Абердин Александр

Игры богов

Александр Абердин

Игры богов

Часть первая. Спасая принцессу

Королевский меледир Сэнди Марно стремительно выскочил из сарнасельма мгновенного перемещения, сбавил ход и уже просто быстрой походкой пошел к эльдатирину, негромко насвистывая себе под нос мелодию новой песни, впервые услышанную им несколько дней назад в небольшом ресторанчике "Лесной приют". Эту весёлую песенку сочинил его друг Варнон и хотя молодой остроухий бард посмеивался в ней над торопыгой-звездочётом, мечтающим поскорее пересчитать все звёзды как на небесах, так и в бездне, то есть под ними, она ему понравилась. Пожалуй, это была первая из песен Варнона, которая была благожелательно встречена не только его другом, магом Сэнди Марно, но и всеми остальными посетителями "Избушки", а это было любимое место отдыха студентов старших курсов нервенской академии магии или просто Нама — то есть старших намухов. Уже только потому, что в "Избушке" намухам подавали эль, как и любому другому взрослому жителю Эльдамира, она была чрезвычайно притягательным местом для всех младших намухов без исключения.

Для Сэнди и Варнона, чьё обучение в Наме закончилось три года назад, они оба покинули академию магистрами, "Избушка" была пока ещё доступна, в ней они могли встретиться с теми ребятами, которых помнили первокурсниками, но уже на следующий год им придётся искать новое место для вечеринок. В "Лесном приюте" не очень-то жаловали всяких вредных стариков, если это, конечно, не были молодые преподаватели академии, да, и их встречали далеко не так ласково, как тем хотелось, а потому даже самые молодые профессора заглядывали в неё лишь во время обеденного перерыва. Старый седой гоблин Хр'нок, хозяин ресторанчика, готовил такие изумительные мясные блюда, что от них было трудно отказаться, да, и эль в "Избушке" варили славный. Самый лучший во всём Синелесье, а то и в Западном Эльдамире. Увы, но всё хорошее рано или поздно кончается. В том числе и юность со всеми её радостями и теперь если Сэнди хотел и дальше вкушать знаменитых на всё Синелесье рябчиков запечённых на вертеле с грибами, ему следовало покинуть свой эльдатирин и начать преподавать в Наме астрономию, астрологию или на худой конец основы магии хотя бы на подготовительных курсах.

Сэнди Марно не имел ничего против педагогической деятельности. Более того, у него уже была своя собственная группа учеников с которыми он занимался три раза в неделю, как раз именно этими предметами, но одно дело быть магом-наставником для мальчишек и девчонок не старше двенадцати лет, глядящих на тебя восхищёнными глазами, и совсем другое преподавать в академии ту же магию основных стихий вредным, задиристым юнцам и заносчивым девицам, которые считали самым всеведущим магом на свете своего собственного мага-наставника. Особенно таким, каким был когда-то он сам. Тут нужно было иметь нечто более весомое, чем диплом магистра магии с Большой золотой медалью. Увы, но даже Бриллиантовая звезда почёта не смогла бы изменить мнения этих юных нахалов о тебе. Куда проще быть королевским астрономом и иметь при этом свою собственную магическую лабораторию, где он можно заниматься любыми исследованиями. Нет уж, лучше он получит от старины Хр'нока на память тетрадку, в которой убористым, ровным почерком будут записаны рецепты его блюд, чем свяжется с такой напастью, быть постоянно начеку в ожидании очередного сложного и заковыристого вопроса.

Поэтому Сэнди и Варнон вот уже несколько раз предпринимали героические попытки отыскать в Гористом Синелесье какой-нибудь небольшой уютный ресторанчик или хотя бы трактир, в котором их приняли бы в свою компанию без настороженных взглядов. Вообще-то им нужно было сделать это намного раньше. Ещё тогда, когда они учились в магистратуре, но, увы, уж слишком крепко они привязались к "Избушке" и старому Хр'ноку с его деликатесами. Варнону было всё же легче, чем ему. Он хотя бы умел играть на лютне и петь, а вот Сэнди нечего было предложить в новой компании кроме умения в пять минут составить гороскоп, ведь не станешь же заниматься магией во время дружеской вечеринки. Правда, он ещё мог показывать карточные фокусы, но этим мало кого удивишь. Оставалось только одно, метать дротики и ножи, но поскольку он был магистром магии, то вряд ли кто поверит, что королевский меледир непревзойдённый мастер этого дела и способен даже без магии посрамить любого воина.

Сэнди Марно было двадцать семь лет, восемнадцать из которых он прожил в Эльдамире, куда его семья переселилась из Каноды. Его отец Мэтью сделал правильные выводы ещё за три года до начала войны и потому они были не беженцами, как многие другие, а просто переселенцами. В принципе между теми и другими не было никакой разницы, так как Гористое Синелесье приняло канодцев с редкостным радушием, но всё же это обстоятельство наложило свой отпечаток на всю их большую и дружную семью. В том смысле, что Мэту Марно пришлось построить для своих невезучих земляков в Гористом Синелесье город Нервен. Естественно, строил он его не один, а вместе со всеми остальными жителями этого края и главными строителями были, разумеется, хозяева этой земли, эльдары, но так уж получилось, что Нервен вырос вокруг большого дома семьи Марно, а его отцу, бывшему кузнецу и механику, пришлось стать мэром города. Ну, и к тому же только они перевезли в Гористое Синелесье всё, вплоть до могил своих предков, а вот у беженцев, для которых эльдары гостеприимно открыли порталы прохода, зачастую не было в руках даже узелка, а некоторые и вовсе прибыли в Эльдамир чуть ли не в одной ночной рубашке, потеряв всех своих родных и близких.

Хотя с той поры прошло уже пятнадцать лет, Сэнди до сих пор так и не смог забыть всего того горя и слёз, что принесли с собой в Синелесье эти люди. Позднее, когда война в Каноде закончилось, некоторым удалось разыскать и привести в Нервен детей или родителей. Были и такие, кто пожелал вернуться в Каноду, захваченную лехтани, но очень мало. Король Эльдамира разорвал с Лехтаном дипломатические отношения в самом начале войны и наотрез отказался их восстанавливать после её окончания. Воевать с этим королевством, граничащим с Тёмной половиной, он не мог по целому десятку причин, но и спускать такой наглости Лехтану не собирался. Впрочем это не касалось самих лехтани, коих в Эльдамире, причём совсем рядом с Гористым Синелесьем, теперь тоже жило не мало и все они были беглецами. Это, конечно, совсем не то же самое, что и беженцы, но эльдары не делали между ними никакого различия.

Вместе с Сэнди в академии магии училось в одной группе двое лехтани, парень и девушка, и он прекрасно помнил тот испуг, который застыл в их глазах, когда они увидели его в первый раз. Нэйла и Мирт Руберги всего полгода как прибыли в Эльдамир и ещё не успели привыкнуть к новому миру, а потому подумали, что им придётся выслушать от юного каноди немало оскорблений, но Сэнди быстро доказал им обратное. Первый день был посвящён знакомству с Намом и потому уже после полудня им разрешили отправиться по домам. Узнав о том, что Нэйла и Мирт поселились в общежитии, он взял их за руки, и, не взирая на робкие попытки сопротивления, потащил к себе домой. Так у него появились названные брат и сестра, а его родители заменили им отца и мать, погибших от рук инквизиции. Ну, в этом не было ничего удивительного. Не сделай этого они, то же самое сделала бы какая-нибудь другая семья. Просто в тот момент никто ещё так толком и не успел обратить внимания на этих настороженных ребят, державшихся особняком.

Тот год был последним, когда в Эльдамир чуть ли не каждый день прибывали тысячи беженцев и беглецов. Уже на следующий год всё как бы успокоилось и пришло в норму, то есть в этот самый большой мир Серебряного Ожерелья переселялось обычное число людей и других существ, подчас весьма причудливых и даже загадочных. Хотя Эльдамир был миром эльдаров, а попросту эльфов, в нём проживало более трёх десятков рас разумных существ не говоря уже о том, что число человеческих национальностей переваливало за три сотни. Тем не менее этот огромный мир принадлежал именно эльфам и их в нём жило больше всего. Сэнди Марно мало чем отличался от эльфа. Высокий, стройный и гибкий, со светлой кожей и волнистыми русыми волосами, да, к тому же одетый, как и все жители лесных поселений, в короткую андовакка серебристо-зелёного цвета, подпоясанную поясом сплетенным из серебряных полосок с висящим на нём узким кинжалом средней длины, как у лесных рейнджеров, такого же цвета брюки, заправленные в серовато-зелёные мягкие сапожки, он отличался от обычного эльдара только тем, что имел карие глаза и круглые уши. Правда, слегка оттопыренные.

Порой Сэнди даже путался, кем ему себя следует ощущать — человеком или эльфом. Хотя он и родился в Каноде обычным человеком, благодаря магии Эльдамира имел практически такую же продолжительность жизни, как и обычный эльдар и ничуть не худшее здоровье, а поскольку был очень мощным магом, то и вовсе практически ни в чём не уступал эльфам. К тому же он был теперь ещё и магом достаточно высокого уровня не смотря на свою молодость, а это, что ни говори, также придавало ему целую кучу различных качеств, совсем не свойственных обычному человеку. Ну, и в дополнение ко всему он ведь был каноди, человеком из мира Света граничащего с Тьмой, а стало быть являлся не совсем обычным человеком. Как впрочем и каждый лехтани, что выражалось в том, что Сэнди был на голову выше любого другого человека родившегося в Светлой половине Серебряного Ожерелья, хотя и не числился великаном и не имел широченных плеч, обладал ничуть не меньшей, чем у гоблинов или гномов силой и имел к тому же молниеносную реакцию и быстроту хищного зверя, что по сути равняло его и Мирта с эльфами. Правда, эльдары всё же были пониже ростом канолехтани, так когда-то назывался их народ, пока двум дебильным братцам из одной древней аристократической семейки, захватившим власть в результате дворцового переворота, не вздумалось разделить его на каноди и лехтани.

Не смотря на то, что их дом и был чем-то вроде музея для всех канодцев Гористого Синелесья, Сэнди был с головой погружен в эльфийскую культуру, но оно и не удивительно, ведь в Синелесье даже такие типы, как горные тролли, и те считали себя просто самыми огромными и могучими среди всех эльдаров, хотя и не совались в лес, боясь наломать в нём дров. Он по прежнему любил Каноду, пусть в его памяти и стирались потихоньку детские впечатления об этом мире и мечтал о том дне, когда каноди и лехтани забудут о вражде. Как и все эльдамирцы, Сэнди Марно был предан королю Арендилу, королеву Линиэль боготворил и был готов ради них прыгнуть даже в огонь. Тут он, конечно, был неоригинален, но ничего не мог с собой поделать, так как знал не понаслышке, что эта супружеская чета была готова сделать то же самое ради своих подданных. В общем он представлял из себя тот самый продукт самой верхушки Светлой половины Серебряного Ожерелья, который обычно называли эльдамирцем.

Как и все молодые люди, тем более маги, Сэнди был неплохим воином, хотя до Мирта ему и было далеко, да, оно и понятно, ведь тот после третьего курса выбрал для себя профессию военного и теперь нёс службу в королевской гвардии и даже успел стать капитаном. Хотя об этом предпочитали не говорить громко и во всеуслышанье, все прекрасно понимали, что мир, длившийся в Серебряном Ожерелье более тысячи лет, вот-вот закончится и начнётся война. Большая война, не чета тем стычкам и даже войнам подобным той, которую Лехтан развязал в Каноде. Война между Тёмным и Светлым Ожерельем, хотя и там, и там жили практически одинаковые создания и разница была лишь в том, на стороне каких богов они жили не по своей воле. Вряд ли войны хотели сами боги, но вот некоторые правители на Тёмной половине, явно, были не прочь подчинить своим богам Светлую половину мира и Сэнди был уверен в том, что война рано или поздно грянет. Именно поэтому он и избрал своей профессией астрономию.

Мало кто знал о том, что творится на Тёмной половине их мира, ведь с ней не поддерживалось никаких контактов, но меледиры могли наблюдать за ней, вглядываясь в бездну. Причём не просто наблюдать, но даже кое-что и понимать благодаря тому, что все королевские меледиры были сильными магами. Сэнди Марно уже удалось сделать несколько важных открытий говорящих о некоторых вещах и он трижды был представлен королевской чете, чтобы сделать доклад их величествам лично. То, что он смог увидеть в бездне, на его взгляд лишний раз доказывало неизбежность этой войны и то, что она будет очень жестокой и кровавой. Да, и кроме него королевские меледиры вот уже на протяжении почти трёх столетий видели точно такие же, а порой и куда более ужасные сцены говорящие о том же самом. Ужаснуться же действительно было из-за чего.

В силу того обстоятельства что Серебряное Ожерелье было совсем не таким миром, как все остальные во Вселенной, которые являлись круглыми небесными телами вращающимися вокруг звёзд, а представляло из себя гигантский обруч парящий вместе с другими такими же обручами в пространстве среди звёзд, в нём можно было подойти к самому краю и посмотреть в бездну, то есть вниз. Ну, а если постараться, то и сбросить что-нибудь в бездну. Правда, силы рук человека не хватало для того, чтобы выбросить какой-нибудь предмет в безвоздушное пространство, до которого на самом краю было чуть более одной лиги, но это можно было сделать с помощью мощной катапульты. Именно это несколько раз видел через телескоп Сэнди. Причём в безвоздушное пространство выбрасывались на Темной половине не какие-то там камни, а живые люди и это судя по всему было либо казнью, либо жестокими, бессердечными опытами. Видел он и эльдатирины подобные тому, в котором работал сам.

Эльдатирин, к которому Сэнди Марно направлялся быстрым шагом через большую треугольную площадь мощёную каменными плитами, представлял собой очень сильно наклоненную стальную башню стоящую на самом краю Серебряного Ожерелья, скорее даже острый зубец, венчавший треугольный мыс выступавший в мир звёзд почти на четыре лиги. В длину эльдатирин имел свыше четырёхсот локтей и чтобы его установить, потребовались усилия почти двух тысяч горных троллей. Эльдатирин походил на узкий конус увенчанный хрустальным шаром внутри которого находился небольшой, но очень мощный телескоп, состоящий почти наполовину из одной только магии.

Дежурили королевские меледиры по трое и через каждые трое суток заступали на дежурство вместе с ещё пятью работниками и двенадцатью охранниками. Охранять эльдатирин в принципе было не от кого, но таков был королевский указ, а с ним не очень-то поспоришь. Раз велено было когда-то королями Эльдамира охранять звездочётов, значит их будут охранять и точка. Лесные рейнджеры, которым вменялась помимо всего прочего ещё и охрана эльдатирина, относились к своим обязанностям очень ответственно и строго следили за тем, чтобы никто не мешал королевским меледирам наблюдать за небом и вглядываться в бездну. Такое назначение считалось среди них хотя и почётной, но всё же лёгкой работой, на которой не устанешь.

Для пятерых работников, обслуживающих эльдатирин, работы тоже по сути дела было немного. Всего-то и дел, что приготовить еду на всю ораву, прибраться в башне, подмести площадь, да, ещё поддерживать чистоту прозрачной хрустальной сферы, внутри которой постоянно сидел возле бронзового телескопа хотя бы один из меледиров. При необходимости смотреть в него могли и все трое, но такое случалось крайне редко. Пока один меледир вёл наблюдение, два других в это время занимались тем, что внимательно рассматривали всё то, что записывалось на магические кристаллы памяти, отмечали каждую странность и заносили всякого рода события, произошедшие среди звёзд, на другие кристаллы, чтобы передать их на изучение своему начальнику, архимагистру Ланнелю Триниру. Ну, а тот уже решал, что делать дальше, стереть запись, как малозначительную, или передать для дальнейших изучений. Правда, иногда случалось так, что кристалл с записью наблюдений ложился сначала на стол королевского величества, а уж затем его изучали другие меледиры.

Сэнди уже трижды был виновником такого переполоха и всякий раз сначала Варнон мчался сломя голову в башню мага Ланнеля, стоявшую в пятнадцати лигах от эльдатирина в лесу, потом вызывались сменщики, а уж затем вся троица — Сэнди, Варнон и старина Тэдди во главе со своим непосредственным начальником входили в сарнасельм и тот переносил их в столицу, прямо в королевский дворец. Король Арендил очень серьёзно относился к тому, за чем наблюдали его меледиры — к Тёмному миру и потому о таких вещах, как очередной бедолага сброшенный в бездну, ему докладывали незамедлительно. Да, оно и понятно, ведь это был по сути дела единственный способ заглянуть на Тёмную сторону чтобы понять, что там происходит. Случалось королевским меледирам видеть и то, как люди на том краю мира добровольно уходили из жизни прыгая в бездну и судя по тому, что это происходило не в пример куда чаще, чем на Светлой половине мира, жизнь там, похоже, была не сахар.

Когда Сэнди Марно впервые переступил порог кабинета архимагистра Ланнеля, чтобы начать учиться основам магии, тот не рассказал ему о том, что в бездне можно увидеть такое. Зато он с увлечением рассказывал Сэнди и ещё нескольким ребятам, в числе которых был и Варнон, о звёздах и галактиках, планетах и облаках среди звёзд, о магии и магических потоках, которые могли унести мага к далёким планетам, на многих из которых жили не только люди, но и куда более удивительные существа, чем горные тролли, гоблины, огры и им подобные. Именно с тех пор Сэнди Марно решил стать меледиром, как и его наставник. О том же самом поначалу мечтали и все остальные ребята, но только он и Варнон пошли по стопам своего первого учителя и вот теперь они не только работали под его руководством, но и сами стали наставниками.

Сэнди пересёк площадь и подошел к эльдатирину. Двери были закрыты и снаружи не стояли, как обычно, рейнджеры-часовые, это означало, что сдача караула только что началась, а он снова опоздал. Ну, не то что бы опоздал слишком уж сильно, но всё равно, хотя и всего на пару минут, но всё же опоздал и это означало, что сегодня ему придётся заступать на ночную вахту. Зато он сможет всласть выспаться сразу после завтрака, ведь как минимум до обеда просматривать будет просто нечего. Если, конечно, первым в это утро не заступит на вахту Варнон. Случись так и тогда старый ворчун Теодор обязательно начнёт доставать его какой-нибудь ерундой и поспать не даст. Только вряд ли его друг доставит Тэдди такое удовольствие. Он, наверное, уже погнал этого лысого коротышку к телескопу, а сам крутился возле кухни в предвкушении сытного завтрака. Когда Сэнди вошел в эльдатирин, так оно и случилось. Варнон, посмотрев на него со снисходительной улыбкой, спросил:

— Ты, что же, всё-таки затащил её в Павильон Первокурсниц?

Сэнди молча кивнул головой и Варнон сказал:

— Ну, и глупо, старик. Всё равно эта ягодка не про тебя. Да, и не про меня тоже. У неё и без нас с тобой ухажеров хоть пруд пруди и не каких-то там задрипанных магов-звездочётов, а самых что ни на есть матёрых аристократов. Ну, подумай сам, парень, кто мы для неё такие? Ты сын простого кузнеца, я сын лесного бродяги-рейнджера, а она самая настоящая принцесса. Хотя и в изгнании, как я слышал или это просто обычный трёп студентов.

Повариха их смены Вилваринэ, которая слышала их разговор через полуоткрытую дверь, громко крикнула насмешливым голосом:

— Господа королевские меледиры, быстро к столу, завтрак для вас уже готов! — Когда же они вошли, эта стройная эльфийка сказала наставительно — Сэнди, не слушай этого балабола. Если уж так будет суждено и эта девушка полюбит тебя, то её не остановят такие глупости, как твоё, якобы, низкое происхождение. Да, и кто это сказал, что оно низкое? Хотя Марно и не родовитые дворяне, все твои предки, мальчик мой, были очень уважаемыми людьми, а уж среди эльдаров, Варнон, никогда не было деления на дворян и простолюдинов.

Вот тут красавица Вилваринэ ошибалась, Сэнди Марно по своему происхождению был далеко не так прост, как говорил об этом своим друзьям. Зато эта красивая эльфийка была потомственным лесным рейнджером и пошла работать в королевский эльдатирин только потому, что туда получил направление её супруг, лейтенант Талионон, караульный начальник третьей смены. Хотя хозяйка Западной башни была лишь немного старше двух друзей, она считала, что это уже даёт ей право проявлять по отношению к ним материнскую заботу не смотря на то, что как раз именно Сэнди Марно являлся руководителем смены. Повторять дважды ей не пришлось и оба молодых магистра, влетев в столовую, первым делом склонились перед хозяйкой в глубоком поклоне, поцеловав эльфийке руки, после чего ринулись к столу и уже пододвигая к себе большую тарелку с жарким, Сэнди со смехом ответил и ей, и своему другу:

— Ну, ребята, и фантазия у вас обоих. Неужели вам больше не о чем подумать, кроме как о каких-то там моих ухаживаниях? Виви, Ариана, конечно, чудесная девушка, но меня сегодня ночью интересовали вовсе не её очаровательные губы и всё, что к ним прилагается.

— Интересное дело получается! — Воскликнул тут же Варнон — Чем же ты тогда с ней занимался до самого утра, Сэнди? Уж не о магии ли вы проговорили всю ночь напролёт? Если так, старик, то тебе нужно срочно показаться какому-нибудь лекарю. Желательно тому, который врачует головы. Сначала ты, увидев эту красотку, чуть ли не пинками выталкиваешь из "Избушки" её юного ухажера, затем уводишь девушку в самый разгар вечеринки в лес по направлению к Павильону Первокурсниц и вот теперь я узнаю, что вы даже не поцеловались.

Сэнди проворчал что-то нечленораздельное и вместо ответа принялся с жадностью уплетать жаркое. Лишь покончив с мясом и взяв в одну руку большой кусок медового пирога, а во вторую чашку с горячим молоком, в которое Вилваринэ влила настой каких-то на редкость ароматных трав и пряностей, он наконец ответил:

— Ребята, всё очень просто. Принцесса Ариана родом из Терианы.

Варнон и Вилваринэ, которым было очень интересно знать о чём это Сэнди всю ночь разговаривал с принцессой в один голос сказали:

— А, понятно. Ну, тогда всё ясно.

Серебряное Ожерелье, точнее его Светлая половина, состояло из семидесяти семи огромных миров почти правильной овальной формы, три из которых были значительно больше всех остальных — Эльдамир, Канода и Териана. Канода в этой цепочке миров, соединённых между собой Каменным Плетением, тоже обитаемыми мирами, но весьма странными по своей форме, была Первым миром, Эльдамир тридцать девятым, а Териана семьдесят седьмым. Тёмная половина Серебряного Ожерелья была устроена точно таким же образом, вот только никто не знал, как называются её миры и какие порядки в них заведены. Интерес Сэнди Марно к принцессе Ариане был продиктован в первую очередь тем, что ему очень хотелось знать, была ли гражданская война в Каноде, длившаяся четыреста восемьдесят три года и закончившаяся пятнадцать лет назад полным поражением каноди, следствием собственных ошибок или всё же её спровоцировал кто-то из вне, а точнее эмиссары Тёмного мира. Как принцесса правящей династии, Ариана могла знать многое и потому Сэнди постарался сразу же утащить девушку в один из павильонов, расположенных в лесу неподалёку и принялся её обо всём расспрашивать. Варнон, узнав об этом, тотчас спросил друга:

— Что тебе удалось узнать у неё, Сэнди?

После сытного завтрака королевский астроном, которому в эту ночь так и не удалось сомкнуть глаз, жалобно посмотрел на него и плаксиво сказал в ответ:

— Варн, мне бы сначала поспать хотя бы часов пять, шесть. Честное слово после этого я тебе обо всём расскажу.

Вилваринэ, которая, как и любой лесной рейнджер, была резервистом королевской армии, а потому интересовалась всем, что касалось глобальной войны, тотчас спросила:

— Сэнди, а мне можно будет послушать?

Тот улыбнулся, молча кивнул головой в ответ, допил молоко и, позёвывая, вышел из столовой, к которой уже направлялись лесные рейнджеры. Он устало поприветствовал их и поскорее прошмыгнул в комнату отдыха, чтобы Талионон не пристал к нему с расспросами. Это удалось сделать и уже через минуту, сняв сапожки и пояс с кинжалом, Сэнди Марно растянулся на удобной, уютной кушетке, немного поёрзал на ней и уснул.

В то время, когда Сэнди Марно тихо посапывая носом спал, почти в самом центре Эльдамира, в его столице, Сильматирине, далеко не такой уж и большой, как того можно было ожидать от этого огромного королевства, число граждан которого было свыше трёх миллиардов эльфов, людей и других существ, король Арендил и королева Линиэль беседовали за завтраком со своей будущей роднёй. Завтрак был накрыт в небольшой уютной столовой Детского замка, да, и сам он хотя и назывался замком, больше походил на самое обычное лесное жилище эльдаров, частично выращенное, а частично изваянное из розового мрамора между четырёх могучих, раскидистых вязов, сплошь увитых королевским плющом и цветущими лианами. Вот только это затейливое и очень красивое трёхэтажное сооружение стояло не в обычном лесу, а в Королевской роще.

Их величества, равно как и сваты, были одеты по-домашнему, король в долгополый андовакка золотисто-орехового цвета, кремовую рубаху с воротничком-стойкой, заколотым маленькой изумрудной брошью в форме трилистника с серебряной окантовкой, бежевые брюки и лёгкие туфли, а его королева в длинную тунику-неллелан голубого цвета, открывающую руки до локтя, стянутую на талии серебряным плетёным пояском. Их гости, тоже королевская чета, были одеты точно также, только андовакка короля был желтовато-зелёного цвета, а неллелан королевы лилового.

Встреча за завтраком была не случайной и отнюдь не праздной. Скорее наоборот, это была очень важная встреча в первую очередь для короля Арендила. Через три дня в столице должны были начаться торжества посвящённые пятисотлетнему правлению короля Арендила, во время которых он намеревался заявить о том, что оно должно было вскоре закончиться. Ну, а если быть точнее, то фактически его пятисотлетнее правление согласно древних традиций заканчивалось точно в срок, хотя престолонаследника ещё не было. Правда, король хотел рассказать своему другу о других, куда более важных вещах.

У царственной четы было семеро детей, три сына и четыре дочери. Гораздо больше, чем у любой другой супружеской четы эльдаров, но, увы, никто из троих сыновей не мог унаследовать трон по той простой причине, что не обладал Силой истинного короля Эльдамира и его просто не приняла бы Королевская роща. К счастью с рождением седьмого ребёнка — малышки Иримиэль, всё встало на свои места. Хотя по закону о престолонаследии Иримэиэль не могла взойти на трон Эльдамира, она обладала главным качеством — Силой королей и могла передать её своему сыну. Почти два с половиной года лучшие астрологи королевства составляли гороскопы и в конечном итоге сошлись на том, что её мужем должен был стать не кто-нибудь, а младший сын короля Аттеарании Лигуисона. Аттеарания была ближайшим соседом Эльдамира и его самым верным союзником. К тому же это был эльфийский мир, как и все семь миров Вершины Серебряной Дуги.

Месяц назад король Лигуисон, королева Майвэ и их сын принц Алмарон прибыли в Сильматирин на церемонию королевского сватовства. Это было сугубо семейное событие и потому оно никак не отмечалось в королевстве. Принцу Алмарону полгода назад исполнилось двенадцать лет, а потому он прекрасно понимал о чём именно идёт речь. Дома ему не было суждено стать наследником трона, да, и в Эльдамире он всего лишь становился принцем-консортом, но зато его сын и внук короля Лигуисона будет целых пятьсот лет править Большим Бриллиантом в Серебряном Ожерелье. Правда, его невесте было всего три года и их свадьба должна была состояться только через двадцать лет, а потому ещё неизвестно, какой вырастет Иримэиэль, но пока что всё складывалось просто превосходно. Алмарон, который всегда мечтал иметь сестрёнку, просто обожал малышку Иримиэль, да, и та в нём души не чаяла, а поскольку отныне юному принцу предстояло жить во дворце короля Арендила, то вполне могло случиться и так, что они полюбят друг друга. Именно об этом и шел разговор за завтраком. Глядя на то, как темноволосый Алмарон читает белокурой Иримиэль сказку, королева Майвэ с умилением прошептала:

— Линни, мне кажется, что они просто созданы друг для друга.

У её супруга на этот счёт было несколько иное мнение:

— Ничего, в крайнем случае стерпится — слюбится. В конце концов, любовь моя, ты мне тоже сначала не понравилась, но уже через год я был влюблён в тебя, как мальчишка. Думаю, что и мне удалось внушить тебе ответные чувства к себе.

Королева погладила супруга по руке и сказала:

— Ну, я не сказала бы, что влюбилась в тебя в тот же год, милый, но к тому моменту, когда родился Ириллон была от тебя без ума.

Король Арендил, которому удалось жениться по любви, горестно вздохнул и промолвил вполголоса:

— Увы, друзья мои, но такова наша плата за счастье. Астрологи ведь с самого начала предупреждали меня, что Линни не сможет родить наследника престола.

Король Лигуисон сделал рукой небрежный жест и сказал:

— Ари, по-моему это всё пустяки. Из-за того, что твоё место на троне займёт не твой сын, а твой внук, и Серебряное Ожерелье, право же не порвётся, и Большой Бриллиант из него не выпадет. К тому же мой братец Ланнель предсказал тебе, как раз именно это. Правда, он не сказал, что ты выдашь свою дочь за моего сына и своего племянника, но мы с тобой, явно, не случайно подружились друг с другом ещё мальчишками, так что боги будут довольны.

— Да, лишь бы боги были довольны. — Со вздохом отозвался король, с грустью улыбнулся и пригубил золотистое лесное вино, налитое в золотой кубок.

Королю Лигуисону была хорошо известна причина этой печали. Именно из-за этого он и сам досконально изучил астрологию и как не старался, но все составленные им гороскопы всегда говорили об одном и том же, через три дня состоится просто-таки невиданное возвышение короля Арендила и королевы Линиэль, но что будет с ними после этого, оставалось тайной за семью печатями. Звёзды ничего не говорили об их гибели, но они при этом и не говорили ничего о их дальнейшей жизни. Все формы и виды гадания, известные в мирах Серебряного Ожерелья, говорили о том же. Очень многим был известен день внезапного возвышения королевской четы, но ничто не говорило о том, что с ними случится что-то плохое, но при этом ни один предсказатель не мог ничего сказать о том, как они будут жить дальше. Склонив голову, король Лигуисон тоже вздохнул и задался вопросом:

— Ари, может быть всё не так уж и плохо? Если никому не дано заглянуть в ваше будущее, но при этом ничто не говорит, что вы умрёте, это ведь не такой уж и трагический финал вашей жизни. Вдруг вы возвыситесь настолько, что никому не дано об этом даже помыслить.

Король Арендил пристально посмотрел на своего друга и вздохнул. Оттягивать разговор давно уже не имело никакого смысла и потому он стараясь совладать с волнением сказал вполголоса:

— Лиг, через три дня начнётся большая война. — Увидев, как расширились глаза короля Лигуисона, он слегка кивнул головой и подтвердил — Да, мой друг, так оно и будет и это будет не очередная междоусобица, каких на нашем веку были десятки, а война Светлой и Тёмной половин Серебряного Ожерелья. Она может быть просто чудовищной по масштабам жертв и разрушений и быстрой или же наоборот, очень долгой, растянутой на десятилетия, но не такой уж и кровавой в том случае, если мы с тобой примем правильное решение, Лиг.

Король Лигуисон сразу же понял, что его друг давно уже нашел самое наилучшее решение и потому спросил без экивоков:

— Парень, что я должен сделать?

Оба короля эльфов были весьма сильными магами, хотя вовсе не поэтому правили своими мирами. Из-за этого-то король Лигуисон даже не моргнул глазом, когда услышал:

— Для начала ты должен сотворить голема в облике своего сына и немедленно, с громким скандалом покинуть Эльдамир. Причём сделать это так, чтобы за тобой последовали не только гости Сильматирина, но и все послы. Для этого тебе даже можно будет обвинить меня в предательстве и назвать чудовищем, вознамерившимся стать тираном и захватить всю Светлую половину Серебряного Ожерелья. По возвращении домой ты тотчас объявишь всеобщую мобилизацию, выставишь охрану вокруг каждого сарнасельма и немедленно начнёшь возводить вокруг них мощные укрепления. Чтобы тебе поверили, ты обвинишь меня ещё и в том, что я вошел в контакт с Тёмными владыками и готовлю вторжение. Уже завтра утром твои астрологи найдут этому подтверждение. Лиг, у тебя будет всего два дня для того, чтобы организовать оборону во всех семидесяти пяти мирах, но самое главное ты должен будешь тотчас нанести удар по Каноде и установить там свою власть. Канода и Териана на ближайшие сорок-пятьдесят лет станут самыми важными мирами и именно их будут стремиться во что бы то ни стало захватить Тёмные владыки. Всё уже свершилось, друг мой, и такова была наша судьба. Нам с Линни суждено защитить Большой Бриллиант ценой собственной жизни, а тебе сделать так, чтобы Аттеарания стала адекватной заменой ему в Вершине Серебряной Вуали. — Увидев взгляд короля Лигуисона, направленный на сына, король Арендил поторопился сказать — За Алмарона можешь не волноваться, Лиг. Мальчик будет укрыт Ланнелем в надёжном месте и он станет мужем Иримэиэль.

Король Лигуисон кивнул головой и спросил:

— Что мне надлежит делать с големом, Ари?

Король Арендил на мгновение задумался и ответил:

— Когда всё встанет на свои места и наши народы узнают о том, что в Эльдамире нашлись предатели, которые нацелили полчища врага именно на него, ты объявишь о том, что супруг принцессы Ириниэль спрятан в надёжном месте и голем просто растает. — Он улыбнулся и прибавил насмешливо — Учитывая, что твой сын будет надёжно укрыты от Тёмных владык, им придётся нелегко в своих поисках, но именно твой сын станет отцом короля Эльдамира.

Король Лигуисон нахмурился и, сжав кулаки, спросил:

— Кто эти предатели, Ари?

Король Эльдамира махнул рукой и ответил:

— Это не имеет никакого значения, Лиг. Когда всё свершится, Тёмные владыки покарают их так, как нам с тобой и не снилось. Понимаешь, друг мой, они уже проиграли и если боги будут на твоей стороне, то тогда круг замкнётся и в нашем мире не будет ни Тёмной, ни Светлой половины, одни только Ожерелья Миров. Теперь же настало время нашего расставания, друзья. Медлить нельзя.

В ответ на это королева Майвэ сказала:

— Не торопись, Арендил, каких-то четверть часа ничего не решают. — Пристально посмотрев в глаза короля Эльдамира, она с грустью в голосе спросила — Ты ведь с самого начала знал, что всё именно так и закончится, Ари? — Ответ ей был не нужен и потому кивнув головой она сказала твёрдым голосом — Уверена, что всё это проделки старшего братца Лига. Теперь мне понятно, почему он так озабоченно выхаживал вокруг кроватки Алмарона. Позволь нам побыть у вас ещё немного, Ари, чтобы я смогла запомнить вас такими и вот ещё что, давай обойдёмся без лишнего шума и обвинений в твою сторону. У меня хватит сил и влияния, чтобы уже к завтрашнему вечеру в Сильматирине никого не осталось, ну, а если тебе всё-таки нужен шум, то его можно будет поднять и завтра, хотя лучше обойтись без этого.

Король Арендил улыбнулся и сказал в ответ:

— Если ты сможешь сделать так, Май, то я буду только признателен. Мне ведь важно только одно, чтобы Лиг как можно скорее организовал оборону. Вторжение обещает быть очень массированным и никто не знает, как именно и где оно начнётся. Поэтому я намерен предпринять кое что и максимально обезопасить Эльдамир. Правда, это выключит Большой Бриллиант из игры на долгие десятилетия.

— Зато ты сохранишь войска для решающей битвы. — Вполголоса сказал король Лигуисон и прибавил — Что же, это мудро. Тогда у нового короля Эльдамира будет под рукой прекрасно организованная и подготовленная армия, вот только как ты собираешься сделать это, Ари, ведь это выходит за пределы человеческого понимания?

— Ещё не знаю, Лиг. — Ответил другу король Эльдамира — Но я собираюсь ещё и дать врагу бой и хорошенько истощить его силы, прежде чем он бросится на вас. В одном я уверен полностью, друг мой, Тёмные не смогут немедленно напасть на Вершину Ожерелья. Мы с Линни постараемся связать их главные силы и дать вам время на подготовку к войне, но самое главное, Лиг, ты успеешь восстановить порядок в Каноде и прекратишь там междоусобицу. Это не просто один из семидесяти семи миров Светлого Ожерелья, это его вторая опора.

Король Лигуисон задумчивым голосом сказал:

— Да, такое под силу одним только богам. Что же, вот теперь мне понятно, о каком возвышении говорили мне звёзды. Пожалуй, нам с Май действительно нужно идти, но мы ещё вернёмся, чтобы проводить вас в последний путь и взглянуть хоть краем глазом на то, как боги примут вас во Дворце Творения.

Ник Марно подошел к дверям башни мага Ланнеля и перевёл дыхание. Всю дорогу от малого сарнасельма он бежал и потому ему нужно было постоять пару минут, чтобы сердце его перестало бешено колотиться. Он насилу отвязался от своего друга, чтобы прийти к своему магу-наставнику и поделиться с ним кое-какими сомнениями, весьма не свойственными для двенадцатилетнего мальчишки, и выполнить одно поручение. Его друг, эльф Сардон, требовал, чтобы они непременно отправились в горы и завершили там ту работу, которую начали три дня назад, но поскольку Ник со своей работой уже покончил, он счёл, что с розами тётушки Мбоуры — огромной троллихи, листоухий справится и сам. В конце концов Ник хотя и разбирался в магии рейнджеров леса весьма неплохо, заставить розы прижиться на каменистой почве, будет с руки как раз именно эльфу, а не ему, самому обычному человеку, хотя и магу.

Юный маг сделал несколько глубоких вдохов и выдохов и усилием воли заставил своё сердце биться ровно. Наставник Ланнель не очень-то жаловал тех своих учеников, кто влетал в его башню, как буря. Когда уже ничто не говорило о том, что он сначала ловким манёвром улизнул от друга, а потом бежал что есть духа к сарнасельму перемещения, а от него к башне мага, Ник взялся рукой за тяжелое бронзовое кольцо на двери и дверь, узнав ученика мага, послушно открылась, пропуская его в святая святых — жилище мудрого мага, сменившего своё эльфийское имя Нолвендил на ничего не значащее имя Ланнель к которому прилагалась ещё и фамилия Тринир. Не смотря на это его наставник был не только одним из самых великих магов Эльдамира, но ещё и другом короля, хотя и жил в такой глуши, почти на самом краю Гористого Синелесья.

О том, что он живёт в глуши, Нику стало известно совсем недавно, когда вместе с братом он побывал в столице Эльдамира. До этого дня он считал Нервен большим и до жути шумным городом, окрестные леса с множеством эльфийских поселений — проходным двором, а родные горы, в которых проживало множество троллей, гоблинов, огров, орков, да, ещё и гномов, тем самым местом, где очень трудно найти уединение. Да, во всём Сильматирине со всеми его пригородами жило меньше народа, чем в одном только Нервене, магическая академия которого считалось самой лучшей не только во всём Синелесье, но и в во всём Западном Эльдамире. Тем не менее мальчишки, живущие в столице, почему-то считали иначе и даже тогда, когда Ник предложил им сравнить между собой хотя бы количество одних только больших сарнасельмов, коих в Гористом Синелесье насчитывалось три с половиной тысячи штук не говоря уже о малых и просто постоянных дорогах быстрого перемещения, эти вредные, заносчивые типы всё равно остались при своём собственном мнении.

Эти вредины, которые видели троллей и огров только на картинках, а о подземных городах гномов вообще не имели никакого понятия, как и о эльфийских поселениях на вершинах гигантских секвой, всё равно считали Сильматирин центром мироздания, а всё, что лежало за пределами трёх тысяч лиг от него, глушью. Правда, при этом они жутко завидовали Нику, когда он рассказывал им о своих походах с другом в горы и о дружбе с троллями, орками, ограми и гномами. Особенно трудно им было поверить в то, что на ладони матушки Мбоуры могли спокойно стоять два взрослых эльфа и что даже её трёхлетняя дочка была ростом с самого высокого гоблина. Ну, а его рассказы о том, как они с Сардоном помогали в прошлом году появиться на свет трём дракончикам, кинжалами расширяя трещины в скорлупе, и вовсе вызвали у всех его слушателей изумление, а то, что их мамаша подарила им на память об этом по золотой чешуйке, заставило позавидовать тому, что в провинции детям было позволены такие вольности.

Тем не менее все мальчишки в Сильматирине на Ника смотрели, как на дикого горца, да, и прозвище дали ему именно такое, хотя и называли его так с уважением в голосе. Но больше всего их удивляло то, что он является учеником самого Ланнеля Тринира, придворного мага, и ему дозволено применять свои магические умения тогда, когда ему это только вздумается. То, что его магические познания были чуть ли не на порядок выше их собственных, никого из них не удивляло. Все считали, что так оно и должно быть, ведь его магом-наставником был сам Великий Ланнель. Зато одно событие заставило наполниться душу Ника Марно наполниться гордостью за Гористое Синелесье, а точнее за Нам. Сэнди отправился в Сильматирин и взял его с собой только потому, что должен был выступить с докладом в Королевском Конклаве Магов и получить какую-то очередную награду.

Когда они вышли из Конклава, столичные друзья Сэнди устроили для него банкет и вот на нём-то Ник узнал о том, что очень многие выпускники столичных академий магии мечтали поступить в её магистратуру и сетовали на то, что в этом году конкурс обещал быть очень высоким, пятьдесят, а то и все шестьдесят магов на одно место. Ещё они завидовали выпускникам Нама, для которых всего-то и требовалось, что сдать выпускные экзамены с оценкой отлично по всем предметам. На банкете Ник сидел немного поодаль от старшего брата и поскольку он был всего лишь двенадцатилетним мальчиком, хотя и каноди, то стол был для него немного высоковат, а столовые приборы великоваты и потому юный маг не долго думая достал из кармана курточки свой анголвеуро, быстро набрал на нём нужную комбинацию рун, слегка шевельнул пальцами и стул немедленно подрос, а серебряные нож, вилка и ложка сделались поменьше. Его ухищрения не остались незамеченными и друзья Сэнди тотчас разразились аплодисментами, а его старший брат с улыбкой сказал:

— Ник, когда будем уходить, не забудь вернуть всё в прежний вид.

Ему тотчас возразила какая-то пожилая магесса из орков:

— Сэнди, мальчик мой, пусть всё останется как есть. Хозяину этого ресторана давно уже пора было сообразить, что стулья и посуда должны иметь различные размеры, а не быть рассчитаны на одних только эльфов. Хотелось бы мне знать, что он стал бы делать, если бы с нами пришло десятка два гномов? — Только после этого она похвалила Ника, сказав — Молодец, малыш, ты прекрасно выучил все уроки глубокой трансформации, которые тебе преподал Ланнель. Ему куда больше повезло с учеником, чем мне. Ты давно пользуешься анголвеуро? Помнится у меня ушло почти три года, чтобы обучить Ланнеля правильно держать его в руках, не говоря уже о том, чтобы грамотно сконструировать магическое заклинание.

Так Ник Марно узнал о том, что магом-наставником его первого учителя магии была та, которую звали Всеведущая Кл'нора, самая могущественная магесса Серебряного Ожерелья. На банкете с Ником все разговаривали, как с равным. Во всяком случае о том, что касалось практической магии. До магии же теоретической он пока что просто не дорос, хотя уже и перечитал все те книги по теории магии, которые имелись в их доме. Поскольку именно о теоретической магии и шел разговор, а не о том, где следует строить новые академии магии и кого в них обучать, он был интересен и для Ника. Помнится, он даже задал Всеведущей Кл'норе несколько вопросов и эта высокая, стройная дама с зеленоватой кожей, золотистыми кошачьими глазами и лёгкой сединой в волосах цвета тёмного изумруда, подробно развеяла все его сомнения относительно степени влияния магов на мироздание и возможность новых открытий, весело сказав:

— Ники, мальчик мой, мы все почти ничего не знаем о магии и потому самые великие открытия в ней ещё не сделаны. Ну, а если кто-то станет доказывать тебе обратное, то не теряй время на пустопорожние споры с этим идиотом. Всё, что тебе нужно для постижения законов магии у тебя уже есть, твой анголвеуро, который, как я погляжу, полностью послушен тебе. Поверь мне, мальчик мой, всё, что ты здесь слышишь, лишь невинный мальчишеский трёп о том, кто чего добился в магии и то, что ты сумел подогнать нож и вилку себе по руке, ничуть не менее выдающееся событие, чем открытие твоего старшего брата, который снова поразил нас своими талантами учёного.

Ник от этих слов смутился, а Сэнди со смехом воскликнул:

— Тётушка Кл'нора, не порть Ланнелю ученика, а то он ещё загордится и откажется поступать в школу магов второй ступени!

Всеведущая Кл'нора тотчас стала с жаром доказывать всем, что три дня проведённые в горах наедине с природой, когда у тебя в руках есть анголвеуро, стоят целого года обучения в Наме и в доказательство своей правоты принялась выяснять у Ника, что нового мальчик приметил во время своих экспедиций, которые совершал вместе с Сардоном. Ник, как всякий послушный ученик мага, принялся отвечать на её вопросы и поскольку в этом ресторане собрались в основном жители столицы, ему удалось-таки поразить не только своих сверстников, но и их. Тётушка Кл'нора торжествовала и весело хохотала, когда изумлённые маги принялись расспрашивать двенадцатилетнего мальчика о таких простых вещах, как роса на траве и утренний туман, которые так хорошо заряжали магической силой его анголвеуро. Более того, его старший брат не преминул заметить, что и он сам частенько отправляется в горы или в лесную чащобу, как раз именно за тем, чтобы набраться там не столько магической силы, её у него и так было с избытком, а как раз именно мудрости. Этот разговор закончился тем, что один из руководителей Конклава магов брюзгливо сказал:

— Сэнди, мальчик мой, мне кажется, что вместо того, чтобы переводить бумагу на всяческую ерунду, тебе стоило бы написать пособие для нас, городских жителей. То-то я всё удивляюсь, что столько народа в последнее время рвётся в Нам. Нет, друзья мои, этих аферистов нужно срочно развенчать, а точнее заставить намухов поделиться с нами своими методиками. Они ведь что делают, мерзавцы, готовят прекрасных магистров в своих горах, поросших лесом, но при этом никому не объясняют, за счёт чего это всё достигается и если бы не Кл'нора и рассказы юного Ника, я так бы и считал, что всё дело в каких-то там мощных артефактах, заложенных Ланнелем в основание его академии. Нет, так дело не пойдёт. Сэнди, до тех пор, пока вы с Ником и этой зелёной старухой не составите хотя бы паршивое пособие по этим вашим росам и утренним туманам, я вас из Сильматирина не выпущу, ну, а о том, чтобы сия книжица была вручена каждому магу Ожерелья, Конклав как-нибудь побеспокоится. Так что будет лучше, друзья мои, если вы немедленно приметесь за работу.

И всё же за работу они взялись только на следующее утро и, как это ни странно, большую часть этой работы выполнил Ник. Старый мудрый эльф, ректор Королевской академии магии и дядя короля, профессор Алкарон, буквально по капельке выжал из юного ученика мага все его впечатления и детские открытия, которые он совершил за последние три года начиная с того момента, как научился пользоваться анголвеуро. Поэтому они задержались в Сильматирине на целых две недели, хотя и отправились туда всего на три дня. В итоге у них получилась небольшая книжица размером с ладонь взрослого человека, именно таким и был анголвеуро, которую можно было положить вместе с ним в карман, но профессор Алкарон сказал ему, что она стоит целой сотни толстенных томов, поскольку позволяет каждому магу без помех слиться с природой и познать любые тайны магии не говоря уже о том, чтобы черпать магическую силу из чего угодно, пусть это будет даже коровья лепёшка.

У этой книжицы было четыре автора, но имя Ника Марно стояло выше имён профессора Алкарона и Всеведущей Кл'нора. Вторым же шло имя его старшего брата. Когда четыре дня назад Ник и Сэнди ранним утром подошли к обелиску сарнасельма, их провожало несколько десятков магов из Конклава. Напоследок профессор Алкарон и Всеведущая Кл'нора вручили им свои подарки, а Нику ещё и две посылки для его наставника, но он так и не передал их ему. Всему виной было то, что они вернулись как раз накануне праздника Лета, длившегося три дня. От сарнасельма они направились сначала домой, после чего Сэнди заторопился в свой эльдатирин, а Нику нужно было идти в школу. Вот там-то он и попался.

Сардон, успевший соскучиться по нему за эти две с половиной недели, уже спланировал новую экспедицию в горы. Этот юный эльф даже и не думал о том, чтобы стать магом. Его родителями были лесные рейнджеры и он собирался пойти по их стопам, ну, а поскольку Сардон был всё-таки эльдаром, то он от рождения был ещё и магом, а потому научился пользоваться анголвеуро едва ли не раньше, чем начал ходить. Как и сына любого другого рейнджера, родители Сардона, отправляясь по делам в лес, оставляли его не дома, а брали вместе с собой и, уложив младенца в плетёную кроватку, просто подбрасывали его там какой-нибудь волчице, медведице, а то и рыси, сунув в руки вместо игрушки анголвеуро и далеко не каждый раз забирали с наступлением ночи. Так что младенчество Сардона прошло не в детской, заваленной игрушками, а в берлогах различных хищников и его первыми товарищами в детских играх были волчата и всякие там медвежата, и только тогда, когда мальчику исполнилось три года, его сдали в нормальные ясли, где он и познакомился с Ником.

Это было в традициях лесных рейнджеров, под чьим попечением была каждая травинка во всём Гористом Синелесье. Поскольку родители Ника всецело доверяли эльдарам, то они стали отпускать его в лес вместе с Сардоном уже в возрасте пяти лет и не волновались даже тогда, когда их сын не возвращался к ночи домой. Хотя лесному рейнджеру было всего лишь пять лет от роду, лес полностью ему послушен и подвластен, а потому каждому человеку находящемуся рядом с ним, ничто не грозило. Вот так они и росли разрываясь между лесом и городом. Хотя Мэт Марно и был мэром города, он не отказался полностью от своей прежней профессии и за домом у него были кузница и отличная слесарная мастерская, где он частенько работал вместе с сыновьями. Ник, как и Сэнди с Клаусом, их старшим братом, тоже любил возиться с железками и даже сумел приучить к этому своего друга, правда, того не интересовало ничто, кроме оружия. Зато Ник уже в десять лет был отличным слесарем и прекрасно разбирался во всяких сложных механизмах.

В горы они отправлялись всего на день, чтобы навестить своих приятелей, трёх дракончиков, которые вот-вот должны были встать на крыло и поскольку Сардон и Ник были как бы их наставниками, именно им нужно было отправить малышей в первый полёт. С этим не было никаких проблем и юный маг ни на минуту не забывал в столице о том, что Руаз и Сирина ждут его и Сардона в назначенный день. Для того, чтобы поспеть к пещере королевских золотых драконов вовремя, Ник ещё два месяца назад установил возле неё малый сарнасельм и потому они смогли добраться до неё и из Нервена. Поэтому сразу после школы они отправились в горы, а на следующий день, с первыми лучами сияющей ленты, стояли у входа в пещеру и звонкими, весёлыми голосами подбадривали трёх малышей тёмно-вишнёвого цвета. Этим драконам ещё только предстояло стать золотыми.

Руаз и Сирина уже парили в вышине и призывно трубили двум своим сыновьям и дочери. На то, чтобы те покинули пещеру, в которой они родились, потребовалось каких-то десять минут и вскоре малыши взлетели в небо, чтобы покинуть эти горы на долгие десять лет. Их первый полёт был недолог, ведь им только и нужно было, что перелететь через горный хребет и приземлиться на берегу тёплого горного озера, где их уже ждали лесные рейнджеры и другие маленькие драконы. Вообще-то Нику нужно было настоять на своём и сразу же вернуться в город, но он поддался на уговоры Сардона и они стали спускаться с вершины горы пешком, чтобы зайти к своим друзьям, горным троллям. Вот там-то они и задержались на целых три дня и если бы не напоминание Ника, что он должен передать посылку, торчать бы ему там ещё, как минимум, дня три, а то и все четыре.

Вчера вечером он вернулся домой, чтобы утром отправиться к своему наставнику и мечтал только об одном, как поутру отделаться от Сардона. Как он того и боялся, это остроухое чудовище припёрлось к ним в дом ни свет, ни заря. Пока юный рейнджер завтракал во второй раз, Ник помалкивал, но когда они вышли из дома, сразу же заявил ему строгим голосом:

— Слушай, Сардина, я свою работу у матушки Мбоуры уже сделал, так что топай туда один. Ты все эти три дня дурака валял, а я ремонтировал эти чёртовы дедовские часы, поэтому розами ты будешь заниматься сам. Понятно?

Сардон растерянно захлопал своими огромными ресницами и чуть ли не плачущим голосом вскричал:

— Никса, это не честно! Я ведь тебе помогал!

— Да? — Изумился Ник — И чем же это, Сардина? Тем что трескал пироги матушки Мбоуры и путался у меня под ногами? Да, ты даже пружину от ржавчины чистить отказался. Побоялся сломать, хотя она была размером в два твоих роста. В общем так, меня ждёт мой наставник, Сардон, и поэтому розы ты будешь пересаживать один. Ну, сам посуди, какой из меня садовник?

Хотя по идее Сардону нечего было возразить на эти слова, но он немедленно нашелся и завопил:

— Так я тебе об этом и толкую, Никса! Самое время начинать учиться, а то ты вечно откладываешь, мол не сегодня, давай лучше завтра. Понимаешь, Никса, лучше начинать работу с домашних цветов, а не сразу с деревьев. Они ведь не такие капризные и им тебе будет гораздо легче угодить, чем дубам или секвойям.

Поняв, что Сардон так просто от него не отцепится, Ник упрямо помотал головой и бросился от друга наутёк, так как ничего другого ему просто не оставалось делать, кроме как обогнать его и поскорее добраться до башни наставника. Похоже, что Сардон махнул рукой и не последовал за ним. Во всяком случае когда Ник входя в башню старого мага обернулся, он не увидел в лесу своего друга. Это, конечно, грозило двумя или даже тремя днями обиды, но уж пусть лучше это, чем не выполненное обещание, данное профессору Алкарону и Всеведущей Кл'норе. Ник облегчённо вздохнул и тотчас испуганно вздрогнул, увидев перед собой в холле своего мага-наставника. Изумление его было столь велико, что он вместо того, чтобы поприветствовать великого мага, только беззвучно открывал и закрывал рот.

Маг был одет не в свой обычный эльфийский наряд, а в тёмно-синюю куртку непонятного фасона, застёгнутую на все пуговицы под самое горло, чёрные брюки и странного вида чёрные башмаки. Голова его была покрыта столь же странным чёрным беретом. Архимагистр Ланнель Тринир стоял перед Ником и ласково улыбался, но глаза его при этом были грустными. Он кивнул мальчику и сказал:

— Да, похоже, что звёзды нас никогда не обманывают, Ник. Всё идёт именно так, как это и было предначертано когда-то.

От этих слов Ник пришел в себя и, протянув наставнику два свёртка, сказал склоняя голову:

— Учитель, ваши друзья из Сильматирина передали вам это вместе со своими наилучшими пожеланиями. — Только теперь Ник заметил, что посреди просторного холла стоял большой закрытый фаер для пространственных перемещений и радостно завопил — Учитель, неужели мы отправляемся в путешествие?

Теперь Нику стало понятно, что за странная одежда надета на его наставнике. Это был своеобразный магический доспех — сайринахамп, которому можно было придать любой вид. Ланнель, взяв оба свёртка в руки, подошел к серебристому фаеру, имевшему вид небольшого судна для плавания по рекам и озёрам, и, положив их на палубу, ответил:

— Да, мой мальчик, уже очень скоро мы отправимся в путешествие. Надеюсь, что оно окажется успешным, ну, а теперь пойдём наверх. Нам нужно поговорить кое о чём. Всё, что нам только может понадобиться в дальней дороге, я уже погрузил и теперь нам осталось только прояснить некоторые вопросы, которые напрямую касаются тебя, мой мальчик.

Ник понял это по своему и, шмыгнув носом, сказал:

— Учитель, простите меня, что я не пришел к вам сразу же.

Ланнель улыбнулся и, потрепав мальчика по непослушным тёмным вихрам, поторопился успокоить его:

— Ник, все последние три дня я был очень занят подготовкой к нашему долгому путешествию и потому просто физически не мог уделить тебе ни одной минуты, так что всё в порядке. Ну, пойдём, дружок, у нас ещё есть время, чтобы обо всём поговорить. Похоже, что ты хочешь задать мне несколько вопросов, мой мальчик. — Ник закивал головой и Ланнель, положив руку на плечо мальчика, повёл его в свой кабинет, расположенный на втором этаже. Там он сел за свой рабочий стол, на котором к удивлению Ника не было ни книг, ни каких-либо бумаг и, откинувшись в кресле, спросил — Итак, Ник, что сейчас тебя в интересует первую очередь?

Именно таким образом начинались их беседы. Ник услышав уже привычную ему формулировку тотчас продолжил:

— Учитель, недавно, когда мы с Сардоном возвращались от пещеры Руаза и Сирины, нам пришлось задержаться в посёлке горных троллей. Мы часто бываем там, но обычно никогда не ночуем у матушки Мбоуры, а тут получилось так, что старый Бомбур попросил Сардину починить его часы и тот сразу же согласился, хотя и знал, что мне нужно возвращаться в город. Мы добрались до посёлка троллей под вечер, но из-за этого обещания нам пришлось заночевать в доме матушки Мбоуры, хотя это и не самое приятное дело, уж очень сильно тролли храпят. Мне из-за этого даже пришлось сотворить заклинание отсечения звуков, иначе я просто не уснул бы. Перед сном мы долго разговаривали с Сардиной и я ему всё высказал. Ну, в общем сказал этому типу, что если он что-то обещает, то должен делать это сам, а не перекладывать на других. Понимаете, учитель, Сардина ничегошеньки не понимает в часах и вообще в каких-либо механизмах, но при этом согласился починить настенные часы старого Бомбура. Бр-р-р, это просто что-то чудовищное, а не часы. К тому же в них устроили себе гнездо летучие мыши. В общем Сардина мне в тот вечер сказал, что если кто-то обращается к эльдару с какой-нибудь просьбой, то он не вправе отказать, а раз с ним в этот момент был я, то значит мне нужно треснуть, но починить эти чёртовы часы. Вот мне и интересно знать, учитель, почему этот лесной призрак так сказал? Интересно, а что бы делал этот эльдар, если бы меня в тот момент не было рядом?

Ланнель сложил ладони лодочкой, постучал пальцами и, хитро улыбнувшись, спросил:

— Так ты починил часы старого Бомбура, Ник?

— Конечно! — Воскликнул мальчик — Подумаешь, великое дело. Там всего-то и нужно было сделать, что почистить механизм от мусора и особенно от ржавчины. Это же не какие-то там карманные часы, а настенные часы для троллей, которые будут размером с небольшой домик. Беда была только в том, что никакой помощи от Сардины я так и не дождался. Это ведь не мечи или кинжалы ковать.

В голосе Ника легко слышалась обида на друга и Ланнель, улыбнувшись, спросил:

— Никки, а если бы Сардон сказал, что долг каждого эльдамирца приходить на помощь любому, кто его об этом просит, тебе не было бы так обидно?

Мальчик прикусил губу. Всё именно так и было. Когда они лежали вдвоём в корзине матушки Мбоуры, где она им устроила постель, Сардон в ответ на его вопрос ткнул его локтем и с вызовом в голосе сказал: — "Никса, если эльдара просят о чём-либо, он не имеет права отказать. Понял? А теперь давай спать, нам завтра нужно будет чинить часы, а для меня возиться с железками — хуже смерти. У меня от ржавчины сразу же аллергия начинается и я весь чешусь". Смущённо склонив голову, Ник робко спросил мага:

— Учитель, выходит Сардон считает меня точно таким же эльдаром, как и он сам?

Маг вместо ответа только кивнул головой и вопрошающе поднял брови, поощряя мальчика задать следующий вопрос. Ник широко заулыбался стукнул кулаком по ладони, в которую въелась ржавчина и что-то чёрное и, облегчённо вздохнув, спросил протягивая своему наставнику книгу написанную им в соавторстве с великими магами:

— Учитель, скажите, я был прав, согласившись, чтобы моё имя стояло радом с именами профессора Алкарона и Всеведущей Кл'норы?

Ланнель широко заулыбался и ответил:

— Ники, хотя я и был занят все последние дни, у меня всё же нашлась пара часов, чтобы прочитать твою книгу от корки до корки и вот что мне следует сказать тебе, мой самый лучший ученик, — единственным твоим соавтором является твой друг Сардина, что легко можно узнать из добрых трёх дюжин твоих наставлений. Алка же можно только поблагодарить за предисловие, как впрочем и Кл'нору, ну, а что касается нескольких пассажей Сэнди, то, увы, они мало что добавляют к твоим советам и открытиям. Мальчик мой, ты единственный автор этой книги и хотя она невелика, ей суждено стать самым лучшим учебником по практической магии. Понимаешь, мой друг, свой первый анголвеуро в стандартном исполнении каждый человек, желающий стать магом, может купить в любой лавке всего за несколько серебряных монет, но вот найти мага-наставника очень трудно и дело тут даже не в том, что все маги делятся на вредных и добрых. Не каждому магу дано найти хотя бы одного юного ученика в год, которого он может погрузить в азы магии и раскрыть ему секреты анголвеуро, этого самого главного помощника мага. Анголвеуро были даны эльдарам богами и не нужно быть магом высшей квалификации, чтобы создать стандартный анголвеуро, но нужно маленькое чудо, чтобы маг мог научить своего ученика включать его. Рейнджеры поступают очень просто. Они вручают анголвеуро своим детям вместо игрушки и просто оставляют их в лесу надеясь на то, что младенцы откроют секрет анголвеуро сами, то есть попросту отдают всё на волю богов и потому почти все рейнджеры маги, хотя многие из них не имеют никакого магического образования, как твой друг Сардон, да, оно им не очень-то и нужно, ведь каждый из них знает такие вещи, о которых многие маститые маги даже и не подозревают. Твоя заслуга, мой мальчик, заключается в том, что ты создал очень простую и понятную инструкцию к анголвеуро и теперь практически любой человек, эльф и даже горный тролль смогут научиться пользоваться этим помощником мага самостоятельно и к тому же в любом возрасте. Но и это не самое главное, в своей книге ты самым простым и наглядным образом показал нам, великим и мудрым магам тот единственный путь, следуя по которому любой начинающий маг сможет углубиться в теорию магии и постичь её основы без каких-либо магических книг. Вот поэтому-то твоя книга уже размножена с помощью магии в миллиардах экземпляров и отправлена во все миры Светлого Ожерелья. Я горжусь тобой, Ник, и надеюсь, что в твоём великом деянии есть хотя бы капелька моего участия. Ты даже не представляешь себе, мой мальчик, какое грозное оружие ты выковал. Признаться, я об этом даже и не мечтал, хотя давно уже подумывал о необходимости написания такого труда, но у тебя это получилось куда лучше. Ну, и последний вопрос, Ник?

Юный маг подумал было, что этот вопрос ему уже можно и не задавать, так как он уже получил на него ответ, но, вздохнув, всё же набрался мужества и спросил:

— Учитель, когда Всеведущая Кл'нора беседовала со мной в том ресторане, мне показалось, что она делает это не просто так. Ещё мне показалось, учитель, что это вы подговорили её. Это так?

Ланнель покивал головой и сказал:

— Мне нравится твоя проницательность, Ник. Всё было именно так, как ты говоришь и в то же время совсем не так, ведь я разговаривая со своей наставницей только и сделал, что сказал ей о тебе, как о своём самом лучшем ученике, от которого ожидаю очень многого. В первую же очередь меня интересовало даже не то, что к своим неполным тринадцати годам ты достиг того, что обычные маги постигают после нескольких десятков лет упорной работы, а то, что в тебе видна особая сила, мой мальчик, хотя ты и не из рода королей. Вот об этом я и хотел бы с тобой поговорить, мой друг.

Ник задумался. Судя по всему получалось так, что Всеведущую Кл'нору интересовало совсем не то, о чём он поначалу подумал. Немного подумав, он тихо спросил:

— Учитель, вы говорите о том, что меня иногда и самого очень сильно пугает? О том, что порой, глядя на какую-нибудь травинку, я вижу всё Серебряное Ожерелье целиком?

Теперь настала очередь Ланнеля вздрогнуть от неожиданности, но он быстро взял себя в руки и, наклонившись вперёд, спросил:

— Тогда время словно бы останавливается, Никки, и ты видишь как перед твоими глазами проходит всё Светлое Ожерелье и ты даже ощущаешь пульсации в Каменных Плетениях, этих гигантских звеньях, соединяющих миры между собой в единое целое?

Ник помотал головой и сказал:

— Нет, учитель, я вижу не одно только Серебряное Ожерелье, но и все остальные, которые расположены ниже и выше него. Мне тогда кажется, что ещё чуть-чуть и они сложатся в совсем иную конструкцию, превратятся в единый ажурный шар парящий среди звёзд.

Ланнель улыбнулся и сказал:

— Альтаколон, Никки. Так называется то, чем должна в конечном итоге завершиться работа богов. Альтаколон будущего отбрасывает в своё прошлое, которое является нашим настоящим, определённого рода вибрации, а их в свою очередь способны уловить некоторые разумные существа, которым дано вести за собой целые народы и создавать королевства. То же самое, о чём говоришь ты, способны ощущать многие, но далеко не каждому дано при этом…

Ланнель замолчал и с прищуром посмотрел на мальчика. Тот, вжав голову в плечи, тихим голосом сказал:

— Ощутить себя частью какого-то мира. — Подняв глаза на учителя, он добавил чуть громче — Учитель, я никогда не вижу Эльдамира. Я всегда вижу только Каноду, хотя никогда и не был там.

— Вот мы и подошли к самому главному, Никки. — Со вздохом сказал старый маг — Ты не можешь быть правителем Эльдамира, но тебе суждено стать королём Каноды и объединить свой народ. Правда, мальчик мой, сначала тебе нужно будет стать учителем одного принца и передать ему все свои познания в магии, точнее твоё постижение её тёмных глубин и сияющих вершин, а они у тебя уже сейчас ой как велики. Разумеется, я буду учить вас обоих тому, что объясняет некоторые вещи, но не более того. Надеюсь, что у твоего ученика хватит душевных сил и самообладания, чтобы воспринять твою науку должным образом. Для того, чтобы все Небесные Ожерелья превратились когда-нибудь в Альтаколон, нам нужно будет уже очень скоро покинуть Эльдамир и ты должен прямо сейчас сказать мне, готов ли ты сделать это даже не попрощавшись со своими родителями? Правда, я всё же должен предупредить тебя об одной вещи, мальчик мой, когда ты вернёшься в этот мир, то ты застанешь Сардину таким же мальчишкой, что и сейчас, а своих родителей совсем не постаревшими, хотя ты к тому времени уже будешь взрослым мужчиной и, возможно, станешь королём Каноды. Ты готов отправиться в этот долгий путь вместе со мной и своим братом, Ник?

— Как, Сэнди будет рядом со мной, учитель? — Спросил мальчик.

Маг грустно улыбнулся и ответил:

— И да, и нет, мой мальчик. Сэнди отправится в путь вместе с нами, но жить он будет совсем в другом мире. У него своя миссия, а у нас своя, но как знать, может быть позднее он присоединится к тебе. Во всяком случае у нас ещё будет возможность спланировать всё таким образом, чтобы мы могли выполнить свою миссию не взирая ни на какие трудности, а это будет очень нелегко.

Ник кивнул головой и сказал:

— Учитель, я согласен. — Немного помедлив он добавил со вздохом — Жаль только, что со мной не будет Сардины.

Тут снизу донёсся приглушенный стук и маг проворчал:

— Именно это я и называю полезным побочным эффектом, Никки. Кажется, у меня будет теперь не два, а три ученика. Спустись вниз, мой мальчик, и если это действительно Сардон, то зови его с собой. Как ты будешь объяснять ему всё, это уже твоя забота.

Ник стремглав бросился к двери и, кубарем скатившись с лестницы, открыл дверь ведущую в башню старого мага. На пороге действительно стоял Сардон. Угрюмо шмыгнув носом, он сказал:

— Никса, хоть ты и зараза, мне почему-то кажется, что розы матушки Мбоуры могут подождать и я сейчас нужнее тебе, чем ей.

— Заходи, Сардина. — Насмешливым голосом сказал Ник — Ты нужен не столько мне, сколько Каноде и, как это не звучит дико, богам, которым можем помочь только мы с тобой. Мне нужно тебе что-либо объяснять или ты наберёшься терпения и скоро увидишь всё своими собственными глазами?

Сардон, отодвинув друга, указал рукой на фаер и спросил:

— Мы отправимся на нём в другие миры, Никса?

Ученик мага закрывая дверь ответил:

— Я же сказал тебе, наберись терпения и не задавай никаких вопросов, Сардина. Пока что я могу сказать тебе только об одном, как ты ни отбрыкивался, остроухий, но магию изучать ты теперь будешь вместе со мной. Надеюсь твой анголвеуро с тобой?

Эльф, одетый в зелёный наряд лесного рейнджера, похлопал себя по груди и сказал весёлым голосом:

— А куда он денется, Никса. Эта штуковина всегда со мной. Даже тогда, когда я ложусь спать, он лежит у меня под подушкой.

Оба мальчика стали подниматься по лестнице и когда прошли на второй этаж, старый маг уже поджидал их возле дверей своего кабинета держа в руках два точно таких же одеяния, в котором был сам, но они не стали отправляться в путь немедленно. Вместо этого Ланнель отвёл мальчиков в библиотеку и велел Нику собрать в дорогу те книги, которые он сочтёт нужными для себя и своего друга, а сам отправился вниз и продолжил загружать в фаер нужные припасы и снаряжение.

Когда Сэнди Марно заступал на дежурство, ему было уже известно о том, что в столице произошло что-то неладное. Все те люди и иные разумные существа, которые находились на Эльдамире по самым различным причинам, внезапно заторопились домой, отчего возле больших сарнасельмов даже выстроились длинные, угрюмые и молчаливые очереди. Никто не объяснял причин, по которым он покидал Эльдамир и это вызвало самые невероятные сплетни. Ариана связалась с Сэнди с помощью магического кристалла и сообщила ему, что вынуждена срочно возвращаться домой. Почему, она ему не объяснила, но судя по тому, какими встревоженными были её глаза, маг понял, что причина была крайне важной.

Ближе к вечеру прибыл голем-посланник от Ланнеля и велел всем кроме Сэнди, Варнона, лейтенанта Талионона и Вилваринэ покинуть эльдатирин, вернуться в свои дома и не покидать их все ближайшие дни вплоть до особого разрешения. Это было что-то новенькое. За всю свою жизнь Сэнди ни о чём подобном даже и не слышал. Талионон, не получив никаких объяснений, немедленно призвал из леса какую-то птицу, повесил ей на шею небольшое магическое око и отправил её в Нервен. Поэтому уже через полчаса они смогли убедиться в том, что все гости этого города стремились как можно скорее покинуть Эльдамир без каких-либо объяснений. Когда птаха вернулась, Сэнди велел Талионону запереть входные двери и отправился в хрустальную сферу, хотя до начала его дежурства было почти два часа. Заняв своё излюбленное место, он сказал вполголоса:

— Варн, происходит что-то странное. Народ бежит из Нервена со всех ног и у меня создалось такое впечатление, будто в нашем городе начался какой-то мор и только его коренным жителям об этом ничего неизвестно. А ещё мне кажется, что в столице что-то произошло и я не думаю, что это что-то хорошее. Скорее наоборот.

Варнон достал из кармана большие карманные часы, в крышку которых был вделан плоский сиреневый магический кристалл связи, посмотрел на них и с сомнением в голосе сказал:

— Сэнди, поверь, если бы это действительно было так, то моя сестрица мне давно уже обо всём сообщила. Старик, у людей может быть целая тысяча причин, чтобы внезапно вернуться домой. В том числе и такая, мой друг, — нашему королю отчего-то потребовалось, чтобы в Эльдамире не осталось чужаков. Как тебе это известно, через три дня он должен объявить имя того, кто унаследует трон, а поскольку как раз наследника-то у него и нету, наш король объявит имя той принцессы, которая родит нам нового короля. Так что, как знать, старина, может быть он намерен принять какое-то не совсем популярное решение, а потому решил шугануть из Эльдамира всех лишних.

— Да, пожалуй ты прав, Варн. — Уныло согласился Сэнди.

Эльф рассмеялся нервным смешком и воскликнул:

— Кто бы в этом сомневался!

Это замечание не выглядело ни шутливым, ни тем более смешным. Сэнди нахмурился и, усевшись в кресле поудобнее, вместо того, чтобы начать обозревать звёзды, принялся рассуждать:

— Если тебя послушать, Варн, а ты на мой взгляд полностью прав, то за нашего короля можно быть полностью спокойным, как и за то, что сейчас в действительности происходит как в столице, так и на всём Эльдамире. Тогда что мы имеем? Из бездны, за которой мы все наблюдаем, на нас точно ничего не выскочит, зато какая-нибудь пакость может свалиться на нас сверху, а вот за небесами мы наблюдаем лишь от случая к случаю, да, и то крайне редко. Поэтому, старик, давай-ка развернём глаз в другую сторону и будем разглядывать не какую-то отдельно взятую звезду или созвездие, а весь небесный свод разом. Знаю, это не очень приятно, но у меня на душе что-то неспокойно сегодня. Ох, неспокойно.

Пока Сэнди говорил это, Варнон быстро развернул телескоп так, как он сказал и, нацелившись в зенит, принялся быстро перебирать пальцами по рунам анголвеуро и когда на синем плоском кристалле высветилась строчка магических символов невероятно сложного заклинания, щёлкнул пальцами. Тотчас неяркий свет внутри хрустальной сферы погас, но вместо россыпей звёзд на её сажисто-чёрной внутренней поверхности появились тёмно-лиловые разводы, указав рукой на которые Варнон деловитым тоном сказал:

— Сэнди, если нам на голову что-то и свалится, то это возможно будет не самый яркий объект. Поэтому…

— Варн, — Перебил его Сэнди Марно — А не я ли научил тебя этому трюку, чтобы наблюдать за падением всяких каменных пришельцев из космоса? Сделай лучше доброе дело, пригласи сюда Вилваринэ и Талионона. Восемь глаз всё же лучше, чем четыре. Да, кстати, Ланнель приказал всем, кроме нас четверых, покинуть эльдатирин и за этим, как мне кажется, тоже что-то кроется. Поэтому нам лучше сегодняшней ночью быть рядом.

Варнон добродушно откликнулся вставая из кресла:

— Кроется, так кроется. С Талом и Виви я готов отправиться хоть на Тёмную сторону Ожерелья, чего не могу сказать о многих других наших общих знакомых, старик. Они оба отличные ребята, да, и маги, кстати, преизрядные, хотя и простые рейнджеры.

Рейнджеры пришли минут через пять и тихо заняли свои места в креслах. Вилваринэ подле телескопа, а её муж чуть поодаль, возле столика, на котором лежало несколько толстенных звёздных атласов и какие-то таблицы, свёрнутые в рулон, а рядом с ними стоял большой кувшин с соком и несколько фужеров. Талионон налил себе сока в тот бокал, который показался ему в этом сумраке, слегка озарённым блеском звёзд видневшихся в бездне сквозь прозрачный пол, чистым и откинул спинку кресла, занимая полулежачее положение. Ему было бы куда приятнее наблюдать за настоящими звёздами, но Варнон уже предупредил их о том, что именно они увидят и потому Талионон, привыкший к дисциплине, стал молча вглядываться в черноту. Через какое-то время Вилваринэ тихо спросила:

— А что именно мы должны увидеть?

— Понятия не имею! — Громко воскликнул Варнон — Об этом нам нужно спросить нашего начальника.

Сэнди фыркнул и обиженно отозвался:

— Ну, а я-то здесь причём? — Поняв, что его вопрос ничего не проясняет, он поторопился добавить — Виви, я и сам не знаю, что мы должны увидеть, но мне отчего-то кажется, мы обязательно что-то увидим и уже довольно скоро. Правда, я очень боюсь, что нам не понравится то, что мы все увидим.

— Сэнди, ты меня пугаешь. — Сказала эльфийка.

Королевский меледир, последние слова которого прозвучали не просто мрачно, а как-то зловеще, смутился, но, горестно вздохнув, не смог приободрить Вилваринэ, так как подавленным тоном промолвил:

— Увы, но мне и самому страшно, Виви. Когда три года назад Ланнель предложил мне работать наблюдателем эльдатирина, он сказал, что я ему очень нужен и когда я стал задавать вопросы, объяснил, что это не надолго и что наша с Варном работа закончится большим потрясением. — Помолчав, Сэнди добавил — Вот тогда-то ему и понадобятся надёжные помощники. Не знаю почему, но тогда я подумал, что всё сведётся к падению на Эльдамир какого-нибудь небесного тела, но сейчас понимаю, что речь идёт о куда более серьёзных вещах, ребята. Мне кажется, что уже очень скоро начнётся вторжение. В принципе я стал об этом подумывать ещё в первый же год, когда начал вглядываться в бездну и рассматривать обратную сторону Тёмного Ожерелья, а потому стал в свободное время тайком тренироваться, как маг-воин. Думаю, что уже очень скоро мне это пригодится. Тем более, что Ланнель, как мне кажется, знает точную дату вторжения Тёмных и это произойдёт уже завтра. Нет, точнее сегодня, ведь полночь уже минула, а потому ждать осталось недолго.

— Вторжение, так вторжение. — Спокойным голосом отозвался Талионон — В конце концов нас, рейнджеров, готовили в первую очередь именно к войне, так что мы готовы к этому твоему вторжению.

— С чего это ты взял, что оно моё? — Изумился Сэнди не отрывая взгляда от бархатисто-чёрной сферы. — Никакое это не моё вторжение, лесной вояка, командир боевого терновника.

Талионон не унимался:

— Ну, так ведь это же ты толкуешь нам о вторжении. Хотя ты прав, если Ланнель построил в Гористом Синелесье эльдатирин с магическим телескопом, то значит это будет вторжение Тёмных. Ну-ну, посмотрим, с чем они к нам пожалуют. У старины Талионона для них припасены не одни только терновые кусты с метровой длины колючками, но и ещё кое-что куда более серьёзное и опасное.

Варнон в тон ему бодрым голосом сказал:

— Да, и магические телескопы это не только оптические приборы, Тал, но ещё и мощное оружие. Странно, Сэнди, хотя ты мне никогда не говорил о том, где это ты пропадал трижды в неделю, я тоже последние два года только и делал в свободное время, что совершенствовал свои познания в боевой магии. Да, кстати, старик, если уж мы будем работать в паре, тебе не мешало бы сказать нам, в чём ты специализируешься. Лично я, например, весьма преуспел в огне и всяких удушениях, ну, и ещё неплохо освоил энергетику и боевую магию крови, так что порчу смогу на кого угодно навести на раз. Причём такую, которая и самого здоровенного тролля в две секунды уложит.

Сэнди ответил другу с воодушевлением:

— Здорово! А я, старик, всё больше на холод налегал, на воду и ещё на психичку. Ну, и, естественно, про энергетику тоже не забывал. Правда, есть один грешок за мной, Варн, между делом я ещё и малость некромантию постиг. Дошел до девятого уровня. Выше лезть побоялся, там уже начинается такая магия, что просто жуть берёт, возвращение душ и всё такое, но если понадобится, то я и это смогу в три дня освоить. Правда, тогда мне нужно будет обязательно замкнуть магию смерти на магии жизни и заняться воскрешениями, а то так мигом можно превратиться ещё в того монстра, стать некромантом.

Вилваринэ презрительно фыркнула:

— Извращенцы! Вам бы только разрушать. Неужели нельзя взять и ослабить врага, чтобы захватить его в плен? Почему нужно обязательно всё сжигать, взрывать, обращать в лёд и превращать в прах? Ведь можно просто захватить врага в плен и выдворить восвояси.

Талионон был с ней не согласен и потому проворчал сурово:

— Виви, это не тот случай. Если мы пялимся в небо, то значит Тёмные свалятся нам прямо на голову и до тех пор пока не одержат победу, назад они не смогут вернуться, если я хоть что-то понимаю в магии перемещения, а уж в ней-то я прекрасно разбираюсь и могу сотворить портал прохода куда угодно, но только не на Тёмную половину Ожерелья. Оно для нас закрыто. Поэтому, дорогая, тебе придётся применять в бою весь ассортимент магии зелёного разрушения.

Вилваринэ вздохнула и сказала в знак согласия:

— Тогда, Талли, придётся Тёмным испытать на себе, что такое гнев эльфийского леса. — Словно извиняясь она добавила — Мы ведь не звали их в гости, а раз так, пусть потом не обижаются.

— Ну, вот, слава богам, договорились. — Смеясь сказал Сэнди — Но мне кажется, ребята, вы торопитесь. Во-первых, вторжение ещё не началось, во-вторых, мы понятия не имеем каким оно будет и, вообще, я до конца так и не уверен в том, что оно произойдёт и…

Договорить Сэнди Марно не успел, так как прямо в точке зенита прямо под узкой лентой Золотого Ожерелья, то есть в пределах пяти миллионов лиг, вспыхнула тусклая фиолетовая искорка. Штурвал управления магическим телескопом находился в его руках и он мгновенно нацелил его точно на эту медленно разгорающуюся искорку, которая постепенно превращалась в звёздочку. Вместе с этим Сэнди открыл панель экстренного контроля и быстро пробежал пальцами по клавишам, вводя свой личный код и тем самым беря на себя управление всеми девятью тысячами телескопов, размещённых вокруг Эльдамира. Теперь эти бронзовые полированные цилиндры, похожие на крепостные мортиры, были подвластны только ему. Над их головами тем временем появилось нечто весьма примечательное.

Как только Сэнди нацелил на этот новый небесный объект все телескопы Эльдамира разом, он сделался значительно ярче и теперь стало видно, что высоко в небе, а точнее на высоте в сто двадцать тысяч лиг, что составляло ровно три больших поперечника эллипса Большого Бриллианта, медленно рос малиновый полый шарик имевший уже диаметр свыше трёх тысяч лиг с весьма толстыми стенками. Их толщина составляла в данный момент не менее тысячи двухсот лиг, но шарик продолжал расти и его рост быстро ускорялся. Когда его внутренняя полость увеличилась в размерах до двух тысяч лиг, в ней внезапно появился ещё один шарик, глядя на который все ахнули. Судя по всему это был какой-то командующий, возглавляющий войска Тёмных, которые начали своё вторжение в Эльдамир.

Внутри шарика, имевшего диаметр чуть более полутора лиг, был помещён прозрачный голубоватый диск на котором стояло нечто вроде круглой в плане двенадцатиступенчатой пирамиды. На самой верхней площадке стоял золочёный трон, а на нём восседала некая личность, одетая в щеголеватый чёрный мундир то ли лаковой кожи, то ли атласа, с большими сверкающими эполетами. Судя по острым ушам, это был эльф, но эльф весьма странного вида, эльф с желтыми кошачьими глазами и не очень-то приятной физиономией. Сэнди сразу же увеличил изображение и потому его друзья, как и он сам смогли рассмотреть его достаточно хорошо. Чудовищем этого эльфа в чёрном назвать было нельзя, но уж больно зловещей и неприятной была его геометрически правильная физиономия.

Позади трона полукруглой стеной стояли телохранители предводителя Тёмных, державшие наперевес какое-то странное, довольно громоздкое оружие отчасти похожее на большие арбалеты, но без луков. Это точно были не арбалеты, поскольку никаких стрел Сэнди не заметил, но поскольку он несколько раз совершал короткие путешествия в круглые миры, сразу же смекнул, что оружие изготовлено где-то там. В сочетании с магией оно могло иметь очень большую силу. Слева от предводителя стояла высокая, черноволосая женщина в тёмно-бордовом платье с серебряным шитьём. Довольно красивая на вид, но тоже какая-то зловещая. Справа же от трона стоял полноватый и довольно невысокий мужчина с круглым, непроницаемым лицом, на котором застыло брезгливо-презрительное выражение. Как и все стоявшие на пирамиде существа, он тоже был облачён в чёрный мундир и имел весьма пышные эполеты.

Самым примечательным на вершине пирамиды было то, что у ног предводителя Тёмных сидели три полуобнаженных девушки трёх различных рас — светловолосая эльфийка, рыжеволосая девушка человеческой расы и зеленокожая гоблинка. Все три были довольно красивы, но при этом имели тела скорее атлеток, чем нежных любовниц или наложниц, коих порой имели некоторые властители миров Серебряного Ожерелья, но там это являлось высокооплачиваемой работой, можно сказать синекурой для красоток, не слишком испорченных образованием и строгим воспитанием, а в данном случае можно было подумать о чём-то другом, так как на шее каждой девушки чётко виднелись магические ошейники и Сэнди почему-то подумал о рабстве, канувшем на Светлой половине в далёкое прошлое. Ниже пирамида представляла из себя выставку прочих командиров, на которых он бросил лишь беглый взгляд (рассмотреть всё подробно можно было и позднее), так как буквально в тот самый момент, когда королевский меледир взял общий план, в небе над Эльдамиром появились новые коконы перемещения, но теперь уже эллиптической формы.

Тёмная сторона выстреливала эллипсы в пузырь, раздувающийся в небе Светлого Ожерелья, с пугающей частотой и они были уже куда больше первого шара. К тому на этих платформах Сэнди увидел огромное количество каких-то громадных машин, явно, военного назначения. Некоторые из них были на колёсном ходу, другие же, похоже, передвигались на широких стальных лентах, натянутых вдоль нижней части бортов на стальные колёса, и все они были снабжены пушками, от которых на Светлой половине давно уже отказались, как и от всякого другого огнестрельного оружия. Впрочем его с успехом заменяла магия, но Сэнди не думал, что она не в чести у Тёмных. Это было тщательно подготовленное вторжение и судя по тому, что некоторые эллипсы, имевшие в поперечнике до пяти лиг, были заставлены какими-то огромными металлическими ящиками, Тёмные подготовились к нему самым основательным образом.

На некоторых платформах стояли чуть ли не целые армии, состоявшие из самых различных существ, многие из которых выглядели самыми настоящими чудовищами. Были среди них даже горные тролли, но в отличии от гигантов Светлого мира, довольно симпатичных на вид, это были просто уродливые монстры, закованные в сталь. Прошло всего каких-то десять минут, а у них над головами уже повисли чуть ли не десятки миллионов вражеских солдат. Бросив беглый взгляд на тех, которые были весьма похожи на предводителя Тёмных, Сэнди стал выискивать взглядом его шар, появившийся первым. Он вернулся к этому неприятному типу как раз в это время, когда он что-то сказал даме и широко улыбнулся. Тотчас они увидели, что у него имеются острые длинные клыки. Вилваринэ громко вскрикнула:

— Да, он же вампир!

Только сейчас Сэнди догадался о том, что ему нужно известить Ланнеля и он, взяв в руки магический кристалл, громко крикнул:

— Мастер, они пришли! Идите скорее сюда.

За спиной у него раздалось спокойное:

— Я уже здесь, мальчик мой. — Варнон вскочил со своего места освобождая кресло для мага, но тот лишь взял в руки большой магический кристалл и спокойным голосом распорядился — Господа, прошу всех немедленно покинуть эльдатирины. Оставьте все телескопы включёнными и немедленно отправляйтесь в свои дома. Эльдамир подвергся нападению и потому мы уходим в глухую оборону. Вскоре вы получите приказ вашего короля, друзья мои. — Положив кристалл в гнездо на пульте, Ланнель всё таким же спокойным голосом сказал включая свет — Ну, что же, друзья мои, нам самое время отправиться во дворец короля Арендила и доложить обо всём его величеству, но, прежде чем я создам портал прохода в его покои, вам, — старый маг поклонился Вилваринэ и Талионону — нужно ответить на один единственный мой вопрос. Вы согласны взять на воспитание принцессу Иримиэль, чтобы вырастить и воспитать её достойной дочерью дома Эльдамирионов? Сэнди и Варнон будут помогать вам в этом.

— Да. — Твёрдым голосом ответил Талионон за себя и свою супруг и после небольшой паузы прибавил — Ради неё я пожертвую не только жизнью, но и своей душой, мастер.

Не доставая анголвеуро из кармана своего странного одеяния, архимагистр скороговоркой пробормотал магическую формулу, подтвердил её лёгким движением пальцев и как только прямо перед ним стал проявляться портал прохода, сказал с лёгкой усмешкой:

— Боюсь, мой друг, что Сэнди не только вернёт тебя из небытия в случае твоей преждевременной гибели, но при необходимости ещё и вытащит твою душу из загробного мира, чтобы вселить её в сотворённое им для тебя новое тело. Хотя как раз этого делать ему и не потребуется, так как я собираюсь отправить вас в какое-нибудь тихое и спокойное место, где есть девственный лес, в котором вы сможете жить не привлекая к себе лишнего внимания.

Расспрашивать мага о чём-либо уже не было никакой возможности, так как все пятеро шагнули из окраинного эльдатирина в главный королевский эльдатирин. Там находились король Арендил, королева Линиэль с дочерью на руках, принц Алмарон, а вместе с ними король Лигуисон и королева Майвэ, которые вчерашним утром демонстративно покинули Сильматирин вместе с големом в облике сына и через несколько часов тайно вернулись во дворец. Сэнди машинально посмотрел вверх, главный королевский эльдатирин был раз в пять больше того, где он три года наблюдал за бездной и неприятно поразился увиденному. Судя по всему малиновый шар в небе за каких-то две минуты увеличился раз в шесть-семь, не меньше и продолжал расти. Правда, до него было ещё достаточно далеко и он точно находился в безвоздушном пространстве, а значит время на подготовку у них ещё было, но он даже не представлял себе, что Эльдамир сможет противопоставить таким полчищам врага.

Сэнди Марно перевёл взгляд на короля Арендила и королеву Линиэль и поразился спокойствию правителей Эльдамира. Их величества были облачены в свои тронные одеяния золотистых тонов и не выглядели потрясёнными. Королева держала на руках спящую принцессу и прежде всего испытующе посмотрела на Вилваринэ, а уж затем на всех остальных. Старый маг Ланнель не стал приветствовать короля и королеву. Он подошел поближе и спросил:

— Ты готов, Арендил?

От этих слов Сэнди и трое его спутников вздрогнули, как от удара, но король, мягко улыбнувшись, сказал им кивая головой:

— Всё правильно, друзья мои, мы с Линиэль уже не ваши король и королева. — После чего ответил магу — Лан, я давно уже готов ко всему, не говоря уже об этом вторжении. Готов ли ты сам к тому, чтобы выиграть эту битву вместе с королём Лигуисоном и обитателями Светлого мира? Мы с Линни вступим в бой первыми и постараемся ослабить врага, но вам предстоит бороться с ним долгие годы. Бьюсь об заклад, мой друг, что Тёмные владыки отправили на Эльдамир все свои армии и надеются покорить нас в считанные дни, если не часы, но их ждёт большое разочарование.

Королева Линиэль порывисто шагнула к Вилваринэ и, прижимая к себе спящую принцессу Иримиэль, потребовала от неё:

— Леди Вилваринэ, поклянись мне самым святым, что моя дочь вернётся на Эльдамир матерью его короля.

Как и любой другой лесной рейнджер Вилваринэ была вооружена кинжалом, который легко превращался в весьма длинный меч, но как раз для клятвы рейнджеров меч был не нужен. Эльфийка, которая с младенчества жила в лесу, вынула кинжал из ножен, полоснула им по своей ладони и, сотворив заклинание, заставила кровь, брызнувшую из раны, собраться небольшим шариком, парящим в воздухе, после чего отвернула темляк кинжала и вытряхнула из него серебряную цепочку состоящую из листьев трилистника соединённых плоскими звеньями, на которой висел пустой каст в форме сердца. После ещё одного заклинания шарик крови вошел в каст и закаменел в нём, а Вилваринэ сказала твёрдым и непреклонным голосом:

— Ваше величество, я клянусь вам кровью и жизнью всех рейнджеров Эльдамира в том, что принцесса Иримиэль вернётся в Серебряное Ожерелье матерью не просто короля, а могучего и мудрого воина, который победит любого врага.

Произнеся клятву, которая имела власть над жизнью всех рейнджеров будь это эльфы, люди, тролли или иные существа, она повесила цепочку с фиалом крови на шею королевы Линиэль и та, передав ей в руки дочь, удовлетворённо кивнула головой и сказала:

— Иной клятвы я и не ждала от тебя, леди Вилваринэ. — Прикоснувшись рукой к фиалу, она прибавила — Это наполнит нас силой, друзья мои, и уже очень скоро враг узнает, что это такое, сила крови рейнджеров Светлого Ожерелья. — Посмотрев на старого мага она сказала ему — Лан, тебе пора отправляться в путь. Ты уже выбрал мир, в котором будет жить принцесса Иримиэль?

— Линни, не торопись выгонять нас из Эльдамира. — С лёгкой укоризной в голосе сказал маг — Мне очень хочется посмотреть, как вы вступите в бой. К тому же и принцу Алмарону будет полезно увидеть, как простые смертные становятся богами. Это заставит его с куда большим уважением относиться к своей невесте, да, и мне после этого будет намного легче воспитывать своего племянника, как отважного воина-мага. Ты же знаешь, Линиэль, какими вредными могут быть сыновья дома Тарандилов. — Повернувшись к королю он спросил — Ты уже решил, чем их встретить?

Король Арендил кивнул головой и ответил:

— Да, Лан, но я куда больше думаю об обороне. Полагаю, что самой лучшей защитой для Эльдамира будет долгий, покойный сон под толстым слоем прочнейшего льда и снега, а жуткий холод вкупе с огнём и молниями, испускаемыми всеми эльдатиринами, будут для наших врагов весьма неприятной неожиданностью. Правда, я и сам не ожидал того, что всё произойдёт так быстро. Поэтому у меня есть кое-какие опасения. Боюсь, что мы с Линни не успеем укрыть всего Эльдамира надёжной ледяной бронёй.

Маг пристально посмотрел на короля и спросил:

— Сколько времени тебе потребуется для этого?

Тот вздохнул и ответил:

— Не менее суток. Да, за тридцать часов мы точно успеем не только укрыть Эльдамир льдом и сделаем его прочнее алмаза, но и заметём весь наш мир таким колючим снегом, что враг этому не обрадуется.

Варнон, который всё это время лихорадочно перебирал пальцами клавиши-руны анголвеуро, громко воскликнул:

— Ваше величество, за семьдесят пять часов я вам ручаюсь!

Ланнель с улыбкой добавил:

— Ари, вот видишь, звёзды нас не обманули. Вторжение произойдёт точно в указанное нам время, так что ты и Линни сможете набрать полную мощь. Интересно, как нам нужно будет вас отныне называть? Наверное молодыми богами-воителями.

Королева Линиэль, прижавшись к мужу, ответила:

— Как-нибудь, да, назовёте, Лан, но вполне может случиться и так, что в сообщество богов мы сможем войти только тогда, когда Эльдамир освободится от льда.

Принц Алмарон, стоявший немного в стороне, тотчас подошел к королеве и пылко воскликнул:

— Небесная воительница Линиэль, я не буду дожидаться того часа, когда король Эльдамира вырастет! Как только он родится, я немедленно вернусь на Ожерелье и вместе с королём Лигуисоном разгромлю всех его врагов. Этим Тёмным негодяям не будет от меня никакой пощады. Во всяком случае тем, кто превратился в нечисть.

Старый маг подошел к юному принцу, положил руку ему на плечо и сказал прижимая его к себе:

— Да, мой мальчик, так оно и будет. Правда, ты будешь сражаться вдалеке от своего отца, но зато во всех битвах тебя будут сопровождать два прекрасных воина, могущественный маг и отважный лесной рейнджер. Не знаю, велика ли будет ваша армия, скорее всего не очень, ведь враг будет охотиться на нас, но прятать от сражений я вас точно не буду и мне нравится, Ал, что ты готов беспощадно уничтожать одну только нечисть, а её на Тёмной стороне развели без счёта и, похоже, всю бросили против Светлого Ожерелья, но оно и хорошо, это означает, что в мирах Тёмного Ожерелья остались по большей части точно такие же люди, как и мы все, а это в свою очередь говорит о том, что мы сможем организовать там восстание. Хотя я и не уверен в этом полностью, но мне кажется, что теперь можно будет пройти по Каменному Плетению из Каноды и Терианы на Тёмную сторону. — Повернувшись к королю Лигуисону он спросил — Теперь ты понимаешь, брат, как важно поскорее взять под контроль Каноду?

Тот улыбнулся и ответил:

— Об этом можешь не волноваться, Лан. Войска шести миров уже находятся там. Думаю, что к сегодняшнему утру в Каноде уже будет установлен новый порядок. До тех пор, пока тот парень, о котором ты мне говорил вчера в полдень, не войдёт в силу, Канода будет находиться под моим протекторатом и я скорее сдам врагу Аттеранию, чем уступлю ему этот мир. Кстати, в Териану тоже посланы войска, а по всему Ожерелью вокруг каждого сарнасельма в спешном порядке возводятся мощные укрепления. К счастью мне не пришлось никому объяснять слишком долго, как это важно, ну, а тот приём, который окажет нечисти небесный воитель Арендил, лишний раз покажет всем сомневающимся, на чьей стороне нужно держаться. Всё то, что мы видели здесь, — Палец короля нацелился на малиновый шар в центре чёрного купола королевского эльдатирина, сейчас видят все короли и верховные маги Светлого Ожерелья. Увидят они и начало битвы. Хотя несколько воинов-магов вызвались стать ради этого смертниками, я отказал им и решил обойтись одной только магией связи. Когда тёмные принесут эти кристаллы своему повелителю, его будет ждать весьма неприятный сюрприз. Правда, я не надеюсь на то, что мои магические мины отправят этого клыкастого красавчика в ад. В одном я теперь уверен наверняка, друзья мои, получив по зубам здесь, враг немедленно отправится в Каменные Плетения. Увы, но мы были крайне беспечны, позволяя людям осваивать эти земли. Боюсь, что теперь большинство поселений в тех местах станут лёгкой добычей врага. Сейчас мы можем сделать только одно, эвакуировать оттуда как можно больше людей, но тем самым мы освобождаем для врага прекрасные плацдармы, а это прямо говорит о том, что всех нас ждёт очень длительная позиционная война с частыми вылазками. Однако с другой стороны вот тут-то нам как раз и пригодится опыт канодской междоусобицы. И каноди, и лехтани весьма преуспели по части вылазок, внезапных нападений и всяческих диверсий, так что теперь, когда у них появится по-настоящему опасный враг, их офицеры и ветераны будут цениться на вес золота. Нам бы только не допустить массированного вторжения врага с его военными машинами в миры Светлого Ожерелья.

Король Арендил улыбнулся и успокоил друга:

— Не волнуйся, Лиг, именно о них я побеспокоюсь в первую очередь. Снег станет для военных машин вашего врага такой трясиной, из которой они уже не смогут никогда выбраться. Мне отчего-то кажется, что именно на них вся надежда Тёмного повелителя и после того, как они совершат высадку под огнём, им придётся взять в руки мечи и луки, так что они не получат никакого преимущества.

Сэнди мысленно улыбнулся услышав это, но не стал говорить королю о том, что у врага есть оружие пострашнее эльфийских луков не говоря уже о мечах лесных рейнджеров. Правда, у этого оружия насколько он это знал, тоже имелся недостаток. Те ружья, которые он видел в круглых мирах, нуждались в патронах, а они имели довольно сложную конструкцию и если стрелу можно было буквально в чистом поле изготовить из любого прутика, приделав к нему оперение и стальной наконечник, то патрон к ружью сделаешь не во всякой кузне. Ланнель, выслушав короля, сказал:

— Ари, мне кажется, что от слов нам нужно всё же переходить к делу. Где ты намерен встать вместе с Линни? Учти, ваше возвышение скорее всего будет ещё и сугубо физическим.

Король кивнул головой и ответил:

— Не торопи нас, Лан, дай нам встретить последний рассвет людьми. Если у нас ещё есть время на подготовку, да, к тому же леди Вилваринэ наделила нас силой рейнджеров, то мы, пожалуй, сможем теперь установить сферу магической защиты вокруг всего Эльдамира. Она послужит дополнительной гарантией того, что ни одна военная машина врага не сможет покинуть пределы этого мира. Правда, для самых отважных рейнджеров Эльдамир станет тем самым местом, откуда они смогут брать самое смертоносное оружие врага, ведь это будет как раз именно ваша сфера защиты. — Король с улыбкой посмотрел на Талионона и Вилваринэ — Рейнджеры смогут легко пройти в Эльдамир через Каменные Плетения и покинуть его через порталы прохода. Хотя сам я и не был рождён лесным рейнджером, меня обучили в юности и этому важному ремеслу эльдаров.

Талионон улыбнулся и сказал:

— Ваше величество, сон рейнджера очень чуток, да, и спим мы не так, как обычные эльдары. Можно сказать, что мы и во сне бодрствуем, а потому я не удивлюсь, если некоторые из рейнджеров смогут проснуться и выбраться из-под ледяной брони наружу, чтобы вступить в бой с врагом. Это меня совсем не удивит, как не удивит и то, что рейнджеры смогут найти применение военным машинам врага.

— Я в этом и не сомневался, мой друг. — Сказал король Эльдамира и добавил — Поэтому мы с Линиэль постараемся сделать так, чтобы сон нашего народа обладал особыми свойствами. Все эльдамирцы во сне смогут превращаться в бесплотных духов и путешествовать по всем мирам Серебряного Ожерелья включая его Тёмную половину. Так что недостатка в разведчиках, Лиг, у твоих армий не будет. Не скажу что духи спящих эльдамирцев будут хорошими воинами, но и они смогут оказать вам помощь в трудные минуты. Утром я обращусь к своему народу со словами напутствия и надеюсь, что в грядущих битвах удача будет на нашей стороне, а сейчас давайте покинем эльдатирин и отправимся в нашу гостиную, где мы сможем поговорить о других, ничуть не менее важных вещах.

С первыми лучами сияющей ленты, которая загоралась в небе сразу над всем Эльдамиром, король Арендил через магический кристалл связи обратился к своим подданным. Он рассказал им о древнем пророчестве, согласно которого была предопределена гибель этого мира и о том, что звёздами ему был открыт путь к спасению, но его нужно было оплатить очень высокой ценой. Свой выбор он сделал не колеблясь ни минуты и отдал своё сердце прекрасной Линиэль по любви, а не в силу обязанности, чем только приблизил развязку и поставил врага, повелителей Темной половины Серебряного Ожерелья, в крайне невыгодное положение. Теперь, когда вторжение с Тёмной стороны началось, Эльдамиру суждено выключиться из борьбы на долгие годы, но зато все остальные миры уже получили огромное преимущество над врагом в грядущих сражениях, так как силы его будут разобщены и он не сможет воспользоваться своим самым мощным и разрушительным оружием — военными машинами.

Сэнди с удовлетворением отметил, что король достаточно подробно рассказал своим подданным о том, что их сон будет отнюдь не беспробудным и они смогут не только получать информацию о том, что происходит вне Эльдамира, но и при очень большом желании и, главное, соответствующем магическом умении, пробуждаться ото сна и вступать в борьбу с врагом. Ещё его величество сказал о том, что самое мощное оружие врага, — военные машины, останутся в снегах Эльдамира и его можно будет обратить против захватчиков. Вот о чём король не сказал ни слова, так это о тех предателях, которые помогли магам врага создать небесный портал прохода, хотя в узком кругу о них было сказано достаточно много. Для Сэнди и его друзей главным было то, долго радоваться они не смогут.

В самом конце своего обращения король Арендил приказал своим подданным вернуться в свои жилища и приготовиться ко сну, а всем рейнджерам сделать так, чтобы каждая птица и всякий зверь также опустились на землю или забрались в дупла. На подготовку он дал всего три часа и вот, наконец, они истекли. Первыми из королевского дворца вышли его гости, а последними хозяева. Принцесса Иримиэль уже проснулась и даже позавтракала, но на руки к матери к счастью не просилась. Малышка вообще вела себя на диво спокойно и смотрела на всё до жути понимающим взглядом. От дверей королевского дворца небольшая процессия, которую возглавляли король и королева Эльдамира, направилась к центру Королевской Рощи. Ещё с вечера её покинули все обитатели, кроме птиц и животных, но и они повинуясь приказу лесных рейнджеров забрались в укромные места и приготовились ко сну, поэтому в Королевской Роще было непривычно тихо.

В самом центре Эльдамира находилась его столица, Сильматирин, а центром Сильматирина и его Королевской Рощи была большая поляна диаметром более двух лиг — Круг Радости. На этой поляне начинались все праздники, отмечаемые в Эльдамире, и на ней проходили все торжества, но сегодня ей было суждено стать полем боя двух юных богов с захватчиками. По всей столице, да, и по всему Эльдамиру раздавались громкие стоны, женский плач и проклятья в адрес врагов, так подданные короля реагировали на то, что они видели лёжа в своих кроватях через магические кристаллы. Позади процессии, бесшумно паря в воздухе, двигались двенадцать больших магических кристаллов сверхдальней связи и то, что должно было вскоре произойти могли видеть миллиарды людей во всём Светлом Ожерелье. Как только король Арендил и королева Линиэль дошли по дорожке, мощёной разноцветной смальтой до края Круга Радости, на смену плачу и проклятьям пришли благодарственные молитвы.

Король и королева попрощались со своими спутниками, как с самыми близкими людьми, то есть расцеловали их и пошли к центру поляны уже совсем одни. При этом их лица и руки наливались золотом, а сами они росли и становились всё выше и выше. Когда же юные боги дошли до самого центра Круга Радости, они были выше самых высоких горных троллей, а их рост порой доходит и до тридцати локтей, но они ещё оставались живыми людьми. Магические кристаллы рассыпались полукругом перед юными богами, а некоторые, те которые были поближе к провожающим, нацелились на них. Никто кроме малышки Иримиэль не смог сдержать слёз. Губы мужчин и женщин беззвучно шевелились, но это были не безмолвные проклятья врагам, а молитва обращённая к богам, в которой они просили их принять своих друзей в круг властителей судеб и мироздания.

Их величества поклонились своему народу, выпрямились и, стоя чуть поодаль друг от друга, взявшись за руки простёрли правую и левую руки так, словно они хотели обнять весь Эльдамир, замерли. После этого они, словно окаменели, но при этом стали ещё быстрее увеличиваться в размерах и вскоре сделались высотой более тысячи локтей и заблестели в лучах разгоревшейся в полную силу сияющей ленты чистым золотом. Исключением был сердцевидный фиал крови рейнджеров на серебряной цепочке, который рубиново светился на золотой статуе богини. Всё это произошло в течении каких-то пяти минут, после чего из правой руки изваяния бога Арендила и левой руки богини Линиэль вырвались голубые лучи, Круг Радости стал быстро покрываться ледяной плёнкой, а сверху посыпались снежинки.

Через пару минут вокруг тех, кто проводил короля и королеву в последний путь образовалась толстая корка льда хрустальной чистоты, под которой ярко зеленела трава. Король Лигуисон кивнул головой и сказал вполголоса:

— Ну, что же, друзья мои, нам пора прощаться. — Пристально посмотрев на сына, он прибавил — Принц, я не стану давать вам наставлений. Вы уже достаточно взрослый эльдар, чтобы всё понимать. Мы не сможем общаться с вами напрямую, но ваш наставник и дядя найдёт способ, как известить меня о ваших успехах. Помните, принц Алмарон, вы сын дома Тарандилов, а потому должны быть воином с несгибаемым духом и открытым к дружбе сердцем. И вот ещё что, сынок, если ты только подумаешь о том, что тебе дозволено помыкать твоими спутниками, твой дядя Ланнель немедленно измочалит о твою задницу столько корзин с крепкими ивовыми прутьями, сколько ему потребуется. Лучше сразу же выброси из головы всю нашу наследственную вредность и ершистость, чтобы не доводить дело до этого. К тому же жаловаться тебе будет некому, ведь Лан давно уже забыл о том, что такое быть членом королевской семьи и ему плевать на всех Тарандилов вместе взятых.

Король протянул принцу руку и тот, пожав её, сказал в ответ довольно-таки высокомерным тоном:

— Я приму ваш совет к сведению, ваше величество. — После чего улыбнулся и добавил — Пап, я же уже не маленький и всё понимаю. Мы будем с Сардоном и Николасом одной командой.

После недолгого прощания король Лигуисон сотворил портал прохода и вернулся в своё королевство. Только после того, как портал окончательно закрылся, Ланнель сотворил портал прохода в холл своей башни, где их поджидали Ник и Сардон. Мальчики, которые уже успели пообщаться друг с другом по магической связи, тут же отошли в сторонку и принялись знакомиться. Первым представился Сардон:

— Алмарон, меня зовут Сардон или попросту Сардина, такое прозвище дал мне Никса. Так называется одна ловкая и стремительная рыбка, которая живёт неизвестно в каком море. Хотя на мне и надета эта странная одежда, я лесной рейнджер с пелёнок и в лесу, каким бы он не был, нашей команде ничто не грозит, а ещё я могу вызывать духов земли и камня. Меня научил этому старый Бомбур, он тролль и горный рейнджер, так что заставить врага провалиться под землю или загнать его в камень, мне не составит особого труда. Ещё я неплохой кузнец, меня научил этому Клаус, старший брат Никсы, но вот в механике я к сожалению полный болван и к тому же я терпеть не могу ржавчины и машинной смазки.

Следующим был Ник, который сказал:

— Ну, моё прозвище ты уже знаешь, Алмарон, так что я не стану повторяться. Что я могу сказать о себе? Ну, я маг и, как говорят, довольно сильный. Хотя мне ещё нет и тринадцати, исполнится только через два месяца, и потому хожу в школу первой ступени, я уже втихаря не только изучил все предметы магии двушки, но добрался до третьей и даже изучил некоторые предметы, которые преподают в Наме. Сардина научил меня некоторым премудростям лесных рейнджеров, да, и у старого Бомбура я тоже кое-чему нахватался. Ещё я неплохо разбираюсь в механике. Отец говорит, что у меня к ней талант, так что с военными машинами чернявых я как-нибудь разберусь. Мне бы только добраться хоть до одной из них. С боевой магией у меня пока что плоховато, Сэнди все книги по боевой магии прячет от меня в сейф, но я и с простой магией смогу наделать вреда кому угодно.

Принц вздохнул и честно признался:

— Парни, я, наверное, покажусь вам обузой. В лесу мне каждая ветка злейший враг, я ведь родился и вырос в городе, да, к тому же вокруг нашей столице на две тысячи лиг нет никаких лесов. В механике я тоже ничего не смыслю, как и Сардина, а может быть и меньше, да, и в магии я мало что понимаю, так знаю в общих чертах начальный курс и всё. У меня ведь даже нет ещё своего собственного ангола. Правда, я умею хорошо фехтовать и не совру, если скажу, что в этом деле мне уступают по мастерству даже взрослые, если мы сражаемся на шпагах, саблях или лёгких мечах. Тяжелые пока что не для меня. Ещё я умею неплохо сражаться без оружия и знаю много приёмов особого рукопашного боя, ну, того, который зовут боем драконов. Друзья называют меня Фалкуаром или просто Фалком. Ну, как, я вам подхожу?

— Ух, ты! — Восхищённо воскликнул Сардон — Бой драконов… Это тот самый, когда один эльдар может справиться сразу с десятью противниками? Здорово! Лесовики так драться не умеют. Спустить на врага медведя там или льва, это запросто, а вот драться без мечей мало кто умеет. Да, и фехтовальщики из рейнджеров никакие.

Ник, услышав о том, что их новый товарищ является отличным фехтовальщиком, возбуждённо затараторил:

— Да, Фалк, фехтование это высший класс. Я бы не отказался этому научиться, но у нас в Нервене вообще нет ни одной фехтовальной школы. Ну, если мы теперь одна команда, то я буду учить тебя магии, Сардина лесному делу, а ты нас фехтованию и рукопашному бою. Договорились, Фалкуар?

Принц Алмарон облегчённо вздохнул. Он уже несколько раз ловил на себе суровые взгляды своего дяди, но из фамильной вредности не желал подлизываться к двум мальчишкам из Эльдамира. Теперь же, узнав их поближе и воочию убедившись в том, что оба его новых товарища являются незаурядными личностями, которые проявили интерес к тем его талантам, которые отец вообще ни во что не ставил, он понял, что очень быстро с ними подружится. Поэтому, закивав головой, принц торопливо пообещал им:

— Замётано, парни! — Смеясь он добавил — Если бы вы только знали, сколько раз мой старик ругал меня за то, что кроме меча у меня в руках ничто не держится. Ох, а сколько раз мне от него доставалось за то, что я ронял на пол его советников. Вам повезло, вы вольные птицы, а я вырос во дворце. Сардина, а это правда, что детям лесных рейнджеров чуть ли не с десятилетнего возраста разрешается ходить в лес в одиночку, без всяких там нянек и дядек?

Сардон с Ником изумлённо переглянулись и громко расхохотавшись, принялись тормошить бедного принца, громко вопя:

— Фалк, Сардину ещё когда он в люльке лежал, нянчила не мамка, а старая волчица Сэлли. Правда, это она сейчас стала старой, а тогда была очень даже молодой. Волки из того помёта до сих пор считают его своим братом. Если бы рейнджеры не приказали им забраться в логова, стоило бы ему только шевельнуть мизинцем и они уже через пять минут были бы здесь всей своей стаей. Он же у них всё равно, что вожак. Да, его во всём Гористом Синелесье каждая белка знает не говоря уже о крупном, серьёзном зверье. Мы и с драконами дружим, Фалк, вчера утром поставили на крыло трёх малышей.

Сардон вторил своему другу:

— Это точно, Фалк. Мне ещё и пяти лет не было, а дядя Мэт и тётя Хлоя отпускали Никсу со мной в лес не то что на целый день, а даже порой и на все три. — Увидев недоверчивый взгляд принца, он тут же принялся убеждать его — А что тут такого, Фалк? Белки всегда натаскают тебе орехов, оленухи и козы дадут молока, еноты соберут ягод, кабаны нароют сладких корней, так что мы с ним в лесу никогда не голодали. Зато там раздолье. Была бы моя воля, я бы в Нервен ни ногой, да, только мамка всё время ругается, если школу прогуливаю. Ну, ничего, когда мы доберёмся до места и дядя Ланнель построит в лесу себе башню, я тебя быстро всему научу.

