушивали удар катапульт, а наиболее настырных стрелков ссаживали меткими выстрелами тяжелых арбалетов. Заряды для «скорпионов» пока берегли, упорно толкая их колесные лафеты все глубже в Лес.

Император не пожалел выделить свои лучше войска для этого похода. Оставив под надежной охраной обоз, восемь прекрасно обученных и проверенных в боях легионов втянулись в Лес. Там они максимально скорым маршем двигались вперед, огрызаясь прицельными выстрелами на наскоки противника и при любой возможности контратакуя конными отрядами.

Полторы тысячи лет тому назад Южная империя подписала договор о вечном мире с эльфами. Полторы тысячи лет сменяющие друг друга императоры со страхом и алчностью смотрели на юг. Но в этот дождливый день восемь легионов втоптали в грязь старый договор о дружбе. И правда, это лишь эльфы способны жить тысячи лет. А у простых смертных совсем другие ценности…

Глава 16

ДРЕВНЯЯ КРОВЬ

Грамотный солдат лично отбалансирует свой меч. Правильно подобранный меч с хорошей балансировкой спасет жизнь хозяину и позволит сберечь силы в длительной битве.

Лишь бестолковый новобранец позволяет десятнику выбирать для него оружие. Истинный легионер должен сам заботиться о своем верном товарище.

Наставления легороса пятого имперского легиона

Август

Кованый железный наконечник гигантской стрелы пробил сваленные между стволов кусты и пригвоздил к дереву окровавленного эльфа. Вслед за выстрелом «скорпиона» загавкали с десяток тяжелых арбалетов, пытаясь поймать стремительные силуэты лучников, которые ожесточенно обстреливали ползущую вперед «черепаху». Семнадцатый имперский легион сменил истерзанные до основания шестнадцатый и «особый» второй, из которого зачастую формировалась императорская гвардия. Со свежими силами легионеры вновь приступили к штурму вражеского города.

Подожженный остатками масла Варра-лор пылал. Огненным дождем сыпались с небес ажурные домики, обрывая натянутые между высоких деревьев паутинки мостиков. Раскаленные искры метались вслед за бешеными порывами ветра, впиваясь в открытые участки тела. Оставшиеся на ходу «скорпионы» вколачивали изрядно оскудевшие запасы стрел в спешно возведенные завалы. Прижатые к родным пылающим стенам эльфы отчаянно оборонялись, и каждый метр обугленной земли приходилось брать с боем.

Закованная в железо пехота империи отразила несколько атак на подходах к городу и врубилась в него с ходу. Потеряв не больше тысячи человек во время марша через Лес, люди сберегли силы для главной битвы. Пользуясь активными подсказками ириатов, имперские командиры смогли уничтожить мелкие группы эльфов, пытавшихся сдержать продвижение войск. Получив подробное описание вражеской обороны, главнокомандующий рискнул объединить конные сотни в один кулак. После чего неожиданный для эльфов удар в бок и прорыв в тыл уничтожил больше двух тысяч воинов темных кланов. Сколотив новые отряды из спешно вернувшихся в город следопытов, вожди лесного народа пошли в последнюю атаку.

Тяжело привалившись к дереву, Алаэн отирал обильно текущий по лицу пот. Лекарь заканчивал бинтовать левую руку, которую уже дважды за сегодня успели зацепить в рукопашной схватке. Полусотни эльфов беспощадно контратаковали, бросая два или три десятка мечников на укрывшихся за щитами легионеров. При этом оставшиеся вражеские бойцы доставали луки и стреляли при первой возможности. От тотального уничтожения имперцев спасала лишь военная выучка, позволяя держать удар, даже теряя в кровавой мясорубке большую часть первых рядов когорты. Очень помогали тяжелые арбалеты, залп которых просто выкашивал нападающих. Попавшие под массированную атаку сотни выручали конники, оказавшиеся неожиданно эффективными в Лесу. Несколько десятков всадников успевали атаковать сбоку, сблизиться с противником и связать его боем. Затем на подмогу шли пехотинцы, окружая бешено сражающихся эльфов. Обычно одетые в зеленое, остроухие гибли до того, как к ним успевала подмога.

Длящаяся уже вторые сутки битва пожирала остатки конницы, превращала прекрасно обученные войска в горы трупов и толпы кричащих от боли раненых. Подготовленные для схватки на открытых пространствах, легионы теряли строй между деревьев, с трудом перестраивали свои ряды и отбивали бесконечные атаки. Как бы то ни было, но тяжелое вооружение и боевой опыт сыграли свою роль: войска вошли в Варра-лор. Здесь легионы перегруппировали силы и стали выжигать все очаги сопротивления, предпочитая воевать с эльфами на земле, а не ловить их в мешанине подвесных мостов. К вечеру второго дня основные силы темных кланов и два пополненных легиона сошлись перед священной рощей.

Выкатив на убийственно короткую дистанцию «скорпионы», легионеры успели дать единственный залп, проредивший эльфов, которые замерли перед священными деревьями. Презрев летящую навстречу смерть, длинноухие воины проревели: «Убей!» – и пошли в последнюю атаку. Оставшиеся в живых два мага попытались обрушить одно из пылающих деревьев на плотные ряды противника. Но арбалетчики успели выследить выделяющихся из толпы магов и убили их первыми. После чего закованные в железо волны людей и нелюдей столкнулись, и началась отчаянная сеча.

Таранный удар загнанных в угол эльфов заставил легионы отступить на два десятка метров назад. Но благодаря численному перевесу сотни солдат обошли тонкие вражеские фланги и планомерно стали двигаться навстречу друг другу. Больше часа масса дерущихся воинов то расширяла кровавый мешок, то отступала к центру. Подтянулись закончившие зачистку окраин дополнительные имперские сотни, и новые арбалетчики стали выцеливать жертвы, тратя последние запасы арбалетных болтов. Еще через час остатки двух легионов добивали последнюю сотню жителей Варра-лор, упорно сражавшихся на заваленном трупами пятачке.

Не успели уничтожить остатки эльфов, как к гигантским Галантам уже потянулись группы солдат с топорами и пилами на плечах.

Закопченный до черноты цетурос командовал подбегающим гонцам:

– Первые десять деревьев доставить вот на ту поляну. С левого края – валите и тащите вот туда. Передайте сотникам листы, где нарисованы планы транспортировки. И спешите! Чем быстрее мы срубим эти магические деревья, тем быстрее проклятые остроухие твари побегут от нас без оглядки!

Южная империя ударила в сердце Старого города, собираясь уничтожить душу древнего народа. Во имя императора, который пообещал десятую долю добытого золота верным легионерам. Во имя истинного бога людей – золота.

Человек плакал. Бесшумно, чтобы не потревожить задремавших за дверью стражников. Плакал, тихо размазывая слезы по впалым щекам, ощущая накатившее на него безразмерное чувство облегчения. Как будто сбросил с себя тяжелые цепи, тянувшие ежесекундно к земле. Слезы смывали гнетущую усталость прошедших дней, дарили ощущение тихой радости от хорошо выполненного дела. Дарили уверенность в успешном завершении намеченных планов.

