Мередит Дьюран

Твое прикосновение

Пролог

За окном в саду яркое полуденное солнце заливало золотыми лучами посыпанную гравием дорожку. Ветки цветущей сирени подрагивали от прикосновений легкого ветерка. Сидящая в гостиной девушка никак не могла справиться с легкой дрожью, охватившей все тело. Только видневшееся в стекле отражение Джорджа придавало ей немного смелости. Этот благородный, с изысканными манерами мужчина забыл оставить шляпу дворецкому и теперь держал ее перед собой, словно щит, помогающий ему сохранять спокойствие. Однако озабоченность, если не тревога, в его глазах выдавала его душевное состояние. Сам Джордж любил повторять, что политик всегда должен сохранять самообладание. Наверное, настало время прийти гостю на помощь: если он утратил дар речи, она сможет признаться первой.

— Я люблю вас, — тихо сказала она.

Прежде чем прозвучал ответ, послышался легкий скрип кожаных туфель. Джордж, набравшись решимости, шагнул к ней навстречу.

— Простите, что?

В оконном стекле отразилась ее улыбка. Еще в детстве Лидия мечтала о любви. Когда она подросла, зеркало открыло ей грустную истину — она совсем не похожа на красавицу мать. Со временем к ней пришли еще более печальные мысли. Возможно, ей вообще не суждено выйти замуж. А увлеченность книгами и эксцентричные для обычной девушки интересы вряд ли говорили в ее пользу.

Но однажды в жизни Лидии появился Джордж. Вначале, даже просто разговаривая с ним, она чувствовала себя неуверенно, терзалась сомнениями: можно ли научиться искусству общения с противоположным полом в ее уже не столь юном возрасте? Получив приглашение на бал у Хартли, Лидия даже испытывала некоторую боязнь. Однако, танцуя с Джорджем, она почувствовала себя легко и уверенно. «Вот почему девушкам так нравится кружиться в вальсе», — думала она, чувствуя уверенные руки партнера. Потом они увлеченно болтали за ужином. Задаваемые Джорджем вопросы отличались глубиной и основательностью суждений. «Ваше остроумие приятно поразило меня, мисс Бойс. Никогда бы не подумал, что красивые девушки бывают такими умными».

Ощущая теперь во всем теле удивительную легкость от предвкушения радости, Лидия повернулась к молодому человеку. Джордж стоял рядом с букетом желтых роз, которые прислал ей накануне. Роскошные цветы отражались яркими солнечными бликами на поверхности шифоньера из красного дерева. В эту минуту все убранство небольшой гостиной, казалось ей, было наполнено золотистым цветом — и бледные стены, и обивка из английского ситца заиграли яркими красками. У Лидии появилось ощущение, что даже прохладный воздух, легким свежим потоком проплывавший по комнате, искрился и благоухал ароматом роз. Вот и наступил момент, который она будет помнить всю жизнь.

— Я сказала, что люблю вас.

Джордж судорожно вздохнул, как будто ему стало нечем дышать.

Где-то на улице прогромыхала повозка, и от этого звука задребезжал чайный поднос. Джордж испуганно вздрогнул, его губы искривились в нервной улыбке. В следующее мгновение он решительно расправил плечи и наконец прервал затянувшееся молчание.

— Мисс Бойс, — начал Джордж. Всего пять минут назад он называл ее Лидией. Стараясь скрыть волнение, он пригладил усы и покачал головой: — Дорогая мисс Бойс, извините меня. Простите, если я нечаянно ввел вас в заблуждение… Поверьте, я вовсе этого не хотел!

Девушка оперлась рукой о спинку стула, на котором сидела несколько минут назад. Готовясь к этой встрече, она заварила для гостя ароматный чай с бергамотом. Взгляд Лидии скользнул по расставленным на столе чашкам. Она заметила, что ее ложечка соскользнула с блюдца и лежит неправильно с точки зрения чайного этикета.

— Я… — Боже, у нее совсем пропал голос! Лидия проглотила подступивший к горлу комок. — Я что-то… не понимаю.

— Я испытываю глубочайшее сожаление и стыд. — Сделав паузу, Джордж вытащил из кармана носовой платок и промокнул вспотевший лоб. — Извините, мисс Бойс, я ужасно виноват перед вами.

Странный клокочущий звук вырвался из ее груди. Неужели он собирается… Тогда зачем он пришел? Боже милостивый! Ввел ее в заблуждение? Нет, все это решительно невозможно. А как же все знаки его внимания? Хотя бы эти розы. Да, они желтые, но разве обязательно выискивать особый смысл языка цветов? А их прогулки в коляске по парку? Каждый четверг, уже целых полтора месяца, Джордж катал ее по аллее Роттен-роу в Гайд-парке! Только вчера, помогая выйти из ландо, он нежно сжал ее руку и так ласково улыбнулся, как будто это прикосновение взволновало его так же, как и ее. Совершенно исключено, что она неверно истолковала смысл этого прикосновения и этой улыбки!

— Вам следует говорить со мной откровенно, — запинаясь, промолвила девушка. — Ведь мы с вами… мы так сблизились за последнее время.

— Вы правы. — Руки молодого человека нервно комкали края шляпы. — Я испытываю к вам, мисс Бойс, глубочайшее уважение. Я был бы очень рад, если бы… — Лицо Джорджа сильно побледнело. — Если бы исполнилось мое самое заветное желание и вы оказали бы мне честь называть вас свояченицей.

Послышался приглушенный вздох из-за двери. Софи! Она подглядывает в замочную скважину!

— Вашей свояченицей? — шепотом переспросила Лидия.

— Да, моей свояченицей, — подтвердил гость.

По спине девушки пробежал леденящий холод, как будто ее бросили в студеную воду. Софи. Конечно, Софи. Правильно, ведь в этих катаниях по парку, прогулках по залитым солнцем аллеям сестра всегда была с ними. Но разве можно было даже предположить такое? Он ни разу не дал ни малейшего намека, все его внимание принадлежало ей одной! Да и в тот первый раз, когда Джордж подошел к ним, он пригласил танцевать вовсе не Софи! А цветы, полученные от него после бала, они тоже достались ей, а не Софи!

Но именно Софи всегда настаивала, чтобы на прогулки ее брали с собой в компанию. Она могла прикоснуться к локтю Джорджа, в то время как Лидию от таких действий удерживала излишняя застенчивость. Именно Софи наклонялась к Джорджу за спиной сестры, заливаясь смехом от каждой его шутки.

Боже милосердный! Разумеется, Софи не откажет ему.

Лидия убрала руку со стула и отступила назад.

— Полагаю, этот вопрос еще не окончательно решен? — Теперь ее голос звучал так сухо, что показался ей чужим. — Разве прилично делать предложение младшей сестре, зная, что старшая сестра незамужняя?

Краска вновь залила лицо молодого мужчины. Она обидела его, подумала Лидия.

— Это обстоятельство и мне не давало покоя. Но раз уж ваш отец сейчас в Египте, я не нашел иного выхода, как обратиться к вам. Две недели назад я телеграфировал ему, но ответа так и не получил.

— Две недели назад?

Выходит, уже тогда он вынашивал планы в отношении Софи? То есть в тот день, когда Джордж появился на благотворительной распродаже и купил вышитую ею шаль, он всерьез размышлял о том, чтобы взять в жены ее сестру?

— Именно так, — признался Джордж. — Вот почему я решил сегодня поговорить об этом с вами. Ваша сестра мне сообщила, что вы как бы… распоряжаетесь всеми делами семейства. Разумеется, я, — поспешно добавил он, — с большим уважением оцениваю эту вашу роль в семье.

Внезапно ужасная догадка поразила Лидию. Значит, Софи все рассказала ему?

— Скажите, моя сестра, она знала, о чем вы будете говорить со мной?

Воцарилась тишина. Джордж опустил глаза, чувствуя, какая неловкая возникла ситуация.

Лидия понимала, что она не может не согласиться на их брачный союз. Задумка великолепная! Джордж — ее Джордж — должен унаследовать титул барона и значительное состояние. О лучшей партии для молодой девушки нельзя и мечтать. Подумать только, оказывается, родная сестра способна так подло и низко предать! Софи была прекрасно осведомлена, на что надеялась Лидия, поддерживая отношения с Джорджем. Софи выслушивала ее откровенные признания, молча улыбаясь и всем своим видом поощряя старшую сестру на продолжение флирта с этим мужчиной.

Открывшиеся истины вновь и вновь прокручивались в голове девушки.

«Боже правый! Какая же я глупая!»

Лидия взглянула на дверь. Зачем Софи подглядывает в замочную скважину? Хочет убедиться, какая последняя дура ее сестра? Да, иначе как идиотскими ее действия нельзя назвать. Джордж решился на откровенные объяснения — объяснения своих чувств и намерений по отношению к Софи, — а она поспешила со своим дурацким признанием!

Но она должна наконец что-то ответить. Еще немного, и ей невозможно будет сдержать слезы. Нельзя, чтобы Джордж стал свидетелем ее слабости. Такого унижения она точно не сможет перенести.

Девушка сделала глубокий вдох. Несмотря на весь ужас, сковавший ее тело, и обессилевший разум, Лидия совершенно четко понимала, что именно она должна ответить этому человеку. Пусть это будут слова, не имеющие какого-то смысла, но она скажет их уверенно и твердо. И тем самым положит конец свалившемуся на ее плечи горю.

Она решительно подняла голову:

— В таком случае позвольте мне первой поздравить вас. — Голос не подвел ее. Лидия до боли стиснула пальцы в кулаки. — Не сомневаюсь, вы будете очень счастливы.

Глава 1

Спустя четыре года

Новомодное электрическое освещение было таким ярким, что отделка из белого мрамора едва не слепила глаза. Джеймс Дарем оперся локтями на ограждение балкона, сцепил пальцы рук и устремил взгляд вниз, в холл своего дома. Пожалуй, отделка пола каменными плитами выглядит чересчур вызывающей, что придает дому какой-то греческий стиль. Джеймс почувствовал головокружение. Во рту пересохло. В таком состояний он мог бы запросто упасть через перила балкона.

От этой мысли Дарем вздрогнул и отступил назад. Однако его голова, казалось, стремилась оторваться от тела и взлететь вверх. Боже милостивый! Никогда больше он не станет даже пробовать эту дрянь, которую намешал для него Фин.

Хм… Мысль показалась знакомой. Вроде бы когда-то он уже принимал подобное решение. Пожалуй, даже не один раз.

— Санберн!

Прозвучавшее слово пронзило задурманенное сознание Джеймса, возвращая его к действительности. Дарем вздрогнул и понял, что тишина лишь пригрезилась ему. На самом деле сверху звучала музыка, раздавался веселый смех, по лестницам разносились шум голосов и звонкие женские крики. Ну конечно же, все правильно! Там наверху расположились его гости, двадцать с лишним человек. Компания села праздновать еще накануне вечером, а он, естественно, радушный хозяин для всех этих людей.

— Черт побери! — выругался Джеймс. Удивление от открывшейся сути происходящего показалось ему самому настолько забавным и неестественным, что он не удержался от смеха.

— Санберн! — прозвучало вновь, на этот раз совсем близко. Голос был визгливый и вполне мог принадлежать Элизабет. Но для полной уверенности нужно было увидеть зовущую его женщину своими глазами. Особенно в его нынешнем состоянии. «Так посмотри, глупец!» Действительно, неплохая идея. Еще немного усилий, и он это сделает.

— Санберн, ты что, оглох?

Джеймс с трудом поднял голову. Совершенно верно, это была Лиззи. Она почему-то скользила вниз по лестнице. Откуда эти волшебные способности? Да нет же, если в этом мире и существует волшебство, к Элизабет оно вряд ли относится. Даже если бы ей этого сильно захотелось. Дарем решил пойти навстречу Элизабет, испытывая самые добрые намерения. Он хотел взять ее за руки — ведь она выглядела такой несчастной, а ее волосы, недавно уложенные в элегантную прическу, теперь растрепались и падали на заплаканные глаза.

Однако ноги почему-то не слушались Джеймса. Он споткнулся уже на первой ступеньке и сел. Это маленькое происшествие произвело на него удручающее впечатление. Почему он не догадался позаботиться о ковровых дорожках?

Дарем покачал головой и протянул руку к перилам лестницы. Но не успел он снова подняться на ноги, как Лиззи уже оказалась рядом с ним. Перед глазами Джеймса красовались собранные в складки юбки. Присмотревшись, он заметил, что они были чем-то испачканы. Судя по запаху, вином.

— Санберн, он… мне изменил. У него на коленях сидит женщина! Вообрази, одна из твоих горничных! И он ласкал ее прямо у меня на глазах! — Элизабет крепко вцепилась пальцами Джеймсу в плечо, требуя от него внимания. — Ты, наконец, слышишь меня? Или ты спишь? — У нее начали подрагивать уголки рта. — Нелло там развлекается с одной из твоих служанок, — капризно настаивала она.

Да… Там происходит что-то необычное, Дарему не понравилось, как Лиззи смотрит на него. Это чувство возникло внезапно и не проходило. Однако вместе с неприятным ощущением окружающий мир стал немного более реальным. Вот лестница, это его дом, в котором он вчера устроил вечеринку. И все-таки головокружение никуда не исчезало. Но в следующую секунду у него в голове словно что-то щелкнуло и включились мыслительные механизмы.

— Ты сказала «одна из горничных»? — Джеймс приподнялся, держась за стойку перил. Очень трудно было сделать первый шаг. Черт побрал бы этого гнусного Нелло, вечно он впутывается в разные скверные ситуации.

— Подожди! — Элизабет стала карабкаться по лестнице вслед за ним. — Джеймс, но ты же… не станешь его бить, ладно? Он просто немного перебрал, вот и все. Хотя не исключено, что на него так подействовала та дрянь, которую ему дал Эшмор. Но мне бы не хотелось, чтобы вы передрались!

— Да успокойся ты, — беззлобно бросил Дарем, поднимаясь по лестнице. Наркотик все еще действовал, он до сих пор не мог сосредоточить свое внимание. Нелло! Этот парень должен был знать, что можно, а что нельзя. Есть правила, и их никому не позволено нарушать. Боже, какой отвратительный вкус во рту!

Джеймс добрался до верхней площадки лестницы и обнаружил, что гости находятся повсюду. Элиза Стразерн, покачиваясь, брела по коридору, а Кристиан Тилни тащился за ней следом. Колин Мьюр, мерзкий шотландец, занимался тем, что пытался влить спиртное в каменный рот бюста одного из предков Джеймса. На это безобразие глазели, одобрительно хихикая, зрители. Конечно же, это были двойняшки Коломондли.

Наконец в дальнем углу комнаты он заметил Нелло. Тот оживленно спорил с Далтоном. Элизабет была права (впрочем, она всегда была очень наблюдательна к малейшим деталям, особенно если дело касалось ее драгоценного Нелло). Парень обнимал рукой одну из горничных, которая недовольно поджимала губы и явно была настроена высвободиться при малейшей возможности. Джеймс проследовал через гостиную и приблизился к спорщикам как раз в тот момент, когда разгорячившийся Нелло уже занес кулак для первого удара.

Дарем перехватил его за запястье.

— Эй, ребятишки, ну-ка остыньте!

— Да чтоб он сдох, этот гад! Сейчас я доберусь до него! Это я развратный дятел?

— Так оно и есть, — отозвался Далтон с пьяной ухмылкой. — Это же ты так долбил ту египетскую девку, что весь корабль трясло. Беднягу Санберна от этой качки так тошнило, что он чуть не отдал концы.

— Ах ты, жалкий…

Джеймс рукой обхватил Нелло за шею и потащил назад. Горничная завизжала и повалилась на пол. Джеймс успел заметить краем глаза, что девушка тут же проворно убежала.

— А Далтон прав, — буркнул он прямо в ухо Нелло, — ты развратник тот еще. И если мне не веришь, то Лиззи живо приведет тебя в чувство.

Нелло мгновенно перестал сопротивляться.

— Лиззи, говоришь?

— Вот именно, — вступила в разговор Элизабет. Она подошла ближе и встала перед Нелло. — Какая же ты свинья!

Джеймс немного ослабил свой захват.

— По-моему, ты ее прилично разозлил.

Действительно, лицо Лиззи покраснело от гнева. Она приблизилась еще на шаг, подняла над головой обе руки, и Джеймс заметил, что Элизабет держит тот самый предмет, который он должен был отдать этим утром. Его египетская погребальная стела!

— Не делай этого, Лиззи!

Но каменная плита уже обрушилась на плечо Нелло. От громкого треска даже скрипач взял фальшивую ноту. Жалобно вскрикнув, Нелло опустился на колени.

— Плечо, мое плечо!

— Сломала, — выдал диагноз Далтон и стал сползать по стене. Очевидно, его сморил сон.

— Боже правый! — Джеймс выхватил стелу из рук Элизабет. Он перевернул камень и с беспокойством стал осматривать, отыскивая повреждения. Много дней Дарем любовался древним погребальным камнем, даже чокался с ним бокалом бренди по вечерам. Заранее предвкушал, с какой завистью будет смотреть на стелу его отец. А эта Лиззи вот так запросто использовала его сокровище в роли дубины!

— Неужели я сломала ему плечо? — забеспокоилась Элизабет. Она вглядывалась в лежащего Нелло, и лицо ее было непривычно бледным и застывшим.

— Нет, — облегченно вздохнув, отозвался Дарем. — Вроде все цело.

— Не уходи, — с усилием выдавил Нелло, — мне нужна… помощь.

— Ты бросаешь меня! Оставляешь одну с умирающим Нелло! — пронзительно закричала Лиззи.

С благодушным видом погладив каменную стелу, Джеймс выпрямился.

— Да ни за что. Ведь наша дружба навек и все такое прочее. Однако, если ты не забыла, у меня назначена встреча в институте археологии.

Дарем провел целый месяц в Египте, тяжело переносил морскую болезнь на плавучем доме, подолгу вынужденно свешиваясь через перила борта корабля. В этом Далтон был совершенно прав, корабль качался, как маятник. Перед путешествием Джеймс активно переписывался с Порт-Саидом и потратил немалые деньги на всякие второсортные древности. Однако, израсходовав несколько тысяч фунтов, он все-таки раздобыл нечто действительно бесценное. В самом деле, ведь на всю эту работу у него ушло целых шесть месяцев, и как он мог забыть об этом! Определенно, отрава, которой он отведал, сделала свое дело.

— Ну, еще бы, — нервно отреагировала Лиззи, — разве может быть что-то важнее твоих жутких древностей. Наверное, ты не отменил бы свою встречу, даже если бы Нелло умер!

— Пожалуй, ты права. — Дарем легонько чмокнул Лиззи в щеку и быстрым шагом направился к выходу из гостиной. Стоило поторопиться, пока она не начала снова плакать.

Лидии удалось справиться с волнением, и голос ее больше не дрожал. Никто в аудитории пока не поднялся, чтобы назвать ее сумасшедшей. Софи попросту задремала — ее шляпка съехала набок, и Антонии пришлось поправить головной убор сестры. Впрочем, через некоторое время шляпка оказалась в том же положении. Ладно, ничего удивительного. Гораздо важнее другое. Сидевший в первом ряду лорд Эйресбери слушал ее выступление с неподдельным интересом. Так что в целом, с осторожным оптимизмом подумала Лидия, все пока идет… очень даже неплохо.

Много дней она загоняла вглубь все свои надежды на успех. И вот наконец накопленная энергия вырвалась наружу. Мысль о том, что исполнение ее надежд начинается, таким головокружительным вихрем пронеслась у нее в голове, что Лидия неожиданно начала запинаться.

— Если… то есть, я хочу сказать, при условии, что исследования, которые провел мой отец, доказали свою состоятельность, можно утверждать, что есть веские основания…

В дальнем конце аудитории распахнулась дверь, впуская молодого человека, весьма помятого. Его появление отвлекло Лидию, и она сделала паузу. Несмотря на полдень, новый слушатель был одет в вечерний черный фрак с галстуком бабочкой.

Несколько людей в зале также отвлеклись от ее выступления и стали оглядываться на вошедшего в аудиторию человека. Следом за молодым мужчиной шествовал слуга в блестящей алой ливрее. В одной руке он держал теплое пальто, а в другой — предмет в форме плиты.

Все понятно, какой-то эксцентричный опоздавший слушатель. Ничего заслуживающего ее внимания. Лидия поправила очки и вновь сосредоточилась на тексте своего выступления.

— Итак, есть веские основания считать, что Тель-эль-Масхута не являлся тем местом, где была сделана первая остановка во время Исхода.

Послышался сонный храп. Это задремал толстый рыжеволосый мужчина, сидевший рядом с лордом Эйресбери. Лидия решила не реагировать на неприятный шум, чтобы не разволноваться еще сильнее.

Когда Лидия добралась до последней страницы своего доклада, по спине у нее стекали капельки пота. Она трудилась над заключительной частью доклада несколько дней, намереваясь изложить сделанные отцом открытия в как можно более доходчивой манере. Собранные им данные были очень вескими, тем не менее ей следовало также сформулировать достаточно убедительные доводы против позиции ученых, которые заявляли о точном местоположении библейского города Пифом. Некоторые из них сегодня присутствовали в аудитории, и если бы они решились на публичное высмеивание ее доклада, это негативно сказалось бы на шансах отца получить субсидии для дальнейших исследований.

«Стойкость», — вновь напомнила себе слова отца Лидия. Лорд Эйресбери имел колоссальное влияние на Фонд исследования Египта. По слухам, этот человек умел позитивно оценивать инновации. В случае его поддержки вопрос получения финансирования от фонда решился бы благоприятным для них образом. Отцу нужно было еще два сезона проведения изысканий, чтобы превратить свои результаты в не подлежащие сомнению факты, говорящие о точном месте первой стоянки евреев во время Исхода из Египта. И если это произойдет, то все отцовские неурядицы закончатся. Ему больше не придется заниматься продажей антиквариата. Более того, многие фонды станут предлагать ассигнования на его проекты. Возможно даже, им с отцом придется отклонять некоторые предложения финансовой поддержки.

От этой мысли Лидия почувствовала прилив воодушевления. Как же долго отец добивался такого результата! И вот теперь именно ей суждено закрепить этот успех. Девушка облизала пересохшие от волнения губы.

— А теперь, если позволите, я…

— Ага! Вот вы где!

Опоздавший молодой человек во фраке уже был на середине прохода. Это именно он громко обратился к кому-то из сидящих в аудитории. По залу прокатился гул голосов.

— Ну-ка вставайте, — вновь заговорил нарушитель спокойствия. — Прятаться бесполезно.

У Лидии заныло под ложечкой. До сих пор все складывалось слишком удачно для нее. Не следовало забывать, что цыплят по осени считают.

Разумеется, ее мудрый отец предвидел и такое развитие событий. «Дорогая, может случиться и так, что какой-то дурно воспитанный человек попытается помешать твоему выступлению. В такой ситуации ты должна приложить все усилия, чтобы вернуть себе внимание аудитории».

Она сделала глубокий вдох и для большей уверенности оперлась ладонями о кафедру.

— Если позволите, — громко обратилась она к залу.

Эксцентричный незнакомец во фраке в изумлении повернулся в ее сторону. Было такое впечатление, будто он впервые осознал, что в зале проходит публичное мероприятие.

— Сэр, мне бы хотелось завершить мое выступление!

Однако Лидию никто не слушал. Внимание всех присутствующих переключилось полностью на возмутителя спокойствия, а значит, аудитория была для нее потеряна. Аудитория, так необходимая ее отцу!

Не веря своим ушам, девушка смотрела на незнакомца, который бесцеремонно обратился к пожилому джентльмену, сидящему у самого прохода:

— Ну ладно, в таком случае придется горе идти к Магомету. — Незнакомец во фраке кивком головы подозвал слугу, и тот, приблизившись, подал ему плиту, которую до сих пор держал под мышкой.

Несколько членов общества, включая лорда Эйресбери, приподнялись со своих мест, чтобы получше разглядеть предмет.

Пожилой джентльмен также приподнялся со своего кресла.

— Что это все означает, черт возьми?

— А вот на это ответить я предлагаю вам, сэр. — Возмутитель спокойствия жестом приказал слуге опустить камень у самых ног пожилого мужчины.

На какое-то время в зале воцарилось напряженное молчание. Теперь уже все присутствующие наблюдали, как повелению хозяина и к его очевидному удовольствию слуга развернул каменную плиту для удобного обзора. Таким образом, лекция Лидии превратилась в какое-то подобие шоу. Девушка обнаружила, что смотрит на происходящее сквозь странную мутную пелену. В следующее мгновение она с ужасом поняла, что это ее собственные слезы. Господи правый, разрыдаться, как малое дитя, на глазах у всей аудитории! Мелькнула мысль: как хорошо, что внимание толпы отвлечено от нее. Лидия украдкой провела рукой по глазам. Крайне глупо так вести себя, она должна сохранять спокойствие и достоинство.

Все так, но надежды на успешный результат умирали. В аудитории царил полный хаос. То тут, то там отодвигались или даже опрокидывались стулья, разлетались программки выступлений, шум восклицаний и предположений становился все сильнее. Добрых три четверти ее прежних слушателей сорвались со своих мест и столпились у каменной плиты.

Всего несколько из присутствующих, не поддавшихся всеобщему настроению, вспомнили о лишенной слова докладчице и бросали на нее сочувствующие взгляды. Лидии даже удалось ответить им вежливой улыбкой. Рыжеволосый джентльмен ухмыльнулся, и она отвернулась, метнув в его сторону такой холодный взгляд, который не мог не заметить даже такой толстокожий субъект. Лидия увидела краем глаза, как толстяк наклоняется к своей соседке, безупречно одетой блондинке примерно одного с ней возраста, и шепчет ей что-то на ухо. Дама в ответ лишь презрительно поджала губы.

Лидия принялась молча собирать в стопку страницы своего доклада. Пальцы дрожали. Жалкая личность! С таким отношением она сталкивалась всю жизнь. Даже папа, самый преданный и любящий муж в истории, прервал свое дежурство у постели больной мамы, как только услышал новость о прибытии из Каира какого-то каменного изваяния. В тот день Лидия сидела в затемненной спальне, держа ладонь на воспаленном лбу матери. Другой рукой она попеременно то сжимала плечико Софи, то поглаживала маленькие дрожащие пальчики Антонии. Сидела и прислушивалась к грохоту отцовского экипажа, быстро уносящегося прочь от дома. Тогда ей было лишь шестнадцать лет, и никто из них еще не догадывался, что лихорадка мамы станет фатальной. Тем не менее именно тогда ее будущее вдруг предстало перед ней со всей ясностью. Да, отец сможет поддерживать ее учебу, но не стоит рассчитывать, что его внимание будет принадлежать ей одной. Конечно, если и она не увлечется его единственной страстью и госпожой, имя которой Леди Египет.

Лидия стала внимательнее рассматривать негодяя, который лишил ее всякой надежды на будущее. Вот его пальцы, унизанные в несколько рядов кольцами с драгоценными камнями. Серебряные часы, бирюзовая брошь на лацкане фрака… Вне всякого сомнения, перед тем как выйти в свет, этот тип должен был несколько часов провести перед зеркалом, пока его камердинер и парикмахер стараются наилучшим образом расположить прядь золотистых волос, чтобы она нависала над бровью именно так, как требует их господин. И этот помятый разряженный павлин сорвал ей выступление! Даже, хуже, он полностью разрушил, уничтожил одним небрежным ударом саму основу всех планов, которые так старательно выстраивали они с отцом!

Рыжеволосый толстяк поглядывал на Лидию со злорадным торжеством. Ей показалось, она угадала, что он там нашептывает на ухо лорду Эйресбери. Они еще и злословят! Похоже, улетучиваются все шансы на получение субсидий. Когда информация о ее провале дойдет до Каира, как же сильно расстроится отец! А ведь он так рассчитывал на поддержку Эйресбери. Поэтому и она все надежды возлагала на положительную оценку лорда. Ладно, в таком случае она отплатит этому павлину.

С неожиданной яростью Лидия приподняла юбки и направилась к собравшимся. Рыжеволосый недоброжелатель злобно хмыкнул, когда она промчалась мимо него. Но девушка даже не обратила на него никакого внимания. Помогая себе локтями, Лидия растолкала собравшуюся толпу, игнорируя недовольные возгласы, и наконец протиснулась к каменной стеле, так что ее юбки едва не закрыли часть плиты.

Ей было достаточно одного лишь взгляда.

— Это подделка, — сказала Лидия. Но ее никто не услышал.

— Это подделка, — повторила она, удивляясь собственной настойчивости.

Наступила тишина, в краткие секунды которой девушка, постепенно успокаиваясь, осознала, что натворила своим заявлением. Она уже открыла рот, пытаясь смягчить смысл произнесенного утверждения, по крайней мере привести свои доводы, но тут кто-то толкнул ее.

— Не может быть! — воскликнул какой-то мужчина. Пренебрегая всеми правилами приличия, он опустился на колени и даже встал на четвереньки, чтобы получше разглядеть стелу. — Как раз наоборот, здесь все признаки подлинности!

В том-то и дело, что этих признаков чересчур много, подумала Лидия.

— Какая редкостная находка! — ликующим голосом поддержал всеобщее воодушевление другой мужчина. — В самом деле, лорд Санберн откопал настоящее чудо! Вы только посмотрите на…

— Вы можете помолчать? — оборвал его пожилой джентльмен, к которому и была поднесена стела. Его водянисто-голубые глаза отыскали Лидию. Он выступил вперед, и окружившая их толпа расступилась. — Вы что-нибудь знаете об этом артефакте, мисс Бойс?

— Еще бы она не знала! — раздался голос Антонии. Она подошла к спорщикам в настоящем облаке ароматов. Этот особый сорт духов, заказанных Софи из Парижа, Лидия узнала сразу, достаточно было всего один раз их понюхать. Младшая сестра прижалась к Лидии и обняла ее. Сколько раз уже Лидия твердила Антонии, что молодые девушки не должны появляться в обществе так сильно надушенными. Однако Софи, напротив, с одобрением относилась к этому.

— В самом деле, уж она точно все знает, — настаивала Антония самым легкомысленным тоном. — Да она умела читать клинопись, когда еще сидела у папы на коленях. Каждый день она проводит в Британской библиотеке и изучает арабский язык!

Пожилой джентльмен почтительно улыбнулся:

— Конечно. Я сам большой поклонник трудов мистера Бойса. — Он протянул Антонии руку: — Простите мою бесцеремонность. Я Морленд, граф Морленд.

Антония пожала протянутую руку графа и присела в изысканном реверансе, что было особенно сложно сделать в платье с длинным шлейфом и в окружении большого числа зрителей.

Лидия изобразила вежливую улыбку. Ее отвлек беглый взгляд эксцентричного незнакомца, сорвавшего ее выступление. Правда, теперь она знала, что зовут его Санберн. В данную минуту он пробирался к ней ближе, и Лидия отчетливо заметила всю небрежность одежды этого человека, которую он позволил себе, собираясь появиться на публике. Манжеты рубашки были расстегнуты и свободно болтались. На лиловом жилете отчетливо красовалось пятно от пролитого вина.

— Прошу вас простить моему сыну его неучтивые манеры, — обратился к Лидии граф. Он сурово посмотрел на молодого человека, но тот лишь насмешливо приподнял бровь с видом нераскаявшегося Люцифера.

Переваривая неожиданную новость о близком родстве этих двух людей, Лидия почувствовала еще большее смущение. Семейство Даремов пользовалось дурной славой: их сестра совершила убийство, и ее упрятали в дом для умалишенных где-то в сельской местности. Теперь она вспомнила слухи, которые ходили в свете про сына старого графа. Он славился репутацией необузданного светского льва и развлекал общество тем, что своим поведением часто компрометировал отца в различных публичных местах.

О небеса! Похоже, она влезла в весьма неприятный семейный спор. Что бы она ни произнесла, каждое слово будет только сильнее втягивать ее в конфликт между отцом и сыном.

— Может быть, стоит посоветоваться с кем-то из компетентных лиц. К тому же этот вопрос не входит в сферу моей компетенции. В то же время сейчас в аудитории немало выдающихся ученых…

— Вот именно, — заявил сын графа.

— Чепуха, — решительно возразил Морленд. — Насколько я могу судить, именно вы, мисс Бойс, наделены здравым смыслом, чтобы внимательно рассмотреть данный вопрос, прежде чем присоединяться к этому… этому хору восторженных славословий. Будьте решительнее, дорогая. Каков ваш вердикт?

— Антония тихонько засмеялась и стиснула руку старшей сестры:

— Ну, Лидия, скажи им все.

Но Лидия чувствовала только еще большую скованность. Чуть помедлив, она взяла сестру за руку, и это прикосновение придало ей немного спокойствия.

— Есть немало причин, вынуждающих меня усомниться в подлинности этой стелы, — медленно начала она. Только теперь Лидия позволила себе более внимательным взглядом задержаться на каменной плите. К большому облегчению, девушка быстро нашла веские подтверждения своей интуитивной догадке. — Так вот, это изделие изготовлено таким образом, чтобы максимально походить на погребальную плиту, относящуюся к Среднему царству. Однако на такой плите должны быть изображения кувшинов с пивом. Вместо этого мы видим нечто напоминающее сосуды для хранения мазей. — Она быстро посмотрела на Санберна и тут же отвела взгляд. Одна бровь молодого мужчины была разделена шрамом. — Это вовсе не Нефертити, с чего вы взяли? К тому же женщина опустилась на колени, а это совершенно неправильно. В те времена в Египте становиться на колени было принято лишь перед чем-то божественным. Подозреваю, что если внимательно изучить следы от работы долотом на обратной стороне плиты, мы можем обнаружить признаки обработки при помощи тесла. По всей совокупности этих фактов уже можно предполагать, что данная стела… не подлинник.

Лорд Санберн хмыкнул:

— Возможно, следует осмотреть ее кому-то, у кого есть более определенная версия.

Лидия крепче сжала руку сестры.

— Я вижу достаточно хорошо. В конце концов, именно для этого и нужны очки.

— Черт возьми, — выкрикнул кто-то за спиной у Лидии, — а ведь она права!

Граф улыбнулся:

— Боже мой, какой острый глаз! Нам всем повезло, что вы избрали для себя ту же профессию, что и ваш отец.

— Благодарю вас, сэр. — Собравшись с мужеством, Лидия решилась еще раз взглянуть на сына достопочтенного графа. На этот раз она не позволила себе отвести глаза в сторону. — Я полагаю, что в данной области необходимы новые точки зрения. Слишком часто я сталкиваюсь с тем, что египтология служит лишь удобным предлогом, пользуясь которым некоторые люди с определенными наклонностями попросту занимаются коллекционированием красивых старинных безделушек, не имеющим ничего общего с научными исследованиями. — Ее взгляд скользнул по кольцам на пальцах Санберна.

Лидия готова была к любой его реакции — побагровевшему от злости лицу, протесту, возможно даже, грубому оскорблению (она не ожидала более агрессивных действий). Однако неожиданно для нее молодой человек ей улыбнулся. И что это была за улыбка! Неуверенная вначале, как будто сын графа сомневался в своем отношении к молодой женщине, она вдруг преобразилась. Санберн внезапно широко улыбнулся и залился громким смехом. Это было так неожиданно. Лидия отметила для себя, что этот небрежно одетый молодой мужчина удивительно красив.

Но затем произошло что-то непонятное. Смех Санберна вначале был вполне естественным, но очень скоро стало ясно, что он слишком затянулся. По мере того как его веселье выражалось все более громкими звуками, стало возникать ощущение, что смеется сумасшедший. Лидия чувствовала, как за ее спиной люди постепенно возвращаются на свои места. Но она была не в силах отвести взгляда от лица молодого лорда. Ее удерживало не только болезненное любопытство. Ей никогда еще не доводилось наблюдать, как человек сходит с ума. И вот теперь Санберн продемонстрировал это явление очень наглядно и убедительно.

Что касается графа, то он выглядел скорее раздраженным, нежели обеспокоенным.

— Возьми себя в руки, мальчик мой! Боже правый, что вы там курили?

Удивительно, но сын графа мгновенно перестал смеяться.

— Вы меня растрогали, — бросил он Лидии. Затем, хохотнув еще раз, он прищелкнул пальцами, подзывая своего слугу, и тот быстро подал ему пальто. Надевая его, Санберн обратился к отцу: — Может быть, вам следует нанять ее для проверки всей вашей коллекции. В конце концов, вы оба производите впечатление компетентных людей. У вас сложились определенные отношения.

Лидия напряглась. Последнее слово было произнесено каким-то почти издевательским тоном.

— Мою коллекцию? Неужели я похож на глупца, готового потратить деньги на подделки?

— Отец, мне нужно с вами переговорить, — не слушая его, бросил Санберн.

Молодой человек направился к выходу, но тут же остановился и обернулся, заметив, что граф не последовал за ним.

— Тебе уже не нужен этот камень? — любезным тоном спросил Морленд.

— А зачем он мне? — пожал плечами Санберн. — Впрочем, я приберегу его для вашей могильной плиты. Как считаете, подойдет?

От таких жутких слов Лидии стало не по себе.

— Пойдем разыщем Софи, — прошептала она на ухо сестре. — Здесь нам больше нечего делать.

Однако когда Лидия повернулась к выходу, граф окликнул ее по имени.

— Я вам напишу, — промолвил он. — Очень признателен за вашу сегодняшнюю консультацию.

— О, в самом деле. Я тоже вам напишу, — послышался ровный голос Санберна. — Мы ведь можем вдвоем пользоваться вашей любезностью. У меня еще много древних предметов, которые вы могли бы обесценить.

Лидия замерла на месте и стала считать до десяти. Однако ей так и не удалось найти ответные слова, которые не выходили бы за рамки приличий. Молча сделав реверанс перед лордом Морлендом, она повернулась спиной к ним обоим и поспешно потащила за собой сестру к выходу.

Глава 2

Как только ушел последний гость, Лидия вновь вернулась в свое кресло. Какими утомительными могут быть эти постоянно повторяющиеся события. Ничего, кроме потока льстивой чепухи, которой придают иллюзию значимости.

Когда Лидия потянулась за чашкой чая, из коридора донесся голос Джорджа. Она невольно выпрямилась и приняла официальную позу. Первые выходы Антонии в свет привели к тому, что до самого августа им всем суждено было жить в одном доме, и это близкое соседство уже начинало действовать Лидии на нервы. Прошлым вечером Софи вздумала отвести старшую сестру в сторону для откровенной беседы, в которой не забыла упомянуть, как сильно Джордж разочарован неудачным завершением ее выступления. «Он сказал, что тебе стоило бы молчать, и пусть кто-нибудь другой указал бы на то, что эта стела фальшивая», — с важным видом пересказала она.

Такое лицемерие шокировала Лидию, и она не нашлась что ответить. Обычно Джордж всячески воздерживался от какой-либо критики в отношении ее поведения или поступков. В конце концов, самый роковой промах в своей жизни она совершила в этой самой комнате, и это произошло как раз из-за Джорджа.

Неприятные воспоминания взволновали Лидию настолько, что в таком состоянии она вполне могла наговорить что-нибудь необдуманное. Однако когда дверь в гостиную отворилась, на пороге появилась только Антония. Младшая сестра радостно перебирала в руках визитные карточки недавних гостей.

— Так много людей, — приговаривала она. — По-моему, никогда еще не было столько гостей. — Улыбнувшись, сестра подняла голову: — Ты слышала, что сказала мисс Маршалл, когда пришла? Она решила, что мы пригласили гостей на чаепитие!

Лидия немного успокоилась и ответила сестре улыбкой. Улыбки Антонии всегда были такими искренними. Мистер Паджет, третий сын графа Фарлоу, определенно был очарован ими. Все три сестры Бойс сходились во мнении: если сын графа в ближайшие две недели сделает Антонии предложение, то они станут готовиться к свадьбе, которая может состояться уже в сентябре. Чем быстрее решится судьба Антонии, тем скорее Лидия сможет продолжить свою борьбу по выбиванию субсидий на проект отца. Злополучная лекция была ведь только первым этапом. Далее Лидия планировала поездить по стране, чтобы лично обратиться к каждому из состоятельных любителей египтологии. Буквально к каждому, о котором было известно, что он хотя бы раз в жизни приобрел какой-нибудь древний папирус. Определенно, для финансирования отцовского проекта она не могла больше полагаться лишь на доходы от торговли антиквариатом. Да и самого отца эти заботы отвлекали от настоящей работы ученого, а ее вынуждали сидеть в Лондоне, в то время как ей гораздо полезнее было бы находиться в Египте, чтобы помогать координировать раскопки и проводить собственные исследования.

Антония бросила визитные карточки на стоящий в центре гостиной стол и присела на стул рядом с Лидией. На ней было хорошенькое платье из белого шелка, как нельзя лучше подходящее для молоденькой девушки, только начавшей появляться в светском обществе. Однако, не совсем в ладу с принятыми правилами приличия, из-под платья торчали неприкрытые икры ног.

— Лидия, а ты сегодня пользовалась большим успехом!

В голосе младшей сестры Лидия уловила некоторое удивление и с трудом удержалась от улыбки. Обе ее сестры привыкли считать, что Лидии уготована совершенно иная роль и она никак не может находиться в центре внимания мужского общества. Все три дочери унаследовали от матери карие глаза и вьющиеся черные волосы. Но и Софи, и Антония были привлекательными девушками, очаровательно смотрелись розовые губки-бутончики, пленял своеобразный «кошачий» разрез глаз. Поскольку ни одного из этих даров природы Лидии не досталось, она решила для себя, что не будет вообще участвовать в этом суетном соперничестве с сестрами.

— Если я и пользовалась каким-либо успехом, то за это нужно благодарить виконта. Ведь это его стела привлекла такое внимание публики.

— О, совершенно верно. Интересно, появится ли он завтра на ужине у Даремов?

Лидия пожала плечами и вновь потянулась к чашке чая.

— Сомневаюсь. Ты же знаешь, они не слишком ладят друг с другом.

— Жаль.

— Ну, он сам виноват. А тебе не пристало жалеть этого бездельника. — Лидии очень не понравилось, что Антония слишком много внимания уделяет виконту. Немного подумав, она решила переменить тему разговора. — А как у тебя прошла беседа с мистером Паджетом? Сестра залилась краской.

— Он очень приятный человек. Пообещал завтра пригласить меня на прогулку.

— Прекрасно. — Здесь все складывается как нельзя лучше. — Но ты должна взять с собой Софи. А если он подъедет на двухместной карете, тебе следует настоять на том, что для прогулки лучше подойдет наше ландо.

— Софи сказала, что пришло письмо от папы?

— Да. Он готовит партию товара к отправке и просит меня связаться с его клиентами.

— Разве он ничего не написал для меня?

— К сожалению, ничего, моя дорогая. Это чисто деловое письмо.

Антония сморщила носик.

— У него вечно одни деловые письма! Скука, наверное.

— Папа слишком занят, дорогая моя. Если он не завершит раскопки до начала сезона дождей, то все выполненные работы пойдут прахом.

— Джордж сказал вчера, что со стороны папы это какое-то неуважение, ведь он ни разу не приехал к нам.

От обиды Лидия даже привстала.

— Может быть, он сам согласится оплатить расходы на папин проект? Вот в таком случае папа, несомненно, смог бы навестить нас. Однако Джордж никогда не предлагал ничего подобного.

— Возможно, еще предложит. — Антония пожала плечами и сложила руки на коленях. — Джордж также говорит, что для джентльмена торговать древностями унизительно. Конечно, он не прав: Однако некоторые люди действительно готовы считать, что папа роется в могилах, чтобы продавать найденные там вещи.

У Лидии перехватило дыхание.

— Надеюсь, ты возмутилась, услышав такие заявления? В самом деле, давай будем более преданно относиться к отцу! Ты живешь в доме Джорджа, но не забывай, что не он твой отец!

— Понятное дело, не он. — Антония немного помолчала, прежде чем вновь обратиться к сестре: — Лидия, скажи, почему вы с Джорджем так не любите друг друга?

Неужели это так заметно?

— Не будь глупышкой. Просто я не выношу, когда он критикует нашего папу. Ему никто не давал права говорить такие вещи.

— Я согласна. — Антония потянулась к ней рукой. — Но не переживай. Когда я выйду замуж, ты сможешь всегда навещать меня. Обещаю. Более того, я ни за что не пойду за человека, который станет возражать против этого.

— Как это любезно, — сухо заметила Лидия. — Но когда ты найдешь такого идеального претендента на твою руку, будь внимательна. — С этими словами она наклонилась и дернула Антонию за подол платья. — Вдруг он скажет, что лишь актрисам позволено сверкать голыми лодыжками.

— Это бестактно! — Девушка вскочила со стула. — Я просто хотела выглядеть получше! — Подойдя к буфету, она принялась демонстративно поправлять в вазе цветы.

Сожалея о сказанных словах, Лидия начала извиняться. Тогда Антония наклонилась, демонстрируя во всей красе свой новомодный турнюр. Лидия тут же умолкла. Еще в магазине дамской одежды она возражала против такого фасона. Но тогда Софи удалось ее переубедить. В результате платье Антонии занимало сзади в три раза больше объема, чем это соответствовало ее хрупкому телосложению. Более того, во время ходьбы эта часть наряда так сильно колыхалась, что со стороны могло показаться, будто под юбками у нее прячется какое-то животное. Какое ужасное зрелище! Вся эта конструкция со всей очевидностью преследовала лишь одну цель: привлечь внимание мужчин именно к этому важному месту.

Послышался вздох. Это в комнату возвратилась Софи. Она была в плохом настроении, так как поданное гостям печенье оказалось непропеченным, и обвиняла в этом экономку.

— Ну надо же так все испортить, — проворчала она, опускаясь на стул рядом с Лидией. — Какая жалость!

Лидия мрачно кивнула в сторону буфета. Там Антония возилась уже с другим букетом, в котором чайные розы перемежались с осенними крокусами, а также аквилегией и геранью. На вложенной записке не оказалось подписи, однако, следуя языку цветов, этот присланный букет мог означать примерно следующее: «Буду вечно помнить; мои лучшие дни уже в прошлом; надеюсь победить; жду встречи».

— Только этого мне и не хватало, — бросила Лидия.

Софи в изумлении посмотрела на нее:

— А ты уверена, что цветы прислал Санберн? Букет так ужасно подобран, а ведь о хорошем вкусе виконта известно всем.

— Ха! Сегодня до меня дошел не только этот слух.

Пересказывать разные сплетни об этом человеке можно было часами. В основном говорили, что Санберн — мошенник и негодяй. Многие отмечали, что, имея от природы внешность настоящего Адониса, он был превосходным спортсменом. По мнению других, Санберн много пил, хотя и делал это с особым шиком. Дядя по материнской линии оставил ему в наследство немалые земельные угодья, однако они тут же были проданы. На вырученные деньги молодой человек зачем-то купил несколько разорившихся фабрик в Йоркшире. Говорили, что он извлекал немалую прибыль, обманывая своих рабочих при расчете зарплаты. Ходили слухи, будто Санберн при каждом удобном случае стремился щегольнуть коммерческим талантом, желая утереть нос собственному отцу.

— Несомненно, цветы от него, — задумчиво промолвила Лидия. Вспомнив о явном избытке перстней на его пальцах, она добавила: — Он весь такой же кричаще безвкусный, как и этот букет.

— Но, знаешь ли, Санберн пользуется успехом.

— Среди толпы пьяниц и южноафриканцев — вполне может быть. Миссис Брайсон порассказала мне кое-что о нем. На вечеринках, которые устраивает Санберн, собирается всякая дурно воспитанная публика.

Софи фыркнула.

— Любой мужчина без бакенбардов, по мнению этой миссис Брайсон, уже дурно воспитанный человек. А что касается окружения виконта, то там есть весьма интересные личности. Я бы даже сказала, что не менее выдающиеся, чем завсегдатаи Мальборо-Хаус. Но вот попасть к ним в компанию, пожалуй, даже сложнее, поскольку там в основном люди, которые давно дружны между собой. — С этими словами Софи неожиданно вздохнула, не скрывая зависти. — Ты помнишь времена, Лидия, когда Джордж любил бывать в свете? По-моему, он даже был знаком с Санберном. Конечно, когда мы только поженились, он не пропускал почти ни одной светской вечеринки. Но теперь все иначе: любимое его занятие — просиживать в компании членов клуба, рассуждая на политические темы. У них, как мне кажется, даже жены говорят только о политике.

«А что ты хотела, моя милая? На то они и политики». Лидия, конечно же, не собиралась произносить эти слова вслух. Потому что стоит ей озвучить хотя бы одно замечание, как Софи охотно примется рассказывать о других своих претензиях и недовольствах. Она постоянно находила все новые поводы для разочарования в Джордже. Несомненно, добрая и благородная сестра должна при этом разубеждать Софи, указывая на положительные качества ее супруга.

— По всему выходит, что этот Санберн — не самая худшая партия. — Софи вытащила маленькую записную книжку. — Есть у тебя ручка?

Лидия изумленно рассмеялась. Оказавшись единственной замужней дамой, Софи была вынуждена войти в роль наставницы для Антонии. Она даже вела свой дневник, шутливо называя его «журнал боевых действий». В нем Софи записывала сведения об именитых холостяках, добавляя важные подробности по мере того, как разведка доносила ей новые факты. Но сейчас наставница явно перестаралась.

— Только не вздумай, Софи, записывать его в свой реестр! Санберн уже помолвлен с дочерью Гатвика.

— Неужели? А мне так толком никто и не объяснил. — Кроме того, ведь говорят, его избранница влюблена в кого-то другого.

— Ну, Лидия, я вовсе не собираюсь толкать Антонию в объятия этого человека. Но если бы он проявил интерес…

Вот как раз для таких ситуаций отец и поручил Лидии внимательно присматривать за тем, как Софи занимается устройством дел младшей сестры.

— Абсолютно исключено. Кстати, а что насчет мистера Паджета? По-моему, ты обещала, что не пройдет и двух недель, как он сделает Антонии предложение.

Софи наклонилась вперед, сердито выпятив губки:

— Так оно и будет, но только не дави на меня. Лучше занимайся древними камнями и прочими чужестранными диковинками. Все равно, когда дело касается джентльменов, ты ровным счетом ничего не понимаешь.

Лидия собралась было ответить Софии, но сдержалась. Ах, если бы только стены этого дома могли говорить, они бы опровергли такое беспочвенное утверждение!

— В самом деле? Это я ничего не понимаю? А когда Гладстон на прошлой неделе ужинал у нас, то кто поддерживал беседу, когда ты задремала и даже похрапывала?

— Так ты и усыпила меня, рассуждая битых полчаса про движение за самоуправление Ирландии! — резким тоном возразила Софи. — Удивительно, как сам Гладстон не заснул от твоих речей. Джорджу было так неприятно.

— Кстати, Джордж как раз был мне признателен за то, что я не уклонилась от беседы, — сухо парировала Лидия. В тот вечер он даже изобразил на лице слабое подобие улыбки благодарности.

Софи лишь вздорно пожала плечами:

— Мне кажется, он попросту постеснялся сказать тебе правду.

— Мистер Гладстон прямо обратился ко мне, интересуясь моим мнением по конкретному вопросу, — процедила Лидия. А я стала отвечать. А о чем еще мы могли беседовать? Обсуждать твое декольте? Или пышный турнюр на платье Антонии? В самом деле, Софи, чему ты учишь ее таким своим поведением? Хорошенькие глазки — не единственное достоинство, которым может обладать молодая девушка. Если у мужчины более благородные интересы, чем банальный флирт, то от ее умения строить глазки толку будет немного!

Софи лишь улыбнулась в ответ.

— Вот здесь ты как раз и ошибаешься, — заметила она снисходительным тоном. — Дорогая моя Лидия, если мужчина не счел тебя привлекательной, это вовсе не означает, что ему не захочется флиртовать с другими, более симпатичными женщинами. Так что не нужно выставлять себя в качестве примера для Антонии. Ей никогда не понадобятся навыки, которые столь важны для тебя.

— А ты научилась быть жестокой, — ровным тоном заметила Лидия. — Полагаю, ты даже этим горда?

— Я лишь говорю правду. Несомненно, столь ученый человек, как ты, должен это оценить.

— У меня нет никакого желания спорить с тобой, — промолвила она и откашлялась. — Дело обстоит следующим образом: отец оставил это поручение нам обеим. Значит, мы обе и будем заниматься поиском мужа для Антонии.

Софи демонстративно зевнула.

— Но ведь он в Египте. Я очень сомневаюсь, что наш папа плохо отнесся бы к будущему графу в роли зятя.

— Папе глубоко наплевать на титулы, если существует опасность отдать Антонию в руки пьяницы.

Губы сестры искривила недобрая ухмылка.

— Мне он сказал совсем другое.

— Что? Когда?

— О, разве я тебе не говорила? Он мне написал письмо.

Лидия на мгновение остолбенела.

— Этого не может быть.

— Почему же? — улыбнулась Софи, — Не забывай, ты не единственная его дочь.

Но Лидия уже успокоилась. В ней возобладал здравый смысл. Отец всегда направлял всю семейную переписку исключительно через нее.

— С этим не поспоришь, — бросила она, пожимая плечами. — Ладно, покажи мне это письмо.

— С какой стати? Оно адресовано вовсе не тебе. Конечно же, не было никакого письма. Софи просто пыталась вывести ее из душевного равновесия. Господи, как вообще начался весь этот спор? Ах да.

— Хорошо. Все это не так уж и важно. Главное совсем другое — у Санберна связь с миссис Чаддерли.

— Миссис Чаддерли? — Антония оставила в покое букеты и подошла ближе к сестрам.

Лидия ответила прежде, чем Софи нашлась что сказать.

— Это невеста лорда Санберна.

— О! Так он помолвлен с ней? Ну, меня это не удивляет. Ты ведь видела ее фотографии, они выставлены в витринах чуть ли не всех магазинов. Миссис Чаддерли действительно очень красивая.

Лидии совсем не понравилось, с каким восхищением младшая сестра произнесла эти слова.

— Впору пожалеть эту женщину. Представь, каково это — быть помолвленной с мужчиной, который появляется на людях, не придя в себя от наркотического опьянения! Ну уж нет, для тебя мы определенно найдем кого-нибудь получше.

— И конечно, это сделаю я, — заявила Софи.

Антония обвела обеих сестер неуверенным взглядом.

Ей не были известны тайные причины неприязни, возникшей когда-то между ее сестрами. По молчаливому уговору ни одна из них не рассказала о происшедшем Антонии.

— Надеюсь, у тебя получится, — бросила будущая невеста и плюхнулась в большое мягкое кресло.

Джеймс сидел на верхней скамье своего экипажа и хорошо видел тот момент, когда на ипподроме «Эпсом-Дауне» началось настоящее столпотворение. На скачки явился, казалось, весь Лондон. Горожане из самых разных социальных слоев пили, закусывали и шумно спорили между собой. Люди таращили глаза на фокусников, выдувающих изо рта настоящий огонь, подбадривали акробатов, иногда швыряли монетки бродячим музыкантам. В воздухе стоял острый запах пота и пролитого сидра, перемешанный с дымом от поджариваемых колбасок и моллюсков. Атмосфера всеобщего карнавала могла бы по своему буйству превзойти даже скачки, проводимые в Дерби, если бы результат сегодняшних состязаний не оказался вдруг ничейным.

Эта шокирующая новость распространилась среди людей не сразу. В конце концов, в некоторых местах толпа растянулась на целых полмили. На своем сиденье буквально на крыше экипажа — импровизированном островке в море человеческих голов — Джеймс с аппетитом уплетал разделанного краба, запивая его шампанским, и созерцал приближающуюся волну хаоса. Какой-то игрок на ипподромных ставках, пятясь назад в своем потрясении от неожиданного результата забегов, наткнулся на циркача, идущего на ходулях. Тот с криком повалился на одеяло, расстеленное каким-то семейством для пикника в тенечке возле кареты Джеймса.

— Вот почему я не играю, — произнес сидевший рядом Фин. — Только доверься случайности, и она тут же оставит тебя в проигрыше.

Джеймс немного удивился, заметив, что приятель уже не спит. Последние четыре часа, когда Джеймс то садился в карету Далтона (к настоящему моменту совершенно скрывшуюся из виду, вместе с Далтоном и Тилни, среди огромной толпы), то вылезал из нее, Фин неподвижно сидел с закрытыми глазами, греясь на солнышке, словно сытый кот. Возможно, еще лучше ему подошло бы сравнение с Буддой. Фин полностью утратил аппетит и поочередно отклонил все предложения угоститься элем, вином, мясными консервами и вареными яйцами.

Если Фин поставил себе целью изображать неодушевленный предмет, то ему это удалось. Солнце чужеземных стран покрыло его кожу сильным загаром, а занятия альпинизмом сформировали поджарую мускулистую фигуру, что заметно выделяло приятеля Джеймса среди других людей. Когда Джеймс в последний раз возвращался к карете от большой трибуны ипподрома, он обнаружил, что поблизости околачивается целая стайка молоденьких продавщиц. Девушки пожирали глазами экзотического красавца, беззастенчиво разглядывая его широкие плечи, каштановые волосы непривычной длины, его подбородок. «Ах, такой мужественный!» Что касается Джеймса, то его божественные глаза и лицо не показались дамам заслуживающими внимания, особенно когда он откровенно изумился, увидев, как они восхищаются Фином. Смутившиеся продавщицы отошли подальше, чтобы тут же остановиться возле Далтона.

Далтон был славный малый, который защитил бы своих друзей с тыла, даже если бы его собственная жизнь была под угрозой. Но огненно-рыжие волосы, выгоревшие до полной незаметности брови и безвольный подбородок не давали ему ни малейшего шанса быть принятым за Адониса. Лучше, чем кто-либо другой, это понимал сам Далтон. Он позвал любопытных девушек наверх кареты, предложив им расположиться рядом. Когда же Тилни стал подшучивать над ним, молодые дамы активно вступились за Далтона и несколькими легкими движениями вынудили Тилни потесниться к самому краю крыши кареты. Обиженный Тилни утешил себя несколькими глотками спиртного и теперь сидел в мрачном настроении. Ему ужасно не везло на скачках. Джеймс множество раз выручал его, расходуя при этом значительные суммы денег. Но в данном случае стоило помнить еще об одной привычке — Фин инстинктивно недолюбливал людей аристократического происхождения. Тот факт, что он сам относился к людям «голубой крови», ничего не менял. Хотя справедливости ради следует сказать, что в те давние годы, когда все они обучались в Итоне, Тилни тоже не придавал большого значения происхождению. Ничто не предвещало тогда, что Фину суждено унаследовать графский титул. Большинство сверстников относились к нему снисходительно, считая его представителем низшего класса, если вообще не ирландских корней.

Фин старался платить им той же монетой, всячески демонстрируя свое презрение. Многим показалась непонятной его новая манера вести себя — поразительная отстраненность от окружающих. Что могло заставить картографа, когда-то озабоченного тем, как нанести на карты весь мир, превратиться в субъекта, смотрящего на этот мир пустым и отрешенным взглядом?

— Если я могу помочь, — предложил Джеймс, — дай мне знать.

— Спасибо, — бросил на него мимолетный взгляд Фин. — А вот и Элизабет.

Одним ловким движением Фин поднялся и соскочил с крыши экипажа. Он проделал это слишком быстро: явно решил уйти. Если разговор начинал касаться личных вопросов, Фин сразу спешил унести ноги, словно заяц, спасающийся бегством от лисы. Джеймс сразу почувствовал некоторое облегчение. Уход приятеля был как нельзя кстати.

Внизу никто не оценил отважный прыжок Фина. Лиззи равнодушно прошла мимо него, перескочила через спящую собаку и кинула неодобрительный взгляд на двух подвыпивших мужчин. Все это время острие ее лилового зонтика от солнца было нацелено вверх, прямо на голову Джеймса. Совсем рядом сзади нее шагал слуга в напудренном парике, от жары совсем потерявшем форму. Только Лиззи могла потребовать от своих людей так вырядиться перед поездкой в Дерби.

— Эй, разбойник! — окликнула она. — Ты оставил меня на большой трибуне, чтобы припрятать шампанское?

— Да я готов что угодно сделать, лишь бы не встречаться с Нелло, — честно признался Джеймс.

— С этим дятлом? — Лиззи рассмеялась. — Да ну его к черту! Санберн, тебе не мешало бы просматривать свою почту. Два дня назад мы с ним поссорились, и я с тех пор так счастлива! — Лиззи щелкнула пальцами, приказывая слуге опуститься на колено прямо на траву. Затем, взявшись рукой за карету, она ступила ногой на колено лакея, и ее голова оказалась вровень с краем крыши экипажа. — А здесь у вас неплохо. Признайся-ка, почему это ты решил здесь прятаться?

— Разве я не могу позволить себе небольшую причуду?

— Ни в коем случае. Твой долг — быть веселым.

— А если мне совсем не весело?

— Тогда у тебя могут быть серьезные неприятности, — заметила Лиззи с ехидцей в голосе, — и я в таком случае сомневаюсь, что ты сможешь быть финансистом.

Джеймс наклонил голову и посмотрел на нее с любопытством:

— А что, разве других занятий не существует?

Элизабет расхохоталась:

— Всегда остается еще политика, но я на сто процентов уверена, что ни одна партия не примет тебя в свои ряды. — Она вдруг посмотрела в сторону и покачнулась. Джеймсу пришлось быстро схватить ее за руку, удерживая от падения. — Ну-ка остановись! — выкрикнула Элизабет вдогонку уходящему Фину, который направлялся к карете Далтона, стараясь не привлекать к себе внимания. — Ты улизнул с праздника, устроенного Джеймсом на прошлой неделе, и нам даже не удалось поговорить с тобой. Так вот, ты должен немедленно вернуться назад и искупить свою вину. Может быть, тебе даже придется вести себя полюбезнее, а не притворяться неодушевленной вещью. — Фин пожал плечами, развернулся и неторопливо пошел обратно. Теперь Лиззи вновь обратила суровый взгляд на Джеймса. — Думаю, ты спрятался не из-за слухов? Поговаривают, что тебя чуть не заклевала до смерти какая-то ученая особа.

Фин приблизился к экипажу и был уже рядом с Лиззи.

— Я тоже наслышан об этом, — заговорил он. Менее чем за три минуты этот человек превратился из загадочного сфинкса в улыбающегося Чеширского кота. Фин всегда старался быть веселым для Лиззи. Она выросла в поместье по соседству с поместьем родителей Джеймса, и в юности, когда Фин приезжал туда погостить на каникулы, Лиззи и Стелла учили его искусству флирта. В последующие годы Фин всячески старался показать им, что эти уроки не прошли даром. — Будь с ним поласковее, дорогая моя. Люди рассказывают, что эта тощая, с болезненным цветом лица ученая особа едва не выцарапала ему глаза.

— Она вовсе не такая, — спокойно возразил Джеймс. От его внимания не ускользнуло, что под тяжестью Лиззи слуга уже побагровел. Предпочитая благоразумие показной удали, Джеймс соскользнул через край крыши и опустился на землю. — И цвет лица у нее прекрасный, — продолжил он, отряхивая брюки. Затем Джеймс протянул руку, помогая Лиззи сойти с колена ее лакея. — По-моему, нет никакого смысла принимать всерьез сплетни старых вдовствующих леди. Все было наоборот. Лицо мисс Бойс так мило порозовело, когда она задавала мне головомойку.

— Ах вот как! — Элизабет уронила зонтик себе на плечо и стала вертеть им, скептически поглядывая на Джеймса. — Это ведь сестра леди Сазертон, не так ли? Ну, знаешь ли, ее уж точно не считают красавицей.

— Слышала я также, что там был и сам Морленд, — продолжила разговор Лиззи, отмахиваясь от назойливой мухи.

Рот Джеймса непроизвольно растянулся в каком-то подобии кривой улыбки.

— Увы, это так.

— Занятно, — обронил Фин. — А не может ли так быть, что он сам и придумал вмешательство этой ученой дамы?

От услышанного Санберн даже вздрогнул.

— А в чем смысл?

Фин поморгал с таким видом, будто сам удивился своему предположению.

Пока они болтали, Джеймс сосредоточил внимание на расположенных по другую сторону поля частных ложах, которые тянулись вдоль лужайки перед большой трибуной. В одной из них сидел сейчас его отец. Можно не сомневаться, он до сих пор с самодовольной усмешкой вспоминает инцидент в институте. Устраивать специально публичные сцены не было в стиле Морленда, однако он определенно получил удовольствие, видя, как опозорился его сын. Неужели возможно, чтобы отец сам приложил руку к случившемуся?

Магазин Карнелли располагался возле доков Святой Катарины. Место это было захудалым, и здание магазина издали больше походило на обветшавшую фабрику. Джеймс часто удивлялся тому, что у входа в столь невзрачное заведение обычно толпилось немало посетителей. Непонятно, что притягивало их сюда, но это что-то имело прямое отношение к старинным предметам. Сегодня возле магазина уличный торговец продавал прямо с пылающей жаровни горячие каштаны. Поблизости маленький мальчик прыгал через обруч, выпрашивая за свое выступление мелкие монетки у прохожих. Возле самого входа в магазин комфортно расположилась какая-то женщина. Она время от времени прикладывалась к бутылке с джином, не забывая флиртовать с сидящим рядом ухажером. Джеймс предположил, что алкоголь, по всей вероятности, купил этот же мужчина.

Не слишком приятное соседство. Впрочем, сам Карнелли тоже малосимпатичный субъект. Внутри помещения было темно, как в пещере. Здесь постоянно стоял таинственный запах старинных предметов (заплесневелой кожи, папирусов, мастики для полировки медных изделий — по мнению Джеймса, именно этот запах мастики заставлял задуматься, не краденый ли этот предмет). Истинным знатокам древностей атмосфера этого магазина едва ли нравилась. Джеймс аккуратно поправил шейный платок, опустился на скамеечку возле двери и стал ждать. Пока что невозможно было догадаться, где же хозяин магазина. По опыту Санберн знал, что искать Карнелли самому бесполезно. Внутри магазина проходы между стеллажами были до крайности узкими, бродить там в темноте совершенно не хотелось, особенно зная, как легко спрятаться за нагромождением всевозможных ящиков. Кроме того, на фальшивую стелу, которую он привез с собой, было так удобно опираться ногами.

Через несколько минут из темноты послышались шаркающие шаги. Затем донесся какой-то хлюпающий звук. Из-за обилия щелей в магазине его хозяин был постоянно простужен.

— Карнелли, — окликнул Джеймс. — Ради всех святых, приятель, ты бы высморкался хорошенько, что ли.

— Кто это там? — За этим возгласом последовал глухой удар и звук ломающейся древесины. Из-за груды ящиков высунулась голова Карнелли. — А, это вы, сэр! Рад снова видеть вас.

Карнелли наконец предстал перед гостем. На нем был мясницкий фартук, в руке он держал грязную тряпку. Он походил на великана из сказок — по ширине плеч и толщине ног вдвое превосходил обычного мужчину. Однако Карнелли вовсе не производил на окружающих пугающего впечатления. По мнению Джеймса, все дело было в его шевелюре. Невозможно представить, чтобы кому-то показалось угрожающим это громоздкое существо с кирпич-но-красными кудрявыми колечками волос.

— Мне нужна была какая-нибудь потрясающая находка, услышав о которой мой родитель позеленел бы от зависти, — сказал Джеймс. — Так вот, я и спросил себя: зачем этому самому Карнелли рисковать моим покровительством? Зачем всучивать мне второсортную подделку?

Торговец антиквариатом возмущенно набрал в легкие воздух и швырнул тряпку на прилавок.

— Мой господин, да ни за что в жизни!

Джеймс печально вздохнул:

— Сколько времени мы уже знакомы с тобой?

— Уже два года, два замечательных года, — с неподдельной искренностью в голосе заговорил Карнелли, — и не было в моей жизни более счастливой минуты, чем та, когда вы заглянули в мой магазинчик…

— Помнится, я заглянул, чтобы забрать свой бумажник. Однако не будем уточнять, какое отношение к той истории имели воровские наклонности твоего племянника.

— Господи, благослови этого славного малыша. Бедняга весь пошел в отца. Нет, мистер, никто из рода Карнелли не унизился бы до того, чтобы предлагать вам поддельный товар.

— И я бы никогда не ожидал такого отношения к себе. Но тогда, черт меня подери, вот это что? — С этими словами Джеймс стукнул каблуком по каменной стеле.

Карнелли стащил через голову фартук, вышел из-за прилавка и присел на корточки возле стелы.

— Ну-ка, ну-ка, поглядим. — Он быстро ощупал пальцами обработанную поверхность камня. — О да. Действительно, это подделка. Но это не моя работа.

— Неужели? Эта вещица из того же ящика, в котором была та урна и папирус Аменемхета.

— Что? — Карнелли одним прыжком встал в полный рост. — Разве я послал это вам? Этого не было в партии товаров от Колби! Обождите-ка. У меня же есть упаковочный лист от той партии. — Торговец ринулся за свой прилавок, наклонился и стал шумно перебирать что-то, невидимое для Джеймса. Мгновенно в воздухе образовалось большое облако пыли. — Ага, вот он, — радостно выпалил Карнелли, откашлялся и протянул папку с бумагами. Пальцы гиганта придерживали нужное место в подшивке документов. — Все эти предметы закуплены в Каире. Там мой человек все осматривает и проверяет, прежде чем перевозить товары в Порт-Саид для погрузки на корабль.

Джеймс подошел и заглянул через плечо хозяина магазина.

Ожерелье с амулетом в виде жука-скарабея. Скульптура богини Бастет с кошачьей головой. Папирус времен девятнадцатой династии. Перечень был длинный и составленный со всей надлежащей аккуратностью.

— Приятель, да вы хоть что-то в самом Египте оставили?

— Ну, убедились теперь, что в партии от Колби не было этой стелы?

Джеймс перевернул страницу перечня товаров.

— Правда, — подтвердил он через некоторое время. — А не мог твой человек вложить ее без упоминания в описи?

— Ему нет никакого смысла рисковать. Зачем лишаться работы из-за дешевого куска камня? Поймите меня правильно, — поспешно добавил Карнелли. — Я вам верю, сэр. Но это просто какое-то недоразумение… Ах, вот еще! — Торговец прищелкнул пальцами, вновь наклонился и достал еще одну учетную книгу. Облизнув большой палец, он стал перелистывать страницы и наконец объявил: — Ну вот, нашел. Видите, ее привезли совсем в другом ящике. Она должна была попасть совсем к другому человеку. Проклятый Уилкинс! Ну, я до него доберусь! Уже третий раз оформляет груз по неправильному адресу получателя.

Джеймс с интересом вникал во все эти объяснения.

— Выходит, у вас для поддельных товаров ведется особый журнал? Занятная система учета, я бы сказал.

Карнелли нахмурился:

— Нет, сэр. Я говорю чистую правду. Я не продаю подделки. Мне совсем ни к чему рисковать своими доходами. Для меня всегда важнее мое доброе имя. Так что случившееся для меня — очень крупная неприятность. — Хозяин магазина сердито ткнул пальцем в лист учетного документа. — Наш старый приятель Бойс всегда был надежным поставщиком.

Джеймс выпрямился. Боже правый! Вот и очко в пользу Фина.

— Ты сказал «Бойс»?

Карнелли выглядел ужасно расстроенным.

— Да, этому человеку можно доверять. Я имею в виду, что он работает честно. Это вам не расхититель гробниц типа Колби или Овертона. Он даже печатается во всех научных журналах, представьте себе. После того как умер Мариэтт и эта торговля возобновилась, он прислал несколько очень интересных вещиц. Не вульгарных подделок, заметьте, а настоящих подлинников. Ума не приложу, что такое произошло на этот раз. Ведь таким куском камня даже школьника не обманешь!

Джеймс оставил без комментариев столь неприятную оценку торговцем его компетентности в вопросах древностей.

— А его дочь осматривает присылаемые грузы?