Пока мальчики разговаривали, старый маг вместе со своими помощниками установил на верхней палубе большого фаера, который имел в длину добрых сорок локтей, второй, поменьше, всего пятнадцати локтей в длину, но также закрытый. Его крепко принайтовали прочными линями, закрепили узлы с помощью магии и Ланнель нетерпеливыми возгласами заставил всех подняться на борт и спуститься в фаер. Оставшись на палубе вместе с Сэнди, он принялся творить портал выхода в космические водные потоки. Его бывший ученик сразу же понял это и спросил вполголоса:

— Мастер, в том мире куда мы отправимся большие моря?

— Да, уж, не маленькие. — Ответил Ланнель — Не чета тем, которые имеются на Эльдамире. Поэтому я заказал фаер особой конструкции. Он мало чем отличается по внешнему виду от тех кораблей, на которых плавают по океанам в том мире и потому мы не привлечём к себе лишнего внимания, а это очень важно, ведь шпионы Тёмных повелителей могут встретиться нам где угодно.

Сэнди, который знал по книгам и личным впечатлениям все ближайшие обитаемые миры, спросил:

— Этот мир находится далеко от Серебряного Ожерелья? Сколько времени мы будем до него добираться и какие опасности нас могут поджидать в пути?

— Опасности?! — Не то спросил, не то уточнил маг — Нет, никаких особых опасностей не предвидится, хотя путь будет довольно долгим. Пару раз нас тряхнёт, раза три закрутит, ну, и разок, другой подбросит, но не более того.

Маг хитро улыбнулся и Сэнди понял, что он говорит так только для того, чтобы пустить врага по ложному следу если их подслушивают. Понимал он и то, почему Ланнель не торопится. Магическая ледяная броня ещё не достигла Гористого Синелесья и старый маг просто ждал того момента, когда окрестные леса накроет тонкая плёнка льда, чтобы под её прикрытием покинуть Эльдамир. Портал для выхода в водные потоки, соединяющие между собой множество миров Вселенной уже был практически готов, но ещё не распахнулся во всю свою ширь. Магический экран, установленный в холле, показывал, что ледяная броня ещё не укрыла окраины Эльдамира, но Сэнди не думал, что ждать придётся слишком долго. Понимая, что время ещё есть, он поинтересовался у своего бывшего учителя, впервые обратившись к нему, как к равному, то есть на ты:

— Мастер, ты не боишься, что своими действиями новые боги заставят врага насторожиться?

Ланнель, явно, обрадовался этому и пылко воскликнул:

— Сэнди, это даже не смешно! Поверь, хотя Арендил и Линиэль ещё очень молоды, как боги, они достаточно мудры и изобретательны, как эльдары. Эти тёмные бестии ничего не заметят, а их шпионы давно уже себя проявили и наши небесные воители их вычислил, заблокировали и в нужный момент освободят, чтобы они предстали перед этим вампиром с ослиными ушами. — Вспомнив о повелителе, восседавшем на золотом троне, Ланнель в сердцах плюнул и выругался — Тьфу ты, собачье дерьмо, до чего же это мерзкое зрелище, клыкастый эльф! Как только такой урод на свет появился? Неужели какая-то остроухая дурища его сразу родила таким чудовищем?

До этого дня Сэнди давно уже догадывался, что Ланнель эльдар, хотя его и сбивали с толка круглые уши старого мага. Теперь же, когда выяснилось, что он старший брат короля Лигуисона, он, наконец, отважился спросить:

— Мастер, я не спрашиваю почему ты решил сменить своё прежнее имя Нолвендил на имя Ланнель Тринир, это может быть глубоко личным делом, но как тебе удалось изменить форму ушей? Это не праздный вопрос, ведь мы отправляемся в один из круглых миров, а там круглыми являются не только они, но и уши их обитателей. Скажи, это результат хирургической операции или просто морок?

Старый маг довольно улыбнулся и ответил:

— Понимаешь ли, Сэнди, хотя я и был первым сыном короля Майтеохтара Длинного, во мне не было тех качеств, которые позволили бы мне унаследовать корону. Лиг младше меня на семнадцать лет и был коронован шестимесячным младенцем только потому, что он унаследовал от нашего папаши, да, продлятся его дни до тех пор, пока в мире не останется ни капли вина, это самое качество. Вот я по глупости и взбеленился. Ну, а поскольку характер у всех сыновей дома Тарандилов не сахар, то я не придумал ничего лучшего, чем отправиться в Эльдамир, а поскольку был к тому времени уже весьма опытным магом, то назло своему папаше, а также всем прочим родственничкам, создал магическую формулу самотрансформации, которая и позволила мне укоротить и скруглить уши. Зато с каким же удовольствием я появился при дворе держа в руках новенький диплом магистра магии, да, ещё и носящего имя Ланнель Тринир. Ведь я помимо всего прочего уже сошелся тогда с королём Эниорионом, чтоб он помер в один день с моим папашей, и потому прибыл в Лондеэлен, как его посланник вместе с юным Арендилом, которому в ту пору было всего шесть лет. Эниорион был мудрым королём и он очень толковый маг, а потому сразу же сообразил, что его сыну даётся шанс по волё звёзд, а точнее по воле древних богов, управляющих звёздами, изменить древнее пророчество, согласно которого Эльдамир должен был обязательно пасть. Мой папенька так растрогался из-за того, что ему светило безболезненное примирение со своим злейшим врагом с каждым днём набиравшим силу, что простил мне как бегство, так и круглые уши. Он тоже считал, как и ты, что я подставил их под скальпель хирурга, а я не стал его разубеждать в этом тогда и не собираюсь делать этого впредь, поскольку эти олухи, придворные маги, здорово ошиблись на мой счёт. Я имел в те годы ничуть не меньшие права стать королём, чем мой младший брат, но корона от меня никуда не денется. Срок правления Лига истечёт через сорок четыре года и вот тогда-то я покажу при дворе свои уши.

Ланнель громко рассмеялся и Сэнди увидел, как его уши быстро удлинились, а затем снова вернулись в своё прежнее состояние. Он покрутил головой и сказал:

— Мастер, я буду рад служить при твоём дворе в любом качестве. Хоть простым заклинателем духов.

Старый маг ухмыльнулся и сказал:

— Правильно, Сэнди, это будет самое лучшее решение. Тем более, что твой младший братец, похоже, станет королём Каноды. Во всяком случае об этом прямо говорят звёзды. Правда, пока что только отсюда, но я не думаю, что в Каноде его гороскоп изменится.

Сэнди горестно усмехнулся и проворчал:

— Я знаю об этом, мастер Ланнель, потому и сказал, что готов стать твоим придворным магом. — Видя удивлённый взгляд мага, он с улыбкой пояснил — Мастер, ты же сам учил меня астрологии, а некоторые вещи в ней говорят значительно больше, чем это кажется на первый взгляд. Поначалу я не понял, в чём заключается избранность Ника, но потом, когда я заглянул в некоторые древние манускрипты относящиеся к магии древней крови, всё встало на свои места. Как и ты, мой братец обладает Силой Королей Серебряного Ожерелья и это не прихоть судьбы, просто наш род является боковой ветвью истинных королей Каноды, а не каких-то там узурпаторов. Моему отцу это прекрасно известно и именно поэтому он убрался из Каноды восемнадцать лет назад. Вожди лехтани прознали о том, что не все потомки Николаса Смелого сгинули, вот он и счёл за благо перебраться в Эльдамир, ведь туда их шпионы точно побоялись бы сунуться. Но у меня в связи с этим возник вот какой вопрос, мастер Ланнель, не потому ли ты перебрался из столицы в Синелесье, что там объявились Марно, а точнее Марновинеры, которые ведут свой род от Николаса Марновинера из древнего дома Марновингов Канодских? Кстати, наш папаша на всякий случай сохранил большую королевскую печать, которую так мечтают заполучить в свои руки и каноди, и лехтани, причём настоящую, с секретным магическим кодом, а не какую-то фальшивку.

Ланнель, озабоченно посмотрев в магический экран на котором уже было видно, как тонкая плёнка льда стала накрывать лес, стиснув кулаки сердито проворчал:

— Чёрт, что же ты раньше не сказал об этом, Сэнди? Теперь уже поздно бежать в дом твоего папаши, а из-подо льда её нам будет не достать. Хотя если постараться… Впрочем нет, всё равно ничего не получится. Ох, как же я злюсь на себя, что не завёл этого разговора раньше. Да, уж, глупо всё получилось. Подпиши Ник указ и поставь под ним оттиск большой королевской печатью, Лиг быстро навёл бы порядок в столь важном для нашей обороны мире.

Пока Ланнель вглядывался в магический экран, Сэнди расстегнул верхнюю пуговицу на своём андовакка и, достав из-под него не такой уж и большой круглый медальон из перламутра, обрамлённый серебряной обечайкой, висящий на кожаном ремешке, протянул его магу, сказав насмешливым голосом:

— Ланнель, поскольку во мне королевской силы нет ни на грош, то для меня это просто никчёмная фитюлька. По идее её должен был носить Клаус, но он же у нас кузнец, вот отец и навесил печать Старого Николаса на мою шею. Вообще-то я должен её передать вместе с соответствующими наставлению Нику, но по мне лучше отрастить себе эльфийские уши, чем сказать этому оболтусу — ваше величество. Вот этого он точно от меня никогда не дождётся. Передашь ему её, когда между нами будет лежать половина Вселенной.

Ланнель с сомнением посмотрел на медальон и спросил:

— Сэнди, вроде бы речь шла о какой-то большой королевской печати, а я вижу в твоих руках всего лишь медальон размером с монету в десять серебряных аранов. Ты ничего не путаешь?

— Да, сразу видно, что тебя не готовили в короли, мастер. — Со смехом сказал Сэнди — Большая королевская печать вовсе не должна быть размером с кастрюлю. К тому же она магическая и настроена на королевскую кровь. Впрочем моему младшему братцу должно хватить одной только Силы Королей, но и тогда нужно знать один маленький секрет. Вот, смотри, Ник должен капнуть сюда капельку своей крови и очень пристально посмотреть на эту ямочку, после чего держа за ремешок, он изготовлен из кожи дракона, повернуть обечайку по часовой стрелке ровно на треть оборота. После этого печать обретёт свою форму. В Каноде такие медальоны можно купить чуть ли не в каждой лавке, да, только все они насквозь фальшивые. Мне кажется, мастер, что тебе лучше будет держать эту цацку подальше от этого юного дарования. Этот тип непременно захочет разобрать её на составные части и я не очень-то уверен в том, что он соберёт её после этого. В твоих руках она будет целее.

Маг взял печать в руку и, покрутив головой сказал:

— Да, это действительно не подделка, Санденс, она полна Силы. Ну, что же, одной проблемой меньше. Можешь не беспокоиться, мой друг, я обязательно сделаю так, что король Николас Второй преклонит перед тобой колени. Не знаю успокоит это тебя, но так оно и будет.

— Странно, а я в этой штуковине не чувствую никакой силы. — С горестной усмешкой промолвил Сэнди — Вот потому-то я и отдаю её тебе, а не Нику, мастер. Не так обидно. Но нам, кажется, пора отправляться в путь, Ланнель.

Первый маршал Великой империи Шейн-Вэр, наследный принц Мориэр пребывал в прекрасном настроении. Вторжение его войск в Туманное Ожерелье, которое готовилось на протяжении четырёхсот пятидесяти лет, проходило строго по плану и без каких-либо осложнений. Уже все войска были переброшены из Хрустального Ожерелья в Туманное без малейших потерь, а их враг так ни о чём и не догадывался. Магические чары невидимости, наведённые верховным магом Голониусом, оказались очень надёжными и хвалёные королевские эльдатирины не произвели по ним ещё ни одного выстрела. Внешний магический кокон донёс Непобедимую армию, костяк её состоял из ветеранов, с которыми принц Мориэр завоевал десятки миров в Хрустальном Ожерелье, продолжив дело своих предков начиная с прадеда, почти до самой поверхности Эльдамира, который, по донесениям разведчиков и их агентов в Туманном Ожерелье, был центром обороны врага, его Большим Бриллиантом.

Всего каких-то несколько часов и этот бриллиант украсит корону принца. После этого последует стремительный бросок Непобедимой армии по Туманному Ожерелью и его войска, очистив его до кристальной прозрачности, замкнут кольцо во славу великих богов Шейна и Вэр. О том, что будет после этого, принц не очень-то задумывался, а точнее гнал от себя эти мысли, опасаясь гнева своего отца. Правда, временами ему на ум приходили мысли о том, как его дед был вынужден уступить трон сыну, но это произошло по воле Огненной Вэр. Уж если сама великая воительница, владычица крови Вэр повелела мудрому Ойнеру освободит трон для сильнейшего из эльдаиаров, то почему она не сделает это для него? К тому же Мориэр одержал побед больше, чем все его славные предки вместе взятые.

Хотя первый маршал Шейн-Вэра не был склонен недооценивать противника, он был убеждён в своей победе. Врагу просто нечего было противопоставить его Непобедимой армии. Огневая мощь его железных армад была настолько велика, что он в каких-то три часа мог расколоть Каменное Плетение, соединяющее миры, а ведь у него были в запасе ещё и чудовищной силы бомбы, которые могли нести быстрее любого дракона стальные птицы. Двадцать лет в Шейн-Вэр по водным потокам доставлялось из сотен миров самое совершенное и разрушительное оружие. Миллионы наёмников из круглых миров влились в его армию и потому у принца Мориэра не было и тени сомнения в скорой победе, хотя он и согласился принять в качестве запасного план верховного мага Голониуса, которого навязал ему отец.

Этот замшелый деревенский колдун полагался не на мощь современного оружия, а на свои дедовские трюки связанные с чёрной магией. Да, его вампиры, оборотни и зомби были отличными воинами, хотя и у них имелись весьма существенные недостатки, но вот вся прочая нечисть вроде искусственно выращенных монстров, демонов-ракшасов и всяких там духов, не выдерживала никакой критики. Любой мало-мальски грамотный маг мог разгромить целые орды этих безумных тварей даже не выходя из своего жилища, а ведь им предстояло сразиться с лесными рейнджерами. Принц вполне серьёзно опасался, что оборотни при обращении скорее попадут под чары этой зелёной пехоты, нежели станут слушаться своих командиров, да, и относительно зомби у него тоже имелись большие сомнения. Горные тролли, которые так мастерски владели магией земли, могли очень быстро закопать этих бездушных вояк и тогда они тотчас упокоятся навеки.

Из всех войск Голониуса вызывали уважение одни только вампиры, но уж очень много рабов они портили тем, что по неосмотрительности инициировали их и превращали в таких же кровопийц, как и сами. Воины из вампиров может быть и не плохие, но работники точно никакие. Да, и заносчивы они сверх всякой меры. По большому счёту самыми лучшими солдатами в его армии были люди. Они обладали довольно большой силой и выносливость, были очень умелыми воинами и отличались храбростью, да, и маги они, как правило, отменные. Правда, их главный недостаток заключался в том, что они были людьми и уже только поэтому ненавидели эльдаиаров, но это было преодолимо. Принц Мориэр непременно возвысил бы людей, да, только этому очень уж рьяно противились его отец и Голониус, который и сам был наполовину человеком наполовину гномом. Поэтому он был вынужден делать это тайно, проклиная в душе этих глупцов.

Это же какими нужно было быть идиотами, чтобы одной только силой править империей, население которой на две трети состояло из людей? В некоторых мирах до сих пор не угасли очаги сопротивления, а они нагнали в его армию множество рабов и теперь надеялись только на то, что их дети и жены стали заложниками, да, ещё на магические ошейники, от которых их мог избавить любой толковый маг. Эмиссары принца уже провели работу с некоторыми отрядами и убедили их командиров в том, что в случае победы положение людей тотчас изменится. Он даже пошел на то, что тайком заменил магические ошейники на обычные железки, но этого всё же было мало. О том, что попасть домой они смогут теперь только в том случае, если захватят все миры Туманного Ожерелья, принц Мориэр помалкивал. Для того, чтобы создать небесный портал прохода его отцу и Голониусу пришлось обращаться за помощью к Вэр, а та в свою очередь сделала это тайком от остальных богов, так что теперь у них был один единственный путь в Хрустальное Ожерелье, пробиваться с боем.

Хорошо хоть с космитами, завербованными на сотнях планет, император Люмбулон не стал поступать так неоправданно жестоко, как он поступил с людьми. Хотя что он мог поделать с этими существами, многие из которых даже не были похожи на людей, если они владели таким оружием? Взять в заложники их семьи он не мог, в гнев Огненной Вэр они не очень-то верили и к тому же появись она перед ними во всей своей красе, ещё не ясно, кто испугался бы сильнее, а над всей нечистью космиты просто смеялись, но больше всего они издевались над вампирами, для которых их кровь была самым настоящим ядом. Правда, у них тоже был один весьма существенный недостаток, они сражались только тогда, когда им за это платили и если враг предложит им хотя бы на один золотой больше и пообещает после этого отправить домой, думать слишком долго космиты не станут.

Тем не менее принц Мориэр не смотря на свою молодость, а ему было всего тридцать семь лет, верил в свою счастливую звезду и сидя на золотом троне наблюдал за тем, как чётко его войска выстраиваются на высоте в триста лиг от Эльдамира в походные колонны и смыкаются кольцом вокруг самых важных городов этого мира. Его разведчики отлично поработали и когда встал вопрос о том, как именно произвести вторжение, император Люмбулон сразу же выбрал его план нападения, хотя у его верного Голониуса имелся свой собственный. Свою роль тут сыграло то, что по плану верховного мага нужно было создать два небесных портала прохода, чего трудно было добиться от Вэр. Правда, тот мир, который назывался Канодой, был лёгкой добычей, поскольку шпионы Голониуса раскололи его междоусобицей. Ну, и ещё свою роль сыграло то, что император, нежно попеняв своему дружку, строго сказал: — "Друг мой, петуху нужно рубить голову, а не хвост, иначе ты рискуешь остаться без ужина".

За Голониусом тотчас закрепилось прозвище Бесхвостый Петух, а принц Мориэр начал готовиться к войне. Надеясь на лучшее, он, как всегда, готовился к худшему и потому прежде всего позаботился о том, чтобы его армия целых пять лет не нуждалась ни в каких поставках, которых просто неоткуда было ждать. Помимо солдат он взял в поход множество рабов обоего пола, которым была обещана свобода, а также всё необходимое для того, чтобы они смогли сразу же заняться сельским хозяйством и начали строить поселения. Императору понравилась такая предусмотрительность принца. Благосклонно он отнёсся и к его идее нанять для войны космитов с их оружием. Золота и драгоценных камней в казне вполне хватало и к тому же имперские маги быстро научились врачевать самые тяжелые заболевания космитов и даже возвращать им молодость и продлевать жизнь.

Почти на двадцать лет принц забыл о том, что такое нормальный сон и отдых, но в итоге смог создать гигантскую армию численностью в полмиллиарда одних только людей. Предстоящее вторжение было сравнимо с переселением народа из одного мира в другой. Ни о чём подобном его отец даже и не мечтал, правда, все последние десять лет он думал только о том, чтобы эта армия как можно скорее покинула Морнетур. Все эти десять лет принц находился в плотном кольце шпионов, палачей и наёмных убийц своего батюшки, а потому у него и в мыслях не было подумать о его свержении. Теперь же делать это было поздно и у первого маршала империи осталась одна единственная возможность вернуться домой — завоевать Туманное Ожерелье, то есть победить или погибнуть, и ему нравилась такая перспектива. Принц Мориэр с самого раннего детства мечтал об этой войне и теперь его мечта стала реальностью, а он был в двух шагах от победы.

Когда на огромной магической карте, отражавшей реальное положение войск, все транспортные коконы заняли свои места, принц задумался. Слишком уж гладко всё складывалось. Они уже трое суток находятся над головой врага, а их так никто и не побеспокоил. Всё это наводило его на неприятные размышления. Поэтому, прежде чем отдать приказ, Мориэр достал из кармана мундира свой винделморгул и принялся быстро ткать на нём сложное магическое заклинание скрытого врага. Странно, внизу он видел погружающийся в вечерние сумерки мир, расцвеченный огоньками, а винделморгул показывал ему спящего крепким сном врага и при этом ничто не говорило ему о том, что внизу находится искусно созданный морок. Попутно принц, который был весьма опытным и могущественным магом, выяснил, что теперь он мог открывать порталы прохода в другие миры Туманного Ожерелья. Между тем мысли о наведённом мороке засела в его мозгу занозой и он не на шутку испугался. Впрочем, создать такой морок было под силу одним только богам, а они, как сказала Огненная Вэр, беспечно пируют в своих чертогах, окруженных волшебными садами и лениво плетут шутливые интриги. Тем не менее он сделал руками знак, чтобы Голониус и верховная жрица Огненной Вэр леди Файриэль приблизились и приторно-ласковым голосом сказали:

— Итак, мои милые голубки, мы у цели и я готов отдать приказ.

Голониус грубовато пробасил:

— Так что же ты медлишь, командуй!

Ледяным, замогильным голосом принц рыкнул:

— Я сделаю это только после того, колдун, как ты вместе со своими прихвостнями самым тщательным образом всё проверишь и скажешь мне, что внизу нет никакого подвоха. Приступай к работе и если выяснится, что ты ввёл меня в заблуждение, то ты у меня из Бесхвостого, превратишься в Безголового Петуха.

Принц Мориэр откинулся на спинку своего трона и устало закрыл глаза. Все трое суток он провёл на этой идиотской пирамиде, которую соорудил для него Голониус и теперь ненавидел его вдвое сильнее, чем раньше. Верховный маг и его соперница по дворцовым интригам тотчас зашли за трон и принялись вполголоса шушукаться, выясняя, кто из них должен провести магическую разведку. Подумав о том, что враг может оказаться намного сильнее и коварнее, чем он предполагал это ранее, он взял в руку магический кристалл связи, поднёс его к губам и, не открывая глаз, тихим, мрачным голосом приказал преданным ему магам:

— Господа маги, приготовьтесь. Срочно возьмите карты этого чёртового Серебряного Ожерелья и наметьте возможные пути отхода моих личных войск. Желательно, чтобы мы собрали их в кулак в каком-нибудь одном месте в том Каменном Плетении, в котором имеются плодородные земли. Если нас встретят здесь во всеоружии, беспечная прогулка по этим мирам отменяется и мы приступим к их длительной осаде. Поэтому выбирайте для экстренного отступления самые большие острова в Каменном Плетении, да, смотрите мне, пусть они будут подальше от этих чёртовых миров эльдаров с их погаными рейнджерами. Приказ об отступлении я дам вам дополнительно и отдам на съедение монстрам каждого, кто промедлит, но сначала вампиры выпьют из вас всю кровь.

Не смотря на то, что принц отдавал свой приказ весьма тихим голосом, Голониус и Файриэль его услышали и чуть ли не взвыли благим матом. Хотя угроза и касалась одного только верховного мага, верховная жрица богини Вэр прекрасно понимала, что в лучшем случае ей придётся в случае ошибки ублажать солдат принца. В худшем же её любовниками станут вампиры, но больше одной ночи их любви не выдерживала ещё ни одна шлюха. Маг и жрица тотчас достали свои винделморгулы и принялись лихорадочно щипать пальцами магические нити. Правда, жрица схитрила. Сделав вид, что она уже управилась, леди Файриэль со скорбной миной на лице подбежала к принцу и, сделав реверанс, притворно испуганным голосом воскликнула:

— Мой повелитель, внизу я явственно вижу искусно созданный морок. — Мысленно обратившись с мольбой к Огненной Вэр, она брякнула первое, что пришло ей на ум — Под ним я вижу снежные сугробы и лютый холод, которые сковали Эльдамир.

Принц Мориэр машинально отметил в уме, что это вполне совпадает с крепким сном во время зимней спячки. Холода принц не боялся. Такого добра, как снег, лёд и холод, в его родном мире — Морнетуре, хватало с избытком, а потому он лишь кивнул головой и слегка улыбнулся, обнажая клыки. Ему понравилось, что Файриэль назвала его повелителем, он давно уже хотел затащить эту гордячку в свою постель, а теперь она сама предлагала себя принцу. То, что жрица какое-то время интриговала против него перед папашей, лишь подогревало его интерес к ней. К тому же она имела огромное влияние на вампиров и оборотней, так что если ему удастся укоротить Голониуса, это не вызовет никаких осложнений. Хотя Файриэль и не так сильна в магии, как этот нахальный маг-полукровка, замена будет вполне равноценной, ведь в подчинении Голониуса имелись десятки тысяч толковых магов. Верховный маг империи, закончив свою магическую разведку, приблизился и ошарашенным голосом сказал:

— Принц Мориэр, я не вижу никакого морока. Все леса Эльдамира стоят в зелёном убранстве, правда, жители этого мира крепко спят и с чем это связано мне непонятно. Возможно это связано с тем, что король Арендил освободил трон для своей дочери и все на радостях просто перепились. Поэтому я предлагаю не торопиться и дождаться того момента, когда купленные моими магами эльдары откликнутся на наши призывы и всё объяснят. Дай мне несколько часов, повелитель.

Подумав о том, что можно будет в случае чего обойтись отрубанием одного только хвоста, принц молча кивнул головой и медленно откинулся на спинку трона. Спешить ему почему-то расхотелось. Немного подумав, он тихо сказал:

— Хорошо, подождём до утра.

Тем временем юные боги рождённые в Эльдамире уже нагнали внизу такого мороза, что его вряд ли могли выдержать даже морозоустойчивые морнетурцы, ведь там морозы никогда не опускались ниже сорока градусов, а здесь температура была уже пятьдесят градусов мороза, но Арендил и Линиэль не могли этого знать, так как единственный термометр, привезённый Ланнелем из того мира, куда он отправился, находился в его башне. Дополнительное время, так неосмотрительно предоставленное им принцем Мориэром, решившим полностью подчинить себе верховного мага и верховную жрицу, юные боги решили использовать с толком, так как сразу поняли, что за эту ночь они станут ещё могущественнее. Если сейчас они мало чем уступали в силе старшим богам, то к утру сравняются с главными.

К тому же все рейнджеры Эльдамира, поняв что происходит снаружи, буквально заставили свою кровь бурлить в жилах и стали щедро вливать свою силу в Арендила и Линиэль, что немедленно заметил Анарон, верховный повелитель Альтаколона грядущего, который восседал во главе пиршественного стола. Будущее от этого изменило свою форму и эти изменения пришлись ему по вкусу, так как он с удивлением обнаружил, что в сонме богов прибыло ещё несколько весёлых юных проказников, а сроки образования Альтаколона сократились едва ли не вдесятеро. Он громко рассмеялся и воскликнул:

— Вэр, маленькая капризная лгунья, тебе придётся уступить пальму первенства новой Огненной богине! Вот уж не подумал бы, что горные тролли и огры, сотворённые тобой в пику моим возлюбленным эльдарам, отвернутся от тебя окончательно и отдадут всю свою силу юным богам, только что рождённым в Эдьдамире. Сначала тебя покинули гномы, потом гоблины, а теперь то же самое сделали и эти великаны тролли. Правда, юные боги Арендил Хитроумный и Огненная Линиэль слишком велики, чтобы сесть за этим столом, но я думаю, они легко это поправят, но тогда они почти сравняются в силах со мной, но я в отличие от тебя и твоего хмурого спутника Шейна, от которого никогда не услышишь доброго слова, этого совсем не боюсь.

Бывшая Огненная Вэр мгновенно всё поняла, молнией метнулась к Эльдамиру, бросила взгляд сверкающий фиал новой Огненной богини и, вернувшись назад, весело рассмеялась и воскликнула:

— Анарон, я признаю своё поражение! Раз ты назвал эту прелестную девчушку Огненной Линиэль, то я, чтобы оттенить её пламя, стану отныне Багряной Вэр. Ну, а что касается Тёмного Шейна, так это его, а не мои проблемы. Мы ведь на самом деле с ним едва знакомы, а вы, старые сплетники, сразу же записали его чуть ли не в мои мужья, а ведь я ещё девственница, Анарон.

Верховный бог рассмеялся ещё громче и, погрозив рыжеволосой красотке пальцем, сказал примирительно:

— Ах, ты плутовка, ты уже затеяла какую-то новую каверзу моим эльдарам. Сначала ты назло мне создала их полную противоположность, — эльдаиаров, что подвигло Шейна сотворить Тёмный мир, а потом вознамерилась и вовсе перекроить Альтаколон на свой лад. Что же ты задумала теперь, красотка?

— Анарон, милый! — Игриво воскликнула Вэр, которая внезапно почувствовала, что может навсегда покинуть пиршественный зал главных богов, в который она пробивалась с таким трудом — А что ты скажешь на то, если я найду способ, как без особых трудов заселить остальные Небесные Ожерелья? Вдобавок к этому я гарантирую тебе, что эльдаиары примут Огненную Линиэль, а она в свою очередь примирит два великих народа. Что я получу за это?

— Хм, забавно. — Пробормотал Анарон увидев, что срок создания полного Альтаколона уменьшился ещё вдвое — Это самым существенным образом меняет дело, моя милая. Пожалуй, за это я могу приблизить тебя к себе на такую дистанцию, о какой ты даже и не мечтала, но ты ведь захочешь ещё чего-то?

— Разумеется, мой повелитель, но это будет такая малость. — Смеясь сказала богиня Вэр — К тому же мне уже так надоела вся эта нечисть, что этого и не выскажешь. Когда её мало, это даже забавно, но как только всякие идиоты начинают плодит целые легионы этих мрачных уродов, даже Шейна начинает мутить от их вида. Давай-ка договоримся так, мой возлюбленный повелитель, я поработаю немного с одной своей поклонницей и мы через какое-то время получим в старшие, а то и главные боги ещё одну сладкую парочку. Шейн с радостью отойдёт от дел в Серебряном Ожерелье, если ты отдашь в его ведение оборотную сторону всех Ожерелий. Его ведь куда больше интересуют всякие мятежные духи, нежели живые существа из плоти и крови, так что если ты позволишь ему резвиться в этом царстве не живых и не мёртвых, то ты узнаешь, как может веселиться этот парень. Он ведь не всегда был покровителем некромантов. До этого его довели постоянные насмешки одной особы, но, к нашему всеобщему счастью, её уже нет за этим столом. Ну, а я, чтобы не оставаться без дела, переключу своё внимание на людей и отдам им всю свою энергию без остатка. Вместе с эльдарами и всеми прочими нормальными существами, они быстро разберутся с полчищами нечисти и Серебряное Ожерелье станет одним целым. Всех проблем мы их, естественно, лишать не станем, иначе жизнь станет совсем скучной без опасностей, но зато этот мир станет куда более предсказуемым.

Анарон, простерев взгляд в далёкое будущее, проворчал:

— Вэр, девочка моя, предсказуемостью в этой модели Альтаколона даже и не пахнет, но таким он нравится мне даже больше. Он будет более управляемым, а это уже не плохо. Мне осталось только выяснить, кого ты решила ввести в соседний пиршественный зал, моё рыжее солнышко, ведь два раза в неделю я просто обязан бывать там.

Бойко стрельнув глазками в сторону верховного бога, Багряная Вэр, решившая в одночасье навеки связать свою судьбу с такими непредсказуемыми существами, как люди, воскликнула:

— Ага! Как же, так я тебе это и сказала! К тому же всё зависит не только от меня, но и от их самих. Тебе ведь не нужны бездельники.

Хотя Анарон уже знал о том, кого вскоре введёт в зал главных богов Багряная Вэр, он всё же состроил капризную мину и проворчал:

— Хорошо, милая, я согласен, но ты должна дать мне клятву богов, что будешь отныне любить людей и заботиться о них, а то была у них уже парочка небесных покровителей, которые отказались от этих вредных существ тотчас, как только получили от них парочку оплеух.

Багряная Вэр томно прикрыла глаза, сладострастно застонала и довольно ехидным тоном сказала:

— Анарон, любовь моя, я буду любить их также, как люблю тебя, клянусь тем, с чем вскоре расстанусь навсегда. — Глаза её внезапно широко раскрылись, взгляд стал чуть ли не суровым и она произнесла неожиданно строгим тоном — Мой повелитель, я не отступлюсь от этого народа, но уже довольно скоро люди потеснят эльдаров и не своей численностью, а теми великими свершениями, которые мною им уготованы. Они будут главными строителями твоего Альтаколона, но при этом не забудут эльдаров и все остальные народы.

Пока Анарон и Вэр беседовали, все остальные главные боги внимательно слушали о чём идёт речь во время пира и уже строили свои собственные планы. Так Эстоллон, ведающий эфиром, стал подумывать о том, чтобы внести в творимый Альтаколон кое-какие вещицы, какие были в ходу в круглых мирах, на которые боги редко обращали внимание, а Авеонон Водолей, повелитель пресных вод, вдруг, вспомнил о том, что в Каменном Плетении пропадает без дела масса пространства, заполненного зияющими дырами, на месте коих могли бы быть прекрасные озёра. Анарон потому и являлся верховным богом, что ему были открыты не только все будущие свершения, но и мысли всех остальных богов. Он с удовлетворением отметил, что энтузиазм всех остальных богов значительно вырос, что только было ему на руку. Эта взбалмошная девчонка Вэр, которая меняла своё мнение по три раза на дню, показала себя весьма прозорливой богиней с большими амбициями и её следовало немедленно поощрить. Он благосклонно кивнул ей и громко сказал:

— Вэр, отныне твоё полное имя Варнэфирьярэ и ты не Багряная, а Светлая Вэр. На одном из языков людей есть такое женское имя, Вера, так пусть же отныне люди верят тебе, словно ты их мать, но ты и должна любить их, как мать любит своих детей. Шейну же я отдаю в вечное пользование оборотную сторону всех Ожерелий, нарекаю его Файрендилом и дарую ему право наделять духов временными телами для свершения благих дел в помощь всем тем, кто сражается с нечистью и у кого уже не осталось никакой надежды на спасение. Думаю, Файрендил Спаситель, эта работа будет тебе по нраву.

Анарон и Светлая Вэр тотчас исчезли, а пиршество богов, во время которого они ни на минуту не прекращали свою работу, хотя и делали её до этого часа без особого энтузиазма, продолжилось. Истинные же виновники, которым было дозволено Анароном заглянуть в этот огромный, роскошный пиршественный зал, вдруг, почувствовали новый прилив сил и энергии, посланный ими парочкой пылких влюблённых. Линиэль, сияя от счастья, тихо сказала:

— Ну, и как тебе понравились эти пройдохи, Хитроумный Арендил? Тебе не кажется, что они похожи на детей?

— Да, моя Огненная Линиэль, ты права. — Ответил своей небесной супруге юный бог — Они беспечны и жестоки, как дети, но они также бесконечно мудры в своей простоте и наивности. Теперь мне нужно хорошенько подумать над тем, как преподать принцу Мориэру и его новой возлюбленной Файриэль хороший урок, но при этом не озлобить их против людей и эльдаров, ну, а после этого нам нужно будет подумать о том, как направить его ум, таланты и энергию против той нечисти, которая была порождена Вэр в пику Анарону. К сожалению нам будет очень трудно объяснить нашим народам, что милосердие к заблудшим куда важнее победы. Если нам удастся сделать это, то мы докажем своё право быть равными среди главных богов, а это будет очень трудно сделать. Что же, начинать нужно будет именно нам, любимая, иначе Светлая Вэр останется в одиночестве, ведь Анарону практически безразлично, какой ценой будет добыта победа, а вот нам с тобой нет. Поэтому я решил внести кое-какие изменения в свой первоначальный план и решил сделать так, чтобы у принца Мориэра было время на подготовку к новой жизни. Он будет прекрасным союзником Лига и отличным другом для его сына и нашего зятя, Алмарона.

В тот самый момент, когда Светлая Вэр, внезапно ставшая русоволосой, опрокинула Анарона на ложе, а Файрендил Спаситель, опрокинув тяжелый стул, с радостным воплем метнулся на оборотную сторону Эльдамира, где он тотчас возвёл себе огромный дворец весьма вычурного архитектурного стиля, освещённый множеством горящих факелов, который стал столь же стремительно заполняться всякими неприкаянными духами, Файриэль вдруг почувствовала, как жжение в её груди, которое весьма часто становилось чуть ли не мучительным, сменилось приятной прохладой и в её голове зазвучал голос Вэр, но уже не прежней, Огненной, а обновлённой, Светлой Вэр возлюбившей всех людей. В считанные доли секунды Файриэль обрела такие знания и такую силу, что безмерно поразилась как их полноте, так и щедрости этого дара, за который теперь следовало уплатить не такую уж и дорогую цену, всего лишь спасти одного парня. Вместе с тем ей также открылись такие высоты, что её зашатало, как во время атаки замка, когда в его донжон угодила огромная каменная глыба.

Голониус тоже почувствовал, как его покинул Шейн, но это не только ничуть не испугало его, но даже придало ему сил. За пиршественным столом и без Шейна хватало интриганов, только куда более опытных и искушенных, которые уже научились прятать свои мысли и намерения даже от Анарона. Верховный маг внезапно осознал своё могущество, но вместе с тем обрёл ещё и невероятную изворотливость своего изощрённого и извращённого ума, что позволило ему мгновенно выстроить план, который возводил его на престол великой империи. Правда, для этого ему в первую очередь нужно было тайком убрать принца, а он был весьма опасным врагом даже для него, верховного владыки некромантов. Мгновенно поняв, кого ему нужно втайне благодарить и кому служить отныне, Голониус тоже был немедленно наделён огромными знаниями и великой силой разрушения.

Один только принц Мориэр ничего не почувствовал, но это произошло только потому, что Анарон не допустил никого к его сознанию, ведь за его душу разыгралась нешуточная битва, а верховный бог более всего любил как раз именно такие сражения. Как и всякий другой бог, он любил благодарственные молитвы в свой адрес и особенно пышные торжества в свою честь, но поскольку был верховным богом, то охотно принимал их через вторые и даже третьи руки. Прекрасно отдавая себе отчёт в том, что император Люмбулон из рук вон плохой правитель, он всё же относился к нему куда более благосклонно, чем к мудрым королям Светлого Ожерелья, поскольку недостаток ума и великих свершений тот компенсировал пышными торжествами в честь Шейна и Вэр, именами которых он даже назвал свою империю. К тому же эти молодые боги назывались любимым детьми Анарона. Хотя это было и не так, верховный бог на многое закрывал глаза, прекрасно понимая тот факт, что вся эта дурацкая империя вскоре падёт под ударами его любимых эльдаров, столь скупых на похвалы.

Анарону до этого дня был совершенно безразличен принц Мориэр, но Вэр так искусно перетасовала всю колоду, что он разом сделался значимой фигурой и видя движение его души, а принц, вдруг, с участием подумал о людях и космитах, верховный бог даровал ему с некоторым запозданием прозрение души и всецело увлёкся искусными ласками Вэр. Из-за этого дара в два часа пятнадцать минут по полуночи лицо принца внезапно исказила мучительная гримаса и он неожиданно для себя подумал: — "Чёрт побери! Из-за этих двух идиотов, моего безумного папаши и этого гнусного некроманта, могут погибнуть миллионы ни в чём не повинных людей!" Леди Файриэль, которая мучительно соображала, как ей вытащить принца из того ледяного плена, в который он вот-вот угодит, воспряла духом не столько прочитав, сколько почувствовал мысль своего нового подопечного и взглянула на него так ласково, что и сама тому поразилась. Злобный некромант ничего не почувствовал, но опасаясь его она мысленно сотворила мощное заклинание защиты разума молодого принца и, установив вокруг себя и него сферу тишины, не разжимая губ сказала:

— Принц Мориэр, выслушай меня. — Тот слегка сдвинул брови и бросил на неё вопрошающий взгляд и она продолжила — Сделай вид, что ты глубоко задумался и выслушай меня очень внимательно. Боги Тёмный Шейн и Огненная Вэр навсегда отвернулись от нас и теперь мы стоим на грани гибели. Этот тщеславный и подлый трупоед только что обрёл невиданное могущество благодаря тайному заступничеству сына Анарона, шутника и весельчака Алассендила, но это всего лишь его очередная шутка. Ты можешь ещё спастись, принц Мориэр, но для этого тебе нужно отколоться вместе с преданными тебе эльдаиарами, людьми и космитами, которые, как и ты, презирают нечисть и всяческую нежить, от некроманта Голониуса. Ты должен основать на Каменном Плетении между тридцатым и тридцать первым камнем Ожерелья, то есть между аквамарином и изумрудом, своё королевство. Затем последуют долгие годы войны, в которой ты выступишь союзником жителей Светлого Ожерелья, а когда ты одержишь с моей помощью победу над полчищами некроманта, тебе будет дарована великая награда — я введу тебя в зал главных богов. Если ты изберёшь иной путь, тебя ждёт скорая гибель от рук Голониуса и тысячелетия скорби во дворце Шейна, ставшего Файрендилом Спасителем.

Принцу Мориэру была знакома такая техника речи и он не только не размыкая губ, но и не открывая глаз поинтересовался:

— Откуда такая осведомлённость о делах богов, Файри?

Та ответила:

— Вэр, отрекшись от себя прежней и передав титул Огненной богини бывшей королеве Линиэль, всё же не оставила свою жрицу без внимания, принц. Она даровала мне знания и силу, а также повелела, чтобы я ввела тебя в чертоги богов. Для тебя это звучит, как насмешка, но так оно и есть. Хитроумный Арендил, опираясь на колоссальную мощь своей супруги Огненной Линиэль, подстроил тебе хитрую ловушку и не один танк, ни одна самоходная ракетная установка не покинут пределов Эльдамира, который полностью погружен в сон и защищён от вторжения непреодолимой ледяной бронёй. Когда мы под ударами чудовищных молний, направленных исключительно против нечисти опустимся на поверхность этого мира, Мориэр, ты увидишь две огромные золотые статуи бывших короля и королевы Эльдамира, а ещё ты увидишь, как сияет на груди Огненной Линиэль фиал крови рейнджеров, источник её колоссальной силы. Это будет первый знак для тебя, мой любимый. Тотчас выяснится, что вся техника космитов завязла в колючем снегу и не может сдвинуться с места, а снаружи будет бушевать вьюга, которая, впрочем, не причинит ни им, ни людям никакого вреда, чего не скажешь о той нечисти, которая посмеет высунуть нос за пределы магической защиты. Это будет второй знак, а когда ты сотворишь портал прохода в Голубое Плетение, то ты увидишь множество огромных чистых озёр, отделённых одно от другого плодородными долинами. Их сотворил для тебя Авеонон Водолей, ну, а четвёртый знак ждёт тебя уже в Голубом Плетении, Мориэр, и он будет заключаться в том, что у всех эльдаиаров, которые преданы тебе, исчезнут клыки, которые так бесят тебя потому, что делаю похожим на вампира, а глаза из желтых сделаются карими. Принимай решение Мориэр, стать тебе свободным королём и в боях отвоевать своё королевство или погибнуть.

Принц Мориэр широко открыл глаза и ответил:

— Молоко полезнее воды, моя королева, это понятно и малому ребёнку, а с богами лучше не спорить, но что нам делать с этим колдуном-некромантом? Не лучше ли нам напасть на орды нечисти сразу и покончить с ними одним ударом?

— Ваше величество, этим вы только всё усложните. — Сказала Файриэль и пояснила — Во-первых, вы тем самым уничтожите почти всех своих подданных и при этом нанесёте некроманту лишь весьма незначительный урон, во-вторых, лишите защитницу всех людей Вэр Светлую возможности их возвысить, а, в-третьих, вы лишите богов любимой забавы, наблюдать за тем, как потом и кровью строится великая империя, в которой нашему ещё не рождённому сыну уготована роль великого созидателя, ибо он покинет Серебряное Ожерелье и будет строить свою собственную империю вместе с космитами. Поэтому, ваше величество, пока некромант будет с ужасом взирать на Огненную Линиэль, вам надлежит предложить ему убраться в лабиринты Каменных Плетений. Таким образом вы выиграете несколько лет, которые сможете посвятить строительству своего королевства. Ну, а чтобы это чудовище ничего не заподозрило, предложите ему свою защиту от стихии, я же в свою очередь побеспокоюсь о том, чтобы ни один шпион некроманта не остался в живых. Они у меня все на счету.

— Тогда вниз, моя королева? — Спросил принц Файриэль и прибавил — Файри, раз уж сама великая богиня Огненная Вэр изменилась, то и тебе нужно выбрать себе новое имя, хотя нет, давай уж лучше я сам нареку тебя новым именем и буду отныне звать Нолвиэль.

Будущая королева улыбнулась и сказала в ответ:

— Мудрость порицает спешку, ваше величество. Пусть всё идёт своим чередом. Мы уже победили некроманта, только он об этом ещё не догадывается и потому вынашивает грандиозные планы.

Невидимый силовой поток, который назывался водным только потому, что заканчивался в водах множества планет, уносил фаер мага Ланнеля всё дальше и дальше от Эльдамира. Заканчивались третьи сутки полёта и через двенадцать дней фаер должен был достичь конечного пункта своего долгого путешествия по бесконечным просторам Вселенной. Пятеро взрослых эльдамирцев и четверо детей разместились в трёх небольших каютах фаера и его кают-компании. Самую большую каюту, расположенную на корме, заняли Вилваринэ с принцессой Иримиэль и мужем. В носовую каюту, которая была вдвое меньше неё, поселили трёх мальчиков, а рядом с ней, совсем уж крохотную каютку напротив камбуза и туалетной комнаты с ванной, занял мудрый маг Ланнель. Сэнди и Варнону приходилось довольствоваться удобными диванами в кают-компании, но они этим совсем не тяготились, так как почти все ночи напролёт беседовали, а потом отсыпались в каюте мальчиков, которые целыми днями забавляли принцессу Иримиэль.

Ланнель отсыпался все эти три дня и даже не выходил из своей каюты, чтобы поесть. Сон был для него сейчас куда важнее еды. Все трое юных друзей с утра и до вечера забавляли принцессу Иримиэль и потому Вилваринэ могла целыми днями колдовать на камбузе, чтобы угодить шести отменным едокам и своей дочурке. С самых первых часов она относилась к Иримиэль только так и не иначе. Девочка это чувствовала и почти не вспоминала своих маму и папу, но Вилваринэ, которая никогда не отличалась особой набожностью, частенько говорила девочке о том, что они смотрят на неё с небес и постоянно думают о ней. Странно, но малышка относилась к этому очень серьёзно и чуть ли не через несколько часов после начала путешествия с милой детской непосредственностью заявила им:

— Ты будешь моим папой на Земле, а мой папа-бог папой на небе, а ты будешь моей мамой на Земле и ещё у меня будет небесная мама. Когда я вырасту, то тоже стану богом и заберу вас собой на небо.

О том, что они отправляются именно на планету называемую Землёй, маг Ланнель сказал всем тотчас, как только фаер скользнул через портал прохода в магический водный поток. После этого он зевнул и отправился в свою каюту. Сэнди догадывался, почему маг спит столько времени. Скорее всего на борту фаера находилась только его телесная оболочка, а дух находился в Эльдамире. В том, что так оно и было он убедился утром четвёртого дня, когда Ланнель вышел из своей каюты и прежде, чем отправиться в туалетную комнату заглянул в кают-компанию и сказал:

— Парни, попросите Виви накрыть на стол, у меня есть для вас всех хорошие новости.

После этого он скрылся в туалетной комнате, а Вилваринэ, которая находилась в двух шагах от него на камбузе, высунулась из него и громко крикнула:

— Мальчики, быстро идите ко мне! Сегодня у нас будет совершенно особенный завтрак.

Впрочем завтрак был вполне обычным. То есть сытным и обильным. Необычным было только то, что в это утро во главе стола сидел с довольным выражением лица Ланнель, который велел подать к столу вина и даже перед мальчиками были поставлены небольшие бокалы и когда вино было налито, он торжественно сказал:

— Ваши высочества, друзья мои, я поздравляю вас с тем, что король Арендил и королева Линиэль стали главными богами. Богу Арендилу присвоен титул Хитроумного, а нашей обожаемой богине Линиэль — Огненной. Увы, но я так и не смог проникнуть в Эльдамир, как не старался. Меня перехватил бог Шейн Спаситель, небесный повелитель духов, который немедленно утащил меня в свой дворец, расположенный прямо под Кругом Радости. Шейн в высшей степени приятный в общении и весёлый бог, но не без странностей. Раньше он был покровителем некромантов, творцом Тьмы и, можно сказать, создателем империи Морнетур, которая покорила и поработила всю Тёмную часть Серебряного Ожерелья и создала таким образом огромную империю Шейн-Вэр, но теперь он отвернулся от неё. Отныне весёлый бог Шейн, прежний верховный владыка смерти, получил от Анарона новое имя, — Файрендил и он по-прежнему покровительствует мастерам чистого некроса, которым дано обратить смерть в жизнь, но при этом презирает чёрных некромантов. Как я уже сказал, Файрендил Спаситель повелитель духов и он построил для них на обратной стороне Ожерелья огромный дворец. Именно его посланники перехватили мой дух на подступах к Эльдамиру и утащили меня в этот дворец, где я предстал перед Файрендилом Спасителем. Хотя Файрендил и был богом смерти, он очень любит жизнь и веселье. В его дворце я успел насмотреться на всякое. Те души, которые умудрились как-то избежать ада высших богов, оказывается есть и такой, и отказались от их рая, превратились в духов и теперь служат Шейну, а он, надо сказать, создал для них множество благ и в том числе хмельной огонь, который можно пить, как вино. Шейн призвал мой дух к себе только за тем, чтобы узнать от меня, как можно больше о Светлой половине Ожерелья. Теперь я могу с уверенностью сказать, что помимо небесной покровительницы Огненной Линиэль все рейнджеры обрели ещё одного покровителя — Файрендила Спасителя. На практике это означает ничто иное, как следующее, когда рейнджер, погрузившись в глубокий сон, отправит свой дух на разведку, Файрендил дарует ему силы, если она направлена во благо жизни и при необходимости даже сотворит что-то совсем уж невероятное. Что именно, он мне не сказал. Ну, а теперь о самом главном, друзья мои. Сегодня утром произошло весьма знаменательное событие. Светлая половина обрела ещё одного короля и весьма необычное королевство, которое расположено в Голубом Переплетении между Лайкваэмбером и Гельвионой, но самое удивительное это то, что его королём стал наш бывший враг, первый маршал Шейн-Вэра принц Мориэр, но он уже сменил своё прежнее имя на Ареохтар, что лично меня очень радует. Теперь это уже не тот клыкастый красавчик, которого мы все видели и к тому же этот парень не смотря на свою молодость, ему всего тридцать семь лет, не по возрасту умён и очень предусмотрителен. Как об этом и мечтал небесный покровитель Серебряного Ожерелья, он уже отправил изрядно потрёпанные его молниями полчища нечисти в каменные лабиринты, где ей теперь придётся довольно долго зализывать раны. Вся военная техника завязла в снегах Эльдамира, но часть лёгкого стрелкового оружия забрали с собой солдаты Ареохтара и какие-то космиты, некоторых из которых его маги отправили с изрядной долей припасов на один из девственных миров Бронзового ожерелья. Поскольку среди космитов много женщин, им придётся теперь основать там своё королевство, но Шейн сказал мне, что они очень предприимчивые ребята, а поскольку Ареохтар отправил с ними несколько десятков тысяч магов, то вскоре там будет не протолкнуться, ведь они взяли с собой тысячи фаеров. Всё это произошло очень быстро, всего за каких-то два часа. Когда магические коконы под огнём магических молний достигли поверхности Эльдамира и чары наведённые Хитроумным Арендилом рассеялись, началась чудовищная буря, которой смог противостоять один только Ареохтар со своими самыми могущественными магами. Естественно, не без помощи наших небесных заступников. Он, можно сказать, протянул руку помощи нашему злейшему врагу, могущественному некроманту Голониусу. Тот, видя как снежные вихри разрывают в клочья его вампиров и прочую нечисть, немедленно согласился разделить ту гигантскую армию, которая вторглась в Эльдамир и под прикрытием магических щитов магов Ареохтара с позором бежал, прихватив с собой всех негодяев, куда глаза глядят. Хотя он и имел на руках подробные карты всех Каменных Плетений, главные боги вволю посмеялись над ним и его воинством и перенацелили порталы прохода в такие дыры, где я и врагу не пожелал бы оказаться. Напоследок наш бывший враг весьма основательно подпалил зад некроманту и теперь он надолго запомнит, что такое злые снега Эльдамира. Всех тех шпионов и соглядатаев, которых Голониус оставил рядом с Ареохтаром, тотчас вычислила и уничтожила его невеста, многомудрая Нолвиэль. Она же покарала и тех предателей, которые спелись с Голониусом. Когда всё закончилось, король Ареохтар освободил всех рабов, объявил о своём решении примкнуть к жителям Светлой половины Серебряного Ожерелья и открыл порталы прохода для космитов и своих подданных, после чего вместе с Нолвиэль он встал коленопреклонённо перед Хитроумным Арендилом и Огненной Линиэль и тогда на Эльдамир тотчас прибыл со всеми своими богами, вплоть до самых младших, которые покровительствуют мотылькам и прочим малым зверушкам, небесный владыка Анарон, благословил новых короля и королеву Аилинрена и, нежно расцеловав нашу Линиэль и обняв, как брата, твоего папу, малышка, забрал их в небесные чертоги богов. Вот такие случились дела за истекшие трое с лишним суток и сегодняшнее утро. Да, чуть было не забыл сказать ещё об одной важной вещи, друзья мои, теперь у людей есть своя собственная небесная покровительница, богиня Варнэфирьярэ Светлая, которая некогда звалась Огненной Вэр, но уступила этот титул твоей маме, Иримиэль. — Усмехнувшись, маг добавил весёлым голосом — Файрендил Спаситель сказал мне по секрету, что Светлая Вэр стала подругой Анарона и поскольку это очень энергичная особа, жизнь наша станет от этого гораздо веселей. Вэр любит дерзких и инициативных людей, эльфов, сотворённых ею троллей, огров, орков и гоблинов, а также всех прочих существ, так как она стала ещё и небесной покровительницей всех авантюристов. Так что я, можно сказать, дождался своего часа, друзья мои потому, что терпеть не могу сидеть сложа руки и ничего не делать.

Помолодевший маг хитро улыбнулся и обвёл всех сидящих за столом лукавым взглядом. Первым откликнулся Талионон:

— Вот это мне нравится! Значит теперь у меня есть сразу три небесных покровителя, которым я не устану возносить благодарственные молитвы на будущее, Огненная Линиэль, Файрендил Спасители и ещё Варнэфирьярэ Светлая.

— Но-но, ты не очень-то… — Одёрнула супруга Вилваринэ — Не забывай о своей дочери, лесной бродяга.

Эльф взял девочку на руки и спросил её:

— Ну, как, моя маленькая принцесса, ты будешь учиться у папы повелевать лесом и его жителями? Тогда с тобой будут играть волки и медведи, еноты и зайчики, а в лесу ты будешь чувствовать себя, как у себя дома, когда мама поёт тебе колыбельную.

Как это ни странно, но малышка всё поняла и, кивнув своей светлой кудрявой головкой, ответила:

— Буду. Мне нравятся зайчики и особенно мишки.

— Ну, вот, что я вам говорил? — Воскликнул Талионон — Иримиэль уже сейчас готовая королева рейнджеров.

Её жених тотчас оживился и тоже воскликнул:

— Тогда я стану королём рейнджеров! — Толкнув плечом Сардона, он чуть ли не взмолился — Ты же научишь меня этому искусству, а?

Ланнель посмотрел на мальчика с улыбкой и сказал:

— Ал, твоим первым учителем всё-таки станет не Сардон, а Талионон. Он передаст тебе свои знания, как их передаёт каждый лесной рейнджер своему сыну на пятый день после рождения, но поскольку ты уже вырос из этого возраста, то сначала я посвящу тебя в рейнджеры. Причём не только в лесные, а вообще в рейнджеры. Файрендил Спаситель когда узнал о том, что я владею искусством управления лесом, научил меня кое чему. Я даже и представить себе не мог, что такое возможно. Как только мы доберёмся до Земли, я отвезу вас на один необитаемый остров, который весь покрыт лесом, мальчики, и там вы поживёте несколько месяцев вместе с Иримиэль, Вилваринэ и Талиононом, пока мы с Варноном и Сэнди будем проводить самую тщательную разведку и искать то место, где будет жить наша маленькая королева рейнджеров. Хотя я и посещал Землю несколько раз, мне трудно сказать о ней что-либо. Место это вроде бы неплохое, да, к тому же путь сюда не знает никто кроме меня, а значит шпионы Голониуса и его сына, который вскоре свергнет императора Шейн-Вэра, не смогут вот так, запросто, найти эту планету во Вселенной.

И снова малышка Иримиэль поразила всех. Девочка слезла с рук своего приёмного отца, подбежала к Ланнелю и, забравшись к нему на колени, нетерпеливо подёргала его лацкан куртки и спросила:

— Дядя Лан, а ты посвятишь меня в рейнджеры, как Фалка?

— Конечно, моя драгоценная принцесса! — Воскликнул изумлённый маг — Я сделаю это сразу же, как только мы построим для тебя на том острове дом, а потом твоя мама Виви сделает тебя повелительницей всех лесов и лесных жителей, и тогда ты сможешь сколько угодно гулять по этому острову вместе с Сардиной, Фалком и Никсой. На этом острове живёт очень много удивительных животных, таких, о которых на Эльдамире никогда и не слыхивали. Тем есть такие смешные животные, которые очень похожи на маленьких мохнатых человечков с длинными хвостами, а ещё там есть множество вкусных фруктов и поскольку ты у нас станешь ещё и морским рейнджером, то сможешь плавать в море, хотя там полным полно зубастых хищных рыб. Правда, возле этого острова водятся ещё и другие морские животные, которые очень любят играть с людьми, так что веселье тебе будет обеспечено. Ну, а чтобы твоя мама не волновалась за тебя, то я и её сделаю морским рейнджером, как твоего папу и всех твоих юных рыцарей. Обещаю тебе, Иримиэль, на этом острове тебя ждёт множество чудесных открытий и он станет для тебя и твоих спутников местом отдыха.

— Море. — Мечтательно сказала Вилваринэ — Интересно, какое оно? Наверное очень красивое?

— Да, уж, вполне недурственное зрелище. — Ответил маг — Но главное не в том, что все моря и океаны Земли очень красивы, моя прекрасная и грозная повелительница леса. Море этой, далеко не самой лучшей, планеты обладает просто колоссальным запасом магической энергии и целительной силы и мне даже как-то странно, что на Земле почти нет могущественных магов. Встречаются там маги, но очень слабенькие и крайне неумелые. Когда-то довольно давно, лет где-то четыреста назад, год на Земле лишь немного меньше нашего, то есть дней в нём больше, целых триста шестьдесят пять вместо наших трёхсот шестидесяти, но сутки короче и в них всего двадцать четыре часа, а не тридцать, как на Ожерелье. Так вот, почти четыреста лет назад я обучил магии одного человека и что же вы думаете, друзья мои? Когда я посетил Землю через сто двадцать лет, то узнал, что его сожгли на костре и у этого бедолаги даже не появилось учеников. Правда, с различными перепевами и искажениями кое-какие магические знания там всё же распространились, но уж больно глупым образом. Там даже завелись свои собственные некроманты, которые способны превращать живых людей в зомби. Ах, Вилваринэ, если бы ты только знала, как я мечтаю вновь погрузиться в горьковато-солёные воды океана на том островке, куда мы я вас скоро отвезу.

Эльфийка брезгливо поморщилась и воскликнула:

— Фу, какая гадость, горько-солёная вода! Это же невозможно вынести ни за какие радости. Неужели вода в море точно такая же на вкус, как микстура для промывания желудка?

— Э, нет, милая Виви. — Наставительно подняв указательный палец сказал маг — Это совсем другое дело. Морская вода, конечно, это тебе не молоко с мёдом и твоими травами и пить её я не советую, разве что в крайне малых дозах для аппетита. Впрочем, девочка моя, до тех пор пока ты не окунёшься в это самое море, ты ничего не сможешь понять.

Вилваринэ пристально посмотрела на Ланнеля и спросила:

— Так почему бы тогда нам не жить на этом острове? Ведь он судя по всему необитаемый.

Ей ответил вместо мага муж:

— Виви, Иримиэль нужно обязательно общаться со сверстниками, чтобы она выросла полноценно развитой девушкой. Или ты никогда не слышала ничего о диких рейнджерах?

— Да, общение со сверстниками это ещё та проблема. — Унылым голосом сказал маг и со вздохом прибавил — Тем более с такими, как эти земляне. Впрочем, как раз именно поэтому я и намерен провести самую тщательную разведку на Земле. Ну, на эту тему мы ещё успеем поговорит, а сейчас мне нужно заняться нашими школярами, а то они скоро забудут о том, что такое магия.

Король Лигуисон недоверчиво посмотрел на высоченного, стройного и широкоплечего темноволосого эльфа и спросил:

— Так это вы утверждаете, что у вас есть для меня послание от короля Арендила и королевы Линиэль?

Эльф, стоящий перед королём в походном шатре, его величество находилось вместе со своими войсками в мятежной Каноде, привлёк его внимание сразу по трём причинам. Он появился посреди военного лагеря не смотря на то, что маги выставили мощнейшую защиту от чужих порталов прохода, а значит был очень искусным и могущественным магом не смотря на свою явную молодость, — это раз. Одет это темноволосый красавец был весьма странно, в синюю шелковую рубаху странного фасона, чёрные узкие брюки и лаковые, элегантные сапожки, — это два. Ну, и третьей причиной, заставившей удивиться короля, было то заявление эльфа, которое заставило его задать ему свой вопрос. Странный визитёр вежливо склонил голову и сказал:

— Нет, ваше величество, я принёс вам послание от двух главных богов — Хитроумного Арендила и Огненной Линиэль, которые совсем недавно были правителями Эльдамира. Совсем недавно я общался с ними и со всеми остальными нашими богами.

Король Лигуисон сердито нахмурился. Он не любил чудес, равно как и всяческих самозваных чудотворцев. Не любил он и незваных доброхотов, приносящих благие вести, но в то же время ему было любопытно, что же это за фрукт сумел пробраться в его лагерь и он, одарив верзилу суровым взглядом, спросил:

— Кто вы?

Эльф широко заулыбался и охотно ответил:

— Я король Ареохтар, но я совсем недавно обзавёлся королевством на Светлой половине Серебряного Ожерелья и потому о нём ещё никто и ничего не слышал. Ваше величество, об этом мы ещё успеем поговорить, ведь я не тороплюсь возвращаться домой, а сейчас я прежде всего хотел бы выполнить возложенную на меня богами миссию. Уверяю вас, ваше величество, Хитроумный Арендил смотрит на нас сейчас из своих небесных покоев и покатывается со смеху, а ваша небесная заступница Огненная Линиэль его одёргивает. Ваш друг предупреждал меня, что вы очень недоверчивы, но может быть на вас подействует то, что он точно указал мне это место в Каноде, где вы окажетесь ровно через неделю после моей с ним и Линиэль встречи. К тому же только благодаря его вмешательству я смог создать портал прохода в ваш лагерь. У вас очень могущественные маги.

Король кивнул головой и сказал:

— Хорошо, я готов вас выслушать, ваше величество.

Посланник юных, но уже таких смелых и решительных богов снова широко заулыбался, снял с шеи большой медальон на рейнджерской серебряной цепочке в форме фиала крови и протянул его королю Лигуисону. Тот от изумления выпучил глаза. Король был готов увидеть всё, что угодно, но только не клятвенные фиал Вилваринэ. Эльф же поторопился его успокоить:

— Лигуисон, это вовсе не то, что ты думаешь. Клятвенный фиал остался у Огненной Линиэль, а эту вещицу на моих глазах прямо из ничего изготовил мой новый друг — бог Арендил. Признаться, мне очень льстит, что с некоторых пор у меня есть друг, который числится среди главных помощников небесного владыки Анарона. Это не простой медальон, мой друг, поднеси его поближе к глазам и ты увидишь и услышишь нечто очень забавное, а я пока с твоего позволения присяду, ведь на это уйдёт добрых два с половиной часа.

Король Лигуисон машинально кивнул головой и его маршал двора, стоящий неподалёку, тотчас подал гостю складной деревянный стул. Король Ареохтар подсел к столу и с невозмутимым видом налил себе вина из серебряного кувшина в простой стальной кубок. Чем дольше король Лигуисон смотрел на медальон, тем теплее становилось у него на душе. Вестник не торопил его и, беспечно улыбаясь, пил вино, которое ему, явно, очень нравилось. Наконец король Аттерании решительно поднёс тёмно-рубиновый фиал к глазам и увидел картину вторжения ровно с того момента, как принц Мориэр принял решение отречься императора Шейн-Вэра. С этого момента он уже не обращал никакого внимания ни на что и когда он увидел, как между двух огромных беломраморных изваяний верховный бог Анарон, рядом с которым король Ареохтар казался десятилетним мальчиком обнимает и целует невообразимо прекрасную Огненную Линиэль, а потом прижимает к своей груди невозмутимого Хитроумного Арендила, из его глаз невольно брызнули слёзы и он потрясённо произнёс:

— Ареохтар, брат мой, чем я могу отблагодарить тебя за такую радостную весть?

Тот снова широко заулыбался и воскликнул:

— О, ваше величество, у меня уже заготовлен целый список! — После чего сказал вполголоса — Я уже и так обласкан богами сверх всякой меры, Лиг, и кроме твоей дружбы мне от тебя ничего не надо. Ну, разве что ты согласишься принять мою клятву верности. Но это ещё не всё, что я должен тебе сказать, друг мой и старший брат. На словах Арендил велел мне передать следующее: — "Лиг, старина, извести народ Каноды о том, что наследник Николаса Смелого жив и в его руках находится реликвия открывающаяся только королевской кровью. Все каноди и лехтани знают, что это означает. Уже очень скоро твой старший брат доставит тебе указ подписанный Николасом Вторым, согласно которого ты станешь его регентом. Носи мой фиал постоянно и я уберегу тебя от всех опасностей, Лиг. Парню, доставившему мой фиал, ты можешь доверять, как мне или Линни. Он носит у себя на шее точно такой же фиал и отныне вы будете связаны друг с другом моей заботой о вас и о Серебряном Ожерелье." — В доказательство король Ареохтар показал королю Лигуисону второй фиал и прибавил — А теперь, Лиг, я хотел бы представить тебе свою невесту. — Чуть шевельнув рукой, он сотворил портал прохода и через него в шатёр вошла высокая темноволосая красавица и бывший принц Тьмы, вскочив на ноги воскликнул — Это моя Нолвиэль, будущая королева Аилинрена. Да, кстати, Лиг, поскольку я, похоже, уже сирота или скоро буду им, не согласился бы ты стать посаженным отцом на моей свадьбе?

Король Лигуисон порывисто вскочил со своего стула и, облобызав руки невесты своего названного брата и поприветствовав её, как королеву, громким голосом приказал маршалу двора:

— Эккондил, друг мой, прикажи развернуть большой пиршественный шатёр и вели накрыть столы для пира в честь моего брата короля Ареохтара. Заодно извести всех о том, что через час состоится военный совет и пусть рейнджеры приведут на него кого-либо из местных дворян. Неважно кого, лишь бы поскорее. Да, вели подать сюда вина, фруктов и сладостей. — Маршал, до ушей которого не донеслось ни звука, хотя он по совместительству возглавлял ещё и личную охрану короля Лигуисона, моментально пришел в себя и бросился выполнять приказы своего повелителя, а тот, с подозрением посмотрев ему в след, поинтересовался — Ахтар, ты что, зачаровал его?

Тот отрицательно помотал головой и смеясь отверг подозрения:

— Нет, я не стал бы шкодить в твоём доме в первый же день знакомства с тобой, Лиг. Да, и, вообще, это не в моём стиле.

Король Лигуисон проводил своих гостей во вторую половину шатра, где у него располагалась походная гостиная и, усадив леди Нолвиэль за круглый стол, спросил усаживаясь рядом с ней:

— Ахтар, брат мой, а нельзя ли нам сделать так, чтобы как можно больше людей увидело возвышение моих друзей Ари и Линни и ваше с Нолли преображение? Мне кажется, что это весьма благотворно подействовало бы на канодских дворян. Мы пытаемся объяснить им всё по-человечески вот уже почти две недели, а толку никакого. Что ни говори, а далеко не каждый день боги спускаются с небес на Ожерелье и тем более в полном составе. Мне кажется, что такого никогда не было, да, и, вообще, последний раз боги появлялись в нашем мире более двух тысяч лет назад. Это случилось как раз тогда, когда Атармайрон даровал людям, они только-только появились в Ожерелье, первых лошадей и произошло это как раз именно в Каноде из-за чего канодцы считают свой мир чуть ли не самым главным.

Нолвиэль легонько коснулась пальцами руки короля и сказала:

— Лигуисон, тем самым мы выставим в дурном свете перед верховным богом Анароном Хитроумного Арендила. Ему и так стоило больших трудов отправить тебе и Майвэ это невинное послание. Небесный владыка Анарон очень ревнив и не любит, когда боги так откровенно вмешиваются в дела смертных. Поэтому позволь мне во время пира провести торжественного богослужение в честь Анарона и его новой возлюбленной Светлой Вэр. Поверь, с нас не убудет, а вот ему будет очень приятно. В недавнем прошлом я была не смотря на свои молодые годы верховной жрицей Огненной Вэр и у меня по-прежнему есть с ней контакт. Мои жрицы уже всё приготовили и когда я объявлю канодцам о том, что отныне небесной покровительницей всех людей Вселенной является богиня Варнэфирьярэ Светлая, восседающая по левую руку от верховного бога Анарона, она непременно явит людям знак своей благосклонности к ним.

Король Лигуисон погрустнел и сказал со вздохом:

— Эх, как бы нам, эльдарам обрести небесного покровителя и заступника. Даже у мотыльков и бабочек есть своя покровительницы, Трепетная Вилваринэ, а вот нам всё как-то не везёт.

В глазах Нолвиэль загорелись искорки и она воскликнула:

— Нам ли, эльдарам, жаловаться, Лиг? Наш небесный отец Анарон не только любит нас, эльдаров, но и во всём нам покровительствует. Неужели тебя никогда не удивляло то, что у всех остальных богов, за редким исключением, эльфийские имена? Даже имя Шейн эльфийское, только очень древнее. Языка первых эльдаров, которые были порождением высших богов и стали сначала родителями смертных эльдаров, а потом богами, уже никто не помнит, ведь даже сам Анарон говорит на старшей речи только в особых случаях.

— Вот как? — Удивился король Лигуисон — Может быть тогда тебе стоило бы во время торжественного богослужения вознести хвалу Анарону от имени всех эльдаров за то, что он даровал людям небесную заступницу и тем самым полностью уравнял их с нами? В моём дворце хранится древнее изваяние Анарона восседающего в кресле. Говорят, что оно нерукотворное. Мы можем украсить его драгоценностями и поставить перед накрытым пиршественным столом в отдельном шатре для богослужения, а потом наутро придём к нему с песнопениями и посмотрим, принял ли Анарон наши дары. Кажется, так эльдары делали в глубокой древности, когда Серебряное Ожерелье ещё было единым и его миры были девственными. Да, плоховато я учился в школе. Всё больше налегал на изучение магии и совсем не интересовался божественными науками.

Нолвиэль с улыбкой заметила:

— Я бы не сказала этого, ваше величество. — Заулыбавшись, она весело прибавила — Лигуисон, ты очень к месту вспомнил про древнее изваяние. Мы именно так и сделаем, только рядом с Анароном мы поставим по левую руку глыбу мрамора и её тоже украсим дорогими тканями, драгоценными женскими украшениями, а на специальном столике поставим румяна и благовония. Мне кажется, что Светлая Вэр непременно захочет воспользоваться такой прекрасной возможностью возвестить людям о своей великой миссии и тогда канодцы с благодарностью воспримут твою весть о том, что они обрели истинного короля, который пока что не может появиться перед ними по причине войны, объявленной Светлому Ожерелью некромантом.

Король Лигуисон и сам не ожидал того, что всё произойдёт именно так, как это расписала Нолвиэль. Когда он объявил о своём решении на военном совете, его генералы чуть было не лишились дара речи, услышав такое из уст своего короля. Даже тому, что у них появился новый союзник, они и то удивились меньше, хотя через порталы прохода в военный лагерь аттеаранийцев вошло почти три тысячи эльдаров в странных мундирах, людей, гоблинов и каких-то совсем уж диковинных существ, которых называли космитами (далеко не все космиты согласились отправиться на Бронзовое Ожерелье, больше половины из них остались). Гости оказались довольно весёлыми ребятами, хотя и немного зажатыми, но не они поразили эльфов, а жрицы новой богини Светлой Вэр и то, с какой тщательностью они в считанные минуты подготовили всё к торжественному богослужению.

Канодские дворяне, которых привели в лагерь чуть ли не связанными по рукам и ногам, были немало удивлены тому, что их пригласили на торжественное богослужение в честь обретения людьми небесной заступницы. В Каноде, словно поганки, плодились всяческие религиозные секты, среди которых особо выделялись инквизиторы. Космиты, услышав о них, пришли в неистовство и стали дружно кричать, что эту нечисть нужно выжигать огнём ещё тщательнее, чем вампиров. Их быстро успокоили, а поскольку они уже прекрасно знали о том, сколь сильно на Серебряном Ожерелье влияние богов, причём как раз именно прямое, а не какое-то косвенное, то и космиты с энтузиазмом приняли участие в богослужении, которое скорее походило на концерт с песнями и танцами жриц, восхваляющих Анарона, Светлую Вэр и весь сонм всех прочих богов-заступников.

После этого жрицы принялись украшать здоровенную статую весьма импозантного мужчины в просторных одеждах и глыбу мрамора, перед которым был поставлен здоровенный стол полностью заваленный как редкостными деликатесами, так и самыми простыми продуктами, купленными в окрестных деревнях. Ну, а потом начался шумный и весёлый пир, на котором снова славили богов и рассказывали истории о том, как они оказывали кому-то заступничество, помогали в делах и всяческими иными способами влияли на жизнь всех разумных существ Серебряного Ожерелья. О том, что король Арендил и королева Линиэль стали богами, не было впрямую сказано ни единого слова, но косвенно король Лигуисон и король Ареохтар, которые демонстративно побратались во время пира на крови, всё же сообщили всем, что у верховного бога появились очень могущественные, хотя и юные, помощники.

Ровно в полночь лагерь погрузился в темноту и, словно оцепенел на всю ночь, а наутро с первыми лучами сверкающей ленты дружно, как по команде, зашумел. Снова послышались песнопения и под звуки торжественных гимнов маги убрали шатёр, в котором на всю ночь был заперт перед пиршественным столом Анарон с мраморной глыбой по левую руку и все увидели, что на её месте стоит, точнее сидит в изящном кресле прекрасная мраморная девушка. К тому же из шатра исчезли все драгоценности, яства, такни, румяна, белила, тени для век и благовония. Обе статуи были немедленно водружены на большие помосты и их принялись носить по всему лагерю. На этот раз канодские дворяне, которые до этого лишь кисло улыбались, взревели, как медведи, и пустились в пляс. Изваяние Анарона через портал прохода отправили домой, а изваяние небесной богини-заступницы Варнэфирьярэ Светлой было подарено двумя королями-эльфами всей Каноде и канодские дворяне понесли его в ближайший город.

Ни о каком пире в этот день уже ни шло и речи. Все, кто вчера вкушал яства и пил вина на священном пиру, до самой полуночи не могли теперь не то что есть, а даже испить глотка воды и потому рты у всех были демонстративно завязаны чёрными платками, а некоторые, особо рьяные почитатели Варнэфирьярэ Светлой, закусили зубами специальные деревяшки. Гвардейцы короля Лигуисона, которые сопровождали процессию также с чёрными повязками на лицах, с удивлением отмечали, что канодцы встречали процессию цветами и вслед за ними демонстративно повязывали на рот чёрные платки и ленты. В глазах у многих стояли слёзы радости и люди подбегали к эльфам, облачённым в облегчённую броню, чтобы просто прикоснуться к ним и таким образом отблагодарить за редкостной щедрости дар.

Зато в небесных чертогах богов сразу же после того, как король Лигуисон первым повязал на лицо чёрный шелковый платок, начался всеобщий пир, во время которого боги вкушали все те яства, которые им поднесли в Каноде, а Анарон и Вэр одаривали их подношениями. Верховный бог был доволен в этот день и очень весел. Ему понравилось то, что даже такие материалисты, как космиты, были так щедры на похвалы богам. Пир этот продлился ровно до полуночи и таким образом боги, как самые древние так и совсем юные, воздали должное смертным. Ну, а в Каноде с наступлением полуночи перекусив на скорую руку король Лигуисон начал совещание с представителями двух враждующих сторон и, наконец, объявил всем, что Канода обрела истинного короля и что уже очень скоро он объявит его своим регентом. На этот раз канодцы уже не куксились и выслушали его величество очень внимательно, так как во время путешествия Варнэфирьярэ Светлой по их королевству свершилось немало чудес.

Поскольку умелых магов в Каноде вполне хватало и без эльфийского эскорта, то мраморная Варнэфирьярэ Светлая посетила добрый десяток городов и везде всем людям сразу же становилось понятно, что именно они видят перед собой. Начинали бить пересохшие ключи, поднимались на ноги смертельно больные, чудесным образом объявлялись потерянные дети, стремительно покрывались зеленью высохшие деревья. В общем Светлая Вэр всякий раз давала людям понять, что отныне им есть к кому обращаться мольбами о помощи в самую трудную минуту. Правда, попутно запылали десятки молельных домов всяческих проходимцев, объявивших себя наместниками каких-то никому не ведомых богов и их пророками, но всё обошлось без человеческих жертв. Светлая Вэр оказалась милосердной к заблудшим и особенно к тем, чей разум был помутнён слугами некроманта Голониуса. Сам же некромант в это время неизвестно отчего метался в бессильной злобе и громко выл, пугая вампиров и зомби.

Ланнель, внимательно изучив последнюю таблицу с множеством географических координат, принятых на планете Земля, быстро пробежал пальцами по рунам-клавишам своего большого анголвеуро и когда на экране высветилась короткая строчка рун, сложившаяся в короткое слово "Orto", то есть вершина в смысле завершения подъёма на высоту, взмахнув обеими руками заставил множество таблиц со знаками зодиака и географическими координатами, картами, рисунками, фотографиями и даже вырезками из газет, все это обратилось в сверкающие искорки золотых рун, которые ровными строчками сами собой легли на небольшой лист настоящего пергамента и превратились в первый, но самый главный гороскоп планеты Земля.

На то, чтобы подготовить все материалы к составлению этого не самого большого гороскопа, у мага ушло почти четыре месяца упорного, кропотливого труда и за это время он провёл на небольшом необитаемом острове в Тихом океане расположенном между Филиппинами и Японией, не более недели. Островок лежал вдалеке от больших обжитых островов и по всей видимости не представлял никакого интереса для людей только потому, что на нём просто не было возможности развернуться земледельцами, а его единственный пляж был слишком уж маленьким. Фаер опустился в воды Тихого океана шестого мая одна тысяча девятьсот шестьдесят четвёртого года и уже через девять часов доставил их в маленькую гавань. Было раннее утро и первым делом, ещё не позавтракав, все бросились купаться.

Поскольку эльдаринцы находились на чужой планете и их могли увидеть местные жители, то Ланнель выдал всем весьма странные одеяния для купания, а точнее самый обычный закрытые купальники для Вилваринэ и Иримиэль и плавки для всех мужчин. Для эльфов, предпочитавших купаться обнаженными, это было довольно необычное ощущение, но стоило только эльдамирцам войти в воды земного океана, как они обо всём забыли. Так как вода была очень тёплой и замёрзнуть было практически невозможно, то завтракали они уже после обеда, но зато и устали так, что моментально уснули и проспали до вечера. В ту же ночь Ланнель посвятил в рейнджеры всех своих спутников и, передав им знание английского языка, отправился в Японию, чтобы приступить к сбору материалов.

Для того, чтобы составить гороскоп планеты Земля на ближайшие пятьдесят лет, ему сначала нужно было составить гороскоп её ментального центра, ведь только там он мог сделать это. С гороскопами государств всё было куда проще, для этого нужно было добраться до столицы и поработать пару дней, но вот гороскоп всей планеты был делом куда более сложным, а определение сосредоточия всей ментальной энергии как её людей, так и всех континентов, и вовсе требовало довольно большого набора данных. К счастью во многих крупных городах планеты имелись публичные библиотеки и Ланнель мог найти в них всю необходимую ему информацию и хотя маг довольно неплохо знал географию и мог открыть портал прохода в очень многие места на планете, первым делом он отправился в Токио, поскольку уже бывал в этом огромном городе. К тому же с этой страной у него были связаны весьма приятные воспоминания.

Там он провёл два месяца и те данные, которые получил, направили его в Лондон, где Ланнель пробыл ещё неделю, собрал нужные материалы и заодно изучил три земных языка. Когда он вернулся на свой остров, Вилваринэ уже вырастила неподалёку от моря между пятью огромными деревьями прекрасный двухэтажный дом исполнив все его рекомендации. В результате только очень уж пристально разглядывая его, можно было догадаться, что он выращен деревьями, а не построен умелым плотником. Пока Вилваринэ выращивала дом, Талионон превратил остров в одну большую детскую комнату. Он убрал с гор все опасные камни и засыпал ямы, уничтожил все колючки и на всякий случай изгнал с острова ядовитых змей и насекомых, а всю остальную живность полностью подчинил Иримиэль.

Юный жених и его малютка-невеста за это время полностью одичали, а их постоянные спутники Никса и Сардина и до этого дня прослыли в Нервене дикими рейнджерами. Если бы не чудесный пляж, на который благодаря магии никогда с грохотом не накатывали волны и не страсть детей к купанию, то взрослые не видели бы их по несколько суток кряду, а так каждый день ближе к вечеру они прибегали на пляж. Обедали дети, как правило, в лесу и всякий раз шустрые обезьянки доставляли Иримиэль корзинку с обедом. Мальчики питались исключительно подножным кормом. Охотником среди них был один только Сардина по той простой причине, что у него одного среди всей троицы имелся рейнджерский магический кинжал, который безболезненно умертвлял дичь, по части выбора которой он мог дать сто очков форы и Талионону, поскольку обладал редкостным чутьём на самое вкусное и нежное бегающее и летающее мясо. Поэтому с закупками дичи к обеду у Вилваринэ не было никаких проблем.

К тому же Сардина был ещё и прекрасным рыболовом, точнее морским охотником, так как предпочитал охотиться на рыбу точно так же, как и на кабанов. За этот месяц все островитяне загорели дочерна и поскольку никто из них уже не имел эльфийских ушей, то их можно было принять за землян. Как только дом был построен, вольница закончилась. Из фаера в дом были перенесены книги и два магистра принялись преподавать всем, включая Иримиэль, магию. На этот раз они в корне изменили учебную программу и потому обучение проходило ускоренным темпом. Занятия начинались сразу после завтрака и продолжались до обеда, а после короткого перерыва на полуденный сон начинались снова и продолжались до четырёх часов пополудни, после чего учителем становился принц Алмарон, который учил своих учеников искусству фехтования и рукопашному бою драконов.

Так что скучать никому не приходилось и лишь вечерами Иримиэль гуляла по лесу с папой или мамой, которые учили свою приёмную дочь рейнджерскому ремеслу. Однажды к острову приплыл какое-то довольно большое судно с двумя десятками вооруженных людей, но Талионон, у которого везде были свои глаза и уши, встретил этих типов возле пляжа и нагнал на них такого ужаса, что те моментально ретировались и больше появлялись. Через пару месяцев после этого досадного случая Ланнель под видом аборигена посетил некоторые острова, расположенные на расстоянии трёхсот километров от своего острова и узнал о том, что его острове, оказывается, обитают злые духи, прогневать которых — верная смерть.

Об этом рыбаки, живущие на одном из весьма отделённых островов, узнали от тех самых пиратов, сунувшись сдуру на этот остров и встретившихся там с самим дьяволом. Маг, беседовавший с ними вечером в небольшом баре, тотчас сочинил страшную легенду о католическом священнике, замученным до смерти морскими пиратами, только лет двести назад, а также о том, что священник, не выдержав мук, проклял бога и призвал на помощь дьявола. Между ними состоялся быстрый торг и вероотступник покарал пиратов, вырезавших до того экипаж и пассажиров купеческого галеона, после чего тут же умер и был превращён в демона, который теперь и живёт на острове вместе с убитыми им пиратами, превращёнными в злых духов. После этого Ланнель с самым серьёзным видом поинтересовался у рыбаков, пересекли ли пираты пляж и узнав, что нет, с показным облегчением сказал им, что тогда всё в порядке, мол духи за ними не отправятся, но вот с пиратским промыслом им нужно срочно завязывать.

Рыбаки-филиппинцы, с которыми он беседовал, как раз и были некоторой своей частью теми самыми незадачливыми пиратами, но вместе с тем они были также и христианами, хотя и оставались при этом филиппинцами, а потому верили в духов. Каяться они, разумеется, не стали, но Ланнель на то и был магом, чтобы суметь понять то, что творилось в их головах после его страшилки и знал наверняка, уж теперь-то они откажутся от такого промысла. Увы, а может быть и к счастью для Ланнеля, но вся эта история имела довольно-таки неожиданное предложение и выразилось это в том, что неделю назад на остров снова нагрянули посетители. Правда, на этот раз не пираты, и даже не полиция, а самый настоящий священник и именно католический, да, не один, а с тремя своими сыновьями-погодками в возрасте от двадцати одного, до двадцати трёх лет, которые смело направили свою яхту к небольшому пляжу.

Прослышав о том, что где-то по направлению на Японию есть небольшой необитаемый остров, на котором, якобы, мученической смертью погиб его собрат по вере, католический миссионер Юджин О'Рейли из Дублина решил найти его останки и похоронить согласно католических канонов, считая, что если он будет молиться о нём, то господь простит его грех. На этот раз, а священник приплыл на остров утром, они ещё не завтракали, на небольшой парусной яхте, Ланнель вышел на берег собственной персоной и как-то сам того не заметил, как этот слуга бога так лихо заболтал его, что он предложил Юджину, а также трём его сыновьям, Биллу, Кларку и Джонни пройти в их скромное жилище и позавтракать, чем бог послал, а Огненная Линиэль и Файрендил Спаситель, которые и в такой дали не забывали о рейнджерах и потому рано утром послали им на завтрак, а также заодно на обед упитанного кабанчика, двух больших местных птиц, обладающих очень вкусным мясом, и ещё большую рыбину, не говоря уже о фруктах, которые за последнее время стали значительно вкуснее.

Ланнель и сам не понимал, как так получилось, что вместо того, чтобы по добру, по здорову выпроводить чужаков с острова, он пригласил их в дом, да, ещё с двумя бутылками коньяка. Юджин и его сыновья были очарованы Вилваринэ и особенно маленькой дикаркой Иримиэль, примчавшейся из джунглей верхом на леопарде, да, ёщё в сопровождении эскорта из дюжины макак и полусотни попугаев на все лады повторяющих: — "Vanya aranel Irimiell". Вот тут-то Ланнель и понял, что они влипли. Нет, ни о каких последствиях он не волновался, так как мог легко стереть любые, даже малейшие воспоминания о встрече с ними из памяти отца и трёх его сыновей, но поскольку его привело в неописуемый восторг то, что произошло дальше, маг уже и не знал, как ему следует поступить, так как столкнулся с последствиями своего же собственного деяния, что выразилось в следующем. Джонни, младший из сыновей Юджина, встал на одно колено перед Иримиэль, приложил руку к груди, склонил голову и воскликнул:

— Прекрасная принцесса Иримиэль, дозвольте мне стать вашим верным рыцарем!

Всё бы хорошо и это можно было бы считать лишь игрой восторженного юноши с маленькой девочкой, если бы не одно но, свою короткую речь Джонни произнёс хотя и на ломанном, но квенья и малютка, которая развивалась не по годам быстро, тотчас потребовала:

— Сардина, дай мне свой кинжал!

Верный паж немедленно исполнил приказание своей повелительницы и вручил девочке рейнджерский кинжал, а та привела его в действие и он превратился в длинный узкий меч. Эльдары не имели рыцарей, но Ланнель привёз из Японии несколько книг с рыцарскими романами и они уже были зачитаны вслух Иримиэль, а поскольку память у девочки была просто феноменальная, то она немедленно трижды ударила загорелого, белобрысого парня одетого в шорты и белую майку мечом по плечу и воскликнула звонким, счастливым от нового знакомства голосом:

— Встаньте, сэр Джонни! Вы теперь рыцарь принцессы Иримиэль, королевы Эльдамира. Повелеваю вам идти со мной купаться.

Отец Юджин ошарашено воскликнул:

— Здесь нельзя купаться! Возле острова множество акул!

Ага, как же, остановишь Иримиэль упоминанием её любимых морских игрушек. Девчушка стрелой вылетела из большой прихожей, являющейся вдобавок ко всему ещё гостиной и учебным классом, и уже через минуту плавала верхом на большой тигровой акуле. Джонни бросился её спасать и был бы непременно съеден приплывшими акулами, если бы не маленькая принцесса-рейнджер, которая мигом объяснила акулам, что её рыцарей есть нельзя. К этим двум купальщикам вскоре присоединились и все остальные, включая святого отца, а через полчаса Вилваринэ позвала всех к столу. За завтраком Ланнель выяснил, что его давнее знакомство с юношей по имени Джон Толкиен, которому он рассказал о эльфах, гномах и людях Эльдамира, научив при этом языкам при помощи магии, дало неожиданные плоды, благодаря которым Джонни немного разговаривал на квенья. Увы, но после выходки Иримиэль с кинжалом-мечом и акулами было трудно объяснить, что они тоже являются поклонниками литературного таланта Толкиена, так как никогда не читали его книг.

В голове Ланнеля тотчас зародился коварный план и он предложил отцу Юджину погостить на его острове. Тот охотно согласился, да, ему и трудно было отказаться, поскольку Джонни смотрел на отца с такой мольбой во взгляде, что тот сразу же кивнул головой. Места в доме хватало всем и хотя уроки магии пришлось ненадолго отложить, никто не скучал. Семейство О'Рейли было на редкость приятным в общении, а ещё священник и трое сыновей поражали эльдамирцев своей воспитанностью и тактом. Видя в своих новых знакомых так много удивительного, они не задавали никаких вопросов и, что самое главное, священник не проповедовал им и вся его религиозность сводилась только к тому, что перед каждым совместным приёмом пищи он всегда читал молитву. Иногда это делали его сыновья, но никогда он не просил, чтобы это сделали островитяне и Ланнелю такое отношение к ним очень нравилось.

В первый же день отец Юджин рассказал всем о причине их визита на остров, но убедившись в том, что на нём никогда не происходило никаких страшных событий, быстро успокоился. Он никуда не торопился и согласился пожить на острове пару недель даже не спрашивая о том, зачем это нужно Ланнелю, представившемуся дядей этого многочисленного и весьма разношерстого семейства состоящего из ближних и дальних родственников. Большую часть дня маг занимался расчетами гороскопа в своём кабинете, куда он специально пригласил отца Юджина на следующий же день и тот, увидев целый ворох газетных вырезок, записей и звёздных карт вкупе со знаками зодиака, сразу же признался, что ничего не понимает в астрологии, хотя и относится к ней весьма терпимо.

Составив гороскоп, который с весьма высокой точностью указывал на главный духовный центр Земли, Ланнель даже не стал в него заглядывать. Было половина одиннадцатого утра, все купались на пляже и маг находился в доме один, что позволило ему прибраться в кабинете с помощью магии. Выставив на стол серебряный кувшин эльфийского вина, которое так понравилось отцу Юджину, и початую бутылку конька "Камю", приглянувшегося ему, он велел двум макакам, отиравшимся поблизости, принести зрелых бананов, манго и дурианов, после чего призвал к себе большого, ярко окрашенного попугая и велел ему лететь на пляж и позвать отца Юджина, а сам принялся накрывать на стол. Настало время поговорить со священником по душам. Тот явился через десять минут, постучал в дверь и сразу же вошел. Отец Юджин был высоким, крепким пятидесятилетним мужчиной с печальными глазами. Как и его сыновья он был одет в шорты, но вместо майки надел белую рубашку с коротким рукавом, застегнутую на все пуговицы, да, ещё и стянутую у горла полоской чёрной ткани не смотря на жару. Таким Ланнель его ещё не видел, но, не моргнув глазом, предложил ему присаживаться и, наливая вино в золотой кубок гномьей работы, самым дружелюбным тоном спросил:

— Юджин, что заставило тебя уехать из Ирландии в такую даль?

Подивившись на роскошный кубок с изящной гравировкой, священник пожал плечами и, пригубив вино, ответил:

— Когда в пятьдесят втором умерла моя жена, Лан, мне подумалось, что в Дублине мне будет трудно одному удержать сыновей от греха и всяческой скверны. Вот я и попросил святую церковь, чтобы меня отправили миссионером в эти края. Ну, а поскольку я служил на флоте и воевал с Гитлером на эсминце, моя флотская специальность штурман, то продал дом, купил себе яхту, назвал её "Святым Иосифом" и пошел курсом на филиппинский архипелаг. Здесь мы живём простой жизнью, Лан, я морской священник и хотя храма, как такового, у меня нет, меня радушно встречают на каждом острове. Думаю, что рано или поздно сыновья покинут меня и тогда я продам яхту, куплю себе дом на каком-нибудь острове, где меня хорошо знают, и построю небольшой храм. Полагаю, что это вполне достойный путь для скромного католического священника.

Ланнель покивал головой и, хитро усмехнувшись, спросил:

— А за каким лядом ты рванулся на мой остров, Юджин? Только не говори, что хотел похоронить сгинувшего здесь священника, я в это не поверю. Признайся, ведь ты хотел сразиться с самим дьяволом, о котором тебе в красках рассказали на исповеди рыбаки, которые между делом грабили проходящие суда.

Отец Юджин смущённо опустил глаза и сказал:

— Признаюсь, был такой грех. Узнав о том, что на этом острове происходят такие вещи, я не смогу сдержать своего негодования и немедленно направил "Святого Иосифа" сюда. Правда, когда я увидел малышку Иримиэль верхом на леопарде, мысли о том, что здесь может проявить себя нечистый, меня тотчас покинули, да, и в тебе я сразу же узнал своего собрата. Признайся, Лан, ты ведь лицо духовное?

Маг, услышав такие речи, невольно опешил, но быстро пришел в себя и сказал несколько расплывчато:

— И да, и нет, Юджин. — Очистив спелый банан, он съел половинку, сделал пару глотков коньяка и пояснил — Понимаешь, Юджин, я не поклоняюсь вашим богам, но служу по мере сил своим. Тем более, что некоторые из них мои давние друзья.

Отец Юджин тотчас строго сказал:

— Ланнель, сын мой, бог у нас у всех один и ты не можешь дружить с богом, это не соседский мальчишка.

— С чего это ты решил, что бог у вас один, Юджин? — Воскликнул маг — Нет, мой юный друг, богов у вас превеликое множество. Впрочем я вовсе не за тем завёл с тобой разговор, чтобы выяснять такой вопрос, какие боги-помощники есть у вашего творца. Это ваши боги, вот вы им и поклоняйтесь, а у нас есть свои собственные боги и мы поклонялись и будем поклоняться им. Да, Юджин, позволь мне кое-что объяснить, мы прибыли в ваш мир из такой дали, что этого места во Вселенной не увидишь ни в один телескоп. По сравнению с вашим миром, наш ещё очень молод и потому наши боги тоже довольно молоды. Я, как ты правильно заметил, в некотором смысле лицо духовное, как и мои спутники, но мы не священники, а маги. Впрочем магами являются только трое из нас, я, Сэнди и Варнон, а вот Иримиэль действительно принцесса. Она невеста принца Алмарона и я привёз её на Землю только для того, чтобы спрятать от одного негодяя. Вот он точно достоин того, чтобы называть его дьяволом во плоти. Этот мерзавец развязал в моём мире большую войну и наплодил для этого столько всяческой нечисти, что мне порой жутко становится и что самое страшное, нам придётся воевать с ним и его полчищами не уповая на помощь богов. Эта война ниспослана нам, как проверка на зрелость и мужество. С тобой же я завёл разговор только потому, что мне и трём моим помощникам нужно попутешествовать какое-то время по Земле, чтобы найти надёжное убежище для принцессы Иримиэль, после чего она останется здесь со своими приёмными родителями, Сэнди и Варноном, а я с мальчиками отправлюсь на Серебряное Ожерелье. Ник король и его ждёт Канода, но сначала все они должны стать отважными и умелыми воинами. Через двадцать лет принц Алмарон вернётся, чтобы стать мужем принцессы Иримиэль и от их брака родится король Эльдамира. Таков мой план, друг мой, а теперь решай, поможешь ли ты мне добровольно, или я буду вынужден стереть твою память и память твоих детей о нас. Тогда ты отправишься в своё дальнейшее плаванье, а мы продолжим свою миссию имея на руках точные копии ваших документов.

Отец Юджин посмотрел на мага с опаской и спросил:

— У тебя есть доказательство того, что всё это правда? Только такие, которые не связаны ни с гипнозом, ни с какими-либо другими, неизвестными мне формами воздействия на сознание.

— Да, сколько угодно, Юджин. — Беспечно ответил маг — Пошли наружу и я тебе их немедленно предъявлю.

Стоило только отцу Юджину выйти за дверь, как он увидел перед домом множество животных. К дому примчалось пара дюжин леопардов и их оседлали макаки, на которых те охотились в любой другой час кроме этого. Дикие кабаны и свиньи выстроились стройными рядами и на их спинах сидели попугаи и другие яркие птицы, а над ними танцевал в воздухе огромный рой больших бабочек. Маг поманил священника за собой и они стали спускаться по дорожке к пляжу в сопровождении диких животных. В небольшой бухте, где стояла на якоре яхта "Святой Иосиф", сделалось тесно от обилия акул и барракуд. Туда, не смотря на присутствие своих главных врагов, приплыло около сотни дельфинов и даже пара китов, но самое главное отец Юджин увидел в этой бухте под скалой красивую белую моторную яхту длиной не менее пятидесяти футов, а также лица своих сыновей, смотрящих на него с мольбой во взглядах. К нему немедленно бросился старший, Билл, и взмолился:

— Отец, Сэнди нам уже обо всём рассказал, дозволь нам отправиться в Серебряное Ожерелье и сразиться с Голониусом! Хотя наши друзья не люди, а эльфы, они сражаются за правое дело и некромант Голониус будет пострашнее, чем Гитлер, с которым ты воевал.

Только теперь отец Юджин обратил внимание на то, что у большинства их новых друзей уши имеют не совсем обычную форму. Девочка с острыми ушками, одетая в нарядный купальник, подбежала к священнику, тот с радостью подхватил её на руки и она спросила его:

— Дядя Юджин, ты поможешь дяде Лану и Фалку победить Голониуса? Он нехороший дядька и из-за него мои настоящие папа и мама сделались богами, чтобы спасти наше королевство.

— Да, моя маленькая принцесса! — Воскликнул потрясённый священник — Ведь я служитель Господа и мой долг сражаться с Сатаной и его чёрной нечистью, я отправлюсь на Серебряное Ожерелье вместе со своими сыновьями и мы поможем твоему дяде и принцу Алмарону победить Голониуса.

Вилваринэ погладила девочку по головке и ласково сказала:

— Иримиэль, отпусти своих друзей в океан и в джунгли, только сделай это аккуратно, чтобы никто из них не пострадал.

Принцесса зажмурилась и первыми, словно унесённые порывом ветра, улетели бабочки. За ними уплыли киты с дельфинами и улетели птицы, после чего громко крича убежали макаки и кабаны. Последними отправились по своим делам хищники. Потрясённый отец Юджин спросил, прижимая к себе девочку:

— Как она это делает? Она святая?

Сардина громко фыркнул и ответил священнику:

— Подумаешь! То же мне чудо нашли. Она ещё маленькая и потому не умеет управлять животными, как я или Талионон.

— Но тем не менее Иримиэль уже рейнджер, Юджин, и потому ей подвластен и лес, и океан, и горы со всеми их жителями. — Пояснила Вилваринэ — Но мы, рейнджеры, не покоряем природу, а заботимся о ней и делаем так, чтобы не исчезла ни одна мошка.

Фалк, который хуже всех управлялся с насекомыми, проворчал:

— А я был бы не против, если бы исчезли эти глупые москиты, от которых нет покоя.

— Ты бы получше прислушивался к ним, бестолочь! — Строго прикрикнул на него Сардон и, пристально посмотрев на священника, спросил его — Отец Юджин, так вы останетесь с нами на острове?

Священник, глядя на то, как быстро округлились уши мальчика, мысленно осенил себя крестным знамением и ответил:

— Да, мой мальчик, я обязательно останусь. — Не выдержав, он таки полюбопытствовал — А я могу этому научиться?

Сардина, поняв что у него появился шанс стать учителем четырёх людей, которые ему очень нравились, радостно воскликнул:

— Легко, дядя Юджин! Только сначала мастер Ланнель должен будет посвятить вас в рейнджеры, а то вы будете слишком долго учиться, но это совсем-совсем не больно. Просто он вернёт ваши чувства в самое раннее детство. Нас ведь учат рейнджерскому ремеслу с пелёнок, это у Никсы был особый талант и он смог начать учиться в пять лет и всего за три года стал отличным лесным рейнджером. Конечно, не таким как я, но довольно толковым. Я буду учить вас знанию леса, Никса магии, а Фалк искусству фехтования и бою драконов. Вы не смотрите на то, что ему ещё нет тринадцати, он даже Талионона кладёт на лопатки одной левой.

Подумав о том, что ему, возможно, будут вскоре открыты великие таинства, священник широко заулыбался и спросил:

— Может быть теперь вы расскажете нам обо всём более подробно, чтобы мы смогли понять, каков он, ваш мир, который вы называете Серебряным Ожерельем?

Иримиэль, которой были совсем неинтересны беседы взрослых, немедленно вырвалась у него из рук, позвала свою любимую пятнистую лошадку и умчалась на матёром леопарде, на загривок которого Ланнель с помощью магии прикрепил небольшое седло, в джунгли. Там девочке было куда интереснее и веселее, чем в доме. Провожая девочку восхищённым взглядом, Джонни спросил Вилваринэ:

— И как только вы не боитесь отпускать её в лес одну?

Та удивлённо подняла брови и воскликнула:

— Интересное дело! А где ещё должен расти рейнджер, как не в лесу? Тем более в таком уютном и безопасном. Талионон выполол в нём все колючки, привёл в идеальный порядок каждый камень и к тому же избавился от змей и прочих ядовитых насекомых. О такой детской комнате можно только мечтать, юноша. Впрочем, уже завтра же вы в этом убедитесь сами. Сардон не врал, когда говорил, что он будет вашим учителем. Начальный этап обучения у него получается куда лучше, чем у нас с Талли, а ведь вы не хотите затратить недели на то, чему можно научиться всего за пару дней. Тут этот юноша даст нам сто очков форы, да, и не только нам.

Ланнель, которому не терпелось заглянуть в гороскоп, решительно взял священника под локоть и повёл его в дом. Через несколько минут все расселись по плетённым креслам и маг с торжествующим видом показал своим спутникам лист пергамента с золотыми рунами, магическими символами и картой, окруженной зодиакальным кругом. Сэнди, который лучше всех остальных разбирался в астрологии (вообще-то, он был единственным, кто разбирался в ней кроме Ланнеля) восхищённо воскликнул:

— Мастер, ты уже составил гороскоп Земли и сможешь указать нам её духовный центр?

Отец Юджин немедленно вскинул голову и заявил:

— По-моему никому не нужно даже доказывать, что это Ватикан.

Маг отрицательно помотал головой и сказал:

— Нет, мой юный друг, это не Ватикан. Звёзды вашего мира говорят, что сосредоточием всех духовных сил землян и всей вашей планеты является нечто, расположенное в этих горах, которые называются Тибетом. Что это за сооружение я не знаю, но оно даёт духовные силы всем жителям планеты Земля, поддерживает в хрупком равновесии её материки и питает энергией так называемую биосферу. Именно через это место в горах ваш творец вливает в этот мир свою живительную, ну, а если храм построен там не католиками, то в этом, Юджин, нет ничего страшного, ведь главное заключается в том, что люди, живущие в Тибете, отметили это место. Так говорят нам звёзды, мой юный друг, а с ними особенно не поспоришь.

Священник, когда его в очередной раз назвал юным другом мужчина, которому на вид не было не более тридцати, как-то неприязненно нахмурился. Сэнди это сразу заметил и поторопился сказать:

— Отец Юджин, не сердитесь на мастера Ланнеля. Он вправе так говорить, ведь ему уже почти пятьсот двадцать лет.

Святой отец вздрогнул, виновато улыбнулся, успокоился и тут же принялся опровергать утверждение мага:

— Ланнель, как ты можешь утверждать такое на основании какого-то там гороскопа? Это просто несерьёзно! Надо же, какая глупость, так говорят нам звёзды. Так можно заявить всё что угодно. Астрология это всего лишь инструмент шарлатанов.

Сэнди немедленно прижал палец к губам и строго сказал:

— Отец Юджин, не оскорбляйте вашего бога. Язык звёзд, это тот самый язык, с помощью которого он доводит до сведения знающих людей свои откровения, как и язык иных символов. Вы ведь не отвергаете того, что на свете бывают такие чудеса, которые нельзя объяснить с помощью науки? Поэтому примите как объективную данность ещё и язык звёзд. Люди, к сожалению, его ещё не постигли. Недавно я прочитал одну книжонку по астрологии и хохотал чуть ли не до упада, столько там написано всяческих глупостей начиная с того, что ваш зодиакальный круг давно уже изменился. Мастер Ланнель является, пожалуй, самым лучшим астрологом Серебряного Ожерелья и поверьте, когда мы доберёмся до того храма в Тибете, он составит такой гороскоп, который откроет вам все тайны прошлого.

Священник пристально посмотрел на мага и тихо спросил:

— Мастер Ланнель, звёзды действительно являются тем самым языком на котором Господь обращается к своим чадам? Почему тогда святая церковь не знает этого языка?

Ланнель пожал плечами и ответил:

— Ну, а я-то почём знаю, Юджин? Впрочем, я догадываюсь в чём тут дело. Твоей религии нет ещё и двух тысяч лет, а мы, эльдары, существуем уже почти семьдесят тысяч лет и наше общество находится в неизменном виде. Мы ведь не развиваем науку, а просто живём и наслаждаемся жизнью, а она у нас очень долгая. Может быть всё дело как раз именно в этом. Обычно люди, если они чураются магии, в нашем мире живут почти в десять раз меньшее количество лет и скажу тебе по секрету, это мы, эльфы, завезли их именно с Земли в глубокой древности и взращивали, как своих детей, поэтому они так и преуспели, ведь из семидесяти семи миров Серебряного Ожерелья семьдесят принадлежат как раз именно людям, хотя там живут не одни только они, но и многие другие народы.

— А вот теперь я хочу, чтобы ты рассказал обо всём поподробнее, мастер Ланнель! — Весёлым голосом воскликнул святой отец. — И будет очень хорошо, если ты покажешь нам какую-нибудь карту.

Маг кивнул головой и Сэнди, достав из кармана замшевых шорт пошитых Вилваринэ, анголвеуро, стал быстро составлять магическое заклинание. Отец Юджин немедленно поинтересовался:

— Сэнди, что это за штуковина? Она похожа на какую-то детскую карманную игрушку?

Молодой маг ответил ему:

— Жительница одного из довольно развитых миров в котором люди научились создавать думающие машины, сказала мне, что мой анголвеуро похож на калькулятор. Это такое электрическое устройство, которое может сосчитать цифры чуть ли не до ста миллиардов, ну, а наши анголвеуро тоже являются своеобразными калькуляторами, только они считают не числа, а помогают создавать нам магические заклинания, как, например, вот это. — Сэнди взмахнул рукой и в центре гостиной повисла в воздухе конструкция, состоящая из семидесяти семи узких плоских ожерелий, похожую на орбиты электронов атома, в котором не было ядра. Вся эта конструкция была, как бы наполовину погружена синюю прозрачную жидкость, но таким образом Сэнди только показывал то, что существовала Тёмная и светлая половины мира. Каждое ожерелье состояло из ста пятидесяти четырёх овальных голубых кабошонов, соединённых между собой плоскими, сложно переплетёнными цепочками ни одна из которых не повторялась по форме. Указывая на эту конструкцию, мастер Ланнель сказал:

— Такова конструкция нашего огромного мира, Юджин. В нём насчитывается десять тысяч семьсот восемьдесят миров и я точно знаю, что сто пятьдесят четыре мира одного из этих ожерелий, которое расположено во втором слое если считать сверху, — Маг взмахом руки заставил одно из ожерелий светиться — Того, что мы называем Серебряным, являются обитаемыми. Как вы видите, наш мир разделён на две части, Светлую и Тёмную. Таким сделал наш мир бог Шейн, с которым я недавно встречался. Почему наш верховный бог Анарон позволил ему это сделать, я не знаю. На этот вопрос Шейн мне не ответил, но я точно знаю, что все эти ожерелья сотворил Анарон, один из первых эльдаров, которые были порождены высшими богами, о которых мы ничего не знаем. Не знаем мы и того, как и почему Анарон стал богом, как и не знаем того, где именно жили первые эльдары, то есть эльфы. Нам известно только одно, наш верховный бог сначала создал Серебряное Ожерелье, куда он переселил эльдаров, ставших в нём смертными существами, а затем все остальные Небесные Ожерелья и теперь создаёт из них Альтаколон, который будет иметь вот такую форму. — Маг снова взмахнул рукой и в гостиной теперь парил ажурный шар, состоящий, словно из меридианов, из узких ожерелий — Мы не знаем когда это произойдёт и в связи с чем, но полагаем, что одним из полюсов Альтаколона станет наш Эльдамир. — Ланнель взмахнул рукой и отец Юджин с сыновьями увидел одно единственное ожерелье, которое парило в горизонтальном положении на уровне его лица и медленно вращалось. Оно стало гораздо больше и теперь он видел, что кабошоны на самом деле это ничто иное, как атмосфера, под которой он видел овальные зелёные континенты с узорчатыми краями с крапинками озёр и узкими линиями рек, рыжеватыми пятнышками гор, на многих из которых лежали снеговые шапки, словно прочитав его мысли, маг продолжил свой рассказ — Миры Серебряного Ожерелья не одинаковы по размеру, но площадь даже самого маленького из них больше, чем площадь всех континентов земли вместе взятых и к этому нужно прибавить ещё и площадь наших морей и озёр. Так что по своей площади даже Роанна лишь на треть меньше Земли, а Эльдамир почти в полтора раза больше. Увы, но нам известно только то, что находится на Светлой половине. Тёмная половина от нас полностью закрыты и не смотря на то, что из Эльдамира я мог создать портал прохода в любой из Светлых миров, создать портал прохода в Тёмные миры лично мне не было дано. Хотя теперь мне известно, что поставь я перед собой такую цель, то смог бы туда проникнуть иными путями. Например, на фаере через одну из планет. Ну, а теперь я скажу несколько слов, как был устроен Эльдамир до некоторых пор. — Повинуясь воле мага посреди большой гостиной появилось трёхмерное изображение овального мира с причудливо изрезанной береговой линией — Как ты видишь, друг мой, Эльдамир плоский, словно стол. На нём есть горы и некоторые довольно высоки и они будут повыше, чем ваши самые высокие горы. Есть моря и озёра, небольшие степи, но в основном весь Эльдамир покрыт лесами. В общем у нас всё устроено точно так же, как и на Земле, и единственное, чего у нас нет, так это солнца. Вместо него каждое утро на двадцать часов над Эльдамиром разгорается сияющая лента. Сейчас наш мир покрыт толстым слоем льда и снега, но под ним стоят зелёные леса, а всё живое на Эльдамире по воле его бывших повелителей, короля Арендила и королевы Линиэль, ставших богами, спит и пробудить этот мир ото сна сможет только новый король, сын королевы Иримиэль и принца Алмарона. Обитатели Тёмной половины Серебряного Ожерелья, в котором, как я недавно узнал, правит какой-то император Люмбулон, пошли на нас войной. Этот император собрал огромную армию, которая по приблизительным расчётам состоит почти из более, чем миллиарда солдат, и бросил её против нас, но это ещё полбеды, хуже другое. Добрая треть этой армии состоит из вампиров, оборотней, зомби и прочих монстров, да, к тому же у них есть на вооружении ещё и танки, самоходные орудия, ракеты и самолёты и я подозреваю, что они притащили в наш мир даже атомные бомбы. Со всей этой военной техникой молодой бог Арендил Хитроумный и его небесная супруга Огненная Линиэль уже разобрались, а всю нечисть вышвырнули в Каменные Плетения, то есть в те цепочки, которые соединяют миры между собой. Более того, тот полководец, который возглавлял эту армию, вместе со ста миллионами солдат перешел на нашу сторону, а боги Шейн Спаситель и Огненная Вэр отвернули свой взор от империи, названной в их честь Шейн-Вэр, только нам от этого легче не стало. Хотя по своей общей численности наша армия превосходит вражескую в три десятка раз, мы уступаем врагу в силе, а поскольку наш враг могущественный некромант и у него под рукой имеется множество вампиров и оборотней, то мы будем с каждой новой битвой терять солдат, а он обретать. Правда, на нашей стороне теперь Шейн Спаситель, а стало быть все те рейнджеры, которые спят в Эльдамире, смогут сражаться пусть и не как воины, но как духи и к тому же рейнджеры из других миров смогут подчинить себе каждого оборотня, который примет облик хищного зверя. Да, и со всеми их зомби рейнджеры-тролли, которым покорны камень и земля, тоже быстро разберутся, но вот что нам делать с вампирами, я ума не приложу.

Отец Юджин радостно заулыбался и сказал:

— Сын мой, если ты последуешь моему совету, то и на вампиров мы найдём управу. В самом начале средневековья у нас тоже были вампиры, но святая церковь быстро извела их род под корень. Правда, для этого мне придётся всё-таки нарушить кое-какие правила. Видишь ли, Ланнель, я миссионер и моя главная задача обращать в истинную веру тех, кто поклоняется ложным богам. Если уйти от теософских споров и взглянуть на всё под иным углом, то ничто не помешает мне обратить в христианство несколько тысяч или даже миллионов отважных рыцарей и тогда вампирам точно не поздоровится. Вот только как к этому отнесутся ваши боги?