Безглазый человек лежал на большой пустой кровати, свернувшись калачиком, и плакал от счастья. Далеко на юге рухнул на землю последний из Галантов, веками царивший над лесными просторами. И сегодня, в эту жаркую и душную ночь, сбылась клятва, произнесенная одиноким несчастным человеком, пообещавшим отомстить своим врагам. Обманом и хитростью, заплатив за это тысячи чужих жизней и изменив судьбы нескольких древних государств, но он сдержал данное слово.

Глэд поднял мокрое от слез лицо и улыбнулся. Оставалось дождаться ближайшего полнолуния, и можно было вернуться домой, оставив позади Хранителей, порождения Мрака и сотни сильных мира сего, мечтающих использовать его в своих целях. Настала пора вернуться домой.

Присев рядом с костром, безумно уставший легионер слепо шарил вокруг, пытаясь найти какую-нибудь палку, чтобы подбросить в затухающий огонь. Но в сожженном дотла Варра-лор не осталось больше ни прутика, ни деревяшки. Только обугленные стволы торчали над обожженной землей. Устроив поудобнее раненую руку, Алаэн попробовал забыться коротким сном. Непрерывная схватка выжала из изнуренного тела все силы.

Скрипнули ремни на пластинчатых доспехах, и рядом опустился легорос двадцатого легиона, с воспаленными глазами и слипшимися в комок от спекшейся крови волосами. Отхлебнув из глиняной плошки принесенной воды, он подал живительную влагу отрешенно взглянувшему на него тысячнику.

– Как у тебя дела? Что с рукой?

– Под конец еще раз приложили, – бесцветно ответил легионер, бережно принимая плошку с водой. – Боюсь, до весны щит носить не смогу.

– Потери?

– Из тысячи осталось чуть больше четырех сотен. И почти все ранены.

– Ушастые бестии заставили дорого заплатить за их город, – мрачно вздохнул командир легиона. – Почти каждую тысячу ополовинили. И арбалетных болтов осталось по десятку на брата. Счастье, что их маги растратили все силы на дождь. И будь колдунов побольше, мы бы захлебнулись в собственной крови.

Алаэн вернул опустевшую тару и посмотрел на бредущих мимо солдат, каждый из которых тащил огромных размеров мешок.

– Не знаю, как мы сможем проверить, сколько листьев прихватили ребята с собой. Боюсь, нам придется закрыть глаза на это, или легион взбунтуется.

Легорос мрачно пожевал губами и буркнул:

– А где лохматый мерзавец, что катался у тебя на плече все время?

– Удрал. Пискнул, что дорогу назад мы теперь знаем, и только я его и видел. Как начали валить деревья, так и ускакал.

– Жаль. Я бы хотел услышать от него ответы на два вопроса.

Несмотря на слипающиеся от усталости глаза, тысячник насторожился. Слишком неприятные нотки прозвучали в голосе командира.

– Два вопроса? Какие, если не секрет?

– Первый: что нам делать с этими трухлявыми пнями, в которых нет ни крупицы обещанного золота?

Алаэн распахнул глаза и удивленно повернулся к легоросу:

– Как – нет?!

– А вот так. Ни в листьях. Ни в сучьях. Ни в стволах. На угли пустили уже десяток бревен, и ни крупицы золота. Не говоря о кострах, на которых самые шустрые ребята уже сожгли кучу листьев.

Тысячник стиснул зубы и с силой выдохнул воздух.

– И второй вопрос. Нам обещали, что эльфы разбегутся как тараканы после того, как мы свалим все деревья. Но наше охранение уже несколько раз обстреляли, и конные дозоры докладывают о подходе новых сил. Думаю, длинноухие захотят спустить с нас шкуру за то, что мы вырубили их священную рощу.

Алаэн поднял сброшенный шлем и медленно надел его. Затянул туго ремешок и проверил, как выходит из ножен зазубренный меч.

– Похоже, что нас использовали.

– Вот именно, тысячник. Как портовую проститутку. Наплели про хороший ночной заработок, а вместо этого подложили под рабов на галерах. И до утра милашке надо еще дожить.

– Восемь легионов. Лучшие войска империи, из которых половина полегла по дороге сюда и в этом проклятом городе.

– И толпа взбешенных эльфов, которые будут висеть у нас на загривке, пока мы станем пробиваться назад, в степь.

– С золотом нет ошибки? Может, оно где-то зарыто здесь рядом?

– Прихлебатели цетуроса сейчас лихорадочно мечутся, пытаясь найти хоть что-нибудь. Но поверь старому солдату, как только вместо золотых капель я увидел у парней в кострах только пепел, мой нос почуял запах падали. И смердит с каждым часом все сильнее. Поэтому собирай ребят, пройдите по трупам и соберите все стрелы и болты. Постарайся прибрать к рукам все брошенные арбалеты. Тяжелые «скорпионы» нам вряд ли помогут, а вот надежные арбалеты спасут еще не одну жизнь. Запасайтесь водой и собирайтесь на той поляне. Боюсь, за нашими головами пожалуют уже к вечеру, если не раньше.

– Сделаю.

– И радует во всем этом только одно.

– Что?

– Нам не придется тащить тяжелое золото назад, пробиваясь через озверевших эльфов… – И командир легиона захохотал, глядя на мрачное лицо своего тысячника.

Путь до границы со степью смешался в памяти Алаэна в одну кровавую кашу. Подтянувшиеся с запада тучи прикрыли надышавшееся дымом пожарищ небо и затянули свою тоскливую песню, равнодушно поливая сцепившихся под ними испачканных грязью воинов разных народов, почти неотличимых друг от друга в наступивших сумерках.

Осознав, что Галанты уничтожены, эльфы просто обезумели. Они дважды атаковали закрепившихся в городе легионеров, не считаясь с потерями. Оба раза истерзанные легионы откатывались до южной городской границы, но, не имя возможности отступать дальше, по своим и чужим трупам возвращались назад, уничтожая очередную волну нападавших. Из двадцати тысяч имперцев эту ночь пережили меньше семи, окончательно потеряв конницу. И эти жалкие остатки восьми отборных легионов двинулись по раскисшей просеке на юг, образовав маленькие «черепахи», пытаясь маневрировать и поддерживать друг друга под не прекращающимся ни на минуту обстрелом и ослабевшими атаками эльфов.

На исходе второй недели меньше трех тысяч вздохнули с надеждой, увидев вдалеке просветы в сплошной стене деревьев. Но в этот момент на помощь остаткам темных кланов пришла помощь от западного побережья. Свежие воины древнего народа из светлых кланов всей массой атаковали полумертвых от усталости и ран легионеров.

Никто так и не мог сказать, как пять тысяч легкой пехоты и конницы, охранявших обоз, сумели заметить своих товарищей, гибнущих на краю Леса. Но стремительная атака этих войск, в броске преодолевших разделявшее их расстояние, смогла переломить ход битвы. Клубок беспощадно убивающих друг друга воинов докатился до окраины Леса, и здесь эльфы вынуждены были остановиться. Потому что по бокам от брошенного имперского лагеря возникли степные всадники, только ждущие момента для атаки. Тысячи кочевников на стремительных скакунах внимательно смотрели, как уходят из Леса окровавленные легионеры, волокущие на щитах тяжело раненных товарищей. Из сорока тысяч лучших бойцов Южной империи в степной лагерь вернулось меньше пятисот. И лишь двадцатый легион смог пронести через все схватки посеченный имперский штандарт с оскаленной волчьей головой.