— Вы говорите про мисс Лидию? — Карнелли задумчиво замурлыкал себе под нос какую-то мелодию и затем добавил: — Красотка, не так ли?

— Еще какая. Я полагаю, она приходит сюда, чтобы взглянуть на товары?

— Верно, она осматривает большинство предметов, а как же иначе? Именно она проводила большинство сделок для своего отца. Она делала это уже три последних года.

— Ну, а эту стелу она тоже видела?

— Вряд ли. Этот камень прислан Хартнетту. Это особый клиент мистера Бойса.

— Ты так считаешь или точно знаешь?

Карнелли немного помедлил.

— Вообще-то точно не помню. Я за такими делами не слишком слежу. Мне, пожалуй, надо бы поднять документы и свериться с инструкциями, которые оставил Бойс.

Джеймс беглым взглядом окинул царивший в полутемном помещении магазина беспорядок и скептически заметил:

— А это возможно?

— Мне потребуется примерно час, — отозвался Карнелли.

— Сделай одолжение.

Одно дело, если всю сцену в институте устроила эта прямолинейная археологиня сама по себе. Она, конечно, разбирается в древностях лучше его самого. И совсем другое, если эта старая дева задумала свой коварный замысел в тесном союзе с его отцом. Что ж, если дерзкая нахалка решила интриговать в компании с Морлендом, она очень скоро об этом пожалеет.

Глава 3

— О чем вы так задумались, мисс Бойс?

Лидия вздрогнула и подняла голову. Мистер Ромни на протяжении всего обеда безуспешно пытался разговорить ее, пока не решил просто посплетничать с другой дамой, сидевшей слева от него. Однако теперь эта его собеседница задремала на своем стуле и даже немного похрапывала.

Откашлявшись, Лидия ответила:

— Просто засмотрелась на красивое убранство стола. Леди Морленд — превосходная хозяйка.

Она жестом указала на серебряные вазы и канделябры, которыми был заставлен стол. Хозяйка дома дополнила сервировку из серебра множеством искусно выполненных гирлянд из вьющегося плюща и свежесрезанных цветов. Однако такая красота в греческом стиле оказалась несовместимой с аллергией одного из гостей. Бедный лорд Стрэттон не успел даже присесть за стол, как принялся неудержимо чихать. Для него этот званый ужин закончился извинениями и преждевременным уходом.

— Ну что вы, разве здесь есть что-то особенное? — Сегодня у мистера Ромни было хорошее настроение. Он даже, вопреки своему обыкновению, не воспользовался возможностью прочитать Лидии лекцию об опасности переедания и злоупотребления спиртным. — А теперь скажите-ка мне: что говорят женщины по поводу недавних событий? Я имею в виду этих ужасных бомбистов.

Лидия подавила недовольный вздох. Мистер Ромни уже сполна насладился интересом окружающих, когда сообщал им об этом происшествий, живописуя, как доблестная полиция предотвратила заговор ирландцев, намеревавшихся взорвать Скотленд-Ярд и лондонский клуб «Джуниор Карлтон».

— Признаюсь, женщин это мало интересует. — Уловив недовольство на лице собеседника, Лидия добавила: — Видите ли, сейчас приходится больше думать о пошлинах.

— Ах да, эта проклятая таможня, — понимающе согласился мистер Ромни. — Уж они любят вдоволь поспать и хорошо поесть. Разве может быть польза от людей, Которые привыкли потакать своим слабостям? Уверяю вас, нет!

Неожиданно двери в зал резко распахнулись.

Гости удивленно переглянулись. Лидия чуть не выронила бокал. На пороге стоял Санберн, облаченный в вечерний костюм. Он аккуратно стянул перчатки и приветливо улыбнулся сидящим за столом. Ей даже показалось… Нет, вряд ли возможно, чтобы он открыл двери ударом ноги.

— Добрый вечер всем. — Он скользнул взглядом по собравшимся гостям. — Маман, как вы чудесно выглядите! И отец здесь!

Морленд, у которого рядом не оказалось трости, с силой хлопнул руками по столу, пытаясь встать. Какое-то мгновение всем казалось, что попытка будет безуспешной. К старику подскочил лакей, стараясь помочь. Однако граф с недовольным ворчанием отказался от предложенной помощи слуги и сам поднялся на ноги.

— Что все это значит?

— Я ужасно проголодался, — заявил Санберн. — Маман, это действительно египетская куропатка? Очень кстати.

Леди Морленд, миниатюрная хрупкая женщина с седеющими светлыми волосами, спокойно наклонилась над большим блюдом с дичью, которое держал в руках стоящий возле нее лакей.

— По-моему, именно она. Тебе предложить немного?

— Элен, — едва слышным голосом обратился Морленд, однако графиня нежной улыбкой вынудила его замолчать.

Хозяйка дома посмотрела на слугу, от чьей поддержки только что отказался ее супруг.

— Будьте любезны, поставьте еще один прибор для нашего сына.

Пока слуги устраивали все необходимое для нового гостя, в комнате царила тишина, нарушаемая лишь шарканьем ног и шумом передвигаемых стульев. Почти всем присутствующим пришлось поочередно вставать, давая возможность слугам расставить стулья и столовые приборы. За всей этой сценой наблюдал Санберн, стоявший в дверях с видом беззаботного шалопая. В какой-то момент он даже зевнул, без стеснения демонстрируя всем собравшимся широко открытый рот. На косые взгляды некоторых гостей, шокированных его поведением, Санберн отреагировал ленивой улыбкой. Затем он вдруг запустил пятерню себе в выгоревшие от солнца волосы, тем самым приводя их в совершеннейший беспорядок.

Вместе с тем, подумала Лидия, весь его вид наводил на мысль, что молодой человек вот-вот готов уснуть на месте и едва ли станет причинять беспокойство гостям. Но когда Санберн заметил, что слуги накрывают ему на самом конце стола, он выпрямился и шагнул вперед.

— Я бы хотел сидеть здесь, — промолвил он, указывая пальцем на место как раз напротив Лидии.

У девушки заныло под ложечкой от дурного предчувствия. Антония, которая только что старалась скрыть приступ смеха от всей этой сцены, убрала руку от лица и бросила в сторону сестры озабоченный взгляд. В ответ Лидия лишь покачала головой. Ничего особенного, это лишь случайное совпадение. Минула уже неделя со дня ее злополучной лекции. Если бы этот человек хотел предпринять что-то против нее, он сделал бы это раньше.

Еще через минуту все приготовления за столом были закончены. Графиня кивком пригласила гостей вновь занять свои места. Какое счастье, что это не большой семейный ужин! Тогда это заняло бы не менее получаса, так как пришлось бы убирать все блюда и сервировать стол заново!

Вынужденный перерыв негативно сказался на настроении собравшихся. Когда ужин продолжился, слышны были только, позвякивания столового серебра и хрусталя. Лидия украдкой взглянула на графа. Его лицо сильно раскраснелось. Теперь Морленд сидел, отложив вилку в сторону, и сердитым взглядом смотрел на сына.

А тот не обращал на отца ни малейшего внимания. С явно наигранной увлеченностью он принялся уплетать куропатку.

— Очень даже вкусно, — объявил Санберн. Затем, проглотив очередной кусок дичи, он добавил: — Надо же, просто восхитительно.

Но эти его комментарии никак не способствовали возобновлению общей беседы за столом.

От внимания Лидии не ускользнуло, с каким вожделением разглядывает красавчика ее сестра Антония, Лидия с трудом сдержала недовольный вздох. Высокий худощавый виконт выглядел очень привлекательным в строгом черном костюме. Глаза молодого Дарема были изумительного светло-серого цвета. Лидия не могла представить, как же она не обратила внимания на его глаза тогда в институте. Когда она встретилась с ним взглядом, на губах виконта появилась улыбка и он насмешливо приподнял бровь. «Поддразнивает меня». Лидия покраснела и опустила голову. Самодовольный павлин. Вероятно, решил, что она влюбилась в него.

Когда молчание стало невыносимым, графиня решила действовать и приветливо обратилась к молодой гостье:

— Как продвигаются работы вашего отца, леди Сазертон?

— Я полагаю, неплохо, — отозвалась Софи. — Но лучше вам задать этот вопрос моей сестре, она в курсе всех подробностей. Я же, должна признаться, очень плохо разбираюсь в таких вопросах.

— Дела идут хорошо, — без промедления вступила в беседу Лидия. Ей только было непонятно, почему графиня не обратилась сразу к ней. — Отец стоит на пороге важного открытия. Требуется, конечно, провести дополнительные раскопки, но мы считаем, что он обнаружил подлинное место, где была первая остановка во время Исхода.

Вилка Санберна со звоном упада на тарелку.

— Как интересно!

Лидия не осмелилась посмотреть в его сторону. Вот деревенщина! К счастью, на помощь вновь пришла графиня.

— Потрясающе, мисс Бойс. Это будет поистине выдающееся событие.

От ее слов Лидии стало немножко легче.

— Конечно, какие могут быть сомнения. — Действительно, завершив эту работу, отец получит наконец давно заслуженное признание. Даже Джордж будет вынужден согласиться, что достигнут ошеломляющий результат. — Это будет… поистине эпохальное открытие — ни больше ни меньше.

— Насколько я помню, вы и сами немного интересуетесь наукой. Лорд Морленд был однажды на лекции, которую вы читали в Обществе антропологии. Разумеется, все отметили и ваше недавнее выступление в институте археологии.

Санберн презрительно фыркнул. Однако Лидия не придала этому значения и с благодарностью посмотрела в сторону графа:

— Спасибо, что не забыли об этом, сэр. — Старик ответил едва заметной улыбкой. — Я пока еще не проводила самостоятельных исследований. Однако у меня была возможность опубликовать несколько статей, посвященных обзору находок, сделанных другими учеными. Например, недавно я написала статью, где рассматриваются итоги исследований мистера Тайлора в области культуры коренного населения Мексики. Если сопоставить эти результаты с работой мистера Моргана, то, мне кажется, выдвинутые теоретические положения носят необычайно плодотворный характер.

— В самом деле? — вступила в разговор леди Стрэттон, сидевшая на другой стороне стола неподалеку от Лидии. Казалось, что поведение Санберна как-то освободило гостей от натянутой сдержанности. — Но все-таки, я полагаю, эти результаты не такие интересные, как открытия, относящиеся к Древнему Египту. — С этими словами дама лукаво посмотрела на виконта. Как и все присутствующие за столом, Лидия не удержалась от взгляда в том же направлении.

Не обращая внимания на проявленный к нему интерес гостей, Санберн запрокинул голову и осушил до дна бокал мадеры.

Лидия внезапно вздрогнула, обнаружив, что леди Стрэттон ждет ее ответа.

— Интересы моего отца лежат в области античности, — сказала она. — Что касается меня, то изучение современных культур мне представляется более увлекательным занятием.

В разговор вмещался мистер Ромни.

— Тайлор — это тот деятель, которому хочется доказать всем, что современные люди ничем не отличаются от дикарей. За это, не иначе, его и взяли на работу в Оксфорд.

Лидия улыбнулась:

— Верно, можно и так оценить итоги его изысканий. — Повернувшись к леди Стрэттон, она продолжила: — Видите ли, он убежден, что все человеческие расы произошли от одного и того же рода, но потом различные культуры стали развиваться с неодинаковой скоростью. Поэтому неудивительно, что он приходит к выводам, будто изучение первобытных культур представляет большую важность для понимания истоков нашего с вами общества.

Мистер Филмор неодобрительно нахмурил брови:

— Вот уж не ожидал, что язычники и всякие там пигмеи могут иметь отношение к нашему происхождению.

Завязавшийся разговор привлек внимание Софи.

— А вот я, например, согласна с мистером Тайлором! Просто нужно посетить железнодорожный вокзал Сент-Пакрасс часов в шесть вечера, и вы все убедитесь, что среди нас полно дикарей. Вы когда-нибудь обращали внимание, как все эти клерки сбивают с ног друг друга, когда торопятся занять места в поезде? — Она передернула плечами, изображая крайнее возмущение. — От таких сцен я просто прихожу в ужас!

Некоторые из гостей одобрительно рассмеялись. Конечно, Софи не поняла, о чем был разговор, однако ей удалось очень непринужденно вернуть общую оживленную атмосферу за столом. У сестры был природный дар к таким эффектным выходкам, а вот Лидия всерьез беспокоилась, что никогда не будет способна на подобные естественные поступки.

К сожалению, теперь и Антония вдруг решила, что представился подходящий случай переключить внимание на собственную персону. Она наклонилась вперед и сказала:

— Но ведь это совсем не те дикари, которых хочет изучать моя сестра. Она мечтает отправиться в Канаду, чтобы наблюдать там за жизнью индейских племен. Вы можете себе такое представить?

— Индейцев? — Графиня в изумлении поставила на стол бокал с недопитым вином.

— Нет, это было лишь кратковременным увлечением, — поспешно стала оправдываться Лидия. И ведь она говорила об этом лишь один раз, причем вырвалось это у нее случайно и необдуманно, в тот тоскливый и дождливый день, когда рядом так некстати оказалась ее болтливая сестра. — И в этом вовсе нет ничего противоестественного, — добавила она, заметив неудовольствие на лице графини. — Многие ученые занимались исследованиями индейских обычаев. Вот, например, знали ли вы о том, что у некоторых племен существовал ритуал, который они называли «потлач»? Он заключался в том, что индейцы раздавали другим людям свои самые дорогие вещи. Вы только вдумайтесь — это же непостижимо! Представляете, относиться к ценностям как к бесполезному хламу!

И здесь Санберн захохотал.

«Я должна его игнорировать», — мысленно приказала себе Лидия и посмотрела на сидящих за столом гостей в ожидании новых вопросов.

Но все молчали, а Софи улыбалась, наклонившись над тарелкой.

Лидия почувствовала себя неловко. Разве она сказала что-нибудь шокирующее? Вроде бы нет. Кружева неприятно щекотали кожу на шее, и Лидии захотелось расстегнуть воротничок.

Пауза затягивалась. Собравшиеся за столом не собирались щадить ее и жаждали чего-то скандального.

— Ну хорошо, — выдохнула наконец Лидия. — Кажется, виконт, вы находите поведение индейцев забавным?

Молодой человек поднял голову. Такое ангельское лицо могло быть разве что у трехлетнего карапуза, которого застали играющим в грязной луже.

— О, вовсе нет, мисс Бойс. Я просто подумал, что вы уже однажды высказали свое мнение о древнем хламе, и это произошло в присутствии гораздо большего числа людей, чем здесь. Вот мне и показалось, что вам эта тема, по-видимому, настолько близка, что вы охотно поднимаете ее вновь.

Лидия ответила ему холодной улыбкой. Разумеется, Санберн намеревается выставить ее в смешном свете. Тем хуже для него.

— Ну вот, возьмем, к примеру, вас, виконт. — Чувствуя на себе любопытные взгляды всех гостей, Лидия еще раз изобразила на лице вежливую улыбку. — Вы прославились собранной вами коллекцией древностей. Не слишком утруждая себя поисками и раскопками. А другим людям подобное увлечение может стоить жизни.

Все внимание гостей разом переключилось на Санберна. Виконт поднял свой бокал с учтивым поклоном в сторону Лидии.

— Действительно, хлама и мусора развелось много, — спокойно промолвил он.

С некоторым опозданием до нее дошла двусмысленность, сказанных им слов: их можно было истолковать и как согласие с ее мнением, и как оценку произнесенной ею речи. Санберн четко уловил момент, когда Лидия поняла это. Ему было нетрудно догадаться о душевном состоянии молодой женщины, которую, как всегда, подвел проклятый румянец.

Миссис Филмор заерзала на стуле.

— Мисс Бойс, вы, несомненно, хотели сказать, что на все воля Отца Небесного. У общества нет ни разума, ни духа, чтобы управлять нашими поступками!

Лидия отвела взгляд от Санберна. Она чувствовала, что сердце у нее бьется немного быстрее, чем обычно. Какой негодяй! Пытается делать такое лицо, будто они с ним только что флиртовали!

— Разумеется, — ответила Лидия. — Я не имела в виду, что общество является архитектором нашей жизни. Просто хотела подчеркнуть: оно влияет практически на все, что мы видим вокруг. В том числе и на выбор, который мы совершаем, полагая, что делаем это сами.

Леди Филмор раздраженно покачала головой:

— Милочка моя, да вы говорите какую-то ересь!

— В таком случае, миссис Филмор, примите мои извинения. Однако наличие веры в могущество науки вовсе не отрицает веры в Божественный промысел. И если мы изучаем определенную модель общественного устройства, то это не мешает нам верить, что ее создателем был сам Господь, у которого на то были свои веские причины.

— Вот именно, — вмешался граф. — Давайте-ка не будем забывать, что и сам Дарвин свято верил в высшие силы.

— А лично мне даже понравилась эта ересь, — с нарочитой медлительностью заявил Санберн. — Во всем этом споре лишь она представляет хоть какой-то интерес. В том, что я делаю, мисс Бойс, нет никакого смысла. Я совершаю поступки, исключительно следуя своей прихоти, своему настроению. И провидение тут ни при чем. Более того, я даже этим горжусь.

— Что достойно всяческого сожаления, — сердито вставил Морленд.

— Природа ваших поступков очевидна и для окружающих, — учтиво улыбнулась Лидия, глядя прямо в лицо красавчика. «Что, получил?» − Хотя я не ожидала, что вы в этом признаетесь. Но раз уж эта черта вашего характера так важна для вас, мне нечего дополнить. Продолжайте пребывать в мире иллюзий.

За столом воцарилось молчание, которое нарушил лишь раскатистый смех Морленда. Лидия неожиданно почувствовала на себе неодобрительный взгляд Софи. Да, похоже, она зашла слишком далеко. Приходится признать, что она публично оскорбила виконта, приравняв его к глупцам, пребывающим в своих заблуждениях. Но какой же он негодник, этот виконт! Он все еще ей улыбается, хотя смотрит на нее совсем не добрым взглядом. По крайней мере понятно, что ей удалось удивить его. И вот теперь он делает вид, что собирается прочесть ее мысли.

Ладно, наплевать на его любопытство! К тому же ну что этот человек мог бы узнать о ней? Лишь только то, что она его презирает.

— Прекрасная погода, — внезапно сказала Антония. — Хотелось бы, чтобы она продержалась подольше.

— В самом деле, — отозвалась графиня. — Однако вчерашняя гроза была очень неожиданной.

— Позвольте теперь и мне сказать, — негромко обратился к присутствующим виконт. — Мне очень симпатичны женщины, склонные так горячо высказывать свои взгляды. Это обязательно предвещает страстность и в другом.

Миссис Филмор даже ахнула от возмущения.

Лидия решила не реагировать на эту преднамеренную дерзость, хотя оказалась в трудном положении. Она чувствовала, как со всех сторон ее буравят взгляды гостей, шокированных словами Санберна. Но теперь ей было уже все равно.

— Очень хорошо, виконт. Я вижу, что вы не потрудились понять меня. Поэтому придется сделать еще одну попытку и объяснить вам более доходчиво. Даже если ваше самолюбие задето…

Все головы сидящих за столом разом повернулись к Санберну, разразившемуся громким смехом.

— Вы хотите сказать, что загнали меня в угол?

— …вы ведете себя в соответствии со своим характером, — громко продолжила она, не обращая внимания на его реплики. — Вы когда-нибудь задавали себе вопрос, почему ваши действия такие однообразные? Не потому ли, что срабатывает некая модель, постоянно влияющая на ваше поведение? Вот и выходит, что вы — только актер, хорошо играющий свою роль, но вовсе не вы ее написали. За вас это сделало общество! При благоприятных обстоятельствах наука могла бы более подробно изучить проблему взаимоотношений индивида и общества.

— Ха! — Морленд ударил кулаком по столу, так что зазвенел хрусталь. — Великолепно сказано! Что, Джеймс, наверное, уже не чувствуешь себя непревзойденным оригиналом?

Сидящий рядом с Лидией мистер Ромни тоже решил присоединиться к разговору и встал.

— Ошибочка! Я заметил натяжку в ваших рассуждениях, мисс Бойс! Можно еще применять эту вашу науку с какой-то пользой для дела, если речь идет о варварских племенах. Но ведь вы говорите о цивилизованном обществе, то есть о христианах, вся жизнь которых основана на Божиих законах. Заявлять о праве на какое-то понимание или толкование этой вашей модели — это ересь, как только что заметила миссис Филмор, — высказался джентльмен, после чего снова опустился на стул, удовлетворенно кивая упомянутой даме. Та без промедления ответила сдержанным кивком.

— Все это так, но разве мы не можем расценивать эти изыскания как некий путь, помогающий нам лучше постичь Божий законы? — Лидия окинула взглядом сидевших за столом гостей, но увидела лишь замешательство и какую-то напряженность. Только на лице графини можно было уловить едва заметную улыбку. — Это и есть наш опыт в углублении веры и наше стремление к лучшему постижению замыслов Всевышнего. В любом случае, — добавила она, краем глаза заметив скучающее выражение на лице Санберна, что и подтолкнуло ее закончить фразу колкостью в его адрес, — виконт объявил всем, что не страшится ереси. Он даже находит ее интересной.

Ее издевка лишь вызвала ухмылку на лице Санберна.

— Очевидно, согласно вашей теории я так и должен был реагировать! Разве могу я комментировать свои действия, если я всего лишь идеальный манекен? Какое облегчение! Я давно подозревал, что испытывать чувство вины совершенно напрасное занятие!

— О нет, сэр! Вы меня совсем неправильно поняли. У вас есть и другие роли, и это вы сами выбираете, какую конкретную роль вам хочется играть.

— Лидия! — резко вмешалась Софи.

— И что это за роль, мисс Бойс? — подался вперед Санберн. — Давайте-ка не будем ходить вокруг да около: раскройте мою сущность. Грешный ли я человек? Изложите подробно все мои грехи, дорогая, опишите их во всех деталях, пожалуйста. В конце концов, вы же так хорошо знаете меня. Ученые люди, как я слышал, очень ценят доказанный факт, ставя его превыше всего.

— Санберн! — с укором в голосе попыталась остановить его леди Морленд.

Однако Ладия подняла руку, давая понять, что не нуждается в защите.

— Все верно, виконт. Я действительно не знаю вас достаточно хорошо, — спокойно согласилась она. — Чтобы сопоставить ваши поступки с присущими им мотивами, мне понадобится определенное время для наблюдений.

— Я не согласен, — покачал головой Санберн. — Вам потребовалась всего лишь одна минута, чтобы оценить стелу как подделку. — Его губы искривились в улыбку, которая не предвещала ничего хорошего — мрачную, саркастическую и даже злобную. — Вот интересно, как такое может быть?

Морленд довольно фыркнул.

— Ага, Джеймс, все не можешь успокоиться после унижения в институте?

Хозяйка дома встала из-за стола.

— Полагаю, настало время сделать перерыв. Джентльмены стали подниматься, помогая дамам.

Мужчины определенно намеревались пойти в курительную комнату. Мистер Ромни ощупывал сюртук, отыскивая сигареты. Однако Санберн остался на месте. Из-за своего несвоевременного появления он оказался без партнерши. Поддерживаемая под руку мистером Ромни, Лидия проследовала к выходу из обеденного зала, чувствуя спиной направленный на нее жесткий взгляд виконта.

В холле к ней подошла Софи. Она взяла сестру под руку и сердито прошипела:

— Какого черта? Что ты вытворяешь?

— Оставь меня, пожалуйста. Иди лучше к Антонии. Мне нужно в дамскую комнату.

В туалетной комнате свечи с ароматом жасмина отбрасывали мерцающий нежный свет на мраморную умывальную раковину и золотистые обои на стенах. Лидия ополоснула холодной водой шею и запястья рук, затем промокнула лицо мягким полотенцем. Господи, никогда еще в жизни она не оказывалась в такой непростой ситуации. Одно дело — давать отпор какому-то наглецу, и совсем другое — делать это, одновременно разыгрывая целый спектакль перед публикой. Она умудрилась оправдать все самые худшие пророчества Джорджа. Боже, ну почему нельзя было просто игнорировать этого эксцентричного субъекта? Ведь она могла только учтиво улыбаться, и все его провокации так и остались бы без ответа.

Лидия перевела дыхание и отложила в сторону полотенце. Появление Санберна в этом доме получилось весьма эффектным и даже скандальным. Теперь это надолго станет расхожим анекдотом среди остальных гостей. По сравнению с его выходками ее собственные высказывания должны показаться весьма лояльными. Вряд ли кому-то будет интересно вообще вспоминать ее слова. В конце концов, кто она? Никто. Стареющая незамужняя женщина, пытающаяся заниматься наукой, которую пригласили, проявляя вежливость к ее зятю. Лидия прекрасно понимала свое место в светском обществе: старые девы расценивались в нем лишь немногим выше, чем прислуга. Кроме того, никого не могло удивить наличие у нее собственного мнения. «Синий чулок» и должен быть таким, по мнению большинства обычных людей.

Она стукнула кулачком по туалетному столику. Слишком много времени она уже здесь провела. Лучший способ прекратить сплетни — появиться в гостиной с таким видом, будто ничего особенного не произошло. Поправив кружевные перчатки, Лидия открыла дверь и вышла.

Всего в нескольких шагах от дамской комнаты, прислонившись к стене, стоял Санберн.

— Надеюсь, вы простите мне мое поведение за столом, — обратился он к Лидии. — Я просто в восхищении от вашего таланта все раскладывать по полочкам. Ведь когда вы с такой легкостью указали на признаки подделки, можно было даже вообразить, что ее изготавливал не кто иной, как ваш отец.

Удивлению Лидии не было предела. Вот это уже клеветнические измышления, причем самые отвратительные: все высказано в такой манере, что невозможно ответить без того, чтобы признать прозвучавшие обвинения серьезными. «Не доставляй ему такого удовольствия», — приказала Лидия себе и через силу улыбнулась:

— Какой вздор, сэр! Ведь вы сами купили эту подделку. Не станете же вы обвинять меня за вашу оплошность?

Санберн пожал плечами:

— В данном случае меня лишь несказанно удивляет, что ваш отец, столь замечательный и уважаемый человек, мог подвергать риску и свое доброе имя, и свою карьеру, торгуя фальшивыми древностями.

По спине Лидии пробежал ледяной холодок.

— Только не делайте вид, что вы говорите все это всерьез.

— Я как никогда серьезен.

Охваченная уже настоящим испугом, Лидия рискнула осмотреться вокруг. От этого человека можно ждать чего угодно. С ним рядом просто опасно оставаться далее, их могли заметить вместе. Однако теперь она уже не могла просто уйти после такого обвинения. Ведь он способен повторить то же самое где угодно. Как известно, подозрения имеют свойства сорняков, они разрастаются на любой почве, размножаясь из самого ничтожного побега. — Простите, сэр, — обратилась она к Санберну подчеркнуто холодным тоном. — Вы только что посмели опорочить имя моего отца. Прошу вас дать мне объяснение вашим словам или немедленно извиниться.

— О! — воскликнул виконт. — Вы превратились в яростную тигрицу, как только почувствовали, что ваша игра проиграна.

— Я вас не понимаю. — Голос Лидии становился все громче, но она не могла сдержаться. — Вы просто бредите!

Тихий смех Санберна привел ее в замешательство. — Да, конечно, дорогая. Безумие — наша семейная черта. Или вы не знали об этом?

Последнее замечание и вовсе лишило Лидию дара речи. Разумеется, об этом знали все. Тогда, четыре года назад, все газеты писали только об этом. Сестра Санберна убила своего мужа, и ее упрятали в сумасшедший дом. Вообще-то семейству Даремов, как всегда, повезло. Если бы эта несчастная родилась в семье человека с менее высоким положением в обществе, ее попросту повесили бы. Но как удивительно, что Санберн вообще решился напоминать об этом трагическом событии!

Виконт отошел от стены и, держа руки в карманах, двинулся к Лидии. На мгновение ей показалось, что этот высокий молодой человек с приветливой улыбкой просто ее старый приятель, с которым они сейчас вместе посмеются над удачной шуткой.

— Так скажите мне всю правду, — заговорил Санберн, все так же выдерживая обезоруживающую игривую манеру разговора. — Он вас посвятил в это дело?

Лидия молча покачала головой.

— О ком вы говорите?

— О моем отце. Это ведь он привлек вас к проверке подлинности стелы? Можем пока оставить в стороне вопрос о том, как данный предмет попал ко мне, но, несомненно, граф знал заранее, что вы распознаете находку вашего отца.

От этих слов Лидию просто охватил ужас. Значит, этот человек считает, что она могла войти в какой-то сговор с графом Морлендом?

— Мой отец не имеет ничего общего с изготовлением подделок. — Санберн продолжал наступать на нее, и Лидия почувствовала, что упирается спиной в дверь. — Мой отец — ученый, уважаемый человек. Если вы станете разносить какие-либо слухи, чтобы причинить ему вред…

— То что? — Виконт подошел совсем близко. Еще мгновение, и он столкнется с ней.

Лидия испуганно замерла, увидев, что Санберн уперся обеими руками в стену, затем наклонился так близко к ней, что его дыхание ощущалось на ее губах. Несколько секунд он скользил взглядом по ее лицу, после чего в упор посмотрел ей прямо в глаза. Почти неслышным голосом Санберн выдавил:

— Что же вы предпримете, мисс Бойс?

Лидия стояла не шелохнувшись. Сердце замерло в груди. Она уже ничего не понимала. Дыхание Санберна отдавало мятой, от его тела, прижимавшегося к ней, шло тепло. Он поймал ее в ловушку, словно зайца.

— Я сумею защитить себя. А вам будет стыдно.

— Да неужели? — Он поднял руку и приложил палец к ее щеке. — Наверное, холодно отвернетесь при нашей новой встрече? Или расскажете своим подругам, какой я плохой и невоспитанный человек? — Голос Санберна слегка дрогнул. — Разве вы станете так говорить обо мне, дорогая? — Он провел пальцем по ее щеке до уголка рта. В это мгновение какой-то неконтролируемый нервный импульс вынудил Лидию облизнуть губы. И, к своему ужасу, она случайно коснулась языком кончика его пальца, ощутила солоноватый вкус его кожи.

Не сводя глаз с девушки, Санберн убрал свой палец и нарочито медленно поднес к своим губам. Он демонстративно пробовал на вкус то место, которого касался ее язык. Серые глаза виконта все так же в упор смотрели на Лидию, насмехаясь и поддразнивая. По ее телу пробежала волна жаркого тепла. Это в ней нарастает злоба, поспешила успокоить себя Лидия. Ничего иного. Злоба и гнев. Рот Санберна издал легкий чмокающий звук, и он опустил палец.

— Прелестно, — прошептал виконт. — Совсем не похоже на вкус суетливой, раздражительной и коварной маленькой старой девы. Ну что ж, если меня хорошенько попросить, то я мог бы в знак прощения позволить вам поцеловать меня.

Лидия перестала дышать. Теперь пошла в ход самая низкая и дешевая форма насмешки — намек на ее незамужнее положение. Для нее обижаться на такие колкости вообще было бы глупо. Она просто не должна на них реагировать. Ехидство такого сорта ей совершенно безразлично! События этого вечера немного вывели ее из равновесия., но все же она ничем не заслужила, чтобы судить о ней стал такой человек, как этот. Лидия сжала руки в кулаки , уперлась в грудь Санберна и изо всех сил толкнула его.

Санберн отступил на шаг назад, проделав это весьма изящно, хотя явно не ожидал такой реакции со стороны собеседницы. Разумеется, столь же непринужденно он принял бы и этот фантастический поцелуй. Эта мысль еще сильнее разозлила Лидию.

— Вы просто последний негодяй, — произнесла она низким и хриплым голосом. Лидия почувствовала, что способна даже ударить его. — Уж не знаю, какая больная часть вашего рассудка стала причиной всего этого параноидального бреда, но я все-таки скажу вам всю правду: мой отец во всех своих поступках порядочный, скромный и честный человек. И его доброе имя не удастся опорочить таким субъектам, как вы. Да, вы можете рассказать всему свету эту вашу бредовую выдумку, но люди просто поднимут вас на смех. Впрочем, могу предположить, что именно этого вы и добиваетесь. Судя по тому, как вы пускаетесь во все тяжкие, лишь бы выставить себя шутом перед обществом, меня такое объяснение ничуть не удивило бы.

— О! — воскликнул Санберн и медленно сложил вместе ладони, затем повторил это. Движение, изображая аплодисменты нарочито замедленными, но звонкими ударами. — Просто великолепный монолог. Сара Бернар могла бы вам позавидовать.

— Ваши оскорбления…

— Какие оскорбления? Дорогая, вовсе нет! Я действительно получил грандиозное удовольствие.

Лидия перевела дыхание. Сердце билось все также неровно, и учащенно.

— Быть может, в этом и есть вся причина? Вам захотелось унизить меня? Так сказать, насладиться реваншем за то, как я поставила вас в дурацкое положение перед публикой. И сегодня уже во второй раз, должна заметить. Вот это очень напоминает мне реакцию обозленного вожака обезьяньей стаи. — Овладевшее Лидией чувство презрения вернуло голосу привычную уверенность. — Как примитивно, Санберн! Отправляйтесь лучше в зоопарк, если хотите посоперничать с равными вам по развитию существами.

— Вы правы. Я слегка отклонился от своих обычных стандартов поведения. Но попробуйте понять и мои чувства. Просто стены этого дома подавляют мой дух.

Лидия не сдержалась от новой колючей насмешки.

— Знаете, я хочу еще раз повторить: ваше место в зоопарке. Ведь вы просто животное. Примитивное дикое существо…

Санберн рассмеялся:

— Вот и вернулись к вашему привычному занятию — чтению лекций. Но мне почему-то вдруг захотелось закончить эту лекцию в самом начале, закрыв ваш рот поцелуем. — Пока Лидия соображала, как реагировать на эти слова, виконт добавил: — Не мог себе представить, что у меня так много общего с Карнелли. Однако что есть, то есть: мы оба очень несговорчивые люди.

Услышанное имя заставило Лидию вздрогнуть. Карнелли был импортером, через которого проходили поставки предметов античности от ее отца. Боже правый!

— Так это он вам наговорил все эти несусветные бредни? — Но этого просто не могло быть. Карнелли содержал свое хозяйство в чудовищном беспорядке, был косноязычен, но вряд ли кто-нибудь решился бы обвинить его в нечестности.

— Нет, — ответил Санберн. — Карнелли всего лишь показал мне упаковочные листы, сопровождавшие грузы вашего отца. А еще он любезно отметил место, куда поместили при, погрузке мою фальшивую стелу.

О' Боже!

— Извините, — поспешно бросила Лидия и помчалась прочь от виконта по коридору.

Утро следующего дня выдалось холодным и сырым. В карете Лидия закуталась в шаль, стараясь унять сотрясавшую ее тело дрожь. В любое время года воздух грязных узких улочек возле магазина Карнелли был каким-то едким и густым, состоящим из смеси дыма, испарений мочи, запахов протухшей рыбы, и открытых канализационных стоков. Когда экипаж замедлил ход, чтобы проехать по узкому проходу, из канавы выскочили бродячие собаки, худые до такой степени, что были отчетливо видны их ребра. Голодные животные принялись облаивать карету.

Наконец они подъехали к магазину, и Лидия почувствовала явное облегчение, выходя из кареты. Однако вскоре ее настроение испортилось.

— Это сущая правда, мисс, — заявил ей Карнелли, протягивая лист бумаги. — Стела вписана в реестр грузов, отправленных вашим отцом, как ни грустно мне говорить об этом.

У Лидии пересохло в горле. Значит, здесь и ее вина. Она попросту просмотрела очевидную подделку.

— Но как этот предмет мог попасть сюда? Отец ни за что не пропустил бы такую вещь.

Торговец пожал плечами:

— Возможно, кто-то просто вскрыл груз в Порт-Саиде или даже на Мальте. Вскрыл и подменил подлинный предмет этой подделкой.

— Скорее всего, — кивнула Лидия. Именно таким было единственное возможное объяснение. Но она решила на время отложить мысли об этом и заняться выработкой плана своих ближайших действий. Ей неизбежно придется снова иметь дело с виконтом. — Я не знала, что лорд Санберн входил в число клиентов моего отца. — Кстати, это свидетельствовало о вопиющей небрежности с ее стороны. — А кто такой этот его агент?

— Я не знаю, мисс. Ни один из предметов в этой партии даже и не предназначался его светлости. Я обычно продаю ему товары, полученные от Колби. Мистер Санберн не интересуется дешевкой. — Уловив пристальный взгляд Лидии, торговец покраснел и пожал плечами: — Я имел в виду — менее дорогими предметами, мисс, которые обычно поставляет ваш отец.

— Отец реализует предметы старины, которые правительство Египта разрешает ему продавать, — заметила она. — Он же не мародер, сэр. Мой отец — порядочный законопослушный ученый. И вам это хорошо известно.

Карнелли откашлялся.

— Да, мисс. Проблема в том, что грузы перемешались. Эта стела отгружалась вовсе не для мистера Санберна. — Он смущенно кивнул на документ, который держала в руке Лидия.

Почерк на упаковочном листе показался ей знакомым. Этот характерный наклон в обратную сторону принадлежал секретарю ее отца, работавшему в Каире. Но само содержание записей не давало ключа к разгадке.

— Груз предназначался мистеру Хартнетту, — поняла Лидия. Это был старый приятель отца еще с университетских времен. Он покупал у него антиквариат на полном доверии.

— Разумеется, мисс.

Лидия почувствовала некоторое облегчение. Значит, подделка не прошла через ее руки. По условиям договоренности мистера Хартнетта с ее отцом ее участие в таких поставках не предусматривалось.

— Но почему эти предметы вообще попали в продажу? Я же советовала вам попридержать их. Ведь этот джентльмен умер две недели назад.

Карнелли вздохнул:

— Во всем виноват Уилкинс. Это он все запутал. Причем неразбериха коснулась не только товаров вашего отца, мисс. Например, грузы Овертона попали к клиентам Колби.

Овертон был настоящей свиньей, он до сих пор злился на отца за то, что к тому перешли его лучшие клиенты.

— Не ждите, что я стану сочувствовать этому человеку.

— Это и не важно. О ком я действительно беспокоюсь, так это о Колби. Вот он не на шутку разгневан. Угрожает даже приостановить все дела с нами. Думаю, придется мне дать хорошую взбучку Уилкинсу.

Племянник мистера Карнелли доставлял хозяину магазина немало проблем. Грубые ошибки подростка давно превратились в бесконечный анекдот. Но сегодня история с путаницей товаров вовсе не казалась Лидии забавной. Некомпетентность Уилкинса ставила под угрозу репутацию ее отца. Мистер Хартнетт, конечно же, разобрался бы, что фальшивая стела отгружена в его адрес по ошибке. Однако Санберн не имел оснований доверять ее отцу. В случае, если он предаст публичной огласке это происшествие, клиенты отца вполне могут отказаться от его дальнейших услуг. Но хуже всего другое. Коллеги отца могут начать относиться к нему с подозрением. Тогда прощайте все надежды на получение субсидий! Отцовский проект будет отложен на неопределенное время. Не говоря уже, разумеется, об угрозе для будущего Антонии. Репутация едва начавшей появляться в свете девушки так хрупка и уязвима. Что станет говорить семейство мистера Паджета, если до них дойдут слухи, будто ее отец замешан в какой-то незаконной деятельности?

Пальцы Лидии принялись нервно барабанить по прилавку. Заметив это, она крепко сжала руки.

— Вы должны немедленно прислать мне весь оставшийся груз, предназначенный мистеру Хартнетту. Боюсь, я не смогу больше доверять вашему магазину как надежному месту для хранения. А на будущее, полагаю, лично вы должны будете принимать наши поставки. Если, конечно, мой отец решит и далее пользоваться вашими услугами.

Торговец антиквариатом тяжело вздохнул:

— Хорошо, мисс. Больно мне слышать такие слова от вас, но думаю, это справедливо.

— Надеюсь. А теперь я должна телеграфировать отцу об этом происшествии. — Представив, что ей и впрямь предстоит так поступить, Лидия разволновалась. — Вне всякого сомнения, в этой подмене виноват один из его работников или, возможно, какой-нибудь портовый рабочий в Каире. А это значит, что настоящая стела сейчас ушла для продажи на какой-то из рынков. И добавлю, что скорее всего с ужасно большой скидкой!

— Как скажете, мисс.

Лидия пристально посмотрела на торговца:

— Судя по вашему тону, сэр, вы в чем-то сомневаетесь.

Карнелли пожал плечами:

— Я знаю вашего отца как честного человека. Но эта торговля — скверное занятие, мисс Бойс. Мне и самому приходится нелегко, поверьте.

Лидия хлопнула ладонью по прилавку.

— Я очень надеюсь, что вы не намекаете, будто мой отец играет во всем этом деле какую-то неблаговидную роль!

— Конечно, нет, что вы! — поспешно согласился хозяин магазина.

— Поскольку даже допустить мысль, что папа стал бы рисковать своей репутацией, участвуя в торговле подделками, было бы более чем возмутительно!

— Думаю, именно так, — пробормотал Карнелли. — Очень прошу меня извинить, мисс. Ни в коем случае не хотел причинять вам неприятностей.

— Тогда я не могу представить, что другое вы могли подразумевать своим заявлением. Не забывайте, что вы говорите про моего отца, а не про какого-нибудь расхитителя гробниц вроде Овертона или Колби. Генри Бойс прежде всего ученый. Если он и занимается торговлей, то лишь для финансовой поддержки своих исследований, а не ради пополнения личного банковского счета. И эта работа составляет для него смысл жизни! Вам стоило бы просто задуматься, каково это — жить вдали от своей семьи, перенося всякие лишения, порой на протяжении многих лет… — Лидия умолкла, заметив, что перешла на повышенный тон. — Хорошо, — торопливо закончила она. — Простите мне мою… горячность. Но вам должно быть понятно, что отец никогда не стал бы ради такого дешевого мошенничества рисковать собственной репутацией или своим положением ученого. Или счастьем своей семьи.

— Вы правы, мисс. — Карнелли дернул себя за рыжий завиток волос. — Я все прекрасно понимаю. Мистер Бойс — замечательный человек, и мне ли этого не знать. — Однако на лице торговца все еще лежала тень от какой-то нерадостной мысли.

— В таком случае что вас тревожит? Пожалуйста, будьте со мной откровенны.

— Собственно, ничего особенного. Только вот… никуда не деться от вопросов его светлости. Я ведь так и не могу до конца разобраться, что случилось с теми вещицами, которые он приобрел. Конечно, они достались кому-то из клиентов Колби, и этот кто-то сейчас сидит и посмеивается над моим горем. Ох, проклятый Уилкинс! Еще раз прошу прощения, мисс.

Лидия не стала реагировать на его слова. Ее больше интересовала возможность уладить все проблемы с Санберном и погасить в зародыше неприятные слухи.

— Дайте мне адрес виконта. Я постараюсь компенсировать ему ущерб, который он понес из-за этой истории с фальшивой стелой.

Карнелли оживился. — О, очень признателен вам, мисс. С вашей стороны это большая любезность. Надеюсь, он обрадуется, когда увидит на пороге своего дома такую очаровательную девушку.

Лидия скорчила легкую гримасу, пытаясь скрыть приятное возбуждение, которое доставили ей льстивые слова хозяина магазина.

— Благодарю вас, — промолвила она, забирая листок, на котором Карнелли нацарапал адрес Санберна. — Я дам вам знать, как пройдут мои переговоры с виконтом.

Глава 4

Джеймс поднялся, поспав всего четыре часа. С неудовольствием обнаружив, что в данный момент его тело, в отличие от разума, не хотело ему повиноваться, он отослал камердинера и перешел в гардеробную. Там он уселся возле окна и продолжил борьбу со сном.

Накануне он вернулся домой очень поздно. Вечером Джеймс посетил театр Новелти, где Далтон присмотрел несколько веселых красоток — парочку танцовщиц и сотрудницу почтового отделения. Для забавы Тилни предложил отвезти их в деревеньку Чамли в Чешире. Мишель и Мелисанд оказались компанейскими девицами. К тому же их новые знакомые представились парижанами, и вскоре веселье начало набирать обороты. Для начала откупорили шампанское. Уже вскоре раскованные танцовщицы исполнили зажигательный канкан прямо на столе в гостиной. Сотрудница почты, не желая отставать от них, забралась на пианино и принялась горланить неприличную версию модной песенки «Юноша, которого я люблю, смотрит на меня с галерки».

Когда всю компанию выгнали среди ночи, молодые люди перебрались в лондонский пригород Барнс. Taм Джеймс, уже основательно пьяный, примостился на какой-то скамейке, обитой красным плюшем, и просто сидел, слушая хихиканье девиц, которые пили шампанское прямо из горлышка. Оказывается, это не так уж трудно. Так и прошла еще одна ночь его жизни. Прошла так же скучно и утомительно, как и череда других.

— Разве у тебя есть какие-то другие предложения? — спросил его Далтон ночью. Увы, их не было.

Зато после этих похождений Джеймс хорошо спал — глубоким сном без сновидений. Жаль, что так недолго. И вот теперь его голова просто раскалывалась.

Лучи солнца упали на лицо, заставляя зажмуриться и прикрыть глаза ладонью. Джеймс потянулся к стопке почты, выложенной на секретере. Там были последние счета, присланные с его фабрик в Манчестере. Лежало письмо от Элизабет, причем разобрать ее почерк можно было лишь с большим трудом. Лиззи скорее всего писала его в сильном опьянении. Это доказывал и тот факт, что с ней рядом находился Нелло, который даже передал ему привет в постскриптуме письма. Последний конверт оказался без обратного адреса. Но здесь по крайней мере почерк был понятный. «Ты должен осушить мои слезы, иначе их проклятие падет на тебя».

Ни больше ни меньше. На этой неделе уже третье такое послание. Просто поразительно, сколько появляется безумных личностей, стоит лишь его имени появиться на страницах газет. Джеймс скомкал письмо и швырнул его в мусорную корзину, после чего снова повернулся к окну.

Улочки были в этот час совершенно безлюдны. Не то время, чтобы разъезжать по ним. Однако через пару часов на дороге будет не протолкнуться от фаэтонов. Охочие до всяких приключений дамы будут сами держать в руках поводья, а их кучерам придется, нервничая, сидеть для подстраховки рядом с занявшими их законные места хозяйками. Но всего через пять часов этих же женщин никакими силами невозможно будет заставить управлять экипажем. Их второе за день появление в парке должно будет происходить только в каретах или открытых ландо. Господи! Как же ему надоел Мейфэр! Все это давно набило ему оскомину.

— Наша жизнь, братец, состоит из одних лишь традиций, — заметила как-то его сестра Стелла.

Образ Стеллы отчетливо предстал перед ним. Она наследовала многое от внешности Морленда: ярко-голубые глаза, пышные золотистые волосы. Но вот ее лицо Джеймс уже не мог представить себе иначе, как покрытое синяками. Боже! Какой маленькой и брошенной выглядела она в тюрьме. Затхлый воздух, мерзкая вонь, то и дело раздающиеся дикие вопли. Сестру бросили на дно этой ямы и объявили это актом правосудия. Джеймс знал, что ей суждено умереть там. Иных вариантов не существовало.

Тем не менее Стелла как-то выжила. А после того как он учинил серьезный скандал, власти перевели ее в Кенхерст. Там, по их словам, у нее были своя комната, ежедневные прогулки и все удобства, в которых она нуждалась. Джеймсу очень хотелось самому увидеть это райское место, однако даже встретиться с сестрой ему не разрешили. Когда же он предпринял первую попытку добиться свидания, его не пустили дальше ворот сумасшедшего дома. Во время второй попытки Дуайер, смотритель дома для умалишенных, вызвал полицию. Стражи порядка прибыли очень быстро, но не успели помешать Джеймсу схватить смотрителя за горло. Еще какая-то минута, и Дуайеру угрожала опасность расстаться не только с его чопорным видом, но и с самой жизнью.

Отец уже на следующее утро вызволил его из тюрьмы. Морленд так решительно и быстро дернул за нужные веревочки, что полетели головы у нескольких второстепенных марионеток. Мировой судья отправился на пенсию, начальника тюрьмы перевели в другое место, а полицейского понизили в должности. Только один Дуайер не пострадал. Ничто не могло изменить странной симпатии Морленда к тюремщику его собственной дочери.

Господи Иисусе, но почему они не позволили ему повидаться с сестрой? Все, что ему было нужно, — только взглянуть на нее. Этого было бы достаточно, чтобы стереть из памяти последнее впечатление о ней. То ужасное выражение на лице Стеллы, когда он увидел ее за решеткой, часто потом вспоминалось ему. Уж лучше бы он вообще не видел этого.

Неожиданно для себя Джеймс горько рассмеялся. Существует множество способов предать человека. Даже обычная бесхитростная мысль может быть предательской. Разве он вправе осуждать Лиззи, которая старается утопить свою вину в алкоголе или унижает себя, отдаваясь трудно объяснимой страсти к ничтожному человечку? Как правильно заметил этот «синий чулок», все они лишь продукты своего общества. Высший свет давным-давно отшлифовал удобный метод отвергать все неприятное или причиняющее беспокойство. Или использовать другой способ — топить все, что тревожит душу, в угаре кутежей и разврата. Он и сам повинен в подобных делах.

Нет, ему совершенно не хотелось бы забыть Стеллу. Но иногда он представлял себя в той ситуации, в которой оказалась сестра. По крайней мере как описывал ее Дуайер. Там к твоим услугам расписанный по часам график жизни, за тебя приняты все решения. Целый коллектив служащих поможет выполнить все запланированное, если у тебя недостает энергии сделать это самому. Отпадает всякая надобность уговаривать себя встать, одеться, умыться. Не нужно ни с чем бороться, не нужно ни из чего выбирать. Сестра не заслуживала, да и не нуждалась в такой регламентации жизненного уклада. Однако Джеймс очень реалистично представил себя в таких условиях.

Конечно, его странная тяга к подобной жизни была неестественной и позорной. Джеймс испытывал определенные мучения, размышляя о таком исходе для себя, — как человек, глотающий отраву и радующийся ее сладкому вкусу.

В дверь постучали. Вернулся его камердинер. За спиной у него стоял и дворецкий. Джеймс выпрямился, слегка удивленный, что те явились вместе. Между двумя слугами давно пробежала черная кошка соперничества. Разумеется, он, как предполагалось, ничего об этом не должен был знать.

— Сэр, — обратился к виконту дворецкий Гейдж. Обычно невозмутимый, молодой человек переминался с ноги на ногу. — Извините, что нарушаю ваше уединение, но к вам… посетительница.

— В такой час? — Судя по всему, не только он один смертельно устал от соблюдения традиций и условностей.

— Какая-то довольно странная женщина. Я пытался отослать ее, но она решительно настаивала, что должна встретиться с вами. Сэр, у нее такая необычная манера поведения — в общем, я подумал, что стоит вам это сообщить, прежде чем я распоряжусь, чтобы слуги выпроводили ее.

Все это могло означать лишь одно: дама разговаривала и была одета как представительница высшего общества. Поэтому Гейдж и не решился обойтись с посетительницей бесцеремонно.

— Она сообщила свое имя?

— Она пришла в вуали, — взволнованно добавил Нортон. — Буквально с головы до пят, сэр!

Гейдж метнул в сторону камердинера неодобрительный взгляд.

— Дама не захотела называть свое имя. Я полагаю, она опасается огласки. — Было видно, что подобное предположение не на шутку его огорчило. Гейдж гордился тем, что ревностно боролся против любых слухов и сплетен, распространяемых прислугой.

— Я приму ее, — решил Джеймс. Так или иначе, ему предстояло скучное утро.

Дама, сидевшая на краешке стула в его кабинете, была закутана с ног до головы. Неудивительно, что незнакомка не пожелала сообщить свое имя. Прислуга могла бы целый месяц сплетничать о необычной посетительнице.

Он закрыл за собой дверь, хлопнув ею сильнее, чем требовалось. Фигура в черной креповой вуали резко поднялась со стула.

— Санберн?

Джеймс прислонился к двери, стараясь сдержать смех.

— Вы хоть видите что-нибудь сквозь эту маскировку? Внезапно появились две руки, затянутые в черные перчатки, и стали приподнимать вуаль. Полупрозрачная ткань поднималась, открывая стройную белую шею и заостренный подбородок, затем показались полные розовые губы, плотно сжатые в виде строгой линии — видимо, это было привычно для незнакомки. После этого Джеймс увидел длинный прямой нос и, наконец широко расставленные карие глаза. Они посмотрели на него и сердито сузились. Ну конечно же, это мисс Бойс. Санберн еще и не успел пошевелиться, как посетительница окинула его таким суровым взглядом, как будто он совершил предательство. Не будь гостья Джеймса столь напряжена, она выглядела бы намного привлекательнее.

Джеймс выждал несколько мгновений, давая даме возможность заговорить. Но, похоже, ее смелость куда-то испарилась. Даже на таком расстоянии он слышал, как она глубоко и часто дышит от волнения. Из прически выскользнула заколка, и вуаль стала сползать набок. Мисс Бойс торопливым движением поправила ее.

Санберн отошел от двери.

— Пришли устроить еще один спектакль?

— В мои задачи не входит развлекать вас, — парировала она.

Ну, уж об этом он и так догадался. Джеймс смерил взглядом всю фигуру мисс Бойс. Чересчур прямая спина, отчего у молодой женщины был такой вид, словно ее плотно привязали к невидимой доске. Экая нелепая фигура. Черные волосы выбились из шиньона. Юбки серого цвета у самого подола запачканы грязью. Любая другая женщина на ее месте наверняка привела бы себя в порядок, прежде чем войти в логово льва, — подрумянила бы щеки или хотя бы велела слуге почистить испачканную одежду. Но в случае с мисс Бойс было очевидно, что для нее не имеют никакого значения все эти привычные женские ухищрения. Санберн уселся напротив посетительницы.

— В таком случае вы пришли меня соблазнить? Должен признаться, вряд ли я к этому готов. С утра даже не причесался.

Мисс Бойс внимательно и бесстрастно оглядела его.

— Вы выглядите вполне нормально.

От неожиданности Джеймс снова улыбнулся:

— Только не надо флиртовать со мной, мисс Бойс. Я этого просто не вынесу.

— Хорошо. Вы можете насмехаться надо мной, если вам так угодно. Я понимаю, что мой к вам визит носит неофициальный характер. Вместе с тем просила бы вас быть более снисходительным к моему положению и вести себя подобающим образом.

Трудно не впечатлиться такой дерзостью.

— Браво, мисс Бойс. Вы являетесь без приглашения в дом к мужчине, а затем учите его, как он должен вести себя. Сам Теккерей не смог бы придумать такую мизансцену.

Мисс Бойс вскинула подбородок. Почему-то в этот момент она вспомнила, как он коснулся ее. А ее ответное прикосновение — такое нечаянное и неожиданно сексуальное — запечатлелось в памяти Санберна. Всего лишь едва ощутимое прикосновение, однако впечатлений от него было куда больше, чем от соблазнов, выставляемых напоказ танцовщицами, с которыми он провел минувшую ночь. Джеймс неожиданно ощутил, что это открытие доставляет ему странное беспокойство.

— Мисс Бойс, а у вас вообще есть какие-нибудь недостатки? — внезапно спросил Джеймс.

— Что вы имеете в виду? — спросила она наконец.

— Ну, какие-нибудь изъяны — помимо вашей гордости. Например, вы чересчур превозносите свой интеллект. Разве не так?

Лидия поджала губы. От этого выражения на подбородке у нее едва заметно обозначилась ямочка. В сочетании с чопорной манерой поведения такая особенность лица девушки производила удивительное впечатление. Сопоставив взволнованное дыхание и неожиданно появляющуюся ямочку, Джеймс пришел к неожиданному выводу: тело мисс Бойс порой не прочь выйти из повиновения своей хозяйке.

— А что тут такого? Мне приходится быть умнее других.

Джеймс с усилием отвел глаза от ямочки на подбородке Лидии. Какая же в ней странная смесь напускной храбрости и готовности уязвить другого! Ее сестры были известны как признанные красавицы. Однако и мисс Бойс была довольно мила, что стало особенно ясно теперь, когда беседа вынудила ее говорить о себе достаточно откровенно. В живых глазах молодой женщины светился ум. При их последней встрече он впервые внимательно вгляделся в ее глаза и отметил для себя некую тяжеловатость век. Это создавало иллюзию ее постоянной сонливости, как будто Лидия только что проснулась. Джеймс улыбнулся, неожиданно осознав, что побежден. Мисс Бойс рисковала своим благополучием и репутацией, когда решилась на этот визит. Она заслужила эту победу.

— Сдаюсь, моя дорогая.

Лидии вовсе не понравилась его излишняя фамильярность. На ее лицо, такое сияющее в те минуты, когда она говорила о своем уме, теперь вдруг набежала тень, как будто внезапно зашторили окно.

— Лучше позвольте мне перейти к цели моего визита. Полагаю, вы удивлены, для чего я здесь.

— Очевидно, хотите извиниться за неблаговидные поступки вашего отца.

Губы гостьи еще плотнее сжались. Господи, но как же эта ямочка непослушна! Она заставляет обращать внимание на рот, который слишком великоват и не соответствует принятым понятиям о красоте, оставляя, однако, повод для размышлений о возможностях, совершенно неуместных в данной ситуации.

Джеймс вновь испытал прилив интереса. Непостижимо, неожиданно, но это произошло с ним: в нем пробудился нешуточный интерес к этой женщине. На каком-то глубинном, уровне инстинкта его тело стало реагировать на ее тело. Высказанная его плотью потребность была прямой и бесхитростной: если бы они встретились пять тысяч лет назад, он попросту потащил бы эту самку в ближайшую пещеру. Хотя можно было не сомневаться, что мисс Бойс каменного века, не знавшая грамоты и не владевшая красноречием, не упустила бы возможности защититься от его посягательств, схватив любой попавший под руку камень.

Джеймс вдруг вспомнил, что нежданная гостья намеревается сообщить ему что-то важное.

— Простите, я отвлекся. Не могли бы вы начать сначала?

Лидия пристально посмотрела на него. Она заранее приказала себе не поддаваться на возможные провокации. Это явственно читалось по ее напряженному подбородку.

— Тогда я повторю помедленнее, — проговорила она таким тоном, каким обычно матери отчитывают упрямых трехлетних малышей. — Я отдаю себе отчет в том, что мое появление в вашем доме выходит за все рамки…

— Даже попирая принятые правила, вы не можете обойтись без того, чтобы напомнить мне об их существовании? Ну, знаете ли, мисс Бойс, помилосердствуйте.

Голос Лидии стал более резким. — Но все дело в том, что я должна поговорить с вами наедине и сообщить что-то очень важное.

— Я заинтригован.

Глаза Лидии на мгновение расширились. Было видно, что она собиралась что-то сказать, но передумала. Вне всякого сомнения, она правильно восприняла его реплику, но не могла поверить в ее смысл. Бедная мисс Бойс! Серьезная ученая дама, упрятавшая себя в туго зашнурованное платье, вынужденная по прихоти природы существовать в теле, которое благоухает цветами и пытается общаться с ней на тайном языке, который его обладательница, пожалуй, еще не научилась понимать. Неудивительно, что она запрятала себя в тугой кокон. Скорее всего одна лишь мысль, что ею могут заинтересоваться мужчины, не на шутку пугала эту молодую женщину.

— Послушайте, что я вам скажу, — заявила Лидия, поднимаясь со стула. — Я была у мистера Карнелли.

— Неужели? — Новость не слишком удивила Джеймса. Он и без этого предполагал, что мисс Бойс будет вынуждена появиться в Ист-Энде. — Ну и как? Попробовали жареных каштанов?

Лидия Подняла глаза вверх. Очаровательные глаза, темно-карие, сиявшие на ее лице, словно полная луна на осеннем небосклоне. Это ее главное украшение, подумал Джеймс. Но затем, увидев, как гостья принялась нервно расхаживать по ковру, он тут же поменял свое мнение. Во время движения мисс Бойс как-то необычно… подскакивала на каждом шагу. Джеймс стал невольно следить за ее перемещениями по комнате. Хотя эта женщина всячески подчеркивала свою серьезность, очевидно, ей было не под силу обуздать рвущийся на свободу темперамент. В самом деле, так можно ходить, только если в ногах у тебя пружины. Видимо, когда-то немало огорчений доставила гувернантке эта девочка своими манерами.

Джеймс обнаружил, что расплылся в улыбке, словно школьник. Даже как-то неудобно. Но молодая женщина не обращала на него никакого внимания. Однако ему не удалось справиться с любопытством.

— Вы, наверное, увлекаетесь охотой?

Он с легкостью представил ее всадницей. По телосложению мисс Бойс вполне могла бы соответствовать типу женщин, которых его няня-шотландка именовала бесхитростно: крепкая девка. В целом впечатление от энергично расхаживающей гостьи радовало глаз, Джеймс ничего не имел против подобных физических упражнений.

Лидия развернулась на месте, чтобы пойти в обратном направлении. Порывистость ее движений говорила о том, что молодая женщина испытывает сильные переживания. Ее опущенные руки с крепко сжатыми и переплетёнными пальцами то и дело прикасались к юбкам, словно помогали творить какую-то тайную молитву, Однако выражение лица и тон голоса по-прежнему оставались сдержанными.

— Я не люблю лошадей. И пожалуйста, давайте не отвлекаться. Виконт, я сожалею, но вынуждена признать справедливость вашего предположения. Поддельная стела действительно была привезена вместе с товарами, которые отгружал мой отец.

Джеймс улыбнулся:

— Очень мило с вашей стороны подтверждать факт, который мне уже известен.

Ямочка на подбородке Лидии разгладилась. Джеймс молча поздравил себя.

— Однако, — выразительно продолжила мисс Бойс, — появление этой подделки среди наших товаров еще не означает, что мой отец знал об этом. Полагаю, в наш груз вложили эту фальшивку уже после отправки, заменив подлинную стелу поддельной. В любом случае я уже отправила телеграмму в Египет. Могу лишь добавить, что сообщу вам обо всем, что мне удастся разузнать.

— Понимаю, — ответил Джеймс. — Значит, вы пришли ко мне, чтобы повлиять на мою позицию во всем этом деле. Выявленные мною факты не подлежат сомнению, однако, ознакомившись с вашей гипотезой, я, судя по всему, не должен их разглашать?

Лидия заморгала глазами. Разнообразие словарного запаса этого человека удивило ее. Ах, как же упрощенно она его воспринимала!

— Вовсе нет, — промолвила она, но эти слова прозвучали как-то неубедительно. — Мне хотелось бы… в общем, принести вам извинения за эту ужасную путаницу. Но все-таки ваши обвинения были направлены не по адресу.

Лидия произнесла правильные слова, все сделала верно. Однако напряженный разворот ее плеч и сжатые в кулаки руки говорили о том, что для нее все эти извинения были не более приятны, чем удар ножом в живот.

Она говорила таким сухим тоном, что Джеймсу понадобилось некоторое время, чтобы убедиться — мисс Бойс вовсе не поддразнивает его. Тогда он дружелюбно усмехнулся. Определенно, у этой девушки незаурядный потенциал. Немного поубавить церемонности, и она станет довольно интересной и привлекательной.

— Скажите-ка, — обратился Джеймс, — почему я должен верить, что произошла путаница? Откуда мне знать, что ваш отец не занимается поставкой фальшивых древностей и сознательно сбывает их, прикрываясь своей репутацией известного ученого?

— Он никогда не пошел бы на такое! — немедленно вспыхнула Лидия.

— Вот как? А откуда у вас такая уверенность? Последовавший ответ молодой женщины навел его на мысль, что таких искренних и наивных людей он до сих встречал разве что на ярмарках для простонародья. Его вопрос сначала просто шокировал Лидию, а потом у нее на лице появилось очень жалобное выражение.

— Но он мой отец, — ответила она таким тоном, словно Джеймс раньше не знал этого. — Я его знаю лучше, чем кого-либо, сэр. И поэтому я уверена, что мошенничество — настолько низкий поступок в глазах моего отца, что даже сама мысль о его соучастии просто смехотворна. Однако я понимаю, что вы с ним не знакомы. И прошу принять мои слова об отце на веру.

— Неплохая мысль, — обронил Джеймс. — Я буду просто счастлив сделать это, если вы сумеете объяснить мне, почему очень многие люди рассматривают доверчивость как добродетель. А ведь, уже по определению, что такое вера? Вера — это то, что основано на незнании.

Лидия с трудом выдохнула и пробормотала что-то неразборчивое. Очевидно, таким необычным способом она давала понять, что в ее глазах виконт оправдал ее самые худшие опасения.

— Разумеется, я также намерена компенсировать вам ущерб, вызванный этой ошибкой. Я куплю у вас поддельную стелу за те деньги, которые вы заплатили, рассчитывая приобрести настоящую. Надеюсь, вы простите мистера Карнелли за то, что он сообщил мне сумму вашей покупки? — Лидия открыла сумочку и принялась рыться в ней. — Думаю, этим мы закроем возникшую проблему.

Да у нее все заранее просчитано, не придерешься. Настоящая маленькая деловая женщина. Придется ее огорчить. Как раз в деньгах он и не нуждается.

— Лучше я вам просто отдам эту стелу, — промолвил Джеймс.

Лидия подняла взгляд от своей сумочки.

— Бесплатно?

Услышав явное изумление в ее голосе, виконт не удержался от улыбки. Оказывается, можно радоваться и вот такой честной жадности.

— Ну, не совсем. Мне бы хотелось кое-что получить взамен.

Теперь Лидия смотрела более настороженно. Умница.

—

И что же это?

Джеймс выдержал театральную паузу.

— Всего один поцелуй. Румянец выступил на ее щеках.

— Вы разыгрываете меня.

— Нисколько. Знаете ли, мисс Бойс, прошлой ночью я промотал сотню фунтов, пытаясь как-то развлечься. Но должен сказать, то удовольствие, которое доставили вы мне уже одним своим появлением в роли добродетельного борца за справедливость, ей-богу, невозможно выразить в деньгах.

Ее грудь эффектно поднялась. Джеймсу даже стало жалко, что на Лидии не вечернее платье. Ох уж эти ужасные женские рединготы, застегнутые до самого горла!

— Да вы просто…

— Хам, — подхватил Джеймс, поднимаясь со стула, — транжира, бездельник, варвар, дикарь, собиратель хлама. Да, я все это знаю. Даже не буду спорить. Но я считаю, что предложил честную сделку. Вы получите свою стелу, а также мой отказ от претензий к вам. И это всего лишь за пару минут дружеского общения.

— Еще чего! — Лидия вытаращила глаза с таким ошеломленным видом, что виконт мог различить даже белые ободки вокруг ее расширенных зрачков. Отступив на шаг, она сердито выкрикнула: — С какой стати?

Неужели она еще ни с кем не целовалась? Все интереснее и интереснее. Джеймс улыбнулся с самым загадочным видом, отчего Лидия отступила еще на один шаг.

— Мы с вами снова у стены, — заметил Джеймс. — Это уже похоже на какую-то странную привычку, но мне нравится.

Мисс Бойс беспомощно оглянулась вокруг, только сейчас сообразив, что отступила до самого конца комнаты. Дальше некуда.

— Ноя… я не могу.

Просто невероятно, насколько серьезно она относится к такому пустяку, как один поцелуй.

— Не иначе вы росли в монастыре, — прошептал Джеймс. — Мне кажется, даже деревенские девушки уже не столь наивны и простодушны.

По счастливой случайности, виконт попал в самую точку. Лидия горделиво вскинула подбородок, ее глаза сузились. Очевидно, выглядеть наивной она совершенно не желала. Оценив эту реакцию, Джеймс подумал, что такую особенность поведения этой молодой женщины стоит запомнить на будущее.

— Хорошо, — спокойно начала она. — Но вы должны пообещать мне: я даю вам один поцелуй — и стела переходит ко мне, бесплатно и без всяких прочих последствий. И конечно же, вы прекращаете всякие инсинуации в адрес моего отца!

— Даю честное слово, — согласился Джеймс.

С выражением, какое можно увидеть разве что у обреченного бунтаря, ожидающего залпа расстрельной команды, Лидия гордо подняла лицо вверх и зажмурила глаза.

— Целуйте, — процедила она сквозь зубы. У Джеймса даже перехватило дыхание. За последнее время он не слышал ничего более эротичного, чем это слово.

Ну как тут не признаться самому себе, что он определенно развратный человек? Надо же, такие ощущения и в самое неподходящее время.

— Соберитесь с духом, — прошептал Джеймс. Он с трудом удержался от смеха, заметив, как Лидия набрала в легкие воздуха, словно ныряльщик, приготовившийся опуститься на большую глубину.

Лидия ожидала бурного натиска. Ведь виконт сам предупредил ее. Однако он всего лишь прикоснулся своими губами к ее губам, причем сделал это очень нежно.

Она стояла неподвижно, стараясь даже не дышать. Губы Джеймса были горячими. Лидия снова почувствовала запах мяты. По мере того как шло время, а виконт не предпринимал никаких пугающих действий, у Лидии стали понемногу расслабляться мышцы шеи. Она ожидала примерно такого поцелуя, который получила в свое время от Джорджа — грубого, агрессивного. Но виконту было достаточно и того, что он стоял, прижавшись к ней губами. А ведь в этом нет ничего удивительного. Этот молодой повеса просто ленив от природы. Сколько же секунд прошло? Наверняка уже целая минута.

Неожиданно Лидия ощутила поток теплого воздуха, Джеймс приоткрыл рот, и это был смех, безмолвный взрыв веселья.

Он смеется над ней! С негодованием Лидия оттолкнула виконта от себя. Однако его рука проворно легла ей на обнаженную шею, удерживая молодую женщину на месте. Это напугало Лидию.

Джеймс в следующее мгновение перешел к более решительным действиям. Она почувствовала его язык у себя во рту. Самый кончик языка. Но тут же губы виконта мягко захватили ее верхнюю губу, и он принялся осторожно, очень нежно сжимать ее.

От этого ощущения в Лидии произошла совершенно непонятная перемена. У нее ослабели колени и появилась странная тяжесть внизу живота. Мисс Бойс судорожно ухватилась за руки виконта, и неожиданная твердость этих рук, его напряженных мускулов, привела ее в полное замешательство. Этот аристократ имел телосложение портового грузчика. Она почувствовала, как его ноги вдавливаются в ее юбки, прижимая ее к стене. Лидии больше некуда было отступать. Да что же он такое делает? В следующее мгновение ее озарило откровение: а ведь ей это приятно! Виконт продолжал прижиматься к ней, и ощущение его сильного тела, его твердых, практически каменных мускулов, произвело на нее неожиданное действие. Лидии захотелось расслабиться и блаженно потянуться, словно кошка, решившая понежиться на солнышке. Где-то в животе она ощутила непонятный, но сладостный толчок. Все это… было так странно.

Лидия встревоженно попыталась выскользнуть из-под настойчивого давления мужского тела. Однако виконт позволил ей лишь немножко свободы и тут же коснулся ее лба своим лбом.

— Две минуты, — напомнил он тихо. Его ресницы коснулись ее ресниц. Лидия тряхнула головой, на что Джеймс снова засмеялся. Но теперь это был совсем другой, более приятный смех.

Мисс Бойс подавила в себе неожиданное чувство вины. Она делает это ради своей семьи. Только в этом единственная причина такого ее поведения.

Медленным движением она кивнула в знак согласия. Губы Джеймса вновь прижались к ее рту. Но теперь он зажал ее нижнюю губу зубами и легонько прикусил ее. Языком виконт тут же разгладил место укуса, но в то же мгновение его бедра с силой прижались к ее телу. Теперь они тесно соприкасались друг с другом. Наверное, он даже чувствует сквозь юбки изгибы ее ног. От такого предположения у Лидии перехватило дыхание. Джеймс тихо простонал. Она даже не могла представить, что мужчины могут так реагировать на поцелуй. В следующую секунду рука виконта обняла ее за голову, а другой рукой он обхватил молодую женщину за талию, прижимая к себе. Оторвавшись от стены, Лидия теперь могла опираться только на мужское тело.