— Как-нибудь переживут. — Буркнул в ответ маг. — Мне нравится твоя идея, парень, только сначала ты должен будешь доказать лично мне, что твоё оружие действительно убивает вампиров. Видишь ли, друг мой, не знаю какие вампиры были у вас, но наши вампиры существа практически бессмертные и в том случае, если ты не добил эту тварь во время внезапной атаки, она моментально обращается в пепел и возрождается в своей стае. Мне несколько раз приходилось иметь с ними дело. Когда в последний раз мы столкнулись с такой тварью, нам пришлось задействовать целую армию магов, чтобы уничтожить этого проклятого упыря. Хорошо хоть то, что всех инициированных нам удалось тогда спасти. Я как-то читал одну книжку про вампиров и так тебе скажу, чеснок и серебро хотя и причиняют им дикую боль, всё же не убивают их. Правда, там было ещё написано про какой-то ультрафиолет, но такого магического снадобья у нас точно нет.

— А как на счёт святой воды? — Спросил святой отец — Что ты скажешь об этом оружии против вампиров. Оно будет понадёжнее даже, чем осиновый кол, вбитый в сердце. Ладно, на месте разберёмся, Ланнель. Ты мне лучше вот что скажи, как ты отнесёшься к тому, если я завербую на эту битву ещё нескольких священников? Есть у меня на примете надёжные парни, они хотя и не так молоды, как я, и к тому же не отличаются физической силой и ловкостью, какое-то время продержатся, прежде чем предстанут перед Господом.

Маг широко улыбнулся и воскликнул:

— Юджин, здоровье, равно как и омоложение, это как раз не проблема для опытного мага. Так что если ты сможешь завербовать в свой отряд истребителей вампиров человек десять, больше в фаер просто не поместится, то всё остальное я тебе гарантирую, но со своим богом ты будешь договариваться сам.

Священник кивнул головой и сказал в ответ:

— А мне и договариваться не надо, я ведь миссионер, а в Серебряном Ожерелье живут такие же люди, как и я сам. Ну, а чтобы у нас впредь не было никаких споров, то давай сразу же договоримся так, Ланнель, обращать в христианство мы будем только тех воинов, которые того сами захотят. Полагаю, что нам же будет лучше, если мы не станем злоупотреблять вашим сложным положением, а потому просто создадим рыцарский орден, как в добрые старые времена. К тому же мне не хочется оскорблять ваших богов излишней прытью.

— Ланнель, бой драконов хорошая система, можно сказать даже отличная, но я всё же настоятельно советую тебе отправиться на Окинаву и встретиться с Исигавой. — Сказал священник положив руку на плечо мага — Как знать, может быть тебе удастся с ним договориться. Хотя он и ненавидит европейцев, по большей части это относится всё же к американцам. Пойми, он великий мастер восточных единоборств и нашим мальчикам это не повредит. Правда, я не знаю, как ты сможешь заставить этого старого пройдоху согласиться на то, чтобы он передал вам свои знания с помощью магии.

Маг, одетый в его старую сутану, вздохнул и пробормотал:

— Вот и я про то же самое, Юджин. Понимаешь, если этот твой великий мастер не откроет своего сознания добровольно и полностью, как это сделали для тебя и твоих сыновей мы, то ничего не получится, а с твоих слов выходит так, что европейцы для него лютые враги.

— Ну, так найди способ, как подружиться с ним, Лан! — Воскликнул Юджин — Ведь ты же не только маг, но и отличный парень. Пойми, Исигава Мияги, как сенсей, стоит любых усилий.

— Ладно, Юджин, я как-нибудь попытаюсь расположить к себе этого твоего вредного японца. — Согласился Ланнель и сказал — Ну, всё, давай, вали на берег, а то наше прощание слишком уж затянулось. Как только мы доберёмся до Тибета, я открою тебе портал прохода, старина, а ты уже сейчас начинай думать о том, как тебе заманить к нам твоих коллег. Джонни рассказывал мне, что ты часто общаешься с ними по радио, вот и займись этим, а потом твои парни отправятся за ними на моём старом фаере.

Священник спрыгнул с борта своей яхты в воду и поплыл к берегу, а маг, чтобы не рисковать понапрасну, сотворил портал прохода и яхта "Святой Иосиф" оказалась в ста пятидесяти километрах от острова Окинава, где в небольшом городке Кадена жил старый самурай Исигава Мияги, так невзлюбивший американцев. Впрочем после того, как Юджин О'Рейли просветил эльдамирцев по целому ряду вопросов, Ланнель считал, что Исигаве есть за что ненавидеть американцев, ведь почти вся его семья погибла в Хиросиме. В принципе это было всё, кроме разве что того, что этот шестидесятидвухлетний японец являлся одним из лучших мастеров карате, айкидо и дзюдо, что было известно о нём Юджину О'Рейли. Он хотел было отдать в его школу своих детей и написал сенсею письмо, но тот ответил ему категорическим отказом в далеко не самой вежливой форме. Так что теперь Ланнель должен был осуществить вторую попытку.

После того, как Ланнель завербовал священника в свои помощники, прошло целых полтора месяца и вот в начале октября, шестого числа он вместе с Сэнди, Варноном и Талиононом отправился через Окинаву на материк. За это время они прекрасно выучили английский язык, более или менее прилично японский, самую малость китайский и самым основательным образом изучили нравы землян, как живущих в Европе, так и проживающих в этой части света. Юджин очень много путешествовал и был в этом плане настоящей находкой для эльдамирцев и потому маг, который уже успел немного понять землян, считал, и не без основания, что в них не заподозрят чужаков. К тому же теперь у них у всех были ирландские паспорта вкупе с ватиканскими документами, что открывало им двери во множество стран включая даже Индию и Непал. Правда, в китайский Тибет им предстояло проникнуть нелегально, но это нисколько не волновало мага и он жалел только о том, что Сардон не научился у старого тролля Бомбура всему, что тот знал о горах, но и тех знаний, которые тот передал юному эльфу, хватало с лихвой на безопасное путешествие по горам.

Как только яхта проплыла через портал прохода, Ланнель сотворил сложное магическое заклинание и она, поймав ветер парусами, самостоятельно поплыла к острову Окинава. Ближайшим портом был порт Накугусуку и если ничто им не помешает, то к утру они будут там. Юджин бывал уже в этом порту и поскольку Ланнеля не смогла бы отличить он него и родная мать, был уверен в том, что они смогут без помех добраться до Кадены. Ну, а как сложатся у них дела там, можно было только догадываться. Рядом с этим городом располагалась американская военная авиабаза с которой совершали боевые вылеты, чтобы бомбить Вьетнам, американские бомбардировщики и потому как этот город, так весь остров был нашпигован солдатами, что могло значительно осложнить им жизнь. Применять почём зря магию Ланнель не хотел, но и научить своих учеников чему-нибудь полезному ему очень хотелось, а потому он был готов пойти на риск.

До Накугусуку они дошли без помех и без каких-либо проблем встали возле причала рыбного порта. Ещё три дня назад Юджин связался с начальником порта по рации и обо всём договорился, поскольку этот японец был католиком. Поэтому после завершения всех формальностей они уже через час смогли сойти на берег, а ещё через два часа отправились на такси в Кадену. Ещё на подъезде к городу они убедились в том, что в нём было полным полно американских солдат и вот тогда-то у Ланнеля родилась одна сумасшедшая идея, на которую его натолкнул таксист, который посетовал на то, что от американцев совсем не стало жилья и сегодня ночью в Кадене снова были изнасилованы солдатами две школьницы. Таксист покатал их по городу и они несколько раз проехали возле школы боевых искусств Исигавы Мияги, неподалёку от которой находился ресторан в котором каждый вечер пьянствовали американские солдаты.

Хорошенько осмотревшись, они попросили таксиста остановиться возле самой дешевой гостиницы и, щедро расплатившись с ним, вошли в неё с видом победителей. Заговорщики сняли номера, они были довольно убогими, и, оставив там свои вещи, отправились в город искать живца. Через каких-то полчаса поиски увенчались успехом и маг не вынимая из кармана анголвеуро навёл чары на девушку лет пятнадцати на вид, одетую в тёмно-синий пиджак, белую блузку, серо-синюю клетчатую юбку и гольфы, которая вышла из здания школы с ранцем за спиной. Такие девушки, как рассказал им таксист, чаще всего и подвергались нападениям. Солдаты затаскивали их в машину, вывозили за город и там насиловали, после чего сунув в карман пиджака пару долларов уезжали. Именно этим прискорбным фактом и решил воспользоваться эльдамирский маг, чтобы произвести нужное впечатление на вредного японца.

Всё остальное теперь было делом техники и им осталось только поводить школьницу до вечера. Чтобы всё выглядело вполне естественно, Сэнди, забежав вперёд, подбросил на тротуар триста долларов и девушка их не только подобрала, но и повинуясь чарам решила тут же потратить. Для начала девушку отвели в ресторан, где она не спеша пообедала. Блюда, естественно, она выбирала сама и провела в ресторане почти три часа, после чего её отправили пешком, благо город был невелик, к большому магазину, где девушка купила себе какие-то украшения, транзисторный радиоприёмник и большого плюшевого медведя. К этому времени уже начало смеркаться и девушку вывели на исходную позицию. Она прошлась по одному и тому же кварталу улицы трижды, прежде чем привлекла к себе внимание четырёх солдат, подъехавших к ресторану на большом бежевом "Плимуте". Благодаря Юджину Ланнель научился разбираться даже в марках автомобилей.

Дальше всё произошло с калейдоскопической быстротой. "Плимут" подъехал к девушке, распахнулась дверца, из него выскочил солдат, затолкал девушку в машину, заскочил в неё сам и она тотчас рванула с места. Вот только далеко уехать американский автомобиль не смог, так как неподалёку от школы боевых искусств Исигавы Мияги на дорогу выскочил Сэнди и "Плимут" резко остановился, но вовсе не потому, что водитель нажал на тормоза. Как раз наоборот, он нажал на газ, но молодой маг не зря тратил время на изучение магии энергетического удара и проделал всё просто филигранно. Тотчас справа и слева от задних дверей машины, как из-под земли выросли Варнон и Талионон. Ударами кулака один и другой пробили стёкла и резко рванули на себя двери. Одна открылась, так как Варнон всё сделал правильно, а вторая была просто сорвана с петель и через секунду оба солдата оказались на улице. Варнон, изображавший Джонни, с широкой улыбкой на лице подал девушке руку и помог ей выйти из автомобиля, предварительно стряхнув с сиденья осколки разбитого стекла.

Девушка вышла из машины, обошла сидевшего на асфальте солдафона, это был здоровенный чернокожий малый, спокойно отошла в сторонку и встала на тротуаре, как вкопанная, прижимая к груди белого плюшевого медведя. Секунд через тридцать все четверо вояк окончательно пришли в себя и, разразившись грубой бранью, полезли в драку, но это была весьма странная драка. Трое молодых, загорелых парней ловко уклонялись от их ударов и какими-то странными, почти неуловимыми движениями заставляли своих противников то сталкиваться друг с другом, то со всего разбега натыкаться на "Плимут", а то и вовсе падать на асфальт со всего размаха, словно их отправлял в нокаут боксёр-тяжеловес. Неподалёку стала собираться толпа и если обычно японцы старались убраться от места драки подальше, то на этот раз они с любопытством наблюдали за ней, а Ланнель тем временем прохаживался рядом и гневно восклицал по-японски:

— Вы видели, что творят эти ублюдки? Сначала они хотели похитить беззащитную школьницу, совсем ещё девочку, а теперь набросились на моих сыновей и хотят их избить! Негодяи!

Японцы дружно поддакивали ему:

— Да, да, мы всё видели! Они затащили девочку в машину и хотели увезти её куда-то, а ваши сыновья, господин священник, остановили их и освободили бедняжку. Вон она стоит и вся дрожит от страха.

Бедняжка между тем хотя и стояла рядом с витриной кондитерского магазинчика, отнюдь не тряслась от страха, а внимательно за всем наблюдала. Ланнель же тем временем раздавал зевакам деньги и громко приговаривал:

— Господа, этого нельзя так оставлять. Я оплачу вам поездку на такси и лишь только прошу об одном, когда приедет полиция, не поленитесь рассказать, как эти негодяи напали на моих сыновей. Они у меня выросли без матери, но это вовсе не повод, чтобы их избивать их за это. Они воспитанные молодые люди и никогда бы не стали ввязываться в драку, если бы на них не напали.

Между тем из чётырёх солдат двое уже лежали на асфальте без движения, третий едва держался на ногах и только четвёртый, сообразив, что он вот-вот останется один против трёх улыбающихся во весь рот парней, бросился бегом к ресторану за помощью. Через пару минут оттуда выбежала ещё дюжина солдат и с рёвом и руганью набросилась на сыновей священника, который весёлым голосом заорал:

— Сыночки мои дорогие, задайте этим засранцам трёпку! Пусть знают, как обижать бедных ирландцев!

На этот раз солдаты стали сталкиваться друг с другом и с бедным "Плимутом" куда чаще и гораздо болезненнее. К тому же теперь трое эльдамирцев, с лиц которых не сходили улыбки, на первый взгляд едва касаясь рук и ног противника наносили ему весьма болезненные и довольно серьёзные травмы в виде вывихов и переломов. Когда минут через пятнадцать подъехал на трёх джипах и грузовике наряд военной полиции, на ногах не стоял уже ни один из солдат, зато над улицей стоял мат такой густоты, что в нём мог бы завязнуть и танк. Ланнель немедленно подскочил к гориллобразному чернокожему сержанту и истошно завопил, указывая пальцем на лежащих вокруг изрядно помятого, обслюнявленного и испачканного кровью "Плимута" солдат:

— Офицер, арестуйте всех этих негодяев! Сначала они хотели похитить с целью изнасилования девочку, а затем напали на моих сыновей, когда мои мальчики остановили их:

Солдат, лежавший под "Плимутом", возмущённо завопил:

— Сержант, не верьте ему! Это они нас избили, а не мы их! Эти гады сломали мне ногу, а это долбанный ирландский священник всё время подзуживал япошек!

Сержант, явно, не любил ирландцев. Он зарычал, выхватил резиновую дубинку и двинулся на Ланнеля, а тот завопил во весь голос:

— Сын мой! Неужели ты посмеешь поднять руку на слугу Господа твоего? Это кощунственно!

Сержант попытался ударить мага дубинкой наотмашь, но тот легко увернулся от удара и отпрянул назад, заманивая верзилу почти двухметрового роста поближе к многострадальному американскому автомобилю. Тут сержант взревел, как медведь, и, рванувшись вперёд, попытался приложиться дубинкой по настоящему, словно топором, но маг подсел под него, чуть сдвинулся вбок и этот тупоголовый тип ласточкой влетел в лобовое стекло "Плимута", пробил его, и, сломав широкую спинку сиденья, вырубился, предоставив на всеобщее обозрение свой широкий зад, затянутый в ткань цвета хаки. Ланнель, одетый по такому случаю в старенькую, но чистую и опрятную чёрную сутану, немедленно воздел руки к небу и радостно завопил:

— Господь мой, ты не оставил своего слугу в беде! — После чего грозным голосом рявкнул на ошалевших полисменов — А вы что рты раззявили? Быстро грузите эту шваль в грузовик и везите в часть, а мы поедем вслед за вами вместе с японскими полицейскими.

Солдаты из военной полиции повиновались ему беспрекословно и, не взирая на истошные вопли пострадавших, принялись загружать их в грузовик. Труднее всего им было вытащить из "Плимута" сержанта и его было решено везти прямо в нём. Он уже малость оклемался и теперь мычал, как бык, и ворочался с бока на бок. Двое японских полицейских, подъехавшие на "Тойоте", хотя и не горели желанием ехать на авиабазу, почему-то тотчас стали записывать имена свидетелей, но те дружно заявили, что поедут вместе с ними на такси и те, посадив девушку в машину, поехали за грузовиком, попутно сообщая по рации о том, что на улице Сендзо имела место пьяная драка американских солдат и что судя по всему четверо ирландцев предотвратили изнасилование дочери муниципального советника. Через полчаса в одной из квартир офицерского городка раздался звонок и когда командир батальона военной полиции майор Стенли Кроуфорд поднял трубку, лейтенант Митчелл завопил ему в ухо что было сил:

— Сэр, срочно приезжайте! Тут у меня четверо ирландцев, которые покалечили чуть ли не целый взвод солдат, огромная толпа разгневанных япошек и тринадцатилетняя девица, обвиняющая четырёх морпехов в том, что те хотели её изнасиловать. Кажется, она дочь мэра, хотя чёрт их разберёт, этих япошек.

Майор Кроуфорд рыкнул в трубку спросонья:

— Джек, разберись с ними сам!

Из трубки тотчас донёсся возмущённый рёв:

— Сэр, да, я скорее пущу себе пулю в лоб, чем выйду к япошкам!

— Ладно, я сейчас приеду. Продержись четверть часа. — Успокоил лейтенанта Митчелла майор и стал быстро одеваться.

Пристально посмотрев на сидящего перед ним священника, майор Кроуфорд всё никак не мог понять, говорит тот серьёзно или издевается над ним. Вздохнув, он спросил ещё раз:

— Святой отец, так вы утверждаете, что ваши сыновья не тронули этих солдат и пальцем? Ну, и кто же тогда их так покалечил? Двадцать шесть сломанных рёбер, одиннадцать вывихов, семь кистевых переломов, четыре сломанных ноги, разбитая голова сержанта Сандерса и невесть сколько выбитых зубов. Чем вы мне всё это объясните?

Ланнель невозмутимо ответил:

— Исключительно заступничеством Господа нашего, майор. Поверьте, Джонни и Билли ударили только по одному разу, да, и то не по чьему-то лицу или телу, а по стеклу, чтобы вырвать невинное дитя из лап ваших разнузданных солдафонов. Да, вы и сами можете убедиться в том, что они никого не били, ведь у них на руках нет ни одной ссадины, вся их одежда цела и уж если ваши солдаты и могут кого винить, так это свою собственную неуклюжесть, да, ещё ту ненависть, с которой они бросались на моих сыновей, а вместо них врезались то друг в друга, то в этот несчастный автомобиль. Так что вы можете вчинить иск компании, выпускающей такие прочные машины.

— Святой отец, скажите мне, как можно разбить кулаком стекло и при этом не превратить кисть руки в фарш? Да, кстати, и вообще об этом проклятом автомобиле, святой отец, чем вы объясните тот факт, что он внезапно остановился перед вашим сыном? — Усталым голосом спросил майор — Этот подонок Доминго, который сидел за рулём "Плимута", позаимствованного у одного из офицеров, уже признался следователю, что он хотел переехать вашего сына, нажал на педаль газа, но машина вместо того, чтобы рвануть вперёд, остановилась.

Ланнель улыбнулся, молитвенно сложил руки и, подняв глаза кверху с упоением в голосе сказал:

— Исключительно заступничеством Господа, майор.

Майор снова вздохнул и сказал с нажимом в голосе:

— Святой отец, бросьте! Мой офицер, который находился неподалёку, всё видел. Ваш сын шагнул на дорогу, выставил вперёд руку, после чего воздух перед ним, словно завибрировал, и автомобиль тотчас остановился. К тому же он сказал мне, что ещё никогда в жизни не видел столь грамотно построенного боя, когда трое невероятно быстрых и гибких молодых мужчин переколотили целую кучу дураков, используя для этого только их собственную силу и какие-то совершенно фантастические приёмы борьбы. Никому не известной борьбы, которая ни на что не похожа. Нечто подобное есть в айкидо, но и там боец захватывает своей рукой руку или одежду противника, а здесь имело место одно только лёгкое качание частей тела одним или двумя пальцами, редко ладонью. Ну, а то, как вы отправили эту гориллу Санденса в салон "Плимута", этот человек и вовсе называет чем-то совершенно невероятным. Вы его вообще, похоже, ничем не коснулись и знаете, святой отец, вот кому-кому, а этому человеку в таком тонком вопросе я полностью доверяю, так как он прекрасный мастер восточных единоборств и знает этот предмет весьма полно. Чем вы объясните такую фантастическую боевую подготовку ваших сыновей, святой отец? Насколько мне это известно, вы покинули Дублин в конце пятьдесят второго, через четыре месяца были у берегов Индонезии и с тех пор ваши мальчики ходят вместе с вами на яхте. За это время они могли стать прекрасными яхтсменами, но только не мастерами восточных единоборств. Как вы объясните это, святой отец?

Ехидный маг улыбнулся самой невинной улыбкой, которую только можно было себе представить и спросил:

— Майор, а в честь чего это, собственно говоря, я должен вам хоть что-то объяснять? Ну, а если вам так уж нужны мои объяснения, то я скажу вам об одном увлечении моих мальчиков. Они очень любят плавать и играть с дельфинами, вот и научились у них некоторым трюкам. Вы видели когда-нибудь, как дельфины сражаются с акулами? Они вьются вокруг них и наносят рылом, а оно у них вовсе не каменное, удары по жабрам. Два, три десятка точных ударов и акула идёт ко дну. Вы мне лучше сами объясните, майор, почему такой мастер боевых единоборств, каким является ваш офицер, не пришел на помощь вашим солдатам и не защитил их от моих сыновей?

Майор кивнул пару раз головой и ответил сухим тоном:

— Это легко объяснить, святой отец. В тот момент он находился у постели смертельно больной девушки, которой принёс лекарства, выписанные для неё из Америки, и потому не мог покинуть её. Это, во-первых, ну, а, во-вторых, фамилия этого капитана, О'Лири. Он же и остановил отца этой девушки от вмешательства в эту потасовку, но уже на стороне ваших сыновей и господин Мияги его послушал.

Ланнель склонил голову и сказал прижимая руку к сердцу:

— Я приношу свои извинения капитану О'Лири, майор и очень сочувствую горю господина Мияги. Чем больна его дочь?

Майор понуро опустил голову и сказал:

— Она хибакуся, святой отец и этой болезнью её заразили американские военные, когда сбросили атомную бомбу на Хиросиму. И всё-таки, что мне написать в своём рапорте начальству, как мне объяснить, что трое штатских, обороняясь, умудрились избить чуть ли не до полусмерти целую кучу самых тупых придурков из числа морских пехотинцев. Четверо из них пойдут под трибунал за попытку изнасилования, остальным тоже достанется. Против вас в любом случае не будут выдвинуто никаких обвинений, а за то, что благодаря вашей собственной ловкости сержант Сандерс будет отправлен после госпиталя в другую часть, я лично поставлю вам выпивку. Мне от вас нужно только одно, святой отец, хоть какое-то объяснение невероятной ловкости ваших сыновей и дельфины тут не прокатят. Просто скажите мне, как называется этот вид борьбы и всё, вы свободны.

— Майор, это бой драконов, древняя боевая система подготовки малайских воинов. Мне довелось как-то раз спасти одного тонущего старика-малайца, его смыло во время шторма с борта какой-то джонки, и пока мы плыли до его деревни, он обучил этой борьбе меня и моих мальчиков. Это чисто оборонительный вид борьбы и в ней нет никаких ударов и даже захватов, одни только обманные финты и уходы от удара. Особенно хорошо это получается в лесу. Капитан О'Лири правильно подметил самое главное, от врага нужно вовремя увернуться и чуть-чуть подтолкнуть его в сторону ближайшего твёрдого предмета, лишив точки опоры. В общем заставь врага гоняться за собой, как щенка за цыплятами, и ты уже победил, ну, а что касается автомобиля, то я склонен объяснить это тем, что этот ваш Доминго всё же нажал вместо газа на тормоз. Если захотите выпить со мной, майор, то мы сможем встретиться с вами в ближайшие дни в том самом ресторане, возле которого завязалась драка. Я всё же хочу ещё раз попытать счастья и уговорить господина Мияги преподать моим мальчикам несколько уроков и надеюсь задержаться в Кадене на пару недель.

Майор усмехнулся и воскликнул:

— Святой отец, вы снова шутите! Только вводный курс у господина Мияги длится два года, а потому вашим сыновьям придётся задержаться здесь надолго и я полагаю, что их присутствие заставит солдат хоть немного сдерживать свои низменные страсти. Ваши парни, похоже, являются куда лучшими бойцами, чем вы об этом говорите.

— О, майор, вы не знаете моих мальчиков, они у меня всё схватывают на лету и очень упорны в тренировках. — Поторопился сказать Ланнель и, поднимаясь попрощался — Поэтому они не задержатся в этом городе больше, чем на три недели, а теперь если вы позволите, я покину вас, майор, да, храни вас Господь.

Исигава Мияги непонимающе смотрел на католического священника, одетого в старенькую чёрную сутану, и никак не мог взять в толк, что тому от него нужно. Он вежливо поклонился и сказал:

— Господин О'Рейли, ваши сыновья и без того самые великие воины, каких я только видел.

Ланнель, который по наущению Юджина О'Рейли только что разразился витиеватой тирадой, смысл которой сводился к тому, что он хочет чтобы его сыновья стали его учениками, но не договорил до конца и потому пожилой, но довольно крепкий физически японец, воспользовавшись тем, что он просто был вынужден перевести дух, вставил в его речь свою фразу, тотчас рассвирепел. После того, как он провёл ночь в кутузке, его сначала битых два часа допрашивал следователь, затем ещё почти столько же времени майор Кроуфорд всяческими правдами и неправдами пытался выяснить, как трое парней отделали сразу шестнадцать человек, его снова втягивали во всяческую пустопорожнюю болтовню. Он сердито рыкнул и сузив глаза чуть ли не прошипел злым голосом:

— Послушай-ка ты, умник, я не спрашиваю тебя, что нужно моим сыновьям, а без чего они обойдутся. Я пришел к тебе с деловым предложением, ты передаёшь нам все свои знания, а я в благодарность за это исцеляю твою единственную дочь от лучевой болезни. Понял?

Исигава сразу осунулся и закрыв глаза прошептал:

— Хибакуся нельзя исцелить.

— Нет, ты меня сейчас точно доведёшь до припадка, сенсей недобитый! — Воскликнул маг в ярости — Я не спрашиваю тебя, можно или нельзя вылечить хибакуся, а говорю тебе, что вылечу её. Неужели это так трудно понять, Исигава? Тебе всего-то и нужно сделать, что отвести меня к ней, я прочитаю над ней молитву, сделаю руками несколько жестов и уже через несколько часов твоя Саори будет весело смеяться и прыгать по комнате, как зайчик, а после этого ты позволишь мне проделать над собой кое-какие процедуры и затем погоняешь моих парней пару недель по своему бараку, пропахшему табаком.

Исигава посмотрел на мага безумным взглядом и спросил:

— Ты действительно можешь сделать это?

Ланнель встал и строго рыкнул:

— Веди меня к дочери, а то она не дай бог умрёт, пока мы тут с тобой болтаем, и мне потом придётся воскрешать её, а это совсем не входит в мои планы. Мне только того и не хватало, что разругаться вдрызг с вашими богами. Со своими проблем хватает.

Сенсей вскочил на ноги и, едва сдерживая дрожь в руках, торопливо направился к дверям. Хотя он и был одет в традиционное кимоно серого цвета, дом его вовсе не походил на японское жилище, так как прежде это был самый обыкновенный склад с конторой наверху. Исигава забыв обуть гэта чуть ли не выбежал в коридор и торопливой походкой направился из своего кабинета к лестнице, ведущей на второй этаж. Его ученики, сидящие в дальнем углу большого спортивного зала, открыли рты от изумления. Пару минут спустя Ланнель уже входил вслед за Исигавой Мияги в небольшую комнату превращённую в больничную палату. На больничной же койке с поднимающейся кверху половиной лежала под капельницей бледная измождённая девушка. Увидев отца, она слабо улыбнулась, губы её чуть шевельнулись, но она не смогла сказать ни слова и тот от ужаса закрыл лицо руками и глухо застонал от сильной душевной боли.

Ланнель чуть ли не насильно усадил Исигаву на стул, широко улыбнулся девушке, подмигнул и тотчас сотворил заклинание, погрузившее её в такой глубокий сон, что он был сравним со смертью. После этого маг достал из кармана свой анголвеуро и, пододвинув к кровати второй стул, сел на него и принялся сосредоточенно нажимать на руны, коих на нём было ровно в два раза больше, чем на обычном, магистерском, семьдесят две вместо тридцати шести. Хотя заклинание было невероятно сложным, пальцы его так и порхали по маленьким клавишам. Вскоре была готова первая магическая конструкция, он сделал руками широкие пасы и Саори воспарила над кроватью, игла сама собой выскочила из её вены, а капельница отодвинулась к окну.

Вторая магическая формула, как и третья, были подготовлены им заранее, так как маг уже довольно хорошо знал природу лучевой болезни. Сразу же после возвращения в город с авиабазы, он зашел в городской госпиталь и самым бесцеремонным образом допросил его главного врача с помощью магии. После того, как он нажал на кнопку анголвеуро во второй раз и подтвердил магическую формулу, щёлкнув пальцами, девушку окутало золотистое облачко, а после третьей над ним появился кроваво-красный шар диаметром в полметра, который прострелил тело девушки тремя дюжинами лучей, которые под ней свивались в толстый жгут и, пройдя через кровать, уходили вниз на первый этаж и через пол под землю. После этого Ланнель почти полчаса составлял четвёртую магическую формулу и когда она была задействована, между девушкой и кроватью появилось, как бы её второе я, только зелёного цвета, соединённое светящимися, извивающимися шнурами с недрами острова Окинава и из него в тело девушки так же вонзились зелёные лучи, которые проходя сквозь её тело делались на выходе бурыми. Увидев рядом Исигаву, маг сказал:

— Вот эта бурая дрянь, парень, это её болезнь и как ты видишь, она из неё уходит, а из земли в тело твоей дочери входит энергия жизни. Теперь нам нужно просто посидеть и подождать, когда моё лечение закончится. Думаю, что к ночи я управлюсь. Извини, что так долго, но состояние твоей Саори оказалось гораздо хуже, чем я предполагал. Можно сказать, что она была буквально на волосок от смерти, но теперь её жизни ничто не угрожает. Уже довольно скоро она будет совершенно здорова и проживёт очень долго.

Ждать действительно пришлось долго, почти семь часов и всё это время Исигава Мияги сидел не шелохнувшись. Наконец из тела девушки стали исходить чистые зелёные лучи и маг сотворил пятое магическое заклинание, после которого Саори плавно опустилась на кровать. Цвет лица у девушки был совершенно здоровый, а выражение такое умиротворённое, что Исигава, действительно увидев дочь совершенно здоровой, громко зарыдал, но быстро взял себя в руки. Ланнель встал, похлопал его по плечу и тихо сказал:

— Всё закончилось, старина, пошли вниз, выпьем чего-нибудь крепкого. Только не вздумай предлагать мне саке.

Исигава медленно встал, утёр слёзы рукавом кимоно и вышел из комнаты на негнущихся ногах. Как только маг вышел вслед за ним и тихонько закрыл за собой дверь, японец упал перед ним на колени и схватив за руки прохрипел:

— Теперь моя жизнь принадлежит тебе, оёгун.

Маг высвободил свои руки из жестких, цепких пальцев японца, ухватил его за плечи, поднял на ноги и усталым голосом сказал:

— Исигава-сан, твоя жизнь мне не нужна. С меня вполне хватит твоих знаний в области боевых искусств. — Исигава быстро кивнул головой, его лицо сразу же сделалось каким-то бесстрастным и потерянным, а в глазах японца Ланнель прочитал нечто такое, что сразу же почувствовал себя негодяем и чтобы не доводить дело куда более страшного финала, чем он мог себе представить, прибавил — Если ты назвал меня оёгуном, Исигава-сан, это значит, что твоей душе нужна опора. Ну, что же, я её тебе дам и поскольку ты обязан мне во всём подчиняться, то пойдём вниз, поужинаем и обо всём поговорим. Разговор у нас будет долгим и, как мне кажется, далеко не самым простым, но я к нему давно уже готов.

Японец энергично кивнул головой и уже куда более сильной и твёрдой походкой пошел вперёд и стал спускаться вниз по широкой деревянной лестнице. В большом спортзале уже никого из его учеников не осталось и лишь в углу на матах лежали Сэнди, Варнон и Талионон. Все вещи, которые они оставили в гостинице, были оттуда уже забраны и сложены рядом. Увидев Исигаву и, якобы, своего отца, Варнон-Джонни быстро поднялся на ноги, подошел к Ланнелю и своему будущему сенсею, остановившись метрах в трёх, после чего сделал быстрый поклон-кивок и замер в ожидании приказа. Ланнель тронул пожилого японца за плечо и спросил его:

— Исигава-сан, какие блюда любишь ты сам и какие любит твоя дочь? Джонни сходит сейчас в ресторан и всё принесёт. — Немного помедлив, он спросил — У тебя найдётся для нас место?

Последнюю фразу он произнёс хотя и на довольно неплохом японском, но с весьма странными вибрациями и совершенно не японской интонацией, хорошо известной Варнону, как магу, отчего Исигава Мияги на какое-то время застыл, после чего совершенно обычным для сенсея наставническим тоном распорядился:

— На втором этаже есть свободные комнаты. В ту, которая поменьше, отнесите вещи вашего отца, а вторую займите сами. Не шумите и громко не разговаривайте, там спит после лечения моя дочь, не будите её. — Пристально посмотрев на Варнона, он спросил — Ты Джонни? — После чего не дожидаясь ответа сказал — Пойдём вместе с нами в мой кабинет, я напишу тебе список. Платить не надо, хозяин ресторана мой должник. Если ты и твои братья не любите японскую кухню, в ресторане будут готовить для вас американскую еду. — Вежливо поклонившись Ланнелю, Исигава сказал — Пойдёмте в мой кабинет, Юджин-сан. Прошу заранее простить меня за то, что в нём недостаточно уютно для нашей беседы. К сожалению я не самый хороший японец и потому дом у меня наполовину европейский.

Большой кабинет Исигавы действительно выглядел слишком уж официально и совсем не в японском стиле, но в нём в глубине кабинета неподалёку от окна всё же имелся уголок предназначенный как раз именно для дружеских бесед, правда, опять-таки не в японском стиле, а с четырьмя европейскими креслами и низким столиком между ними, рядом с которым на деревянной подставке имелось хоть что-то действительно японское — бонсай, красивая карликовая сосна растущая в круглой чаще тёмно-коричневой, неглазурованной керамики. Хозяин провёл своего гостя к креслу, усадил лицом к токонома — традиционной нише для произведений искусства в которой стояла всего одна древняя глиняная ваза, и, снова поклонившись, прошел к письменному столу и принялся быстро писать что-то на листке бумаги шариковой ручкой. Закончив, он молча вручил записку Джонни прошел в угол и сел в кресло напротив фальшивого Юджина О'Рейли. Ланнель улыбнулся и крикнул вдогонку выходившему Варнону:

— Джонни, купи мне коробку французского коньяка подороже!

Эти слова также обладали магическим приказом адресованным Исигаве и тот посмотрев на священника с испугом спросил:

— Что это было, мой господин?

— Это был мой приказ тебе, Исигава-сан, переданный особым образом. Хотя я спросил тебя всего лишь о том, есть ли у тебя место для беседы, это был приказ и в нём содержалось наставление, чтобы ты вёл себя так, как будто ничего не произошло, но ты всё равно находился под моим полным контролем. Послав Джонни за коньяком, извини, но саке мне совершенно не нравится, я освободил тебя от действия этого приказа и поскольку нам действительно нужна твоя помощь, то мы должны обо всём поговорить. Давай сделаем так, Исигава-сан, мы сначала поужинаем, а потом выпьем и поговорим.

Японец немного подумал, кивнул головой и сказал:

— Пусть будет по твоему, Юджин-сан.

Ланнель молча кивнул головой, сложил руки на груди и, закрыв глаза, словно окаменел. Исигава Мияги тоже погрузился в нелёгкие для него и совершенно несвойственные для японца его положения раздумья. Около часа они оба сидели молча. За это время Сэнди, Варнон и Талионон, двигаясь совершенно бесшумно, не только сделали заказ в ресторане и перенесли все вещи наверх, но к тому же разбудили Саори, накормили девушку до отвала и уложили её спать. На улице в это время было непривычно тихо, хотя в ресторане неподалёку было довольно много солдат.

Когда Варнон и Сэнди появились там, солдаты, которые обсуждали все перипетии вчерашнего неспокойного вечера, настороженно притихли. Два загорелых братца, весьма бойко разговаривающие по-японски, позвали хозяина ресторана, объяснили ему, что они поселились в доме Исигавы и сделали заказ не только на сегодняшний вечер, но и на ближайшие три недели. Хотя Исигава и сказал Варнону, что хозяин ресторана его должник, он достал из заднего кармана пачку стодолларовых купюр и за всё расплатился, после чего оба братца подсели к стойке, ресторан имел сугубо американский интерьер, и не спеша выпили по бокалу пива и сгрызли тарелочку солёных орешков. Вскоре несколько японцев вышли в зал с большими пластиковыми корзинами, а один с поклоном вручил Варнону коробку самого дорогого французского коньяка и бутылку ещё более дорого французского шампанского, горлышко которой было украшено розой из шелковой ленты и солдаты, среди которых были и младшие офицеры, вполголоса загудели. Слишком уж внешний вид обоих братьев, одетых хотя и чисто, но всё же довольно бедно, контрастировал с их покупками.

Когда братья выходили из ресторана, к нему подходило с полдюжины солдат, которые увидев братьев чуть было не бросились наутёк, но те спокойно перешли через улицу и, пропустив вперёд официантов, вошли в школу Исигавы Мияги. Только после этого солдаты решились войти в ресторан и кто-то из посетителей ехидным голосом поинтересовался у них:

— На базе мне помнится вы были посмелее, парни. Что же вы не отметелили этих двух недоносков?

Усаживаясь за свободный столик один из морских пехотинцев в звании сержанта ответил:

— Гарри, не знаю слышал ли ты что-либо об этих парнях или нет, но капитан О'Лири нас сегодня просветил на их счёт. Эти ирландцы, к твоему сведению, мастера какого-то боя драконов. Они прыгают с джонки в самую гущу акул и убивают этих тварей голыми руками. Бьют их по жабрам руками и ногами и те тонут, как подводная лодка, после попадания в неё глубинной бомбы. Победить их можно только одним единственным способом, пристрелить издалека. В том случае, конечно, если сумеешь прицелиться. Если у тебя есть с собой винтовка, а ещё лучше пулемёт, ты можешь попробовать их подстрелить, а я лучше посмотрю на это со стороны. Они, кстати, вошли в школу этого японского каратиста.

После этого в ресторане уже не было так шумно, как в обычные дни и даже когда завязалась ссора между лётчиками и морскими пехотинцами, охраняющими вместе с военной полицией авиабазу, на спорщиков тотчас зашикали и они быстро угомонились. То, с какой суровостью начальство решило покарать зачинщиков и участников вчерашних беспорядков, остудило самые горячие головы и потому ни у кого не возникло желания отомстить ирландцам. Мало того, что те могли постоять за себя, так можно было ещё и угодить под суд военного трибунала со всеми вытекающими последствиями, самыми худшими из которых была отправка во Вьетнам. Если полутора, двумя годами раньше там находились одни только американские инструкторы, то теперь, после падения режима Нго Динь Дьема и начала войны с Северным Вьетнамом, всё чаще поговаривали о скорой посылке в Сайгон регулярных частей, что заставляло всех солдат нервничать.

Официанты, запущенные в кабинет, быстро накрыли на стол и тут же удалились. Перед Ланнелем было поставлено едва ли не вдвое больше блюд, чем перед Исигавой, который заказал для себя гречишную лапшу каку-соба, танцу жоу — кисло-сладкую свинину с ананасом, якитори и суси из лосося. Для святого отца было поставлено помимо лапши рамен, считавшейся в Кадене редкостным угощением, омурайсу, большую порцию говядины с луком и побегами бамбука — дуньсунь жоусы, какой ирландец сможет отказаться от этого, жареные пельмени готье, да, ещё и хризантемового карпа в кисло-сладком соусе, естественно якитори, не говоря уже о суси трёх видов. Ко всему этому ещё и прилагалась чаша с рисом вместо хлеба. Кивнув головой изумлённому хозяину, Ланнель весёлым голосом сказал: — "Итадакимас!" и, начав по традиции с риса, приступил к трапезе с таким азартом, что палочки в его руке так и замелькали. Исигава Мияги, поклонившись гостю, так же приступил к трапезе, но ел не спеша.

Ужин прошел в полном молчании и когда всё было съедено подчистую, Ланнель хлопнул в ладоши и в кабинет снова впустили официантов, которые быстро убрали со стола, выставили на него чай, сладости, бутылку конька "Хенесси", два бокала и исчезли, теперь уже окончательно. Святой отец открыл коньяк, вопросительно посмотрел на Исигаву и когда тот, немного подумав, кивнул головой, разлил коньяк по бокалам и поблагодарив хозяина сказал:

— Готисо-сама. Теперь я готов выслушать тебя, Исигава-сан.

Хозяин кабинета только было открыл кабинет, как снаружи послышался негромкий стук, дверь открылась и Джонни, засунув голову внутрь, изобразил кивком головы поклон и сказал весёлым голосом:

— Исигава-сан, мы разбудили Саори, как следует накормили её, по-моему она не ела месяца три, не меньше, и снова уложили спать. Она хотела спуститься к вам, но поскольку за ужином выпила полбутылки шампанского, то не смогла подняться и рухнула в кровать.

Не дожидаясь ответа белобрысый парень закрыл дверь и Исигава, растерянно посмотрев на священника, прежде чем начать разговор, залпом выпил коньяк и только потом, сделав паузу, заговорил:

— Мой господин, поскольку моя жизнь теперь принадлежит тебе, я должен рассказать тебе о себе всё. Для большинства людей я Исигава Мияги, но Мияги это не моя настоящая фамилия. На самом деле я Исигава Яри, последний ниндзя из несуществующего клана вершителей судеб, клана Яри. Этот клан ведёт своё начала от мало кому известного ямабуси, монаха отшельника Ватанабэ Яри. Ещё за двести лет до того дня, когда появились первые самураи, в седьмом веке наш предок создал первый клан ниндзя, который так и остался тайным кланом. Позднее, когда клан Яри стал исподволь развивать через других ямабуси искусство ниндзюцу, появилось девять кланов ниндзя, о которых знает далеко не каждый японец и только посвящённые знают о том, что они из себя представляли раньше и что представляют сейчас. Мы всегда стояли в тени и никогда никому не служили, даже императорам, хотя и оказывали им некоторые услуги пусть и бесплатно, но в конечном итоге делали это ради собственной выгоды и хотя бы хрупкого равновесия. В разгар феодальных войн периода Сэнгоку дзидай, благодаря клану Яри на свет появилось множество кланов ниндзя и поскольку они в какой-то мере противостояли самураям, народ Японии не был порабощён. Когда во времена правления Токугава наступил мир и тысячи самураев превратились в разбойников, клан Яри фактически создал отряды самообороны, которые впоследствии опять-таки не без его забот, превратились в кланы якудза, но только сегодня они стали особенно сильны. Хотя клан Яри никогда не был многочисленным, в самые лучшие годы нас было не более двухсот пятидесяти человек, он имел очень большое влияние на политику государства и даже императора. Перед началом войны с Америкой, которой мы не хотели, нас было всего девяносто восемь человек и я в клане занимал должность сэссе, — регента клана. Ко мне стекалась вся информация, которую я анализировал и давал рекомендации. Перед войной я был простым учителем математики в Токио. Всё моё детство, юность и молодость были посвящены тренировкам и учёбе и потому я женился в возрасте тридцати четырёх лет. До начала войны моя жена родила двух сыновей и дочь, я знал что через несколько лет стану главой клана и будущее виделось мне счастливым, но эти идиоты развязали войну и стали одерживать одну победу за другой, а в сорок втором году вообще напали на Америку. В сорок втором же году меня призвали в армию и хотя я мог избежать этого, в знак протеста против того, что мой дядя допустил эту войну, я пошел служить в императорский военно-морской флот и поскольку был математиком, меня направили на курсы штурманов. Проучившись всего шесть месяцев, я стал штурманом на подводной лодке. Так уж вышло, что я был старше всех в экипаже и к тому же имел очень большой опыт влияния на людей, поэтому в некотором смысле подводной лодкой командовал я, а не капитан Токудайдзи, который кичился своей аристократической фамилией и тем, что был самураем. То, что я пятнадцать лет был по сути единственным аналитиком клана, помогло мне выжить на этой войне. Мне всегда удавалось предугадать действия врага и увести нашу подводную лодку из-под удара. Зато таким своим поступком я фактически уничтожил свой клан. Один из моих родственников настояла на том, чтобы клан перебрался из Токио, подвергавшегося ежедневным бомбардировкам, в Хиросиму. После того, как американцы сбросили на этот город атомную бомбу, в живых остались только я, моя племянница и вторая дочь, родившаяся в сорок третьем году. Должны были погибнуть и они, но Юрико вместе с Саори двумя днями раньше уехала на нашу ферму и потому они остались в живых, но были облучены. Юрико умерла семь лет назад, а Саори должна была умереть через несколько дней. Не знаю, Юджин-сан, как ты отнесёшься к этому, но я считаю, что клан Яри настигло возмездие за то, что он стал бездумно играть судьбами людей. В начале века мы подтолкнули военных начать войну с Россией, а конце тридцатых годов хотя я и предупреждал всех, что очередная война закончится поражением и клан мог её предотвратить, мы не сделали этого. К тому же и мои руки тоже по сути дела были обагрены кровью, ведь благодаря мне капитан Токудайдзи потопил двенадцать кораблей противника, но что самое страшное, некоторых американцев эти сопляки брали на борт подводной лодки, а потому жестоко с ними расправлялись. Возомнив себя самураями, они доходили до того, что вспарывали несчастным американским юношам животы, вырывали печень и съедали её. За это боги и покарали меня, как покарали они клан Яри за то, что он допустил эту войну. Когда Япония капитулировала, капитан Токудайдзи хотел отвести нашу подводную лодку на Гавайи и сдаться американцам, но я этого не допустил. Напомнив ему о том, скольких американских моряков он убил, я задушил его, глядя ему прямо в глаза, а потом убил всех остальных негодяев. Мне следовало бы покончить жизнь самоубийством, но я знал, что моя дочь осталась жива и потому не сделал этого. Чтобы скрыть следы расправы над экипажем, я вышел в эфир и заявил во всеуслышанье, подделав голос капитана, что мы приняли решение погибнуть, но не сдаваться, после чего затопил подводную лодку и на надувной лодке две недели болтался посреди Тихого океана. На мне была надета гражданская одежда и я сказал американцам, что находился на борту подводной лодки, как врач. Через полгода я разыскал дочь и перебрался на Окинаву. Хотя мой клан и погиб, все его достояния сохранились, как и практически все агенты. В моём единоличном распоряжении оказались все сокровища клана, но они не могли вернуть здоровья Юрико и Саори. Как мог я боролся за их жизнь, Юджин-сан, и дал клятву, что если кто-то сумеет вылечить мою дочь, то я стану его верным рабом. Ты сделал это, Юджин-сан, и теперь всю свою оставшуюся жизнь я буду служить тебе. Мы, Яри, долгожители, и если ты прикажешь мне возродить клан и положить к твоим ногам всю Японию, то я так и сделаю и прошу тебя только об одном, позволь мне отпустить Саори, пусть моя девочка живёт своей собственной жизнью. В отличие от Юрико она ничего не знает о делах клана.

В принципе задолго до того, как Исигава закончил свой рассказ, Ланнель сделал для себя вывод, что этот человек может очень пригодиться им всем на Серебряном Ожерелье. К тому же он сразу проникся к нему тёплыми чувствами. Поэтому он дружелюбно улыбнулся и сказал мягким голосом:

— А теперь, Исигава-сан, выслушай мою историю. — После этого он рассказал всё то, что полтора месяца назад рассказал настоящему Юджину О'Рейли, продемонстрировав ему все магические доказательства, после чего сказал — Исигава, магия позволяет человеку многое, в том числе делает доступным и полный контроль над людьми, да, только ни одному нормальному магу не придёт в голову создавать таким образом даже небольшую команду, не говоря уже о целой армии. В этой связи я хочу потребовать от тебя только одно, мы принесём друг другу клятву дружбы и верности, скрепим её своей кровью, а уже потом продолжим разговор.

Японец поклонился и сказал в ответ:

— Я подчиняюсь твоему приказу, господин. — После чего встал, подошел у комоду на котором стояла подставка с мечами, достал из него чёрную шкатулку и вернулся на своё место. Поставив шкатулку на столик, он открыл её и Ланнель увидел в ней небольшой старинный нож-танто. Исигава придвинул к нему шкатулку и пояснил — Это танто Ватанабэ Яри, родоначальника клана. Думаю, что для клятвы на крови он подойдёт в самый раз, если у магов для этого нет особого кинжала.

Маг улыбнулся и сказал:

— Для этого могла бы подойти и обычная вилка, но будет лучше, если мы сделаем это с помощью древней реликвии, друг мой.

Ланнель обнажил нож, взял его в правую руку верхним хватом, вонзил в свою ладонь и протянул нож Исигаве держа ладонь горизонтально. Тот проделал то же самое и когда крови из ранок вытекло примерно по столовой ложке у каждого, маг произнёс вслух заклинания и накрыл своей ладонью ладонь своего друга. Послышалось громкое шипение, Исигава почувствовал на ладони сильный жар и когда его друг поднял ладонь, увидел, что на ней лежит овальный сверкающий рубин. Точно такой же рубин был и на ладони мага, лицо которого сделалось совсем другим и к тому же остроухим. Ланнель почесал в затылке и решительно снял с груди большой серебряный крест, после чего достал из внутреннего кармана сутаны анголвеуро и принялся творить магическое трансформации. Он положил свой рубин на крест, жестом велел Исигаве сделать то же самое и, нажав на кнопку, отложил анголвеуро в стороны и обеими руками сделал пасы над серебряным крестом и двумя рубинами. Их тотчас окутало сребристое облачко и когда оно рассеялось, то на столике лежали две эльфийские цепочки с фиалами крови дружбы и верности. Протягивая одну из них Исигаве Мияги, он насмешливым голосом сказал:

— Надень мой фиал с клятвой на шею и скажи — я твой раб.

Японец поклонился эльфу, надел цепочку на шею и попытался было произнести эти слова, но не смог даже просипеть. Он повторил попытку и у него снова ничего не вышло, после чего сказал:

— Ланнель-сан, у меня ничего не получается.

— А чего ты ещё ожидал? — Удивился маг — Вроде бы уже не мальчик, а такой простой истины понять не можешь. Друг не может быть рабом. Теперь, когда ты свободен сам решать, что для меня благо, а что зло, я хочу попросить тебя вот о чём, Исигава. Мне нужен помощник сейчас, когда я готовлюсь к войне с Голониусом, и понадобится сэссе в более далёком будущем, когда я стану королём. Пока мы будем решать дела на Земле, у тебя будет возможность подготовить нового сэссе клана Яри, ну, а твою Саори я предлагаю забрать на Серебряное Ожерелье. Там она сможет стать, как минимум, королевой, а здесь на Земле она даже магией заниматься толком не сможет.

Исигава открыл рот, снова попытался что-то сказать, потом плюнул и покрутив головой воскликнул:

— Вот дьявол! Ланнель-сан, куда ты туда и я, тут даже и говорить не о чем. Только вот что нам теперь делать с Саори, ума не приложу. Расскажи я о том, что она чудесным образом исцелилась, врачи её тут же в гроб загонят. Так что давай, придумывай, и если тебе не трудно, объясни мне, пожалуйста, почему я не могу произнести клятву?

— Да, потому, дурья башка, что мы с тобой поклялись на крови и теперь единственное, что ты можешь делать, так это ругать меня последними словами за глупость, а при случае даже запустить в мою голову чем-нибудь тяжелым, но только если искренно желаешь мне добра. От этого пострадает лишь моя гордость, но не голова. Ну, а если ты попытаешься предать меня, то независимо от того надет на тебе мой фиал или нет, он мигом тебя остановит. Меня, кстати, тоже. Мы теперь с тобой друзья до гроба, парень. Извини, но я по отношении к тебе применил самую сильную магию, магию крови и то, что она дала в результате два фиала, говорит, как я тебя люблю и уважаю, старина. Иначе моё заклинание просто не сработало бы. Ну, а что касается твоей девчонки, то ей не помешает малость окрепнуть. Завтра с утра я отправлю её на остров к нашим, и, заодно, посвящу в рейнджеры. Так, на всякий случай, а здесь вместо неё останется голем, который тихо и спокойно умрёт чрез пару недель. После этого мы похороним ненастоящую Саори, ты продашь школу или передашь её кому-либо из тех ребят, кто продолжит дело твоих предков на этой планете и мы отправимся в Тибет искать тот храм, в котором находится сердце Земли.

Исигава восторженно воскликнул:

— Всегда мечтал найти что-нибудь подобное. — После чего поинтересовался — Ланнель, ты уже решил, как мы будем добираться до Тибета? Если нет, то даже и не забивай себе голову, у Яри по всей Юго-Восточной Азии есть свои агенты. — После небольшой паузы он посмотрел на фиал крови и спросил — Неужели знания и умения моего клана смогут помочь тебе в борьбе с некромантом?

Маг кивнул головой и сказал:

— Прибавь к этому ещё и магию отца Юджина, старина, и мы получим в итоге очень грозное оружие. Ты человек планеты Земля, Исигава, и всё, чему научил тебя твой клан, далось тебе тяжким трудом и я уже сейчас замираю в предвкушении того, какими воинами ты воспитаешь моих подопечных, когда станешь могущественным магом. Да, и в качестве моего сэссе тебе просто цены не будет.

— Но ведь ты даже не видел меня в бою, Ланнель-сан! — Воскликнул изумлённый этими словами Исигава. Пойдём я хотя бы покажу тебе, что из себя представляю.

Маг улыбнулся сказал:

— Исигава-сан, зато это видели стены твоего спортзала и как только я вошел в него, то сразу же понял, что здесь время от времени давал выход своей энергии великий воин. То, что устроили вчера мои помощники, это были всего лишь детские шалости, ведь их учителем был двенадцатилетний мальчишка. Так что я представляю себе, какими станут они после того, как твоими собственными учителями станут самые лучшие мастера боя драконов. Хотя я никогда до этого времени не занимался рукопашным боем, мне доводилось видеть таких мастеров, но никто из них не оставлял таких ярких отпечатков на стенах тренировочных залов, какие ты оставил в этом старом табачном складе. Ты просто не знаешь, что в тебе сокрыто, Исигава-сан, и моя задача сейчас заключается только в одном, раскрыть весь твой потенциал, а это можно будет сделать только в одном месте, в сердце Земли.

Не смотря на то, что была уже поздняя осень, заканчивался ноябрь, Ланнель решил идти к сердцу Земли, хотя в горах Тибета бушевали метели и стояли суровые морозы. Исигава привёл в действие все хитроумные механизмы давления древнего клана Яри, отдал тайный приказ спящим агентам в Китае, надавил на высокопоставленных правительственных чиновников в Токио и в конечном итоге отец Юджин был вызван в Ватикан, где недоумевающие кардиналы вручили ему бумагу за подписью самого Мао Цзэдуна, согласно которой ему разрешалось посетить Тибет, оккупированный китайскими войсками, не позднее тридцатого августа одна тысяча девятьсот шестьдесят пятого года. Вылететь в Лхасу он мог самолётом из Катманду, естественно, если сможет найти самолёт и психа-лётчика, согласившегося лететь в коммунистический Китай. Вопрос с самолётом решился быстро, Исигава просто купил по дешевке практически новый американский бомбардировщик "Боинг В-26" переделанный в пассажирский борт, а Юджин, связавшийся из Рима с друзьями в Англии, нашел одного сумасшедшего лётчика, воевавшего когда-то в Бирме.

Можно было конечно обойтись и без этих мучений, но в том-то всё и дело, что Ланнель, как не пытался, так и не смог открыть портал прохода к сердцу Земли и потому им оставалось только одно, лететь на самолёте из Катманду в Лхасу, затем добираться на лошадях или пешком до монастыря Пархор, расположенного неподалёку от Джомолунгмы, и уже оттуда идти только пешком в горы по направлению на другой монастырь, Сагья. Примерно на середине пути, слева, и находилось Сердце Земли. К тому времени когда Юджин О'Рейли вернулся на остров Иримиэль, так стали его именовать те, кто знал о существовании Серебряного Ожерелья, его уже поджидали там семеро таких же миссионеров, даже ещё более неприкаянных, чем он сам. Разговаривая с ними по рации, Юджин обещал им открыть некие таинства и когда, якобы, специально нанятая для этого яхта, на борту которой находились его сыновья доставила их до острова, они и правда были поражены тем чудом, которое увидели, хотя это была всего лишь жизнерадостная четырёхлетняя девочка, которая ездила по джунглям верхом на леопарде и каталась на спинах акул и дельфинов.

Юджину О'Рейли не потребовалось слишком много времени на то, чтобы подбить этих семерых старых авантюристов-католиков стать рыцарями — истребителями нечисти. Узнав же о том, что каждый из них сможет создать самый настоящий рыцарский орден и при этом они ещё и обратят в истинную веру не одну и даже не две тысячи отважных воинов, они тотчас согласились и не стали сетовать на то, что им не суждено доложить об этом подвиге в Ватикан. После этого целых две недели ушло на то, чтобы сделать семерых мужчин в возрасте лет эдак тридцати пяти, довольно опытными рейнджерами и магами. Вот теперь святые отцы были не только преисполнены энтузиазма, но и полны сил для борьбы с дьявольскими порождениями некроманта Голониуса. То, что святых отцов включили в состав экспедиции к сердцу Земли, им понравилось, но они пришли в ужас от того, что Ланнель решил взять с собой ещё и малышку Иримиэль. Отец Бертран, услышав это, чуть ли не завопил:

— Ланнель, ты с ума сошел! Как можно брать такую малютку с собой в горы, да, ещё зимой? Я самым внимательным образом изучил все имеющиеся у нас карты и пришел к выводу, что храм находится на высоте около шести километров. Уже сейчас там жуткий холод, а вскоре станет ещё холоднее и к тому же там даже взрослому человеку будет невозможно обходиться без кислорода.

Маг выслушал его с невозмутимым видом и сказал:

— Не волнуйся, Бертран, кислородом я тебя обеспечу, а с холодом ты и сам как-нибудь справишься. Ну, а что касается Иримиэль, старина, не забывай, что она эльдара и уже только поэтому будет покрепче вас, изнеженных и слабых людей Земли.

Благодаря Ланнелю, отца Бертрана было теперь очень трудно назвать слабым. Это был темноволосый верзила ростом под два метра с широченными плечами и мощной мускулатурой. Большой любитель подводного плавания, он легко нырял на глубину свыше ста метров и мог находиться под водой до шести минут. Все остальные священники, которые прибыли на остров Иримиэль, уступали ему только в росте, а потому отец Луиджи, который один из всех имел опыт восхождений на горные вершины, поторопился успокоить коллегу:

— Бертран, я тоже не вижу в этом ничего страшного. В конце-концов мы сможем взять с собой кислородные баллоны для принцессы Иримиэль, хотя на высоте в шесть километров вполне можно обойтись и без них. К тому же мы ведь будем нести девочку на руках. Теперь, когда я стал горным рейнджером, мне всё одно, что Тибет, что Альпы и там, и там я пройду по любой круче с закрытыми глазами.

Так или иначе, но уже утром следующего дня они были уже в Сингапуре и вылетели из него в Дели, а на следующий день вылетели в Катманду, где их с нетерпением поджидал майор британских ВВС в отставке Майкл Ривер, коренастый крепыш сорока восьми лет от роду. Большой любитель авантюр и шотландского виски. Услышав по телефону от отца Юджина о том, что помимо пяти тысяч долларов он получит за этот рейс ещё и самолёт в придачу, Опасный Майк, находившийся в это время в пабе, тотчас протрезвел и спросил, куда ему нужно отправляться. Узнав о том, что бомбардировщик, переделанный в грузопассажирский лайнер, нужно забрать в Западной Германии вместе с грузом и перегнать его сначала в Дели, а затем в Катманду, он моментально включил форсаж. Экипаж он подобрал себе даже не выходя из паба и через шесть часов, не соизволив позвонить жене, Майкл Ривер был в аэропорту Хитроу вместе со своими старыми друзьями, с которыми он решил на паях создать авиакомпанию. Благо в Юго-Восточной хватало заказчиков на чартерные рейсы.

Утром следующего дня серебристая машина, пробежав по бетонке, взлетела и направилась прямиком в Лхасу. Китайские власти уже были предупреждены, но даже если бы они не были предупреждены, никаких средств ПВО в китайском Тибете не было. Известить же китайцев следовало хотя бы по той причине, что взлётно-посадочную полосу нужно было очистить от снега и чуть ли не целый полк китайских солдат всю ночь сгребал его лопатами. Высокое китайское начальство, которое получило приказ из Пекина, чуть было не попадало в обморок, когда увидело в руках молодого, загорелого священника, одетого в пуховую куртку поверх сутаны, бумагу подписанную самим председателем Мао. После этого военные чины уже не чинили никаких препятствий и лишь вежливо поинтересовались, какова цель экспедиции, хотя в бумаге чёрным по белому по-китайски и по-английски было написано, что исследователям разрешается ознакомится с культурным наследием высокогорного Тибета. Исигава, который семимильными шагами двигался по дороге магических открытий, с важным видом сказал по-китайски:

— Вы полагаете, полковник, что мы сможем найти здесь что-либо кроме ламаистских монастырей или вы их уже все снесли?

Полковник тотчас закивал головой и согласился:

— Да, вы правы, кроме монастырей здесь ничего нет. Можете осматривать их сколько вам будет угодно.

Исигава хотел было сказать китайцу, что будь его воля он и в монастырь не стал бы заходить, но промолчал опасаясь, что он ещё не настолько хорошо владеет техникой магического приказа интонациями. Тюки с продовольствием и альпинистским снаряжением были выгружены из самолёта и Опасный Майк, козырнув своим благодетелям, тотчас улетел, чтобы прилететь за экспедицией по первому же звонку, а путешественники принялись забрасывать тюки в грузовик с красными звёздами на дверцах, любезно предоставленный китайцами. Китайский полковник и ещё несколько офицеров ушли. Они может быть и остались посмотреть на европейцев, но было довольно холодно, градусов под тридцать мороза, но это, к их удивлению, святых отцов, не очень-то их беспокоило. Как только китайское начальство убралось, к Исигаве немедленно приблизился молодой тибетец одетый в добротную одежду, явно, подаренную альпинистами и на довольно неплохом китайском стал выяснять у него, не он ли является тем самым "братом из-за моря", которого ему приказано встретить. Узнав, что он, парень, которого звали Цеванг, обрадовался и сказал, что "человек из долины" велел ему помочь "брату из-за моря". Юджин О'Рейли, услышав этот диалог, хохотнул и поинтересовался:

— Эй, ниндзя, скажи нам честно, на этой планете найдётся такое место, где у тебя нет своих агентов?

Исигава вежливо склонил голову и сказал:

— Конечно есть, Юджин-сан. Например в Дублине у клана Яри точно нет своих агентов потому, что там живут одни только вредные ирландцы. — Повернувшись к парню он спросил — Цеванг, как быстро мы сможем добраться до монастыря Пархор?

Парень посмотрел на безоблачное небо и ответил:

— Если вы договоритесь с китайцами и они дадут вам машины, то сможете за день доехать почти до места. До Брахмапутры дорога нормальная, а потом совсем плохая, но я схожу в Шигадзе и приведу оттуда яков и вы доедете на них до монастыря. Правда, вам придётся ночевать на нагорье, если вы поедете сегодня.

Исигава помотал головой и сказал:

— Нет, это не годится. Ты можешь отправиться в Шигадзе и выехать к нам навстречу с яками? Машину тебе я обеспечу.

Цеванг сразу же спросил:

— Мне нужно выехать сегодня?

— Да. — Сказал Исигава и пошел в к тому зданию, в которое только что зашел китайский полковник.

Он не ещё успел вернуться к друзьям, как к путешественникам подъехало сразу два автомобиля, большой автобус и русский джип с брезентовым верхом, увидев который тибетец тотчас радостно заулыбался и сказал, что на этой машине он, пожалуй, доедет и до Шигадзе. Прежде чем отправиться в путь, Цеванг отвёз "брата из-за моря" и его многочисленных друзей в один из немногих действующих буддийских монастырей где они и остановились на ночь, чтобы на следующий день отправиться в путь. Ланнель сразу же попросил монаха, одетого в оранжевое одеяние и знавшего китайский язык, отвести его к настоятелю и тот покорно согласился, хотя и получил от своего начальства приказ не пускать к нему чужаков. Настоятель, в отличие от монаха, имел куда более устойчивую психику, довольно хорошо знал английский язык и не смотря на явное нежелание разговаривать с чужаком, всё же согласился ответить на некоторые вопросы. Хотя настоятель Цзонхава и отвёл для аудиенции всего десять минут, Ланнелю очень быстро удалось заинтересовать его и с монаха мигом слетела каменная невозмутимость и всё благодаря тому, что он сразу же назвал пожилому тибетцу цель своего путешествия:

— Почтенный Цзонхава, мы идём в Сердце Земли, и хотели бы остановиться на ночлег в монастыре Пархор. Поэтому я решил обратиться к вам за помощью.

Монах, сидевший с полузакрытыми глазами, тотчас вытаращил их на гостя и удивлённым голосом спросил:

— Вы знаете как пройти в Шамбалу? Чужестранцы её ищут уже не одну сотню лет, но до сих пор безуспешно. Почему вы решили, что двери Шамбалы откроются именно перед вами и зачем идёте в Пархор? Все говорят, что Шамбала находится совсем в другой стороне, где-то возле солёных озёр.

Маг отмахнулся от слов монаха и сказал:

— Мне не нужна никакая Шамбала, почтеннейший Цзонхава, и к тому же я не верю в сказки. Я точно знаю где находится Сердце Земли и найду его, каким бы оно не было. Может быть это древний буддийский храм, а может быть храм ещё более древнего времени или в конце концов просто пещера с каким-нибудь алтарём посередине, установленным в ней ещё в доисторические времена. Всё это не столь уж важно. Главное заключается в том, что в этом месте я смогу узнать прошлое Земли и прочитать, каким будет её дальнейшее будущее.

Настоятель качнулся и спросил:

— Разве такое возможно?

Ланнель улыбнулся и ответил:

— Да. В этом нет ничего удивительного. Мне наверное стоит пояснить, почтеннейший, что речь идёт всего лишь о гороскопе. Вы знаете что это такое?

Почтеннейший Цзонхава кивнул головой и уныло сказал:

— С астрологией я хорошо знаком, путник, хотя и не очень-то верю в неё. Все астрологи обещают очень много, но дают крайне мало.

Вспомнив о том, что Лхаса является столицей этой древней горной страны, маг улыбнулся и сказал:

— Я могу разрушить ваше предубеждение прямо сейчас, почтенный Цзонхава, если вы дадите мне несколько листов бумаги и согласитесь закрыть на полчаса глаза. Мне не хотелось бы выдавать своих секретов. В своём гороскопе я опишу прошлое вашей страны и загляну в её будущее, вам стоит только сказать, как далеко назад мне шагнуть, но взгляд вперёд будет намного короче. Но зато я предскажу вам всё с очень большой точностью.

Настоятель позвонил в колокольчик и велел явившемуся на его зов монаху принести самой лучшей бумаги, после чего спросил:

— Вы сможете описать нашу историю за две тысячи лет?

Срок был едва ли не предельно большим для составления короткого гороскопа, а делать более длительные расчеты Ланнелю было просто лень и он поторопился предупредить монаха:

— Почтенный Цзонхава, я сделаю так, как вы просите, но предупреждаю вас, что в этом гороскопе будут указаны только самые важные для вашей страны события. Никаких подробностей, вроде имён, в нём не будет, только суть событий и даты. Может быть сократим гороскоп, тогда я смогу назвать вам имена и прочие детали.

Настоятель отрицательно помотал головой и сказал:

— Сделайте так, как прошу, уважаемый. Суть того, что минуло мне известна и если она будет открыта вами, значит мы сможем понять суть того, что случится в будущем. — Помолчав какое-то время настоятель всё же не выдержал и спросил — И насколько точным будет ваш гороскоп, чужестранец?

Маг сразу же понял подоплёку вопроса и ответил:

— Что касается прошлого, то в основных событиях мой гороскоп будет предельно точным. Разумеется, для страны, а не в отношении частных вопросов отдельно взятых людей. В общем вы не узнаете из-за чьего именно предательства рухнули стены какой-то крепости, но если имело место предательство, звёзды это обязательно скажут. Ну, а что касается будущего, почтенный Цзонхава, то звёзды назовут вам только то, что будет с вашей страной в том случае, если вы все будете сидеть сложа руки или же наоборот, станете бросаться с голыми руками на вооруженных солдат, то есть пустите всё на самотёк и не станете предпринимать попыток, причём точно просчитанных, изменить свою судьбу. Иногда ведь нужно и смириться перед неизбежным. В общем звёзды указывают самый реальный вариант будущего, но гороскопы для того и составляют, чтобы изменять будущее. Поэтому чем короче гороскоп в смысле взгляда в будущее, тем он точнее.

Монах быстро спросил:

— И какой самый оптимальный срок взгляда в будущее?

Ланнель встал, внимательно оглядел стены комнаты в которой они находились, закрыв глаза приложил руки к стенам в нескольких местах, вернулся назад и, сев перед монахом на низенькую скамейку, уверенным голосом сказал:

— В вашем случае это пятьдесят четыре года, почтенный Цзонхава. При таких условиях звёздного поиска истины будет предсказан наиболее реальный вариант событий, но учтите, это будет гороскоп вашей страны, как совокупности всех её самых главных определяющих признаков. — Вспомнив о том, что Тибет был оккупирован китайцами он поторопился пояснить — Временные внешние факторы, такие, как Китай с его солдатами, в расчёт можно не брать. Пятьдесят четыре года это слишком ничтожный срок, чтобы они смогли полностью изменить вашу страну с её тысячелетней историей.

Монах тем временем принёс стопку листов плотной бумаги для акварели, с поклоном вручил их настоятелю и немедленно удалился. Цзонхава протянул их магу и кивнув ему головой не только закрыл глаза, но и повернулся к нему спиной. На досуге Ланнель загрузил в свой большой анголвеуро основные астральные заготовки нескольких десятков государств и теперь ему нужно было только дать возможность своему магическому инструменту считать из окружающего пространства энергетические потоки исходящие из земли и ментальную энергию людей этого города. Он включил анголвеуро, сотворил заклинания считывания информационных полей, из-за чего стены и потолок небольшой комнаты исчезли и над ними в густой синеве неба зажглись серебряные звёзды и золотые строчки рун. Маг тут же принялся составлять рабочую карту поиска информации в информационном поле Лхасы, отгоняя любопытных духов, а самых назойливых даже матеря на всех известных ему языках Земли.

Духи попались на редкость упрямые и благом было хотя бы то, что среди них не было злых духов. Сказывалась близость сердца Земли. Вскоре Ланнель понял в чём дело. Духи, оказывается, ничуть не меньше настоятеля хотели знать, что будет со страной, в которой они когда-то были людьми. Маг отрывисто сказал им на старшей речи, чтобы они выстроились вокруг и не мешали ему и к его удивлению те поняли язык богов — строителей Альтаколона и послушно встали вокруг него и настоятеля, сидевшего спиной к гостю как с открытыми глазами, так и с открытым ртом, рядами. Некоторые духи корчили старому Цзонхаве рожи и даже показывали ему язык, хотя при жизни были мудрыми и всеми почитаемыми монахами. Ланнель между тем решил сделать настоятелю монастыря приятное и расширил гороскоп, а поскольку духи принялись ему помогать, с исторической частью он разобрался раза в три быстрее.

После этого архимагистр стал анализировать положение звёзд и планет, что было уже куда более лёгким для него делом, а потому звёздное небо над ним стало быстро расчерчиваться синими, зелёными и красными линиями, рождая причудливые фигуры. Всего же на составление вполне приличного по объёму информации гороскопа у Ланнеля Тринира ушло чуть более часа и он был гораздо обширнее того, который маг составил на своём острове. Хотя бумага была далеко не того качества, с которой он привык работать, информационное поле её не отвергло и добрых четверть часа он только и делал, что подсовывал ему листы. Наконец и с этой работой было покончено. Маг сотворил заклинание останавливающее работу анголвеуро, комната обрела свой обычный вид и он, держа в руках две одинаковых стопки листов, покрытыми ровными строчками букв тибетского алфавита, весьма похожих на эльфийские буквы-руны, громко сказал:

— Я закончил свою работу, почтенный Цзонхава, вы можете открыть глаза и посмотреть на то, что у меня получилось.

Потрясённый увиденным монах повернулся и молча взял в руки первую стопку листов, содержащую в себе очерк истории за две тысячи пятьсот сорок лет. Прочитав первые две страницы, на которых золотом было написано то, что в некоторых случаях составляло тайну для непосвящённых, старый монах, который как раз и был посвящённым, дрогнувшим голосом спросил:

— Почтенный Ланнель, неужели вам об этом сказали духи?

Поняв, что монах его не послушался, маг сказал с укором:

— Ну, что же вы, почтенный Цзонхава, ведь я же предупреждал, закройте глаза. Ну, ладно, ничего страшного, злых духов, которые имеют вредную привычку являться к людям по ночам, здесь не было, но я всё же советую вам прочесть на ночь какие-нибудь молитвы, чтобы эта братия вам особенно не докучала. Как вы понимаете, друг мой, мне вовсе не с руки устраивать им нагоняй, ведь я тут гость и потому должен вести себя достойно, чтобы никого не оскорбить.

Настоятель монастыря взял из рук мага вторую стопку листов, исписанных серебряными строчками и тихо спросил:

— Где вы так хорошо изучили тибетский язык, почтенный Ланнель? Вы, случайно, приехали не из Германии? Когда-то в наших краях путешествовали немцы, которые называли себя магами. Они тоже очень хорошо знали тибетский язык и вывезли из монастырей много старых книг, отслуживших своё. Всё искали вход в Шамбалу и мечтали найти какое-то могущественное магического оружие для своего фюрера и доказательства того, что немцы произошли от ариев. Своими рассказами и всяческими магическими трюками они смутили умы некоторых послушников и те последовали за ними в Германию. Говорят, что все они погибли. Вы не их ученик, почтенный Ланнель?

Маг помотал головой и ответил:

— Ни в коем случае, почтенный Цзонхава. Я читал про экспедиции немцев из какой-то Ананербе в вашу страну, но не более того. Тибетского языка я как не знал ранее, так и не знаю сейчас, но теперь при необходимости могу довольно быстро его выучить, да, только мне не хочется забивать голову лишней информацией, я и без этого знаю уже почти сотню языков. Эдак скоро и голова лопнет от лишних знаний. Ну, а что касается поисков магического оружия, то это и вовсе дикая чушь, как и эта ваша Шамбала. Сердце Земли это совсем не то, о чём вы думаете, почтенный Цзонхава.

— И что же такое по вашему сердце Земли? — Спросил монах подчёркнуто равнодушным тоном.

Ланнель улыбнулся. Настоятель монастыря носивший имя основателя ламаизма был ох как не прост и владел особыми техниками воздействия на сознание человека, что только что и продемонстрировал своему гостю. Маг сотворил небольшое заклинание очищения и обновления, сделал руками пасы и келья потускневшая за многие годы преобразилась. Каменные стены очистились от въевшихся в них пыли и копоти, все деревянные, потемневшие от времени конструкции заблестели, а росписи засияли свежими красками и даже старинные танки стали выглядеть так, словно они только что вышли из-под кисти художника. Усмехнувшись в ответ на изумлённый взгляд настоятеля, который не мог поверить своим глазам, маг сказал:

— Сердце Земли, почтенный Цзонхава, это примерно то же самое, что и географический центр какого-нибудь континента, то есть равноудалённая точка, которую можно вычислить. Правда, Сердце Земли не так уж и сильно связано с географией, хотя и расположение материков тоже оказывает весьма существенное влияние на его местонахождение. Оно образовалось в результате долгого исторического процесса. Тибет окружаю древние цивилизации, от которых по сию пору исходят волны ментальной силы. Именно в этом месте из недр Земли выходит наружу мощная энергия созидания, которая окутывает всю Землю невидимым покрывалом. Да, кое-кому дано черпать в этом месте силу, но далеко не каждому. Древние астрологи, которые были в отличие от современных куда мудрее, скорее всего ещё в глубокой древности сумели определить это место и наверняка послали в эти горы экспедицию, чтобы как-то обозначить его, но никаких древних знаний в нём не было оставлено. Так что это никакая не Шамбала, о которой написано столько глупостей. Все те знания, о которых люди так любят говорить, написаны богами на вполне понятном языке на небесном своде, а также запечатлены в виде отражений, которые также дано увидеть тем, кто знает, как именно нужно смотреть, в окружающий нас материальный мир. Вот я сейчас очистил ваше помещение от всех наслоений времени и тем самым вернул в первозданный вид, чем нарушил его ауру. — Ланнель сотворил ещё одно заклинание, взмахнул рукой и келья приняла прежний вид — Сейчас я восстановил всё, как было, почтенный Цзонхава, и, уж, вы поверьте, информационное поле с такой жадностью вернулось на своё место, что теперь даже вы сможете узнать много нового просто глядя на стены, пол и потолок. Мы идём в Сердце Земли только за тем, чтобы мои спутники могли завершить там своё преображение и набраться сил для грядущих битв, а я смог составить полный гороскоп Земли. Никакого мощного магического оружия там нет, почтенный Цзонхава, и быть не может. Это всего лишь родник чистой энергии, которую в отличие от воды невозможно налить в кувшины, но ею можно напиться вдоволь.

Монах, чьё лицо сделалось просветлённым, кивнул головой и хотел что-то сказать, как дверь в его келью распахнулась и послышался громкий, радостный крик принцесс Иримиэль:

— Дядя Лан, посмотри какую собачку мне подарили! Это мальчик, его зовут Тирумулар.

Принцесса, одетая в ярко-красный пуховой комбинезон из плотной водонепроницаемой ткани с откинутым на спину капюшоном, вбежала в келью держа на руках шестимесячного серого щенка храмовой собаки лхаса апсо. Она спустила щенка на пол и тотчас помчалась обратно, а щенок, заливаясь счастливым лаем, побежал за ней. Дверь захлопнулась и монах всплеснув руками воскликнул:

— Почтенный Ланнель, неужели вы хотите взять это дитя с собой в горы сейчас, когда наступила зима?

Маг пожал плечами и ответил:

— Не вижу в этом ничего странного, почтенный Цзонхава. Принцесса Иримиэль уже достаточно большая девочка и к тому же с ней пойдут в горы её приёмные родители. Мы все опытные люди, а потому хорошо знаем, как вести себя в горах, и для нас это будет не сложнее, чем прогуляться по вашему монастырю. Единственное, о чём я хотел бы просить вас, так это черкнуть пару строк настоятелю монастыря Пархор, чтобы он продал нам две с половиной дюжины яков. Мы можем заплатить за них хоть долларами, хоть индийскими рупиями, а если нужно, то и китайскими юанями. Нас устроит любая цена и мы не будем скупиться. Это не в наших интересах.

Яки в здешних горах были весьма ценными домашними животными и потому монах с сомнением в голосе промолвил:

— А не проще ли вам будет просто нанять проводников с яками в Шигадзе? Вы ведь всё равно вернётесь в Лхасу.

— Нет. — Отрезал Ланнель — В Лхасу мы уже не вернёмся. Мы намерены от сердца Земли отправиться в Непал и уже оттуда доберёмся до Индии и вернёмся домой.

Глаза настоятеля монастыря снова округлились и он воскликнул:

— Но вам для этого придётся перейти через высокогорные перевалы, которые зимой практически непроходимы! — Видя спокойную улыбку на лице своего гостя, монах сказал — Хорошо, я напишу письмо настоятель монастыря Пархор, почтенный Ланнель, хотя и нахожу ваши действия крайне неразумными. — Минуту помолчав он спросил — От проводников, судя по всему, вы отказываетесь только потому, что не хотите разглашать местонахождения Сердца Земли?

Маг улыбнулся и спросил вместо ответа:

— Но вас ведь оно никогда особенно не интересовало, почтенный Цзонхава? В противном случае вы давно бы его разыскали, а раз так, то зачем вам лишние хлопоты с китайцами. Если относительно этого места пойдут лишние разговоры, то они обязательно отправят в горы своих солдат, что вам совсем не нужно. Давайте лучше оставим всё, как есть, и расстанемся с вами добрыми друзьями. Помяните моё слово, через пару недель китайцы о нас даже и не вспомнят.

Монах, поняв о чём идёт речь, спросил:

— Вы ведь маг, почтенный Ланнель? Впрочем, вам нет нужды отвечать на этот вопрос, я это и так вижу. Мне не понятно только одно, как такой молодой человек, как вы, смогли постичь такие знания? Это превосходит мое разумение. На этот вопрос вы тоже можете не отвечать, но я хотел бы попросить у вас совета, почтенный маг. — Коснувшись руками обеих стопок листов с гороскопом, он спросил — Что мне делать с этим? Сохранить всё в тайне или известить далай-ламу о том, что ждёт нашу страну в ближайшем будущем?

Ланнель пожал плечами и ответил:

— Даже не знаю, что вам и сказать, почтенный Цзонхава. Из-под власти китайцев Тибет выйдет ещё не скоро, но зато довольно скоро в самом Китае произойдут большие перемены, которые коснутся и вас. В чём именно они будут заключаться, вы узнаете уже сегодня и благодаря моему гороскопу сможете сделать так, чтобы перемены обернулись благом для вашего народа. Тибет всегда останется Тибетом, но вы можете открыть его людям Запада и получить от этого выгоды. Ну, а когда-нибудь я вернусь и сделаю ещё один гороскоп для вашего преемника и тогда мы снова встретимся. — Подумав, Ланнель прибавил — А далай-ламу вам всё же стоит известить о моём пророчестве. Тогда ему будет легче жить в изгнании. Полагаю, что ему будет приятно наблюдать за тем, как будет разгораться солнце вашего учения. Всего мира оно конечно не осветит, но очень многие люди будут стремиться посетить Тибет, чтобы прикоснуться к его мудрости.

Через неделю после прибытия в Лхасу отряд из шестнадцати мужчин, двух женщин, одной девочки, трёх мальчиков и собачки, двигаясь верхом на яках, покинул монастырь Пархор ведя в поводу ещё пятнадцать яков под вьюками. Все были одеты в тёплые пуховики ярко-красного цвета, да, и тюки с поклажей тоже были такими же яркими, а потому процессия представляла собой весьма красочное зрелище, вот только яки выглядели полудохлыми, но, тем не менее, шли бодро. Впереди ехал Талионон, позади него Сэнди, Вилваринэ, Иримиэль и Саори в середине, а замыкали процессию Варнон и Ланнель.

На следующий день после прилёта в Лхасу, ранним утром, ещё затемно, экспедиция покинула монастырь в сопровождении пяти молодых монахов и к полуночи добралась до монастыря Пархор. Цеванг ждал их с яками и носильщиками в двадцати трёх километрах от монастыря и до него они добрались без каких-либо затруднений. В монастыре их встретили очень радушно и задержка была вызвана только тем, что Ланнель купил у местных жителей самых больных и слабых яков, которых рейнджерам пришлось в срочном порядке подлечить и хоть немного откормить перед дальней дорогой, но и после этого они выглядели далеко не самым лучшим образом и монахи высказывали сомнения на их счёт. Тем не менее ранним утром восьмого дня они покинули монастырь, перебрались через замёрзшую речку и стали подниматься на высокогорное плато. К вечеру они поднялись на него и удалились от монастыря на довольно большое расстояние.

Экспедиция встала на ночлег, но спать отправили только мальчиков и Саори с Иримиэль, для которых поставили палатку на расчищенной от снега и камней площадке. Стоянка обещала быть довольно продолжительной, не менее полутора суток, так как Ланнель, чтобы не мучаться понапрасну, решил превратить яков в магических существ, способных нестись по горам, как призовые скакуны по беговой дорожке ипподрома. Для этого святые отцы вместе с ниндзя тотчас занялись сбором фуража, засыпанного почти полутораметровым слоем снега, а маг Ланнель, согнав яков в кучу, достал из кармана пуховика свой анголвеуро и принялся творить очень сложные и пространные магические заклинания. Он не собирался превращать их в каких-либо монстров, хотя и намеревался создать идеальное верховое животное, способное передвигаться в горах.

Для этого и самим якам нужно было хорошенько поработать, то есть съесть как можно больше корма, но не сухой травы. Косари, усевшись прямо на снег вокруг стоянки, немедленно сотворили небольших снежных големов похожих на полупрозрачных сороконожек и те засновали под снегом срезая каждую травинку и снося всё сено в одну кучу. Сэнди, Варнон и Талионон превращали его в свежую траву и, подсыпая в неё зерно, жир, сухое молоко и сахар, делали на основе регенерированной травы зелёные, сочные брикеты размером в ладонь, которые яки поедали с огромным аппетитом, да, и сами маги нет-нет, да, и снимали пробу. Исигава, заметив, как Талионон слопал зелёный ломоть целиком, возмущённо крикнул:

— Парень, ты чем это занимаешься? Смотри у меня, потащишь генератор вместо яка! Тоже мне умник нашелся. Можно подумать, что колбасой обойтись нельзя.

Рейнджер, привыкший к подобного рода еде, ответил:

— Исигава, не жмись. Всем хватит. Возьми лучше попробуй зелёную рейнджерскую коврижку. Может и тебе придётся по вкусу.

Он бросил японцу овальный зелёный брикет и тот, понюхав его, осторожно откусил небольшой кусочек, разжевал и, причмокнув губами, кивая головой сказал:

— Неплохо, Талионон, но якитори всё же вкуснее.

Вскоре уже все жевали зелёные рейнджерские коврижки, а не одни только яки, которые из-за них чуть ли не дрались и при этом преображались буквально на глазах. В первую очередь они стали делаться массивнее и мускулистее, хотя и не сделались намного выше. С этим можно было подождать. Зато их ноги превращались в настоящие колонны с мощными, прочными копытами. Начинающим магам их преображение далось с большим трудом, так как ели яки не переставая. В итоге на площади в несколько квадратных километров под снегом не осталось сухой травы и к полудню все так вымотались, что кое-как поставили палатки, забрались в меховые спальные мешки и уснули. Бодрствовать остались одни только эльдамирцы, которые шугнули яков, чьё преображение начало входить в завершающую фазу, а среди них было поровну особей мужского и женского пола, которые всё ещё хотели есть, найти себе пропитание самостоятельно. Теперь, когда и самцы и самки сделались одного размера, стали всеядными животными и обзавелись чуть ли не медвежьими пастями, им уже не были страшны никакие хищник.

Издавая трубные звуки и весело помахивая хвостами с длинными кисточками, яки оправились искать, чего бы им куснуть. Талионон, которому надоело работать пищекомбинатом, приманил к якам несколько дюжин старых снежных козлов — горалов, а также тибетских антилоп — дзеренов, которым не было суждено дожить до весны, и они попали на зуб стремительным, словно горный поток, косматым магическим существам и стали их добычей, не доставшись снежным барсам и волкам. Небольшая стая волков, заметившая магических яков, тотчас бросилась наутёк не зная того, что теперь этого ужина хищным парнокопытным хватит, как удавам, на добрый месяц. К утру яки вернулись полностью преображенными — с длинной, мягкой, блестящей шерстью, лаково-блестящими острыми рогами и довольными, вытянутыми мордами с хитрыми глазами.

Дальнейший путь сделался намного легче. Яки сами находили дорогу и им не были страшны ни глубокие сугробы, ни крутые склоны, которые они преодолевали играючи. К тому же те знания, которые рейнджеры обрели благодаря Сардону, позволяли им безошибочно видеть в горах опасные места. Тем не менее до Сердца Земли они добирались четыре дня, так как по пути им пришлось обойти две высокие горы и перевалить через горный хребет. В конечном итоге экспедиция поднялась на небольшое, наклонное плато лежащее на высоте почти семи с половиной километров, которое прорезала почти от края до края глубокая, узкая, зигзагообразная щель, протянувшаяся с севера на юг. Им повезло, они подошли как раз с той стороны, где в это узкое, не более тридцати метров, ущелье можно было спуститься по карнизу двухметровой ширины. Вперёд выдвинулся, как самый опытный горный рейнджер, Талионон и его як, которому он за весёлый нрав дал прозвище Гелир, смело прыгнул вперёд с пятиметровой высоты, моментально затормозил на довольно крутом карнизе и стал быстро спускаться вниз не обращая никакого внимания на сумрак, сгущавшийся внизу, так как прекрасно видел в темноте.

Талионон сразу же определил, что этот карниз был в глубокой древности обработан людьми и в нем даже были высечены в некоторых местах ступени. Место это, явно, было весьма не простым и хотя всё плато было покрыто льдами и завалено снегом, карниз по которому быстро спускалась вниз кавалькада, не был покрыт снегом, да, и в этом ущелье было гораздо теплее, чем снаружи, где стоял лютый мороз и было довольно ветрено. Ближе к середине щель расширялась и там, где начинался её изгиб, Талионон сумел рассмотреть глубоко внизу виднеется желтоватое свечение. Это уже выглядело более, чем необычно и даже загадочно. Ланнель, который ехал теперь позади него с принцессой Иримиэль на руках, сказал:

— Сдаётся мне, что это нечто вроде вулкана, Талионон.

Исигава, ехавший третьим, возразил:

— Лан, ты, похоже, не видел ни одного вулкана в своей долгой жизни. Вулканы это такие горы с дыркой внутри, через которую наружу вытекает лава, а это никакой не вулкан. Вот на что это действительно похоже, так это на то, что какой-то великан воткнул в это место своё копьё, а потом выдернул. Если так, то вся твоя болтовня о том, что Сердце Земли образовалось из-за каких-то там людишек, это полная чушь. Его сотворили древние боги.

В ответ на эти слова ехавший позади него отец Юджин немедленно запустил в голову японца, снявшего капюшон и даже меховую шапку, надкусанной галетой и сердито прорычал:

— Не какие-то древние боги, нечестивый язычник, а истинный Господь, творец сего мира! — Ловко поймав отлетевшую от макушки Исигавы галету, он добавил — Хотя чёрт его знает, как всё было на самом деле. Теперь и я начинаю подозревать, что боги это ещё те пройдохи и ничуть не удивлюсь, если узнаю, что иногда они встречаются друг с другом в каком-нибудь небесном пабе и хвастаются своими великими свершениями.

Исигава между тем стал фантазировать:

— А мне почему-то думается, ребята, что это был какой-то титан, который воткнул копьё в эту гору с плоской верхушкой и сказал, что здесь он оставит своё сердце или что-то ещё в этом роде.

— Ну, чтобы он не сказал, Исиго, а меня здесь интересует только одно, как сделать так, чтобы вы все смогли обрести здесь силу. — Откликнулся на фантазии друга Ланнель — А ещё я хочу составить гороскоп Земли хотя бы на сто лет вперёд, чтобы знать, куда отправить принцессу Иримиэль вместе с её воспитателями.

Отец Юджин немедленно воскликнул:

— Так это и без гороскопа ясно! Нет места на Земле более прекрасного, чем зелёные холмы Ирландии.

— То же самое, если не поэтичнее, Бертран скажет тебе о Франции, Луиджи о Италии, Кайзер Вилли о своей ненаглядной Баварии, а Збышек о Польше. — Веско заметил Исигава — Не говоря уже о том, что страна восходящего солнца ничуть не хуже твоей Ирландии, а если учесть, что половина самых достойных людей в Токио очень многим обязаны Яри, даже лучше, но я что-то не говорю Лану об этом. Поверь, старина, ему виднее.

— И правильно делаешь, ниндзя. — Огрызнулся отец Юджин — Я не вижу ничего хорошего в том, что принцессу каждое утро будет будить грохот землетрясений, а умываться она будет этими вашими цунами. К тому же от твоего клана только и осталось хорошего, что Саори и ещё такой вредный огрызок, как ты.

Исигава не остался в долгу и сказал смеясь:

— Зато там её по крайней мере не будут окружать всякие пьяницы вроде тебя, падре, а также террористы вроде твоих родственничков из Ольстера. — Чтобы прекратить спор, он добавил — Ладно, Юджин-сан, обменялись любезностями и хватит. Выбирать всё равно не нам, а Лану. К тому же мой племянник Одакадзу Токудайдзи по прозвище Сикоми-дзуэ из дочернего клана Фудзибаяси, которого я назначил сэссе клана Яри, придёт на помощь Талли где бы он не находился, да, и благодаря вашей святой банде её высочество не останется на Земле без поддержки в трудный час. Меня честно говоря, даже оторопь взяла, Юджин, когда вы все стали наперебой выкладывать Лану свои связи и контакты, которыми можно воспользоваться в трудную минуту. — Рассмеявшись Исигава добавил — Просто не святые отцы, а какие-то якудза. Да, кстати о якудза, Юджин-сан, оябуны всех кланов уже сейчас пляшут под дудку Сикоми-дзуэ, которого они почитают, как бога, и боятся пуще дьявола. Так что при необходимости Талли стоит только свистнуть и якудза ринутся в бой, забыв о всех своих склоках.

Отец Юджин покивал головой и сказал в ответ:

— Да, сын мой, этот твой племянник очень достойный человек и весьма опытный к тому же. Добиться такой власти к тридцати двум годам и при этом не быть террористом, это нужно иметь талант.

Исигава, польщённый похвалой, повернулся к отцу Юджину, поклонился ему и сказал широко улыбаясь:

— Ну, Одакадзу пока что ещё ничем не прославил своего имени кроме того, что был моим лучшим учеником. Так, выполнил несколько незначительных поручений и всего-то, но выполнил их с блеском. Надеюсь, что мы не завтра отправляемся на Серебряное Ожерелье, а стало быть я смогу научить этого юношу ещё чему-нибудь.

Ланнель, который слушал этот разговор с плохо скрываемым удовлетворением, поторопился успокоить его:

— Не беспокойся, Исиго, как минимум полгода мы ещё здесь проторчим, а потому ты сможешь сделать из парня хорошего рейнджера и мага. Я даже не поленюсь лично изготовить для него настоящий земной анголвеуро. Нашими, ожерельными, земляне, увы, пользоваться никогда не смогут. Зато эльфийские магические руны одинаково хорошо работают как на Ожерелье, так и на Земле, а это лишний раз доказывает, что все боги во Вселенной порождены одними и теми же высшими богами. Что наши, что ваши.

Исигава тотчас запустил руку во внутренний карман куртки и достал из него свой анголвеуро с тридцатью шестью клавишами. Он только тем и отличался от анголвеуро всех остальных эльдамирцев, что был в золотом корпусе и помимо эльфийских букв-рун на клавишах имелись ещё и буквы латинского алфавита. Точно такие же магические калькуляторы имелись у всех в отряде, правда, большинство святых отцов пользовались ими всего три недели без малого и потому ещё не научились работать так быстро, как Исигава и отец Юджин. Хотя католическая религия резко выступала против всего волшебного, считая чудеса прерогативой одного только господа бога, они без малейшего колебания стали сначала рейнджерами, а затем и учениками магов, пока что по большей части пассивными, поскольку получали магические знания не из книг, а во время магической медитации.

Не особенно таясь от эльдамирцев, святые отцы ещё на острове провели совещание, на которое пригласили помимо сыновей Юджина О'Рейли Исигаву и его дочь Саори, приняли на нём кодекс мага и поклялись на крови никогда не вставать на сторону сил зла. Магическую клятву разработал отец Юджин, а Ланнель лишь слегка её отредактировал. К клятве он отнёсся весьма неодобрительно, так как она довольно сильно ограничивала действия мага, но хитрый ирландец и глава клана Яри составили такой чёткий и разумный кодекс, что он приводил всё в равновесие и делал возможной работу с магией смерти. Ланнель даже позавидовал тому, что земляне оказались людьми куда более решительными и ответственными, чем ожерельцы, которые об том же самом лишь вели бесконечные разговоры, но не предпринимали никаких практических шагов.

Японец, который выглядел теперь ничуть не старше своего племянника, быстро создал заклинание неоновой лампы, щёлкнул пальцами и над кавалькадой стала быстро разгораться длинная, светящаяся лента, которая мигом разогнала сгущающийся в узком ущелье мрак. Отец Збигнев, который, сидя верхом на прыгающем, как кенгуру, яке читал Библию, громко крикнул:

— Наконец-то! Хоть одна умная голова нашлась.

Умная голова заулыбалась, спрятала анголвеуро, запустила руку в седельную суму и поощрила себя за сообразительность большим пакетом с замёрзшими в камень якитори. Достав первую бамбуковую шпажку с нанизанными на неё кусочками курятины, испечённой на древесных углях, Исигава, словно дракон, выдохнул изо рта пламя, подогрел якитори и с аппетитом съел, после чего засунул шпажку обратно в пакет. Почуяв аромат жареной курятины, его як жалобно замычал, за что тотчас получил тяжелым ботинком по шее и, шумно фыркнув, запрыгал по карнизу вниз. Спуск был не слишком крутым, немного больше тридцати градусов и потому остальные путники тоже стали доставать съестное каждый по своему вкусу. Один только отец Юджин начал трапезу со своего самого любимого блюда, французского коньяка, впрочем, если такового не оказывалось под рукой, то он пил любые другие спиртные напитки, но в меру.

Яки хотя и не получили никаких лакомств, двигались вниз с приличной скоростью и вскоре кавалькада допрыгала до самого края ущелья и стала спускаться по его противоположной стене и когда путники добрались до того края откуда начался финишный этап похода к сердцу Земли, по вертикали они спустились почти на километр. Стало заметно теплее, выше ноля градусов, и все стали снимать пуховики, так как температура воздуха продолжала повышаться, хотя снизу не дуло. Это место вообще было не в ладах с законами физики и Ланнель, обратив внимание на некоторые странности, достал из нагрудного кармана тёплой суконной куртки свой анголвеуро и, прижимая к себе принцессу Иримиэль левой рукой, правой стал создавать заклинание исследования. Вскоре от него в пропасть метнулось золотистое светящееся облачко, которое умчалось вниз, вскоре вернулось и повисло перед магом. Он изучал его минут десять, а потом скомандовал:

— Талионон, хватит скакать, как кузнечик, прыгай вниз. — Эльф привстал на стременах и стал перебрасывать ногу, а потому маг поторопился внести коррективы — Да, не сам, а вместе со своей коровой, балда ты эдакая! Будешь потом ждать свои пожитки до самой ночи. В этом месте невозможно разбиться при падении.

Самый могучий бык во всём стаде, которого обозвали коровой, а это действительно было обидно, так как более робких самок яков поставили под вьюки, со всех четырёх ног отважно прыгнул в пропасть, но вместо того, чтобы полететь вниз, словно авиабомба, стал плавно спускаться смешно перебирая в воздухе ногами. Светящаяся лента потянулась за ними и Ланнель не дожидаясь, когда она разорвётся, прыгнул на яке вслед за Талиононом, а затем в порядке построения попрыгали все остальные и через пять минут вся экспедиция стала медленно опускаться вниз, что было, однако, гораздо быстрее спуска по карнизу. Исигава, завороженный полётом, воскликнул:

— Я лечу, словно птица!

— Ага, прямо, как ворона. — Съязвил отец Юджин отхлёбывая коньяка из своей фляжки — Только смотри, сын мой, не начни гадить на лету, как это свойственно птицам из отряда врановых.

— Сам ты петух ирландский! — Огрызнулся летящий на могучем яке ниндзя и, поцокав языком, сказал — Вот потому-то я и не хотел связываться с тобой, Юджин. Сведущие люди сказали мне, что ты пьяница и циник, которому неведомо чувство прекрасного.

— Ну, почему же неведомо. — Возразил святой отец — Ещё как ведомо, сын мой. Я, например, могу в полной мере оценить все достоинства этого благородного напитка и ещё мне нравится, когда ты читаешь стихи. Тогда я очень быстро засыпаю. Уже где-то на третьей строчке если не раньше, а ты говоришь, что мне не ведомо чувство прекрасного. Ещё как ведомо. А ещё я и сам пишу стихи. — Путники, которые всё же были немного скованы, нервно рассмеялись. На самом деле отец Юджин был любителем японской поэзии, но при этом любил ещё и пародировать Исигаву и особенно его характерную манеру декламирования — Вот недавно я написал такое стихотворение:

Соевым соусом морду намажу,

Сяду в кустах у дороги,

Ну, чем я не ниндзя?

Стишок был прочитан хотя и по-английски, но зато с характерными отрывистыми интонациями Исигавы, похожими на команды офицера-артиллериста во время стрельбы залпами. Все, включая японца, дружно расхохотались и дальнейший полёт вниз сопровождался шутками и весёлым смехом. Между тем книзу ущелье становилось короче в длину и расширялось в стороны и когда минут через десять они достигли дна, то приземлились на площадке длиной метров в триста и шириной в двести, посыпанной крупным, золотистым песком. Внизу было довольно светло и без неоновой лампы, а потому Исигава её погасил. Место это было довольно обжитым на вид, так как в южной части прямоугольной площадки ограниченной стенами желтоватого гранита виднелся большой грот, а в нём большое каменное корыто в которое лилась через несколько отверстий в стене вода. Это был водопой для каких-то очень крупных вьючных животных, явно, не лошадей. Яков немедленно расседлали, сняли с ячих вьюки и они немедленно потрусили к воде.

В восточной стене был пробит монументальный вход в храм сердца Земли. В высоту он имел метров двадцать пять, в ширину все пятнадцать, а по бокам стояло по две пары колонн непонятно какого ордера, которые поддерживали массивный фронтон без какого-либо скульптурного или иного оформления. На нём даже не было высечено никаких надписей, словно строители этого храма имели перед собой одну единственную цель — не оставлять после себя никаких опознавательных знаков. Между колонн едва колыхался светящийся золотистый занавес, но не только он служил источником света, но и стены этого странного ущелья, явно, имеющего магическую природу.

Песок, покрывавший его дно, скорее всего образовался в следствии того, что на дне ущелья в недрах горы был высечен какой-то храм или может быть целый храмовый комплекс. Внизу было тепло и сухо, воздух был свежим и даже благоухал каким-то слабым, терпким, но очень приятным ароматом. Было очень тихо и в этой тишине отчётливо слышалось журчанье воды и то, как яки, которые смогли подойти к поилке всем своим стадом, пили воду. Ник, взявший на время шефство над щенком подаренным Иримиэль, спустил его с рук и тот сразу же стал резвиться и звонко тявкать в то время, как все задумчиво молчали, но не смотря на то, что щенок лаял довольно громко, все услышали, как высоко вверху над их головами что-то глухо стукнуло. Все подняли головы и не увидели узкой полоски неба. Ланнель тотчас поторопился успокоить своих спутников:

— Всё в порядке, не волнуйтесь, для меня это не проблема.

— А я и не волнуюсь. — Ответил Юджин О'Рейли — У меня в тюке специально для этого лежит сорок килограммов пластита. Это новейшая разработка американцев. Сверхмощная взрывчатка, а к ней у меня припасена ещё и сотня электродетонаторов и динамо-машина.

Исигава громко расхохотался и воскликнул:

— Ну, святые отцы, и кто мне теперь докажет, что этот поп не самый отъявленный ирландский террорист?

— Успокойся, сын мой, — Молитвенно сложив руки елейным голосом сказал отец Збигнев — Как и отец Юджин я тоже имею неплохой опыт минно-взрывного дела. Воевал в Армии Крайовой.

— Да, сын мой, — Подтвердил отец Бертран — Мы все в той или иной мере воины Христовы и сражались с Гитлером, как могли.

— Вы мне ещё начните тут доказывать это на деле. — Пресёк поток воспоминаний Ланнель, спустил с рук принцессу и скомандовал — Давайте ставить лагерь, пожуём чего-нибудь, переоденемся и пойдём осматривать местные достопримечательности.

Лагерь путешественники к сердцу Земли разбили быстро, установив посреди площадки пять больших, ярко-красных куполообразных арктических палаток, которые где-то умудрился раздобыть Исигава. В одной палатке, самой большой, была устроена кухня и столовая, в центре которой были составлены вместе четыре столика. Нашлись в тюках и складные походные стулья, так что сидеть за столом можно было с комфортом, но поскольку в ущелье стало темнеть, то экскурсию в храм сердца Земли было решено отложить на следующий день, хотя всем не терпелось взглянуть на него как можно скорее. Тем не менее Ланнель приказал всем забраться в палатки и лечь спать.

Архимагистр Ланнель Тринир проснулся раньше других и, надев свой самый красивый эльфийский наряд и даже прицепив на пояс кинжал и длинный прямой меч в ножнах, обтянутых зелёной кожей, украшенных золотыми гравированными накладками, в золотистом полумраке принялся обходить ущелье по периметру. Яки спали в своём просторном гроте, где маг рассмотрел стойла для каких-то верховых и вьючных животных, их было около двух сотен. С вечера он не обратил внимания на то, что у противоположной стены стоят на некотором отдалении пять больших обелисков куполообразной формы с одной плоской стеной обращённой к портику храма. Он беззвучно прошептал магическое заклинание вызова прохода и каменная плита одного из обелисков голубовато заискрилась. Маг усмехнулся, это был классический эльфийский сарнасельм мгновенного перемещения, вот только неясно, где были расположены сарнасельмы выхода. Впрочем, где находился один сарнасельм он точно знал, так как сам установил его на острове в Тихом океане. К Ланнелю неслышной походкой подошел Исигава, одетый в белое нарядное кимоно, и тихо спросил:

— Считаешь, что нам есть смысл отправить наших яков на остров?

— Да. — Так же тихо ответил маг — Здесь они будут только мешать нам, а там им будет раздолье. — Посмотрев на своего друга, он улыбнулся и сказал — Не волнуйся, мы заберём их с собой. Маг на лошади выглядит нелепо, зато если ты въедешь в какой-нибудь город на таком рогатом звере, уже никто не посмеет над ним смеяться и выяснять, кто из вас двоих маг, особенно если заковать их рога и копыта в сталь. С такими украшениями они станут грозными воинами.

Исигава, которому давно уже хотелось попробовать что это такое, мгновенное перемещение через камень, активировал ещё один сарнасельм, сделал запрос и через минуту в камне открылась дверь ведущая прямо в джунгли. Он шагнул в неё, осмотрелся, на острове всё было спокойно, вернулся, немедленно разбудил яков и призвал их к себе. Через пять минут они уже осматривали остров. Талионон, который вышел из палатки в праздничном рейнджерском одеянии, поинтересовался озабоченным тоном:

— А ты не думаешь, что пока мы будем тот заниматься своими делами, эти рогатые тигры съедят на острове всю живность?

Исигава отрицательно помотал головой и сказал:

— Они ведь не идиоты, Тал, и к тому же они сыты, а потому максимум, что сделают, так это пощиплют травки.

Получив вполне исчерпывающий ответ на этот вопрос, Талионон немедленно задал Ланнелю другой:

— Мастер, а как ты собираешься забрать зверояков на Ожерелье? В твой большой фаер они точно не поместятся не говоря уже о малом, да, к тому же ты вроде бы собирался оставить его нам на случай экстренной эвакуации.

Архимагистр притворно сморщился, словно у него заболели разом все зубы, огорчённо поцокал языком и сказал суровым тоном:

— Да, мальчик мой, тебя нужно ещё гонять и гонять. — После чего уже вполне нормальным тоном объяснил — Тал, ты забыл о том, что у всякого фаера есть ещё и магический трюм, в который можно много чего поместить уменьшив всё в размерах в десятки раз. Когда мы найдём на Земле дом для принцессы Иримиэль, нам всем придётся поработать носильщиками. Я ведь готовился к этому не один месяц и даже не один год, а потом уменьшу этих твоих зверояков раз в десять, пятнадцать, они ведь существа магические и с ними можно проделывать и не такие штуки, и мы загоним их в трюм. Меня давно уже подмывало привезти откуда-нибудь подходящее магу моего ранга верховое животное, вот я и исполню свою угрозу.

— Угрозу? — Удивлённо спросил Талион.

— Да, именно угрозу, мой мальчик. — Подтвердил маг — Один мой родственничек, король кстати, большой любитель лошадей, которые меня почему-то терпеть не могут, как-то раз очень неостроумно пошутил на этот счёт и я пригрозил ему, что как-нибудь обзаведусь таким скакуном, который любого его жеребца в три минуты слопает. Ну, не думаю, что моему Ангулоку удастся съесть его любимого Талиона за три минуты, но со своей подругой Туилиндо часа за два они с ним управятся. Ещё вопросы будут? Нет? Ну, тогда пошли к столу, что-то я за ночь жутко проголодался.

Известие о том, что обратный путь не займёт и пяти минут, всех очень обрадовало. Вилваринэ, которой уже надоело мучиться готовя еду на двух фыркающих, как драконы, бензиновых примусах, тотчас велела святым отцам перетаскать все лишние тюки на остров и вместе с Саори и Иримиэль немедленно отправилась туда же, готовить завтрак. Накрывала на стол, однако, она почему-то в ущелье. После завтрака, нарядно одетые и торжественные, они подошли к входу в подземный храм. Ланнель тщательно исследовал золотой занавес и лишь убедившись в том, что эта мощная древняя магия не причинит никому вреда, шагнул вперёд, в вслед за ним вошли в широкий длинный коридор и все остальные. В конце коридора, на каменных стенах, потолке и полу которого также не было никаких изображений, ярко светился второй занавес, но на этот раз уже голубой.

Он оказался не опаснее первого, хотя его магия была чуть ли не на три порядка мощнее. Похоже, что далеко не каждый человек мог не то что войти в подземный храм сердца Земли, но даже спуститься в ущелье и, возможно, подняться на плато. Маги Эльдамира и Земли сделали это легко, можно сказать играючи, но вот смогли бы сюда войти эсесовцы из Ананербе, было большим вопросом, да, и буддистские монахи на этом плато, явно, никогда не были, но они сюда не очень-то и стремились. Отец Збигнев, который лучше других разбирался в истории, уже высказал предположение, что этот подземный храм дело рук жителей древней Атлантиды. Спорить с ним никто не стал, поскольку всё и так должно было вскоре выясниться, ведь Сэнди нёс в руках стопку пергамента, которого хватило бы на довольно толстый том формата in quarto.

Голубой занавес пропустил путников так же легко, как и золотистый и они вошли в круглый зал диаметром метров в сто двадцать с ярко голубым, светящимся куполом вместо потолка. В центре зала лежала круглая золотая или позолоченная плита толщиной сантиметров в пять и диаметром метра в три, из которой бил вверх мощный столб золотого, искрящегося голубым, света. В куполе было проделано такого же диаметра отверстие, окаймлённое золотым обручем, куда и уходил свет, но на плато никакого выходного отверстия не было, да, оно и было понятно, ведь вся эта гора со срезанной вершиной как раз и представляла из себя своеобразную излучающую антенну. В этом круглом зале также не было никаких скульптур, изображений и надписей, но маги ничуть не смутились и тотчас достали свои анголвеуро.

Пальцы магов с той или иной скоростью принялись нажимать на руны, а губы нашептывать магические заклинания видения и вскоре на голубых светящихся стенах стали проявляться фигуры мужчин и женщин очень высокого, под два с половиной метра, роста, которые стояли вокруг столба света. Древние жители Земли были красивы и имели и не европейские, и не азиатские черты лица и больше всего напоминали креолов, но со светлой кожей. Одеты они были в разноцветные тоги и туники, причем как мужчины, так и женщины. Лица их были спокойными и умиротворёнными. Отец Збигнев не выдержал первым и упал перед ними на колени, восклицая:

— Зачем вы нас покинули, почему осиротили Землю?

Ланнель, кланяясь теням прошлого, сказал:

— Построив этот храм они завершили своё дело на Земле, друг мой, и стали богами. — Какое-то время все смотрели на древних богов Земли молча, пока Ланнель не сказал — Ну, что же, друзья мои, нам нужно сделать то, за чем мы сюда пришли.

Он велел всем сесть кому как будет удобно вокруг столба света и, включив свои анголвеуро, создать вокруг себя поле восприятия знаний учителя. Архимагистр, оказавшись в месте, где были сконцентрированы магические силы чуть ли не вселенского масштаба, решил вопреки всем предостережениям передать ученикам все свои знания во время магического транса. В обычных условиях это могло закончиться весьма плачевно, но этот удивительный храм был создан том числе и для этого и потому маг не колебался ни единой лишней секунды. Он дождался того момента, когда принцесса Иримиэль с помощью Вилваринэ создаст поле восприятия и быстро произнёс магическое заклинание, которое окутало его с головы до пят серебристым сиянием, которое стало быстро поглощать собой его учеников и вскоре замкнулось кольцом вокруг столба золотого света.

Опять-таки в обычных условиях такая процедура, как правило, занимала не менее двух эльдамирских суток, но здесь всё произошло гораздо быстрее и уже чуть больше, чем через час, всё было закончено. Никто не потерял сознания, никто не выглядел потрясённым или испуганным, скорее наоборот, все выглядели очень весёлыми и жизнерадостными, а ещё беспечными и эта беспечность привела к тому, что принцесса Иримиэль, одетая маленьким лесным рейнджером, вскочила на ноги и вбежала в столб золотого света. Никто не успел и вскрикнуть, как девочка в короткой зелёной андовакка, зелёных же эльфийских лосинах-аркатоа и буровато-зелёных мягких сапожках хохоча во весь голос оторвалась от золотой плиты и стала подниматься вверх. Вилваринэ вскрикнула, бросилась за ней и тоже взлетела вверх, но догнать маленькую проказницу так и не смогла. Столб золотого света поднял девочку почти до самого купола и по широкой дуге мягко опустил на пол, отшлифованный до блеска тысячами ног. Вслед за ней неподалёку опустилась Вилваринэ и когда принцесса снова побежала к столбу света, она мигом её нагнала, смеясь подхватила на руки после чего снова шагнула на золотую плиту, сказав:

— Мне кажется, друзья мои, каждому из вас следует это испытать на себе. У меня сейчас такое чувство, что я смогу взлететь в небо без крыльев и парить в вышине часами.