Привычно сжимая повод, старый Кашем-хан внимательно посмотрел на ползущую из Леса толпу, как смог пересчитал выживших и улыбнулся:

– Хорошо. Видно, что в проклятых Лесах была добрая сеча. Многих колдунов убили. Много имперских твердых лбов оставили лежать по кустам и оврагам. Пусть теперь идут домой. Пусть несут с собой дух поражения. А в следующем году настанет наш черед посмотреть, какого цвета имперская кровь. Сегодня мы увидели, что они так же смертны, как и мы. Завтра мы докажем, кто истинный хозяин в степи и за ее пределами.

– А послезавтра?

– А послезавтра мы вернем себе то, что отобрали у наших дедов. Сначала на севере. Затем и на юге. Настало наше время. Время великих вождей и великих воинов…

Глэд прислушался к тихому сопению за дверью. Похоже, излишне размеренный образ жизни почетного пленника расслабил охрану. Изнывающий от неизвестности император расхворался и уже две недели не показывался в своем загородном доме. Безглазый мужчина с удовольствием разминался по утрам во дворе, потом омывал заживающее тело водой с добавками душистых трав и снова прятался в глубинах двухэтажной виллы. Периодически он появлялся на кухне, где беседовал с поварами о секретах приготовления разнообразных блюд и участвовал в стряпне. Не гнушался сыграть в кости на пару бутылок вина со своим скучающим надзирателем, управляющим загородным хозяйством. И рано вечером, после сытного ужина, отправлялся спать.

За ежедневной рутиной никто не мог предположить, что Глэд за это время составил в уме детальный план хозяйства и заглянул во все доступные уголки. Что он рассчитал до секунды возможные пути побега, отметив при этом точное положение каждого стражника, помноженное на его привычки. Никто не заметил, как безглазый гость императора сумел сорвать и притащить из сада три десятка листьев какого-то растения. Растирая ночью высушенные листья в порошок, Глэд шептал:

– Какими идиотами надо быть, чтобы выращивать у меня под окнами бахул-цветок? Интересно, как его зовут местные, я травы знаю только по орочьим именам. Ну и ладно, главное – я получил отличное снотворное, которого хватит на всю ораву медноголовых, которые топочут с утра до ночи по коридорам.

Отмечая набирающую силу луну, Глэд уже заканчивал шлифовать план побега, когда его внимание привлек незнакомец, укрывшийся однажды вечером в соседней роще. Прогулявшись пару раз по широкому балкону, Безглазый прислушался к своим ощущениям и постарался напрячь магический взор, всматриваясь в застывшую на далеком дереве фигуру. Как смог разобрать Глэд, чужак несколько раз порывался выпустить стрелу, но не рискнул из-за большого расстояния. Посмеиваясь про себя, Безглазый вернулся в комнату и пробормотал:

– Похоже, мне не придется искать причину моей фальшивой гибели. Злопамятные эльфы помогут мне в этом. Осталось помочь этому горе-убийце попасть ночью ко мне в гости.

Лунный свет раскрасил контрастными тенями дремлющий сад. В кустах изредка попискивали мыши, дерущиеся из-за лакомых семян, упавших на землю.

По дорожкам, покрытым мелким песком, прошли гвардейцы, мечтающие о скорой смене. Их товарищи в это время вовсю храпели внутри дома, сраженные наповал сытным ужином, в который заботливый Глэд добавил свою сонную приправу.

Гибкая тень скользнула на балкон, затем прокралась к распахнутым дверям, за которыми чернела тьма просторной комнаты. Из-за тонкой занавески доносилось громкое дыхание человека, разметавшегося на кровати. Незнакомец прислушался, затем чуть отодвинул невесомое полотно и скользнул внутрь. В нос ему ударил густой запах мази, обильно покрывавшей тело спящего. Еще раз прислушавшись к тишине в коридоре и на улице, молодой эльф пластичной кошкой метнулся к намеченной жертве и с силой вонзил короткий меч в обнаженную спину. В то же мгновение другая невидимая во тьме тень ударила убийцу сзади ножом в шею.

Подхватив обмякшее тело, Глэд аккуратно положил убитого на пол. Сам же посмотрел на слугу, который польстился на хорошее вино и заснул во время совместного ужина. Подобрав меч, хозяин комнаты нанес еще несколько ударов в спину погибшему слуге и перекатил тело вниз. Бросив многочисленные промасленные тряпки в растекающуюся лужу крови, он приподнял убитого эльфа, примерился и ударил его еще раз мечом, целя в шею. Удовлетворенно осмотрев комнату, Глэд выволок убитого слугу на балкон, а сам тем временем свалил рядом с заляпанной кровью кроватью одежду и груду исписанных листов.

Выглянув на улицу, Безглазый прислушался и отметил, где сейчас находятся немногочисленные охранники. Затем приступил к основной части своего плана.

Зажег маленькую жаровню, крепко стоящую на трех кованых лапах. Потом бесшумно уронил ее на подготовленную кучу вещей, позволив углям упасть на бумаги и тряпки. Захватив с собой легкое покрывало, выбрался на балкон. Пока огонь в комнате разгорался, обвязал покойника и спустил его с балкона в сад. Перемахнув через перила, аккуратно спрыгнул вниз, на ухоженную клумбу. Подхватив на плечи труп, короткими перебежками двинулся к кустам, мимо которых крадучись направился влево, забирая в сторону заднего двора. Там, рядом с одним из сараев, что приткнулся к высокому каменному забору, лежала деревянная лестница, на которую Глэд положил глаз еще неделю тому назад. Убедившись, что очередной караул свернул за угол, беглец приставил к забору лестницу, взобрался на него сам и втащил обвязанного покрывалом покойника. Спустившись на другую сторону, он взвалил свою ношу на плечи и побежал в сторону тихой протоки, впадающей ближе к городским окраинам в широкую реку.

До очередного патруля, обходящего стены с внешней стороны, оставалось еще пять минут. Глэд собирался бросить погибшего слугу при путешествии по соседним мирам, дабы окончательно запутать следы и сбить с толку имперских дознавателей. Бывший кандидат на место четвертого Хранителя больше не собирался возвращаться в негостеприимный мир.

Сотник имперской гвардии замер, внимательно следя за пылинкой, танцующей в луче света. С мраморно-бледным императором сотник старался не встречаться глазами.

– Скольких гвардейцев убили нападавшие?

– Ни одного, мой император.

– И при этом смогли незаметно проникнуть в самый охраняемый дом в Ампиоре?

– У них был помощник.

– Кто?!

– Управляющий. Он подсыпал снотворный порошок в еду и остался вместе с пленником на ночь.

– Этот исполнительный болван преданно служил мне уже двадцать лет!

– Возможно, его подкупили.

Император сгорбился в кресле, вцепившись скрюченными руками в подлокотники.

– Что вы нашли?

– Управляющий усыпил всю внутреннюю охрану. Затем впустил в комнату эльфа. Но ваш пленник что-то заподозрил и сумел оказать сопротивление. Эльф погиб. Возможно, пока Безглазый осматривал чужака, предатель ударил его в спину. Там вся комната залита кровью. Во время схватки они уронили жаровню, и начался пожар. Управляющему не оставалось ничего другого, кроме как вытащить свою жертву в сад, затем через задний двор на улицу.