Когда Лидия поняла это, что-то новое появилось в ней. Губы виконта приоткрылись, и его поцелуй стал другим, ошеломляющим и головокружительным. Теперь он звучал в ней, словно музыка, разносился по ее телу подобно мелодии невидимого оркестра. Лидия даже не осознавала этого, но она уже отвечала виконту на его поцелуй. Как это стало возможно? Видимо, в ней проснулась забытая часть ее существа, надолго покинутая всеми, даже самой хозяйкой. «Никогда в жизни я не буду больше целовать мужчину». Как много раз Лидия произносила это заклинание, лежа в одиночестве в своей спальне.

Но даже в такие печальные минуты ее главными чувствами были злость и обида на несправедливость судьбы. Ее первый любовный опыт оказался слишком неудачным.

Еще сильнее пораженная своей уступчивостью, Лидия позволила ему, кажется, слишком многое. Теперь движения их слившихся губ наполняли ее рассудок новым красочным содержанием. От изумления она еще сильнее прижалась к Джеймсу. Но какое же это невероятное чувство, как это приятно, когда рот мужчины дает ей такой сладостный урок! Настоящий поцелуй. Первоклассный! А она даже не подозревала, что такое бывает.

Неожиданно Джеймс прервал поцелуй. На лице виконта появилось какое-то необычное выражение.

— Великолепно, — заговорил он таким тоном, словно ей удалась решающая взятка в карточной игре. — Вы далеко не наивная девушка. Ваш язычок это прекрасно доказал.

Лидия вздрогнула. Какая же магия заключена в этих словах! Лидия почувствовала, как они эхом прокатываются по ее телу, доставляя неизъяснимое удовольствие, как и его недавнее прикосновение.

Виконт пристально посмотрел на Лидию. В следующую секунду он вновь приблизился к ней, намереваясь снова поцеловать.

Однако теперь у нее уже не было никакого оправдания, почему она должна согласиться на это.

И Лидия решительно высвободилась из мужских объятий. Некоторое время молодые люди смотрели друг на друга. О, как он красив — приятное худощавое лицо с четкими линиями, подчеркивающими скулы и подбородок. Такое лицо могло служить в качестве модели для иконописцев, если бы Джеймсу довелось жить в Византийской империи. Тогда его глаза, художники писали бы серебряной краской, а для волос подошла бы темно-желтая топазовая. Лидия поняла, что она без ума от этого прекрасного лица. Для нее он был… Нет, надо попытаться взять себя в руки. Иначе это далеко ее заведет.

Лидия отступила на шаг. Она тут же вспомнила, где находится, вновь увидела большую комнату, заставленную обычной мебелью. Невероятное смущение наполнило все ее существо, когда ей открылась грустная истина, что мир вокруг нее ничуть не изменился. Подумать только, ведь она вполне могла до самых последних дней считать самым волнующим событием в своей судьбе жалкую историю их отношений с Джорджем!

— Вы теперь пришлете мне стелу? — Голос Лидии звучал едва слышно, словно она юная девушка, которая впервые с робостью вышла в свет. Она чувствовала головокружение. Все в ней перевернулось вверх дном.

— Ах да. — Виконт с легким недоумением заморгал глазами.

Мисс Бойс заставила себя повернуться и направиться к выходу. Однако руки Джеймса с обеих сторон преграждали ей путь, удерживая ее в своеобразной клетке возле книжного шкафа. Он не скрывал, что получает удовольствие, задерживая ее в этом положении и не давая уйти. Тогда Лидия решилась положить ладонь на его плечо, пытаясь выскользнуть на свободу. Так она стояла довольно долго, разглядывая свои пальцы, вцепившиеся в рукав виконта, чувствуя тепло его кожи под тканью рубашки. Наконец поняла, что на самом деле мешает ей решительно и бесповоротно уйти: ей было просто приятно оставаться рядом с этим мужчиной. О Боже милостивый! Надо же, нашла чем тешить свое самолюбие!

Решительно вздохнув, Лидия пригнулась и нырнула под руку Джеймса, спасаясь бегством. Однако возле самой двери она все же не удержалась и оглянулась. Виконт продолжал стоять в том же положении, как будто без его поддержки книжный шкаф мог упасть. Но выражение его лица было растерянным.

Это зрелище сразу успокоило Лидию. Как же часто она замечала такое выражение на лицах коллег своего отца или студентов, слушающих ее лекции. «Мужчины воспитаны так, что они не воспринимают женщин всерьез ни при каких обстоятельствах, Лидия». Да, отец прав: все они становились до смешного растерянными, когда женщина делала что-то, выходящее за рамки их ожиданий. Теперь Лидии уже не казалось, что ей так уж сильно польстил проявленный к ней интерес виконта. В данный момент ее гораздо больше радовало, что она сама смогла вывести его из равновесия. Хотя, конечно, узнать, что представляет собой настоящий поцелуй, тоже было необычайно приятно.

Чувствуя себя приободренной, Лидия даже задержалась немного, чтобы поправить перчатки. Подняв голову, она заметила, что виконт смотрит на нее.

— Что, удалось привести себя в порядок? — спросил Джеймс.

— Полагаю, да.

— Никогда не следует появляться на публике, если ты не в идеальном порядке, — торжественным тоном изрек он.

— Я того же мнения. Виконт, еще за ужином я сказала вам, что у меня недостаточно информации, чтобы сказать о вас что-то определенное.

Джеймс насмешливо изогнул бровь:

— И что?

Лидия кивнула:

— Но сейчас, мне кажется, я все наконец поняла. Вы страдаете острой формой паранойи, навеянной скукой. Никто не собирается обманывать вас или интриговать против вас. Что касается вашей фантастической идеи, что в случившейся подмене каким-то невероятным образом замешан лорд Морленд, то послушайте, что я думаю об этом. Знаете ли, у него есть более важные дела, нежели втягивать женщин в какие-то заговоры против собственного сына.

Улыбка виконта стала задумчивой.

— Так вы все же бросаете мне перчатку, мисс Бойс? Хорошо, я с радостью принимаю ее.

От такой перспективы у нее по спине пробежал холодок волнения.

— Нет, — промолвила Лидия, произнеся это слово более решительно, чем следовало. — Я просто хочу сказать вам, что эти ваши проделки — такое ребячество, какого я в жизни не могла себе вообразить.

— В таком случае, дорогая, вашему воображению не хватает простора. — Помедлив, Джеймс добавил: — Возможно, придется мне позаниматься с вами.

У Лидии не было оснований сомневаться, что столь приятную работу этот человек способен выполнить как никто другой. Эта мысль привела мисс Бойс в замешательство, и она замерла, пытаясь отогнать прочь нежелательные фантазии.

— Лучше я сама попрактикуюсь, когда буду гулять по парку.

С ироническим выражением на лице Лидия сделала прощальный реверанс и вышла из комнаты.

Глава 5

У боли, как и у музыки, есть свои ритмы. Пиано: боковой удар кулаком по челюсти. Стаккато: серия быстрых ударов — раз-два, раз-два — костяшками пальцев по мышцам живота. Форте: сильный удар, угодивший Джеймсу прямо в нос и заставивший его отшатнуться назад, заливаясь кровью.

В спину ему уперлись ладони, мешая отступить дальше. Эта поддержка не позволила Джеймсу зайти за меловую черту. Здесь, в мрачном, наполненном табачном дымом месте, соблюдалось не так уж много правил, но заступ за черту означал бы для него дисквалификацию. Собравшаяся толпа зрителей не желала такого исхода. В этой части города особым успехом пользовались кулачные бои, на которых можно было увидеть собственными глазами, как местный парень делает отбивную из молодого аристократа.

У Джеймса в ушах стоял звон. Он тряхнул головой. Ему даже показалось, что все его зубы готовы высыпаться из десен. В противники ему достался крепкий рослый ирландец, совсем недавно приехавший из Корка и известный умением ловко укладывать бойцов наземь, иногда даже ломая им шею. Когда Джеймс бросился вниз по лестнице питейного заведения, ему встретился его владелец, который удержал виконта за руку и отвел в сторону.

— Отправляйтесь домой — посоветовал трактирщик. — Сегодня не ваш день, милорд. Да я и не хочу, чтобы у меня благородного человека забили до смерти. Иначе я и плюнуть не успею, как меня живо сошлют на каторгу.

Слух о появлении достойного соперника вызвал интерес у Джеймса. В тихих и хорошо оборудованных клубах на Мейден-лейн, в Куинсбери, соблюдению правил придавалось большое значение; там можно было спокойно боксировать с начинающими юнцами. Здесь, в Ист-Энде, где единственное правило — не доводить до смертоубийства, он обычно пользовался нечестным преимуществом. Полноценное питание в течение всей жизни и качественные лекарства помогали Джеймсу побеждать в каждом состязании. Но этот ирландец казался таким громадным и могучим, способным крошить камни голыми руками. В любом случае есть и более жуткие способы гибели, чем свалиться на землю со сломанной шеей.

Беспокойство хозяина трактира удалось погасить пятифунтовой банкнотой. Возвращение Джеймса вызвало в толпе одобрительный гул.

Прошло уже два раунда, и до смертоубийства дело еще не дошло. Джеймсу все это начинало надоедать. Ирландец слишком уж полагался на свое преимущество в росте. Но в подвижности он значительно проигрывал, а во время правого хука открывался для встречного бокового удара. Может быть, к концу боя ошибок станет еще больше? Отходя от кучки своих дружков, соперник Джеймса многозначительно стукнул кулачищем по ладони.

— Иди сюда, ваша светлость, — презрительно хмыкнул боец, издевательски подзывая Джеймса согнутым пальцем. — Отведай-ка справедливости по-ирландски.

Джеймс улыбнулся, высвободился из поддерживающих рук его болельщиков и шагнул навстречу противнику. Каждый мускул в его теле был разогрет и наполнен жаждой боя. Ложный выпад влево, прямой удар по корпусу справа. Здоровенная ручища ирландца зацепила его по животу, так что Джеймс перестал дышать. Соперник захватил преимущество. Крещендо быстрых ударов, и нестерпимая боль прокатилась по всему телу виконта. Два стальных молота кулаков, казалось, вот-вот раздробят его лицо. Фортиссимо: звенящее от мучительной боли напряжение во всех жилах.

Однако всего этого было еще недостаточно, чтобы свалить его. Никогда еще никому не хватало сил, чтобы победить его. Даже нестерпимая боль не заглушала для Джеймса весь остальной мир, не могла полностью поглотить его внимание и отключить его разум. Главная ошибка противника повторялась вновь и вновь, хотя в эту минуту именно Джеймсу приходилось глотать собственную кровь. И все же он приходил и будет приходить сюда, будет играть в те игры, которых захочет сам. Ведь он может спокойно разгуливать по самым разбойничьим улочкам ночью, безоружный, соблазнительная цель для любых злоумышленников. Конечно, можно и спастись бегством, ринувшись вниз по лестнице. Однако против этого возражало все его закаленное тренированное тело. Его кулаки тоже крепки, разве не так? Он тоже высок ростом, мускулист и хорошо подготовлен. Все еще может перемениться в его пользу. Он умеет постоять за себя. Вот Стелла уже не может этого. Ему никогда не забыть выражения на ее лице в тюрьме. Он тогда все узнал и понял, какой страх вселяет в нее ее беспомощность. Какой же маленькой и слабой она была по сравнению с Боулендом…

Злость фонтаном хлынула из Джеймса. Теперь его кулаки обладали быстротой и мощью всесокрушающих метеоров, стремительных, массивных и пылающих огнем. Удачный апперкот отбросил ирландца назад.

— Как же ты надоел мне, гад! — завопил Джеймс. Новая серия из четырех разящих прямых ударов опрокинула здоровяка на колени. — Ну-ка, покажи теперь, на что ты еще способен! Вставай, черт побери! — Все лицо Джеймса было в крови и слюне, густой теплой массой они стекали ему на шею, но он ничего не замечал. Кожа утратила всякую чувствительность. Одна маленькая цель достигнута.

Чужие пальцы вцепились в руки Джеймса, царапая его сквозь рубашку. Кто-то с силой пытался поднять его с колен, оттащить от поверженного на землю противника.

Внутри пабабыло темно и душно. Ирландец лежал неподвижной грудой прямо на полу. Джеймс поднял голову. Ленивыми синеватыми клубами к потолку поднимался табачный дым, свиваясь спиралью и соединяясь с густым облаком, висевшим под балками. С разных концов комнаты то и дело доносился стук оловянных пинтовых кружек о дерево столов. Кто-то из посетителей шепотом заказал полдюжины порций джина. Но основная толпа собравшихся хранила молчание. Джеймс глубоко вздохнул.

— Да здравствует Ирландия! — произнес он на искаженном ирландском наречии и отрывисто рассмеялся.

— Господи, Джеймс!

Он посмотрел вверх. Возле лестницы виднелась какая-то фигура. Разглядеть, кто это, мешал яркий свет, освещавший человека сзади. Однако низкий спокойный голос трудно было спутать с чьим-то другим. Еще в университете, когда Фин напивался в стельку, он любил петь. За прошедшее с тех пор время эта склонность трансформировалась в нечто иное. Два года назад во время одного из своих коротких визитов в Лондон друзья встретились, чтобы выпить вместе. Тогда Фин был на грани того, что доктора позднее определили как возвратная малярия, хотя сам он этого еще не чувствовал. Когда для раскачки они уже выпили по несколько порций виски, Фин вдруг сказал ни с того, ни с сего: «Ты даже не представляешь, какой я мастер допрашивать. Если бы ты только знал, какой силой внушения обладает ласковый голос, обращающийся к тебе из темноты».

В тот раз Джеймс впервые задумался над тем, где и какой «картографией» занимается его приятель. «Буду стараться всегда избегать темноты», — обронил он тогда в ответ. А сейчас он приветствовал появление друга словами «Молодец, что заглянул сюда».

Замечание Джеймса прорвало пелену всеобщего молчания. Тут же повсюду загалдели люди из толпы. Выигравшие пари нетерпеливо требовали свои деньги, поставившие на ирландца чертыхались в его адрес. Краем глаза Джеймс заметил даже, как чья-то нога пнула поверженного бойца прямо под ребра.

— Время хорошо выпить! — заорал трактирщик. Он протиснулся через возбужденно гудящую толпу, держа в руках две наполненные джином кружки, над которыми вился легкий парок. Джеймс с благодарностью принял напиток. Джин пахнул очень резко, напоминая скипидар, но жидкость пролилась в желудок как обычная вода.

Из гущи людей к Джеймсу приблизился Фин.

— Чертовски кровавая битва, — похвалил он. — Я не шучу. Ты выглядишь так, словно тебя обработали колотушкой.

Джеймс почувствовал сильную пульсирующую боль в нижней челюсти. Он подвигал языком. Щека изнутри была рассечена, но все зубы оказались на своих местах. Ничего, скоро все заживет.

— Хочешь поухаживать за больным другом?

— На такое я не способен. И мне кажется, что ты болен на голову.

На подобную реплику Джеймс обычно реагировал поднятием брови. Однако сейчас даже малейшая попытка обернулась острой болью, заставившей зажмурить глаза.

— Не будь занудой. Если мне потребуются нравоучения, я обращусь к Морленду.

— Ты уверен, что у тебя нет сотрясения мозга?

— Ерунда. А ты зачем сюда явился?

— Чтобы обратиться к тебе за помощью. Но теперь ясно, что ты будешь бесполезен весь этот вечер.

— Что же тут удивительного, — мягко заметил Джеймс. — Ты ведь понимаешь, я только что уложил наповал гордость Ирландии. Кое-кто вполне мог бы назвать этот бой национальной победой. — Наконец он обратил внимание на то, что Фин одет в вечерний костюм. — Похоже, ты заглянул сюда, возвращаясь от кого-то?

— Да, был у Стромондов.

Ах да, сегодня же ежегодный бал. Среди всех мамаш, озабоченных устройством брака своих детей, приглашение на этот бал очень ценилось.

— Прими мои соболезнования, — обронил Санберн. — Наверное, дамы тебя там облепили, как мухи медовую коврижку. — Он откинул голову, проверяя, как работают мышцы шеи. Кто-то вложил ему в руку еще одну кружку с джином. — Благодарю, О'Малли. — Он отпил глоток, а затем одним залпом осушил все до дна.

Когда Джеймс опустил кружку, Фин все еще стоял рядом с ним. На его лице застыло наигранное внимание к другу, но было ясно, что мысли его заняты чем-то другим.

— Я беспокоюсь за Элизабет, — пояснил он, заметив на себе взгляд виконта.

— В самом деле?

— Да. Нельсон хорошо устроился, что уж там говорить.

Джеймс вздохнул. Эта ханжеская черточка в характере друга впервые проявилась еще в университете. Пока приятели-студенты не пропускали мимо ни одной юбки в окрестности, Фин проводил время за чтением стихов, восхищая тем самым супругу местного викария.

— Она взрослая женщина и своими действиями не причиняет никому вреда, кроме самой себя. — Он вдруг засмеялся и добавил. — А я думал, что армия излечила тебя от этого пуританства.

Фин загадочно ухмыльнулся, словно человек, втайне гордящийся сам собой.

— Я думал так же. Слава Богу за его небольшие подарки. Но ты во мне ошибаешься, Джеймс. В данном случае я осуждаю как раз Нельсона. Хотя, должен признаться, я что-то не помню, чтобы раньше Лиззи была такой…

— Непредсказуемой?

— Именно.

— Надо сказать спасибо покойному мистеру Чаддерли. Просто тебя не было здесь все эти годы. — Затем, заметив, что основная масса людей расходится по своим местам возле стен, Джеймс решительным жестом помешал Фину разглагольствовать дальше. — Лучше не болтать, пока почтенная публика угощается. Тут народ непредсказуемый.

— Да, я слышал, — кивнул Фин. И тем не менее продолжил: — Только не надо мне говорить про пуританство. Элизабет бродит по бальному залу у Стромондов, спотыкаясь на каждом шагу, словно неуклюжий слоненок. Но для фарфора Стромондов она представляет серьезную опасность.

— Господи, а где же Нелло?

— Совсем пропал из виду. Она пришла одна и заявила, что напилась, чтобы его позабыть.

Джеймс поднялся с табурета и начал натягивать сюртук. Уже третий раз за этот месяц он вынужден мчаться куда-то ради спасения Лиззи.

— А сам ты не мог ничего предпринять?

Фин пожал плечами:

— Как-то не умею обращаться с неразумными женщинами.

— Так вот почему ты холостяк.

— А ты по какой причине?

— Морленд хочет, чтобы у него был внук. — Джеймс иногда думал, что мог бы сам приставить пистолет к голове Нелло, чтобы отправить его к алтарю. Не исключено, что он так бы и поступил однажды, если бы верил, что вступление в брак как-то изменит этого повесу. Но вряд ли можно что-то исправить, если мужчина честно и откровенно признается, что не испытывает любовных чувств к женщине, с которой спит. Трезвая Лиззи и сама понимала это. — Я всегда советую ей ограничиваться вином, — продолжил Джеймс, когда друзья потихоньку пробирались к выходу. — Но она никак не хочет бросить свои эксперименты. Надеюсь, она не употребляла твоих тонизирующих напитков?

— Боже мой, конечно, нет.

— Хорошо. Ты с транспортом?

— Я всегда путешествую со своим обозом.

— Лично я приехал на извозчике.

— На извозчике! В эту дыру? Господи, Джеймс, неужели тебе жизнь надоела?

Тот не ответил. Он предпочитал отмалчиваться в тех случаях, когда сам не знал точного ответа.

Балы у Стромондов славились своей изысканной роскошью, и этот год не должен был стать исключением. В каждом углу красовались экзотические оранжерейные цветы. Окна в зале для танцев задрапировали ширмами из роз и папоротника, так что легкий ветерок, врывавшийся внутрь, доносил до гостей приятные запахи. Большую электрическую люстру выключили. Вдоль стен, равномерно расставленные, горели французские лампы, отбрасывающие мягкий ровный свет, который играл на шелковых нарядах и драгоценностях дам, приглашенных на бал.

Лидия наблюдала за происходящим, стоя у стены и испытывая смешанные чувства осуждения и веселья. У каждого общества есть особые правила, указывающие, как следует демонстрировать богатство. Что касается Англии, новые веяния демократии заставляли бомонд искать более тонкие способы показа своего благополучия. На каретах уже не ездили форейторы. Состоятельные люди призадумывались теперь, стоит ли выезжать в экипажах с фамильным гербом. А как быть с роскошными нарядами для прислуги и дорогими цветами? Но пока эти атрибуты богатства стоят немалых денег, мода на них никогда не закончится.

Краешком глаза Лидия заметила, что вниз по лестнице спускается леди Стрэттон под руку с миссис Аптон. Она тяжело вздохнула. Лидия предпочла, бы остаться незамеченной возле стены. Однако сегодня вечером, под впечатлением новости о помолвке Антонии с мистером Паджетом, все знакомые Лидии должны были лично высказать ей свои поздравления и наилучшие пожелания. Выпавшая на ее долю обязанность встречать всех радостным и приветливым лицом уже порядком утомила Лидию.

Сожалея, что поступает невежливо, она отвернулась к выходу. Счастье Антонии было единственным светлым пятном, в остальном вокруг нее царил какой-то безнадежный хаос. Сегодня от отца пришла телеграмма. Он опросил каждого из своих рабочих, однако так и не выяснил, каким образом подделки попали в груз для мистера Хартнетта. Вызванное этими расспросами недоверие привело к нежелательным пересудам на раскопках. Обиженные рабочие стали относиться к порученному делу с небрежностью и прохладцей. В результате отец решил, что лучше будет в этом сезоне работы прекратить и заказать билет на ближайший пароход в Англию.

Если бы такая телеграмма пришла вчера, Лидия срочно отправила бы ему ответ с просьбой отказаться от его опрометчивого намерения. Разумеется, было бы очень приятно видеть его в Лондоне, особенно в связи с запланированной свадьбой Антонии. Однако преждевременное возвращение стоило бы отцу нескольких драгоценных недель работы в самое подходящее время года. А что теперь? Этим утром от Карнелли доставили грузы из партии для Хартнетта. Лидия вскрыла ящик прямо в своей гостиной и поочередно, осмотрела каждый предмет.

Пять фальшивых древностей. Пять из шести.

Сердце Лидии возбужденно заколотилось. Это происходило с ней уже несколько раз за этот день. Она прошла в холл, где толпились гости в шелках и драгоценностях. Люди привычно обменивались комплиментами и сплетнями. Ниже, у самого-входа, опоздавшие торопились пройти в фойе и толкались перед гардеробной.

Лидия почувствовала боль в виске. Она очень устала и никак не могла успокоиться от всех этих волнений. Больше всего на свете ей хотелось уйти отсюда как можно раньше. Но никак нельзя было оставить младшую сестру под присмотром одной лишь Софи, которая сегодня пребывала в дурном настроении. Она не придала большого значения истории со стелой, считая ее досадной случайностью. Однако новость о нескольких других подделках вызвала у нее большую панику, сопровождавшуюся безудержными, рыданиями. Софи причитала, что теперь отца, несомненно, объявят преступником, мистер Паджет бросит Антонию, у Джорджа из-за этих неприятностей пострадает его политическая карьера, подруги Софи отвернутся от нее, и так далее, и тому подобное.

Конечно, все эти страхи Софи были безосновательными. Как могут эти новости стать известны в обществе? Все фальшивые предметы антиквариата находились сейчас у Лидии, а проблема с Санберном улажена. Непонятным оставалось лишь одно: каким образом пять подделок оказались в упаковке грузов? Но на Софи в минуты приступа истерии все эти простые логические доводы не действовали.

— Зачем ты мне все это рассказываешь? — кричала сестра, когда Лидия пыталась ее успокоить. — Почему ты вечно действуешь мне на нервы?

К разочарованию Лидии, в буфетной комнате толпились люди. Когда она двинулась дальше, из танцевального зала донеслись мелодии скрипок. Под ногами задрожал пол — это множество ног танцующих задвигались в унисон с музыкой. Бал начался, но у Лидии не было настроения веселиться. Бросив быстрый взгляд через плечо — поблизости никого не было, — она прошмыгнула в темный коридор. Здесь было немного тише. Лидия отыскала небольшую скамью и присела. В голову приходило лишь одно правдоподобное объяснение появления подделок. Отец откладывал для Хартнетта самые интересные вещицы. Если какой-то неизвестный злоумышленник перехватил груз и достаточно хорошо разбирался в антиквариате, чтобы оценить наиболее дорогие предметы, то уже на так удивительно, что разграблена лишь поставка для Хартнетта. Хорошо осведомленный вор, следовательно, позарился лишь на действительно ценные древности.

Но ведь имело место не простое хищение, а подмена. Значит, преступник позаботился, чтобы пропажа осталась незамеченной. Можно сделать вывод, что негодяй тесно связан с отцом по работе. У него должен быть доступ к отправляемым грузам на ранней стадии их подготовки, когда еще возможно заметить что-то неладное в отправляемой партии товара.

Быть может, это и хорошо, что отец решил досрочно остановить работы. В противном случае она могла бы просто сойти с ума от невыносимых мыслей, что некто, живущий и работающий бок о бок с ее отцом, беззастенчиво грабит его.

Ее раздумья прервал неожиданно странный звук. Лидия наклонила голову, прислушиваясь. Было похоже, что какая-то женщина… рыдает? Звук раздавался где-то поблизости.

Лидия поднялась со скамьи и осторожно двинулась по коридору.

— Я не могу!

От услышанных слов она замерла на месте и стала вглядываться перед собой. Ближайшая дверь была немного приоткрыта. Бесшумно подойдя ближе, Лидия приложила ухо к щели.

— Оставь меня в покое, — произнес женский голос. В ответ раздался издевательский смех.

Лидия отшатнулась от двери. В комнате находилась не только женщина, но и был какой-то мужчина.

Последовали звуки рыданий, которые становились все громче и громче, пока женщина не стала причитать во весь голос, словно ее терзала мучительная боль.

Ничего себе. Кто-то увел даму в темную комнату и издевается над ней! Вот и подтверждение правильности ее собственной твердой позиции в отношении Антонии. Лидия оглянулась по сторонам. Ее взгляд остановился на небольшом подсвечнике, который стоял незажженный на низком столике в дальнем углу холла. Лидия подошла поближе, вынула свечи, а затем взвесила в руке импровизированное орудие. Подсвечник оказался не таким уж тяжелым для удара, но если ткнуть им в глаза, то это может остановить насильника.

Глубоко вздохнув, Лидия вернулась к двери. От легкого толчка плечом дверь беззвучно отворилась. Внутри девушка увидела темный турецкий ковер, расстеленный посреди длинной комнаты, заставленной книжными шкафами. Это была библиотека Стромондов. Войдя внутрь, Лидия опустила руку с подсвечником. Если здесь обычная ссора любовников, ей не хотелось предстать перед ними дурочкой.

Какое-то время ее глаза привыкали к тусклому освещению. Но в следующий миг ее дыхание замерло. На полу лежало тело женщины в шелковом бирюзовом платье. Возле нее, опустившись на колено, находился какой-то мужчина, а на его лице…

Все его лицо было в крови.

— Сейчас же отпустите ее! — приказала Лидия. Однако было похоже, что никто ее не услышал. Тогда она подняла вверх подсвечник и решительно двинулась вперед. — Кому сказала, отпустите ее! Или я сейчас… — Лидия была еще на таком расстоянии, что не могла бы ударить по насильнику, — брошу это прямо в вас!

Мужчина поднял голову. Лицо незнакомца было распухшее, и это мешало рассмотреть его. Если бы не рыжевато-коричневая шевелюра и эти выразительные серые глаза, Лидия ни за что бы не узнала его.

Санберн!

Взгляд виконта остановился на ней, и он промолвил неожиданно ленивым тоном:

— О, Лиззи, ты только посмотри! Еще одна героиня пришла спасать тебя.

Глава 6

Продолжая держать в руке подсвечник, Лидия застыла на месте. Все лицо Санберна покрывали свежие царапины. Он даже напоминал пирата. Сначала Лидия намеревалась поздравить ту, которая сумела нанести внешности виконта такой явный урон. Но затем подумала, стоит, ли ей пугать несчастную женщину. Чтобы так отделать Санберна, той явно потребовались немалые усилия.

Виконт заметил нерешительность Лидии, однако понял ее неверно.

— Постарайтесь, мисс Бойс, не потерять равновесия. Ужасно не хотелось бы, чтобы вы споткнулись и упали.

Внимание Лидии привлекло шуршание шелка. Лежавшая только что лицом вниз на ковре дама с усилием привстала. На ее руках и лице не было никаких следов насилия. Только покосившаяся набок прическа и несколько выбившихся каштановых локонов могли бы намекать на грубое обращение.

Когда женщина нетерпеливым движением откинула волосы с лица, Лидия застыла от изумления. Перед ней была сама миссис Чаддерли, признанная красавица и, по слухам, невеста Санберна. В груди у Лидии шевельнулось неприятное ощущение. Эта дама наяву выглядела еще прекраснее, чем на фотографиях. Догадывается ли она, чем занимается ее жених, оказавшись в своем кабинете наедине с другими женщинами?

— Черт возьми! — выругалась миссис Лиззи. — Проклятый турнюр, весь перекрутился. Джеймс, дай же мне руку!

— Сама справишься! — Виконт откинулся на софу и вытянул скрещенные ноги. — Видит Бог, тебе нужно занять себя чем-то полезным.

— Никто не просил тебя приходить, — резко бросила в ответ Элизабет. Речь ее была слегка невнятной, как будто она только что пробудилась от глубокого сна. — Со мной было все… в полном порядке, пока я была одна.

Лидия продолжала стискивать пальцами ножку подсвечника. Она попала в какую-то странную ситуацию. Ей стало ужасно неловко, словно она случайно оказалась на сцене, где полным ходом разворачивалось действие пьесы. Причем артисты, занятые своими ролями, к счастью, не обращали на нее никакого внимания.

— Уточни, это было до того, как ты упала в ватерклозете? — иронически спросил Санберн.

— Никуда я не падала. — С этими словами Лиззи снова растянулась на ковре и закончила заплетающимся голосом: — Просто поскользнулась.

О Господи! Сглотнув, Лидия поставила свое орудие на пол. Заметив это движение, виконт скользнул по ней взглядом и ухмыльнулся.

— Посмотри лучше сюда, — обратился он к Элизабет. — Леди спешила к тебе на выручку.

Какая же она дура! От унижения щеки Лидии запылали жарким румянцем. Ну почему из-за этого несносного виконта она все время попадает в глупое положение?

— Извините меня за вторжение. Я сейчас… я лучше просто уйду.

Виконт проворно приподнялся и сел.

— Простите, мисс Бойс, что мы не уделили вам должного внимания. Я сожалею. В самом деле, было ошибкой игнорировать богиню возмездия. — Продолжая сидеть, Санберн сделал низкий поклон.

— Так это и есть мисс Бойс? — Заинтересованная Лиззи перекатилась на бок, чтобы получше рассмотреть Лидию. Из растрепанной прически выскользнула заколка с драгоценным камнем и, сверкнув, упала на ковер. — Тот самый «синий чулок»?

Лидия поморщилась. Так вот как ее называют в свете! Она повернулась, чтобы пойти к выходу.

— Подождите! — раздраженно выкрикнула Лиззи. Ее многослойные юбки неестественным горбом сползли на одну сторону. Несомненно, один из фасонов с турнюром.

Вот чем оборачивается погоня за такой абсурдной модой. Лежащая на ковре красавица нашла в себе силы упереться ладонями и коленями в пол для новой попытки принять вертикальное положение.

Лидия покачала головой. Подумать только, наивные молодые девушки и влюбленные юноши копили деньги, выданные на карманные расходы, чтобы купить фотографии этой красавицы. Вряд ли они стали бы это делать, если бы увидели ее сейчас. И кстати, ее собственная сестра Софи, продолжала ли бы она считать миссис Чаддерли примером восхитительной светской дамы?

Со вздохом Лидия решила, что даже такое зрелище не изменило бы отношения почитателей к своему кумиру. В конце концов, даже нынешняя поза красавицы на четвереньках представлялась по-своему грациозной, хотя и дерзко неприличной с общепринятой точки зрения. С трудом сдерживая совершенно неуместную в данной ситуации улыбку, Лидия подошла к софе.

— Вам надо бы подняться…

— Я не могу.

Лидия бросила взгляд на Санберна, который лишь театрально вздохнул. Однако в следующую минуту он все-таки наклонился, просунул руки под мышки своей невесты и стал ее приподнимать.

— Лиззи немного напоминает детский волчок, — произнес Санберн. — Она не может сохранять равновесие, но очень забавна, по крайней мере первые пять минут.

Поведение виконта показалось Лидии очень странным. Санберн явно сердился на Элизабет, хотя вся эта возня с ней, кажется, забавляла его. Однако Лидию удивляло полное отсутствие упреков с его стороны, что было бы естественно для мужчины, чья будущая жена ведет себя столь неприлично. Жаль, что красавица невеста в ее нынешнем состоянии не могла по достоинству оценить необычайную лояльность к ней со стороны жениха.

— Неплохая шутка, — обронила Лиззи и поморщилась: — Ладно, давайте-ка все-таки поторопимся. Помогите мне расправить турнюр. Не бойтесь, Санберн не будет смотреть!

После недолгих колебаний Лидия опустилась на колени и просунула руку под юбки Лиззи. Но ей мешали какие-то ужасные нижние юбки из ярко-алого шелка с узкими ленточками, вшитыми в подол!

— Вот видишь, — задумчиво произнес Санберн. — Мисс Бойс отнюдь не в восторге от этого занятия. По-моему, она даже покраснела.

— Мне на это наплевать, — сердито бросила в ответ Лиззи.

— А вот и зря, — откликнулась Лидия, «А то ведь я могу так и бросить вас запутанной в этом платье, словно пойманная в сеть рыба». Она сумела пробраться рукой через кружева и отыскать наконец источник всех проблем: противная нижняя юбка совершенно перекрутилась. Было трудно даже вообразить, как такое могло произойти. — Мода на эти турнюры смехотворна. Глядя на них, так и хочется их использовать как подставку для чайного подноса!

Санберн засмеялся:

— Превосходно. Сейчас попросим подать чай и попробуем использовать Лиззи в этом новом качестве.

— Лучше помолчи! — грубо оборвала его миссис Чаддерли. — Я собиралась пришить сюда фижмы, но портниха просто идиотка.

Лидия сильно потянула, и нижняя юбка расправилась. Вслед за юбкой и турнюр оказался в нужном положении.

— Готово, — сообщила Лидия и поднялась на ноги. Как раз в этот момент в дверь постучали.

Показалась голова высокого темноволосого джентльмена.

— Я распорядился, чтобы подали ее карету. — Приятный трезвый голос и учтивые манеры незнакомца понравились Лидии. По крайней мере хоть один из компании выглядит пристойно. — Элизабет, с тобой все в порядке?

Лиззи недовольно фыркнула.

— Санберн такой подлый, — пожаловалась она и попыталась самостоятельно пройти по комнате, держась за книжные шкафы и стулья для равновесия.

Когда рука пьяной женщины случайно оказалась в опасной близости от дорогой скульптуры, Лидия поспешно бросилась на выручку.

— Будьте осторожны, — резко предупредила она. — Это же бюст леди из Винчестера.

Заглянувший в дверь джентльмен также поспешил навстречу миссис Чаддерли и подхватил ее под локоть. Нетрезвая красавица тут же, обмякнув, упала ему на грудь, жалобно пробормотав:

— Ты ведь не будешь так обращаться со мной, а? Свободной рукой незнакомец обхватил ее за талию.

— Ни за что. — Оглянувшись, он обратился к виконту: — Итак, я отвезу ее домой, ладно?

Санберн уже стоял, прислонившись к книжному шкафу. Он небрежно сунул руки в карманы и, казалось, ничуть не беспокоился, что его невеста полулежит в объятиях другого мужчины.

— Желаю удачно доехать. — Раздавшийся вслед за этими словами смех прозвучал недобро. — Она еще захочет поужинать в ресторане «Трокадеро».

Лиззи шевельнулась в руках незнакомца.

— Не собираюсь. Хотя… не возражала бы отведать устриц от Руле. Ты не против, Фин?

— Поехали домой, — мягко, но решительно возразил джентльмен. Он помог ей выйти из библиотеки, дверь за ними закрылась, и в комнате наступила тишина. Виконт продолжал смотреть туда, где ещё недавно лежала на ковре его невеста. Лидии не было видно выражения его лица. Если все эти синяки и царапины он получил не в результате борьбы со своей красавицей, что же на самом деле произошло с ним? Санберн выглядел так, будто его сбил омнибус.

Но тут же собственное любопытство встревожило ее. Этот человек ничего особенного собой не представляет, так, любитель острых ощущений. И если сейчас она не может отвести глаз от него, то причина здесь такая же, по которой люди охотно глазеют на последствия несчастных случаев.

Взгляд Санберна переместился на Лидию.

— Это вовсе не леди из Винчестера.

Вздрогнув, девушка посмотрела в сторону скульптурного бюста.

— Это именно она и есть.

— Ошибаетесь.

Такая самонадеянность заслуживала того, чтобы дать ему отпор. Лидия метнула в сторону виконта яростный взгляд, затем подошла поближе к предмету их спора. Бюст стоял на низком антикварном столике. Скульптуру освещал ровный свет газовой лампы.

— Эта скульптура знаменита тем, что в ней замечательно сочетаются эстетические каноны как местной культуры, так и римских традиций, — резким тоном начала Лидия. — Посмотрите сюда, — она показала пальцем на диадему, украшавшую прическу каменной дамы, — это классические кельтские черты. Но если обратить внимание вот сюда — на эти расширенные глаза, длинный плоский нос, опущенные вниз уголки рта, — то уже возникают ассоциации с театральными масками греко-римского периода. Вне всякого сомнения, это именно та скульптура, — подвела итог она. — Я много раз видела изображения этой женщины.

Санберн отделился от стены и подошел к бюсту с обратной стороны.

— Посмотрите вот сюда, — он постучал костяшками пальцев по голове скульптуры, — это очень удачная репродукция оригинала, который я купил и поставил у себя в библиотеке два года назад. — Выпрямившись, виконт одарил Лидию игривой улыбкой, словно приглашал девушку вместе посмеяться над ее ошибкой.

К собственному удивлению, Лидия тоже была готова рассмеяться, поэтому ей пришлось плотно сжать губы. «Нельзя давать ему повода чувствовать превосходство!»

— Ну разумеется. Вы большой специалист по розыгрышам. — С этими словами Лидия повернулась к выходу.

— Хотите убежать? — В голосе Санберна прозвучало удивление. — Но я не собирался ставить вас в неловкое положение.

Девушка задержалась возле двери.

— Надеюсь, сэр. Но мы с вами остались наедине друг с другом, и у меня нет компаньонки. А это уже не совсем прилично.

— Разве? По сравнению с тем, что здесь происходило? Между прочим, ваше появление доказывает вашу недюжинную смелость.

Лидия недовольно хмыкнула и в упор посмотрела на виконта. Как будто это она была причиной всей произошедшей в библиотеке сцены!

— Просто я подумала, что вы обижаете женщину, Санберн. Сами напоили ее и смеетесь.

— Напоил? Боже правый! А я подумал, что вы уже встречались с Лиззи до этого.

— Какая разница, — бросила Лидия, пожимая плечами. — Я и словом не обмолвлюсь об этом происшествии.

— Ну да. В полном соответствии с вашей ролью непреклонной моралистки.

Лидия рассмеялась, словно не веря своим ушам:

— Что вы такое говорите! Моралистка уже давно стала бы читать вам проповедь, а потом разнесла бы слухи об увиденном по всему Лондону. Нет, Санберн, если я и собираюсь вести себя сдержанно, то это никак не связано с моей заботой о вашей даме. Просто я считаю, что распускать сплетни непорядочно. Свои суждения о людях я держу при себе.

— Любопытно, а что вы думаете обо мне? Разве вы откажетесь поделиться какими-нибудь научными выводами насчет меня? Или я, по-вашему, безнадежен?

Интерес в голосе Санберна звучал так неподдельно, так искренне. Но с какой стати этому человеку так нужно знать, что она о нем думает? Лидия задумчиво потрогала пальцем дверную задвижку. Какая же у него правильная линия рта, неожиданно подумала она. Губы полные, красиво очерченные. На лице какого-нибудь другого мужчины такие губы, пожалуй, выглядели бы чересчур крупным. Но у виконта они очень хорошо гармонировали с прямой линией носа и мужественным подбородком.

— Вы порхаете по жизни как бабочка, — нарушила молчание Лидия. — У вас нет никакой цели в жизни. Что бы вы ни делали, все это не имеет никакого смысла, все искусственно, иллюзорно.

Санберн расхохотался, и это очень не понравилось Лидии. В самом деле, что может быть хуже, чем мужчина, которому совершенно безразлично, когда его оскорбляют! Какое другое оружие остается женщине против такого человека?

— Бабочка, говорите? Ну что ж, мисс Бойс, замечательная характеристика. Поверьте, мне даже понравилось ваше сравнение. Бабочка, приколотая под стеклом в очень красивой рамке.

Какой бы ни была причина появления на лице Санберна этих синяков, она, очевидно, повлияла и на его эмоциональное состояние — виконт явно расчувствовался.

Странный человек! Ведет себя в высшей степени глупо, но многие просто обожают его за это. Да, вот что значит магия аристократического титула! Лидия подумала, что сочинителям правил этикета можно только посочувствовать. Что за тягостное занятие — убеждать народ, будто общественные условности имеют под собой какой-то реальный базис. Все гораздо проще. Если ты титулованная особа, тебе все позволено.

— Знаете, мне уже кажется, что сравнение с бабочкой ошибочно. — Лидия вздохнула. — Нет, вы не бабочка. Вы бильярдный шар. Потому что вы мечетесь туда-сюда и наталкиваетесь на других абсолютно без какой-либо цели…

— Как я понял, вы меня осуждаете. Разумеется, только когда не целуете меня.

Кровь прилила к ее щекам. Как можно, ведь он не постеснялся вспомнить о том поцелуе именно здесь, в комнате, из которой только что вышла его невеста.

— Осуждаю? — Лидия заставила себя рассмеяться. — Нет на это у меня ни сил, ни времени. Если осуждать вас, то пришлось бы заодно осуждать дюжинами других джентльменов, у которых денег в избытке, множество социальных привилегий и — смею заметить — практически никаких полезных занятий. Нет, Санберн, вы совершенно меня не поняли. Не хотелось об этом говорить, поскольку мои слова могут болезненно ранить ваше самолюбие, но мне просто скучно с вами. Вы и ваш маленький кружок, как мне кажется, лишь частный случай типичного общественного явления. Подобных вам можно встретить повсюду. Но привилегии очень редко сочетаются с умом, достойным уважения, или с манерами поведения, которым стоит подражать, а также с образом жизни, который заслуживает интереса у других.

— Надо же! — Виконт привычным движением изогнул бровь. — Какое красноречие! Тем не менее вы потратили несколько минут на общение со мной. Полагаю, я должен быть вам признателен. Я не ожидал, что столь ученая личность может рисковать своим добрым именем, беседуя со скучным человеком.

Виконт прав. Неожиданно Лидия осознала всю неловкость этих последних минут. Действительно, почему она до сих пор не ушла из библиотеки?

— А знаете, — более мягким тоном продолжил Санберн, — я ведь вовсе не собираюсь вас провоцировать. Просто в определенных кругах, мисс Бойс, такую беседу считают светским разговором.

— Неужели? — Лидия уже не могла определить, насмехается ли над ней этот человек или говорит всерьез.

— Конечно. Неужели ученой даме совершенно неизвестно такое определение? Так обычно говорят о погоде, крикете, борьбе с бедностью. Да, в одном отношении вы правы — в таких беседах не принято обсуждать любовные отношения. — Губы виконта слегка искривились. — О, по вашему очаровательному румянцу я вижу, что вам все-таки знакомо это определение!

Лидия не посмела уточнить, какое все-таки определение он имел в виду.

— Какой же вы порочный, Санберн!

Виконт в ответ широко улыбнулся, демонстрируя идеально ровные белоснежные зубы.

— А вы настоящий знаток человеческих характеров. Ну и, разумеется, поддельных антикварных вещей. Я уж не говорю об этом вашем удивительном взгляде, способном сразить на месте. Послушайте, какие другие таланты вы скрываете? Готов поверить, что их бесчисленное множество.

— Вот сейчас вы как раз и пытаетесь спровоцировать меня.

Санберн ухмыльнулся:

— Ну что ж… Вы правы.

Такое откровенное признание обезоружило Лидию. В замешательстве она лишь молча смотрела на него.

— Но почему? — спросила она наконец. — Скажите, для чего вам меня провоцировать?

— Ну-у… — Не сводя с Лидии глаз, виконт облокотился на спинку стула. — Представьте себе, я и сам не знаю. Может быть, мне просто интересно с вами. Я вообще люблю такие легкие светские разговоры.

Лидия была готова тоже подписаться под таким признанием. Вот почему она и задержалась в этой полутемной комнате. Вопреки всем здравым мыслям о том, как ей следует вести себя, Лидия с удовольствием тратила время на это состязание интеллектов. Силы небесные! Но ведь совсем недавно она чуть ли не вслух заявила, что у этого человека интеллект отсутствует. Однако, по мере того как она изучала его, ее сомнения только усиливались. Что-то в Санберне оставалось непонятным. И это делало его… интересным, к сожалению.

— Ах да, — внезапно произнес Санберн. — Я вот еще о чем хотел сказать. Вы знаете, мне очень нравятся ваши губы. И я хотел бы снова поцеловать их. Ну, а насчет чего-то другого… Нет, пожалуй. Думаю, я все назвал.

Лидия нервно сглотнула слюну. Его столь неприличное и откровенное заявление означало лишь одно: она должна немедленно уйти отсюда. Но именно этого, странным образом, ей ужасно не хотелось делать.

— Так, — начала она. «Побольше негодования, Лидия!» — Придется сообщить вам, что у меня еще есть талант красиво удаляться.

— А, это вы так шутите, — отреагировал он и, мягким движением убрав с дороги стул, двинулся к Лидии.

По спине девушки пробежал тревожный холодок, который, впрочем, тут же превратился в странную, но приятную дрожь возбуждения.

— Если вы что-то задумали, лучше выбросьте эти мысли из головы.

— По-моему, я уже не смогу, — задумчиво ответил Санберн. — Эти мысли вы и вызвали во мне. Должен признаться, сегодня очень удачное стечение обстоятельств. Ведь я надеялся на встречу с вами.

— Не могу понять зачем. Доброй ночи, виконт. Мужская ладонь легла на ее руку, удерживая.

— Отпустите меня.

Его светло-серые глаза скользнули по руке Лидии и задержались на открытом месте между перчаткой и рукавом. Большой палец Санберна прикоснулся к ее коже и слегка надавил. Этого движения было достаточно, чтобы в голове Лидии вихрем пронеслось острое осознание того, что он может ее снова поцеловать; Каждая клеточка ее тела наполнилась жизнью. Каждый нерв пробудился и вспомнил ощущения близости мужского тела.

— Иного и не ожидал услышать, — прошептал Санберн. — Но признайтесь, мисс Бойс, разве вы действительно хотите, чтобы я вас послушал?

Этот вопрос поставил перед Лидией трудноразрешимую задачу: она не на шутку испугалась, что правдивый ответ — «нет».

Палец виконта медленно скользил по ее руке. У нее перехватило дыхание.

— Я вовсе не намерен срывать ваш театральный уход, — продолжил он и начал легонько сдавливать руку Лидии — недостаточно сильно, чтобы тянуть ее вперед, но достаточно, чтобы намекнуть о такой возможности. — Вы всегда уходили так эффектно. Такая роль вам, безусловно, хорошо удается, согласны?

От Санберна приятно пахло одеколоном, хотя этот запах был едва уловимым — искусная хитрость, которая заставляла приблизиться на шаг, чтобы лучше распознать аромат. Лидии удалось не поддаться соблазну, она сосредоточила свое внимание на губах Санберна. Но тут же поняла, что совершает ошибку. Именно эти губы целовали ее. Тогда девушка перевела взгляд на распахнутую рубашку виконта. В нарушение всяких приличий тот явился на бал без сюртука, демонстрируя всем обнаженную шею. Но не все были готовы спокойно взирать на это. Поэтому Лидия в конце концов посмотрела на свободную руку Санберна. Костяшки руки были разбиты до крови. Словно чувствуя этот взгляд, виконт поднял руку и положил свои длинные, горячие и почти невесомые пальцы на изгиб девичьей талии у самого бедра.

— Какая роль? — шепотом спросила Лидия.

— Роль классической старой девы. Праведной, чопорной, бесстрастной. Но вы в ней неубедительны для меня.

— В этом нет моей вины. — Ее слова звучали приглушенно, и неожиданно весь их разговор показался Лидии интимным, словно они шепотом поверяли друг другу свои секреты. — Если вы разделяете такие предубеждения насчет меня, вам остается винить только одного себя.

— В таком случае просветите меня.

От такого предложения Лидия почувствовала горячую пульсацию между бедрами. Она покраснела. Слова виконта совершенно не должны были вызвать в ней такую реакцию. Но весь их разговор быстро перерастал в какую-то сцену непонятного содержания и смысла. Лидии казалось, что ее рассудок уже отделился от ее плоти и витает где-то в стороне, отдав бразды правления каким-то более примитивным инстинктам. «Тебе нужно уйти. Ты должна сейчас же повернуться и уйти». Слабый голос разума все-таки пытался напомнить ей о своем существовании. Ведь именно в таких ситуациях женщины совершают опрометчивые поступки. Они просто позволяют себе их совершать.

Однако любопытство было сильнее, и Лидия не двинулась с места. Еще никто прежде не пытался ее соблазнить. Она не могла принимать в расчет тот давний случай с Джорджем. В тот вечер он был пьян, и весь этот эпизод Лидия вспоминала со стыдом. Более того, Джордж еще и обвинил ее в происшедшем.

От неприятных воспоминаний настроение Лидии начало портиться. Теперь она была готова без колебаний вырваться на свободу, однако Санберн не упустил момента и приблизился к ней вплотную. Чувственная близость их тел испугала Лидию. Это соприкосновение показалось ей ответом на вопрос, который она еще даже не осмелилась задать себе. Но и теперь взявшее верх любопытство еще не было удовлетворено. Напротив, оно еще сильнее… возбудилось.

— Вы далеко не бесстрастная, — сказал виконт ей в самое ухо. — Все наоборот.

— Вы снова несете какой-то бред, — прошептала Лидия.

— Вовсе нет. Вы прекрасно меня понимаете. Меня сильно влечет возможность получить удовольствие от соблазнения умной женщины. И вы обо всем давно догадались.

Губы Санберна прижались к ее виску, и теперь его дыхание окутывало Лидию жаркими толчками, идущими в такт с ударами ее пульса.

Мурашки побежали по ее коже. Санберн повернул голову, царапая кожу Лидии щетиной подбородка, и захватил зубами мочку ее уха. В следующее мгновение она почувствовала что-то горячее и влажное — язык виконта осторожно скользнул по нежному ободку уха.

Лидия судорожно сглотнула, испытывая какое-то животное влечение: ей вдруг захотелось прижаться лицом к мужской шее. Да что же с ней такое происходит? Ох, лучше бы она вообще не заходила в эту комнату. Или ушла бы, как только выяснилось, что миссис Чаддерли не угрожает никакая опасность. Все допущенные ошибки пронеслись перед глазами Лидии. Было странно признаваться самой себе, что сделаны они преднамеренно! А он одобрял как раз те ее действия, которые она ни в коем случае не должны была совершать. Но плотно прижатое к ней тело Санберна уже разбудило в ней желание, которое становилось все сильнее, сокрушало последние сомнения.

Руки Лидии двигались сами по себе, скользя по спине виконта. Ее губы осторожно прикоснулись к его щеке, отчего толчки крови стали еще сильнее. Кожа Санберна обжигала ей губы, раскаленная и твердая на ощупь. Неожиданно по телу Лидии пробежал сладкий необузданный восторг, обжигая ее до самых кончиков пальцев. Словно когти зверя, ее пальцы вонзились в мужскую спину. В следующее мгновение она припала губами к его шее.

Санберн глухо застонал, но даже не пошевелился. Лидия стояла тихо и чего-то ждала. Должно быть, виконт шокирован ее поведением. Видит Бог, иной реакции она не ожидала. «Ну что же ты, обругай меня», — молча умоляла она, чувствуя на языке вкус его тела. Но Санберн не произнес ни слова. Стояла такая тишина, что даже его дыхания не было слышно. Его плоть была сладкой и чувственной, с терпким мужским запахом. Лидия так изголодалась по новым ощущениям, а он первый, кто подверг ее чувственным испытаниям.

Сильные руки Санберна скользнули вверх по телу Лидии и обхватили ее под мышками. Виконт прижал ее спиной к книжному шкафу, склонился над ней, так что на мгновение сверкнули его серебристые глаза, и страстно впился ртом в ее губы. Этот поцелуй получился более грубым, сильным, но и более приятным. Она уже не думала о том, что может его шокировать. Вкус мужской плоти воспламенил ее кровь. Пальцы Лидии цепко впились в плечи виконта, притягивая его к себе с такой силой, что мужской торс до боли вдавился в ее грудь. Пальцы Санберна уже сжимали ее руку до синяков, но боль казалась только приятной. «Сильнее, сильнее, еще сильнее», — неслышно повторяла Лидия, скользя руками вверх, захватывая пряди его волос и дергая их до боли. Поцелуй виконта был по-прежнему страстным и сладким. Жаркий, влажный, ненасытный поцелуй… Не выдержав, Лидия отвернула голову в сторону. Но вкус волшебного поцелуя остался на ее губах.

— Прекратите, — нашла в себе силы произнести она. Санберн выпрямился. Из рассеченной губы сочилась кровь. Когда же Лидия дрожащей рукой провела себе по рту, она увидела кровь на своей ладони. Боже милостивый! От вида крови ее возбуждение стало затихать и рассудок вернулся на свое место. Какой ужас! Они покалечили друг друга, словно безумные дикари!

Лидия подняла глаза. Теперь она рассматривала виконта через пелену просыпающегося здравого смысла. Перед ней было чье-то совсем чужое лицо. Лидия осознала, что для нее гораздо важнее сохранить уважение к самой себе, чем из чистого любопытства искать сомнительных радостей от поцелуев с этим развращенным субъектом. Она стала отодвигаться от Санберна, задевая спиной кожаные переплеты книжных томов. Когда же Лидия оказалась достаточно далеко от виконта, она отважилась на трезвую оценку случившегося:

— Надеюсь, вы получили удовольствие от этого развлечения.

Сердце девушки все еще сильно колотилось в груди. Санберн тоже возбужденно дышал. Помедлив, он откашлялся и подыскал ответ.

— Не думаю, что оно было односторонним.

Но теперь Лидия уже могла разговаривать с ним на равных и спокойно заметила на это:

— Разумеется, не одна же я умею хорошо играть свою роль!

Губы виконта сложились в улыбку, скорее недоверчивую, чем дружелюбную.

— Уж не хотите ли вы меня назвать распутником, мисс Бойс?

— Больше подойдет «грубияном».

Глаза Санберна изучающе сузились.

— Подумав хорошенько, я могу представить себе лишь один мотив, как-то согласующийся с поведением, которое вам угодно было счесть грубым. Мой отец убежден, что вы недотрога. Поэтому мне было бы очень приятно опровергнуть его мнение, даже если знать об этом он не будет.

Лидия ощутила во рту кислый вкус.

— Значит, это просто очередной эпизод в ваших амурных похождениях? Воистину, чувство стыда вам неведомо.

— Зато я честен, — спокойно заметил Санберн. Лидия неожиданно поняла, что виконт не шутит. Каковы бы ни были его мотивы, этот человек переживал их взаимное чувственное возбуждение столь же сильно, как и она.

Это открытие потрясло Лидию. Но ведь Санберн, насколько ей известно, обручен.

Лидию пронзил укол боли — или унижения? Миссис Чаддерли — одна из красивейших женщин во всей Англии. Какой же он мерзавец!

— Вашей невесте все это вряд ли понравилось бы. Санберн удивленно поморщился:

— Моей… вы это про Элизабет?

Господи, да неужели у него несколько невест, ждущих его благосклонности?

— Все наоборот, моя дорогая. Думаю, ее наше маленькое приключение скорее позабавило бы.

Вот они, нравы этих богачей. Тем не менее из-за огромного потрясения от произошедшего в библиотеке Лидия никак не могла вызвать в себе чувство презрения.

— Для меня такое выглядит противоестественным, и я не могу не осуждать ваше поведение.

— Здесь нечего осуждать, — пожал плечами виконт. — Во всяком случае, мы с ней не обручены. Это лишь слухи, которые она считает для себя полезными. Они остужают пыл охотников за богатым приданым.

— Ха-ха! — Неужели он считает ее настолько легковерной? — Действительно, удобное объяснение. Для вас.

— Но я говорю абсолютно искренне. Можете сами убедиться в этом.

«С какой соблазняющей улыбочкой сказано!» — подумала Лидия.

И ведь он сможет снова убедить ее. Лидия не понимала, как Санберну удается подчинять ее своей власти. Так или иначе, кажется, каждая клеточка ее тела жаждала увлекательного приключения, пусть даже недолгого. Она сложила руки на груди, вспоминая, как хорошо и уверенно чувствовала себя после принятого решения не иметь больше никаких дел с мужчинами. Нервное возбуждение, щекочущая дрожь в области живота — признак жалкой неуверенности — все эти непривычные ощущения совершенно вывели Лидию из равновесия. Но именно сейчас ей ни в коем случае нельзя было поддаваться на соблазны. Однако, вне всякого сомнения, справиться с ними ей может помочь лишь трезвое понимание того, как вся история выглядит со стороны виконта. Санберну доставляет удовольствие знать, что он сумел довести ее до возбуждения, видеть, как здравомыслящая женщина, вопреки своим принципам, поддается его ласкам, пьянея от счастья. Потом он сможет вдоволь хохотать со своими приятелями, вспоминая этот любовный эпизод. «Конечно, не бесстрастный „синий чулок“, — станет говорить он, — скорее, просто безнадежная для любовных дел дама».

Лидия похолодела. Нет, она не настолько глупа, чтобы повторять собственные ошибки. И не станет средством развлечения для развращенного ловеласа. Она решительно направилась к двери.

— Не приближайтесь больше ко мне, — бросила Лидия через плечо, запоздало понимая, что в этот раз, как и в прошлый, она сама пришла к Санберну.

Слава Богу, виконт ничего не ответил. Только когда Лидия уже была на пороге, он окликнул ее насмешливым певучим голосом, напоминавшим голос капризного ребенка:

— Ну, мисс Бойс, подарите мне хотя бы один танец.

— Я не танцую, — жестко ответила она и захлопнула за собой дверь, даже не взглянув на его прощальную улыбку.

Глава 7

Этот месяц был плох уже потому, что Джеймсу пришлось два раза навещать отца. Когда он входил в его дом, все тело протестовало: неприятная сухость в горле, мышечное напряжение в плечах. Казалось, он спустился в мрачное подземелье. Застоявшийся сырой воздух — на десять градусов холоднее, чем на улице. От сильного запаха орхидей и лимонной мастики у Джеймса кружилась голова, пока он шел к библиотеке.

Дверь была открыта. Виконт немного помедлил, пока глаза привыкали к полутемной комнате. Но тут раздался голос отца, мрачный и ядовитый, словно табачный дым.

— Так поздно? Какая неожиданность.

Морленд сидел в небольшом кресле, рядом с низеньким столиком возле камина. Он не встал при появлении Джеймса, но зато поднялся другой человек, сидевший рядом с графом. Темные, коротко постриженные волосы, чисто выбритый подбородок, прямая осанка. Военное прошлое? Губы Джеймса скривила презрительная улыбка. Вот уж действительно, для наведения порядка в этом сумасшедшем доме не помешала бы пара солдат.

— Это мистер Денбери, — промолвил отец. К его креслу была прислонена трость — такого Джеймс еще не видел. Несомненно, старый негодяй из гордости не появлялся с тростью на людях. — Служащий из Кенхерста.

— Как поживаете? — протянул руку Денбери для приветствия. Пальцы были вялые и влажные, рукопожатие — безвольное.

— Терпимо, — ответил Джеймс, и они сели в кресла. — А что, Дуайер не мог сам приехать?

Денбери поежился:

— Нет, сэр. В данный момент он не совсем здоров.

— Хорошо. — Бедный малый, наверно, сейчас отлеживается где-то, свернувшись в клубочек, и дрожит.

— Какая неловкость! Уж на этот раз я бы обошелся с ним поделикатнее. Не забудьте сказать ему об этом.

— Санберн, — предостерегающе прервал его отец. Граф еще сильнее похудел и выглядел совсем неважно. Высокие скулы заметнее подчеркивали впалые щеки на его лице. Глубоко посаженные глаза, яркие и необычайно голубые, как у Стеллы, совсем ввалились. Да, с каждым днем он выглядел все хуже. Джеймсу оставалось лишь надеяться, что старик не доживет до такого вида, когда дети станут пугаться его.

Зевнув, Санберн протянул руку к графину с портвейном.

— Денбери! Вы производите впечатление человека, привыкшего к строгому порядку и дисциплине.

Его собеседник еще сильнее выпрямился.

— Да, сэр. У вас наметанный глаз. — Морленд недовольно фыркнул, и Денбери на мгновение помедлил, но продолжил: — Я служил в сорок третьем полку в Бирме.

— Так вы из пехоты? — Джеймс открыл крышку графина и поднес его к носу, принюхиваясь. — Замечательно. Теперь понятно, почему нам подали этот второсортный портвейн.

Морленд негодующе ударил тростью об пол.

— Черт возьми! Да это же урожай сорок шестого года, болван ты этакий!

— Ха, это тебе дворецкий сказал? Он тебя надул. Я всегда подозревал, что этот тип водит тебя за нос. — Повернувшись к Денбери, Джеймс продолжил: — Должно быть, вам пришлось нелегко. Я имею в виду переезд из тропического климата в Гемпшир.

Денбери откашлялся.

— Нет, сэр. Не могу сказать, что я об этом пожалел. Вне всякого сомнения, мирная жизнь предпочтительнее.

— О да. Конечно, в сумасшедшем доме все так мирно и спокойно.

Морленд раздраженно проворчал:

— Хватит светской болтовни. Перейдем к делу. Денбери вручил графу и виконту по стопке бумаг. На верхнем листе было четко отпечатано имя Стеллы. — Это квартальный отчет про леди Боуленд.

Надо же! Словно Стелла какой-то актив, об успешном развитии которого нужно готовить схемы и расчеты для обсуждения акционерами. Джеймс с нарастающим отвращением перелистал страницы. Что она ела на завтрак, по дням. Как долго спала в каждую из ночей. Ее отношение к вечернему обслуживанию. Уровень проявленного интереса к развивающим текстам. «17 марта. Леди Б. отказалась взять экземпляр „Опыта благочестия“. Бросила в голову санитара сборник „Рассказы для инвалидов“».

— Что это? Лекарство от скуки? Господа да я сам сойду с ума, если меня заставить читать Ханну Мор!

Денбери с изумлением посмотрел на виконта:

— Прошу прощения, сэр, но Кенхерст — это не место для развлечений. Наша обязанность там состоит в полном восстановлении у пациентов морали и добродетели.

Мораль и добродетель. Боже милостивый, если бы можно было изгнать из английского языка всего два слова, то он выбрал бы именно эти.

— Разумеется. Как раз в этом вечно были проблемы у моей сестры. А то, что Боуленд едва не убил ее, вас совершенно не интересует. Ведь вся проблема в недостаточной морали моей сестры.

Морленд вновь ударил тростью по полу.

— Джеймс, твоего присутствия при этом разговоре совсем не требовалось. Веди себя прилично, а не то я велю вышвырнуть тебя вон!

— Но ведь это так интересно, — с вызовом ответил Джеймс. — Тебе не кажется? В конце концов, мы же обсуждаем судьбу твоей дочери. Скажите, Денбери, а как именно оценивается моральность человека? Неужели ее оценка зависит от… — он наугад открыл одну из страниц отчета, — от того, сколько жевательных движений он делает, откусив кусок хлеба?

— Ну, можно сказать и так, сэр. — Денбери бросил неуверенный взгляд на Морленда. — В Кенхеррте мы привыкли считать, что правила и установленные порядки — это ключи к здоровью тела, духа и рассудка.

— Боже! А вот эта фраза звучит очень знакомо. Полагаю, Дуайер заставляет всех своих подчиненных заучивать ее наизусть?

— Благодарю за предоставленный отчет, — сухо вмешался Морленд. — Можете доложить Дуайеру, что я доволен.

Когда Денбери поднялся, Джеймс недоверчиво хмыкнул:

— Да неужели? Разве ты не хочешь узнать, возможно ли досрочное освобождение Стеллы?

Искреннее удивление на лице Морленда поразило Джеймса сильнее, чем если бы его вдруг ударили по лицу.

— Вернись на землю, Джеймс. Суд никогда не примет такого решения.

— Старина, вспомни, сколько судей обязаны тебе?

— Все это не так просто, как ты думаешь…

— Но ведь досрочное освобождение — не бог весть какая редкость.

Морленд презрительно зашипел:

— Она ведет себя так, что об освобождении говорить не приходится. Вспомни, это ведь она настояла, чтобы мы не навещали ее.

— Еще не мешало бы выяснить, что именно она обратилась с такой просьбой, — сдержанно произнес Джеймс. — Например, взглянуть на письмо, написанное ею собственноручно. Но ты предпочитаешь слепо верить всякому вздору, которым потчует тебя Дуайер, не так ли? Ей-богу, ты, похоже, счастлив, что она остается там гнить заживо.

Лицо Морленда побагровело.

— Ради Бога, давай не продолжать этот бесполезный спор. Поговори лучше с родными Боуленда.

Денбери еще раз откашлялся.

— Должен сообщить вам, что у леди Боуленд наблюдается значительный прогресс. Мистер Дуайер выражает определенные надежды, однако считает, что полное восстановление может случиться только в будущем году.

Старый граф выпрямился в кресле.

— Скажите Дуайеру, что подобные заявления должны делаться не на его уровне.

По спине Джеймса пробежал колючий холодок.

— Боже Всемогущий! Да ведь у тебя нет ни малейшего желания вытащить ее оттуда! Ты намерен держать Стеллу в доме для умалишенных до конца ее дней.

Морленд с ненавистью посмотрел на сына:

— Не будь глупцом. Мы говорим лишь о том, что имеет место здесь и сейчас.

Будь все проклято! Санберн поднялся из кресла. Денбери испуганно вздрогнул.

— Как бы я хотел, чтобы ты очутился в самой страшной части преисподней! — низким резким голосом бросил Джеймс в сторону Морленда. Только эта грубая манера помогла ему удержаться от неистового крика. — Впрочем, что мне беспокоиться? Ведь ты уже на полпути туда.

Старый негодяй даже не моргнул глазом, хотя стал дышать с тяжелым присвистом, порываясь подняться на ноги. Подобное зрелище должно было бы пробудить жалость в душе сына. Поэтому то, как холодно Джеймс созерцал эту беспомощную попытку отца, несомненно, шокировало Денбери. Санберн не сомневался, что любой человек на месте этого посланца из сумасшедшего дома тоже был бы шокирован. Но так уж вышло в их семействе, что ближе всех отцу была Стелла. Именно она относилась к Морленду с нежностью и любовью. И если граф нуждался в сочувствии, ему следовало бы обратиться к своей несчастной дочери. А для этого, черт побери, он должен был сделать все возможное для ее освобождения.

Старый граф наконец выбрался из кресла.

— Извините нас, Денбери.

— Да уж, слава Богу, наш разговор прошел при свидетеле, — холодно заметил Джеймс.

Денбери торопливо вышел из комнаты. Когда за ним закрылась дверь, на губах Морленда появилась презрительная усмешка.

— Скажи-ка, Джеймс, мне очень важно это услышать от тебя лично. Какой, по-твоему, для меня толк от твоих мнений? Безрассудный, никуда не годный распутник, для которого любимое занятие — сидеть сложа руки и хныкать. Благополучие Стеллы тебя вообще не касается.

— Она моя сестра, или ты забыл это, бессердечный мерзавец?

— Совершенно верно, — сердито проворчал Морленд. — Но прежде всего она моя дочь. И мне нести за нее ответственность, а не тебе. И слава Богу, что это именно так! Дай тебе волю, и она оказалась бы вновь на людях, совершенно не защищенная от презрения и насмешек ее бывших приятелей…

Больше всего на свете в эту минуту Джеймсу хотелось дико, до безумия, расхохотаться.

— Выходит, недобрые и осуждающие взгляды — худшая доля для нее, чем сидеть за решеткой? Так ты ради этого упрятал ее туда?

— Боже правый! Да ведь она убила человека, Джеймс!

— Стелла защищалась от безжалостного животного, сильного и грубого. И за это надо было ее сажать в сумасшедший дом? Да ты должен был поддержать дочь и похвалить ее за этот поступок!

Морленд с силой ударил тростью по столу.

— Хватит! Видит Бог, ты ничего не понимаешь в этом. Словно трехлетний ребенок, упорствуешь в своем проклятом заблуждении, считая, будто тебе одному известно, как все должно быть. Ты просто не способен трезво оценивать реальность! Она больна! Ее нельзя выпускать на свободу!

Морленд говорил о своей дочери словно о бешеной собаке.

— Да ты самый гнусный лицемер во всем Лондоне. И еще что-то заявляешь о помощи ей? Это становится забавным. А где же ты был четыре года назад, когда она нуждалась в тебе? — Стелла убежала от Боуленда, и весь столичный свет шептался и высмеивал ее, в конце концов вынудив несчастную вернуться в этот ужасный дом на Парк-лейн. — Тебе еще повезло, что в могилу опустили Боуленда. Если бы Стелла не успела тогда схватить нож, лежать бы ей сейчас в сырой земле. Лицо Морленда окаменело.

— Я не собираюсь обсуждать все эти подробности.

— Во-первых, ты никогда и не пытался их обсуждать. Неужели моя сестра должна быть наказана за то, что жила с таким чудовищем? — Несчастная Стелла, навсегда упрятанная за семью замками, где подсчитывают каждый ее глоток, оценивают и анализируют каждое ее слово. И в таких условиях ей суждено пребывать до конца дней. — Ведь это ты тогда обрек ее на такое наказание. Ей отчаянно нужна была твоя помощь, а что, черт возьми, сделал ты? Ты попросту отправил ее к этому зверю. Ты отослал ее в этот ад!

— Довольно! Я не желаю об этом больше говорить!

— Конечно, для тебя самое лучшее — выбросить Стеллу навсегда из памяти! Не сомневаюсь, что ее судьба даже не тревожит твой проклятый сон!

— Санберн. — Понадобилось несколько мгновений, пока Джеймс не почувствовал мягкое прикосновение к своей руке и не услышал этот тихий голос. Ярость застилала ему глаза, словно густое кровавое облако, сковывая движения и мысли. Рука приемной матери легонько стиснула плечо Джеймса. Он вновь почувствовал, что способен дышать, и обратился к ней.

— Графиня, — откашлявшись, произнес он, — как поживаете?

— Мне будет лучше, если ты успокоишься, — ласково промолвила она. — Вы оба не сможете сейчас разрешить этот давний спор. К тому же, как мне кажется, сегодня вы уже причинили друг другу много боли.

— Я уже ухожу. — Быстрым шагом Джеймс прошел по коридору и вбежал в вестибюль. Нестерпимо хотелось на свежий воздух. В атмосфере родительского дома он просто задыхался.