Ланнель жестом указал на мальчиков и они бросились к столбу света все вместе и схватившись за руки стали подниматься вверх. После этого ни о чём другом, как о полётах на столбе света уже никто не думал и даже умудрённый опытом маг и тот не отказал себе в удовольствии проделать то же самое не один и даже не два раза. Поэтому к составлению гороскопа он приступил только под вечер и, как выяснилось, правильно сделал, так как с наступлением ночи на тёмно-синем своде сами собой проступили все звёзды причём не только в верхней, но и в нижней полусфере. Ланнель сел возле столба света в позу лотоса, к которой его приучил Исигава, и не спеша принялся за работу, а его спутники, чтобы не мешать своему учителю, тихо покинули храм сердца Земли. Выйдя из храма, Исигава сказал:

— Завтра же с утра приведу сюда всех наших яков. Пусть и их напитает сила сердца Земли. На Ожерелье это им пригодится.

— Ты ещё их магами сделай. — Фыркнул Талионон, которому предстояло остаться на Земле вместе с принцессой, женой и Сэнди.

— А что, это мысль. — Согласился Исигава и тут же поторопился успокоить легковерного эльфа — Да, шучу я, шучу, а вот своего племянника я сюда точно приведу и сделаю его таким же магом, какими стали мы все. Отныне клан Яри будет охранять не только покой принцессы Иримиэль, но ещё и храм Сердца Земли, чтобы в него не смогли проникнуть какие-нибудь негодяи вроде фашистов. Мне просто жутко сделалось, когда я подумал, какую силу они могли здесь обрести.

Отец Юджин тотчас осенил Исигаву крестным знамением и сказал торжественным голосом:

— Благословляю тебя на сие деяние, сын мой. Кстати, Исигава-сан, а не принять ли тебе, Саори и Одакадзу католичество? С тобой и Саори и так всё ясно, только так вы станете вампирам и прочей нечисти если не по зубам, то будете представлять для них одним только этим смертельную угрозу, а вот если Одакадзу станет католическим священником, то один мой приятель в Ватикане обеспечит его такими документами, с которыми ему будут открыты любые двери.

Исигава пожал плечами и спросил:

— Юджин-сан, лично я не против, Саори тоже, а относительно Одакадзу так скажу, что я ему прикажу, то он и сделает, но тебя не смущает, что мы, японцы, относимся к крещению несколько странным образом. Какими бы христианами мы не стали, католиками, протестантами или православными, это нисколько не мешает нам посещать буддистские, синтоистские и все прочие храмы? Видишь ли, Юджин-сан, для японцев является вполне приемлемым искать защиты у всех богов сразу. Если тебя это не смущает, то я готов покреститься хоть завтра прямо на борту твоей плавающей церкви.

— Не волнуйся, Исигава, — Воскликнул отец Бертран — Если это, вдруг, смутит отца Юджина, то я сам проведу над тобой обряд крещения. Мне доводилось крестить даже людоедов. Не знаю, перестали они после этого есть своих соседей, но хотя бы за их души я теперь абсолютно спокоен. Покаявшись в этом грехе перед Господом, они смогут войти в Рай вместе с праведниками.

Отец Юджин тотчас обнял за плечи Исигаву и его дочь и, посмотрев на конкурента исподлобья, сердито сказал:

— Не гоже тебе, брат мой во Христе, воровать яблоки в чужом саду. Как-нибудь и без твоей помощи управлюсь. Вот доберёмся до Серебряного Ожерелья, там и будешь набирать себе паству, а здесь даже думать забудь об этом.

Отец Бертран смиренно поклонился и насмешливо ответил:

— Я тебе это ещё припомню, морда ирландская. Только попробуй сунуть свой красный нос в мой рыцарский орден, я тебе мигом голову откушу. — Похлопав Исигаву по плечу, он спросил его — Ну, а хотя бы твоим крестным отцом я смогу стать? Крестная мать ведь у нас одна на всех, её светлое высочество принцесса Иримиэль.

Японец поклонился и сказал в ответ:

— Почту это за честь, Бертран-сан, и попрошу тебя к тому же быть моим духовником, а то с отцом Юджином я точно сопьюсь.

Француз сделал рукой не очень пристойный жест и воскликнул:

— Ну, что, съел, алкаш ирландский? — Увидев недоумение в глазах Саори, отец Бертран поторопился сказать — Дочь моя, не обращай внимания на то, как мы тут собачимся. Рыцари Христовы народ грубый и беспардонный, но они крепки дружбой и своей верой в Господа нашего Иисуса Христа. Уже очень скоро мы поведём в бой против полчищ нечисти отважных рыцарей, крепких духом и сильных верой, настоящих истребителей кровососов и потому уже сейчас мы проверяем, сколь крепка наша вера друг в друга.

Саори вежливо поклонилась и отошла в сторону, так и не поняв, как подобного рода перебранки, которым не было конца, могут укрепить дружбу между магистрами восьми рыцарских орденов. Не могли этого понять и эльфы и один только Сэнди давно уже догадывался, в чём тут дело. Огорчённо вздохнув, он сказал:

— Эх, завидую я вам, ребята. Вы отправитесь на Ожерелье и будете сражаться с нечистью, а я, воин-маг, буду сидеть в каком-то медвежьем углу тихо и скромно, чтобы не привлекать к себе внимания.

— Отец Вильгельм, которого прозвали Канцлером Вилли, сурово сдвинул брови и высказался с солдатской прямотой:

— Ты мне это брось, парень. Нас там будут сотни тысяч и миллионы воинов, а вас рядом с принцессой будет только четверо и именно вам предстоит во что бы то ни стало сберечь надежду Эльдамира. Парни Исигавы, разумеется, будут поблизости, но ты ведь знаешь, сын мой, что в момент нападения важны именно первые минуты и вам нельзя будет допустить даже малейшей оплошности, ведь на карту поставлена судьба Эльдамира, если не всего Серебряного Ожерелья, которое нам предстоит сделать Светлым. Я уже сейчас предрекаю, что Голониусу рано или поздно всё станет известно, клянусь своими чётками, и тогда он пошлёт во все миры Вселенной своих шпионов. Вот тут-то вам и придётся сделать всё, чтобы перехитрить их потому, что просто пришибить этих тварей будет недостаточно. Это только привлечёт к Земле лишнее внимание, а потому вам даже нельзя будет создать большой отряд магов для защиты принцессы. Некроманты Голониуса это мигом вычислят. Кроме как на Одакадзу и его отважных воинов вам, ребята, и положиться будет не на кого, а вообще-то я для пущей маскировки посоветовал бы и вам принять христианскую веру и окрестить принцессу Иримиэль, только не сейчас, а позднее, когда Ланнель определится с местом жительства для вас, чтобы вы не выделялись в той стране, где будете жить. Знаю, крещёный эльф это что-то сверхъестественное, если и вовсе не дикое, но если вы отнесётесь ко всему также, как Исигава-сан, с японской предусмотрительностью, то будете иметь просто непрошибаемую маскировку. Да, ты и сам можешь это легко проверить, Сэнди. Взгляни на кого угодно из нас с помощью своего анголвеуро и ты увидишь в нас просто добрых христиан, но никак не магов самого высокого уровня, а потом взгляни на своего брата-короля и на принца Алмарона и ты тотчас всё поймёшь. Их же можно распознать невооруженным глазом.

Сэнди, у которого давно уже чесались руки переделать свой анголвеуро, тотчас последовал этому совету и из его магического прибора, как из электрического фонарика, вырвался сиреневый луч. Он направил его по очереди на каждого из святых отцов и не обнаружил в них магов, но когда он осветил им своего брата, то тотчас высветил мощнейшую магическую ауру, которая действительно выдавала мальчишку с потрохами. Аура принца была столь же яркой, но когда маг осветил принцессу Иримиэль, то её аура была подобны вспышке магния и он, присвистнув, сказал потрясённым голосом:

— Да, ребята, нам нужно рысью мчаться к ближайшему храму и немедленно договариваться со священником о крещении малышки. Появись здесь какой-нибудь мощный некромант, который по уши погряз в чёрной волшбе, он даже без своего анголвеуро мигом увидит принцессу Иримиэль с другой стороны земного шара. Вилли, я твой должник. Да, и все остальные хранители покоя принцессы, тоже. — Посмотрев же на Варнона, стоявшего с открытым от изумления ртом, он сказал — Парень, даже думать забудь о том, чтобы вернуться на Ожерелье. Кайзер Вилли прав, проблем у нас здесь будет предостаточно.

Талионон пристально посмотрел на Ланнеля и сказал:

— Мастер, с Австралией всё ясно, я врагу бы не пожелал жить в этой пыльной духовке. Новая Зеландия райский остров, но очень уж маленький, там мы будем постоянно на виду если только не замаскируемся под овец, что лично мне не очень-то нравится. С Юго-Восточной Азией и мусульманским миром тоже всё ясно, эти регионы точно не для нас. Африка неплохое место, но мы же не Маугли хотим вырастить, а принцессу. Южную Америку, да, и вообще все латиноамериканские страны, мы тоже отбрасываем, там все мужики мачо и мы только тем и будем заниматься, что отбиваться от них чем ни попадя, как только принцессе исполнится лет четырнадцать. Англия отпадает, там нет натуральных лесов, Германия тоже и точно по той же причине. Ну, а к тому же в одной просто беда с ирландскими террористами, а в другой с левацкими организациями. Нам только того и не хватало, что каждый день искать бомбу под кроваткой малышки. Италия… Нет, не думаю. К тому же там в ближайшие годы тоже будет неспокойно. Итак, Франция. Ну, начиная с шестьдесят восьмого там будет твориться такое, что я эту страну обходил бы пятой дорогой, да, к тому же с лесами в ней тоже напряг. Остаются по сути дела три страны — Штаты, которые ещё не скоро уберутся из Вьетнама, а стало быть любой из нас сможет легко загреметь в армию, Канада и Советский Союз. В какую из этих стран отправимся в первую очередь, мастер?

Разговор это происходил апартаментах парижского "Хилтона", в которых четверо разведчиков прожили две недели, пока определяли, пригодна ли Франция для проживания в ней принцессы Иримиэль. Если бы речь шла просто о месте жительства, то эта страна, как и многие другие, подошла бы ей идеально, но вот в качестве убежища она совершенно не годилась, что показывали не только различного рода гороскопы, но и личные наблюдения. Троим молодым магам уже несколько десятков раз приходилось пускать в ход кулаки для того, чтобы отбиться от просто хулиганов и бандитов, так как в первую очередь они проверяли обстановку на дне общества. Одакадзу, который был придан им в качестве усиления, обладал феноменальной способность отпугивать всяческую шпану даже без какой-либо магии, зато на Сэнди, Варнона и Талиона они слетались, как мухи на мёд. Причём не только во Франции. В Риме они были просто мишенью для карманников, в Западной Германии для неофашистов, да, и в Лондоне им тоже приходилось не сладко. Единственным исключением были скандинавские страны и потому Сэнди спросил:

— Талли, а почему ты не назвал Швецию и Финляндию? По-моему это очень неплохие страны.

— Потому, что даже не вспомнил о них, малыш. — С насмешкой в голосе ответил Талионон и пояснил — Мы же не хотим, чтобы наша малышка выросла снежной королевой? Девочке так или иначе нужно будет общаться со сверстниками. В неё обязательно должен кто-то влюбиться. Ты представляешь себе влюблённого шведа или финна? Да, она тотчас превратит его в снеговика или во что-нибудь эдакое, что через неделю исчезнет без следа. Нет, такая среда общения не для нашей Иримиэль и кроме того все финны алкоголики, а шведы с их свободной любовью, мне вообще не внушают доверия. Ты бы ещё предложил Данию или Голландию. Эти страны хороши для пенсионеров и всяких там беженцев из Пакистана или Ирана, которые вскоре начнут перебираться туда в массовом порядке и к тому же я не хочу, чтобы Иримиэль видела всяких проституток и наркоманов, не говоря уже о геях и лесбиянках. Тьфу, мерзость! Ланнель, так куда мы всё-таки отправляемся и чего мы ждём?

Маг, сидевший в кресле у камина с бокалом коньяка в руке, глубокомысленно улыбнулся и ответил:

— В Штаты, мой мальчик, а ждём мы нашего пройдошистого ниндзю. Он обещал притащить какого-то старого русского графа, благодаря которому мы в совершенстве выучим настоящий литературный русский язык, а не одну только блатную феню. Ну, а завтра мы вылетаем в Нью-Йорк, проведём там какое-то время и отправимся в Вашингтон. В этой стране, как и в Германии, столица не является самым главным городом, а потому мне придётся заниматься гороскопами дважды и потом сравнивать между собой, какой вышел страшнее.

Послышался вежливый стук в дверь, она приоткрылась, в просторную гостиную заглянул юноша в красной курточке и странного вида фуражке и робким голосом доложил:

— Ваше превосходительство, к вам посетители, советник посольства Японии в Париже и граф Орлов. Вы примете их?

Ланнель молча кивнул головой, а Сэнди поднялся из кресла и протянул юноше купюру достоинством в сто франков. Тот поклонился и немедленно исчез. Через пару минут дверь без стука открылась и в пятикомнатный номер вошел высокий, статный старик одетый в тёмно-синий, потёртый плащ, порыжевший от старости, а следом за ним, как бы просочился всегда невозмутимый, высокий, худощавый японец одетый дорого, но неброско. Закрыв за собой дверь, он сотворил заклинание ограждающее весь номер от прослушивания, помог старику раздеться, усадил его в кресло и сказал усаживаясь в соседнее:

— Можете приступать к работе.

Техническим обеспечением этого путешествия, длившегося уже больше пяти месяцев, занимался Одакадзу, который буквально в каждом городе, куда они приезжали, имел своих агентов и это были не одни только японцы, но и выходцы из других стран Юго-Восточной Азии. В Париже он поселил Ланнеля под видом то ли губернатора, то ли ещё какой-то важной шишки из Индии, прибывшего в столицу Франции со своими секретарями и потому перед магом кланялись все, начиная от управляющего отелем и заканчивая швейцарами и горничными. Став магом, а заодно ещё и католическим священником с совершенно мифическим приходом в несуществующем японском городе, отец Одакадзу уже заимел себе высоких покровителей в Ватикане, где быстро сделался своим человеком, равно как и в министерстве иностранных дел Японии, в котором, как говорят, ему чуть ли не в пояс кланялись кадровые дипломаты. Этот ловкий ниндзя почти никогда не использовал магии, но всегда преуспевал во всех своих делах. Он был бесконечно предан принцессе и поклялся ей в верности на крови, так что теперь у малышки был его фиал крови, за что она посвятила его, как и Джонни, в рыцари. Одакадзу был очень мощным магом, даже более мощным, чем дядя, что только что всем и доказал.

Русский граф хотя и выглядел внешне вполне нормальным человеком отдающим отчёт в своих действиях, на самом деле находился в магическим трансе и был полностью готов к передаче своих знаний магам. Хотя Одакадзу в совершенстве знал русский язык, выкачав его знание из русского дипломата, он присоединился к четырём магам и причиной тому было то, что тот дипломат, увы, очень уж хорошо знал ненормативную лексику, но почти не знал при этом нормального литературного русского языка. Маг Ланнель, как старший, достал анголвеуро и вскоре русского графа окутало серебристое облачко, которое быстро передало знание русского языка, истории и много другого эльдамирцам. Хотя Ланнель предпочёл бы изучать всё это традиционным путём, это был единственный способ подготовиться к поездке в Россию. Виртуозно материться они уже научились благодаря ловкому ниндзя и военному атташе российского посольства в Токио. Теперь им следовало узнать и другие оттенки русского языка и как только всё закончилось, маг сотворил заклинание глубокого исцеления, а когда зелёное облачко через полчаса рассеялось, сказал:

— Так, графа мы отблагодарили, коллеги, а теперь его нужно срочно хорошенько накормить, чтобы закрепить процесс. Варнон, ты отвечаешь за воспитание принцессы, тебе и беседовать с графом, так что отправляйся вместе с ним в ресторан. — Повернувшись к сэссе клана Яри, он спросил — Одзу, ты расплатился со стариком?

Тот кивнул головой и сказал:

— Да, мастер, я заплатил ему за консультацию сто тысяч франков наличными, а завтра он обязательно пойдёт на ипподром и обеспечит себя там деньгами практически до конца своей жизни. — Посмотрев на изрядно помолодевшего графа, он покивал головой и добавил — Думаю, если он выиграет миллиона три, четыре франков, то это будет в самый раз. Жаль, конечно, что мы не в Монте-Карло, там выигрыш мог бы составить и большую сумму, но ничего не поделаешь, билеты до Нью-Йорка уже куплены.

Варнон поднялся из кресла и Одакадзу, чуть шевельнув пальцами, освободил графа Орлова от чар. Тот немедленно оживился и слегка грассируя сказал:

— Ваше превосходительство, я постараюсь дать вашему помощнику хотя бы общее представление о том, как надлежит воспитывать принцессу. Поверьте, при дворе императора Николая Второго к этому предмету относились с очень большим пиететом.

— Я буду вам очень признателен за это, ваше сиятельство. — Сказал Ланнель поднимаясь из кресла — А теперь прошу вас простить меня, но мне нужно ещё поработать с бумагами. Мой помощник в вашем распоряжении и после того, как вы закончите беседовать с ним, вас доставят домой. Ещё раз благодарю вас за ваши консультации.

Нью-Йорк встретил их проливным дождём, сильными порывами ветра и длинным, чёрным лимузином "Кадиллак Флитвуд-Брогем", похожим на дворец некроманта поставленный на колёса, так много на нём было полированного хрома. Лимузин прислали за ними из отеля "Уолдорф-Астория". За рулём лимузина сидел рыжий ирландец в тёмно-зелёном кителе, галифе, коричневых сапогах и форменной фуражке, тулья которой была закрыта от дождя полиэтиленовым чехлом. Он встретил их в зале прилёта держа в руках небольшой плакат с именем гостя. Перед Ланнелем этот тип был сама предупредительность и даже раскрыл над ним большой зонт, зато на его секретарей он даже не обратил внимания. Сэнди мстительно заставил дождь лить, как из ведра и водитель лимузина закрыл зонт. Секретари стремительно метнулись внутрь лимузина и дождь, повисший в воздухе, с утроенной силой опрокинулся на неторопливого ирландца окатив его с ног до головы. Так что за руль он сел вымокшим до нитки.

В Соединённые Штаты Ланнель прибыл под видом итальянского князя Витторио ди Амброзиано и настоящий князь был бы не мало поражен тем обстоятельством, что на этот раз ему было разрешено поселиться в президентских апартаментах. Ланнеля порой так и подмывало устроить взбучку Одакадзу за то, что он всякий раз проворачивает такие несусветные афёры, да, ещё и умудряется оплачивать их то из каких-то тайных правительственных фондов, то за счёт неких частных спонсоров, на этот раз и вовсе за счёт банка Токио, а стоили эти круизы, ох, как не дёшево. Зато у Ланнеля всегда имелась возможность работать в тихой, спокойной обстановке не отрываясь ни на какие бытовые мелочи. Как только они въехали в отель, он сразу же засел за составление гороскопа, велев перед этим своим мстительным помощникам скрыться с его глаз на три недели, как минимум.

Те вышли из кабинета в гостиную, расстелили на полу самую большую карту США, какую только сумел достать для них ловкий ниндзя и принялись решать, кто куда поедет автостопом или ещё каким-нибудь образом, чтобы хотя бы бегло ознакомиться с этой страной. Талионон сразу же выбрал для себя путь от Ниагары, на которую он давно уже хотел посмотреть, через великие озёра на запад вдоль границы с Канадой до Сиэтла, а оттуда на Аляску. Варнон решил отправиться вдоль Восточного побережья до Портсмута, потом через Джексонвилл до Майями и оттуда до Нового Орлеана с заездом в Хьюстон. Путь Сэнди лежал чрез Колумбус и Индианаполис на Сент-Луис, после этого в Оклахома-Сити, оттуда на Альбукерк и с заездом в Финикс, в Лос-Анжелес, чтобы завершить этот трансконтинентальный забег в Сан-Франциско. Одакадзу, которого оставили присматривать за Ланнелем, принял это к сведению и тотчас отправился снимать стружку с со-хомбутё нескольких кланов якудза, обосновавшихся в Нью-Йорке. Те уже были извещены о том, что в их город приехал сам Сикоми-дзуэ и потому заранее корчились от ужаса.

Этот молодой японец, на теле которого не было ни одной татуировки, мог один войти в помещение заполненное десятками враждебно настроенных по отношению к нему людей и без какой-либо магии заставить их подчиняться себе, такой силой духа он обладал. Одакадзу не считал нужным иметь при себе оружия и всегда говорил, что оружие можно всегда отнять у врага. Всё то, что знал о бое драконов юный принц Алмарон, а знал он не мало, молодой ниндзя довёл до полного совершенства и научил этому всех остальных. Даже сам Исигава был поражен его успехами и поскольку не собирался возвращаться на Землю, передал ему всю полноту власти в клане Яри. Поскольку наконечник копья уже имелся, это был, естественно, Одакадзу, за древком дело не стало и клан быстро пополнялся новыми членами, каждый из которых давал главе клана клятву на крови и потому глава клана Яри владел уже тридцатью двумя фиалами крови. Ровно столько же фиалов он повесил собственноручно на шею своих собратьев.

Магами эти люди в возрасте от двадцати до сорока пяти лет при этом не становились, но знали, что как только принцесса Иримиэль родит, вырастит и воспитает воином короля Эльдамира, тот отправится домой и все они тотчас станут магами. Члены клана Яри, всегда остававшегося в тени, во все времена были космополитами, а потому им был чужд ярый традиционализм, хотя они при этом и оставались японцами. Сила клана заключалась не только в феноменальном мастерстве его адептов, но и в том, что он владел информацией обо всём, что в действительности происходило в Японии и вне её, если это было хоть как-то связано с японцами. Новый глава клана, получив все знания Исигавы, не ставил перед кланом каких-то великих целей, но поставил во главу угла заботу о благополучии нации.

Прекрасно понимая, что преступных наклонностей некоторой части своих соотечественников ему не преодолеть (если не пускать в ход магию), Одакадзу стремился только к одному, понизить градус жестокости и загнать всё в жесткие рамки. Поэтому он сурово спрашивал с тех кланов якудза, которые слишком зарывались и не считаясь с прошлыми заслугами ниспровергал оябунов. Никто не знал откуда взялся этот демон Сикоми-дзуэ, но все знали о том, что он неуязвим, неуловим, всемогущ и может проникнуть куда угодно, а ещё все знали, что он несметно богат и потому никогда не требует себе доли от их бизнеса. Несколько раз на Сикоми-дзуэ пытались напасть, но это привело только к тому, что оставшиеся в живых рассказывали о нём, как о воине, совершенно невероятные вещи и потому всего через шесть месяцев после своего появления он стал для всех якудза кошмаром, причём никто не знал его в лицо, как и не знал откуда он родом, но зато все знали, что в его силах уничтожить любой клан.

Самим собой Одакадзу становился только в своём клане, правда там он был оёгуном, что налагало на его поведение определённые ограничения, с друзьями-магами, перед многими из которых он робел, и на острове принцессы Иримиэль, где был просто весёлым, беззаботным парнем, не чуравшимся никакой работы. Ну, а во всех остальных случаях это был ниндзя высочайшей квалификации, причём ниндзя современной формации, которого с распростёртыми объятьями приняла бы к себе на работу любая спецслужба мира, но он мечтал только об одном, отправиться вместе с молодым королём Эльдамира на Серебряное Ожерелье, пробудить этот мир ото сна и начать воевать с нечистью. Именно ради этого он и жил. Ланнель и Исигава знали об этом, но при этом не отдавали ему никаких приказов справедливо полагая, что действовать нужно по обстоятельствам.

Пока Одакадзу ехал на такси в Джерси, трое будущих главных воспитателей принцессы Иримиэль быстро собрались в дорогу. Из одежды они взяли с собой только магическую, приготовленную для них Ланнелем, которую можно было почти мгновенно превратить во что угодно. Её достоинство заключалось ещё и в том, что она заменяла собой мощный бронежилет закрывающий человека с головы до пят, и её было невозможно украсть, как и вытащить что-либо из карманов. Чтобы особенно не выделяться, все трое придали своим сайринахампам вид совершенно одинаковых потёртых джинсовых костюмов с джинсовыми же рубашками на кнопочках, ковбойскими сапожками и широкополыми стетсоновскими шляпами. Именно в таком виде они и вышли через порталы прохода на три автострады.

Талионон на ту, что вела в Бостон, Варнон на автостраду ведущую в Балтимор, а Сэнди направился пешком в Алентаун. Ему захотелось немного прогуляться и подумать. До этого он никогда не думал, что жизнь в другом мире может быть такой интересной и увлекательной. Правда, он совершенно не представлял себе, чем бы он занялся на Земле не находись они здесь со столь важной миссией, но полагал, что смог бы найти себе занятие по душе. Например, стал бы фокусником, хотя нет, это занятие было не самым интересным. Лучше уж стать тогда просто странствующим целителем. Ещё можно было стать просто путешественником и охотником за сокровищами. Гулялось и думалось о всякой ерунде ему, однако, не долго, так минут через сорок сзади скрипнули тормоза и насмешливы женский голос окликнул его:

— Эй, ковбой, куда путь держишь? Неужели прямо к себе на ранчо? Садись, подвезу, мы с девчонками едем в Кливленд и если ты не извращенец, то подвезём тебя.

Сэнди обернулся, с поклоном приложил два пальца к шляпе и, широко улыбнувшись, поинтересовался:

— Ну, как, я похож на извращенца?

— Да, вроде бы не очень. — Ответила девушка стоящая на подножке видавшего виды джипа, некогда имевшего нарядный голубой цвет, а теперь выгоревшего на солнце и поблекшего, да, ещё и покрытого оспинами ржавчины — Хотя кто вас извращенцев знает. На вид ты вроде бы нормальный парень, а кто ты на самом деле, одному богу известно, но ты шел себе спокойно по дороге и не голосовал. Мы с Лизи и Дорис минут десять за тобой наблюдали. Плелись позади на самой малой скорости и ты показался нам вполне нормальным парнем.

Открылась вторая дверца, ещё одна девушка встала на подножке джипа марки "Форд" и представилась:

— Я Лизи, а Дорис сидит сзади. Так ты составишь нам компанию, парень? По дороге на Кливленд были нападения на женщин и нам, честно говоря, не помешал бы телохранитель, а ты выглядишь внушительно. На такого парня никто не захочет наехать.

Первая девушка тоже представилась ему:

— А я Барбара. Можно просто Барб.

С заднего сиденья Сэнди помахала третья темноволосая девица очень красивая. Он оценивающе посмотрел на обеих девушек и остался вполне доволен их внешним видом. Барбара была высокой, красивой шатенкой с довольно пышной грудью, русоволосая Лизи была чуть пониже и тоже являлась очень миловидной особой лет двадцати пяти. О росте Дорис Сэнди трудно было что-то сказать но скорее всего она была миниатюрной куколкой. Он почесал затылок и сказал:

— Хорошо, леди, хотя это мне немножко не по пути, я сопровожу вас в Кливленд.

Лизи спустилась на обочину и сказала:

— Тогда садись спереди. Будешь отпугивать своим внешним видом извращенцев.

Сэнди кивнул головой, сел на переднее сиденье и представился:

— Сэнди Марно, путешественник.

— И где же ты путешествовал, Сэнди Марно? — Насмешливым голосом спросила эльдамирца Лизи — На вид ты куда больше похож на ковбоя с ранчо, такой же загорелый, но фигура у тебя, как у самого настоящего футболиста. — Чуть сжав плечо Сэнди, девушка восхищённо заметила — И мускулы у тебя, словно каменные. Наверное бодибилдингом увлекаешься?

Сэнди тотчас стал перечислять те места, в которых он бывал и когда сказал о том, что был в высокогорном Тибете, да, к тому же в самом Сердце Земли, Дорис восхищённо воскликнула:

— Вау, это же Шамбала, мифическая страна древних знаний и ещё чего-то магического! Вот бы мне туда попасть.

— Боюсь, что это будет очень трудно сделать, леди. — Ответил девушке Сэнди — Тибет оккупирован китайцами. Я попал туда вместе с экспедицией Ватикана. К тому же Сердце Земли это никакая не Шамбала. Это просто высокогорное плато, которое являет собой что-то вроде географического центра Земли и ничего интересного там нет, один только лёд и снег. Ну, а Шамбала, это всё сказки.

Сэнди продолжил отчёт о своих путешествиях и когда девушки узнали, что он побывал уже на всех континентах включая Антарктиду и даже был в Новой Зеландии и на Северном полюсе, девушки немного приуныли, а Барбара сказала:

— Да, девчонки, это нужно быть женой миллионера, чтобы так помотаться по миру. — Посмотрев на Сэнди, она спросила — И куда же ты теперь направляешься, мистер миллионер?

Тот улыбнулся и, достав атлас автомобильных дорог, рассказал о том, какой путь он намерен проделать за три недели.

Девушки тотчас дружно загалдели и через десять минут Сэнди знал, что все они учились в школе актёрского мастерства в Нью-Йорке и даже играли второстепенные роли в одном небольшом театре на Бродвее, а теперь едут в Кливленд вместе с Дорис, у которой там умерла тётка, чтобы получить небольшое наследство и отправиться в Голливуд. Сниматься в кино было их давней мечтой. Немного подумав, Сэнди, который был не прочь немного порезвиться, сказал:

— Леди, что вы скажете, если я предложу вам отправиться в Голливуд немедленно. Лос-Анжелес стоит в плане моего короткого путешествия по Америке и меня есть кое-какие связи на киностудии "Метро Голдвин Майер", так что если у вас имеется актёрское дарование, то я, пожалуй, смогу кое-что для этого сделать.

Барбара, стукнув кулачком по рулю, сказала:

— Звучит заманчиво, Сэнди, только эта рухлядь развалится на полпути, да, к тому же у нас на троих всего девяносто шесть долларов, этого едва хватит на бензин и хот-доги.

— Деньги не проблема, леди. — Отмахнулся Сэнди — Новую машину ты сможешь купить в ближайшем городе. Желательно что-нибудь большое, какую-нибудь дачу на колёсах. Мне обязательно нужно проехать по этому маршруту, останавливаясь на несколько часов в различных городах, и, уж, если вы действительно хотите преуспеть в Голливуде, то вам следует меня послушать.

Дорис взмолилась:

— Девчонки, может быть рискнём?

Барбара усмехнулась и сказала:

— Одно я вам точно гарантирую, девочки, пока мы доедем до Калифорнии, этот парень переспит с каждой из нас. — Посмотрев на Сэнди долгим взглядом, она добавила — От чего я точно не откажусь, но на счёт всего остального я не уверена. Уж слишком всё у него складно получается. Чтобы это сделать, нужно быть волшебником.

Сэнди, почувствовав азарт и вообще воспылав чувствами сразу к трём красоткам, по очереди оглядел всех троих и сказал:

— Славы Мэри Пикфорд я вам не гарантирую, но сниматься вы точно будете. Во время первой же остановки я составлю гороскопы каждой из вас и тогда буду точно знать, что вас ждёт в Голливуде и даже подскажу, как повлиять на вашу собственную судьбу. Правда, одно я могу сказать и без гороскопа, наркотики, спиртное и смена мужей каждые полгода, это для киноактрисы скорее путь в могилу, чем к успеху и славе, а вот тяжелый труд, это постоянный спутник успешной карьеры в кино, на театральных подмостках или ещё где-нибудь.

Барбара снова посмотрела на Сэнди и покрутив головой сказала:

— Парень, на вид тебе не больше двадцати пяти лет, а говоришь ты так, словно тебе все девяносто, но я с тобой согласна. Мне-то это точно не грозит, а вот Дорис у нас большая любительница и травки покурить, и к бутылке приложиться.

— Ну, от этого я её быстро отучу и, главное, навсегда. — В полголоса пробормотал Сэнди и сказал уже громче — Бетлехем, поворачивай налево, Барб, и ищи, где в этом городке можно разжиться хорошей машиной. На счёт денег особенно не беспокойся, я прихватил с собой в дорогу сто тысяч долларов пятисотдолларовыми купюрами. Думаю, что на поездку в Лос-Анжелес этого вполне хватит.

Дорис истошно завизжала:

— Врёшь! Покажи! Я ещё ни разу в жизни не видела бумажки с портретом президента Мак-Кинли.

Сэнди усмехнувшись достал пачку купюр и, отправив несколько штук назад, сказал широко улыбаясь:

— Пока мы с Барб будем выбирать машину, леди, купите себе что-нибудь удобное и нарядное. Можете тратить деньги не стесняясь. Если будет мало, я добавлю, сколько потребуется.

Через три часа уже Сэнди сидел за рулём большого автофургона марки "Дженерал Моторс", в котором имелось всё, чтобы отдыхать на природе, а сзади даже был прицеплен чёрный "Харлей". Все три девушки в это время примеряли наряды и то и дело выходили из салона, чтобы покрасоваться перед ним. Супермаркет, в котором ему пришлось самому выбирать автомобиль, они пограбили весьма основательно и потому из салона то и дело доносился радостный визг, что предвещало ему бессонную ночь. Вскоре девушки угомонились и Барбара села рядом с Сэнди, прижавшись к его плечу. Поглаживая его по бицепсу, девушка, на чьё имя он оформил покупку довольно-таки дорогого автомобиля, в котором можно было жить ничуть не хуже, чем в мотеле, спросила задумчивым голосом:

— Парень, ты чокнутый миллионер или сказочный принц? Если вскоре ещё и выяснится, что ты и с Голливудом нас не надуешь, то я точно начну верить в чудеса.

Сэнди усмехнулся и ответил:

— Вообще-то я действительно принц, Барб, только мне не светит никогда стать королём. Это место уже занял мой младший брат Никса и он теперь будет королём Николасом Вторым, а я должен воспитывать одну маленькую принцессу, которая мечтает стать королевой, но тоже не станет ею только потому, что в этом королевстве станет королём её сын. Нет, она обязательно станет королевой и даже раньше, чем её сын. У неё уже есть жених, хотя ей всего четыре года, но мне королём, увы, стать не суждено и я об этом совсем не жалею.

Барбара посмотрела на него с восхищением и сказала:

— Сэнди, ты несёшь такую чушь, но я почему-то верю каждому твоему слову. Я наверное идиотка?

— Барб, давай договоримся так, — Вполголоса сказал Сэнди — Ты не станешь влюбляться в меня, а я в тебя и твоих подружек. Прежде, чем я затащу вас поодиночке или всех вместе в постель, вы дадите мне возможность составить гороскопы и уже потом вы решите, стоит ли вам отблагодарить меня таким образом.

Барбара ещё теснее прижалась к Сэнди и тихо сказала:

— Как сказала одна умная женщина, лучше провести одну ночь с великим человеком, чем всю свою жизнь быть замужем за ничтожеством. Что же, я с ней полностью согласна. Хорошо, посмотрим, что скажут звёзды, Сэнди. Впрочем, я не обольщаюсь на свой счёт.

Смеркалось. Впереди показался съезд с дороги и Сэнди сбавил скорость и повернул направо. Это было узкое шоссе петлявшее между холмов. Куда вела дорога его не интересовало и, проехав по ней километра три, он свернул с дороги, а затем, отъехав на полкилометра, остановился под тремя большими, раскидистыми дубами. Место это, судя по всему, привлекало к себе внимание автотуристов и кто-то установил под дубами большой деревянный стол с двумя скамьями, а невдалеке даже имелся большой металлический мусорный ящик. Поскольку никаких предупредительных знаков не было, Сэнди решил, что ничто не запрещает ему остановиться здесь на ночь. Он поставил автомобиль так, чтобы осветить фарами стол и громко сказал:

— Привал, милые леди. Здесь мы переночуем, а завтра поедем дальше. Первым делом ужин, а затем я займусь вашими гороскопами.

Девушки, привыкшие жить вскладчину, быстро организовали ужин из продуктов купленных в супермаркете и он Сэнди совершенно не понравился. Единственное, что было на его взгляд съедобным, так это пицца, но она была всего одна. После того, как всё было съедено, он велел принести три плотных платка, усадил девушек рядком на скамью, велел всем зажмуриться и завязал им глаза, после чего достал анголвеуро и стал выяснять отдельные детали их биографии, но только те, которые нужны были ему для составления полного гороскопа и как только с этим было покончено, составил на всякий случай лечебное заклинание, хотя все три красотки были отменно здоровы. Одно заклинание, составленное для Дорис, было самым сложным и теперь она стала ярой ненавистницей спиртного и наркотиков. После этого он навёл на девушек лёгкие чары сна и велел снять повязки. Зевая во весь рот, Барбара спросила:

— И что это было, Сэнди? Я бы поняла тебя, если бы ты велел нам раздеться, а так не вижу в этом никакого смысла.

— Завтра увидишь, Барб, а теперь идите спать. — Тихонько посмеиваясь ответил девушке Сэнди.

Девушки забрались в салон, где имелось четыре спальных места и вскоре выключили свет. Ещё через несколько минут они спали таким крепким сном, что начни кто рядом палить из пушек, они и тогда не проснулись бы. Убедившись в том, что девушки крепко спят и внимательно оглядевшись, вокруг не было ни души, Сэнди достал из машины свою сумку, в которой лежала пачка очень дорогой, плотной бумаги отличного качества, и принялся составлять гороскоп сначала для Барбары, затем для Лизи и в завершении всего для Дорис, которая принимала просто титанические усилия к тому, чтобы соблазнить его, как можно скорее. Не заглядывая в гороскопы, он сшил их скоросшивателем и вложил в красивые, кожаные папки, надписав их напоследок золотом и украсив красивыми виньетками. После этого Сэнди положил гороскопы под подушку каждой девушке, взял матрас из плотного поролона, раскатал его на земле и лёг спать у двери миниатюрного отеля на колёсах.

Было довольно тепло, но Сэнди, став рейнджером, смог бы спать на земле и в куда более прохладную погоду, к тому же его магическая одежда не дала бы ему замёрзнуть даже на снегу. Он лёг на спину, накрыл лицо шляпой, расслабился и быстро погрузился в лёгкий, чуткий сон. Это был самый обычный рейнджерский сон в лесу, когда одна часть сознания спит, а другая внимательно за всем наблюдает. Привлекать к охране местное зверьё Сэнди не стал, да, и что это была за охрана, несколько сурков, бурундуков и мышей-полёвок, что жили неподалёку. Правда, километрах в десяти, на поросших лесом холмах, бродило десятка полтора волков, но он их просто пожалел, считая, что и сам сможет справиться с любой напастью, а таковая объявилась под утро и была представлена в виде пяти изрядно выпивших местных верзил, проезжавших мимо. Похоже, что они заметили, что с дороги кто-то съезжал и решили проверить, кто это мог быть. Оставив машину на дороге, они крадучись пошли к дубам.

Двигались они не смотря ни на что очень тихо, почти бесшумно, и когда подошли поближе, выслали на разведку самого ловкого. Сэнди не открывал глаз и полагался только на слух, обоняние и ещё на совершенно особые рейнджерские качества, которые, будучи в своей основе магическими, давали ему полное представление о противнике, а им были физически крепкие парни лет тридцати пяти. Все они, явно, были не в ладах с законом и намерения у них были весьма серьёзные. Высокий, ничуть не меньше самого Сэнди, тип крадучись подошел к автомобилю, заглянул в окна сбоку, затем обошел его сзади, увидел спящего на земле человека и тихо вернулся к своим. В руках он держал ружьё. Самый старший шепотом спросил:

— Кто там, Джимми.

— Боб, три девки спят внутри автобуса, а на земле разлёгся какой-то недоделанный ковбой. — Ответил Джимми — Оружия при нём нет, да и у девок тоже. Ну, что, пришьём парня и прихватим девок, чтобы хорошенько позабавиться с ними, а потом и их где-нибудь прикопаем? Никаких хлопот с ними точно не будет.

— Идиот! — Зашипел старший — Совсем сбрендил? Прижмём этого городского лоха к земле, обшарим карманы, может быть что-нибудь прихватим из их машины, заберём мотоцикл и свалим. Мне только мокрухи для полного счастья не хватало.

Сэнди не выдержал и громко сказал:

— Дело говоришь, Боб, за мокруху запросто можно угодить в газовую камеру. Только я тебе не городской лох и если ты не свалишь вместе со своими пьяными дружками, то месяцев шесть в тюремном госпитале вам всем придётся поваляться. Учти, я не шучу, на Окинаве я морпехов толпами гонял, а вы так себе, мелкая шушера. — Чтобы у Боба не осталось сомнений, Сэнди серой тенью обогнул автомобиль и мгновенно вырос перед ним, после чего тотчас исчез, выхватив попутно из рук Джимми помповое ружьё, зашел к непрошенным визитёрам за спину и, разряжая дробовик, спокойно сказал — Я уже сзади тебя, Боб. — Парни быстро развернулись, а Сэнди бросил разряженное ружье в руки окончательно обалдевшего Бобы и приказал ледяным тоном — А теперь быстро исчезли и чтобы впредь никогда в жизни больше не шалили. Вам пора начать жить по-человечески.

Этот приказ был уже магическим, а потому пятеро типов рванули к своей машине с такой скоростью, что за ними не угнались бы и волки, призови их к себе на помощь Сэнди. Негромко рассмеявшись, он пошел к машине и увидел, что на него смотрят три испуганные девушки, сжимающие в руках какие-то предметы. Рейнджер спокойно подошел к двери, заглянул в салон и негромко сказал:

— Ложитесь спать, леди, они уже не вернутся сюда. — В доказательство его слов в отдалении послышался звук мотора, работающего на полной мощности и визг покрышек — Ещё только пять утра.

Сэнди закрыл дверь и снова лёг на матрас, но спать ему уже не хотелось. Девушкам, похоже, тоже. Отель на колёсах стал слегка покачиваться, внутри него вспыхнул свет и вскоре наружу выглянула всё ещё испуганная Барбара, которая шепотом спросила:

— Ты прогнал их?

Маг-ковбой рывком встал на ноги, громко рассмеялся и сказал:

— Барб, милая, успокойся, это даже не преступники, просто мелкая шпана. Ладно, коли вы встали, давайте я приготовлю что-нибудь поесть, а то я после вчерашнего ужина всё никак в себя не приду.

Сэнди скатал свой матрац, вошел внутрь, засунул его в шкафчик и принялся выкладывать из холодильника на столик продукты. Через час он приготовил говядину по-ирландски, рис с карри, салат из крабов и его спутницы стали накрывать на стол. На этот раз Дорис оттеснила Барбару и села рядом с ним. Ела она с большим аппетитом и при этом рассказывала подругам, что ей довелось увидеть:

— Девчонки, вы мне не поверите! Наш Сэнди умеет двигаться совершенно бесшумно и с быстротой молнии. Он только что говорил вот оттуда этому типу, чтобы он проваливал и в ту же секунду встал перед ним, а потом отнял ружьё у того здоровенного урода, который нас разглядывал через окна и мгновенно оказался позади них. Это было, как в кино. — Громко расхохотавшись, она воскликнула — Надеюсь, что в постели ты не такой быстрый, Сэнди!

Тот улыбнулся успокоил девушку:

— Дорис, в постели я всё делаю медленно, очень основательно и долго, поскольку никогда не спешу.

Пока они завтракали, совсем рассвело и когда девушки убрали со стола, Сэнди садясь за руль предложил им прочитать свои гороскопы составленные на сорок два года вперёд. Гороскопы у него получились очень объёмистые, каждый страниц на шестьдесят, а поскольку в них довольно подробно излагалось что и в какой последовательности будет происходить, то читали они их довольно долго. Изучив каждая свой гороскоп, подруги стали тотчас читать гороскопы одна другой и за это время Сэнди успел доехать до Колумбуса. Было уже три часа пополудни, он здорово проголодался и теперь выискивал ресторан с просторной стоянкой, но так и не нашел ничего подходящего. Зато увидел довольно красивый отель, который выглядел очень солидно и респектабельно. Именно в нём он и предложил девушкам пообедать, а заодно и позавтракать перед тем, как ехать дальше.

Сэнди снял в отеле "Шератон-Колумбус" самые большие апартаменты и они поднялись в них, прежде чем отправиться в ресторан. Там они приняли ванну, привели себя в порядок, девушки одели вечерние наряды и, взяв с собой гороскопы, направились в ресторан. Сэнди властным тоном потребовал, чтобы им подали обед в отдельный кабинет и это было немедленно исполнено, тем более, что он был одет в смокинг и выглядел очень внушительно не смотря на молодость и широкую, добродушную улыбку на лице. Девушки с тоской посмотрели в меню и лишь пожали плечами, после чего обходительный маг сам сделал заказ для каждой, причём такой, что у официанта глаза на лоб полезли, а когда он стал просматривать карту вин и выбирать нужные, у того на лбу выступила испарина. После этого он велел подать им аперитив и, широко улыбнувшись, спросил:

— Как вам понравились ваши гороскопы, леди.

Барбара тотчас огорчённо вздохнула и ответила:

— Честно говоря, я и раньше подозревала, что хорошей актрисы из меня никогда не получится.

— Ничего себе! — Воскликнул Дорис — Барб, ну, ты и нахалка! А получить два Оскара за лучшие сценарии и написать целых семнадцать бестселлеров это что, мелочь за подкладкой? Я уже не говорю о том, что ты снимешься в двух сериалах, причём второй будет снят как раз именно по твоему сценарию. К тому же своего первого Оскара ты получишь уже через пять лет, а я получу его только через одиннадцать, когда мне будет целых тридцать три года.

— Зато у тебя их будет три, дорогая, а номинаций у тебя будет пять. — Парировала её слова Барбара и прибавила — К тому же ты раньше всех выйдешь замуж, родишь троих детей и станешь миллионершей. Правда, все трое твоих сыновей будут записаны на разных мужей, но это всё же мелочи по сравнению с тем, чего ты добьёшься в жизни. Но самое смешное, Дорис, что у тебя будет ещё преданный любовник, который и станет отцом твоих детей, а все твои мужья будут к нему лишь довесками.

Лизи мечтательно вздохнула и сказала:

— А я даже и не предполагала, что снявшись в первом же фильме, сразу стану звездой кантри и потом буду делить свою жизнь между концертами и съёмками, играя роли простых девчонок из провинции и даже получу за это Оскара, пусть и всего одного.

— Ага, а девять золотых граммофонов и пять платиновых дисков с твоими песнями это уже не в счёт? — Язвительно спросила Барбара и, потупив взгляд сказала — Если, конечно, Сэнди Марно не придумал этого только для того, чтобы затащить нас в свою постель всех троих уже сегодняшней ночью. — Посмотрев на мага, она спросила — Ты ведь именно для этого написал для нас такую сказку, Сэнди. Знаешь, только из-за неё одной я готова прыгнуть на тебя прямо сейчас. Меня ещё никто не соблазнял так изящно и красиво.

Сэнди посмотрел на девушку с укоризной и, постучав пальцем по её гороскопу, ровным тоном сказал:

— Барб, я не имею даже малейшего понятия о том, что там написано. Ну, и кроме того, открой свой гороскоп и скажи, мог ли человек сидя ночью под сенью трёх дубов написать золотом такие ровные строчки? По-моему это выше человеческих сил.

Барбара машинально открыла папку, посмотрела на тиснёные золотом буквы и, прижав ладони к щекам сказала потрясённым тоном:

— А ведь и правда, девочки. Мало того, что Сэнди написал за ночь целых три повести, так они ещё и напечатаны золотом и я подозреваю, что самым настоящим, двадцатичетырёхкаратным. Выходит, что ты и в самом деле настоящий принц, Сэнди, да, к тому же ещё и маг. Как же ты тогда составил эти гороскопы? Это ведь просто какое-то самое настоящее волшебство.

— Вот именно, что составил, Барб. — Ответил Сэнди — Когда вы сидели с завязанными глазами, я с помощью вот этой штуковины получил данные о том, в какой день и час вы родились, в каком именно месте, а затем просто сделал так, что звёзды открыли мне ваше прошлое и показали будущее. Своё прошлое вы и так знаете, а потому я не стал вносить его в эти гороскопы, а вот ваше будущее, то есть самый реальный вариант вашего будущего, мой анголвеуро, это специальное магическое устройство, которое выполняет за мага массу нудной и очень кропотливой работы, ну, что-то вроде волшебной палочкой, но ею нужно управлять специальным образом, тотчас напечатал золотыми буквами. Золото, кстати, он взял из окружающего нас мира, так что его в природе стало чуть-чуть меньше. Я путешествую по Штатам только затем, чтобы выбрать спокойное, тихое место, в котором вместе с моими друзьями мы сможем вырастить и воспитать принцессу Иримиэль, нашу подопечную. Вот и всё.

Дорис тихо пискнула:

— Сэнди, я слышала, что ты рассказывал о себе Барб, но тогда получается, что ты не человек? Кто же ты тогда и откуда?

— Дорис, вот тут ты немного ошиблась. — С улыбкой сказал Сэнди и пояснил — Я человек, милая, но я действительно прибыл на Землю издалека. Откуда именно, тебе лучше не знать. Понимаешь, милая Дорис… — Начал было объяснять Сэнди дальше и умолк. Помолчав какое-то время, он сказал — Хотя нет, скажу, Дорис, я прибыл из Серебряного Ожерелья. Где находится этот мир я и сам не знаю, но легко могу найти в него дорогу. Знаете, девчонки, похоже, что наши пути пересеклись не случайно, как не случайно и то, что ваши гороскопы составлены только на сорок два года, но в них нет даты вашей смерти. Это означает, что в две тысячи седьмом году вы покинете Землю вместе со мной и что мы учиним в одном из миров Ожерелья, одним только богам ведомо. Ну, что же, похоже, что мы обрели ещё троих помощниц.

Барбара сосредоточенно кивнула головой и не очень-то вникая в то, какую ещё перспективу открыл ей и её подругам маг, сказала:

— Сэнди, мне кажется, что Соединённые Штаты вовсе не то место, где ты можешь растить принцессу. Здесь она может стать кем угодно, но настоящей королевой не станет. Это тебе не Англия, да, и там принцессам крови не разрешают бегать по улицам и ходить в обычные школы. Их воспитывают при дворе и тебе, парень, нужно будет найти более приличное место, чем наша страна.

Они ещё много разговаривали во время ужина и потом поднялись в апартаменты, едва переступив порог которых тотчас потащили мага в большую, розовую ванну-джакузи. Наутро они покинули отель и поехали в Лос-Анжелес по тому самому маршруту, который наметил для себя Сэнди, время от времени останавливаясь то в больших, то в маленьких городах. Иногда они занимались любовью сразу вчетвером, но гораздо чаще делали это только вдвоём и всегда это происходило без ссор и скандалов. В общем у Сэнди получилась очень приятная поездка. Он задержался в Голливуде на три дня, чтобы лично проследить за тем, как устроится их дальнейшая жизнь. С минимальным количеством магии всё произошло именно, как об этом сказали звёзды и вечером третьего дня они ужинали уже впятером в небольшом ресторане, так как Сэнди вызвал Одакадзу, который сразу же произвёл на всех троих девушек очень большое впечатление. За ужином Одакадзу вручил девушкам по магическому кристаллу вызова и сразу же сказал, что при малейшем намёке на неприятности, он поставит на уши всю Калифорнию, если и вовсе не весь континент.

Так уж решили звёзды, что все три девушки были приняты на разные киностудии, но это никому не портило настроения раньше, не испортило и теперь. Лизи первой прошла кинопробы и сразу же получила главную роль в кинофильме, который должен был снимать один из молодых, но уже выдающихся режиссёров Америки и у неё уже начался с ним роман. Поэтому Лизи ушла из ресторана первой, а потом Дорис, падкая на всё экзотическое, предложила Одакадзу посмотреть её новую квартиру. Сэнди остался с Барбарой один, но задерживаться в ресторане они не стали. Девушка не знала ещё о том, какими именно будут сюжеты её романов, но знала по названиям, что это будут не любовные романы, а скорее всего остросюжетные боевики. К тому же именно в таком полицейском сериале ей предложили роль. Поэтому едва только войдя в свою новую квартиру, она тотчас обняла своего любовника и попросила его:

— Сэнди, ты можешь попросить Одакадзу, чтобы он научил меня хотя бы некоторым его японским штучкам.

Поднимая девушку на руки, маг ответил:

— Перебьётся. — Опуская её на кровать, он сказал ей — Вчера я, наконец, удосужился прочитать твой гороскоп, Барб, и понял, что нашел свою королеву, вот только я не знаю, как нам быть с королевством.

— Очень просто, парень, мы его себе завоюем, вырвем из лап этого поганца Голониуса. Вот только мне не очень понравилось, что ты соображал так долго и что тебе для этого пришлось прочитать мой гороскоп. Кстати, а почему это мы решили не заводить детей на Земле? Это что, противопоказано для нас?

Обнимая обнаженную девушку, Сэнди ответил:

— Потому, что мы оба очень ответственные люди, Барб. К тому же теперь и тебе, и девчонкам на долгие годы гарантирована молодость. Если раньше я всё гадал, каким это образом Лизи и Дорис покинут Землю, то теперь понял, — вместе с этим ниндзя и, похоже, с Варноном. Этот тип обязательно захочет познакомиться с Лизи, а Одакадзу здорово запал на Дорис. Нервы они, конечно, друг другу помотают, это мне и без какой-либо магии понятно, но всё равно отправятся на Ожерелье вместе. — Видя пристальный взгляд Барбары, он сказал наконец — Барб, я сам обучу тебя всему тому, что знает Одакадзу и ты у меня будешь настоящей бой-бабой.

Сэнди вернулся в Нью-Йорк в полдень. Одакадзу в апартаментах не было, но Талионон и Варнон уже вернулись. На вопрос, как прошло их путешествие, Талионон только махнул рукой, словно говоря: — "И не спрашивай", а Варнон с улыбкой ответил:

— Было много выпивки, драк и девчонок, ну, и драк из-за девчонок. Зато теперь я хорошо знаю кто такие байкеры и нашел, наконец, ту музыку, которая мне очень нравится. Старик, я познакомился с четырьмя отличными музыкантами из Англии, это что-то просто потрясающее. Ну, а что касается всего остального, не знаю, что и сказать.

Талионон хмуро буркнул:

— У меня тоже было очень много встреч с интересными людьми, но мы же не собираемся делать из принцессы Иримиэль вторую Покахонтес, а стало быть рассказывать о том, что в индейских резервациях я познакомился с отличными ребятами, мне незачем. Ладно, давайте окончательно испортим впечатление об этой стране, ребята. Говорят, что белому человеку сделать это можно только в одном месте, в Гарлеме, причём с риском для жизни.

Сэнди и Варнон, широко заулыбавшись, решили последовать совету друга и действительно отправились на метро прямиком в Гарлем, исследование которого они намеревались начать от Центрального Парка. Поначалу двигаясь в сторону Ист-Ривер они ещё глазели по сторонам и улыбались, но чем дальше углублялись в этот район, тем мрачнее делались их физиономии, а вскоре эльдамирцы и вовсе поняли, что если продвинутся вперёд ещё хотя бы на километр, то назад им придётся пробиваться с боем. В принципе именно об этом им сказали двое полицейских, проезжавших мимо. Почесав затылки, все трое незадачливых путешественников скорчили на редкость злые рожи и, одновременно сотворив мощное заклинание, облекли себя в ауру смертельной угрозы врагу. Это подействовало и обитатели сего района стали действительно при их приближении не просто уступать им дорогу, а разбегаться во все стороны чуть ли не с криками.

Вместе с тем все три мага ещё и настроились на восприятие эмоционального излучения и вскоре в общих чертах знали, что о них думают и это не добавило им приятных ощущений. Зато они теперь доподлинно знали, что если бы не дневное время суток, по ним уже несколько раз пальнули бы из дробовиков и пистолетов. В самом мрачном настроении они дошли до Центрального Парка и решили прогуляться по его аллеям, чтобы привести свои нервы в порядок, но и там они не добились искомого, хотя ярко светило солнце, было тепло и не смотря на то, что маги выглядели точно так же, как и все прочие граждане среднего достатка, в них почему-то сразу же видели чужаков. Варнон в конце концов не выдержал и громко воскликнул:

— Ничего не понимаю! Это просто какое-то наваждение. Ладно на нас смотрели волком в Гарлеме, тут особенно удивляться нечему. Трое расфуфыренных белых идиотов зашли в тот район, где живут практически одни негры, но здесь-то почему на нас так смотрят? У меня складывается такое впечатление, что нас кто-то зачаровал.

— Ты сам себя зачаровал, Варн. — Сказал Сэнди — Просто тебе претит эта страна, ты не хочешь в ней жить, всё тебя здесь раздражает, да, и меня честно говоря, тоже, хотя я провёл три недели общаясь с тремя очаровательными девушками и все трое были моими любовницами, правда, в конечном итоге я остановил свой выбор на одной. Тем не менее лично мне Нью-Йорк не нравится и к тому же Барб, Лизи и Дорис тоже сбежали из него. Может быть я отношусь к этому городу слишком предвзято, но он кажется мне хищным и коварным зверем. В Париже, Риме и даже Лондоне, который мне тоже не очень-то понравился, всё было совсем по другому. То были города лёгкие, чуть ли не праздничные, а в этом городе не смотря на его внешний лоск, кажущееся миролюбий и мнимую весёлость, всё какое-то напряженное и фальшивое. Не знаю, может я сам себя накручиваю, но мне здесь не нравится и насилие тут прёт из каждой щели. Вот здесь, например, три дня назад человека пырнули ножом, а вот тот парень, который идёт нам навстречу с весёлой улыбкой, на самом деле из итальянской мафии и улыбается только потому, что забрал у кого-то деньги. Нет, в тут я не хочу жить сам и не желаю, чтобы тут жила принцесса.

Талионон, который на всякий случай коротеньким заклинанием велел парню одетому в добротный костюм проходить мимо и не оглядываться, мрачным голосом поинтересовался:

— Ну, что из этого следует? Помимо Нью-Йорка в этой стране есть и другие города, да, к тому же мы с самого начала решили, что жить нужно поближе к лесу, если вообще не в самом лесу. Разве твоя неприязнь к одному городу должна распространяться на всю эту страну? Да, и в конце концов живут же здесь как-то люди. Лично мне очень нравится в этой стране очень многое.

— Вот именно что как-то. — Фыркнув сказал Варнон — Как бы они тут не жили, Тал, а лично я здесь жить не хочу. Это не жизнь, чёрт побери, а сплошная борьба за выживание и именно это написано на этом городе большими, ярко светящимися буквами. Не знаю какой это дурак назвал его городом братской любви? И чего в нём нашел Джон, ведь этот город в конце концов убьёт его? Нет, мне в этой стране тоже многое нравится, например Элвис Пресли и множество других музыкантов, да, и движение хиппи мне тоже понравилось и особенно их лозунг: — "Занимайтесь любовью, а не войной". Правда, чуть ли не все они употребляют наркотики, но это в конце концов их личное дело. И всё же я не хочу, чтобы всё это коснулось принцессы Иримиэль. Хватит и того, что она познакомится с Америкой посещая её время от времени, как и все остальные страны этой планеты.

Сэнди с грусть в голосе ответил:

— Ну, если это город братской любви к деньгам, то я согласен, так оно и есть. Знаешь, Тал, этот город отнимает больше, чем он даёт, да, и вся эта страна тоже. Можешь думать что угодно, а я не собираюсь уродовать психику принцессы Иримиэль ни в этом городе, ни в этой стране и, представь себе, я решил это уже довольно давно. Может быть люди ещё и способны выжить в таких условиях, но эльфам они, явно, противопоказаны. Тем более таким прелестным крохам, как Ири.

Варнон, который на ходу перебирал пальцами руны анголвеуро, сделал правой рукой такой жест, словно он бросал что-то вперёд и, посмотрев сквозь руку с растопыренными пальцами, сказал:

— Знаете ребята, я сейчас сотворил одно интересное заклинание чисто статистического характера и оно мне сказало, что в этом городе от самоубийств погибает людей гораздо больше, чем под колёсами автомобилей и в перестрелках. Если тебе, Тал, и это ничего не говорит, то тебе точно нужно обратиться к врачу. Правда, я не уверен, что врачи смогут тебе помочь вылечиться от этой болезни.

Талионон взмолился:

— Ребята, да, мне точно так же не нравится этот город, как и вам! И страна мне эта тоже совсем не нравится, уж слишком она жесткая, жестокая и бескомпромиссная. В ней любят только победителей и не умеют любить ради одной только любви. Здесь за всё нужно платить и зачастую плата эта гораздо выше того, что ты получаешь. Не смотря на все свободы, несвободы, граничащей чуть ли не с рабством, здесь гораздо больше и, вообще, эта страна просто какая-то громадная мясорубка, которая всех людей перемалывает в однородный фарш и потом жарит из него эти чёртовы гамбургеры. А ещё это машина, мощная, до жути эффективная и совершенно безжалостная, в общем ну её к чёрту, эту Америку, со всеми её прелестями, хотя я и встретился здесь с множеством прекрасных и действительно очень интересных людей с которыми обязательно познакомлю принцессу Иримиэль, а некоторых даже заберу с собой на Ожерелье. Всё, ловим такси и едем в отель.

Через час они уже сидели в отеле, читали гороскоп и их лица с каждой минутой становились всё мрачнее и мрачнее. Дойдя до той страницы, на которой звёзды коротко описали что произойдёт в городе в начале будущего века, Сэнди мрачным голосом сказал:

— Самое печальное, ребята, заключается в том, что передай мы эти бумаги самому президенту Джонсону, ровным счётом ничто не изменится. Ланнель, я даже не хочу ехать в Канаду. Жить по соседству с этой страной, уже означает подвергнуть Ири опасности. Единственное место, где я был бы за неё чуть-чуть спокоен, это Голливуд и то лишь потому, что там живут теперь три замечательны девушки, но с ними я её познакомлю и без этого. Они обладают таким потрясающим зарядом жизнелюбия и целеустремлённости, что ей этому у них нужно будет обязательно поучиться.

Архимагистр кивнул головой и промолвил:

— Я согласен с тобой, мой мальчик. В Голливуде может быть она и составила свою карьеру, но всё равно была бы глубоко несчастна потому, что была бы вынуждена играть роль принцессы, а не быть ею в действительности. К тому же вы должны подготовить её даже не к этому, а к куда более ответственной миссии. Кстати, друзья мои, вы знаете, что она, родив сына, уже через два года оставит его на ваше попечение и отправится на Ожерелье вместе с мужем?

Все трое дружно кивнули головой, а Талионон ещё и сказал:

— Я семнадцать раз составлял гороскоп с всё новыми и новыми дополнениями и всякий раз получал один и тот же результат. Королева Иримиэль и король Алмарон оставляют своего сына на наше попечение и сматываются с Земли вместе с бандой совершенно озверелых магов-ниндзя и чуть ли не целым племенем сиу. Причём всё указывает на то, что Алмарон захочет освободить какое-то королевство Морнетур и воцариться там вместе с преданным Ири Одакадзу, дочь которого станет женой их второго сына, а он будет их канцлером и все вместе они создадут такое королевство, что им даже ты будешь завидовать, мастер. Ты, кстати, не знаешь, где оно находится, Лан?

— Понятия не имею, Талли. — Ответил маг — Но догадываюсь, что это какой-то мир в Тёмном ожерелье. Ладно, ребята, скоро появится Одакадзу с одеждой для нас и советскими деньгами и мы будем думать, как нам проникнуть за железный занавес. Говорят, что там ещё хуже, чем в Китае, а может быть врут. Одакадзу, который позволил тому русскому полковнику в Токио завербовать себя, весьма высокого мнения как о Советском Союзе, так и о советских людях и говорит, что они не такие уж и несчастные. Очень талантливые, невероятно стойкие и ещё жутко хитрые. В общем весёлый народ, который способен приспособиться к любым обстоятельствам и обвести вокруг пальца кого угодно, включая своих правителей. Всё то, что мы узнали о России от графа Орлова, не имеет никакого отношения к Советскому Союзу. Правда, люди живут там не в пример беднее, чем в Европе и к тому же эти советские люди, по словам Одакадзу, думают одно, говорят другое, а делают третье. В общем интересный народ. Не даром на западе только и говорят, что о загадочной русской душе.

На территорию Советского Союза эльдамирцы проникли в лучших традициях ниндзя, тайно, как самые настоящие шпионы. Одакадзу и тут увязался за ними и именно он настоял на том, чтобы создать портал прохода в Белогорск. Именно из этого города на Дальнем Востоке и был родом военный атташе советского посольства в Японии, из которого хитрый маг-ниндзя выудил очень много полезной информации. Больше всего эльдамирцев поразила та одежда, которую привёз им в отель их проводник. Ничего более некрасивого и неудобного они в жизни не видели, хотя многие знакомые им люди одевались и похуже, но ведь они жили в совсем уж в бедных, экономически отсталых странах, а Советский Союз всё-таки считался великой державой и именно эту страну панически боялись в Америке и Западной Европе.

Магию на первых порах им приходилось применять практически постоянно, так как они оказались в приграничной зоне, но в конце концов они обзавелись советскими паспортами, военными билетами и сели на поезд до Москвы, заняв целое купе в спальном вагоне. Варнону предстояло спать в соседнем купе. После Лхасы со всеми её бытовыми неудобствами, Ланнель думал, что уже не увидит ничего более ужасного, но как оказалось, что он жестоко ошибался. Поездка из Белогорска в Москву явилась настоящим испытанием как для него самого, так и для всех его спутников, кроме одного только Одакадзу. Во время войны и после неё он видел вещи и похуже, чем тот поезд, прицепленный к чёрному чудовищу, именуемому паровоз, в котором им предстояло ехать целую неделю.

Хотя Одакадзу и имел довольно высокий рост для японца, он был почти на голову ниже всех трёх эльфов и на все две ниже Сэнди. В этой поездке он мастерски выдавал себя за корейца по имени Виктор Ким. Ланнель превратился, благодаря ему, в Леонида Егорова, матёрого охотника-промысловика и даже бригадира, Сэнди в Сергея Егорова, Талионон в Анатолия и тоже Егорова и один только Варнон в Ивана Сытина. Таким образом все пятеро охотников-промысловиков ехали через Москву на Чёрное море, чтобы отдохнуть в Сочи в санатории "Россия", как передовики производства. Для вящей убедительности они везли с собой чемодан с выделанными беличьими шкурками, мешок кедровых орехов и пятилитровую бутыль с кедровым маслом, надеясь всё это продать на курорте. Из добытых Одакадзу разведданных было известно, что после красной икры это самый ходовой товар на юге и там его можно было выгодно продать. Делать этого никто, разумеется, не собирался, но все четверо эльдамирцев решили попробовать себя в новом амплуа мелких советских спекулянтов.

Одна из двух проводниц, та которая была постарше, каким-то сверхъестественным нюхом сразу после посадки учуяла, что именно лежит в большом, обшарпанном чемодане и её пришлось в срочном порядке зачаровать, так как она хотела по дешевке купить беличьи шкурки дочке на шубу. Однако, это были ещё цветочки. Полночи они простояли на каком-то полустанке, а на следующие сутки в распахнутую дверь просунулся добродушный смуглый дядька в синем шерстяном трико, рубахе с короткими рукавами и домашних тапочках, который предложил им сыграть в очко на интерес. Одакадзу, достав бумажник набитый червонцами, выразительно посмотрел на каталу и тот, не моргнув глазом, показал ему три сотенных купюры. Обе стороны обменялись дежурными улыбками, Ашот подсел к столу и началась простая, но очень азартная игра, в которой у шулера ничего не получалось, зато его противник раз за разом удивлял его своей удачей.

Как Ашот не пыжился, но через полчаса триста рублей перекочевали из кармана его рубахи в бумажник Одакадзу, а Ланнель только диву давался и всё гадал, откуда японец знает русские карточные игры, пока тот не сказал ему, что если бы не ойтё-кабу, так игра очко назвалась в Японии, то его семья голодала бы в период оккупации, поскольку его отец сидел в это время в американской тюрьме, а дядя ещё не разыскал их. Обалдевший от такой наглости Ашот вскоре вернулся уже с полутора тысячами рублей и проиграл их всего за десять минут после чего ушел обиженный, а через полчаса к ним в купе заявился небритый милиционер в мятом галифе и давно не чищеных сапогах от которого несло перегаром. Он представился, потребовал предъявить для осмотра багаж за что тут же получил в лоб магическим заклинанием и поскольку время было обеденное, охотно подсел к столу и на нём, помимо немудрёной закуси появилось три бутылки армянского коньяка. Ещё через полчаса милиционер, которого звали Тимоха, громко пел песню про какой-то священный Байкал и непонятную бочку.

Ашот, снова нарисовавшийся в дверном проёме, увидев это схватился за голову и принялся громко ругаться на каком-то неизвестном языке, а Тимоха с криком: — "Ах, ты сука черножопая! Пристрелю!", выхватил из кобуры пистолет и побежал за ним. Поезд как раз подходил к какому-то полустанку и Ашот соскочил с него на ходу и скрылся в кустах. Милиционер вскоре вернулся и продолжил истязать уши эльдамирцев своими песнями, пока ему снова не треснули по лбу очередным магическим заклинанием, после чего он ушел. На следующую ночь их попытались обворовать, но поскольку все четверо спали очень чутко, вор был немедленно схвачен. Тимоха, как оказалось, ехал по делам службы и вышел на предыдущей станции, а бригадир поезда даже не знал, что ему делать с вором, а вор судя по всему, им попался знатный. Он был вооружен кастетом и финкой, да, ещё и имел на теле множество весьма затейливых татуировок. Не будь у него холодного оружия, Одакадзу скорее всего отпустил бы его, но видя перед собой отпетого уголовника, снова пустил в ход магию. Присмиревший вор был связан, после чего его засунули на багажную полку.

На следующем полустанке бригадир поезда велел дежурному по станции позвонить по телефону и сказать, что в их поезде задержан вор. Через несколько часов самая проклинаемая эльдамирцами машина на свете, под названием паровоз, дотащила поезд до станции Чернышевск-Забайкальский и трое оперов из уголовного розыска оприходовали вора, который оказался давно и усердно разыскиваемым опасным рецидивистом по кличке Сизый. На прощанье вор сказал им:

— Эх, вы, суки, набили бы лучше морду и отпустили. Что же так сразу палить? Неужто ты, морда корейская, чужого никогда не брал?

Одакадзу в ответ на это сказал, делая магический посыл:

— Был бы ты без ножа и кастета, я именно так бы и сделал, а уж коли ты на дело с ножом пошел, то извини, придётся тебе ещё попариться на киче, пока не поумнеешь и не поймёшь, какой ты масти.

Опера увели арестованного, а их начальник, крепко пожав всем руки, пообещал, что обязательно напишет письмо начальнику охотничьей артели и попросит премировать их за поимку особо опасного преступника. Представив себе, как вытянется физиономия у ничего не подозревающего начальника совершенно неизвестной им артели, имени которого они даже не знали, путешественники вернулись в купе и обнаружили, что у них спёрли бутылку армянского коньяка. Ланнель со злости немедленно навёл чары на всё купе и теперь никто чужой не смог бы сдвинуть с места ни одного предмета не говоря уже о том, чтобы вынести их из купе. Вместе с тем маг, вдруг, почувствовал, что это путешествие ему начинает нравиться и если бы не этот вонючий, закопчённый паровоз, дым от которого постоянно залетал в окно, оно даже было бы интересным. В конце-концов он махнул рукой на осторожность и справился с дымом с помощью магии, после чего ехать стало значительно приятнее.

После того, как все съестные припасы были съедены, они в первый раз пошли в вагон-ресторан и к своему удивлению обнаружили, что в нём весьма неплохо готовят. Особенно всем понравилась сборная солянка и свиная поджарка, вот только порции были маленькими и всё приходилось заказывать по два раза. Ещё Ланнелю понравился напиток под названием кефир и он выпивал его по несколько бутылок в день. В принципе жизнь в Советском Союзе оказалась не такой уж и ужасной, вот только люди порой удивляли Ланнеля. С одной стороны они были добрыми и очень наивными, а с другой весьма хитрыми и предприимчивыми. Обе проводницы вовсю торговали водкой и продавали её по той же цене, что и в вагоне-ресторане, хотя на их бутылках на этикетках не стояло синей треугольной печати. Но это были ещё не самые большие чудеса.

На каждой станции у местных жителей можно было купить чего-нибудь съестного, но большинство пассажиров ждали, когда поезд поедет вдоль озера Байкал. Вот там, говорили они, будет раздолье и можно будет купить омуля и в жареном, и в вяленом, и в копчёном виде и что омуль очень хорош с пивом. Вот только пиво было на вкус эльдамирцев совершенно отвратительным, кислое и неприятно пахнущее. Однако, всё когда-нибудь, да, кончается и вскоре они приехали в Москву. Подарив обалдевшей от такой щедрости проводницам чемодан с беличьими шкурками, мешок с кедровыми орехами и бутыль с кедровым маслом, они вышли с четырьмя чемоданами, битком набитыми вяленым и копчёным омулем, из здания Казанского вокзала на площадь, поймали такси и попросили таксиста сначала отвезти их в самый дорогой магазин, а затем в гостиницу. Тот так и сделал, но при этом предупредил, что ничего хорошего в ГУМе они не найдут и что купить что-нибудь приличное можно только в особой секции, в "Берёзке" за какие-то чеки или в комиссионном магазине.

Потолкавшись по ГУМу, они всё же купили себе ещё два чемодана для новой одежды, так как всю имевшуюся у них одежду оставили в купе, освобождая чемоданы для омуля, с довольно большой переплатой приодевшись во всё импортное, произведённое в основном в ГДР и Китае, и отправились в гостиницу "Московская", мест в которой не было и лишь благодаря магии оные таки нашлись. Прикинув, сколько чар он уже наложил, Ланнель схватился за голову. В Европе при таком расходовании магических заклинаний он уже стал бы депутатом парламента какого-нибудь государства. Зато они сняли три двухместных номера в самом центре столицы Советского Союза. Правда, номера были совершенно отвратительными. Ещё хуже, чем пиво в поезде, зато пиво в Москве оказалось, как это ни странно, весьма приличным, хотя и всего одного единственного сорта, и вот тут они смогли по достоинству оценить, что такое байкальский омуль с пивом.

Слопав чемодан омуля и укатав два ящика "Жигулёвского", выждав какое-то время и облегчившись, эльдамирцы вместе с японцем отправились гулять по Москве, а Ланнель засел за составление бог весть какого по счёту гороскопа. Так как в Москву они приехали в девять утра, то их прогулка началась в четыре часа пополудни. Главный составитель гороскопов хотел было отправиться вместе с ними, но всё же взял себя в руки и остался в гостинице. Не то чтобы это занятие ему уже обрыдло, но перед ним уже промелькнуло столько страниц, которые он даже не смог толком рассмотреть, что оно сделалось каким-то очень уж рутинным. В принципе он мог засадить за эту работу кого угодно, хотя бы того же Одакадзу и тот выполнил бы её с блеском, но здесь всё же был один нюанс. При всём объёме магических знаний ни у кого из молодых магов не было такого опыта, как у него, а потому он не мог передоверить составление гороскопов кому-либо, хотя и подозревал, что Сэнди уже скорее всего превзошел его в этом весьма сложном и кропотливом деле.

Ланнель, памятуя о рассказах попутчиков про горничных московских гостиниц и их привычку вламываться в номер без стука, сотворил магическое заклинание блокирующее все попытки проникнуть в номер подсел к круглому столу и принялся за работу. Его помощники в этот момент уже шли по шагали по Красной площади мимо длинной очереди в мавзолей Ленина, поражаясь тому, как много людей желает посмотреть на труп какого-то человека. Они спокойно прошли мимо, полюбовались на храм Василия Блаженного и зашагали по Ильинке в сторону Политехнического музея, возле которого их внимание привлекла толпа молодых людей. Им навстречу, вдруг, бросилась какая-то молодая девушка в ситцевом белом платьице с голубыми цветочками, обутая в сандалики и тоненьким голоском поинтересовалась:

— У вас нет лишнего билетика?

Сэнди поклонился девушке и спросил:

— Сударыня, зачем здесь собрались все эти люди?

Девушка округлила глаза и воскликнула:

— Как, вы не знаете? Сегодня здесь творческие вечер Евтушенко, Рождественского и Ахмадулиной.

— А кто это такие, сударыня? — Спросил Сэнди и, прижав руку к сердцу, сказал — Простите меня, сударыня, я не представился вам. Меня зовут Сергей, а это мои друзья Анатолий, Иван и Виктор. Мы только сегодня утром приехали с Дальнего Востока и совсем ничего не знаем о жизни в первопрестольной.

Девушка улыбнулась и со смехом ответила:

— Вы меня разыгрываете, Сергей! Всё-то вы знаете, ведь Роберт Рождественский и Евгений Евтушенко были в апреле на Дальнем Востоке, в Комсомольске-на-Амуре.

— Нет-нет, сударыня, право же мы ничего не знаем об этом событии, ведь мы охотники-промысловики и выходим из тайги только летом, а потому нам действительно ничего не известно о них. — С жаром принялся объяснять Сэнди — Кто же они такие, знаменитые артисты?

Девушка уныло вздохнула и ответила:

— Они знаменитые поэты и я уже второй раз не могу попасть на их творческий вечер, а мне завтра уезжать в Пермь. Ой, извините, меня зовут Таня. Таня Синицына. Так у вас нет лишнего билетика?

Сэнди приосанился и сказал:

— Сударыня, если вы действительно так хотите попасть на этот творческий вечер знаменитых поэтов, то мы вам охотно поможем. Извольте показать нам, Таня, где находится вход в этот театр и нас непременно пустят в него.

Девушка засмеялась и воскликнула:

— Какой вы смешной, Сергей! Это не театр, это Политехнический музей. Вы, наверное, действительно только недавно вышли из тайги и разговариваете вы очень странно. Ну, раз вы обещали, что проведёте меня на их творческий вечер, тогда идёмте.

Девушка подвела их к входу, где две строгие билетёрши пропускали всех имеющих билеты, а тех, кто таковых не имел, отфутболивали прочь. Сэнди, который с поклоном предложил девушке опереться на его руку, движением глаз предложил Одакадзу решит проблему и тот решительно шагнув вперёд. Через пару минут одна из билетёрш громко крикнула толпе молодых людей напирающих на неё:

— А ну-ка расступитесь, пропустите товарищей, они по специальному приглашению! Да, отойдите же вы, дайте людям пройти!

Через пять минут они были в зале, где для них нашлись места во втором ряду, как раз прямо напротив того места, где на сцене стоял низкий столик и три стула. Одакадзу тотчас исчез, как это умел делать только он один, и вскоре появился, держа в руках три небольших книжицы и три больших фотографии. Это были сборники стихов молодых, но уже очень популярных поэтов, а также фотографии с их автографами, сделанными чёрным, жирным фломастером. У Одакадзу всегда имелись при себе самые неожиданные вещи. Ниндзя передал Сэнди свои трофеи и тот, встав, с поклоном вручил их девушке сказав:

— Сударыня, я полагаю, что вам будет очень приятно иметь на память о своих кумирах сборники их стихов с дарственной надписью и фотографии с автографами.

Девушка растерялась и испуганно спросила:

— Ой, а как же вы и ваши друзья, Сергей?

Сэнди настойчиво вложил книги и фотографии ей в руки и широко улыбаясь сказал вполголоса:

— Таня, вы верно, уже знакомы с их творчеством, а вот мы ещё нет. Лично я очень строг к поэтам и их стихам, а потому не прочитав ни строчки, не стану высказывать своего восхищения только потому, что они собирают целые залы. Виктор взял на себя смелость попросить поэтов выказать уважение к почитательнице их таланта, но уж он-то точно просто физически не может быть поклонником, поскольку любит только японскую поэзию, Анатолия интересует одна единственная форма поэзии, — лес, а Ивана только те стихи, которые могут быть положены на музыку, он у нас бард.

Девушка облегчённо вздохнула и раскрыла сборник стихов Роберта Рождественского. Тот действительно был надписан лично для неё и при этом довольно интригующе, так как поэт написал: — "Татьяне Синицыной, имеющей таких удивительных друзей. Роберт Рождественский с признательностью". Остальные две книжки были написаны примерно в том же стиле. Чтобы девушка не теребила книжки и фотографии в руках, Одакадзу протянул ей лаковый бумажный пакет-сумочку для небольших покупок от "Тиффани" и подарил ручку "Паркер" с золотым пером, сказав с вежливым поклоном:

— Сударыня, а это наш маленький подарок вам на память об этом вечере. Точно такие же ручки я подарил вашим кумирам и вы уж поверьте, они их никогда не потеряют, как не потеряете эту ручку и вы, ведь её не зря называют вечным пером.

Все вокруг оглушительно захлопали в ладоши. На сцене появились молодые знаменитости и поэтический вечер начался. Всеобщий энтузиазм не испортил эльдамирцам впечатления от стихов, многие из которых им понравились, но Одакадзу остался к ним равнодушен, хотя и хлопал в ладоши вместе со всеми. Когда вечер закончился, все бросились за автографами, но эльдамирцам они не были нужны, а Таня Синицына их уже и так получила. Они вышли из здания Политехнического музея и пошли к Александровскому саду. По пути им попался ресторан и Сэнди предложил зайти и поужинать там, чтобы продолжит прогулку на сытый желудок. Девушка засмущалась, но Варнон тотчас снял все возражения, сказав с поклоном:

— Сударыня, мы не хотим вас отпускать в такой чудесный летний вечер, но гулять с вами по этому прекрасному древнему городу и знать, что вы голодны, будет для нас настоящим мучением. Доверяйте нам, с нами вы, как за каменной стеной. Слово рыцаря леса.

Татьяна весело засмеялась и воскликнула:

— Вот как, а ведь я закончила лесотехнический институт, буду инженером лесного хозяйства. Только я, наверное, не смогу быть рыцарем леса, ведь наша работа организовывать промышленную рубку. Правда, мы ещё и растим новые леса. Должны во всяком случае.

Варнон не стал излишне развивать эту тему и они направились к входу в ресторан, где перед ними тотчас вырос бородатый швейцар в долгополом чёрном кителе и фуражке. Оказалось, что попасть в ресторан, расположенный неподалёку от Красной площади, без магии было делом совершенно нереальным, но десятирублёвая купюра мгновенно сыграла свою роль и вскоре они сидели за столиком и Сэнди, придирчиво расспрашивая официанта, делал заказ на всю компанию. Видя то, как глаза официанта наливаются кровью, он немедленно пустил в ход магию, чтобы не вынуждать к этому Одакадзу, который иногда делал это с некоторой толикой садизма. В конечном итоге официант принял у них такой заказ, что когда он был выполнен, у посетителей сидевших за соседними столиками от изумления вытянулись лица, хотя Сэнди всего-то и заказал что уху из стерляди, молочного поросёнка, заливную осетрину специально для Одакадзу, блинчики с белужьей икрой, а на десерт ананасы в шампанском и кофе-гляссе.

Ужинали они без спиртного, хотя многие посетители наоборот, употребляли одно только спиртное без всякого ужина и потому в ресторане было очень шумно, а ещё слишком уж громко играла музыка и к тому же многие посетители танцевали. Одакадзу сделал руками пасы и звуки слегка затихли и, словно отдалились. Это, однако, не помешало какому-то смуглому брюнету направиться к их столику, но невозмутимый японец снова сделал пасы одной рукой и этот тип в дешевом итальянском костюме из переливчатой ткани и ярком галстуке встал на полпути, помотал головой и вернулся за свой столик, вскоре и вовсе покинул ресторан, а наутро вообще уехал из Москвы.

Когда они с аппетитом поужинали и полакомились весьма недурственным десертом, Сэнди жестом поманил официанта, с помощью магии вызвав громкий смех за соседним столиком, заставил Таню отвернуться ненадолго, чтобы та не сокрушалась потом, что за этот ужин было заплачено столько денег, попросил счёт быстро расплатился, дав ему неплохие чаевые, после чего предложил всем продолжить прогулку по ночной уже Москве и они, пройдя мимо Красной площади и Исторического музея, не спеша пошли вдоль Александровского сада к набережной Москва-реки, по пути весело подшучивая друг над другом, рассказывая охотничьи байки и смеясь.

Сэнди удалось разговорить девушку без какой-либо магии и она рассказала им очень много интересного. Таня закончила институт с красным дипломом, получила свободное распределение и приехала в Москву, чтобы получить направление. Больше всего на свете она хотела работать в каком-либо заповеднике, где растут реликтовые сосны, кедры или ещё какие-нибудь редкие растения, научным сотрудником, дендрологом. Она была очень искренней и тонко чувствующей девушкой и так понравилась Талионону, что он, отстав на несколько шагов, даже сотворил довольно заковыристое заклинание наделившее её не только особым ощущением леса, но и знанием человеческой натуры, отчего девушка, которая всё-таки немного побаивалась четырёх незнакомых парней, окончательно прониклась к ним доверием хотя теперь и понимала, что Виктор воин, Анатолий знаток леса, а Сергей и Иван настоящие учёные, которые тоже очень хорошо знают жизнь леса.

Таня остановилась в гостинице "Колос" почти на окраине города, рядом с ВДНХ и они пошли туда пешком, хотя никто, кроме всеведущего Одакадзу, толком не знал дороги. Когда они дошли до неё, уже светало и четверо джентльменов, которые так и не перешли в разговоре с девушкой на ты, вежливо раскланялись и пожелали счастья и удачи в жизни, после чего не спеша пошли к метро. Топать через пол Москвы до центра города никому не хотелось, тем более, что уже через каких-то полтора часа должно было открыться метро. Через десять минут они сидели на скамейке неподалёку от метро, наблюдали за тем, как дворники подметали тротуары, и обменивались впечатлениями. Первым высказал своё наблюдение Талионон:

— Вы заметили, ребята, мы прошли пешком чуть не через весь город и ни разу не нарвались на неприятности. Это довольно интересно. Неужели в Москве вообще нет никаких крутых типов?

Одакадзу усмехнулся и высказал свою точку зрения:

— Если бы ты посмотрел на себя и своих друзей со стороны, Тал, то ты сразу понял, почему. Хотя я с тобой согласен, это не Нью-Йорк с его уличными бандами. Москва довольно мирный город и люди в нём весьма миролюбивы. Во всяком случае я ни разу не услышал за своей спиной презрительно шипения: — "Косоглазый". Да, и у этой девушки я, явно, вызывал интерес к своей персоне. Не знаю, может быть нам просто повезло, но я действительно так ни разу и не почувствовал опасности за всю эту ночь.

Варнон улыбнулся и сказал:

— Зато я в основном наблюдал за девушкой и могу ответственно сказать, что с того самого момента, когда Тал открыл даровал ей кое-какие магические навыки и она стала доверять нам, как спутникам, у неё больше ни разу не появилось ощущения опасности, хотя Одзу вёл нас по самым мрачным улицам, некоторые из которых походили на самые настоящие трущобы. В общем я так скажу, Советский Союз вовсе не такая уж ужасная страна, как об этом говорят на западе, а люди здесь мне кажутся весьма приятными в общении. Во всяком случае когда я спросил того небритого мужчину от которого так несло перегаром, что меня чуть было с ног не свалило, как пройти пешком до ВДНХ, он уже был готов бросить всё и проводить нас, да, я вовремя велел ему только показать путь.

— И он указал его нам весьма точно. — Подтвердил Одакадзу.

Сэнди высказался последним:

— Лично я, парни, старался как можно глубже понять эту девушку и нахожу её типичным продуктом местного воспитания. Она комсомолка, но относится к этой организации, которую на западе сравнивают с гитлерюгендом, довольно прохладно. Вместе с тем она верующая и тайком, время от времени, ходит вместе со своей бабушкой в церковь, но не из-за того, что верит в бога, а только потому, что ей там просто нравится бывать и она мечтает, чтобы её когда-нибудь обвенчали, а уж своих детей она непременно покрестит и при всём этом она не прочь вступить в партию, но только для того, чтобы стать начальником. Ну, а о том, что она человек тонкой духовной и душевной организации, я и даже говорить не стану. Она довольно робкая, но сильна духом и готова бороться с врагами своей страны, хотя панически боится вида крови, но самое главное, она очень добрый и отзывчивый человек и таких в этой стране, по её мнению, очень много. Во всяком случае о многих людях она говорит с искренним уважением.

— Выводы делать будем? — Спросил Талионон.

Сэнди помотал головой и сказал:

— Рано, сначала хорошенько осмотримся.

Прошел год, прежде чем Голониус окончательно оправился от двойного удара, нанесённого ему принцем Мориэром и золотой статуей. Вспоминая об этом, он скрипел зубами от злости на самого себя, ведь у него была тогда возможность уничтожить предателя и, главное, силы для этого. Не поддайся он тогда страху, сделай так и сейчас его армии выросли бы несколько раз и как знать, может быть уже всё Туманное Ожерелье лежало у его ног. Увы, но Голониуса, мага равного которому по силе ума и быстроте мысли не было во всём Хрустальном Ожерелье, сумел обвести вокруг пальца какой-то сопляк, мальчишка, ничтожный сын ещё более ничтожного отца. Это особенно бесили Голониуса, так как он никогда не смотрел на принца, как на возможную помеху и, уж, тем более, как на серьёзного противника, с которым следовало считаться и чью силу нужно было брать во внимание.

Как оказалось, принц Мориэр не был ни ничтожеством, ни сопляком. Наоборот, принц показал себя врагом полным такого коварства и обладающим столь могучей силой, что Голониус ни о чём подобном даже и не подозревал. До того злосчастного дня он считал принца, как и императора, лишь марионетками, а саму империю Шейн-Вэр названную так в угоду богам — удобной ширмой. Он недооценил как и принца Мориэра, так и обоих богов, в помощи которых он не очень-то и нуждался, и оказалось, что зря. Боги, повернувшись лицом к принцу, наделили его колоссальной силой, такой, что он смог ранить его, великого мага-некроманта Голониуса, повелителя мира теней и владыки смерти, причём ранить так сильно, что целый год он не мог ходить и был вынужден всё это время лежать на животе, пока болезненные раны на спине и ниже неё не зажили.

Туманное Ожерелье подготовилось к их вторжению очень хорошо. Намного лучше, чем это мог предположить Голониус. Его правители не бросили в бой огромных армий и встретили врага одной только магией и это была такая магическая атака, которой не могла противостоять вся армия Голониуса и все его маги. Хотя обитателям Хрустального Ожерелья было не привыкать к морозной зиме, но всё-таки не к такой, какая встретила их в Туманном Ожерелье. Лютый холод и ужасная буря, разыгравшаяся сразу после того, как они опустились, грозили уничтожить всю его армию и Голониусу пришлось в спешном порядке уводить её в лабиринты Каменных Плетений между мирами. Вот тут он и допустил главную ошибку, поторопился, да, к тому же поверил в то, что принц Мориэр действительно намеревался помочь ему. В результате предатель со значительной частью армии откололся от основных сил и где-то затаился, его армии лишились почти половины обоза, да, ещё и оказались вовсе не там, куда должны были пройти, а он сам получил удар в спину.

Целый год Голониуса мучили раны и он не мог заниматься управлением и за это время произошло множество неприятных событий. Большинство его маршалов, возомнив себя правителями, отвернулись от него и теперь ему нужно было думать о том, как подчинить их себе. Хуже всего оказалось то, что самые элитные части сил вторжения, костяк огромной армии, его, Голониуса, гвардия, оказалась в каком-то каменном кошмаре и вместо того, чтобы сплотиться перед лицом реальной опасности, его самые ближайшие сподвижники затеяли свару. Это привело к тому, что за год численность гвардии сократилась почти вдвое и все это только потому, что целые отряды тайком покидали тот каменный ад, в котором они оказались, и отправлялись на поклон к тем лордам, которым благоволила удача. Некоторые Каменные Плетения были вполне пригодны для жизни и там даже имелись не только леса, но и поселения людей, гоблинов и орков.

Голониус даже не хотел думать о том, что сотворили с ними вампиры и оборотни в силу своей природы. Он надеялся только на то, что жители Каменных Плетений быстро сообразили с чем столкнулись, попрятались в лесах и пещерах и выманить их оттуда будет теперь чрезвычайно трудной задачей. Всё, можно сказать, нужно было начинать делать сначала, — утверждать свою власть над этими животными, наводить порядок в их рядах и превращать в боеспособную монолитную армию подчиняющуюся приказам. Задача не из простых, если учесть то обстоятельство, что он своими собственными руками превратил весь этот сброд в прекрасно обученных воинов и могущественных магов, которые теперь возомнили себя независимыми лордами, что бесило его особенно сильно.

Сегодня был первый день, когда Голониуса не терзала боль и он смог встать с ложа в своём шатре. За весь год он не вставал с него ни разу и ни разу он не выходил из шатра и лишь изредка у него хватало сил выслушать донесения своих помощников. Прежде у него их было трое, а теперь, похоже, остался только один, маг Миравер, некромант изрядно преуспевший в искусстве трансформации. Что стало с двумя другими магами Голониус мог только догадываться, но вряд ли их смерть была лёгкой и быстрой. В какой-то мере он был доволен, хотя и потерял двух прекрасных магов, зато теперь Миравер, чувствуя за собой вину, будет куда более осмотрительным и более покладистым. Оправив на себе мантию, Голониус трижды хлопнул в ладоши, призывая к себе слуг. В его покои тотчас вошел Миравер, одетый в живые доспехи, молча встал перед ним на одно колено и склонил голову. Спокойным и вполне добродушным голосом Голониус спросил:

— У нас остались хоть какие-то войска или мы с тобой это всё, что когда-то было Непобедимой армией?

Миравер принялся докладывать:

— Мой повелитель, гвардия по прежнему тебе предана, чтобы не нашептывал тебе на ухо Станс. Те отряды, которые тебя, якобы, предали, были отправлены мною к трём самым охамевшим лордам для того, чтобы обеспечить твою победу над ними. Извини, но мне было куда проще убить Станса, чем объяснить ему это. Голониус, в любой момент ты можешь отдать приказ и мы покинем эти горы, чтобы ты мог покарать предателей и восстановить свою власть над их армиями. Для этого всё уже готово и тебе стоит только указать на кого первого падёт твой гнев и отдать приказ.

Голониус кивнул головой и направился из спальной в обеденный зал, в котором он проводил также и совещания. Там никого не было, но на столе к которому было приставлено всего два кресла, лежали карты и какие-то бумаги. Похоже, что Миравер хорошо подготовил операцию, но Голониус на этот раз решил не торопиться и вникнуть во всё сам. Поэтому он подсел к столу и взял в руки одно из письменных донесений, полученных из стана врага. Кто-то докладывал Мираверу, что он вошел в доверие к лорду Палару и тот ему полностью доверяет. Палар, как это помнилось Голониусу, был любимцем императора и уже только поэтому его нужно было раздавить, как ядовитое насекомое и сделать это, как можно скорее. Пристально посмотрев на помощника, Голониус сказал ему вполголоса:

— Не будем торопиться, мастер Миравер. Сначала я намерен все хорошенько осмыслить, а затем посоветоваться с богами. Прежние защитники Шейн-Вэра от нас отвернулись, но я обрёл нового заступника и на этот раз куда более могущественного. А теперь оставь меня наедине и вели подать мне самого лучшего вина и фруктов.

За время болезни Алассендил не раз приходил к Голониусу по ночам и молча смотрел на его мучения. Некромант прекрасно понимал, что его испытывают и потому стоически переносил мучения, не кричал и не призывал ни на чью голову проклятья и однажды этот бог с улыбкой сказал ему, что он им вполне доволен. Голониус понимал, что на небесах закручивается какая-то новая интрига и что ему в ней теперь уготовлена одна из главных ролей. Что же, в таком случае он своего добился. Боги обращают внимания на сильных и решительных и только им они помогают. Бог Алассендил, сын верховного бога Анарона и смертной эльфийки Гелианвэ, покровительствовал поэтам, музыкантам и, как это ни странно, ворам и разбойникам. Об этом он сам сказал Голониусу и тот понял с чем это было связано. Как бог Алассендил был очень молод и потому ещё просто не успел заслужить уважения остальных богов. Многие боги покровительствовали поэтам и музыкантам, но не каждый отваживался помогать бандитам.

Голониуса не очень-то волновало, почему Алассендил решил принять участие в его судьбе, но не моргнув глазом дал согласие тайно служить ему даже не подумав о том, зачем тому нужно было именно тайное служение. Его вполне устраивало уже то, что бог будет оказывать ему помощь тайно и станет являться, когда она ему понадобится. Вряд ли Алассендил окажет Голониусу какую-то существенную поддержку, но уже одно то, что он наделил некроманта огромной магической силой и способностью возвращать всяческим умертвиям то, что отняла у них смерть — ум, знания и все их прежние таланты, делая их таким образом не воскрешенными из мира теней, но аттеаноста — получившими второе рождение со всеми вытекающими последствиями вплоть до возвращения к ожившим скелетам, ходячим трупам и зомби жизненных функций. Являясь к Голониусу в те часы, когда боль особенно сильно терзала его тело, Алассендил вполголоса давал ему свои наставления и он их все запомнил.

Как только слуги, двое зомби, некогда роскошных красавиц от которых уже очень сильно попахивало мертвечиной, принесли большой золотой кувшин вина и вазу с фруктами, Голониус вспомнил одно из магических наставлений и немедленно решил его проверить. Он взял из шкафа два небольших медных кубка, плеснул в них вина, сотворил заклинание, из-за чего благородный тёмно-бордовый напиток сделался пенистым и светящимся, и велел зомби, переходившим с стадию ходячих трупов, его выпить. Магический напиток аттеаноста действовал довольно быстро. Глаза зомби, похожие на бельма, сразу же превратились в человеческие, а трупный запах к которому некромант давно уже привык, мигом исчез. На полное превращение в аттеаноста должно было уйти чуть более трёх суток и в армии Голониуса станет на два голодных рта больше. Подумав об этом, некромант поставил на стол вазу с фруктами, налил вина в большой золотой кубок, поставил кувшин рядом с вазой и, подойдя к своему креслу, сотворил магическое заклинание вызова. Алассендил явился немедленно. Он сел в кресло, взял кубок, пригубил вино и сказал властным тоном:

— Сядь, некромант, и выслушай меня. Ты прошел первое испытание. Не скажу, что я полностью доволен тобой, но ты не безнадёжен. Я даровал тебе умение превращать твоих мертвяков в аттеаноста вовсе не за тем, чтобы ты убивал каждого встречного и увеличивал таким образом численность своих полчищ. Мне не нужно, чтобы Серебряное Ожерелье было заполнено одними только вампирами, оборотнями, аттеаноста и этими твоими монстрами. Если у тебя хватит ума сделать так, чтобы ты с одной стороны одержишь победу, а с другой не превратишь Серебряное Ожерелье в пустыню, то все боги будут тобой довольны и ты создашь великую империю. Как ты будешь решать эту задачу, твои трудности и подсказок от меня не жди, но если ты будешь двигаться в правильном направлении, я всегда приду к тебе на помощь. Сейчас твоя самая главная задача найти ту девочку, которую увезли из Эльдамира в тот день, когда Вэр создала небесный портал прохода для твоих армий. Она ключ ко всему Серебряному Ожерелью и если ты найдёшь её и сделаешь своей союзницей, то ты одержишь победу очень быстро. Если же ты просто выключишь её из игры, но при этом с её головы не упадёт и волоска, то ты одержишь победу со временем. Не советую тебе вредить ей хоть чем-то и уж тем более убивать её. Этим ты моментально подпишешь смертный приговор не только себе и всем своим полчищам, но и некоторым богам, у которых ты вызываешь хоть какой-то интерес. Ну, а если ты так и не сможешь выключить девочку из этой игры, то тебя ждёт поражение. Запомни, некромант, даже в том случае, если ты найдёшь девочку, но не сможешь к ней подобраться, с ней ничего не должно случиться. В том, чтобы она дожила до глубокой старости, больше всех должен быть заинтересован ты сам, так как твоя смерть последует вслед за её смертью и она будет ужасна, если смерть девочки окажется преждевременной. Ну, а для того, чтобы ты не трясся над каждой девочкой, некромант, я так уж и быть назову её имя, это принцесса Иримиэль.

Алассендил выпил кубок вина, съел половинку яблока, надкусил ещё два и исчез, больше не сказав ни слова. Голониус сел на своё место и улыбнулся глядя на пустое кресло. Ох, уж, эти игры богов. Ну, что же, чем выше ставки, тем интереснее игра, так почему бы ему, смертному, не сыграть с богами? Во всяком случае у него на руках имелись козыри и он вовсе не намеревался играть честно.

На этот раз Ланнель составил гороскоп для целой страны, причём страны огромной, всего за две недели. Он даже подивился тому, как быстро ему удалось сделать все необходимые расчёты и как легко ему были открыты самые тайные страницы её прошлого. Уже одно только это заставляло с уважением относиться к этой стране с на редкость ломанной судьбой. Боги, словно специально проверяли её народ на прочность и устраивали ему одно испытание за другим. К тому же русские обладали феноменальной способностью совершенно не уметь пользоваться плодами своих побед, что низводило их до уровня поражения, при этом будучи загнанными в угол, они умудрялись одолеть врага и к тому же просто-таки фатально не умели избирать себе мудрых вождей и потому подчинялись всяким ничтожествам. Определённо Ланнель мог сказать только одно, на ближайшие двадцать лет большая часть страны, которая назвалась Россия, была самым безопасным местом на планете, да, и последующие сто с лишним лет ей фактически ничто не угрожало, пусть по истечении двадцати лет эту страну и ждали большие потрясения и резкие перемены.

Ланнель в принципе был готов рекомендовать именно эту страну, как место для проживания принцессы Иримиэль, хотя на планете Земля имелись куда более спокойные, сытые и благополучные страны, но в конечном итоге выбор предстояло сделать Сэнди. Именно от него зависело, какой эльдарой станет эта девочка. Сможет ли она родить истинного короля. От него же зависело и то, каким королём станет её сын. Поэтому Ланнель, ознакомив всех стоящих вокруг круглого стола в номере гостиницы "Московская" вкратце с гороскопом страны под названием Россия, сказал мягким голосом:

— Сэнди, мальчик мой, ты главный наставник принцессы Иримиэль. Не бери во внимание так называемые республики Советского Союза. Смотри на одну только Россию, так как именно эта страна в значительной степени является краеугольным камнем всей земной цивилизации и именно от неё, как и от Сердца Земли, зависит будущее этого мира. Выбор за тобой. Как ты скажешь, так и будет, ведь ты в отличие от меня, не сидел две недели в номере, а изучал Россию.

Сэнди Марно поклонился мудрому магу стоявшему напротив и провозгласил решение своё решение:

— Учитель, я выбираю именно Россию. Эта страна мне пришлась по нраву и я полагаю, что принцесса Иримиэль научится у её народа очень многому, что обогатит Серебряное Ожерелье.

Ланнель, подняв руку открытой ладонью навстречу Сэнди, сказал громко и торжественно, словно произнося клятву:

— Мастер Санденс, я принимаю твоё решение, как единственно верное и оправданное в данной ситуации. Ты уже выбрал место?

Сэнди повернулся к Талионону и поклонившись ему сказал:

— Учитель, место выбрано главным хранителем дворца принцессы Иримиэль рейнджером Талиононом.

Талионон сделал быстрый поклон-кивок и чётко доложил:

— Мастер Ланнель, я выбрал для места жительства принцессы Иримиэль город Зеленодольск, расположенный на юге европейской части России. Это предгорья, рядом с ними есть прекрасные девственные леса и я попросил защитника предела и мага-советника Одакадзу Яри обеспечить нам всем легенду прибытия в предел принцессы Иримиэль и помочь нам создать его незыблемую основу.

Рейнджер повернулся к Одакадзу и кивнул тому головой. Тот поклонился и с невозмутимым видом коротко рассказал, как он собирается обеспечить приезд трёх мужчин, женщины и ребёнка на постоянное место жительства в Зеленодольск, вкратце описав это место:

— Зеленодольск курортный город с населением в сто сорок тысяч человек. В нем есть всё необходимое для воспитания и обучения принцессы Иримиэль. Рядом с городом расположен большой заповедник. Ближайший к городу кордон заповедника, девятый, находится в семи километрах от города. Это небольшой дом, в котором живёт работник заповедника с семьёй, который уже завтра будет уволен с работы за то, что выращивал у себя на кордоне картошку и продавал её на рынке, но уже сегодня он выиграет по облигации десять тысяч рублей, а через пару дней купит себе кооперативную квартиру в городе и будет вполне доволен своей дальнейшей жизнью. В Москве неделю назад принято решение увеличить фонды заповедника и ввести новые штатные единицы, орнитолога и зоолога. Заместителем директора заповедника по науке уже назначен рейнджер Талионон, которому я выправил документы на имя Анатолия Петровича Таланов, выпускника биологического факультета МГУ, его супруга Вилваринэ станет Валентиной Георгиевной, а принцесса Иримиэль их дочерью Ириной. Орнитологом в заповедник будет назначен брат жены нового заместителя директора заповедника Валентин Георгиевич Воронов, а зоологом Александр Николаевич Мартов, оба также выпускники МГУ, только Талионон закончил университет в шестидесятом году, а они в шестьдесят втором. Сейчас к кордону, по распоряжению первого секретаря обкома партии, прокладывают асфальтированную дорогу и подводят все коммуникации. В начале октября там уже будет стоять большой трёхэтажный замок, построенный по специальному проекту, а по соседству с ним здание небольшой научной лаборатории и вольеры для животных и птиц. Делается это для того, чтобы в заповедник можно было привозить иностранные делегации. Их, разумеется, никогда не будет. Всё сделано по личному звонку правителя страны его первому секретарю обкома и министру лесной промышленности, которым приказано поднять Зеленодольский заповедник на самый высокий уровень. Директору заповедника сегодня так же позвонили из Москвы и из области и он ждёт приезда новых специалистов. Полагаю, что дня через три принцессу Иримиэль уже можно будет перевозить в Зеленодольск. Какое-то время она поживёт в гостинице, а к осени переедет в свой собственный замок. Всё необходимое для него я уже купил и вскоре отправлю в Зеленодольск.

Ланнель даже не удивился тому, как оперативно решил все вопросы Одакадзу. Он лишь кивнул головой и сказал:

— Защитник предела, мне будет приятно доложить королю Лигуисону о том, что ты так оперативно и чётко всё сделал. — Маг всё же не выдержал и спросил — Одзу, как тебе всё-таки удалось подобраться к правителю этой страны вплотную?

Ниндзя улыбнулся и сказал:

— Он очень любит охотиться в Завидово на кабанов, мастер, вот я туда и проник под видом егеря, которого на некоторое время выключил из игры. Ну, а всё остальное было делом техники и если ему когда-нибудь доложат о том, что Зеленодольский заповедник готов к приёму иностранных делегаций, он сразу же вспомнит о своём разговоре с егерем, который сказал ему, что самые крупные кабаны водятся только там. Если мне потребуется усилить магическое воздействие, то я это сделаю без особых хлопот, мастер. Подобраться к нему оказалось не так уж и сложно. Естественно, для мага.

— Ну, что же, как только замок для принцессы Ириниэль будет построен, мы сможем покинуть Землю и вернуться домой. — Поклонившись поблагодарил ловкого ниндзю Ланнель и спросил — Надеюсь это будет замок достойный принцессы, Одакадзу? Понимаю, Советский Союз небогатая страна, но мы не можем позволить, что девочка была лишена самых элементарных удобств, которые имеют в ней начальники. Думаю, что заместитель директора заповедника вправе рассчитывать не только на дом в лесу, но и на квартиру в городе.

Японец кивнул головой и сказал:

— На счёт квартиры несколько сложнее, мастер Ланнель. Сейчас в Зеленодольске её невозможно получить, но я нашел выход из положения. На сберкнижке у Талионона лежит двадцать три тысячи рублей, он заработал эти деньги охотясь на соболя в красноярской тайге. Так что он просто купит трёхкомнатную кооперативную квартиру и этим решит все проблемы. Ну, а что касается замка, то это будет очень красивый, большой и уютный замок, мастер Ланнель. Почти такой, как тот замок в Австрии, которым ты так восхищался. Он будет стоять на большой поляне в окружении огромных дубов. Ещё там есть небольшой фруктовый сад, а неподалёку лесное озеро с исключительно чистой водой. Я уже направил в Зеленодольск бригаду строителей из Японии. Их сопровождают трое моих помощников во главе с сэссе клана, которых я сделал магами. Правда, мне пришлось сделать магами и строителей, но ты сможешь забрать их с собой на Серебряное Ожерелье. Они имеют опыт в строительстве особых замков. Их всего пятеро и они мечтают об этом.

Маг улыбнулся и спросил:

— Ты имеешь ввиду эти ваши замки с поющими полами и всякими хитроумными ловушками для врагов?

Ниндзя сказал кивнув головой:

— Да, это особое искусство, секреты которого передаются из поколения в поколение уже не одну сотню лет. Считается, что оно уже забыто, но это не так. Такой дом способен воевать с врагами даже тогда, когда все его защитники будут мертвы.

— Но как всего пять человек смогут построить такой дом всего за каких-то два месяца, Одакадзу? — Спросил Ланнель — Тебе не кажется, что ты ставишь пред своими магами невыполнимую задачу?

Оёгун клана Яри не моргнув глазом сказал:

— Вся основная работа будет сделана их подмастерьями в Японии, а мастера лишь соберут всё и наладят. К тому же я сам, мои помощники и святые отцы также будут принимать участие в работе, а если это понадобится, то мы создадим големов и всё сделаем точно в срок.

— Я тоже приму участие в строительстве замка для принцессы, Одакадзу. — Сказал Ланнель — Заодно посмотрю на то, как это делается, и если замок действительно будет так хорош, то все твои мастера отправятся вместе с нами на Серебряное Ожерелье. Ради этого стоит потесниться, ведь нам с твоим дядей, твоей двоюродной сестре и мальчикам тоже понадобится новый замок. Правда, очень большой.

Через пять дней в заповеднике началось строительство замка для принцессы Иримиэль и это было просто удивительное зрелище, но никто из местных жителей этого так и не увидел, хотя все и знали, что по распоряжению из Москвы заповедник было решено сделать образцово-показательным. Строить дом для нового смотрителя заповедника подрядились какие-то заезжие шабашники-калмыки и это всё, что было известно. На самом же деле на строительстве было занято более пятисот человек, большая часть которых находилась в Японии. Там в каменоломнях на острове Хоккайдо высекались каменные заготовки, которые увозились по ночам неизвестно куда. В столярных мастерских Киото изготавливались деревянные заготовки и они также вывозились по ночам в неизвестном направлении, а в Токио отливались или ковались металлические детали, поворотные круги, шестерни, штанги и другие детали сложного механизма, который должны были приводить в действие не пружины, пар или электричество, а магия.

Собиралось же всё воедино на краю векового дубового леса на большой поляне, на которой трудились одни только маги и их безмолвные помощники-големы. Работа шла круглосуточно и уже через три недели дом с широкой верандой был практически готов и даже накрыт островерхой крышей, но это была только его оболочка. Самое главное, хитроумная начинка дома монтировалась, словно механизм хронометра, и когда эта работа была закончена, мастера принялись за внутренне убранство и хотя они были японцами, интерьеру дома всё же был придан по большей части европейский вид. Зато Талионон и Вилваринэ остались довольны своим новым домом. Когда же высокое местное начальство всё же приехало на кордон, то оно увидело вместо красивого альпийского шале довольно непрезентабельный дом-морок, рядом с которым стояло приземистое здание научной лаборатории, а немного поодаль вольеры для животных и птиц. Быстро подписав акт приёмки, начальство тотчас уехало, чтобы забыть о кордоне навсегда, словно его вовсе и не существовало в природе.

Вскоре, попрощавшись с принцессой Иримиэль и её воспитателями и защитниками, Землю покинули Ланнель с мальчиками, Исигавой и Саори, святые отцы и маги-строители. Одакадзу, которому было приказано дядей посвятить всех членов клана Яри в маги, отправился на остров в Тихом океане и воспитатели принцессы Иримиэль остались наедине со своей воспитанницей. Они сидели на широких деревянных ступенях ведущих на широкую веранду обходящую дом по периметру на уровне второго этаже и наблюдали за тем, как принцесса, одетая в наряд лесного рейнджера, играется на лужайке с Тирумуларом. Щенок хотя уже почти совсем вырос, был не крупнее обычного пекинеса, только был более ловким и подвижным. Он серой молнией метался по тщательно постриженному газону и весело лаял, а принцесса звонко хохотала. Наконец она подбежала к приёмной матери и взобралась к ней на колени. Красавица Вилваринэ была одета в синий шерстяной спортивный костюм и выглядела как самая обычная жительница Зеленодольска.

Её муж тоже был одет, словно обычный сельский житель, и даже нацепил на голову невзрачную серую кепку. Незадолго до этого все они были крещены в Зеленодольском православном храме и теперь в них уже было невозможно распознать магов. Обряд крещения был свершен и над принцессой Ириниэль, чтобы её не могли найти шпионы Голониуса. Теперь в жизни Ирочки начинался новый этап и она последний раз играла со своим Тирумуларом в своём удобном и таком красивом эльфийском наряде. Девочка прекрасно знала это, но ей хотелось продлить ещё хоть на часок возможность не только быть, но и выглядеть лесным рейнджером, а потому она взмолилась:

— Мамочка, можно я побуду эльдарой до вечера?

— Можно, доченька. — Ответила Вилваринэ — Но уже завтра с утра ты будешь выглядеть не как принцесса Иримиэль, а как самая обычная земная девочка. Как тебя все будут называть, малышка?

Девочка вздохнула с укоризной посмотрела на приёмную мать и ответила ей строгим тоном:

— Ну, мам, будто ты сама этого не знаешь, — Ирочкой. Мам, а можно мы с Тимкой побегаем по лесу?

— Можно, доченька. — Ответила Вилваринэ — Только прикажи птицам, чтобы они следили за всеми, кто войдёт в лес и сразу же тебя предупредили. Тогда ты немедленно сольёшься с лесом и быстро вернёшься домой. Только не уходи слишком далеко. Во-первых, Тимка ещё маленький и потому быстро устаёт, а, во-вторых, скоро мы будем ужинать. Что тебе приготовить на ужин?

Девочка соскочила с рук и уже на бегу громко крикнула:

— Жареные грибы с картошкой и запеканку со сметаной!

Сэнди удовлетворённо отметил:

— Ну, вот, уже наметился прогресс. Ребёнок понимает, что в нашей глуши негде взять тунца или омаров. Надеюсь, что она не станет страдать от такой раздвоенности. Мне вовсе не хотелось бы лишать её возможности время от времени посещать наш остров.