– Он что, птица, чтобы перелететь через забор?

– Он заранее притащил туда лестницу.

– Заранее?

– Совершенно верно. Пленник был под постоянным надзором и не мог подготовить побег.

– Вы нашли их? Или хотя бы тело Безглазого?

– Нет. Следы оборвались у протоки. Возможно, там их ждала лодка.

– Может, они это все разыграли на пару?

– Непохоже. Лучшие наши люди осмотрели каждую пядь в саду и за ним. Все говорит о том, что тащили мертвое тело. И повсюду следы крови.

Антил зябко поежился и переспросил:

– Значит, эльф-одиночка?

– Да, мой император. Мы потушили пожар и нашли труп. Мертвеца легко можно опознать. Эльф, без сомнения. И кто-то еще, кто ждал предателя, утащившего покойника с собой.

– Они все же нашли и убили моего верного пса. Как он ни пытался спрятаться, они убили его…

Старик закашлялся, потом дрожащей рукой отпил из высокого золотого кубка и подозрительно покосился на замершего перед ним гвардейца.

– Что с моей охраной?

– Удвоена, мой император. В обязательном порядке проверяем всех, кто входит во дворец. Вы в полной безопасности.

– Неужели? Забавно, то же самое я говорил моему гостю.

С трудом поднявшись, властелин прошаркал к распахнутому окну и оперся руками о подоконник. Спохватившись, он отодвинулся в сторону, с тоскливой злобой глядя на кроны деревьев в саду.

– Убирайся, я еще не решил, как мне поступить с тобой и провинившейся охраной. И позови сюда моего секретаря.

Осторожно вернувшись обратно, старик взглянул на возникшего у дверей слугу и буркнул:

– Обедать я буду в малом саду. Проследите, чтобы не было идиотов просителей рядом. Сегодня я не желаю никого видеть… И еще, что слышно о моих доблестных легионах?

– Последнее сообщение гласило, что они начали штурм Леса.

– Это сообщение я прочел еще вчера! – раздраженно прикрикнул император. – Что-нибудь еще доставили?

– Нет, мой император, – пряча недовольные глаза, склонился секретарь. – Пока ничего нового не поступало.

– Как только будут новые вести, немедленно ко мне! Я желаю знать, как обстоят дела у моих лучших воинов!

Махнув рукой, Антил поудобнее устроился на кресле и подслеповато вперил взгляд в четверых безмолвно застывших гвардейцев. Но привычные фигуры телохранителей не успокаивали, как обычно. Сердце неприятно колотилось в груди, в ушах звенело. Ночное происшествие выбило старика из колеи, и панические мысли шарахались с места на место, заставляя потеть ладони.

Проклятые эльфы сумели все же выследить беглеца. Не побоялись заявиться в столицу империи. Пусть даже одиночка, но ведь сумел перекупить слугу, нашел лазейку. Хоть и сдох, но поставленную задачу выполнил. Кто знает, не сидит ли где-нибудь поблизости другой такой ушастый умелец, высматривающий императора в распахнутых дворцовых окнах.

Одна надежда на верные легионы, которые уничтожат сердце древнего государства, сожгут магические деревья и привезут горы золота. Если им рачительно распорядиться, империи хватит еще лет на пятьдесят. Жаль, что безглазого ободранного босяка убили. Он обещал рассказать, как добраться до мертвецов в северных скалах. У тех наверняка золота не меньше, чем у лесных дикарей. К сожалению, эту проблему придется решать уже следующему императору.

Вздохнув, Антил поманил одного из легионеров, оперся на его руку и медленно пошел к двери. Сегодня старый император решил воспользоваться помощью верных солдат, чтобы добраться до скрытого в глубинах дворца маленького дворика. Старый больной император медленно брел обедать.

После обеда владыка дряхлой Южной империи собирался отдыхать. И ждать вестей с южных границ, где его доблестные легионы уже должны были возвращаться домой с несметными богатствами, отобранными у дикого лесного народа…

ЭПИЛОГ

Каждое утро на торговую площадь приграничного Тагратуса выходил пожилой мужчина неопределенного возраста и начинал уборку. Сжалившийся над обожженным бродягой торговец взял его к себе, разрешив ночевать в крошечной клетушке, пристроенной к магазинчику, и платя чисто символические деньги за работу.

Мим молчаливо выполнял поручения, подметал площадь перед магазином и возил тележку с продуктами за женой хозяина, регулярно делающей покупки на рынке. Здоровье медленно возвращалось, и бывший слуга Спящих мечтал следующей весной тихо наведаться в северные земли, где у него было припрятано немало золота. С этими запасами можно было вернуться в Южную империю и затеряться среди мелких фермеров на границе, подальше от не знающих жалости Хранителей. Мим больше не желал участвовать в гонке за неуловимым человеком, оставляющим после себя лишь смерть. Поэтому пожилой мужчина покрепче перехватил отполированную его ладонями рукоятку метлы и продолжил уборку. Будущему фермеру некуда торопиться.

Раздосадованные Хранители собрали всю доступную информацию и скрепя сердце вынуждены были поставить крест на перспективном кандидате. Все, что удалось узнать, говорило о смерти претендента. Вычеркнув Глэда из своих списков, Хранители нашли новых исполнителей, которых послали искать исчезнувшие следы потомков Перворожденных. На четвертое пустующее кресло необходимо было срочно найти очередную жертву – чтобы в пустом огромном зале появился новый Хранитель, чтобы шаткая чаша весов окончательно склонилась на сторону Владыки, обеспечив его безопасность и будущее пробуждение.

Император не смог лично встретить остатки разгромленных легионов. Получив детальный доклад о случившемся, Антил прочел его несколько раз, посмотрел глазами побитой собаки на раболепно склонившегося секретаря и умер. Старое сердце остановилось, не выдержав тяжести полученного удара.

В течение трех месяцев аристократы всех провинций грызлись друг с другом, пытаясь пропихнуть свою фигуру на освободившийся трон. В итоге победил ставленник центральных провинций, сумевший наиболее грамотно распределить старой чеканки золотые монеты между многочисленными чиновниками. Так на трон взошел Аргус Лучезарный, новый император великой Южной империи.

Тысячник Алаэн, сумевший сохранить штандарт двадцатого легиона, два месяца провалялся в приграничном госпитале, откуда удрал обратно в войска. Там за проявленную доблесть он был повышен в звании и получил под командование свой многострадальный легион, который для восстановления сил перебросили под Цитадель, ближе к северной границе. Пережитое приключение лишь укрепило желание нового легороса как можно скорее оставить службу и обзавестись хозяйством и семьей.

Ириаты воспользовались ослабевшими заклятиями эльфов и частично вернули себе власть над древними лесными силами. На окраинах Леса у Пределов все чаще вспыхивали кровопролитные схватки, в которых оба древних народа теряли все новых воинов. Но в отличие от длинноухих захватчиков подземные племена получили шанс на победу и с безрассудной храбростью гнали врага с родных земель.

Спокойная река медленно несла свои воды, играя пляшущей лунной дорожкой. Неожиданно в кустах раздался треск, и на мокрый берег выпал человек, непрерывно дергающий ногами и руками. Луна посеребрила страшную фигуру и, испугавшись увиденного, тут же спряталась за набежавшей тучкой.