Однако возле вазы с цветами Санберн замедлил шаг. Он потянулся рукой, чтобы коснуться шелкового лепестка орхидеи. Стелла любила графиню, как родную мать. Что леди Морленд думает обо всем этом? Скучает ли она о приемной дочери? Неужели и ей безразличен вопрос выхода Стеллы на свободу?

Джеймс глянул в сторону окна. На улице поднялся необычайно сильный ветер. По стеклу окон хлестали ветки деревьев. Он подошел ближе и взялся за оконную створку. Ветер наклонял верхушки деревьев, и они сгибались в его сторону, словно когти хищника.

Бах! Порыв ветра сильно ударил в окне, и в следующий миг по нему застучал дождь, Санберн приложил ладонь к стеклу. Оно было холодным, словно лед.

— Ну и погодка: настоящая английская, — насмешливо произнес он, — когда на дворе еще апрель.

А в Ницце в это время уже совсем тепло и солнечно. Жаль, нельзя туда уехать: этим можно было доставить радость отцу. «Ты считаешь Стеллу сумасшедшей, — думал виконт. — Уверен, что с ее возвращением могут возникнуть новые проблемы, что она лишь нарушит твою привычную комфортабельную жизнь».

Санберн ухватился за ручку окна внизу створки. Врывайтесь сюда, ветер, дождь, мокрый снег— все неотъемлемые признаки промозглой, унылой и холодной лондонской весны.

— Сэр, — нервно обратился к нему слуга. — Не делайте этого, пожалуйста. Кажется, только что блеснула молния.

— Разве тебе неизвестно, кто я? — ответил Джеймс. — Я безрассудный и безответственный тип.

Слуга покачал головой:

— Что вы, сэр, это не так.

— Бесшабашный, никуда не годный — кажется, он использовал именно такие слова. — Санберн помолчал под впечатлением озвученной им отцовской оценки. А ведь недавно кто-то другой бросил ему прямо в лицо нечто похожее. И это была прелестная мисс Бойс «Множество социальных привилегий и практически никаких полезных занятий». Уж в предвзятости эту девушку никак нельзя было упрекнуть.

Санберн выпрямился и посмотрел с иронической улыбкой на озадаченного слугу. Что ж, унылое время года может длиться еще много недель. Но он теперь знает, чем занять себя.

Было уже около часа дня. Снаружи на галереях Британского музея толкались туристы, старающиеся занять место с наилучшим видом на мраморы Парфенона. Однако в читальном зале царило полное спокойствие. Почти все из нескольких сотен столов, расставленных вокруг большой стойки с каталогами в голубых переплетах, были заняты посетителями. Десятки приглушенных разговоров сливались в низкий общий гул, от которого Лидию немного клонило в сон. Рядом с ней два джентльмена преклонных лет, одетые в длинные фраки и с галстуками-бабочками, давно вышедшими из моды, посмеивались, читая редакторскую колонку газет. Справа от них молодая парочка ахала, любуясь репродукциями видов Венеции.

Лидия смотрела на молодых людей, чувствуя странную опустошенность и безнадежность. Когда юноша перевертывал страницу книги, он случайно коснулся руки своей спутницы, и на щеках у девушки зарделся румянец. Молодой человек улыбнулся и прошептал ей что-то на ухо, отчего она уткнулась лицом в рукав его сюртука.

Накануне вечером мистер Паджет примерно так же любезничал с Антонией. Теперь, когда уже был назначен день их свадьбы, молодой человек мог позволить некоторые вольности с объектом своей страсти.

Санберн же пользовался подобными свободами, не сообразуясь ни с какими правилами. Лидия нервно сглотнула и склонилась над книгой. Уже два часа она заставляла себя вчитываться в лежащий перед ней очерк о бедуинах, однако мысли ее блуждали где-то далеко. Было очень обидно осознавать, что последние несколько ночей она не могла сомкнуть глаз, терзая себя воспоминаниями о происшествии в доме Стромондов. Она не пыталась винить себя за свое легкомысленное поведение, хорошо понимая его физиологическую подоплеку. Лидию тревожило другое — ей никак не удавалось забыть этого человека!

После бала у Стромондов Лидия больше не сопровождала Софи и Антонию на светские мероприятия.

Она поднялась со стула и направилась к стойке с каталогами. Запах чернил и старой бумаги чувствовался здесь сильнее всего. Странным образом этот запах действовал на нее успокаивающе.

— У меня для вас письмо.

Лидия подняла голову. В двух шагах от нее стоял молодой человек, внимательно рассматривающий стеллаж с книгами. В скудном свете дождливого дня, едва пробивавшемся сквозь огромный стеклянный купол, Лидия разглядела светлые волосы и бледное лицо. Рядом с ним что-то просматривала девушка в старомодной зеленой накидке. Должно быть, молодой, человек обращался к этой девушке. Вне всякого сомнения, эти тайные любовники наслаждались даже самой секретностью их отношений. Едва сдерживая улыбку, Лидия потянулась к папке каталога, намереваясь вытащить ее за оцинкованную окантовку.

— Я говорю, что у меня для вас письмо, мисс Бойс.

Пальцы Лидии нервно сжались. Папка каталога упала с грохотом на пол. Засохший от долгого хранения клей переплета растрескался от падения, и вложенные в папку литографии разлетелись во все стороны.

За спиной Лидии послышался недовольный шум. Она представила себе, как потревоженные посетители библиотеки отрываются от чтения и осуждающе смотрят на нее. Из-за стопки книг выглянул библиотекарь и, выпрямившись во весь рост, укоризненно смотрел на виновницу беспорядка.

Светловолосый молодой человек, стоявший сбоку, тоже уставился на нее. После некоторого замешательства Лидия расправила плечи, повернулась и встретилась с незнакомцем взглядом. В скромном темном костюме он напоминал студента-стипендиата, посещающего Британский музей для написания научной работы.

— Кто вы?

— Друг одного вашего приятеля, — ответил незнакомец. — Вот, возьмите. — Он полез в карман. Лидия быстро отступила назад на шаг. От этого движения юбки зацепились за край стола. За ее спиной раздался протестующий возглас сидевшего за столом читателя. Но Лидия даже не обратила на это внимания. Глаза девушки неотрывно смотрели на руку юноши, скользящую в жилетный карман.

Письмо, которое молодой человек протянул ей, оказалось совсем тонким. Адреса не было. Лидия облизала пересохшие губы.

— Мне кажется, вы ошиблись. Мои друзья пишут мне на мой домашний адрес.

— Но некоторые послания нельзя направлять по почте, — прошептал юноша. — Будьте добры, заберите это письмо, мисс. Мне заплатили, чтобы я передал его вам в собственные руки.

Краешком глаза Лидия уловила какое-то движение. К ним направлялся служащий библиотеки. Наверняка станет отчитывать ее за поврежденный каталог. Что еще хуже, он может аннулировать ее читательский билет.

Она гордо выпрямилась.

— Мы с вами не знакомы, — сухо промолвила Лидия. — Я не имею обыкновения разговаривать с незнакомцами, которые пристают ко мне в общественных местах. Если вы действительно имеете для меня сообщение, можете передать его через барона Сазертона.

Молодой человек продолжал спокойно и простодушно смотреть на нее наивными голубыми глазами.

— Мне кажется, вы знаете, почему это письмо должно попасть непосредственно к вам.

Сердце Лидии, до сих пор работавшее в обычном ритме, вдруг забилось сильнее.

— Ничего подобного. Не понимаю, на что вы намекаете.

— Послушайте, мисс! — Неслышно подошедший служитель библиотеки коснулся локтя Лидии. Кустистые брови его сердито нахмурились. — Нельзя так небрежно обращаться с инвентарем! Боюсь, что каталог, который вы уронили на пол, придется переплетать заново и помещать в новую папку!

— Простите меня, — едва слышно пролепетала Лидия. — Дело в том… я испугалась. Вот этот джентльмен сказал мне кое-что весьма шокирующее, и каталог просто выскользнул у меня из руки.

— Хм… Значит, этот человек приставал к вам?

По спине Лидии пробежала дрожь. Однако она отважилась обернуться. Но незнакомец уже быстрым шагом направлялся к выходу.

— Вы должны пожаловаться на его поведение администрации, мисс. В нашей библиотеке мы не потерпим никакого хулиганства.

— Хорошо, — тихо отозвалась Лидия.

— О, вы еще что-то обронили. — Служитель стал наклоняться, но Лидия оказалась проворнее.

Вернувшись за свой стол, она вытащила маленькую подставку для чтения с кожаной рукояткой и расправила на ней письмо.

Мне нужно поговорить с вами о мистере Хартнетте. Не хотелось беспокоить вас, однако я должна получить свою

долю.

Полли Маршалл.

Дальше следовал адрес в Сент-Джайлс.

Лидия подняла голову от письма. Падающий через стеклянный купол свет померк, и в зале стало заметно темнее. Что же все это значит? Мистер Хартнетт умер. Как могло случиться, что такой человек имел дело с людьми из самого дурного района во всем Лондоне? И каким образом эти дела касаются ее?

Она почувствовала, как от страха ее руки покрылись гусиной кожей. Лидия поняла, что все эти непонятные вещи могло объединять только одно — поддельные древности. Но ведь никто не мог знать об этом! Это просто невозможно!

Лидия встала с места. «Я должна все рассказать Софи». Но уже через мгновение она вновь опустилась на стул. Силы небесные! Если уж первая новость о подделке так сильно взволновала Софи, то рассказ об этом письме может довести ее до истерики.

— Прелестно выглядите сегодня.

Вздрогнув от неожиданности, Лидия обернулась. За ее спиной стоял Санберн.

— Вы? — Может быть, она стала жертвой одной из его проделок? Хорошо известно, что этот человек способен на самые непредсказуемые поступки ради озорства и развлечения. О, хоть бы это оказалось лишь его шуткой! — Это вы прислали мне письмо?

Санберн скользнул взглядом по руке Лидии, но ни один мускул не дрогнул на его лице.

— Смотря что там написано. Это любовное послание? Если так, с радостью возьму на себя ответственность.

— Нет. — Настроение Лидии упало, и она вновь стала разглядывать записку. «Я должна получить свою долю». Она ничего не могла понять.

— Оно не подписано? — Когда девушка покачала головой, Санберн присел перед ней, так что их глаза оказались на одном уровне. — Вы выглядите расстроенной. — Лидия молча пожала плечами, и он медленно продолжил: — Не думаю, чтобы в этом письме содержалось что-либо, вызывающее слезы, проклятия или тому подобное.

— Что? Конечно, нет, какой вздор! Это… извините, что вы делаете? — Санберн выхватил записку из руки девушки и уже развернул ее для чтения. Лидия вскочила со стула, намереваясь отобрать письмо, однако Санберн ловко отдернул руку в сторону.

— Ах, Сент-Джайлс, вот как! — Виконт даже присвистнул от изумления. — Готов поспорить, для вас это не совсем привычное место. Значит, получить поддельные древности должен был Хартнетт, не так ли?

— Говорите тише! — Лидия обеспокоенно огляделась по сторонам. Вокруг неё было целое море голов, с усердием уткнувшихся в книги и газеты. Она привыкла считать читальный зал хорошим убежищем от критических взглядов модно одетых аристократов. Но если даже Санберн имеет обыкновение заглядывать сюда, то и другие представители высшего света вполне могли быть сейчас в зале.

Молодой человек внимательно и долго изучал ее лицо.

— Итак, я угадал. Здесь кроется какая-то тайна. А кто такая Полли?

Неожиданно Лидия почувствовала странное желание рассказать ему обо всех своих переживаниях. Боже, неужели она сошла с ума? Нельзя же всерьез думать об откровенных разговорах с этим человеком.

Но к кому еще можно обратиться? Совершенно точно не к Джорджу. Софи отпадает. Здравомыслящая женщина прежде всего стала бы искать совета у полиции, однако упоминание Хартнетта во всей этой истории абсолютно исключало такую возможность. Дело в той, что следователи сразу же захотят выяснить характер его отношений с отцом. А теперь, когда Хартнетт мертв, доказательством их связи остается лишь пять поддельных предметов, которые спрятаны в ее гардеробной. И как она сможет все это растолковать? Лидия и сама ничего не понимала.

Возможно, какие-то объяснения следовало искать у автора полученного письма.

Лидия пристально смотрела на Санберна. Он уже знал об одной фальшивой вещи. По его собственному признанию, Санберн находил ее интересной. Лидия уверенно могла говорить лишь об одном качестве характера виконта — он высоко ценил возможность устроить для себя небольшое развлечение. Поэтому, если предоставить ему такую возможность, Санберн согласится сохранить все в тайне.

— Я расскажу, — медленно сказала Лидия. — Но только не здесь. Если кто-то заметит нас вместе, это вызовет пересуды.

На лице молодого человека отразилось удивление. Он явно не ожидал ее согласия. Санберн склонился к ней ближе и произнес заговорщицким шепотом:

— И это правильно. Кто знает, какие небылицы станут сочинять люди насчет нас. — Глаза виконта расширились, и он добавил: — Пожалуй, они еще подумают, будто я мог увлечься вами.

— Вот именно, — подхватила Лидия. — Только этого нам и не хватало.

Вслед за Лидией Санберн вышел из читального зала в длинный коридор, где были выставлены экспонаты, привезенные из Египта. Она считала этот холл самым подходящим местом для откровенных разговоров: здесь всегда были посетители, однако никто не мешал друг другу. Миновав группу туристов, обступивших Розеттский камень, Лидия остановилась у скамьи напротив небольшой статуи богини Исиды и ее супруга Осириса.

Лидия присела на скамью и вкратце пересказала все относящиеся к этой истории события.

— Нет никакой возможности понять, когда именно в партии товаров появились подделки, — сделала она окончательный вывод. — Порт-Саид, где предметы упаковывали для перевозки морем, порты Мальты и Гибралтара или даже Саутгемптон, в котором ящики перегрузили на поезд, идущий в Лондон. — Лидия опустила взгляд на записку, которую продолжала сжимать в руке. Скомкав послание, девушка сунула его в свою сумочку. — Не могу вообразить, чего добивается эта женщина. Но есть надежда, что она что-то знает.

Виконт сел рядом и посмотрел на нее с несвойственной ему задумчивостью во взгляде.

— А почему бы не передать это дело в полицию? Лидия понимающе кивнула:

— Прежде всего следует сказать, что Сазертон — ярый критик Скотленд-Ярда. Весь этот месяц он в парламенте то и дело бранил сыщиков за их неспособность предотвратить тот случай с бомбой. Если же в полиции пронюхают, что в какой-то истории с фальшивым антиквариатом замешан тесть этого несносного депутата, тогда уж они с превеликим удовольствием раструбят об этом факте всеми имеющимися у них способами. Разве не так? Нет-нет, такой вариант исключается. Но возможно, что… — Девушка поняла, что краснеет, и отвернулась. На какое-то время она сосредоточила взгляд на черной гранитной статуе. Посетители музея, пораженные видом золотых саркофагов и знаменитых иероглифических надписей, редко обращали внимание на эту скульптуру. Но Лидия испытывала к ней некую слабость. В этом произведении древнего искусства необычайно ярко и характерно проявлялись черты языческой культуры. Примечательно, что по размеру богиня почти вдвое превосходила своего мужа.

Санберн проследил за взглядом девушки.

— Очень пылкая и суровая особа, не так ли? Именно так вы выглядели тогда в институте. — Виконт сделал подходящую, по его мнению, гримасу: опустил уголки губ и сузил глаза наподобие сфинкса.

От обиды Лидия застыла в неподвижности. — Простите, сэр. Я так никогда не выглядела. Да и на Исиду эта ваша пародия ничуть не похожа. Богиня действительно имеет несколько угрюмый вид, но она вовсе не безобразна.

— Пожалуй, вы правы. Не сумел похоже изобразить с первой попытки. Наверно, точнее будет вот так. — Санберн снова взглянул на статую и затем сильно сморщил нос.

— Вы словно маленький ребенок. Из всего делаете какую-то забаву.

— Естественно. Если я начну все воспринимать серьезно, просто свихнусь. — Лидия бросила на него изумленный взгляд — слишком рассудительным был его тон. Затем Санберн продолжил: — Однако вы правы. Я сейчас действительно провожу очень серьезное исследование.

— Да что вы? А в чем оно заключается?

— Лишь в одном: возможно ли, чтобы статую высекали с живого образа, или, другими словами, способно ли человеческое лицо повторить выражение на физиономии этой богини?

Девушка вновь взглянула на Исиду. В самом деле, виконт затронул любопытную проблему. Лидии трудно было припомнить, чтобы в какой-то из работ, посвященных Древнему Египту, рассматривался вопрос о том, позировали ли простые смертные при создании скульптур.

— Мне кажется, это делали с живого образа, — с легким сомнением в голосе выразила свою точку зрения Лидия.

— Как поклонница Исиды, вы должны были это предвидеть.

— Так вы знакомы с пантеоном египетских богов?

— Мне известна Клеопатра, — дружеским тоном ответил Джеймс. — Женщина из Македонии, возжелавшая стать египетской царицей и объявившая о своем родстве с этой богиней, чтобы подкрепить притязания на власть. Увы, она забыла то, что хорошо известно всякому египтянину: Исида должна иметь рядом с собой Осириса. И получилось так, что когда рядом с ней появился Антоний, Клеопатра отвела ему роль по собственному разумению: стать послушным ей богом и разделить с ней получаемые дары. К несчастью, подобно большинству мужчин, Антоний все безнадежно испортил, а платой за его ошибки для Клеопатры стал смертельный укус змеи. Мораль сей истории такова: тщательно взвешивайте свои желания. Особенно если вы женщина.

В душе Лидии всколыхнулось страшное подозрение.

Обычный дилетант не мог бы так лаконично и по-своему изящно изложить эту историю, не сводя все к тому, что Клеопатра просто безумная и злобная похотливая женщина.

— Надеюсь, вы узнали все это не из спектакля с участием Сары Бернар.

— Я не стремился постичь историю Египта до ее основ. Во всяком случае, полученных знаний мне не хватило, чтобы распознать подделку.

Подделки, снова эти подделки. С пылающими от смущения щеками Лидия вновь вернулась к главному вопросу их беседы:

— Кстати о подделках. Я полагаю, вы могли бы сопровождать меня на улицу Сент-Джайлс. Только, пожалуйста, не истолковывайте мое предложение превратно, — поспешно добавила Лидия. — Понимаете, мне нужен сопровождающий. Вот я и подумала, что для вас это может стать небольшим занятным приключением, только и всего. Ведь вы любите всякие необычные способы развлекать себя?

В ответ Санберн широко улыбнулся:

— Мисс Бойс, неужели это себя вы решили отнести к необычным способам развлечений?

Господи, да ведь так оно и есть. Лидия смущенно пожала плечами. Они сидели и улыбались друг другу, словно коллеги по работе или старые друзья.

Разумеется, это невозможно. Крайне редко бывает такое между мужчинами и женщинами. Однако как тогда называть те отношения, которые связывают Санберна и миссис Чаддерли? Лидии внезапно захотелось оказаться на месте миссис Чаддерли. Каково это — чувствовать, что ты прекрасна, тобой восхищаются, наслаждаться свободой, беспечно совершать сколько угодно ошибок, ни о чем не заботясь, так как ты уверена, что Джеймс где-то рядом, ты можешь всегда положиться на него, и он всегда поможет тебе выбраться из любых затруднений?

Но рациональный ум быстро вернул ее к реальности. Глупости все это! Она вполне в силах справиться со всеми проблемами одна. К тому же мимолетная уступка желанию пофлиртовать вовсе не превратила ее в женщину, склонную постоянно добиваться внимания и расположения мужчин. Любой из них быстро поймет, что ему не стоит рассчитывать только лишь на развлечения и легкие отношения. С Джорджем получилось именно так.

Откашлявшись, Лидия заговорила совсем другим тоном:

— Конечно, я могла бы взять с собой вооруженного слугу. Однако боюсь огласки. А в данном случае нельзя допустить, чтобы сплетни о фальшивых древностях разнеслись по Лондону.

— Все верно, упаси Бог! Никакие слухи не должны порочить имя вашего отца. — Лидии совсем не понравился сарказм, который она уловила в словах виконта, и она не сдержалась бы от резкой отповеди, если бы не услышала продолжение. — Действительно, мисс Бойс, вы оказались в ужасной ситуации. Чтобы надежно уберечь репутацию вашего отца, вам придется столкнуться с опасностью для вашей личной репутации. Вот такие две угрозы одновременно: одна проистекает от ваших разоблачений, а другая от моего внимания к вам. Думаю, вы сейчас просто в отчаянном положении.

— Вы смеетесь надо мной?

— Совсем наоборот, — быстро возразил Санберн. — Вы мне очень нравитесь. Я предвидел, что к этому все и придет, когда вы, бросив свою лекцию, вихрем примчались и вмешались в наш спор, словно богиня Афина, несущая справедливость людям. Но я не понимал этого до того самого момента, когда вы явились в мой кабинет, чтобы вернуть стелу. И вот теперь вы намерены мчаться на улицу Сент-Джайлс и готовы на все ради драгоценной карьеры вашего отца.

— Дело не только в этом, Санберн. То, чем занимается мой отец, — это его призвание. Впрочем, вы можете забыть о моем предложении.

— Ну нет. Вы попросили, и я с радостью согласился. Меня трудно склонить на явные глупости, но я всегда испытывал ужасную слабость к романтическим приключениям. Итак, отправляемся туда завтра?

Лидия поколебалась всего один миг. Чтобы принять помощь этого человека, вовсе не важно, как ты его оцениваешь.

— Хорошо, согласна. Завтра в одиннадцать часов. Встретимся здесь. — Она хотела сразу уйти, но не удержалась от последней реплики:

— Говорите, романтическое приключение? — Лидии никогда бы не пришло в голову, что кто-то может такими словами характеризовать общение с ней. Может быть, такое и ожидало ее в будущем. Но чтобы сейчас?

Санберн ухмыльнулся. Ждал такой реакции, поняла Лидия, знал, что она не удержится от соблазна.

— Это ведь не оскорбление, дорогая моя. Я и сам романтик. Иначе для чего бы мне отправляться разыскивать вас сюда, в библиотеку?

Она засмеялась, давая понять, что не воспринимает услышанное всерьез. Но ее смех вышел неловким и неестественным. Когда же Лидия шла по коридору, она вновь почувствовала в груди неясную дрожь, как от трепещущих крылышек бабочки. Разве возможно, чтобы виконт на самом деле явился сюда разыскивать ее?

Глава 8

Для поездки Санберн нанял закрытую четырехместную карету, один из тяжелых видов транспорта, прозванный остряками «громыхало» из-за громкого стука колес по булыжной мостовой. Внутри кареты пахло плесенью и застарелым потом. Временами, особенно во время поворотов, Лидия чувствовала даже какой-то навозный запах. Сделав такое открытие, девушка стала с большим подозрением поглядывать на несвежую солому, расстеленную под ногами.

Санберн нашел ее беспокойство забавным.

— Мисс Бойс, вы просто представьте себе, что очутились в сельской местности.

Однако Лидия возразила, что там обычно не встречается обивка из велюра. Обсуждение убранства кареты скрасило дорогу.

Двор оказался слишком узким для такого громоздкого экипажа, поэтому им пришлось идти дальше пешком. По обеим сторонам улицы тянулись обветшавшие кирпичные строения. Выбитые стекла окон то тут, то там были заделаны старым тряпьем и газетами. Откуда-то доносились голоса людей: громко плакал ребенок, какой-то мужчина грубо требовал подать чай, где-то женщина распевала гаммы удивительно приятным сопрано. Несколько чумазых детей, увлеченных игрой в бабки прямо в грязи, казалось, не обратили внимания на появление незнакомцев. Но когда за спиной Лидии кто-то выплеснул из окна содержимое ночного горшка, отчего девушка испуганно отскочила в сторону, дети разразились хохотом.

— Совсем не смешно, — резко оборвала Лидия виконта, который тоже засмеялся вслед за ребятишками. — Неужели вам не жаль этих несчастных людей?

— Расплодившихся здесь в неимоверных количествах.

— Не надо ерничать! Такие ужасные условия для жизни…

— Я вовсе не ерничаю. Иногда даже считаю себя радикально мыслящим человеком.

Такое заявление показалось Лидии настолько абсурдным, что теперь настал ее черед рассмеяться.

— Это вы-то радикал, владелец нескольких фабрик?

— Представьте себе, мисс Бойс, как ни удивительно, это так и есть. — Санберн вскинул руку и принялся перечислять, загибая пальцы: — Я поддерживаю создание профессиональных союзов. Меня раздражает наша политическая возня вокруг Судана. Меня возмущают удушающие налоги в Египте. Признаюсь, Индия для меня — непонятная тема, а Австралия находится слишком далеко, чтобы думать о ней. Еще я считаю, что у России есть основания заявлять свою позицию в отношении Кабула, а также… кстати, я говорил вам, что я ужасно симпатизирую движению суфражисток? Они такие забавные, когда с присущей им энергией пытаются навязать всем свои убеждения.

Боже, неужели он заподозрил в ней суфражистку? Может быть, он просто решил ее поддразнить. Однако от этой мысли Лидии неожиданно стало приятно.

— Не знаю, что вам сказать. Вообще-то… я поддерживаю равноправие, но мне бы не хотелось целыми днями носиться по парку, громко пропагандируя свои взгляды.

— Не сомневаюсь, что вас это мало привлекает. Для вашего уровня здесь нет ничего интересного. Вам больше подошла бы роль дамы, которая пишет язвительные письма в редакции газет, скрываясь под мужским псевдонимом. Разве я не прав?

Лидия стиснула зубы. Какая чушь приходит ему на ум!

Заметив колючий взгляд своей спутницы, Санберн добавил: — Ладно, на чем я остановился? Ах да. Когда я в добром расположении духа, я готов предоставить независимость Канаде. Насчет Трансвааля у меня нет определенного мнения. О, вот еще что! Вы будете поражены: в дождливую погоду меня тянет стать вегетарианцем. Согласитесь, овцы выглядят такими неаппетитными, когда их шерсть мокрая и грязная.

Виконт широко улыбнулся, сверкая ровными белоснежными зубами. Вызывающе крепкое здоровье и демонстративно покровительственная улыбка представителя высшего класса плохо сочетались с понятиями Лидии о человеке из народа.

— Хорошо. Наверное, я неправильно судила о вас… то есть попросту не знала, что у вас такие жизненные принципы…

— Ах, не надо. — Санберн взмахом руки прервал ее рассуждения, сверкнув при этом кольцами на пальцах. Тогда в музее Лидия поинтересовалась, всегда ли он носит эти украшения. Улыбнувшись в ответ, виконт распахнул свой сюртук, показывая пистолет. Тщеславие этого человека не знало пределов, если он был готов стрелять ради его защиты. — Я вовсе не человек принципов. По крайней мере в широком смысле. Я человек одного принципа, мисс Бойс, — точнее сказать, одной-единственной жизненной позиции. К счастью, ее очень легко запомнить. Если мой отец — противник чего-то, тогда я всеми силами буду это поддерживать. И наоборот, разумеется.

Понадобилось несколько мгновений, чтобы Лидия убедилась в ошибочности своей первоначальной оценки виконта. Она нахмурилась. Сама виновата, что принимала этого человека всерьез. Теперь ей следует быть умнее.

— Поразительно простая философия. Жаль только, что такую же простоту вы не распространяете на свои привычки пользоваться украшениями. Ведь от вас идет такой блеск и сияние, что ни одна вдовствующая герцогиня не сравнится в этом великолепии с вами, Санберн. Мои глаза не в силах даже смотреть на это.

— О! — Виконт притворно схватился за сердце. — Безжалостная женщина! Так высмеять человека, который столько усилий прилагает, лишь бы понравиться вам.

Лидия игнорировала эту чепуху.

— Я могу лишь сказать, что мне жаль вас, однако будет лучше, если я воздержусь высказываться положительно в отношении вас и вашего наивного принципа. Какое-то мальчишество! Должно быть, очень тоскливо, когда задерживаешься в детстве.

— Но что я могу поделать? — возразил Санберн. — Если я сохраняю молодость, это всего лишь чудесное свойство первенца в семье. Кто бы пожалел нас, несчастных наследников, мисс Бойс. Все застарелые проблемы нависают у нас над головой, словно молот над наковальней, — хозяйство, арендаторы, персонал, сотни, если не тысячи, разных людей, которые в один прекрасный день будут обращаться с просьбой дать им работу для существования. Но это еще впереди! Пока сия чертовщина не начала обрушиваться на тебя, ты воспринимаешь все это умозрительно. Иногда это длится десятилетиями, если твои старики задерживаются на этом свете.

Лидия осуждающе посмотрела на Санберна:

— Некоторые могли бы это время использовать, чтобы с большей пользой распорядиться своими богатствами. Например, помогать нуждающимся, вместо того чтобы скупать фабрики, которые ничего не производят, кроме обилия дыма и человеческих страданий.

— А также мыла, — весело подхватил Санберн. — Про мыло не забывайте. Марка «Лечебное мыло Эльстонс» стоит всего лишь пенни за кусок и продается у любого аптекаря. А, ну вот мы и пришли.

Здание было пятиэтажное, всей своей громадной массой оно, казалось, с годами врастало в землю. Пока они поднимались по узкой лестнице, Лидия то и дело нервно вздрагивала от ужасающего скрипа ступеней. Она вспоминала, что ежедневно люди погибали под, старыми рушащимися постройками. Надо ли говорить, что закончить жизнь подобным образом ей совершенно не хотелось.

Поднявшись на пятый этаж, они подошли к небольшой двери. Лидия постучала, и Санберн тут же, словно невзначай, сунул руку внутрь сюртука. Девушке оставалось надеяться, что виконт не станет стрелять в женщину, к которой пришли, пока они не поговорят с ней. Из-за двери раздался отрывистый голос:

— Кто там еще?

— Это мисс Бойс, — отозвалась Лидия.

Дверь со скрипом отворилась, и перед ними показалась полная женщина средних лет в потертом сером платье. У нее были усталые глаза с темными кругами, болезненно-желтое лицо резко контрастировало с карминно-красными крашеными волосами.

— Что вам нужно? — заговорила женщина удивленным тоном. Но затем, окинув взглядом Лидию, дама застыла на месте. — Если вы из церкви, можете убираться. Мы не раздаем ничего на пожертвования.

— Нет, — торопливо сказала Лидия, — мы этим не занимаемся. Это вы миссис Маршалл?

Женщина приподняла брови:

— Мисс Маршалл моя сестра. Ее нет дома, так что идите лучше клянчить деньги в другом месте. — Дверь начала закрываться.

Лидия решительно шагнула вперед и помешала хозяйке.

— Извините, мадам. Нам не нужны никакие деньги. Один молодой человек передал мне очень странную записку от имени вашей сестры. Там была просьба прийти по этому адресу.

По лицу женщины пробежала тень недовольства.

— Ну, еще бы! Она уже и так превратила мою квартиру в какой-то зоопарк. Вы уже четвертые, кто заявляется сюда, чтобы посмотреть на нее. Так вы еще хотя бы женщина. Это немного меняет дело.

Санберн сдавленно засмеялся. Лидия с трудом удержалась, чтобы не толкнуть его локтем.

— Мы бы не хотели вас тревожить, но не знаете ли вы, где ваша сестра может быть сейчас?

— Понятия не имею. Вы опоздали всего на день. Вчера вечером я ее прогнала отсюда. Больше она здесь не покажется. — Лицо дамы исказила неприятная гримаса. — Не хотела я делать этого. Но она не оставила мне другого выбора своим поведением. — Женщина погрузилась в молчание, однако явно раздумала закрывать дверь перед ними. Она снова изучала Лидию любопытным взглядом. — Что-то я не пойму, чего ей нужно было от вас. Скажите, вы точно не из церкви?

На этот раз Санберн рассмеялся во весь голос. Это привлекло внимание хозяйки квартиры, и она выглянула из-за двери, чтобы взглянуть на него. Когда женщина заметила унизанные кольцами руки Санберна, она даже присвистнула от изумления.

— Так какие у вас дела с Полли?

— Похоже, она знакома с одним из деловых партнеров моего отца. Это некий мистер Хартнетт.

— О, по-моему, она знала его.

— Быть может, вы нам что-нибудь объясните? — предложил Санберн с очаровательной улыбкой. — Только вот на этой лестнице не так хорошо видно, как в вашей квартире, миссис…

Хозяйка фыркнула.

— Миссис Огилви. Только моя квартира даже не стоит тех денег, которые я за нее плачу. Семь фунтов в месяц за такую площадь, где и мышонку тесно. Ладно уж, чего там, заходите внутрь.

В руке виконта мелькнула банкнота. У Лидии замерло дыхание, а миссис Огилви недовольно сверкнула глазами, как будто ей предложили раскаленный уголь.

— Мне ваши деньги не нужны! — заявила хозяйка. — Я не такая, как моя сестра.

— Можете считать это нашей с вами сделкой, — предложил Санберн. — Нам необходимо выяснить, с какой целью ваша сестра хотела встретиться с мисс Бойс. Как она сказала, ее отец был знаком с мистером Хартнеттом, однако нам совсем непонятно, в чем заключается его связь с вашей сестрой.

— Ладно. Я не могу вам рассказать, что ей нужно было от вас, зато мне известна пара вещей, которые она получала от этого мистера. — Миссис Огилви снова посмотрела на деньги в руке Санберна. — Она мне всю жизнь испортила.

Лидия вгляделась через плечо хозяйки в маленькую темную комнату. Крыша была очень покатой, поэтому едва ли здесь можно было спокойно выпрямиться во весь рост. Однако в жилище было прибрано и по-своему уютно. Возле печки находился небольшой стол, покрытый гладкой хлопчатобумажной тканью. Кусок такой же ткани лежал на кровати. На подоконнике стоили горшки с чахлыми цветами. Стены украшали развешанные репродукции в рамках. Быстро выстроив стратегию разговора, Лидия воскликнула:

— Как, у вас даже есть портрет миссис Чаддерли! Виконт, вы только посмотрите, вон там на стене изображение Элизабет! Виконт — большой друг этой дамы, — доверительно добавила она, наклоняясь к хозяйке квартиры.

— Вы сказали «виконт»? — Теперь дверь открылась полностью. — Вот те на! И что же это Полли такое натворила? Неужели она вмешалась в ваши дела? Только не говорите, что эта мошенница обманула вас.

— Нет, нет, — успокоил даму Санберн.

— Хорошо, в таком случае вы не обеднеете. — С этими словами миссис Огилви взяла деньги. — Лишняя гордость доходов не приносит, как говорится. Только учтите, как бы вам не пожалеть своих денежек, поскольку во всей этой истории нет ничего особенного. Проходите, но, как на грех, у меня весь чай закончился. И уж не обессудьте, у меня только один стул.

Войдя в комнатку, Лидия пыталась отказаться от предложения присесть, однако настойчивая миссис Огилви сбросила со стула газету и листок бумаги с недурно выполненным женским портретом и заставила гостью опуститься на стул. Лидия похвалила рисунок.

— Это моя младшая постаралась, — пояснила женщина, протягивая листок. — Неплохо у нее это получается. Девчонка просто обожает свою тетку Полли. Это ведь она на рисунке.

Смеющиеся глаза и капризные губки.

— Ваша сестра очень миловидная, — заметила Лидия, внезапно чувствуя какую-то досаду от собственного открытия.

Миссис Огилви пожала плечами:

— Смазливая пустышка, только и всего. И что хуже всего, Мэри не сводит с нее глаз и во всем старается подражать ей. Как же мне это не нравится! Одеваю ее как куклу, мою Мэри, да только слушается она лишь свою тетку, а не мать. Ох, не к добру все это! — Женщина слегка взмахнула полученной от Санберна купюрой. — Не подумайте, что я взяла деньги для себя. Все это только для моей девочки, моей Мэри. Ладно, теперь о моей сестре. Я даже не знаю, что вам рассказать о ней. Она ведь со мной не особенно откровенничала.

Лидия посмотрела на Санберна в ожидании, что тот вступит в разговор. Однако виконт молчал, очевидно, предоставляя ей активную роль. Тогда она откашлялась и осторожно начала погружаться в окутанную мраком тайну.

— Вы сказали, что вам известно имя мистера Хартнетта. Была ли мисс Маршалл… его знакомой?

Миссис Огилви неодобрительно поджала губы.

— Так, давайте-ка сразу решим. Или мы будем говорить откровенно по существу, или вы из тех дамочек, которые любят танцевать вокруг да около?

— Тонко замечено, — бросил Санберн, подмигивая Лидии. — Мисс Бойс вообще не любительница танцевать.

Миссис Огилви посмотрела на девушку, как будто усомнилась в правильности своего решения впустить непрошеных гостей в свою комнату.

— Какой стыд! Это как же так?

Лидия почувствовала, что заливается краской.

— Понимаете…

— Она считает, что у нее это дурно получается, — пришел на выручку Санберн.

— Я никогда не говорила этого, — парировала Лидия, хотя виконт, конечно же, был прав.

— Ах, милочка! Может быть, вам не везло на хороших партнеров, — участливо сказала миссис Огилви, окинув беглым взглядом внушительную фигуру Санберна. — Знаете, что я вам скажу? Радуйтесь жизни, пока молодость с вами. Старость приходит так быстро. Ладно, давайте все-таки ближе к делу. Итак, Полли была содержанкой у Хартнетта. — Женщина многозначительно пожала плечами. — Уж, пожалуй, лет одиннадцать. Связалась с ним еще когда была жива его супруга. А потом уж они и не расставались вовсе. Хартнетт даже снял для нее комнатку в Сент-Джонс-Вуд. Она еще говорила, что это все равно, как он женился на ней. А что без обручального кольца, то какая от него польза? Но когда старик скончался, Полли пришлось туго. В завещании о ней даже словечка не нашлось. Вот тут я ей и припомнила, какой толк от обручального кольца. В два дня хозяин квартиры выставил ее за дверь. Пришлось мне ее приютить, кормить, дать место для ночлега. Но мое терпение лопнуло, когда в мою квартиру повадились ходить разные мужчины, которым нужна была Полли. Причем подлая публика: всякие мелкие жулики да грабители. А мне нужно думать о моей дочурке Мэри. К тому же Полли невзлюбила моего Реджи. Из-за нее мы и ссориться начали, вот как прошлым вечером. Разве могла я такое терпеть, пусть даже она и сестра мне?

Из всей этой речи Лидия выхватила одно слово. Все остальное бледнело на фоне его значимости.

— Грабители, — тихо повторила она. Неужели мисс Маршалл или ее дружки добрались до корабельного груза? Но каким образом?

— О да. По крайней мере выглядели они очень похожими на лихих людей.

— Мистер Хартнетт догадывался, что у Полли такие приятели?

На лице миссис Огилви появилась кислая улыбка.

— Откуда мне знать, мисс. Хотя я и слышала, как они несколько раз называли его имя. По-моему, у них были вполне дружеские отношения. Они даже называли его Джонни.

Пораженная услышанными словами, Лидия откинулась на спинку стула. Здесь что-то было не так. Не мог старый университетский друг ее отца водить дружбу с мелкими воришками!

— Я не хотела вас расстраивать, — добавила миссис Огилви. — Я уверена, что ваш отец не имеет к этому никакого отношения.

К огорчению Лидии, эти успокаивающие слова прозвучали очень неискренне.

— Конечно, вы правы, — выдавила она в ответ. — Скажите, вы можете нам помочь разыскать вашу сестру?

Миссис Огилви вздохнула:

— Я бы и рада, да не могу. Я ведь ей заявила, чтобы она шла жить к Молли Маллой, они были давними подругами. Но там она так и не появилась. Может быть, вам стоит поинтересоваться в пивной. Я имею в виду ту, что расположена ниже по нашей улочке. Пару раз от Полли пахло джином, когда она приходила домой. Но разве могла я винить сестру, зная, через какие трудности пришлось ей пройти. Послушайте. — Последнее слово хозяйка адресовала Санберну. При этом она кивнула в сторону фотографии миссис Чаддерли: — Расскажите мне что-нибудь про нее. Мне так нравится на нее смотреть, честное слово. Признайтесь, что она подлая грешная штучка. Я права? Я не могу поверить в такую несправедливость, чтобы у этой красотки душа была столь же хороша, как и ее лицо.

«Могла бы и я рассказать вам кое-что», — подумала Лидия.

— Увы, — ответил виконт, — не могу я ничего такого сказать вам. — Спутница Санберна недоверчиво посмотрела на него. — Элизабет очень благовоспитанная особа.

— Вот как! Элизабет, вы сказали? Звучит очень по-дружески. А у нас здесь, пока дело не дойдет до помолвки, ни один мужчина не решился бы так нескромно называть даму. — Брови миссис Огилви укоризненно поползли вверх.

Лидия молча поднялась со стула. Санберн проигнорировал ее намерение уйти, если вообще заметил это.

— Мы очень давние друзья, — пояснил он. — Она выросла в соседнем поместье.

— Поместье, — уважительно повторила хозяйка квартиры. У нее был такой благоговейный вид, словно молодой человек поделился с ней секретом бессмертия. — Это кое-что значит. Полагаю, у нее большая шикарная карета, гардероб забит бесчисленными платьями, сплошь бархат и шелк.

Вдруг под ногами задрожал пол. Лидия испуганно посмотрела вниз. Мелькнула мысль, что подтверждаются самые жуткие ее опасения и весь дом сейчас обрушится. Дрожь продолжалась, но теперь девушка расслышала и другой звук: кто-то поднимался по лестнице.

Пока Санберн и миссис Огилви были заняты беседой о великолепной Элизабет, из-за двери донеслось чье-то насвистывание. Услышав его, пожилая женщина изменилась в лице, мгновенно утратив добродушное отношение к непрошеным гостям.

— Ой, да никак это Реджи! Он же должен быть на фабрике!

— В самом деле? — Санберн стал надевать шляпу. — В таком случае мы откланяемся.

— Вы не сможете выйти — он перехватит вас сразу же на лестнице. Я ведь здесь совсем одна в это время. — Миссис Огилви сильно побледнела. — Боже милостивый! Да он только посмотрит на вас и сразу заподозрит, что я взялась за старое, точно вам говорю. Да еще как разглядит эти ваши шикарные наряды, вполне даже может попытаться убить вас. Давайте через окно, — решительно скомандовала она.

Еще не отошедшая от шока, вызванного первым неожиданным откровением хозяйки, Лидия поначалу не оценила всю важность последних слов миссис Огилви. Но тут девушка заметила, как скривилось лицо Санберна, когда он кивнул в сторону окна.

— Вы не шутите? — бросил он.

— Там на крыше есть маленькая лестница. Вы сможете переждать наверху.

Санберн пожал плечами и двинулся к окну. Схватив его за руку, Лидия попыталась его остановить.

— Извините меня, но я не намерена лазить по крышам! Он остановился.

— Значит, не хотите?

Хозяйка квартиры была в панике — она поспешно откинула матрас и стала засовывать подальше деньги, полученные от виконта.

— Там они будут целее, — пробормотала она себе под нос. — Ну, смелее. Теплыми ясными вечерами мы с дочкой любим выбираться на крышу: стоим и смотрим на звезды.

— Но я могу в любой момент просто пристрелить этого Реджи, — предложил Санберн.

— Нет! — одновременно воскликнули Лидия и миссис Огилви.

— В таком случае полезли на крышу. — Виконт стал открывать окно. — О да, — промолвил он, выглядывая наружу. — Прошу вас, мисс Бойс. Там хороший маленький балкончик, куда вы с легкостью перепрыгнете.

С каждой секундой свист становился все громче. У Лидии мелькнула мысль предложить Санберну вылезти через окно первым. Не станет же этот Реджи убивать женщину?

От грубого толчка в спину Лидия чуть не упала вперед.

— Торопитесь, — пропыхтел у нее над ухом жаркий шепот миссис Огилви. — Ради всех святых, мисс, быстрее. — В тот же миг крепкие руки Санберна обхватили девушку за талию и выставили ее через открытое окно прямо на свежий весенний воздух.

Она посмотрела вниз и, дернувшись назад, попыталась вернуться в комнату, но от этого движения лишь крепче прижалась к виконту. С высоты дома дети, игравшие в бабки, выглядели совсем крошечными.

— Не дергайтесь, — мягко посоветовал Санберн и шагнул из окна вслед за Лидией.

— Не делать чего?

— Лучше смотрите сюда. — Виконт взял руку девушки и крепко прижал к оконной раме. — Просто сделайте один шаг вправо. Я иду сразу за вами. Давайте, мисс Бойс, это ваше небольшое приключение.

У Лидии так сильно дрожали коленки, что она боялась не устоять на ногах. Девушка начала бочком пробираться вдоль узкого выступа. По совести говоря, назвать эту конструкцию балконом вряд ли было возможно. Лидия с трудом добралась до места, где заканчивалось мансардное окно и начиналась плоская крыша. Сделав глубокий вдох, она ступила на крышу и сразу же упала на колени. Дальше она карабкалась на четвереньках, пока не отползла подальше от края крыши. Лидия повернулась как раз в тот момент, когда на шиферную плиту шагнул Санберн. За его головой виднелась целое море крыш: мансардные окна с потрескавшимися оконными рамами, печные трубы, наклонившиеся вкривь и вкось на фоне огромного ясного неба.

Она передвинулась поближе к мансардному окну. Хорошенькое приключение!

— Крыша может провалиться под нами. Санберн опустился и присел рядом с Лидией.

— Она еще такая крепкая, что слона выдержит. Зато какой вид, мисс Бойс!

Согласиться с этим Лидия не могла. Зрелище, представшее перед ней на линии горизонта, пробуждало какое-то странное чувство. Лидия вспомнила игру, которая однажды попалась ей на глаза. Это была движущаяся модель Уэст-Энда — с маленькими мостами, дворцами и зданиями, миниатюрным Букингемским дворцом, крошечными каретами, которые можно было катать по изящно разрисованным дорожкам Гайд-парка. И вот теперь девушка могла оценить, насколько та красочная и лакированная модель отличалась от реальных отвратительных трущоб. Как же много здесь домов — покосившихся, сгорбленных и готовых, кажется, развалиться у тебя на глазах! Лидия совершенно не знала, какие улицы находятся в этом районе. Она находилась сейчас в самом сердце Лондона, но для Лидии это было все равно, как если бы она оказалась где-нибудь в Египте.

— У вас довольно сердитое выражение лица, — заметил Санберн. — Надеюсь, вы злитесь не на меня?

— Я вовсе не злюсь, — сухо ответила Лидия. Она чувствовала какое-то стеснение и замешательство, хотя не могла понять причину такого состояния. — Я просто не понимаю, почему мы должны были вылезать из окна.

— Дорогая, здесь диктует правила хозяйка этого дома. Она заботится о том, чтобы избежать ссоры с мужем.

Взгляд девушки остановился на голубе. Никогда еще ей и в голову не приходило завидовать птице. Однако, глядя, как голубь уверенно разгуливает по кровельным плиткам, Лидии вдруг сильно захотелось испытать наслаждение от полета на собственных крыльях.

— Мне как-то страшновато…

— Смею вас уверить, я бы ни за что не допустил, чтобы вы упали, — заявил Санберн. — Но возможно, мне не стоило бы вмешиваться.

— Надеюсь, вы не хотите этим сказать, что способны столкнуть меня?

— Я всего лишь обращаю ваше внимание, что и страх дарует нам удовольствие.

Девушка искоса посмотрела на виконта, но, как ни старалась, не смогла найти достойный ответ его вздорным рассуждениям.

— Обратите внимание на замечательный эффект испуга, — продолжил Санберн. — Я обнимаю вас за талию, а вы даже не обращаете на это внимания.

Лидия удивленно опустила взгляд. Виконт был прав. Однако его руке просто некуда было больше деться.

— Никакое это не удовольствие. Вынужденная необходимость.

Санберн рассмеялся:

— Здесь вы явно принижаете смысл. Зато стоит только моей руке скользнуть вверх…

Пальцы виконта замерли на части тела, до которой дотрагиваться ему было категорически запрещено всеми правилами приличного поведения.

— А теперь, — прошептал Санберн ей в самое ухо, — можете говорить, что я бесстыдно пользуюсь сложившейся ситуацией или… — Мужские пальцы нежно, но уверенно обхватили ее грудь. — Можете похвалить меня за изобретательность. В любом случае сейчас вам будет не до страхов.

Глава 9

Несколько секунд Лидия сидела в оцепенении. Но не от самого шока, а скорее от неожиданной пульсации собственного тела, настолько сильной, что она боялась потерять равновесие. Руку Санберна отделяло от ее груди лишь слой ткани. Крышу дома ласково согревали теплые солнечные лучи. Голубь глухо проворковал и внезапно вспорхнул с крыши. Мужские пальцы игриво пробежались по упругой груди.

— Кажется, вам нравится это, — заметил Санберн.

В ответ Лидия тихо произнесла:

— Не более, чем ледяная ванна.

Его смех жаркой волной обдал ее шею.

— Какая вы забавная, — промурлыкал Санберн. — Позвольте моим губам коснуться этого местечка, и я докажу вам, что разница есть, и она очень значительная.

Но Лидии не требовалось доказательств. Она и без того остро ощущала эту разницу. От холодной ванны ее мысли становились ясными. Прикосновение виконта приводило ее разум в совершенный беспорядок и бросало в жар все ее тело. «Я могла бы сейчас прижаться к нему», — думала Лидия. В любой ситуации, даже здесь, на крыше, виконт излучал силу и надежность. И откуда у него такая уверенность в себе? Разумеется, немалые привилегии давало ему происхождение, а также то, что он мужчина. Но было в этом человеке и что-то еще такое, что приковывало к нему внимание людей. В газетах смаковались малейшие подробности выходок Санберна. Однако он относился к таким пересудам равнодушно, как будто речь шла вовсе не о нем. Если кто-то пытался обидеть его, Санберн в ответ лишь смеялся. Да, видимо, нужно совсем по-другому относиться к жизни. Абсолютная уверенность в себе. Нечувствительность к насмешкам и злословию. Такой человек не остановится ни перед какой преградой.

Она все-таки прильнет к нему, решила Лидия. Лишь на мгновение, пока они здесь, где никто их не видит. Щекой Лидия чувствовала теплое плечо Санберна. Ее прикосновение будет чисто формальным. Ведь он даже не пошевелился, когда Лидия прижалась к нему, дыхание осталось таким же ровным и спокойным.

Спустя некоторое время Санберн заговорил:

— Все еще боитесь?

— Конечно, боюсь, — тихо призналась Лидия. — Я всегда чего-то боюсь. Наверное, это естественно для каждой женщины. Все мы трусихи.

Оказывается, крыша по-своему более безопасное и, определенно, невидимое для других место. Лидия осознала, что рядом с Санберном она расслабляется. Даже его молчание было каким-то уютным. Сверху ласково светило солнце, слегка закрытое облаками. Воздух был теплый и приятный, он нежными потоками обвевал девушку со всех сторон. Здесь, на крыше, вдали от любопытных глаз, девушка могла — хотя бы ненадолго — забыть обо всех своих заботах и тревогах.

Мужская рука так и лежала на груди Лидии, но пальцы больше не сжимали ее. Еще недавно такое возмутительное и волнующее прикосновение стало теперь просто приятным. Санберн своим касанием утешил и успокоил ее. По телу девушки растекалось сладкое томление. Она положила голову на плечо виконта.

— Вы все еще боитесь? — спросил он. — Чего именно?

У Лидии не было на это ответа. Ей вообще не хотелось больше разговаривать. Ей было так покойно здесь, на крыше, просто сидеть в тишине под теплым весенним небом. Даже легкая ирония в вопросе Санберна ее ничуть не задела.

— Не будем развивать эту тему.

Потекли минуты. В голове Лидии неожиданно возник вопрос:

— Откуда у вас появились синяки и ссадины в тот вечер, когда мы встретились у Стромондов?

Пальцы Санберна сжались у нее на груди. Это просто рефлекс, подумала Лидия, она застигла его врасплох.

— У нас в роду есть недостаток: неповоротливы мы и неуклюжи чересчур. Вечно падаем с лестниц, спотыкаемся о бордюры, цепляемся за дверные ручки. — Он помолчат. — Я пошутил. Дело в том, что я боксирую. Причем в местечке, расположенном совсем близко отсюда.

— Но это, должно быть, очень рискованно.

— Да, — согласился виконт. — Но в этом-то и скрыт особый смысл.

— Вы любите доводить дело до крайностей, — предположила она. — Во всем решительно. Вы самый эксцентричный джентльмен из всех мне известных.

— Джентльмен? Но мне казалось, вы считаете меня негодяем.

— Вам бы не стоило гордиться такой репутацией.

— Я и не горжусь, — спокойно возразил Санберн. — Просто делаю вид. И уж вы, как никто, должны это знать. У меня есть роль, которую я играю. У вас тоже есть своя роль.

Все так, он совершенно прав. Она должна не сидеть здесь, на крыше, прижавшись к нему. Правильной реакцией был бы гнев. Возмущение. А позднее, быть может, и строгая отповедь Санберну за то, что тот поставил ее в крайне неловкое положение.

— Это все так утомительно, — прошептала Лидия.

— Чрезвычайно, — согласился виконт и спустя мгновение спросил: — Все-таки чего вы боитесь, Лидия?

Ей было так странно слышать, как этот мужчина называет ее по имени, и признаваться себе, что она ничего не имеет против. Виконт становится с ней все более откровенным. Скорее всего это стоит ему определенных усилий.

Было бы справедливо отплатить ему той же монетой. Но что она могла ему рассказать? Все ее беспокойства такие банальные. Они такие же, как у любой старой девы. Написанные ею статьи приносят жалкий доход. Отец старался как мог, давал ей деньги на жизнь, но большинство заработанных им средств вкладывались в его проект. В случае смерти ему просто нечего будет оставить ей. Что тогда с ней станет? «Вот мое будущее», — мрачно думала Лидия: бедная родственница, нежеланная обуза, тоскливое лицо, по вечерам выглядывающее из-за перил лестницы на красивых гостей, смеющихся и танцующих внизу. Нянька будущих детей Антонии и Софи. Прислуга без оплаты — в доме, который она надеялась считать своим.

Конечно, все эти беспокойства терзали Лидию. Да и какая женщина на ее месте оставалась бы безмятежно спокойной? Но мысль о том, что можно иногда поделиться своими переживаниями с другими, была просто невыносимой. Ее откровенность лишь укрепила бы слушателя во мнении, что она типичная жалкая неудачница: старая дева с хорошим воспитанием, но без гроша в кармане. Все струны души Лидии до боли напрягались от размышлений: у нее не было шанса избежать такой печальной судьбы. «Я никому не нужна», — вновь и вновь звенело в голове. Но исправить что-либо она была не в силах. В далеком детстве Лидия мечтала, что ее жизнь сложится необыкновенно интересно и счастливо. Ее будут хвалить и любить, уважать и восхищаться ею. Но в этом мире невелик спрос на женщин, у которых ум — единственное достоинство. В современном обществе образованность считалась скорее недостатком. «Не умничай сверх меры, — шептали мамаши своим дочерям; проходя мимо Лидии на балу. — Помни, что цыплят по осени считают. Ты же не хочешь такой судьбы, как у нее».

Но разве может она обсуждать такие проблемы с виконтом? Что он способен понять в этих делах? Подобные темы лишь нагнали бы тоску на молодого человека. К тому же именно сейчас, когда она сидит на крыше и видит внизу этот жестокий город, ее жалобы на судьбу воспринимались бы совсем неуместно. Достаточно вглядеться в окружающие лачуги! Она уже не сможет забыть этого зрелища. Для нее желать лучшей доли, чем та, что ей досталась, — просто неблагодарность судьбе. Нужно ценить хотя бы то, что имеешь. Ни к чему все эти мучения — все равно от них нет никакой пользы.

Допустим, она все же решилась бы на откровенность с Санберном, и что бы она ему поведала? Любые слова оказались бы лишенными смысла. «Санберн, я боюсь самой себя!»

— Я чувствую, что ваше сердце забилось быстрее, — прошептал виконт.

— Вы правы, — призналась Лидия дрожащим голосом. Конечно, Санберну легко быть откровенным. Он мужчина с возможностями, которым несть числа, человек, чье отсутствие в обществе не останется незамеченным. Куда бы он ни пошел, ему нечего опасаться ни взглядов, ни пересудов за спиной. — Ну и что из этого следует? Зачем вы ведете всю эту игру со мной?

— То, что я делаю, можно выразить совсем иными словами. Наверное, в вашем словарном запасе их пока просто нет.

Ну вот, опять: намеки на то, что ее нерешительность объясняется наивностью и неопытностью.

— Я не настолько наивное существо, — тихо сказала Лидия. — Представьте себе, я уже побывала в Египте. Отец пригласил меня приехать к нему, это было несколько лет назад, еще до обстрела Александрии. — Тогда она покинула Лондон с большой радостью, лишь бы быть подальше от пережитого унижения. Это позволило ей не присутствовать на свадьбе сестры, переложив все организационные заботы на тетушку Августу. Лидия просто не вынесла бы такого испытания — смотреть в глаза жениху Софи. Но сестра навсегда затаила на нее обиду.

— В самом деле? — По удивлению в голосе Санберна Лидия догадалась, что неожиданный поворот в разговоре озадачил его. — Я тоже был там, только этой зимой.

— Туристом?

— Да, разумеется. А вы с иной целью?

— Как вам сказать, — пожала плечами Лидия. — Я даже не видела Каира, не была возле водопада, не посещала никаких известных мест. Жила только в Александрии в отеле «Европа». Там неподалеку работал мой отец. — Жила и рыдала каждый день. Буквально утопала в самой ужасной и отвратительной жалости к себе.

Долго потом она с горечью вспоминала об этом жутком отрезке жизни.

— Ну, это просто стыдно. — Пальцы Санберна вновь ритмично зашевелились, легчайшими движениями он принялся поглаживать ее сосок. Лидия попыталась отодвинуться, но было некуда — к ней плотно прижималось большое горячее мужское тело.

— В Александрии особенно нечего смотреть, — задумчиво продолжил Джеймс, — во всяком случае, по сравнению с остальными районами страны. Разве что колонну Помпея. — Он осторожно царапнул ногтем ткань на груди девушки. — Были там еще «Иглы Клеопатры», пока их не перевезли в Лондон.

— Интереснее сам город. — Голос Лидии звучал неестественно глухо. Только в этом выразилась реакция девушки на его прикосновения.

— А мне Александрия ничем не запомнилась. — Рука Санберна замерла. — Мы приплыли туда, но я жутко устал и долго отсыпался. Какое-то мерзкое ощущение, вот и все, что осталось в памяти.

— Вы даже не запомнили запах?

— Болотный. — Пальцы Санберна вновь принялись за свою деликатную работу. Из груди Лидии вырвался легкий стон. Мужские поглаживания стали настойчивее, если не агрессивнее. — В предместьях города много болот, и запах там стоит соответствующий.

Лидия рассмеялась:

— Вовсе нет. Там пахнет соленой водой, различными специями, еще там много акаций. Раньше я никогда не обращала внимания, что у цветущих акаций такой сильный аромат. Запах у них такой сладкий. — Лидия вновь повернула лицо, утыкаясь в плечо Санберна и вдыхая его запах. Этот человек не для нее, это совершенно очевидно. Но он так волнует ее. К тому же, пока они рядом, он не думает ни о ком другом. — Предполагаю, что вы ни на минуту не задержались в гавани Александрии.

Джеймс немного отклонился назад, предоставляя Лидии возможность посмотреть ему в лицо. С такого близкого расстояния его глаза выглядели необыкновенно красивыми. Их губы почти соприкасались.

— Конечно, вы устали от долгого пути. — Она сказала эти слова почти шепотом. — Действительно, и гавань, и весь порт просто ужасны. Однако почти весь сахар к нам привозят оттуда. Вы знали об этом?

Между бровями Санберна обозначилась черточка.

— Догадывался.

— Оттуда нам доставляют хлопок, который, возможно, пошел на одежду для вас и для меня. Понятно, что при тех обстоятельствах вы об этом не задумывались. Наверное, в мыслях у вас была Гиза или экскурсионное судно для путешествия по Нилу. А сейчас, когда я напомнила вам об этом… — Лидия отвернулась от него и посмотрела в сторону закопченных крыш, — вы, может быть, представите себе ту гавань. А когда вам придется проходить мимо акации, вы задержитесь, чтобы вдохнуть ее запах. Хотя бы ради любопытства.

Свободной рукой Джеймс коснулся подбородка девушки и повернул ее лицо к себе.

— Вы что-то пытаетесь мне внушить, — ровным голосом сказал он. — Пока я еще не потерял нить разговора. Но боюсь, вам придется проявить жалость к моему не столь развитому уму.

Лидия нетерпеливо повела плечами, пытаясь высвободиться.

— Вам забавно, что женщина способна не поддаться вашему обаянию?

Санберн улыбнулся:

— Интересно, а что собой представляет такая женщина?

— Образованная, — начала отвечать Лидия. — Здравомыслящая, сосредоточенная на своем деле. И не такая уж интересная для вас, если отбросить мою неуступчивость. Можете даже назвать меня «синим чулком», если хотите. Я из тех, кто высоко ценит достоинство и честь, кого невозможно прельстить только импозантной внешностью.

— О, Лидия, а мне кажется, что вы уже утратили равновесие. Утратили настолько, что даже не в состоянии заставить себя оттолкнуть мою руку.

Ему нравится называть ее по имени. Он уже второй раз произнес его. «Не буду обращать на это внимания».

— Но я должна это сделать, — вслух проговорила Лидия, больше для себя самой, чем для Джеймса.

— А еще в вас есть одна особенность, — негромко произнес он. — Вы очень хорошо знаете все правила приличия. Но не слишком верите в их необходимость, верно? В конце концов, не потому ли вы находитесь здесь сейчас? Только не говорите мне, что приехали на улицу Сент-Джайлс исключительно ради своего отца.

— Но это правда.

Санберн долго смотрел на нее, словно ожидал какого-то продолжения. Затем едва заметно пожал плечами и заговорил:

— Я знаю, как это бывает, верите вы этому или нет. Знаю, как себя чувствует человек, когда его загоняют в угол.

Лидия попыталась рассмеяться:

— Вы это о себе? Да разве есть на свете такое, что может помешать вам, Санберн? Вы же вечно делаете все, что вам заблагорассудится.

— Ну да. А вы вечно боретесь со своими желаниями, — ответил он. — Но и в этом, по-моему, не всегда преуспеваете.

В груди Лидии всколыхнулась волна неожиданного страха. Такого сильного, что от удивления девушка испугалась еще больше, утратив всякое чувство реальности. Санберн использовал против нее ее собственный прием и делал это с большим успехом. Но Лидии не хотелось этого признавать. Особенно перед ним. И тем более в этой ситуации. Ей совершенно некуда было деваться от него, не было даже возможности поднять руки и закрыть уши, чтобы не слышать его бьющих в цель слов.

— Вы меня не знаете. Не воображайте, что это не так. Я вовсе не романтичная натура, Санберн. В отличие от вас я готова отвечать за свои поступки. В том числе не всегда обдуманные.

Виконт тесно прижался к девушке, и его последующие слова прозвучали с каким-то вызовом.

— О чем вы говорите? Здесь, на этой крыше? Да чего же вы так боитесь, Лидия? — Он помедлил. — Быть может, вы просто опасаетесь, что я прав?

«Я боюсь того, что способна натворить, если вы продолжите подталкивать меня к этому».

Лидия снова отвернулась и стала смотреть в небо. Довольно. Хватит уже!

— Вам нечего сказать? Очень хорошо. — Санберн поднялся на ноги.

— Куда вы собрались?

Джеймс протянул к ней руки. Лидия позволила ему помочь ей встать, делая это лишь из боязни, что сильный толчок может нечаянно привести к падению с крыши, если она станет упираться, а он не проявит настойчивости и отпустит ее.

— Все эти рассуждения по-своему хороши, — заметил Санберн, — но я соглашусь с вами, что существуют более-действенные способы заявить о себе. Закройте глаза.

— Что? Зачем это?

— Закройте глаза, пожалуйста, — повторил он спокойно.

— Но я упаду!

Рука Санберна скользнула по ее талии.

— Нужно хотя бы разок немного довериться своему телу. Ваш разум простит вам такой поступок.

— Довериться? Но ведь для вас понятие веры пустой звук.

— Это неправда. Я лишь говорил, что веру нужно заслужить. И я собираюсь заслужить ваше доверие, Лидия. Так закройте же глаза.

Она представляла себе, что он собирается сделать. Но она на это не согласится. Не утратит достоинства и сдержанности.

Тем не менее она послушно закрыла глаза. Всего лишь на время, конечно. Она закрыла глаза, стоя на крыше.

Оказалось, что так даже легче — словно во сне. Санберн прав: никто не смотрит на них, по крайней мере с земли. Наверху словно не существует никакой ответственности за совершаемые ею действия. Все происходящее здесь лишь уступка ее воображению. Она готова была поверить, будто все это какая-то фантазия: мужские губы, прижавшиеся к ее шее, горячий язык, скользящий по округлости ее подбородка. Как давно уже она не позволяла себе безрассудных поступков. Поэтому, даже если разок такое и случится, это вовсе не значит, будто такое повторится с ней вновь. Легкий укус в подбородок заставил ее вздрогнуть и покрепче ухватиться за мужские плечи. Лидия уже не представляла, как это холодная ванна могла ей казаться чем-то более приятным, чем прикосновения Санберна к ее груди. Ей ужасно хотелось поделиться с ним этим открытием. Лидия знала даже, какой будет его реакция: он засмеется и похвалит ее. Какое все-таки безумное создание этот человек!

И это делало его таким притягательным.

Рука Санберна прижалась к бедру Лидии. Он тянул вверх ее юбки, цепляясь пальцами за ткань и мало-помалу приподнимая их. Сквозь чулки девушка уже ощущала прохладный ветерок, обдувающий ей икры.

— Вы обязательно должны позволить мне соблазнить вас, мисс Бойс. — Он шептал эти слова прямо ей в губы, жарким и хриплым голосом. — Мы оба, вы и я, получим от этого огромное удовольствие.

Лидия на мгновение смутилась.

— Разве то, что вы сейчас делаете, — это уже не соблазнение?

—

Всего лишь приятная увертюра к нему. Губы ее изогнулись в усмешке.

— Неужели все распутники настолько скрупулезны в классификации своих действий?

— Думаю, у них не хватает для этого любви к научной работе. — Санберн прижался губами ко рту девушки и принялся языком ласкать ее губы. Лидия покорно позволила их раздвинуть. Вкус языка, проникшего к ней, дарил чувство сладости, и это заглушало мысли о совершаемой ею ошибке. Мужское тело прижалось к ней, задранные юбки зацепились за неровности стены, а его пальцы скользнули, минуя подвязки, прямо по ее бедру, горячей волной обжигая кожу через тонкую ткань панталон. Никогда еще чужие руки не касались ее тела в этих местах. Она и сама редко прикасалась к этим потаенным уголкам. Было принято считать, что эти части тела трогать неприлично. Однако тело Лидии ничуть не противилось. Оно даже приветствовало неизведанные ласки, требуя их все больше и больше.

Мужские пальцы добрались и до самого влажного местечка между ее ногами, они уверенно расположились там, давая ей своеобразную точку опоры. Чувствуя спиной стену, крепкую ладонь между ногами, Лидия испытала странное ощущение надежности, прочности и свободы. Девушка подалась бедрами вперед, а ладонь Санберна сильнее вдавилась ей в сокровенное место. «Распутник», — вспышкой пронеслось у нее в голове. В это мгновение рука Санберна отыскала прорезь в ее панталонах, и его пальцы дотронулись до обнаженной плоти.

— Ах! — горячо выдохнула Лидия.

— Славно, — прошептал Санберн, не отрываясь от девичьих губ. — Еще громче.

Теперь его пальцы погрузились в нее. Это вызвало легкое жжение, некоторое неудобство, которое удивительным образом, как только его палец переместился чуть выше, превратилось в неизъяснимо приятное блаженство. Все ее тело вздрогнуло от нового чувства, заливающего с ног до головы сладостным восторгом, чувства, не подвластного никаким мыслям и не выразимого никакими словами. Затем вся ее защита, осторожность и сдержанность рассыпались в прах. Бедра Лидии принялись сами собой двигаться в причудливом танце, поднимаясь и опускаясь судорожными толчками, от которых даже подкашивались колени. Санберн одной рукой удерживал девушку за талию, а другой рукой обхватывал ее за бедра сзади, надежно и крепко, позволяя Лидии до боли стискивать его за плечи. «Я погибла».

Спустя бесконечно долгую минуту, когда дыхание девушки начало успокаиваться, в голове мелькнуло осознание того, что когда-то нужно будет освободиться от этой удивительной связи с чужим телом. Перспектива встретиться с Санберном взглядом неожиданно испугала ее, приводя в трепет от предстоящего унижения. Однако… с чего бы? Что ужасного, если она узнала какой-то секрет о самой себе, секрет, настолько естественный и элементарный? Этот секрет, конечно, оказался настолько могущественным и властным, что довольно легко преодолел ее сопротивление и оставил дрожащей и беспомощной — и это в ее-то возрасте! Но если бы она и дальше не выходила из привычной трусливой роли, если бы она решила оттолкнуть этого человека от себя, то удивительный секрет так и остался бы ей неведом. Незнакомые ей люди, проповедники, стоящие за церковными кафедрами, суровые, величественные дамы, весь правильный и благовоспитанный мир — все были бы едины в одном: тело Лидии должно вечно хранить от нее свой секрет. Однако вышло так, что мужчина помог ей узнать его. Потому что он вел себя совсем не по правилам приличия. И слава Богу, ведь это было так приятно.

На глаза Лидии навернулись слезы, и она судорожно вздохнула. Нет, она не станет жалеть о случившемся.

Легкое движение Санберна прервало ход ее мыслей. Его рука отодвинулась от потаенного места — в ответ девушка вновь непроизвольно вздохнула — и переместилась на плечо Лидии, мягко отодвигая ее.

— Лидия, — заговорил виконт. — Придется вам поверить мне, когда я вам открою один секрет. Вы прекрасны.

Слова Санберна прервали ее мысли. Ей захотелось посмотреть этому мужчине прямо в глаза. Она попросит его снова повторить эти удивительные слова. А затем, может быть…

Снизу раздался крик.

Лидия вздрогнула.

— Наверное, это миссис Огилви?

Санберн повернулся, и она увидела его в профиль. Взгляд молодого человека был устремлен в ту сторону, откуда они выбрались на крышу.

— Кажется, да.

Послышался еще один вопль. Далее последовал звук чего-то разбивающегося в чердачном помещении. Господи, да что там разбивать, в этой комнатушке? Кажется, там и вещей-то почти не было.

— Побудьте здесь, — бросил Санберн. Одним широким шагом он приблизился к краю крыши, ухватился руками за раму мансардного окна и тут же скрылся из вида.

В первую секунду Лидия бросилась следом, но быстро вспомнила, что находится высоко над землей и не располагает крыльями для полетов. Судорожно всхлипнув, она отшатнулась и прижалась к стене мансарды. Руки девушки дрожали и ныли от непонятной боли. Она напоминала самой себе механическую игрушку, у которой закончился завод и она останавливается.

Так, хорошо, а что же будет дальше?

Трясущимися руками Лидия принялась разглаживать свои юбки. Ей представлялось, что даже распутным мужчинам должно быть понятно: есть другие способы добиться расположения женщины, чем соблазнить ее, а потом бросить одну на крыше дома.

Небо темнело, и становилось как-то мрачно от надвигающихся туч. Если пойдет дождь, передвигаться можно будет лишь с большой осторожностью.

Лидия успела досчитать до двадцати, когда послышался еще один отчаянный крик. Очевидно, его издала женщина.