Талионон сдвинул кепку на нос и проворчал:

— А на мой взгляд именно так и следует сделать. Мы слишком много требуем от маленькой девочки, ребята.

— Ты ещё начни внушать ей прямо с сегодняшнего дня, что никакая она не принцесса, умник. — Одёрнул его Варнон — Иримиэль прекрасно понимает, что такое дисциплина, Тал, и вообще не забывай, что помимо того, что она рейнджер, как если бы её родила Вилваринэ, а не королева Линиэль, она ещё и очень могущественный маг, имеющий точно такие же знания, как и ты. Мне объяснять тебе, лесной бродяга, к чему приведут постоянные запреты и окрики: — "Это не тронь, да, туда нельзя?" Думаю, что этого никогда не потребуется делать. Поэтому нам нужно просто научить девочку переключаться ради собственной безопасности. На острове она может бегать по джунглям в рейнджерском наряде, а здесь не должна привлекать к себе лишнего внимания и потому обязана одеваться точно так же, как и все остальные дети, но при этом она должна знать как там, так и здесь, что она принцесса Эльдамира и будущая королева-мать. Об этом не нужно с утра и до ночи говорить во всеуслышанье, но и забывать этого нельзя ни в коем случае, господа наставники.

Сердито насупившись, Талионон спросил:

— Так что же мне теперь её и дочерью не называть по твоему, Варн, и всякий раз обращаться к ней ваше высочество?

— Прекрати нести чушь, Талионон. — Одёрнул его Сэнди — Ты, кажется, взялся заменить ей отца, вот и делай это с достоинством, а объяснять ей, что она принцесса, будем мы с Варноном, Одакадзу с его воинами-магами и все остальные.

— А это ещё кто такие? — Удивился Талионон с иронией в голосе.

Разозлившись Сэнди прикрикнул:

— Будто ты не знаешь! Это Барбара, Лизи и Дорис. Барбара купила недавно виллу и через несколько дней я установлю у неё на участке сарнасельм, чтобы принцесса Иримиэль могла общаться не только с Вилваринэ, но и другими женщинами, которые знают всё о её происхождении и предназначении. Мы не можем помещать девочку в рафинированный мир, в котором она вырастет совершенно не зная жизни, но вместе с тем и не должны выталкивать её на помойку. Именно поэтому мы и выбрали для ней эту страну и этот город.

— Эй, Никса, Сардина, так вы всё-таки пойдёте со мной в город или нет? — Насмешливым голосом спросил друзей Фалкуар.

Те переглянулись между собой и Ник, опустив голову, неуверенным голосом ответил:

— Фалк, мастер Ланнель не советовал создавать порталов прохода в Леболран, там не очень-то жалуют магов-чужаков, а сарнасельм он решил пока что не устанавливать.

— Ну, и что? — Воскликнул Фалкуар — Он же не запрещал нам ходить в город пешком, а потому ничто не помешает нам воспользоваться быстрой дорогой. Можно сделать её скрытной и тогда нас вообще никто не заметит. Мы просто появимся вблизи города на какой-нибудь поляне возле лесной дороги и спокойно войдём в город, как все нормальные люди. Кто обратит внимание на трёх мальчишек? Или что, мы должны целый день смотреть на то, как големы строят под управлением мастера Миямото замок? Ладно бы он разрешал нам помогать, а то только и слышишь от него — туда не лезь, да, того не делай. Я же не предлагаю вам заводить в Леболране какие-то знакомства или того хуже, задирать местных пацанов. Мы просто оденемся, как дети местных охотников, и отправимся туда на разведку. Побродим по городу несколько часов и к вечеру вернёмся обратно в лагерь, а чтобы взрослые знали где мы, скажем отцу Бертрану куда отправились.

Сардон сразу же повеселел и воскликнул:

— Это совсем другое дело, Фалк! Я-то думал, что ты как раз предлагаешь смыться по-тихому, никого не предупредив.

Принц Алмарон посмотрел на друга свысока и сказал:

— Ты хоть думай, что говоришь, Сардина. За такие дела отец знаешь, как драл мне задницу? Лично и без малейшей жалости. Даже если бы мы не были детьми, то всё равно отправляясь куда-то должны были обязательно сказать кому-либо куда отправляемся и как долго там пробудем и в мирное-то время, а сейчас идёт война.

Ник, доставая из своего сундука сайринахамп и рейнджерский кинжал, сказал насмешливым голосом:

— Я бы не сказал, что война дошла до Нертеэмбера. По-моему в этом мире даже и не подозревают о том, что в Светлое Ожерелье вторгся враг. Да, оно так и есть, ведь боги не пропустили войска Голониуса в Каменное Кружево ни с одной, ни с другой стороны Нертеэмбера, а все сарнасельмы в нём взяты под охрану. Если мастер Ланнель ставил перед собой задачу найти для нас самый безопасный мир, то он выполнил её на отлично. Правда, этот Нертеэмбер является ещё и самым дремучим и отсталым миром всего Светлого Ожерелья, принц Алмарон, и вашему высочеству вряд ли понравится город Леболран, да, это и не город вовсе, а просто большая деревня, стоящая на берегу лесного озера. Максимум интересного, что ты можешь там найти, так это несколько лавок, в которых торгуют топорами, да, пилами и десяток трактиров, к которым я тебя и близко не подпущу. Единственное, чем этот город отличается от окрестных деревень, — пушной рынок. Вокруг него установлено целых десять сарнасельмов и там можно встретить купцов со всего Нертеэмбера и даже из-за его пределов. Честно говоря, Фалк, я с куда большим бы удовольствием поработал в лесу. Замок замком, а лесным укреплениям я доверяю куда больше, но если тебе в голову что-нибудь втемяшится, то лучше пойти с тобой. Ты ведь эту блажь из головы теперь так просто не выбросишь.

Ник был на восемь месяцев старше принца и на пять Сардона, ему уже исполнилось четырнадцать лет и он считал себя взрослым, а потому и вёл себя соответственно. Фалкуар, чтобы не быть подвергнутым дальнейшей критике, бросился к своему сундуку, мальчики жили в отдельном походном шатре, а Сардон, опешив, поинтересовался:

— Никса, откуда только ты это всё знаешь?

Вопрос был вполне правомерным. Они находились в Нертеэмбере вот уже месяц и до сих пор никто не покидал безлюдной горной долины, от которой до ближайшей лесной деревеньки, точнее небольшого хутора, было более сорока лиг. С первого же дня мастера начали возводить в самом центре долины на вершине даже не горы, а скорее утёса с отвесными склонами, большой, хорошо укреплённый замок. Поскольку рабочих рук не хватало, то магами было создано из всякой всячины множество големов и потому замок рос не по дням, а по часам. К работе привлекли даже зверояков, но в основном одних только могучих быков, так как самки недавно отелились и теперь к ним было опасно подходить даже с каким-либо лакомством в руках. Мальчиков, чтобы они не путались под ногами у магов и особенно у големов, попросили заняться лесом, но проводить в лесу день за днём было не самым увлекательным занятием, хотя даже принц Алмарон считал эту работу очень ответственной и важной, ведь они создавали не только кольцо защиты, но и основу огромного лесного города.

Почти с той же скоростью, с которой строился на вершине гранитного утёса замок, менялся вековой лиственный лес вокруг него, в котором росло очень много сладких каштанов и дубов, а потому в нём было множество диких кабанов, медведей, волков и прочей живности поменьше, но самыми крупными и опасными хищниками в нём было полторы дюжины огромных саблезубых тигров, которые не уступали размерами даже звероякам. Всего за месяц лес сделался ещё выше и пышнее, в нём появилось множество видоизменённых растений, весьма опасных для незваных гостей, а также большое число ловушек. Да, и его прежние обитатели также изменились, сделавшись крупнее, сильнее, выносливее и опаснее для любого врага. Изменились и их гастрономические пристрастия и теперь их любимым лакомством сделались странного вида продолговатые тёмно-зелёные плоды, более всего похожие на рейнджерские коврижки, которыми были усеяны толстые лианы, свисавшие с ветвей, да, ещё сладкие каштаны, орехи, желуди и большие, тёмно-синие ягоды, которые вырастали из мха.

Самым радикальным образом за это короткое время изменилось и поведение животных, обитающих в этой части леса, заполняющего собой круг диаметром в полных пятьдесят лиг. Все животные в этом лесу начиная от мышей и хомяков вплоть до медведей и саблезубых тигров стали самыми настоящими воинами, а все птицы разведчиками. Теперь местной живности уже не было нужды добывать себе пропитание охотой и полосатые поросята беззаботно ворошили листву своими пятачками чуть ли не под брюхом волчицы, а кабаны не боялись попасть на зуб саблезубым тиграм. У всех животных теперь имелась только одна обязанность, охранять свой лес от вторжения врагов, а кто был их врагом могли сказать только их повелители, — рейнджеры и ещё те люди, на которых они им укажут позднее.

Та работа, которой уже на третий день занялись мальчики, ещё была далека от завершения, но самое главное они уже сделали, — создали лайкваринд — особую лесную зону. Жизнь в лайкваринде подчинялась совсем другим законам и проникнуть в него тайно не смогли бы даже боги, но только тогда, когда он войдёт в свою полную силу, то есть года через два. Повелителем этого лайкваринда был Сардон, хотя создавался он усилиями всех трёх юных рейнджеров. Ник всё это время был рядом с друзьями в лесу, но, тем не менее, как только что выяснилось, знал о таких вещах, о которых Сардон и Алмарон даже и не подозревали. Насмешливо посмотрев на своего друга, он чуть слышно свистнул и откуда-то серой молнией к нему на плечо взлетела большая белка с кожаным ошейником, украшенным магическим оком. Угостив зверька печеньем, Ник ответил:

— Это Джек, мой секретарь. Он всё время сопровождал мастера Ланнеля, когда тот рассказывал о многих интересных вещах, и если бы вы, бестолочи, побеспокоились о том же самом, то тоже узнали бы о Нертеэмбере много познавательного. Ну, ладно, кто будет создавать быструю дорогу, вы или всё же доверите это опытному человеку?

Мальчики вышли из шатра стоящего посреди небольшого лагеря разбитого под утёсом и направились к большой кузнице, в которой ковались детали сложных механизмов для замка. Докладывать о том, что они собрались отправиться в Леболран, Ник и Сардон отправили принца Алмарона, зачинщика этой экскурсии, и вскоре он вышел из кузни вместе с отцом Бертраном. Маг придирчиво осмотрел всех трёх мальчиков, за те полтора года, что прошли с того времени, как они покинули Эльдамир, все трое заметно выросли и окрепли, кивнул головой и, достав из кармана сайринахампа три небольших магических устройства замаскированных под обереги местной работы, сказал:

— Внимания к себе не привлекать, в споры ни с кем не вступать, оружия и магических амулетов не покупать. В общем ведите себя скромно и неприметно, как это и положено сыновьям какого-нибудь охотника на пушного зверя. — Посмотрев на рейнджерские кинжалы, он прибавил — Оружие спрячьте под одежду. Здесь хотя и глухомань, дураков всё же не обнаружено и каждый охотник по этим кинжалам сразу же узнает в вас рейнджеров. Пойдут расспросы, а они нам до того момента, пока мы не построим замок, ни к чему. Все эти земли на три тысячи лиг вокруг принадлежат мастеру Ланнелю, молодые люди, но, как говорится, собака не видит, не лает. Местные князья народ упёртый и недалёкий, так что нам не хотелось бы вразумлять их с помощью дубины. Вот когда мастер Ланнель вернётся от короля Лигуисона и мы все вместе посетим Клермет, столицу Нертеэмбера и извести обо всём короля Риона, тогда мы и объявим о создании своего княжества. Ну, удачи вам, парни, желаю хорошенько повеселиться.

Маг-священник удалился и Ник, прошептав заклинание, создал путеводное зеленоватое облачко которое медленно заскользило над плотно утрамбованной ногами големов землёй. Он немедленно шагнул за ним, к нему присоединились его друзья и в следующую секунду они уже шагали по быстрой дороге, представляющей из себя зеленоватый тоннель с чуть светящимися стенами и ярко-голубым пятном впереди, один единственный шаг внутри которого был равен несколько десяткам, а то и сотням шагов вне его. До города Леболрана было больше трёхсот лиг и потому им пришлось идти минут десять, прежде чем быстрая дорога вывела их к обычной лесной дороге. Они вышли из её тоннеля очень удачно, в тот момент, когда по ней никто не проходил и, выбравшись из густых кустов волчатника, направились к городу, до которого оставалось идти не больше полукилометра.

Город был отгорожен от леса высокой каменной стеной. Саблезубые тигры, водившиеся в этих краях, были не прочь поживиться чьей-либо коровёнкой глубокой ночью, но перемахнуть через пятнадцатиметровую стену даже им было не под силу. Ворота из толстенных брусьев, окованных стальными шипованными полосами, были гостеприимно распахнуты и здоровенные, сердитые на вид дядьки в кольчугах ниже колен, вооруженные тяжелыми копьями и длинными прямыми мечами пропустили их в город без лишних вопросов, а один, самый молодой, даже улыбнулся и подмигнул. Все три мальчика благодаря тому, что они регулярно принимали световые процедуры в сердце Земли, были выше своих сверстников и выглядели лет на шестнадцать вместо четырнадцати. Одеты они были в замшевые куртки и брюки расшитые маленькими ромбиками выточенными из кости и даже рубахи у них были из тонкой замши не говоря уже об обуви. Ткани в этих лесах были большой редкостью, зато мехов хватало, да, и стоил текстиль столько, что даже очень богатые люди ходили в замше.

Большинство жителей Леболрана хотя и относились к числу богатых жителей этого лесного края, не могли позволить себе такой роскоши, как ткани, которые ввозились в Нертеэмбер из других миров Светлого Ожерелья. Местные купцы тоже и потому чужеземцев было очень легко выделить в толпе горожан. В этом мире, большая часть которого была покрыта лесами, водилось множество животных, обладавших таким красивым мехом, что он был притягательным для многих людей из других миров. Одних только белок здесь было более сорока видов и в их числе знаменитые королевские белки с золотым мехом, но выше всего ценился мех голубой выдры, водившейся в лесных речках и ручьях. В лайкваринде Сардона водилось три семьи этих удивительных зверьков и он даже представить себе не мог, что на таких весёлых, практически ручных миляг кто-то может охотиться. Поэтому глаза его тотчас остекленели, когда он увидел охотника демонстрирующего какому-то купцу голубую шкурку. Ник дёрнул друга за рукав куртки и тихо, чуть слышно прошептал:

— Сардина, пойдём, это не наше с тобой дело.

Эльф глубоко вздохнул и тихо ответил:

— Да, я ничего, Никса. Просто зло берёт, когда видишь таких гадов, которые из-за каких-то денег готовы поднять руку на такое безобидное существо. Ну, я ещё понимаю, когда охотник идёт на саблезуба. Его и из арбалета не каждому удастся подстрелить, а это же голубая выдра, она ведь сама идёт к человеку в руки.

— Ничего, вернётся мастер Ланнель, тогда и объявишь запрет на добычу меха голубой выдры. — Сказал Ник и принялся рассуждать шагая по улице мощёной камнем — Хотя с другой стороны и этих людей понять можно, ведь им же нужно как-то кормить свои семьи. Да, к тому же насколько я это знаю, охотники забирают из речек только самых старых самцов и самок, которые вот-вот станут добычей волков, и перед тем, как усыпить их, устраивают им роскошный пир, несколько дней кормят до отвала рубленой куриной печёнкой и мозгами. Может потому-то голубые выдры и идут сами к человеку в руки. Это всё же лучше, чем угодить в зубы волка или рыси.

Сардону от этих слов стало немного легче и он сказал:

— А, ну, тогда другое дело, это по-честному, Никса. Только я всё равно всех своих выдр переселю поближе к замку и буду кормить их куриной печёнкой с мозгами просто так.

Друзья шли вслед за принцем, которого манил к себе большой голубой шатёр стоявший на центральной площади из которого то и дело до них доносились взрывы хохота. Когда они подошли поближе, то убедились, что это именно то, о чём они сразу же подумали, — цирк. За вход брали немного, всего три медяка с носа и за один серебряный тур им отсчитали целую пригоршню медных барашков сдачи и они купили себе ещё и целую корзинку сладостей и глиняный кувшин ягодного отвара. После месяца ползания по лесу даже такое немудрёное зрелище, как этот бродячий цирк показалось им просто райским наслаждением и друзья досмотрели представление до самого конца, хотя многие зрители заходили в шатёр минут на двадцать, после чего уходили. После цирка они пошли на берег озера, где полакомились форелью, жареной на углях, и отправились осматривать остальные достопримечательности, которых было не так уж и много.

Пушной рынок с его мехами подростков интересовал мало, а таверны и того меньше. Они задержались на полчаса возле площадки огороженной толстым канатом, где мутузили друг друга кулачные бойцы, но это зрелище им не понравилось. Уж больно много сил тратили бойцы, чтобы разбить друг другу носы. Земной бокс и то был намного интереснее и зрелищнее. По соседству соревновались в меткости стреляя из луков охотники, а чуть подальше можно было выиграть какой-нибудь приз метанием в цель ножей и специальных дротиков и друзья решили испытать свою удачу. Они заплатили по три барашка и хозяин аттракциона дал каждому по пять плохо сбалансированных метательных ножей, довольно тяжелых и неудобных. Тем не менее все мишени они поразили, но получили за это не главный приз — рубашку из красной шерстяной ткани, а по корзинке со сладостями. Затевать ссору с хозяином никому не хотелось и потому друзья решили, что с них хватит и решили отправиться домой. День уже помаленьку шел к концу, хотя стемнеть должно было не скоро. Ник, ковыряясь в корзинке с булочками, печеньем и леденцами, сказал со вздохом:

— Парни, давайте заглянём к нашим соседям.

— Это к каким ещё? — Спросил Сардон.

— К самым обыкновенным, Сардина. — Ответил Ник и пояснил другу — Мастер Ланнель говорил, что в сорока лигах от нас живёт какой-то фермер и у него есть две дочери лет десяти. Вот им мы и сбагрим наши призы. Не думаю, что их отец бывает в этом городке слишком часто. Наверняка девчонки и таким подаркам будут рады.

Сардон отрицательно помотал головой и сказал:

— Нет, так не пойдёт, Никса. Давай зайдём в лавку, что возле тех ворот через которые мы вошли в город, и купим ещё чего-нибудь.

Так они и сделали. Самым дорогим товаром в этой лавке были шелковые ленты, тесьма и бисер для украшения женских платьев и Сардон купил их на целых четыре серебряных тура. Подростки степенно вышли за ворота города удалились от него на несколько сотен метров и свернули с дороги в лес, где Ник сотворил быструю дорогу до лесного хутора. Вскоре они вышли на склоне холма возле большой поляны, густо заросшей сорняками, на другом конце которой виднелся большой бревенчатый дом с красной крышей и какие-то сараи, видневшиеся за живой изгородью из тигрового кустарника, куда более надёжной защиты от саблезубых тигров, нежели высоченные каменные стены. На хуторе было подозрительно тихо и к тому же из трубы даже не курился дымок, да, и поле с таким трудом отвоёванное у леса, заросло сорняками, вымахавшими чуть ли не в человеческий рост, но самое главное они не услышали мычания коров.

Гадая почему это хозяин фермы забросил своё поле, подростки вышли из леса и стали быстро спускаться вниз. Через несколько минут они вошли во двор и поразились ещё больше тому упадку, который царил на ферме. Даже дверь в дом и та была сорвана с петель и стояла рядом. Друзья только двинулись через двор от распахнутой настежь калитки к дому, как из дома выбежали две девочки одетые в какие-то лохмотья и та, которая выглядела постарше, зашептала:

— Быстро уходите пока они вас не увидели!

— Кто они и почему мы должны уходить? — Удивлённо спросил Сардон — Что здесь вообще происходит? Где ваши родители? Мы зашли к вам по-соседски в гости и не желаем никому вреда.

Откуда-то сбоку послышался громкий голос:

— Это кто же пожаловал к нам в гости? А вы, глупые девчонки, немедленно отправляйтесь в дом!

Друзья, почувствовав в голосе явную угрозу, тотчас встали спиной друг к другу и быстро зашептали заклинания, возводя магическую защиту. Ник увидел здоровенного бородатого мужчину на тело которого была наброшена какая-то косматая шкура. В поле зрения принца Алмарона оказались двое молодых парней в шкурах, вооруженных вилами, а Сардон увидел двух молодых мужчин облачённых в какие-то странные сетчатые одеяния с длинными мечами в руках и женщину в лохмотьях. Девочки вместо того, чтобы послушаться пожилого мужчину, бросились к подросткам и спрятались у них за спинами. Старшая, указывая рукой на мужчин вооруженных мечами, которые решительно шагали через двор, зашептала:

— Они пришли на нашу ферму полгода назад и что-то сделали с нашими родителями и старшими братьями. Теперь они каждую ночь превращаются в чудовищ и охотятся в лесу на кабанов. Коров они съели в первые же дни. Они говорят, что когда мы с сестрой вырастем, то станем их женами и родим им много сыновей и дочерей и тогда весь этот лес будет принадлежать им.

Сардон насмешливым голосом сказал:

— Ну, этого они точно не дождутся. — Немного подумав, он сказал своим друзьям — С теми, которые с мечами, парни, можно особенно не церемониться, а вот родителей девочек и их братьев нужно взять в плен. Как знать, может быть им ещё можно помочь. Никса, я займусь этими двумя с мечами, а ты позаботься о матери девочек. Самое лучшее, если ты не будешь мудрить и просто вырубишь её.

Сардон выхватил из-под одежды рейнджерский кинжал и он с тихим шелестом превратился в длинный меч. Словно насмехаясь над двумя оборотнями, которые, явно, были магами, раз сумели как-то пробраться в Нертеэмбер, он небрежно помахивая мечом стал быстро сдвигаться вбок, чтобы заставить их забыть о женщине и броситься на себя. В доказательство серьёзности своих намерений он выдал целую эскападу сложных фехтовальных движений и оба оборотня, переглянувшись, громко засмеялись, а один воскликнул:

— Кажется нам повезло, Орбо, теперь в нашем клане будет ещё один хороший фехтовальщик. Только смотри не повреди его.

Ник, который уже взял под контроль окружающий лес, сказал:

— Сардина, ещё ни один житель Светлого Ожерелья не сталкивался с оборотнями. Поэтому ты, уж, будь добр, просто обезоружь их, но ни в коем случае не убивай. Их тоже нужно захватить в плен и отдать святым отцам на изучение. Если в Нертеэмбер пришли эти, то вслед за ними обязательно придут и другие.

Тот оборотень, которого назвали Орбо, глухо прорычал:

— Щенок, плохо ты знаешь оборотней. Нас не так-то просто убить, а в мастерстве фехтования ещё никто не сравнился с Орбо.

Сардона его слова нисколько не впечатлили и он тотчас бросился в атаку. Яростно зазвенели клинки и тотчас выяснилось, что оборотни способны двигаться раз в пять быстрее обычного человека, если это, конечно не лесной рейнджер, а поскольку Сардон так до сих пор и не вернул своим ушам обычного вида, то тем самым только привёл обоих оборотней в изумление и Орбо, кубарем откатившись в сторону за своим мечом, изумлённым голосом воскликнул:

— Гедан, брат, будь поосторожнее с этим мальцом. Этот дьяволёнок фехтует получше меня.

Через минуту уже Гедан громко крикнул:

— Орбо, быстро обращаемся и бежим отсюда! Двое из этих мальчишек маги и они будут посильнее, чем мы с тобой! Чёрт с ним, с этим хутором и девчонками, нужно поскорее уносить отсюда ноги. С хозяевами-то ничего не случится, а вот нас эти маги могут и сжечь заживо.

Братья-оборотни в считанные доли секунды превратились в двух крупных, тёмно-бурых волков, но тут же попали под власть лесного рейнджера, который мигом их стреножил. Они снова обернулись людьми, но были немедленно схвачены высокой травой, которая внезапно приобрела прочность верёвок сплетённых из конского волоса. Орбо, поняв что ему не под силу вырваться из этих зелёных пут, с горечью в голосе сказал:

— Вот такие мы с тобой невезучие, брат. С таким трудом нам удалось сбежать от магов самого Голониуса и найти себе новую семью, как на нас свалилась эта напасть в лице трёх юных магов. Теперь нам уже точно не спастись. Похоже, что в этом чёртовом Туманном Ожерелье люди, живущие на две стороны, не в чести и их считают адским отродьем, если и того не хуже.

Ник, который уже успел вместе с Алмароном погрузить родителей и братьев девочек в магический сон, удивлённо спросил:

— Так вы что же не считаете себя адским отродьем? Тогда почему вы напали на нас и зачем превратили этих людей в оборотней?

Орбо ответил со вздохом:

— На вас мы были просто вынуждены напасть потому, что эти глупые курицы вместо того, чтобы спрятаться, выбежали из дома. Так бы вы увидели что ферма проклятых давно уже брошена и ушли. Вы ведь не первые, кто сюда забрёл за те полгода, что мы здесь живём, а Берта с Мартой и сыновьями мы сделали оборотнями по их же просьбе или вы думаете, что они от хорошей жизни жили в этой глухомани? Вся семья Берта и Марты была больна неизлечимой болезнью. Они, можно сказать, медленно гнили заживо, да, и их обе дочери тоже больны. Когда мы пришли на эту ферму, Берт уже совсем облысел, а его лицо стало похоже на львиную морду. Они сказали нам, чтобы мы уходили, если не хотим подхватить эту заразу, да, только оборотням никакие болезни людей не страшны. Ну, мы и предложили им исцелиться и они согласились, а эти две глупые девчонки видно решили, раз их мать с отцом и братья могут теперь превращаться в волков, то значит всё, они уже не люди. Мы вырыли под домом большое помещение и снесли вниз все вещи, чтобы Зайдены их не попортили, они ведь ещё не научились хорошо владеть собой. Вот только Мелиса и Лина не очень-то хотели жить в подполе и делали всё на зло отцу и матери. Они злятся на них из-за того, что мы их не вылечили, а они ещё малы для инициации, им нужно подождать одной год, а другой два года, если они не хотят провести это время взаперти пока не научатся сдерживать себя.

Ник строго посмотрел на девочек и спросил:

— Это так?

Старшая с вызовом воскликнула:

— Нет, не так! Он всё врёт!

Ник улыбнулся и, сделав руками пасы, спросил снова:

— А если я применю магию ты ответишь мне то же самое?

Девочка взвизгнула и громко воскликнула:

— Нет, не надо магии! — После чего призналась — Я специально наговорила на Орбо потому, что он не вылечил нас с сестрой.

Девочка громко разрыдалась и Сардон сказал ей:

— Ну, ладно, не плачь, мы вылечим тебя и твою сестру.

Ник отрицательно помотал головой и сказал:

— Ничего не выйдет, Сардина, это проказа. На… Ну, в общем там, где мы были, эта болезнь лечится, но очень редко, а на Ожерелье она вообще неизлечима и единственное, что хоть как-то спасает ситуацию, так это то, что она встречается крайне редко. Поэтому эти люди и забрались в такую глухомань. Никто не знает, каким путём передаётся эта болезнь, но люди с ней дольше сорока пяти, пятидесяти лет не живут. — Подойдя к оборотню, он спросил — Что ты имел ввиду когда говорил, что девочкам ещё рано становиться оборотнями?

Орбо закрыл глаза и ответил:

— Только то, что если человека инициировать в оборотня до наступления двенадцати лет, то его ни в коем случае нельзя выпускать из клетки в лес потому, что он не умеет себя контролировать и будет убивать, а не охотиться. Я бы инициировал и их, но на ферме не было подходящего помещения с каменными стенами и железными дверями, куда их можно было бы запирать на ночь.

— Понятно. — Ответил Ник и снова спросил — Почему вы убежали от Голониуса и что собирались делать здесь?

Орбо широко открыл глаза и воскликнул:

— Так это же и ежу понятно! Какому же нормальному человеку хочется завоевывать для этого некроманта всё Ожерелье и в конце концов получить за это осиновый кол в сердце? Одним только его безмозглым трупакам, да, этим кровопийцам-вампирам. Ну, может быть ещё найдутся дураки среди эльдаиаров. У них, у зубастых, какие-то свои счёты с этим вашим Туманным Ожерельем.

Услышав это, Ник удивился и присел на траву рядом с оборотнем. Вся семья прокаженных, исцелённых таким радикальным способом, была погружена в непробудный сон и положена неподалёку, причём Сардону и Алмарону для этого даже не пришлось напрягаться. Трава сама их перенесла поближе к Орбо и Гедану. Девочек интересовало только содержимое корзинок со сладостями и шелковые ленты. Только сейчас Ник заметил, что у младшей сестры, которая сидела неподалёку, левая половина щеки было какого-то мертвенно-серого цвета, а у старшей на левой руку усох и скрючился мизинец и сделалась сероватой фаланга безымянного. Он внутренне содрогнулся, эдак и они могли подцепить на этой ферме проказу, которую эльфы называли ракковалле — проклятье богов, от которой не было спасения. Сардон тотчас достал из кармана анголвеуро своей собственной конструкции и принялся исследовать всё на предмет биологической опасности.

Ещё на Земле каждый из мальчиков стал специализироваться в какой-либо одной области магии. Так Ник пошел по стопам старшего брата и даже обогнал его по части астрологии, картографии, навигации и всего того, что имело хоть какое-то отношение к изображениям содержащим в себе цифры, в общем был магом-навигатором. Алмарон заклинился на боевой и ещё сугубо практической маги связанной с ремёслами и искусствами. Из него просто рвался наружу король-воин и созидатель, а вот Сардон, как того и следовало ожидать, всецело погрузился в зелёную магию жизни. Он даже анголвеуро сделал себе зелёного цвета и это был весьма странный магический подсказчик. У него не было кнопок с рунами, зато имелся втрое больший экран. Пока Сардон исследовал всё вокруг, Ник продолжил допрос и спросил:

— Орбо, так ты кем себя считаешь, волком или человеком.

— Странный вы народ, маги. — Угрюмым голосом откликнулся пленник — Если кто-то предпочитает жить в лесу практически становясь его частью, да, к тому же ещё и может превращаться в волка или какого-нибудь другое животное, так уже всё, он теперь не человек.

Подумав о том, что он и сам иной раз предпочитает лес обществу людей, Ник громко воскликнул:

— Мы так не считаем, Орбо! Мы и сами рейнджеры, а потому не просто умеем жить в лесу, но даже и изменяем его, делая единым организмом, в котором никто и ни на кого не охотится. Ты мне лучше вот что скажи, Орбо, что вы собирались делать дальше? Охотиться на людей или у вас, оборотней, на этот счёт есть другое мнение? Почему девочка сказала, что этот лес станет вашим?

Оборотень посмотрел на подростка с ненавистью и прорычал:

— Надрать бы тебе задницу за такие слова! — Закрыв глаза он усталым голосом сказал — Ну, как мне тебе объяснить, парень, что человек живущий на две стороны никогда не нападает на обычных людей. Мы с Геданом сразу же учуяли запах болезни и пошли на него, добрых двести лиг добирались до этой фермы проклятых, ведь она настоящая находка для любого оборотня. В те места, где живут проклятые, ни один маг носа не сунет не говоря уже о людях. За всё то время, что мы с Геданом здесь находимся, тут трижды проходили охотники и стоило им только увидеть, что крыша дома выкрашена в красный цвет, они мигом убегали, куда глаза глядят. Это те, которые шли через лес напрямик, а те которые шли тропами, уходили сразу же, как только видели на стволах деревьев красные метки. Одни только вы по молодости и глупости ничего не увидели и сунулись к нам во двор. На такой ферме, как эта, оборотни могут жить десятками лет и не бояться, что к ним сунутся люди и объявят на них охоту. Ну, а что касается охоты на людей, парень, то это всё идиотские выдумки. Нет, зря я поверил Берту, когда он доказывал мне, что на Серебряном Ожерелье оборотней не бывает и что здесь нам можно жить никого не боясь.

Нику стало так стыдно, что они так грубо вмешались в чужую жизнь, что он густо покраснел. Тем временем Сардон провёл свои биологические исследования и радостным голосом доложил:

— Так, парни, проказа нам не страшна. Она сама нас боится, как огня. Ферму и все окрестности я могу стерилизовать, а вот этих вредных девчонок вылечить не смогу. Болезнь уже перешла в такую стадию, что обычное лечение невозможно и единственное, что я могу сделать, так это превратить их в гоблинов или каких-либо других существ, но думаю, что пусть уж лучше это сделает Орбо. Зато я могу наложить на них заклятье и они целых три года не смогут оборачиваться волками или кем там они ещё оборачиваются. В общем их вполне можно оставить здесь, Никса, но я считаю, что лучше забрать их в наш замок. Там они во всяком случае будут под защитой моего лайкваринда и к тому же мы сможем узнать от Орбо и Гедана много интересного о Голониусе и его армии, ведь рано или поздно мы вступим с ней в бой и желательно сделать так, чтобы оборотни если и не воевали на нашей стороне, то не были с этим трупоедом.

— Это точно! — Воскликнул Алмарон — Они оба отличные фехтовальщики и если бы я не применял магию, то быстро разобрались бы с тобой. Для обычного человека, даже закованного в доспехи рыцаря, эти парни будут не по зубам. Так что я за предложение Сардины, Никса, но поскольку ты у нас старший, то за тобой последнее слово.

Ник тотчас воскликнул:

— Так разве я против? — Посмотрев на пленников, он спросил их строгим голосом — Вы согласны присоединиться к нам? Мы не станем заставлять вас воевать против солдат Голониуса, но вы сможете жить в таком лесу, в котором вам не нужно будет охотиться. В нём саблезубы и волки живут рядом с кабанами и не набрасываются на них, ведь лес выращивает для всех такую еду, которая заменяет собой мясо. Ну, а когда вам надоест бегать голиком по лесу, то вы сможете приходить в наш замок и жить там, как все нормальные люди. Мы строим очень большой замок и в нём будут жить тысячи людей, ведь мы готовимся к войне с Голониусом, а она будет идти очень долго.

Орбо с надеждой посмотрел на подростка и неуверенно сказал:

— Ну, мы в общем-то не против того, чтобы записаться в вашу армию, если вы действительно хотите освободить всех оборотней и не станете нас посылать в бой против людей. Зато с трупаками и кровососами мы будем воевать насмерть, ведь одни это нежить, а вторые всегда перекладывают свои преступления на оборотней.

— Это вы потом сами решите, запишитесь вы в нашу армию или нет, а сейчас я вас освобожу и вы объясните всё Берту и его сыновьям, ну, и, заодно, вылечите его дочерей, а Сардина наложит на них заклятье, чтобы они в его лесу не гонялись за поросятами и оленями. — Сказал Ник поднимаясь на ноги и добавил, посмотрев на девочек — Это в ваших же интересах, девчонки, а не то Сардина сделает так, что вы в его лес и войти не сможете, он вас просто не подпустит к себе.

Друзья отошли в сторонку и дали возможность обитателям хутора обо всём поговорить. Вскоре к ним подошел Берт и сказал:

— Господа юные маги, мы будем рады служить вам, чем только сможем. Когда-то я был хорошим кузнецом и если у вас найдётся кузница и молот, то добрыми мечами мы вас обеспечим.

Алмарон радостно заулыбался и воскликнул:

— Кузнец нам ещё как нужен! Отец Бертран уже замучился переделывать те железки, которые заказывает ему мастер Миямото.

Ник тоже заулыбался и спросил оборотня:

— Орбо, сколько времени тебе нужно на инициацию девчонок?

Тот ответил:

— Всего полчаса, мастер Ник, но будет лучше, если мы всё же тронемся в путь через час. Тогда они придут в ваш замок уже полностью здоровыми, а здесь всё лучше сжечь, чтобы уничтожить заразу окончательно. Мало ли кто забредёт в эти места ночью. Магия магией, а огню я всё же доверяю куда больше.

Инициация оказалась довольно простой и незамысловатой операцией тесно связанной с магией крови, а точнее это магия крови в какой-то своей части была построена на некоторых особенностях биологии оборотней. Фаланга на указательном пальце Орбо превратилась в длинный полупрозрачный коготь с очень острым и тонким кончиком, он аккуратно проколол им кожу на шее старшей из двух сестёр, Мелисы, и друзья увидели, как кровь Орбо через этот странного вида шприц стала быстро вливаться в кровеносную систему девочки. Сардон, нацелив на неё свой анголвеуро и заставив тело девочки буквально светиться, радостно воскликнул:

— Вот это магия, пацаны! Прямо какой-то реактивный самолёт!

После этой процедуры лица девочек раскраснелись, им, явно, сделалось жарко и они, сбросив с себя изодранные платья из замши, принялись кататься по траве. Подростки смущённо отвернулись и пошли к дому, из которого мать и сын уже выносили различный скарб, спрятанный от посторонних глаз. Берт вместе с другим сыном пошел в лес за коровами, которые вовсе не были съедены. Сардон немедленно принялся с помощью магии уничтожать все следы заразы и очищать от неё вещи лесных фермеров. Ник и Алмарон помогали ему чем могли. Когда друзья покончили с этим, к ним подошли с этим сёстры и старшая, опустив глаза, тихо извинилась:

— Простите нас за то, что мы вам наврали про Орбо и Гедана. Они на самом деле хорошие и добрые.

Сардон улыбнулся и ответил за всех:

— Простить то мы вас давно уже простили, девчонки, но от моего заклятья это вас всё равно не избавит. Правда, я посвящу вас в рейнджеры и тогда вы сможете жить в лесу точно так же, как это делают обычные оборотни обернувшиеся волками, только в человеческом облике. — Оглядевшись вокруг и увидев, что все готовы отправляться в путь, он сказал — Король Ник, давай, прокладывай быструю дорогу до нашего замка, а то мы так и к ужину опоздаем.

— Нет, господа! Это никуда не годится! — Громко смеясь воскликнул король Ареохтар — Король Лигуисон, брат мой, разве же это дело? Я только-только обрёл своё королевство и на тебе, мне предлагают своими собственными руками срыть королевскую землянку, которую я копал целых две недели, разогнать своих подданных по всем мирам Светлого Ожерелья, а самому вместе с крохотной горсткой преданных мне эльдаров, людей и космитов отправляться в какое-то жуткое захолустье где-то в диком Нертеэмбере, чтобы создать там элитные части истребителей вампиров и прочей нечисти. Задача, конечно, почётная, я всю свою жизнь мечтал найти управу на этих кровососов, но почему то же самое нельзя делать здесь, в Аилинрене?

— Ничего себе, горстка! — Воскликнул маг Ланнель — Тридцать две тысячи рыцарей. Парень, побойся богов! Как мы спрячем в лесах Энейры такую прорву народа? И это одни только твои рыцари. Куда ты прикажешь девать мне всех остальных? А это, к твоему сведению, ещё почти двести тысяч рыцарей, которые только о том и мечтают, как можно скорее влезть в купель со святой водой, чтобы принять новую веру ради обретения такого мощного оружие против вампиров и к тому же сделаться для них совершенно несъедобными.

Король Лигуисон смеясь ещё громче воскликнул:

— Лан, успокойся, наш братишка просто шутит.

Король Ареохтар насупился и сердито буркнул:

— Ничего я не шучу, Лиг. У меня действительно рука не поднимается разрушить своё же собственное королевство.

— Да, будет у тебя ещё королевство и к тому же получше этого. Если хочешь, забирай себе моё. — Пробасил король Лигуисон — Мне всё равно пора уже думать о том, как передать кому-либо корону и уйти на покой, то есть посвятить себя полностью войне с Голониусом.

— Ох, и здоров же ты братец чужим добром распоряжаться! — Тут же громко воскликнул Ланнель — Твои сыночки и этот аферист как-нибудь перебьются. После тебя королём буду только я и никто другой. Понятно? — Сообразив, что его специально втравили в этот глупый спор, над которым вовсю смеялась королева Нолвиэль, маг густо покраснел и хмуро буркнул — Ничего, вы у меня ещё попляшете.

Королева погладила его по руке и сказала:

— Лан, не сердись, мальчики тебя специально разыграли. Ахтар прекрасно понимает, что Голониус объявил охоту на наших подданных и самое лучшее, что можно сделать, это рассредоточиться по всем мирам Ожерелья. Поскольку я хорошо знаю его злобную и мстительную натуру, то гарантирую, что он будет посылать в миры Светлого Ожерелья отряд за отрядом, чтобы нападать на них и тогда твоим войскам будет намного легче с ними сражаться. Не придётся выискивать их по лесам. В том, что уже очень скоро он подчинит себе всю свою армию, я не сомневаюсь. К тому же насколько нам это известно от перебежчиков, он создал из умертвий каких-то аттеаноста, которые ему полностью преданы и являются практически живыми людьми и не только ими одними. Сейчас этот трупоед раскапывает каждую могилу, которую ему только удаётся найти, и их число растёт с каждым днём, но самое неприятное заключается в том, что убить во второй раз того, кто уже однажды умер, гораздо труднее, чем уничтожить простого зомби, ходячего мертвеца или ожившего скелета, которые только и мечтают о том, чтобы их снова зарыли в землю. Это существа совсем иного рода. Имея в своей голове все знания прошлой жизни, они тем не менее, не обладают памятью о прожитых днях и потому у них нет ни морали, ни совести и, как я подозреваю, нет души. Возможно, что спустя годы они изменятся, но сейчас это самая страшная сила и они для нас гораздо опаснее вампиров, поскольку всех убитых тотчас превращают в себе подобных и самое страшное то, что этот процесс необратим. Человека или эльфа инициированного вампиром, можно вернуть даже тогда, когда с момента инициации прошел целый год, а иногда и больше, но вот как бороться с этими аттеаноста, мы не знаем.

Встреча мага Ланнеля, короля Лигуисона и Исигавы Яри с королём Ареохтаром и королевой Нолвиэль проходили отнюдь не в землянке, а в только что построенном красивом дворцовом комплексе, который, правда, был высечен в стене величественного каньона. За полтора года с небольшим подданные короля Ареохтара успели немного обжить крохотную часть того Каменного Плетения, которое было названо королевством Аилинрен, но существовало оно пока что исключительно за счёт поставок из шести эльфийских миров, Каноды и ещё нескольких миров, в которых уже успел побывать его король. К счастью он и сам понимал, что создание королевства в Каменном Плетении было самым настоящим мальчишеством. Тем не менее ему было жалко затраченных в пустую усилий десятков миллионов эльдаров и людей, а также было как-то не по себе от того, что все они, ощутив себя нацией, теперь должны быть разбросаны по семидесяти шести мирам Светлого Ожерелья ради спасения их жизней.

Король Ареохтар прекрасно понимал и то, что не сделай они этого и его вместе с королевой ждёт неминуемая гибель, так как некромант поклялся уничтожить сначала их, а потом всех тех, кто пошел вместе с ними, до единого, и в Аилинрене что ни день ловили его шпионов. Он ещё три дня назад отдал приказ космитам заминировать столицу королевства, которой так ещё и не придумал названия и маршал Гларон эн-Орес пообещал ему, что это будет просто роскошный взрыв, который обрушит на головы аттеаноста миллионы тонн камней. Как и все остальные его маршалы, этот огромный весельчак с синеватой кожей и длинными огненно-красными волосами был готов присягнуть любому богу, лишь бы обрести способность разить кровососов насмерть. Как и все его маршалы он понимал и то, что лучше всего им последовать совету мага Ланнеля и его немногословного друга и побратима Исигавы Яри, самого великого из всех воинов, о которых король Ареохтар только когда-либо слышал или читал. Поступи они так и некромант будет ошарашен, лишен уверенности и, самое главное, потеряет своё лицо перед кровососами, так размножившимися благодаря ему, если откажется от своей мести.

Мести некроманта король Ареохтар не очень-то боялся, как и всех остальных его угроз в свой адрес и тут дело было даже не в том, что на его стороне стояли одни из самых могущественных богов, силы которых росли с каждой новой клятвой, данной им рейнджерами. То, что в каждой клятве упоминался также и Анарон ничего по сути не меняло, так как благодаря фиалу крови Вилваринэ силу рейнджеров получали Хитроумный Арендил и Огненная Линиэль, которые раз за разом приходили на помощь рейнджерам в трудную минуту. Король Лигуисон нашел прекрасную формулу — все почести верховному богу Анарону, а силу его главным помощникам Арендилу и Линиэль, к которым можно было обращаться в своих молитвах без лишнего славословия, называя их коротко — Ари и Линни. Зато в честь Анарона и Светлой Вэр повсюду строили храмы, в которых раз в неделю проводились пышные богослужения, а попросту коллективные храмовые пиршества, не посетить которые хотя бы раз в месяц считалось дурным тоном и ещё ни разу верховный бог и его возлюбленная не отвергли щедрых подношений, впрочем они делались всем богам сразу.

Традиция проводить каждую седмицу храмовое пиршество, зародившаяся больше года назад в Каноде, когда Светлая Вэр обратила кусок мрамора в своё изваяние, была принята уже во множестве миров. Где-то строились для этого храмы, где-то просто разбивались шатры, а в некоторых мирах было принято собираться в седмицу в каком-нибудь трактире или у кого-то дома, ставить в отдельной комнатке перед накрытым столом два стула для Анарона и Светлой Вэр, оставлять для них подарки и затем пировать в своё удовольствие поминая добрым словом небесных возлюбленных. Даже тогда, когда для Анарона и Светлой Вэр на блюдо хозяева и их гости могли положить всего лишь пару ломтей хлеба, полдюжины яиц, сваренных вкрутую, да, кусок сала и к ним кувшин пива, а подношениями служили деревянный гребень для богини и простой охотничий нож для её лучезарного возлюбленного, они никогда не отвергались и к следующей седмице у хозяина дома всегда было, чем угостить богов.

Новому другу короля Ареохтара Исигаве Яри очень понравилось такое его нововведение и в первую же седмицу, которую он и мастер Ланнель провели в большом пиршественном шатре поставленном на берегу озера, этот суровый и мужественный воин отличился. Он лично приготовил для чужих богов множество разнообразных блюд и преподнёс в дар Анарону прекрасный меч, а Светлой Вэр музыкальный ящик, который пел песни на чужом языке, и небольшую керамическую вазу. После этого Исигава выступил во время богослужения и прочитал какие-то стихи опять-таки на своём собственном языке и при этом было непонятно, читает он стихи или с кем-то яростно ругается, такими неожиданными были интонации его голоса.

Когда же на следующее утро жрецы сняли магические печати с шатра Анарона и Светлой Вэр, то все увидели, что у мраморных изваяний верховного божества и его небесной подруги, изготовленными скульпторами из Каноды, появились дополнения — меч и сосуд Исигавы. Это все сочли знаком того, что боги приняли нового жителя Серебряного Ожерелья за своего парня. После этого у Исигавы Яри тотчас появилось прозвище, Мелдавале — Любимый Богом и теперь даже космиты, многие из которых ни во что не ставили богов, частенько говорили ему вслед: — "Это тот парень, который втёрся в доверие к самому Анарону". Ну, относительно того доверял верховный бог Альтаколона Исигаве или нет можно было ещё поспорить, но вот в том, что Арендил Хитроумный и Огненная Линиэль приняли его, как родного, всем посвящённым было ясно, как дважды два, ведь ему, как и Ланнелю, было дано увидеть через копию фиала крови Вилваринэ их возвышение в Сильматирине, но самое главное заключалось всё же в том, что его и Ланнеля клятвенные фиалы крови приобрели точно такое же свойство, показывать это возвышение избранным.

Да, фиал крови Вилваринэ сделался своеобразным знаком отличия для тех, кто был причастен к великим тайнам Серебряного Ожерелья. Король Лигуисон ни разу не спросил у своего старшего брата где находится его сын и как его успехи, но когда Ланнель сказал королю Ареохтару о том, что ему пора завязывать со своими экспериментами в Каменном Плетении и перебираться в новый замок, чтобы руководить оттуда действиями своих войск, он сразу же всё понял и с весёлой улыбкой на лице сказал своему побратиму-королю:

— Лиг, у всех армий Светлого Ожерелья должен быть один верховный главнокомандующий и им можешь быть только ты, а я намерен стать вместе с Мелдавале и тремя отважными юношами самым страшным кошмаром некроманта и всех его кровососов. Ты, уж, извини, старина, но я не намерен прятаться от врага в спальне своей королевы. Не в моих это правилах, да, и одному из этих юношей тоже нужно будет стать героем, чтобы в один прекрасный день не осрамиться. Дочь Огненной Линиэль никогда не полюбит труса.

Король Лигуисон развёл руками и согласился:

— Не имею ничего против, Ахтар. С таким наставником и командиром, как Мелдавале, этих ребят не страшно пускать в бой, но ты же понимаешь, что это произойдёт не завтра?

Исигава, присутствовавший при том разговоре, сказал:

— Пока этому парню не исполнится восемнадцати, мой повелитель, он может даже и не мечтать о том, чтобы выйти за пределы Энейры, князем которой является твой старший брат.

— Наш старший брат, Исигава. — Строго сказал король Лигуисон и прибавил, доставая фиал крови из-под рубахи — Это украшение передаёт в мою грудь каждый удар твоего сердца, парень, как и удары сердца Лана и Ахтара. Мы все четверо братья по крови и поэтому я так спокоен за этих мальчиков. Хотя мы с Ланом и старше тебя, Исигава Мелдавале, а я к тому же всегда числился среди сильнейших воинов-эльдаров, рядом с тобой мы все мальчишки. Не знаю, что с тобой сделал этот старый колдун с обрезанными ушами, но тебе нет равных среди нас и поэтому для меня самым важным является только одно, ты вместе со святыми отцами должен в первую очередь создать отряды рыцарей — истребителей нечисти, а уж потом идти в бой сам. Когда ты вчера возложил свои руки мне на голову, брат, я чуть было не оглох, такая волна силы вошла в меня. Ты, Исигава, видно, исчерпал её всю из того источника, к которому припал благодаря Лану. Уже только поэтому я спокоен за своего сына. С тобой он не пропадёт.

Маг Ланнель усмехнулся и сказал чуть в сторону:

— Видел бы ты какая дурная силища исходит из моего Ангулока, братец, а также из наших сварливых попов, то не стал бы нахваливать этого хитрого ниндзю. — Посмотрев в упор на младшего брата, он добавил с улыбкой — Правда, с одним я точно соглашусь. После того, как Исиго ступил ногой на землю Нертеэмбера, над ним, словно бабка пошептала, и он полностью преобразился. Если раньше он мог едва угнаться за мальчиками, то теперь сделался впятеро быстрее их, а наши боги наделили его такой силой, что на нём можно гранит пахать. Да, и как маг он тоже очень прибавил в мастерстве, а недавно и вовсе сделал себе новый анголвеуро. У меня даже сложилось такое впечатление, что где-то на Серебряном Ожерелье тоже есть источник силы и наш Исиго тайком к нему присосался и помалкивает, но пока он способен эту силу вливать в нормальных эльдаров, я не буду его искать.

Вспомнив об этом разговоре, состоявшемся четыре дня назад, Исигава поклонился королеве и сказал:

— Нолвиэль, именно этим мы и займёмся тотчас, как прибудем в наш замок. Мальчики уже создали вокруг него лайкваринд, а это самая лучшая из всех казарм для воина и теперь нам только и остаётся, что обеспечить учеников усиленными сайринахампами. Кое-что в этом направлении я уже сделал. Думаю, что ещё два-три месяца и мне удастся создать живую магическую броню. Ну, а с этими аттеаноста некроманта нам помогут разобраться святые отцы, ведь у нас в конце-то концов есть семнадцать пленных, хотя, честно говоря, есть у меня на их счёт одна идея, ребята, и мне сдаётся, что их не нужно прокручивать через мясорубку и потом ещё протирать через сито.

Ланнель, которого магическое изобретение докучливого на пакости некроманта очень обеспокоило, тотчас спросил:

— Ты действительно что-то придумал, Исиго, или просто так это ляпнул, чтобы успокоить девушку?

Исигава улыбнулся своей скромной, застенчивой улыбкой и слегка склонив голову сказал:

— Пленными, как я понимаю, серьёзно ещё не занимались. Их просто посадили в каменный мешок и держат взаперти на одном хлебе и воде. Я предлагаю забрать их с собой в Нертеэмбер и устроить для них самый настоящий курорт. То есть поселить в замке, кормить вместе со всеми и давать ходить по всему замку и прилегающим к нему лугам, предупредив, что через лес они не пройдут. Думаю, что если им показать этих гигантских саблезубых кошек, они это сразу поймут. Ну, а поскольку, как маги, они слабоваты, то даже самых простых средств предосторожности вполне хватит, но самое главное нужно будет категорически запретить всем нашим людям проявлять к ним хоть какую-то враждебность. Есть такая поговорка, клин клином вышибают…

Маг Ланнель тотчас подхватил и развил мысль Исигавы:

— Так ты хочешь просто перевоспитать их добротой, сочувствием и простым человеческим теплом, братец. Хитро задумано, ничего не скажешь. Что бы там не намудрил этот злобный некромант, он не делал этого ни от чистого сердца, ни по доброте душевной, а стало быть элементарное доброе отношение может создать в их сознании совершенно иной эмоциональный фон. Это может поломать даже самую сильную магию подчинения, ребята. Если догадка Исигавы верна, Нолвиэль, то с павшими воинами, превращёнными в аттеаноста, можно будет бороться применяя НЛП…

Королева, услышав незнакомый ей термин, нахмурилась и, перебив мага, спросила:

— Лан, ты не мог бы выражаться понятнее? Что такое НЛП?

— О, это очень мощное оружие, девочка моя — нейролингвистическое программирование, то есть один из способов промывания мозгов. С помощью НЛП, в частности, можно так задурить голову, что он напрочь забудет кто он такой, откуда родом, а также кто его мама и даже хуже того, станет бездумно подчиняться чужим приказам. Вот только в данном случае это оружие нужно будет применять иначе. Тем парням, кого превратят в аттеаноста, нужно будет просто рассказывать изо дня в день о том, кем они были до этого, кого любили и с кем сражались. В общем возвращать им память о самих себе и при этом объяснять, что ничьим приказам они подчиняться не обязаны и сами должны решать, что для них благо, а что зло. Ну, и, естественно, делать это нужно будет в особых центрах, куда следует приглашать их родных, близких, друзей и любимых, а для этого нужно будет создавать специальные курорты подобных тому, о котором нам сейчас рассказал наш умный братец. Если это сработает, то эдак нам точно придётся поставить некроманту магарыч за такой роскошный подарок.

— А что такое магарыч? — Снова спросила королева.

Маг засмеялся и ответил:

— Это такая форма благодарности, Нолвиэль. У одного очень весёлого народа она выражается обычно в бутылке спиртного напитка, называемого водкой. — Посмотрев на короля Ареохтара, маг насмешливым тоном поинтересовался — Ну, так когда рвём когти, брат? Мне тут уже изрядно всё надоело.

Король машинально посмотрел на свои ногти и спросил:

— Какие когти ты собираешься рвать, Ланнель?

— Не какие, а отсюда, Ахтар. — Смеясь ответил маг — У того же народа, который придумал магарыч, это означает, как можно скорее делать ноги, а попросту удирать из этого озёрного края и чем дальше отсюда, тем лучше.

Сообразив, наконец, о чём идёт речь, король Ареохтар громко расхохотался и воскликнул:

— Так бы и сказал, брат, давай команду к отступлению! Мы готовы, Лан, и мои друзья ждут лишь приказа, чтобы шагнуть в порталы прохода и отправиться в другие миры. Посланцы из этих миров давно уже прибыли и уверяют моих парней и девчонок, что их встретят там по-братски, тепло и радушно.

— Валентина, перестань. — Строго сказал Талионон жене — Пойми же, наконец, наша Ирочка идёт не какие-то неизвестные джунгли, полные хищников, а в самый обычный детский сад, где с ребёнком даже теоретически не может ничего произойти потому, что это заведение специально созданное с одной единственной целью — помогать работающим родителям растить и воспитывать детей.

С первых же дней Сэнди самым строгим образом приказал эльдамирцам называть друг друга только земными именами и ещё всегда помнить при этом, где они работают и чем занимаются. С того момента, как они перебрались в заповедник "Зелёный дол", прошел всего месяц, а он уже показался им длиной чуть ли не в жизнь. Прошли октябрьские праздники с красочной, многолюдной демонстрацией в Зеленодольске, на которую вышли все сотрудники заповедника вместе с детьми, наступила последняя декада ноября и в западной, гористой части заповедника уже выпал первый, пока ещё робкий и слабый снежок, но уже в середине декабря согласно долгосрочного прогноза, сделанного Сэнди, снег покроет весь заповедник почти метровым слоем и дороги сделаются практически непроходимыми. Поэтому на зиму принцессу Иримиэль было решено отправить в город, а поскольку работы в заповеднике было просто невпроворот, то Талионон решил привлечь к делу ещё одного человека из числа их общих знакомых.

Таня Синицына так и не получила из Москвы ответа и теперь работала в одном из пермских леспромхозов. Анатолий Петрович Таланов немедленно направил в Москву, в Минлесхоз, в ведение которого находился заповедник, заказное письмо авиапочтой, Одакадзу сразу же понёс его заместителю министра и через какие-то пятнадцать минут в Пермь отправилась телетайпограмма за его подписью, а трое суток спустя Анатолий и Валентина встречали девушку в скромном сереньком пальто с небольшим чемоданчиком в аэропорту с большим букетом пышных георгин в руках. Одакадзу, которого приняли на работу в заповедник пятью днями ранее заместителем директора по охране заповедника на должность старшего государственного инспектора, посмеиваясь сидел за рулём Это произошло солнечным утром двадцать пятого октября. Из аэропорта изумлённую девушку отвезли прямо в заповедник, где показали замок во всей его красе и представили принцессе Иримиэль, а ещё через пять минут, которые Таня Синицына провела в большой гостиной, показавшейся ей чуть ли не королевской, перед ней предстали пятеро эльдамирцев одетых в праздничные эльфийские наряды и настоящий японский самурай. Правда, не косматый, а с короткой стрижкой.

Таня всю свою жизнь мечтала о сказке, но не о такой роскошной, в которой леди-рейнджер Вилваринэ переодела её в эльфийский наряд, после чего они сначала отправились на тропический остров, где перед ней предстало ещё человек семьдесят самураев и три ослепительные красавицы в эльфийских нарядах. После этого, уже под вечер, устав от чудесного купания в море в одной компании с эльфами, самураями, дельфинами и акулами, она прошла через камень на большую, красивую виллу в Голливуде, после чего они отправились на нескольких открытых автомобилях прямиком в Маленький Токио, где для них одних был накрыт стол в самом дорогом, роскошном японском ресторане. В Зеленодольск они вернулись уже под утро. Принцесса Иримиэль уснула у приёмной матери на руках, но у Тани Синицыной ещё хватило сил на разговор с Анатолием Петровичем, который разъяснил девушке, чего именно они от неё ждут и чем ей придётся отныне заниматься.

Как дендрологу заповедника, девушке оставалось в этом году всего несколько недель, чтобы посмотреть на его уникальные трёхсотлетние дубы и вязы, а также на огромные буки, растущие в гористой, самой отдалённой части, но в этом ей могли помочь и птицы. Зато просто как очень милому человеку, который очень понравился юной принцессе, ей уже в самое ближайшее время предлагалось стать ещё одной воспитательницей юной эльфийки. В общем Тане нужно было каждое утро отводить Ирочку в детский сад, забирать её оттуда вечером и потом вечерами находиться в городской квартире вместе с Такедзо Яри, младшим братом Одакадзу, который попросил называть себя Эдиком, чтобы создавать видимость постоянного нахождения там людей, ведь нельзя же во всём полагаться на искусно созданных големов, на которых хотя и можно было положиться, но всё же далеко не во всём и особенно на общение с соседями.

Девушка немедленно согласилась и уже в полдень, едва только поспала немного, Вилваринэ не только посвятила её в лесные рейнджеры, но и сделала магом в храме Сердца Земли. Так ещё один человек проник в тайну Зеленодольска. В городской квартире прямо в прихожей была поставлена плоская гранитная плита толщиной в десять сантиметров, укрытая от посторонних глаз портьерой, и через этот сарнасельм можно было мгновенно войти в холл лесного замка принцессы Иримиэль, куда она должна была отправляться из города каждый вечер после возвращения из детского сада. Когда на совете хранителей покоя и воспитателей принцессы было решено, что девочке лучше всего ходить в детский садик расположенный поблизости, туда тотчас устроились на работу двое приближенных Одакадзу, тот по-прежнему назывался Виктором Кимом, также выдававших себя за приехавших в город корейцев.

Один электриком, а второй завхозом. Всего же в Зеленодольске жило теперь ещё одиннадцать лже-корейцев, пятеро из которых стали инспекторами в заповеднике, а остальные приглядывали за обстановкой в городе и работали кто в милиции, кто в других учреждениях. Одакадзу очень серьёзно относился к своим обязанностям хранителя предела и первым делом почистил город от уголовного элемента не столько из-за необходимости, сколько из чувства брезгливости. Он не собирался давать никакого спуска всем тем, кто мог хоть чем-то испортить впечатление принцессы Иримиэль о людях.

Тане Синицыной сразу же понравилась жизнь полная тайн, магии и сказочных перемещений, но ещё больше ей понравилось то, что Анатолий Петрович решил сделать Зелёный Дол самым красивым лесом на планете и ей отводилась очень важная роль, заменить в нём все больные и старые деревья на молодые, сильные и здоровые, причём высаживая на их место редкие виды деревьев, а не какие-то там простые дубы. Когда-то, ещё до революции в заповеднике был небольшой дендропарк, но он захирел ещё перед войной. Заповедник вообще, можно сказать, дышал на ладан и отношение людей к нему порой приводило Талионона чуть ли не в ужас, но теперь у него под рукой была прекрасная команда рейнджеров и он решил в самые короткие сроки сделать так, чтобы Зеленодольск славился не одними только своими сероводородными источниками, вокруг которых было ещё в предвоенные годы построено неподалёку от заповедника, через речку, четыре красивых санатория и водолечебница, но ещё и Зелёным Долом, большим, но запущенным почти донельзя лесом. Вспомнив именно о том запустении, которое царило в заповеднике, Валентина сказала:

— Толик, в том-то всё и дело, что Ирочка идёт именно в советский детский сад. Или ты уже забыл о том, что творится у нас в заповеднике? А ведь он, к твоему сведению, тоже создан как раз с одной единственной целью — охранять уникальный лес и животных, некоторые из которых встречаются только здесь, только об этом мало кто помнит. Поэтому я и волнуюсь за Ирочку. В лесу ей было бы намного безопаснее, а здесь с ней может случиться всё что угодно, ведь не станут же наши ребята находиться рядом с ней неотлучно.

В чём-то Вилваринэ была права. У Талиона порой руки опускались, когда он видел что творится в заповеднике. Осеннюю атаку браконьеров парни Одакадзу успешно отбили, составив почти сотню актов, но вот с бесхозяйственностью он только начал бороться, а она начиналась с самого директора, которому осталось доработать до пенсии всего один год. После этого он был намерен взять бразды правления в свои руки и сделать так, чтобы Зелёный Дол служил не только принцессе Иримиэль, но и остальным людям. Устраивая собрания каждую неделю, Талионон вместе с Сэнди, Варноном, Одакадзу и его егерями уже добился многого, но, увы, только с помощью магии и теперь прекрасно понимал, чего именно боится Вилваринэ и потому сказал неуверенным голосом:

— Валюша, я думаю всё обойдётся и Ирочка не станет с первого же дня применять магию.

В этот момент из калитки вышла улыбающаяся Таня и у обоих приёмных родителей принцессы отлегло от сердца. В это же самое время воспитательница старшей группы представила принцессу:

— Дети, познакомьтесь, это новенькая, Ирочка Таланова.

К принцессе Иримиэль одетой в синее нарядное шерстяное платьице, голубые колготки и новенькие сандалики тотчас подошел белобрысый мальчуган в белой рубашке, чёрных шортиках и коричневых колготках со стоптанными сандалетами и спросил:

— Ты кто?

Светловолосая девчушка с ярко-голубыми глазами гордо вскинула носик-кнопку и звонким голосом уверенно заявила:

— Я принцесса.

— Не-а, — Возразил мальчик — Принцессы бывают только в сказках и они живут в замках, которые стоят в волшебных лесах, а ты живёшь в соседнем с нашем доме. Я тебя видел уже два раза во дворе.

Принцесса Иримиэль протянула мальчику руку и сказал:

— Это я сейчас живу в городе, а до этого я три недели жила в самом настоящем волшебном лесу. Разве ты не знаешь, что Зелёный Дол это волшебный лес, а мой папа в нём главный волшебник? Хочешь, я тебе расскажу про этот лес? Там так интересно.

Дети тотчас окружили принцессу и дружно загалдели:

— И нам расскажи, и нам.

— Тогда пойдёмте сядем в кружок на ковре и я расскажу вам о том, кто в этом лесу живёт. — Сказала принцесса Иримиэль и побежала к большому ковру, постеленному на полу. Дети бросились за ней и только одна девочка, одетая ситцевое платьице, коричневые колготки и тёплую шерстяную кофту с латками на локтях, которая стояла у окна и смотрела во двор, осталась на месте. Иримиэль это сразу же заметила, подбежала к девочке и позвала её — Пойдём с нами. Я расскажу тебе про медведицу и трёх медвежат, которые уже легли спать. Они будут спать со своей мамой целую зиму.

Какой-то мальчик громко крикнул:

— Она не может сидеть на ковре! У неё болячка на спине. Она целый день стоит в углу и даже не выходит играть на улицу.

Принцесса от этих слов вздрогнула даже сильнее, чем девочка у окна, подошла поближе, взяла её одной рукой за руку, а другой обняла за спину. Воспитательница, которая сидела за столом и внимательно за всем наблюдала, хотела было остановить новенькую, но Зина, к которой она подошла, от этого прикосновения даже не шелохнулась. В прошлом году Зина упала с велосипеда, сильно расшиблась и повредила позвоночник. На месте ушиба вскоре образовался на позвоночнике абсцесс и в начале весны ей сделали в областной больнице операцию, но выздоровление шло очень тяжело. Сейчас девочка чувствовала себя лучше, но она действительно могла только стоять или лежать на животе. Новенькая нежно обняла Зину за спину, подвела её к ковру, на котором уже сидели дети, ногой пододвинула к себе стульчик, села на него, усадила бедняжку к себе на колени и, продолжая обнимать Зину за спину, стала рассказывать детям о медведице живущей в урочище Козодой и трёх её медвежатах.

Рассказ Ирочки был настолько интересным и подробным, что Евгения Сергеевна и сама заслушалась. Фантазия у Ирочке была просто невероятной, а иначе откуда та могла знать о том, что медведица спускалась с медвежатами к каштановой роще, где кормилась вместе с ними сладкими каштанами и что её берлога находилась в расщелине под упавшим от старости буком. Однако самым удивительным было то, что Зиночка на глазах оживала и уже через полчаса сидела вместе со всеми детьми на ковре. Это показалось ей чем-то невероятным, ведь девочка не двигалась потому, что ей было больно. Однако, когда Ирочка усадила её на ковёр и сама села рядом, продолжая обнимать её за спину, Дима, самый задиристый и ершистый мальчишка в группе, возмущённо воскликнул:

— Фу, у Зинки болячка воняет!

Ирочка строго взглянула на него и быстро ответила:

— Это у тебя изо рта воняет потому, что ты зубы по утрам не чистишь, а у Зиночки уже нет никакой болячки. В это воскресенье она поедет в гости в мой замок, который стоит на поляне волшебного леса, и мы будем там играть с Тимкой. Это моя собачка. Мне подарил её один мальчик. Это не простая собачка, а волшебная. Её называют тибетской львиной собачкой. На вид она маленькая и серенькая, с длинной шелковистой шерстью, но когда это нужно, она умеет превращаться в огромного льва. Точно такая собачка была у Будды, это такой индийский бог. Вместе со своей собачкой он обошел все четыре стороны света, а когда Будда уставал идти, его апсо сенг куи превращался в льва и он ехал на нём верхом. Полное имя моего Тимки — Тирумулар, но он ещё совсем маленький и потому не умеет превращаться в льва, но зато он самый умный пёс на свете. — Обняв Зину, Ирочка спросила — Ты поедешь в воскресенье ко мне в гости, Зиночка? Тебе обязательно понравится в папином лесу.

Девочка закивала головой и ответила:

— Поеду, если мама меня отпустит к вам.

Новенькая решительно тряхнула кудряшками, быстро поцеловала Зиночку в щёку и звонко воскликнула:

— Она тебя обязательно отпустит, Зиночка! Ведь спинка у тебя совсем не болит, а завтра утром ты будешь совсем-совсем здорова и я попрошу тётю Таню, чтобы она попросила твою маму отпустить тебя на воскресенье к нам в лес.

После этого Ирочка начала было рассказывать о волках, которые жили на самом дальнем конце заповедника, но нянечка Лена уже накрыла завтрак и детей позвали к столу. Новенькая быстро взяла Зину за руку, помогла ей встать и впервые с того времени, как эта девочка вернулась в группу, она смогла сесть и ела сидя за столом, как все дети, а не стоя за столом воспитательницы. Евгения Сергеевна только изумлённо охнула. Словно в ожидании прихода в их детский сад этой девочки, у них вообще начались сплошные чудеса. Новый завхоз, который работал всего десять дней, каким-то удивительным образом стал привозить с базы продукты отличного качества, какие не поставляли и в райкомовскую столовую, раздобыл где-то новые кровати для детей и прекрасные постельные принадлежности, а совсем недавно ещё и новые игрушки. В том, что ему помогал новый заместитель директора заповедника, сомневаться не приходилось, ведь это он привёз на своей "Волге" нового завхоза, который пришел на место внезапно уволившегося старого, — вороватого Семёна Ивановича.

После завтрака пришла учительница пения, которая стала разучивать с детьми новую песню и Ирочка снова всех удивила свои звонким и очень красивым голосом. Память у неё была просто феноменальная и уже через пару минут она спела песню про яблони на Марсе под аккомпанемент аккордеона так, словно выступала на сцене не один год. Евгения Сергеевна не могла нарадоваться на Ирочку но во время полдника произошел совсем уж невероятный случай, который очень сильно испугал её. Мать Зиночки, работавшая посудомойкой на кухне, принесла поднос со стаканами наполненными молоком и тут Ирочка бросилась к ней и громко закричала:

— Тётенька, это молоко нельзя пить! От него пахнет крысой! — После чего схватила воспитательницу за руку и воскликнула — Пойдёмте скорее на кухню! В молоко забралась крыса и его нельзя давать детям, они могут от этого заболеть и даже умереть!

Лида, которая принесла молоко, схватив злосчастный поднос бросилась на кухню первой, а за ней побежала уже Евгения Сергеевна и увязавшаяся за ними Ирочка. Две поварихи нарезали запеканку и раскладывали её по тарелкам, а заведующая столовой, Анна Васильевна, от которой попахивало перегаром после вчерашнего, позёвывая зачерпывала молоко из большой эмалированной кастрюли половником и разливала его по стаканам. Лида, чуть ли не швырнув поднос со стаканами на стол, бросилась к кастрюле и, оттолкнув заведующую, заглянула в неё. Судя по тому, что лицо молодой женщины сделалось едва ли не белее молока, дело действительно было плохо. Евгения Сергеевна тоже заглянула в кастрюлю и чуть не упала в обморок, увидев кончик крысиного хвоста. Она сжала кулаки и громко крикнула:

— Анна, ты хоть видишь, что ты разливаешь по стаканам?

Дородная дама чуть старше сорока, чуть покачнулась, икнула, и невозмутимо ответила:

— Молоко, что же ещё. Ясное дело, что не портвейн.

На пищеблоке тотчас откуда ни возьмись появились два корейца, завхоз Валентин и электрик Эдик, который тотчас подхватил Ирочку на руки и унёс девочку подальше от того скандала, который, судя по налившимся кровь глазам, собиралась закатит Анна Васильевна. Однако, этого не произошло, так как Валентин ткнул пальцем в кастрюлю и до жути страшным голосом сказал:

— Пьянь, мало того, что ты постоянно воруешь у детей продукты, так ты их ещё и отравить решила. Немедленно садись и пиши заявление по собственному желанию или я тебя засажу в тюрьму.

Заведующая детским садом, появившаяся через пару минут, увидев в молоке крысу тотчас схватилась за сердце и упала в обморок. Её привели в чувство нашатырным спиртом и она, придя в себя, указала пальцем на дверь и громко крикнула:

— Анна, вон отсюда! Чтобы духа твоего здесь больше не было. Ох, где же я теперь возьму человека на её место.

Валентин, уже державший в руках заявление Анны Васильевны, указал на Лиду и сказал:

— Екатерина Викторовна, а вам и ходить далеко не нужно, Лида ведь закончила с отличием кулинарный техникум и к тому же она не только прекрасно готовит, но и очень любит детей. Поверьте, лучшей кандидатуры вам просто не найти.

Евгении Сергеевне уже было не до этих мелочей и она бросилась в свою группу. Там молодой электрик рассказывал детям какую-то весёлую историю и те хохотали во весь голос. У неё отлегло от сердца и она обессилено рухнула на стул. Только теперь она представила себе, что могло бы случиться, выпей дети этого молока и чуть не разрыдалась, но к ней подбежала Ирочка и тихо сказала:

— Но ведь ничего же не случилось, Евгения Сергеевна.

Она кивнула девочке головой, но всё равно до самого обеда была сама не своя и лишь только тогда, когда детей уложили спать, села за стол и с облегчением вздохнула, благодаря бога за то, что с детьми действительно ничего не случилось. На Евгению Сергеевну, вдруг, напало какое-то мягкое оцепенение и она просидела не двигаясь целый час. За это время принцесса Иримиэль, предварительно погрузив всех детей в сон, полностью вылечила Зиночку и даже сняла с неё бинты с пятнами крови и обратила их в золу, которую высыпала в горшок с геранью, стоявший на подоконнике. После этого она без анголвеуро занялась здоровьем всех остальных детей и лишь убедившись в том, что всё в порядке, легла в свою кроватку и быстро уснула.

В то время, когда несколько десятков мужчин и пятеро женщин на планете Земля были озабочены только одним, как защитить принцессу и спасти её жизнь, если нагрянет враг, сама маленькая принцесса думала о том, как ей сделать так, чтобы её новые друзья никогда не болели и были счастливы. При этом она спала чутким сном настоящего рейнджера и, как бы видела всё, что творится в самом детском саду и вокруг неё. Такедзо Яри, который устроился в этот детский сад на работу электриком, тоже погрузился в медитацию в своей крохотной мастерской и видел, как принцесса Иримиэль осматривает во сне своих подопечных и радовался тому, что ему была доверена такая важная миссия, находиться рядом с ней и быть готовым в любую секунду придти к ней на помощь, он считал это делом всей своей жизни и был готов без малейшего колебания отдать её за эту маленькую девочку, так любящую всех людей.

Часть вторая. Опасные игры

Большая серая белка с кожаным ошейничком на шее, украшенным магическим оком размером с ноготь мизинца, в три прыжка взобралась на скалу и, вжавшись в небольшое углубление, подняла голову так, чтобы её хозяину, Нику Марно, была видна широкая, каменистая долина лежавшая впереди. Равнина казалась пустынной, но это могло быть и не так. Каждая кочка на ней или камень на самом деле могли быть затаившимся врагами, а каменистая гряда целым отрядом. Поэтому Ник, который был штатным разведчиком-следопытом и штурманом-навигатором в отряде Исигавы Мелдавале, никогда не торопился и всегда предпочитал сначала хорошенько всё рассмотреть, а уже потом указывать то направление, в котором отряду следовало двигаться. Как только Ник убедился в том, что и сам может высунуть нос наружу, он бесшумно пополз по скале и минуту спустя принялся рассматривать лежащую перед ним равнину через мощный электронный увеличитель, купленный им недавно у космитов-торговцев. Это были его старые знакомые и они его не обманули.

Магия магией, а такие электронные увеличители, которые привозили с Эмборы коренастые молчаливые парни с желтоватой кожей и лицами похожими на каменные изваяния, тоже были хороши и Ник не жалел, что отдал за эту умную гляделку десять шкурок голубых выдр. Эти старики, уже почти лишившиеся зубов, своё пожили, напоследок им был устроен роскошный пир, после которого они тихо им мирно отошли в мир теней отдав друзьям своё самое главное достояние, роскошный серебристо-голубой мех, который к старости делался у голубых выдр особенно красивым. Зато теперь он мог видеть через гляделку не только тепловое излучение, но даже очень слабые электромагнитные поля, что ему давало возможность рассмотреть врага даже через самый искусный морок. Да, и увеличение этот электронный бинокль давал такое, что ему мог позавидовать самый лучший телескоп любого эльдатирина. Не смотря на это Ник куда больше доверял не магии или электронике, а своему чутью.

Через двадцать минут он окончательно убедился в том, что вампиры сняли свои наблюдательные посты на Главной дороге и перебросили их туда, где подобраться к Эльдамиру с парадного входа, то есть прямо по центру Каменного Плетения, было проще всего, много левее, в Каньоны. Великая Равнина была хороша тем, что по ней можно было нестись во весь опор на сайриномундо отстреливаясь от преследующих тебя вампиров, но если кровососы большой компанией выскочат из убежища прямо перед тобой, — быть беде. Тогда эти крылатые твари мигом налетят со всех сторон и самым правильным будет удирать во все лопатки так и не пройдя через защитный купол. Некроманта можно было обзывать, как угодно, вот только дураком называть его не стоило ни в коем случае. Это Ник за десять лет, прошедшие с того дня, как он вместе со всеми своими друзьями вернулся с Земли на Серебряное Ожерелье, понял хорошо. Настолько хорошо, что всегда искал пути не к тупым лобовым атакам, а к хитрым обходным манёврам.

Хотя и говорится, что самая короткая дорога эта та, которую хорошо знаешь, в условиях войны это та дорога, на которой тебя не поджидает засада. Прошло уже две недели, как они покинули свою крепость в княжестве Энейра, самую мощную в системе обороны Нертеэмбера, да, и всего Светлого Ожерелья, проклятье некроманта Голониуса — Остоаран, а они только сегодня подобрались к Эльдамиру на расстояние двухчасового броска. Именно на этом и строился план Ника, отвечавшего в отряде Исигавы Мелдавале за скрытность подхода к указанной цели — заморочить врагу голову внезапными появлениями то в одном, то в другом месте, а потом прорваться там, где их уже и не ждали. Почти две недели Ник играл с целой армией вампиров под командованием лорда Стигиуса в прятки и, наконец, окончательно убедил его в том, что они будут прорываться через лабиринт Каньонов и так бы оно и было, если бы не одно но — на этот раз они шли в Эльдамир с тремя сотнями самых могучих и выносливых сайриномундо, так в мирах Светлого Ожерелья стали называть зверояков.

Отряд Исигавы Мелдавале, — элита армии короля Лигуисона, который они сами называли "Аранион атакарме" — "Королевская месть", на этот раз был намерен привезти в Остотулкаре — Крепость Сильных, таким было второе название Остоарана, самую большую партию стрелкового оружия космитов. Каждый сайриномундо мог скакать целые сутки с огромной скоростью, неся на себе две тысячи фунтов груза, то есть двести скорострельных электромагнитных ружей, которым не был нужен порох, или тысячу бластеров. Это было самое надёжное оружие против крылатых кровососов. Они одинаково не любили как стеклянные пули с бронебойными стержнями, наполненные святой водой, так и лучи ручных бластеров, оснащённых магическими ультрафиолетовыми преобразователями. Такое оружие стоило бешенных денег и к тому же боги частенько не пропускали с ним космитов-торговцев в миры Светлого Ожерелья, заворачивая их фаеры обратно.

И то, и другое оружие довольно легко пробивало любые сайринахампы вампиров, благо, что тяжелые они носить не могли, так как тотчас лишались своего главного преимущества, возможности летать на своих чёрных крыльях, похожих на крылья летучих мышей, ну, а дальше своё дело делала либо святая вода, которая прожигала тело вампира лучше любой кислоты и, главное, лишала его на какое-то время возможности обратиться в горстку золы и вернуться в виде духа в свою крепость, чтобы восстать там из небытия в гробу, либо мощнейший луч солнечного света, сопровождаемый пучком плазмы. Имелось у этого оружия ещё одно преимущество. Любой мало-мальски знающий магию солдат мог легко изготовить патроны из простого песка, бронебойные стержни из любой железяки, а уж зарядить батареи что у ружей, что у бластеров было для мага делом пяти минут. Правда, для бластеров были нужны ультрафиолетовые преобразователи, но они-то как раз были чисто магическими изделиями, хотя далеко не каждый маг мог создать такого рода синие кристаллы.

Такой большой партии оружия, которую решил привезти в Остоаран Ник Марно, ещё никто не отваживался добыть. Обычно за оружием отправлялись маленькими группами по два-три человека, которые могли забрать из Эльдамира максимум три десятка ружей, да, полсотни бластеров, но гораздо чаще этим промышляли в одиночку. Главная трудность заключалась в том, что проникнуть в Эльдамир могли только разумные существа, родившиеся в мирах Светлого Ожерелья, или крещёные воины и к тому же только пешком, так как боги Арендил и Линиэль создали такую сферу защиты, в которую нельзя было войти через портал прохода или сарнасельм. Зато оттуда можно было открыть портал прохода в любой из миров Светлого Ожерелья. Ник много раз бывал в Эльдамире как один, так и вместе со своими друзьями по отряду и ему давно уже надоело по несколько дней, а то и недель путать следы как в Первом, так и во Втором Каменном Плетении и водить за нос кровососов из-за нескольких ружей и бластеров. Он давно вынашивал план большой ходки и, наконец, сумел настоять на своём и уговорить Ланнеля и своего командира.

Его хитрый наставник по своему обыкновению прятался за спину Исигавы и постоянно кивал на командира атакармелонов, ну, а тот в свою очередь без одобрения Аньяро Торона — Старшего Брата, никогда не делал в крепости и шага. Это во время вылазок он был мудрым командиром, смелым, решительным и дерзким до безрассудства, а в Остоаране мигом слагал с себя обязанности до тех пор, пока речь не заходила о тренировках и учениях. После долгих уговоров, подкреплённых расчётами и даже гороскопами, Исигава сдался. Заполучить за пару недель пятьдесят тысяч ружей и сто тысяч бластеров означало решить проблемы Остоарана лет на пять вперёд. Поэтому приняв окончательное решение он в три дня реквизировал самых могучих и быстрых сайриномундо не смотря на яростные проклятья их наездников и со спокойной душой передал бразды правления своим отрядом Нику, чем изрядно рассмешил короля Ареохтара, имевшего в отряде атакармелонов прозвище Варнеохтар, но куда чаще его называли Монстром.

Ник Марно, прозванный Занозой, был и в самом деле постоянной занозой в заднице Исигавы Яри — Папаши, так как постоянно с ним спорил даже во время операций. Споры эти касались в основном выбора тактики и, зачастую, командир был вынужден согласиться с юным королём. Впрочем, каждый боец его отряда стоил целого десятка маршалов, командующих целыми армиями, защищавшими миры Светлого Ожерелья и ежедневно отгоняющими орды вампиров, нападавших на укреплённые поселения людей, и отряды диверсантов, сплошь состоящих из эльдаиаров, которые все, как один, были очень могущественными магами и в пять минут могли нагнать такие орды злобных демонов-ракшасов, что их не всякой метлой потом разгонишь. Эльдаиары тотчас стремительно отходили, а их ракшасы, стремящиеся спалить всё на своём пути, оставались и магам пришлось тушить потом пожары и уничтожать этих зловредных тварей.

Жителей Светлого Ожерелья выручало то, что благодаря королю Николасу Мудрому, точнее его мудрой книге "Введение в магию", почти каждый был более или менее грамотным магом и владел анголвеуро на вполне достаточном уровне, чтобы без лишней мороки грохнуть десяток ракшасов и потушить пожар без помощи воды. За это они не уставали возносить Анарону благодарственные молитвы даже не подозревая о том, что эта небольшая книжка, прилагавшаяся к каждому анголвеуро, была написана не мудрым магом-старцем, как итог всей его долгой жизни, а мальчишкой неполных тринадцати лет всего за каких-то две недели. Ох и будут же удивлены однажды жители Каноды, когда на трон этого королевства взойдёт не мудрый и величественный король, а здоровенный разбитной верзила, с лица которого никогда не сходит улыбка, редкостный бабник, вечный пересмешник, нахал и горлопан, который даже и не собирался становиться серьёзным и рассудительным ни в чём, что не касалось его основного занятия — войны с Голониусом и изучения магии. Правда, как магу ему принадлежало великое множество магических шуток и подвохов, широко известных, как тайное оружие Занозы.

Однако, вместе с тем перу Занозы из Нертеэмбера принадлежало также и "Наставление по отражению атак старого придурка", небольшая книжица, которую всегда имел при себе не только каждый поселянин живший вне города, но и каждый второй горожанин. С её помощью можно было не только сплести мощный защитный заговор, но и быстро вызвать и навести на врага солдат короля Лигуисона. Благодаря этой книге, написанной шесть лет назад, к которой постоянно писались дополнения, обитатели всех миров Светлого Ожерелья перестали чувствовать себя жертвами и научились бороться со своими самыми опасными врагами не жалуясь на судьбу, а грамотно сражаться с ними, ещё грамотнее отступать перед превосходящими силами и научились никогда не лезть на рожон. Поэтому даже налёты вампиров уже не вызывали ни у кого паники и часто кровососы, налетевшие даже большой толпой на какой-нибудь лесной хутор, получали от его обитателей такой отпор, что едва уносили ноги недосчитавшись множества клыков и кляня этих чёртовых лесных магов-самоучек.

Куда опаснее были массированные набеги мрачных, злобных аттеаноста, особенно если они были тщательно спланированы. Все они были отменными магами, а уж бойцами получше, чем вампиры. Некромант держал их, как правило, в своих крепостях для обороны и посылал в бой только тогда, когда ему нужно было захватить кого-то для него важного и, вообще, пополнить свою армию новыми аттеаноста. Зато если их захватывали в плен, то уже через месяц, максимум два они становились злейшими врагами Голониуса и особенно вампиров, так как они были не только воинами, но и рабочей силой, обслуживающих этих криворуких кровососов, которые ничего кроме меча, лука или автомата не умели держать в руках. Те аттеаноста, которым друзья, близкие или маги-астрологи вернули их имя, моментально меняли характер и превращались в совсем других существ, не таких, какими были раньше, а куда более могучими, что и удерживало Голониуса от их широкого использования в войне.

Если аттеаноста были людьми, то такими же людьми они и оставались, но пройдя через некромантский обряд Голониуса, называемый энтулессе-ет-нойре, приобретали особые свойства — нечувствительность к боли, просто невероятно быструю регенерацию и недюжинный ум. Во всём же остальном они были самыми обычными людьми, гномами, орками, гоблинами и даже горными троллями, только были добрее. Ну, и ещё при этом они помнили то, как скелетами восстали из могил и, обретя с помощью магии плоть, стали аттеаноста, разумными зомби во всём послушными некроманту их оживившему и тем, на кого он им указал, то есть были идеальными рабами не способными поднять руку на своего хозяина до тех пор, пока пустоту в их голове не заполняли те, кто их хорошо знали раньше, а их внешний вид, как не старались некроманты не менялся, или маги-астрологи, которым звёзды открывали имена и биографии умерших, вот тогда-то некроманты и обретали своих злейших врагов, причем таких, которым уже не были страшны ни вампиры, ни аттеаноста.

Таких солдат в армиях короля Лигуисона, которого всё чаще называли повелителем королей Серебряного Ожерелья, было пока что немного, но их число постоянно росло, так как за аттеаноста, которых пусть и с трудом, но всё же можно было убить, шла настоящая охота и их стремились взять в плен, чтобы вернуть им имя. Самое же удивительное заключалось в том, что только обретя имя и себя самого аттеаноста становились существами чуть ли не равными по своей жизнестойкости и физической силе богам и от мужчин рождались точно такие же, как и их отцы, дети, а женщины-аттеаноста рожали от мужей детей, которым они передавали все свои качества. Именно в этом, как говорил Ланнель, и был залог будущей победы.

Вообще-то на взгляд Исигавы это была довольно странная война, которая вот уже десять лет шла с переменным успехом. Сын Голониуса, точно такой же некромант, если не хуже, уже стал императором на Тёмной половине, но пройти на Светлую не мог, так как Канода и Териана были в Светлом Ожерелье самыми хорошо укреплёнными мирами и рейнджеры, которые покрыли их лесами-лайквариндами практически полностью и теперь шаг за шагом вели наступление на Каменные Плетения, ведущие на Тёмную половину. Нику доводилось трижды отправляться туда вместе с Исигавой, Сардоном и Орболаном на разведку. Принцу Алмарону, его лучшему другу, в такие экспедиции, откуда его нельзя было отправить в Остотулкар, было запрещено отправляться категорически, от чего он просто зверел, да, оно и было понятно, ведь он не хотел оставаться в стороне от самых главных дел.

За эти десять лет некромант железной рукой навёл порядок в своих войсках и построил уже несколько тысяч мощных крепостей не только во всех Каменных Плетениях, но даже и во многих мирах Светлого Ожерелья. Он без лишней спешки расширял свои владения в этих мирах и его солдаты постоянно совершали набеги на поселения людей, которых угоняли в рабство, а также раскапывал могилы и похищал из них останки людей. Попасть в рабство Голониуса вовсе не означало постоянно терпеть боль, голод, холод и унижения. Нет, к рабам там относились вполне нормально. Их хорошо кормили, разрешали жить семьями и воспитывать детей, вот только на шее у каждого был магический ошейник, который не давал сбежать, а снять его мог только опытный маг если у него имелся специальный анголвеуро. Ну, и, естественно, рабам не разрешалось иметь даже самых простых анголвеуро если они не приносили клятву крови некроманту, но тогда они и сами становились некромантами. Некоторые люди на это соглашались и становились даже большими негодяями, чем сам Голониус.

Если кто-то из рабов пытался восстать и совершить побег, то его обычно отдавали вампирам и те его инициировали, превращая в крылатого кровососа. Чтобы вампиров не мучила жажда, а каждому из них требовался раз в месяц литровый кубок крови, после чего они могли питаться как и все обычные люди, всех взрослых рабов заставляли раз в неделю сдавать по чарке крови, после чего их хорошо кормили и давали им выходной день. В рабство попадали не одни только люди, но вместе с ними эльфы, гномы, гоблины, орки и даже великаны огры, но их уже очень скоро убивали из-за того, что рабами они быть не желали и превращали в аттеаноста. Если же кто-то из рабов совершал какое-то очень уж опасное преступление, то вампиры просто выпивали его досуха без последующей инициации после чего некроманты превращали его в аттеаноста и в отместку загоняли на самые тяжелые работы в назидание и на страх всем остальным рабам.

В какой-то мере такие действия Голониуса можно было назвать даже гуманными, ведь он не стремился к тому, чтобы убить всех жителей Светлой половины Серебряного Ожерелья и единственными, кого он ненавидел, были маги достигшие высшего уровня познания и умеющие возвращать умерших к жизни. Таких магов некроманты, начиная с Голониуса, ненавидели даже больше, чем сам верховный некромант ненавидел перешедших на сторону врага принца и верховную жрицу. Причин для такой лютой ненависти у некромантов было множество, но самой главной была та, что все опытные, могущественные маги хорошо разбиравшиеся в астрологии могли возвращать имя даже тем аттеаноста, в которых они с такими трудами обратили существ умерших столетия и тысячелетия назад, чем сводили на нет все усилия этих гробокопателей и трупоедов создать численное превосходство над своим врагом и победить в войне.

Вампиры и оборотни также ненавидели, точнее недолюбливали друг друга, но всё же не настолько сильно, чтобы постоянно искать врага и уничтожать его, а скорее из принципа, так сказать по инерции, нежели всерьёз. В основном потому, что в армии Голониуса давно уже не было ни одного оборотня. Все оборотни до единого, которых Голониусу удалось загнать в свою армию силой или заманить хитростью, благодаря знаменательной встрече трёх друзей с братьями Гедеонаром и Орболаном, уже менее, чем через год перешли на сторону короля Лигуисона и теперь очень многие люди миров Светлой половины жили на две стороны вне укреплённых поселений в лесных поселениях и хуторах, так как нет более сложной задачи, чем выследить оборотня в лесу и, уж, тем более, убить его там.

Такое было не под силу даже вампирам, хотя в принципе вампир, распростёрший крылья, если ему удастся выследить волка, мог нанести смертельные раны оборотню своими клыками и когтями, но в то же время и сам становился для него лёгкой добычей, а дальше всё зависело уже только от того, к кому раньше придут на помощь собратья, поскольку оба падали на землю бездыханными. Как правило оборотни всегда успевали к месту такой схватки раньше и уносили с поля боя и одного, и другого, вот только вампир после этого становился пернармо, то есть полуволком, оборотнем, которому уже было невозможно полностью обернуться волком или другим хищником, звериной становилась одна только его голова, да, ещё руки превращались в вампирские лапищи, но зато было дано избавиться от жажды и многих других вампирских недостатков и вредных привычек, то есть быть практически нормальным человеком. Правда, пернармо мог к тому же выпустить коготь обращения оборотня, но при этом ещё имел способность расправить чёрные вампирские крылья и летать, как и прежде и даже сохранял вампирский зуб инициации.

Такие крылатые воины обладали огромной силой, быстротой реакции и самое главное им не были страшны ни святая вода, ни ультрафиолет и к тому же если они принимали новую веру, то становились самыми опасными для некромантов белыми рыцарями и сражались с ними особенно ожесточённо. Зато вампиров они с весёлыми криками и свистом только гоняли, как коршуны ворон, ну, и ещё стремились захватить в плен, чтобы превратить в пернармо вопреки их желанию. Вампирам это, естественно, не нравилось, особенно тем из них, кто был инициирован сотни лет назад и потому считал себя лордом. Им была оскорбительна сама мысль о том, что они могут лишиться клыков и взлететь в небо, а на земле в минуты смертельной опасности превратиться в человека с волчьей головой. Тут их не прельщало даже то, что став пернармо они смогут быть близки с особами противоположного пола и иметь потомство от такой любовной связи.

Если вампиры забирали с собой покусанного их собратом волка, то они превращали его в периара, вампира полукровку не способного полностью выпускать крылья из тела, но мучимого жаждой. Полноценными оборотнями они быть переставали. Периары никогда не засиживались слишком долго у вампиров и всегда находили возможность сбежать от них и поскольку в трудную минуту они всё же могли превратиться в самое настоящее чудовище, отдалённо похожее на волка, то всегда приходили к своим и кровь оборотня исцеляла их от вампиризма пусть и не сразу, но зато полностью и становились обычными пернармо. Зато пернармо к вампирам не возвращались никогда, за что вампиры так ненавидели оборотней, ведь это наглядно показывало всем, что все кровососы это неполноценные существа, чтобы они там о себе не думали, и только став пернармо люди обретали истинное могущество и к тому же могли производить на свет потомков.

Король Лигуисон не ставил перед собой задачу истребить всех, кто находился на стороне врага, хотя действия его солдат были куда более жестокими хотя бы в отношении вампиров. Если вампир, раненный рыцарем-крестоносцем не сдавался, то случалось, что его убивали, если он не успевал совершить энтулессе-ет-нойре, обратившись в кучку золы, и смыться с поля боя в свой уютный гробик, чтобы, отлежавшись в нём месяц, вновь вернуться в строй, за что вампиры, которые несли от белых рыцарей самые большие потери, платили им той же монетой, так как их нельзя было инициировать или обратить в аттеаноста. Правда, рыцаря павшего в бою можно было вернуть к жизни, а эти парни своих никогда не бросали. Рыцари вовсе не были кровожадными монстрами, а вампиры, по большому счёту, полными идиотами и частенько, пораскинув мозгами сдавались в плен, после чего вампиров превращали в пернармо.

В общем это была война направленная не на полное истребление врага, а на завоевание абсолютного господства в Серебряном Ожерелье, что и делало её крайне упорной и бескомпромиссной. Никакого примирения сторон в ней быть не могло даже в самой отдалённой перспективе и фатальной она была только для белых магов жизни уровня магистра и выше и точно таких же некромантов, чёрных магов смерти. На тех, кто едва только взял в руки анголвеуро или его тёмный аналог винделморгул это не распространялось. Хотя отряд Исигавы Яри и был весьма разношерстным по своему составу, все его бойцы как раз и были белыми магами, а потому не могли надеяться ни на какое снисхождение врага. Попадись кто из них в плен, некроманты их и в аттеаноста превращать не стали бы, а просто подвергли жесточайшим пыткам и в конце концов сожгли бы на медленном огне. Некромантов так же не ждало ничего хорошего, встреться они лицом к лицу с Исигавой и его отрядом "Аранион атакарме" и это означало бы для них верную смерть, только быструю, хотя и весьма болезненную.

Костяк небольшого отряда Исигавы Яри, насчитывавшего всего пятнадцать бойцов, его ядро, составляли три старых друга, присоединившиеся к ним ещё на Земле три брата О'Рейли, Саори и влившийся в этот отряд, как бурный ручей в реку, король Ареохтар и его весёлый друг-космит Гларон эн-Орес, но чуть раньше к отряду Исигавы присоединились два брата-оборотня — Гедеонар и Орболан Кесседи. Чуть позднее в отряд вошел древний эльф Сорондил. Произошло это благодаря таланту Ника, который не смотря на юные годы снова отличился. Буквально на второй день после прибытия в Остоаран Ланнеля и Исигавы, которые привели с собой в ещё строящийся замок короля Ареохтара вместе с королевой Нолвиэль и его гвардией, Ник очень быстро нашел блестящее решение одной очень сложной проблемы, к которой сам Ланнель не знал как и подобраться.

Пленных аттеаноста, которых привёз с собой король Ареохтар, поселили в большом, шумном лагере рядом с утёсом, на котором строился замок и так уж случилось, что Ник увидел их одним из первых и сразу же принялся расспрашивать могучего эльфа о том кто он и откуда. Тот смог рассказать пареньку о многих интересных вещах, таких, например, как секреты боя драконов, но ничего о себе и тогда юный маг затащил эльфа в свой шатёр и включил анголвеуро. Поначалу Ник хотел помочь ему вспомнить, кем он был, но потом махнул рукой на это бессмысленное занятие и принялся составлять для него гороскоп и вот тут-то выяснилось, что в этом деле он даже превзошел своего учителя архимагистра Ланнеля. Сутки спустя, когда гороскоп был составлен, юный маг уже знал что напротив него сидит отважный воин Сорондил, который погиб в Каменном Плетении двенадцать с половиной тысяч лет назад сражаясь с горными троллями, которые в те времена ещё были злейшими врагами эльфов.

Из шатра, в который целые сутки никто не мог войти, Ник и Сорондил вышли друзьями не разлей вода. Ланнель, узнав о том, что произошло, возликовал, да, и было с чего, ведь его ученик так лихо натянул нос Голониусу, что это больше походило на какое-то чудо, а не самую обычную работу мага. Ликование мага стало ещё большим, когда он узнал о том, что снова став эльфом Сорондил обрёл вдобавок ко всему ещё и такие способности, которые делали его чуть ли не равным по своим силам богам. Ну, может быть самым младшим из них, но всё же существом куда более сильным, нежели обычные эльдары. Так Исигава обрёл ещё одно бойца, а Ник отличного друга, да, к тому же молодого, восемнадцатилетнего парня, а не такого старого зануду, как король Ареохтар. Через год к их отряду присоединился мудрый маг-вампир Теребиус, который был послан в Нертеэмбер на разведку, случайно залетел в Энейру и увидел там на стене большой крепости прекрасную девушку, в которую моментально влюбился без памяти.

К счастью для Теребиуса это была Саори, а не какая-нибудь жительница Светлого Ожерелья, решившая стать белым рыцарем. В общем через полтора месяца вампир, который к тому времени так ослаб, что уже едва мог летать, пал к ногам Саори и признался ей в любви и японка, подняв его на ноги, поинтересовалась, как он себе это представляет. Она чуть ли не сразу заприметила, что её появления на стене каждую ночь поджидает вампир, притаившийся на крыше, но при этом не нападает, а только сидит в тени и молча смотрит на неё. Теребиусу, который прекрасно понимал, что вампирам не дано такого счастья, как любить и быть любимыми, было уже всё равно, что с ним сделают и потому он согласился стать пернармо и, кажется, он был первым вампиром, ставшим полноценной личностью добровольно. Мужем Саори Терри так и не стал, но года три или четыре они были любовниками пока им не стало окончательно ясно, что если это продолжится, то они превратят в руины любую половину крепости во время своей очередной ссоры. Уж очень они были ревнивыми любовниками, зато расставшись, стали отличными друзьями.

Последним в отряд "Аранион атакарме" вошел некромант Конрад, посмевший восстать против Голониуса, который чудом сумел сбежать из его тюрьмы за два дня до казни. Собственно он вошел в отряд только потому, что король Ареохтар, отправившийся за оружием в Эльдамир вместе с Орбо и Терри, нашел этого парня в одном из многих лабиринтов в Каменном Плетении. Та ходка сорвалась, ведь из-за этого эльдаиара им пришлось срочно возвращаться через портал прохода в Остоаран, но дело того всё равно стоило, ведь они в результате приобрели отличного друга и прекрасного воина, который к тому же знал довольно много секретов Голониуса. Конни ненавидел повелителя некромантов едва ли не сильнее их всех вместе взятых, но в свой отряд Исигава взял его вовсе не поэтому, а потому, что он был отличным парнем, которого сделали некромантом помимо его воли. То, что Конни сумел освободиться из-под власти Голониуса, уже само по себе было самым настоящим подвигом, а то, что этот парень принеся своим новым друзьям клятву крови обрёл фиал Вилваринэ, все сочли чудом.

Хотя в отряде Исигавы было всего пятнадцать бойцов, сами они считали, что их девятнадцать, так как причисляли к своему отряду ещё и Ланнеля вместе с королём Лигуисоном, а также богов Арендила и Линиэль. На протяжении последних семи лет отряд "Аранион атакарме" воевал в своём полном составе, хотя некогда король Ареохтар и клялся своему брату, что не выпустит принца Алмарона из крепости до тех пор, пока тому не исполнится восемнадцати. Ага, как же, размечтался. На своё первое боевое задание юноши отправились когда им не было ещё и шестнадцати, хотя это была всего лишь разведка в прифронтовой зоне Линдары, в которой у некроманту удалось захватить целую горную область, лёгкой прогулкой назвать тот рейд по горам было никак нельзя и они отправились туда втроём, так как больше никто из всех остальных членов отряда не мог сравниться с ними в мастерстве и умениях горных рейнджеров и задание командования они выполнили в тот раз просто блестяще.

Ну, а к тому моменту, когда принцу Алмарону исполнилось восемнадцать лет, он был уже опытным, обстрелянным и проверенным в деле бойцом отряда магов-ниндзя специального назначения и когда речь заходила на военных советах о том, что какое-то задание невозможно выполнить, все пристыжено опускали глаза, так как понимали, что это дело просто нужно получить Исигаве Мелдавале — Папаше, и его сынкам-нахалам — атакармелонам. Их настоящих имён не знал никто, но зато по прозвищам этих разбитных, весёлых парней знали чуть ли не во всех мирах Светлого Ожерелья потому, что об их подвигах и похождениях ходило множество рассказов. Какие-либо задания им поручали не так уж и часто, но лишь потому, что их было трудно застать в крепости в силу одной только той причины, — они сами ставили перед собой задачи и выполняли их с блеском иногда нанося врагу ощутимый урон, а иной раз просто делая Голониуса и его маршалов посмешищем в глазах их же собственных солдат и офицеров.

Самой большой мечтой некроманта было узнать их настоящие имена, чтобы объявить на них магическую охоту и наслать проклятья, но в конечном итоге он только и знал доподлинно, что этим отрядом командует Исигава Мелдавале, который один не скрывал своего имени, а подобраться к нему было невозможно. Голониус и его маршалы раз за разом направляли в Энейру своих шпионов, но ещё ни один из них не смог продержаться там более трёх суток и доложить хотя бы какую-то информацию о том, что представляет из себя крепость Остоаран и что в ней происходит на самом деле. Самых фантастических слухов о чудесах, творящихся в Остоаране, по Светлому Ожерелью ходило немало, но Голониус не хотел им доверять, так как очень уж пугающими они были и самое неприятное заключалось в том, что по слухам все его шпионы переходили на сторону врага едва только подбирались поближе к защитному лайкваринду крепости, который, по слухам, сам собой, даже без участия магов-священников, переделывал шпионов в белых рыцарей.

В том, что в этих слухах есть какая-то доля правды Голониуса убеждало хотя бы то, что всех, кого солдаты короля Лигуисона захватывали в плен, даже магов-некромантов, немедленно отправляли в Энейру и больше о них ничего не слышали. Некромант уже пытался несколько раз заслать в Энейру таким образом спящих агентов, но из этого тоже ничего не вышло. Ни один из них так никогда и не проснулся и это его не только настораживало, но и пугало. Пугало его и то, что численность пернармо и аттеаноста, которым было возвращено их имя, постоянно росло, как страшило и то, что с каждым годом благодаря книге таинственного мага-короля Николаса Мудрого росла магическая мощь и знания защитников Светлого Ожерелья, а также число лесных рейнджеров и лайквариндов. Однако самой большой напастью для Голониуса стало то, что всё большое и большее число его врагов вооружалось ружьями и бластерами космитов, из-за чего вампиры, самая боеспособная часть его войск после аттеаноста, часто отказывались совершать рейды в некоторые миры, да, и против остальных его солдат оно было также очень эффективным.

Голониус, предвидя это, ещё семь лет назад предпринял усилия к тому, чтобы взять под контроль оба Каменных Плетения ведущие к Эльдамиру, разместив с одной и другой стороны две огромные армии вампиров и построив там по полторы сотни больших крепостей на каждом. Крепости были построены по периметру самых благодатных оазисов, в которых переселили множество рабов. Между крепостями встали сторожевые замки. И те, и другие защищали в основном аттеаноста, а патрульную службу несли вампиры. Они вели охоту на охотников за оружием, которых презрительно называли мусорщиками, хотя каждый кровосос стремился обзавестись лёгким электромагнитным ружьём или бластером. За такое оружие вампиры были готовы платить космитам любую цену, для чего им даже приходилось брать в руки кирки и лопаты, чтобы добывать в Каньонах драгоценные камни, и даже отправлялись в те миры, где такое оружие встречалось чаще всего, чтобы обменять его на захваченных рабов. Добыть такое оружие в бою было практически невозможно.

В Эльдамире солдатами Голониуса было брошено более трёх миллиардов самых различных ружей, пулемётов и бластеров. С ним они просто не могли пройти сквозь порталы проходов в отличие от солдат принца Мориэра, которые теперь служили в армии короля Лигуисона, охраняли города Светлого Ожерелья, отражали атаки отрядов некроманта и совершали дерзкие рейды на захваченные территории, освобождая рабов и захватывая в плен аттеаноста. Как правило, успех их действия всегда определялся только тем, что они были вооружены намного лучше, чем солдаты войск Голониуса. Всего трое не самых хорошо обученных и натренированных солдат, вооруженных электромагнитными ружьями и ультрафиолетовыми бластерами, могли без особого труда отбиться от доброй полусотни вампиров или аттеаноста.

Поэтому некромант и приказал лорду Стигиусу и лорду Кристиану сделать всё возможное, чтобы в корне пресечь экспедиции мусорщиков, но что одно, что другое Каменное Кружево было слишком велико и вдобавок к этому ни вампиры, ни кто-либо ещё не могли приближаться к магическому куполу возведённому богами Арендилом и Линиэль ближе, чем на двадцать лиг, а мусорщики не могли открыть порталы прохода ближе семидесяти лиг и таким образом им волей-неволей приходилось преодолевать Пояс Вампиров шириной в пятьдесят лиг, в котором крылатые кровососы также не могли находиться на одном месте более трёх суток кряду и при этом могли патрулировать эту зону не более месяца, после чего им нужно было добрых две недели приходить в себя. Зато профессиональные ходоки, передвигавшиеся верхом на быстроногих огромных сайриномундо, не знавших усталости, могли по несколько дней кряду прыгать через порталы прохода вдоль Пояса Вампиров, протянувшегося на двадцать тысяч лиг, чтобы выбрав удобный момент промчаться через него и войти сначала в Зелёный пояс, окружавший Эльдамир, а затем и в этот мир.

Для такой сумасшедшей игры в прятки нужно было иметь железные нервы, отличную боевую подготовку и обладать выносливостью, чтобы выбрав удобный момент вихрем промчаться либо по равнинам, либо по глубоким узким каньонам и, добравшись до спасительной зелёной полосы, помахать вампирам рукой и спокойно въехать в Эльдамир. Так обычно поступали не только профессионалы из числа королевских гвардейцев, но и вольные ходоки, которые передвигались только по ночам, настоящие ассы маскировки. Они также частенько добивались успеха. Кто только не занимался этим промыслом, но самыми удачливыми ходоками были горные тролли, которые не смотря на свой гигантский рост умели быть в каньонах и на каменистых равнинах совершенно незаметными. Они же чаще всего и меняли ружья и бластеры на своих собратьев, превращённых магами-некромантами в настоящих чудовищ.

Власти смотрели на это сквозь пальцы и без промедления направляли в горы самых лучших магов, чтобы те вернули горным троллям прошедшим через магические лаборатории некромантов их естественный облик. Троллей у Голониуса было ещё довольно много, несколько миллионов, вампиры драли за каждого гиганта по три сотни стволов, а порой умудрялись слупить даже раз в десять больше, если выставляли на обмен тролля-аттеаносто, и потому худо-бедно, но его армии тоже постепенно вооружались современным стрелковым и плазменным оружием. Некромант прекрасно понимал, что меняя горных троллей на современное оружие он тем самым укрепляет армию короля Лигуисона, но ничего поделать с этим не мог и к тому же вампиры просто воровали троллей или выменивали их на тяжелые электромагнитные ружья и пулемёты. Да, и сами тролли расплачивались с королевскими магами тоже исключительно оружием.

Ник Заноза прекрасно понимал, что война с Голониусом вошла в довольно опасный этап, после окончания которого она могла превратиться просто в образ жизни. Уже сейчас для некоторых типов она стала бизнесом и, как говорят, они свободно проходили в крепости и города некромантов, а точно такие же пройдохи с той стороны посещали города находящиеся под властью королей. Несомненно, такое положение вещей было на руку Голониусу, поскольку он получал по этим каналам всё более крупные партии оружия, и играло против короля Лигуисона, так как разлагало людей. Поэтому он вынашивал один совершенно безумный план и хотел во время этой экспедиции проверить кое-какие свои догадки. Отряд замер в небольшой котловине под скалистой грядой и терпеливо ждал, когда Заноза вынесет свой окончательный вердикт. Орбо, прозванный Торба-с-блохами за свой непоседливый характер, устал ждать, бесшумно подполз к другу и, осторожно выглянув из-за скалы, шепотом поинтересовался:

— Долго ты ещё будешь разглядывать этот каменный блин?

Ник Заноза отдал ему бинокль и ещё тише сказал:

— Торба, посмотри вон на те камни слева.

Рейнджер-оборотень посмотрел и шепнул:

— Похоже, что они всё же выставили здесь засаду, Заноза. Причём сделали это так, что мы не сможем через неё перепрыгнуть, а слева и справа от основной группы, как я полагаю, они поставили по минному полю, правда они довольно неширокие и вот там, справа, за выжженным пятном, лежат какие-то камни. Думаю, что это тоже отряд вампиров и замаскировались они очень основательно. Сдается мне, Заноза, что мы угодили в самый настоящий котёл и как только мы выскочим из котловины, они тут же навалятся на нас со всех сторон.

Забрав у друга бинокль, Ник встал во весь рост и громко свистнул, призывая к себе своего Лоссениона. Всем своим видом он выражал непоколебимую уверенность. Сайриномундо мгновенно вырос рядом с ним и Ник Заноза, взлетев в седло, громко воскликнул:

— Фигня это, а не ловушка, Торба! — Направив одного из самых громадных и быстрых рогатых скакунов вниз по склону, он скомандовал — За мной, ребята, здесь нет ничего, кроме нескольких десятков сигнальных мин, так что движемся быстро, но осторожно.

Он выпустил из анголвеуро заранее заготовленное магическое поисковое облако, которое высвечивало магические мины врага и через пару секунд Лоссенион мчался во весь опор по каменистой равнине ловко огибая и перепрыгивая через магические мины. Справа от него тотчас поскакал Папаша, а слева принц Алмарон, которого прозвали в отряде Ведьмаком за то, что он вступая в рукопашную схватку с противником, всегда наводил мощные чары, выбивающие из рук оружие, сразу на весь вражеский отряд, причём делал это не специально, а подсознательно, что не раз выручало атакармелонов. Позади них в колонну по три скакали сайриномундо с пустыми вьюками, а в ней равномерно разместились остальные бойцы. Самая мощная тройка погонщиков, Торба, его братец по прозвищу Раванармо — Дикий Волк или просто Дикий и старинный друг Ника — Сардон, прозванный друзьями Тавароном, Духом Леса или просто Дух.

Ещё одной неприятной особенностью Пояса Вампиров было то, что через него нельзя было проложить быструю дорогу и это, похоже, было шуточками Алассендила, благоволящего почему-то некроманту. Поэтому им ничего не оставалось делать, как скакать через Пояс во весь опор, что они теперь и делали. Вскоре отряд миновал искусную имитацию хорошо замаскированной засады, которая должна была заставить их отвернуть в сторону, вылетел на чистую от мин каменистую и плоскую, словно стол, равнину, покрытую выжженными пятнами былых схваток, и резко увеличил скорость. Ночь была на исходе, но для вампиров, этих зловредных деточек ночи, темнота никогда не была помехой. Впрочем, они и днём видели весьма хорошо и наверняка какой-нибудь перепончатокрылый летун их уже заметил. Чтобы убедиться так это или нет, Тедди Зубастик взлетел вверх и стал быстро набирать высоту, а Исигава громко крикнул, перекрывая своим до жути противным командирским голосом:

— Заноза, как только вернёмся в Остоаран, ты будешь целых две недели чистить сортиры по всей крепости!

— Это за что ещё? — Изумлённо воскликнул Ник — Что тебе не понравилось на этот раз, Папаша?

Исигава ответил:

— А за то, засранец, что когда ты встал на скале во весь рост, со мной чуть сердечный припадок не приключился. Будешь в следующий раз думать головой, Заноза, а не выпендриваться на потеху дружкам.