Изувеченное тело ворочалось в мокрой тине, пытаясь расцарапать грудь ссохшимися руками. Оплавившуюся кожу полосовали рубцы багровых шрамов, вздувшихся и сочащихся сукровицей. Скрючившиеся ноги беспрестанно молотили воду, взбивая бурую пену. Человек поднял к потемневшему небу пустые глазницы и завыл:

– Боги! Проклятые боги Фэгефула! Почему, почему вы не отпустили меня! Я не хочу, не хочу жить здесь! Я вернулся домой! Домой! Будьте вы прокляты, все будьте прокляты! Я не смог, не смог остаться! Как больно, когда твое мясо начинает отваливаться с костей! Как больно, когда при каждом шаге ты распадаешься на куски! А ведь я лишь хотел вернуться домой! Я только и успел, что поклониться могиле матери, как вы ударили меня, выжгли раскаленным железом надежду… Мама, прости меня, я не смог остаться! Это было выше моих сил! Я не смог… Не смог… Мама, как мне больно…

Безглазый человек зарыдал, обхватив покрытый язвами череп, не в силах больше произнести ни слова. И лишь река тихим журчанием вторила его стенаниям…

Через два дня рыбаки наткнулись на безумца, бредущего по дороге. Вызванный конный патруль накинул на шею неизвестному веревку и приволок его в деревню, где содержали больных проказой и прочими опасными болезнями. Там слепому калеке дали в руки колодезный ворот и заставили наполнять водой поилки для коз, молоко которых зачастую заменяло собой завтрак, обед и ужин у немногочисленных жителей.

Перешеек преобразился за прошедшие месяцы. На подходах к северному и южному проходам появились укрепленные заставы, где бдительно несли охрану хорошо вооруженные отряды. В глубине своей территории нежить активно тренировала захваченное пополнение, обучая пользоваться оружием и штурмовать высокие стены. Вновь заполнившийся до краев Источник снабжал армию мертвых припасами магического зелья. Нежить готовилась к зимней военной кампании.

На верхушке невысокой скалы провожал закат новый хозяин Перешейка. Одетый в легкую кольчугу, перепоясанную кожаным ремнем с мечом в потертых ножнах, скелет, сидящий на камне, старательно полировал шлем, вглядываясь в его почти зеркальную поверхность. Неожиданно Фрайм замер, прислушиваясь к чему-то, известному только ему одному. Положив шлем на камни, мертвец выпрямился и посмотрел в сторону тонкой багровой полосы, стремительно тающей на западе. Подняв мерцающие зеленым светом глазницы к звездам, Фрайм расхохотался:

– Демоны Мрака! А ведь ты вернулся! Я слышу, как бьется твое сердце! Ты ушел, клянусь всеми богами, ты ушел. Но вернулся. Верно говорил старый шаман, что дал мне поисковый амулет: кровь Перворожденных не позволит покинуть наш мир. Вернувшись сюда, она здесь и останется.

Надев на череп начищенный шлем, скелет выхватил меч и прокричал в наступающую ночь:

– Ты вернулся, Глэд! А это значит, что вместе мы найдем Мима! Мы доберемся до Хранителей и проверим на прочность их кости! Мы с тобой еще спляшем на похоронах всех королевств вместе взятых! С возвращением домой, Безглазый! Доброй ночи и до скорой встречи, Глэд!

И лишь гулкое эхо поскакало с камня на камень, пугая горных козлов:

– Домой, домой, домой… Глэд, Глэд, Глэд…

ПРИЛОЖЕНИЕ

Краткая история мира Майдман

До настоящих дней дошли лишь обрывочные сведения о реальных событиях древних лет. Известны лишь некоторые факты, и можно домыслить их взаимосвязи, не более того. Сегодня мы реконструировали следующую картину прошлого.

Майдман представлен двумя огромными материками, которые привычно называют Мертвым и Фэгефул. Первоначальное имя первого материка до нас не дошло. Более пяти тысяч лет до Новой эры человеческие расы населяли преимущественно земли Мертвого материка. Второй материк был отдан на откуп преимущественно оркам, эльфам, гномам и ряду забытых в наши дни существ. Два небольших человеческих государства на Майдмане не играли какой-либо существенной роли.

Каждый материк находился под управлением Верховного мага. Известно, что маги мало интересовались проблемами населяющих их земли народов и большую часть времени тратили на личные изыскания в разных трудных для понимания простых смертных науках.

Сейчас сложно сказать, что было первопричиной катастрофы на Мертвом материке: ошибочный магический опыт или чрезмерное количество использованных заклинаний в одной из войн. Последствия происшедшего сказываются по сей день. В результате катаклизма около трех тысяч лет до Новой эры срединная часть материка выгорела дотла, а через сто лет и остальные земли стали непригодны для жизни. Оставшиеся в живых бежали к соседям, которые вынуждены были их принять.

За три последующих тысячелетия было несколько попыток вернуться на утраченные территории. Но погибший материк встречал исследователей вулканами, раскаленной лавой и смертоносными магическими ветрами. Оставшийся в одиночестве Верховный маг Фэгефула затратил немало сил, чтобы остановить разрушительный процесс и не допустить гибели подвластных ему земель. Погибший материк приобрел новое имя и стерся из памяти покинувших его людей.

К сожалению, беженцы не находили нужным считаться с народами, населявшими земли Фэгефула. В результате череда локальных конфликтов переросла в тотальную войну. Немалую роль в этом сыграли сильные магические кланы, не забывшие принесенные с собой знания.

Государства Майдмана

Северная часть Фэгефула

Поххоморанское царство. Расположено на западном побережье. Ограничено с севера дельтой реки Сестры. На востоке граничит с пустошами Орочьего поля, а также соприкасается по реке Быстрый Шепорот с Драконьим королевством и королевством Зур. Существующие границы установлены к 560 году до Новой эры.

Государственный строй – наследственная деспотия. В настоящее время правит царь Гардолирман, сын Гардо-могучего. Бездетен. После смерти отца сохраняет развитую систему фаворитов, используя их ненависть друг к другу для поддержания стабильной атмосферы подозрительности среди придворных. Активно привлекает для поиска инакомыслящих хорошо обученную тайную полицию, контролирующую многие стороны жизни государства.

Столица царства – город Ороман. Второй по величине город – Полан. Основные виды деятельности: сельское хозяйство, скотоводство, рыбная ловля.

Южные районы царства имеют ряд налоговых льгот, пожалованных для уменьшения социальной напряженности в данных провинциях. Последние крупные бунты, грозившие потерей описываемых территорий, закончились лишь в 490 году до Новой эры.

Драконье королевство. Образовано на территории, захваченной у Перворожденных. Расположено в центре материка, граничит с Орочьим полем, Поххоморанским царством, Болотным королевством и королевством Зур. Равнинные территории расположены в основном у реки Шепорот. Остальная часть королевства раскинулась на холмистой и гористой местностях. Южные границы проходят через девственные леса, охраняемые от вырубки королевскими декретами. Западная граница расположена на болотах, медленно осушаемых в настоящее время.