— Да вы же убьете его!

Лидия прикусила зубами костяшки пальцев. Перед ней промелькнуло видение ее вероятного будущего: лежащий на крыше скелет, нелепая смерть из-за глупой попытки виконта вмешаться в ссору обитателей чердака, оставив свою спутницу в страхе дожидаться его наверху. Неординарный финал ее уступчивости посягательствам соблазнителя: несомненно, моралисты одобрят подобный конец.

— Прекратите!

Ну ладно, с нее достаточно. Лидия заставила себя сделать еще один шаг к краю. Дальше двигаться она бы не смогла, так как впала в оцепенение от жуткого страха. Ей нередко снились кошмары, в которых она падала с высоты, не находя за что зацепиться. Какие-то руки протягивались к ней из темноты, но тут же исчезали, когда она пыталась схватиться за них. Нет, она не в силах подойти к краю. Пожалуй, ей легче было бы попытаться полететь по воздуху.

«Какая же ты трусиха!»

Лидия с шумом выдохнула воздух. Ладно. В таком случае она попробует передвигаться ползком. Девушка опустилась на теплые плиты крыши и очень медленно стала продвигаться вперед. Ей показалось, что до края она ползла целую вечность. «Если я погибну на этой Сент-Джайлс, Софи ни за что не простит меня. А Джордж придет в ужас». Лидия засмеялась, пугаясь собственного смеха. Надо же, какая она оптимистка, если находит повод для веселья в одном шаге от своей вероятной гибели.

Добравшись до края крыши, Лидия развернулась, пытаясь встать на ноги, а затем ухватилась за край мансардного окна и шагнула на узкий выступ. До окна нужно было пройти пять шагов, если она осмелится их сделать. Пальцы девушки застыли на деревянной раме.

На то место, где недавно сидела Лидия, опустился голубь. Его глаза-бусинки смотрели на нее, пока он важно расхаживал по крыше. Сначала девушка хотела прогнать птицу рукой, но не решилась отпустить раму. Лидия решила быстро преодолеть по выступу расстояние, отделявшее ее от окна. Однако зрелище, увиденное через открытое окно, вынудило девушку застыть на месте. В чердачной комнате Санберн стоял, прижимая Реджи к стене. Одной рукой виконт держал мужчину за горло, а другой часто наносил удары по его лицу. Реджи издавал какие-то хлюпающие звуки в то время, как миссис Огилви отчаянно и безуспешно пыталась оттащить Санберна, вцепившись ему в руку.

Хозяйка квартиры заметила Лидию и проворно метнулась через всю комнату, чтобы помочь ей забраться внутрь. Лидия влезла через окно и опустилась на колени. Тогда миссис Огилви обхватила ее за талию и помогла девушке встать на ноги.

— Остановите его! — взмолилась она. Лицо женщины было в крови, один глаз распух. — Он убьет Реджи!

Лидия нервно закашлялась. У Санберна лицо оставалось совершенно бесстрастным, однако вытянутая рука слегка дрожала, выдавая ту силу, с которой он держал мужчину за горло.

— Санберн! — громко выкрикнула Лидия.

Но он, казалось, не услышал ее. Миссис Огилви отчаянно застонала, подталкивая девушку вперед. Лидия наступила на край своих юбок, не сводя глаз с виконта. У Санберна на скуле была свежая царапина, а рубашка его противника была изрядно испачкана кровью. Нос мужчины выглядел неестественно перекошенным. Вне всякого сомнения, молодой боксер сломал грубияну нос.

— Санберн, прекратите! — У Лидии неожиданно пересохло в горле. — Отпустите его! — Она положила ладонь на руку виконта.

От ее прикосновения локоть Санберна внезапно согнулся, словно проволока. Его противник тяжело сполз на пол. Миссис Огилви оттолкнула Лидию и опустилась на колени рядом со своим мужем. Когда из его рта вырвался противный звук, похожий на позыв к рвоте, она обратилась к Лидии:

— Он просто сумасшедший! Безумец! Я же ему сказала, что мне не нужна ничья помощь!

— Он бил вас. — Виконт произнес эти слова совершенно бесстрастно.

— А вот это не ваше дело, не так ли? — воскликнула миссис Огилви. — И вообще, убирайтесь из моего дома! — Она обхватила руками туловище Реджи и прижала его к своей груди.

Уголок рта Санберна иронически изогнулся, как у человека, столкнувшегося с подтверждением самых циничных предположений. Он глубоко вздохнул, с силой раздувая крылья носа. Лидия застыла на месте. Как могла она считать его поверхностным и пустым человеком? Нельзя же думать, что мужчина, способный так по-разному вести себя, обычный глупец. Если в чем-то и можно было обвинять виконта, то лишь в том, что одна из его масок соответствовала образу классического негодяя.

Внимание Санберна переключилось на Лидию. Что бы он ни увидел в ее лице, это изменило его кривую усмешку на неприкрыто злобную.

— Потеряли дар речи? — резко бросил он. — Понимаю, первая реакция.

Тон его голоса был полностью лишен доброжелательности. Санберн разговаривал с ней так, будто Лидию можно было в чем-то упрекнуть. Комок подступил к горлу девушки. И этот человек с такой нежностью ласкал ее совсем недавно. Тогда он говорил с ней, как будто прекрасно понимал и ценил ее. А она на протяжении тех нескольких минут была абсолютно уверена, что ее инстинкты в отношении этого мужчины не могут обмануть ее…

Санберн повернулся на месте.

— Пойдемте, — бросил он через плечо, словно звал собачку к ноге. Как какого-нибудь спаниеля! Лидия медленно вышла из комнаты вслед за ним, подавляя нарастающую обиду от унижения. «Я не выдала ему своего состояния». А она уверена в этом? Вовсе нет. Да, она не призналась, что знаки внимания виконта не оставили ее равнодушной. Ну, а если у него есть дар читать мысли — похоже, это именно так, — то и что с того? Ведь ее плоть не более чем безмозглая материя. Не может же она полностью управлять реакциями своего тела!

Ее спутник стал спускаться по лестнице. Лидия почувствовала грубую и шершавую поверхность лестничных перил, от малейшего прикосновения в палец ей вонзилась заноза.

Они прошли через площадку четвертого этажа, затем спустились на третий. Через отсутствующую половицу можно было заглянуть в расположенную ниже квартиру. На печной плите кипел горшок с супом, от него шел сильный запах лука, так что у Лидии стало горько во рту.

— Санберн. — Это имя она произнесла неожиданно для самой себя. — Подождите.

Он резко повернулся на ходу:

— Что?

Это грубо брошенное слово заставило Лидию даже отступить на шаг. Но в эту секунду лицо виконта изменилось. Он снова выглядел нормальным человеком. Санберн поднял руку и стал растирать виски, прикрыв на какое-то время глаза.

— Извините меня. Господи, я совсем… — Виконт лихорадочно провел ладонью по своей шевелюре. Лидия заметила, что косточки пальцев у него повреждены, из одной сочится кровь. Вспомнился сломанный нос Реджи. Боже правый! — Лидия, — обратился он к ней спокойным голосом. — Только не смотрите на меня такими глазами. Вам я не причинил бы никакого вреда. Вы можете быть в этом уверены.

Какая же она дурочка! Стоило этому мужчине хоть немного что-то объяснить, как ее глубинные инстинкты тут же всплыли наружу. Им немедленно захотелось встать на его защиту.

— Вы совсем потеряли голову, — неуверенно предположила Лидия.

— Я всего лишь хотел придушить этого человека.

— Но не до смерти же!

Виконт засмеялся каким-то неприятным смехом.

— А мне кажется, стоило бы прикончить его, — заметил он самым небрежным тоном.

Лидия стояла и слушала, как человек спокойно рассуждает о своем желании совершить убийство. Боже, почему она еще не убежала от него? Какие силы так изменили ее, что все в ней стремится к этому мужчине? Почему она так стремится утешить его?

— Не говорите так, — пробормотала она. — Вы вовсе этого не хотели.

— Вы думаете? — Санберн пожал плечами. — Но речь идет о его жизни или о жизни той женщины. Если она и дальше останется с ним, а она именно этого хочет, этот тип однажды убьет ее. И она покинет свою квартирку в гробу гораздо раньше намеченного срока.

— Как можете вы знать, что произойдет в будущем?

— Могу, — спокойно ответил Санберн. — Я могу.

— Но… — Лидия проглотила подступивший к горлу комок. — Она вовсе не нуждалась в вашей помощи.

Лицо виконта помрачнело.

— Разумеется.

— Может быть, она сама бросит этого мужчину.

— Она ползала у него в ногах. И это после того, как он подбил ей глаз. Или вы не обратили внимания на такую деталь, мисс Бойс?

Скептический тон виконта означал, что он готов был поднять на смех и ее, невозможно, хозяйку квартиры на чердаке. Почему-то именно последняя мысль очень рассердила Лидию. Ведь Санберн сам видел этот чердак. Он прекрасно понимал, что для миссис Огилви никто не пришлет сказочную карету, чтобы увезти ее в безопасное место.

Внезапно в памяти девушки что-то всколыхнулось. Когда шел процесс леди Боуленд, по городу разносились слухи об ужасном поведении ее супруга.

— Все дело в судьбе вашей сестры? — медленно произнесла Лидия. — В этом вся причина?

Прозвучавший вопрос подействовал на виконта как сильный шок. Он заморгал, отвернулся, а когда вновь стал смотреть в глаза Лидии, на его лице уже была привычная маска циника.

— Надо же, какая смышленая девушка. Да вы просто богиня мудрости Афина, вам еще никто об этом не говорил?

Лидия замерла на месте. Этот человек нанес ответный удар. Иногда так защищалась Софи, когда слышала неприятную правду в свой адрес. Все эти сравнения были по-детски глупы, но от этого они не становились менее обидными. Лидия беспомощно, не находя слов, смотрела на своего спутника, который уже стал спускаться по лестнице.

— Подождите, — окликнула она и бросилась вдогонку. Санберн остановился на три ступени ниже ее и стоял с какой-то неестественно прямой спиной. Тогда Лидия собрала все мужество и заговорила. — Вы правы, когда решаетесь на вмешательство, — произнесла она, глядя в его спину. — Это благородный поступок. Однако есть и другие способы помочь. Нельзя же вот так ходить повсюду и избивать людей…

Виконт вдруг так резко обернулся, что Лидия вздрогнула.

— Только я знаю, — произнес он жестко, — что мне можно делать, а чего нельзя. Я так живу, мисс Бойс. И не страдаю от этого, как вы могли заметить. Может быть, я не очень занят полезными делами, вероятно, трачу много времени на ерунду и вообще от меня никакого толку. Однако такой образ жизни очень даже неплох, особенно если у тебя есть счет в банке. Так, может быть, вы прибережете ваши проповеди для того, кто в них нуждается?

Лидия стояла под потоком этих слов и, не видя ничего перед собой, моргала глазами. Спустя мгновение она снова услышала удаляющиеся шаги Санберна по лестнице. Правда, теперь они звучали совсем глухо, так как громко и взволнованно стучало ее собственное сердце. Санберн уходил от нее. Он больше не хотел иметь с ней никаких дел. «Боже мой, жизнь ничему меня не учит».

Лидии ничего не оставалось, как одной спускаться по лестнице. Какой еще у нее мог быть выбор? Она все понимала, но ноги не хотели слушаться. Ладно, нужно глубоко вздохнуть, приказать самой себе идти дальше. Распрямить плечи и просто пойти, как будто ничего не случилось. Ноги подчинились и понесли ее по ступенькам, она очутилась на свежем воздухе. На улице уже стали сгущаться сумерки. Накрапывал мелкий дождик, одна капля упала ей прямо на кончик носа, другая, неприятно холодная, попала на запястье. И тут Лидия буквально наткнулась на ожидавшего ее Санберна.

— Я не хотела вас обидеть, — спокойно сказала она.

— А вам и не удалось. — Голос виконта звучал очень устало. — Но вы правы, я совершенно никчемный человек. Вам стоило бы найти кого-то другого в качестве сопровождающего.

Услышанные слова не на шутку взволновали Лидию. Пожалуй, Санберн прав: с ее стороны совершеннейшей глупостью было предложение сопровождать ее в этот район. Девушка обхватила себя руками и двинулась мимо Санберна, опустив взгляд на землю. Капли дождя уже барабанили по булыжной мостовой. Как только они подошли к наемному экипажу, дождь заметно усилился и земля быстро превратилась в жидкую грязь.

Когда кучер спустился и стал открывать для них дверь кареты, Лидия взглянула на Санберна. На лице его было холодное чужое выражение, даже своей осанкой виконт словно давал понять, что совершенно отстранился от нее. Но ведь каких-то четверть часа назад — казалось, с тех пор прошла целая вечность — он ласкал ее, ярко светило солнце, а на душе у нее было так легко и безмятежно.

Внезапно Лидия испытала острое желание сделать что-то необычное. Впрочем, ей никогда не приходили в голову необузданные идеи, и на этот раз ее фантазии можно было отнести разве что к легким шалостям. Неожиданно Лидия услышала свой собственный голос:

— Значит, теперь наш путь лежит в пивную?

Такое неожиданное предложение привлекло внимание погруженного в себя виконта. Лидии не было видно выражения лица Санберна, но через мгновение, пожав плечами, он охотно кивнул:

— Почему бы и нет? Видит Бог, мне бы не мешало промочить горло.

Глава 10

Лидия не вполне отдавала себе отчет в том, что делает. Она чувствовала скованность во всем теле и понятия не имела, как ей теперь себя вести. Стремление исправить ситуацию завело девушку на совершенно новую для нее территорию — в «джин-дворец». Никогда прежде Лидии не доводилось даже заглядывать в помещение, в которое они вошли.

Внутри стоял шум, и было очень душно. Весь длинный зал заполнили толпы людей: некоторые из посетителей громко кричали, смеялись, хлопали друг друга по плечам или спинам, чокались стаканами, стучали кулаками по барной стойке, а то и просто требовательно топали ногами. Рабочие в суконных одеждах грубой выделки толкались среди довольно прилично одетых молодых клерков. Заметив среди мужчин даму с размалеванным лицом, в накинутом на плечи боа, Лидия не удивилась. Однако здесь же она обратила внимание на женщину средних лет в скромном платье, которая поочередно прикладывалась к стакану вместе с каким-то мужчиной, вероятно, ее супругом. В нескольких шагах от нее две совсем юные девушки флиртовали с молодым человеком. Бледные лица молодежи наводили на мысль, что потраченные на джин деньги им стоило бы употребить на еду. Но они так весело и беззаботно хохотали, что губы Лидии тоже невольно сложились в улыбку.

Поразившись собственной реакции, она даже прикрыла рот ладонью.

— Вредные привычки одинаковы для любых сословий. Санберн усмехнулся в ответ:

— Получается, все здесь жертвы вредных привычек?

— А иначе почему людям понадобилось в это время дня принимать небезопасный для здоровья алкоголь?

— Может быть, их жизнь скучна? Или они таким, приятным способом вздумали провести часок-другой?

— Что же здесь хорошего? Просто убивают свой мозг этим ядом.

— Так может утверждать лишь женщина, которая никогда не была пьяной.

— Вы говорите так, словно это недостаток.

Санберн недоуменно приподнял бровь:

— А если я скажу, что это так и есть?

Теперь настала очередь Лидии удивляться.

— В таком случае я напомню вам, что мне еще никогда не приходилось звать на помощь посторонних людей, чтобы расправить турнюр на платье.

Санберн в удивлении уставился на нее, но спустя несколько мгновений расхохотался. Лидия восприняла такую перемену настроения в своем спутнике с большой радостью. Ее сердце забилось с новой силой, вселяя оптимистические надежды.

«Остановись, — приказала она себе. — Ты не знаешь правил этой игры. Было бы верхом глупости пытаться искать его благосклонности». Лидия проследовала мимо виконта, направляясь к бару, однако путь ей преградил мужчина, который тащил корзинку с вареными моллюсками. Нет, это были мидии. Две девушки подбежали к торговцу и сунули ему монету в обмен на порцию лакомства, завернутого в промасленный кулек из газетной бумаги. Лидия с интересом смотрела, как они принялись уплетать дары моря.

Санберн взял ее под локоть и повел через толпу. То и дело она поворачивала голову в разные стороны, стараясь лучше рассмотреть все вокруг. До этого момента заведения, где люди собирались выпить джина, Лидия представляла как притоны для пропащих душ. В них бедные люди, влекомые несчастной судьбой, окончательно губили свою жизнь в атмосфере порока и уныния. Однако здесь, в зале «джин-дворца», Лидия сразу обратила внимание на яркое убранство, не уступавшее фойе оперного театра. На стенах, напоминая экзотические цветы из золота и стекла, красовались элегантные газовые светильники. Потолок украшала замысловатая лепнина, покрытая позолотой. Из четырех углов на посетителей взирали херувимы, а на стене за барной стойкой, отделанной красивым металлическим сплавом, были укреплены начищенные до блеска зеркала.

И разумеется, особое место в этом зале занимал джин. Напротив бара, за латунным ограждением, располагались ряды бочонков, расписанных приятными оттенками золотого и зеленого цветов. Тут же висели таблички, на которых чья-то рука аккуратно вывела краской содержимое бочонков: «Превосходные сливки», «Настоящая вспышка», «Роса Бен-Невиса».

— Что означают цифры, написанные там мелом? — полюбопытствовала Лидия, показывая рукой на таблички.

— Это количество оставшихся галлонов. В стенках бочонков вделаны трубки, идущие к бару. Слугам достаточно только нажать нужный рычаг, чтобы наполнить кружку.

Подойдя поближе к бару, Лидия захотела увидеть, как именно все это происходит. Но тут ее внимание привлекла гладкая серая столешница, в которой были проделаны сотни небольших отверстий, образующих декоративный узор из цветов и вьющихся растений.

— Это нужно, чтобы стекали пролившиеся напитки, — пояснил Санберн, постучав пальцем по поверхности. — Потом накопленную смесь под названием «Все сорта» продадут очень дешево. Не желаете ли попробовать?

Лидия поморщилась:

— Нет, благодарю вас.

— Что вам подать? — обратился к ним слуга за стойкой.

— «Старый Том» за шесть пенсов для меня, — заказал Санберн, — а также «Сливки из долины» для леди.

— Я не стану пить это, — шепотом сообщила ему Лидия. Она решила, что не стоит сообщать о своих вкусах окружающим. Когда слуга вернулся с заказанными напитками, он сначала попробовал на зуб монету, полученную от Санберна, и лишь потом протянул посетителям стаканы.

— Мы хотели бы найти здесь мисс Полли Маршалл, — обратилась Лидия к бармену.

Тот недоуменно пожал плечами:

— Я не спрашиваю, как кого зовут, прежде чем обслужить. Удачи вам.

Джеймс и Лидия прошли мимо барной стойки через арочный проход, над которым красовалась вывеска «В отдел оптовой торговли». В следующем зале также толпилось много людей. И это в разгар дня! У Лидии не укладывалось в голове, как такое могло быть. Нигде не было видно никого, похожего на женщину с детского рисунка. Самый последний зал был небольшой, возле бара стояли красные обитые плюшем скамейки, а на стенах висели яркие фрески по мотивам греческой мифологии.

Когда они наконец сели за стол, Санберн поднял кружку и сделал большой глоток. Лидия ждала, что виконт что-нибудь скажет, однако он, казалось, не был расположен к разговору. Санберн задумчиво потягивал напиток, время от времени оглядываясь по сторонам. Это молчание, воцарившееся между ними, становилось каким-то неловким. Лидия поняла, втайне смущаясь, что именно ее беспокоило: до сих пор при их встречах Санберн с нескрываемым интересом общался с ней, будто никого другого для него не существовало. Лидия даже успела привыкнуть к такому вниманию.

Санберн заметил направленный на него взгляд Лидии. Она пыталась придумать какую-нибудь фразу, но тот начал первым:

— Я должен перед вами извиниться.

Что он имел в виду? Сцену между ними на крыше или разговор на лестничной площадке?

— Пожалуйста, давайте не будем говорить об этом.

— Нет. Вы были правы, когда спросили про мою сестру. — Лидия быстро посмотрела на Санберна и успела заметить у него на губах промелькнувшую горькую усмешку. Улыбкой назвать ее уж точно было невозможно. — Я уверен, что вы слышали об этой истории.

Лидия помедлила.

— Да, немного, — сказала она.

— Самое важное в газетах не писали. А именно, что Боуленд оказался мерзкой свиньей.

Лицо Лидии порозовело. Виконт использовал шокирующие выражения.

— Он бил ее, а я не мог ровным счетом ничего поделать с этим, — продолжил Санберн, нервно проводя пальцем по ободку своей кружки. — Вытащить ее из этого дома было просто невозможно, до самой трагической развязки. В конце концов сестра уже решилась на побег. Но я не мог ничего ей предложить. У меня еще не было фабрик. Денег, которые я получал от Морленда, хватило бы, чтобы только отправить Стеллу на континент. Средств оказалось явно недостаточно для поддержания привычного ей образа жизни. Она была решительно не готова к лишениям, хотя я предлагал ей жить вместе, пусть даже небогато. — Санберн негромко засмеялся, все еще держа в руке стакан с джином. — Нужно признаться, что Стелла была всегда большой мастерицей тратить деньги. Некоторое время Лидия сидела молча, не решаясь задать вопрос.

— А как же ваш отец?

— Что вы имеете в виду?

— Разве он не мог оказать помощь Стелле?

Вместо ответа Санберн осушил свой стакан, а потом достал монету, чтобы заказать новую порцию, и бросил ее слуге.

— Вы можете опьянеть, — с беспокойством заметила Лидия.

— Не волнуйтесь, это невозможно.

Подошел слуга с новой порцией джина, однако Санберн даже не пошевелился, чтобы взять стакан.

— Что касается моего отца, то он и пальцем не пошевелил, чтобы помочь. Любые слухи насчет семейных неурядиц Стеллы неблагоприятно могли сказаться на его политической карьере. Он ограничился тем, что велел сестре вернуться в дом Боуленда. А мне приказал не вмешиваться в это дело. «Не встревай между мужем и женой» — так он заявил. Боуленд — джентльмен, а наша Стелла всегда была склонна к мелодраме. — Виконт поднял кружку с напитком. — Я всерьез предлагал убить этого мерзавца. Но она решительно возражала, и я на этом успокоился. Это была моя главная ошибка.

Лицо Санберна было мрачным. Все возможные слова утешения, которые мысленно перебирала в голове Лидия, показались ей незначительными и бесполезными.

— Но вы же пытались помогать, — заговорила она наконец. — Вы не должны винить себя.

— За все должен ответить Морленд, — бросил он в ответ. — Именно он во всем виноват.

У Лидии перехватило дыхание. Как это, должно быть, ужасно — так ненавидеть собственного отца!

— Но ведь он не владел информацией, — сделала она попытку смягчить разговор. — Он думал, что Стелла в безопасности. Вы только подумайте, что пережил он, когда ему открылась вся правда.

— Он так ничего и не понял.

— Санберн, но ведь…

— Я сказал «нет». — Виконт мрачно улыбнулся. Пылающие огни светильников только усиливали грозное выражение его лица, подсвечивали яркие пряди волос, гротескно подчеркивали высокие заостренные скулы. — Морленд действительно считает Стеллу сумасшедшей. Я перепробовал всевозможные способы и средства, чтобы вызволить ее из этого проклятого дома для умалишенных. Но он упорно продолжает удерживать ее там. Думаю, он верит, будто Боуленд никогда не поднимал на нее руку, за исключением того последнего раза.

Сейчас Лидия слышала в голосе виконта что-то новое. Ей показалось, что жгучее презрение он испытывал не только к своему отцу.

— Но ведь в этом нет вашей вины.

Санберн поднял взгляд на спутницу.

— Все-таки это забавно — слышать такое от женщины, решившейся перешагнуть порог питейного заведения, чтобы исправить ошибки своего отца.

— Знаете, даже если подделки появились из-за его ошибок, я ни за что не стану винить себя за это, — взволнованно произнесла Лидия. — Вы почему-то пытаетесь укорять себя. Иначе зачем бы вам совершать все эти идиотские поступки? Ну, скажите, зачем вам посещать Ист-Энд, чтобы вас там так отколошматили? — Заметив удивленный взгляд виконта, Лидия продолжила еще более резким тоном: — И не возражайте. Вы говорили, что вам нравится испытывать боль, не так ли? Вы ведете себя как ребенок, которому хочется позлить отца, а потом геройски перенести наказание. Должна признаться, Санберн, все это лишь подтверждает мои прежние взгляды на вас. Все, что вы делаете, до крайности глупо. Санберн шумно выдохнул.

— Ничего себе! — Он сделал большой глоток джина, осушив почти половину стакана. — А я-то думал, что посижу за выпивкой в компании друга. Однако вместо этого мне тут вздумали прочесть проповедь.

— Поверьте, вы мне симпатичны, — медленно проговорила Лидия, не переставая сомневаться, стоит ли ей делать такое признание. — Тем не менее, сознаюсь, мне очень трудно относиться к вам с уважением. У вас много хороших качеств, Санберн. Но вы растрачиваете себя попусту, на всякую ерунду. Да и богатство свое вы не цените.

— Богатство, — равнодушно повторил виконт. — Да, соглашусь, я не бедный человек. Думаю, годам к пятидесяти у меня будет двести тысяч акров земли. Представьте, сколько овец можно будет там развести.

— Не надо шутить. У нас с вами серьезный разговор.

— Трудно сдержаться. Меня провоцирует ваш назидательный тон.

Лидия опустила голову, пытаясь скрыть легкую улыбку. Странно, что она может выслушивать такое обвинение, ничуть не обижаясь.

— У вас так много возможностей проявить себя, — спокойно заметила Лидия. — Разведение овец — лишь одна из них.

— О, я не так уж бесполезен. Мои фабрики что-то да значат… — Виконт не договорил, и Лидия вопросительно приподняла брови. Тогда Санберн покачал головой и продолжил: — Лидия, я был бы рад заслужить ваше уважение. Но скажу честно: вряд ли у меня проснется желание что-то предпринимать для этого. Дело в том, что пришлось бы менять весь мой образ жизни.

Наверно, этой тирадой Санберн вовсе не хотел сделать ей больно. Но даже такое самокритичное заявление виконта неприятно задело чувства девушки.

— Очень откровенно, — взволнованно откликнулась она. — Но у меня нет ни малейшего желания помогать вам в ваших забавах и развлечениях. — Затем Лидия, совершенно забыв, какой напиток держит в руке, и стараясь вести себя раскованно, словно не испытывала никаких внутренних страданий, поднесла стакан ко рту и отпила.

Напиток сразу обжег горло. Закашлявшись и хватая ртом воздух, девушка поспешно поставила стакан. Пальцами она вцепилась в край стола, стараясь сдержать подступившую тошноту.

Санберн с трудом удержался от смеха.

— Ну как? — полюбопытствовал он. — Понравились «Сливки из долины»?

Выпитая жидкость прочертила огненную дорожку через горло в ее желудок. Однако, попав внутрь, джин вызвал новые ощущения, которые Лидия не могла бы назвать неприятными. Не потому ли люди пьют?

Полученный опыт общения со спиртным пробудил в девушке любопытство, и она отпила еще немного джина. Новая порция прошла гораздо легче. Вкус горечи даже в чем-то соответствовал настроению Лидии.

— Похоже на тлеющие угольки, — подобрала она подходящее сравнение.

— Неплохо для новичка.

Неожиданно для себя Лидия хихикнула. В шоке от допущенной вольности, она поспешно прикрыла рот ладонью. Нет никаких сомнений, этот легкомысленный звук вырвался из ее уст.

— Неужели я так быстро опьянела? Виконт усмехнулся:

— Маловероятно. А что? Вы в самом деле хотите опьянеть?

Лидия уже открыла рот, намереваясь ответить, но в этот момент заметила через открытый арочный проход женщину, похожую на ту, с детского рисунка. Это была стройная брюнетка среднего роста с хитроватым выражением глаз.

— Это она, — выпалила Лидия, вставая с места. — Мисс Маршалл.

В манере поведения Полли Маршалл ничто не выдавало, что эта особа долго жила в тесной чердачной комнатушке и водилась с дурной компанией. Когда Лидия со своим спутником подошли к ней, мисс Маршалл с улыбкой приветствовала их и изобразила вежливое удивление, услышав титул Санберна.

— Буду рада побеседовать с такими важными особами, — заявила она и пригласила их присесть на скамью, где разговаривать можно было без помех. Присаживаясь, Полли, кокетливым жестом расправила коричневую юбку. — Забавно, что вы отыскали меня здесь. — Она правильно произносила гласные звуки, чем выгодно отличалась от людей, среди которых выросла. Лидии даже показалось, что в речи мисс Маршалл угадывались интонации мистера Хартнетта. — Какая удача для меня! Мне пришлось приложить немало труда, чтобы встретиться с вами, мисс Бойс.

Такое начало разговора совсем не напоминало попытку шантажа. Немного помедлив, Лидия поддержала намерение женщины чокнуться стаканами. Я надеюсь, вы все объясните мне, мисс Маршалл.

Полли сделала основательный глоток джина и с громким стуком поставила стакан на стол.

— Извините, — пробормотала она, опустив взгляд на свою руку. От внимания Лидии не укрылось, что пальцы мисс Маршалл дрожали. — Мне бы хотелось попросить у вас принадлежащую мне долю. — Она подняла голову и с решительным видом поджала губы. — Я ее заслужила.

Лидия ответила не сразу:

— Я вас не понимаю.

Мисс Маршалл прочертила ногтем замысловатую фигуру на своем стакане.

— Будем откровенны, мисс Бойс. Это дельце было чертовски выгодным, пока все шло как надо. И я бы не искала встречи с вами, если бы старик что-то оставил мне. Представьте, целых одиннадцать лет мы жили вместе, как муж и жена, а что он мне отписал в завещании? Дырку от бублика. Но ведь я заслужила хоть — что-нибудь, не так ли?

Лидия совершенно не знала, что сказать в ответ. В разговор вступил Санберн, обращаясь к новой знакомой спокойным тоном:

— Расскажите более подробно, мисс. Что именно вы заслужили?

— Одну вещицу… — Мисс Маршалл посмотрела поверх голов своих собеседников, а потом с заговорщицким видом наклонилась к ним: — Я продам ее и уеду в деревню. Куплю небольшой участок земли. Для вас, мисс, это неплохая сделка. Разве без меня вы нашли бы укрывателя краденого?

Из рассказа мисс Маршалл ничего понять было невозможно. Лидия только качала головой и смотрела на нее с выражением полного недоумения.

Заметив это, Полли нахмурилась и откинулась на спинку сиденья.

— И нечего прикидываться, — резко бросила она. — Вы не оставляете мне выбора. У меня есть приятель, который работает на Флит-стрит. Ему ничего не стоит предать огласке эту историю.

Санберн положил свою руку на запястье Лидии и слегка сжал ее.

— Вы хотите сказать, что вам нужна одна из поддельных вещиц?

— О чем это вы? А, понятно. Значит, вот для чего они были нужны. Умно придумано. Но нет, мне они ни к чему. Не стану же я торговать ими. Мне нужен один из драгоценных камней.

Только сейчас Лидия очнулась от охватившего ее оцепенения.

— Не хотите ли вы сказать, что мой отец контрабандист?

Мисс Маршалл удивленно посмотрела на нее:

— Бог мой! — Она сдавленно хохотнула. — Только не говорите мне, будто вы ничего не знали.

Лидия вскочила с места. Рассмеяться ли и ей в ответ на такой бред?

— Не имею представления, какие цели вы преследуете своей ложью. — Голос ее звучал бесстрастно. Не будет же она срываться на крик перед этой особой. — Но если вы попытаетесь снова преследовать меня, я заявлю в полицию, что вы занимаетесь вымогательством.

Санберн догнал Лидию, решительно направившуюся к выходу.

— Лидия, может быть, все-таки стоит выслушать ее до конца?

— Вы мне предлагаете и дальше слушать эту особу? — Она порывисто повернулась к виконту. — Да ведь она утверждает, что мой отец мошенник!

— Ей известно о существовании подделок, — невозмутимо заметил виконт. — Откуда бы ей знать об этом, если Хартнетт не планировал их получить?

Все верно. Как иначе могла любовница Хартнетта знать о подделках? Лидия глубоко вздохнула.

— Тогда получается, что это Хартнетт организовывал подмены предметов? Но зачем? Ведь он был ближайшим другом отца!

— Лидия! — Голос Санберна звучал неожиданно устало. — Вы же умная девушка. Вы как-то упоминали, что вашему отцу нужно много денег для осуществления его проектов. Неужели вы никогда не рассматривали возможность того, что он играет какую-то роль в этой истории?

Лидия открыла рот, чтобы возразить ему, но это желание тут же угасло. Всего час назад она не смогла бы понять доводы этого человека. Но за это время он откровенно поделился с ней историей своей несчастной сестры и стал ей гораздо ближе. Лидия коснулась руки своего спутника.

— Не все отцы похожи на вашего, Санберн.

На лице виконта дрогнул мускул.

— Морленд здесь совершенно ни при чем. Тут достаточно фактов и логических рассуждений. Вот и выходит, что самое простое объяснение — ваш отец замешан в этом.

Лидия несколько секунд изучающе смотрела на Санберна, а затем улыбнулась. В конце концов, пора преподать ему урок.

— И самое простое объяснение не всегда оказывается верным. Но вы правы, нет смысла заниматься рассуждениями, когда у нас есть возможность самим проверить все факты. Вы полагаете, что в этих подделках спрятаны бриллианты? В таком случае в путь. — Она решительно взяла Санберна за руку. — Пойдемте же со мной.

— Куда?

— Выяснять истину.

В лучах заходящего солнца дома по обеим сторонам улицы Уилтон-Креснт стояли безмолвные и умиротворенные. Все парадные двери были закрыты. Лампы светильников напоминали огоньки из сказок, которые завлекают заблудившихся среди болот путников. Ласковый теплый свет, казалось, внушал любому прохожему, что достаточно лишь постучать дверным кольцом, и тебя тут же пригласят на чаепитие. Разумеется, Лидию такие иллюзии не могли обмануть. Все приглашения она получала лишь благодаря Джорджу и Софи. Естественно, подразумевалось, что ей отведено скромное местечко где-то в сторонке. Сейчас Лидия рисковала грубо нарушить все приличия, приведя к себе Санберна без приглашения хозяев дома. Но ведь ради дружбы стоило рисковать.

Уже в холле Лидия озадачила дворецкого своей просьбой:

— Мне нужен молоток, Трентон. И распорядись, чтобы ящик, стоящий в моей гардеробной, перенесли в сад.

Она провела своего гостя через холл к стеклянным дверям, выходящим на террасу и небольшой сад. Лидия ужасно волновалась. Главной причиной ее беспокойства было присутствие рядом с ней Санберна. Лживые обвинения женщины из пивной отошли на второй план. «Только не говори, что ты не знала». Какое ужасное совпадение! Примерно такими словами укоряла ее Софи четыре года назад, когда Джордж убежал из гостиной, а вошедшая сестра застала Лидию в слезах. Вот тогда она действительно была наивной дурочкой. Сейчас же ей предстояло доказать, что ее беззаветное доверие к отцу вовсе не глупость.

— Вы не обязаны делать это, — обратился к ней Санберн.

«Нет, я должна». Лидию охватило какое-то странное чувство. Ей показалось, что она делает это только ради Санберна. Разве не так? Пытаясь успокоиться, она отвернулась. Казалось, будто где-то в саду включено искусственное освещение. Пустые каменные скамейки и усыпанная гравием дорожка напоминали декорации сцены, на которую вот-вот должны были выйти актеры.

Появился слуга с ящиком, покрытым льняной тканью. За ним следовал Трентон с молотком в руке. Лидия кивком приказала им вернуться в дом, после чего опустилась на колено, вытаскивая стелу из ящика. Осторожно выложив ее на землю, Лидия постучала ногтем по грубо обтесанной грани.

— Обратите внимание, что на поверхности нет никаких признаков стыка или разреза. Не могу себе представить, как можно было бы запрятать внутри что-нибудь.

Санберн присел на корточки рядом с ней.

— Да, это маловероятно. — Затем он вновь повторил: — Вы не обязаны это делать. Даже ради меня.

Тщательно выверенное равнодушие, с которым эти слова были сказаны, выдало его. Санберн не сомневался, он всецело поверил в рассказ Полли Маршалл.

— Вы полагаете, что вера требует доказательств, — откликнулась Лидия. — Вы убеждены, что ее нужно заслужить. Так вот, сейчас я предоставлю вам доказательства.

Сверкающие глаза виконта в упор посмотрели на нее. — Разве вам так важно, чтобы я вам верил? Сердце Лидии замерло.

— Если мы с вами хотим быть друзьями, — спокойно произнесла она, — то вера должна быть обязательно. Лицо Санберна осветила легкая улыбка. — В таком случае уберите молоток. Но попробуйте вспомнить, чей череп был разбит, когда Афина в первый раз взмахнула своим молотом.

— Я помню даже то, что ее отец был настоящий разбойник, — сухо заметила Лидия, — который, несомненно, заслуживал, хорошей взбучки. — Она решительно подняла молоток. Однако Лидии не удалось удержать инструмент в руке, и она поспешно опустила его, едва не уронив на землю.

Просто смешно, как портит все излишняя нервозность. Обязательно нужно продемонстрировать ему уверенность и спокойствие.

— Хотите, я сделаю это вместо вас? — предложил Санберн.

— Нет уж, — твердо возразила Лидия. — Я сама. Когда виконт отступил, она снова занесла молоток для удара.

— Прикройте лицо. — С этими словами, зажмурив глаза, девушка обрушила молоток на стелу.

От нее откололся небольшой кусочек, отскочивший к ограде. Ничего. Только камень. Губы Лидии расплылись в улыбке.

— Видите?

— Конечно, — промолвил виконт.

Почувствовав себя увереннее, Лидия ударила по стеле молотком с такой силой, что звон эхом, отозвался от стен сада, словно пушечный выстрел; Когда она вновь открыла глаза, радостное облегчение волной прокатилось по ее телу. Но сразу же это чувство сменилось шоком от собственных действий.

— Опять только камень, — заявила Лидия, но от смущения голос дрогнул, и она уже не пыталась изобразить улыбку.

— Да, драгоценностей нет, — согласился Санберн. В его интонации ей почудилась какая-то задумчивость. Определенно, виконт смотрел вовсе не на стелу, а на ее лицо. Лидии это почему-то не понравилось. От сердитых мыслей сил в ней явно прибавилось, и Лидия принялась вновь и вновь колотить по каменной поверхности молотком. Но лишь мелкие крошки и кусочки камня отлетали в сторону. Очень скоро у нее заболели руки. Тяжело дыша, Лидия присела, чтобы передохнуть.

— Еще минутку, — с трудом выговорила она. Обвинять Санберна в чем-либо у Лидии не было никаких оснований, тем не менее ее очень раздражало, с каким видом бесконечного терпения он созерцал ее настойчивые усилия. Да как он смеет демонстрировать перед ней такое равнодушие к результату ее расследования? Ведь она затеяла все это только ради него. Если бы не он, ни за что не взялась бы она за эту бессмысленную работу. Только из-за него пришлось ей соприкоснуться со всеми этими ужасными открытиями. — Еще минутку, — повторила Лидия, окинув Санберна испепеляющим взглядом, — и вы, без сомнения, все увидите собственными глазами.

Санберн встал и зашел за спину Лидии. Она с раздражением повела плечом, чувствуя его прикосновение. Но Санберн пробормотал что-то глухим успокаивающим тоном и медленно заскользил ладонями по рукам девушки, пока его длинные загорелые пальцы не переплелись с ее пальцами. Заметив это, Лидия неожиданно для себя успокоилась, как будто недавнее раздражение камнем упало на дно глубокого озера. Кольца на руках виконта холодили ей кожу. Этим кричащим блеском он привык маскироваться перед людьми.

— Давайте попробуем вместе, — негромко предложил Санберн. Он произнес эти слова в самое ухо девушки. — Ведь так будет правильно, верно? Мы сделаем это с вами, как положено друзьям. — Он тихо засмеялся, и на короткий миг щека виконта, колючая от щетины, прижалась к щеке Лидии.

— Хорошо, — прошептала она. Только вот его смех немного беспокоил ее. Лидия не могла решить, как реагировать на него. Ладно, не важно. Она вновь почувствовала, как приятное тепло влажной волной наполнило ее. Неужели всего несколько часов назад они, тесно прижавшись, стояли на крыше? И как только она могла забыть об этом, пусть даже на одну секунду?

Лидия протянула Санберну молоток. Он крепко обхватил ее ладонь, они тесно соприкоснулись руками, и новый удар молотка оказался просто сокрушительным. От ужасного, грохота Лидия даже вздрогнула.

— Готово, — сказал Санберн и тут же поцеловал ее в шею. — И никаких бриллиантов не видно. Ваша правота доказана, мисс Бойс.

Лидия открыла глаза. Небольшой внутренний дворик был весь засыпан каменными осколками. Эти обломки означали для нее полный триумф. Удивительно! Еще более странно, что она смотрит на остатки разбитой стелы с каким-то непонятным удовольствием. Лидия всегда представляла себя надежной, как утес, опорой для своего отца и считала преданность ему вечной и непоколебимой. Даже то малейшее сомнение, которое она, под давлением обстоятельств, позволила себе, сейчас казалось ей шокирующим и противоестественным. По телу девушки пробежала дрожь, и руки Санберна крепче прижали ее к себе. Он все понимая. Непонятно, каким образом, но понимал. Слава Богу, что он хотя бы не стал говорить об этом.

«Я могла бы обвинить его», — подумала Лидия. Обвинить в том, что из-за него в мыслях у нее возник полный хаос. Но он сказал: «Вам не следует это делать». Возможно, он хотел сказать совсем другие слова: «Вам нельзя это делать». Но Санберн не решился произнести их, поскольку был уверен, что она не поймет его или просто не поверит ему. В конце концов, этот мужчина знал об отношениях между людьми кое-что такое, что ей до сих пор неведомо. Он знал, каково это — подвести дорогого тебе человека. Может быть, виконт действительно хотел уберечь ее от такой неприятности.

Лидия почувствовала странное смятение в душе. Ведь она не ошиблась, доверившись этому человеку? В порыве нахлынувших чувств Лидия повернулась и 185посмотрела в лицо Санберну. Она нежно коснулась рукой его щеки, провела пальцем по красивому изгибу его рта. Затем дотронулась до уголков лучистых серых глаз виконта. Человеку, не знавшему Санберна, не пришло бы в голову, какие тяжелые и мрачные мысли владели им. Но Лидия знала его теперь уже достаточно хорошо. «Я могла бы полюбить его», — подумала она, однако вслух произнесла лишь одно слово:

— Спасибо. — И поцеловала его.

Санберн даже вздрогнул от неожиданности. Но тут же вернул девушке поцелуй. Он что-то ласково пробормотал и обвил рукой шею Лидии. На губах его еще чувствовался легкий привкус джина, однако, подчиняясь загадочной алхимии любви, он теперь казался ей восхитительным. Жаркий язычок девушки проник внутрь рта Санберна. Но виконт наклонил голову и принялся осыпать поцелуями подбородок, шею и изгиб ее плеча. «Слуги могут увидеть», — промелькнуло в голове Лидии. Она позволила себе еще несколько секунд сладостного удовольствия и затем выскользнула из объятий Санберна. Когда же он вновь потянулся к ней, Лидия прошептала:

— Нас могут увидеть.

Она была готова к тому, что Санберн проигнорирует ее слова. Но он замер, понимающе кивнул и озабоченно поглядел на дверь. Такая неожиданная предусмотрительность немного огорчила ее. Да уж. Выходит, в доме Сазертонов даже он вынужден проявлять осторожность. Хотя почему бы и нет? Ведь если Санберна застанут целующим ее, это будет достаточным основанием, чтобы вынудить его сделать ей предложение. Пока Лидия провожала виконта к выходу, расстроенная невеселыми мыслями, в голове у нее возник неожиданный вопрос. Впервые она задумалась, почему Санберн до сих пор не женат. Впрочем, однажды она принялась искать его имя в «Дебретте», подшучивая над самой собой. Тогда и выяснилось, что виконту уже тридцать лет..

А ведь графский титул должен переходить по наследству…

Но именно в этом таилась разгадка. Теперь Лидия знала это точно. Оставаясь холостяком, Санберн получая дополнительный шанс досадить своему отцу.

Когда они с виконтом проходили мимо большого зеркала у основания лестницы, Лидия заметила на своих губах улыбку. Не иначе, как она строит воздушные замки. Санберн был в высшей степени откровенен с ней. У него не только отсутствовала цель в жизни, он к тому же старался разрушить самые элементарные основы своего существования.

У самой двери Санберн надел шляпу и перчатки, а Лидия вновь поблагодарила его за оказанную помощь. Виконт намеревался что-то ответить ей, но, посмотрев на дворецкого, передумал. Галантно поклонившись и произнеся какую-то бессмысленную учтивую фразу, Санберн ушел.

Поднимаясь по лестнице, Лидия размышляла об удивительной ситуации, в которой оказалась. Всего месяц назад ей и в голову не могло прийти, что, узнавая этого мужчину, она осваивает самый лучший способ защиты от опасности влюбиться в него.

Глава 11

Толпа, собравшаяся в мюзик-холле «Эмпайр», была настроена не слишком патриотично. Когда хорошенькая молодая блондинка вышла на сцену и запела «Снимите шляпы перед империей», тут же раздался шум и свист, совершенно заглушившие ее пение. Кто-то даже выплеснул содержимое своей кружки прямо на малиновый занавес. Покраснев и отвесив поклон, блондинка попятилась и поспешно скрылась за занавесом. Оркестранты, позже всех заметившие, что аккомпанировать больше некому, сбились с мелодии и вообще перестали играть.

По партеру прокатился недовольный ропот. Свет электрических ламп падал на толпу зрителей, многие из которых раздраженно стучали кулаками и топали ногами. Джеймс сидел в одной из частных лож, расположенных в виде подковы на четвертом ярусе театра. Какие-то люди, взобравшись на плечи своих приятелей, громко кричали, требуя продолжения. Было ясно, что уже к ночи многие из кресел с кремово-золотистой обивкой будут украшены отпечатками грязных подошв.

Виконт повернулся, чтобы посмотреть в глубину ложи. Не прошло еще и часа, как забравшийся туда Фин активно накачивал себя виски. Теперь же приятель Джеймса полулежал в кресле, свесив голову на грудь.

— Он там жив еще? — полюбопытствовал Далтон. Джеймс протянул руку и потряс Фина за плечо.

— Смотри, что тут происходит, — окликнул он спящего, но не дождался никакой реакции. — Фин, у нас тут целый бунт назревает.

На плечо Джеймса навалился мягкий живот Далтона. Наклонившись над Джеймсом, тот громко закричал:

— Эй, приятель, очнись!

— Черт возьми! — Сморщившись от боли, виконт локтем спихнул с себя бесцеремонно придавившего его друга. — Далтон! Что ты так орешь у меня прямо над ухом?

— Нет, ты мне скажи, какого дьявола он вообще пришел сюда? Неужели только для того, чтобы дрыхнуть? — Далтон, отдуваясь, сел на свое место. — Жалкое зрелище. А я-то собирался приятно провести вечерок. Ведь не каждый день человеку подваливают денежки. — Он вновь наклонился к Джеймсу: — Мы сегодня гуляем!

Фин сонно зевнул. Тогда Далтон повернулся, чтобы пожаловаться Тилни. Джеймс заметил, как один глаз у Фина слегка приоткрылся, и, одарив виконта улыбкой, приятель опять погрузился в сон.

По-своему логичное поведение, подумал Джеймс.

Должно быть, очень забавно исподтишка наблюдать, как Далтон капризничает, словно школьница. Но самому ему было не до смеха. Да и Фин, чего он добивается, черт возьми? Роль неудачника совершенно не шла ему. А если Фин вознамерился решительно измениться, он мог бы по крайней мере проявить какую-то изобретательность и придумать что-то пооригинальнее. Джеймсу всю жизнь было слишком тошно от самого себя, чтобы еще радоваться появлению возле себя дублера.

Теперь уже он наклонился поближе к Фину, намереваясь спокойно поговорить с приятелем. Оказавшись рядом с ним, Джеймс вдруг обнаружил кое-что еще: слабый тошнотворно-сладкий запах. Снова опиум. Боже! Уж не стал ли Фин пленником этого дурмана?

— Ты снова принялся за свое? — прошептал он. — Ей-богу, твоим дурным мозгам не помешал бы мышьяк.

Казалось, Фин не намерен был отвечать. Но через какое-то время он нарушил молчание:

— Совершенно верно. Но тебе не стоит обо мне беспокоиться.

— Черт побери, дружище, ты должен завязать с этим.

— Именно сейчас я не готов обсуждать такие вопросы.

— Постарайся. С тех пор как ты стал полноправным владельцем титула…

— Отстань от меня, Санберн.

Внизу на сцене снова распахнулся занавес, и появился мистер Кемпбелл. Толстячок с наигранной веселостью на лице окинул партер блуждающей улыбкой и кивком приветствовал восторженные крики своих поклонников. Затем, без лишних предисловий, артист запел зажигательную песенку, в которой всячески поносились грехи аристократов.

Недовольный Далтон разразился сердитой бранью. Он принялся расстегивать и вынимать из манжет усеянные бриллиантами запонки.

— Не надо было являться сюда сразу после ужина, — бормотал он. — Неловко себя чувствуешь здесь во фраке.

— Ха! Испугался пары жалких ирландцев! — Это раздался голос Тилни, который сидел, вытянув ноги, в кресле за Далтоном. Он даже положил ноги на ограждение балкона. Одной рукой Тилни обнимал прижавшуюся к нему рыжеволосую танцовщицу, которую подцепил в фойе во время антракта. Большие карие глаза девицы неотрывно смотрели на его бриллианты. Джеймс легонько подтолкнул Далтона в плечо и подбородком указал в сторону спутницы Тилни.

— Как же они сияют! — благоговейно заметила танцовщица.

— Вам они нравятся, моя дорогая? — Далтон положил запонки в подставленные лодочкой ладони девушки. Повернувшись к Джеймсу, он недовольно пожаловался: — Ну, где же этот официант? Мне нужна еще одна порция выпивки.

— Давай, я сам схожу, — отозвался Джеймс. Начиная с ужина, он постоянно пил алкоголь, однако настроение продолжало оставаться неважным. Но действия свои он контролировал. Значит, можно было бы выпить еще.

— Именно так человек приносит пользу другим, — обрадованно заявил Далтон. — Бери пример.

Джеймс поднялся со своего места, протиснулся мимо неподвижного тела Фина и очутился в узком коридорчике, идущем вдоль бельэтажа. Стены здесь были отделаны красным бархатом. Через небольшие промежутки на стенах висели светильники, создававшие в затемненном коридоре светлые оазисы. Владельцы здания мюзик-холла хвастались, что в нем организована отличная система пожарной безопасности. Но Джеймсу показалось, что в тесном коридорчике в воздухе пахло чем-то горелым, как будто произошло короткое замыкание электрических проводов.

Он намеревался быстро пройти до фойе, но вместо этого Джеймс продолжал стоять на месте, упершись обеими ладонями в мягкий ворс обивки стен. Он смотрел туда, где изгибающийся коридор уходил во тьму. По контрасту с кричащей архитектурой самого театра, построенного в мавританском стиле, когда для привлечения внимания каждый уголок пространства украшается блестящей позолотой и зеркалами, в этой части здания было что-то особенное, приятное для глаз. Скромность убранства и царящая здесь тишина пробуждали в Джеймсе какие-то непривычные ощущения. Покой как разновидность пустоты, подумалось ему. Вот в таком месте было бы очень приятно поскучать. И, видит Бог, ему так скучно.

Вдруг вспомнилась Лидия Бойс. Она не выходила у него из головы, как навязчивая мелодия. Джеймс неожиданно понял: весь вечер его мысли, то и дело обращались к ней. Прошла неделя со дня их последней встречи. Но ее не было на вечеринке у Спенсеров, не было на рауте у Элморов, не появилась Лидия даже на музыкальном вечере у Моубреев. И зачем только он таскался по этим идиотским приемам? Чтобы встретиться с ней? Такая возможность не должна его волновать. Джеймс был готов к какому-нибудь праведному порицанию, еще одной лекции в темном вестибюле, неожиданному поцелую и так далее. В поисках Лидии он разъезжал повсюду, где была вероятность ее встретить. Джеймс не сомневался, что сумеет с успехом развлечь девушку. Однако складывалось впечатление, что та вовсе не искала встречи с ним. Напротив, как выяснилось, Лидия сбежала в поместье Патешоллов в Чилтерн-Хиллз. Он узнал об этом лишь благодаря Элизабет, которая ездила туда на уик-энд. В отправленном нынешнем утром письме она упомянула о том, как тихо и скромно сидела с ней за столом его «богиня возмездия».

Странно… Это совсем не походило на Лидию. Он скорее ожидал бы от нее каких-то высказываний в свой адрес, даже сделанных в форме едких замечаний.

С другой стороны, чему он удивляется? Разве он дал ей какой-то повод вспоминать о нем? «Мы можем стать друзьями», — заявила она тогда. Но ведь она не могла относиться к нему с должным уважением. Господи, да разве мог он винить ее за это? Прямо у нее на глазах он едва не забил человека до смерти. А каким было ее лицо, когда он отвернулся от того ублюдка! В тот момент это врезалось ему в память. Лидия смотрела на него так, словно перед ней был дикарь, человек, способный бросить беспомощную женщину на лестнице незнакомого дома. Большой, дьявольски большой ошибкой с ее стороны было смотреть на него так, как будто он способен поднять руку и на нее. Вероятно, вот такое выражение не сходило с лица Стеллы в течение тех нескольких последних недель ее жизни с Боулендом.

А затем без всякой на то причины Лидия все простила ему. И это чрезвычайно удивило его. Он демонстративно выставлял себя перед ней с самой плохой стороны. Почему? Неужели хотел оттолкнуть ее от себя? Возможно ли, что сейчас он настолько пресыщен, что способен общаться с женщинами исключительно ради забавы? С прелестными женщинами, которые тают от его прикосновений. Там, на крыше, у него не на шутку захватило дух от ее робких ласк. И потом, когда они сидели на корточках над осколками разбитой стелы, она с такой признательностью посмотрела на него. В ту минуту он готов был для нее решительно на все. Ей не следует смотреть на мужчин таким взглядом. Необходимо, чтобы кто-то предупредил ее об этом. Иначе мужчин начнет бросать то в жар — от страсти, то в панику — от нерешительности. Он сталкивался уже с женщинами, которые искусно владели такими приемами. Однако нельзя всего за один день преодолеть пропасть, разделяющую их. Здесь требуется осторожность и умение показать себя в выгодном свете. Если ее отец был таким героем, которого ей хотелось видеть, то непременно нужно будет поддержать ее в этом мнении. Наивность Лидии проявляется даже сильнее, чем у Стеллы. Надо быть осторожным с ней.

Да, Далтон же хотел выпить.

Джеймс продолжил свой путь. В фойе стоял шум от множества посетителей, вышедших освежиться. Он протиснулся к бару, где девушка в кричащем наряде с обвисшими перьями разливала джин в шестипенсовые кружки. На локтях у виконта повисли две смеющиеся девицы и стали просить его угостить их выпивкой. Джеймс для начала купил спиртное для бесцеремонных девушек, однако отклонил их предложение проводить его наверх. Он даже не мог понять, что именно беспокоило его, но это новое непривычное состояние как бы отделяло его от самого себя, позволяя удивительным образом наблюдать себя со стороны. Излишне вычурная одежда, притворная усмешка на губах. Как же он стремился с выгодной стороны показать себя в самых пустейших и суетливых поступках! Мелко и глупо все это!

Джеймс уже поднялся на третий лестничный пролет, как из полумрака навстречу вышел какой-то молодой человек. На вид ему не было и двадцати лет, а в том месте, где когда-нибудь станет расти настоящая борода, пока что был заметен лишь темный пушок. Однако нож в руке юнца выглядел вполне настоящим, особенно когда он шагнул вперед и прижал оружие к самому горлу Джеймса.

Захваченный врасплох, тот отступил назад. Парень последовал за ним, протягивая руку к трем кружкам джина, которые виконт нес наверх своим приятелям. Получилось забавное подобие балетной сцены: ни одной капли спиртного не попало на пальцы Джеймса, пока он пытался отбежать подальше от напавшего на него незнакомца. У агрессивного юноши кожа была багрово-красного цвета, а в его глазах можно было угадать порочные наклонности.

— Отдайте то, что вы забрали, злобно прошипел парень.

Джеймс с удивлением посмотрел на незнакомца. Для убийства это место было совсем неподходящим. Внизу было множество людей, и слышался топот ног зрителей, поднимавшихся по лестнице.

— Что отдать? — переспросил виконт. Нападавший крепче сжал нож, и лезвие вдавилось в горло Джеймса. Если его убьют в мюзик-холле и он, падая, еще и весь обольется джином, этого будет достаточно, чтобы отца хватил апоплексический удар.

— Сами знаете что. — Выговор безошибочно выдавал в наглом щенке жителя Уайтчепела. — Не притворяйтесь, будто у вас их нет. Я умею читать газеты не хуже вас. «Слезы» принадлежат Египту!

Опять эти проклятые заметки. За последние несколько дней их стало заметно больше. Хотя эти слова про Египет — что-то новенькое. Обычно авторы статей ограничивались тем, что пытались всех запугать проклятиями фараонов.

Египет. И тут в голове у Джеймса словно что-то щелкнуло. Такое совпадение слишком маловероятно. Можно было опросить подробности, однако попытка разговора вполне могла вызвать у парня еще большее раздражение, отчего лезвие ножа воткнулось бы еще глубже.

— В чем дело? Эй, послушайте! Да у вас нож? В ситуацию вмешался незнакомец в цилиндре, который остановился неподалеку и принялся изумленно разглядывать через монокль Джеймса и его противника. Парень быстро оглянулся через плечо, отпустил Джеймса и тут же метнулся вниз по лестнице.

— Джеймс опустил кружки с напитком на ковер. Выпрямившись, он ощупал шею. На пальцах была кровь. Ну хорошо же. Он рванулся вперед мимо продолжавшего что-то бормотать человека в цилиндре и понесся по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки. На первой лестничной площадке Джеймсу удалось заметить негодяя. Парень с ножом стоял на лестнице на один пролет ниже. Спрыгнув с последних ступеней лестницы, он выскочил в фойе и быстро растворился в толпе.

Джеймс выбежал на улицу. Окутанная теплым ночным воздухом шумная Лестер-сквер кишела людьми и была ярко освещена. Тысяча ярких ламп заливала светом здание мюзик-холла, выкрашенное в кремовый и золотистый цвета, а также близлежащие питейные заведения. Толпы смеющихся женщин и возбужденных молодых щеголей разгуливали повсюду, куда бы ни посмотрел Джеймс. Однако напавший на него юноша бесследно исчез. Виконт с немалым усилием заставил себя успокоиться. В воздухе стоял аромат жженого сахара, жареной рыбы и дешевой выпивки.

Просто какой-то безумец. Именно так Джеймс оценил активность автора анонимных писем. Однако сейчас он пришел к выводу, что все несколько сложнее. Тот юнец четко упомянул Египет. А когда стали к нему поступать все эти послания? Джеймс подумал, что он не мог ошибиться: первое письмо пришло на следующий день после скандала в институте археологии.

Дьявол. Кто-то явно решил, будто ему досталось гораздо больше предметов из партии груза, оправленного Хартнетту, чем было в действительности. И если эти люди поставили именно его в центр всех событий, они, очевидно, не обойдут вниманием и Лидию. Если уже не начали это делать. Получается, что мисс Бойс нужно открыть глаза на истинное положение вещей. Причем это следует сделать как можно скорее. Не имеет значения, что подумает Лидия, слушая его. Главное, что ему вовсе не хотелось представлять себе эту девушку с перерезанным горлом.

Виконт быстро возвратился в свою ложу.

— Пойдем отсюда, — обратился он к Фину, не обращая внимания на жалобы Далтона, который так и не дождался выпивки. Оказавшись в темном узком коридоре, Джеймс пояснил другу: — Мне нужна твоя помощь. Надеюсь, ты не настолько пьян, чтобы отказать мне?

Фин ответил, почти не задумываясь:

— Думаю, я вполне адекватен…

— Отлично. Тогда послушай меня внимательно. Короче говоря, какой-то неизвестный тип последнее время засыпал меня письмами о проклятиях фараонов, каких-то египетских «слезах» и моей неминуемой гибели. А только что некий парень напал на меня в темном углу и был готов перерезать мне горло. Я упустил его, но очень хотел бы найти и поймать. Каким-то образом он ухитрился доставлять мне свои письма. Поэтому, видимо, нужно будет наблюдать за моим домом. Ты мог бы взять это на себя?

Фин задумчиво приподнял бровь. — Нет вопросов. Говоришь, «слезы» и всякие проклятия? Он пишет только об этих вещах?

— У меня есть основания предполагать, что это связано с контрабандными операциями, организуемыми кем-то в Египте. — Для блага Лидии Джеймс не стал упоминать ее отца. Однако он расценил собственное решение как глупый и нелогичный порыв. Если скрывать все факты даже от своих друзей, то это вряд ли будет наилучшим способом защитить Лидию. — Каким-то образом это связано с той фальшивой стелой, которую я купил для себя. Выяснилось, что эта вещица прибыла в Лондон в партии товаров, отправленных Генри Бойсом. — Забавно, но, сказав эти слова, Джеймс почувствовал какое-то угрызение совести. — Однако есть подозрение, что подделку вложил туда кто-то другой. — Не на шутку рассердившись на самого себя, Джеймс пожал плечами и добавил: — Я предполагаю, что у тебя есть друзья, которые работают на Востоке. Был бы признателен тебе, если бы ты смог посоветоваться с ними.

Слушая рассказ Джеймса, Фин стоял с отсутствующим взглядом на лице и даже смотрел куда-то в сторону.

— Я могу сделать кое-что получше, — медленно начал он. — Тут недавно до меня дошел один слух. — Фин повернулся к виконту. — Мне трудно представить, как ты оказался замешан в этом деле… Очень надеюсь, что здесь какая-то ошибка. Тем не менее списать все на случайное стечение обстоятельств было бы… несколько неразумно.

— Охотно выслушаю тебя, — откликнулся Джеймс. — Но нам придется разговаривать по пути к вокзалу. Я собираюсь провести ночь в пригороде.

Весной многие загородные поместья были безлюдными. Однако «Бэгли-Энд» находился всего в двух часах езды от Лондона, и семейство Патешоллов любило скрываться там от надоедливых формальностей, предписанных светскими традициями для этого времени года. Когда Софи получила от них приглашение, то несвойственный Лидии энтузиазм, проявившийся по этому поводу, подтолкнул ее к решению принять его.

— Может быть, это как-то пойдет тебе на пользу, — глубокомысленно заметила Софи. — Какая-то ты стала грустная последнее время. — Обе сестры посмотрели друг на друга с одинаковым удивлением, а присутствовавшая при этом Антония хлопнула в ладоши и попросила их обняться. Сестры выполнили ее просьбу, несмотря на то что снова поссорились перед ужином.

Семья Патешолл тяготела к здоровым спортивным забавам. Крокет, теннис, велосипедные прогулки и стрельба из лука стали занимать значительную часть дневного времени Антонии. Зато Софи предпочитала бездельничать, сидя в гостиной, сплетничать с подругами или читать романы. Лидию, которая объяснила свою «грусть» легким недомоганием, остальные просто предоставили самой себе. Она проводила время за книгами, забираясь для этого в уединенные башенки, расположенные над большим залом поместья, или прогуливалась по дому, разглядывая предметы старины. Она уже обнаружила в маленькой столовой, примыкающей к кухне, маску мумии, закрытую настенным ковром. От ее внимания не ускользнуло и то, что в качестве дополнительной ножки для бильярдного стола служил небольшой обелиск ассирийского происхождения. А заглянув в курительную комнату, Лидия даже пожалела об этом. К ее ужасу, там в качестве пепельницы использовали римскую погребальную вазу.

В первые несколько дней она отправлялась спать довольно рано. Ведь ее беспокоил озноб, не так ли? Несомненно, меланхоличное состояние Лидии никакого отношения не имело к тому, что она узнала о Санберне. Однако, лежа в постели и прислушиваясь к голосам пирующих внизу гостей, она не могла прогнать мысли об этом человеке. Непонятно ей было и то, откуда в ней эта затянувшаяся меланхолия. Даже если невероятное расположение звезд заставило бы Санберна полюбить ее, ей не хотелось бы выходить за него замуж. О, у Санберна действительно были причины сердиться на Морленда: сейчас она в этом не сомневалась. Но ведь виконт сам сознательно решился пожертвовать своим возможным счастьем, чтобы причинить страдания старому отцу. Это означало, что ненависть для Санберна важнее, чем любовь.

Вечером пятого дня, измученная своими мыслями, Лидия решила остаться со всеми внизу. На уик-энд прибыло несколько новых гостей. Их появление, словно добавление какого-то вещества в химическую реакцию, изменило общий настрой обитателей поместья, делая их более веселыми и шумными. За ужином миссис Чаддерли высказала насмешливое замечание насчет фигуры мистера Энсли, и начался общий обмен пикантными комментариями. Этот фривольный разговор не закончился и с переходом веселой компании в гостиную. Лидия сделала попытку отправить младшую сестру в постель, но та стала возражать, ссылаясь на то, что она уже взрослая и ее нельзя прогонять, особенно когда среди гостей находится мистер Паджет. Тогда Лидия отвела ее в холл, чтобы прочесть лекцию о большом различии прав замужних женщин и молодых девушек, которые всего лишь помолвлены. В конце проповеди Антония зевнула и заявила:

— Тебе-то зачем все эти знания? — Но тут же, придя в ужас от своей бестактности, младшая сестра разрыдалась, стала просить прощения и убежала вверх по лестнице.

Возвратившись в гостиную, Лидия была совсем не в праздничном настроении. Возле камина стоял мистер Энсли, который оживленно предлагал новое развлечение собравшимся гостям.

— А сейчас играем в прятки, — громко объявил он. Лидия уселась возле Софи. — Только давайте немного пофантазируем. Сейчас закроем глаза и представим, будто за окном уже август. Эпсомские скачки, Хенлийская регата — это уже позади. Стрельбы в Бизли и Актовый день также прошли. Все вы невообразимо устали. Сыты по горло бесконечными развлечениями. Давайте представим, что у нас настоящая деревенская вечеринка, мы все где-то на севере, льют бесконечные дожди.

— Это похоже на Гебриды! — выкрикнула миссис Чаддерли. Лидия посмотрела в ее сторону. Элизабет сидела на небольшом двухместном диванчике рядом с мистером Нельсоном. Ее рука лежала на колене мужчины. Насколько знала Лидия, эти двое не были родственниками и не состояли в каких-либо официальных отношениях. Конечно, Санберна не удивило бы подобное поведение. Наоборот, именно такие свободные нравы он, несомненно, приветствовал.

— Отлично! — воскликнул мистер Энсли, жестом изображая прикосновение к невидимой шляпе. — Великолепно. Нас всех судьба забросила на Гебриды. И мы должны найти для себя интересное занятие. Прекрасно, в таком случае я предлагаю поиграть в «закрытый поцелуй». — По комнате прокатились удивленные вздохи и нервные смешки. — Да-да, — с улыбкой подчеркнул мистер Энсли. — Вы все об этом слышали: игра в прятки, но необычная. Если джентльмен находит даму, он получает право ее поцеловать. Дама может спастись, только если ей удастся добежать до зимнего сада!

Мистер Паджет незаметно выскользнул из комнаты. Его уход изменил к лучшему мнение Лидии об этом молодом человеке. Подобные забавы не были редкостью во время уик-эндов в загородных поместьях. Но обычно они начинались ближе к ночи. Лидия считала, что мода на эту игру распространилась от обитателей Мальборо-Хаус, где, по слухам, такие игры были весьма популярны.

Она тоже собралась встать, чтобы уйти, однако Софи удержала ее за руку. В ее глазах играли огоньки возбуждения.

— Ты должна остаться, — настойчивым тоном попросила сестра. — Это будет так весело, Лидия. Но я не смогу принять участие, если ты уйдешь.

— Но ты и не должна делать это. Это неприлично. По-моему, Джордж…

— О, не беспокойся о нем, ему все равно. Его волнует только карьера.

— Погасите свет! — громко крикнул мистер Энсли слуге, при этом обе сестры даже вздрогнули. — Темнота должна быть на всем первом этаже. — Он искоса кинул беглый взгляд на Софи. Заметив, что Лидия смотрит на него, мистер Энсли покраснел и тут же повернулся к слугам, чтобы отдать дополнительные распоряжения. Его поведение чрезвычайно обеспокоило Лидию.

— Софи, это просто нелепо. Я не могу доверять этому человеку. Еще неизвестно, что у него на уме.

Сестра поднялась. На ее лице было хорошо знакомое Лидии упрямое выражение.

— Мистер Энсли джентльмен, и Джордж сам попросил меня подружиться с ним. Его отец очень влиятельный человек.

— Но…

— Собственно говоря, кто ты такая, чтобы давать мне советы? Ты ведь вообще случайно попала в эту компанию. Если тебе так нравится, можешь и дальше играть роль зануды, которая только и мешает людям весело провести время. Но тебя совсем не касается, что буду делать я. — Сердито тряхнув головой, Софи отошла к другим дамам, которые уже собрались в уголке и, хихикая, бросали возбужденные взгляды на мужчин. Туда же направился и Энсли, не сводя глаз с Софи. Боже правый! Лицо Софи раскраснелось, и она смущенно рассмеялась, польщенная вниманием этого господина.

Как же это все отвратительно! Лидия решительно подошла к сестре.

— Я не отойду от тебя ни на шаг, — твердым тоном заявила она.

— Тогда тебе придется повсюду ходить за мной.

— Значит, буду ходить.

Кто-то выключил люстру. Когда наступила полная темнота, стали раздаваться взволнованные женские голоса. Лидия поспешно ухватила сестру за рукав:

— Я не отпущу тебя.

— Девяносто секунд, дорогие дамы! У вас всего девяносто секунд, чтобы спрятаться.

— Только не надо мне приказывать, как будто ты моя мать, — со злостью прошептала Софи и вырвала руку с такой силой, что Лидия едва не упала. Она наткнулась на кого-то. Судя по возмущенному шепоту, это оказалась миссис Эллис. Но в следующее мгновение и она убежала. Теперь слышались лишь звуки шагов, редкие приглушенные смешки, а затем наступила полная тишина.

Нет. Не совсем. До Лидии доносились шелест шелковых платьев и легкое поскрипывание кожаной обуви. Где-то рядом с ней кто-то осторожно дышал.

— Сорок пять секунд, — тихо объявил Энсли, — Приготовьтесь, господа. Наши дамы уже с нетерпением ждут, чтобы мы их поймали.

По спине Лидии пробежал неприятный холодок. Повсюду вокруг нее стояли джентльмены, которые собирались начать охоту. Ей совершенно не хотелось находиться в этой комнате, когда пройдут оставшиеся секунды ожидания.

Затаив дыхание, Лидия направилась к двери, выставив вперед обе руки. Она напряглась из боязни наткнуться на какого-либо мужчину. Ей показалось, что эти несколько осторожных шагов — самая длинная прогулка в ее жизни. Неожиданно ее рука коснулась чего-то. Это стена. Лидия стала лихорадочно ощупывать руками слева и справа. Пальцы дотронулись до дверного косяка. Она выскользнула в холл, свернула направо и, подобрав юбки, побежала к холлу, откуда начиналась главная лестница.