С полчаса они скакали молча. Нику нечего было ответить на эти обвинения, хотя он и не понимал, что изменилось бы, подай он условный сигнал вместо того, чтобы встать во весь рост и позвать Лоссениона. Можно подумать, что у Исигавы такие слабые нервы, что он вздрагивает от каждого тележного скрипа. В том, что ему теперь действительно придется две недели заниматься уборкой не только туалетов, но всех прочих мест общего пользования, сомневаться не приходилось, если только им не придётся сорваться по тревоге или он срочно не придумает ещё какой-либо экстренной вылазки. Как назло ему не лезло в голову ничего такого, из-за чего можно было бы поднять отряд даже среди ночи и отправиться на очередное задание, отменяющее взыскание командира. Ну, ничего, время у Ника впереди ещё было, а по части создания паники на пустом месте ему не было равных во всём королевском спецназе и к тому же ещё можно было исправить ситуацию очередным героическим подвигом. С неба ему чуть ли не на голову свалился Зубастик и восторженным голосом крикнул:

— Парни, пора пошевеливаться! Кровососы, наконец, немного поумнели и нам наперерез мчатся два отряда клыков по шестьсот в каждом. Летят со снижением и при этом точно выдерживают направление на точку перехвата. Так что, Папаша, придётся тебе немного растрясти свой жирок, чтобы вампиры не вытопили его из тебя бластерами.

Быстрокрылый пернармо отправился к своему могучему, но в то же время быстрому Лирулину, а Ник, развернувшись в седле лицом к хвосту Лоссениона, вскинул электронный увеличитель и осмотрел небо. Мгновенно сориентировавшись, он строгим голосом отдал приказ:

— Перестроить быков в колонну по десять, ребята, и вдвое увеличить скорость! Замыкающие, открыть заградительный фланговый огонь и поставить перед кровососами росу. Удаление двадцать семь километров с постепенным уменьшением дистанции. Возвышение семь километров. Не жалейте святой воды, ребята. — После небольшой паузы Ник всё же воскликнул смеясь — Мы бы и так проскочили, парни, но надо же отбить у кровососов охоту умничать!

Исигава, который не очень-то любил, когда боекомплект расходовался столь бездарным образом, ворчливо спросил:

— И что это даст Заноза?

Ник, не очень-то надеясь на успех, продолжая смотреть в небо самым нахальным тоном ответил:

— Отменишь взыскание, Папаша, скажу. Не отменишь, так и помрёшь бестолочью и никто тебя не пожалеет.

Командир вздохнул и согласился:

— Ладно, чёрт с тобой, умник, говори.

Десять бойцов, которым не нужно было ничего повторять дважды, моментально достали из седельных чехлов тяжелые крупнокалиберные электромагнитные ружья, снабженными электронными прицелами, опустили на правый глаз миниатюрные экраны и открыли беглый заградительный огонь стеклянными ампулами диаметром в четырнадцать миллиметров и длиной в шестьдесят, которые были снабжены дистанционными взрывателями. Взрываясь в воздухе, они образовывали облачко росы из святой воды диаметром в сотню метров, которое медленно опускалось вниз, а поскольку стреляло сразу по пять отличных снайперов в каждую сторону, то перед вампирами вскоре должно было встать довольно внушительное облако росы из святой воды, которое при полёте на небольшой скорости не могло причинить им почти никакого вреда, если они не станут дышать полной грудью, но в том-то всё и дело, что кровососы, поднявшиеся на высоту почти в пятнадцать километров, летели со снижением, словно скатываясь с горки, а потому мчались с огромной скоростью. Не дожидаясь развязки, Ник громко крикнул своему командиру:

— Папаша, развернись вправо и посмотри через гляделку, что сейчас будет с этими придурками. Убить это их не убьёт, но выведет из строя недели на две, а то и на все три.

Ничего не понимая Исигава Яри достал свой панорамный электронный бинокль сортом раза в три похуже, чем у Ника и стал вглядываться в боевое построение вампиров. Ещё минут пять они летели, как ни в чём не бывало, а потом, внезапно, словно врезались в какую-то преграду, которая заставила их лица, руки и крылья буквально вспыхнуть. Строй кровососов тотчас смешался и они, встав торчком, тотчас сложили крылья и камнем понеслись вниз. Пламя быстро погасло, но преследовать отряд, ведущий с собой множество сайриномундо, им тотчас расхотелось, уж очень болезненной оказалась невидимая преграда из святой воды. Исигава громко чертыхнулся, пряча бинокль:

— Чёрт тебя побери, хитрая ящерица! Опять ты меня провёл, Заноза, а ведь я и сам должен был догадаться, что такое для вампира получить в рожу мощнейшую струю аэрозоля из святой воды. Ладно, умник, от уборки сортиров ты отмазался, но на будущее запомни, есть враг рядом или нет, если ты на задании, то должен вести себя так, словно он находится в трёх шагах от тебя. Да, здорово ты придумал с росой. Теперь кровососы надолго забудут о засадах на высоте. Интересно, Заноза, а мы смогли бы выскользнуть, если бы не этот твой трюк? Сдаётся мне, парень, что ты не всё нам сказал.

Ник, усаживаясь в седле нормальным образом, огрызнулся:

— А ты подумай сам, Папаша, что было бы, открой они огонь по нашим быкам, несущимся сомкнутым строем, из бластеров? Для вампира попасть в цель с пяти километров, тем более в такую громадную, не составило бы особого труда, а бежать врассыпную, значило потерять половину быков, если не больше. Отстреливаться же от такой громадной кодлы тоже был не вариант. Так что считай, что нам крупно повезло, но при этом не забывай, что я специально приказал всем ребятам взять крупнокалиберные дальнобойные ружья и патроны с пулями, оснащёнными дистанционными взрывателями.

Исигава покрутил головой и сказал, вздыхая:

— Влепить бы тебе ещё дюжину нарядов за то, что ты мне об этом сразу не рассказал, да, уж, ладно, живи, Заноза. Ты, что же, заранее предусмотрел такую возможность, паршивец?

Ник, пришпорив Лоссениона, ответил:

— Разумеется, Папаша, но расскажи я тебе о том, что вампиры, почуяв большой прорыв, сразу же смекнут, как лишить нас быков, ты бы ни за что не согласился на эту операцию и хрен тебе кто доказал бы, что они таким образом поставят себя в крайне невыгодное положение. Правда, я тебе так скажу, старый хрыч, второй раз этот номер уже не прорежет и они обязательно оденут на свои лапищи перчатки, на рожи маски, а крылья натрут каким-нибудь воском или бараньим жиром. Так что в следующий раз я придумаю что-то новенькое.

— Да, уж, постарайся, стратег хренов. — Сурово рыкнул в ответ Исигава и прибавил — Только давай договоримся, Заноза, или в следующий раз ты расскажешь мне всё, как на исповеди, или тут же вооружайся шваброй, тряпкой и самой большой бадьёй, поскольку я тебя лучше заранее отправлю мыть сортиры, чем буду мучиться в тяжких раздумьях, какую ещё головную боль ты для меня придумал.

Вместо ответа Ник поднёс к глазам бинокль и стал пристально вглядываться вдаль, думая про себя: — "Ага, как же, дождёшься ты от меня этого. Если я тебе стану рассказывать всё, то мы к каждой операции по полгода готовиться будем." Исигава, словно прочитав его мысли, приблизился чуть ли не вплотную и сказал:

— Заноза, если бы ты не умничал и рассказывал всё, как есть, то любые сборы стали вдвое короче. Монстр, кстати, тебе то же самое скажет только потому, что от твоих стратегических и тактических загогулин он скоро поседеет до срока.

Ник увидел впереди узкую зелёную полоску и сказал в ответ:

— Ну, вот, добрались. Ещё семь километров и мы почти на месте, Папаша. — Опуская бинокль он добавил — Хорошо, скоро у меня появится шикарная возможность проверить это.

Исигава привстал на стременах и резко махнул рукой, приказывая всем ускорить и без того стремительный галоп сайриномундо. Эти последние километры можно было промчаться и в бешенном темпе, ведь за Поясом Вампиров их ждала зелёная полоса окраины Эльдамира, где можно было хорошо отдохнуть, подкормить уже изрядно уставших и проголодавшихся животных и, самое главное, запастись дровами и мясом для путешествия по белому безмолвию ледяного мира, покрытого плотно слежавшимся снегом. Там было не очень-то и холодно, всего минус восемь градусов, но зато там не было ничего живого, одна только брошенная военная техника и грузовики с оружием, насмерть примёрзшие ко льду. Их было там так много, что им даже не требовалось заходить слишком далеко, чтобы найти всё необходимое, но даже в том случае, если они захотят найти нечто особенное, у короля Ареохтара имелся план расстановки войск и он довольно точно знал, что могли взять с собой солдаты Голониуса, а что они были вынуждены бросить в снегах. Была точно такая же карта и у Ника Марно, над которой он просидел за последние месяцы немало вечеров.

Сигнал тревоги застал Сэнди Марно как раз в тот момент, когда он нанизывал на шампур последний кусок сочной, нежной баранины, замаринованной в белом грузинском вине. Он положил шампур на пластиковый поднос и негромко сказал Талионону:

— Толя, продолжай без меня. Мне нужно срочно отлучиться, поступил сигнал от твоего кореша Чарли.

Талионон кивнул головой и спросил:

— Так мне ставить шашлыки на мангал или подождать немного?

Сэнди пожал плечами и, направляясь к сарнасельму, ответил:

— Конечно ставь, я не думаю, что случилось что-то серьёзное.

Через пару минут он уже сидел в небольшом кабинете Чарли Большого Облака и просматривал записанный на магический кристалл сигнал. Этот старый индеец, который переселился из Онтанагона от берегов озера Верхнего на Западное побережье, в предместья небольшого городка Моклипс вместе с дочерью и двумя внуками, был начальником одного из двухсот восьмидесяти наблюдательных пунктов. Это был один из первых магических наблюдательных пунктов, которые были предназначены для наблюдения за прибытием фаеров из Серебряного Ожерелья. Естественно, что как сам Чарли, так и его дочь Мириам и оба его внука Том и Честер давно были магами. Они жили в скромном доме на берегу Тихого океана тихо и незаметно и занимались в основном тем, что двадцать четыре часа в сутки, постоянно сменяя друг друга, внимательно вглядывались в экран магического локатора, изобретённого Такедзо Яри специально для того, чтобы не пропустить тот момент, когда на Землю прибудут шпионы Голониуса.

Это магическое изобретение сделал ещё девять лет назад когда-то электрик детского сада, а теперь столяр той самой школы, в которой училась принцесса Иримиэль, и за каких-то полтора года наблюдательные пункты были созданы по берегам всех морей и океанов Земли. Отобрать надёжных людей и завербовать их в маги не составило эльдамирцам и клану Яри особого труда, после чего почти полторы тысячи магов денно и нощно вот уже восемь лет внимательно всматривались в экраны магических локаторов. Наконец их усилия привели к тому, что Честер Гордон засёк появление какого-то довольно большого фаера на расстоянии двухсот пятидесяти миль к юго-западу от Моклипса, тотчас сообщил об этом деду, крикнув тому через открытое окно о случившемся, а тот немедленно известил Сэнди и Одакадзу.

Сэнди ещё только внимательно рассматривал яркую точку появившуюся в Тихом океане семь минут назад, а с аэропортов в Дейли-Сити, Юджина и Портленда уже поднялись в воздух лёгкомоторные самолёты, а из Кус-Бея и Ньюпорта вылетели в ту сторону два малых одномоторных гидросамолёта и ещё один, двухмоторный, готовился к вылету в Сосалито. За штурвалом одного из самолётов, того который вылетел из Портленда, сидел сам Опасный Майк, командующий всей авиации теперь уже интернационального клана Яри. В принципе Сэнди уже всё было ясно и он, поднявшись из кресла, сказал:

— Чарли, Честер, ребята, огромное вам спасибо.

Старый индеец, которому нельзя было дать больше сорока, усмехнулся и, похлопав мага по плечу, ответил:

— Сэнди, не вынуждай меня сказать тебе какую-нибудь грубость в ответ на твою благодарность. Это мы должны благодарить вас за всё то, что вы для нас всех сделали. Ладно, парень, проваливай отсюда, а не то не дай бог сюда ещё завалится кто-нибудь, а мы с ребятами пойдём собирать вещи. Мне отчего-то сдаётся, что работа нам теперь предстоит большая и очень сложная. Ну, ничего, выслеживать зверя в лесу мне не привыкать, я этому ещё в Корее научился.

— Ну, тогда успеха тебе, Большое Облако. — Сказал Сэнди и уже выходя с Чарли из кабинета добавил — Надеюсь ты помнишь, старина, что за ними нужно только следить. Будь это свои, они опустились бы в океан возле острова Иримиэль. Так что это точно шпионы Голониуса.

Сэнди зашел в чулан дома Чарли и шагнул через сарнасельм прямо на их любимую поляну возле горной реки, куда они выбрались на шашлыки почти всей своей дружной зеленодольской коммуной. Талионон даже ещё не успел пожарить шашлыки, а девочки, которые пошли за земляникой, вернуться с опушки леса чуть ниже по течению реки. Талионон пристально посмотрел на друга и спросил:

— Они?

— Да. — С лёгкой усмешкой ответил Сэнди — Всё-таки разыскали нас, уроды. Ну, что же, посмотрим какие они из себя, эти некроманты.

— Саня, успокойся, они ещё нас не разыскали. — Спокойным голосом сказал Талионон переворачивая шашлыки и брызгая на них водой смешанной с вином — Если Чарли засёк фаер в момент прохода, то наши ребята мигом найдут посудину в море и будут пасти их везде, куда бы они не направились. Так что какими бы магами они не были, мы тоже не пальцем сделаны и найдём, чем их встретить. К тому же не забывай, старик, их мало, а нас целая армия. Причём очень хорошо подготовленная и прекрасно вооруженная армия. Мы же этому посвятили больше десяти лет, вдобавок ко всему у нас прекрасная маскировка и есть две неприступные подземные крепости. Не думаю, что Голониус послал сюда целую армию, да, мы и с армией справимся.

Сэнди Марно между тем вовсе не выглядел озабоченным. Он деловито отодвинул Талионона от шашлыков и принялся ловко поворачивать шампуры. От жарящегося на углях мяса уже исходила такая мощная волна вкусного аромата, что она вскоре достигла ноздрей пятерых женщин и принцессы Иримиэль, которые в сопровождении шести мужчин руководили целым табуном белок, собиравших для них землянику в два больших медных, луженых таза и фарфоровую чашу размером с банный тазик. Рыжие зверьки стремительно носились по всей опушке, заросшей земляникой, аккуратно срывали только спелые ягоды и бросали их в тазы и чашу, над которыми клубились три голубых облачка, стерилизовавшие землянику и удалявшие плодоножки. Варнон, Такедзо и ещё четверо телохранителей принцессы сидели неподалёку и наблюдали за сбором урожая. Хотя тара ещё не была заполнена ягодами доверху, принцесса Иримиэль, а она за десять лет уже почти догнала Вилваринэ в росте и превратилась в очень красивую девушку-подростка со светлыми, золотисто-русыми волосами и просто непередаваемо красивыми чертами лица, взмолилась первой:

— Мам, может хватит? Дядя Саша сейчас не выдержит и они вместе с папой съедят все шашлыки, а нам останется одна земляника.

Вилваринэ улыбнулась и принцесса, взмахнув руками, тотчас отпустила белок заниматься своими собственными беличьими делами. Трое из четверых мужчин, одетых в форму инспекторов природоохраны, взяли медные тазы и фарфоровую чашу и понесли их на любимую поляну принцессы, посреди которой стояла большая японская беседка крытая тёмно-коричневой черепицей с массивным, длинным дубовым столом и двумя скамьями. Таких беседок по всему Зелёному Долу была разбросано уже полтора десятка и все они располагались в самых живописных местах, куда всё чаще и чаще приходили на пикники горожане и отдыхающие. Неподалёку от беседки стоял железный мангал для шашлыков, а чуть подальше навес с поленицей дров и два контейнера для мусора. В Зелёный Дол теперь можно было войти или въехать только через КПП и потому на полянках всегда царил идеальный порядок, так как никому не хотелось ссориться с директором заповедника и лишаться возможности отдыхать на природе в таких комфортабельных условиях за чисто символическую плату. Когда они подходили к беседке, Таня сказала своей американской подруге:

— Знаешь, Барби, мне до сих пор не верится, что Толя смог приучить наших пьяниц к порядку без магии.

— Так, уж, и без магии, Танюша! — Воскликнула Барбара и, подбежав к беседке, обняла столб толщиной в полметра — Вот как раз чего-чего, а магии в этих беседках, хоть отбавляй. Они же почти живые, эти чудесные магические беседки Одакадзу. У меня на вилле вот уже восемь лет стоит в саду точно такая же беседка и когда летом бывает особенно жарко, в ней собираются все окрестные кошки. Меня за это прозвали Кошатницей, хотя у меня в доме нет ни одной кошки, Тирумулар Второй их терпеть не может, но когда эти бестии забираются в беседку Одакадзу, он на них даже не лает. Видимо жалеет.

Лизи и Дорис стали накрывать на стол, выкладывая на него гостинцы, принесённые друзьям из Лос-Анжелеса. Они даже заказали для сегодняшнего пикника целую дюжину громадных лобстеров и притащили два ящика пива "Миллер", но всё равно гвоздём праздника желудка были всё-таки шашлыки Сэнди и именно с них началось пиршество. Лакомясь нежной новозеландской бараниной, приготовленной таким экзотическим способом, Дорис, которая очень хотела увидеть Одакадзу, спросила:

— Анатоль, а где этот занудный тип? Вчера он мне все уши прожужжал рассказывая, какая чудная земляника созрела в лайкваринде принцессы, а сегодня даже не соизволил явиться к столу.

Талионон, ругнув про себя эту влюблённую пару, которая всё никак не могла сойтись во взглядах на жизнь, огорчённо вздохнул и ответил, так как оно есть:

— Одакадзу срочно отправился в Калифорнию, Дорис. — Понимая, что так или иначе ему нужно будет обо всём рассказать принцессе Иримиэль, он пояснил — Полчаса назад на Землю прибыл фаер из Серебряного Ожерелья, ребята. Как вы понимаете, это могут быть только они, шпионы некроманта. Поэтому, Ирочка, начиная с этой минуты тебе запрещено покидать свой предел без надёжной охраны, но будет лучше, если ты вообще не станешь его покидать. В своём лайкваринде ты можешь ничего не бояться, он защитит тебя от любой напасти, но вот в других местах я этого гарантировать тебе не могу.

Принцесса, которую ничуть не взволновало это известие, сразу же спросила приёмного отца:

— Пап, а разве лайкваринд на нашем острове хуже этого?

Талионон улыбнулся и ответил:

— Он ничуть не хуже, доченька, если только ты не станешь купаться в океане. Понимаешь, Ирочка, океан может донести до нашего врага твою ауру принцессы Эльдамира, а шпионы Голониуса сейчас как раз находятся в Тихом океане. Вот когда они доберутся до какого-нибудь материка, тогда ты сможешь снова купаться на своём острове, а пока что тебе придётся обходиться морскими ваннами в Каспийском море. Даже Чёрное море может тебя выдать, пусть и не сразу.

Таня коснулась руки своего мужа Такедзо-Эдика и, пристально посмотрев на Талионона, сказала:

— Толя, я думаю, что в Зелёный Дол нужно на всякий случай вызвать подкрепление.

От сарнасельма, стоящего рядом с беседкой, донёсся весёлый, насмешливый голос Одакадзу:

— Танюша, думать о таких вещах это моя прямая обязанность, а твоя — укреплять лайкваринд. — Он подошел к столу, молча поцеловал в шейку Дорис, сел рядом с ней с невозмутимым видом и, пододвигая к себе блюдо с шашлыком, стал докладывать — Моя принцесса, всё под контролем. Возле всех известных нам древних сарнасельмов, ведущих в храм сердца Земли, выставлено усиленное охранение. В твой предел прибыло двадцать наших лучших воинов из числа европейцев, на твой остров я направил группу из пятнадцати наших японских друзей, а в Тибет целый отряд из семидесяти воинов. Все остальные воины ждут результатов поиска. В воздухе сейчас находится шесть самолётов и если кто-то готов поставить на пару долларов на самого удачливого пилота, то я готов принять у вас ставки. Лично я ставлю на твоего друга, Ирочка, Опасного Майка.

— Как, разве дядя Майк сейчас в Штатах? — Воскликнула принцесса — Ведь он же ищет сарнасельм в Индии.

Одакадзу улыбнулся и ответил:

— А он и был там, принцесса. Просто когда я отдал приказ поднять в воздух самолёты, он как раз осматривал в джунглях какой-то древний храм. Ну, а поскольку Майк у нас лёгок на подъём и у него всегда есть наготове несколько десятков самолётов в самых различных городах планеты, он тут же отправился в Портленд и уже через пять минут выруливал на своей новенькой "Цессне" на взлёт.

Принцесса Иримиэль, одетая в джинсовый комбинезон и красную в черную с белым клетчатую ковбойку, тотчас расстегнула молнию нагрудного кармана, достала из него пятидесятирублёвую купюру и, протянув её Одакадзу, весёлым голосом сказала:

— Ставлю на дядю Майка.

Талионон, азартный, как и все эльфы, тотчас поинтересовался:

— А кто остальные пилоты, Одзу? — Глава клана Яри немедленно назвал имена всех остальных пилотов и директор заповедника, доставая из бумажника зелёную бумажку, сказал — Майк, конечно, отличный лётчик, но только не над морем. Я ставлю на Джека Логана, он во время второй мировой летал в Англии на торпедоносцах и умудрялся высматривать в Северном море подводные лодки. Этот опыт, как ты понимаешь, дорогого стоит.

— Подумаешь, торпедоносцы. — Насмешливо сказала принцесса своему приёмному отцу — Зато у дяди Майка нюх на всё магическое, ведь это он, а не дядя Джек, нашел на Юкатане третий сарнасельм и сделал это как раз летая над джунглями на самолёте, хотя тот храм сверху даже не было видно.

Все сидящие за столом тотчас принялись шумно спорить и делать свои ставки. В этом не принимала участия одна только Татьяна, хотя она и побывала во многих экспедициях и даже вычислила сарнасельм на Урале. Поцокав языком, она сказала:

— Ну, прямо какой-то детский сад. Вы бы ещё начали играть с Ирочкой в карты на деньги.

— Нет, играть в карты на деньги я не стану. — Отрицательно помотав головкой твёрдо сказала принцесса — Особенно с дядей Одзу. Это совершенно бесперспективное предприятие. Уж лучше искать бродячий сарнасельм на острове Пасхи.

Барбара громко расхохоталась и воскликнула:

— Вот тут я с тобой полностью согласна, девочка! Ещё никому не удалось обыграть этого хитрого якудзу в карты, кроме Дорис, но мне кажется, что она просто как-то умудряется наводить на него чары.

Как только были упомянуты чары и Дорис, принцесса Иримиэль сразу же надула свои прелестные губки и чуть ли не плача спросила:

— Это что же, па, я теперь не смогу сняться в новом фильме Дорис и сыграть в нём главную героиню в юности? Я ведь уже прошла кастинг и через несколько дней начнутся съёмки.

Талионон посмотрел сначала на Сэнди, тот пожал плечами и скосил глаза на Одакадзу, главу клана Яри, полностью узурпировавшего всю верховную военную власть. Дорис, которая всё это время демонстративно не обращала на своего любовника, от которого родила уже двух сыновей будучи замужем за другими мужчинами, никакого внимания, тотчас больно ущипнула его за руку, тот сидел за столом в джинсах и тенниске, и спросила:

— Что молчишь, как якудза в полицейскому участке? Отвечай принцессе немедленно, изверг.

Одакадзу покорно поклонился и унылым голосом сказал:

— Ирочка, если ты мне пообещаешь, что не станешь убегать от своих телохранителей, а на этот раз их будет в три раза больше и две моих девушки будут с тобой рядом даже на съёмочной площадке, то я разрешу тебе отправиться в Лос-Анжелес. — Повернувшись к своей безалаберной и ветреной возлюбленной, он добавил — А тебе, любовь моя, придётся заставить своего нового муженька заметить на время съёмок охрану на киностудии. Такого количества совершенно некомпетентных людей, собранных в одном месте, больше нигде не найти, как на его киностудии. Да, ответь мне вот на какой вопрос, что это за фильм, в котором ты предлагаешь сниматься принцессе? Надеюсь это будет что-то приличное, а не очередной исторический боевик, в котором ты будешь снова бегать полуголой весь фильм? Извини, но тогда вам придется переписать сценарий.

Дорис улыбнулась и, похлопав Одакадзу по руке, успокоила его:

— Не волнуйся, этот фильм хотя и исторический, основан на реальных событиях и в нём рассказывается о жизни королевы Франции. Ирочка сыграет в нём роль юной принцессы, которой суждено выйти замуж за короля Франции, то есть меня в юные годы, когда моя героиня была ангелом во плоти и мечтала о чистой и светлой любви.

Одакадзу придирчиво оглядел Дорис, которая была шатенкой, потом посмотрел на принцессу и с сомнением в голосе сказал:

— Девочка моя, кроме того, что ты и Ирочка одного роста, вы больше ничем не похожи. Кого будут гримировать под кого? Хотя сама идея фильма мне нравится, это обстоятельство вызывает у меня некоторые сомнения.

Принцесса Иримиэль звонко расхохоталась и воскликнула:

— Дядя Одзу, ты что не знаешь, что нашу Дорис называют в Голливуде королевой перевоплощения? К тому же не забывай, я ведь тоже маг и умею не только прятать свои ушки, но и ещё кое-что делать, а Дорис тоже маг и мы можем сделать так, что будем похожи, как родные сёстры даже без гримёров.

Сикоми-дзуэ, которого клане Яри называли ещё и Человеком с тысячью лиц, шутливо поднял руки вверх и сказал:

— Сдаюсь, моя повелительница. Мне тоже очень часто приходится изменять свою внешность иногда по пять раз на дню. Просто я забыл, что актрисы делают это для съёмок в кинофильмах, а мне приходится делать это по долгу службы. В любом случае, Ирочка, я буду всё это время рядом с тобой и тебе ничто не будет угрожать, но после съёмок мы сразу же вернёмся домой.

И всё-таки что бы там не думали о себе всякие зазнайки вроде Занозы, Монстра или Ведьмака, но командиром отряда Исигава Яри был далеко не случайно. Как только Ник сказал ему, что они вышли на оперативный простор, он немедленно вызвал в авангард Торбу, Дикого, Ископаемое Чудовище и Духа, хотя навигатор и скорчил при этом жутко противную рожу. Эта четвёрка была очень хороша тогда, когда требовалось вступить с кем-либо в переговоры. Особенно в тех случаях, когда этот кто-либо в переговоры вступать совсем не хотел и даже наоборот, желал смыться от них. Интуиция и на этот раз не подвела Исигаву и он почти одновременно на какое-то мгновение увидел, как слева и справа их обогнали сразу четыре небольшие группы всадников, которые также мчались в Эльдамир верхом на могучих сайриномундо. Они скакали на куда более свежих животных и потому сумели от них оторваться, но Исигава вовсе не собирался допускать, чтобы какие-то вольные ходоки так нагло ездили у него на шее, а потому громко скомандовал своим бойцам:

— Догнать, спеленать и доставить!

Торба и Ископаемый тотчас помчались за теми двумя группами, которые обошли их справа, а Дикий и Дух за двумя другими, хотя Исигаве сразу же стало ясно, что все четыре группы действуют отдельно друг от друга. Он даже догадывался, кто это мог быть, поскольку очень уж знакомыми показались ему сайриномундо. Магические зверояки, привезённые с Земли, быстро пришлись по вкусу воинам Светлого Ожерелья. Они были крупнее, сильнее, быстрее и выносливее даже самых лучших лошадей, чья порода была либо улучшена с помощью магии, либо они и вовсе были трансформированы магами. Зверояки быстро размножились в лайкваринде Духа и уже через три года в нём было из-за них не протолкнуться.

Самки сайриномундо, или попросту коровы, приносили сразу по два, а иногда и три телёнка и бычков всегда было больше, но тёлки уже через год становились половозрелыми, хотя быки ставились под седло только в возрасте двух лет. Из-за того, что срок беременности у коров сайриномундо был всего пять месяцев, в год они давали по два приплода, если их, конечно, хорошо кормили, ну, а поскольку Дух строил свой лайкваринд в том числе и для сайриномундо, а то и вовсе только для них одних, то на четвёртый год в нём бродило стадо в добрых пятьдесят тысяч голов. Поэтому Ланнель продавал сайриномундо каждому отряду, проходившему обучение в крепости Остоаран, точнее в лесном лагере возле неё, поскольку в самой крепости и поблизости жили одни только её постоянные обитатели, гвардейцы короля Ареохтара, изменившего свою внешность и ставшего простым солдатом, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания некроманта.

За каждого быка сайриномундо Ланнель драл с королей по семь шкур золотом, драгоценными камнями и серебром, а за коров и того больше. К тому же он постоянно улучшал породу путём скрещивания сайриномундо с местными животными, преимущественно буйволами из Селиандра. Тем не менее самыми могучими сайриномундо были именно те, которых привезли с Земли, но оно и понятно, ведь все они не один десяток раз взлетали к голубому куполу в столбе золотого света в храме сердца Земли. Весь отряд Исигавы передвигался как раз на земных быках и его солдаты, как и он сам, были готовы закрыть их своим телом от выстрелов, а их верные быки платили им той же монетой и потому не раз выносили их на себе из таких передряг, в которые могли влезть только сумасшедшие атакармелоны. Подруги их могучих быков, которые никогда не покидали пределов лайкваринда Остоарана, были дамами привередливыми и не подпускали к себе никаких других быков, а потому во всех мирах Светлого Ожерелья давно уже стало известно, за каких именно бычков можно было смело насыпать шапку золотых монет и при этом не прогадать.

Именно на таких сайриномундо и ускакали сейчас вперёд четырнадцать всадников. Вольные ходоки любили отправляться в экспедиции тройками и никогда не переходили друг другу дорогу. То, что эти ребята решили воспользоваться тактической уловкой Занозы, нельзя было считать недопустимым поступком, но Исигава всё же решил заняться их воспитанием. Ребята, судя по всему, были неплохие и к ним стоило присмотреться повнимательнее. Раз уж они смогли купить в Остоаране молодых, могучих сайриномундо чистой крови, значит и раньше работали по крупному, с размахом, а такие люди были нужны королю Лигуисону. Заставить этих ребят, кто бы они не были, подружиться между собой, дело, конечно, непростое, но нужное, а то, что они оказались практически в одном месте как раз в то время, когда его отряд пошел на прорыв, свидетельствовало в их пользу. Единственное, что совсем не понравилось Исигаве, так это улыбка, промелькнувшая на лице Занозы, он решил немедленно разобраться и потому спросил:

— Ну, и чего мы улыбаемся так загадочно, юноша?

Ник беспечно махнул рукой и ответил:

— Да, так себе, думаю о своём, о девичьем.

— Ты мне тут не умничай! — Громко рыкнул Исигава — Отвечай, когда тебя командир спрашивает, что ты снова задумал.

Юный король широко улыбнулся и сказал нахально позёвывая:

— Папаша, давай сначала въедем в Эльдамир, а потом я вас всех соберу, усажу на снег и расскажу вам одну интересную историю про долгую зиму и её последствия для некоторых типов. Предупреждаю, история эта покажется тебе чистым бредом, но именно такие ты любишь больше всего на свете. В общем есть у меня одна догадка, но прежде чем я расскажу тебе что-либо, мне нужно её проверить.

Ник Заноза замолчал и демонстративно отвернулся. Исигава, поняв, что больше он из него ничего не вытянет, привстал на стременах, так как у него уже начал уставать от этой бешенной скачки зад. Хотя сайриномундо скакали по довольно ровному каменистому плато, он начал уставать от двухнедельной жизни в седле. Наконец, впереди показалась зелень и быки радостно взревели. Эти умницы, которые уже не раз ходили в Эльдамир, хорошо знали, что зелень это несколько дней отдыха и хорошей еды. Ещё через четверть часа отряд скакал по пока ещё каменистой почве, поросшей редкой травой, но вскоре они подъехали к опушке леса, где их ждала группа из четырнадцати всадников и их четырёх соратников. Одни выглядели хмурыми и озабоченными, зато другие широко улыбались. Оно и понятно, кому понравится, что твой сайриномундо, вдруг, стал подчиняться не тебе, а кому-то другому. Исигава, остановившись, привстал на стременах и громким голосом скомандовал:

— Въезжаем в лес поглубже и делаем привал. Три-четыре дня на отдых, а потом в путь. Дальше вы поедете с нами. Не бойтесь, мы вас не обидим. Мы добрые, если нас не злить специально.

Один из вольных ходоков, был высоченного роста гоблин из Нертеэмбера, что было видно по виду его сайринахампа, который являл собой типичный наряд охотника. Причём как раз их соседом, так как у него на шее висел магический пропуск в Энейру, замаскированный под амулет удачи. Он-то и спросил сердитым голосом:

— Ну, и кто вы такие, хотел бы я знать?

Исигава сразу узнал молодого парня. Он уже видел этого ходока пару раз в Леболране, который за десять лет стал большим, хорошо укреплённым городом. Гоблин был потомственным охотником, сыном вождя деревни лесных гоблинов, которые так и не перебрались в город потому, что вместе с ними поселилось несколько десятков пернармо. Деревня эта, как и сын её вождя, может быть так никогда и не привлекла его внимания, но именно из неё в сопровождении гоблина однажды прибыла в Остоаран одна очень важная особа женского пола. Рядом с гоблином сидел на здоровенном быке, в котором было легко узнать сына Ангулока, тот самый пернармо, с которым Исигава давно уже хотел познакомиться. С другого бока гоблина, принесшего добрую весть, подпирал ещё один молодой пернармо. Все трое восседали на самых лучших сайриномундо, когда-либо рождённых в Остоаране. Все трое ходоков были одеты в добротные сайринахампы, которым они придали вид обычной одежды охотников, и вооружены не только электромагнитными ружьями, но ещё и мощными ручными бластерами. В общем парни были хорошо экипированными вольными ходоками, которые чуть ли не каждый месяц, а то и чаще, тайком пробирались в Эльдамир и вооружали свою деревню и половину Энейры. Посмотрев на парня с насмешливой улыбкой, он ответил:

— Хнел'ронк, я Папаша, а это мои сынки и дочка.

Этим было сказано более, чем достаточно и все вольные ходоки радостно заулыбались, а Хнел'ронк немедленно огладил лицо ладонями сверху вниз, благодаря богов, сложил их лодочкой у своих губ и молча поклонился выражая своё почтение. Впрочем, не все ходоки были настроены благодушно. Из толпы выехала рослая, хмурая смуглая девушка с тёмными волосами, также одетая в сайринахамп. Её магическому одеянию, однако, был придан вид той одежды, в которую обычно одеваются канодские дворяне. Она с дерзкой насмешкой посмотрела на Исигаву и, не моргнув глазом, сказала:

— Это о себе может сказать в Ожерелье каждый, Папаша, и очень многие назовут прозвища всех твоих четырнадцати сынков, кроме пятнадцатого парня, о котором мало кто знает. Мне известно от надежного человека, что его зовут Джеком. Вот его-то я и хочу увидеть.

Ник, встретив в такой дали землячку, причём девушку из каноди и к тому же из аристократической семьи, от удивления открыл рот. В чувство его привёл пинок Исигавы в бедро и сердитый окрик:

— Заноза, ты что, уснул? Дама интересуется, куда ты подевал своего личного секретаря Джека. Предъяви парня для опознания.

Ник очнулся и коснулся рукой воротника своего сайринахампа, которому был придан вид обычного одеяния ниндзя — синоби-сёдзоку, только не чёрного цвета, а камуфляжной горной расцветки. Тотчас открылся клапан его нагабукуро, в специальном дупле которого у него на спине квартировал Джек, тёмная, рыжевато-серая белка, которая уселась у Занозы на плече, а он сказал с поклоном:

— Леди, мой личный секретарь Джек к вашим услугам.

Девушка, ничуть не смутившись, грубоватым тоном спросила:

— Папаша, у тебя и так уже есть тринадцать сынков и дочка, зачем тебе понадобились ещё и вольные ходоки?

Исигава усмехнулся и ответил девушке:

— А это тебе скоро скажет Заноза-Звездочёт, леди Колючка. Ладно, хватит быков томить. Ваши, как я посмотрю, совсем свежие, а наши две недели вдоль Пояса Вампиров скачут без передышки. Доедем до места, там обо всём и поговорим. Впрочем я уже и сейчас предрекаю вам, что загремите вы все в ученики мага Ланнеля.

Вольные ходоки загалдели ещё громче, широко заулыбались и даже вредная девица замерла с открытым ртом, как несколько минут назад Заноза. Попасть в Остоаран и стать учеником одного из восьми магистров Белого ордена в Светлом Ожерелье считалось, вознестись чуть ли не самые высокие вершины в армейской иерархии, ведь белые рыцари входили в королевские дворцы, как к себе домой, их любили боги Серебряного Ожерелья и все они к тому же находились под защитой верховного бога Иисуса из Альтаколона на другом конце Вселенной. Стать же учеником Великого Ланнеля означало ничто иное, как получить благословение сразу всех восьми магистров и, возможно, стать в будущем такой же легендой, как любой из бойцов Папаши, про которых говорили, что каждый из них был королём, как и он сам, из-за чего его отряд назывался "Аранион атакарме". Вообще-то таких элитных отрядов было шесть и остальные пять тоже прославились на всё Светлое Ожерелье, но отряд Папаши был всё же самым знаменитым.

Через час они всей гурьбой выехали на небольшую поляну и вольные ходоки, а это были в основном довольно молодые люди, эльфы, пернармо и гоблин, старшему из которых было не больше тридцати, смогли увидеть, как работают настоящие профессионалы. Дух, сев прямо на землю прислонившись спиной к могучему вязу, за каких-то полчаса создал небольшой лайкваринд диаметром в полкилометра и принялся выращивать большой эльфийский дом. Ветви нескольких вязов сплелись между собой и создали живую шатровую крышу. Из земли быстро проросли лианы, которые зазмеились по стволам вязам и вскоре стали спускаться вниз, раздваиваться на концах и образовывать вокруг шатра своеобразные ограждения-гирлянды, увешанные большими, сочными, темными красно-коричневыми плодами, похожими по форме на большие, овальные лепёшки, на которые сразу же набросились сайриномундо. Точно такие же лианы стали свисать и с других вязов и потому большому стаду сайриномундо, освобождённых от вьюков и сёдел, хватило корма. Скорость, с которой из земли вырастали лианы, набирали силу и покрывались плодами, просто поражала.

Руководил всем этим лесным волшебством рейнджер по прозвищу Таварон, о котором даже самые старые и мудрые лесные рейнджеры из эльфийских миров говорили, как о короле всех рейнджеров Светлого Ожерелья, но помогал ему весь отряд включая даже пернармо Зубастика и некроманта по прозвищу Могильщик, что на взгляд многих было полным враньём. Ну, не могут пернармо и некроманты становиться рейнджерами, не принимает их лес, а однако же нет, Зубастик, сидя с закрытыми глазами в центре поляны, распахнул свои чёрные крылья и, радостно улыбаясь, гладил свои когтистыми лапами редкую, хилую траву и она от этого становилась густой, ярко-зелёной и шелковистой. Его друг и напарник Могильщик лежал неподалёку на траве раскинув руки и перебирал её пальцами, отчего вокруг него расходились волны, словно это и не трава была вовсе, а вода. Так что зрелище это было просто поразительным и завораживающим.

Сверкающая лента разгорелась в полную силу и в лесу сделалось совсем светло, когда откуда-то пришло семь таких старых оленей, что было удивительно, как они вообще добрались до этой поляны, и вольные стрелки увидели воочию, что такое великая рейнджерская охота. Приманить к себе зверя и безболезненно умертвить его своим кинжалом могли не только рейнджеры, но и многие другие эльфы, люди и иные существа, но мало кому из рейнджеров было дано свершить такое. Олени вошли в шатёр, легли неподалёку от Духа, и, казалось, наконец испустили дух. Вид у оленей был отнюдь не аппетитный, тощие, измождённые, они по всей видимости не прельщали своими мослами даже самых голодных волков, но тут произошло нечто совсем уж чудесное. Ноги и головы оленей заплело травой и она стала быстро превращаться во что-то вроде толстых щупалец. По телам оленей пробежала лёгкая дрожь и они стали, как бы раздуваться, а шерсть, которая слезала с них клочьями, делаться молодой. Длилось это не более получаса и в конце концов ходоки увидели, что на траве лежат семь обезглавленных оленьих туш с обрубленными копытами. Хнел'ронк, указав на них рукой, тихим голосом сказал своим друзьям:

— Парни, я сам такого ещё ни разу не видел, но мой дедуля рассказывал, что один раз видел такую охоту рейнджера. В этой шкуре лежит одно только нежнейшее оленье мясо, печень и почки. Всё остальное забрал себе лайкваринд. А ещё я слышал от одного рыцаря из Остоарана, что в отряде Папаши каждый боец является полным рейнджером и ему подвластны лес, степь, горы и водный мир. Даже Могильщик и Зубастик, как рейнджеры, ни в чём не уступают эльдарам-рейнджерам из самого Эльдамира, но самый лучший из них, Таварон, ребята. Он гений среди всех рейнджеров.

За каких-то два с половиной часа рейнджерский дом был построен. Это было овальное сооружение из плотно сплетённых ветвей с гладкой, зеленовато-коричневой, блестящей корой. В длину он был метров шестьдесят, а в ширину сорок. Все ходоки сидели у его входа, закрытого пологом из лиан. Внутри дома было очень светло, так как под потолком светились большие, золотисто-белые цветы, и удивительно приятно пахло. В нём было значительно теплее, чем снаружи и к тому же дом рождал в душе каждого удивительное чувство спокойствия и защищённости. Да, оно так и было, ведь Таварон построил самую настоящую эльфийскую крепость, пусть и не самую большую и затратил на это раз в десять меньше времени, чем любой другой лесной рейнджер и уже только одно это поражало ходоков. В зелёной полосе, стоящей между Поясом Вампиров и Куполом, которую называли Даром Арендила, но гораздо чаще просто Зелёнкой, стояло уже десятков семь таких домов, гостеприимно принимавших каждого ходока, даже тролля и считалось, что все они созданы богами Арендилом и Линиэль, но как выяснилось, их построил молодой эльф Таварон.

Кроме канодской аристократки среди вольных ходоков было ещё четыре девушки, один отряд вообще состоял из трёх девиц, которые, похоже, были сёстрами. Поэтому для них Сардон-Таварон построил вдоль одной стены отдельное помещение со спальными комнатами, туалетом и душем. Лианы особого вида, толщиной в мужское бедро, накапливали в себе воду и имели отростки заканчивающиеся соцветием в виде зонтика, коснувшись которого можно было вызвать поток тёплых брызг чистой воды пахнущей цветами, которая быстро смывала с тела не только грязь, но и усталость вместе с напряжением. Для всех остальных мужчин он отгородил напротив большой кубрик попроще с двухэтажными кроватями, построил ещё один туалет и большую душевую комнату, а также вырастил рядом с помещением для женщин маленькую спаленку и кабинет для Исигавы.

На противоположной стороне от входа между выгнутым мужским кубриком и дамскими покоями рейнджер вырастил из видоизменённых тёмно-коричневых корневищ камин метров четырёх в ширину, пяти в высоту и трёх в глубину, в котором можно было не опасаясь пожара разжечь огонь. Дрова этому камину не были нужны, так как корневища могли подавать в него горючий газ и для этого следовало только поднести к камину факел и зажечь им форсунки, выступающие из плотно уложенных, словно каменные блоки, корневищ со всех сторон. В этом камине можно было как сварить себе обед в котле, подвесив его на имеющихся в его своде прочных крючьях, так и изжарить мясо на вертеле. Тролли поступали только таким образом.

Неподалёку от камина Таварон вырастил из пола поросшего упругой, очень прочной, но мягкой и шелковистой травой большой, круглый, сплетённый из живых ветвей, стол и четыре выгнутые скамьи вокруг него. За этим столом могли спокойно сесть человек пятьдесят, не меньше. Между столом и входом в этот эльфийский дом было свободное пространство, на котором могли прилечь сразу трое, четверо горных троллей, вот только для того, чтобы войти в него, им всё же нужно будет пригнуться. Зато внутри они могли стоять совершенно свободно, ведь высока потолка была не меньше пятнадцати метров, ну, а сидеть эти великаны перед камином могли и прямо на столе, таким массивным и прочным он был. Это был вечный дом для всех, кто окажется в этом месте. Закончив работу, Таварон сердито сказал:

— Папаша, сачкуешь. Дрыхнешь вместо того, чтобы работать. В следующий раз будешь сам строить себе хибару.

Исигава, одарив его высокомерным взглядом, огрызнулся:

— Дух, соскучился по сортирам? — Улыбнувшись, он добродушно пояснил рейнджеру — Парень, пока ты работал, я провёл разведку по всей Зелёнке. Ребята, вы будете смеяться, но мы единственные, кто прошел через заслоны кровососов. Ну, а раз так, то давайте чего-нибудь пожуём, наконец. Кто у нас сегодня дежурный по кухне?

Дух встал и сказал потягиваясь:

— Сегодня нам повезло, Папаша, дежурным по кухне у нас ты и Ископаемый. Ох, и люблю же я вашу стряпню, парни.

Исигава поцокал языком и воскликнул:

— Как быстро время летит! Года не прошло, как снова наступила наша с Чудовищем очередь вас кормить. Ладно, делать нечего, эй, кто знает, где лежит тюк с кастрюлями? Как? Их у нас вообще нет? Ладно, тогда будете есть на обед якитори из целого оленя.

Три девушки, одетые не в сайринахампы, а в добротные охотничьи костюмы из плотного зелёного сукна на меху, сидевшие поодаль, встали и предложили свои услуги. За всех это сделала та, которая выглядела постарше. Она чуть кивнула головой и сказала:

— Сэр, мы можем заменить вас на кухне.

Исигава ухмыльнулся и ответил:

— Не можете, леди. Вы находитесь в нашем лайкваринде и пока мы здесь, он не потерпит, если кто-то другой разожжет в нём огонь, пусть даже и магический. Вот когда мы будем уходить отсюда, Дух откроет его для каждого ходока, который будет проходить мимо, и здесь сможет хозяйничать кто угодно. А вообще-то, девочки, мы все друг с другом на ты до тех пор, пока мы не вернёмся в Остоаран. Как только мы пообедаем, Звездочёт составит гороскоп и мы выясним, кто вы такие и за каким чёртом боги свели нас здесь всех вместе. Мне отчего-то сдаётся, что вы и есть тот самый седьмой отряд, о котором некоторые вредные типы прожужжали мне уже все уши. Что ты на это скажешь, Заноза? Может такое случиться или нет?

Ник Марно почесал затылок и ответил довольно уклончиво:

— Папаша, я уже забыл когда в последний раз составлял общие гороскопы. Всё больше по твоей милости я выясняю, когда у тебя в очередной раз заест магазин твоего ружья или собьётся электронный прицел. Ты ведь у нас отсталый дикарь и потому не можешь с этим справиться сам. Правда, в этот раз неизвестно за каким чёртом я взял с собой в дорогу целую стопку пергамента.

Хнел'ронк, снова умыв свою физиономию, пробасил:

— Это что же получается? Выходит мой папаша не зря четвёртого дня вломился ко мне и чуть ли не пинками погнал в хлев седлать Рг'Нора и отправляться в Эльдамир. Он так и сказал нам: — "Мне плевать, что вы только два дня назад вернулись с тремя сотнями стволов! Даю вам полчаса на то, чтобы собраться в дорогу и вон отсюда. Мне всё равно что вы притащите на этот раз, пусть даже дырявый котелок космитов или синяк под глазом, но чтобы ровно через полчаса, сынок, ты сотворил портал прохода в Каменное Плетение и скрылся с моих глаз." Не иначе, как он снова ходил в город советоваться со своим астрологом, старый чёрт. Если я действительно стану учеником Великого Ланнеля и его брата Исигавы Яри, то отдам этому мудрому звездочёту всё то золото, что скопил на свадьбу. Хрен он меня теперь оженит, этот старый хрыч, мой папаша.

Остальные вольные ходоки, а это были не смотря на молодость профессионалы, включая даже тех девушек, которые её не обзавелись сайринахампами, не стали выражать своих чувств так бурно, но и возмущаться никто из них даже и не думал. Похоже, что они просто ещё не поверили в свою счастливую звезду, хотя что это за счастье, стать после нескольких лет учёбы и упорных тренировок диверсантами короля Лигуисона? Впрочем, поскольку этот разговор происходил в нескольких километрах от Эльдамира, закрытого от всех магическим льдом и укутанного снежными сугробами и все эти парни и девушки оказались здесь по собственной воле, то скорее всего именно это они и считали для себя самой большой удачей. Ну, и к тому же всем было известно, что ученикам Великого Ланнеля и Исигавы Яри покровительствуют четверо самых главных богов Альтаколона и какой-то неведомый, но невероятно могущественный верховный бог Иисус.

Пока все устраивались на новом месте, Папаша и Ископаемый приготовили пусть и не самый изысканный, но зато очень вкусный и обильный обед и в течение доброго часа ходоки за столом молчали и лишь изредка раздавались короткие возгласы, когда кто-то просил передать ему соль или какую-нибудь приправу к жареной оленьей туше лежащей в центре стола на деревянном блюде. Мясо действительно оказалось очень сочным и нежным, да, и приготовили его повара, которые прекрасно разбирались в своём деле. Вот только Папаша был очень уж строг в отношении спиртного и не позволил никому выпить даже по глотку вина, не говоря уже о бренди. Поэтому пили они только сок, который давали некоторые лианы, но зато он был очень хорош. Кисловато-сладкий, ароматный, обладающий каким-то совершенно невероятным привкусом, он всем понравился и когда оленья туша была съедена целиком, все налили себе ещё по одному большому деревянному кубку сока.

После обеда Заноза-Звездочёт достал свой анголвеуро, каких никто из ходоков ещё не видел, и занялся астрологической магией, которую он, похоже, творил просто мастерски. Во всяком случае все нужные ему данные этот молодой симпатичный парень получил за каких-то полчаса, а затем принялся составлять очень сложный и обширный гороскоп, на что у него ушло чуть менее трёх часов. Гороскоп каждого вольного ходока поместился на четырёх листах пергамента. Две серебряные страницы рассказывали о его прошлой жизни, их нужно было отдать Исигаве, как своё личное дело, а две золотые о том будущем, которое может стать для ходока реальностью. Как только всё было готово, Заноза раздал гороскопы, а Папаша строго сказал:

— Итак, молодые люди, прочитайте, что советуют вам боги и принимай те поскорее решение, а то я очень уж спать хочу.

Хнел'ронк, прочитав пару первых строчек и заглянув в самый конец своего гороскопа, протянул серебряные страницы своему будущему учителю и весело пробасил:

— Папаша, а тут и думать нечего. Звёзды говорят, чтобы я собирал свои манатки, а они и так все со мной, и как можно крепче хватался за твоё стремя. — Повернувшись к своим друзьям, он спросил — Лимбург, Гезелиус, а вы что телитесь? Или вам требуется специальное приглашение от Папаши и его сынков? Смотрите, так ведь и мимо дупла пролететь можно. Не о службе ли в Остоаране мы всегда мечтали?

Молодой пернармо тотчас молча протянул свои серебряные страницы Папаше, а вот второй пернармо принялся канючить:

— Громила, дай хоть прочитать, что со мной было?

— А ты что, сам этого не знаешь? — Удивился гоблин.

Бывший вампир почесал свой левый клык, который как у всех пернармо стал даже меньше человеческого, и сказал:

— Хнел'ронк, одно дело знать это на память и совсем другое читать то, что про тебя написали боги серебряными рунами. Я, мой друг, живу на свете уже немногим более тысячи лет, очень многое предпочёл забыть и потому хочу всё освежить в памяти.

— Да, иди ты! — Изумился гоблин — А на вид тебе было не больше тридцатника, когда ты прилетел в нашу деревню с той девчонкой в когтях и стал канючить, чтобы тебя отучили кровушку сосать. Ну, ладно, тогда читай, раз это тебе так интересно, а потом и я взгляну.

Исигава и Ник переглянулись между собой и чуть заметно улыбнулись, так как получили ещё один знак. Пернармо Гезелиус, имя которого им так и не было открыто гороскопом Ланнеля девять лет назад, показал молодому гоблину два листа пергамента покрытыми такими мелкими рунами с обоих сторон, что тот испуганно воскликнул:

— Нет, братишка, я такие мелкие руны без очков не прочитаю.

— А ты их вообще не прочитаешь, Хнел'ронк. — Сказал Исигава и объяснил — Они написаны на древнем языке первых людей Тёмного Ожерелья и даже для меня очень многое в нём непонятно, хотя я его и знаю довольно неплохо. — Поклонившись пернармо, он поприветствовал его — Рад встречи с тобой, мастер Гезелиус. Мы давно поджидали того, кто является одним из двенадцати Патриархов. Даже как-то не верится, что ты прожил семь тысяч двести три года. Ну, что же, теперь у славного седьмого отряда есть мудрый командир. В крепости тебя уже два года дожидается та, под руку с которой ты взойдёшь на трон Ларстрана. Можешь оставить серебряные страницы у себя, Гезелиус, Заноза специально изготовил их в двух экземплярах.

Канодская аристократка, которая отправилась в рейд с двумя громадными молчаливыми парнями, встала, с поклоном протянула свои серебряные странице Исигаве и сказала не глядя на спутников:

— Граф эс-Артрузо, барон эс-Карсанго, вручите свои серебряные страницы мастеру Папаше. Скоро мы предстанем перед нашим королём Николасом Мудрым.

Ник вжал голову в плечи. Граф забрал серебряные страницы из рук барона и, протягивая их девушке, сказал:

— Ваше сиятельство, возьмите. Мы поклялись следовать за вами и нашей судьбой распоряжаетесь только вы и король Николас.

Тут уж все стали наперебой вручать Исигаве свои личные дела, так как успели прочитать на золотых страницах две первые строчки, которые гласили: — "Вступив в седьмой отряд "Файрупилин" и так далее, уже никто не собирался раздумывать слишком долго и Исигава Яри, сложив их в кожаную красную папку, сказал улыбаясь:

— Ну, что же, господа, я рад, что боги свели нас наконец вместе. Ваша будущая боевая подруга и невеста мастера Гезелиуса, которую он так неосмотрительно выпустил из своих объятий, принцесса Вилиниэль ждёт нашего возвращения в Остоаране, а вам, княгиня Лилия и вашим доблестным спутникам я представляю короля Николаса Мудрого из славной династии Марновингов Канодских.

Ник Марно вжал голову в плечи ещё сильнее и густо покраснел, а Исигава, треснув его по затылку, строго рыкнул:

— Встань, орясина, и покажи княгине свою фиговину на шнурке, чтобы она убедилась в том, что ты действительно король, а не какой-то там безродный жулик. Древние магические инструменты, которые можно раскрыть только силой королевской крови, это тебе медяк в три барашка достоинством. Да, преврати свой пятнистый синоби-сёдзоку во что-нибудь приличное, король недоделанный.

Однако, Ник и после этого не торопился вставать из-за стола и даже вцепился в сплетённую из гладких ветвей скамью пальцами, но Исигава взял его за шиворот, вытащил на свободное пространство и даже слегка двинул в зад коленом, чтобы король встал по стойке смирно. Синоби-сёдзоку быстро превратился в дворянский наряд голубого атласа (голубой цвет был королевским в Каноде) и Ник, сняв с шеи большую королевскую печать, кольнул палец рейнджерским кинжалом, активировал свой перламутровый медальон и он действительно превратился в большую серебряную конструкцию, которая могла даже без чернильной подушечки ставить ярко голубые, светящиеся оттиски на чём угодно, даже на чьём-либо лбу, но тогда это было клеймо. Канодские дворяне также превратили свои сайринахампы в красивые наряды. Граф и барон встали напротив своего короля коленопреклонённо, а княгиня Лилия эс-Канодо, замерла в глубоком реверансе и чуть дрожащим, низким грудным голосом сказала:

— Ваше королевское величество, дозвольте нам служить вам верой и правдой. — После чего сказала краснея — Я представляла вас совсем другим, ваше величество.

Принц Алмарон, нахально втиснувшись между нею и своим другом, взял девушку за плечи, заставил её выпрямится и, расцеловав в обе щёки, весёлым голосом сказал:

— Лилия, я принц Алмарон, друг Никсы. Ты, наверное, думала, что твоим мужем станет старый седой пердун? Не-е-е, Никса у нас классный парень, хотя он действительно Заноза, а теперь позволь мне представить вам всю нашу банду. Это Исигава Яри, сэссе, по нашему канцлер или премьер-министр, дома Тарандилов. Мой папаша является королём Аттеарании чисто номинально, так как её королём уже фактически стал мой дядя Ланнель. — Бросив взгляд на канодских дворян, он воскликнул — Ребята, да не будьте вы такими зажатыми! Здесь собрались все свои! Каждому из нас предначертано стать королём или королевой, даже вам, сестрички Миллори. — Принц быстро представил всех друзей их настоящими именами и, как это ни странно, назвал по именам весь седьмой отряд, после чего сказал — Меня, как астролога, ни Ланнель, ни Никса, не говоря уже об этом вредном сенсее, да, вообще никто и в грош не ставит и я за всю свою жизнь составил всего один единственный гороскоп которому до сегодняшнего дня никто не верил. Так вот, ребята, хотя я и не знал, когда мы встретимся и при каких обстоятельствах, но боги языком звёзд ещё очень давно сказали мне, что нам всем суждено стать королями на Тёмной половине Серебряного Ожерелья. — Гоблин, услышав такие слова шумно потряс головой, а принц весёлым голосом подтвердил — Да-да, Хнел'ронк, даже ты станешь королём королевства гоблинов и действительно не на этой, а на другой половине, и каждому из нас придётся отвоёвывать своё королевство у некроманта. Зато нас и примут там, как своих в доску парней. Ну, а теперь о главном, ребята. Сейчас мы проверим, насколько верным является мой гороскоп, который я составил три года назад после очень большой пьянки в очередную седмицу, а для этого нам нужно будет принести друг другу клятву на крови. Если вы увидите после этого в своих фиалах крови возвышение моих тестя и тёщи, а также то, как сразу все боги во главе с самим Анароном и Светлой Вэр вышли к ним навстречу, значит вы, действительно избранные. Эй, Могильщик, у тебя всегда есть при себе серебро, быстро сотвори для наших друзей четырнадцать цепочек с кастами в виде сердца. Мне не терпится всё завершить поскорее.

Конрад немедленно исполнил его просьбу, но частично, так как у канодцев и сестричек Миллори уже имелись при себе точно такие же цепочки, которые носил на шее каждый атакармелон и вскоре фиалы крови встали как в пустые, так и в уже заполненные касты, влившись в них, княгиня Лилия первой заглянула в свой и радостно воскликнула:

— Ой, я вижу на золотом троне какого-то зубастого монстра!

Король Ареохтар, чьим прозвищем в отряде как раз и было Монстр, радостно заулыбался и гаркнул:

— Лилия, детка, так это же я и есть! Вот с того-то самого дня я и стал другом Арендила и Линиэль и братом вам всем.

Убедившись в том, что фиал крови работал должным образом у всех, принц Алмарон облегчённо вздохнул и сказал:

— Ну, вот половина предсказания и сбылась, ребята, а теперь прошу вас задержаться ещё на пару минут, прежде чем вы заляжете на свои топчаны и начнете смотреть это кино, оно, кстати, довольно длинное и увлекательное. Вот я о чём должен предупредить вас, друзья, с этой самой минуты вы забудете ваши имена до дня нашей победы и даже в крепости я буду для вас Ведьмаком, Гларон — Лысым потому, что брея голову на лысо, он маскирует свою красную космитскую шевелюру, Конрад у нас зовётся Могильщиком вовсе не потому, что ему частенько приходится раскапывать могилы наших павших друзей, наспех зарытых в землю, чтобы превратить их в аттеаноста, а потому, что он восстал против трупоеда и тем самым вырыл ему могилу, ведь наступит время и его примеру последуют многие другие некроманты, ну, а за голову короля Ареохтара вообще назначена такая награда, что в Светлом Ожерелье на неё штук десять миров можно купить, и так далее. За то, чтобы узнать наши подлинные имена, некромант готов отдать обе свои ноги и подпалённую задницу в придачу, и единственный, кто не скрывает своего имени, да, и то лишь в крепости, это мастер Исигава, но в рейдах он становится просто нашим Папашей. Пока крылатый Патриарх Гезелиус был просто ходоком за ружьями, он не интересовал остальных пятерых Патриархов и всех прочих лордов, но став кровным братом Арендила Хитроумного и Огненной Линиэль, превратился в их злейшего врага. Поэтому давайте думайте, какие прозвища вы будете теперь иметь вместо имён. Одно нам уже известно, Лилия, под стать Занозе может быть только Колючка. Да, детка, ты ещё не веришь в то, что такого мудрого балбеса можно полюбить, но я уверяю тебя, что так оно и будет. Тем более, что папаша черкнул пару строк мне по секрету про тот гороскоп, который он для тебя составил. Сейчас, когда вы находитесь под защитой лайкваринда Сардины и действием моих чар, меня ведь не просто так прозвали Ведьмаком, ни трупоед, имени которого мы предпочитаем не называть, чтобы не выдать своего местонахождения, ни даже все боги, кроме Великого Анарона, Светлой Вэр, Ари и Линни с Шейном Спасителем, увидеть нас не могут, но до Купола нам добираться ещё добрых двенадцать километров, так что предосторожность не помешает, а в Эльдамире нам уже никто не страшен. Когда мы доберёмся до Остоарана, то первым делом вы пройдёте обряд крещения и наши святые отцы вольют в вас силу сердца Земли, а некоторые из нас, те, кому посчастливилось купаться в лучах его золотого света, добавят вам её кое-кому на погибель. Вот тогда-то вы и станете седьмым отрядом, который уже сейчас называется "Файрупилин".

Исигава Яри отодвинул принца Алмарона в сторону и сказал довольным голосом:

— Да, ребята, крещёному рыцарю никакой трупоед не страшен.

Гоблин шумно шмыгнул носом и сказал:

— Мастер, так вроде бы гоблины не могут быть крещёными.

Лицо Исигавы окаменело и он злым голосом выкрикнул:

— Хнел'ронк, эти слова ты слышал от какого-то шпиона трупоеда! Или от какого-либо дегенерата, промышляющего торговлей с его приспешниками. Этих тварей последнее время развелось без меры. К твоему сведению, парень, отец наших друзей — Виски, Бренди и Коньяка, к твоему сведению, покрестил даже Конрада, а он, как ты знаешь, некромант и даже не бывший. Просто он стал белым некромантом, а не трупоедом. Среди Белых рыцарей, а они все приняли крещение, есть даже горные тролли, но эту информацию мы тщательно скрываем даже от своих союзников, иначе не сможем выкупать этих великанов. Ну, а что касается гоблинов, парень, так из них уже можно составить целый полк Белых рыцарей-крестоносцев. Ну, ладно, мальчики и девочки, теперь несколько слов о том, чем вы будете заниматься в ближайшие дни. Сидеть нам здесь до следующей седмицы. Поэтому мы вас всех кое-чему обучим, а сестрёнкам Миллори вырастим новенькие сайринахампы, да, и те, которые у вас имеются, доведём до ума, но самое главное, ребята, в эту седмицу мы проведём торжественное богослужение, а на утро посмотрим, как Великий Анарон и Светлая Вэр отнесутся к вам. Ну, а потом через пару дней в путь. Да, вот ещё что, за пределы лайкваринда ни шагу, а ещё лучше наберитесь терпения и побудьте эти дни в хижине Сардины под защитой чар Ведьмака.

Хнел'ронк радостно пробасил:

— Здорово! Это мне нравится, хоть отосплюсь немного, а то я за последние полгода уже и забыл, что такое спать в надёжном месте.

Бывшие ходоки и сынки Папаши Исигавы немедленно разошлись по кубрикам и забрались на свои просторные, удобные лежанки, командир уединился в своей комнатушке, а принц Алмарон вышел из большой овальной избы и сел на траву. Ему было немного грустно от того, что в этом гороскопе не нашлось места для него и принцессы Иримиэль. Их будущее было довольно туманным, но в нём всё же был некий проблеск заключавшийся в том, что они всё-таки обретут какое-то королевство и у них даже родится второй сын. Вышедшие вслед за ним Сардина и Никса сели рядом. Какое-то время они молчали, пока Никса не толкнул принца легонько в бок и не сказал:

— Ведьмак, а здорово всё вышло. Когда я первый раз взглянул на твой гороскоп, начертанный живой кровью, мне даже жутко стало, но как только прочитал его, то сразу же понял, что его проверять нельзя. Поэтому я его и запрятал так далеко, что никто не найдёт. Уже очень скоро мы начнём работать двумя командами. Натаскаем месяцев за шесть молодёжь и начнём трупоеду портить кровь по-настоящему. Я, честно говоря, ждал этого дня больше всего в жизни. Мне даже трон Каноды не нужен, старик, лишь бы она меня полюбила. Она такая красивая, что у меня даже дух захватывает, и неприступная, как Остоаран.

— Ага, держи карман шире, Заноза. — Ответил ему принц — Ты ей без королевской короны, которая не держится больше ни на чьей голове, даже с очень большой доплатой не нужен. Она только потому и пошла в вольные ходоки, что ей была обещана богами корона королевы Каноды и любовь короля Николаса Хитромудрого. Только она думала, что ты у нас древний, трухлявый пенёк и даже не представляла себе, как сможет родить от тебя двух сыновей и дочь, которая станет женой нашего с Ири второго сына, правда, до этого дня нам ещё только предстоит дожить, старик, это ведь не скоро произойдёт.

Сардон, вздохнув, прогузынил:

— Эх, знать бы ещё, где находится моё королевство?

— Ерунда! — Решительно сказал Ник — Найдётся твоё королевство, чай не медяк. Боги просто так звёздами не крутят, старик. Нам для этого только и нужно сделать, что найти тридцать третий фиал.

Двухмоторная, белая "Цессна-340" летела над океаном на высоте полутора километров. Крепкий, моложавый парень — Майкл Ривер, для старых друзей Опасный Майк, который когда-то защищал небо Лондона от бомбардировщиков Геринга, уверенно сжимал в руках штурвал и время от времени поглядывал на большие, карманные серебряные часы с открытой крышкой, висевшие на приборной панели. Это были не обычные часы, хотя время они тоже показывали, а магический кристалл связи. На внутренней стороне крышки, словно живые, были видны пожилой мужчина в лётной форме, который держал на руках маленькую, кудрявую светловолосую девчушку четырёх лет, одетую в ярко-красный комбинезончик. Это было не обычное цветное фото, а магическое изображение, запечатлевшее на фоне американского бомбардировщика и высоких гор встречу Майка и принцессы Иримиэль. С той поры прошло уже почти десять лет, но для Опасного Майка тот день был самым счастливым в жизни и не только в его собственной, но и его друзей.

После того полёта из Катманду в Лхасу он целых два года летал в небе Юго-Восточной Азии перевозя на американском бомбардировщике, переделанном в грузопассажирский самолёт, людей и грузы, пока в их офис, в котором распоряжалась всеми делами Линда Ривер, не вошел Одакадзу Яри и не попросил её позвать мужа и всех его друзей. Разговор, начавшийся в офисе маленькой авиакомпании базировавшейся в Бангкоке, продолжился на райском тропическом острове, куда они попали прямо из ангара, где стоял их "Трудяга Билл". Одакадзу Яри требовался свой собственный авиаотряд, разбросанный по всему миру. Сэнди, провёл исследования в храме Сердца Земли и теперь решил разыскать все древние сарнасельмы перемещения и для этого нужны были самолёты и опытные лётчики-маги. Так сначала Майкл с пятью своими друзьями, а потом ещё сто двенадцать мужчин и женщин, стали магами-исследователями. Естественно, что при этом все они стали ещё и воинами, защитниками принцессы Иримиэль и мечтали о том дне, когда отправятся в миры Серебряного Ожерелья.

Майкл, неожиданно для себя, очень быстро стал не просто хорошим, а превосходным магом с особым чутьём на всё, что имело магическую природу. Именно он нашел три из восьми древних сарнасельмов, причём один по сути дела и искать не пришлось, так как это была одна из колонн древнего кромлеха в Стоунхендже. Второй он разыскал в джунглях Венесуэлы, а третий на полуострове Юкатан. Он бы открыл и все остальные, но этим делом занимались и другие маги, зато над Юкатаном он целых два месяца летал вместе с принцессой Иримиэль. Она к тому времени перешла в третий класс и провела в Мексике большую часть летних каникул. Принцесса просто очаровала их всех и Майк не знал ни одного мага, который смог бы говорить об этой девочке хотя бы равнодушно, не говоря уже о том, чтобы высказать какие-либо претензии в её адрес, как, впрочем, и в адрес её воспитателей или того же Одакадзу, поклявшемуся служить ей вечно.

Ещё одной страстью Майка было строительство фаеров и он построил уже двенадцать таких кораблей, которые могли не только плавать по морям и океанам Земли, но и добраться до Серебряного Ожерелья. Это были довольно вместительные кораблики внешне похожие на яхты океанского класса, да, он собственно и переделывал в фаеры яхты имеющие стальные корпуса. Мореходные качества яхт Майка особенно не волновали, зато все они имели очень вместительные магические трюмы, могли скользить по снегу и были отлично утеплены, ведь вернуться им предстояло на Эльдамир, покрытый толстым слоем магического льда и самого обычного снега. Зачем он это делал, вовсе не являлось ни для кого секретом, как не делал он секрета и из того, что согласно составленного им в храме Сердца Земли гороскопа принцесса Иримиэль и принц Алмарон должны были вернуться на Эльдамир не дожидаясь того дня, когда их сыну исполнится двадцать лет.

Из-за этого небольшое сообщество магов на Земле разделилось. Большая их часть была намерена стать личной гвардией принцессы Иримиэль и только несколько магов, а это были в основном эльдамирцы, считали своим долгом исполнить миссию — вернуться на Эльдамир вместе с его королём. Опасный Майк имел на этот счёт твёрдое мнение, его долг служить принцессе, а если Алмарон вырастет нормальным парнем, то и ему, но во вторую очередь. Одакадзу это мнение разделял полностью и потому исподволь готовил пусть и небольшую по численности, но прекрасно вооруженную и подготовленную армию. Во всём же остальном маги жили на Земле стараясь не привлекать к себе внимания, а это было весьма нелёгкой задачей. Волей неволей им приходилось сталкиваться со всяким отребьем и тогда в ход пускались кулаки, а иногда и оружие. Однако, Одакадзу вовсе не ставил перед своей армией задачу изменить этот мир.

У Майка по всей Земле было разбросано восемнадцать опорных пунктов-аэродромов, в основном частных или арендованных, и на каждом стояло по три, четыре самолёта. Чтобы не выдавать своих помощников и их истинные задачи, все эти маленькие авиакомпании возили в основном туристов и совершали небольшие чартерные рейсы, но не злоупотребляли выгодой. Денег на это Одакадзу и так не жалел. Поэтому не было ничего удивительного в том, что шагнув через портал прохода из джунглей Индии прямо в Портленд, в ангар, где стояло два четырёхместных самолётика, Опасный Майк, перебросившись на ходу несколькими фразами с местными магами, их было всего четверо и один уже прогревал двигатели, сразу же направился к самолёту. А через минуту из ангара выбежали ещё двое магов, парень и девушка в сайринахампах, которые тащили какой-то большой серебристый ящик.

Самолёт находился в воздухе всего сорок две минуты, а Опасный Майк уже знал, куда именно ему нужно было лететь. Именно поэтому друзья прозвали его Опасным, ведь он действительно представлял из себя очень большую опасность для врага и когда-то с очень неприятной для немцев точность выходил на перехват бомбардировщиков. В те далёкие уже годы Майк летал на "Спитфайре", а сегодня с комфортом сидел в уютной кабине "Цессны-340", хотя с одинаковым успехом поднимал в воздух любые другие самолёты, включая реактивные истребители. В соседнем кресле сидел Саймон Финч, владелец маленькой авиакомпании "Финч эйрсервис", а в салоне из которого была выброшена половина кресел, — Клара и Генрих, их немецкие друзья, опытные морские рейнджеры из Гамбурга, которые притащили с собой японскую мину времён второй мировой войны. Им захотелось проверить фаер шпионов некроманта Голониуса на прочность.

Мина уже была извлечена из контейнера, постановлена на платформу с двумя двигателями и теперь дед, старый немецкий диверсант-подводник, учившийся этому делу у итальянских пловцов, и его внучка, занимались тем, что заставляли двигатели включаться и выключаться, а кили платформы поворачиваться. В платформе было до черта всякой магии, но поскольку она была освящена не где-либо, а в самом Ватикане, вряд ли маги-некроманты, а именно так охарактеризовал шпионов Майк, смогут почуять это. Утопить их фаер они, конечно, не утопят, это были очень прочные посудины, но в его днище проделают такую дыру, что наверняка очистят трюм от содержимого. Майк даже не стал запрашивать на это разрешения у Одакадзу и лишь потребовал от Генриха, что бы тот обязательно оставил визитную карточку императорского военно-морского флота, а она имелась в виде соответствующих иероглифов, выбитых на корпусе мины. Дело оставалось за малым, пролететь вблизи фаера, до которого было оставалось десять минут лёта, снизиться, сбросить скорость до минимума и высадить деда-диверсанта и его внучку прямо по курсу его следования.

Фаер слишком уж уверенно шел к материку со скоростью двадцать узлов и Майк опасался, что это не случайно. Как знать, может быть наблюдатели пропустили первый фаер врага и это был второй, с подкреплением. Правда, Сэнди уже трижды летал в Эльдамир и возвращался на Землю и всякий раз его возвращение они засекали, зато старт — никогда. Это успокаивало, но не очень и именно поэтому Генрих решил рвануть фаер некромантов. Майк не смотря на склонность к авантюрам, был человеком очень осторожным, а став магом сделался ещё и предусмотрительным, но в данном случае считал, что это самое лучшее, что они могли сделать в данной ситуации. Включив микрофон, он предупредил своего немецкого друга:

— Эй, человек-акула, хватит играться, мы уже подлетаем к цели. Я захожу этим типам в хвост и поворачиваю к берегу. С какой высоты будете прыгать, лягушата?

Ему ответила Клара:

— Майк, нам всё равно, но будет лучше, если ты снизишься метров до двадцати, тогда радары не заметят, что ты сбросил эту японскую рухлядь со своего самолёта. За нами можешь не возвращаться, мы сами доберёмся до острова Иримиэль.

— Как скажешь, девочка. — Согласился Майк — А кто будет разбираться с тем добром, которое вывалится из фаера?

— Парень, ты нас недооцениваешь, гигантские глубоководные кальмары всё достанут. — Насмешливо сказал Генрих — Из Норт-Бенда уже вышла рыболовецкая шхуна, которая примет на борт всё, что покажется нам с Кларой и другими ребятами интересным.

Только теперь Майк сообразил, что он рискует пропустить самое интересное и, снимая с часы с панели, сказал:

— Саймон, бери управление на себя, я, пожалуй, выйду прогуляться вместе со старым пиратом и его внучкой.

Он снял с головы наушники, поднялся из кресла и протиснулся в салон. Сайринахампы морских рейнджеров из обычной одежды уже были превращены в сине-зелёные гидрокостюмы и Майк, вспомнив свои, не такие уж и частые, погружения в морские глубины придал джинсам, рубахе, ковбойским сапожкам и шляпе, в Соединённых Штатах он одевался как все американцы из провинции, точно такой же вид. Генрих посмотрел на него с удивлением и он объяснил:

— Старина, может быть ты и являешься самым лучшим морским рейнджеров после нашей принцессы, но по части всяческого магического дерьма я и Сэнди утру нос. Так, ребята, что я должен делать. Вы, судя по всему, уже не раз прыгали из самолёта летящего со скоростью сто миль в час в воду, а я ни разу.

Клара улыбнулась и проинструктировал его:

— Тогда, Майк, ты подойдёшь к люку первым, присядешь и обхватишь себя руками за колени, а я дам тебе хорошего пинка под зад. Так ты гарантированно не сломаешь себе шею, покатишься по воде, словно горошина по столу. Ну, а чтобы всё прошло, как по маслу, прикажи своему сайринахампу превратиться в шар вокруг тебя.

В салоне послышалось:

— Эй, ребята, поторопитесь с подготовкой к десантированию, через минуту я закладываю правый вираж и поворачиваю к берегу.

Майк подошел к люку и стал смотреть вниз. Через несколько секунд он увидел небольшой кораблик длиной футов в семьдесят пять, похожий на скоростной катер океанского класса, покрашенный в невзрачный зеленовато-серый цвет. Магией от него разило так, что он даже поморщился, а ещё он почувствовал, что внутри находится семь обрадованных чем-то типов, только вот никакой угрозы от них совершенно не исходило. Вскоре катер, проворно плывущий к берегу, остался позади, а "Цессна" стала быстро снижаться и попутно сбрасывать скорость. Саймон был опытным лётчиком, да, к тому же летал во время второй мировой на бомбардировщиках, бомбил Японию. Может быть именно поэтому он шутливым тоном сказал:

— Клара, напиши на этой японской мине: — "Некромантам от Сая Финча". — После чего скомандовал — Первый, пошел!

Опасный Майк, который уже присел возле открытого люка, тотчас получил пинка и полетел в океанские волны, мелькавшие с чудовищной быстротой внизу. Вслед за ним была сброшена мина, потом выпрыгнул и полетел в планирующем полёте Генрих и последней самолёт покинула Клара, но перед этим создала воздушного голема, который закрыл дверцу люка и тотчас растаял. Майк действительно какое-то время катился по волнам, словно горошина, подпрыгивая и вздымая тучу брызг, но это вряд ли видели с борта катера, от которого они были милях в двадцати. Вскоре он смог оглядеться и увидел призывно машущую ему девушку, возле которой уже плавали дельфины. Вскоре к нему тоже подплыл дельфин и Майк, ухватившись за него, направился к своим друзьям-магам. Уже через три минуты подарок Генриха погрузился под воду на глубину в два метра и быстро поплыл навстречу фаеру некромантов, а они за ним, но помедленнее.

Минут через двадцать раздался оглушительный взрыв и фаер подбросило над водой так высоко, что Майк сумел хорошо рассмотреть, что в его днище образовалась дыра, в которую мог спокойно въехать автомобиль и из него посыпались вниз какие-то чёрные контейнеры. Катер плюхнулся обратно в воду, вздымая вверх брызги, и встал, как вкопанный. Представляя себе, какие ощущения испытали при этом семеро некромантов, Майк погрузился под воду и поплыл в ту сторону, до фаера было с полмили. На этот раз Генрих и Клара призвали к себе акул и Майк оседлал большую зубастую тварь, которая быстро поплыла к фаеру, из трюма которого продолжали сыпаться черныё контейнеры. Глубина здесь была довольно большой, около двух миль и вряд ли некроманты смогут быстро придумать, как их оттуда достать. В отличие от самого фаера и некромантов, от контейнеров, явно, исходила угроза и потому Майк громко сказал:

— Ребята, призовите сюда крабов, килек, селёдок, в общем кого угодно, но пока эти типы не заделали дыру в днище, трюм фаера нужно освободить от груза. Не знаю уж какую пакость они сюда привезли, но она будет поопаснее атомной бомбы. — После этого он сразу же связался с Одакадзу и сказал ему — Командир, Генрих и Клара остановили фаер некромантов и даже проделали в нём дырку, через которую на дно падают какие-то контейнеры. Их все нужно срочно собрать и отволочь куда-нибудь подальше. Из Норт-Бенда к нам спешит какая-то посудина, но этого, явно, будет мало. Так что ты уж постарайся придумать что-нибудь и выслать нам кого-нибудь на помощь. У нас тут уже почти стемнело и нам под покровом ночи было бы неплохо определиться с грузом, а разбираться с ним будем уже потом.

Одакадзу насмешливым голосом ответил:

— Как жалко, Майк, а у нас тут утро, солнышко светит, птички поют, шашлыки и омаров мы уже съели, но на столе перед нами ещё стоит здоровенный фарфоровый тазик земляники со сливками. На счёт посудины не волнуйся, из Сан-Франциско через час выходит сухогруз, который идёт в Австралию полупустым. Мои ребята уже взяли его под свой контроль и к трём часам ночи будут сорока милях южнее вас, ну, а чтобы ты не ломал себе голову, объясняю, Клара мне уже обо всём рассказала. Думаю, что самое лучшее, будет отправить эти чёртовы контейнеры на нашу базу в горах Антарктиды. Вот там-то мы с тобой и встретимся, старина.

В это же самое время на борту фаера некромант Аластар, едва очухавшись от чудовищного грохота и мощного толчка, заставившего его стукнуться головой о потолок, с трудом стал на четвереньки, помотал головой и жалобным голосом спросил:

— Кальтер, что это было?

— Не знаю, мастер. — Со стоном ответил Кальтер, который до взрыва сидел за штурвалом, а теперь лежал на приборной панели кверху ногами упершись головой в этот самый штурвал — По-моему мы налетели на морскую мину. Это такое устройство для подрыва кораблей и если так, то этот мир относится к числу развитых.

— Кальтер, последнее мне ясно и без твоих выводов, над нами уже трижды пролетали крылатые машины. Кстати, тебе не кажется, что в днище нашего фаера образовалась здоровенная дыра и через неё вниз высыпаются все наши монстры, упакованные в контейнеры? Если это так, то кому-то нужно выбраться наружу и заделать дыру.

Через открытую дверь мастер Аластар услышал:

— Если тебе этого так хочется, то иди и заделывай дыру сам, Аластар. Море вокруг нас кишит здоровенными зубастыми тварями и все они очень голодны. Тем более, что это твои монстры, а не наши. Приказ, как ты помнишь, мы получили такой — проникнуть в этот мир, осмотреться и если найдем в нём принцессу Иримиэль, то один из нас должен вернуться на фаере, а все остальные остаться и наблюдать за ней издалека до тех пор, пока мы не получим приказ вместе с подкреплением. Фаер, похоже, не тонет, а потому я плевать хотел на твоих монстров и на тебя самого, если ты, вдруг, пошлёшь меня их спасать. Ну, а о том, что они могут все передохнуть, если мы их не подсоединим к системе жизнеобеспечения, ты можешь даже не говорить мне. Так что я предлагаю сначала очухаться после этого взрыва, а потом осмотреться и подумать, куда нам отправиться отсюда. Полагаю, что вторая мина точно отправит нас на дно, а потому я выпускаю наружу своих крылатых разведчиков и буду молить Алассендила, чтобы они поскорее нашли какое-нибудь озеро в том месте, где на сто лиг нет ни одного живого существа. К твоему сведению, я никакой не воин, а простой маг-ремесленник, и не собираюсь становиться им на старости лет. Поэтому не зови меня с собой ни на какие подвиги.

— Можно подумать, что я воин. — Хмуро отозвался в ответ на это мастер Аластар — Была бы моя воля, я и сейчас сидел бы в своей башне и изучал древние рукописи. Ладно, раз уж меня назначили старшим в этой толпе старых пьяниц, которых Голониусу вздумалось сделать некромантами, то будем ждать возвращения твоих пташек, а как только они отыщут укромное место, отправимся туда, тайком побродим по этой планете и ровно через три года, не раньше, вернёмся назад. Не думаю, что здесь может прятаться какая-то принцесса, да, и есть ли она на самом деле? Может быть это очередная шутка Алассендила и Голониус зря посылает разведчиков куда ни попадя. На всякий случай, Редклиф, ты бы поставил на эту старую калошу настоящий морок невидимости, чтобы нас не заметили, а не то заклинание, которое ты составил на скорую руку. Кстати, монстров я тайком украл у лорда Гейдза только потому, что воевать никто из вас не способен, но раз вам не нужна охрана, то черт с вами, обойдётесь без неё. Да, они, кажется, уже все вывалились из трюма, так что поднять их со дна моря мы уже всё равно не сможем.

Большой отряд ходоков поднялся на перевал и спустился в Ущелье, склоны которого были покрыты толстым, не менее пятидесяти метров, слоем магического льда, который, будучи покрытым ещё и двадцати, тридцатиметровым слоем плотного фирна сглаживал окружающие их горы. Вдалеке в туманной голубизне виднелись чёрные точки — военная техника космитов и их грузовые автомобили, передвижные склады. Никаких следов, оставленных ходоками, всяких там вешек и прочих отметок не было видно из чего стало ясно, что они вошли в Эльдамир в том месте, которое ещё ни разу не посещали охотники за оружием, а это означало, что они смогут найти здесь что-нибудь интересное и по-настоящему ценное. Однако, у Ника на этот счёт имелось своё собственное мнение, но он пока что не собирался делиться им с Исигавой. Сначала нужно было выбраться на равнину.

Исигава также не стал выяснять, что задумал их штурман. Вместо того, чтобы устраивать очередной допрос, он пустил своего быка галопом и поскакал вниз не смотря на то, что склон был довольно крутым. Его сайриномундо был не только отважным громадным быком, одним из самых крупных, но и опытным, давно и безоговорочно признанным всеми остальными быками вожаком. Он умел безошибочно выбирать дорогу и в куда более сложных условиях, а тут перед ним лежал почти гладкий склон и потому бык помчался вниз без малейшего колебания, время от времени издавая громкие, победные трубные звуки, подбадривая тем самым остальных сайриномундо. Через полчаса они спустились с гор и на полном ходу вылетели на равнину, до первой цепи здоровенных тяжелых танков и ещё более огромных самоходных гаубиц было километров двадцать пути, но Исигава Яри вместо этого резко сбавил ход и вскинул вверх правую руку приказывая всем остановиться. Вместе с тем он показал два пальца, призывая к себе Ника и как только его штурман подъехал, соскочил со своего Рокудзе и громко крикнул:

— Привал, ребята! Зверей не рассёдлывать! Есть разговор на полчаса или чуть больше. Если найдутся желающие заняться костром, можно выпить по кружке горячего чая с молоком и мёдом.

Время близилось к полудню и потому в свете сверкающей ленты снег был ослепительно белым, но на глазах у всех, включая даже магических яков, были надеты очки с йодистыми фильтрами. В путь они вышли с рассветом, но поскольку двигались не спеша, то не углубились в Эльдамир. Для обычных ходоков, которые не имели специальных утеплённых сайринахампов, это было необычно, как и привал на открытом, продуваемом всеми ветрами, месте. Только теперь, присоединившись к отряду Папаши, они стали понимать, насколько мало разбираются в таком деле, как экспедиции за оружием, хотя и учились мастерству профессионального ходока у опытных наставников. За те восемь дней, что эти парни и девушки провели в лайкваринде, они научились столь многому, что и сами удивлялись, а ведь их обучение только началось. В первую очередь их всех посвятили в рейнджеры и теперь даже в снегах они чувствовали себя уверенно, ведь они стали, как и все сынки Папаши, стали ещё и арктическими рейнджерами.

Помимо этого Папаша, Заноза, Ведьмак и Лысый передали им свои магические знания не путём заучивания текстов из толстенных книг, а напрямую. Теперь всё дальнейшее зависело только от тренировок и решения практических задач, одной из которых, кстати, было согреть большой бронзовый жбан чая используя для этого всего лишь пару небольших чурбаков дерева, а не поленицу дров, как раньше. Но, и помимо этого они научились в своей лесной казарме очень многому, в том числе и умению не просто выживать среди этих снегов при температуре в минус двенадцать градусов, а чувствовать себя вполне комфортно. Папаша вырастил для сестричек Миллори, их назвали теперь Красотка, Цветок и Юмия, три новеньких сайринахампа, которые были значительно мощнее обычных, как средство защиты, а также теплее и наряднее, как обычная одежда. К тому же их не нужно было каждые три дня кормить тёплым мёдом и жиром, заведёнными на молоке, они вполне могли обходиться той же самой пищей, что ел их хозяин, но при этом могли разделяться не на три, а на целых двенадцать деталей туалета оставаясь при этом единым целым. Все остальные сайринахампы также были доведены до ума.

Ходоки были поражены тем, что каждый из бойцов отряда умел делать множество вещей, так как был вдобавок ко всему магом самой широкой квалификации, но при этом был ещё и непревзойдённым мастером в двух, трёх магических умениях. Вместе с тем все они, даже Зубастик, умели работать руками, как самые обычные люди, эльфы, гномы или гоблины. А уж какими поварами были эти молодые, весёлые ребята, это и вовсе не поддавалось никакому описанию. Поэтому к праздничному богослужению в очередную седмицу они подготовились более, чем основательно. Монстр нашел в лесу глыбу желтовато-розового нефрита и изваял две красивые статуи Анарона и Светлой Вэр, Могильщик вырастил из корней вяза два роскошных трона и стол, Зубастик вырастил очень изящный пиршественный зал в каком-то непонятном стиле, а Фукия — Отравленная Стрела, таким в отряде было прозвище Саори, украсила его белые стены прекрасными рисунками, после чего все стали украшать статуи и выкладывать на изящные столики рядом с ними свои подношения богам.

Все ходоки давно уже привыкли к тому, что от богов нельзя отделываться какими-либо ненужными вещами, так как знали, если твоё внимание в лавке привлекла какая-то вещица, о которой ты раньше не мог и подумать, то её нужно было покупать немедленно, так как она понравилась какому-то богу или богине. Поэтому в особых сумках, называемых подарочными, у каждого нашлось немало тех вещей, которые давно уже ждали какие-то боги. После этого богам был накрыт роскошный мясной стол с небольшим количеством спиртного, а затем начался пир и концерт, во время которого богам были посвящены не только песни, танцы и музыка (с этим было намного сложнее, чем дома, так как, во-первых, в рейд не возьмёшь арфу или хотя бы лютню, а, во-вторых, далеко не каждому боги даровали умение извлекать из них музыкальные звуки и поэтому богам пришлось наслаждаться тем, как играла на свирели Юмия и бренчал на самодельной лютне Монстр), но и спортивными поединками.

Однако, самым главным было то, что на стол было выставлено множество мясных блюд и каждое вкушалось отдельно, с указанием имени автора этого гастрономического произведения, имевшее своё собственное оригинальное название. Чего только стоило блюдо, названное Могильщиком "Печень некроманта, страдающего циррозом, в грибном соусе". Ну, и ещё за этим столом было рассказано множество анекдотов, смешных историй и продекламировано изрядное количество стихов. Пировали все, как и полагается, до полуночи, после чего легли спать, а наутро отправились в пиршественный зал Анарона и Светлой Вэр. За ночь оттуда исчезли все блюда и подношения, а статуи сделались невообразимо прекрасными и, что самое главное, боги украсили их теми вещицами, которые подносились именно им, из чего стало понятно, что никто не был отвергнут в эту волшебную ночь. После этого все разбрелись по своим кубрикам, снова завалились спать и лишь с наступлением полуночи казарма огласилась радостными голосами. Каждый наперебой рассказывал друг другу, откуда он привёз тот или иной подарок Верховному богу и его небесной возлюбленной. Ну, и ещё всем было приятно знать, что боги их любят.

Следующие два дня были посвящены подготовке к завершающему этапу экспедиции, — собиранию дров в лесу и заготовке мяса, овощей и фруктов, выращенных рейнджерами в дорогу. Действовали они по принципу — отправляешься в поход на два дня, бери припасов на две недели. Сайриномундо за эти дни хорошо отдохнули и заметно округлились, что не было удивительным, ведь они питались исключительно высококалорийной пищей. Новички Остоарана чувствовали себя уже достаточно уверенными, ведь теперь им не нужно было думать о вступительных экзаменов в военную академию рыцарей, да, и об учёбе в ней. Их ждала совсем иная, особая учебная программа, о которой им рассказал не кто-то, а сам Исигава Яри, начальник службы военной подготовки всех восьми рыцарских орденов. К тому же ходоки узнали и о том, что сынки Папаши были преподавателями академии и инструкторами, которых с таким нетерпением ждали курсанты. Это тоже очень сильно поразило некоторых ходоков, так как во всех тех историях, которые обычно рассказывались в тавернах об их похождениях и подвигах, ни о чём подобном не упоминалось.

Может быть именно поэтому новички смотрели на ветеранов, хотя те и были примерно одного с ними возраста, с некоторым удивлением во взгляде и почтением. Ну, так смотрели только они, зато их Папаша, как только они тронулись в путь, тут же начал примечать за ними малейшую небрежность и Монстр уже через пару часов заработал три дня уборки сортиров за то, что прихватил с собой лютню, это было на его взгляд грубым нарушением дисциплины и, главное, походного ордера, ведь эта идиотская деревяшка со струнами могла по мнению Папаши помешать бойцу вовремя выхватить ружьё. Лютня была безжалостно повешена на ближайшее дерево и Монстр, тихо матерясь, поехал дальше. Может быть именно поэтому, когда отряд остановился на незапланированный привал вместо того, чтобы ехать к вожделённому складу засыпанному снегом, он, сняв с седла большую торбу, сел на неё подальше от командира, хотя и был в отряде его заместителем. Когда все сгрудились вокруг командира отряда и по рукам пошли большие кружки с горячим чаем, Исигава громко сказал:

— Заноза, ты недавно обещал рассказать мне занимательную историю. Приступай, я думаю, что всем ребятам тоже захочется её выслушать. Только не забывай, что идиотизма я терпеть не могу.

Ник широко заулыбался и дерзко ответил:

— Если не считать того, что ты гоняешься за дисциплиной, как петух за курицей. Ладно, ребята, а теперь слушайте, что я предлагаю. Мне уже до смерти надоело носиться вдоль Пояса Вампиров, как угорелому, из-за каких-то нескольких сотен ружей. Пора нам поставить свою крепость на Великой равнине и сделать безопасный коридор прохода в Эльдамир и я предлагаю сделать это немедленно, уже во время этой ходки. Знаю, вы все уже не раз думали о том же самом и даже планировали такие операции, но всякий раз даже не гороскопы, которые нам далеко не всегда помогают, а самые обычные расчеты показывали, что кровососы мигом сомнут нас и не дадут закрепиться на плацдарме ни при каких обстоятельствах. Последний раз Папаша предлагал тайком сосредоточиться в каньоне Троллей и даже привлечь их к этому, но потом сам же и отказался от своего безумного плана. На этот раз я предлагаю поступить иначе, мы захватим плацдарм в том месте, которое считается для ходоков самым гиблым, в прямо центре Великой Равнины. Да, в этот раз мы смогли перехитрить вампиров, но второй раз у нас уже ничего не выйдет и уж вы поверьте, больше ни одной такой ходки в Эльдамир мы не совершим, если не подготовим им достойный отпор. В общем я предлагаю перестать таскать одни только ружья и бластеры и перегнать на Великую Равнину несколько сотен танков, гаубиц, грузовых автомобилей и, главное, самоходных зенитных артиллерийских установок космитов. Ну, и ещё кое-какую инженерную технику, чтобы мы могли как можно скорее проложить с её помощью хорошо укреплённую дорогу в Эльдамир, по которой мы сможем отправлять туда отряды профессиональных снабженцев, а те станут поставлять тяжелое вооружение во все миры Светлого Ожерелья. Трупоед, естественно, тотчас бросится закупать технику у космитов и война перейдёт в иную стадию, станет более ожесточённой, но перевес в технике и современном оружии всё равно будет на нашей стороне, поскольку сейчас в Эльдамире заскладировано вооружение для армии численностью свыше полумиллиарда человек, которое кропотливо собиралось на протяжении целых двадцати лет, так что обогнать он нас всё равно не сможет.

Ответом Занозе на его пламенную речь были только огорчённые вздохи и унылое сопение и один лишь только Исигава, зло сверкнув глазами, позволил себе резко высказаться:

— Парень, если мы будем выкалывать магический снег твоей головой вместо кирок, ломов и заступов, то это, пожалуй, получится. В прошлый раз я сломал четыре лома, прежде чем смог освободить всего одно единственное колесо у грузовика и затратил на это целый день, а их у него, к твоему сведению, целых шесть. Вот и посчитай теперь, сколько нам понадобится ломов и рабочих рук для выполнения твоего, без сомнения, очень интересного, прямо-таки гениального плана.

Ник громко рассмеялся и воскликнул:

— Папаша, пообещай нам, что больше не будет никаких сортиров и я, так уж и быть просвещу тебя, тёмного, как это можно сделать не напрягая ни рук, ни спины, да, к тому же ещё и очень быстро! Да-да, Папаша, ты не ослышался, именно так всё и будет.

Исигава от волнения даже вскочил на ноги и, сердито топнув ногой, выбив брызги снега, вскричал:

— Если ты знаешь как сделать это, Заноза, то говори! Не порть мне нервную систему. — Увидев, что Ник отрицательно помотал головой, Исигава сорвал с головы шапку, ударил ею о снег и сказал — Чёрт с тобой, паршивец, начиная с этого дня я считаю вас всех самураями, а не дикой бандой раздолбаев и хулиганов, но если ты не приведёшь мне серьёзных доказательств правоты своих слов, то чистить тебе сортиры весь будущий год. — Он сел на торбу и сказал — А теперь говори.

Однако, Ник не стал сразу же выкладывать всего и, стремясь продлить момент славы, с важным видом спросил:

— Друзья мои, что ещё помимо ружей, бластеров и всякой мелочёвки обязательно приносит с собой из Эльдамира каждый ходок?

Исигава на этот раз промолчал, зато король Ареохтар, подобравшись поближе со своей торбой и кружкой чая, сердито рыкнул:

— Заноза, не умничай! Всем и без того известно, что это снег.

— Правильно, Монстр! — Воскликнул Ник и задался вопросом — А почему? Да, всё только потому, что эта белая магическая зараза, которая всегда имеет одну и ту же температуру в минус пятнадцать градусов, никогда не тает и потому каждая хозяйка мечтает иметь у себя пару кирпичей такого снега в доме, чтобы устроить себе самый надёжный холодильник для продуктов. Нет такой силы, чтобы растопить этот снег. Кузнецы кладут его в горн и тот моментально, с треском и шумом остывает, а снегу ничего не делается. Даже не стану рассказывать вам, что я только не делал, чтобы растопить его, какими только кислотами его не поливал, пока не вспомнил, однажды, об одной книжке, которую прочитал ещё на Земле. Там рассказывалось о том, как ленивые эскимосы добывают из-под снега ветки для костра. Они просто рассыпают в том месте на снегу соль, она плавит снег и их олени моментально начинают его раскапывать, а эскимос сидит на своих нартах и спокойно курит. Кстати, обычная соль никак не воздействует на магический снег, но я после этого малость пораскинул мозгами, заговорил её нужным образом и вот что у меня в результате получилось, ребята. — Ник достал из кармана своего ярко-красного сайринахампа кожаный кисет, отсыпал себе на ладонь из него немного обычной поваренной соли и высыпал её на снег горкой. Тотчас магический снег, который вдали от машин космитов вёл себя, как обычный, стал подтаивать и он сказал — Что и требовалось доказать. Таким простым и незатейливым образом мы сможем быстро освободить из снежного плена столько нужной нам техники, сколько потребуется.

Исигава задумчивым голосом сказал:

— Заноза, а ведь я тоже пытался растопить магический снег и с помощью простой соли, и заговоренной, но у меня ничего не вышло.

— Папаша, ну, подумай сам, какой из тебя маг! — Нахально воскликнул Ник — Ты же только и можешь, что навести на вампиров чесотку. — Все его друзья дружно расхохотались и даже сам Исигава, вспомнив о своей давней оплошности, тоже рассмеялся, а Ник продолжал — Мне пришлось применить магию крови, Папаша, причём не обычную, а магию крови Эльдамира, но в итоге мы имеем вот что.

Ник, встал со своей торбы, раскрыл её и достал большой деревянный ларец, который судя по всему имел немалый вес. Поставив его на снег, он сотворил магической заклинание и открыл плоскую крышку, украшенную черепом с костями и надписью: — "Не трогать. Убьёт если не содержимое, то я сам." Под ней была вторая крышка, прозрачная, через которую было видно, что ларец наполнен маленькими кожаными мешочками, а сбоку виднелся какой-то механизм. Увидев содержимое ларца Ника, все громко загалдели, так как перед собой ними стояло сложное магическое устройство, а гоблин громко воскликнул:

— Ух, ты! Впервые вижу такой огромный магический склад. Это сколько же магических мешков соли ты в него затолкал, Заноза?

— Полторы тысячи мешков, Громила. — Невозмутимо ответил Ник и пояснил — Ланнель узнает, что я упёр из крепости почти все запасы соли, точно прибьёт меня, хотя и называет своим любимым учеником. Но я думаю, что нам столько не потребуется, ведь соль из магического снега очень легко вытащить, а нам не нужно, чтобы она ещё и лёд превратила в кашу. Тогда мне нагорит уже от Арендила.

В доказательство своих слов он сотворил красное облачко и то быстро высосало из снега всю соль, но на снегу всё равно осталась лунка с ноздреватой поверхностью. Исигава, посмотрев на это, широко заулыбался и сказал:

— Не дрейфь, Заноза, если мы сможем создать плацдарм на Великой равнине, то Королевский совет наполнит твой магический склад мешками с золотыми монетами. Ну, что же, командуй, парень, судя по всему ты хорошо знаешь, куда нам нужно теперь ехать.

Ник отрицательно помотал головой, достал из кармана карту Эльдамира и, положив её на снег, честно признался:

— Нет, вот тут, ребята, вам нужен другой штурман. — Повернувшись к королю Ареохтару, он сказал — Монстр, ты расставлял войска, тебе и карты в руки. Максимум, что я могу сделать, так это проложить быструю дорогу к тому месту, которое ты мне укажешь.

Король Ареохтар радостно заулыбался и воскликнул:

— Лысый, я как в воду глядел, когда велел тебе направить к Сильматирину седьмую Железную армию, которая была подготовлена именно к организации обороны. Если мы сможем перебросить хотя бы малую её часть на Великую равнину, то кровососы будут нам не страшны, ведь она была вооружена самой современной техникой, а против тех крупнокалиберных счетверённых зенитных пушек спасовали бы даже королевские драконы, не говоря уже о вампирах.

— Почему часть? — Удивился маршал-космит — Мы сможем вывести из снегов все машины включая обозы и даже мобильные заводы по снаряжению снарядов и патронов. Эко дело, сотворить несколько тысяч воздушных големов, которые смогут сесть за руль. Сначала мы отправим на быках тяжелые станковые пулемёты в Остоаран, а потом начнём перебрасывать технику прямо в этот плоский ад, только теперь кровососам уже не захочется туда сунуться. В гарнизоне у нас вполне хватит войск для этого, да, и всем тем молодым рыцарям, которых мы учили целый год, пора уже принять участие в настоящем деле. Думаю, что и святые отцы захотят тряхнуть стариной. В любом случае, Монстр, кровососы на нас не полезут. Они народ грамотный и не любят зря рисковать, а получить в грудь снаряд, который разнесёт тебя в клочья, никто не захочет. Ну, а дальше нам только и останется, что построить там хорошо укреплённую крепость и начать потихоньку, без всякой спешки, чтобы не поставить на уши весь сонм богов, заниматься делом. Думаю, что таким образом мы заставим трупоеда хорошенько задуматься над тем, какая участь его ждёт, но самое главное, ребята, мы сможем, наконец, захватить плацдармы в Изамире и Балторане, чтобы начать совершать рейды в миры Хрустального Ожерелья и не только поднять там восстание, но и хорошенько вооружить народ. Вот тогда-то мы начнём играть в войну по-взрослому и от этой игры Голониусу не поздоровится.

Исигава, мечтательно прикрыв глаза, воскликнул:

— Боже мой, неужели всё это становится возможным благодаря этому раздолбаю и двум его дружкам? Эй, вы, задрыги, признайтесь честно, на чьей именно крови этот тихушник творил магию?

Сардон ухмыльнулся и ответил:

— Будто ты не знаешь, Папаша. Где ещё по-твоему Заноза мог найти кровь настоящего потомственного, эльдамирского лесного бродяги, как не в своём лучшем друге? Целый стакан из меня выцедил, наглый вампир, но что самое обидное, так ведь и не сказал — зачем.

Прозвучала команда режиссёра: — "Перерыв, леди и джентльмены, до пятнадцати часов все свободны! Ваше высочество, пожалуйста, не опаздывайте." Одакадзу облегчённо вздохнул. Сегодня в главном павильоне киностудии "Маунт Ривер" снималась одна из самых сложных сцен с применением пиротехники и всё, слава богам, обошлось. Перед началом съёмок он сам трижды всё проверил и перепроверил под насмешливыми взглядами своих друзей не смотря на то, что Дорис доказывала ему, что не смотря на огонь и взрывы эта сцена была самая безопасная, не то что та, в которой принцесса Иримиэль скакала на неосёдланной лошади во весь опор вдоль перекрытой полицейскими автомобильной дороге через лес, да, при этом ещё и преодолевала множество препятствий. Вот этого Одакадзу как раз и не мог понять, как это для рейнджера может быть опасна прогулка верхом на прекрасной, молодой и сильной лошади, с которой ты сливаешься в одно целое. Эта сцена снималась одной из первых целых три дня неподалёку от Нью-Йорка, но не потому, что режиссёру не понравилась игра принцесса и то, как она держалась перед камерой. Недовольной была как раз сама Иримиэль.

Сначала ей не понравилось то, как развеваются, точнее вообще не развеваются, её волосы и ей тотчас помыли голову и уложили причёску без фиксирующего лака. Потом ей не понравилось платье, которое плохо выделялось на фоне зелени. После этого она потребовала сменить лошадь, так как Леди Бомба была невысокой кобылой арабской породы и её прыжки через препятствия поэтому были не очень-то выразительны и эффектны. Ей привели громадного вороного жеребца английской породы и знаменитый каскадёр, которого пригласили для постановки конных трюков, он возглавлял целую банду разбойников, гнавшуюся за принцессой, и должен был то и дело появляться в кадре, высказал сомнение, что эта капризная девица сумеет удержаться в седле на Чёрном Бриллианте, но после первой же её проездки сразу понял, что это как раз ему, а не юной актрисе придётся приложить все усилия, чтобы суметь попасть вместе с ней в кадр. Так прошли два дня и когда закончился второй съёмочный день, то режиссёр смог уснуть только выпив на ночь несколько таблеток валиума. Его страшила встреча с адвокатами профсоюза каскадёров, ведь юной актрисе не было и пятнадцати лет.

Наутро принцесса Иримиэль, которая до позднего вечера то так, то эдак вертелась в своём вагончике, окруженном дюжиной ниндзя, перед зеркалом в так понравившемся ей платье, огорошила режиссёра ещё одной новостью, сказав ему: — "Сэр, я думаю, что зрители сочтут вас полным идиотом, когда увидят, как юная принцесса в громоздком кринолине, которую дядя научил фехтовать, сумеет удрать от полувзвода венгерских гусар, переодетых бандитами." То, что принцесса предложила в следующую минуту, привело в восторг всю съёмочную группу во главе с режиссёром, но разъярило Одакадзу, но он не смел возражать, так как это не выходило за рамки приличия, хотя их подопечная, усевшись на громадного жеребца по-дамски, тотчас искромсала кинжалом свой пышный кринолин, швырнула его в лицо злодея Милоша Дьёрдя, и, оставшись в розовых панталонах с оборками, поскакала верхом получше иного индейца. Сделав пару репетиционных заездов, которые снимались на плёнку, операторы заняли свои мечта, автомобиль со стрелой на конце которой сидел главный оператор фильма выехал на дорогу, перед камерой щёлкнула хлопушка, прозвучала команда: — "Мотор!" и семиминутная бешеная скачка началась.

Режиссёр ехал стоя за спиной оператора с мегафоном в руках, но не произнёс ни единого звука за всё время этой скачки и когда сцена была отснята, истошно завопил: — "Всё! Снято! Ваше высочество, больше никаких дублей! Я не хочу видеть больше ни одного кадра, вы были так великолепны, что только ради одной этой сцены народ будет валить в кинотеатры!", после чего бросил через плечо: — "Майкл, извини, но у База была в кадре такая выразительная рожа, что теперь ему придётся сыграть роль Милоша. Принцесса полностью перекроила сцену и я подозреваю, что скоро она начнёт кромсать весь сценарий и дальше, чему я буду только рад." Режиссёр, как в воду глядел.

С этого момента он уже не противился тому, что целая толпа людей, которая вторглась на съёмочную площадку в чопорных мундирах, немедленно окружала юную актрису и не только называла её принцессой (они обращаясь к ней говорили — ваше высочество), но и сам стал требовать того же от всех, даже от пожарных и посыльных. По всему Голливуду тотчас разнёсся слух, что в новом фильме Лестера Беллони снимается настоящая принцесса из какого-то крошечного европейского королевства, после чего парни Одакадзу отлавливали за день по два десятка папарацци. Принцесса Иримиэль действительно произвольно меняла диалоги и даже настояла на том, чтобы в фильм была включена сцена, в которой дядя учит её очень сложному фехтовальному приёму, когда она ловко перебрасывает шпагу за спиной в левую руку и одновременно правой выставляет вперёд яркий веер, отвлекая тем самым внимание своего визави и нацеливаясь остриём клинка прямо в горло.

Так роль Милоша сразу же сделалась из роли второго плана чуть ли не главной, ведь через пятнадцать лет он снова оказался в той же ситуации, что и в начале фильма, но уже забравшись в покои королевы. Постановщик фехтовальных трюков, увидев это, вытаращил глаза, попросил девушку повторить движение и тотчас выразил сомнение в том, что Дорис Кингсли сможет совершить такой трюк. Наивный, он даже и не предполагал, что всё уже было тщательно отрепетировано и Дорис повторила фокус с ничуть не меньшей скоростью, только на этот раз острие упёрлось ему прямо в кадык. Сценаристы, нервно рассмеявшись, тотчас помчались в очередной раз переписывать сценарий, а Лестер бешено зааплодировал принцессе Иримиэль и несравненной Дорис, которой пришла в голову идея привести эту очаровательную девушку, так похожую на неё, на кастинг. Найти в Голливуде старлетку на роль королевы в девичестве было пустяком, но найти юную актрису, инженю, которая сумела бы приковать к себе внимание зрителей, было крайне сложно. Тем более для такого фильма.

Всю съёмочную группу, не говоря уже о Лестере Беллони, поражало то, что принцесса Ирис играла все роли без дублёров, даже тогда, когда прыгала с обрыва в реку верхом на Бриллианте и, обернувшись в полёте, показывала язык своему преследователю и будущему любовнику, но к тому времени она уже была королевой. Сцена пожара в загородном дворце, вспыхнувшем после поджога злоумышленником, в которой юная принцесса спасает свою кормилицу, действительно не была сколько-нибудь опасной, так как пламя полыхало больше перед камерами, чем рядом ней, но Одакадзу всё же настоял на том, чтобы пышное платье было заменено на сайринахамп. С этим согласилась даже Дорис, которая всегда говорила прежде всего о достоверности. Никто, к счастью, подмены реквизита не заметил, Иримиэль вытащила дородную матрону из огня и после третьего дубля оператор остался доволен, актёры разошлись, а Одакадзу смог, наконец, уединиться в своём офисе вместе с Чарли Большим Облаком. Он налил себе бокал коньяка, индейцу виски со льдом и спросил его усталым голосом:

— Так ты говоришь, Чарли, что это какие-то туристы, которых интересует одна только рыбалка, а не шпионы Голониуса?

Старый индеец выпил сразу полбокала и ответил:

— Во всяком случае ведут они себя именно так, Одакадзу. Как только они перегнали свой фаер из океана в озеро Лесное, а это, скажу я тебе, такая глушь, что ты мне даже не поверишь, то первым делом построили себе что-то вроде дома, перетащили в него своё барахло из этой дырявой посудины, тщательно её замаскировали и вот уже больше месяца ни шагу со своего острова. Один из них, которого зовут Редклиф, построил себе маленькую печь для обжига, причём магическую, нашел неподалёку залежи глины, сделал гончарный круг и делает весьма недурную посуду, я даже не удержался и спёр у него несколько тарелок, пару кувшинов и дюжину кружек, но он не обратил на это никакого внимания. Аластар, который у них за главного, притащил с собой целую библиотеку в магическом сундуке и теперь, греясь на солнышке, читает какие-то древние книги, а остальные также занимаются чем угодно, но только не поисками принцессы Иримиэль. Они за это время совершили со своего островка всего только одну вылазку в город Виннипег, это в Канаде, неподалёку от того озера, куда они перегнали фаер наутро после взрыва мины, но лишь для того, чтобы ограбить склад продовольственной компании. Утащили оттуда пятьдесят ящиков отличного французского коньяка и кое-что из продуктов. Так что питаются они преимущественно рыбой и олениной, в окрестных лесах полно оленей. Вот я и спрашиваю тебя, Одакадзу, что нам с нами делать? С одной стороны они приволокли на Землю шестьсот каких-то монстров в контейнерах, которые, как мне кажется, уже все передохли, а стало быть они действительно шпионы Голониуса, но с другой стороны ведут они себя, как самые настоящие туристы и, похоже, собираются зимовать на своём озере. Во всяком случае они начали строить себе, а точнее копать, большое жилище в холме неподалёку от берега. Кстати, весьма капитальное и очень хорошо замаскированное, ведь все они довольно неплохие маги, правда, ремесленники и книгочеи, но никак не воины. Меня так и подмывает познакомиться с ними поближе и…

— А вот этого нельзя делать ни в коем случае, Чарли! — Перебил Одакадзу индейца — У русских есть хорошая пословица, не буди лихо, пока оно тихо, старина. Кажется, я понимаю в чём тут дело. Голониус ищет нашу принцессу Иримиэль очень интенсивно, а поскольку он к тому же ещё и ведёт войну, то у него просто не хватает на это профессионалов, вот он и посылает на разведку первых попавшихся ему под руку магов, ну, а они в свою очередь не хотят рисковать жизнью и решили просто посачковать. В такой ситуации нам следует проявить выдержку и внимательно за ними наблюдать, но ни в коем случае не показывать своего присутствия. Пока лето, сделать это не трудно, Чарли, но что мы будем делать зимой?