Сословные различия в королевстве более выражены по сравнению с соседями. Опорой трону служит бесчисленная армия дворян, передающих свои привилегии по наследству. Ряд мятежей в древности вынудил государство принять законы о земле и правилах перехода из одного сословия в другое. Незаконнорожденные дети не имеют прав на продолжение рода, но активно привлекаются к любой явной и скрытой деятельности родителей. Кроме того, благодаря принятым законам, «дети вне наследства» имеют право создать свой собственный род, с рядом прав, обязанностей и привилегий, что после тысячелетия активного размножения совершенно запутало генеалогические вопросы.

Еще триста лет тому назад на престол могли претендовать сразу несколько семей. Но после прихода к власти нынешней династии претенденты планомерно и беспощадно истреблялись. В начале Новой эры Драконами правил король Даш-пятый. Боги подарили ему трех сыновей-наследников: Дарго, Дормана, Дрима. Старший сын активно готовился к управлению королевством. Младший отличился на дипломатическом поприще. Их родная сестра Края замужем за одним из принцев Болотного королевства. Известно, по меньшей мере, о шести незаконнорожденных отпрысках короля, которые возглавляют разные службы в столичном замке.

Государство опирается на множество мелких городов-крепостей. Столица – Кхур (Глаз Дракона). Крупные крепости расположены также на западной и восточной границах.

Отмечено развитое сельское хозяйство и кузнечное дело.

Болотное королевство. Занимает все восточное побережье. Равнинное государство, активно осваивающее обширные заболоченные территории у западной границы с Орочьим полем и Драконьим королевством.

Королевская династия следит за слабо развитой аристократией, не вмешиваясь в активно развивающиеся торговые ассоциации. Благодаря проводимой политике занявший трон король Ниерольд не опасается внутренних мятежей и возможных конкурентов. Первые годы своего правления он пытался силой оружия отобрать у соседей часть западных земель, но потерпел поражение. Желание расширить границы королевства заставили Ниерольда обратить внимание на незаселенные орочьи земли.

Болотное королевство славится своими моряками и хорошо развитой обрабатывающей промышленностью. Кроме столицы Харлом государство насчитывает более сотни средних городов, вытянувшихся, по большей части, вдоль восточного побережья.

Королевство Зур. Возникнув полторы тысячи лет тому назад, королевство постоянно нуждалось в плодородных землях. Жаркий центрально-континентальный климат не способствовал активному развитию сельского хозяйства. Но удобное расположение в центре материка и безопасность дорог дали толчок к активному развитию торговли и росту могущества государства.

После поражения в войне 671 года королевство выплатило золотом огромные отступные и лишилось части земель на севере. С этого момента Торговая гильдия начинает оплачивать использование наемников в качестве постоянной военной силы. В настоящее время подготовка профессиональных солдат стала одной из основных частей дохода. Кроме того, Торговая гильдия активно использует для защиты своих интересов прекрасно развитую шпионскую сеть в соседних государствах. Ради получения дохода торговцы не гнушаются использовать подкуп, обман, тайные убийства.

Королевская власть в Зур уже более двухсот лет является ширмой для гильдии. Живущие в роскоши короли ставят свою подпись на заранее подготовленных документах и служат вывеской, с которой их венценосные соседи могут общаться, не теряя чувства собственного достоинства.

Гномье Город-государство. Согласно легендам первые поселения Огненного народа появились более четырех тысяч лет до Новой эры. Перед двумя семилетними войнами гномы заселили предгорные луга. Но после поражения Владыки остатки низкорослого народа с трудом обосновались в едином Городе-государстве в глубинах гор. За два тысячелетия государство пережило периоды расцвета и падения. По гномам больно ударили Гномьи переделы, уничтожившие всю торговую сеть, заботливо создававшуюся в человеческих государствах. С 500 года до Новой эры Город-государство, не торопясь, растет вширь и поднимается к поверхности.

Официальной религией считается набор легенд и толкований, посвященных ожиданию прихода сына Владыки. Согласно старинным преданиям Повелитель приказал своему наследнику возглавить Огненный народ и обеспечить его безопасность и процветание. До этого момента гномы выбрали Совет, решающий все вопросы государства. С течением лет полученные места стали передаваться по наследству, закрепив жесткую клановую структуру общества.

В память о прошлых веках гномы поддерживают тесные отношения лишь с нечеловеческими расами.

Орочье поле. Населено двумя крупными народами орков: Дикими и Разделенными. Зачастую враждуют между собой, но легко объединяются перед лицом общего врага. За последние несколько столетий Разделенные далеко продвинулись в сословной градации внутри кланов, выдвигая на первое место вождя, отнимающего львиную долю власти от ранее могущественных колдунов.

Все орки – прирожденные кочевники, не строящие городов и легко перебирающиеся с места на место. Медленное осушение болот на границах Орочьего поля и отвод рек на сельскохозяйственные нужды королевствами вынудил орочью Орду в последние годы увеличить количество набегов. Не имея своей развитой промышленности, кланы стали налаживать более тесные контакты с гномами и речным народом.

Южная часть Фэгефула

Южная империя. Выдержав ряд кровопролитных сражений на протяжении столетий, империя заняла большую часть материка. В государстве проживает столько же людей, сколько обитает в северных королевствах.

Построенная многие годы тому назад столица Ампиор сосредоточила в себе все нити управления медленно дряхлеющей страной. Защищенная от соседей нежитью на Перешейке и обновленной стеной на юге, империя запуталась в череде внутренних военных переворотов. Выборные советы больше озабочены вопросами сохранения власти в своих руках, чем реальным решением социальных проблем. От немедленной гибели государство спасает только блестяще выстроенные за долгие годы управленческие механизмы.

Вольный халифат. Как самостоятельное государство прекратил свое существование после того, как эльфы отказались поддерживать его вождей. Сегодня степь наполнена враждующими кочующими кланами, живущими за счет многочисленных стад крупного рогатого скота.

Вечный Лес. Заселен кланами эльфов, перебравшихся в Лес у Пределов двумя «волнами». После неудачной попытки в 1302 году расширить границу государства на север эльфы вернулись под зеленые своды, прервав любые контакты с внешним миром. Каждый случайно забредший путник уничтожается. За прошедшие годы люди почти не получают достоверной информации о лесном народе. Известно лишь, что самые южные обитатели материка разделили Вечный Лес на строго охраняемые наделы и неоднократно проливали кровь в религиозных междоусобных войнах между темными и светлыми кланами.

Хронология событий до Новой эры

2890 – Ряд мелких королевств Перешейка атаковали северных соседей, уничтожая человеческие поселения, ведущие свою историю еще с момента появления первых разумных существ на Фэгефуле. В результате активного использования магии северяне были вытеснены в горы, где тогда в большом количестве водились драконы.

2705 – Люди заселили западное и восточное побережья северной части материка, активно выдавливая орков в глубь необжитых земель.

2503 – Основана Южная империя. Первоначально она отвоевала себе земли у Перешейка и часть западного побережья на юге. Крупномасштабные военные столкновения медленно перетекли в бесконечные локальные стычки с кочевниками, хозяйничавшими здесь раньше.

2441 – Эльфы потерпели поражение в битвах на восточных границах. Большую роль в этом сыграла мощь человеческих магов. Южная империя достигла восточного побережья на юге.

2410 – Образовано Поххоморанское царство. Речной народ занял половину западного побережья на севере.