Лидия уже оперлась рукой о перила, когда кто-то ухватил ее за запястье. Чей-то палец скользнул, по ее ладони.

— Поймал, — раздался голос Энсли. В следующее мгновение мужчина рывком привлек ее к своей груди и прижался губами к ее рту.

Лидия с такой силой оттолкнула наглеца, что тот скатился с лестницы и растянулся на полу, оказавшись прямо в пятне лунного света, падавшего через окошко над входной дверью.

— Черт возьми! — Мужчина стал приподниматься на колени. — Софи, какого дьявола вы…

— Я Лидия, — холодно поправила девушка, — Ее сестра.

Мистер Энсли недовольно фыркнул, словно в рот ему попала какая-то гадость.

— Извините, — пробормотал он. — А я решил, что это Софи.

Нельзя обижаться на это признание.

— У которой, между прочим, есть законный муж!

Недовольная гримаса на лице Энсли сменилась противной ухмылкой.

— А вам-то какое дело? — Мужчина наконец поднялся на ноги. — и вообще, что это вы делаете здесь на лестнице? Для вас самое подходящее место — зимний сад. — Когда он стал приближаться к Лидии, она обратила внимание на его нетвердую походку. Должно быть, этот джентльмен прилично выпил, когда задержался с гостями после ужина. — Можно подумать, вы мечтали, чтобы и вас кто-то поймал, — продолжал Энсли. — Эх вы, бедная перезрелая…

— Не трудитесь продолжать, меня это не трогает, — парировала Лидия. — И должна вам признаться, что скорее я бы поцеловала лягушку, чем вас. Лучше остановитесь, пока не поздно, иначе утром вам будет о чем пожалеть.

Однако мистер Энсли сделал, еще один шаг к Лидии. Вот мерзавец! Ей захотелось влепить ему пощечину.

Яркая вспышка заставила их обоих вздрогнуть. Они повернулись к окну — снаружи послышались раскаты грома.

Начавшаяся гроза, казалось, привела мистера Энсли в чувство. Он пригладил ладонью волосы, пробормотал какое-то ругательство и удалился.

Лидия стояла в неподвижности посреди темного холла, вслушиваясь в звуки удаляющихся шагов. «Перезрелая». Неужели это о ней? Нынешним утром она внимательно разглядывала себя в зеркале. Вокруг глаз у нее в самом деле появились морщинки, которых не было еще четыре года назад. Конечно, она уже не девушка в самом цвету, но назвать ее «перезрелой»… Это уж слишком. Хотя… нельзя забывать, что к двадцати шести годам у большинства женщин уже имелась пара детишек, а то и больше. Но ее судьба сложилась иначе. Так что из этого? Зато у нее есть более важные дела, чем стыдиться самой себя.

И все же, и все же. Какой ужасный звук издал этот мужчина, когда обнаружил, кого поцеловал! Разве так ведут себя джентльмены? Отвратительный хам, мерзкий негодяй. Впрочем, случившееся не должно ранить ее чувства. Ведь ее целовал куда более приятный мужчина, чем этот. Причем Санберн явно получал от этого удовольствие. «Прекрати думать о нем», — напомнила Лидия себе.

Мистер Энсли принял ее за Софи. Почему его так удивило, что сестра его решительно игнорировала? С какой стати этот мужчина вообще позволил себе так фамильярно обращаться с Софи? Ведь все выглядело так, будто… да, будто они оба заранее договорились об этой встрече в темноте.

Нет. Она, должно быть, ошибается. Софи не могла позволить себе такое.

И все же Лидия прекрасно понимала, почему ей ужасно не хочется сейчас идти через холл. Она просто боялась столкнуться с доказательствами ее самых худших предположений. Лицемерие всегда возмущало ее. Как можно было увести Джорджа из-под носа у родной сестры, а потом флиртовать с мистером Энсли?

— Как же я устала от всего этого! — прошептала Лидия. Устала играть роль верного сторожа Софи. Пусть она сама отвечает за собственные ошибки.

Снова прогремел гром. Лидия обнаружила, что стоит перед входной дверью. Она открыла ее и стала смотреть на внезапно начавшийся ливень. В детстве она любила выходить на улицу в такую погоду, чтобы испытать на себе всю силу стихии, ради чего была даже готова промокнуть до нитки. «Моя маленькая вакханка», — любовно называл ее отец. А вот Софи да жути боялась молнии. В грозу она пряталась в маминых юбках и, даже ни разу не захотела полюбоваться красотой грозовых разрядов.

Лидия вышла на открытую галерею. Склон лужайки уходил к небольшому озеру, по которому перекатывались волны, подгоняемые ветром. Когда позади за ней захлопнулась дверь, Лидии почудилось, что это явный знак для нее. Да, она не войдет в дом, пока начатая там игра не прекратится.

Дом являл собой яркий пример готического уродства. В дождливую погоду он выглядел похожим на надменную горгулью, распростертую на земле. Когда экипаж уже начал замедлять ход, Джеймс, не дожидаясь, открыл дверцу и выпрыгнул. Приземляясь, он едва не упал — гравий дорожки давно не разравнивали, и под дождем ее поверхность стала очень грязной.

Шагая к входной двери, виконт обратил внимание на странную картину. Весь первый этаж был погружен во тьму. Когда же он нетерпеливо ударил кулаком по двери, она подалась и со скрипом отворилась.

От дурного предчувствия по спине Джеймса побежали мурашки.

Стараясь успокоиться, молодой человек сделал глубокий вздох. В мозгу у него прокручивались всевозможные пугающие сцены. Виной всему был Фин. Рассуждая про «слезы Египта», он выдвинул целую теорию. Но даже если банда головорезов каким-то непостижимым образом пронюхала, куда решил поехать Джеймс, совершенно невозможно было представить, чтобы им удалось одолеть столько людей, тем более за такое короткое время. Значит, здесь происходило что-то другое. Джеймс прошел внутрь и заметил тусклый дрожащий свет лампы, удаляющийся по коридору.

— Эй! — окликнул он.

— Кто это? — Светлое пятно заколебалось, после чего двинулось в обратном направлении и стало приближаться к нему. Внезапно лампа поднялась выше, и Джеймс увидел перед собой встревоженное лицо служанки. — О, сэр! Так вы только что прибыли? А мы уже и не ждали больше гостей.

— У вас что здесь, полное затмение?

— Что вы, сэр. Это сами гости погасили свет. Они затеяли игру в прятки, а может быть, уже и закончили. Теперь, наверное, все в зимнем саду. Вам нужна лампа, сэр? Я пойду принесу еще одну.

Виконт покачал головой. Это был не его дом, но все-таки, черт побери, нужно что-то делать. После всех тревожных мыслей и фантазий ему совершенно не хотелось оставаться в темноте.

— Включите свет.

— Хорошо, сэр.

Джеймс пошел по коридору. Он раньше уже бывал в поместье «Бэгли-Энд», правда, наездами. Послышалась звуки фортепиано, и виконт пошел на них. Нужно было найти Лидию, объяснить ей сложившуюся ситуацию и выяснить, где она хранит остальные подделки. Потом уничтожить их, передать их этому головорезу или же Фину, в зависимости от обстоятельств. Как только он исполнит свои обязанности, можно будет влиться в ряды праведников.

Когда Джеймс дошел до вестибюля южного крыла дома, звуки музыки стали еще громче. Он отодвинул скрытую раздвижную дверь и оказался в столовой. Одной загадкой стало меньше: почти вся прислуга столпилась возле стеклянных дверей, ведущих в зимний сад. Собравшиеся с большим любопытством разглядывали, как среди деревьев танцуют и выпивают гости. Рядом с пальмой в горшке он заметил сестру Лидии — Софи. Та широко улыбалась и, размахивая руками, разговаривала с каким-то мужчиной. Выглядела она как-то странно: волосы растрепаны, кружевная перчатка разорвана до запястья.

Виконт проследовал мимо слуг, и те, проворно отскочив от дверей, разбежались, словно потревоженные голуби. Среди гостей он увидел миссис Джойнер, а также леди Балмер и Майкла Хэнкока — очень некрасивого молодого человека, который, однако, слыл замечательным поэтом. Хозяева поместья Патещоллы обожали людей, причастных к искусству. Лидии нигде не было видно.

— Леди Сазертон, — позвал Джеймс, но Софи как раз в эту минуту с изумленной улыбкой на лице слушана своего спутника и не отреагировала. Тогда виконт подошел ближе и легонько дотронулся до ее плеча: — Мадам.

Софи обернулась.

— Виконт! — воскликнула она с удивлением и бросила встревоженный взгляд на своего собеседника. Стоявший рядом с ней изящно одетый светловолосый мужчина хрупкого телосложения держал в руках монокль. Он принадлежал к тому типу людей, которые быстро краснеют даже от небольшого количества спиртного. — Мистер Энсли только что всех нас научил очень забавному варианту игры в прятки. Кстати, вы знакомы с мистером Энсли?

Энсли. Да, это был именно он.

— Конечно, мы встречались, — ответил Джеймс. — Насколько я помню, вы наследник владельца банка?

Энсли расплылся в белозубой улыбке.

— Надеюсь, это не такой уж большой недостаток?

— Скорее, достоинство, — добавил виконт. — Но это ваше личное дело. Леди Сазертон, а где ваша сестра?

Софи неуверенно переводила взгляд с одного мужчины на другого. Энсли неожиданно побледнел.

— Ну… даже не могу сказать. Мне казалось, что она… хотя нет, я вспомнила, что не видела ее с тех самых пор, как погасили свет. Вероятно, она ушла с вечеринки.

Энсли презрительно фыркнул.

— Она вообще вышла из дома.

Сестра Лидии перевела взгляд на стеклянные стены зимнего сада.

— Но там же дождь, — пробормотала она, как будто впервые обратила внимание на потоки воды, стекающие по стеклам. — Не могу точно сказать. Весьма странная реакция.

— Правильно ли я понял, что она вышла из дома во время грозы? Но почему?

Энсли неодобрительно хмыкнул.

— Да кто же вам скажет? — По его интонации можно было понять, что упоминание о Лидии его раздражает. — Бог ее знает, может быть, заблудилась где-нибудь в кустах. Извините, Софи, но вы должны согласиться, что ваша сестра такая зануда.

— Вы действительно так считаете? — Леди Сазертон смущенно засмеялась. — Хотя может быть. Очень уж она серьезна, наша Лидия.

Яркая вспышка молнии осветила все вокруг. Раздались испуганные крики гостей. Джеймс подернулся, чертыхаясь, и пошел обратно к парадному входу. По пути он столкнулся с Элизабет. Красавица поправляла прическу и игриво говорила кому-то в комнату, из которой только что вышла:

— Тогда вам придется еще раз меня поймать. О, Джеймс! А ты что здесь делаешь?

— Ищу кое-кого, — пояснил он. — Извини.

Миссис Чаддерли недовольно нахмурила брови, но не произнесла ни слова, когда Джеймс проследовал мимо нее.

На улице дождь был такой сильный, что водяные струи больно хлестали по лицу и голове виконта. Еще хуже было то, что стелющийся по траве туман делал любой шаг опасным. Когда Джеймс зацепился ногой за корень дерева, ему лишь в самое последнее мгновение удалось избежать падения в грязь. Господи, какая глупость! Какого черта она может делать под открытым небом в такую погоду? А он сам? Нужно ли ему бросаться на поиски этого «синего чулка», у которого не хватило ума додуматься, что в грозу разгуливать не полагается?

Территорию парка осветила вспышка молнии. Перед Джеймсом открылась удивительная картина: неспокойное озеро, раскачивающиеся на волнах две лодки, привязанные у берега, и одинокая фигура женщины в белом платье, стоящая на краю причала. Господи! Виконт ускорил шаг. Неужели она хочет заболеть? Всего в нескольких шагах находился уютный дом, но эта женщина стояла под дождем, подняв лицо к небу. Дождь барабанил с такой силой, что голове было больно. Джеймс даже представить себе не мог, чтобы кому-то нравилось подставлять лицо под хлещущие холодные струи воды. Что заставило Лидию неподвижно стоять, промокая до нитки? Быть может, она скована страхом? У Лиззи иногда случались такие минуты, когда та впадала в ступор. Например, при виде пауков, мышей, клещей и других ужасных вещей, от которых она могла замереть на месте или же вздрогнуть и помчаться прочь, словно перепуганный жеребенок.

Когда Джеймс подошел ближе и мог уже разглядеть получше лицо Лидии, его беспокойство немного улеглось. Он опасался, что столкнется с женской истерикой и ему придется, сдерживая нарастающий гнев, успокаивать девушку. Однако Лидия была само спокойствие: рот приоткрыт, руки расслабленно опущены вдоль тела, а ладони сложены в пригоршни, словно помогая дождевым струям падать на землю. Когда молния вновь осветила небо, Санберн уловил на лице девушки что-то вроде… эйфории.

Раздался громкий раскат грома, и Джеймс бросил встревоженный взгляд на сарай для лодок, возле которого находилась Лидия. Когда же он вновь посмотрел на девушку, ее глаза были открыты, она смотрела на него и улыбнулась какой-то странной улыбкой.

— Что вы здесь делаете? — спросил Санберн.

Лидия рассмеялась. Смех тоже звучал необычно.

Джеймс даже подумал, не пьяна ли она. Нет, судя по осанке и движениям, такая нелепая версия не имела под собой оснований.

— Привет, Джеймс. — Ее безмятежный тон чем-то не понравился молодому человеку. Такое поведение было несвойственно Лидии. — Когда вы прибыли?

Спокойное приветствие девушки вывело виконта из равновесия.

— Только что, — процедил он сквозь зубы. Почему-то Джеймс чувствовал себя последним дураком. Он, понимаете ли, отважно бросился в самую грозу спасать несчастную девицу, а вместо этого обнаружил русалку. Нимфу. Творение природы, которое в нем абсолютно не нуждалось.

Хорошо, рассердить его Лидии удалось. А чем еще она его удивит? Вдруг у нее вырастут крылья, стоит ему лишь повернуться спиной?

— Значит, вы пришли сюда, чтобы меня найти, — спокойно сказала Лидия.

— Там, в доме, все решили, что вы куда-то пропали.

— О, я вас умоляю! Уверена, что никто даже и не вспомнил обо мне.

В голове у Джеймса словно вспыхнуло еще одно озарение. Сестра Лидии ничуть не была встревожена ее отсутствием. Более того, она даже не удивилась.

— Вовсе нет. О вас беспокоились. Значит, вы сознательно вышли под дождь?

Губы девушки слегка дрогнули.

— Возможно, мне захотелось принять холодную ванну. — Затем, пожав плечами, она добавила: — Мне и в голову не пришло, что кто-то меня хватится.

Само по себе такое заявление можно было считать довольно странным. Однако выражение лица Лидии оставалось спокойным и умиротворенным. Пока Санберн наблюдал за ней, его беспокойство постепенно уменьшалось. Стоять под дождем было очень непривычно: одежда промокла и потяжелела, рукава рубашки прилипли к телу, тяжелые капли дождя кололи его по щекам, словно ледяные иглы. Неожиданно Санберн поймал себя на мысли, что в этих неприятных ощущениях было что-то притягательное. Оказывается, можно получать удовольствие и от этого.

Он глубоко вздохнул и огляделся. Туман усилился, и ничего не было видно уже на расстоянии вытянутой руки. В воздухе стоял резкий пьянящий запах напоенной дождем земли, как будто от обрушившихся с небес потоков воды все живое пришло в движение: сама почва, молодые побеги зелени, налитые живительными соками травы, распускающиеся цветы. К этому острому аромату примешивался запах озона. Где-то вдали сверкали последние всполохи молний.

Лидия сошла с причала и проследовала мимо Джеймса. Удивленный виконт медленно двинулся за ней. Девушка вдруг остановилась, протянула руку в туманное облачко и вытащила, словно из ниоткуда, нежно-алый бутон розы.

— Под дождем они так чудесно пахнут, — тихо промолвила она. — Только посмотрите, как цветы раскрываются от влаги!

От этих слов у Джеймса что-то заныло внутри. Все его тело напряглось. Ему показалось, что он слышит скрытые намеки сладострастной женщины. Такой женщиной могла бы стать Лидия, если бы позволила себе это.

Странное состояние овладело виконтом. Оно походило на хорошо знакомое ему любовное влечение, однако чувство к этой девушке было непонятным, что представляло немалую опасность для его душевного равновесия. Теперь ясно, что гулять под дождем в грозу — одно из любимых ее занятий.

Джеймс вдохнул полной грудью. Теперь и он чувствовал восхитительный запах роз. Но Лидия не права, цветам совершенно не нравился дождь. Просто от дождя лепестки раскрывались под ударами тяжелых водяных капель.

Девушка искоса посмотрела на молодого человека. Их взгляды встретились. Джеймс предполагал, что его влечение к ней было лишь мимолетным интересом, недолгим безрассудством. Но, оказывается, он ошибался.

— Это вы так забавляетесь? — поинтересовался Джеймс.

Лидия нахмурила брови. Она пожалела, что чересчур раскрылась перед этим человеком.

Туман сгущался и был теперь молочно-белым. Лидия заулыбалась, но быстро погасила улыбку. Ну что ж, понятно. Видимо, ей все еще хочется побыть одной и его присутствие только мешает. Она не собиралась выказать даже малейшую радость от того, что Санберн оказался рядом с ней. И такое ее поведение выглядело странным, похожим на предательство.

Санберн внезапно вспомнил тот день, когда узнал, что творит Боуленд с его сестрой. Он вновь испытал тот бессильный гнев, который заполнил всю его душу. В тот день он не нашел для Стеллы правильных слов. Джеймс многим бы пожертвовал, если бы сумел тогда толком объясниться с сестрой. «Боже мой, — сказал бы он. — Да я просто прикончу этого сукина сына. — И еще сказал бы: — Почему же ты раньше молчала?»

Джеймс не собирался рассказывать об этом Лидии. Вместо этого он взял ее под руку и повел к сараю для лодок.

Сначала она молча сопротивлялась, что давало виконту удобный предлог выплеснуть свое раздражение. Он крепче сжал Лидию за руку и почувствовал, как она напряглась: все сильное, молодое тело девушки изготовилось к противодействию. Джеймс догадывался: Лидия убедила себя, что она уже немолода для свободного и живого проявления чувств. Однако ей было не под силу утихомирить свою чувственную плоть. Она не могла заставить свое тело быть глухим к прикосновению мужских рук, не могла игнорировать интерес Джеймса к ее телу, его умение доставить удовольствие, причем такое, о котором она и не мечтала.

Они вошли в маленький сарай. Вдоль одной из стен висели весла, стоял запах воска и лака для дерева. Лидия отпрянула назад, промокшие отяжелевшие юбки зашуршали по доскам пола. Джеймс встряхнул головой, испытывая детское удовольствие от того, что капли воды полетели прямо ей в лицо. Ему самому было бы трудно объяснить это внезапное острое желание вызвать хотя бы какую-то ответную реакцию со, стороны Лидии. Это желание подталкивало Джеймса к тому, чтобы схватить девушку, встряхнуть изо всех сил и заставить ее обратить на него внимание.

Однако Лидия не доставила ему такого удовольствия. Она сосредоточенно принялась разглаживать свои юбки. Девушка долго возилась с ними, пока наконец при полном взаимном молчании не поняла со всей очевидностью, что такое занятие больше не может служить предлогом игнорировать присутствие мужчины. Тогда Лидия подняла голову, и от удивления у нее округлились глаза — все это время виконт пристально разглядывал ее.

Лидия вовсе не притворялась. Она как будто забыла о его присутствии. Ее спутник мог рассердиться, но этого не произошло. Боже, сколько же раз он выставлял себя полным идиотом перед ней! А Лидия так и оставалась наивной. Ну как взрослая женщина могла быть настолько неуверенной в собственном обаянии и привлекательности?

Неожиданно Лидия заговорила:

— Я скучаю по деревне. Мне так душно в городе. — Уловив легкую извиняющуюся интонацию, Джеймс догадался, что девушка решила прервать затянувшееся молчание.

Однако Джеймс слушал ее гораздо внимательнее, чем она могла предполагать. В голосе девушки было что-то особенное. Несомненно, он замечал это и раньше. Еще при их первой встрече Джеймс отметил некую хрипловатость голоса, едва уловимую в ее тщательно выверенных интонациях речи. В ней угадывалась за внешней робостью и манерностью твердость характера. Какая же она скрытная!

Но ему она сможет рассказать все. Она будет говорить вновь и вновь о чем угодно, пока не перестанет бояться откровенно высказывать свои мысли.

Однако он ограничился легкой улыбкой.

— В таком случае вам стоило бы заняться садоводством. А вот бегать в грозу под дождем — довольно экстравагантное и глупое занятие.

Брови девушки взметнулись вверх.

— Виконт, — начала Лидия с интонацией заботливой няни, укоряющей непослушного малыша. — Уж не вы ли собираетесь давать уроки этикета? Вообще-то я привыкла считать, что вы не самый большой его знаток.

Глупышка! Она еще этого не поняла, но ее игра уже подошла к концу. Ее чопорность и холодность больше не обманет его.

— Мисс Бойс, — ответил Джеймс, в точности копируя ее интонацию. — Мне известно, что вам доставляет явное удовольствие критиковать мой образ жизни. Однако давайте припомним, что это именно вы вздумали носиться под дождем во время грозы.

Лидия молча окинула взглядом виконта.

— Я вовсе не просила вас следовать за мной. Полагаю, это Софи направила вас сюда?

Улыбка Джеймса стала язвительной.

— Небольшое уточнение. Неужели вы считаете, что ваша сестра вообще знает о вашем пребывании здесь? О том, что вы здесь наедине со мной? Полагаю, что ни одна душа не догадывается, где вы находитесь в данную минуту.

— Мы уже оставались и раньше наедине.

— О да, — согласился виконт. — И знаете, с этими встречами связаны мои самые нежные воспоминания.

Однако и сейчас Лидию не так легко было смутить.

— Вы мне льстите! — На лице девушки появилось шутливое выражение. — Наверное, мне пора снова убежать под дождь, чтобы спастись от вас.

Джеймс не сразу нашелся с ответом.

— Вы можете попробовать. — Пора было начинать осуществление его замысла. — Это было бы очень забавно.

Улыбка сошла с лица девушки. Она отвернулась. В голове Джеймса сверкнула догадка: одна лишь мысль, что он мог бы броситься за ней вдогонку, взволновала Лидию.

Почему-то и его собственное дыхание стало учащенным. Он представил себе эту картину — с развевающимися распущенными волосами Лидия бежит по лужайке.

— Неужели вас еще никто не догонял?

— Извините, что?

Все мысли и слова собрались воедино в его голове. Общая картина становилась все яснее, и Джеймс уже мог обдумывать отдельные детали. Еще несколько мгновений, и весь его замысел обретет желанную четкость. И тогда он уверенно переиграет ее. Поймает ее, как бабочку. Пришпилит к своей коллекции. Как человек науки, она сумеет оценить всю основательность его замысла.

— Я хотел спросить, Лидия, за вами когда-нибудь бегали мужчины?

Она рассмеялась и ответила ему взглядом, который был таким откровенным, таким прямым и искренним, что у него даже перехватило дыхание.

— Да, — ответила она. — Кое-кто пытался. Но безуспешно. Скажите, Санберн, зачем вы пришли сюда?

— Джеймс, — поправил виконт. Значит, она решила принять его вызов. Тем лучше для нее. — Неужели вам кажется странным мое присутствие здесь?

— Но здесь не то общество, к которому вы привыкли, Санберн.

— Может быть, я соскучился по деревенской жизни.

— Ха! Вот уж в это я не поверю. Она слишком пресная для таких людей, как вы.

— Вы умная девушка, — сказал Джеймс. — Так угадайте, почему, я здесь?

— Наверное, от скуки.

— Нет, мне ничуть не скучно.

— Так я не угадала? Ну что ж, надо еще подумать.

Насмешливость ее интонации застала виконта врасплох. А затем, столь же внезапно, восхитила его. Надо же, какая язвительная и колючая малышка.

Небо расколола еще одна вспышка молнии. Джеймс невольно вздрогнул. На лице у девушки появилось смешливое выражение.

— Боитесь? Думаете, нас поразит гром?

— Да, именно это и может произойти, — откликнулся он, взял Лидию за руку и привлек к себе.

Глава 12

Гроза, видимо, вызвала в Лидии какой-то электрический импульс, так как она с готовностью прижалась к виконту и позволила ему обнять себя. Сюртук Джеймса был мокрый и холодный, и это очень не понравилось девушке. Надо было избавиться от такой помехи. Тогда она просунула ладони ему под лацканы сюртука и принялась стаскивать его. Набухшая от воды одежда упала на пол с глухим звуком, который позабавил Лидию. Удивляла ее и собственная активность. От своих решительных действий она чувствовала приятное головокружение, чуть ли не опьянение. Лидия стиснула руку Джеймса. Испытываемое Лидией беспокойное и захватывающее чувство, влекущее ее к чему-то неведомому, наверное, и было любовным желанием.

— Я делаю это вовсе не для вас, — промолвила Лидия. «Я делаю это для себя».

Несколько мгновений виконт медлил с ответом. Наконец очень-тихо он произнес:

— Спасибо за честность.

Девушка скривила губы. Разумеется, этот человек не будет возражать. Наверное, он понимает, что ею движут откровенно эгоистичные побуждения? Этого мужчину невозможно обидеть, так как у него стойкий иммунитет к мнению других людей. Поэтому и ее мнение для виконта скорее всего безразлично. Вполне возможно, даже, что он считает ее способной отдаться первому встречному мужчине. Такое уж у нее сегодня настроение. А он вот оказался рядом, и это получилось так удачно. Джеймс не задавал никаких вопросов. Значит, и ей не стоит придавать значения его невнимательности.

Мужские губы коснулись ее губ. Их тепло быстро погасило в ней последние сомнения. Теперь Лидия без оглядки прильнула к желанному мужчине. Язык Джеймса ласкал ее губы слишком нежно для ее нынешнего состояния. Но она не какая-то боязливая юная девушка, нуждающаяся в заботе и покровительстве. Лидия намеревалась уже отстраниться от виконта, готовая высказать недовольство излишней его осторожностью. Однако в эту минуту рука Джеймса скользнула ей в волосы и не позволила девушке даже пошевельнуться. От его движения несколько шпилек высвободились и с легким звоном упали на пол. Лидия даже охнула от неожиданности. Тогда Джеймс еще крепче сжал голову девушки, и его поцелуй обрел желанную силу. Да, подумала Лидия, вот так — теперь он явно получал удовольствие, как будто это происходило уже тысячу раз между ними, как будто больше не существовало ни страха, ни сомнений. Реальным стало другое: заветное желание познать новые ощущения, придумать нечто такое, что удивит его.

Лидия ощущала, как рука виконта легла ей на талию и стала разворачивать ее туловище, как в танце. Она сказала ему правду: ей вовсе не нравилось танцевать. Кавалеры обычно считали, что если партнерша по танцу — старая дева, то ее нужно как-то по-особому, энергично кружить, чтобы доставить удовольствие. Однажды она даже споткнулась и упала, после чего решительным образом отклоняла все приглашения на танец. Пережитые унижения сейчас вспомнились ей, словно опасное предчувствие. Неужели и здесь она споткнется? Неужели все закончится очередной жестокой ошибкой?

Но Джеймс целовал ее совсем не так, будто она перезрелая старая дева. Он вообще ни разу не давал повода подумать о таком отношении. Значит, к дьяволу такие мысли! Ей решительно все равно, даже если суждено вновь споткнуться! В этом танце вести будет она. Лидия высвободилась из рук виконта и стала легкими скользящими движениями бесшумно отступать назад. Дождь глухо барабанил по крыше, но воздух в этом небольшом укрытии был неподвижен и тих, словно в ожидании каких-то событий. Однажды, когда Лидия сидела с Санберном в музее, ее поразило, что она способна флиртовать с мужчиной. Но лишь в эти минуты ей открылась истинная природа этого занятия. Насколько легко, свободно и бездумно можно это делать. С этой точки зрения ее попытка отодвинуться от партнера была просто глупа.

Джеймс без промедления двинулся следом — сосредоточенно, не говоря ни слова. У них обоих сейчас была одна цель, к которой они приближались с бесхитростной прямотой. Выражение лица виконта, насколько можно было видеть в полумраке сарая, было серьезным, если не мрачным. Что касается Лидии, то и ей не пришло в голову улыбнуться, когда спиной она почувствовала стену.

Ладони Джеймса уперлись в стену по обеим сторонам головы девушки. Над плечом виконта Лидия видела ряд окон, за которыми стояла белесая дымка. Сквозь нее лишь местами виднелось ночное небо, на котором изредка проплывали черные облака. Джеймс снова прижался ртом к губам Лидии. Она обхватила его за шею. Ямочка ниже затылка у него оказалась удивительно нежной, отчего по телу девушки прокатилась теплая волна наслаждения, которая совершенно не соответствовала страстности и силе его поцелуя. Лидии подумалось вдруг, что каждый из них представлял собой отдельный мир, где был свой язык, особые законы и традиции. Она все еще открывала свой собственный мир, однако уже знала, что ей не помешал бы проводник в лице Джеймса. Этот мужчина оказался отнюдь не примитивным самцом. Какие мысли ни бродили бы в его голове, какие бы мотивы ни заставляли его дарить ей такие поцелуи — а он целовал ее так страстно, что у нее дух захватывало. В эту минуту весь неизведанный мир этого человека, все загадочные и сложные лабиринты души Джеймса Санберна Дарема, казалось, приоткрылись перед ней.

Охваченная неожиданным нетерпением, Лидия принялась расстегивать пуговицы на его жилете. Девичьи пальцы с наслаждением ощупывали мускулистый торс и контуры грудной клетки Джеймса. Она жаждала расшифровать этого мужчину, как неведомый иероглиф. Нужно узнать его, и тогда его взгляды перестанут казаться ей такими загадочными, а он больше не будет лишать ее сна по ночам. Все, что сейчас происходит между ними, она делает только для себя. Мужское тело прижалось к Лидии, и она вновь осознала, насколько Джеймс силен. Пальцы Лидии крепко прижались к его пояснице, отчего Санберн даже изогнулся. От этого движения мускулы его тела напряглись под ее ладонями. Теперь Лидия почувствовала, как проявляет себя еще одна часть его тела. Она даже знала, как эта часть мужского тела называется по-латыни. Как-то ее сестра Софи откровенно описала, на что этот орган способен. Девушка с волнением представляла, что ее ожидает боль.

Как только за этими мыслями пробудилось сомнение, горячее желание Лидии словно наткнулось на ледяную преграду. Она не должна доводить до этого. Такой поступок погубит ее репутацию. Но с другой стороны, кого волнует ее репутация? Ведь она сама явно не собирается после этого считать себя падшей женщиной.

— Мне кажется, вы не перестаете думать, — прошептал Санберн прямо ей в губы. — Пожалуйста, расслабьтесь. Вы не на лекции.

В ответ Лидия тихо рассмеялась:

— Но я всегда думаю. Это невозможно остановить.

— Бросаете мне вызов? Хорошо. — Санберн принялся расстегивать пуговички на воротнике ее платья. Рука Лидии соскользнула туда, где заканчивалась мужская спина и начинался изгиб ягодиц. Из его груди вырвался горячий стон, опаливший их губы. Потом Джеймс засмеялся почти беззвучным смехом, отчего у девушки вдруг пробежали мурашки по телу.

— Лидия, — прошептал он. — Опустите руку пониже, и я сделаю то же самое.

Озноб усилился, уводя ее мысли от происходящего. Если посмотреть со стороны, получается довольно странная картина. Она здесь в сарае наедине с Санберном, ее сестры поблизости, всего в трехстах футах отсюда. По прежнему барабанит дождь, справа от нее лежит ялик, укрытый парусиной. Ткань была ослепительно белого цвета, так что выделялась даже в темноте. Слуги приложили немало труда, чтобы чехол был таким чистым. Лидия представила, как по ночам болят их усталые руки, стиравшие эту грубую парусину. И вряд ли кто-то когда-то похвалил их за усердие, хотя они добросовестно служили своим хозяевам. И если кто-то из них вдруг исчезал, то этого просто не замечали. Слуги, служанки повсюду были еще более незаметными существами, чем старые девы.

Губы Санберна приоткрылись.

— Лидия! Вы где?

— Что? — Вопрос девушки прозвучал как-то отрешенно.

— Посмотрите на меня.

Но она не хотела делать этого.

— Не нужно, просто продолжайте.

— Нет, посмотрите на меня, — спокойно настаивал он.

В полутьме, где все предметы казались темно-серыми, лицо Джеймса виделось ей лишь мазками почти черных красок, вычерчивающих угловатые линии скул. Глаза Санберна смотрели в упор на Лидию. Они были синевато-серого оттенка, цвета темной воды под неярким лунным светом.

— Красавец холостяк, играющий свою привычную роль, — пробормотала Лидия.

— В таком случае зачем вы все это делаете сейчас? Кто вас принуждает?

Санберн приложил ладонь к щеке девушки и нежно провел пальцем по ее губам.

— Вы прекрасны, дорогая.

— Звучит возвышенно.

— Не смейтесь, я сказал то, в чем убежден.

Сомнения по-прежнему одолевали Лидию. Этот опытный мужчина открывал для нее новый мир — мир чувственных удовольствий. Но можно ли верить этому человеку?

— Я вовсе не прекрасный хрупкий цветок, которым можно любоваться, — прошептала она. — Будьте так добры, назовите мне истинную причину вашего интереса ко мне. Но только такую, в которую я смогу поверить.

— Ох, как с вами непросто, — взмолился Санберн. — Вы сильная женщина и покорили меня, взяли в плен.

Нет, она знала, что это не так. Он намеренно льстит ей и тем самым разрушает последние очаги сопротивления. Противиться его воле уже нет никакого желания. Жилет Санберна был уже полностью расстегнут. Исчезла возможность остановиться, повернуть все назад. Лидия решительно принялась стаскивать жилет с его плеч. Джеймс послушно поднял обе руки, и жилет упал на пол.

— Замечательно, — сказала Лидия, — теперь моя очередь.

Какое-то мгновение они смотрели друг на друга, затем Санберн согласно кивнул. Лидия глубоко вздохнула, а виконт опустился на колени и расстегнул пуговицы ее платья.

Горячий рот Джеймса скользнул по верхней части ее груди, и его губы сомкнулись на соске. Теперь Лидия открыла для себя совершенно новое значение слова «восхитительно». Это непривычное ощущение, а также ласкающие движения языка Санберна вызвали жаркую волну, быстро разлившуюся по всему телу Лидии. Руки Джеймса, очутившиеся под юбками, гладили ее по икрам, и одновременно он продолжал сосать ее груди, то одну, то другую. Пальцы Лидии перебирали его мягкие влажные волосы. Его рот стал особенно жадным, и она непроизвольно прижалась к Санберну еще ближе. Когда же его губы вновь стали нежными и ласковыми, пальцы Лидии ответили такими же движениями.

Она уже не ощущала тяжести своих намокших юбок. Ее живот непроизвольно вздрагивал от движений руки Джеймса, который взялся освобождать завязки панталон. Промокшая ткань липла к ее ногам. Джеймс поднял сорочку вверх, и бедра Лидии вздрогнули от прикосновения его губ. Джеймс поглаживал нежными пальцами у нее под коленками, медленно вычерчивая круги и спирали, которые поднимались все выше, как и его губы. А затем Лидия опустила голову. Если бы сейчас сарай обрушился, она не произнесла бы ни звука. Она позабыла все на свете и видела перед собой лишь его голову у себя между бедер. Лидия беззвучно шевелила губами, открывая для себя новые, неведомые, чарующие ощущения. Его язык уверенно раскрывал ее плоть и ласкал ее. Но девушка по-прежнему не понимала смысла его действий.

Мужская рука была поднята вверх, придерживая ее юбки и прижимая их к стене. Плечи Джеймса напряглись от этих усилий, но Лидия догадалась, что он намеренно демонстрирует ей все. Он хочет, чтобы она познала это.

Она вновь чувствовала свое тело, но это ощущение быстро сползало вниз, где дразнящими движениями работал язык Джеймса. Из груди Лидии вырвался сдавленный стон. То, что происходило, было удивительно. Это был настоящий экстаз. Девушка была готова взлететь на небеса. В эту минуту Лидия не могла найти слов, чтобы описать свои чувства. Она осознала лишь одно, что неожиданно для себя забыла обо всем на свете, кроме острого желания, чтобы это длилось бесконечно, чтобы этот мужчина прижимался к ней еще сильнее, входил в нее еще глубже…

— Ну пожалуйста. — Лидия надавила ему на плечи, подталкивая Джеймса опуститься на пол. Затем сама опустилась на колени рядом с ним. Она решила: будь что будет. Джеймс пытался что-то сказать, однако Лидия ладонью прикрыла его губы. Тогда он поцеловал ее руку, но она надавила еще сильнее. — Пожалуйста, вновь повторила она и тут поняла свою ошибку: если это нужно им двоим, то спрашивать разрешения вовсе не следует.

Убрав ладонь с губ Джеймса, Лидия дрожащими руками взялась за край его рубашки. Тогда он поднял руки, позволяя ей снять с себя рубашку. Его покорность неожиданно воспламенила в ней необычайный восторг. Теперь она могла делать с ним все, что захочет, а он будет во всем подчиняться ей. Лидия отбросила рубашку в сторону и принялась рассматривать обнаженное тело Джеймса. Никогда в жизни она еще не смотрела ни на кого с таким нескрываемым интересом. Девушка изучала его так внимательно и беззастенчиво, словно перед ней оказался какой-то артефакт, требующий научного исследования. Джеймс совершенно спокойно отдавался ее жадным взглядам, только его грудь вздымалась и опускалась от учащенного дыхания. На его плоском животе рельефно выделялись квадратики мускулов, которые вздрагивали и сокращались под ее прикосновениями. Они были такие незнакомые и такие соблазнительные.

Лидия наклонилась вперед и прижалась поцелуем к его обнаженному плечу, такому большому и твердому под ее губами. Джеймс откинулся на спину, и Лидия последовала за ним. Распущенные локоны ее волос рассыпались вокруг нее, покрывая и его мускулистый торс. Большим пальцем Лидия дотронулась до его соска, который сразу затвердел от этого прикосновения. Девушка поджала пальцы ног и сбросила туфли. Теперь она могла босой ногой поглаживать мокрую твердую лодыжку Джеймса. Даже в этом месте у него были сильные рельефные мускулы. Лидия распрямила ноги, лежа на нем. Затем просунула свою ногу под икры Джеймса и обняла его руками за спину. Она мечтала проникнуть в него, как дождь просачивается в землю.

Санберн повернулся под ней, перекатывая ее тело на пол, и теперь оказался сверху. Руки Лидии заскользили по его спине, затем спустились к животу и замерли у ширинки брюк. Вот что ей было нужно теперь. Ее пальцы стали неумело возиться с застежками, и Джеймс принялся направлять ее действия. Наконец рука девушки добралась до заветного места — твердого, горячего и неожиданно гладкого. Сила собственного вожделения даже шокировала ее. Страстная дрожь пронизала тело Лидии, и она замерла на самом краю восхитительного до боли чувства, которое даже нельзя было назвать физическим желанием. Это было что-то другое, какой-то ликующий восторг. Торжество плоти еще усилилось, как только девушка поняла, что исчезают последние остатки ее страхов. В эту минуту ее покинули благонамеренность и стыд, и только промокшие юбки, задранные до пояса, не давали молодым телам соприкоснуться, полностью. Все действия, совершаемые сейчас Лидией, от самых робких до решительных, были бы абсолютно неожиданными для других. Теперь она могла быть деревенской простушкой, распутницей, кем угодно, только не Лидией Бойс.

Но все дело в том, что она по-прежнему оставалась Лидией Бойс.

Она принялась осыпать Джеймса пылкими поцелуями. Его пенис напрягся и надавил на ее плоть. От такой твердой настойчивости у нее перехватило дыхание, Лидия почувствовала, как все в ней расслабляется и становится податливым от близости его мужской силы. Когда-то раньше она представляла себе, как у нее вырастают крылья. И вот сейчас она ощущала, будто она парит в невесомости и могла бы, кажется, взлететь в небо.

Боли не было, скорее это было какое-то горячее жжение. Затем пришло чувство, как будто ее тело постепенно открывалось для нового невообразимого ощущения, но в следующий миг Джеймс сделал резкое и сильное движение, которое пронзило ее нестерпимой болью. Лидия простонала, и он замер в неподвижности. Она испытала ощущение наполненности, о котором никогда даже не подозревала. Ей внезапно открылось знание ее изначальной сути, появилось новое чувство, до сих пор дремавшее в ней и ничем не выдававшее своего существования. Джеймс нежно шептал ей какие-то слова, но она была не в состоянии понять их смысла. Тем не менее она попыталась кивнуть ему, и оказалось, что этого ему достаточно. Мужские бедра тут же прижались к ее телу снова. Лидия ощутила, что Джеймс в то же самое время каким-то образом движется внутри ее. Она запустила руки в его волосы, потом принялась колотить его то по плечам, то по спине. И губами, и всем телом Лидия нетерпеливо заставляла Джеймса вновь и вновь входить в нее. Ощущения от происходящего, мысли о нем притупляли боль и пробуждали с новой силой разгоравшийся в ней любовный голод. Лидия захотела подняться под ним и вместе с ним, потом оторваться от него и вновь испытать с самого начала. Только теперь все повторилось уже без преград, помех и зажимов. Каждая клеточка ее тела звала его к себе, и он оставался с нею, всецело принадлежал только ей. Губы Джеймса осыпали ее поцелуями: в плечи, в подбородок. Они то перелетали вверх, то ласково скользили вниз по ее телу. Лидия могла стонать или кричать, не беспокоясь ни о чем, могла придумывать и осуществлять любое желание, любую ласку, и Джеймс каждое мгновение был рядом, слившись с нею воедино.

Он немного приподнялся, так что образовалось небольшое пространство для его руки, которая быстро скользнула к ней и сделала всего лишь два быстрых, но ощутимых прикосновения. Но и этого оказалось достаточно. Какие-то мускулы внутри ее напряглись и вздрогнули. Издав громкий стон, Джеймс вытащил пальцы, остановив их у заветного треугольника, но тут же быстро повторил свое прикосновение — один раз, второй, третий. Затем его рука замерла. Голова Джеймса опустилась на ее плечо. Лидия лежала разгоряченная, дрожащая и тяжело дышала, не в силах еще прийти в себя после этого фантастического чуда.

Еще через несколько секунд Джеймс откатился в сторону, увлекая за собой Лидию. Теперь они лежали лицом друг к другу. Лидия уткнулась носом в изгиб плеча Джеймса. Она чувствовала лихорадочное биение пульса в его теле и легкую дрожь, пробегающую по его рукам, ощущала напряжение его пальцев у себя на спине и бедрах. Ей хотелось сказать что-нибудь, но если и существовали слова, подходящие для такого момента, Лидия их не знала.

Когда телесные ощущения стали затихать, к ней начали возвращаться мысли о том, какой чудовищный поступок она только что совершила. Лидия вспомнила молодую парочку из библиотеки. Тогда, наблюдая за ними, она думала о Санберне и представляла этого мужчину и себя на их месте. Сейчас он продолжал гладить ее по спине, и ей казалось, что его ласки были все еще наполнены любовным чувством.

О, небеса! Неужели она убедила себя, что сможет совершить этот шаг и потом не сожалеть об этом? Лидия лежала, прижавшись к Джеймсу, словно ребенок. Ей не хотелось ни шевелиться, ни даже открыть глаза. Находиться так близко с другим человеком Лидии не приходилось еще, с тех пор, как ей было девять лет. Да, это было в то лето, когда она сильно заболела. Ее мучили лихорадки и галлюцинации, как будто перед глазами пляшут какие-то чертики. Расплакавшись от страха, она тогда успокоилась лишь после того, как мама улеглась рядом. Прижавшись к ней, маленькая Лидия почувствовала себя защищенной и вскоре уснула. Она в безопасности: именно таким было ее состояние в эту минуту. Сейчас ее согревало тепло Джеймса, его крепкие руки бережно поддерживали ее, чутко реагируя на каждое ее малейшее движение. Но разве в этом заключается безопасность? Ведь он ни разу не предложил ей свою защиту. Да и она совершила свой безрассудный поступок вовсе не для того, чтобы удержать этого человека. Или все же для этого?

Разволновавшись от таких мыслей, Лидия захотела приподняться.

— Подождите, — пробормотал Джеймс, прижимая ее к себе. — Всего одну минуту. Какие бы мысли ни овладели сейчас вами, что бы вы сейчас ни говорили себе, не обращайте внимания, хотя бы некоторое время.

— Это было полное безрассудство.

— В высшей степени. Такими и бывают лучшие мгновения в нашей жизни.

Взгляд Лидии остановился на окне. Дождь уже не стучал по стеклу, и на небе можно было различить облака.

— Не думаю, что в результате этого может появиться ребенок. Я немножко разбираюсь в физиологии и знаю… свой цикл.

— Разве это беспокоит вас? — Джеймс помедлил и дальнейшие слова произнес с какой-то запинкой, словно совсем не знал, как разговаривать с ней. — Я вам говорил, что я вовсе не распутник. Даже в этом случае я не бросил бы вас.

Такие ободряющие слова показались Лидии слишком удивительными для человека, практически лишенного природной сентиментальности. Сейчас она предпочитала не вспоминать, что у Джеймса есть и неприятные черты характера. Ужасное Отношение Санберна к лорду Морленду уравновешивалось его преданной любовью к леди Боуленд. Однако эти две стороны одного и того же человека все-таки с трудом укладывались в сознании Лидии. Ей было трудно сохранить душевное равновесие, но она продолжала лежать не шелохнувшись. Почему же этот человек так и не сумел оценить ее любовь к отцу? Ведь это было так похоже на его чувства к собственной сестре. Вот если бы такая сильная тяга друг к другу была у влюбленных… От этой мысли у Лидии вновь учащенно забилось сердце.

В следующее мгновение ее охватила злость. Джеймс говорил как-то, что его преданность распространялась лишь на тех, кто ее заслуживал. Разве может она всерьез надеяться, что заслужила эту преданность тем, что доверила ему свое тело? Но даже мысль об этом показалась ей унизительной.

Лидия повернулась на спину. Пальцы у нее затекли и онемели, что сильно мешало застегивать пуговицы на лифе платья. Когда же Джеймс тоже приподнялся и предложил ей помощь, она резко отказалась.

Виконт взял ее руки и получил в ответ шлепок по пальцам. Тогда Джеймс схватил Лидию за запястья и отвел ее руки в сторону с такой легкостью, как будто она была маленьким-ребенком, хотя именно он говорил, что она сильная. Лидия опустилась на колени и дернулась изо всех сил, пытаясь высвободиться. Но у нее ничего не получилось. Это сильно разозлило ее. Сердито крикнув, она сделала новую попытку, но лишь сумела повалить Джеймса к себе на колени. Руки Лидии он так и не отпустил. Тогда она принялась дергаться и вырываться из последних сил, и ее раздражение быстро сменилось нешуточным гневом. Но сколько бы она ни пыталась, Джеймс так и не разжал своей хватки. Его пальцы, твердые и горячие, цепко удерживали ее руки, и на протяжении всей этой борьбы Санберн неотрывно смотрел ей прямо в глаза. Его спокойный неподвижный взгляд тоже начал раздражать Лидию. Джеймс выглядел очень спокойным, особенно на фоне ее нервозности. У Лидии внезапно защипало в глазах.

Вся их борьба представлялась ей неуместной и ненужной, каким-то ребячеством.

Тяжело и прерывисто дыша, Лидия наконец сдалась. Санберн ослабил хватку, позволив ей немного высвободить руки, однако продолжал удерживать их за кончики пальцев. Одновременно другой рукой он вновь потянулся к пуговичкам на ее платье. Абсолютно спокойным голосом виконт произнес:

— Послушайте, Лидия!

— Да, — откликнулась она после недолгого молчания.

— Мне хотелось бы, чтобы вы мне доверяли.

Как же быстро он управляется с ее пуговицами! Наверняка он проделывал это тысячи раз.

— Почему? Может быть, вы хотите дать мне какой-нибудь совет?

— От меня такой щедрости трудно ожидать, — ответил Джеймс. — Нет, мне нужно только ваше доверие. Думаю, что вы уже поняли, как высоко я ценю его. Люди редко говорят друг с другом откровенно, но я надеюсь, что смог бы рассчитывать на это, пусть даже со временем.

Его ответ показался Лидии странным. В то же время эти слова Джеймса вызвали в ней какие-то перемены. Куда-то пропала ее извечная настороженность. Ее сменила задумчивость. Почему-то ей стало трудно говорить, едва только Лидия попыталась открыть рот.

— В таком случае и вы будьте честным со мной. Закончив застегивать пуговицы на платье, Санберн помог Лидии подняться. Затем отступил на шаг назад, сцепил руки за спиной и принялся прохаживаться с каким-то удивительно официальным видом.

— Что бы вы хотели узнать?

Первым ее побуждением было спросить, чего он все-таки от нее хочет. Но едва только этот вопрос возник у нее в голове, как он тут же потерял всякую значимость. У Лидии не оставалось никаких сомнений в том, что этот мужчина увидел в ней нечто притягательное для себя. Он ведь назвал ее… прекрасной. И она поверила в это. В противном случае она ни за что не пошла бы вместе с ним в лодочный сарай. Убежденность Лидии в его искренности стала тем колдовским зельем, которое и сделало возможным все происшедшее между ними.

Однако Лидия тут же вспомнила и обмен любезностями, который случился между ними на лестничной площадке возле квартиры миссис Огилви. Тогда Санберн, очевидно, и слышать не хотел о какой-то откровенности между ними.

— Скажите, почему моя откровенность так важна для вас? Что такого вы хотели бы услышать?

— Все, что вам угодно мне сообщить. Санберн криво усмехнулся:

— А вот у вас, Лидия, есть одна особенность: высказывать мне только неприятные вещи.

— Значит, я напоминаю вам клуб для кулачного боя. Со мной у вас есть еще одна возможность испытать боль. — Лидия грустно засмеялась. — К тому же еще один неплохой шанс огорчить вашего отца, разве не так?

— Боже мой, да нет же! — Виконт двинулся к ней, но Лидия торопливо отступила — она не могла доверять себе, когда этот человек прикасался к ней. Заметив ее реакцию, Джеймс тут же остановился. — Ну хорошо, — произнес он и нервно взъерошил шевелюру. — Скажу сразу: мой отец здесь совершенно ни при чем. Вы хорошо умеете подмечать тонкости, Лидия. А у меня это не всегда получается. Вы умеете достойно вести себя в любых ситуациях. Я на это не способен. — Виконт рассмеялся, но в его смехе не было особой радости. — Наверное, я со временем стану таким же, как мой проклятый папочка, верно? А вдруг мне удастся вырваться из этого круга?

Джеймс умел находить подходящие слова для выражения своих мыслей. Лидия с интересом выслушала его рассуждения.

— Свою судьбу вы создаете себе сами, Джеймс. Но при этом вы даже не представляете, насколько вы счастливы.

Санберн понизил голос, чтобы говорить так же тихо, как Лидия.

— Вам нужна свобода, не так ли? Я это понимаю. И хорошо знаю, как мораль светского общества сковывает жизнь женщин. Возможно я смогу вам помочь.

«Но я не сестра вам», — едва не сорвалось с ее губ. Какой-то инстинкт вовремя остановил ее. Ей вдруг открылась простая истина — она совершенно не хочет прогонять от себя этого человека.

— Вас никто не заставляет спасать меня.

— Конечно, нет. Но жизнь так жестока и несправедлива. И если вам потребуется помощь, рассчитывайте на меня.

Лидия уже перестала понимать, о чем же именно они сейчас беседуют. Она даже предполагала, что и Санберн утратил нить разговора. В наступившей тишине они просто смотрели друг на друга. Кто-то должен был прервать эту затянувшуюся паузу и произнести слова, которые нужны были в эту минуту. Однако Лидия уже кое-чему научилась. Говорить первой она не собиралась.

Послышался стук в дверь. Охнув от неожиданности, Лидия поспешно юркнула за корпус лодки.

Раздался скрип открываемой двери и женский голос.

— Компания захотела покататься на лодке при лунном свете, — объявила миссис Чаддерли. — Если мисс Бойс где-то здесь, то я предлагаю ей отправиться в дом вместе со мной.

Мокрая лужайка сверкала от капелек дождя. При каждом движении юбки Лидии волочились по грязи и еще больше намокали. Это заставило ее приподнимать их при каждом шаге по хлюпающей под ногами грязи. Миссис Чаддерли, по-видимому, не обращала внимания на такие прозаические вещи, как грязь и земное притяжение. Она словно плыла по воздуху и при этом высоко держала свою хорошенькую головку. Под холодным светом луны ее гладкая кожа походила на фарфор. Время от времени она бросала вопросительный взгляд через плечо, как бы пытаясь понять обстоятельства неожиданной встречи. При этом все ее лицо пылало от стыда.

Возле галереи, где они задержались, чтобы отряхнуть свои юбки, миссис Чаддерли объявила:

— Можете звать меня Элизабет. А я вас буду называть Лидия. Кстати, это очень красивое имя.

Не слыша никакого ответа, она выжидательно приподняла брови. У Лидии не оставалось иного выхода, как откашляться и промолвить:

— Благодарю вас.

— Не стоит. Теперь, Лидия, мы можем с вами говорить откровенно. И вот что я хочу спросить у вас. Какие у вас намерения в отношении Джеймса?

Приподнятые юбки Лидии выскользнули из ее онемевших пальцев.

— Я… но не кажется ли вам, что это как раз такой вопрос, который обычно задают джентльменам?

Элизабет рассмеялась:

— Теперь я вижу, что вы действительно новая женщина в нашей компании. Дорогая моя, Джеймс мне как брат. И я не настолько слепа, чтобы не заметить его интереса к вам. Но не поймите меня превратно, я вовсе не против этого. После той печальной истории со Стеллой он практически не проявлял интереса ни к чему. Конечно, — она пожала плечами, — за исключением своих фабрик. Впрочем, ведь и это тоже имело отношение к ней.

Такой фамильярный тон собеседницы не мог обмануть Лидию. Что-то в манере этой женщины выдавало ее: то ли наклон головы, то ли быстрые взгляды искоса. Миссис Чаддерли явно желала более подробного обсуждения, и Лидия не видела причины отказать ей в этом.

— А что вы имеете в виду?

— Как, разве он не рассказал вам? — Элизабет повернулась и посмотрела на другую сторону лужайки. Несколько гостей направлялись к озеру, окруженные слугами с факелами, которые отбрасывали пляшущие тени на траву. — Пожалуй, я ошибаюсь. Конечно же, вы знаете историю его сестры.

— Немного, — смущенно отозвалась Лидия. — Да и кто не слышал об этом?

— Так вот, все эти его фабрики предназначены для малоимущих, для женщин низкого происхождения, которые оказались в скверном положении и у которых нет никаких средств, чтобы выбраться из него. Джеймс дает им работу, а за небольшую плату их дети могут посещать детские ясли или ходить в школу, которые он тоже там построил. Во всяком случае, все это несколько отвлекает его внимание. — Элизабет улыбнулась: — Милочка моя, да вы, кажется, не на шутку удивлены. Или вы думали, что Джеймс полный балбес?

Лидия попыталась найти подходящий ответ.

— Я никогда так не думала, — медленно ответила она.

Они прошли в парадный холл. Лидии казалось, что минула целая вечность с той минуты, как она выбежала под дождь. Она покинула этот дом под влиянием скверного настроения, но теперь каждый ее шаг, отдававшийся болью между ног, напоминал Лидии, что она возвращается сюда совсем другим человеком. Ее чувства то и дело менялись — от мрачного оцепенения до какого-то непонятного состояния, больше всего похожего на перевозбуждение. Не это ли обычно называют истерией? Словно собираясь подтвердить свое же предположение, Лидия вдруг громко спросила:

— Как по-вашему, в чем же наш друг ошибается? Элизабет в этот момент уже начинала подниматься по лестнице. Она повернулась, держась изящной рукой за перила.

— Как в чем? Хотя бы в том, что он влюбился в вас. Только, пожалуйста, не подумайте чего лишнего. Весьма вероятно, что я ошибаюсь. Само собой разумеется, вы не тот тип женщины, который, как мне кажется, может отвлечь Джеймса от его меланхолии. Но если это всего лишь легкий флирт, то лично я не возражаю. Пусть хоть что-нибудь выведет его из этого нескончаемого гнетущего настроения. Это уже стало невыносимо. — Слегка пожав плечами, миссис Чаддерли повернулась и продолжила свой путь по лестнице.

Лидия осталась стоять в молчаливом оцепенении. Только признанная светская красавица могла с такой небрежностью завершить подобный разговор. Прямая стройная линия спины Элизабет и ее полное нежелание даже оглянуться показывали, что эта дама совершенно равнодушна к душевному смятению, которое владело в эту минуту Лидией.

Мимо нее по холлу проскользнула служанка, держа в руке бутылку портвейна. Ее любопытный взгляд заставил Лидию перевести дух и тоже поспешить вверх по лестнице.

Как только она достигла первой площадки, отражение собственного лица в большом зеркале не на шутку встревожило ее. Бледная, с покрасневшими глазами, женщина в зеркале явно собиралась разрыдаться. Похоже, будто тело Лидии знало то, что ее рассудок еще не осознал. Она долго рассматривала себя.

«Лидия Бойс, падшая женщина».

«Лидия Дарем, виконтесса Санберн».

Ее щеки пылали. Да уж, ничего не скажешь. Она не могла себе представить, что может стать женой человека, отказавшегося от собственного отца. Да и весь их роман — разве не шутка с его стороны? Прославленный красавчик виконт вынужден связать свою судьбу с ловкой авантюристкой, перезрелой старой девой. При всем несомненном безразличии Санберна к мнению других людей Лидии трудно было представить, чтобы он с таким же равнодушием отнесся к возможным издевательским шуточкам. Виконт любил, чтобы все его обожали. Этим он чуть ли не хвастался. Если же вспомнить об экстравагантных домыслах миссис Чаддерли, то сколь-нибудь серьезно относиться к ним вообще не следовало. Санберн ведь никогда не говорил ей о любви, тем более о брачных отношениях. Он просто обещал ей, что не бросит ее. Даже дорогая шлюха могла бы ожидать более существенных обещаний: снятое для нее жилье и полное обеспечение.

Лидия судорожно вздохнула. Затем отвернулась от своего жалкого отражения в зеркале и направилась по коридору к комнате Софи. На ее легкий стук ответа не последовало. Лидия надавила на ручку двери и вошла. На небольшом диване в углу комнаты спала служанка Софи. Постель ее хозяйки осталась нетронутой, идеально отглаженные простыня и покрывало со всей очевидностью доказывали, что Софи еще не ложилась.

Это означало, что ее сестра вместе с другими гостями отправилась кататься на лодке. Другого объяснения быть не могло.

Но когда Лидия повернулась, чтобы идти в свою комнату, у нее неожиданно промелькнула странная мысль. Быть может, было что-то здравое в том, что говорил Санберн. Софи вряд ли обменялась с Джорджам и полусотней слов наедине до того, как с легкостью приняла предложение стать его женой. Все то, что позволило сестре так быстро объявить о своей любви к Джорджу, а именно его светские манеры, приятное лицо, возможность дарить дорогие подарки, не шло ни в какое сравнение с тем отношением, которое она получила после свадьбы. Теперь замужняя сестра постоянно жаловалась на Джорджа и недвусмысленно страдала. А ведь все ее ожидания в полной мере осуществились. Лидия считала, что Софи следовало бы заставить мужа показать, на что тот способен.

Да и Софи не мешало бы показать, чего стоит она.

Войдя в свою комнату, Лидия обнаружила, что Антония уже спит. Под лампой лежала телеграмма из Гибралтара. В ней отец излагал свою версию недавних событий. На корабле он встретился со своим знакомым, который был их общим другом с Хартнеттом. К своему огорчению, отец узнал от этого человека, что Хартнетт незадолго до своей смерти завел дружбу с Овертоном. Он не хотел верить, что старый друг Хартнетт мог войти в заговор с его злейшим конкурентом, чтобы подорвать его репутацию. Однако вероятность такого объяснения нельзя было исключать.

Она положила телеграмму на стол. В этой версии была своя логика. Карнелли говорил ей, что в партии товаров, предназначенных для Овертона, возникла какая-то путаница. Хотя такое объяснение звучало шокирующе, Лидия была готова этому поверить. Овертон мог намеренно устроить путаницу в поставках, чтобы получить возможность подменить подлинные предметы древности, отправленные для Хартнетта, фальшивыми изделиями. Это была отвратительно мерзкая задумка, но с помощью ее репутацию конкурента можно было сильно скомпрометировать.

Лидия подумала, что сейчас ей полагалось бы испытывать облегчение от того, что появилось наконец разумное объяснение происходящему, в том числе и подлости Овертона. Однако ее эмоции насчет всей этой истории были необъяснимо притуплёнными. «Я не бросил бы вас». Так что же имел в виду Джеймс? Лидии очень хотелось бы доверять этому человеку, но лорд Морленд, несомненно, отозвался бы о нем совсем в ином свете. Джеймс сделал несколько серьезных ошибок. А разве не совершила их ее сестра Софи?

Со вздохом она сложила телеграмму и сунула ее в дорожную сумку. Пора снова нанести визит Карнелли, подумала Лидия.

Глава 13

В этот утренний час в экспрессе, направлявшемся в Лондон, ехали всего несколько пассажиров. Вихрастый студент университета мечтательно вглядывался в письмо с изображениями сердечек на полях. Мамаша с непоседливой маленькой девочкой улыбнулась проходящему мимо нее Джеймсу. Седеющий господин с нахмуренным видом изучал последний перевод трудов Геродота. Еще одна соседка сидела напротив Санберна на скамье, покрытой зеленой шерстяной тканью. Она не проронила ни слова с тех пор, как заняла свое место. В платье с высоким глухим воротничком, держась одной рукой о стенку, чтобы уменьшить неудобства от тряски, Лидия Бойс смотрела на него так, словно никакой дружбы между ними и быть не могло.

В другое время и при ином настроении Джеймс мог бы подшутить над ней. Но сейчас демонстрировать приятельское отношение у него не получалось. Виконту удалось поспать не более часа. Едва наступило утро, как он встал с постели и вышел пройтись. Джеймс встретил Лидию в парадном вестибюле. Молодая женщина отдавала распоряжение слуге подготовить для нее экипаж. Та самая женщина, которой он овладел прошлой ночью, чьи бедра вздрагивали под его поцелуями, собиралась уехать не попрощавшись. Это взбесило его.

— Отправляетесь в путь без сопровождения? — с сарказмом заметил Джеймс. — Это не только трусость, но и, смею заметить, глупость.

Лидия долго вглядывалась в него, даже немного нахмурила брови, словно хотела получше рассмотреть своего попутчика. Санберн почувствовал легкое беспокойство.

— Вы потеряли очки? — Вопрос прозвучал издевательски, но Джеймс сказал это лишь для того, чтобы скрыть волнение, которое могло бы показаться нелепым в данной ситуации. Если бы у Лидии было плохое зрение, едва ли бы она решилась одна ехать на поезде. — Не делайте этого, — продолжал он. — Лучше оставайтесь и давайте поговорим. — Затем, к собственному удивлению, Джеймс почувствовал, что краснеет. После этого он закрыл рот и боялся сказать что-нибудь еще. Зачем только он несет весь этот вздор?

— Извините, — задумчиво произнесла Лидия. — Я должна вернуться в город. К сожалению, у меня неотложное дело. Давайте поговорим в другой раз, когда у меня в голове все прояснится.

Значит, она решила исчезнуть и отложить любые их разговоры на неопределенное время.

— Мы поговорим сейчас. Я готов согласиться, что вы не в состоянии рассуждать с полной ясностью. Однако вам нельзя путешествовать одной.

Неожиданно для себя Лидия улыбнулась:

— Разве вы считаете меня похожей на оранжерейный цветок? После всего случившегося? Санберн, ведь я управляю делами своего отца. Смею вас уверить, что и принять решение о поездке я также могу, не советуясь ни с кем, — Затем она холодно кивнула, повернулась и вышла из дома.

Чуть ли не целую минуту Джеймс стоял с глупым видом и смотрел на закрывшуюся за Лидией дверь. Однажды она уже предупреждала его: «У меня развит талант уходить эффектно». Тогда он не придал ее словам большого значения. Что, собственно, их связывает? Чувственное удовольствие, продлившееся не более часа, и небольшой эпизод, когда он сопровождал Лидию в неблагополучный район Лондона. Больше ей ничего от него не было нужно.

Не желая поверить в такие выводы, Санберн бросился следом за Лидией. Он красив, богат, пользуется успехом в обществе. Он наследник титула и огромного наследства. Поэтому женщины тянулись к нему, имея вполне конкретные намерения. Только раз у него были любовные отношения с дамой, не хотевшей от него ничего, кроме самой близости. Тогда ему исполнилось шестнадцать лет, а ей — тридцать. Это была скучающая вдова одного из друзей семьи Морлендов. Да, это приключение было восхитительной интерлюдией к взрослой жизни. Однако, вспоминая об этом сейчас, Джеймс неожиданно для себя засомневался, стоили ли те давние события такой высокой оценки, которую он привык им давать.

Он отправился за Лидией на железнодорожную станцию и купил билет до Лондона.

Виконт вновь посмотрел на Лидию, сидящую напротив него с довольно суровым видом. Дождь угадывался лишь неясным далеким шуршанием, которое заглушал нескончаемый стук колес поезда. От этого ритмичного шума Джеймс постепенно погрузился в размышления. Чего она так боялась? Ведь он ей нравился гораздо сильнее, чем ей хотелось признавать. Настолько, что она отважилась даже на близость с ним. Джеймс подозревал даже, что Лидия мечтала о нем.

Судя по ее виду, она была в таком же настроении, как и он сам. Из-под надвинутой на лоб шляпки молодая женщина насупленным взглядом смотрела на промокшие от дождя поля, проносящиеся за окном вагона. Даже маленькая птичка, украшавшая ее шляпку, казалось, хотела куда-то улететь.

Возможно, он знал, что явилось причиной такого состояния Лидии. Некоторые его замечания прошлой ночью удивили ее, так как опровергали ее худшие представления о нем. Если он не злодей-соблазнитель, а обычный мужчина с искренним интересом к ее персоне, тогда наивная попытка Лидии сыграть роль распущенной женщины закончилась провалом. Говоря циничный языком, она отдалась ему, не получив ничего взамен.

Боже, как же смешно раздувать в себе чувство обиды! Уподобляться побитому щенку, которому остро необходимо спрятаться в какое-то спокойное место, чтобы прийти в себя и зализать раны. Полученное от интимной близости удовольствие не давало гарантии, что за ним возникнет более глубокое чувство. Кому, как не ему, знать об этом. Ведь он в свое время переспал со множеством женщин. А она была девственницей.

Джеймс подумал о том, как же все перемешалось у него в голове. Он даже мог указать точный момент, когда это произошло. Он тогда пытался поговорить про свою сестру Стеллу, хотел рассказать об ужасной семейной истории. Собирался откровенно поведать Лидии о том недалеком времени, когда он однажды проснется и обнаружит, что стал еще одним винтиком общественного механизма, как две капли воды похожим на остальных подобных ему людей. Но в тот момент она так нежно поцеловала его. И ему показалось, будто Лидии уже известно все, что он хотел рассказать, и она лишь заботилась, чтобы уберечь его от этой ранящей душу откровенности. Именно этот поцелуй создал иллюзию взаимного понимания и сочувствия. Во всяком случае, так он тогда подумал.

На самом же деле она просто хотела, чтобы он молчал. Ей не нужны были никакие признания.

Она вовсе не искала его откровенности, Поняв это, Джеймс усмехнулся: «Какой же я глупец!» Теперь он пытался разобраться, каким же образом этой женщине удалось вывести его из душевного равновесия. Если у него получится, то он, возможно, сумеет заодно избавиться и от непонятной потребности дотронуться до нее. Джеймс подозревал, что здесь все дело в подавленном желании властвовать. Он не представлял себе, как можно физически обижать женщин. Поэтому потребность встряхнуть ее принял за желание оказать на нее давление.

Замысел, спровоцировать Лидию на какую-нибудь реакцию несколько взбодрил Джеймса. Он растянулся на своем сиденье, так что колени его уперлись в юбки Лидии. Она ответила укоризненным взглядом, но воздержалась от замечания. Ее все труднее было рассердить. Боже правый, да ведь он лишил ее девственности! Так что теперь ей полагалось хотя бы покраснеть. Поразмыслив, Джеймс все-таки решил, что придирается. Лидия на короткое время дала волю своему телу, однако ясно показала, что, как бы ни сложились обстоятельства, ее разум всегда будет главенствовать.

Санберн откашлялся.

— Я убежден, что записки, которые я получал, связаны с поставками товаров в адрес Хартнетта. — Он сделал продолжительную паузу, но так и не дождался ответа. — Конечно, это озарение пришло ко мне неожиданно. Но когда тебя пытаются убить, это прочищает мозги.

Последнее замечание вызвало интерес Лидии.

— Изъясняйтесь понятнее, сэр.

— «Сэр»? Послушайте, Лидия. Вы всегда так официальны с мужчинами, с которыми имели близость?

В ответ мисс Бойс так резко повернула голову, что птичка на шляпе возмущённо затряслась.

— Вы хотите смутить меня таким замечанием?

— Ничего подобного. Если вас не тронуло само действие, не могу вообразить, почему упоминание о нем могло бы вас взволновать.

Вновь последовал выразительный жест бровью и тот странный пронизывающий взгляд, словно молодая женщина пыталась прочитать его мысли.

— Если вы хотите узнать о чем-либо, — медленно произнес Джеймс, — вам достаточно лишь спросить меня.

Лидия глубоко вздохнула.

— Ну хорошо. Что это за попытка убийства?

— Да была такая.

Румянец на щеках Лидии стал ярче.

— Продолжайте.

— Хорошо. — Джеймс пожал плечами. — Какой-то молодой человек подскочил ко мне в мюзик-холле «Эмпайр». Начал что-то верещать про какие-то «слезы Египта». Вы помните о записках, которые мне кто-то присылал последнее время? Теперь же этот парень упомянул кое-что новенькое. Египет. Чудненько, не так ли?

На лице молодой женщины на мгновение появилось тревожное выражение. Затем оно сменилось дерзким, если не вызывающим.

— Египет — очень большая страна. И один из наших крупнейших торговых партнеров в придачу. Полагаю, очень многие люди упоминают эту страну по разным поводам и довольно часто.

— Верно, однако мне пришла в голову еще одна мысль. Эти записки стали приходить вскоре после того, как в газетах расписали нашу с вами встречу в институте археологии.

Некоторое время Лидия хранила молчание.

— Есть основание для беспокойства, — согласилась она наконец. — Но зачем кому-то до такой степени понадобились эти псевдодревние предметы, что он стал угрожать вам? Эти подделки не имеют никакой ценности.

— Вероятно, все же имеют. Напавший на меня юноша все время говорил о каких-то «слезах Египта». — Виконт помедлил. Фин выдвинул своеобразную теорию, которая неплохо перекликалась с заявлением мисс Маршалл. — Вы когда-нибудь слышали о «слезах Египта»? Это знаменитая коллекция бриллиантов, которая пропала несколько лет назад.

Лидия заметно напряглась.

— Да. Она входила в королевскую сокровищницу Египта. Вы на что намекаете? Не сходите с ума, Санберн.