Индеец улыбнулся и ответил:

— Одакадзу, это не составит особого труда. Не забывай, у нас есть свои люди на Аляске, а уж они-то знают как охотиться зимой, ну, и кроме того не забывай ещё и о том, что американцы умеют воевать не только в джунглях, но и в Арктике, и у нас имеются прекрасные системы наблюдения, которые не боятся морозов. Только я не думаю, что шпионы Голониуса будут сидеть на своём крохотном островке вечно. Мы держим ситуацию под контролем и не пропускаем туда ни одного человека, но рано или поздно они начнут искать принцессу Иримиэль и потому я предлагаю прицепить на их сайринахампы радиомаяки с маленькой толикой магии. Мои друзья уже утащили из ЦРУ несколько десятков таких изделий размером с пятидесятицентовую монету. Думаю, что эти ленивые маги-шпионы их не найдут.

Одакадзу задумался. Один радиомаяк, установленный Генрихом, уже помог им засечь перемещение фаера из Тихого океана в озеро Лесное, но здесь речь шла о куда более серьёзном деле и он спросил:

— Ты уверен в этом, Чарли? Они действительно не смогут обнаружить твоих радиомаяков?

Индеец снова улыбнулся и сказал:

— Ну, до этого они ничего не заметили, думаю, что не заметят и в дальнейшем. В этом меня убеждает хотя бы то, что у них, после набега на склад в Виннипеге, в карманах полно всякой всячины.

— Чарли, ты старый прохвост! — Смеясь воскликнул Одакадзу — Но я и сам такой, честно говоря. Всегда стараюсь опережать своего врага как минимум на три шага и вести его туда, где мне будет легче с ним разобраться. Ты отлично поработал, старина, жаль только, что мне тебя нечем наградить. У эльдаров, понимаешь ли, не принято вешать на грудь хорошим парням всякие побрякушки.

— Одакадзу, когда сегодня утром принцесса Иримиэль повисла у меня на шее и расцеловала в обе щёки, я почувствовал себя летящим в небе, как большое и очень важное облако. — Успокоил своего босса индеец — Когда я узнал о том, что эти типы отправились на озеро, а вся моя жизнь прошла на каноэ, друг мой, мне сразу же стало ясно, что у Чарли Большого Облака есть возможность встать между принцессой Эльдамира и её врагами в тех местах, которые он хорошо знает, а сейчас ты сказал, что я достоин быть эльдамирцем, Одакадзу, это ли не самая большая награда? Ну, и к тому же не забывай о том, друг мой, что это принцесса Иримиэль вернула меня в младенчество и посвятила в рейнджеры, так что в любом случае я уже вознаграждён сверх всякой меры и никакие иные награды мне не нужны, хотя я не отказался бы быть на премьере этого фильма, в котором она снялась.

Голониус вошел в свой подземный кабинет и поманил за собой Миравера, невольно остановившегося перед входом в это мрачное помещение с абсолютно чёрными стенами. Он повернулся и, улыбаясь весело и беспечно, сказал:

— Входи, мой друг, это единственное место во всём Серебряном Ожерелье, где я могу быть самим собой. Входи и садись за стол, нам о многом нужно поговорить, старина Миравер.

Маг-некромант, а он был когда-то наследным принцем, пока королевство Морнетур не пало под натиском врагов, вошел в кабинет, который мог оказаться для него и казематом. Он уже не раз слышал о его существовании и о том, что некоторые маги, спускавшиеся вместе с Голониусом в подземелье Чёрной башни, уже не возвращались обратно. То, что он верно служил этому некроманту более тысячи лет, вовсе не являлось гарантией его личной безопасности, так как у его повелителя, недавно назвавшего себя императором Серебряного Ожерелья, но не объявившего об этом во всеуслышанье, имелось на этот счёт своё собственное мнение. Для этого некроманта не существовало таких понятий, как дружба, любовь, преданность и все прочие. Их ему заменяло только одно — целесообразность и на всех, кто его окружал, он смотрел только с этой позиции, целесообразно ли в данный момент пользоваться услугами какого-то помощника или же нет. Если да, то он жил и приносил Голониусу пользу, нет — умирал.

Миравер был слишком стар, чтобы бояться смерти, а как опытный некромант ещё и понимал, что смерть для него обратима, так как он имел достаточные знания и магическую силу, чтобы вернуться из мира духов в материальный мир. Однако, опять-таки как опытный некромант он прекрасно понимал, что Голониус мог устроить ему кое-что и пострашнее смерти — вечное рабство для его души и просто невообразимые муки после смерти. Такое было вполне возможно и тогда даже боги не смогут ему помочь, да, он и не заслуживал этого, так как совершил множество чудовищных преступлений. Голониус, увидев его замешательство, улыбнулся и сказал добродушным тоном:

— Не бойся, друг мой, ты единственный эльдаиар, знакомство которого со мной не грозит ему смертью и вообще какими-либо неприятностями. Да-да, мой друг Миравер, именно так оно и есть и всё благодаря одному твоему открытию, которое я довёл до истинного совершенство. — Внезапно голос некроманта сделался строгим и он сказал, нахмурившись — Садись в это кресло, Миравер.

Подземный кабинет Голониуса был небольшим, всего тридцать локтей в ширину и столько же в длину. Потолок был невысоким, Миравер чуть ли не подпирал его головой. Стены, пол и потолок были чёрные и матовые, дверь, захлопнувшаяся сама собой за спиной помощника некроманта-узурпатора, также была чёрной. Вдоль стены напротив входа стоял шкаф чёрного дерева с книгами, перед ним стояло серебряное кресло и стол, тоже серебряный, но с чёрной каменной столешницей, а по другую сторону стола кроваво-красное кресло, на которое и указал Мираверу Голониус. Бывший принц повиновался, сел в это кресло и тотчас почувствовал, что не сможет с него встать без разрешения хозяина кабинета, но это его нисколько не испугало, а даже рассмешило и он стал озираться вокруг. По всем четырём углам кабинета стояли едва тлеющие светильники, которые тотчас вспыхнули красными факелами, едва только Голониус сел в своё кресло. Устроившись поудобнее, он сказал вновь добрым голосом:

— Да, мой друг, благодаря своему увлечению тем, чем я занимался в раннем детстве, рудознатству, ты смог создать, сам того не осознавая, очень мощное оружие против всех наших богов включая этого верховного зазнайку Анарона. Ты создал то, что может разрушить его Альтаколон, который он строит с таким упорством вот уже двести тысяч лет — сарналауга, питающегося первичным камнем, этой основой каждого Небесного Ожерелья. — Увидев, как расширились от ужаса глаза Миравера, Голониус поторопился его успокоить — Не волнуйся, друг мой, в этом подземелье, сложенном из тел сарналаугов, даже Анарон не может подслушать нас. Извини, что я не даю тебе возможности говорить, но сегодня я сам намерен выговориться, уж, больно много всего накипело у меня на душе, но ты не беспокойся, как только я позволю тебе встать из этого кресла, ты тотчас всё забудешь и снова будешь пребывать в счастливом неведении относительно своей великой находки и ещё более великого открытия, которое ты сделал, но не обратил на это никакого внимания. Но, прежде чем я тебе об этом расскажу, Миравер, я хотел бы излить тебе свою душу, чтобы ты понял, наконец, что именно мною движет.

При этих словах Миравер даже порадовался тому, что Голониус лишил его дара речи, иначе он точно сказал бы ему что-нибудь язвительное, а то и оскорбительное. Некромант заметил это и сказал добродушно посмеиваясь:

— Знаю, Миравер, знаю, это звучит по крайней мере смешно, но мне действительно нужно доверить тебе некую тайну, которая свяжет богов по рукам и ногам и перед тем, как сделать это, я хочу рассказать тебе, почему моя жизнь сложилась именно так, а не иначе. Поверь, мой рассказ не будет слишком длинным, я не намерен утомлять ни тебя, ни себя, но зато в один прекрасный день тебе всё сразу же станет понятным. Первое, что я хочу сказать тебе, мой добрый друг Миравер, это то, что те боги, которые создали Небесные Ожерелья и породили нас, уязвимы, но лишь до той поры, пока Анарон не завершит строительство Альтаколона, этого центра Вселенной, который объединит её материальную и магическую сущности. Это сделает нашу Вселенную вечной и незыблемой, хотя несколько ослабит богов. Во Вселенной существует множество богов и хотя их жизнь бесконечна по сравнению даже с такими долгожителями как эльдары и эльдаиары, она тоже конечна, но боги не умирают, а трансформируются. Иногда они превращаются в новых богов, юных и неопытных, иногда превращаются в целые миры и даже конструкции миров, давая тем самым пристанище юным богам. Когда-то именно таким образом появилось Серебряное Ожерелье, на котором поселились наши боги-патриархи, а после того, как наступил их черёд уйти, все остальные Небесные Ожерелья и наши нынешние боги во главе с Анароном, взявшим на себя труд завершить начинание древних богов, — построить Альтаколон. Когда Альтаколон будет построен, наши боги действительно станут бессмертными, но они уже не смогут черпать силу из смертных, как делают это сейчас. Тот бог, который трансформировался в Серебряное Ожерелье, видимо имел какой-то изъян и он вошел в тело этого гигантской конструкции в виде на первый взгляд слабого и беспомощного существа, которое на самом деле обладает колоссальным потенциалом разрушения и ты, Миравер, нашел его. Нашел и бережно сохранил для меня, ну, а теперь несколько слов о том, как я докатился до такой жизни, что стал для всех чудовищем. Как и ты, Миравер, я тоже сын короля, только не короля высших существ — эльдаиаров, а короля гномов, но мой папенька родил меня от женщины человеческой расы и тем самым поставил в положение бастарда. С самого раннего детства, а мне уже больше двух тысяч лет, мой друг, я увлёкся магией и винделморгул чуть ли не с пелёнок был моей единственной забавой, так как сверстники меня сторонились, ведь я был пернауко, а таких не любят в подземных городах гномов. Странное дело, все атаны женского пола гномам нравятся, как и пернауко, мужчин человеческой расы они просто терпят, а вот всех мужчин пернауко, тихо ненавидят. Вскоре я выбрался из-под земли и ушел к людям, чтобы больше никогда не возвращаться под землю к гномам. Там я стал в уже довольно зрелые годы учеником одного не слишком мудрого мага, научился от него кое-чему и вскоре покинул его, а когда шел пешком через лес, то однажды ночью познакомился с Тёмным Шейном и этот бог стал моим учителем. Благодаря ему я постиг некромантию полностью, до последнего предела, но за это мне пришлось заплатить большую цены, Миравер. В результате я стал проводником его воли в Хрустальном Ожерелье, его и Огненной Вэр, этой юной выскочки, которая благодаря интригам своей матери и своим собственным из покровительницы ящериц и змей сумела пробиться в зал главных богов, но поскольку там её не приняли, как равную, она была вынуждена общаться с одним только Тёмным Шейном, самым мрачным и злобным среди всех богов. Это благодаря им Серебряное Ожерелье было разделено в глубокой древности на Светлую и Тёмную половины, как, впрочем, и весь строящийся Анароном Альтаколон, но в тот момент это его вполне устраивало. Тёмный Шейн и Огненная Вэр нацелили меня на создание великой империи, которая объединила бы все семьдесят семь миров Хрустального Ожерелья, и я приступил к работе. Твой отец, Миравер, король Верион, отказался стать императором империи Шейн-Вэр не смотря на все мои уговоры, а уговаривал я его, поверь, очень долго и тогда мне пришлось обратиться к тому, в ком также текла кровь королей Морнетура, которого я нашел в Селринии, мире людей. По сравнению с Верионом этот мозгляк Рингаон был полным ничтожеством, но я сумел разжечь в его душе страсть и в конечном итоге Морнетур пал, а он взошел на престол. Твой отец погиб, Миравер, и погиб не от моей руки. Признаюсь, я мог его воскресить, но не стал этого делать, да, это уже ничего бы не изменило. Зато я спас от гибели тебя, мой друг, и позволил тебе заниматься любимым делом, изучением магии и даже стал твоим учителем. Однажды, когда я зашел в твою башню во время твоего отсутствия, меня привлекло одно существо, посаженное тобою в банку и после нескольких минут исследования я понял, что ты совершил великое открытие, — нашел в рудниках Морнетура сарналауга, небольшого чёрного червя, способного жить в камне. Я забрал его у тебя, да, ты к нему в то время уже охладел, и стал исследовать, а затем нашел способ, как заставить его расти. Причиной тому стала твоя кровь, Миравер, кровь короля обладающего Силой Королей Серебряного Ожерелья, существ совершенно особых, которые являются потомками богов. Не стану утомлять тебя рассказом о том, как я добился того, что из твоего червячка выросла Тарисардэ, но скажу, теперь её дочери живут в недрах многих миров и каждая приносит мне каждый месяц по сотне яиц размером с большой сундук. Вся прелесть заключается в том, Миравер, что кровь истинных Королей Серебряного Ожерелья смешанная с моей кровью, может превратить такое яйцо в великолепного воина, куда более могучего, чем даже гигант тролль-аттеаноста, практически несокрушимого, умного, способного обучаться магии, почти бессмертного и полностью преданного мне. Однако, мой друг, эти существа обладают ещё одной способностью, они могут превратиться в огромных сарналаугов, которые пожирают камень с такой ненасытностью, что в считанные месяцы, а то и недели, способны просто съесть Каменные Плетения, соединяющие миры в Небесные Ожерелья. Вот это и есть моё секретное оружие в борьбе с богами и их предводителем Анароном, мой друг. У меня уже есть под рукой несколько десятков тысяч таких воинов, которые дожидаются своего часа в своих чёрных саркофагах и в любую секунду я могу их призвать. Мои красавицы Тарисардэ откладывают всё новые и новые яйца и уже очень скоро их будут миллионы, десятки миллионов и тогда даже Анарон будет вынужден склонить передо мной голову. Правда, недавно со склада этого идиота лорда Гейдза пропала партия яиц, привезённых мне из Морнетура, эти воины были самые могучие, ведь та Тарисардэ уже вошла в полную силу, но они рано или поздно найдутся. Чёрт, на этих тупоголовых вампиров ни в чём нельзя положиться. Так, вот, Миравер, зачем я тебе обо всём рассказываю. Как я это тебе уже говорил, выйдя отсюда ты обо всём забудешь, но я ещё не сказал тебе главного, моя смерть немедленно активирует все яйца и все мои сарнаохтары, а это тебе не какие-то там каменные големы, которых любой тролль мигом заставит остановиться, превратятся в сарналаугов, тотчас начнут пожирать Каменное Плетение и Серебряное Ожерелье будет уничтожено первым, а потом они полетят сквозь космос к другим Небесным Ожерельям и Альтаколон рассыплется. Анарон об этом даже и не догадывается, мой друг, и ты единственный эльдаиар, которому известна эта тайна, но теперь, когда я доверил её тебе, этот спесивый божок знает, что лучше меня не трогать и единственным выходом из этой щекотливой ситуации для него является только одно, принять меня в их дружную компанию, но с эти он спешить, естественно, не станет и начнёт немедленно выяснять, что же это за новая напасть свалилась на его бедную голову. Ну, а когда он поймёт, что именно ему надлежит сделать, то ты, Миравер, станешь, наконец, императором всего Серебряного Ожерелья.

Миравер хотел было сказать Голониусу, что в его плане слишком уж много зияющих дыр, но не смог. Вместо этого он лишь сокрушенно вздохнул и, улыбнувшись, покивал головой. Некромант, который в этот момент не смотрел на него, побарабанил пальцами по столу, и сказал насмешливым голосом:

— Ну, а мы пока что повоюем. Ты знаешь, Миравер, я уже стал входить во вкус жизни бога. Мне нравится наблюдать за тем, как эти козявки суетятся у моих ног. Начиная с этого дня, друг мой, ты становишься моим наместником. С сыном мне не повезло, он не очень силён духом и слишком впечатлителен, а вот ты стал совсем другим эльдаиаром. Завтра утром я объявлю всем о твоём возвышении и удалюсь от дел, а точнее займусь своими собственными делами, ты же, мой друг, примешь на себя командование. Ну, о том, что тебе надлежит делать, я подробно объясню тебе позднее, а теперь встань, Миравер, и иди, мне ещё нужно немного поработать.

Помощник Голониуса, моментально забывший о разговоре, встал, поклонился и вышел в открывшуюся дверь. Поднимаясь по ступеням наверх, он мысленно вознёс благодарность Анарону.

До Сильматирина даже по быстрой дороге, проложенной Ником, было более двенадцати часов бешеной скачки. Однако, магическая быстрая дорога тем и хороша, что она всегда очень ровная, сайриномундо могут развивать на ней огромную скорость и по ушам всадников не бьёт стук копыт. Всё члены отряда были опытными наездниками, поэтому, добравшись до места, не чувствовали особой усталости и немедленно приступили к работе. Бывший маршал бывшего принца Мориэра Гларон эн-Орес лично командовал погрузкой Седьмой Железной армии на огромную магическую платформу и её спуском на Эльдамир, а потому и спустя десять лет знал, где находится какая боевая машина и с чего им нужно начинать в первую очередь, а начали ходоки с того, что быстро разгрузили пару десятков грузовиков с тяжелыми станковыми пулемётами, навьючили ящики с ними и патронами на сайриномундо и не мешкая отправили их в Остоаран через портал прохода вместе с подробным планом, составленным Ником и утверждённым Исигавой Яри, после чего были разбиты палатки и все тут же легли спать.

На подготовку Ланнелю и восьми его друзьям, воинственно настроенным святым отцам, давалось ровно пять суток. Пока его друзья таскали тяжеленные ящики, Гларон с помощью магической соли освободил один из громадных грузовиков с оружием, завёл его и с удивлением отметил тот факт, что отъехав от места стоянки машина больше не прилипала к снегу. Он немедленно извлёк соль из снега, сотворил полсотни големов и те принялись вызволять из снежного плена всю прочую технику, начав с края. К тому моменту, когда были поставлены палатки, он сумел перегнать три сотни грузовиков, танков, гаубиц и зенитных установок. Представив себе, что случится с вампирами, когда те увидят на Великой Равнине эту технику, он злорадно расхохотался и побрёл к палаткам стоявшим в нескольких километрах. К нему тотчас примчался его бык, который когда-то носил на себе Варнона, и космит с усилием взобрался на него. Спать он завалился даже не поужинав, так вымотала его бестолковость големов.

Утром четвёртого дня был снова открыт портал прохода в одну из немногих долин Энейры, которая не поросла вековым лесом, была отправлена вся та техника, которую вытащили из снега не такие уж тупые големы. К полудню пятого дня вся техника была освобождена из снежных ловушек Арендила и Линиэль, а её добрая треть даже построена в боевые порядки. Утром следующего дня должна была начаться операция "Цитадель", так тщательно разработанная Ником Марно. К удивлению новичков, никто из ветеранов даже и не собирался хотя бы похвалить его за проделанную работу. Наоборот, то один, то другой товарищ Занозы спешил высказать ему свои критические замечания, а Папаша, когда они сели за стол, и вовсе высказал ему довольно сердитым тоном следующее:

— Парень, вот смотрю я на тебя, и удивляюсь. Вроде бы не маленький уже, солдат со стажем, а о такой простой вещи, как строительные материалы, даже не побеспокоился. Ну, что тебе стоило надавить на троллей, чтобы они заранее понаделали в своих горах здоровенных каменных блоков и сложили их там в кучу? Теперь Лану придётся заниматься этим в спешке. Эх, учи вас, учи, а всё одно, никакого толка. Заноза, ты же ведь не какой-то там дремучий конюх, а член военного совета Остоарана и потому вполне мог отдать такой приказ. Посмотрел бы я на того наглеца, который посмел бы его оспорить. Да, и крепость ты мог спроектировать заранее, парень.

Это была последняя капля, которая переполнила чашу терпения, но не Ника или двоих его самых давних друзей, а можно сказать новичка отряда, Могильщика, который сердито рыкнул:

— Папаша, хватит! Заноза разработал этот план всего за каких-то три недели. Благодаря тебе мы и так не знаем ни сна, ни отдыха. Ты и твой обожаемый Ланнель только и знаете, что затыкать нами каждую дырку. По твоей милости я уже полгода не могу принять зачёты по некромантии у целого отряда курсантов, у которых я, якобы, являюсь куратором. Неужели нельзя установить какой-то график, чёрт подери, скажем неделю воюем или ходим в разведку, неделю занимаемся своими делами в крепости? Можно! Для этого тебе всего-то и нужно, что один единственный раз сказать Лигу, чтобы он не вопил всякий раз: — "Караул! Спасите!", когда где-нибудь пролетит пьяный вампир. Мы ведь в конце концов бойцы отряда специального назначения, а не мальчики на побегушках. Я понимаю, когда нам приказывают проникнуть в крепость вампиров, которой мы до этого и в глаза не видели, освободить пленников и смыться, пока кровососы не проснулись, прихватив гроб со спящим в нём лордом, это ещё куда ни шло, хотя нам приходилось выполнять задания и потруднее, но когда нас посылают сопровождать какого-нибудь идиота в поездке по его собственному королевству, да, ещё и заставляют тратить на это целых три недели времени, хоть ты меня убей, вот этого я никогда не пойму.

Исигава понурил голову и хмуро буркнул:

— Много ты понимаешь в политике, Могильщик. К твоему сведению, благодаря тому дурацкому вояжу Лиг сумел приобрести в Лорнии такое влияние, о котором он и не мечтал и теперь этот, как ты говоришь идиот, король Гергоронелл, перед ним только что хвостом не виляет. — Широко улыбнувшись, он прибавил — Зато отныне благодаря Занозе все короли смогут путешествовать в бронетранспортёрах и уже не станут опасаться, что кровососы их уволокут в свои крепости, да, и пяток, другой зенитных установок и пара дюжин станковых пулемётов, установленных на стенах их крепостей придадут им уверенности.

Это была единственная, по сути, похвала в адрес Ника, но тот никак на неё не отреагировал потому, что спал положив голову на плечо Колючки, подсевшей к нему поближе чтобы поговорить и теперь боявшейся пошевелиться. Могильщик, заметив это, шепнул:

— Заноза, три кровососа сзади, на четверть одиннадцатого.

Ещё толком не проснувшись Ник вскочил, стремительно развернулся и открыл огонь из бластера в указанном ему направлении, а его друзья дружно заржали. Ник, сплюнув на снег, вложил бластер в кобуру и, рассмеявшись вслед за друзьями, спросил:

— Я что, опять уснул? Вот невезуха. Так о чём мы тут говорили? Мне помнится, Папаше зачем-то понадобились тролли. Ох, до чего же сладко спится, ребята, когда он ворчит над ухом.

Исигава посмотрел на шутника снисходительно и сказал:

— Ладно, ребятки, слушай мой приказ, — забирайтесь в палатки и чтобы через пять минут все спали. Завтра рано вставать.

С первыми сполохами сверкающей ленты ходоки уже заводили двигатели танков, самоходных гаубиц и прочих боевых машин, создавали големов и ставили перед ними самую простую задачу, трогаться с места и ехать по прямой до тех пор, пока другие маги не прикажут им растаять. Через час портал прохода был открыт и машины, взревев двигателями и извергая клубы дыма из выхлопных труб, двинулись вперёд. Ещё через полтора часа два отряда магов-ниндзя Исигавы Яри въехали на фыркающих и чихающих от дыма сайриномундо на каменистое плато Великой Равнины, где их встретили редкие и оттого оглушительно громкие выстрелы самоходных гаубиц и свирепый, грохочущий рокот зенитных счетверёнок. Вампиров не было видно даже близко, просто таким образом ликующие космиты заявляли им о том, кто теперь хозяин на Великой Равнине. Космиты, которые обычно не выделялись в толпе одеждой, были на этот раз все как один облачены свои военные мундиры и встречали отряд Исигавы таким рёвом, что заглушали даже зенитки. Стрельба вскоре стихла и ещё один маршал, оставшийся вместе с принцем Мориэром, Гуг эн-Шлор, подскочил к нему и, приложив руку к своему чёрному, овальному шлему рявкнул:

— Монстр, личный состав Седьмой и Одиннадцатой Железных армий закрепился на плато и приступил к строительству Железной крепости у порога Эльдамира! — Не дожидаясь ответа он крепко обнял короля Ареохтара и воскликнул — Ну, теперь-то мы отучим их здесь летать, мой друг. Нас отсюда даже сам дьявол не вышибет.

В Железной крепости оба отряда не стали долго задерживаться. Ланнель приказал им срочно возвращаться в Остоаран и потому, наспех выпив со старыми друзьями, которые проводили их до большого сарнасельма, уже установленного в самом центре будущей крепости космитов, по кубку доброго вина, ведя быков в поводу они прошли в него и вышли из главного сарнасельма внутри своего родного дома, на просторном овальном дворе, поросшем травой и деревьями по краю. К ним тотчас выбежали из-за деревьев юные кадеты, забрали сайриномундо и повели этих великанов к другому сарнасельму, чтобы переправить их к подножию утёса, расседлать и отпустить в не менее родной лайкваринд. Другая группа кадетов возрастом постарше всё так же молча бросилась к их походным торбам. В крепости было не принято болтать встречая бойцов вернувшихся из очередного опасного задания. Княгиня Лилия поначалу не хотела отдавать свою большую седельную сумку какому-то белобрысому пареньку, ухватившемуся за неё, но её по-дружески похлопал по плечу Зубастик и девушка со вздохом отпустила ремень. Когда кадет унёс её суму, она спросила:

— И где я теперь буду искать свои вещи?

Зубастик поклонился ей и сказал:

— В своих покоях, княгиня. — После чего добавил — Мы дома, Лилия, и теперь снова обрели имена. Мальчишкам их знать пока что не дано, они ведь живут внизу, под утёсом, но здесь, наверху, все свои и вы можете не скрывать своих имён. Да, вас здесь и так очень многие прекрасно знают. В наших рядах немало канодцев. — Пернармо указал рукой на самую высокую из девяти башен и пояснил — Ваши покои там, княгиня, в главной башне Остоарана, но сейчас вы отправитесь не туда, а вместе с нами на доклад к мастеру Ланнелю. Это тоже своего года ритуал, как и то, что кадеты забирают во дворе наших сайриномундо и поклажу. Они за это даже соревнуются. Относительно жилья вы можете не волноваться, покои для вас уже не только подготовлены в соответствии с вашим вкусом, а из Каноды в Остоаран доставлены две ваши горничные. Они тоже будут жить в башне.

Княгиня огорчённо вздохнула и сказала:

— Как жаль, лорд Теребиус, что я снова буду вынуждена выслушивать все эти вежливые аристократические благоглупости. Мне так понравилась та простата, с которой мы общались в лесу и в Эльдамире. Во всяком случае там я чувствовала себя человеком, а не красивой куклой стоящей в шкафу под стеклом.

— Подумаешь, проблема! — Воскликнул Тедди — Лилия, если ты хочешь быть Колючкой и в крепости, так тебе этого никто не вправе запретить, но только не советую тебе лишний раз злить Исигаву, это в рейдах он наш Папаша, а здесь важная птица, сэссе дома Тарандилов, но он тоже не любит, когда братья по крови и оружию обращаются к нему на вы, как и Лан с Лигом.

— Ну, что, ты уже выговорился, балабол? — Суровым тоном поинтересовался Исигава — Мог бы уступить старшему по званию эту честь, объяснить Колючке, что у нас по чём. Тогда пошли к дядюшке Ланнелю, поплачемся ему в жилетку. — Они снова вошли в большой сарнасельм и вышли из него на этот раз на широченной плоской крыше возле входа в башню, на которой было довольно многолюдно. Там их встретили насмешливыми криками, но Исигава, погрозив шутникам кулаком, сразу же повёл оба отряда внутрь. Входя в большой лифт последним, он сказал — Никто, кого этот замок не знает в лицо, точнее никто, кто не имеет специального амулета-пропуска, не посмеет отойти от сарнасельма дальше, чем на нескольких метров, ребята. Чужака даже та лужайка во дворе моментально порвёт в клочья, а уж по крыше он не сможет пройти и трёх шагов, как угодит в ловушку. Тедди когда-то очень повезло, что Саори заметила его первой и отключила ловушки на крыше. Иначе его не было бы в нашем отряде.

Бывший вампир тотчас возмутился:

— Исигава, не надо умничать! Как раз с крышей Миямото допустил промашку и я нашел на ней безопасное место. Иначе зачем бы он по-твоему перекрыл все девять башен заново?

Лилия улыбнулась и сказала:

— Ребята, не забывайте, я всё-таки шесть лет жила в новом королевском дворце, который построил мастер Миямото и прекрасно знаю, что представляют из себя его архитектурные творения. Враги, кстати, тоже. Поэтому без пропуска я здесь и шага не ступила бы, как и без подробного плана, ведь в его замках без окон легко заблудиться.

Лифт быстро поднял их на самый верхний, пятнадцатый этаж, где ходоков сначала встретили бойцы всех пяти отрядов и уж только потом, получив свою порцию поцелуев и дружеских объятий они вошли в большой зал, где их с нетерпением ждали мастер Ланнель и король Лигуисон. Встреча хотя и была тёплой, не заняла слишком много времени. Исигава коротко доложил о результатах рейда, спланированного Ником, посетовал на самоуправство своего штурмана и потребовал от короля, чтобы тот как-то подействовал на своего брата и их служба стала, наконец, более упорядоченной и прогнозируемой. При этом он не забыл высказать претензии Тедди, потребовал, чтобы их больше не посылали на задания всей толпой и давали возможность работать с парнями и девчонками из других отрядов. Под требовательными взглядами всех магов-ниндзя Ланнель был вынужден согласиться и велел всем проваливать прочь, высказав кое-какие свои подозрения относительно того, что в этот сумасшедший день, от которого у него уже идёт голова кругом, вся их банда собралась вместе так дружно только потому, что они специально сговорились. Ветеранам он предоставил недельный отпуск, а новичкам приказал через три дня приступить к занятиям.

Лилия была поражена той дружеской простоте, с которой два великих эльдара обращались по сути дела со своими солдатами, хотя и понимала, что это их самые лучшие воины. Понимала она и то, что и между ними есть разница, ведь одним было предначертано звёздами стать королями, хотя она в это не очень-то верила, а другие после победы так и остаться пусть и самыми лучшими, но всего лишь воинами, а то и вовсе погибнут. В свою счастливую звезду она не очень-то верила, хотя во всём следовала тому гороскопу, что составил для неё сам король Лигуисон. Просто так ей было гораздо интереснее жить, ведь она с самого раннего детства была очень бойким ребёнком, да, к тому же её родители скрывались в то время в горах от лехтани. Когда в Каноду десять лет назад пришел мир и они снова стали жить в столице, причём в одном дворце со своими гонителями, ей стало скучно и она воспряла духом только тогда, когда сам регент короля Николаса Второго составил ей этот пророческий гороскоп, но при этом ни словом не обмолвился о том, каков он, этот король. Ник Марно вернувшись в Остоаран как-то стушевался и Лилию это позабавило. Сама не зная почему, она подошла к нему и попросила:

— Никса, ты не проводишь меня до моих покоев с горничными? Хотя это, наверное, какая-нибудь скромная квартирка.

Ник испуганно вздрогнул, смущённо заулыбался и промямлил:

— Ну, если тебе так хочется, то пошли. — Вместе со всеми они вышли в большой холл с множеством колонн и этот высокий, широкоплечий парень с приятным лицом и коротко стриженными волосами шепнул — Пойдём, Колючка, я покажу тебе один из самых больших секретов крепости. Тайный ход по которому от нас сбегает мастер Ланнель. — Внезапно щёки его порозовели и он сказал — Вообще-то это всего лишь потайной коридор и ещё один лифт. Их в башне несколько десятков, но об этом лифте знаем только мы втроём и ещё Исигава, хотя даже он не знает или притворяется, что не знает, всех секретных ходов во дворце. Скорее всего притворяется.

Король взял свою суженую за руку и, сотворив морок невидимости, улизнул от всех, шмыгнув за ближайшую колону, а затем потащил её за собой к скульптурной композиции, стоявшей в большой нише, которая изображала из себя рыцаря и даму, держащихся за руки. Лилия уже успела обратить внимание на то, что внутренне убранство крепости было весьма пышным, хотя снаружи это величественное, овальное в плане сооружение с девятью башнями с бойницами вместо окон выглядело не слишком выразительно. За бронзовой старинной скульптурами, которые, оказывается, при ближайшем рассмотрении были боевыми големами, находилась потайная дверь ведущая в коридор. Прежде, чем войти в него, Ник негромко сказал девушке:

— Наступай только на тёмные плашки. Это поющий пол мастера Миямото и если поставить ногу на светлые, то он поднимет такой вой, что оглохнуть можно. Ну, а если после этого пойдёшь дальше, то можно мигом угодить в ловушку. Тут даже наши с тобой фиалы крови не помогут, они ведь защищают нас только от големов. Этим коридором пользуется один только Ланнель, да, ещё мы с Сардиной и Фалком. — Лилия, которая уже умела ходить по поющим полам, жестом показала Нику чтобы тот шел вперёд и затем пошла вслед за ним в том же ритме. Молодой, но хорошо знающий крепость ниндзя мигом это понял, улыбнулся и сказал девушке — Нет, тут система будет малость посложнее. Этот пол всё же умеет отличать своих от чужаков, хотя и не любит, когда нарушают правила. Ланнель как-то раз выпил лишнего и наступил на светлую плашку, так тут такое случилось.

Пройдя по коридору метров двадцать и свернув за угол, они подошли к ещё одному бронзовому голему, на этот раз облачённому в доспехи самурая с обнаженным мечом в руке. За его спиной также имелась потайная дверь, а за ней небольшой лифт. Они спустились на двенадцатый этаж башни и вышли в довольно мрачный коридор с каменными стенами, потолком и полом. На этот раз Ник надавил рукой на каменный блок и под полом что-то чуть слышно хрустнуло, после чего он взял Лилию за руку и быстро повёл её вперёд. Тут коридор шел в совсем другую сторону и вскоре они вышли через ещё одну потайную дверь в большой, высокий, ярко освещённый холл, в котором прямо в пол были врезаны чаши с землёй и из них росли молодые кудрявые дубки и клёны. Между деревьями стояло несколько парковых скамеек, а посередине холла располагался круглый фонтан с тремя чашами одна над другой. Этот прямоугольный холл-дворик был вытянут в длину и по обеим сторонам в каменных стенах, увитых плющом, было по две большие, двустворчатые двери. Ник быстро огляделся и, увидев на ручке одной из дверей какой-то амулет, сказал:

— Вон те покои твои, Колючка.

Лилия, бросив на него быстрый взгляд, спросила:

— Ты не хочешь на них взглянуть, Никса?

Парень отрицательно помотал головой и отказался:

— Не, за это мне мигом нагорит от Ланнеля. — Подумав, что девушка может понять его неправильно, он пояснил — Лилия, у нас в Остоаране не принято, чтобы мужчина входил комнату к незамужней девушке. Твоё жилище неприкосновенно и в него не сможет войти никто, кроме твоих горничных, да, и то если ты им это позволишь. Это же не простая дверь, а магическая. Она меня просто не впустит. Ты тоже в неё сможешь войти только в том случае, если наденешь на руку вот тот амулет. Тогда дверь откроется.

— Понятно. — Ответила Лилия — Так крепость Остоаран блюдёт честь живущих в ней девушек. Ладно, раз так, Никса, то может быть ты не откажешься со мной где-нибудь пообедать и потом показать мне окрестности? Если ты, конечно, ты не устал после рейда в Эльдамир. Мне очень хочется узнать, где, как и чему нас теперь будут учить. А вообще-то мне не нравится, что я не могу пригласить к себе кого-нибудь на чашку чая или для дружеского разговора.

Высказавшись, Лилия посмотрела на Ника с хитрой усмешкой. Тот пожал плечами и ответил:

— Пожалуйста. Пообедать мы можем хоть на этом этаже, тут есть прекрасная столовая, хоть внизу, у подножия утёса. Там есть несколько десятков отличных трактиров и там гораздо веселее. Я подожду тебя здесь, на скамейке, но потом ты тоже позволишь мне зайти минут на десять к себе домой, но будет лучше, если мы встретимся на этом же месте ровно через час. Тебе же нужно хоть немного осмотреться, да, и твоему сайринахампу следует дать отдохнуть от путешествия.

Когда ровно через час Ник поднялся на двенадцатый этаж, Лилия, одетая в мужской кожаный костюм для верховой езды, уже ждала его сидя на скамейке. Увидев его она сказала:

— Никса, это с ума сойти можно. Там — Она указала пальцем на свои покои — Я насчитала там штук пять комнат, пока нашла ванную. Интересно, зачем мне столько комнат и, главное, такая большая гостиная и целый зал вместо столовой?

Ник улыбнулся и ответил:

— Вообще-то в твоих покоях одиннадцать комнат, Лилия, и из них четыре это спальные для твоих гостей, ну, а гостиная и столовая тебе пригодятся, когда ты захочешь пригласить к себе друзей.

Девушка нахмурилась и спросила:

— А как же магические двери? Они что же, пропустят их?

— В твоей спальной, в сейфе есть шкатулка, а в ней штук пятьдесят амулетов специально для того, чтобы ты могла пригласить к себе в гости кого-либо из подруг или друзей. — Пояснил девушке Ник — Это в мою квартиру может ввалиться кто угодно, как это сделал недавно Могильщик в тот самый момент, когда я принимал ванну. Он, кстати, приглашает нас в таверну "Приют некроманта". Там отлично готовят и обычно собираются одни только ветераны, но поскольку у тебя есть фиал крови, то ты сможешь в неё войти.

— Нет, — Смеясь отказалась девушка помотав головой — Знаю я такие посиделки. Наутро голова будет болеть и станешь проклинать себя за тот последний бокал вина, который ты выпила, словно виноват он, а не предыдущие десять. Я хочу просто наскоро перекусить и пройтись по лесу. — Коснувшись пальцами руки Ника, она спросила — А что же ты не сменил свой сайринахамп, Никса?

Тот рассмеялся и воскликнул:

— А что ему сделается? Он же на мне вырос, Лил, а потому ему уже никакие передряги не страшны. Он со мной и горел, и в болоте тонул, и под землю проваливался, а один раз один пьяный тролль нас даже в камень замуровал, но я быстро успел выбраться. Ох, и ввалил же я чертей этому старому пьянице Горнгулу за такие шуточки.

Ник снова самым кратчайшим путём довёл девушку до ближайшего крепостного сарнасельма и уже через десять минут они обедали в небольшом, уютном трактире, предназначенном для тех обитателей крепости Остоаран, которые любили вкусно поесть в тишине. После сытного, вкусного обеда они направились, как того и хотела Лилия, в лайкваринд и сели на берегу ручья, где княгиня принялась с дотошностью следователя допытываться у Ника о том, чему ей предстояло научиться. Больше всего её интересовало только одно, когда их отряд сможет ходить в рейды самостоятельно. Подивившись такой наивности, Ник честно обрисовал ей ближайшие перспективы:

— Лил, всё зависит только от того, когда ты к этому будешь готова. Кое-кто из ваших ребят начнёт сражаться уже через каких-то пару месяцев, а у кого-то на это уйдёт и два, и три года, а то и все пять. Нас ведь не просто так прозвали неуязвимыми. Мало выучить все те трюки и хитрости, которые знает Папаша, Монстр, Лысый или Могильщик, нужно ещё стать настоящим воином, а не безжалостным убийцей. Всех нас трупоед больше всего ненавидит только за то, Лил, что мы всегда умудряемся разрушать его планы, если сумели о них разузнать, и почти никогда и никого не убиваем, но зато всякий раз захватываем в плен его солдат, даже самых лучших, и потом они становятся его злейшими врагами. Единственные, кого мы уничтожаем беспощадно, так это его монстров, големов и всяческую шваль типа демонов. Кровососы, порой, присылают к нам даже парламентёров, жалуются на некоторые отряды белых рыцарей, что те кого-то замочили вместо того, чтобы захватить в плен. Таких вояк мы, обычно, отправляем к святым отцам на перевоспитание, а некоторых, самых упрямых, вообще сажаем под домашний арест. Если какой-нибудь вампир наотрез отказывается сдаваться, мы его за это никогда не убиваем, а просто делаем портал прохода в его крепость и забрасываем туда даже не смотря на то, что кровососы нам спуска не дают. Единственные, с кем мы сражаемся насмерть, это некроманты-воины, но если кто из них поднимает руки вверх, то мы его берём в плен и сдаем святым отцам. Правда, пока что на нашу сторону перешел один только Могильщик, но это особый случай. Его заставили с помощью магии быть какое-то время палачом и поэтому он ненавидит трупоеда больше нас всех вместе взятых. Маг-некромант это ведь ещё не убийца, Лил, ну, это тебе и самой станет ясно, когда Могильщик научит тебя своему искусству. Он ведь некромант самого высокого, одиннадцатого уровня, властелин смерти, как и трупоед. Для него воскресить убитого, два раза рукой махнуть, но обычно мы таких ребят превращаем в аттеаноста, а затем возвращаем им имя и делаем их аттеакуилле, чему все, обычно, только рады.

— Понятно. — Тихо сказала Лилия — Спасибо, что объяснил, Никса, а то ведь я раньше считала, что их всех нужно ненавидеть и беспощадно уничтожать. С лехтани я как-то смогла примириться, а вот как мне теперь примениться с этим чёрным злом, даже не знаю.

Ник улыбнулся и сказал девушке:

— Ты сумеешь, Лил, ты ведь не злая и в тебе нет жестокости. Это сразу видно. Только при этом не нужно забывать, что жалость порождает, зачастую, слабость. Понимаешь, всякие там садисты и убийцы, с которыми нам приходится очень часто встречаться, большие любители поплакаться, вымолить себе прощение, но только для того, чтобы потом улучить момент и вонзить тебе кинжал в спину, но в нашей профессии уже одно то хорошо, что мы всегда знаем, с кем имеем дело. Довольно часто нас посылают в бой именно для того, чтобы мы покарали некоторых тварей и они знают, что рано или поздно встретятся с нами и уж тогда пощады им не будет. Слишком много зла они причинили жителям Светлого Ожерелья, чтобы их можно было простить.

Пятеро крепких юношей, одетых в одинаковую серую робу, штаны и кирзовые сапоги, по которым в них можно было легко определить заключённых детской колонии, сидели собравшись в кружок на корточках неподалёку от здания столовой и вполголоса обсуждали свои далеко не детские проблемы. Один из них, черноволосый брюнет с бегающими глазами, усмехнулся, и с опаской глядя по сторонами сказал насмешливым голосом:

— Да, бледнолицые, зря вы опустили Принца.

Парень сидевший напротив него огрызнулся:

— Ты же сам дал нам отмашку, Индеец. К тому же этот пидор гнойный смотрел на нас, как на шваль и подбивал своих шестёрок нас отметелить. Так что не зря мы его отпетушили. Да, ты ведь и сам к его заднице приложился.

Тот, кого назвали Индейцем, кивнул головой и согласился:

— Было дело, Косяк. Мы все вляпались. А теперь слушайте, что я разузнал. Принц, оказывается, не зря понтовался. У него брательник вор в законе и его кликуха Король. Так вот, мои бледнолицые братья, нас всех теперь если не здесь порежут, то на взрослой зоне, куда мы вскоре отправимся кто чуть раньше, кто чуть позже, а потому нам нужно делать отсюда ноги и как можно скорее.

— Ну, и далеко мы убежим, Индеец? — Спросил Косяк — Без бабок, да, ещё в этих клифтах? Нас первый же мент повяжет.

Его тихим шепотом поддержали остальные и Индеец, ощерившись, сердито одёрнул своих подельников:

— Ша, бледнолицые, вождь говорить будет. В общем так, я всё продумал. Сегодня в мастерскую привезут заготовки и как только нас выведут разгружать машину, наш отряд сразу же поднимет бучу. Я забашлял Орлятам, они обещали помочь. Мы валим охранников, берём стволы, прыгаем в "Зила" и едем, но не к воротам, а пробиваем забор и берём на абордаж караулку. Она старая, деревянная и вся трухлявая, так что мы через неё прорвёмся. Валим всех, кто там окажется, хватаем ещё стволы. Во дворе за караулкой всегда стоит "Уазик", вот на нём-то мы и уедем отсюда. Те охранники, которые стерегут машину, обычно с карабинами, а в караулке мы точно разживёмся автоматами. Тем всегда штук пять вертухаев дрыхнет. Ну, а когда мы полоснём из автоматов по зданию спецчасти и по воротам, то с нами мало кто захочет связываться. Как только выедем на трассу, сразу берём первую же попавшуюся легковушку, валим в ней всех, бросаем "Уазик" и уезжаем. Тут неподалёку мой дядька живёт, он здорово задолжал моему бате, вот он-то нам и поможет.

Парень, сидевший рядом с Индейцем задумчиво сказал:

— Знаешь, Вано, если сделать так, как ты сказал, то нас даже на Луне искать станут. Во всяком случае мы не просто во всесоюзный розыск попадём, а во что-нибудь похуже. Ты об этом подумал? Ну, а поскольку мы уйдём с оружием, то нас скорее всего всех положат.

— Да, подумал, подумал, я обо всём, Серёга. — Шепотом откликнулся Индеец — Нужно за кордон уходить. Самое лучше, уйти в горы, через Зелёный Дол к морю. Мой дядька когда то в заповеднике лесником работал, пока его оттуда за то, что он женьшень тайком копал и продавал на сторону, не уволили. У него есть карта заповедника со всеми тропами, да, и я в нём каждое лето бывал, пока с вами бандюганами не спелся. В общем там нас ни одна собака не найдёт, но мы там и задерживаться не станем, доберёмся до него по той дороге, по которой лесовозы ездят, сбросим машину в ущелье, переберёмся в заповедник по хитрому дядькиному мостику и поверху, горами уйдём к морю, а там или самолёт захватим или "Комету" на подводных крыльях и в Турцию, как Бразинскасы. Их не выдали и нас не выдадут. К тому же папашу моего коммуняки расстреляли, а он даже не был уголовником, обычный цеховик. В общем решайте, через пять минут нас в мастерские погонят, а ещё через полчаса или час грузовик приедет.

Серёга пожал плечами и прошептал:

— А что нам ещё остаётся делать? Статья у нас не фонтан, пацаны, семь изнасилований и четыре убийства, а тут ещё и Принца отпетушили. В общем надо делать пахы и поскорее. Мы с тобой, Индеец.

План, предложенный Индейцем, был реализован полностью. Пятеро насильников, убив заточками водителя и двух охранников, протаранили караулку, где убили ещё пять человек и, вооружившись тремя автоматами, двумя карабинами и пистолетом, покинули детскую колонию строгого режима, убив при этом ещё двоих человек и ранив шестерых, из-за чего руководство не смогло сразу организовать погоню. К тому же преступники догадались перебить телефонный провод и начальник колонии не смог дозвониться до города. На трассе убийцы остановили "Жигулёнок", убили водителя и уже через два с половиной часа просёлками добрались до небольшого леска, в котором спрятали машину и с наступлением темноты пешком дошли до небольшого села, в котором жил в небольшом домике родной дядя Вано Байкурадзе, сын расстрелянного за хищения, совершенные в особо крупных размерах, цеховика Отари Арамовича Байкурадзе — Денис Семёнович Шумский, брат его жены Ольги. Выслушав племянника и его требования, он сказал:

— Вот что я тебе скажу, Ваня, карту я тебе дам, денег немного, харчей, кое что из шмоток, а вот в Зелёный Дол с вами сам не пойду и вам не советую. Корейцы вас там быстрее любых ментов повяжут. Задерживаться здесь я вам не советую, поскольку в первую очередь менты именно сюда придут. И что тебе не жилось нормальной жизнью, племяш? Небось всего, что твой отец нажил не конфисковали, так что хватило бы и тебе, и брату твоему на сладкую жизнь.

Племянник, улыбнувшись кивнул дяде и небрежно бросил:

— Ладно, давай что можешь и мы пойдём.

Как только пожилой уже мужчина собрал, что смог, Индеец хладнокровно выстрелил ему в затылок и взял в руки большую хозяйственную сумку. Косяк, посмотрев на него изумлённо, спросил:

— А его-то зачем нужно было убивать?

— Надоел, сука, своими нравоучениями. — Усмехнувшись ответил преступник, которому до восемнадцатилетия осталось всего полтора месяца и прикрикнул — Давайте, пошевеливайтесь. Отъедем от села подальше, там ещё один лес будет, в нём мы и поспим.

Варнон как раз обсуждал с бухгалтером полугодовой отчёт о деятельности заповедника, когда зазвонил телефон. Первое, что он услышал в трубке, было:

— Анатолий Петрович, с тобой хочет поговорить начальник горотдела милиции. Дело серьёзное. — Вслед за этим он услышал встревоженный голос полковника Медунова — Анатолий Петрович, тут такое дело, из областной детской колонии два дня назад совершили побег пятеро особо опасных преступников и есть подозрение, что они направятся в Зелёный Лог. На их совести уже было четыре жестоких убийства в Красноградске, так они к ним добавили ещё как минимум двенадцать. Последним они убили твоего бывшего сотрудника, Шумского Дениса Семёновича. Из Красноградска уже выехала опергруппа и через шесть часов она будет в Зеленодольске. Поэтому слушай мой тебе приказ. В заповедник никого не пускать и всех людей из него вывести, как можно скорее, ну, и, если получится, то пусть твои инспекторы организуют поиск преступников, но близко к ним не подходят, они все вооружены и очень, понимаешь, очень опасны.

Варнон кивнул головой и ответил:

— Понял, Василий Сергеевич. Сейчас всё организую, а на счёт ребят Виктора ты не волнуйся, он и сам человек опытный, бывший пограничник, и ребята у него тоже не промах. К счастью в лес сегодня почти никто не въезжал, а тех, кто отправился на пикник, мои люди немедленно эвакуируют, так что ты не волнуйся, если эти мерзавцы действительно сунутся в Зелёный Дол, то уже к вечеру они будут задержаны и сданы оперативникам. В моём заповеднике им точно не спрятаться и если они в него сунутся, то мы их сами же и отловим.

Полковник Медунов строго сказал:

— Анатолий Петрович, только давай обойдёмся без самодеятельности. Я знаю Виктора, не раз сидел с ним с удочкой у реки, но пусть уж лучше ими занимаются наши люди. — Не выдержав полковник всё-таки сознался — Понимаешь, Петрович, им же снова просто влепят по десятке и всё. Им же никому нет ещё восемнадцати, а крови на их руках уже столько, что самое время к стенке ставить. Ну, да, ладно, суд во всём разберётся. В общем ты меня понял, Петрович.

Варнон прекрасно понял, что имел ввиду полковник Медунов и потому сказал бухгалтеру:

— Варвара Петровна, давайте займемся отчётом завтра. — Как только бухгалтер ушла, он достал магический кристалл связи и сказал вполголоса — Виктор, срочно иди ко мне. — После этого он связался с принцессой Иримиэль но та не отвечала и он сказал со вздохом — Вот вечно так, умчится на своём драндулете и ищи её потом.

Подойдя к открытому окну, он тихонько просвистел и к нему немедленно слетела с ближайшего дерева большая сорока, уселась на протянутый ей палец и посмотрела на рейнджера своим чёрным, круглым глазом. Варнон сотворил магическое заклинание, легонько подбросил птицу вверх и тихо сказал:

— Лети, подружка, поднимай на крыло всех наших разведчиков.

Однако, уже и без этого все птицы в лесу пришли в движение и стали высматривать в нём чужих. Индеец в этот момент как раз выполз на вершине водораздела из густого подлеска и стал рассматривать в бинокль лежащее перед ним небольшое ущелье, по дну которого текла речка Светлая, вдоль которой на противоположной стороне шла к японской беседке хорошо накатанная, грейдерная дорога. Возле беседки стояло три мотоцикла, "Ява-Спорт" и два "Восхода", а в самой беседке сидели за столом и разговаривали шестеро. Трое пареньков и три девчонки лет пятнадцати. Во рту у Индейца тотчас скопилась слюна. Серёга подёргал его за ногу и спросил шепотом:

— Ну, что там видно, Вано?

— Классная картина, Заводной. Тебе точно понравится. Три биксы, а с ними три пацанчика. Приехали в лес на трёх мотоциклах. Уходим в лес. Разделимся, ты с Косяком зайдёшь сверху, а я с Лимоном и Киреем снизу. Подползём и прихватим их. Пятерых завалим, а одну биксу, белобрысую, с собой увезём, позабавимся. Здорово, что они на мотоциклах, как раз отсюда тропа уходит в горы на перевал и мы по ней с ветерком прокатимся. Я с девкой на "Яве", а вы на "Восходах", к вечеру уже будем на море. Прямо к самому аэропорту выедем, а там бегом в самолёт и всё, мы на свободе.

Индеец и его бандиты разделились и ползком поползли двое вверх по реке, а трое вниз. Как раз в этот момент принцесса Иримиэль, которая была увлечена беседой со своими одноклассниками, почувствовала, что её вызывают. Она встала из-за стола, отошла от друзей и Варнон, наконец, смог предупредить её об опасности. Ругая себя за беспечность, Иримиэль тотчас включила все свои рейнджерские чувства и пришла в ужас от того, как близко от неё и её друзей были преступники. В первую очередь она подумала о них и решение мгновенно пришло ей в голову. Достав из кармана джинсов анголвеуро, замаскированный под японский калькулятор, она быстро сотворила сложное маскирующее заклинание и, меняя интонации голоса, приказала:

— Зина, ребята, садитесь на мотоциклы и быстро езжайте к нашему гостевому дому.

Поскольку приказ был магическим, то никто не смог ему не повиноваться. Трое пареньков и две девочки встали из-за стола, оседлали мотоциклы и быстро уехали, даже не заметив того, что на их месте, как и на месте мотоциклов остался искусный морок. Помимо этого Иримиэль ещё и сотворила быструю дорогу и потому уже через три минуты она должна была доставить её друзей к её замку. К сожалению рядом с этой беседкой не было сарнасельма, а начни она создавать портал прохода, морок тотчас развеялся бы, так как одно заклинание наложилось бы на другое. Поэтому она просто спряталась за толстый деревянный столб и тихо сказала Варнону:

— Пап, я возле одиннадцатой беседки. Эти типы уже здесь, перебираются через речку. Я отправила ребят в замок и поставила морок замены. Что мне делать дальше?

Одакадзу положил ей руку на плечо и тихо сказал:

— Отправляйся домой, Ирина. Ты умница, всё сделала правильно.

Принцесса Иримиэль обернулась и увидела своего друга, а за ним портал прохода, через который был виден двор замка, а на нём её друзья. Она быстро шагнула в портал прохода и только во дворе облегчённо вздохнула. Теперь ей нужно было побеспокоиться о том, чтобы её друзья ни о чём не догадались, но там уже была Вилваринэ, которая в подобного рода делах имела куда больший опыт. Рядом с Одакадзу появилось ещё четыре его мага-ниндзя и на берегу горной речки стала раскручиваться история, которая могла бы быть самым настоящим кошмаром, если бы она не была подстроена опытными магами. Как и полковник Медунов, который к задержанию преступников практически не имел никакого отношения, он был настроен точно так же и не собирался ловить преступников. Не собирался он помогать и опергруппе, спешившей в Зеленодольск. Его план был совсем иной и был направлен на то, чтобы жестоко покарать преступников.

Пятеро юных маньяков набросились на свои жертвы и, убив пятерых големов, схватил того, который был похож на принцессу Иримиэль, оседлали големы мотоциклов. После этого они, якобы, поехали на них по лесной дороге ведущей к перевалу, а на самом деле просто побежали по ней с весьма завидной скоростью, вот только ждало их в конце дороги не Чёрное море и новые преступления, а совсем иной конец. В семи километрах от беседки, выше в горах, дорога проходила по самому краю ущелья и в одном месте сойдя с неё и пробравшись через небольшой малинник можно было оказаться на вершине высокого обрыва, у подножия которого громоздились острые каменные обломки. Ещё лет десять назад Варнон специально обрушил там каменный выступ, который подточили корни деревьев. Именно туда и направил Одакадзу преступников и единственное, что он для них сделал хорошего в их смертный час, так это не дал им осознать, что они падают в пропасть со стометровой высоты. Поэтому они умерли практически безболезненно. Посмотрев сверху на их неестественно вывернутые тела, он плюнул вниз и скомандовал мрачным голосом:

— Уходим, парни. Через несколько часов я доложу Сергеичу, что эти мерзавцы захотели малины и свалились вниз. Чёрт, нам теперь придётся ещё и доставать их трупы, ведь у опергруппы точно не будет с собой альпинистского снаряжения.

Через час, когда четверо друзей Иримиэль уже уехали в Зеленодольск, её лучшая подруга ещё с детсадовских времён спала в своей комнате, а за столом в столовой собрались постоянные обитатели замка принцессы. Одакадзу хотел по горячим следам провести совещание и высказать Талионону всё, что думает о нём и его осторожности. Сделал он это в своей обычной манере, спросив мрачным голосом:

— Толя, какие ещё тебе нужны доказательства того, что вся наша система безопасности ни к чёрту не годится?

— Ну, почему уж так и не к чёрту, Витя? — Попробовал отшутиться Талионон — Всё прошло удачно и никто не пострадал.

— Да? — Притворно удивился Одакадзу — А то, что Ирочке пришлось пережить несколько неприятных минут, испугавшись за жизнь своих друзей, это уже не в счёт? Каким ещё испытаниям ты намерен подвергнуть принцессу, папаша? Если бы лес патрулировало хотя бы два десятка наших синоби, то такого не случилось бы. Они обнаружили бы этих убийц ещё на подходах к пределу принцессы. Да, и эта твоя политика спящего лайкваринда тоже никуда не годится. Лайкваринд принцессы Ири должен бодрствовать круглые сутки и сообщать синоби о каждом человеке, вошедшем в него. Поэтому я прошу у совета и её высочества разрешения нести службу в полном объёме.

Принцесса, изрядно напуганная произошедшим, сказала:

— Дядя Витя, пусть будет так, только нужно сделать что-то, чтобы наши друзья не мокли под дождём и не мёрзли в лесу зимой.

Одакадзу, наконец, улыбнулся и спросил юную красавицу:

— Ирочка, когда ты носишься сломя голову по лесу вместе с волками в любую погоду, разве ты мёрзнешь в сайринахампе? — Принцесса отрицательно помотала головой — Вот и они не замёрзнут. Принцу Алмарону, кстати, приходится испытывать и не такие тяготы, ведь он воюет с некромантом Голониусом вместе с Исигавой, Никсой и Сардиной, а не отсиживается в тёплом и уютном замке. Это удел Ланнеля. И вот что ещё, девочка, тебе пора принять решение относительно Зиночки. С того самого дня, как ты исцелила эту девочку, она прикипела к тебе всей душой. Нельзя же вечно погружать её в сон, когда нам нужно поговорить о чём-либо. Её родители тоже очень любят тебя, как и мы все, так что тебе нужно принять окончательное решение. Или она становится вместе с папой и мамой одной из нас, или ты начинаешь потихоньку отстранять эту девочку от себя.

Вилваринэ была того же мнения и потому сказала:

— Да, доченька, Одакадзу прав.

— Мам, но тогда она наверняка захочет отправиться вместе с нами в Серебряное Ожерелье, а вдруг она влюбится в кого-то и захочет остаться со своим парнем на Земле? Колька с неё глаз не сводит.

Сэнди, молчавший всё это время, оживился и тотчас доложил:

— Исключено, этот мальчик мечтает об одном только космосе и он действительно станет космонавтом, а вот земная судьба Зиночки закончится через эти восемь лет и она при этом точно не умрёт, как и ещё целая прорва землян.

— Хотелось бы мне знать, Саша, с чего это тебя так бесит? — Насмешливым голосом поинтересовался Варнон. — Не хочешь оставаться га Земле, когда принцесса Иримиэль её покинет.

Принцесса, которая не очень-то любила разговоры на эту тему, сначала нахмурилась, на что никто не обратил никакого внимания, а потом радостно заулыбалась и воскликнула:

— Хорошо, тогда я прямо сейчас пойду и всё ей расскажу. Дядя Витя, можно мне провести Зину через некоторые сарнасельмы? Я хочу показать ей свой мир.

Одакадзу, широко улыбаясь, кивнул головой и сказал:

— Да, ваше высочество. Только через те, возле которых не бродят толпами туристы и ради богов Альтаколона, не пытайся искать блуждающий сарнасельм на острове Пасхи. Ты ведь обязательно потащишь свою подружку туда, хотя там сейчас ночь.

Принцесса вскочила со стула, чмокнула в щёку Вилваринэ и выбежала из столовой. Секунду спустя каблучки её туфелек уже стучали по деревянным ступеням, а вскоре шаги девушки стихли, так как она на ходу превратила обувь своего сайринахампа в кроссовки, нарядное платье в джинсовый комбинезон, а соломенную шляпку в бейсболку. Она вбежала в спальную на втором этаже рядом со своей, сотворила заклинание пробуждения и принялась дёргать за ногу свою подружку, одетую в джинсы и вязаную бежевую кофточку, которая за эти годы превратилась в очаровательную юную девушку немного ниже ростом, чем принцесса и к тому же шатенку. Та проснулась не сразу и, увидев свою любимую подругу, надула губки и проворчала:

— Ну, вот, я опять уснула. Как только твоя мама меня накормит до отвала, меня сразу же тянет поспать. Ир, а ребята уже уехали?

— Ага! — Воскликнула принцесса — Я дала Вовке свою "Яву" и он укатил. Довольный, как слон после бани. Ладно, Зинка, слушай меня внимательно и не перебивай. Ты сегодня уснула не просто так, а потому, что я наложила на тебя во время обеда чары. Мальчишек и Лариску я отправила домой из-за того, что в городе переполох. С ними поехали дядя Лёня и дядя Гера, так что Вовка лихачить не будет, да, к тому же на моей "Яве" особенно не полихачишь, я на неё наложила заговор безопасной езды. В общем так, папа, мама и мои воспитатели велели, чтобы я тебе обо всём рассказала. Так что слушай, Зинуля.

Принцесса Иримиэль за каких-то пятнадцать минут рассказала своей подруге о том, кто она такая и даже показала ей свои остренькие эльфийские ушки. Та слушала её затаив дыхание, а потом прошептала:

— Врёшь, не может быть. Можно потрогать твои уши? Ой, они действительно настоящие, Ирка! Так ты действительно эльфа, как в той книжке, которую ты нам читала и переводила с английского?

— Не эльфа, а эльфийка, а вообще-то правильно говорить эльдара, и к тому же я действительно принцесса Эльдамира, так что попрошу быть повежливее. — Сказала Иримиэль и, быстро расцеловав подругу, заговорщицки зашептала — А сейчас я тебя переодену в новый магический наряд и мы с тобой совершим небольшое путешествие вокруг Земли, но сначала я покажу тебе свой замок, а то ты всё это время думала, что я живу в каком-то каменном сарае, а это не так, наш дом на самом деле очень красивый лесной замок.

Принцесса утащила Зину в свою спальную, но ещё только выйдя в коридор, который моментально преобразился, та громко ахнула, увидев такую роскошь. Долго рассматривать интерьер коридора Иримиэль ей не дала и, втолкнув девушку в спальную, обставленную в стиле барокко, тотчас вытащила из резного белого комода с золочёными финтифлюшками большой ларец слоновой кости и стала выкладывать из него на кровать весьма невзрачные на вид нижнее бельё, рубашку с длинными рукавами, брюки, куртку, бесформенную шляпу, гетры и башмаки. Всё эти вещи имели блёклый буровато-серый цвет и Зина, осмотрев свою нарядную кофту и настоящие джинсы "Рэнглер", сказала неуверенным голосом:

— Ир, а может быть я останусь в чём есть?

Иримиэль, снисходительно посмотрев на девушку, сказала:

— Глупышка, это же сайринахамп, магическая одежда. Она живая и может придать себе любой вид, который ты только пожелаешь. Тебе для этого нужно только заглянуть в эту книжечку и нажать ногтем на тот наряд, который ты хочешь иметь. Или ты действительно думаешь, что у меня полный шкаф тряпок? Не-е-е, я всегда одета в один и тот же сайринахамп, а этот у меня запасной, на всякий случай.

Зиночка, увидев несколько показанных ей Иримиэль нарядов, мигом сняла с себя всё и, надев трусики и бюстгальтер, тотчас убедилась в том, что их можно превратить едва ли не в полтора десятка купальников и другое роскошное бельё, ведь страничек в этой книжице размером с небольшой блокнот, было, как в каталоге "Неккерман". Через несколько минут девушки, одетые в одинаковые джинсовые комбинезоны и рубашки с коротким рукавом, выбежали во двор. Вот тут-то Зина и увидела, в каком красивом замке жила её подруга все эти годы, но разглядывать его слишком долго Иримиэль не дала и тотчас потащила её в сарнасельм. Девушка ничего поначалу не поняла и лишь выйдя из каменного обелиска рядом с японской беседкой и бросив взгляд на город, сияющий яркими огнями, жалобно спросила:

— Ирка, где мы?

Принцесса ответила ей:

— В Голливуде, Зинка. Здесь живёт моя подруга Барбара, невеста Сэнди, ну, то есть дяди Саши. Она знаменитая писательница, сценарист и киноактриса. А ещё здесь живут Дорис и Лизи. Они тоже актрисы, но Лизи ещё и певица кантри. Этим летом я снялась в новом фильме Дорис. Она играла в нём королеву, а я принцессу, ну, её же, только в юности. Это было так здорово, Зинка. Вон смотри, видишь вот там большое белое здание и плакат над ним, это здание киностудии "Маунт Ривер". Там и проходили съёмки. Сейчас фильм монтируют и этой осенью он выйдет в прокат, но рекламный плакат уже повесили. На нём я изображена верхом на Бриллианте. На этом жеребце я скакала через лес, а за мной гнался отряд венгерских гусар.

— Врёшь! — Восхищённо воскликнула Зина.

— Ну, да, как же! — В тон ей ответила Иримиэль — А где тогда я по-твоему пропадала конец июня и почти весь июль? Фильм этот начали снимать ещё весной, но это были съёмки общих планов во Франции, в Версале и ещё в нескольких городах, а основные съёмки проходили здесь и рядом с Нью-Йорком, мы там были в экспедиции целых три дня. Всё остальное сняли в павильонах, их у этой кинокомпании наверное штук двадцать или больше.

— Ой, Ирка, неужели ты и правда снималась в Голливуде? — Восторженно прошептала Зина — Расскажи кому в школе — не поверят.

Принцесса улыбнулась и сказала:

— Об этом никому нельзя рассказывать, Зина. Ведь на Земле об этом почти никто не знает. Только мои воспитатели и наши друзья, которым мы об этом рассказали, как я тебе. Ну, а теперь я тебе покажу ту гору в Тибете, внутри которой находится древний храм Сердца Земли. Дядя Саша говорит, что его построили жители Атлантиды.

Из Лос-Анжелеса девушки перенеслись в небольшой грот, из которого было видно плато, но там было очень холодно и трудно дышать, а потому они оттуда перенеслись на остров Пасхи и немного побродили возле огромных каменных изваяний, после чего принцесса Иримиэль стала показывать своей подруги другие уголки Земли и в конце концов они оказались на её острове в Тихом океане. День там клонился к закату, но это не помешало девушкам с визгом броситься в океан. Принцесса не стала показывать своих навыков морского рейнджера и, вволю накупавшись, они отправились в большой, красивый дом, где для них уже был накрыт ужин. Приняв душ после морского купания и поужинав, они посетили храм Сердца Земли, в котором вволю повеселились, летая в столбе золотого света и, наконец, вернулись в лесной замок. Там Зину уже поджидали её родители, которым уже рассказали о том, где находится их дочь.

Миравер даже помыслить не мог, что он когда-либо сможет так возвыситься. Голониус, заявив о том, что он слагает с себя все свои полномочия и звания, кроме одного — звания Верховного мага империи Хрустального Ожерелья, возложил на его голову корону императора и повелел всем повиноваться новому императору. Сам же он тотчас удалился в свою Чёрную башню и Мираверу пришлось срочно брать бразды правления в свои руки. Благом было то, что Голониус привёл к присяге всех военачальников своей огромной армии, а за сутки до этого можно сказать передал своему помощнику все дела, включая архив и сказал, что будет оказывать ему всяческую помощь, но при этом попросил лишний раз себя не тревожить. В серьёзности намерений Голониуса сомневаться не приходилось и Миравер, восседая на троне, понял, что отныне вся полнота власти сосредоточена в его руках.

Он обвёл своих подданных строгим взглядом и усмехнулся. Все они, явно, были ошеломлены произошедшим, но при этом прекрасно понимали, что новый император, который и раньше обладал большим влиянием и ещё большими возможностями, сможет легко справиться с ними и сумеет расплести самые хитроумные интриги. Знали они и о том, что отныне им придётся воевать, а не отсиживаться в крепостях, так как Миравер и всегда был сторонником активных военных действий. Правда, в отличие от Голониуса, он был опытным военачальником, обладал стратегическим мышлением и всегда выступал против всяческих военных авантюр, на которые был так падок Верховный некромант. Он был сторонником планомерного неспешного наступления на позиции врага и умел выстраивать хитроумные, многоходовые операции, что в сочетании с его стремлением знать о своём противнике как можно больше делало войну не столь уж опасным предприятием. Ну, и ещё он был сторонником тотального перевооружения армии и отказа от всех этих устаревших мечей, щитов и копий.

В лабораториях и мастерских Миравера тысячи магов и кузнецов работали над созданием новых образцов оружия, которое обладало эффективностью оружия космитов, но в то же время содержало в себе как можно больше магии. Кое в чём его маги уже преуспели и сейчас нового императора окружали воины в чёрных магических доспехах, мало чем отличимых по виду от тяжелого защитного обмундирования космитов, и были вооружены магическими ружьями, стреляющими как молниями, так и огненными сгустками. Эти ружья были даже мощнее бластеров космитов, хотя и уступали им в скорострельности, да, и целиться из них было сложнее, но если их будут не тысячи, а сотни миллионов штук, то тогда перевес в огне будет на их стороне и то, что предатели-космиты построили Железную крепость в самом центре Великой Равнины и теперь из Эльдамира вывозилось множество военных машин и стрелкового оружия, уже не грозило им поражением. Вот только оказались бы рассказы о новом оружии правдой, а не очередным блефом, как это очень часто случалось в годы правления Голониуса, большого любителя тайн. Миравер не стал делать из этого секрета. Он снисходительно улыбнулся и сказал спокойным тоном:

— Начиная с завтрашнего дня вы получите новые ружья, господа, но я потребую от вас за это строжайшей дисциплины. Всех своих магов-ремесленников и кузнецов вы должны отправить ко мне в Годдарг и уже очень скоро вы получите тяжелое оружие, которое мало в чём уступает по своей силе пушкам космитов. Отныне мы перестанем думать об обороне и перейдём в наступление. Пусть не сразу, но постепенно, мы завоюем всё Светлое Ожерелье, но начнём мы с того, что завоюем плацдармы в Каменных Плетениях между Тёмной и Светлой половинами Серебряного Ожерелья, чтобы наши войска могли отправляться на отдых домой. Пора менять характер войны и делать её более эффективной. Сегодня это главная ваша задача, маршалы империи Великого Морнетура и поэтому я предлагаю вам создать две атакующие армии, вооружить её самым современным оружием, которое рассыпано по нашим войсками, как крошки по столу, и сделать так, чтобы мы не чувствовали себя оторванными от дома.

Все, кто собрался в этот день на большой площади в центре Годдарга, услышав эти слова, радостно заулыбались. За десять лет им уже изрядно надоела война и хотелось хоть какой-то передышки. Многие из маршалов Голониуса не раз предлагали сделать это, захватить плацдармы в Каменных Плетениях, построить там хотя бы две крепости и, перейдя со Светлой половины в Тёмную, иметь возможность поставить там большие сарнаандо, чтобы через них отправляться в свои родные замки и крепости. Кое-кто за такие речи лишился головы, а некоторым повезло ещё меньше, Голониус предал их такой лютой казни, что это напугало даже некромантов, привыкших ко всему, что было связано со смертью, а теперь новый император заявил об этом сам. Выходит, что Верховный некромант действительно наделил его всей полнотой власти, а раз так, то к словам нового императора стоило внимательно прислушаться. Миравер, видя этот энтузиазм, сказал:

— Подготовку к этому вы начнёте немедленно, господа, но никаких разведывательных вылазок делать не нужно. Этим вы только насторожите врага. К броску нужно подготовиться скрытно, совершить его молниеносно и сразу же хорошо закрепиться на месте, а для этого нам нужно будет сначала изготовить отдельные детали двух крепостей, и затем, высадившись в том месте, которое хорошо нам известно, быстро их построить, ну, а уж затем удержать. Кто займётся этим?

Желающих из более, чем девятисот маршалов набралось достаточно и Миравер пригласил в теперь уже свой дворец пятьдесят шесть самых бравых вояк. Половина из них были просто горлопаны, но такие, за которыми шли в атаку, а во второй половине имелось достаточное число восторженных дурней, но вместе с тем среди них были и очень опытные маршалы, и они имели за плечами сотни выигранных сражений в Хрустальном Ожерелье. В конечном итоге, поблагодарив всех за поддержку он ушел с теми семью маршалами, в чьих умственных способностях ему сомневаться не приходилось, повелев всем остальным пировать в его императорском дворце, припасов в котором оставалось всё меньше и меньше даже не смотря на то, что кое-какое хозяйство Мираверу удалось организовать. Именно то обстоятельство, что уже через год им грозил голод, заставило Миравера вчера потребовать от Голониуса полной свободы действий и в том числе права построить как эти две крепости для снабжения армии, так и возможность вести войну так, как он считает нужным. Голониус к его удивлению сказал ему в ответ на заявленные требования:

— Миравер, друг мой, в конце концов я именно поэтому и назначаю тебя императором. Понимаешь ли, мой мальчик, я просто болван, который взялся не за своё дело. Я могу поставить пред собой любую цель и добиться победы, но может статься и так, что такая победа будет никому не нужна. Ты другое дело, в твоих жилах течёт кровь истинных Королей Серебряного Ожерелья и ты созидатель, в отличие от меня. Мне же дано только разрушать и поскольку я свою миссию выполнил, теперь настало твоё время. Надеюсь, что я разрушил оба мира не до конца и ты сможешь построить великую империю. На всякий случай я советую тебе устроить праздничное богослужение в честь всех богов сразу, но сделать это не так, как это делают на Светлой половине, а по нашему, то есть без этих дешевых подношений богам, но с куда большим размахом.

Миравер прислушался к этому совету и отдал приказ в следующую же седмицу провести праздничное богослужение, для чего в срочном порядке по всей армии разыскивали жриц Огненной Вэр, впавших в немилость. Как они будут теперь разбираться со своей богиней его не волновало, на то они были и жрицы, и к тому же им было приказано вспомнить то, как богов чествовали до Голониуса. Хорошо, что старый некромант не извёл их под корень, а только отдалил от себя. Часть жриц, причём самых опытных, ушла вместе с Файриэль и Мориэром, но зато большая их часть этого не сумела сделать. На помощь богов Миравер не очень-то надеялся, но он почему-то поверил в обещание Голониуса, что боги не оставят его без поддержки и потому приказал вернуть жрицам всё, что у них отобрали, да, ещё и разрешил им компенсировать свои потери всем, чего они только пожелают. Эти дуры обрадовались и с энтузиазмом взялись за дело.

Жрицы, жрицами, но в данный момент Миравера, внезапно ставшего императором, интересовало не то, как они будут задабривать богов во главе с Анароном, а совсем другое, как ему исправить все те ошибки, которые допустил Голониус. Пожалуй, Мориэр был прав, что сбежал вместе с Файриэль и преданными ему лично войсками. Этот юноша хотя и обладал талантами военачальника и короля в отличие от своего отца и особенно деда, был лишь жалкой марионеткой в руках Голониуса, как, впрочем, и они все. Он, пожалуй, смог бы добиться гораздо большего, чем этот старый, озлобленный на всех и вся некромант, но и ему пришлось бы не сладко, да, и не дал бы Голониус ему ничего сделать, хотя как знать. Новый император сел за большой стол с большой магической картой всех миров Светлого Ожерелья и всех его Каменных Плетений (хоть что-то некромант сделал хорошо и добротно) и спросил усталым голосом:

— Государи мои, я думаю мне не стоит объяснять вам всю сложность нашего положения?

Ему ответил лорд Ксанос, один из сохранивших свой недюжинный ум Патриархов вампиров:

— Полагаю, что это будет излишним, мой император. Мы все прекрасно отдаём себе отчёт, в каком дерьме находимся, но я полагаю, что тебя интересует не это, а как выправить положение?

— Ну, не так уж всё и плохо, Ксанос. — Не то что бы возразил древнему вампиру маршал Крабанон, но и не стал драматизировать ситуацию — Наши крепости хорошо укреплены, потери в войсках не столь уж велики и хотя особенно радоваться нечему, мы ещё в состоянии не только сражаться в обороне, но и нападать. Наш император полностью прав, говоря о необходимости создания надёжного канала для поставок продовольствия и живой силы. Если мы при этом ещё и перестанем уповать на нежить и прочие ненадёжные элементы и при этом сделаем основной упор на перевооружение армии, то нам будет сопутствовать в войне успех. Разумеется, в том случае, если враг не преподнесёт нам какого-либо нового сюрприза вроде этих неизвестно откуда взявшихся белых рыцарей-крестоносцев и отрядов неуязвимых атакармелонов. Мало того, что и те, и другие являются прекрасными воинами, так они ещё и создают повсюду эти свои зелёные боевые лайкваринды, попасть в которые, — для эльдаиара верная смерть. Но меня беспокоят даже не они, их ведь у короля Лигуисона очень мало, а нечто совершенно иное.

Хотя Крабанон и умолк так и не сказав, что его беспокоит более всего, но император Миравер сразу же догадался об этом и, пристально посмотрев в глаза каждому твёрдым голосом сказал:

— Государи мои, хотя наш повелитель и не сказал мне вчера, чем именно он собирается теперь заняться, он поклялся, что больше никогда не станет вмешиваться в наши дела. Теперь это наша война и он лишь заверил меня в том, что в случае какой-либо угрозы пришлёт нам на помощь таких воинов, которые будут даже сильнее белых рыцарей. Правда, он выставил мне одно условие и я хочу ознакомить вас с ним. Да, кстати, друзья мои, применив немного магии, поиграв на чувствах некоторых господ и их страхах, я добился того, чтобы вы пришли в мой кабинет вполне осознанно и добровольно, а потому считайте себя отныне моими первыми советниками. Так вот, господа военный совет империи, отныне нам надлежит разыскать и доставить в Чёрную башню к Верховному некроманту семьдесят семь представителей каждого из королевских родов Светлого Ожерелья. Насколько я понял, некоторых из них он уже сумел разыскать, но его не очень устраивает качество их крови. Голониусу нужна чистая королевская кровь. К счастью у меня был такой пленник и я его уже передал ему и он полностью устроил нашего повелителя, так что Ромениану можно вычеркнуть из этого списка. Остаётся семьдесят пять королевств.

Маршал Сугурэн улыбнулся и спросил:

— А почему не семьдесят шесть, мой повелитель?

Император Миравер тоже улыбнулся и ответил:

— Кровь Эльдамира Голониуса не интересует и даже более того, он посоветовал мне прекратить поиски принцессы Иримиэль. Если я его правильно понял, это довольно опасное для всех нас занятие и мне кажется, что нам следует внять этому предостережению.

Не дожидаясь того момента, когда император спросит его об этом, лорд Ксанос вежливо склонил голову и сказал:

— Мой повелитель, уже завтра все лорды вампиров будут ознакомлены с вашим тайным приказом и самые лучшие охотники на людей столь же тайно займутся поисками. Полагаю, что болтать это на каждом шагу не стоит. И ещё, мой повелитель, этих существ нужно доставлять в Чёрную башню или можно обойтись одной только кровью, сохранённой в неизменном виде нашими магами? Инициировать особь королевских кровей и воспитать из неё вампира весьма почётно для каждого лорда. Это повышает статус.

Новый император, который прекрасно понимал чаяния вампиров, кивнул головой и ответил:

— Вполне можно обойтись одной только кровью, лорд Ксанос. В благодарность же за то, что ты не стал долго раздумывать, я отдам тебе своего пленника. Он не так молод, как тебе этого хотелось бы, да, к тому же всего лишь человек удалившийся от двора, но я думаю, что ты найдёшь для него применение.

Патриарх развёл руками и сказал со смиренным видом:

— Ничего, мы как-нибудь с этим справимся, мой повелитель. Иногда бывает и так, что старцы куда охотнее обращаются в крылатых охотников, чем молодёжь. Мне остаётся спросить тебя только об одном, мой повелитель, нам стоит продолжать обменивать троллей на ружья или следует прекратить эту практику?

— Продолжайте, лорд Ксанос. — Ответил Миравер — Только теперь я советую требовать с троллей бластеры, а не ружья. Насколько я знаю, это оружие вампирам подходит больше. Вместе с этим, господа, я советую вам налаживать как можно больше контактов с обитателями Светлого Ожерелья. Вам также следует подумать и о том, как довести через наших агентов до их сознания, что мы воюем с королями, а не с народом. Поэтому постарайтесь объяснить каждому коменданту наших крепостей и поселений, что отныне положение наших рабов смягчается вплоть до того, что за особые заслуги, то есть за честный труд и хорошее поведение, они смогут не только получить вольную, но и вообще вернуться в родные места. Нам нужно в корне изменить отношение к себе со стороны простого народа и вам отныне следует также заниматься не только делами армии, но и этими вопросами. Теперь же я хочу вручить вам ваши новые имперские регалии, перстни с магическими печатками. Завтра все будут ознакомлены с моим первым указом, в котором будут отмечены ваши заслуги, господа, и доведены до всеобщего сведения ваши полномочия.

Император Миравер высыпал из шкатулки семь одинаковых золотых перстней с большими круглыми печатками и даже показал, какой оттиск они оставляют на листе пергамента. Это было ничто иное, как изображение полного Альтаколона, вокруг которого шла многообещающая надпись: — "Созидая во имя Анарона". После этого Миравер чуть склонил голову и сделал рукой величественный жест, которым он одновременно благодарил своих советников за терпение и предлагал им убираться восвояси. Как только они ушли, он поднялся из кресла, подошел к шкафу, налил себе кубок вина и выпил его залпом. Первый день в новой должности не испортил ему настроения, но и радоваться пока что было ещё нечему, очень уж неважное наследство он получил от некроманта Голониуса.

В последний день марта, вечером, более тридцати человек собрались в ресторане "Золотая хризантема" в Маленьком Токио, чтобы отпраздновать весьма значимое событие для Иримиэль и Дорис, обе днём раньше получили в павильоне Дороти Чемблер Центра музыки Лос-Анжелеса по позолоченной статуэтке. Одна за лучшую женскую роль второго плана, а вторая за лучшую женскую роль. Фильм "Королева" получил ещё одного Оскара за лучший монтаж и был также номинирован на лучший фильм года и лучшую режиссуру, но не смог составить конкуренции таким фильмам, как "Рокки" и "Челюсти", что ужасно рассердило Иримиэль. Она прямо-таки негодовала, что такие глупые фильмы были так хорошо приняты американской киноакадемией. Особенно ей не понравилось то, что её давние друзья акулы были выставлены такими жуткими, кровожадными монстрами.

Отоспавшись после этой бурной ночи, все, кто присутствовал на церемонии, пришли в любимый ресторан Дорис, чтобы отметить это событие в узком кругу. Разговоров за столом только и было, что о том, с какой грацией и каким величием прошлись по красной дорожке сначала принцесса Иримиэль, а потом Дорис. Обе были одеты в одинаковые эльфийские платья с золотыми диадемами на голове, украшенными бриллиантами, только у Иримиэль был в руке ещё и маленький скипетр, который когда-то принадлежал королеве Линиэль. Голову же Дорис венчала настоящая корона королевы Эльдамира, на чём настояла принцесса. Может быть их наряды кому-то и показались излишне чопорными, зато это были настоящие королевские наряды и от них исходила такая магическая сила, что зрители рукоплескали им с удвоенной силой, да, и их драгоценности тоже были не взятыми напрокат, а их собственными. Хотя Вилваринэ и вздохнула с огорчением, когда Иримиэль подарила корону своей матери Дорис. Благо их у неё было целых пять и все практически одинаковые.

В принципе на премьерном показе Иримиэль чувствовала себя куда лучше, ведь почти две трети зала составляли её друзья и многие выглядели очень импозантно. Кто-то пришел в традиционном японском кимоно, да, ещё с мечами, а кое-кто в наряде индейского вождя и это придало премьере особый шик. Фильм собрал отличную кассу и о нём очень хорошо отзывались критики, называя его самой романтической сказкой про французских королей, но ещё лучше его принимали зрители и всё потому, что в нём блестяще сыграла свою роль юная принцесса-сорванец, которая не только умела скакать верхом, но и фехтовать. Не были в восторге от премьеры одни только журналисты, так как Иримиэль ответила всего лишь на несколько вопросов и тотчас уехала в лимузине. Не появилась она перед прессой и позднее, а на все звонки в кинокомпанию получали один и тот же ответ: — "Нет, Ирис Эльдиар больше не будет сниматься в кино".

Не в силах разыскать Иримиэль, журналисты, а вместе с ними и агенты принялись терзать вопросами Дорис, но та с улыбкой отвечала им, что Ирис намерена закончить школу и что она не собирается больше сниматься в кино. Постепенно шумиха утихла и страсти по Ирис вспыхнули только тогда, когда стало известно, что она номинирована на Оскара. Теперь журналисты гадали, явится ли эта юная, но такая таинственная особа на церемонию вручения ей золотой статуэтки или нет. В том, что она её получит, почему-то никто не сомневался и все считали, что уж скорее она не достанется Дорис, чем ей. В итоге Оскара получили и принцесса, и королева, что породило множество каламбуров. Как бы то ни было, но пресса отнеслась к принцессе Иримиэль по доброму и даже то, что во время съёмок вокруг ней была создана совершенно особенная обстановка, журналисты сочли режиссёрской находкой, мол, а как ещё иначе заставить пятнадцатилетнюю девушку поверить в то, что она настоящая принцесса.

Когда все эти счастливые дни в Лос-Анжелесе завершились, несколько жителей Зеленодольска вернулись домой. Иримиэль и Зина отправились в школу, где помалкивали о своих впечатлениях, а все остальные к привычной работе, хотя вечерами они время от времени и смотрели фильм "Королева", который был специально переведён Дорис в домашний, пользовательский, восьмимиллиметровый формат. Она подарила Иримиэль вместе с кинопроектором ещё и кинокамеру, но ею куда чаще пользовался Варнон, нежели она. После летней встречи с бандитами у принцессы была теперь иная страсть, она вцепилась в Одакадзу, как клещ, и вместе с Зиной, сделавшейся отныне её постоянной спутницей, изучала боевые искусства, для чего тому пришлось срочно выкопать под домом большой тренировочный зал. Магией она также стала заниматься с удвоенным усердием, но этим занимались все, без исключения. Ещё принцесса Иримиэль стала всё чаще и чаще думать о своём женихе, принце Алмароне, а потому полностью охладела ко всем юношам её окружавшим, без исключения.

Имея от рождения талант к рисованию, она постоянно рисовала портрет своего принца, окрепшего и возмужавшего, настоящего воина и очень часто расспрашивала взрослых о том, что на их взгляд происходит теперь в Светлой половине Серебряного Ожерелья. От принцессы не стали скрывать, что шпионы Голониуса уже добрались до Земли, но не разыскивают её, а тихо и мирно живут на небольшом островке на озере Лесное. Узнав об этом, Иримиэль тоже усомнилась в том, что они настоящие некроманты и шпионы, так о них и думали ровно до того самого дня, когда почти год спустя в начале июня в лесной замок принцессы не примчался Чарли Большое Облако. Он вылетел из сарнасельма, вбежал в дом и с порога громко закричал:

— Одакадзу, где ты?

Было раннее утро и все ещё крепко спали, но это нисколько не смутило Чарли и он стал шуметь ещё громче, пока в холл на спустился Одакадзу и не шикнул на него:

— Чего разорался? Мы ещё спим. Вчера весь день ходили пешком по горам и потому все устали, как собаки.

Старый индеец достал из кармана сайринахампа компакт-кассету и протягивая её своему шефу, воскликнул:

— Когда ты прослушаешь эту запись, Одакадзу, тебе будет уже не до сна. Пойдём, где у тебя тут есть магнитофон.

Они прошли в Одакадзу и тот сразу же вставил кассету в новенький японский кассетный магнитофон, который ещё не поступил в продаже даже в стране восходящего солнца. Перемотав кассету, он спросил, прежде чем нажать кнопку воспроизведения записи:

— Может быть ты сначала скажешь, Чарли, откуда у тебя эта запись и что всё это означает? Присаживайся.

Одакадзу, одетый в синее трико и майку, достал из стола бутылку виски и пару бокалов. Налив себе и индейцу, который никогда не отказывался от огненной воды, он пристально посмотрел на него. Чарли Большое Облако подсел к столу, взял бокал, покрутил носом, так как льда ему не предложили, вздохнул, и принялся рассказывать:

— Четыре часа назад, под вечер, Аластар закончил рассматривать очередной номер "Плейбоя" и перебирать пальцами нитки на той штуковине, которую они называют винделморгул, это то же самое, что и анголвеуро. — Увидев удивление на лице Одакадзу, он пояснил — Неделю назад они снова совершили вылазку в Виннипег и в числе прочего стащили в одной конторе пару сотен журналов, в том числе и таких. Всю минувшую неделю Аластар их читал, а сегодня велел своим дружкам срочно собраться в землянке и вот какой разговор у них состоялся Одакадзу. Ну, чего ждёшь? Включай запись.

Одакадзу включил магнитофон и услышал насмешливый голос мага-некроманта Аластара, который сказал своим друзьям:

— Ну, что же, старые жулики, пришла пора поговорить начистоту и решить, что мы будем делать дальше. Признаться, я даже не думал, что окажусь на старости лет в такой приятной компании. — Наступила пауза, заполненная громким сопением, кряхтением и покашливанием и всё тот же голос продолжил — Чтобы ни у кого не оставалось сомнений в том, что намерен поговорить серьёзно, снимем маски, друзья мои. — Послышалось смущённое хихиканье и Аластар строго прикрикнул — Кальтер, не паясничайте, вам это не к лицу. Представлюсь первым, господа маги. Как вы давно уже догадываетесь, моё настоящее имя не Аластар. Я маг-прорицатель Вилион Книжник родом из Лантасира, что в Морнетуре. Ну, кто следующий отважится назвать своё настоящее имя? Не бойтесь, господа маги, среди нас нет ни Голониуса, ни его приспешников. Мы все столько претерпели от этого наглого юнца горя и страданий, что можем смело доверять друг другу.

После небольшой паузы чуть глуховатый голос сказал — Ну, а я, господа, маг-прорицатель Анарор Рыбак из Эаруила, и тоже из Морнетура. Впрочем мы здесь все морнетурцы и все, как это ни странно, маги-прорицатели, так что давайте просто назовём друг другу имена и наши города, которые мы были вынуждены покинуть, бежав от Голониуса. Вы следующий, уважаемый Редклиф.

Редклиф охотно откликнулся:

— Моё имя, уважаемые коллеги, Мелдаон Ночной Рыбак и я родом из Ваймы. Читаю знаки на рыбьей чешуе, в отличие от Анарора, который так любит вглядываться в рыбьи потроха.

Затем из магнитофона послышался весёлый, насмешливый голос и кто-то бодро заявил:

— Ну, а я, друзья мои Аласт Каменщик из Морнетурина. Как это ясно из моего прозвища, я читаю знаки на камнях.

— Рад встретить вас здесь, старый друг! — Воскликнул пятый маг-прорицатель — Раньше ты знал меня, как Эскатона Гончара, мы ведь были с тобой почти соседями.

Послышались радостные возгласы и Вилион сердитым голосом прикрикнул на магов:

— Хватит, хватит, потом будете обниматься! Будто вы до этого дня ни о чём не догадывались. Дайте лучше представиться нашему стружкоделу и любителю цветов.

Шестой голос, хихикнув, объявил:

— Лоссеон Энтийский к вашим услугам, или попросту Старый Садовник из Энтиара. Спешу предупредить, если вам нужен кто-то, кто умеет разбивать клумбы и вообще ухаживать за цветами, это не ко мне. Я всего лишь читаю знаки на цветах, а Садовником меня прозвали потому, что я любил забираться в чужие сады и цветники.

— Ну, а я, как справедливо заметил этот книгочей, Лайталон Свирельщик из Нирвеса. — Представился седьмой маг — И действительно читаю по стружкам и срезанной коре, без которых не обходится изготовление свирелей. Итак, мастер Вилион, мы назвали свои имена. Что будем делать дальше, хотелось бы мне знать? Если вы хотите узнать о том, как я бежал из Нирвеса, то это слишком грустная история и мне не хотелось бы её рассказывать.

Вилион поторопился успокоить Лайталона:

— Не станем тратить время на эти глупости, мой друг. Мы все здесь маги весьма редкой квалификации. Причём очень старые и опытные маги, раз сумели обвести вокруг пальца самого Голониуса. Мы были достаточно опытными уже в то время, когда он захватил Морнетур, раз смогли скрыться от него и были по всей видимости достаточно мудры, поскольку предпочли скрыться, а не сражаться против него, иначе мы все или погибли бы, или пополнили ряды его приспешников после пыток.

Аласт Каменщик мрачным голосом сказал:

— Не такие уж мы и мудрые, друг мой, раз в конечном итоге были мобилизованы в его армию и стали некромантами.

— Не скажи, Аласт, не скажи. — Насмешливым голосом откликнулся Вилион — Ведь он призвал нас под свои чёрные знамёна не как многоопытных магов, а как молодых дурней и лоботрясов и у его лучших учителей давно уже опустились руки научить нас чему-либо, хотя каждый из нас постиг ту же некромантию даже лучше Голониуса. Впрочем искусство белого некроса было прекрасно знакомо каждому из нас задолго до того дня, как Шейн Тёмный взялся учить ему Голониуса. Нас-то он так и не смог вычислить, ведь мы очень ловко спрятались от него за книгами, глиняными горшками, цветами и свирелями и каждого из нас он считал лишь старым чудаком, но я не за этим позвал вас, друзья мои. Благодаря тому, что у этого недоумка, мастера Рингаона, опустились руки и он приказал мне отправляться в Годдарг, главный город-крепость Голониуса на Светлой половине, куда его маги спроваживали своих самых нерадивых учеников, чтобы из них были сформированы отряды разведчиков, у меня появилась возможность завершить свой труд. Вам, друзья мои, легче, ваши инструменты познания не такие громоздкие, как мои, но мне удалось вывезти из Лантасира свою библиотеку, хотя я и не мог работать с ней все эти долгие годы. Благодаря же тому, что меня отправили на эту планету вместе с вами, я смог спокойно со всем разобраться. В какой-то мере труды Голониуса увенчались успехом, одна из групп его разведчиков, то есть мы, нашла ту планету, на которой скрывается принцесса Иримиэль, но тут мне открылось ещё кое-что, коллеги. Планета Земля это и есть то самое место, которое наши боги называют Источником Силы. Это открылось мне между строк в тех текстах, которые я внимательно просмотрел, как и то, что вместе со мной на Землю были отправлены ещё шесть магов-провидцев. Мы последние семь магов-провидцев Тёмной половины Серебряного Ожерелья. Я прав, коллеги?

Одакадзу, лоб которого покрыла испарина, напрягся и услышал, как маги, посланные Голониусом, подтвердили слова Вилион:

— Да, это так, друг мой. Мои чаши, горшки и мой магический гончарный круг доказывают, что Земля это и есть тот самый Источник Силы, связь с которым утеряли наши боги. — Сказал Эскатон Гончар, а Аласт Каменщик добавил — Те камни, которые я подобрал окрест, говорят о том же самом, Вилион. — Мелдаон Ночной Рыбак подтвердил другой вывод Вилиона — По чешуе тех рыб, которых мы похитили со склада в городе Виннипеге, а они выловлены в океане где мы подорвались на мине, мне удалось узнать, что на Земле живёт юная принцесса из дома Эльдамирионов, парни. Здесь же находятся и её воспитатели, трое эльдаров и человек из Каноды. Я также понял, что солёные воды этой планеты таят в себе огромную силу. Кстати, друг мой, ты похитил у лорда Гейдза самое разрушительное оружие Голониуса, сарнаохтаров, порождённых сарналаугами-царицами. То ли ты очень удачлив, друг мой, то ли действительно великий провидец, но ты сделал так, что они перестали быть слугами этого поганого трупоеда и ждут нового повелителя. Он создавал их, как самых могучих воинов, способных только разрушать, а между тем они могут быть и прекрасными строителями и, как мне кажется, только благодаря им Анарон сможет завершить строительство Альтаколона, но что всё это даёт нам? Для принцессы Иримиэль и её воспитателей мы все враги уже только потому, что нас послал Голониус, хотя это не так, да, к тому же я не знаю, как найти на Земле то место, где она живёт, хотя и знаю некоторые, которые она часто посещает. Похоже, Вилион, у тебя есть какой-то план? Если так, поделись им с нами, старина, ведь каждый из нас давно уже вынашивает мысль о том, как бы посчитаться с Голониусом за гибель наших учеников, родных, близких и друзей.

Из магнитофона послышались тихое сопение, вздохи, шелест страниц и, наконец, Вилион заговорил извиняющимся тоном:

— Коллеги, я смог выяснить, где находится замок принцессы Иримиэль и даже более того, вы можете её лицезреть вот на этой фотографии в журнале "Ньюйоркер". Эта фотография сделана нынешней весной в Лос-Анжелесе, на церемонии вручения какой-то премии и вы видите на ней двух красавиц, головы которых увенчаны коронами Эльдамира. Вот это принцесса Иримиэль, а это какая-то её подруга по имени Дорис. Я могу привести вас к её замку, но вот как доказать принцессе и её воспитателям, что мы не враги, право же, не знаю.

Аласт Каменщик воскликнул:

— Да, тут и думать не о чем! Нам нужно просто явиться в её замок и рассказать обо всём.

— Боюсь, мой друг, прежде чем мы подойдём к её замку нас всех убьют. — Возразил ему осторожный Лайталон Свирельщик.

— Можно подумать, что ты этого испугался, Лайталон. — Смеясь сказал Анарор Рыбак — Твоё тело, пробитое мечами, ещё не упадёт на землю, как ты уже вселишься в какую-нибудь белку или другую малую зверушку, чтобы забрать всё остальное, включая свой сайринахамп, а тот, кто тебя сразил, будет с изумлением смотреть, как твой труп превращается в прах и не сможет ничего поделать. Ты ведь некромант высшего, двенадцатого уровня, которого так и не смог достичь Голониус, как и мы все здесь сидящие, и по части ваниа-эт-куиле нам позавидует любой вампир, поскольку лично мне не нужно после этого отлёживаться несколько дней в ритуальном гробу. Жаль только, что мы все не воины. Аласт, я согласен с тобой, нам нужно явиться в замок принцессы в своём естественном виде светлых эльдаиаров, а не с этими жуткими рожами с клыками, как у вампиров, и обо всём рассказать ей и её наставникам. Лично меня во всём этом интересует только одно, возможность рассказать принцессе Иримиэль о том, что её жених, принц Алмарон, жив, здоров, стал отважным воином и успешно сражается с Голониусом.

Тотчас последовал вопрос Вилиона:

— Откуда тебе это известно, Анарор? Ты же, кажется, все эти годы отирался на кухне и потрошил там рыбу.

— Вот оттуда и известно, Вил. — Ответил Анарор Рыбак — Я ведь частенько потрошил ту самую рыбу, что была выловлена из тех озёр и морей в Каменных Плетениях, из которых пил воду Ведьмак, самый отважный и умелый воин из отряда Папаши Исигавы. Такое прозвище этому юноше дали друзья за его умение навести искусную волшбу на врагов во время даже самого скоротечного боя. В том числе и поэтому сынки Папаши являются неуязвимыми. Их просто никто не может достать клинком, пулей или выстрелом из бластера. Я много чего знаю, коллега, впрочем, как и ты сам. Ведь это ты отправил к ним своего лучшего ученика Конрада, освободив его разум из-под чар Голониуса и теперь он воюет вместе с принцем Алмароном в одном отряде под прозвищем Могильщик. Рассказывают, что твой парень творит в бою самые настоящие чудеса. Мне только не ведомо, почему ты не вернул ему памяти о тех годах, когда он был твоим любимым учеником, мой друг. Ну, так что мы предпримем, коллеги, отправимся в замок принцессы прямо сейчас или же сначала выспимся?

— Не знаю, друг мой, сможешь ли ты уснуть в эту ночь, но лично я намерен провести её с толком и хорошенько подготовиться, прежде чем предстать перед её высочеством. — Ворчливым голосом ответил Анарору Рыбаку Лоссеон Энтийский — Я намерен пройтись по лесу и собрать букет для этой юной красавицы, а также сплести для неё магический венок. А вот с рассветом мы двинемся в путь, друзья!

Послышался шум отодвигаемых стульев, какие-то хлопки и маги, принимавшиеся участие в разговоре, покинули помещение. Одакадзу, вытаращив глаза на Чарли, тыча пальцем в магнитофон, спросил:

— Это что же, сегодня, ближе к вечеру, они явятся в наш замок?

Чарли Большое Облако кивнул головой и сказал:

— Полагаю, что да.

— Ну, и что ты тогда тут сидишь, старый пень? — Воскликнул Одакадзу — Быстро отправляйся в Америку и чисти перья своего самого пышного наряда вождя племени! Собирай всех воинов, их скво, облачайтесь в нарядные костюмы и чтобы к шестнадцати часам вы все явились при полном параде, но не сюда, а в храм сердца Земли. Мне по барабану, что скажет об этом Варнон или Сэнди, но мы встретим их там и эти парни увидят, как принцесса Иримиэль взлетает в столбе золотого света, а потом мы устроим пир прямо в этом храме.

Через полчаса все те жители Зеленодольска, которые знали о том, кто такая принцесса Иримиэль, сидели в столовой, завтракали и слушали запись. В отличие от Чарли Большого Облака, Одакадзу мог разбудить кого угодно. Прослушав запись, Сэнди задался вопросом:

— Не понял? Ведь эти монстры в сундуках вроде бы все сдохли, а этот Аласт Каменщик говорит, что сарнаохтары живы и вместо воинов могут стать строителями. Или он действительно великий маг, или мне самому магии ещё учиться и учиться, так как я в ней полный профан.

Варнон охотно поддержал эту тему:

— Да, я был бы не прочь научиться технике ваниа-эт-куиле и научить этому Ирочку. Это очень полезное умение.

— А на мой взгляд было бы неплохо научиться тому, что умеют делать наши друзья во главе с Исигавой, быть неуязвимыми в силу своего силу воинского мастерства и ловкости. — Поторопился возразить Одакадзу, но на него тотчас зашикало множество людей и он под немигающим, пристальным взглядом Варнона сказал — Нет, я не против, но прошу не забывать о том, если по тебе врежут так, что от тебя мало что останется, то и возрождаться уже будет нечему.

Принцесса рассмеялась первой и воскликнула:

— Дядя Витя, но здесь же говорится о том, что тот маг, который постиг высшее искусство белого некроса, умирая вселяется в какого-нибудь маленького зверька и забирает своё умершее тело. Так что если забирать будет совсем уж нечего, то он сможет создать маленький лайкваринд и тот даст ему пищу, чтобы быстро вырастить себе новое тело. Вот только дядя Ланнель говорил мне ещё очень давно, что высшие знания очень трудно постигнуть, для этого нужно вырасти, так что боюсь, что у меня ничего не получится с белой некромантией двенадцатого уровня, ну, в этом нет ничего страшного, ведь мне же не завтра отправляться в Серебряное Ожерелье. Мне нужно сначала дождаться здесь Алмарона и родить короля Эльдамира.

Вилваринэ с улыбкой посмотрев на принцессу, сказала:

— Всё правильно, Ирочка, у тебя ещё есть время. — Обведя взглядом всех присутствующих, она строго сказала — А вот у нас его не так уж и много. Поэтому давайте начинать готовиться к встрече с друзьями и прежде всего нужно позаботиться о том, чтобы мы все смогли отправиться в храм сердца Земли.

Сразу же после завтрака закипела работа. Причём закипела почти по всей Земле. Кто-то бросился со всех ног в ресторан заказывать самые изысканные блюда, кто-то отправился на рынок за фруктами и в магазин за напитками к столу, а некоторые люди стали ломать себе голову над тем, как украсить храм сердца Земли и где в нём поставить обеденные столы. В зале Света пировать было неприемлемо. Вдруг, боги возьмут и обидятся, а вот на площади перед ним все они обедали и ужинали не раз. Множество небольших фирм и компаний, в которых работали маги-земляне, внезапно прекращали работу не смотря на возмущение клиентов, но труднее всего пришлось жителям Зеленодольска, особенно тем, кто работал в заповеднике, но и здесь на помощь пришла магия и искусно созданные вилинндуро заменили людей. К четырём часам дня в замке принцессы Иримиэль остались только Одакадзу, одетый в белоснежное кимоно, Сэм в наряде принца и Талионон, одетый в праздничный наряд рейнджера.

Именно они встретили семерых светлых эльдаиаров-магов. Это были молодые, высокие мужчины, одетые длинные белые мантии. В правой руке каждого был белый посох с навершием, являющим собой символ его профессии, а на голове фигурный серебряный обруч-венец. Хотя они и были светлыми эльдаиарами, никто из них не был блондином и волосы у них были от тёмно-русых до жгуче чёрных, но лица были действительно светлы и очень красивы, как у всех эльфов, да, и уши у них у всех были, как и у Талионона, эльфийскими. Талионон первым шагнул к магам, поклонился и сказал:

— Приветствую вас, друзья, я Талионон из дома Таурендилов, сын Эльдамира, потомственный лесной рейнджер, приёмный отец и главный воспитатель принцессы Иримиэль. Создатель её лайкваринда.

— Мои приветствия вам, друзья, я принц Санденс Канодский из династии Марновингов, сын Каноды, главный маг-воспитатель принцессы Иримиэль и ваш друг. — Шагнув вперёд и поклонившись сказал с дружеской улыбкой на лице Сэнди и облегчённо вздохнул, так как маги задержались почти на час.

Одакадзу Яри шагнул вперёд, сделал резкий поклон и с характерной для него интонацией, точно такой, когда он обращался к своим родственникам и соплеменникам, громко воскликнул:

— Рад приветствовать наших союзников, благородных мастеров белого некроса! Я Одакадзу Яри, племянник Исигавы Яри, оёгун клана Яри, главный защитник предела принцессы Иримиэль, яростное копьё направленное в грудь её главного врага, чёрного колдуна Голониуса и всех его приспешников. Мы присланы принцессой Иримиэль, чтобы сопроводить вас в храм Сердца Земли, к Источнику Силы.

Эльдаиары радостно заулыбались и стали по очереди представляться трём друзьям, хотя и не так пышно и торжественно, после чего и вовсе шагнули вперёд и по-дружески обнялись со своими новыми друзьями. Хлопая по широким плечам Одакадзу, Вилион воскликнул:

— Ну, вот друзья, а вы опасались! Говорил же я вам, враги Голониуса всегда найдут общий язык и подружатся. Тем более, если они маги. Раз мы уже здесь, коллеги, то не согласились бы вы показать нам лайкваринд принцессы Иримиэль. В Светлом Ожерелья я слышал множество страшных историй о тех ужасных лайквариндах, которые создаёт отважный Исигава Яри и давно мечтал увидеть хоть один из них. Говорят, что лучше сразиться в одиночку с целым отрядом белых рыцарей, чем войти в его лайкваринд.

Сэнди сразу же стало понятно, что маги не горят желанием немедленно отправиться в храм Сердца Земли. Похоже, что они его побаивались. Он улыбнулся как можно дружелюбнее и сказал:

— Вилион, лес он и есть лес, а лайкваринд это всего лишь лес послушный рейнджеру. Правда, я поспешу тебя разочаровать, Исигава не имеет никакого отношения к тем страшным лайквариндам. Максимум, чему мы смогли его научить, так это выращивать бонсаи. Их скорее всего создал Сардон, мой младший брат, — король Николас, и их друг принц Алмарон. То же место, куда мы хотим отвести, как раз и дало трём этим мальчишкам такие силы. Это подлинное чудо, созданное древними богами и оно действительно является Источником Силы. Хотя вы и сможете подойти к храму Сердца Земли вплотную, вам ещё предстоит пройти через двое врат и вы сразу почувствуете, опасна для вас эта Сила или нет. Лично я считаю, что Источник Силы вас примет, как он принял нас всех.

Старый маг усмехнулся и честно признался:

— Потому-то мне и не по себе, мой друг, но делать нечего, пошли.

Плотной группой они вошли в подземное ущелье, залитое золотистым светом не смотря на то, что наверху уже сгущались сумерки, но это не удивило Сэнди. Такое случалось не раз. Когда в храм Сердца Земли набивалась толпа народа, ночь отступала. Справа и слева от одной стены до другой стояли толпы нарядно одетых людей, но только североамериканские индейцы и японцы были одеты в свои традиционные наряды, но они стояли справа и слева от портика. Раздались громкие приветственные крики, аплодисменты и на магов-эльдаиаров посыпались сверху лепестки роз. Самые нарядно одетые девушки и женщины в белом бросились к ним навстречу, надели им на шеи цветочные гирлянды и, взяв под руки повели к дверям храма, точнее к золотистому занавесу. Вилион коснулся своим посохом, украшенным раскрытой книгой, занавеса и тот пропустил его внутрь без малейшего сопротивления. Мастера белого некроса вошли внутрь и прошли меж двух рядов японцев в белых кимоно и индейских вождей к голубому занавесу, который также пропустил их в храм беспрепятственно, где справа и слева от столба золотого света стояли те, кто являлись хранителями первого круга.

Подруги Иримиэль и её самые главные наставницы сделали вместе с семью мужчинами к столбу света всего несколько шагов и остановились. Только тогда, внимательно вглядевшись в это золотое сияние они увидели принцессу Иримиэль одетую точно также, как на церемонии вручения Оскара. Девушка улыбнулась им, шагнула в золотое сияние и плавно взмыла вверх, достигла чуть ли не потолка и по широкой дуге величаво опустилась к ним вся окруженная золотым сиянием, которое она не только принесла им, но и одарила, коснувшись посоха каждого своим скипетром. Маги дрогнули, медленно опустились перед ней на одно колено и Вилион сказал:

— Мы приветствуем тебя, владычица Источника Силы.

Принцесса Иримиэль радостно заулыбалась и поцеловала по очереди каждого из них, а маг-провидец вручил ей большой букет цветов и возложил на голову прямо поверх короны пышный венок. И то, и другое само вылетело из маленького белого букетика его посоха. После этого принцесса Иримиэль ввела магов вместе с из спутницами в столб света и они все вместе воспарили вверх и опустились на каменные плиты весело смеясь. Когда же они покинули храм сердца Земли и вошли в ущелье, там уже были накрыты столы, увидев которые, маг Мелдаон Ночной Рыбак громко воскликнул:

— Друзья мои, давайте возьмём часть яств и напитков с этого богатого стола и отнесём их в храм сердца Земли вместе с дарами для богов! После этого мы будем пировать здесь до полуночи, а завтра утром придём в храм и посмотрим, приняли боги наши дары или нет. Думаю, что стол наш от этого не оскудеет, а наряды не обеднеют.

Предложение Мелдаона не просто всем понравилось, а вызвало бурю восторга и такой энтузиазм, что в храм чуть было не сволокли на радостях все столы, но в конце концов ограничились тем, что каждый мужчина и каждая женщина, а их было более двух тысяч человек, вооружились большими подносами и, уставив их блюдами и напитками, вереницей потянулись в храм, где, ставили их у стены и оставляли рядом с ними свои украшения, холодное оружие, часы, браслеты перстни, портсигары и даже зажигалки. Опасный Майк, подумав, махнул рукой и положил рядом со своим подносом свою самую дорогую реликвию, трофейный "Вальтер", который нашел в сгоревших обломках сбитого им "Юнкерса-88". Таких пистолетов у него всё равно было два, но именно из этого он стрелял в небо в тот самый день, когда находясь в Кёльне узнал о капитуляции немцев.

Поскольку друзья принцессы Иримиэль были людьми запасливыми и предусмотрительными и в том помещении, где некогда отдыхали сайриномундо, было сложено немало блюд, то за столом было чем закусить. Вилион рассказал всем о том, как должен проходить праздничный пир, а поскольку талантами здесь боги никого не обидели, то это было очень весёлое застолье и каждый новый песенный, музыкальный или танцевальный номер встречали очень тепло. Одакадзу, за неимением талантов певца, танцора или музыканта, просто показал всем своё умение обращаться с нагинатой, кусари-кама, мисубинава, косикирибо и сибаки-яри. Он виртуозно владел и всем остальным арсеналом оружия ниндзя, но решил обойтись только самыми эффектно выглядевшими. Хотя он очень старался, аплодировали ему скорее в порядке вежливости, нежели от восторга, зато Лизи добрых полчаса не отпускали со сцены, что не удивительно, ведь она собирала повсюду целые стадионы народа. Незадолго до полуночи Вилион запечатал вход в храм магическими синими дверями и все разошлись.

Наутро, едва только снаружи поднялось Солнцев, на дне ущелья, укрытого от всех остальных людей каменным сводом и льдами, собрались участники пира и как только Вилион убрал двери, все бросились внутрь забыв о том, что это всё-таки храм. Сэнди бежал в конце первой сотни самых нетерпеливых. Он ещё не добрался до голубого занавеса, как ему в уши ударил радостный вопль друзей. Когда же он и сам вбежал в круглый подземный зал, то не смог сдержать радостного возгласа. Мало того, что все блюда, напитки, а также прочие подношения бесследно исчезли, так при этом зал ещё и полностью преобразился и на его голубом куполе в нижней части появились совершенно фантастические фрески, которые шли от входа. Это были даже не фрески, а нечто иное, трёхмерное изображение пира множества богов, восседающих за столами в амфитеатре.