2390 – Загнанные в горы коренные жители Фэгефула уничтожили последнего Дракона, но через пять лет сами были разгромлены при вероломной атаке будущих Драконов. Взрослое население было уничтожено полностью, дети проданы в рабство.

2310 – Появились первые города на восточном побережье севера. Спустя пятьдесят лет они будут объединены под флагами Болотного королевства.

2275 – Драконье королевство стало контролировать захваченные горные кряжи и вышло к современным границам Степи. На юге новое государство взяло под свой контроль Перешеек. В течение трехсот лет черно-красные флаги реяли над стенами городов самого сильного королевства на материке.

2110 – После череды мелких столкновений четыре государства объединили магов в глобальный совет. Верховный маг выдвинул ультиматум, требуя зафиксировать существующие границы и прекратить притеснение коренных народов. Был введен мораторий на использование магии в военных целях.

2047 – Малый лесной конфликт. Южная империя дважды пыталась расширить свои восточные владения и оба раза потерпела поражение. Совет магов тайно начал подготовку к свержению Верховного мага. В ответ он собрал личную армию и переманил часть сильных колдунов на свою сторону. Во главе армии появился специально обученный воин, признанный всеми нечеловеческими расами как Владыка и Повелитель.

2005 – Первая семилетняя война. Приглашенный на мирные переговоры Верховный маг был убит. Перед смертью он успел разрушить древние нити магических сил, вызвав начало процесса гибели магии на Фэгефуле. Объединенные силы всех государств выступили в поход. После двух лет беспощадных сражений люди уничтожили основную часть армии противника вместе с ее Повелителем. Останки поверженного Владыки были укрыты в далеких горах. В результате первой войны Болотное королевство захватило все восточное побережье.

1990 – Вторая семилетняя война. Речной народ был вытеснен на север и остался лишь в дельте холодных рек.

1971 – Появились первые слухи о Хранителе, первом воине, защищающем Усыпальницу от незваных гостей.

1892 – Южная империя подверглась атаке объединенных войск эльфов и кочевников. Имперские войска в течение двух сотен лет с трудом удерживали большую часть западного побережья. На отбитых у них землях возник Вольный халифат.

1865 – После ряда неудачных сражений Драконье королевство вынуждено было оставить земли Перешейка, а спустя еще пятьдесят лет – и пустынные равнины на границе с первыми горными кряжами.

1839 – Появился совет Спящих. Наделенные древней магией Фэгефула измененные люди начинают поиск потомков Перворожденных с целью создания семи Хранителей, способных воскресить Владыку.

1600 – Поххоморанское царство подавило первые выступления против правящего дома в южных провинциях.

1590 – После череды рейдов Драконьей конницы опустели земли между горами и Перешейком. Разрушенные ирригационные каналы позволили пустыне захватить новые территории.

1522 – Не получив помощи от бывших союзников, Южная империя медленно начала теснить халифат. В течение двухсот с лишним лет легионы империи возвращали утраченное. Обострившиеся между кочевниками и эльфами противоречия позволили империи заключить с лесными жителями соглашение о вечном мире. Соглашение не нарушалось ни разу.

1499 – Часть отброшенных от Перешейка кочевников заняла пустующие к северу земли. Было положено начало формированию королевства Зур.

1470 – В Усыпальницу пришли Второй и Третий Хранители. Совет Спящих активизировал попытки найти следующих кандидатов.

1465–1419 – Болотная война. В эти годы Драконье и Болотное королевства вели вялотекущую войну за разделяющие их болотистые чащобы. Несмотря на подписание мира в 1319 году столкновения продолжались еще около десяти лет. Обескровленные государства вынуждены были прервать на время любые попытки экспансии. Считается, что именно оскудевшая казна послужила причиной Первого гномьего передела.

1307 – Первый гномий передел. Были уничтожены все магазины и склады гномов на человеческих землях. Множество представителей Огненного народа убито. Только в 1260 году отношения были формально урегулированы и гномам разрешили вернуться.

1271 – Южная империя восстановила свои границы до образования Вольного халифата.

703 – Вплоть до этого года на Майдмане не было больших войн, была лишь мелкая междоусобная борьба соседей за спорные земли. В 703 году погибли три магических отряда на Перешейке. Эффективная работа катапульт Южной империи позволила уничтожить нападавших. Причастность Поххоморана к данной экспедиции доказать не удалось. Появились первые отряды нежити на Перешейке.

689 – Второй гномий передел. Предупрежденные о возможных погромах гномы успели спрятать большую часть накопленного и бежали из негостеприимных городов. Несколько человеческих карательных отрядов были истреблены на подходах к северным горам. Огненный народ вернулся в покинутые дома на равнинах только к началу 200–205 годов.

671 – Столкновение Драконов и государства Зур. Итогом стал Золотой мир. Понесшие тяжелые потери южане вынуждены были выплатить огромную контрибуцию золотом и уступили лесные территории на севере страны. После поражения Торговая гильдия активизировала покупку наемников. Начиная с 650 года королевство Зур больше не проиграло ни одного сражения.

640–625 – Вторая попытка Вольного халифата разгромить Южную империю. В течение пятнадцати лет чаша весов клонилась то в одну сторону, то в другую. В итоге ошибок командования основные силы кочевников были отброшены на Перешеек и уничтожены. Империя начала строительство укрепленной стены, чтобы защитить свои южные границы от набегов. Получившая неожиданное пополнение нежить закрыла Перешеек. После ряда неудачных попыток пробиться сквозь занятые ею скалы королевства и империя сосредоточили силы на развитии портов.

565 – Восстание в южных провинциях Поххоморанского царства. Взбунтовавшиеся провинции удалось подчинить только к 490 году.

563–561 – Болотное королевство попыталось захватить слабо заболоченные земли на севере. После ряда столкновений орки собрали Орду и в 561 году атаковали восточное побережье. Захватив большую добычу, степной народ стал повторять набеги каждые пятнадцать – двадцать лет, чередуя направление ударов. Только в 441 году легкая поххоморанская конница сумела нанести серьезный урон захватчикам, после чего орки резко сократили количество набегов.

519 – Южная империя закончила строительство укреплений на южных границах.

39 – Магический бунт в Оромане. Царь Поххоморана Гардо-могучий расправился с магической гильдией, считая ее силу прямой угрозой существованию престола. Гильдия была уничтожена, накопленные ею богатства были переданы казне.

11 – Королевство Зур укрепило стены южного опорного пункта – город Нарвал. Тяжелая пехота почти зачистила подходы к Перешейку, но погибла в одну из ночей, не сумев пробиться через контратаковавшую нежить.

1-й год Новой эры. Конец весны. Охотник и наемник Фрайм Спайт доставил на Фэгефул Глеба Михайлова, ставшего впоследствии Глэдом-безглазым.

Объединенный глоссарий и персоналии

Владыка. Воспитанник Верховного мага Фэгефула. Объединив в себе знания учителя и подчинив нечеловеческие расы, пытался свергнуть власть новых королевств. После поражения останки Владыки были захоронены в Усыпальнице, специально вырубленной в скалах.

Воровская гильдия, или гильдия Полана. Криминальная организация, объединяющая в себе большую часть удачливых преступников Полана. Намного меньше распространена в Оромане. Имеет своих людей почти во всех городах Поххоморана. Пережила несколько попыток уничтожения. В настоящее время только в Полане насчитывает более двух тысяч активных участников.