— Вы лучше послушайте меня. Хедив, вице-король Египта, обвинил в краже английских шпионов. Он заявил, что тем самым мы намеревались подорвать его власть. Мой отец еще изрядно веселился по этому поводу, — сухо добавил Джеймс. — Морленд всегда активно выступал за вмешательство в дела Египта. В любом случае мы тогда заявили, что непричастны к этой краже, и, возможно, так оно и было на самом деле. — Фин не мог раскрывать подробности этого дела. — Вообще, кажется, его работа была связана с нашим политическим влиянием на Востоке. Эти драгоценности, кстати, так нигде и не объявились. Да и Хедив, похоже, был прав. После этой пропажи его авторитет значительно снизился. Один из генералов его армии устроил мятеж, который нам дал так необходимый повод для обстрела Александрии. После этого Британия и установила неофициальный контроль над этой страной.

Лидия сильно побледнела.

— Я не нуждаюсь в лекциях по истории. Мне известно, что мой отец находился в Александрии. Вы считаете, что он причастен к исчезновению сокровищ?

— У меня нет оснований это утверждать.

Джеймс ждал, что от Лидии последует ехидное замечание. Однако она ненадолго задумалась, судя по всему, рассматривая такую возможность.

— В таком случае где же они? — спросила Лидия. — Вы ведь видели, как я разбила ту стелу. Я уже много раз осматривала остальные предметы. Там всюду сплошной камень.

— А вот это меня особенно озадачивало, дорогая. Зачем кому-то тратиться на отправку морем бесполезных кусков камня?

Она повернулась к окну.

— Мне не нравится ваш тон, — произнесла Лидия, но, странным образом, в ее интонации опять отсутствовала ожидаемая Джеймсом взволнованность. — Я уже говорила вам, что подмена, вероятно, совершена уже после того, как все предметы упаковали в ящики.

— Но тогда все еще более любопытно, — рассудительно промолвил Джеймс. — Для чего прилагать усилия, чтобы поддельные древности оказались среди прочих товаров? Лидия, а вы не получали новых сообщений от своего отца?

— Вообще-то да. Он выдвинул новую версию, намекал на происки одного из своих противников.

Виконт рассмеялся:

— Я полагал, что в академической среде существуют только научные оппоненты.

Лидия снова взглянула в лицо Санберна.

— Нельзя исключать конкуренцию в бизнесе, — сдержанно пояснила она. — Речь идет о человеке по имени Овертон, который не смог бы вам пояснить различие между археологией и выкапыванием ямы. Он был страшно обозлен с тех пор, как некоторые его клиенты перешли от него к моему отцу. Во всяком случае, я как раз и направляюсь сейчас в город, чтобы заняться расследованием этой версии.

Боже!

— Неужели вы не придали значения тому, что я только что сказал вам? На меня набросился человек с ножом в руке. Вам совсем не нужно вмешиваться в это. Если ваш отец уже в пути, пусть он сам разбирается с этими делами. Ведь это его бизнес, не так ли?

— Конечно, но управляю делами я.

— Браво.

— Что вы хотите этим сказать? — Лидия прищурилась. — Чем, по-вашему, я должна заниматься, Санберн? Вышиванием и игрой на фортепиано?

Джеймс предпочел ничего не отвечать. О, теперь ему многое стало понятным. Лидия заправляла всеми делами отца. Исправляла все его огрехи. Личный секретарь и управляющий водном лице, И все это ничего не стоило старику Бойсу. Неплохо устроился ученый-археолог!

Лидия продолжала пристально разглядывать Джеймса.

— Кстати, вспомнилось, что вы же сами были нынешней зимой в Египте, не так ли? Возможно, кое-кто предполагает, что это вы вывезли оттуда кое-что интересное.

Вот уж действительно, если хочешь рассердить эту женщину, начни критиковать ее отца. Виконта вдруг посетила курьезная мысль, что его соперник — шестидесятилетний старик.

— Все возможно. Однако к сожалению, я не привез оттуда ничего, кроме нескольких блох. — Санберн вновь пожал плечами. — Ладно, эта версия слишком безумна. Но, так или иначе, мы с вами сходимся в одном: для нас эти поддельные вещицы не представляют никакой ценности. Однако раз уж для того парня они столь дороги, что он готов ради них на убийство, то давайте их ему отдадим. Это избавит меня от новых угроз в почтовом ящике, не говоря уж об опасности быть зарезанным.

— Ни в коем случае, — холодно парировала Лидия. — Если этот безумец так сильно хочет заполучить свои камни, то у него и нужно искать ключ ко всей этой загадке. Когда мы поймаем его, то сможем узнать, кто ему заплатил — Овертон или кто-то другой.

— Лидия, вы способны сознательно навлечь на себя такую опасность ради поисков истины?

В ответ она посмотрела на Джеймса с таким видом, словно перед ней был законченный идиот.

— А что вам непонятно? Если причина всего — преднамеренный заговор, имеющий целью опорочить доброе имя моего отца, то у меня не остается выбора.

— Но у того человека был нож, — напомнил Джеймс. — Неужели вы не хотите серьезно отнестись к моему рассказу?

Лидия недовольно поджала губы и отвернулась.

Забавная получилась история, мрачно подумал Джеймс. Небольшая безобидная выходка, имевшая целью досадить Морленду, вот с чего все начиналось. И постепенно это обернулось для него невольным участием в банальной мелодраме; суете по спасению чести отца Лидии.

Разумеется, глупо, было бы искать здесь логические связи. Однако разве можно удержаться от неприятных параллелей, если эта женщина постоянно вынуждает его вспоминать про Стеллу? Ведь его сестра тоже была упрямой и решительной, она так упорно добивалась намеченных целей, что никакие силы не могли бы заставить ее свернуть с выбранного пути. Боуленд устроил ей прилюдно скандал за то, что она однажды посмотрела на другого мужчину, и Стелла была вынуждена еще и извиняться перед ним. Потом однажды он вытолкнул сестру из танцевального зала, когда она рассмеялась над его неловким движением, но и тогда Стелла простила его, объяснив его промах скверной игрой музыкантов. Позже Боуленд отличился, заведя откровенный роман с герцогиней Фарли. А когда Стелла выразила свое возмущение, то за свою строптивость получила удар по лицу. Сестра еще надеялась, что посещения церковной службы и исповедь исправят мужа. Не получилось. Рукоприкладства стало привычным делом, и это было для Стеллы серьезным предупреждением. Новые побои, угрозы с применением ножа — как можно было все это игнорировать? Однако мученики смотрят на мир иначе, чем обычные люди.

— Лидия, вы ступаете на весьма опасный путь, — хмуро предостерег ее Джеймс.

Она не стала делать вид, будто не понимает смысла сказанного.

— Пожалуйста, прекратите подозревать моего отца. Я однажды уже простила вам неуважительное отношение к нему. Нет, даже два раза, если считать и ваши шуточки за ужином у лорда Морленда. Больше я такого не потерплю. Ни за что на свете!

— Лучше не обманывайте сами себя, — бросил в ответ Санберн. — Если вы начнете упорствовать в этом, то может обернуться так, что не только деловой, но и свой дочерний долг вам не доведется исполнить. Все дело в том, что теперь вы рискуете собственной жизнью.

Лидия неожиданно рассмеялась.

— Но с этой точки зрения получается, что я мало чем отличаюсь от вас. Сколько галлонов джина вы выпиваете ежедневно, стараясь досадить лорду Морленду? Разве тем самым вы не рискуете своим здоровьем?

Пожалуй, она зашла слишком далеко. Взгляд виконта стал жестким, и лицо напряглось. Лидии не понравилось это незнакомое выражение Санберна. Не выдержав, она отвела глаза и стала смотреть в проход вагона. Остальные пассажиры сидели поодаль. Казалось, никто из них не обратил внимания на их словесную перепалку. До них никому не было дела. Люди скорее всего сочли, что они муж и жена. Поэтому, хотя бы на время поездки, у нее появилось какое-то оправдание ее пребывания наедине с мужчиной. Можно было даже осторожно дотрагиваться до него.

Сердце Лидии учащенно забилось, как это было уже несколько раз с того момента, когда Санберн внезапно возник перед ней на вокзале станции Бишопс-Стортфорд. Она даже не могла поверить, что виконт решил последовать за ней, что у него хватило смелости занять место прямо напротив нее, что он может флиртовать с ней и подшучивать над ней, как будто прошлой ночью между ними ничего особенного не произошло. Лидии так хотелось, чтобы она могла вести себя столь же раскованно, однако ей было трудно даже сохранять самообладание. Стоило лишь встретиться с Джеймсом взглядами, как она начинала заливаться краской. А от его улыбок сердцебиение Лидии становилось лихорадочным, словно от выпитого вина. «Что же вы сделали со мной?» Сейчас ее собственное тело было полно неизведанных ранее чувств, еще не поддающихся объяснению и неподвластных контролю разума. Когда Санберн снял шляпу, ее губы мгновенно вспомнили мягкость его волос. Едва он скрестил ноги, как кончики ее пальцев вновь ощутили кожу его бедер, словно вновь соприкоснулись с его упругими мускулами. Рука Джеймса нырнула в карман сюртука и извлекла фляжку.

Лидия с усмешкой заметила:

— Для чего вы это делаете? Ведь поблизости нет лорда Морленда и он не увидит вас. Вы могли бы по крайней мере подождать, пока мы не прибудем в Сент-Пакрасс. — В ответ виконт отвинтил крышку и поднял фляжку ко рту. Лидия покачала головой: — Вы слишком много пьете, Санберн. — Виконт сделал один глоток, второй, третий, и у Лидии лопнуло терпение. — Прекратите сейчас же! Боже ты мой, еще нет и восьми часов утра! Такими темпами вы скоро опьянеете!

— Об этом можно только мечтать. — Джеймс вытер рукой рот. За окном солнце выкатывалось из-за облака, и его теплые лучи стали падать на Санберна. Теперь ей были прекрасно видны даже мельчайшие черточки его лица. На подбородке Джеймса просматривалась щетина, очевидно, этим утром он не брился. Губы были влажные от выпитого алкоголя. Лидия поймала себя на том, что не сводит с них глаз. Эти самые губы так страстно целовали ее. А его язык…

Она отвела взгляд. Но какой-то блеск, замеченный краем глаза, заставил ее вновь посмотреть на Джеймса. Он вновь поднес фляжку ко рту.

— Да вы пьяница, как я погляжу, — резко высказалась Лидия.

Джеймс опустил руку с фляжкой и посмотрел на спутницу:

— Конечно. Законченный алкоголик. И к тому же никчемный тип. Разве вы не слышали об этом? Вам стоило бы расспросить мою сестру, она вам расскажет все до мельчайших подробностей.

Больше всего Лидии сейчас хотелось изо всех сил ударить кулаком по сиденью.

— Хотите начистоту? Хорошо. Я не могу доверять человеку, который не уважает сам себя. Можно ли надеяться, что такой человек станет уважать меня?

Санберн расхохотался:

— О, это просто замечательно! Это самая лучшая проповедь о воздержании от спиртного, которую мне доводилось услышать.

Пол под ногами начал вздрагивать. Поезд замедлял ход. Они подъезжали к вокзалу. Облако пара пронеслось за окном, закрывая вид из него.

— Конечная станция, — объявил проводник.

— Могу я подвезти вас до дома? — обратился к Лидии Санберн.

— Пожалуй, не стоит. В таком состоянии вы можете опрокинуть нас прямо в Темзу. — Лидия взяла свой зонтик, поднялась с места и быстро пошла по вагону. Она сама не понимала, почему так рассержена. Джеймс был прав в отношении себя. Даже не его поступки так расстроили ее только что. Джеймс всего лишь воспользовался ее представлениями о нем и продемонстрировал, каким она его воспринимает. Следовательно, Санберн всего-навсего играл перед ней отведенную ему роль.

Лидия ступила из вагона прямо в привокзальную толчею. В это время дня все пути станции Брайтон были заняты пассажирскими вагонами ярко-желтого цвета. Множество банковских служащих в строгих черных костюмах спешили к зданию вокзала. Все как один закутаны в теплые шарфы и со свернутыми утренними газетами под мышкой. Лидия пристроилась за одним из служащих банка, надеясь таким образом быстрее проскользнуть мимо всевозможных торговцев (предлагающих горячие булочки, жареный картофель, чай), разносчиков газет и молодых мамаш, несущих корзинки для пикника и плачущих детей.

В самом конце поезда какой-то джентльмен, задержавшийся в дверях вагона второго класса, приветствовал ее, приподняв шляпу-котелок. Наверное, мошенник, пытающийся втереться в доверие к незнакомым людям! Лидия оглянулась через плечо на ходу и заметила Санберна всего в нескольких шагах сзади. Мужчина в котелке сошел с подножки вагона и двинулся за ним.

Когда Лидия вновь окинула незнакомца взглядом, она узнала это лицо. Но где же она видела его? Она как раз думала тогда о Санберне…

В библиотеке! Человек в котелке был тем самым молодым человеком, который так нежно ухаживал за своей подружкой. Они сидели возле нее в тот день, когда она получила записку от Полли Маршалл. Вероятно, этот тип запомнил ее и сейчас узнал. Конечно, это очень некстати.

Когда Лидия проходила под большими часами вокзала, она полезла в сумочку за деньгами для проезда. Она намеревалась сразу же направиться к Карнелли: нельзя откладывать этот визит. Особенно когда пережила минуту сомнения. Но разве она могла взвалить поиски отгадки на плечи отца? Попытка убийства, усмехнулась про себя Лидия. Если бы опасность была действительно серьезной, то Джеймс упомянул бы об этом случае еще прошлой ночью. Вне всякого сомнения, он попросту был пьян и толкнул какого-то человека, который сильно рассердился на него. В худшем случае записки к Санберну могли поступать от подручных Овертона. Есть ли лучший способ подорвать репутацию отца, чем вовлечь его в историю с наемным убийцей?

Чья-то рука взяла ее за локоть. Лидия оглянулась, готовая резко высказать недовольство. Но увидела лишь множество спин спешащих по своим делам людей. И еще человека в котелке. Именно он стоял позади нее. Лидия почувствовала противную дрожь в коленках. Какая глупость! И все же она ускорила шаг. Кстати, а куда подевался Санберн? От неожиданного резкого и громкого свистка паровоза Лидия вздрогнула. Пережив легкий испуг, она хотела даже рассмеяться. Все ее панические страхи совершенно безосновательны. Тем не менее она еще раз оглянулась. Человек в котелке теперь находился еще ближе. Еще несколько шагов, и он сможет дотронуться до нее. Но ведь он не преследует ее, этот молодой мужчина просто идет к южному выходу.

Однако тело Лидии не слушалось этих логических доводов. Сердце забилось в тревоге. Она оглянулась по сторонам и посмотрела впереди себя, пытаясь отыскать в толпе виконта.

Путь ей преградил какой-то незнакомец.

— Мисс Бойс, — обратился он к ней. Человек был высокий и худощавый, с костлявым носом и глубоко посаженными глазами, которые смотрели на нее с заговорщицким видом. — Мы должны поговорить с вами. — Незнакомец метнул быстрый взгляд мимо Лидии, и она сразу догадалась, инстинктивно поняла, что он смотрит на человека в котелке. Эти двое были заодно.

Человек перед Лидией сунул руку в карман сюртука. Это движение ничего хорошего ей не предвещало. Лидия пристально посмотрела ему в лицо. В ночных кошмарах часто события развивались похожим образом — необычайно медленно, так что ее мысли опережали действия.

— Оставьте меня в покое! — воскликнула Лидия и, быстро замахнувшись, бросила зонтик прямо в лицо незнакомцу. В следующее мгновение она бросилась бежать.

Но тут же ее кто-то ухватил за локоть. Тогда Лидия закричала во весь голос, громче, чем самые оголтелые суфражистки:

— Джеймс!

Однако ее крик утонул в шуме привокзальной толчеи. Она беспокойно оглянулась по сторонам. У человека в котелке было рябое лицо и маленький рот. Перед ней возникла его рука, но это был не занесенный для удара кулак. Преследователь хлопнул ладонью ей прямо по рту, и Лидия почувствовала, что к ее лицу крепко прижата ткань с приторно-сладковатым ароматом. Запах ударил ей в нос и неприятно обжег ноздри.

Лидия впилась ногтями в руку незнакомца. Нельзя дышать. Ни в коем случае не дышать. Но тотчас ее охватил сильный кашель, и Лидия вновь вдохнула резкий запах. Она попыталась высвободиться, но наткнулась на чье-то туловище, которое преграждало ей путь. Лидия задыхалась. Окружающие звуки становились все глуше. Она резко отдернула локоть назад, однако мышцы почти не повиновались ей и стали вялыми, как тряпки. Лидия почувствовала, что падает. Да, земля стремительно приближалась. Какое-то мгновение было больно, но вдруг она почувствовала, как что-то похожее на губку прижалось к ее щеке. Рядом с ней мелькали неясные тени чьих-то ног. Лидия закрыла глаза. Ей было страшно, но она так устала, чтобы беспокоиться об этом.

Весь мир кружился вокруг, словно она каталась на карусели. Все растворилось, превращаясь в яркие цветные полосы, которые удлинялись, как растягивающийся каучук, пока ее кто-то поднимал. Ее конечности подгибались, мешая двигаться, тяжелые и онемевшие, словно чужие. Перед глазами Лидии промелькнуло лицо Санберна, похожее на отражение в воде, покрытой рябью. Он говорил что-то, однако она не понимала этих слов. Голос его то слышался, то пропадал, как звук на испорченном фонографе.

Она была в руках Джеймса. Осознание этого постепенно утвердилось в ней. Джеймс нес ее на руках. Лидия прижалась щекой к его плечу, и темнота раскрылась перед ней подобно бутону черной розы. Хотя языку цветов нельзя слишком доверять.

Нести Лидию на руках было очень легко, словно маленького ребенка. Джеймс не хотел отвечать на расспросы полицейских, он торопился доставить ее домой. В кои веки ему пригодилось, что он был аристократом. Когда-то Джеймс отказался от титула, чем заслужил лишь презрительную усмешку отца. И вот теперь, уже через каких-то десять минут, полицейские учтиво кланялись и шаркали ногами перед ним. Они согласились допросить Санберна позднее, в его доме.

В экипаже Лидия почти не шевелилась. Только изредка стонала, пытаясь что-то сказать. Санберн расслышал, как она шепчет его имя. Скорее всего это ему не почудилось.

Он поглаживал ее по щеке, пока не убедился, что она теплеет. Он немного успокоился и выглянул в окно. День выдался дождливым, но в эту минуту из облаков выглянуло солнце. В его лучах виднелся косой дождик, падавший россыпями маленьких бриллиантиков на черные ветви деревьев, усыпанные розоватыми почками. Наконец-то весна вспомнила и про Лондон.

Санберн уверял, что алкоголь никак не влияет на него, но это была неправда. Когда он пошел по платформе, ноги не очень слушались его. Впрочем, на него могли повлиять и другие причины: ранний подъем, общая усталость и разбитость во всем теле. В любом случае Джеймс не искал для себя оправданий. Противное жжение в груди вынуждало его учащенно дышать. Если бы он выпил немного больше, возможно, ему не удалось бы справиться с теми людьми.

Лидия зашевелилась в его объятиях. Пальцы Джеймса, придерживавшие ее за голову, напряглись. «Больше такого не должно случиться». Более предусмотрительный человек проводил бы Лидию прямо до ее дома на Уилтон-Креснт, понимая, что появление молодой женщины в его компании где-либо еще вызвало бы в обществе ненужные пересуды. Но он не был правильным человеком.

Глаза Лидии распахнулись. Она уставилась на Джеймса необычно сузившимися зрачками. Непонятно, узнала ли она его. Впрочем, в эту минуту и сам Джеймс не был уверен, узнал бы он себя или нет. Сейчас он казался чужим самому себе.

— Я здесь, — прошептал Санберн. — С вами все хорошо.

Это было слишком бесхитростное утверждение. Но Джеймс считал, что пока этого достаточно.

Ресницы Лидии захлопали, она спокойно вздохнула, и её глаза вновь закрылись.

Глава 14

Лидия медленно пробуждалась от звука, который поначалу ей казался похожим на отдаленные раскаты грома. Затем сознание ее прояснилось и чувства обострились настолько, что она распознала звуки игры на фортепиано. Кто-то настойчиво ударял по низким октавам. От этого звука у нее даже заболела голова. Лидия сделала глубокий вдох и почувствовала боль в животе. Когда же она открыла глаза, то увидела, что лежит в незнакомой комнате на кровати с пологом. Она с усилием приподнялась.

Комната была просторная и хорошо обставлена. Портьеры в вишнево-белую полоску были отдернуты, пропуская последние лучи полуденного солнца. На стенах висели картины с сельскими пейзажами. Лидия совершенно не понимала, где находится. Чувствуя лихорадочное сердцебиение, она приложила руку к груди. Лиф шерстяного платья был немного влажным. Наклонив голову, Лидия почувствовала аромат сиреневой воды.

Она соскользнула с кровати и встала на ноги. Поблизости на стуле лежала ее шляпка, а на ковре дожидались башмачки. Зашнуровывая их, Лидия оглядела комнату получше. Наверняка бандиты не стали бы помещать своих пленников в комнату с шелковыми обоями и предлагать постель с французскими льняными простынями. Вместе с тем было здесь нечто такое, отчего она чувствовала себя неспокойно. Изысканный французский туалетный столик, отделанный эмалью, был совершенно пустой. На ореховом бюро отсутствовали и бумага, и ручки. На каминной полке стояли свечи, которые еще ни разу не зажигались. В камине, выложенном блестящими голубыми изразцовыми плитками, не было видно даже следов золы. Лидия не могла представить более образцовой и стерильной комнаты. Такое жилище, по ее представлению, могло бы находиться где-нибудь в фешенебельном районе Мейфэр. Вряд ли это могло быть домом Санберна.

Во рту у нее пересохло так сильно, что чувство жажды оказалось сильнее любого страха. На туалетном столике стоял серебряный кувшин. Вкус холодной воды показался Лидии слаще амброзии, и она жадно выпила ее глоток за глотком. Все это время где-то наверху слышались звуки музыки. Утолив жажду, она поставила на место кувшин и стала смотреть на дверь. Та была приоткрыта. Бандиты наверняка заперли бы ее. Лидия взяла шляпку и направилась на звуки музыки. Пройдя через вестибюль, она очутилась в темном коридоре, где стоял какой-то непонятный запах, почему-то напомнивший ей Александрию. Фимиам, запоздало поняла она. В арабском квартале его курили постоянно.

Она отыскала фортепиано, пройдя через холл в зал с высоким потолком. Здесь окна тоже не были зашторены, отчего солнечный свет свободно проникал в зал. Оказалось, что так неистово и громко играла юная девушка в белом кружевном платье с голубой лентой, завязанной на талии, и такой же — в длинных белокурых косах. Появление Лидии на пороге вызвало довольно немелодичный грохот. Пианистка ударила локтем по клавишам, низкой октавы, таким образом удерживая равновесие во время стремительного поворота на стульчике.

— Ну наконец-то вы проснулись! — воскликнула она. — Это музыка вас разбудила?

Лидия помедлила, подыскивая нужные слова.

— Вовсе нет, — тихо ответила она. — Я уже… — В это мгновение пианистка поднялась со стула, и Лидия даже поразилась, какой звенящей была наступившая тишина. Новая знакомая обещала вырасти настоящей красавицей. Ее наряд не походил на скромное школьное платье: свободные складки подчеркивали фигуру, скорее женскую, нежели девичью. Так сколько же лет этой юной особе? Лицо у девушки было в форме сердечка, волосы платинового оттенка, который лишь с возрастом будет темнеть, и огромные голубые глаза, ясные, как летнее небо. Пожалуй, все-таки лет шестнадцать. — Извините меня, — обратилась Лидия. — Могу я увидеть кого-то из взрослых?

Девушка рассмеялась:

— Вы мне льстите!

Она шагнула вперед, на ее лице светилась ироническая улыбка. Только теперь Лидия внезапно поняла, что неверно оценила возраст молодой особы. Перед ней была девушка, по меньшей мере лет двадцати.

Лидия откашлялась.

— Извините. Боюсь, у меня в голове до сих пор какое-то затмение.

— Не сомневаюсь в этом. — Девушка то говорила с американским акцентом, то демонстрировала безукоризненный английский. — Хлороформ способен вывести человека из строя на несколько часов. Или эфир? Мы даже и не поняли.

— Э-э… Я тоже не знаю.

— Ну, а ваши сны были приятные? Или страшные?

— Ужасные.

Незнакомка скорчила гримасу:

— Значит, все-таки хлороформ. Бедняжка. Мне довелось однажды вдохнуть этой гадости в Гонконге. — Ее передернуло. — Правда, мне тогда приснился Фин.

— Вы не подскажете, где найти виконта Санберна?

— Как сказать. К Фину сегодня приходили двое. Он какой, высокий и красивый? Или коротышка и страшный?

— Высокий и красивый, — не без труда выдавила из себя Лидия.:

— Тогда он в библиотеке. — Девушка пронеслась мимо нее, овевая удивительным запахом каких-то терпких духов. Едва поспевая за ней, Лидия свернула по коридору по направлению к лестнице. Незнакомка на ходу успела сообщить: — Я бы вам посоветовала не обращаться к нему за помощью. С ним бывает трудно общаться.

— Простите, что?

Она окинула фигуру Лидии многозначительным взглядом. Затем она задержала свое внимание на шляпке, которую явно посчитала забавной.

— Но вы, может быть, не будете возражать, — загадочно добавила она. — Ах, какая прелестная птичка у вас на шляпке! Фину очень понравится.

Кажется, эта особа считает, что она имеет какое-то отношение к Фину. Лидия напрягла память и припомнила один факт, касающийся окружения Санберна.

— Вы говорите про графа Эшмора?

— Да, как бы он ни велел вам его называть. Монро тоже годится.

В голове у Лидии до сих пор все слишком расплывалось, чтобы она могла продолжать такой бессмысленный разговор. Она крепко держалась за перила лестницы, пока они спускались.

— Значит, это дом графа?

— Да, это и дом, и резиденция, и тюрьма, и пансион. Называйте как хотите. Кроме того, иногда это, — незнакомка понизила голос и театрально расширила глаза, — еще и дворец удовольствий. — Затем, уже громко, она продолжила: — Я так понимаю, вы с ним не друзья.

— Нет, мы даже не знакомы. На нижней ступеньке девушка замедлила шаг.

— Тогда вам повезло. — Она протянула руку и энергично, чисто по-американски, пожала руку Лидии. — Я Мина Мастерс. Вы могли слышать про мои тоники для волос. Нет? Ладно, ничего. Всего за пять шиллингов вы получаете изумительный блеск. Вы найдете Фина там. — Незнакомка кивнула на дверь в другом конце холла. — Скажите ему, что встретили меня. Это взбодрит его. — Подмигнув, Мина приподняла юбки, повернулась и поспешила вверх по лестнице.

Лидия не ожидала такого быстрого исчезновения словоохотливой спутницы. Обрадовавшись этому, она задержалась на месте, приводя в порядок юбки. Она немного успокоилась и пришла в себя. Но лишь до тех пор, пока не переступила порог библиотеки и не обнаружила там Санберна.

Сначала Лидия испытала облегчение. Но уже через мгновение на нее навалились призраки, иных чувств — страха, паники, еще не прошедшего шока от нападения. Она бросилась к нему. Лидии было все равно, что может подумать о ней этот мужчина. Главным для нее было нестерпимое желание поскорее прижаться лицом к груди Джеймса. Виконт обнял молодую женщину, стал нежно поглаживать волосы.

— Джеймс, — прошептала она, задыхаясь от внезапно стиснувших ее горло рыданий.

— Ш-ш. — Прозвучавший голос был таким приятно знакомым и спокойным. — Все хорошо, Лидия. Вы в полной безопасности.

Как только Лидия успокоилась и пришла в себя настолько, что смогла оторваться от груди Санберна, ей сразу бросилось в глаза, что у него на лице красуется огромный багровый синяк, от которого опухла вся щека. Она с беспокойством коснулась щеки Джеймса. Но тот перехватил ее руку, слегка покачал головой и улыбнулся. У нее вдруг закружилась голова.

— Я наверху встретилась с любопытной особой, — сообщила Лидия.

— О, я тоже видел ее, — небрежно заметил виконт. — Похоже, у Фина объявилась двоюродная сестра. — Он скользнул по лицу своего друга таким взглядом, смысла которого Лидия не поняла.

Граф же истолковал обращенный на него взгляд как знак подойти ближе. Лидия сразу узнала его: именно этот человек вызвался отвезти миссис Чаддерли домой с бала у Стромондов. Это был высокий худощавый мужчина, в облике которого доминировал коричневый цвет: карие глаза, каштановые волосы, загорелая кожа.

Джеймс начал представлять их друг другу, и граф склонился к руке Лидии.

— Дорогая, это граф Эшмор. Фин, познакомься с мисс Бойс. Поскольку Фин никоим образом не связан с историей о поддельных древностях, мы решили, что будет безопаснее привезти вас сюда. Но есть и другая причина. Впрочем, лучше вам усесться поудобнее, Лидия. Подозреваю, что у вас ужасно болит голова.

Лидия позволила Джеймсу подвести ее к креслу, стоящему возле камина. Когда все расселись, она почувствовала на себе сразу два серьезных взгляда. Настроение мужчин быстро передалось ей. Возможно, она пропустила какие-то важные слова и чувствовала себя не совсем уверенно.

— Я совершенно не понимаю, как оказалась здесь, — откровенно призналась она.

Джеймс вытянулся в своем кресле так, что коленом коснулся ее юбок.

— Все очень просто. Самый легкий способ без очереди нанять карету — пройти мимо людей, держа на руках потерявшую сознание даму, да еще в сопровождении пары полицейских.

— Вы обращались в полицию? — Внутри Лидии что-то расслабилось. Выходит, тех людей задержали. Но кто это были? Воры? Торговцы живым товаром?

Санберн улыбнулся какой-то странной улыбкой:

— Да, их поймали, здесь все нормально. Однако задержали их лишь на короткое время. Когда я вас доставил в этот дом и затем обратился в Скотленд-Ярд, эти люди уже оказались на свободе.

— Почему? — Лидия изумленно посмотрела на него. — С какой стати? Они же хотели похитить меня!

— Совершенно верно. — Джеймс вновь повернулся к графу. — Вот в этом месте пора дать слово Фину. Еще до того как его нынешний титул обрушился на него, словно черная чума, он успел сделаться по-настоящему полезным человеком.

— Можно сказать и так, — прокомментировал граф. Голова Лидии слишком сильно болела, чтобы пытаться вникать в смысл этих иносказаний.

— Пожалуйста, — взмолилась она. — Говорите яснее. — Затем она вдруг заметила, как на лице Джеймса появилось выражение заботы и участия. У нее сдавило горло. — О, — прошептала Лидия, — только не говорите, что в этой истории замешан мой отец.

Джеймс не сводил с нее глаз. Он старался выглядеть спокойным, однако шрам на его рассеченной брови выдавал его. Этот шрам заметно покраснел.

— Фин провел кое-какие расследования. Чтобы не углубляться в подробности, скажу сразу: люди, которые напали на вас, работают на правительство Англии.

Вероятно, Лидия неверно истолковала услышанное. Она перевела недоуменный взгляд на графа, который ничуть не удивился заявлению Джеймса.

— Говорите всю правду, — бесстрастно попросила она.

Граф откашлялся.

— Я отношусь к Джеймсу с большим доверием. Если он что-то утверждает, то в этом можно не сомневаться. Сегодня я побеседовал с одним из тех людей, которые напали на вас. Скажу прямо: я не испытал особой радости от разговора с ним. Этот человек по роду службы обычно занимается особыми делами. Довольно непростыми и запутанными, которые крайне сложно расследовать по официальным каналам. — Фин вдруг сменил интонацию на более мягкую. — Участие этого человека во всей этой истории вряд ли обрадует вас, мисс Бойс. Вам еще повезло, так как он считал, что в поезде вы ехали одна. Полагаю, вмешательство Джеймса застало его врасплох.

Какой необычный у него голос, такой низкий и теплый, что хотелось слушать и слушать, не обращая внимания на ужасный смысл его слов. Лидия скрестила руки на груди. Она уже знала, что сейчас последует.

— Вы собираетесь обвинить моего отца, — произнесла она безразличным тоном. — Ну, приступайте. И покончим с этим вопросом.

Фин и Джеймс переглянулись. Вне всякого сомнения, они предполагали, что молодая женщина находится на грани истерики.

— Мне ничего не известно про вашего отца, — продолжил граф Эшмор. — Я знаю лишь то, что мне рассказали. Некая женщина по имени Полли Маршалл…

— Это мошенница, — тихо закончила его фразу Лидия. Ее вдруг охватило равнодушие. Она чувствовала только усталость и странное ощущение неизбежности. Снова и снова она повторяла слова в защиту отца, однако никто не считал их убедительными. — Не вызывает сомнений, что любовник этой женщины состоял в заговоре с конкурентом моего отца по бизнесу. Вот они и задумали разрушить его репутацию.

— Все возможно, — мягко заметил граф. — Однако мне понятно, что соучастники находятся и в Египте.

Это известие было новым для Лидии. Очевидно, оно основывалось на проведенном кем-то серьезном расследовании. На ее лице промелькнуло выражение крайнего изумления.

— Что вы имеете в виду?

— Увы, мне не известны подробности. Но власти считают, что «Слезы Египта» находятся у вашего отца.

Так. Наконец-то это произнесено вслух. Слова графа ударили по чувствам Лидии, словно пушечное ядро. У нее возникло странное ощущение, словно начало рушиться все: жизненные перспективы, надежды, все хорошее, все фантазии, которыми она тешила свое воображение перед сном.

— Значит, так считают власти, — повторила Лидия, удивляясь собственному спокойствию.

— Да. Поэтому проблема возвращения этих драгоценных камней и стала задачей первостепенной важности. Если бы бриллианты появились в Англии, то это вызвало бы политический скандал. Несомненно, вновь разгорелся бы мятеж в Египте. Оживились бы наши противники. Франция уже заявляет протесты в отношении контроля Британии над Суэцким каналом. И эта дополнительная неприятность могла бы лишить нас последней точки опоры. — Граф помедлил. — Теперь вы понимаете, почему правительство приняло решение действовать через секретных агентов. Увы, они могут вас огорчить.

Лидия покачала головой, вникая в смысл сказанного Эшмором.

— Они собираются убить отца.

— Вовсе нет, — решительно вмешался Джеймс. — Речь идет вовсе не об этом. Фин хочет сделать вам одно предложение.

— Насколько мне известно, ваш отец прибывает в Саутгемптон завтра, — сказал граф.

В самомделе? Лидия еще не знала об этом.

— В зависимости от исхода нашего с вами разговора ваш отец сможет спокойно приехать в Лондон. В дальнейшем он также имеет шанс остаться вне этого расследования, но при одном условии. В течение последующих семи дней бриллианты должны быть переданы властям.

Замечательная сделка. Есть лишь маленькая закавыка.

— А что, если у него нет этих камней?

— Вам сейчас нужно надеяться, что они именно у него. — Доброжелательная интонация этих слов Эшмора показалась Лидии нарочитой. — Ваши личные убеждения сейчас не имеют никакого значения, мисс Бойс. Важно другое: власти считают его замешанным в краже. Если драгоценности не будут возвращены, вашего отца тут же арестуют и подвергнут допросу. С другой стороны, всякий, кто окажет содействие в возвращении бриллиантов, будет освобожден от обвинений, как выдвинутых публично, так изаявленных в частном порядке. — Эшмор некоторое время колебался, прежде чем продолжить: — Конечно, такое же предложение действует и в отношении любой женщины, которая может быть причастна к этой истории.

Лидия находилась в таком шоке, что даже и не подумала как-то отреагировать на заявление Эшмора. Из оцепенения ее вывел недовольный голос Джеймса:

— Ну конечно. Мисс Бойс в роли воровки, ты это имел в виду? Да пошел ты, Фин. Все, хватит, я отвезу ее домой.

Граф с извиняющимся видом пожал плечами:

— Я должен был это сказать. Уж извините.

С большим трудом Лидия поднялась. Казалось, в комнате такой густой и плотный воздух, что нужно раздвигать его, словно при ходьбе по воде.

— Получается, невиновность моего отца и погубит его, — тихо обронила Лидия. — Потому что у него нет никаких бриллиантов.

В карете Джеймс обнял Лидию и прижал ее к себе. Ей совершенно не хотелось противиться этому. С какой стати? Онауже почти смирилась с фактом, что этот мужчина способен утешить и успокоить ее в те минуты, когда ей плохо.

— Я не знаю, что мне делать, — прошептала Лидия. — Ну как человек может доказать, что у него нет того, что они ищут?

— Успокойтесь, — тихо ответил Джеймс. — Вам лучше немного отдохнуть, Лидия. Все равно сейчас вы не решите навалившиеся на вас проблемы.

Такой ответ разочаровал Лидию. Ей хотелось поддержки, утешения, каких-то решительных действий. Она уткнулась в плечо Джеймса и с удовольствием вдохнула знакомый запах лаванды.

— Вы должны быть честны со мной. — Лидия закрыла глаза. — Ведь вы не считаете меня дурой, если я верю в своего отца?

Карета свернула с щебеночной дороги на булыжную мостовую, и ее окна начали дребезжать. За этим шумом было не слышно вздоха Санберна. Но Лидия щекой почувствовала, как поднимается и опускается его грудь.

— Разумеется, нет, — успокоил ее Джеймс. — Вам же не предоставили никаких доказательств. И, как я понимаю, вы всегда будете верить своему отцу, а не другим людям.

Его доброжелательность и сочувствие очень тронули Лидию. Способность Санберна понять ее можно было считать большим прогрессом в их отношениях. Она с радостью подумала, что такая перемена, несомненно, поможет им обоим больше доверять друг другу.

— Могу ли я задать вам один вопрос? — обратился Санберн с несколько непривычной официальностью. — Что вы станете делать, если выяснится, что ваш отец все-таки замешан?

— Я не могу плохо подумать о нем, — запинаясь, призналась Лидия. — Но если бы оказалось, что он все-таки виноват, я все равно буду относиться к нему так же, как прежде. До тех пор, пока кто-то не сможет убедительно доказать причастность моего отца к этим махинациям. А пока это не доказано, моя преданность и любовь к нему заставляют меня оставаться верной дочерью.

В болезненном молчании Лидия ждала реакции Джеймса. Но когда он заговорил снова, его слова были совсем о другом, а голос звучал нарочито безразлично.

— Мы с Фином договорились, чтобы за вашим домом установили наблюдение. Вас будут сопровождать, куда бы вы ни пошли. Это нужно исключительно для вашей защиты. Вы не против?

Лидия не думала, что это необходимо, но после всего случившегося утром было бы безумием отказываться от такого предложения. Вдруг она отпрянула от Санберна, охваченная неожиданным беспокойством.

— А мои сестры? Как вы считаете, не угрожает ли им опасность?

Джеймс едва заметно улыбнулся и рукой откинул локон с шеи Лидии.

— Вам самое время побеспокоиться о себе, дорогая. Всем известно, что интересы вашего отца представляет в Англии лишь один человек — вы.

Она прижалась лицом к груди виконта. Не пройдет и десяти минут, как она снова окажется в своем доме на Уилтон-Креснт. После такого трудного дня перспектива вернуться туда должна была представляться ей радостной. Ожидалось, что Софи и Антония приедут с дневным поездом. На первый взгляд мысль о, встрече с сестрами могла бы доставить Лидии удовольствие. Но в данную минуту ей хотелось совсем другого: как можно дольше оставаться в надежных объятиях Санберна, просто сидеть, уткнувшись лицом в его крепкое плечо.

В полумраке кареты Лидия позволила себе безмолвное признание. Да, она любит этого человека.

Однако это открытие не принесло ей желанного успокоения. Ласки Джеймса оставались для нее самыми дорогими радостями в жизни, но не более того. Этот мужчина не принадлежал ей. Скоро она приедет домой и они расстанутся. Потом, в общественных местах, на балу или званом ужине, ей останется лишь соблюдать приличия. Если они и встретятся взглядами, то она должна будет отвернуться, поскольку они чужие друг другу люди и не связаны никакими обещаниями. Следовательно, у нее не будет никаких оснований с каким-то особым значением смотреть ему в глаза.

Экипаж замедлил ход. Лидия выглянула из окна кареты. Они проезжали по Пиккадилли. Джеймс, однако, почему-то привстал с места.

— Оставайтесь пока здесь, — велел он. Его интонация не понравилась Лидии. Санберн произнес эти слова как-то сухо и официально.

Он вышел из кареты на разведку. Лидия осталась одна. Казалось, она ждала целую вечность. Но возможно, прошло всего лишь несколько минут, так как церковный колокол за это время пробил всего один раз, отмеряя половину часа. Наконец дверца кареты открылась и Санберн забрался внутрь.

Но теперь он уселся напротив Лидии.

— Там перевернулась телега, — сообщил он.

Когда их карета вновь с грохотом двинулась вперед, Лидии захотелось продолжить разговор, но она быстро передумала. Она не знала, как заставить Джеймса снова сесть рядом с ней.

Первым нарушил молчание Джеймс.

— Вам лучше уехать из города, — сказал он. — Отдохнуть недельку в деревне. Предоставить вашему отцу самому выпутываться из этой истории.

Неужели то, что она говорила ему недавно, осталось без внимания?

— Я ведь уже сказала, что не могу бросить его одного.

— Не можете, — повторил виконт. — Но я тоже вынужден повторить. Люди, напавшие на вас утром, намеревались всерьез причинить вам вред. Если бы у меня при себе оказался пистолет, каждый получил бы по пуле между глаз. Вы это понимаете? Речь идет уже не о египетских находках. Это касается жизни и смерти. А вы все играете.

Тогда в мюзик-холле неизвестный парень приставил нож к моему горлу. С вами он поступил бы точнотак же. Если вы не свернете с этой дорожки — если не дадите своему отцу самому разбираться с его проблемами, как и подобает мужчине, — то конец для вас окажется печальным.

Лидия пыталась проглотить подступивший к горлу комок, но у нее все онемело внутри. По спине пробежал неприятный холодок.

— Мне совсем не хочется подвергать свою жизнь опасности! — проговорила она глухим голосом. — Но что мне остается делать?

— Ваш выбор яснее ясного, — ровным голосом произнес Санберн. — Очень многие считают вашего отца виновным. В этой ситуации вам надо предоставить ему одному доказывать свою правоту. Если же вам это не по нраву, делайте то, что считаете правильным, но без моего участия. Ставьте свою жизнь на карту. И проигрывайте в этой игре, если вам так хочется.

Лидия заморгала, стараясь сдержать подступившие рыдания. Были ли это слезы гнева? Или душевного опустошения? Да, она чувствована гнев, злость, но прежде всего на себя.

— Разве вам не все равно, если я погибну? Разве вы хотя бы раз сказали, что любите меня? — Ее голос дрогнул, но она продолжила с отчаянием: — Вы обвиняете своего отца в том, что он, заявляя о любви к своей дочери, не стал бороться за нее. Почему же я должна поступать так же? Почему вы настаиваете, чтобы я бросила отца, только потому, что это удобно для меня? Признайтесь, Джеймс, ведь вы больше всего на свете хотите увидеть свою сестру свободной. Разве вы отказались бы от своей мечты? Если бы все на свете стали уверять вас, что она безумна, согласились бы вы, что ее место только в доме для умалишенных? Думаю, ни за что!

Санберн долго молчал, прежде чем ответил. Прошло несколько минут.

— Вижу, вы сделали свой выбор, — сказал он усталым голосом. — Я не собираюсь вас переубеждать. Мне хорошо известно, чем заканчиваются такие попытки.

Лидия сидела в оцепенении, пока карета не остановилась. Они уже приехали? Она беспокойно посмотрела на дом Софи, затем перевела взгляд на Джеймса. Тот уже открыл дверь кареты. Снаружи Лидию поджидал слуга. У нее не оставалось иного выбора, как попрощаться.

Глава 15

Как только Лидия вошла в парадный холл, она услышала веселый смех Антонии, доносящийся с верхнего этажа. Лидия прислонилась к стене и стала вслушиваться. В этом смехе слышалась ничем не омраченная радость счастливой юности. Как бы ей хотелось быть такой же беззаботной!

Лидия смахнула навернувшиеся на глаза слезы и взяла свою почту, лежавшую на серебряном подносе. Эшмор не ошибся по крайней мере в одном: среди писем лежала телеграмма. Завтра к вечеру отец будет в Англии.

Буквы запрыгали у нее перед глазами. Лидия почувствовала боль во всем теле, словно с размаху ударилась о каменную стену. Можно было бы объяснить это состояние недавним действием хлороформа. Но она не настолько глупа, чтобы поверить в такое объяснение.

— Ты вернулась! — Это с верхней лестничной площадки окликнула ее Антония. — Господи, Лидия, неужели ты прямо с вокзала отправилась в библиотеку?

— Да. — Сказав неправду, Лидия почувствовала, как по спине пробежала холодная дрожь. Усилием воли она заставила себя успокоиться и решительно стала подниматься по лестнице.

— Ты в порядке? Что-то выглядишь не совсем здоровой, — внимательно посмотрела на нее Антония.

— Голова болит, — откликнулась Лидия и взяла за руку сестру, помогая ей сойти, с лестницы. — Ты хотела мне что-то сказать?

— Леди Фарлоу удалось договориться, чтобы свадьба прошла в церкви Святого Георгия!

— О, как замечательно! — Лидия заключила в объятия младшую сестру. От юной девушки приятно пахло, это был запах фиалок, солнечного света и детской наивности. Но когда-то и она узнает, что означает страдать. Этого не избежать никому. — Я так рада за тебя, дорогая моя. Ведь ты счастлива, правда?

— Ужасно! — призналась Антония. — Я всегда мечтала, что моя свадьба пройдет именно там. — Щеки девушки порозовели. — Лидия, я должна признаться тебе еще кое в чем. Я никому еще об этом не рассказывала, но тебе можно — он меня поцеловал! Это случилось сегодня утром на теннисном корте у «Бэгли-Энд». Мы были в саду, и нас никто не видел. О, он такой дерзкий! Тебя ведь это не шокирует, признайся?

Но Лидию шокировало другое. То, что сестра первой призналась ей, а не Софи. Лидия знала, какой чрезмерно строгой Антония считала ее.

— Ты не говорила об этом Софи?

Та скорчила гримасу.

— Она сегодня весь день в ужасном настроении. Я не знаю, что ее беспокоит.

Лидия подумала, что она, кажется, знает причину недовольства Софи.

— Я пойду поговорю с ней, — решительным тоном заявила она.

Лидия обнаружила сестру лежащей на постели. Она укрылась покрывалом, и на глазах лежал холодный компресс. Шторы были занавешены, а на умывальнике лежала открытая коробочка, с порошком ивовой коры, которую в их семье обычно применяли при головных болях. Когда Лидия присела на краешек кровати, Софи повернулась на бок и прошептала:

— Я хочу побыть одна.

Лидия несколько мгновений продолжала сидеть возле сестры. Между ними никогда не было доверительных отношений. Да и с чего бы им взяться? Но сейчас сестра лежала такая несчастная, что Лидия не выдержала и вновь обратилась к ней, нарушив затянувшееся молчание:

— Это из-за мистера Энсли?

Софи сорвала с глаз компресс и присела в кровати.

— Не говори мне ничего об этом человеке! Это грубый и неотесанный развратник!

Лидия недолго осмысливала услышанные слова.

— Вчера вечером мне показалось, что ты в восторге от его ухаживаний.

— Ну и что с того? Это же не давало ему никакого права… рассчитывать на мою уступчивость. А потом он еще меня обвинил, что я его завлекла!

Софи всхлипнула и тяжело вздохнула. Однажды, вспомнилось Лидии, Джордж примерно такими же словами отозвался об их отношениях. Тогда подобное обвинение очень унизило и оскорбило ее.

— Скажи, Софи, неужели мистер Энсли давал волю рукам?

По лицу сестры пробежала тень легкого изумления.

— Пытался…

Чувство тревоги и первая вспышка закипавшего гнева заставили Лидию придвинуться ближе к сестре. Попадись ей сейчас этот негодяй, кажется, Лидия могла бы убить его.

— Но ты же ему не позволила…

— Ой, только не надо! Не хватало мне еще твоих советов в этих вопросах!

Лидия вспыхнула и поднялась с кровати.

— Хорошо, но нам придется обо всем откровенно рассказать Джорджу. Нельзя же, чтобы этот мерзкий тип появлялся в нашем доме.

Софи схватила Лидию за руку и с силой усадила ее обратно на постель.

— Нет! Ты слышишь? Муж не должен ничего узнать! Никогда!

За всю жизнь Лидия не видела, чтобы сестра выглядела такой испуганной.

— Боже правый, Софи, да ведь нет здесь твоей вины. Ногти сестры больно впились Лидии в руку.

— Я не шучу, Лидия! Если ты хотя бы словом обмолвишься об этом Джорджу, то я просто вышвырну тебя на улицу!

От изумления Лидия не находила слов. Никогда еще, даже во время самых ужасных ссор, Софи не позволяла таких угроз.

Сестра опустила глаза, и ее рука бессильно упала на колени. Когда же ее щеки залила краска, все стало ясно.

— Боже милостивый, — прошептала Лидия. — Ты позволила ему себя поцеловать.

— Я не желаю говорить об этом.

— Или же ты позволила ему большее? Силы небесные, Софи!

— Отстань! — Софи сердито подернула плечами. — Если это и так, что тут такого? — Она откинулась на подушки. — Джорджу нет-до этого никакого дела. Если бы он беспокоился из-за меня, то мог бы поехать туда со мной, не так ли? А он? Хотя бы раз он сопровождал меня? Никогда. — Софи с горечью рассмеялась. — Видите ли, у него заседание парламента. Как будто он не знает, что добрая половина палаты представителей уехала в Хенли на регату. Я так редко вижу собственного мужа, что уже забыла, как он выглядит.

Обида и возмущение вынудили Лидию ответить очень резко.

— О, какая красивая отговорка! Ты же знала, что собой представлял этот человек, когда собиралась за него замуж.

— Когда он ухаживал за мной, то обещал, что будет любить меня. Любить, а не читать мне нотации и постоянно бранить, словно какую-то зачуханную служанку. Ты же сама все видишь! Он никогда не скажет мне доброго слова. Обращает на меня внимание, только когда вдруг решит попенять за то, что я мало интересуюсь его политическими баталиями. Как будто мне дело есть до них. Я уже как-то сказала ему, что если для него важно только это, то он женился не на той из сестер. — Заметив, что Лидия удивленно охнула, Софи нетерпеливым жестом заставила ее слушать дальше. — Я говорю чистую правду. Ведь я вышла за него ради нас всех, не так ли?

Лидия с изумлением рассмеялась:

— Вот как?

— Да-да. А теперь лишь я одна страдаю, — капризным тоном заключила Софи. — Мне одной приходится ездить по этим скучным ужинам, выслушивать там утомительные разглагольствования и вести себя словно безнадежно отставшая от современной жизни монашка в наглухо застегнутом одеянии. А между тем ты и Антония можете разгуливать, где вам заблагорассудится, поскольку все ваши прихоти оплачиваются из кошелька Джорджа!

Лидия с недоумением посмотрела на сестру.

— Давай внесем ясность, — медленно произнесла она. — Получается, ты ввела меня в заблуждение и обманула. Оказывается, ты плела интриги у меня за спиной, имея целью спасти всех нас?

Софи недовольно отмахнулась рукой:

— О, ради Бога! Давай только не будем возвращаться к этой теме. Как бы мы жили, если бы я не вышла за него замуж? Ты слишком умна, кто бы спорил. Но тебе не удалось бы содержать нас всех троих на те жалкие гроши, которые ты зарабатываешь, продавая папины древние безделушки!

Лидия рассмеялась:

— Точнее говоря, я не могла бы обеспечить всем шикарный уровень жизни.

— Что ты хочешь этим сказать? Или я должна стыдиться того, что предпочитаю жить хорошо?

— Нет. — Собственные слова вдруг показались Лидии пропитанными ядом. Они буквально обжигали ей горло. — Я знаю, как важен для тебя личный комфорт. Знаю я и о том, на какие жертвы ты готова была пойти, чтобы добиться его! Ты ведь знала, что я любила Джорджа, но не остановилась перед тем, чтобы увести его у меня. Ты отняла его у меня, а теперь начинаешь жаловаться, что он тебе не подходит? Более того, ты, похоже, ждешь моего сочувствия? Боже мой! Это уже нечто большее, чем эгоизм. Это даже хуже, чем детская глупость…

— Так ты до сих пор пытаешься себя убеждать, что сначала он предпочитал тебя? Ошибаешься!

Обе стояли друг перед другом и почти кричали. Если бы кто-то оказался сейчас в коридоре, то наверняка стал бы свидетелем этой ссоры. Осознание этого заставило Лидию сдержаться от дальнейшей перебранки. Но распалившаяся Софи не признавала никаких ограничений.

— Ну, так говори же! Расскажи, что еще я сделала не так! Я ведь знаю, как ты обожаешь изображать из себя жертву!

Жертву? Такое обвинение сразу же вывело Лидию из равновесия. Ранее она действительно позволяла себе испытывать справедливое чувство обиды. Однако Софи, казалось, никогда не обращала внимания на ее упреки.

— Прошло уже много времени, — ответила Лидия с нескрываемым замешательством. — Теперь не имеет никакого значения, с кем твой Джордж хотел развивать отношения. Важно лишь одно — он достался тебе. А сейчас я могу благодарить Господа, что произошло именно так! Я говорю совершенно серьезно, Софи. Меня этот человек абсолютно не интересует.

— Ха! — Софи ткнула пальцем прямо в грудь сестре. На ее лице при этом появилось такое же выражение торжества, как при выигрыше сета в теннисной Игре. — Однако именно ты постоянно возвращаешься к этой истории!

Лидия изумленно посмотрела на сестру:

— Да ничего, подобного! Неужели ты не понимаешь? Дело вовсе не в Джордже. Проблема в наших с тобой отношениях. — Она вновь присела на кровать. — Ведь ты предала меня. Ты прекрасно знала, что я строила планы в отношении этого человека. Но даже не захотела предостеречь меня от жестокой ошибки. А потом вы вместе с Джорджем посмеялись надо мной. — Лидия помедлила. Эта тема до сих пор вызывала в ней горькое чувство обиды. — Как ты могла поступить так жестоко со своей родной сестрой?

Софи опустилась на край постели.

— Но я не думала, что так получится! Я была слишком молода, и просто боялась во всем тебе признаться. А кто другой мог бы дать мне правильный совет? Наша вздорная тетя Августа? Антония тогда вообще была совсем юной. А своим друзьям я тоже не могла рассказать, так как это было очень личное.

Такого серьезного объяснения Лидия еще никогда не слышала от своей сестры. Поэтому она не могла не оценить стараний Софи быть откровенной. Вот только поверить в ее искренность было трудно.

— Отец ни за что не допустил бы нашей свадьбы с Джорджем, — неожиданно заявила Софи.

Лидия покачала головой. Удивление и непонимание медленно сменились шокирующим открытием.

— Неужели ты всерьез полагаешь, что он мог бы расстроить вашу свадьбу?

Теперь настала очередь Софи смотреть на сестру с недоверчивой улыбкой.

— Свадьбу с молодым человеком, в которого уже влюбилась его обожаемая дочурка Лидия? Разумеется, мог бы. У меня нет ни малейших сомнений.

— Так вот в чем истинная причина твоего поступка? Тебе хотелось отомстить мне, так как ты считала меня любимицей папы? — Софи возмущенно закатила глаза, но Лидию осенила еще одна догадка. — Или же тебе нестерпимо хотелось, чтобы все его внимание принадлежало лишь тебе одной, — медленно добавила она. — Так я права, не так ли? Ты оказалась бы первой из его дочерей, вышедшей замуж, отчего у тебя появлялась бы особая роль в нашей семье. Но в действительности все пошло не так, как тебе хотелось, согласись? Папа даже не захотел стать свидетелем твоего торжества.

Софи отвела глаза в сторону и долго смотрела бессмысленным взглядом. Тогда Лидия снова присела на кровать.

— Это неправда, — наконец выдавила Софи, но в ее голосе не было уверенности.

Лидии уже не хотелось жалеть сестру. Все, что она высказала ей, было чистой правдой. Она поднялась и вышла из комнаты. В коридоре она глубоко вздохнула, чувствуя немалое облегчение. В небольшой спальне Софи воздух был спертый и пропитанный приторным запахом духов. Непонятно даже, как она могла долгими часами находиться в такой атмосфере. Неудивительно, что у сестры так часто болит голова. Получается, она сама себе устроила и тюрьму, и наказание. Софи просто-напросто мешала самой себе жить настоящей жизнью.

Лидия чувствовала себя счастливее сестры. Она все еще не рассталась со своими мечтами. И теперь страхи, часто терзавшие ее, уже казались надуманными. В конце концов, чего стоят пересуды светского общества по сравнению с настоящим счастьем?

Лидия улыбнулась, а затем громко рассмеялась. Будущее Антонии, похоже, уже устроено. Поэтому перед отцом она больше не имеет никаких обязательств. Но у нее оставалось обязательство перед самой собой. Вот о чем ей надо думать в первую очередь.

На Лондон опустились сумерки, как будто мягкие холодные ладони укрыли его синеватой темнотой. Санберн, щурясь, вглядывался в небо сквозь стеклянные окна зимнего сада. На акациях уже набухли почки. «Вы знаете, от них идет такой сладкий запах». Санберн подумал, что прогнать ненужные мысли ему поможет порция джина. Он привык к вечеру уже быть немного навеселе. В тот памятный день, когда ему сообщили новость; как раз наступили сумерки.

Его отец даже не потрудился зайти к нему. Какой-то человек, чьего имени он так и не узнал, вручил ему письмо. Вот так он и узнал о случившемся.

Санберн перечитал письмо четыре раза. Потом принялся читать в пятый раз, однако смысл не укладывался у него в голове.

Муж Стеллы погиб от ее руки. Сама Стелла была сильно ранена. Она без сознания, и есть опасения, что не доживет до утра.

Удивительно, что в такой обыденный вечер могли происходить столь ужасные события!

Вспоминала ли Стелла о нем в эти минуты? Недавно сестра попросила его о помощи. Их разговор происходил в этой самой комнате. Он тогда не принял ее доводы всерьез, посчитал, что та просто не в себе после всего, что на нее обрушилось.

Санберн опустил взгляд на стакан с джином, который держал в руке. Почему же в это время дня он все еще трезв? Ведь в заходе солнца не было ничего радостного. Напротив, надвигалась мгла, от которой тускнели все краски природы. Сумерки были первым прикосновением ночи, приводящим за собой на землю тьму, которая постепенно поглощает ее целиком.

— Вы выглядите неважно.

Прозвучавшая оценка попала точно в цель, однако Джеймс не обернулся. В конце концов, разве он обязан всегда выглядеть хорошо? К тому же он в своем доме. Здесь он может делать все, что угодно.

— Как вам удалось проскользнуть мимо Гейджа?

— Вашего дворецкого? Он впустил меня сам.

— Потом напомните, чтобы я его уволил.

Лидия молча стояла за спиной Санберна. Это действовало на него подобно невидимой руке сумерек. Оно давило на него сильнее, чем любые слова, которые он слышал от этой женщины.

— Уйдите, — бросил Джеймс не оборачиваясь.

— Нет. Я должна с вами поговорить.

— В самом деле? — В голосе виконта прозвучал неприятный и злобный оттенок. — Удивительно. Разве вы умеете выражать свои мысли вслух?

Немного помедлив, Лидия ответила:

— Я не совсем вас понимаю.

Конечно, в этом-то и дело. Этой женщине нужны логика, правила, стрелки диаграмм. Голова ее работала так, что чувствам отводится второстепенная роль.

— Вижу, вы рассержены, — начал виконт. — Начинаете понимать мою правоту. Ведь ваш отец все-таки замешан в этих делишках. А вам никак не хочется заставить себя в это поверить.

— Я не сержусь, Джеймс. — Однако голос Лидии подрагивал. — Просто я считаю, что вы ошибаетесь.

— Вот как! Значит, вы явились сюда в надежде, что я пересмотрю свое решение. Или хотите предложить мне сделку?

— Вы все неверно поняли.

— Да нет, — возразил Джеймс. — Я понял вас прекрасно. Вы не хотите смотреть в лицо фактам.

Санберн принялся рассматривать стакан с водой. Изящный хрустальный стакан, изготовлен в Уотерфорде. Чувствительные подушечки пальцев уловили мельчайшие шероховатости поверхности хрусталя, ощутили приятный холодок. Точно такое же ощущение он испытал в детстве, когда жил на севере страны. Тогда выпал снег, и они со Стеллой начали бегать по сугробам, строить маленькие снежные домики, с увлечением лепить снеговиков, которые должны были отгонять нечистую силу. Конечно, они тогда изрядно замерзли, но были в полном восторге от своей игры.

Теперь та маленькая девочка находилась в тюрьме, запертая на замки, от которых у нее не было ключей. За ней наблюдали, ее кормили, присматривали, как за подопытным кроликом.

— Поймите, вы нужны мне, — прервала его мысли Лидия. — Не ради отца. Вы нужны мне, лично мне.

— Как печально! — невозмутимо отозвался Санберн.

Послышался шелест юбок, Джеймс почувствовал аромат духов Лидии, хорошо различимую смесь ванили и фиалок, лаванды и роз.

— Я действительно хочу предложить вам сделку, — сообщила Лидия.

Вода выплеснулась из стакана на руку Санберна.

— Как это великодушно с вашей стороны! Но я бы посоветовал вам обратиться к кому-нибудь другому.

— О! — Этот короткий возглас прозвучал как-то странно. Джеймс наконец взглянул на гостью. В следующее мгновение он понял, что по ее лицу уже давно текли слезы.

Выражение лица Лидии озадачило его. Вдруг Санберн ощутил, как невидимый кулак ударил его под ребра, да так, что защемило сердце. Он застыл от боли, не сводя глаз с молодой женщины. Темные волосы Лидии, словно нимб, обрамляли ее бледное лицо. Она стояла на фоне фиолетового неба, которое для него всегда было связано с ужасными воспоминаниями, от которых так хотелось освободиться.

— Боже мой, — промолвил Санберн изменившимся тоном. Лишь расслышав собственный голос, он понял, что сказал эти слова вслух. — Лидия, Бога ради! Можете рыдать где угодно, только не здесь. Пожалуйста, плачьте перед кем-то другим, кого могут тронуть ваши слезы.

— Я не в силах совладать с собой. — Она опустила голову. И Джеймс заметил прядь ее волос, прямую гладкую и белую, резко выделяющуюся среди черных пушистых волн, словно выброшенный флаг перемирия. Дыхание Санберна совсем остановилось, когда Лидия лбом уткнулась в его колено. — Я не могу отказаться ни от отца, ни от вас, — произнесла она тихим голосом, наполненным горьким страданием. — И я не знаю, как мне помочь вам.

На мгновение Джеймсу показалось, что он неверно понял смысл ее слов. Помочь ему? Такое ее признание было настолько неожиданным, что он даже рассмеялся.

— Да ведь это у вас неприятности, — заметил Джеймс. — Это вы ступили на самоубийственный путь. И поскольку меня не привлекает перспектива стать святым мучеником, то уж извините, если я не стану далее смотреть этот спектакль.

Лидия хранила молчание. Джеймс чувствовал ее дыхание — теплое, прерывистое. Оно словно пыталось вернуть его душу в бесчувственное тело, поднять ее на высоты, о которых он иногда забывал. Но что он мог добавить к сказанному?

— Я… доверяю вам. — Она шумно вдохнула воздух и, не скрывая дрожи в голосе, добавила: — Я верю в вас, Джеймс.

— Тогда вы просто дурочка, — мягко сказал Санберн. — Как вы можете всю жизнь оставаться такой наивной? Я ведь не сделал ничего, чтобы заслужить ваше доверие. — Он чувствовал, что с трудом выдавливает из себя слова. Они выходили неуклюжими и даже как будто царапали его горло. Произносить их было противно и трудно.

Лидия подняла голову. На щеках поблескивали две дорожки от слез.

— Я вам уже говорила не раз. Доверие не нужно заслуживать какими-то поступками. Просто вам или доверяют, или нет. В том числе и близкие вам люди — Она помедлила и продолжила очень тихо: — В случившемся с вашей сестрой нет вашей вины.

Да что она в этом понимает?!

— Она пришла ко мне, а я ничем не помог.

— Не в вашей власти было остановить Боуленда. Вы сделали все, что смогли. Вы предложили сестре помочь ей бежать. Если она ответила отказом, значит, таким было ее решение, а не ваше. Боже милостивый! Ну почему вы этого не понимаете?

Лидия приоткрыла рот, чтобы сказать что-то еще, но передумала.

— Что толку вспоминать? — сказал Джеймс вместо нее. — Вы ведь собирались предложить мне что-то.

Губы Лидии слегка приоткрылись. Она торопливо облизнула их и нервно сглотнула.

— Поцелуйте меня.

Джеймс вновь подумал про Стеллу. Он с ужасом наблюдал, как его сестра идет к неизбежной трагедии, но при этом отмахивается от его предупреждений. Каким беспомощным он себя чувствовал! Нестерпимая боль от этих воспоминаний, унижение от своей беспомощности жили в нем до сих пор, причиняя массу страданий.

Санберн снова посмотрел на Лидию. Ее лицо было обращено к нему, она с закрытыми глазами ждала его прикосновения.

Стоит ему это сделать, и он будет привязан к ней не на шутку. Прикован цепями и обязан идти по пути, которым следует она. Он не сможет больше быть сторонним наблюдателем.

Но и отказать ей он не в силах. Слишком доверчиво она ждет его действий.

Джеймс сделал глубокий вдох, наклонился и поцеловал ее. Губы Лидии были такими нежными на ощупь. Осознание уязвимости этой женщины выводило его из равновесия. Как-то он говорил Лидии, что она вовсе не хрупкая. Но ведь его ладони легко могли закрыть ее плечи от ключиц до задней части шеи, а пальцами он явственно ощущал, какие тонкие у нее косточки. Однако Лидия не считала себя слабой. Она не соглашалась с собственной слабостью и была готова беспечно рисковать собой. И Джеймс поцеловал ее, поцеловал с такой силой и энергией, что сам понимал — он не должен был этого делать. Но надо же ее заставить как-то образумиться. Пусть поймет, какая она ранимая, пусть соизмерит свою уязвимость с серьезностью своих намерений и станет немного мудрее.

Руки Лидии обвили его за шею. Она решила стащить Джеймса с подоконника. Он сполз вниз и опустился на колени, но Лидия продолжала тянуть его на себя, пока Санберн не оказался всем телом сверху нее. От тяжести навалившегося на нее мужского тела, казалось, хрупкие кости Лидии должны надломиться. Однако ее упругое тело, крепкие руки не позволили случиться ничему подобному. Лидия всего лишь тихо вздохнула и прижалась губами к шее Джеймса. Отдавала ли она себе отчет, что сейчас происходит между ними?

Джеймс стиснул рукой сразу оба ее запястья. Когда же она дернулась, пытаясь освободить руки, он лишь прижал их сильнее. Распахнутые глаза Лидии отсвечивали золотистым блеском, словно две полные луны.

Санберн тоже неотрывно смотрел на нее, и его дыхание делалось все более учащенным. Вот сейчас, сию минуту, ему ничего не стоит навязать ей свою волю, овладеть этим хрупким, в сущности, еще девичьим телом. Однако жажда насилия — плохой повод к действиям, им пользуются лишь трусы. Санберн понимал это и решил не форсировать события, предоставить ей выбор.

— Если мы сделаем это, я уже никуда вас не отпущу. Вы хорошо понимаете последствия?

— Я и не хочу уходить, — прошептала Лидия в ответ. — Джеймс, я ведь уже сделала свой выбор. Поэтому и пришла к вам.

Санберн наклонился, подхватил ее за талию и поднял на руки. Потом направился к двери.

— Куда вы идете?

— Наверх, в мои комнаты.

Пальцы Джеймса инстинктивно напряглись, больно вдавливаясь Лидии в бедро. Он усилием воли расслабился и попытался успокоиться, считая вдохи и выдохи. Джеймс вовсе не хотел, чтобы на ее нежном теле оставались синяки. У нее была белая тонкая кожа, на которой легко могли отпечататься его пальцы.

— Хорошо, — проговорила Лидия, уткнувшись лицом ему в плечо.

В холле Джеймс заметил горничную, которая выглянула из дверей гостиной, делаясь тем свидетельницей их близких отношений. Тогда он стал быстро подниматься по лестнице, перешагивая через две ступеньки сразу. Через несколько мгновений он уже был на втором этаже и, помогая плечом, поочередно открывал двери своих апартаментов. Как же много этих проклятых проходных комнат! Там Джеймс опустил Лидию на постель, не позволяя ей уцепиться за него. Повторения сцены в лодочном домике он не собирался допускать. В этот раз между ними все произойдет при свете. И никаких одежд!

Санберн ожидал возражений, однако Лидия вела себя абсолютно послушно. Она спокойно лежала, пока он расшнуровывал ее башмачки, стаскивал подвязки и снимал чулки. Ноги ее были белые, как сливки. От мыслей, что тело Лидии может открыть ему и другие секреты, движения Джеймса стали более торопливыми. В другой раз, пообещал он себе, он сможет коснуться языком этих аппетитных ямочек под коленками. Теперь же он просто разденет ее спокойно и методично. Ведь она так долго старалась скрывать ото всех свое тело. Но после этого раза возврата к прошлому у нее уже не будет.

Полетели прочь нижние юбки и сорочка, лиф и корсет. Лидия подчинялась его манипуляциям с закрытыми глазами. Только изредка из ее горла вырывался какой-то едва уловимый стон. И от этих нежданных звуков Джеймс возбуждался все сильнее и сильнее. У него даже руки начали дрожать. Последними он снял с Лидии панталоны, осторожно стягивая их с бедер. Мягкие и грациозные линии бедер напомнили ему Чилтерн-Хиллз и тот день, когда он их впервые увидел. Теперь она лежала перед ним полностью обнаженная. Афина и Венера одновременно. Джеймс отошел на шаг от кровати.

— Откройте глаза, — хриплым голосом попросил он. От продолжительного вздоха ее груди колыхнулись. Щеки Лидии зарделись, когда она встретилась взглядом с Санберном. Он еще был в одежде.

Джеймс положил руки ей на плечи. Лидия облизала пересохшие губы. Мужские руки скользнули к упругим холмикам ее грудей. Ладони Джеймса полностью накрыли их. От ласковых поглаживаний большими пальцами соски набухли. Джеймс прикоснулся ртом к одному из них и начал нежно посасывать его. Постепенно его движения стали интенсивнее, отчего тело Лидии выгнулось дугой под Джеймсом. Неужели кожа женщины может быть такой белой? Казалось, что она никогда не испытывала на себе воздействия солнечного света. Пальцы Джеймса переместились дальше вниз, следуя по изящному изгибу талии, по восхитительным бедрам, поразившим даже искушенного Джеймса идеальными формами. Под его рукой они послушно раздвинулись. Джеймс наклонился и прижался к ним губами, ожидая вновь почувствовать волшебную дрожь чувственной плоти. В следующее мгновение его ладони оказались уже на коленях Лидии, затем скользнули к упругим икрам ног и нежному изгибу ее ступней.

Лидия нервно сглотнула. Затем она потянулась к Джеймсу и попыталась сесть на постели, однако он отодвинулся. Лидия упала спиной на подушки.

Джеймс стал раздеваться, не сводя глаз с Лидии. Она на мгновение опустила глаза, когда он снимал брюки. Румянец на ее щеках стал еще заметнее. Когда Джеймс снова наклонился над ней, он просунул руку ей под спину и ловко перевернул Лидию на живот. Теперь перед его взором была ее грациозная спина. Он принялся осыпать ее страстными поцелуями, одновременно поглаживая стройные ноги, несколько дольше задерживаясь во впадинках под коленями и давая ладоням насладиться соблазнительной мякотью ягодиц. Джеймс прижался к Лидии всем телом и теперь укрывал ее собой с головы до пяток. Чувствуя приятные легкие покусывания, она отвечала подрагивающими движениями.