Глэд. Первоначально – Глеб Михайлов. Новое имя (Глэд) представляет собой искаженное орочье «Безглазый».

Громыхатель. Орк, в свое время, лучший воин Диких народов. После его гибели душа была спрятана с помощью магии в специальный сосуд и позже добавлена к душе Глэда.

Дартаман. Аналог земного тигра, но чуть меньших размеров. После прихода песков на степные просторы Зур почти полностью исчез. Охотники считают за честь приручить щенков дартамана, чтобы использовать их потом в охоте на крупного зверя.

Дикие орки. Древняя разновидность орков. Предпочитают придерживаться образа жизни предков. Поддерживают выборность вождей и недолюбливают родственников, которые постепенно двигаются в сторону создания централизованного государства.

Колонг. Существо, вызванное во времена битвы Владыки из других миров. Обладает возможностью появляться и исчезать везде, где есть какая-либо тень. Благодаря этому получил прозвище Брат Теней. Использовался в качестве разведчика. Внешне похож на кошку с ободранной шкурой, стоящую на задних лапах, с перепончатыми ушами и крыльями. Любитель понежиться в огне.

Майдман. Чужой для землян мир, состоящий из двух материков: Мертвого и Фэгефула. Населен разнообразными расами, среди которых в настоящее время преобладает человеческая.

Мертвый материк. Один из двух материков Майдмана. Непригоден к жизни после магической катастрофы, случившейся около трех тысяч лет назад.

Мим. Место рождения неизвестно. В старости стал личным агентом Спящих, за что получил возможность продлить свою жизнь. Хорошо образован, обладает аналитическим умом. Возможно, тяготится затянувшимся поиском очередного Хранителя, которого должен найти как можно скорее.

Морок. Гигантский летающий змей. Дальний родственник драконов, но обитает ближе к мертвым отражениям миров. Отличается агрессивностью, немотивированной злобностью и с удовольствием охотится на все живое. Способность плеваться огнем ослабевает по мере насыщения.

Перворожденные. Люди, основавшие два королевства в центре северных территорий Фэгефула. В результате агрессии будущих Драконов Перворожденные были почти полностью уничтожены. Считается, что они владели многими магическими секретами, отличающимися от принесенных с Мертвого материка.

Разделенные орки. Одна из разновидностей орков. Отличается от Диких орков большей раздробленностью кланов. Ярко выражена сословная иерархия. С другой стороны, Разделенные намного лучше организованы с военной точки зрения и стоят ближе к прообразу человеческих государств, чем их Дикие родственники.

Речной народ. Раса, которую зачастую называют просто ящерами. Населяют северную часть западного побережья. Живут преимущественно кланами в спрятанных от постороннего взора деревнях. Основные занятия – охота на речного и болотного зверя, рыбная ловля, меновая торговля.

Спящие. Люди, наделенные древней магией и изменившиеся в процессе ее использования. Главной задачей ставят перед собой воскрешение Владыки, воспитанника Верховного мага Фэгефула.

Тайная полиция Поххоморана. Служба политического сыска, широко известная в Поххоморанском царстве. В отличие от обычной городской стражи не занимается обычными преступниками. Главной задачей является выявление шпионов сопредельных государств и поиск возможных заговорщиков среди местного населения.

Торговая гильдия Зур. Крупная коммерческая организация, во главу угла ставящая финансовое благополучие своих членов. Фактически является тайным правительством королевства Зур и участвует в решении любых государственных вопросов. Обладает прекрасно налаженной службой разведки, активно работающей в соседних государствах.

Фрайм Спайт. Бывший наемный солдат. Участвовал во множестве кампаний на стороне разных королевств. После одного из ранений поступил на службу к Миму. Мечтает собрать побольше золота и купить небольшой дом в каком-либо тихом месте.

Фэгефул. Второй материк Майдмана. Населен коренными жителями и беженцами с Мертвого материка. Представляет собой на картах огромные песочные часы, объединяющие северную, восточную части материка и скалистый Перешеек.

Хар четвертый, хранитель обычаев. Ящер, один из вождей речного народа. Погиб в отражении атаки поххоморанской пехоты на родную деревню. Душа впоследствии была перенесена в Глэда.

Харнет. Зверь, выращенный из помеси крыс и степных собак. Обладает трусливым характером и предпочитает охотиться и нападать стаями. Орки использовали харнетов для собачьих боев и охоты на беглых рабов. Может достигать размеров степного волка. Не подлежит дрессировке. Обладает слабо изученной способностью ходить между отражениями миров, если опоить зверя настоями с запахами Перворожденных.

Хранители. Прошедшие специальное посвящение люди, носители крови Перворожденных. Призваны защищать похороненного в Усыпальнице Владыку. В древних книгах говорится, что, как только Хранителей станет семеро, они смогут возродить своего господина.

Эллеро-рой. Темный эльф из клана Пьющих яд. Известно лишь то, что по каким-то скрытым причинам он был вынужден бежать из родных земель, преодолел Перешеек и попытался скрыться у орков. Место гибели точно неизвестно. Душа эльфа была перенесена в Глэда.

Примечания

1

Легорос – командир легиона.

2

Урбар – чиновник, назначаемый наместником для контроля за сбором налогов в той или иной части провинции, зачастую приписанный к крупному городу.

3

Имперские чиновники носили одежду, обшитую по краю золотой полосой, военные использовали в парадной одежде бирюзовый цвет.

4

Хоффер – старший управляющий над всеми коммунальными службами в богатых имперских семьях.

5

Цеторий – старший чиновник, отвечающий за сбор налоговой информации о провинциях империи и зачастую участвующий в назначении на вакантное место нового наместника.

6

Квестаторы – налоговые чиновники, расследующие финансовые преступления: уклонение от налогов, нецелевую растрату выделенных средств и пр.

7

Из-за проблем с золотом власти в Южной империи прекратили выпускать золотую монету и стали чеканить новые деньги из медного сплава с изображением орла.

8

Цетурос – главнокомандующий группой объединенных легионов, обладающий максимальными полномочиями.

Content

Олег Борисов
Глэд. Полдень над Майдманом

ПРОЛОГ

Глава 1 БЕГ

Глава 2 ОХОТА

Глава 3 ДОБЫЧА

Глава 4 МЕРТВЫЙ ВОЖДЬ

Глава 5 МЯТЕЖ

Глава 6 ОСАДА

Глава 7 ИГРЫ МЕРТВЫХ ТЕНЕЙ

Глава 8 НОЧНЫЕ СЛЕЗЫ

Глава 9 ЮЖНЫЕ ДОРОГИ

Глава 10 В ТЕНИ ВЕЛИКОЙ СТЕНЫ

Глава 11 ОБЕД ДЛЯ ДЕМОНА

Глава 12 ЛЕС У ПРЕДЕЛОВ

Глава 13 В ТЕНИ ГАЛАНТОВ

Глава 14 ПЕСНЯ БЕЗУМНОЙ СТАЛИ

Глава 15 ЗОЛОТО

Глава 16 ДРЕВНЯЯ КРОВЬ

ЭПИЛОГ

ПРИЛОЖЕНИЕ

Примечания