— Нам больше нечего прятать друг от друга, — прошептал Джеймс прямо в самое ухо Лидии.

— Да, — согласилась она, — ты прав. — Лидия снова пошевелилась под ним. Его член уткнулся в ее влажные складки, и стон вырвался из груди Джеймса. Он быстро отстранился, чтобы не поддаваться преждевременному соблазну.

Но с этим были не согласны женские руки. Лидия нащупала предмет своего интереса и стала ласкать его, делая это поначалу неумело и неуверенно. Тогда Джеймс положил сверху свою руку, показывая ей правильные движения, и вскоре Лидия осмелела и все более активно осваивала новое для себя занятие. Они встретились взглядами, и Лидия одарила его легкой улыбкой.

— Заодно ты научишь меня кое-чему, — промолвила она и стала с интересом наблюдать за движениями своего учителя.

Ее любопытный взгляд произвел на Джеймса волнующее воздействие. Он убрал руку Лидии, быстро осыпал ее жаркими поцелуями от запястья до кончиков пальцев и отодвинул подальше от себя. Затем Джеймс принялся водить обратной стороной ладони по мягкой округлости внизу живота Лидии, исследуя пушистые завитки между бедрами, пока не добрался до желанной щели. Его большой палец скользнул вверх и легонько надавил на нежную женскую плоть. Из горла Лидии вырвался стон наслаждения. Еще более страстный звук она издала, когда палец Джеймса проник внутрь ее, и ее бедра вздрогнули.

Ему захотелось оказаться внутри ее. И это не было лишь зовом плоти. Когда Джеймс навис над телом Лидии и расположился поудобнее, он увидел направленный на него взгляд, а ее рука ласково обхватила его за шею. В это мгновение Джеймс испытал сильнейшее возбуждение, пронзившее его острой и сладкой болью. Это было похоже на мощную вибрацию, передающуюся по полу, когда в концертном зале играющий музыкальное произведение оркестр достигает крещендо. Джеймс завибрировал каждым мускулом, отзываясь на движения женского тела, когда резко вошел в нее, а она застонала и откинула голову назад. В течение нескольких мгновений Джеймс с удивлением для самого себя думал, сможет ли он покинуть это нежное тело, чтобы сразу же войти в него снова. Однако все сомнения Джеймса помогли преодолеть горячая, влажная и упругая плоть лона Лидии, пылкая мощь всего ее тела под ним и страстные женские руки, обхватившие его. Отрешившись от ненужных мыслей, он погружался все глубже в женское тело. Тем не менее Джеймс заметил, как Лидия улыбается ему. Может быть, именно от этой ласковой улыбки новая восхитительная дрожь прокатилась по нему от головы до паха, и он отдался ритму сладостных движений.

Ему запомнились нежность и пылкость, покорность и любовная агрессия, переплетение языков, до боли вонзившиеся в его спину ногти Лидии. «Ты совсем не слабая», — с удивлением думал Джеймс. Как он мог забыть? Она была валькирией. Его страхи были ей безразличны. Она никогда не позволит никаким сомнениям увести ее с выбранного пути. Пальцы Лидии скользнули ему в волосы. Санберн перекатился на спину, и горячее женское тело всей своей тяжестью навалилось на него, начиная свои энергичные и восхитительные движения. Теперь она будет давать ему урок, прирожденная жрица любви. Сейчас Джеймсу казалось, что с момента их первой встречи он уже знал, что это будет именно так. Он обнял Лидию обеими руками за талию и усилил темп движений, так как уловил миг, когда ей открылся волшебный источник женского блаженства. Это угадывалось по неожиданной четкости и уверенности движений ее бедер, по необычайной силе и ритмике ее тела. Восхитительный финал приближался с каждой секундой. Еще через мгновение все тело Лидии напряглось, она больно укусила его за губу, и тогда Джеймс вновь опрокинул ее на спину. Он стал раз за разом входить в нее, разогревая это финальное соитие всей мощью своего тела, так что сам быстро сбился с ритма дыхания и через пару секунд упал в нее с огромной высоты наслаждения.

Они долго лежали без сил, и их тела пронизывала еще не утихшая сладостная дрожь. Потом руки Лидии скользнули по мужскому телу, начиная от плеч и до ягодиц. Медовые женские губы прильнули к Джеймсу долгим страстным поцелуем. В этом поцелуе была вся Лидия, готовая отдать последние силы ради защиты своего отца.

— Мы теперь связаны навсегда, — прошептал Джеймс.

— И это прекрасно, — откликнулась Лидия.

Потом они надолго замолчали. Джеймс нежно убрал локоны ее волос с плеч. Лицо Лидии смущенно порозовело, и она забавно захлопала ресницами, протестуя против щекочущих прикосновений кончиков пальцев к ее бровям.

В следующее мгновение Джеймс вновь заметил обозначившуюся на подбородке так хорошо знакомую ямочку.

— Что ты хочешь сказать? — прошептал он.

— Мне очень хорошо с тобой.

Ямочка на подбородке исчезла, когда на губах Лидии заиграла улыбка. Глаза ее открылись шире. Она смотрела на Санберна, и у нее на лице появилось задумчивое выражение. Затем Лидия вздохнула.

— Теперь в отношении твоего отца, — мягко начал Санберн. — Обещаю тебе, мы что-нибудь выясним.

— Но дело не только в этом. — Взгляд Лидии скользнул мимо него. Джеймс проследил за ним и увидел, что она смотрит на графин, стоящий в дальнем углу комнаты. — Я беспокоюсь о тебе, — продолжила Лидия. — Я бы не решилась предлагать тебе забыть о сестре. Но эта вражда между вами с Морлендом должна прекратиться. Тебе нужно помириться с ним. Или это станет серьезной помехой для наших отношений.

К чему весь этот вздор? Джеймс помрачнел.

— Он к нам не имеет никакого отношения. Ответный взгляд Лидии был слишком пристальным, и это создавало какое-то напряжение.

— Вижу, ты не расположен даже выслушать мои предложения. — Лидия выскользнула из-под руки Санберна, наклонилась через край постели и потянулась за корсетом. — Помоги мне одеться.

— Какого черта?

Лидия попросила нетерпеливым голосом:

— Я должна уйти, Джеймс. Неожиданно его охватила настоящая злость.

— Во-первых, нечего было сюда являться. Но ты пришла. Ты находишься здесь, со мной. И, клянусь всем святым, ты здесь и останешься.

— Не будь ребенком, — спокойно бросила она в ответ. Джеймс схватил ее за локоть:

— Лидия, мы теперь вместе во всем. Она посмотрела ему прямо в глаза:

— И я так думала. Но сейчас мне кажется, что ты струсил.

Джеймс взялся за шнуровку ее корсета, заставляя себя успокоиться.

— Не понимаю, — заявил он, нервно дергая за концы шнурка. — Ты не собираешься отказываться от своего отца, а мне предлагаешь забыть сестру?

Лидия повернулась через плечо и посмотрела на Джеймса с нескрываемым удивлением:

— Ничего подобного, Джеймс. Это совсем разные проблемы.

— Ты просто ничего об этом не знаешь.

От улыбки Лидии у него похолодело на сердце. Она выглядела необычно смиренной.

— Да и ты не шибко осведомлен.

Глава 16

Она не хотела возвращаться в дом на улице Уилтон-Креснт. Теперь он казался Лидии совершенно чужим. Но и дом Джеймса тоже чужой для нее. По крайней мере пока он остается крепостью, возведенной с единственной целью — противостоять отцу.

Сестер дома не было, они уехали на какой-то званый ужин, о чем сообщил Лидии дворецкий. Она решила готовиться ко сну, но не потому что устала. Просто ей хотелось, чтобы этот день побыстрее закончился. Может быть, еще и потому, что в ней еще бурлило волнение от ожиданий, которые неотвязно всплывали у нее в голове и не желали внимать трезвым мыслям. Лидия ждала, что Джеймс все же приедет за ней. Наверное, надеяться на это было глупо, однако очень трудно подавить в себе ожидание хорошего. Несомненно, в столь поздний час Санберн не появится. Тем не менее Лидия продолжала лежать, не смыкая глаз и отсчитывая удары часов.

Софи и Антония возвратились в половине третьего ночи. Лидия все еще не спала, и ей пришлось выслушать произнесенные шепотом пожелания доброй ночи. В доме снова стало тихо, и спустя какое-то время старинные часы в холле, по-видимому, остановились из-за того, что закончился завод механизма. Во всяком случае, их боя больше не было слышно. Теперь Лидии оставалось лишь вслушиваться в удары собственного сердца. Эти мерные звуки наконец-то и убаюкали ее.

Когда она проснулась, комната была уже залита светом и над ней стояла улыбающаяся Антония.

— Скорее пойдем вниз! Ты не поверишь, кто там. Через несколько минут они спустились по лестнице, и Лидия услышала, как из гостиной доносятся радостные возгласы. Ноги сами понесли Лидию туда. Огорчало лишь то, что долгожданная встреча с отцом будет омрачена теми неприятными новостями, которые придется ему сообщить. Но едва только звук отцовского голоса — знакомого, успокаивающего, как колыбельная, — послышался из коридора, беспокойство сразу отхлынуло куда-то в сторону. Лидия ворвалась в комнату, и родной отец предстал перед ней: те же седеющие усы, загорелая кожа, покатые плечи, небольшой животик, который никак не хотел уменьшаться, несмотря на все попытки отца проявлять умеренность в еде. Он нисколько не изменился за время их разлуки.

— Папа!

Отец быстро прервал разговор с Софи. Лицо его просияло, и он с распростертыми объятиями пошел навстречу Лидии.

— Лидия! Дорогая моя, да где же ты была?

Он заключил ее в объятия, и она сразу поняла, что никогда в жизни так сильно не нуждалась в отце.

— Папа! — прошептала она, уткнувшись ему в лацкан сюртука. — Слава Богу, ты вернулся.

— Нам надо поговорить наедине, Лидия. Как можно скорее.

В ту же минуту радостное настроение Лидии улетучилось.

Позднее, когда закончился продолжительный обед, за которым отец развлекал всех историями о своей поездке и смешными случаями на раскопках, Лидия уединилась с ним в спальне для гостей. Здесь лежал сложенный багаж отца.

— Я даже не знаю, как мне тебе все объяснить, — начала Лидия. Отец молча прижал ее к себе и положил руку на плечо.

— Просто расскажи мне, — подбодрил отец. — Ты можешь откровенно поведать мне обо всем, моя дорогая.

Но как только Лидия пересказала ему все непонятные и неприятные события — клевету мисс Маршалл, появление странного молодого человека с ножом, нападение на нее на вокзале и, наконец, предложение Эшмора (здесь она колебалась, прежде чем сообщить отцу шокирующую новость, и говорила о ней с ощущением крайней досады и огорчения), — он отодвинулся от нее. Вначале отстранилась его теплая щека, затем отец убрал застывшую на ее плече руку, и она безвольно опустилась на подлокотник стула. Лицо отца побагровело до такой степени, что Лидию охватило беспокойство. Она умолкла.

Внезапно и резко отец вскочил со стула так, что ножки стула приподнялись и глухо ударились о ковер.

— Но это же полный абсурд! — закричал он. — Кто такой этот Эшмор? Откуда ты его знаешь? Как он посмел забивать тебе голову такой гнусной ложью?!

— Он приятель одного моего… друга, — смущенно ответила Лидия. «Мужчины, которого я люблю». Она надеялась, что сможет поведать отцу и эту новость. Однако, видя, как сердито он расхаживает по комнате, Лидия решила сосредоточиться на главном вопросе их откровенного разговора.

— Что он о себе возомнил? Почему этот Эшмор берется судить на основании каких-то ничего не стоящих случайных совпадений?

— Не знаю. — Чтобы скрыть нервное напряжение, Лидия спрятала ладони под коленями, вцепившись в сиденье стула. — Он… он производи впечатление человека, имеющего доступ к работе государственных служб.

Отец резко повернулся к Лидии и уставился на нее:

— Значит, он из тех же мерзавцев? Из тех, что не постеснялись наброситься на тебя средь бела дня? — От этих возмущенных слов у отца на усах даже появилась слюна. — Это просто возмутительно! Неужели наше правительство докатилось до такого? Лучше бы они занимались более важными проблемами! Франция уже захватывает Египет, Россия активизирует свою деятельность у границ нашей Индии. А они вместо этого охотятся на девушек, одержимые параноидальными фантазиями про какие-то поддельные драгоценности!

Такая злость была столь нехарактерна для отца, что Лидия не знала, что и сказать.

— Извини меня, — прошептала она. — Я говорила ему, что ты невиновен. Я сказала, что все эти обвинения — наглая ложь. Клянусь тебе!

Лицо отца переменилось, даже разгладилась морщинка между бровей.

— Не сомневаюсь, что ты все сделала правильно, — более спокойным тоном промолвил он, приблизился к дочери и ласково прижал ее к себе. — Лидия, девочка моя, не надо так сильно расстраиваться. Мы разберемся с этой проблемой. Нам всегда это удавалось раньше, не так ли? Ведь нет таких вопросов, которые мы вместе были бы не в состоянии решить.

Именно такие слова она давно хотела услышать. Но стоило Лидии закрыть глаза в теплых объятиях отца, как она поняла, что страх никуда не исчезал.

— Но как? — выдавила она слабым голосом. — Что мы можем сделать?

Отец отстранился от нее и решительно объявил:

— Я намерен встретиться с этим Эшмором.

— Я тоже пойду с тобой, — без промедления заявила Лидия.

— Нет. Ни в коем случае! Я этого не допущу. — Отец нежно коснулся щеки дочери. — Ты так похожа на свою мать, — пробормотал он. — Лидия, ты не должна беспокоиться из-за этого дела. Я сам займусь им.

* * *

Едва рассвело, как Джеймс уже садился в поезд на станции Виктория. Это был прямой рейс в Кедстон. Оттуда он нанял экипаж, чтобы проехать оставшиеся пять миль до дома для умалишенных. Клиника располагалась на удалении от главной дороги, и ее территория начиналась за узорчатыми черными воротами. За ними тянулась проселочная дорога, петляющая между низкими покатыми холмами. Несколько минут Джеймс мог видеть лишь пасущихся овец и небо, голубое и ясное, как глаза младенца. На короткое время показался ряд высаженных деревьев и далее подъездная аллея в форме круга. Экипаж остановился возле небольшого крыльца.

Джеймс вышел из кареты и посмотрел вверх. Тюрьма Стеллы представляла собой величественный каменный особняк, имевший три этажа и около шестидесяти комнат на каждом из них. На западной стороне здания высилась башня. Судя по тому, что стекла всех окон башни были закрашены, здесь располагалась часовня — главное место для перевоспитания его грешной сестры. Чтобы пройти во входную дверь, нужно было подняться на несколько ступенек крыльца. На полукруглой нище над входом красовалась выбитая в камне надпись «Если Господь не созиждет дома, напрасно трудятся строящие его». Невольно фыркнув, Джеймс прошел под аркой и очутился в вестибюле.

Он заранее известил о своем прибытии телеграммой. Сам Дуайер куда-то уехал по делам, что было вполне предсказуемо. Встретить Джеймса вышла из своего кабинета молодая женщина, представившаяся как мисс Лидсом. На вид это хрупкое создание напоминало жалкого воробышка. Однако на поясе у нее висела тяжелая связка ключей, что придавало ей вполне властный облик. Первым делом мисс Лидсом сделала попытку выпроводить нежеланного гостя. Она сослалась при этом на нежелание Стеллы принимать каких-либо посетителей.

— Я вам сообщил в телеграмме, что твердо намерен встретиться с сестрой. Поэтому буду ждать здесь в вестибюле, пока она не передумает.

С этими словами Джеймс опустился в мягкое кресло. Наступило время утреннего чаепития, потом пришло время обеда.

— Послушайте, сэр, — обратилась появившаяся вновь мисс Лидсом. — Она заявила, что никто не сможет заставить ее изменить решение.

— Жаль, — обронил Джеймс. — Но меня тоже невозможно переубедить.

Где-то ближе к обеду проходившие мимо служители стали бросать на сидящего Джеймса недовольные взгляды. Снова появилась мисс Лидсом и сообщила:

— Милорд, она очень просит вас уйти отсюда.

— Только после того, как я с ней повидаюсь, — мрачно ответил Джеймс.

В вестибюле клиники не было часов. Быть может, это сделано преднамеренно? Неужели ход времени вредно сказывается на нервной системе душевнобольных? Обычно Джеймс с трудом переносил вынужденное ожидание, но сегодня он чувствовал, что готов сидеть здесь бесконечно. Время шло, и вот закрашенные окна уже стали отбрасывать тени. Джеймс наблюдал, как эти тени все дальше растекаются по полу.

Подошло время вечернего чая. В пустом животе Джеймса началось урчание. Он сосредоточил внимание на зеленых полосах света, которые уже почти дотягивались до большой лестницы.

Рядом раздалось чье-то покашливание. Это была мисс Лидсом.

— Пожалуйста, пойдемте со мной, — попросила она. Джеймс поднялся. Женщина повела его по длинному коридору. Они направлялись в ту часть здания, которую именовали «дамским отделением». На пути им повстречалась служанка с подносом, на котором стояли блюда с недоеденной пищей. Больше Джеймс никого не увидел. В здании царила полная тишина. Толстая персидская ковровая дорожка заглушала их шаги, а тяжелые гобелены на стенах еще сильнее уменьшали шум. Все это раздражало Джеймса, хотя, возможно, тишина предпочтительнее воплей и криков, которые, по его мнению, были характерным явлением в таком заведении.

— У леди Боуленд отдельные комнаты, — сообщила ему мисс Лидсом. Наконец она остановилась перед дверью, на которой не было никаких обозначений. Джеймс обратил внимание на смотровое отверстие и замочную скважину на ручке двери. — Ей нравится выходить в сад, когда позволяет погода. Поэтому мы ее поместили на нижнем этаже. Полагаю, вы сами убедитесь, что у нее нет оснований для жалоб.

Джеймс весь напрягся, ожидая, что служительница станет подбирать нужные ключи. «Заключена в клетку, как зверь. И они следят за ней, как за подопытным животным». Однако мисс Лидсом подняла руку и постучала в дверь.

— Я хочу поговорить с ней наедине, — резко бросил Джеймс.

Женщина-воробышек окинула его испуганным взглядом:

— Конечно, конечно. Я и не думаю вам мешать. Из-за двери послышался голос, разрешавший ему войти. Мисс Лидсом отступила назад и присела в реверансе:

— Я буду ждать вас в холле.

Джеймс вошел в маленькую, скромно обставленную гостиную — венецианский ковер, письменный стол и книжный шкаф у стены. Шторы на окнах были задернуты, и в комнате было душно. Его удивило, насколько запах в этом помещении напоминал ему отцовский дом. Запах орхидей и лимонного воска. Джеймс еще раз недоверчиво втянул носом воздух. Он помнил, что Стелла всегда предпочитала запах розовой воды, однако здесь он не чувствовался. Неужели ей не разрешали даже таких скромных удовольствий?

— Джеймс. — Этот голос донесся из соседней комнаты, отчего Санберн даже вздрогнул. — Пожалуйста, подожди немного.

Джеймсу стало досадно из-за того, что он не сразу узнал голос сестры. Он принялся расхаживать по гостиной, бессмысленно водя пальцами по различным безделушкам. Пустая рамочка для вышивания. Роман Элизабет Гаскелл. Небольшой рисунок котенка. Стелла всегда обожала своих хвостатых питомцев.

Шуршание юбок выдавало ее присутствие в комнате. Джеймс повернулся, и у него перехватило дыхание. В сумеречном свете ему показалось, что сестра совершенно не изменилась. Она была такая же высокая и стройная. На коже, к счастью, он не заметил никаких следов, кроме небольшого шрама на подбородке, полученного в результате падения с лестницы в тот злополучный день. На ней было скромное шерстяное платье темного цвета. Джеймс не сразу сообразил, почему наряд сестры выглядел немного старомодным. Платье было без турнюра.

— Дорогой мой! — воскликнула Стелла и бросилась к нему навстречу. Они обнялись, но это объятие не было таким продолжительным, как хотел бы Джеймс. Сестра сразу же отстранилась от него.

Санберн открыл рот, но тут же осознал, что не имеет понятия о чем нужно говорить. Стелла улыбнулась, но это лишь раздосадовало его. Джеймс совсем забыл, насколько сестра унаследовала манеры и привычки Морленда. Джеймс привык, увидев такую улыбку, испытывать чувство обиды и негодования.

— Извини, что заставила тебя долго ждать, — промолвила Стелла и жестом указала на кресло. Джеймс присел, и она опустилась на соседний стул. — Конечно же, тебе не следовало приезжать сюда. Но мне приятно, что хорошая погода сопутствовала твоей поездке. Полагаю, ты приехал на поезде?

Джеймс меньше всего ожидал, что их встреча с сестрой может начаться с таких пустых слов. Ведь именно такие банальные любезности всегда раздражали Стеллу и наводили на нее страшную тоску.

— Да, — отозвался Джеймс. — На поезде. Ну, а как ты? У тебя все в порядке?

Ее ресницы опустились.

— У меня все хорошо. Здесь так уютно. За мной отлично ухаживают.

Джеймс недоверчиво посмотрел на Стеллу:

— Я должен этому верить?

— Да, не сомневайся. Все так внимательны ко мне. Поначалу, конечно, меня все здесь немножко пугало. Но ведь я могла сравнивать это лишь с другим местом, где была до того. Но здесь все совсем иначе, как видишь. Немного напоминает гостиницу. Да, — рассмеялась она, — гостиницу, в которой некоторые постояльцы слегка не в себе. Впрочем, я могу выбирать, с кем общаться. Теперь у меня есть несколько близких подруг.

Джеймс буквально потерял чувство реальности, как будто все это происходило во сне. О чем она говорит?

— Гостиница. Что ж, прекрасно. Только в дверях глазок через который на тебя смотрят, когда захотят.

Стелла нахмурила брови. Последнее замечание ей не понравилось.

— Я понимаю, что тебе трудно принять такое. Отец писал о твоих переживаниях. Но мне не хотелось бы, чтобы ты расстраивался из-за меня.

Волнение Джеймса лишь усилилось.

— Боже правый! А как я могу быть спокойным? Ты ведь заслуживаешь лучшей участи. Ты должна быть свободной.

Стелла вздохнула:

— Как раз поэтому я наконец и решилась на встречу с тобой. Мне захотелось сказать это тебе лично. — Она перевела дыхание. — Знаю, тебе будет трудно это воспринять. — Последовал еще один вздох. — Я не хочу уходить отсюда. Дорогой брат, я счастлива здесь. Я действительно хочу оставаться здесь. По крайней мере еще какое-то время.

— Нет! — Это слово вырвалось из его груди с такой яростью, что сам Джеймс осознал это и попытался успокоить себя. — Все это внушил тебе Морленд!

— Не Морленд, а отец. Я никогда не называла его иначе, чем отец. — Стелла смотрела на брата большими и доверчивыми глазами, какие бывают у несмышленых щенков. Такое существо легко обидеть, но еще легче запугать.

Эта мысль встревожила Джеймса.

— Итак, — начал он. Но продолжить смог не сразу, настолько он был потрясен услышанным признанием сестры. Джеймс никогда не испытывал к ней злобу, никогда в жизни. — Так сложилось, что мне приходится иметь дело еще с одной женщиной, которая не допускает и мысли, что ее отец может совершать плохие поступки. И отрицает даже очевидные свидетельства.

Стелла поморщилась:

— О, он не святой, разумеется. Ты сильно ошибаешься, если думаешь, что у меня нет к отцу никаких претензий. Однако не он виноват в том, что со мной случилось. — Уголок ее рта приподнялся, придавая лицу незнакомое выражение. — Основной виновник — Боуленд.

— Основной?

— Да, основной, — уверенно повторила Стелла. — Он был настоящий зверь. И он заслуживая своей участи. Однако… — Она отвернулась к окну, и Джеймс заметил, как она судорожно сглотнула подступивший к горлу комок. На душе у сестры было вовсе не так хорошо, как ей хотелось показать Джеймсу. Но Стелле, судя по всему, почему-то было важно казаться спокойной. — Я тоже виновата, — продолжила сестра. — Была взбалмошная, упрямая, О многом теперь сожалею.

— Но все это не может служить оправданием…

— Конечно, нет. Но ведь ты сам меня предупреждал, помнишь? О, я помню и то, что это ты нас познакомил. Правда, ты быстро понял, что мы не подходим друг для друга. И даже на пути в церковь собирался меня предостеречь. Но тогда я просто не желала ничего слушать.

— Тебе помешали людские пересуды. Я хорошо помню тех старых сплетниц…

— Как же сильно ты хочешь во всем винить других! — прошептала в ответ Стелла. — Может быть, стоит какую-то долю вины оставить за мной?

В душе Джеймса шевельнулось старая злость.

— Ты тут совершенно ни при чем. Это Боуленд и Морленд…

— Я тут очень даже при чем. — В ее словах послышалось нарастающее раздражение. — Я вовсе не сожалею, что убила его. Но я ведь сделала это, Джеймс. У меня не было иного выбора, и я никогда не стану сожалеть о содеянном. Тем не менее как можно оправдать то, что я вообще осталась жить вместе с этим человеком? Ты прав и можешь прокричать об этом на весь Лондон, если тебе от этого станет легче. Да, ты мне предлагал убежать. Но я же не хотела тебя даже выслушать. Боже мой, почему я тогда не прислушалась к твоим советам? Ведь все могло пойти по-другому… — Она прижала руку ко рту и протестующе затрясла головой, заметив, что Джеймс хочет ее обнять. — Нет, — произнесла Стелла после недолгой паузы, и ее рука безвольно опустилась на колени, словно налитая чугунной тяжестью. — Я сама во всем виновата. Я предала себя. Я решила остаться жить с ним. Вот поэтому я и не могу уйти отсюда, пока не разберусь в себе.

Джеймсу оставалось лишь молча смотреть на сестру. Эмоции, разбередившие ее душу, были слишком сложные и запутанные, ее трудно было понять.

— Значит, ты останешься здесь, — в оцепенении произнес Джеймс. — Неужели лишь для того, чтобы разобраться в себе?

Стелла в упор посмотрела на брата:

— Да. Точно сказано. А пока что можешь продолжать злиться на отца, если тебе так хочется. Только не нужно делать это из-за меня. — Она поднялась со стула, и Джеймс в изумлении понял, что она не хочет с ним больше разговаривать. Он неловко поднялся, и Стелла, заметив это, улыбнулась: — Мне бы хотелось кое-что показать тебе, прежде чем ты уйдешь. Конечно, нужно было отдать их тебе. Я думаю, это было бы тебе не менее полезно, чем мне. Но я слишком большая эгоистка, чтобы расстаться с ними. — Она подошла к письменному столу и, открыв выдвижной ящик, вытащила стопку писем, перевязанных желтой лентой. Едва Стелла потянула кончик шелковой ленты, как все письма рассыпались по полу. — Вот глупая! — воскликнула она и торопливо присела, собирая письма.

Как свободно может двигаться женщина, если на ней нет корсета и она не затянута шнуровками, словно спутанная птица! Джеймс опустился на корточки рядом со Стеллой. Но едва он потянулся к одному из писем, как его рука недоверчиво замерла.

— Что такое? Так они все от…

— От отца, конечно, — мягко пояснила Стелла. — Отец пишет мне каждый день. А ты думал, что он меня забыл?

Джеймс едва не сел на пол от удивления. Он был не в силах отвести взгляда от груды писем… От одной только мысли, что он может к ним прикоснуться, его охватывало странное чувство.

— Возьми вот это, — предложила Стелла, протягивая ему лист бумаги. — Пожалуйста, прочитай его.

Заметив, что рука Джеймса все еще неподвижна, сестра вложила письмо ему в ладонь, поочередно сгибая пальцы. После этого, взявшись за его запястья, Стелла помогла брату подняться на ноги, приподнялась на цыпочки и приложилась губами к его подбородку.

— Прошу тебя, прочитай это, — с грустью в голосе попросила она. Усевшись на стул, Стелла достала откуда-то вязальные спицы. Некоторое время в комнате было слышно лишь их легкое постукивание.

— Джеймс молча смотрел на письмо. Затем медленно опустился на стул.

Дорогая моя дочь!

Я посетил еще один званый обед. Кажется, этим обязательным встречам не будет конца. Ну да ладно. Такова участь политика, и с этим ничего не поделаешь. Как

бы мне хотелось, дорогая моя, быть сегодня с тобой!

Твоя мачеха — приятная женщина, но у нее нет того задора молодости, который ты всегда привносила в нашу жизнь. Когда возникают неловкие моменты, она умеет их сглаживать, но не до конца. А у тебя это всегда получалось с блеском. Я вспоминаю, как много раз твой смех заставлял всех нас позабыть о наших заботах.

Надеюсь, находясь в Кенхерсте, ты не разучилась смеяться. Мистер Дуайер сообщает мне, что ты чувствуешь себя лучше и могла бы вполне общаться с посетителями. Я не понимаю твоего нежелания встречаться с родными людьми. Мы с мачехой очень хотели бы тебя увидеть, если ты примешь такое решение.

Писать особенно не о чем. Обед выдался скучный, если не считать небольшой шумихи, которую устроил твой неожиданно появившийся брат. Он привел с собой танцовщицу из театра. Этой девушке очень понравились крокеты. Я опасался, что Гладстон будет недоволен. Надо было такое предвидеть. Иногда мне представляется, что Джеймс способен даже самого дьявола завлечь в свою компанию. С жалостью думаю о своих друзьях-консерваторах, ведь им придется иметь дело с Джеймсом, когда он унаследует мой титул.

Стелла, если ты все еще не видишь, ради чего тебе стоило бы выздоравливать, пожалуйста, подумай о нем. Печально, но на Джеймса не действуют никакие доводы, и я практически оставил все попытки убедить его. Он не может простить меня за то, что я допустил такую перемену в твоей судьбе. Любое мое слово он воспринимает с каким-то враждебным скептицизмом. Боюсь, что он не образумится, пока ты вновь не будешь с нами вместе.

Твой любящий отец Морленд.

Листок бумаги дрожал в его руке. Как странно! Джеймс вдруг осознал, что он качает головой из стороны в сторону.

— Он знает, что я хочу здесь остаться, — прошептала Стелла. — До тех пор пока не успокоится моя душа, мне будет безопаснее пожить подальше от людей.

— Я не могу это принять.

— Конечно, не можешь. А отец, в отличие от тебя, способен уважать мои желания.

Джеймсу вдруг стало больно, словно он получил пощечину.

— Понятно, ты выбрала самое трогательное письмо из всей пачки. Думаю, в остальных совсем другое настроение.

— Господи, Джеймс! — Стелла отложила в сторону спицы и протянула руку: — Отдай мне письмо. Я даже не знаю, какое именно дала тебе. Я вытащила его наугад.

Листок бумаги, смятый рукой Джеймса, издал противный хруст.

— Уверен, он готов писать тебе целые поэмы, пока ты здесь надежно заперта под замком. Но со мной ему приходится иметь дело напрямую. — Он швырнул письмо на пол. — И, как бы это ни огорчало его, я никуда не исчезну с его глаз.

— Перестань мучить отца, — резко бросила Стелла. — А мне позволь жить дальше, как я хочу.

— Жить? Ты называешь это жизнью? — Четыре долгих года его сжигал изнутри огонь обиды. Он пытался с ним бороться, терпел его и лишь иногда забывал ненадолго. Но потушить этот мучительный огонь Джеймс был не в состоянии. И вот теперь пламя вспыхнуло с такой неистовой силой, что он не мог ничего поделать с собой. — Имеешь ли ты хотя бы какое-то понятие, как я жил все это время? Чем занимался, о чем думал бессонными ночами, воображая, где ты, что с тобой, А ты, значит, отсиживалась тут, исследуя фибры своей души, и даже не побеспокоилась, чтобы всего-то написать письмо мне! А знаешь ли ты, как сильно я страдал из-за тебя?

Она взяла брата обеими руками за лицо и стиснула до боли.

— Успокойся, Джеймс. Боже мой, конечно, я сожалею, что ты так сильно горевал! Но что я должна сказать такого, чтобы убедить тебя не переживать из-за моей судьбы? Ну да, я должна была тогда послушаться тебя, уехать с тобой, когда ты предлагал увезти меня! — Стелла заморгала, и из глаза у нее выкатилась одинокая слеза. — Но расплатой за мои неудачи не должны становиться твои переживания. Убиваться из-за случившегося должна только я одна! Так что позволь мне самой разбираться со всем этим!

Голубые глаза сестры несколько мгновений в упор смотрели на Джеймса, затем она убрала руки от его лица. В следующую секунду Стелла обняла его и прижалась лбом к его плечу.

Джеймс судорожно вздохнул. Затем он неуверенно положил руки на спину сестры. Ее тело сотрясалось от рыданий. Вначале Джеймс чувствовал горькое отчаяние, но постепенно сестра успокоилась. Тогда он крепче сжал Стеллу в объятиях и пробормотал хриплым голосом:

— Я люблю тебя.

— А я никогда в этом не сомневалась, — прошептала Стелла, уткнувшись ему в грудь.

После того как отец отправился на встречу с Эшмором, Лидия поняла, что она совершила ужасную ошибку. Эшмор был в курсе ее отношений с Джеймсом. А вдруг он что-нибудь расскажет папе? Лидия была не уверена, как на это отреагировал бы отец. Она вспомнила сцену недавнего гнева отца. Не станет ли он предпринимать какие-либо опрометчивые действия?

Лидия снова вернулась в гостиную. Софи и Антония уехали за покупками: они готовили свадебное приданое для Антонии. Теперь этими приготовлениями можно было заниматься со всей серьезностью и уверенностью.

Для поездки за покупками сестры взяли легкий экипаж. Лидия схватила накидку и вышла из дома. Внезапно из стоявшей поблизости кареты проворно выбрался какой-то человек, и она вздрогнула от испуга. Ужасное предчувствие тисками стиснуло ей горло.

— Мисс Бойс, — обратился к ней незнакомец. — Лорд Санберн велел мне всюду следовать за вами, куда бы вы ни пошли.

Замечательно! Он не приехал за ней сам, однако послал своего человека.

— Очень хорошо, — ответила Лидия. — Можете сопровождать меня, если угодно.

Она быстрым шагом прошла по извилистым улочкам района Белгравия. Чтобы добраться до дома Эшмора, Лидии понадобилось не более получаса. Человек Санберна остался позади, когда она подошла к парадной двери. Лидия с трепетным волнением позвонила. Дверь немедленно отворилась.

— Мне нужно увидеть графа, — сообщила она.

Швейцар скептическим взглядом окинул ее с ног до головы. И тут Лидия поняла, что в спешке забыла надеть шляпку и перчатки. Для большей убедительности она распахнула накидку и приспустила ее с плеч. Увидев изящное платье, слуга сразу изменился в лице.

— Граф Эшмор сейчас занят. Вам стоит прийти позже, мисс.

— Мне известно, что у него сейчас мистер Бойс. Это мой отец.

— Извините, мне не сообщили, что вы должны прийти. Пожалуйста, обождите.

Лидия застыла в неподвижности, пока швейцар поднимался наверх. Затем, повинуясь внезапному решению, отправилась следом за ним.

Свернув за угол и пройдя несколько шагов по коридору, она услышала приглушенные крики. Лидия узнала голос отца.

— …не знаю, где именно они находятся. Но если кто-то распилит их, нас всех ждут большие неприятности. А если моей дочери кто-то посмеет причинить даже самый незначительный вред…

Слуга остановился. То же сделала и Лидия. Ее движение привлекло внимание швейцара. Он оглянулся и ахнул от удивления:

— Мисс! Позвольте сначала мне сообщить о вашем визите.

— Не надо, — мягко попросила она. — Не надо. Я уже передумала. — Лидия повернулась и решительно зашагала к выходу.

Выйдя из дома Эшмора, она пошла в направлении Оксфорд-стрит, где была стоянка омнибусов. «Не знаю, где именно они находятся. Но если кто-то распилит их…» Было единственное объяснение этим словам. И это означало, что она жестоко ошибалась.

Оставался лишь один способ выяснить всю правду.

Мистер Карнелли посмотрел на нее с нескрываемым удивлением:

— Рад вас видеть, мисс Бойс. — Голос торговца звучал, казалось, с большого расстояния. — Давно не заходили.

— Да, — ответила Лидия. — Мистер Карнелли, вы ведь перекладывали товары Хартнетта перед тем, как отослать их ко мне. У вас сохранились упаковочные материалы, в которых они прибыли?

Хозяин магазина поморщился:

— Вы имеете в виду ящик? Ага, должен где-то валяться. Для чего он вам понадобился?

— Просто хочу его посмотреть. У меня есть подозрение, что кое-какая корреспонденция, вложенная вместе с этой партией груза, каким-то образом могла случайно попасть внутрь ящика. — Когда Карнелли ничего не ответил, Лидия добавила: — Возможно, этот ящик принадлежит моему отцу. Я надеюсь, это не создаст никаких проблем?

— Да вроде нет, — медленно ответил торговец.

— Мне также понадобится какой-нибудь инструмент.

Карнелли порылся под прилавком, отыскивая молоток, а затем пригласил Лидию следовать за ним. Они пошли внутрь склада через ряды стеллажей, заваленных ящиками от множества партий грузов.

— Спасибо, — поблагодарила Лидия, когда они пришли к нужному стеллажу. — Теперь позаботьтесь, чтобы меня никто не беспокоил.

Окинув ее заинтригованным взглядом, Карнелли удалился.

Осуществить задуманное оказалось для Лидии нелегким делом. Когда она взломала верхнюю крышку ящика, древесина расщепилась, содрав кожу у нее на костяшках пальцев. Для лучшей сохранности ценных предметов во время перевозки внутренняя поверхность ящика была обита двумя слоями грубого холста. Понадобилась вся ее сила, чтобы отодрать обивку. Каждый раз, когда под отчаянными усилиями Лидии отделялась очередная скоба, она падала на спину, не удержав равновесия. Постепенно стали видны голые доски днища ящика. Ничего там нет, подумала Лидия.

Вскоре, справившись с очередной скобой, она смогла приподнять ткань обивки настолько высоко, что заметила в углу небольшой матерчатый сверток. И вот уже ее пальцы дотянулись до загадочного свертка. Руки Лидии действовали в эту минуту быстрее ее мыслей. Они ловко развязали узел, и сверток раскрылся. В нем оказался мягкий бархатистый мешочек.

Лидия вытряхнула его содержимое.

На пол упали пять сверкающих драгоценных камней и несколько осколков шестого камня. Красный, голубой, зеленый, желтый, фиолетовый и прозрачно-белый. Казалось, они вбирают в себя весь свет, который был в помещении. Драгоценные камни сияли все ярче, а тени за спиной Лидии, казалось, сгущались все сильнее.

Она нашла «Слезы Египта».

Лидия смотрела на эти камни так неотрывно, что их очертания начали расплываться у нее перед глазами. Словно глядя со стороны, она удивлялась случившемуся. Поражалась мудрости своих рук, первыми разгадавших последствия этой находки. Разум лишь следовал за движениями ее тела, так как был занят важной работой — вновь и вновь прокручивал варианты столь очевидного теперь объяснения. Объяснения, которое ее рассудок отказывался принимать.

Глаза Лидии закрылись, и из них потекли слезы.

— Значит, все-таки ты сделал это? Ты помог украсть эти камни.

Отец поднял голову от лежавшей перед ним газеты. Затем он торопливо посмотрел на камердинера, который в эту минуту находился в комнате.

Этот его взгляд сказал Лидии все. Первой реакцией отца было не удивление или возмущенный протест. Его беспокоило, слышит ли слова дочери кто-то посторонний.

— Оставьте нас, — приказал он дворецкому. Затем, когда дверь за ним закрылась, Бойс посмотрел в лицо дочери: — Ты разговаривала с Эшмором?

— У меня есть кое-что получше, — ответила Лидия. — «Слезы Египта» у меня.

Отец так неожиданно выпрямился на стуле, что ножки стула жалобно заскрипели.

— Где они?

— В безопасности, — заявила Лидия. — В отличие от нас.

— Лидия… — Бойс неловко провел рукой по губам. — Ты должна верить мне. У меня не было иного выбора.

— Неужели? — Лидия презрительно усмехнулась. — Позволь тогда уточнить кое-какие детали. Разве тебя кто-то вынудил это сделать, приставив к виску пистолет?

Бойс тяжело вздохнул и поднялся со стула.

— Ты спрашиваешь про «Слезы»? Да, почти так оно и было.

— Понятно. А много ли подобных ситуаций возникало за все эти годы? Дело в том, что Полли Маршалл почему-то убеждена, что у вас с Хартнеттом этот бизнес продолжается уже давно. А я добавлю, что мне разговоры про пистолеты представляются не слишком убедительными.

— Лидия. — Отец явно волновался. — Ты ведь знаешь, как трудно найти средства для проведения работ.

Ты понимаешь также и всю важность того, что я затеваю сейчас. Ведь это послужит доказательством реальности библейских событий!

— Нет! Я не понимаю ровным счетом ничего. — Боже, когда она перебирала в памяти бесчисленные яростные возражения в защиту невиновности отца, все усилия уберечь его доброе имя от наветов и лжи, то на первый план выступал неумолимый вопрос — для чего все это было сделано?

— У меня не было иного выхода, — тусклым голосом выдавил из себя Бойс. — Местные власти становились все более подозрительными. Нужно было наладить безопасный канал поставок, чтобы замаскировать незаконные операции.

Ну конечно, горестно подумала Лидия. Ведь она всегда верила, что отец полагается на нее, что он доверяет ей и зависит от нее, как никто другой. Оказывается, даже это было придумано для удобства его махинаций. Очень удобно, в самом деле, иметь такую дочь, простодушную и преданную, которая всегда обеспечит тебе алиби.

Боже, ну разве она не идиотка! Даже в истории с Джорджем она не была настолько безнадежно глупой.

— Дочь моя. Я делал это для блага нашей семьи.

Лидия тяжело вздохнула. Отец не зря старался. В доме богатая обстановка — персидские ковры, дорогие картины на стенах. В любом случае Джорджу ничто не угрожало. Этот молодой человек занимал прочное место в кругу влиятельных людей, которые не могли позволить себе лишиться такого союзника, даже если бы открылись неблаговидные делишки его тестя. Мистер Паджет также был надежно устроен в жизни, следовательно, и за будущее Антонии скорее всего можно было не беспокоиться.

— Ты все это делал только для себя, — наконец заговорила Лидия. — И твои поступки нельзя ничем оправдать.

— Нет, — пробормотал Бойс. — Лидия, ты ошибаешься. Я делал все это только ради тебя. И ради Антонии. Я ведь не мог рассчитывать, что ты выйдешь замуж. И мне нельзя было оставить тебя без средств к существованию. Я открыл счет в банке на твое имя. Я никогда не рассказывал тебе об этом, однако меня все это время сильно тревожило, как сложится твоя судьба после моей смерти…

— Наверное, ты считаешь, что старался на пользу Египта, верно?

Отец нахмурился:

— Да, пожалуй.

— А еще ради научных статей, которые ты сможешь опубликовать. И ради денег, которые сможешь заработать на этом, что позволит тебе вести безбедную жизнь, имея при этом репутацию выдающегося ученого.

Бойс попятился назад.

— Так ты считаешь, что я делал все это ради личного преуспевания? По-твоему, я провел все эти годы вдали от тебя и от твоих сестер лишь для того, чтобы прикупить себе немного посмертной славы? Моя цель выше всего этого, Лидия. Я посвятил жизнь исследованию истоков человеческой цивилизации!

Однако на Лидию больше не действовала подобная риторика. Слишком недостойные средства для достижения высоких целей.

Дочь заставила себя посмотреть пристальнее на отца. Морщины вокруг его рта стали глубже за последний год. Глаза потускнели. И все же это был ее отец. Но в эту минуту он казался ей незнакомым и чужим человеком.

— Хорошо, я отдам тебе «Слезы Египта», — вдруг сказала Лидия. — Можешь отнести их Эшмору и купить себе свободу.

На лице Бойса отразилось удивление, а затем оно просветлело. Это походило на то, как приговоренный к повешению осознает, что его помиловали! И от этого Лидии стало особенно противно. Пальцы отца так крепко сжали ее руку, что Лидия даже вздрогнула.

— Да благословит тебя Господь, — хрипло произнес он.

— Благодарю, — с горечью отозвалась Лидия. — Вот такая я хорошая дочь.

— Ты спасла нас, — прошептал отец. Он уже не смотрел на нее. Словно в оцепенении, отец смотрел куда-то вдаль невидящим взглядом.

— Наверное, где-то сейчас запели ангелы, — язвительно бросила Лидия. — Но только не над Египтом.

Глава 17

Дворецкий дома на Уилтон-Креснт сообщил Джеймсу, что Лидия уехала. Виконт еще размышлял, оставить ли ему свою визитную карточку или дожидаться ее в гостиной, когда наверху лестницы появилась Лидия.

— Подождите, — окликнула она. Едва Лидия начала спускаться вниз по лестнице, как Джеймс почувствовал — что-то случилось. Она шла скованно и понуро. — Я рада, что вы пришли, — промолвила Лидия, подойдя к Джеймсу. — К сожалению, вы разминулись с моим отцом. Он отправился на Уайтхолл. Если бы вы застали его дома, я могла бы вас познакомить с величайшим вором во всей Британской империи.

В душе Джеймса что-то перевернулось. Теперь он разглядел, что у Лидии вокруг рта и возле глаз обозначились морщинки от горьких переживаний. Примерно так она должна была выглядеть лет через тридцать. Но не сейчас и не по этой причине. Боже милостивый!

— Успокойтесь, — сказал он и протянул к ней руки.

— Я не нуждаюсь в вашей жалости. Мне просто трудно свыкнуться с мыслью, что я заслужила то, что произошло.

— Во мне говорит вовсе не жалость к вам. — На самом деле Джеймса в эту минуту переполняла ненависть к Генри Бойсу. — Ведь я узнал вас достаточно хорошо.

Лидия проглотила подступивший к горлу комок.

— Вы знаете, я ведь нашла эти самые драгоценные камни. Оказывается, они все время преспокойно лежали в упаковочном ящике, отправленном на адрес Хартнетта. Но находились именно в упаковке от подлинных древностей, а не в том ящике, который мне прислал Карнелли.

У Джеймса вдруг возникло желание взять Лидию на руки и унести ее прочь из этого дома. Но он чутьем понимал, что действовать нужно с большой осторожностью.

— Я вам сочувствую. — Господи, какое бессмысленное и бесполезное выражение! В нем сейчас кипели такие эмоции, что передать их привычными словами было невозможно.

Лидия тяжело вздохнула.

— Я должна теперь подумать, что мне делать дальше. — Ее глаза были подозрительно влажными, она неожиданно повернулась и бросилась к лестнице. После недолгого замешательства Джеймс последовал за ней. На втором этаже дома стояла полная тишина. Одна из дверей, выходивших в коридор, была распахнута. Это ее гостиная. Уже с порога Джеймс догадался, что совсем недавно Лидия учинила у себя большой беспорядок. На полу валялись несколько десятков книг. На ковре стоял раскрытый чемодан, в который Лидия уже положила кипы каких-то бумаг. Далее, в спальной комнате, виднелась груда одежды, наваленная прямо на постель.

Лидия стояла на коленях возле чемодана и продолжала укладывать туда свои бумаги.

— Это все мои статьи, — прокомментировала она и грустно рассмеялась: — Возможно, это последнее, что я написала.

— Не говорите глупостей, — спокойно возразил виконт. — Во всем виноват только ваш отец. Это его грех. Вы здесь совершенно ни при чем.

Руки Лидии замерли.

— Грех. Подходящее слово. Но только ли он один согрешил? Я не перестаю думать об одном — какой я была дурой. — Она подняла голову. — Невероятно забавно, не так ли? Я ведь всю жизнь считала себя умнее многих людей. И отец подогревал во мне такую самооценку, хотя сам, вероятно, был совсем другого мнения обо мне. И вот теперь мне остается лишь злиться на себя, потому что… — Лидия вновь стала укладывать свои бумаги. — Потому что это такой эгоизм — чувствовать себя несчастной и обделенной, когда так много людей попросту погибли из-за этих махинаций, — торопливо выпалила она. — Вы знаете, сколько народу было убито в Александрии? Нет, пожалуйста, не подходите ко мне… — Джеймс шагнул было к ней, но Лидия протестующе покачала головой. — Просто я… слишком измучена всеми этими новостями и открытиями. Я ведь и с вами вела себя совершенно неправильно, вы же помните. Читала вам морали, словно я идеальна и безгрешна. Слепая дура…

Джеймс подумал, что ему придется проигнорировать просьбу Лидии. Всем своим существом он стремился к этой женщине, как парусник, подгоняемый ветром.

Джеймс решительно шагнул вперед, не обращая внимания на возражения Лидии, ее попытку отступить назад. Под его ногами захрустели переплеты книг, их страницы сминались и даже рвались. Не важно, он купит для нее новые. Как только Джеймс прижал Лидию к своей груди, она прошептала:

— Джеймс, вы были так добры ко мне. Слишком добры. — Ее горячее дыхание обжигало ему шею. — Но я сейчас не могу ни о чем другом думать. Только о себе и об отце.

Виконт улыбнулся и прижался губами к волосам Лидии.

— Не забывай, кому ты все это говоришь. Я прекрасно понимаю, как себя чувствует человек, которого предали, причем это совершил тот, кого любили больше всего на свете. И с этим чувством я жил каждый день на протяжении четырех лет. Оно испепеляло меня. И в конечном счете убило мою веру. И мою надежду. — Он помолчал, ожидая, что Лидия снова посмотрит на него. — Ты помогла мне проснуться от этого кошмара. Когда ты пришла ко мне, ты дала мне обещание. Так что теперь ты не сможешь отвернуться от меня.

Губы Лидии едва заметно дрогнули, выдавая внутреннюю борьбу.

— Я не смогу, — прошептала она. — Я держу свои обещания. Однако…

— Однако ты боишься, — бесстрастно закончил за нее Джеймс. — Если даже твой отец мог предать тебя, можно ли надеяться, что я не предам? Но ты забываешь самое главное: ведь я люблю тебя, Лидия. И надеюсь, что ты тоже меня любишь.

Некоторое время Лидия молча смотрела на него с удивленным и обрадованным видом. Но затем, тяжело вздохнув, нахмурилась и спросила:

— И что из этого?

— А ты не понимаешь? — Джеймс недоуменно рассмеялся. — Сейчас я объясню: я хочу жениться на тебе. Боже милостивый! Наверное, мне не стоит удивляться, что такие события происходят вот так буднично. Я бы хотел прожить оставшуюся жизнь с тобой, Лидия. Я предлагаю тебе руку и сердце.

Лидия посмотрела на виконта таким взглядом, что было невозможно понять, какие мысли вертятся у нее в голове в эту минуту. Когда же она заговорила, ее голос был печальным.

— Мне нечего дать тебе.

— Замечательно, потому что мне и не нужно от тебя ничего, кроме тебя самой. Ведь это и есть любовь, Лидия.

Такая резкая перемена в Джеймсе не доставила Лидии радости. Она отвернулась от него и опустила голову.

— Я еще не рассказала тебе самое ужасное.

Санберн положил ладонь на плечо Лидии. Он стал вглядываться в ее лицо и печальные глаза.

— Я весь внимание. Лидия вытерла слезы.

— Я отдала отцу «Слезы Египта».

— Ну и хорошо. А что еще было с ними делать?

Лидия высвободилась из рук Джеймса.

— Разве ты не понимаешь? Он останется безнаказанным. Престиж его имени ничуть не пострадает. Наверное, мне нужно радоваться этому. Благодаря этому будущее моих сестер не будет ничем омрачено. — У нее на глазах выступили слезы. — Но это будет несправедливо. Несправедливо!

— Лидия, ведь у тебя не было другого выбора.

— Ничего подобного, выбор был! Разве не я всегда заявляла о себе как о принципиальном человеке? Я должна была вернуть драгоценности государству. — Она скорчила недовольную гримасу. — Пусть бы он почувствовал, каково это, когда тебя предают.

— Нет, — возразил Джеймс. — Это все эмоции. Я тебя хорошо знаю. Ты не стала бы навлекать на своего отца неприятности. Он твой отец, и этим все сказано.

— Но ведь ты сам постоянно критикуешь человеческое лицемерие. — Лидия попыталась засмеяться, но осеклась. — И сейчас представился случай для такой критики. Неужели после всего случившегося ты еще сможешь смотреть на меня с уважением?

— Легко. Разве ты пропустила мимо ушей мои слова, которые я сказал совсем недавно? То, что я говорил о любви и тому подобных вещах?

На лице у Лидии появилось отстраненное выражение.

— Наверное, я не заслужила твоего доверия, твоей любви. Любовь иногда просто сбегает, как кипящее молоко. Достаточно посмотреть на мою сестру Софи.

— Наша любовь никуда не денется.

— Откуда в тебе такая уверенность?

— От тебя, — ответил Джеймс. — Дело в том, что когда ты веришь во что-то, ты сражаешься за это. Чего бы это ни стоило, ты борешься за свою мечту. Поверь, ты сможешь простить своего отца. Вспомни, кем он был для тебя. И все это время я буду рядом с тобой. Я помогу тебе преодолеть эту черную полосу в твоей жизни.

Лидия посмотрела на него таким взглядом, какого Джеймс еще не видел.

— Вот уж не думала, что когда-нибудь доведется услышать такие слова от тебя, — сказала Лидия. — От человека, который всю свою жизнь посвятил мести родному отцу.

— Ты считаешь меня ужасным лицемером, да?

— Нет, — ответила Лидия. Однако в ее ответе не чувствовалось убедительности.

Но Джеймс уже принял решение.

— У меня еще кое-какие дела. — Он усмехнулся, заметив встревоженный взгляд Лидии. — Но наш разговор не закончен. Завтра я намерен снова прийти к тебе.

— Завтра здесь будет мой отец, — мрачно заметила Лидия и отвернулась к своему чемодану.

Более трудного дела Джеймс никогда в жизни не совершал. Но иного выбора для себя не видел.

Отец Джеймса сидел в своем кабинете за огромным столом. Запах лимонного воска и чернил — эта особенная смесь ароматов вызывала в памяти Джеймса много исключительно неприятных ассоциаций. В детстве его приводили в этот кабинет только для наказаний. Наводящие ужас постукивания тростью. Твердая сухая ладонь отца. Мелкие проступки, какими их считал Джеймс, даже совсем ничтожные провинности неизменно завершались поркой. Разбитая ваза, которую он опрокинул, играя в догонялки. Пятно на одежде. Опоздание на ужин.

У Стеллы жизнь была иной. Часто она, нарушая запреты Морленда, забиралась к нему в кабинет, чтобы побаловаться или приласкаться к нему. Отец ворчал на нее, но терпел шалости дочери.

— Этот кабинет разъединяет нас с тобой, Джеймс, — сказала однажды Стелла. — Именно там я чувствовала любовь к себе, а ты испытывал только обиды.

Джеймс смотрел, как Морленд при виде его пытается подняться на ноги, багровея от усилий. Внезапно ему стало совершенно очевидно, что молот судьбы обрушится на отца гораздо быстрее, чем он этого ожидал. Очень скоро этот кабинет перейдет к нему, и тогда придется прежде всего изгнать отсюда запах воска.

Обычно от подобных мыслей у Джеймса улучшалось настроение. Но сейчас он, напротив, ощутил такую боль, словно острый нож поразил его в какое-то уязвимое место. И вслед за этой болью виконт почувствовал горькое сожаление.

— Что? — сделал первый ход старый граф. Он был весь напряжен и даже плотно прижал кулаки к столу, словно ожидая грубых слов, новых обвинений и поводов для перебранки с сыном. Морленд уже готовился к защите, это было видно по тому, как побелели костяшки его сжатых пальцев.

Джеймс откашлялся. Он не без оснований полагал, что говорить ему будет нелегко. Но странным образом нужные слова прозвучали так непринужденно, как будто он сто раз их повторял, готовясь к этой встрече.

— Я сожалею обо всем, — заговорил он. — Мне очень неприятно, что мы смотрим друг на друга, испытывая лишь одно чувство — подозрительность. Не думаю, что нам удастся когда-либо от этого избавиться. Но ты должен знать, что я больше не хочу считать это правильным.

Морленд нахмурил брови. Каждая черточка его лица дышала недоверием.

— Что за вздор ты несешь?

— Этот вздор очень близок к истине. Дуайер скоро доложит тебе о моем свидании со Стеллой.

— Он уже доложил. Ты поехал к ней, поправ ее явное и недвусмысленное желание, наплевав на мое мнение и следуя лишь своим прихотям. — Морленд помолчал и добавил с неожиданной горячностью: — Черт бы тебя побрал, Джеймс! Ты когда-нибудь оставишь ее в покое?

— Придется, — бросил в ответ Джеймс. — Теперь, когда я повидался с ней, мне многое стало ясно. — Виконт присел прямо на письменный стол. Такая раскованность явно поразила Морленда. Он недовольно фыркнул и снова опустился в кресло. Устроившись поудобнее, граф замер и тяжелым взглядом уставился на сына. Это была его излюбленная привычка, особенно хорошо действующая на испуганного мальчишку. Джеймс заговорил снова: — Сейчас я лучше понимаю, почему ты спокоен за Стеллу. Там, в Кенхерсте, она и впрямь чувствует себя неплохо. Совершенно другие условия, чем в том, первом, заведений. Разумеется, ты знал об этом. Жаль только, что тебе и в голову не пришло хотя бы немного успокоить меня.

Морленд откашлялся. После долгого молчания он заявил:

— Я не обязан давать тебе объяснения.

Вот так, как правило, и заканчивались их разговоры. Отец всегда стремился подчеркнуть свою власть, делая это с удручающим упорством.

— Я никогда не просил у тебя ничего, — мрачно продолжил Джеймс. — Однако ты мог все-таки поставить меня в известность. Вместо этого ты предоставил мне жить в неведении, воображая самое худшее в отношении Стеллы.

От злости у Морленда раздулись ноздри.

— Ты глупец, — бросил он. — Неужели ты думаешь, что я мог доверять тебе? Человеку, который сознательно губит всю свою жизнь…

— Да, — прервал его Джеймс. — Я так и делал. Тут ты не ошибся. Более того, я посвятил этому все свое время, убеждая себя, что поступаю так из-за Стеллы. Я думал, что своим поведением заставлю тебя пожалеть и о твоем отношении, и о твоем бездействии. Заставлю признать, что ты скверно вел себя с нами обоими. Но в конце концов я убедился, что был не прав. Как бы ни складывались наши отношения, я люблю тебя, отец, несмотря ни на что.

Морленд сидел, застыв в оцепенении.

— Ты сейчас какую-то новую игру затеваешь?

— Вовсе нет. — Джеймс долго вглядывался в лицо отца. — Я устал от нашего противостояния. Слишком это все по-детски. Я хочу покончить с этим.

Только теперь Морленд позволил себе выдохнуть воздух.

— Если бы можно было повернуть время вспять, — хрипло выдавил он. — Я бы отказал Боуленду в его сватовстве. Но что бы произошло потом? Я тогда ничего не мог изменить, Джеймс. Ни ты, ни я не могли повлиять на нее. Она была упрямая, безрассудная, ее так и притягивало ко всяким неприятностям. Стелла сама для себя представляла главную угрозу. Поэтому теперь она должна оставаться в Кенхерсте. И тебе не следует убеждать ее в обратном.

— Я уже сказал, что не намерен этого делать. Однако мне кое-что нужно от тебя. Вне зависимости от твоего ответа я решил не беспокоить больше сестру. Что касается моей просьбы, пожалуй, можно сказать, что я прошу благословения у тебя.

Морленд удовлетворенно проворчал:

— Вот это совсем другое дело. Чего ты хочешь от меня?

— Возникли новые обстоятельства. Мне нужно, чтобы… — Боже, все укоренившиеся в нем рефлексы пришли в ужас от одной мысли, что ему придется произнести слово «нужно» перед отцом. Он тяжело вздохнул. — Мне нужно, чтобы ты помог мне завоевать сердце той женщины, на которой я хочу жениться.

Лидия никогда не думала, что обман можно считать проявлением благородства в любви. За ужином собрались все ее родственники: Джордж и Софи, Антония с мистером Паджетом и папа. Отец старался не встречаться с ней взглядом. Тем не менее еще утром он появился в комнатах Лидии, чтобы сообщить, запинаясь, о честном выполнении Эшмором данных ему обещаний. Лидия за столом молчала и только приветливо всем улыбалась. Антония буквально светилась от радости и счастья под нежными взглядами своего жениха. Из-за присутствия Паджета Джордж также старался демонстрировать свои лучшие качества. В нем вновь расцвели остроумие и галантность, которые когда-то пленили Лидию. В хорошем расположении духа была и Софи, которая получала явное удовольствие от внимания отца. Лидии даже стало немного грустно при виде улыбок сестры, ее разрумянившихся щек и легкомысленных шуточек. Казалось, что Софи давно мечтала завладеть вниманием отца и была готова ради этого на многое.

Теперь у нее на душе было спокойно. Даже когда за ужином отец стал откровенно лгать о том, как провел сегодняшний день. Он ни словом не обмолвился о допросе, через который прошел. На его лице не было и тени стыда, когда он рассказывал о делах, связанных с раскопками, о своих дружеских отношениях с коллегами в Каире.

Джеймс говорил, что она простит отца, даже если не сможет по-прежнему любить и уважать его. Однако Лидия сомневалась, что когда-нибудь сумеет принудить себя к этому.

Разговор за столом перешел на обсуждение медового месяца младшей сестры. Мистер Паджет предложил Грецию или Италию, против чего Антония явно не возражала.

— Ну а потом, — смеясь, фантазировала она, — меня так испортит тамошний климат, что я и вовсе откажусь возвращаться в нашу старую холодную Англию!

— И все же придется это сделать, — вступил в разговор мистер Паджет, кладя руку на ладонь Антонии. — Ведь нашего возвращения будет ждать твоя сестра. — Он перевел взгляд на Лидию. — Вы же будете жить с нами, мисс Бойс, не так ли? Мне кажется, что леди Сазертон не настолько эгоистична, чтобы и далее удерживать вас возле себя.

Антония улыбнулась и другой рукой накрыла ладонь жениха.

— Ты ведь обещала, — напомнила она Лидии. — Я не нарушила своего обещания, значит, и ты должна выполнить свое.

Невозможно было не поддаться обаянию младшей сестры. Сомневаться в ее искренности Лидия не могла даже в эту минуту. Радуясь за Антонию, Лидия вдруг почувствовала, как в ее собственной душе начало что-то оттаивать. Это ощущение было едва уловимым, но его хватало, чтобы напомнить о чем-то пока неосуществившемся, но уже согревающем ей душу.

— Ладно, посмотрим, — ласковым тоном ответила она. — Но в любом случае спасибо за это предложение.

— Мне тоже хотелось кое-что сказать, — вмешалась в разговор Софи. — Почему это меня не поставили в известность о вашем уговоре? Допустим… — Она сделала небольшую паузу, так как в эту минуту вошел дворецкий и что-то прошептал, склонившись к уху Джорджа. — Я вовсе не хочу отпускать сестру.

Джордж поднял голову.

— Лидия, — обратился он к ней. — К вам посетитель.

— В такой час? — удивленно нахмурилась Софи. — Как странно. Скажите, что мы уже никого не принимаем.

Дворецкий помедлил.

— Видите ли, я бы так и поступил. Но пришел лорд Морленд.

— Морленд? С чего бы вдруг?

Лидию внезапно охватил такой страх, которого она не переживала за всю свою жизнь. Неужели что-то случилось с Джеймсом? Она стремительно поднялась со стула.

— Пожалуйста, извините меня, — бросила она и сходу и выбежала из комнаты.

В дверях своей гостиной Лидия резко остановилась, дрожа всем телом.

— Милорд, с Джеймсом все в порядке?

Ожидавший ее граф Морленд повернулся к Лидии. На его лице была едва заметная мрачная улыбка.

— Ваше удивление сродни моему, — сухо заметил он. — Если бы дней десять назад мне кто-то предсказал, что я стану посланником Джеймса, я бы такого человека назвал величайшим глупцом на свете и спустил с лестницы.

Посланник. В этом слове не было ничего пугающего, что подтвердило бы ее худшие опасения. Лидия в замешательстве вошла в комнату. В гостиной находился только один граф.

— Он не пришел с вами? — нерешительно спросила она.

Морленд хмыкнул:

— В этом не было бы никакого смысла, не так ли? Поэтому, конечно, сам он не явился. Он попросил меня поговорить с вами от его имени. Я так понимаю, что он не обращался ни к вашему отцу, ни к лорду Сазертону. Поэтому я должен признать, что рассматриваю просьбу Джеймса как нечто безрассудное. Если и вы находите ее неуместной, я готов тотчас же откланяться.

Лидия не верила своим ушам. Как могло вообще произойти такое, чтобы он направил к ней своего отца? Чтобы Джеймс послал к ней Морленда?

И тут она осознала, что происходит. Понимание пришло к ней так быстро и отчетливо, что Лидия почти потеряла контроль над своими эмоциями. Изумление. Сомнение. Первые ростки настоящей надежды, первый момент истинной веры в то, о чем ей мечталось так долго. Лидии потребовалось некоторое время, чтобы обрести способность говорить. Она почувствовала сильный жар и головокружение.

— Вовсе нет, — произнесла она дрогнувшим голосом. — Я прекрасно отношусь к виконту. Он знает…

— Рад это слышать, — прервал ее Морленд. — Но это не все. Джеймс обратился ко мне с еще одной нелепой просьбой. — С этими словами граф вытащил из кармана сюртука пачку каких-то бумаг. Дрожащей рукой старик передал бумаги Лидии. От неожиданности и волнения рука Лидии тоже дрожала. Она приняла бумаги и, увидев одобрительный кивок Морленда, развязала шнурок на пачке. На первом листке бумаги было описание путешествия.

«Пароходом до Нью-Йорка. Поездом до канадского Торонто». Рядом с названием этого города небрежным почерком было написано: «Оттуда бог знает на чем, но мы должны пересечь континент и добраться до тех мест, где живут индейцы. Что ты скажешь на это? Медовый месяц в диких неизведанных землях, разве не здорово?» Лидия прикусила губу, чтобы не рассмеяться или не разрыдаться. Она сама даже не знала, какое из этих чувств было сильнее в эту минуту. Неуверенной рукой она поднесла к глазам другой листок бумаги.

Это было разрешение церкви на бракосочетание.

Морленд смотрел на Лидию пристальным взглядом.

— Да, — пробормотал он. — Пожалуй, он действительно знает вас хорошо. Ладно, в любом случае я должен получить от вас ответ, а затем сделать все как полагается. Прежде всего я буду беседовать с вашим отцом. Полагаю, этим должен был озаботиться сам Джеймс. Но раз уж он прячется, как испуганный юнец, мне придется выполнить и другие формальности вместо него.

«Не надо, — едва не произнесла вслух Лидия. — Это совсем не касается моего отца».

Однако внутренний голос помог ей вовремя остановиться. Было непохоже, чтобы граф уверенно чувствовал себя в этой непривычной роли. Плечи были напряжены, образуя какую-то болезненно изломанную линию. Старческие пальцы крепко сжимали рукоятку трости. Можно было не сомневаться, что и Джеймсу было нелегко, где бы он ни находился в эту минуту. Должно быть, он понимал, что затеял рискованную игру, переложив свою задачу на плечи отца.

Боже! Только сейчас истинный смысл совершенного Джеймсом поступка полностью открылся Лидии. Из-за нее он обратился к Морленду! Он заставил себя пойти на какое-то подобие примирения. Ради нее. Если бы ей вздумалось потребовать у него серьезных доказательств его любви, то более убедительного свидетельства невозможно было и представить.

Лидии захотелось, чтобы Джеймс был сейчас рядом с ней. Это желание оказалось таким сильным, что едва не затмевало в ней все остальные чувства. Лидию охватила нервная дрожь, невидимые клещи стиснули ей горло. Но она не может расплакаться на глазах у Морленда. Судя по его виду, сближение старого графа с сыном было еще очень проблематичным. Но время лечит любые раны. С ними рядом будет Антония. Через год-другой, возможно, вернется Стелла. И появятся дети. Их с Джеймсом дети.

Она давно перестала даже мечтать об этом. Привыкла считать, что этого никогда в ее жизни не произойдет. Однако в эту минуту у Лидии все сомнении остались позади. Если бы Джеймс умудрился достать для нее луну с небес, это чудо не затмило бы появления у нее собственного ребенка.

— Где он сейчас?

Морленд недовольно фыркнул.

— Можно не сомневаться: робко дожидается ответа в своей карете.

— А где его карета?

Глаза графа расширились от удивления.

— Боже правый, мисс Бойс! О чем вы спрашиваете? Где же ей быть, как не возле вашего дома?

Лидия бросилась прочь из комнаты. Побежала по коридору. Пронеслась мимо изумленного швейцара, который даже не успел открыть перед ней дверь. Дверной запор был старинный и поддавался с трудом. Вспотевшие руки Лидии поначалу не могли с ним справиться. Однако это пустяковое препятствие лишь ненадолго задержало ее. Наконец она сбежала по ступенькам крыльца, один раз даже наступив на юбки. Приподняв их обеими руками, Лидия промчалась через ворота дома.

Джеймс все это время ждал ее появления. Он знал ее лучше, чем она сама себя. Но и она уже неплохо изучила виконта. Дверцы кареты начали открываться.

Руки Джеймса подхватили Лидию, и он втащил ее внутрь экипажа.

— Привет, — с улыбкой поздоровался он. — Тебе понравился мой сюрприз?

Лидия с нежностью приложила обе ладони к щекам Джеймса.

— Ты невозможен, — прошептала она, осыпая его лицо поцелуями. — Послать своего врага для сватовства! Какая-нибудь другая женщина могла бы и обидеться на это.

Пальцы Джеймса нежно скользнули по волосам Лидии, и он прильнул к ее губам жарким поцелуем. А потом прошептал ей прямо в ушко:

— Он мне больше не враг, мы заключили перемирие. Разве отец не сказал тебе об этом? Вот старый негодяй…

Лидия слегка отодвинулась от Джеймса.

— Только не надейся, что и я поступлю точно так же, — прошептала она в ответ. — По крайней мере в ближайшее время. Может быть, когда-нибудь позже.

Улыбка Джеймса стала еще приветливее.

— Времени у нас будет предостаточно, — сказал он. — До конца наших дней. Что скажешь на это?

Лидия помедлила. Слишком трудно было отказываться от такой укоренившейся привычки, как осторожность. Он, похоже, угадал ее мысли.

— Я становлюсь лучше, чтобы соответствовать твоим ожиданиям, а ты… — У Джеймса на лице вновь появилась хитрая улыбка. — Ты так великодушно снисходишь до моего уровня. Что скажут люди?

— Я не настолько связана условностями, как это может показаться.

— Вот уж это мне теперь совершенно безразлично. — Джеймс протянул руку и хлопнул по крыше кареты, давая знак кучеру.

Едва только экипаж резко тронулся с места, Лидия прильнула к Джеймсу. В эту минуту ей хотелось быть как можно ближе к любимому.

— А куда мы направляемся сейчас, дорогой?

Джеймс одарил ее взглядом, в котором угадывалось предвкушение любовного блаженства.

— Мечтать под луной, милая, забыв обо всех условностях.

— С тобой хоть на край света, — шепнула она, припадая к его губам…

Content

Мередит Дьюран
Твое прикосновение

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17