Справа в самом первом ряду в точке Запада восседал Иисус Христос со своей матерью Марией и всеми апостолами, сидящими от него к Югу. Лицо бога, которому покланялось более миллиарда человек на Земле, было весёлым, а глаза его радостно блестели. В точке Востока восседал Будда, а к Югу от него какие-то другие боги, которых Сэнди не знал, но на них указывали руками его друзья японцы, индусы, тибетцы и китайцы. В точке Севера с поднятым в руке кубком сидя на троне приветствовал всех Анарон, слева от него сидела Светлая Вэр, а справа Арендил и Линиэль, а также все остальные главные боги Серебряного Ожерелья. Изображения богов были примерно на треть больше человеческого роста и в первом ряду их восседало за столом более шести десятков, но над ними был второй, третий, четвёртый и пятый ряд, так что всего на этой волшебной фреске было изображено более трёх тысяч богов, пирующих возле Источника Силы. Подумав о том, что эта фреска уже никуда не исчезнет, Сэнди подобрался к резвящемуся Вилиону, дёрнул его за рукав мантии и сказал:

— Пошли отсюда, есть разговор.

Тот спустил с лица чёрный шелковый платок и сказал с укоризной глядя на нетерпеливого канодца:

— Сэнди, боги пируют, а потому нам нужно блюсти порядок.

— Так я же тебя не жрать приглашаю, Вил. — Парировал Сэнди и, ухватив мага под руку, потащил его к выходу приговаривая — Завтра как только весь этот дурдом закончится, я зашлю сюда своих фотографов, они всё сфотографируют и ты сможешь сколько угодно рассматривать снимки сидя у камина, а сейчас нам надо поговорить.

— А как же мои спутники и твои друзья? — Не унимался старый маг и даже попытался встать столбом — Они, наверное, тоже захотят присоединится к нам, Сэнди.

Вредный маг коротко хохотнул и сказал в ответ:

— Если смогут нас найти, Вил. У меня, знаешь ли, есть на Земле такие убежища, где меня хрен кто побеспокоит.

Сэнди не блефовал. Он действительно затащил Вилиона в сарнасельм и они вышли из него в просторной магической лаборатории, через окно которой виднелся какой-то ледник. В углу лаборатории, которая одновременно походила на кузницу и слесарную мастерскую, стояло рядом с камином несколько кресел. Сэнди слегка шевельнул рукой, огонь в камине вспыхнул и он, усадив своего гостя в кресло, сел во втрое и достал из кармана свой анголвеуро, замаскированный под калькулятор, который тотчас заинтересовал мага:

— Какой странный у тебя ангол. Да, хорошая штука анголвеуро, лучше, чем винделморгул. Увы, но благодаря деятельности Тёмного Шейна мы теперь на можем ими пользоваться.

Сэнди бросил анголвеуро в руки мага и сказал:

— Это земной анголвеуро, Вилион, и им ты можешь пользоваться сколько угодно. Он, правда, немного посложнее обычного, но ты быстро приноровишься. Я почему-то именно так и думал и прихватил его специально для тебя. У меня к тебе вот какой вопрос, старина, как долго вы должны здесь находиться и что намерены делать дальше. Если вам нужно убежище и наша защита, то с этим не будет никаких проблем, ну, и, признаюсь сразу, нам очень нужны ваши знания, как, впрочем, и вам наши знания. Мы тут все эти десять лет упорно трудились и кое в чём преуспели. К тому же Одакадзу сможет научить вас таким боевым приёмам, что и Исигава позавидует. Думаю, что это вам также не помешает как на Земле, так и в Серебряном Ожерелье.

Эльдаиар стал вместо ответа внимательно рассматривать анголвеуро и даже пробежал пальцами по кнопкам, а когда увидел, что магическое заклинание удалось, радостно заулыбался. Внезапно его лицо сделалось строгим и он сказал:

— Какое-то время, точнее два года, мы можем здесь побыть, но ровно через три года с момента нашего вылета, мы должны вернуться, иначе сюда будет направлена большая поисковая группа и уже не таких дурней, каких изображали мы, а состоящая из весьма злобных и полностью преданных Голониусу некромантов. Так что с этим вопросом ясно. Хотя мы можем вернуться в любой момент, мы пробудем на Земле три года, вернёмся в Годдарг, чтобы снова прикинуться там дураками, а немного позднее смыться и присоединиться к Ланнелю и Исигаве. Что касается наших знаний, Сэнди, с этим будет посложнее…

— На этот счёт не волнуйся, Вил, — Перебил мага из Морнетура маг из Каноды — Если мы сядем вокруг столба света, то сможем легко обменяться знаниями. Естественно, потом и нам, и вам придётся хорошенько во всём попрактиковаться, ну, а дальше ты сам знаешь, как это бывает, натура всё равно возьмёт своё. Кстати, Одакадзу точно так же передаст вам и свои знания, но потом добрых полгода будет нещадно гонять сначала в спортзале, а потом заставит попотеть в лесу, в горах и в других местах.

Вилион понимающе кивнул головой и сказал:

— Тогда с этим не будет никаких проблем, Сэнди. Мне тоже хочется постичь вашу магию. Особенно астрологию. Среди вас есть толковый маг-астролог? Я как только узнал о том, что ваши маги умеют читать знаки звёзд, так весь слюнями истёк от зависти.

Сэнди с улыбкой постучал себя пальцем в грудь и сказал:

— Я буду из числа лучших, Вил, ведь моим учителем был сам Великий Ланнель и он передал мне свои знания сидя у Источника Силы. Причём делал это неоднократно и с глазу на глаз. Так что я могу со всей ответственностью заявить, что весьма неплохо разбираюсь в астрологии, но у нас её прекрасно знают все. Ну, и ёщё мы сделаем из вас всех отличных рейнджеров и вы сможете создавать лайкваринды в лесу, в степи, в горах и даже под водой. Тогда ты сможешь послать гонца Исигаве, он нападёт на этот ваш Годдарг и захватит вас в плен, он ведь у нас не только неуязвимый, но ещё и синоби, то есть прячущийся, невидимка, и очень любит такие фокусы. — Эльдаиар улыбнулся и Сэнди, скорчив злорадную физиономию, спросил — Что, сомневаешься в его способностях? Старина, как только вы проникли на Землю, мы пасли вас с первых же минут, а ту мину, на которой подорвался ваш фаер, подсунула вам Клара, та самая девушка, что вела тебя под руку в храм Мелдаона, да, и потом наши синоби наблюдали за вами в течении двадцати четырёх часов в сутки, а один, самый наглый, Чарли Большое Облако, это тот самый парень у которого было больше всех перьев, спёр у Эскатона Гончара чёртову прорву горшков и тарелок, так что у него теперь будет такой ученик, что мне даже завидно. Ну, а теперь расскажи мне об этих страшных и ужасных сарнаохтарах и, самое главное, о их мамочках, сарналаугах-царицах.

Вилион остолбенел от услышанного и переспросил:

— Вы что, действительно знали о нашем прибытии с первого же часа? Но мы ведь были очень осторожны и внимательно следили за всем, что происходило вокруг.

— Вил, дружище, всё это время вы жили в лайкваринде созданном Чарли, а он один из наших лучших лесных и озёрных рейнджеров и к тому же вырос в каноэ на точно таком же озере неподалёку, только оно малость побольше. Только зимой его группу сменили наши арктические рейнджеры с Аляски, а по такому парню, когда он прячется в снегу, ты пройдёшь на лыжах и фиг его заметишь. Так что мы знали что вы едите, что читаете, чем занимаетесь и куда ходите.

Маг улыбнулся, потом снова нахмурился и сказал:

— Все сарнаохтары утонули, Сэнди.

— Все твои сарнаохтары сложены в соседнем помещении, Вилион, мы их достали со дня моря той же ночью и уже через какую-то неделю перевезли сюда, на нашу антарктическую базу. — Успокоил его Сэнди и со вздохом добавил — Только они, кажется, все сдохли. Правда, два контейнера повредило взрывом и они разгерметизировались, а потому достались нам пустыми, так что я полагаю их просто разъело морской водой, ведь они пролежали на глубине почти в два километра несколько часов, прежде чем мы их оттуда подняли.

— Как? — Громко воскликнул Вилион — Неужели этих монстров, которые не боятся ни огня, ни холода, ни каких-либо кислот может убить простая вода? Это же просто замечательно, Сэнди! Выходит, что против этих бездушных, неуязвимых тварей, которые будут питаться убитыми ими эльдарами и людьми, можно всё-таки убить? Друг мой, более радостной вести мне ещё никто не сообщал! Раз так, Сэнди, тогда слушай, что я знаю о них. — Вилион за четверть часа рассказал о находке принца Миравера и о том, во что превратил слабого и беспомощного сарналауга злобный ум Голониуса, после чего закончил свой рассказ словами — Сэнди, нам нужно обязательно поселить на Земле, в какой-нибудь подземной пещере, хотя бы одну царицу, подчинённую принцессе Иримиэль, чтобы она откладывала яйца и, самое главное, ввезти в Светлое Ожерелье как можно больше морской воды. Тогда Голониус не сможет насылать на эльдаров и людей полчища этих тварей. Сейчас их у него мало, всего несколько тысяч, так как большинство его сарналаугов-цариц либо бесплодны, либо откладывают нежизнеспособное потомство, но он сможет найти чистую кровь истинных королей и всё исправит. Правда, это можно будет сделать только через семь лет. За это время кровь Голониуса окончательно исчезнет и эти сарнаохтары станут чистыми. Тогда принцесса Иримиэль сможет их легко подчинить себе, но самое главное, нужно поскорее доставить в Серебряное Ожерелье морскую воду.

— Да, далась тебе эта вода, Вил! — Смеясь воскликнул Сэнди — В ней главной является не она сама, а соль и это уже не магия, старина, а чистейшей воды наука. Понимаешь, по своему химическому составу океанская вода является полным аналогом крови эльфа, человека, гоблина и даже громадного горного тролля. Думаю, что её можно давать даже вампирам вместо крови, которым она нужна для нормализации обмена веществ. Ну, а соли, да, к тому же не простой, а магической и ещё вдобавок заряженной из Источника Силы мы сможем отправить туда очень много. Мы уже построили несколько десятков фаеров и это не составит для нас никакого труда.

Вилион отрицательно замотал головой и воскликнул:

— Сэнди, никому из вас ни в коем случае нельзя отправляться в Серебряное Ожерелье. Голониус уже засёк появление нескольких фаеров и очень обеспокоен этим.

— Самих фаеров или меня на фаере? — Быстро спросил Сэнди.

Маг на минуту задумался и ответил:

— Скорее всё-таки последнее.

— Ну, тогда это не проблема. — Заулыбавшись сказал Сэнди — Тогда мы сможем отправлять в Эльдамир автоматические фаеры. Это легко сделать. Загрузил магические трюмы мешками с морской солью, выставил курс и вперёд, а по прибытии фаер сразу же отключится. Вот только как предупредить об этом наших?

Теперь уже маг-эльдаиар успокоил своего собеседника:

— Не вижу в этом никакой проблемы, Сэнди. Ежедневно десятки ходоков проникают в Эльдамир, чтобы взять там оружие космитов, так что если ты установишь на фаере какой-нибудь источник света, то они быстро обратят на него внимание, а поскольку всех ходоков так или иначе контролируют солдаты короля Лигуисона, то они обязательно доложат ему о своей находке, но всё же будет лучше, если ты начнёшь отправлять туда фаеры после нашего отбытия. Это оружие против монстров Голониуса нужно держать в строжайшем секрете, как и вообще место нахождения Земли. Ну, а теперь, когда мы немного успокоили друг друга, давай-ка отправимся куда-нибудь, где можно хорошенько поспать. Признаться, после вчерашнего пира я так до утра и не смог заснуть, а если учесть, что три ночи до этого я тоже практически не спал, то у меня уже просто нет сил разговаривать с тобой.

— Тогда, старина, пошли обратно в замок принцессы Иримиэль и поверь мне на слово, там тебя уже никто не побеспокоит. — Сказал магу Сэнди, который и сам был не прочь хорошенько поспать и они оба шагнули в сарнасельм, после чего вошли в дом.

Принц Алмарон с удивлением смотрел на командующего Второй опорной крепости, высоченного парня лет тридцати пяти, и никак не мог понять причины его упрямства. Вроде бы в том приказе мастера Ланнеля, который он вручил этому упрямому лехтани, было чётко сказано — оказать группе разведчиков любую посильную помощь, ни о чём их не расспрашивать, доложить о любых происшествиях и всех секретах обороны, подчиняться всем их приказам и не чинить никаких препятствий, а они стояли в трёх шагах от сарнасельма и не могли ступить и шага дальше, так как им, вдруг, преградил путь этот тип, облачённый в тяжелый сайринахамп, а с ним ещё и целая толпа усталых, озлобленных солдат, вооруженных тяжелыми ружьями. К тому же он, явно, недолюбливал эльфов и принц только порадовался тому, что его лицо закрыто дзукином. То-то было бы шуму, если бы граф увидел его эльфийские уши. Правда, уже после второй минуты разговора принц Алмарон их укоротил. Он вздохнул и терпеливым голосом спросил упрямца:

— Граф ан-Треви, простите меня, но я не понимаю вас, ведь вы же держите в руках приказ подписанный мастером Ланнелем, в котором объясняется, зачем мы здесь и какими полномочиями наделены.

Граф недовольно фыркнул и презрительно бросил в лицо незваному визитёру одетому в сайринахамп воина-ниндзя:

— Почтеннейший незнакомец, я не подчиняюсь приказам мастера Ланнеля. Меня отправил сюда регент короля Николаса Мудрого, который приказал мне построить здесь крепость и он назначил меня командовать её гарнизоном. Поэтому я буду подчиняться только тем приказам, которые мне отдаёт регент моего короля. Ну, а все остальные приказы для меня это пустой звук.

Принц Алмарон мысленно воскликнул: — "Ну, наконец-то всё выяснилось! Ты просто таким образом показываешь, что тебе плевать на моего папашу, который для тебя всего лишь регент короля!" Он облегчённо вздохнул и вежливо поинтересовался:

— И это все ваши трудности, граф? Ну, если вас не устраивает приказ мастера Ланнеля, тогда может быть вас устроит приказ за подписью короля Николса Хитромудрого? Понимаете, король Лигуисон как раз в эту минуту председательствует на заседании совета обороны и не сможет в течение ближайших пяти часов подписать приказ. Хорошо, сейчас у вас будет другой приказ.

Забрав лист пергамента из рук графа, принц небрежно бросил его через плечо и строго рыкнул:

— Второй, белкой метнись в ту берлогу, где дрыхнет король Каноды, и принеси мне приказ за его подписью.

Ник, который чуть ли не покатывался со смеху, глядя на мучения Ведьмака, поймал приказ, развернулся на пятках и вошел в сарнасельм. Выйдя из камня неподалёку от трактира "Мечта вампира", он вошел в него и с порога крикнул хозяину, скучавшему за стойкой по причине раннего утра:

— Лес, быстро принеси мне ручку, чернильницу и лист пергамента. — Подумав, он отменил часть заказа — Пергамента не надо, обойдусь и этим. Напишу на обратной стороне.

Подсев к столу, Ник Марно бросил на него лист пергамента даже не обратив внимания на то, что на столе блестела ещё не просохшая с ночи лужица красного вина. Лестер, был пернармо, которому надоело воевать и он, взяв двухгодичный отпуск, открыл трактир рядом с той крепостью, к гарнизону которой был приписан. Он быстро принёс бронзовую ручку, чернильницу, сотворил вокруг стола плотную вуаль уединения и вернулся за стойку. Лес хорошо знал Ника Марно и никакой сайринахамп не смог бы ввести его в заблуждение. Сам же Ник, почесав обратным концом ручки затылок, принялся строчить новый приказ. Рыцарем Лестер был просто превосходным и своё оружие содержал в безупречном порядке, но вот ручка у него была совсем ни к чёрту. Мало того, что её фигурное перо безобразно скрипело, царапая пергамент, так оно ещё и стреляло кляксами, но это только рассмешило короля. Закончив писать, он вытащил из-за пазухи большую королевскую печать, поставил оттиск, встал из-за стола и выходя из трактира, сказал другу:

— Лес, увидишь Лана, передай этому великому руководителю, что для особых случаев ему следовало бы иметь чистые листы пергамента с подписью Лига. Мы сейчас нарвались на такого вредного парня, что Ведьмака, наверное, придётся теперь водой отливать. А за такую поганую ручку отдельное тебе моё спасибо. Если ты не против, то я её с удовольствием у тебя куплю или на что-нибудь сменяю.

Лестер, быстро смекнув в чём дело, громко загоготал и радостным голосом гаркнул:

— Обязательно передам, Заноза, и ещё от себя что-нибудь вверну, а ручку я тебе просто подарю. Закажу для неё роскошный футляр голубого цвета с золотыми лилиями и подарю, как только вернёшься. С таким мощным оружием, король Ник, ты мигом уроешь любого, даже самого ушлого аристократа-лехтани, любителя всего возвышенного и гладкого. Ну, доброй тебе охоты, парень.

Помахивая листом пергамента, покрытой с одной стороны ровными, округлыми строчками рунного письма и пятнами вина, а с другой размашистой канодской скорописью, уже так хорошо известной в Каноде, король Николас вошел в сарнасельм и молча протянул свой королевский приказ Вурдалаку. Тот брезгливо взял его двумя пальцами, понюхал, посмотрел на кляксы и, передавая графу, сказал:

— Судя по запаху, стол был залит зананским красным кармелем, любимое вампирское пойло, а глядя на кляксы, я могу поклясться, что написана сия бумага была в вертепе Секиры. Я прав, Второй?

— А то, даже правее, чем моё правое яйцо. — Давясь от смеха ответил другу, у которого стремительно поднялось настроение, Ник.

Граф ан-Треви машинально начал читать приказ вслух:

— Сим приказываю графу Альберту ан-Треви, маршалу Каноды, с почестями принять у себя трёх раздол…

На полуслове граф осёкся, а Ведьмак злорадно сказал:

— Что же вы остановились, милейший граф, читайте дальше.

— Э-э-э, простите, господа, мне всё понятно. Вы можете войти в крепость и заняться своими делами. — Промямлил краснея граф.

Принц был неумолим:

— Нет, уж, граф, извольте дочитать приказ вслух до конца, ведь я не знаю, что приказал вам и моей группе король Николас.

Граф вздохнул, чуть шевельнул рукой, создавая вуаль уединения, глубоко вздохнул и сказал:

— Как вам будет угодно, сир. Только я не хочу, чтобы это слышали мои солдаты. — После чего вздохнул ещё раз и начал читать — Принять у себя трёх раздолбаев, сынков Папаши, которыми командует один мой кореш, наследный принц к твоему сведению. Они отзываются на оперативные имена: Первый, Второй и Третий. Прошу тебя разместить их там, где они пожелают и оказать им всемерную помощь и поддержку. Сим, им разрешается совать свои длинные носы в любые дыры и делаться всё это будет ради твоей же пользы, мой друг. Если у тебя есть какие-то трудности, вали их все на них без малейшего зазрения совести, они только за тем к тебе и направлены моим другом Ланнелем, но как только они с ними разберутся, обеспечь их всем необходимым для дальнейшей работы в Лехтани-Хаусе. Написано хотя и с похмелья, но при полной памяти и ясном уме в семнадцатый день месяца эллайре семь тысяч триста восьмого года со дня воцарения в Каноде династии Марновингов. Король Николас Второй, Альберт, хоть ты и редкостный зануда, но всё же отчаянный вояка и славный парень. Вцепись в Каменное Кружево зубами и не отдавай его этому засранцу Мираверу. Удержишь, быть тебе королём в этих землях, а пока я делаю тебя маршалом Каноды.

Принц Алмарон слегка склонил голову и невозмутимо сказал:

— Узнаю старину Ника. Мои поздравления, король Альберт, маршал Каноды, а теперь пойдём в твой штаб, есть серьёзный разговор.

Разговор действительно предстоял серьёзный. Император Миравер немногим более полутора лет назад предпринял дерзкую, по своему замыслу, и, виртуозную по исполнению, вылазку из Каменных Плетений и стремительно построил сразу четыре больших крепости, каждая шириной в пять и длиной в двадцать километров между Тёмной и Светлой половиной Серебряного Ожерелья. Всё было проделано так же молниеносно, как и при строительстве Железной крепости на Великой Равнине. Король Лигуисон, который также уже подготовился к строительству двух точно таких же крепостей, только ещё большего размера, вместо того, чтобы атаковать крепости врага, вклинил между ними, благо это позволяла диспозиция. Новый император то ли ошалел от такой наглости, то ли ещё почему-то также не бросился немедленно на них в атаку и с тех пор как в одном, так и в другом Каменном Плетении началась очень странная война.

Вскоре отряды диверсантов Миравера стали скрытно подбираться к стенам крепости чуть ли не вплотную, это были в основном вампиры, и врываться в неё малыми группами, стремясь посеять среди защитников панику. При малейшей угрозе они смывались, оставляя после себя кучки золы, но при этом успевали либо ранить кого-нибудь, либо и того хуже, покусать. В ответ на это артиллеристы садили по обоим крепостям из дальнобойных орудий и врагу постоянно приходилось заделывать дыры в стенах, так что жизнь у вампиров тоже не была сладкой. В ответ они только наращивали толщину стен и усиливали интенсивность своих атак. Это была довольно нудная, изнурительная война, но кому сейчас было хорошо? Уже через год после строительства этих крепостей, через которые на Светлую половину сплошным потоком шло подкрепление и припасы, войска новоиспечённого императора перешли в атаку сразу в двух десятках миров и теперь медленно, но неуклонно, теснили войска короля Лигуисона.

По здравому размышлению совет обороны Светлого Ожерелья решил начать широкомасштабные акции в тылу врага и вот уже два месяца все отряды магов-ниндзя были разбиты на тройки и вели разведку во всех мирах Тёмного Ожерелья. Обычно эти группы отправлялись на задание глубокой ночью, но перед этим вечером прибывал целый отряд королевских гвардейцев, которые обеспечивали их скрытый переход с одного конца крепости, от трёх десятков сарнасельмов, на другой, где также стояли сарнасельмы. В какой-то мере мастер Ланнель и король Лигуисон допустили ошибку. Они, явно, не учли того обстоятельства, что гарнизоны в крепостях были измотаны постоянными нападениями вампиров. Кровососы хотя и были весьма слабыми магами, но с дистанции в пару километров весьма ловко создавали порталы прохода, предварительно вычислив, куда надо влетать, а потому о спокойном сне в крепостях даже и не мечтали. Ник первый забил тревогу и закатил скандал Ланнелю, Лигуисону и Исигаве, за что и был отправлен в Лехтани-Хаус для выяснения ситуации на месте с двумя своими верными дружками, Духом и Ведьмаком.

Всё было бы хорошо, будь у них нормальный приказ, а не та филькина грамота, которую мимоходом настрочил Ланнель, да, к тому же появились они ранним утром сразу после того, как защитники крепости, а это были в своём большинстве лехтани, отбили атаку сразу нескольких тысяч вампиров и непростых, а отборных. Поэтому их и встретили так недружелюбно. От сарнасельма они направились к центральному донжону, так называлась решетчатая конструкция высотой в полторы сотни метров с большой стальной, круглой башней наверху, ощетинившейся скорострельными пушками и зенитными счетверёнками. Именно там находился штаб генерала ан-Треви. Когда они вошли в кабину лифта, начали бухать дальнобойный орудия, выстрелы которых даже на расстоянии четырёх километров были оглушительными. Только оказавшись внутри Ник перестал сердито сопеть носом, так как там было потише. Генерал, заводя их в большой кабинет, предложил занять места вокруг большого овального стола с макетом крепости и, подойдя к шкафу, сказал доставая бренди и бокалы:

— Если вампиры не попытаются высадится на крыше, здесь будет тихо, господа. Мне позвать командующих бастионами?

— Нет, нам будет достаточно разговора с вами, маршал. — Ответил Ведьмак и стал снимать с головы дзукин.

Дух, снимая маску вслед за ним, сказал:

— Да, мне, в принципе уже и так всё ясно, Ведьмак.

— О, господин Ведьмак! — Восхищённо воскликнул граф — Что же вы сразу не назвали своего имени? Я подумал, что ко мне заявились какие-то сопляки, которые только вчера закончили военную академию в Остоаране и решили пофорсить перед нами, крепостными крысами, и потому встал в позу.

Ник, сняв дзукин, распорядился:

— Ведьмак, поставь самую мощную защиту. — Как только это было сделано, он немедленно превратил сайринахамп в свой королевский наряд голубого атласа, активировал большую королевскую печать и, пристально глядя в глаза своему маршалу, сказал — Граф ан-Треви, как король Каноды я вправе карать и миловать, низвергать и возвышать всех, кто находится в пределах моего королевства и обоих Каменных Плетений. Отныне ты король Альберт Первый Лехтани. Клянёшься ли ты мне в преданности?

Граф, который от неожиданности чуть не выронил из рук бутылку бренди и бокалы, поспешно опустился на одно колено и воскликнул радостным басом:

— Да, мой повелитель, отныне я твой верный вассал и ты можешь быть спокоен за свой Северный Предел! Лехтани скорее сложат здесь свои головы, нежели отдадут его врагу Светлого Ожерелья, ведь с Юга к нам на подмогу уже идёт великий лайкваринд и рано или поздно он будет здесь и тогда поганцу Мираверу не сдобровать.

Король Ник обнажил свой рейнджерский кинжал и он с тихим шелестом удлинился и превратился в меч. Трижды ударив нового короля им по плечу, он сказал:

— Встань, сэр Альберт. Теперь ты рыцарь империи Серебряного Ожерелья, как я и мой брат Лигуисон. Дай мне чистый лист самого лучшего пергамента, и я золотом начертаю на нём свой королевский указ, который уже никто и никогда не сможет оспорить или подвергнуть сомнению. Вместе с ним я предлагаю тебе также и свою дружбу.

Сардон, забирая из рук друга печать, нахально воскликнул:

— Никса, дай я лучше сделаю это вместо тебя. Ты же в этих королячих делах тёмный, как в заднице у тролля. Альберт, наливай, обмоем твою корону и маршальский жезл в придачу. Да, кстати, я Сардон, а этот вредный тип принц Алмарон, ну, а о том, кто мы такие, как ты сам понимаешь, за пределами этого помещения не должна знать ни одна живая душа. Впрочем, кому я это рассказываю, ведь ты же закончил, как и мы, Остоаран и должен всё и сам понимать.

Ещё совсем недавно граф закивал головой и спросил:

— Ваше величество, но почему вы не правите Канодой? Вы так нужны своему народу в эти тяжелые времена!

— Ну, вот, ещё один критик выискался на мою голову! — Весёлым голосом воскликнул Ник и сказал — Альберт, дружище, я нужнее сейчас в качестве синоби, воина невидимки, как и твоя королева. Ты же в курсе, какие легенды слагают обо мне в народе? Правда, то что мы делаем порой силами двух, а то и всех трёх отрядов, приписывают одному мне, но в общем всё правильно. Ну, а сейчас давай к столу.

Сардон, который уже сидел за письменным столом и колдовал с помощью анголвеуро над листом пергамента, крикнул:

— Без меня не пить! — Через несколько минут он подошел к столу с красным маркером в руках и, протягивая указ, сказал — На, распишись, Никса, и давай сначала обмоем это дело, а потом займёмся повышением обороноспособности Лехтани-Хауса.

Король Ник расписался, приложив указ к спине друга, треснул по нему печатью, сложил её в медальон, повесил его на шею и, взяв в руку протянутый ему бокал, сказал:

— За отличного парня, за короля Альберта. — Выпив бренди он разбил бокал о стальной пол и воскликнул — Пусть правит он своим королевством столько лет, сколько живут одни только боги! Ну, а теперь, парни, за работу. Сардина, что ты там сказал про всё и так ясно?

— Да, то, Никса, здесь нужно срочно создавать мощный лайкваринд. Посуди сам, старик, впереди, на Тёмной половине, всего в двадцати километрах, находится здоровенное озеро, в котором благодаря Авеонону Водолею полно рыбы. Прорыть туда канал, для троллей работы на три дня. Вампиров они не боятся, те от них сами шарахаются, как чёрт от ладана, видно опасаются, что в их стае заведутся такие громилы. За троллями перед нами имеется кое-какой должок, так что хотя они канодцев не сильно жалуют, всё же согласятся переселиться в крепость всеми тремя теми деревнями, а куда они денутся, долг крови. — Посмотрев на короля Альберта, он спросил — Эй, величество, ты не будешь против, если мы загоним в эту дыру три с половиной тысячи троллей? Учти, в крепости они точно жить не захотят, а вот на Тёмной стороне с толстым удовольствием. Они воду очень любят и особенно рыбу в ней. Пока мужики будут рыть большой канал и прокладывать вокруг твоей крепости сеть малых, их тётки и ребятня натаскают сюда деревьев из движущегося сюда лайкваринда. В общем мы тебе всего за неделю такой лес внутри крепости насадим и такие укрепления островного типа вокруг неё, что кровососы смогут только вместе с трупоедами на вас нападать, но и ещё кое-что похуже придумал. Мы запустим внутрь крепости с улицы специальные боевые лианы и тогда пусть они только туда сунутся. Твоим парням угощение, а кровососам и некромантам надёжные усыпляющие путы. Только, чур, не мочить их, а упаковывать в гробики и отправлять к нам в Энейру на перевоспитание. Ну, как тебе такое?

Король Альберт опустил плечи и потрясённо прошептал:

— Мужики, если вы такое сделаете, то это же не жизнь будет, а сплошной рай. Только согласятся ли тролли помочь нам?

Принц Алмарон сказал ему с улыбкой:

— Ал, тебе же сказали, они на крови поклялись Никсе служить ему там, куда он их направит. Нам для этого понадобится только штук пятьдесят здоровенных каменюк, чтобы изготовить сарнасельмы для троллей и можно начинать озеленять территорию. Грунты, как я посмотрел, здесь рыхлые и деревья быстро на них укоренятся и к тому же мы будем брать для этого не обычные, а специальные, атакующие деревья. На Юге они сейчас почти по одному граниту и базальту идут, пусть медленно, но всё же идут, ещё тысяч пятнадцать километров и они здесь будут. Ну, а если они начнут ещё маршировать и с этой стороны, так это вообще будет здорово. Ты, уж, извини, старик, что мы так долго телились, но нас действительно в последнее время начальство совсем замордовало, то на разведку, то на диверсии, то в бой, отбивать деревни, то оборонять какую-нибудь крепость, а ту ещё новая напасть объявилась, какие-то сарнаохтары, прочные, что твои стальные големы, и вдобавок ко всему ещё и живучие, чёрт, как аттеаноста. Пока одного укокошишь, семь потов с тебя сойдёт. Одно только хорошо, этих новых монстров пускают в бой только в самых критических случаях и их у Миравера мало, но эта сволочь постоянно их перебрасывает с места на место и кое где от них уже совсем жизни не стало, но что самое поганое, убить их можно только одним способом, взорвав бронебойными противотанковыми ракетами. Вот мы и вынуждены теперь таскать на горбу по три тяжеленные дуры. Кстати, Ал, среди твоих парней оборотни и белые вампиры есть?

Король потупил голову, но затем гордо вскинул её и сказал твёрдым, решительным голосом:

— До сих пор не было, но теперь обязательно будут. Даже если мне придётся подать для этого пример. Ведь в конце же концов некромантию я изучил, хотя мне это и претило.

— Нет. — Отрицательно помотал головой и сказал принц — С королевской кровью этот вариант не прорежет. Ты не сможешь стать вампирюгой, а затем пернармо, раньше Никсы.

Глаза короля Альберта мигом остекленели и он спросил:

— Откуда ты знаешь, что в моих жилах течёт кровь Марновингов, принц Алмарон? Это самый большой секрет ан-Треви. Мы не хотели, чтобы нас втягивали в войну с каноди и скрывали это, как и то, что наши мужчины всегда женились на женщинах из княжеского рода эс-Марансэ. Делились, так сказать, с ними кровью.

— Парень, ты даже не представляешь себе, как много мы о тебе знаем. — С доброй улыбкой сказал принц — Я из-за тебя с отцом так сцепился, когда Никса сказал ему, что из всех канодцев только тебе он доверит строительство этой крепости, а он хотел двинуть сюда моего старшего брата, что он до сих пор на меня дуется. Как это так, сын занёс меч над головой отца, да, ещё при этом навешал чертей старшим братьям. Хорошо хоть дядька стоял рядом и посмеивался над ним, чем и заставил смириться с решением Никсы, когда он с королевой Лилией заявил, что скорее сам умрёт, чем пустит в свой Северный предел чужака с такой важной миссией. Только ты об этом не очень-то болтай, старик, но я полагаю, что ты должен знать об этом, чтобы при случае, если мой папаша начнёт нос перед тобой задирать, его малость приструнить. Политика политикой, парень, а воля богов священна. Ну, и к тому же в тебе есть Сила Короля, но ты об этом никогда и никому не заявлял, даже своему отцу. Правда, я тогда дурака свалял на семейном совете. Мне нужно было сказать об этом, а не ввязываться с отцом и братьями в драку. Ну, мне, папаша, естественно, влепил пощёчину, но на том мы и помирились. Хорошо ещё, что Исигава и Ареохтар сказали, что они в наши домашние свары влезать не станут.

— О, боги! — Воскликнул король Альберт — Ты посмел занести меч над головой отца из-за какого-то паршивого трона? Да, я бы и без него ни за что не сдал бы врагу этой крепости, принц.

— Не из-за какого-то трона, а из-за трона Северного предела, который отныне принадлежит тебе по праву, Ал. — Строго сказал принц Алмарон — Ну, и к тому же я только положил руку на свой рейнджерский кинжал, когда прижал отца к стене. В общем это наше с отцом дело. Мы давно уже с ним помирились и он не раз и не два согласился, что такой стойкости, как в твоей крепости, ещё никто не показывал. А про белых вампиров я тебя вот почему спросил. Когда мы покрестили первого кровососа, то их к нам уже чрез две недели целая стая перелетела и все, как один, новички с Тёмной половины. Теперь уже почти все они стали пернармо, но ты знаешь, это ещё те пернармо. Они помимо того, что крылья выпускают, ещё и волками оборачиваются. В общем отличные воины, а на вас как раз именно молодняк напускают. Совсем ещё мальчишек и девчонок. За эти десять лет лорды на Тёмной половине без хозяина совсем озверели. Миравер им хвоста накрутил, у него же теперь совсем другая политика, он воюет только с королями, но в это почему-то никто не верит. Ну, короче так, Ал, поскольку ты теперь король, то тебе надлежит в самое же ближайшее время отправиться в Эс-Канодиа-ан-Лехтанион и принести нашему пока ещё всего лишь Верховному королю Лигуисону присягу честь по чести. Там он тебя и просветит по части политики более подробно, хотя мы её уже в принципе обрисовали, а мы за это время сварганим тебе лайкваринд и потом отправимся на Темнушку, попьём вампирской кровушки, а то они там совсем совесть потеряли.

Защитник Лехтани-Хауса посмотрел на макет огромной крепости, протянувшейся на тридцать километров, потом на троих воинов-невидимок и спросил чуть ли не шепотом:

— Парни, неужели вы сумеете сделать это всего за неделю?

Сардон усмехнулся и ответил:

— Не сомневайся, Ал, лесовики нам помогут. Мне ведь стоит им только клич кинуть и они мигом сюда примчатся. Ну, что, пошли вниз, ребята, пора приниматься за работу?

Ник, вставая из-за стола, сказал:

— Помочь-то они, конечно, помогут, Ал, но всю основную работу всё равно делать придётся Сардине.

— Никса, ты так говоришь, будто вы оба не будете подпирать вместе со мной спинами центральный, великий дуб лайкваринда. — Хлопая друзей по плечам сказал Сардон — Парни, я уже и не помню, сколько лайквариндов с вами создал, но очень хорошо знаю одно, вы всегда подставляли мне своё плечо. Точно так же, как подставляют его Лилии Громила и самый лучший рейнджер из всех каноди после тебя, Никса, граф Долговязый Боб.

Теперь уже четверо друзей спустились из стального донжона вниз и пошли к площадке сарнасельмов. Король Альберт кликнул своих людей и приказал немедленно найти и привезти в крепость сотню самых громадных валунов, обтесать их с одной стороны и расставить по светлой её половине в шахматном порядке. По части планирования его не нужно было ничему учить, а дисциплина в крепости была такой же, как и исполнительность, так что уже через полчаса откуда-то в крепость была привезена на тяжелой платформе такая громадная глыба гранита, что через неё могли пройти три, а то и все четыре тролля. Он не стал долго задерживаться возле гостей, сел в поданный ему армейский джип и поехал куда-то, а Сардон, Ник и Алмарон принялись внимательно изучать каменистую почву, в которой всё же глины и песка было больше, чем камня. На ней даже росла местами трава и за этими жиденькими лужайкам, похоже, заботливо ухаживали. Сардон широко заулыбался и воскликнул:

— Парни, а ведь дела обстоят даже лучше, чем я думал. Пожалуй, если троллихи не будут гавкаться между собой, а станут быстро таскать деревья, то мы и за пять дней управимся. Как ты думаешь, Заноза? Вырастим мы здесь за пять дней лайкваринд?

— Ну, раз ты говоришь за пять, значит вырастим за пять, Дух. Ты ведь меня знаешь, старик, я парень очень исполнительный. — Отозвался Ник и пообещал — Троллихи у меня будут бегать, как молодые сайриномундо без седоков и вьюков. Зря что ли я их из плена освобождал? Вот бы никогда не подумал, что их можно под землю загнать. Сволочь всё же этот Миравер, парни. Это же надо такое было придумать, заставить родителей рыть эту пещеру, забрав у них детей. А вот атомной бомбы он испугался, когда я ему после того, как детвору вывел из тюряги, записку подбросил. Говорят, больше не использует троллей на подземных работах. Бздит, сволочь, когда страшно. Нет, зря всё-таки меня Исигава не слушается, нужно рвануть одну такую дуру километрах в пятидесяти от Годдарга. Она его мигом бы в чувство привела. Ведь это ещё не доказано, что даже одна бомба может разорвать такое громадное Каменное Ожерелье.

— Никса, если такая возможность существует даже чисто теоретически, то это оружие в Каменных Ожерельях применять нельзя, они действительно очень хрупкие. — Приструнил друга Сардон — Кстати, один сарнасельм уже можно включать. Пошли.

Друзья бегом направились к тому месту, где космиты и канодцы уже свалили на землю глыбу гранита и теперь устанавливали её бульдозерами в вертикальное положение неподалёку от дальнобойного орудия. Артиллеристы, которые чистили ствол пушки, подбадривали их весёлыми криками и советовали врыть камень поглубже, чтобы его не свалило во время стрельбы. Ник прикинул расстояние до пушки и решил, что этого не случится. Наконец глыба была выставлена и вокруг неё стали заливать быстросхватывающийся бетон. Последнее изобретение магов-космитов. К глыбе тотчас подъехал здоровенный грузовик с фрезой диаметром метра в четыре, взревел на полных оборотах мощный дизель и она тотчас скрылась в клубах пыли. Вот за это-то Ник и любил этих парней. Если эльфы и люди подолгу примерялись, как что-либо построить или установить, то космиты делали это быстро и, главное, потом всегда выяснялось, что и правильно. Через каких-то десять минут к ним подскочил насквозь пропылённый полковник, вскинул руку под козырёк и весело крикнул:

— Парни, принимайте работу и начинайте поскорее сажать свои деревья, я без рейнджерских лепёшек и свежей зелени скоро тут сдохну или перекусаю всех вампиров от бешенства! Боже, как же мне хочется, чтобы здесь всё поскорее зазеленело.

— Будут тебе уже сегодня ренджерские лепёшки на ужин, дружище, а вот с зеленью придётся подождать пару дней, для неё вода нужна. — Ответил космиту Сардон.

Полковник с ярко-красными волосами и синеватым лицом широко осклабился и немедленно доложил:

— Будет вам вода. Я уже отправил к озеру пять больших траншеекопателей и полсотни танков. Между прочим, если не секрет, в вашей банде часом не ошивается Лысый, если да, то передавайте ему привет от его племяша, инженер-полковника Талрона эн-Ореса. Я почти всё время толкусь на северной стороне, а там магический кристалл связи с южной не соединяет. Так что нам и поболтать некогда.

Ник кивнул головой и сказал:

— Лысый наш старый друг, Талрон. Мы обязательно передадим ему привет. Он, кстати, сейчас на Темнушке, так что попробуй ночью связаться с ним. Если получится, передай привет от Духа, Занозы и Ведьмака, а то мы скоро заступим на смену и нам не до того будет.

Полковник быстро пожал им руки и сказал:

— Обязательно передам, парни. Я так и знал, что это вы. Других с таким заданием сюда бы не направили. Ну, удачи вам. Сегодня вас будет охранять целый батальон косматых, так что вампиков вы можете не бояться. Они нас за три мили чуют и никогда к нам не суются. Если бы не наши вонючие носки, то ребята в крепости толком бы и не могли поспать, а так мы им хоть чем-то помогаем кроме того, что садим из пушек по их крепостям. В левой такую дырищу пробили, что её и не закладывают уже. Мы туда пускали недавно беспилотный самолёт-разведчик, пушкари, просто блеск, поработали.

Полковник вскочил на подножку автомобиля и уехал к следующей каменной глыбе, а трое рейнджеров-ассов подошли к каменному обелиску, которому теперь были не страшны никакие выстрелы из пушки. Алмарон и Сардон похлопали Ника по плечу и направились пешком туда же, а молодой король достал анголвеуро и приступил к работе. Маг-навигатор уже столько раз делал за эти годы сарнасельмы, что ему даже не требовалось составлять для этого карту. Она давно была вложена в его анголвеуро и Нику лишь потребовалось её слегка отредактировать, чтобы этот сарнасельм открывал проход только туда, где стояли такие же огромные обелиски. Через пятнадцать минут всё было готово и он шагнул в Нертеэмбер, небольшую горную долину, где находился временный лагерь спасённых им троллей. Стоило ему только выйти из камня, как его сразу же окружили маленькие тролли, старшему из которых не было и десяти лет, но даже трёхлетние карапузы, толстенькие и коренастые, были в два раза выше него. Они сгрудились вокруг него и радостно заверещали:

— Маленький дядя За пришел!

На их оглушительные крики из каменной хижины величиной с ангар для самолёта немедленно выбежал Гронга, староста одной из трёх деревень. Вообще-то это была одна большая деревня, которой командовали три родных брата, но они отчего-то всегда говорили, что у них три деревни. По одной на брата. Гронга мигом турнул детвору с их любимой площадки для игр и оглушительным басом поинтересовался у своего побратима:

— Какими судьбами, король Заноза?

— Есть работа, Гронга! — Громко крикнул в ответ Ник, хотя тролли обладали отменным слухом — Нужно очень быстро прорыть большой канал, сеть маленьких и перенести несколько тысяч деревьев.

— Платят хорошо? — Поинтересовался тролль для порядка.

— Неплохо, Гронга! — Снова завопил Ник — Дают озеро с рыбой и земли сколько хочешь вокруг него. Горы там, правда, совсем невысокие, но довольно богатые. Ещё люди поставят вокруг деревни пушки, а я высажу там деревья и сделаю защитный лайкваринд из толстых деревьев с большими плодами. Ну, и так, совсем пустячок, те земли находятся на Тёмной половине и я поставлю там большие сарнасельмы, так что вы сможете построить целый город. Тот король, для которого я это делаю, мой друг и брат по крови, Гронга.

Тролль весело расхохотался и сказал вполголоса:

— Король Заноза, за тобой мы и без всякой платы пошли бы даже в подземелья, а за возможность забрать своих родичей, мы что угодно для людей сделаем. Когда нужно приступать к работе?

— Да, прямо сейчас. — Сказал Ник не надрывая голос — Детвора будет всё это время в крепости, я с друзьями рядом, так что собирай народ, берите ломы, кирки, лопаты и за мной. За добром потом вернётесь, да, те люди для вас теперь чего угодно понаделают. Очень уж их там вампиры донимают в той крепости. Ну, я пошел, Гронга.

Ник открыл сарнасельм для прохода в крепость и обратно, чтобы троллям не приходилось называть новое место всякий раз, вернулся в крепость и через этот же сарнасельм шагнул в лагерь рейнджеров, атакующих горный массив в Северном пределе. Узнав о его плане, они тотчас собрались в путь, оставив меньше трети эльфов, чтобы те готовили большие деревья для троллей. Хотя рейнджеры и были легки на подъём, тролли их обогнали. Мужчины уже маршировали в сторону Северных ворот с кирками и лопатами наперевес, женщины, вооружившись толстенными канатами, выстроились возле сарнасельма, а их детишки помогали человечкам закапывать в землю камешки. К тому же все тролли весело галдели и шум в крепости стоял просто неимоверный, но это был шум работы, а не войны и потому артиллеристы спокойно спали в своих палатках пред вечерним артобстрелом.

Работа закипела, но это была пока что всего лишь подготовка. Рейнджеры короля Лигуисона, а их прибыло в Лехтани-хаус более трёх тысяч, недоумевали, почему они не начали работать здесь четырнадцать месяцев назад, но поскольку ответ на этот вопрос не могли дать ни король Альберт, который уже рассказал о своём внезапном возвышении друзьям, ни трое сынков Папаши, махнув рукой отправились на разведку. К полудню в штабе собралась целая толпа народа и Ник, как самый лучший стратег и планировщик, вооружившись длинной указкой, занял своё место возле карты и стал объяснять всем, что он задумал:

— Господа, план предельно прост. Озеро окружено горами. К счастью для нас и к великому огорчению троллей они невысоки, да и само озеро не такое уж и большое, всего чуть более полутора сотен километров в длину и пятьдесят в ширину.

— Сколько это будет в лигах? — Перебил Ника какой-то рейнджер и на него сразу же зашикали.

— Какая тебе разница. Мало.

— Вот и я о том же. — Сказал Ник — Есть смысл сразу же взять в кольцо и крепость и озеро, но сделаем мы это так. Вдоль канала, а он должен быть судоходным, и вокруг озера мы высаживаем лес троллей, чтобы они могли спокойно ходить по нему в крепость. Дальше на равнину пойдёт обычный лес, если так можно сказать об атакующем лайкваринде. Самое главное, оставить пустое пространство вокруг крепости, чтобы артиллеристы могли вести огонь по врагу, а он на вас, ваше величество, попрёт с утроенной силой. Думаю, что дистанция в двадцать километров будет вполне достаточной. Всё это пространство будет рассечено узкими каналами и заплетено длинными и очень прочными корневищами. Скорее всего Миравер бросит против вас своих сарнаохтаров, а это очень опасные твари, но во время последней нашей встречи мы завалили двух следующим образом, Дух успел вырастить прочные корни и они поймали их за ноги, а мы с Ведьмаком влепили в грудь каждому по три противотанковых ракеты. Поэтому всё пространство вокруг крепости мы покроем такими корневищами. Им нужно много воды и для этого мы пророем сеть каналов. Рыбы и комаров будет, просто завались.

Космит в форме танкиста, довольно кивая головой, сказал:

— Комары это лучше вампиров, хотя комаров я боюсь больше. Рыба тоже отлично, я люблю рыбу, но как быть мне с моими танками, генерал Заноза? Танки не любят каналов, а их у меня здесь тысяча двести единиц, не считая бронетранспортёров.

Ник, которого резко повысили в звании, ответил:

— Вообще-то я капитан, полковник эн-Креггет, ну, а танкам каналы будут не помеха, они смогут проехать с острова на остров по мосткам из корневищ. Я полагаю, что рейнджеры короля Лигуисона оставят здесь несколько сотен своих ребят, они и будут этим заниматься.

Таурокурумон, командир рейнджеров, спросил:

— Дух, что же это за корневища такие, по которым могут ездить танки? Как я понял, Заноза предлагает ещё и стрелять по ним из пушек. Они что же, бронебойные, парень?

— Вроде того, Таурок, — Ответил молодому весёлому парню Дух и пояснил — На вид они, чёрные, блестящие и очень и очень прочные, но самое главное, они не боятся огня и быстро срастаются, если их перебивает осколок. Главные корневища пройдут по дну каналов, они же будут и качать воду в крепость, а островки, они должны быть небольшими, сто на сто метров, пронижут насквозь их ответвления. Сверху будет расти очень прочная проволочная трава, а внизу корневища. Как только чужой зайдёт на этот островок, они тотчас заплетут ему ноги, а всё остальное это уже забота артиллеристов с их электронными прицелами, но я думаю, что сарнаохтаров нужно подпускать километра на три, на расстояние прямого выстрела. После попадания в эту тварь из семидесятипятимиллиметрового орудия, да, ещё бронебойным снарядом, её просто разрывает на куски и если товарищи не соберут погибшего в кучу в течение пяти-шести часов, то он превращается во вполне безобидный камень вроде гранита. Обычный лайкваринд этим тварям не страшен, но мы ещё не исследовали их и знаем о них не так уж много. Сейчас о них я могу сказать только одно, они быстрее и сильнее аттеаноста, не боятся святой воды, огня и стрелкового оружия, но самое страшное, они поедают тела убитых. В общем это ещё та напасть и мы полагаем, что их вскоре станет ещё больше. Поэтому так важно создать вокруг Лехтани-Хауса защитный лайкваринд нового типа, как можно скорее. Всё, хватит говорильни, давайте начинать, троллихи уже притащили в крепость первые сотни деревьев.

Отличились не одни только троллихи. Их мужья и братья навалились и начали рыть в полукилометре от Северных ворот крепости канал шириной в двести метров и уже удалились от крепости почти триста метров. Их хохочущие детки, вооружившись лопатками, копали ямки для деревьев. Инженер-полковник Талрон эн-Орес, поняв, что за троллями ему не угнаться, перебросил всю свою инженерную технику поближе к крепости и космиты начали копать узкие и глубокие каналы вокруг неё. Ещё через два часа все принесённые троллихами деревья были посажены и Дух вместе со своими друзьями и ещё несколькими сотнями рейнджеров принялись укоренять их на новом месте. Насосы, подающие воду в крепость заработали на полную мощность и вода хлынула в её огромный двор, отчего деревья, сложившие ветви в походное положение, стали распрямлять их, распустили листья и Лехтани-Хаус уже к вечеру преобразился.

От деревьев, высаженных вдоль широкой крепостной стены тотчас зазмеились к уже пробитым отверстиям гибкие зелёные лианы. Вокруг крепости троллихи также стали высаживать деревья, но не такие, как внутри, а принесённые из Нертеэмбера, низенькие, не выше пяти метров, с бочкообразными стволами и мощными, раскидистыми ветвями. От них по стенам крепости также зазмеились вверх лианы, которые заползали через бойницы внутрь фортов и у артиллеристов отлегло от сердца. Теперь уж вампиры точно не сунутся внутрь. Вампиры прилетевшие под вечер, попытались организовать атаку, но потеряв сотни полторы своих товарищей, быстро ретировались. Король Альберт, узнав об этом, заторопился в Эс-Канодиа-ан-Лехтанион и когда вернулся оттуда, то не узнал своего Лехтани-Хауса.

Множество солдат с удочками сидели возле каналов, внутри крепости было построено множество эльфийских домов и лайкваринд огласился весёлыми женскими и даже детскими голосами. Его солдаты, окончательно уверовав в мощь нового оборонительного лайкваринда, перевозили в Лехтани-Хаус свои семьи. Вокруг дальнобойных орудий и над ними выросли мощные защитные экраны, в зелени которых глохли звуки выстрелов и они уже не били по ушам. Король Альберт бросился на поиски короля Ника, но и он, и оба его друга два часа как покинули Лехтани-Хаус и король, огорчённо вздохнув, направился к главному донжону, заплетённому цветущими лианами, чтобы провести совещание. Ему уже доложили о том, что озеро Трёх Королей взято в зелёное кольцо и на его берегах резко выросло число живущих там троллей. Он не имел ничего против этих гигантов и немедленно распорядился о том, чтобы подготовили королевский указ о присвоении трём братьям-троллям дворянства и даровании им графских титулов.

Новость о том, что лесные рейнджеры короля Лигуисона в считанные дни возвели вокруг крепости Лехтани-Хаус лайкваринд и он уже стал расширяться, грозя через несколько месяцев окружить и поглотить своей зеленью обе его крепости, поставленные так неудачно, обрушилась на голову императора Миравера тяжеленным молотом. Он не то что был ошеломлён этим известием, а просто раздавлен и даже то, что его подданные тотчас начали строить сразу восемь новых крепостей, к чему они уже подготовились, показалось ему в первые минуты пустой затеей, но он быстро взял себя в руки и сумел сохранить спокойствие хотя бы внешне, хотя ему и сделалось страшно. Он прекрасно понимал, что уже очень скоро войска короля Лигуисона захватят плацдармы в Негобисе и Ларктане. Порукой тому было, что и в Каменном Плетении соединяющим Ларктан и Ариану также создавался мощный атакующий лайкваринд и уже очень скоро такие лайкваринды появятся в Хрустальном Ожерелье.

Всё это было крайне неприятно. Тем более, что Голониус пока что не выполнял своего обещания и дал ему всего три тысячи сарнаохтаров вместо десятков и сотен тысяч, хотя ему уже и вручили семь сосудов с чистой королевской кровью. Во время их последней встречи он выглядел очень смущённым, просил его подождать несколько месяцев и вместе с тем требовал новой крови. Поэтому, выслушав своих маршалов, которые, как могли, подсластили горькую пилюлю, он немедленно отправился в Чёрную башню. Голониус принял его отчего-то подозрительно быстро. Скорее всего ему уже было всё известно, поэтому вместо того, чтобы пересказывать неприятные известия, император сразу же с порога заявил:

— Мастер Голониус, вампиры ропщут. Поиски существ с чистой королевской кровью дело очень опасное, а я даже не могу усилить охрану их замков обещанными тобой сарнаохтарами.

Голониус сам потребовал от императора Миравера обращаться к нему именно так. Услышав это чуть ли не обвинение, он понурил голову и сказал с огорчённым вздохом:

— А тут ещё мы вот-вот потеряем сразу четыре крепости на границе, мастер Миравер. Что же мне легко понять твои чувства, но пойми и ты меня. Вчера у меня сдохли две царицы и я теряюсь в догадках, почему это произошло. Впрочем тебя, видно, мало волнуют мои трудности и ты прав, мой друг. Поэтому я отправлю тебе уже завтра двести тысяч своих самых могучих сарнаохтаров. Думаю, что это порадует тебя и вселит уверенность в твоих маршалов. Теперь же ступай, мастер Миравер, мне ещё нужно сделать соответствующие приготовления. Постарайся распорядиться ими грамотно. Мне стало известно, что и среди сарнаохтаров уже есть потери, но те, которых я направлю тебе на этот раз, почти вдвое сильнее и к тому же они маги. Пусть и не самые могущественные, но всё-таки маги.

Император Миравер молча поклонился и вышел из магической мастерской Голониуса, в которую его проводили сарнаохтары. Это были существа внешне мало чем, кроме цвета кожи, она у них была тёмно-коричневая, отличимые от эльдаиаров, вот только их одежда, чёрные мундиры, была частью тела этих молчаливых монстров. Говорили они только тогда, когда к ним обращались, пользовались оружием, как и обычные воины, но во время боя стремились сойтись с противником в рукопашную. Если на дистанции прямого выстрела они мало чем отличались от обычных солдат, то в рукопашной схватке им не было равных. Они обладали чудовищной силой, тела их были невероятно прочны и к тому же они обладали способностью ползать по каменным стенам.

Двести тысяч сарнаохтаров была огромная сила, ведь каждый такой воин стоил сотни аттеаноста. Плохо было только одно, им требовалось давать очень чёткие и пространные приказы. Что ни говори, а они всё же были туповаты, но Голониус говорил ему, что сарнаохтары способны учиться и обучать друг друга. Может быть именно с этим и была связана задержка с их поставкой. Теперь же, когда у него появятся такие ударные силы, можно будет не обращать внимания на всяческие мелкие неудачи, ведь в целом дела шли хорошо. Его войска планомерно наступали, были осаждены сотни крепостей и если армия будет усилена сарнаохтарами, то положение короля Лигуисона станет незавидным. Только поскорее бы наступил тот день, когда он получит обещанные десятки миллионов сарнаохтаров и сможет диктовать свою волю всем обитателям всего Серебряного Ожерелья.

В тот момент, когда император Миравер вышел из сарнасельма в своём рабочем кабинете, в Годдарг вернулась группа разведчиков, отправленных на Землю. Три года назад, когда они отправлялись в путь, выбрав наугад один из самых отделённых круглых миров, на большой круглой площади, окруженной стеной ангаров, толклось множество народа и стояли сотни фаеров. Когда же они вернулись, их поразила непривычная тишина. Они вышли из фаера и, растерянно оглядываясь вокруг, стали искать глазами, к кому бы обратиться с докладом. Ворота одного ангара были открыты и Вилион негромко сказал:

— Пойдёмте туда, парни, там кто-то есть, а раз так, то мы сможем узнать, что у низ тут произошло и почему.

Этим кем-то, кого они смотрели рассмотреть через окно войдя внутрь ангара, оказался скучающий маг-некромант довольно невысокого уровня, а потому на его одеянии было совсем мало серебра, сидевший за письменным столом в небольшом кабинете. Увидев их, он вышел из кабинета и громко крикнул:

— Идите сюда, господа маги-разведчики, меня зовут мастер Морнаистон, кто бы вас не отправлял на разведку, теперь я здесь главный, но, похоже, не надолго, ещё полгода и меня опять загонят в какую-нибудь очередную дыру. — Маги-разведчики вошли в кабинет вслед за некромантом жестом предлагая им присаживаться, он спросил — Откуда вернулись? А, впрочем можете не отвечать, я даже журнал прибытия не веду. Если императору не нужны ваши доклады, то мне они нужны ещё меньше, парни. — Увидев выражение лица семерых ошеломлённых магов, он рассмеялся и сказал — Удивлены? Так оно и есть. Император Миравер приказал прекратить поиски этой принцессы, а тем, кто вернулся из поиска, велел предоставить пятилетний отпуск и даже разрешил вернуться домой. Если отважитесь сунуться в старые крепости, которые были полтора года назад поставлены на границе, то окажетесь дома уже сегодня, но я предупреждаю, светлые регулярно обстреливают их пушек и бывает так, что снаряды залетают внутрь. Так что я советую вам дождаться, когда будут построены новые, это произойдёт месяца через полтора. Ну, а теперь давайте разбираться с вами, парни. Император Миравер неслыханно щедр и каждому из вас причитается по сто золотых империалов, но поскольку мне тоже нужно как-то существовать, то я предлагаю вам обдумать такое предложение, половину награды вы отдаёте мне и тогда забираете всё, что привезли с собой. Если согласны, то я сразу же расплачусь с вами и не только не выйду из этого кабинета, но даже дам вам семь больших, вместительных магических сундуков. Что вы на это скажете, коллеги?

Вилион улыбнулся и ответил за всех:

— Забирай себе всё золото, мастер Морнаистон, давай сюда свои сундуки и подходи через час к фаеру, мы тебя отблагодарим за твою щедрость. Покидая ту вонючую дыру, в которой мы три года мучились, нам посчастливилось немного поживиться и раз ты так щедр, то мы тоже отплатим тебе тем же и поделимся с тобой нашей добычей. В наши руки попало сто таланов золота, так что десять твои, а всё остальное, что мы привезли, поверь, самое настоящее барахло. Там даже не делают приличных современных ружей.

Некроманту это предложение понравилось и он открыл шкаф, в котором стояли сотни небольших сундучков. Похоже, что мастер Морнаистон на этом месте не бедствовал и Вилион пожалел о том, что им пришлось столько мучиться делая себе небольшие, но сверхвместительные походные сумки. Менее, чем за час они опустошили трюм фаера, хотя в нём действительно не было ничего ценного кроме тонны золота и разве что несколько сотен ящиков отличной выпивки. Голониус был большим любителем крепких напитков и таким образом они хотели замазать глаза встречающим. Вручив некроманту-взяточнику причитающиеся ему сто килограммов золота, маги-прорицатели подхватили тяжелые сундучки, снабженные удобной ручкой и даже лямками, сотворил портал прохода в Каменное Плетение подальше от Годдарга и стали размышлять, куда им направляться дальше. Они могли представить всё, что угодно, но даже и помыслить не могли о том, что их могут отпустить в бессрочный отпуск.

После короткого совещания Вилион принял решение отправляться в Нертеэмбер, прямо в Энейру, в которой ему были известны координаты нескольких полянок в лесу. Правда, они скорее всего окажутся внутри лайкваринда, но благодаря Талионон и Вилваринэ они умели подчинять себе любой эльфийский лайкваринд, даже самый серьёзно настроенный, и к тому же у них были с собой настоящие рейнджерские кинжалы, учтённые в конвенте рейнджеров Эльдамира, а они являлись самым надёжным пропуском во многих мирах Светлой половины. Для пущей надёжности они придали своим сайринахампам вид рейнджерских, но уши предусмотрительно скруглили и вошли портал прохода, открытый Лосеоном, самым лучшим среди них магом-навигатором. Выйдя перекрёсток двух широких лесных дорог, они остановились и Вилион громко крикнул:

— Есть здесь кто-нибудь? Отзовись, мы друзья!

За спиной почти тотчас раздался насмешливый голос:

— Друзья обычно пользуются сарнасельмами, уважаемые, но я не буду слишком привередливым. Повернитесь, пожалуйста, представьтесь и сообщите, какая нужда привела вас в Энейру.

Маги повернулись и увидели перед собой молодого гоблина, одетого в рейнджерское платье. Причём это был не сайринахамп, но рука гоблина уверенно лежала на эфесе настоящего рейнджерского кинжала, а весь его вид выражал уверенность. Они вежливо поклонились и Вилион сказал:

— Друг мой, я прошу тебя отправиться в Остоаран и немедленно доложить мастеру Ланнелю, Исигаве Яри, любому из восьми святых отцов или сынков Папаши о том, что в Энейру пришли издалека семеро странников, которые принесли привет от Сикоми-дзуэ и его подопечной. Чем скорее ты исполнишь нашу просьбу, тем выше будет твоё вознаграждение, ну, а мы присядем здесь и подождём твоего возвращения под этим дубом.

Гоблин отрицательно помотал головой и сказал:

— Нет, господа, для того, чтобы я сунулся в любую из девяти башен Остоарана, мне нужно иметь более весомое доказательство. Может быть у вас есть с собой какая-то приметная вещь Сикоми-дзуэ?

Вилион достал из кармана танто, точную копию того, который Исигава забрал с собой в Серебряное Ожерелье и протянул его гоблину. Тот, увидев копию танто Ватанабэ Яри, отдёрнул руки и сказал:

— Господа, следуйте за мной. Кажется, я смогу поступить в военную академию Остоарана без экзаменов. Вы когда-нибудь ходили по очень быстрой тропе? Сейчас вы её увидите в исполнении Ор'шрока.

Гоблин действительно был специалистом в области быстрого передвижения и через минуту маги-прорицатели сошли с быстрой тропы и увидели перед собой сарнасельм. Ор'шрок буквально втащил магов в него и он перенёс их в большой, светлый и очень красивый холл. Тут гоблин немного замедлил шаги и степенно подошел к резным дверям, возле которых стояли часовые, одетые в строгие тёмно-зелёные мундиры и вооруженные каждый парой мощных ручных бластеров. Вежливо поклонившись, гоблин спросил:

— Мастер Ланнель у себя?

Один часовой молча кивнул головой и гоблин, нисколько не смутившись, задал второй вопрос:

— Он один или у него кто-то есть?

Наконец один из часовых соизволил ответить:

— Парень, у него гости, какой-то король со своими придворными и я даю тебе ровно минуту, чтобы ты или объяснил мне всё или немедленно отправился на гауптвахту.

Ор'шрок улыбнулся и сказал:

— Объясняю, господа, которые стоят позади меня, прибыли от Одакадзу Яри, ребята. Поэтому один из вас немедленно войдёт к мастеру Ланнелю и доложит ему об этот, а второй бегом, с максимальной скоростью помчится к Папаше Исигаве, после чего известит всех восьмерых магистров ордена крестоносцев.

— Надеюсь, что Папаша ещё здесь, парень. — Пробормотал тот часовой, который стоял справа, и стремительно нырнул в сарнасельм.

Второй же часовой немедленно открыл перед магами дверь, ведущую в большую приёмную, в которой находилось десятка три человек поклонился и сказал:

— Прошу входить, господа. — После чего прибавил — От тебя, лесное чудо, я, похоже, отделаться уже не смогу. Откуда вы только берётесь, всезнайки. Ладно, проходи, Ор'шрок, похоже, что твоя взяла.

Часовой подошел к парню в точно таком же как и у него мундире, сидевшему за большим столом рядом со входом в кабинет, сказал ему пару слов и вышел. Парень вскочил на ноги, поклонился магам чуть ли не в пояс, пригладил волосы и вошел в кабинет мастера Ланнеля. Через три минуты примчался Исигава, поклонился магам, вбежал в кабинет и из него тотчас вылетели какой-то король в наряде золотой парчи и трое военных в роскошных мундирах. Исигава Яри, обнимая короля и одного генерала за плечи, что-то тихо говорил и на ухо, отчего они радостно заулыбались и быстро покинули приёмную, а японец, подойдя к магам, пристально оглядел их и спросил:

— Это вы принесли мне привет от моего сына?

Вилион вздохнул и ответил:

— Исигава, давай сначала решим судьбу этого юноши, он хочет, чтобы ты принял его без экзаменов в свою богадельню, а потом мы зайдём к Лану, и ты продолжишь корчить из себя идиота, но уже не в присутствии своего нового ученика. — Чуть в сторону он добавил — Ну, прямо какое-то кино про Джеймса Бонда, только сценарист чокнутый.

Исигава улыбнулся и, скосив взгляд на гоблина, рыкнул:

— Отправляйся в двадцать седьмой отряд, пройдоха, и не жди никаких поблажек, а о том, что ты видел и слышал, забудь. — Гоблина, как ветром сдуло, а Исигава поинтересовался — Может быть хоть сундучки оставите, господа?

— Ага, разбежались. — Ответил Вилион, переходя с квэнья на русский, сунул ему в руки свой сундук и прибавил — Это тебе целый склад с выпивкой от Опасного Майка. Приготовили для Голониуса, да, тут пока нас не было, всё переменилось. Пошли уж, Папаша, нам самое время представиться и объяснить, кто мы и как здесь оказались.

Не успели маги-разведчики войти в кабинет, как в него толпой ввалились все восемь святых отцов, так что им не пришлось делать этого дважды. После того, как маги представились и коротко доложили, кто они и как познакомились с Талиононом, Сэнди и Одакадзу, Ланнель предложил им покинуть кабинет и подняться этажом выше в его личные покои, где разговор продолжился уже в гостиной и часа через четыре, когда Вилион рассказал новым друзьях об их приключениях на Земле, Исигава первым нарушил молчание и спросил:

— Так ты говоришь, Вилли, что первый фаер с морской солью можно ждать уже завтра? Честно говоря, старина, у меня камень с души упал. Эти проклятые сарнаохтары мне стали по ночам сниться. Что же задумала эта старая сволочь? Это ведь только начало, ребята, он затеял какую-то очень большую и опасную игру.

Отец Юджин, нежно гладя большую бутылку французского коньяка, поднял к потолку глаза и сказал:

— Всё в руках божьих, сын мой, и по его милости в наши руки вложено новое оружие. Морская соль, заряженная силой в храме Сердца Земли, это тебе не баран чихнул. — Повернувшись к магам, он заулыбался и сказал — Ну, а для вас, братья во Христе, мы уже завтра начнём строить семь башен. Благо на стене для этого есть место. Сами понимаете, друзья мои, война по сути только начинается и нам нужно денно и нощно трудиться, готовить солдат для неё. Белые сарнаохтары это, конечно, замечательно, может быть в дальнейшем они нам всем ещё пригодятся, но победу в этой войне должны добыть мы, эльдары, люди, гоблины и все остальные обитатели Серебряного Ожерелья. Ах, как жаль, что нас не было на том славном пиру. Ну, ничего, зато теперь мне будет что показать ученикам в качестве ещё одного доказательства их избранности.

Граф де-Орсак с удивлением посмотрел на патрон с прозрачной стеклянной капсулой вместо пули, потом на невозмутимого гоблина, облачённого в сайринахамп воина-синоби короля Лигуисона и с раздражением в голосе воскликнул:

— Любезнейший капитан Громила, извините, но это же полнейшая чушь! Те вампиры-парламентёры, которые были в крепости утром, сказали что сегодня в шесть часов пополудни они пошлют против нас отряд из двух тысяч этих чёрных чудовищ, сарнаохтаров, если мы не сложим оружие или не покинем крепость, а вы говорите мне, что пуля со святой водой способна остановить этого монстра. Да, её уже не боятся даже вампиры, они натираются какой-то вонючей гадостью и им от святой воды ничего не делается.

Капитан Громила ухмыльнулся и сказал:

— Граф, это не обычная святая вода. С её помощью мы не только отобьём атаку сарнов, но и тотчас организуем контратаку и выбьем врага из крепости на горе Силиро. Иначе с чего бы я прибыл к вам вместе с полусотней рыцарей-пернармо?

Граф, одетый в тяжелый рыцарский сайринахамп мотнул головой и невесёлым голосом ответил:

— Капитан, если бы вы прибыли вчера, то мои рыцари уже были бы наготове с штурмовыми лестницами и верёвками. Потеря этой крепости была самым чёрным днём в моей жизни, но вы же знаете, что нас оттуда вышибли эти чёртовы сарны. Мы не могли ничего поделать и были просто вынуждены отступить в Лодленк.

— Вот мы и восстановим сегодня статус-кво, как говорит святой отец Юджин, граф. — Спокойно сказал капитан Хнел'ронк — Он, кстати, передаёт вам привет и своё благословение на эту битву. Юджин и сам был бы не прочь пойти вместе с нами на штурм Замка Силиро, но он сейчас очень занят, освящает боеприпасы на патронной фабрике. Третьи сутки на ногах, но держится молодцом.

При упоминании имени своего наставника граф улыбнулся и, хлопнув рукой по столу воскликнул:

— Так бы сразу и сказал, парень, что это отец Юджин приказал мне вступить в бой с сарнами, а затем отбить у кровососов Силиро. По его приказу я спущусь даже в ад и сцеплюсь с самим Сатаной, вооружившись одним только десертным ножом. — Снова взяв в руки патрон крупнокалиберного электромагнитного ружья, он сказал — Громила, зови меня просто Серхио. Ты ведь крещёный гоблин?

Хнел'ронк улыбнулся и ответил:

— Да. Отец Юджин дал мне при крещении имя Иаков.

— Ну, тогда мы с тобой вообще братья, парень! — Воскликнул граф и пояснил — Меня он нарёк Иосифом. Извини, но я так и не удосужился прочитать, кем он был, но думаю, что отличным парнем, капитан, а теперь скажи мне, что находится внутри этой ампулы?

— Серхио, прости, что своего настоящего имени я не могу тебе назвать, мы не в лайкваринде, но когда ты будешь в Остоаране, мы с тобой хорошо там гульнём, а про эту пулю я могу сказать тебе только одно, сэр рыцарь, она заряжена мощью взятой из самого Источника той Силы, благодаря которой Анарон строит Альтаколон. Как только мы отобьём у кровососов Силиро, сюда прибудет отряд молодых рыцарей тебе на смену, а мы отправимся в Остоаран. У меня там чёртова прорва работы, а ты со своими парнями пройдёшь трёхмесячные курсы переподготовки и затем получишь новое назначение. Теперь мы будем драться с Миравером за каждый клочок земли, за каждую кочку и никаких отступлений на заранее подготовленные позиции уже не будет. Всё, парень, больше я тебе не скажу ни слова. Обо всём остальном ты узнаешь уже в Остоаране, а теперь пошли на стену.

Через три часа после этого разговора капитан Хнел'ронк стоял на крепостной стене поставив своё дальнобойное, тяжелое электромагнитное ружьё на сошки и осматривал через электронный прицел свой сектор стрельбы. Вдоль всей стены стояли только те воины, которые прибыли в крепость Лодленк. Хотя гоблин не был пернармо и не умел летать, он, как все крылатые белые рыцари, собирался штурмовать Силино сверху. Рыцари, изготовившиеся к стрельбе справа и слева от него, уже пристегнулись к своему командиру тонкими, но очень прочными фалами и собирались доставить его к ней. Громила был хорош в рукопашной схватке. Он не уступал в ней даже сарнаохтарам. Может быть немного проигрывал этим монстрам в силе, но зато отличался просто невероятной ловкостью и по праву считался одним из самых лучших мастеров боя драконов. Он был первым, кто доказал, что сарнаохтара можно если и не убить, то уж точно крепко покалечить в рукопашной схватке. Поэтому его и бросили в крепость Лодленк на усиление вместе с пернармо, а заодно приказали ему испытать в настоящем бою новые боеприпасы.

Крепость Лодленк была подобна затычке, которая стояла по обе стороны ручья на выходе из узкого, извилистого ущелья Силиро уходящего в горы, за которыми начиналось Каменное Плетение соединявшее Эртадан и Лауризию. За Лодленком лежала плодородная, густонаселённая Силирская долина, которую прикрывали ещё девять крепостей построенных в ряд, но крепость Лодленк хотя и не была самой мощной, являлась ключевой в этой системе обороны. Крепость Замок Силиро, стоявшую на вершине горы, граф Серхио де-Орсак потерял немногим более полугода назад и теперь в нём хозяйничали вампиры под предводительством лорда Зартагиоса. Это была очень обидная потеря, но её скрашивало хотя бы то обстоятельство, что во время ночного штурма крепости Замок Силиро потери были относительно невелики всего семь рыцарей попало в плен, но из трёхсот защитников крепости погибло сто семьдесят рыцарей и было просто чудом, что оставшиеся в живых рыцари, многие из которых были тяжело ранены, сумели вынести тела погибших и сарнаохтары их не сожрали.

В ту ночь белым рыцарям противостоял отряд всего из двадцати сарнаохтаров, а теперь армию лорда Зартагиоса усилили отрядом из двух тысяч сарнаохтаров, хотя он мог и приврать. Ну, как раз это вскоре станет ясно. Если этот хвастливый лорд сказал, что атака начнётся в восемнадцать часов, значит так оно и будет. Поэтому-то капитан Хнел'ронк и изготовился к стрельбе. Он легко мог поразить из своего ружья мишень на расстоянии в три километра, такова была дальность прямого выстрела, но велел подпустить сарнаохтаров на четыреста метров и затем открыть по ним огонь. Эти монстры были вооружены новыми ружьями, которые были очень опасны с дистанции в триста метров и ближе, но Громила был уверен в том, что новые боеприпасы будут эффективны, так как знал, кто их доставил в Серебряное Ожерелье и откуда. Однако, королю Лигуисону мало было одной только его уверенности и хотя их уже начали доставлять во все крепости, ставка была сделана на сегодняшний бой.

Разведка уже донесла, а это как раз и был сам капитан Хнел'ронк, который околачивался в Годдарге целых три дня, выдавая себя за эльдаиара-мага, что Миравер получил от Голониуса добрых две сотни тысяч сарнаохтаров и теперь укреплял ими свои войска на самых опасных направлениях. Столица тёмных вся так и гудела от этого приобретения их императора и разговоров ней только и было о том, какие они несокрушимые, эти бесстрашные сарнаохтары-маги. Громила и сам посмотрел на них с довольно близкого расстояния и почему-то сразу же ему припомнились слова отца Бертрана — бестолковые роботы и теперь он с ним был полностью согласен. Роботами земляне называли железных людей с неживыми мозгами, которые повиновались определённой программе. Сарнаохтары, каким бы не было их происхождение, именно такими и были и он собственными ушами слышал, как инструкторы натаскивали этих бестолочей.

Их учили идти напролом и уничтожать на своём пути всё живое, что только держит в руках оружие и не поднимает руки вверх. Пленными по словам инструкторов должны были заниматься солдаты второго эшелона, а им, самым великим воинам императора Миравера, следовало захватить указанный объект и если враг отступал, преследовать его до тех пор, пока они не получат приказ остановиться. Ни о какой тактике или стратегии инструкторы сарнаохтарам не говорили, но капитан Хнел'ронк слышал, как один чёрный монстр сказал другому: — "Гил, это не запоминай, в бою мы должны сами принимать решение. Так учил нас отец. Эти должны нам только сообщать, где находится враг и забирать пленных". Из этого Громила сделал вывод, что не все сарнаохтары были одинаковы и что они обладали способностью обучать друг друга, что совсем не понравилось Исигаве.

Пока капитан Хнел'ронк предавался воспоминаниям, из ущелья на них вышли марширующие шеренги. Сарнаохтары шли тесно сомкнутым строем, но по мере того, как расширялось ущелье, они расступались. Чёрные монстры наступали четырьмя шеренгами и не несли с собой никаких лестниц. Они им были просто не нужны, так как сарнаохтары с таким проворством взбирались по отвесным крепостным стенам, что даже оторопь брала. В борьбе против этого защитники крепостей смазывали стены смолой или жиром, но всё было бесполезно. Единственное, что хоть как-то помогало, это металл, но не станешь же облицовывать стены крепостей металлом. Так попросту никакого металла не напасёшься и к тому же листовое железо тут было просто бесполезно и оставалось надеяться только на артиллерию. В Лодленке с артиллерией было не очень хорошо, три десятка орудий калибра пятьдесят семь миллиметров, шесть гаубиц калибра двести десять миллиметров и двенадцать самоходных зенитных установок. Вот и всё, чем его защитники могли встретить врага.

Никого и ничего не боясь сарнаохтары подошли на дистанцию в четыреста метров и в небо взвились зелёные ракеты. Вампиры носа из ущелья пока что не высовывали, но скорее всего внимательно за всем наблюдали укрывшись за камнями. Сарнаохтары ещё не вскинули своих ружей, как защитники Лодленка открыли по ним плотный, беглый огонь. Капитан Хнел'ронк сделал по три прицельных выстрела в каждого сарнаохтара. В грудь, в голову, в живот, после чего тотчас выбирал следующую мишень. Снова выстрел в грудь, в голову, в живот и только через двадцать секунд он окинул беглым взглядом вражеские шеренги и поразился. Алубис, стоявший справа от него, также делал три выстрела, но уже первым же он буквально разворотил грудь сарнаохтара, вторым снёс ему голову, а третий выстрел вместо живота угодил монстру снова в грудь, так как он выронил ружьё и упал на колени, отчего Громила истошно завопил:

— Парни, два выстрела, два! В грудь и контрольный в голову!

Он немедленно схватил электронный бинокль и вскинул его к глазам. То, что увидел Громила, просто потрясло его невиданной эффективностью новых боеприпасов. С одной стороны сарнаохтар горел малиновым пламенем разбрызгивая золотые искры, которые попадая на его руки заставляли вспыхивать и их, а с другой жидкая начинка стеклянной пули, приготовленная из раствора морской соли пронесённой через Источник Силы, превращала живот, таз и даже ноги этого человекоподобного существа, как бы в желе. Эффект был просто сокрушительным и первая шеренга была выкошена менее, чем за минуту, вторая ещё быстрее и тут монстры, круто развернувшись, с громким воем рванули назад, а им в спину впивались всё новые и новые пули. Затем последовали одним за другим три залпа из орудий и вся треугольная воронка входа в ущелье покрылась малиновыми кострами горящих сарнаохтаров. Разгром был не только полнейшим, но вдобавок ко всему ещё и молниеносным. Такой мощи от новых боеприпасов никто даже и не ожидал. Как только это стало ясно, капитан Хнел'ронк зычным голосом скомандовал:

— Парни, на крыло! Врежем кровососам!

Все пернармо и он в том числе, отставили в сторону тяжелые ружья, выхватили бластеры и дружно взлетели в воздух. С высоты в полтора километра капитану Хнел'ронку было прекрасно видно, как вампиры, которых собралось несколько тысяч, удирают из ущелья во все лопатки. Когда они долетели до Замка Силиро, там уже не было ни одного кровососа кроме тех, кто спал в гробах. Было брошено всё: карты, документы, драгоценности и даже пленные, которых вампиры отступая обычно инициировали, чтобы хоть чем-то досадить врагу. Обидевшись на такую невезуху, Громиле очень хотелось начистить рожу какому-нибудь лорду поздоровее, он приказал отряду лететь дальше, на выходе из ущелья на Каменное Плетение стояла ещё одна крепость, которую вампиры и аттеаноста захватили ещё три года назад, но пока они добирались по воздуху дотуда, вампиры бросили и её, удрав так стремительно, что опять оставили гробы со спящими.

Это уже была совершенно незапланированная победа, так как в крепости Соринф стоял тридцатитысячный гарнизон вампиров и пять тысяч аттеаноста, сбежавших вслед за вампирами. Видимо за штурмом крепости Лодленк вампиры и аттеаноста наблюдали через магические ока и то, что они увидели под её стенами, им совершенно не понравилось. Такого капитан Хнел'ронк не ожидал, но малость подумав, приказал перебросить из крепостей на равнине хотя бы по три сотни солдат из каждой, а графа де-Орсака срочно прибыть в Соринф вместе со всем своим отрядом и только после этого, уже сидя в кабинете лорда Зартагиоса соединился с Исигавой и доложил ему:

— Папаша, ну, испытали мы эти боеприпасы в деле.

— И что ты о них скажешь, Громила? — Спросил Исигава.

Капитан Хнел'ронк, решив покуражиться, ответил:

— Да, фигня какая-то получилась, Папаша. — Решив всё же не нарываться на вздрючку, он пояснил — Все эти сарны почему-то сдохли уже через минуту, а вампирам это не понравилось и они, обидевшись на нас за что-то, вообще покинули проход Силиро и вот мы с Богохульником сидим сейчас в кабинете лорда Зартагиоса и думаем, может быть нам догнать его в Халлаороне?

Исигава осторожно поинтересовался:

— Ты не врёшь, парень? Что-то мне не верится, что почти пятидесятитысячная армия вампиров взяла и сбежала, увидев перед собой всего лишь полсотни крылатых оболтусов с висящим на верёвке гоблаком. Тут что-то не так, Громила. Это, наверное, какая-то очередная вампирская хитрость и вам нужно оттуда сматываться.

В это время дверь открылась и Алубис гаркнул с порога:

— Зелёный, мы так ни одного кровососа и не догнали! Попытались было прихватить двоих отставших, но они, увидев нас, прямо в небе золой прикинулись. Может рванём в Халлаорон? Обидно как-то, даже не подрались ни с кем. Мои ребята, аж бесятся.

Исигава, услышав это, заорал:

— Отставить штурм Халлаорона! Идиоты, там почти три миллиона войск не говоря уже о четырёх миллионах простых работяг. Громила, оставайся пока вместе с Богохульником в Соринфе, мы сейчас подумаем откуда снять свежие части и направим их туда, а вы пока организуйте оборону из того, что найдёте не месте и проведите разведку в окрестных горах. Вдруг там остались кровососы. Ничего тебе доверить нельзя. Куда ни пошли, ты всё испортишь, а я потом уродуйся, исправляй. Больше без моего разрешения ни одного шага!

Исигава отключился, а капитан Хнел'ронк задумчиво сказал:

— Значит так, Алубис, пока в Халлаороне непонятки, черкну я тамошнему лорду Эгиусу ультиматум, а ты его туда доставь. Создашь портал прохода, а потом выстрелишь с верхотуры противотанковой ракетой с моим ультиматумом. Посмотрим, что из этого выйдет.

Гоблин взял лист пергамента с монограммой лорда Зартагиоса и с помощью анголвеуро начертал грозное послание, гласившее:

"Лорд Эгиус, если ты в течении часа не выдашь всех взятых тобой в плен белых рыцарей и других жителей Силирской долины, то я подгоню к Халлаорону все свои самоходки и отработаю по твоей крысиной норе своими новыми боеприпасами. Их у меня на вас всех хватит, а что они делают с вашим братом, ты уже знаешь. Самоходки уже готовы въехать в порталы прохода и открыть огонь. Поэтому если ты не хочешь потерять всё, отпусти наших людей.

Генерал Бисмарк."

— Гы-гы. — Хохотнул Алубис — Бисмарк! Это всё, что ты запомнил из лекций Кайзера Вилли, Громила? Ладно, снесу твою бумагу.

Серхио, посмотрев на гоблина, спросил:

— Ты думаешь он отпустит их, братишка? В его лапах находится семьдесят три моих парня и человек шестьсот крестьян из долины.

Капитан Хнел'ронк вздохнул и тихим голосом ответил:

— Не думаю, брат.

По странному стечению обстоятельств визит Исигавы Яри в Соринф совпал по времени с появлении во дворе большой крепости пленных, отпущенных насмерть перепуганным лордом Эгиусом, который присовокупил к этому ещё и добрых две тысячи других своих пленников, сундук с золотом, а также письмо, в котором он извещал генерала Бисмарка о том, что вампиры снова успеют смыться, зато все аттеаноста и мирные труженики, доставленные в Халлаорон с Тёмной половины Серебряного Ожерелья непременно погибнут от его чудовищного оружия. Исигава, прочитав это послание, спросил:

— Ну, и кто у нас здесь генерал Бисмарк?

Громила развязным тоном ответил:

— А хрен его знает! Я здесь всего какой-то час, Папаша, и ещё ни с кем не успел познакомиться.

Вместе с Исигавой прибыли свежие войска пока что в количестве трёх тысяч гвардейцев короля Лауризии и тысяча рыцарей из Остоарана. Посмотрев на усталых защитников Лодленка, он сказал:

— Ладно, дома разберёмся, все шагом марш в сарнасельмы, а ты, Громила и ты Богохульник, не отходите от меня ни на шаг, чтобы я вас потом по всей Энейре не разыскивал с собаками. Там вы мне оба всё расскажете и о генерале Бисмарке, и о всех прочих своих знакомых. Не думайте, что вам всё вот так просто сойдёт с рук. — Провожая приветственными жестами рыцарей, вырвавшихся из плена, Исигава продолжал читать свои нотации двум ухмыляющимся верзилам и лишь тогда, когда оказался во дворе Остоарана, громко расхохотался и воскликнул — Хнел'ронк, старина, ну, ты и язва! Это же надо было догадаться так приложить лорда Эгиуса мордой к стене. Ох, парень, Миравер теперь этого беднягу Бисмарка будет по всем фронтам искать. Ну, пошли, парни, расскажете нам, что же это за такое чудовищное оружие, которого так боятся вампиры.

Ник решительно встал из-за обеденного круглого стола, сплетенного лайквариндом в симпатичном двухэтажном эльфийском доме в кухне-столовой на первом этаже и бодрым голосом воскликнул:

— Пора, ребята! Мы свою работу здесь закончили, теперь пора объявить местному населению о том, что теперь есть где спрятаться от злого лорда Лергуса, а вас, голубки, представить мирным поселянам.

Эти слова короля Ника относились к парню и девушке, одетых в сайринахампы, которые имели вид рейнджерских одеяний, сидевшим рядышком за обеденным столом. На вид этому высокому, крепкому парню с русыми волосами и приятным курносым лицом было лет восемнадцать, но его голубые глаза смотрели на мир с такой печалью, что можно было подумать, будто ему все двести лет. Девушка примерно такого же возраста, может чуть помоложе, русоволосая красавица с очаровательным детским личиком, от этих слов вздрогнула и посмотрела на Ника с испугом. Сардон тут же стал её стыдить:

— Мирайна, это же просто смешно! Ты теперь рейнджер, хозяйка огромного защитного лайкваринда и его маг-воин в добавок ко всему, а боишься каких-то забитых и замордованных вампирами крестьян. Милая, мы с друзьями не затем уродовались тут почти три недели, чтобы вы с Бергом были счастливы в своём эльфийском гнёздышке, а несколько десятков тысяч жителей Колокольчиковой долины мучились под властью этого недоноска, лорда Лергуса. Так что подъём и шагом марш в деревню Большие Колокольчики. — Девушка молча кивнула головой, вскочила и стала собирать со стола посуду, коричневые чашки, тарелки и ложки с вилками, а Сардон посмотрел на неё с укоризной и воскликнул, притворно вскидывая руки — Мира, горе ты моё, это же кора, оставь всё на столе! Дом сам всё приберёт. Мы построили вам настоящие эльфийские дома, всегда чистые, ароматные и умные, а не какие-то закопчённые, вонючие крестьянские хибары.

Пять человек, одетых в костюмы эльфийских лесных рейнджеров, вышли из двухэтажного эльфийского дома коричневато-зелёного цвета, растущего между четырёх высоких буков с ровными, стройными стволами. Дом этот стоял в окружении множества точно таких же эльфийских домов в самой гуще Дагодского леса на извилистой тропе-улице, поросшей невысокой, но очень густой и упругой тёмно-зелёной травой и отличался от остальных только тем, что рядом с ним, чуть в стороне от улицы располагался большой сарнасельм, в который могла спокойно въехать не то что телега, а даже фургон и при случае, согнувшись пополам, смог бы войти в лесной посёлок даже тролль. Рейнджеры, у троих из которых за спиной были армейские рюкзаки нагабукуро, направились не к сарнасельму, а вышли на середину улицы и Ник приказал девушке:

— Мира, создай быструю дорогу до своей деревни.

Девушка вздохнула, достала из кармана короткополой, нарядной, ярко-зелёной андовакка анголвеуро салатного цвета с золотистым магическим кристаллом-экраном и принялась медленно, но весьма уверенно нажимать на кнопки-руны и вскоре возле рейнджеров заклубилось прозрачное голубоватое облачко. Мира заулыбалась и сказала:

— Всё, мастер Заноза, готово.

— Ну, а раз ты готова, Мира, веди нас в гости к своему папаше, но сначала сотвори морок изменяющий внешность, сделай себя и Берга похожей на эльдаиаров. Костюмы пусть остаются рейнджерскими.

Мира кивнула головой и её пальчики снова стали нажимать на руны. Она всего неделю была магом и потому даже такое простое магическое заклинание была вынуждена создавать с помощью анголвеуро, хотя в её памяти теперь хранились такие знания, что им позавидовали бы многое маги Энейры, этой столицы магов всей Светлой половины Серебряного Ожерелья. Когда заклинание было готово, девушка чуть шевельнула рукой, спрятала в карман анголвеуро и, вцепившись в руку Берга, боязливо вошла в облачко быстрой дороги. Путь был недолгим, им предстояло преодолеть всего сто двадцать лиг, быструю дорогу Мира создала очень хорошую и потому уже минут через шесть они вышли на большой деревенской площади некогда мощёной булыжниками, но теперь местами камень разобрали и там образовались большие лужи. Когда-то деревня Большие Колокольчики была очень большой и богатой, но теперь многие дома в ней стояли заколоченными, сама она потеряла прежнюю красоту и изрядно обветшала. Почти треть мужчин забрали в армию принца Мориэра ещё тридцать лет назад, а теперь в армию императора Миравера угодило вдвое больше мужчин в возрасте от двадцати пяти до пятидесяти лет, да, к тому же объявилась новая напасть, из Туманного Ожерелья вернулся лорд Лергус, властитель Колокольчиковой долины.

Колокольчиками в Сайквалинне назывались не цветы, а большие мясистые грибы, растущие на пастбищах и на лесных опушках. Большие, высотой в два локтя, с характерной конической шляпкой красновато-коричневого цвета и толстыми палевыми ножками, они обладали превосходным вкусом и заменяли собой мясо, а приготовленные опытным поваром представляли из себя изысканный деликатес. В сушеном виде они могли храниться десятилетиями не меняя вкуса и не плесневея, а потому считались самым лучшим провиантом для армии. Поскольку для их выращивания только и требовалось, что выгонять в поля коров и лошадей, чтобы они удобряли их и начиная с весны до самой осени собирать урожай, лорд Лергус в своё время счёл, что треть мужчин можно призвать в армию принца Мориэра, но попали они не в его отряды, а к Голониусу. Он же и выторговал себе у императора Миравера десятилетний отпуск в обмен на то, что направит в его армию ещё десять тысяч мужчин. Вернувшись же в свой замок, этот старый кровосос решил, что ему нужно пополнить свои ряды, а для этого более всего подходили юноши и девушки в возрасте от пятнадцати до восемнадцати лет, которым было легче всего задурить мозги. Поэтому людям жить в его вотчине стало совсем худо.

Колокольчиковая долина стояла пятой в списке Ника. За те три с лишним месяца, как они покинули Лехтани-Хаус, они создали в различных районах Сайквалинны пять больших лайквариндов, четыре из которых уже заполнялись беглецами. Для этого они выбирали большие лесные массивы, в которых обитало самое опасное зверьё, а его в Сайквалинне хватало с избытком. Уж на что саблезубые тигры Нертеэмбера по праву считались самыми огромными хищниками всей Светлой половины, им было далеко до тех, которые обитали в буковых лесах Сайквалинны. Чего стоили одни только огромные вепри, утыканные длинными колючками, словно дикобразы Земли, а ведь в здешних лесах водились ещё и гигантские древесные коты, тигровые ящерицы величиной с громадного крокодила, только более быстрые, но самыми опасными всё-таки были пещерные медведи. Это были самые ужасные хищники размером лишь немного меньше горного тролля. Спасением для людей были грибы-колокольчики, созданные в глубокой древности мудрыми магами, которые своими магическими флюидами отпугивали вепрей, котов, ящериц и медведей, а также берёзовые леса, окружавшие леса буковые, в которых росли и другие деревья.

Если посмотреть на Сайквалинну с высоты птичьего полёта, то в глаза сразу бросалось, что огромные тёмно-зелёные пятна буковых лесов окружены светло-зелёными полосами лесов берёзовых, между которыми лежали широкие плодородные долины. В буковые леса рисковали залетать одни только вампиры, да, и то лишь для того, чтобы позабавиться, показать свою удаль и иногда добыть роскошную шкуру древесного кота, обладавшего прекрасным золотистым мехом. В буковых лесах было полно и другого зверья, так как в них редко заходили охотники. Хватало его и в светлых берёзовых лесах, но в них самыми опасными хищниками были самые обычные медведи и волки. На Сайквалинну трое друзей обратили своё внимание прежде всего потому, что жителей именно этого мира, а в нём обитали преимущественно люди, забирали в армию императора Миравера. Сайквалинцы были сильны, отважны и умелы, да, к тому же у них никогда не было своего короля и этим миром правили вампиры, хотя их жило здесь не более десяти процентов.

Люди Сайквалинны были лёгкой добычей для вампиров, так как боялись буковых лесов, да, и в светлых берёзовых лесах тоже не чувствовали себя уверенно. Особенно зимой, когда без огня в лесу было невозможно выжить. Вампиры этим пользовались без малейшего зазрения совести эксплуатировали людей. Сайквалинна была эдаким вампирским раем. Именно поэтому Ник, Сардон и Алмарон отправились в рейд, чтобы как можно сильнее испортить кровососам настроение, а это они могли сделать только одним единственным образом, — увести в леса как можно больше жителей Сайквалинны, да, к тому же сделать ещё и так, чтобы они стали вырывать из лап вампиров своих соплеменников. Последнее можно было сделать только одним единственным образом, превратить вампиров в пернармо и тогда они, избавившись от вечной жажды, смогут жить рядом с людьми, перестав быть для них опасными. Для этого трём друзьям нужны были союзники — оборотни, но вот к сожалению тех людей, кто жил на две стороны, сайквалинцы ненавидели ещё больше, чем вампиров.

Тем не менее оборотни в Сайквалинне встречались, хотя и жили они там, как самые настоящие дикари, поскольку были париями. Как только трое друзей перебрались в этот мир, они тотчас организовали большой поиск с помощью древесных соколов, зорких и быстрокрылых лесных охотников и те принялись разыскивать оборотней. Уже на третий день они вошли в контакт с первым и этот немолодой уже мужчина быстро понял, чего от него хотят и что именно предлагают. Так был создан первый большой лайкваринд, имевший в поперечнике более тысячи лиг, а затем ещё три. Всякий раз они посвящали оборотня в рейнджеры, обучали магии в полном объёма и самое главное, учили его изготавливать такие анголвеуро, которые могли работать на Тёмной половине. В пятый раз им посчастливилось найти с помощью соколов в лесу неподалёку от Колокольчиковой долины, в которой проживало почти семьдесят тысяч человек, двух оборотней, юношу двадцати двух лет и девушку девятнадцати лет.

Их история была довольно печальной. Берг был калекой. Ещё десятилетним мальчишкой о попал в зубы старой тигровой ящерицы, которая уже была так стара, что не могла охотиться в своём лесу и потому забралась в берёзовый. Берг вместе с дедом и старшими братьями собирал в лесу хворост и эта хищная тварь напала на него. На его истошные крики прибежали братья и дед и прикончили хищника, но у него оказались переломаны ноги и к тому же он лишился правой руки. Если бы в их деревне был маг-врачеватель, то он смог бы приживить мальчику оторванную руку и исцелить раны, но его вампиры продали вербовщикам Голониуса и потому старая знахарка только смогла наложить лубки на сломанные ноги и залечить рану. Ходить нормально Берг уже не мог, а лишь ковылял с помощью костыля. Однажды его отчаяние стало таким невыносимым, что он решил уйти в лес, чтобы хищники прекратили его мучения. Причиной тому стало то, что он влюбился в Мирайну, дочь корчмаря Вестела и та ответила ему взаимностью, но отцу девушки, трёх сыновей которого забрали в армию, не был нужен такой зять и он пригрозил, что оторвёт ему и вторую руку.

Однако, вместо того, чтобы попасть в пасть какого-либо хищника, Берг повстречался с оборотнем, тайком пробиравшимся через Колокольчиковую долину в какое-нибудь более безлюдное место. На глазах парня огромный рыжий волк обернулся молодым мужчиной, которому на самом деле было уже почти три с половиной тысячи лет и Сонкс предложил ему не мучиться, а стать оборотнем. Инициация длилась недолго и через шесть часов Берг очнулся и с удивлением обнаружил, что у него снова две руки, а ноги сделались стройными и сильными. Сонкса уже не было рядом, но на траве лежала жареная нога оленя. Берг испытывал такой сильный голод, что съел её всю и только после этого к нему вернулась способность рассуждать здраво и осмысленно. Прежде, чем инициировать его, мудрый старый Сонкс почти двое суток подряд рассказывал ему о том, кто такие настоящие эккатоканты, требуя смотреть ему прямо в глаза и не давая уснуть.

Теперь, насытившись, Берг не мог уснуть потому, что слова Сонкса звенели в его голове набатными колоколами. После того, как Берг уяснил себе, кто он такой, созрело решение. Он вскочил на ноги, была полночь и пошел в Большие Колокольчики. Крестьяне зря считали, что собаки и кошки способны почуять оборотня и он смог тихо подобраться к дому Вестела, отпереть запоры и пройти в комнату Мирайны. Девушка едва смогла сдержать крик радости, увидев своего любимого здоровым и Берг рассказал ему о своей встрече с мудрым Сонксом и о том, кто он теперь, не какой-то безграмотный оборотень, а настоящий эккатокант, который может принять облик не только многих животных, но даже птиц. Он предложил ей уйти в лес, построить себе там дом и начать превращать в эккатокантов молодых вампиров.

Вампиры забрали двух старших сестёр Мирайны, когда она была ещё совсем маленькой девочкой и её родители выкопали на деревенском кладбище две могилы и поставили на них надгробия с их именами, навсегда похоронив их. Через трое суток, собрав всё необходимое, Мирайна покинула большой дом своих родителей мечтая о том, что когда-нибудь она сможет объяснить им, кто такие эккатоканты. Берг, как Сонкс, сначала открыл своей возлюбленной древние знания эккатокантов, а затем инициировал её и двое суток спустя они поселились в страшном буковом лесу, в котором прожили почти полтора года, прежде к ним в землянку не постучались трое молодых мужчин одетых в нарядные зелёные костюмы. Жизнь в лесу чудовищ не была для Берга и Мирайны такой уж безопасной. Им приходилось всегда быть начеку, так как его самые опасные хищники были не прочь слопать их как в облике людей, так и в любом другом. Несколько раз им приходилось вступать в схватку и Берг сумел-таки отомстить тигровым ящерицам за свои увечья, убив матёрую самку.

То, что Берг и Мира услышали от трёх парней, привело их в изумление, но ещё большее потрясение испытали их гости, когда эта влюблённая пара рассказала им об эккатокантах и их древней магии. Поэтому на этот раз Ник решил сначала посвятить Берга и Мирайну, которую они очень хотели найти в Колокольчиковой Долине, но даже не предполагали, что разыщут её в лесу, в рейнджеры, затем сделать их магами-воинами, немного поднатаскать в этом деле и уже только после этого они все вместе принялись превращать весь Дагодский лес в лайкваринд, а он имел весьма впечатляющие размеры, но и они к этому времени сделались виртуозами рейнджерского дела. Последним они создали в Дагодирине большой сарнасельм, из которого можно было пройти в Лехтани-Хаус и во все четыре лайкваринда Сайквалинны, после чего во второй половине дня, немного перекусив, отправились в Большие Колокольчики, самую замордованную лордом Лергусом деревню Колокольчиковой долины, потерявшую более половины из её пяти тысяч жителей. Как только они появились на площади, Ник не раздумывая зашагал к корчме, весьма внушительному и когда-то нарядному, но изрядно обветшалому без должного присмотра двухэтажному зданию с деревянными колоннами, похожему на деревенский дом культуры. Народа на главной улицы не было и потому никто не заметил их прибытия. Зато в корчме собралось множество мужчин.

Войдя в очень большой зал с закопченным потолком, который подпирали два ряда резных колонн-столбов, освещённый помимо света пробивавшегося внутрь через дюжину окон с давно немытыми стёклами ещё и масляными бронзовыми светильниками на колоннах, Ник невольно поморщился от запаха подгоревшего мяса, жареного лука и крепкого сивушного духа, хотя мужики ещё не успели набраться. Они пока что разминались пивом и поглощали пироги с грибами. Поначалу никто не заметил четырёх рослых парней в зелёных костюмах и девушку в мужском платье такого же фасона. Все были слишком увлечены пирогами, содержимым своих глиняных кружек и поглядывали на большой камин, где жарилась на вертеле бычья туша. Сарко, сорт местной водки настоянной на кожуре колокольчиков, подавалась к жареному мясу. В центре большого зала, в котором собралось человек триста крестьян, стоял круглый стол, покрытый белой скатертью, называемый в этих местах господским. Хотя вампиры почти никогда не заходили в корчму, они требовали, чтобы для них был поставлен стол. Именно к нему и направился Ник с друзьями. Рейнджеры спокойно расселись за столом вампиров и Берг громко крикнул:

— Вестел, пива и пирогов мне, моей жене и моим друзьям!

Если на то, что пятеро странно одетых господ сели за вампирский стол мало кто из крестьян обратил внимание, то слова Берга заставили всех вытаращить глаза на такое чудо. Вестел, подойдя поближе, отвесил быстрый поклон и неуверенным голосом сказал:

— Господа, за этим столом могут обедать только лорды-вампиры. Они осерчают на вас за такое, такую…

Корчмарь, здоровенный детина без трёх пальцев на левой руке, одетый в мешковатые серые штаны, заправленные в бурые сапоги с короткими голенищами и чёрную суконную куртку, подпоясанную широким кожаным ремнём с массивной стальной бляхой, замялся, не зная, как ему описать их деяние, и Ник пришел ему на помощь:

— Ты хочешь сказать, Вестел, что кровососы на нас обидятся за это? Старина, мне плевать на этого недобитого Лергуса и всех его крылатых засранцев. Мне с моими друзьями ещё не так приходилось их обижать. Тем, кому повезло, пришлось потом по месяцу в гробах отлёживаться, а уж сколько этих ребят, взятых мною в плен, стали моими друзьями после того, как они превратились в пернармо, я сразу и не сосчитаю, но ты уж поверь, их насчитывается очень много. Поэтому налей-ка нам пива и вели поскорее подать пирогов с колокольчиками. Говорят, что в этом году они у вас знатные. Давно хотел испробовать их в свежем виде. До сих пор мы довольствовались только сушеными, трофейными.

Мужики громко загалдели и разом повернулись к ним, а один, одноногий малый в чёрном мундире, Драбалан, которому довелось повоевать в Светлом Ожерелье, громко воскликнул:

— Ой, парень, ври, да, не завирайся! Ещё никто, кто мог бы сказать такое, не забирался в наши края. Для этого нужно попасть в крепости на границе между Хрусталём и Туманом.

— Ошибаешься, Драбалан! — Так же громко ответил Ник — Между крепостями Миравера стоят крепости короля Лигуисона, из которых по его крепостям стреляют из своих орудий космиты.

Бывший солдат армии лорда Лергуса, который потерял ногу во время как раз именно такого обстрела, причём не смог даже найти оторванной конечности, чтобы маги приделали её к нему, кивнул головой и мрачным голосом подтвердил:

— Это так, есть такие крепости. Только я не слыхал, чтобы кто-то из Тумана ходил в Хрусталь.

— Ну, почему же, мы уже больше года ведём в Хрустале разведку, старина. — Ответил Драбалану Сардон — А теперь начали заниматься и куда более серьёзными делами и здесь мы именно поэтому.

Это известие очень заинтересовало Драбалана и он, поднявшись со скамьи, опёрся на костыль и, громко стуча деревянным протезом по полу, подошел поближе и спросил:

— Пустите ветерана за вампирский стол? — Ник сделал рукой широкий жест и заулыбался, а средних лет мужчина, одетый в потрёпанный чёрный мундир с множеством нашивок, сел на стул и спросил, широко улыбаясь — И кто же вы такие, господа рейнджеры, если это не секрет? — Всё так же улыбаясь он пояснил — У меня к воинам Светлого Ожерелья нет никаких претензий. Воюют они за правое дело, да, и милосердны ко всем, даже к кровососам. Ну, а тем людям из Хрусталя, которые к ним в плен попали, вообще несказанно повезло. Их селят в городах, король Лигуисон всем им положил пенсион и под ружьё никого не ставит. Правда, я слышал, что многие из наших записались в его армию, а ещё я точно знаю, что трое парней из Больших Колокольчиков даже записались в белые рыцари. Их имена, понятное дело, я никому даже под пытками не назову.

Принц Алмарон улыбнулся и похвалил ветерана:

— И правильно сделаешь, парень, но если тебе даже это известно, то ты, верно, хорошо знаешь, кто такие Бельчонок, Кожухарь и Гриб, ну, а мы, дружище, наверное известны тебе по другим прозвищам. Я Ведьмак, это Заноза, а это Дух и мы пришли к вам по делу. По очень важному делу, капрал Драбалан Острогоз.

Одноногий капрал восхищённо прогудел:

— Врёшь, неужто вы, парни, сынки самого Папаши? — После чего громко воскликнул — А ведь точно, лопни мои глаза! Кто же кроме таких отважных парней отважится сунуться в это вампирское логово. А скажите, парни, вас часом сюда не Бельчонок попросил отправиться?

— Он самый, Драбби. — Сказал Ник — Именно твой лучший друг Бельчонок, которого вместе с Кожухарём и Грибом я четыре года назад посвятил в рейнджеры, рассказал мне о Сайквалинне и Колокольчиковой долине, но у нас только сейчас руки дошли до неё.

— Знамо дело! — Пробасил капрал — Сынки Папаши, самый лучший отряд ниндзя короля Лигуисона, в котором службу несут одни только короли. У вас, парни, чай и без нас работы невпроворот. — Эй, Вестел, чёрт тебя подери! Где ты пропал со своим чёртовым пивом? Быстро иди сюда и себе возьми кружку, сейчас о сынах своих услышишь весточку от того, кто их сделал самыми страшными врагами кровососов. Во всей армии короля Лигуисона нет белых рыцарей, которые сражались бы с ними отважнее Бельчонка Ирла, Кожухаря Марта и Гриба Норбера. — Улыбнувшись, он прибавил — Принц Ведьмак, уж коли ты вошел в эту корчму, то стало быть ни один маг не сможет нас подслушать, а ежели к нам в Большие Колокольчики пожаловали сами сынки Папаши, то не долго им оставаться прежними. Так ведь?

К вампирскому столу метнулся корчмарь, глиняные кружки в руках которого выбивали чечётку. О буквально свалил кружки на стол и кулем рухнул на стул, подставленный Бергом. Почти тотчас к столу подбежала ещё не старая, но уже седая женщина с измождённым лицом, одетая в чёрное платье, которая держала в руках деревянный поднос с пирогами, и корчмарь сказал ей дрогнувшим голосом:

— Присядь, мать, эти люди принесли нам весточку от наших сынков. Вроде не умерли они, не осиротили нас.

Ник взял в руку горячий овальный пирог со знаменитыми сайквалинскими грибами, понюхал его и, опустив левую руку к своему нагабукуро, пристроенному возле стула, открыл клапан и по его руке быстро поднялась большая серая белка, уселась на столе, понюхала пирог, смешно фыркнула носом, и, подбежав к высокой глиняной пивной кружке, поднялась на задние лапы, сунула мордочку в пену и принялась быстро лакать пиво. Все в корчме разразились громким хохотом, а Ник, пододвигая к себе кружку, сказал:

— Попей пивка папаши Веса, Джек, но слишком не увлекайся, оно весьма крепкое. — После этого он достал из нагабукуро небольшую магическую шкатулку, передал его матери Мирайны и сказал с вежливым поклоном — Матушка Лира, здесь письма и подарки тебе и твоим дочерям от твоих сыновей. Все они живы, дослужились до высоких чинов и им даже пожаловано королём Лигуисоном дворянство и титулы графов, а сейчас послушай, о чём мы здесь будем говорить. — Берг крепко сжал руку Мирайны, чтобы та не вскрикнула и Ник, кивком головы поблагодарив его, спросил капрала — Драбби, что же ты прыгаешь до сих пор на деревяшке? Неужто в ваших лесах нет ни одного оборотня. Мне даже смешно смотреть на твои мучения, парень. Или ты боишься, что земляки на тебя осерчают за это?

— Да, плевать я хотел на их серчание! — Воскликнул капрал протягивая руку за кружкой — Разве же на одной ноге догонишь этих блохастых! А если честно, король Заноза, то они что-то давно в наши леса не заглядывают. Хотя я здесь не больше года нахожусь, уже развесил по лесу целую кучу приглашений с обещанием кровного братства за исцеление и будь я проклят Анароном, если не назову того волчару, который мне ногу вернёт, кровным братом, а каждому, кто на него косо взглянет, тотчас башку расшибу.

Мужики громко загомонили. Кто-то крикнул:

— Драбби, не накликай беду на нас! Тебе-то всё равно, ты уже всякого повидал. Тебя, может быть, оборотни и не тронут, а мы их боимся. Мирайну, небось, тоже какой-то волчара в лес уволок и ежели она не пришла мать повидать, то стало быть насмерть её загрыз.

— Это точно, мужики! — Громко крикнул Ник — Именно волчара утащил с собой в лес Мирайну. Причём не обычный, а особый, эккатокант, можно сказать относящийся к породе верховных магов этого древнего рода людей живущих на две стороны. Можете полюбоваться на него и на его жену. — Ник убрал морок и добавил — Жива твоя дочь, матушка Лира, и две другие твои дочери тоже живы, как и все ваши дети, уважаемые и Берг с Мирайной могут их вам вернуть. Даже этому старому засранцу Лергусу они могут вернуть человеческий облик и избавить его от жажды. Став пернармо, он будет не опаснее старого Керлетта Станопаса, который ругается громче всех, но никому ничего худого не делает. А теперь слушайте меня внимательно, мужики. В страшном Дагодском лесу мы вместе с Бергом и Мирайной создали для вас огромный защитный лайкваринд, в котором все животные начиная от пещерных медведей и до белки, вроде моего пьяницы Джека, станут вашими защитниками. Мы вырастили там для всех жителей Колокольчиковой долины прекрасные эльфийские дома, но о том, что это такое, пусть лучше расскажет вам Мирайна. Ну, девочка, расскажи своим односельчанам, какой он, твой эльфийский дом.

Мирайна широко заулыбалась и начала рассказывать своим звонким, радостным голосом, обращаясь к капралу:

— Дядюшка Драбби, ты видел много чудес, но такого ты точно никогда не видел. Представь себе, по углам нашего с Бергом дома растут четыре высоченных бука. Два нам пришлось передвинуть на несколько метров, чтобы получился правильный квадрат. Дом у нас двухэтажный и его стены живые, они выращены из стволов буков, такая же у него и крыша, а окошки небольшие и затянуты, как бы прозрачной паутиной, но она очень прочная. На первом этаже у нас находится кладовая с погребом, мастерская Берга с маленьким горном, отхожее место, в котором пахнет цветами, а рядом три душевых комнаты, одна с настоящей ванной. Если прикоснуться рукой к большому соцветию на лиане, то из неё на тебя дождём хлынет тёплая вода, которая пахнет лесными фиалками. Чтобы помыть голову, мне даже не нужно мыла, такая чудесная в моём душе вода. Ещё у нас на первом этаже имеется прихожая, большая гостиная и столовая с кухней, на одной стене которой растут чашки, тарелки, ножи, вилки и ложки. В столовой есть большой камин, в котором можно зажигать огонь без дров, в нём горит газ и можно очень быстро приготовить любое блюдо. На втором этаже у нас есть несколько спален. Вся мебель в доме выращена из стволов бука и её с места так сразу не сдвинешь, но если всё стоит на нужном месте разве нужно передвигать что-нибудь, дядюшка Драбби? Но самое главное, позади дома у нас есть специальная мясная лужайка. Мы в этом лесу теперь не будем охотиться и если Бергу захочется жареного и или варёного мяса, то ему достаточно сесть рядом с этой лужайкой и подумать о кабане, олене или зайце и тогда самое старое животное, которое бродит где-то поблизости, придёт и ляжет на эту лужайку. Она заплетёт ему ноги и голову. Тогда старый кабан, от которого осталась одна только кожа да кости, на этой лужайке превратится в молодого, но под его новенькой шкурой с чудесным мехом будет одно только вкусное мясо без костей, печень и почки, а всё остальное лайкваринд заберёт себе. Но мне куда больше нравятся те плоды, которые растут на лианах по всему лесу, дядюшка Драбби, да, и наши грибы-колокольчики в нём тоже растут. Когда мы создавали этот лайкваринд, волки, лисы и зайца принесли в него кусочки грибов и теперь они растут по всему лесу и самое главное в этом чудесном лесу звери теперь не охотятся друг на друга. Они отныне наша армия и если кто-нибудь из чёрных некромантов посмеет вторгнуться в наш лайкваринд, то он встретится там и с тигровыми ящерицами, и с огромными пещерными медведями, и с древесными котами. Так что если в наш лес залетят вампиры, то он их поймает и мы с Бергом превратим их в пернармо. Тогда они станут точно такими же, как и мы. Правда, мы теперь можем с Бергом превращаться в огромных орлов и сами станем летать в их замки. Когда-то очень давно, древние маги придумали, как стать эккатокантами, а другие решили, что лучше быть вампирами, чтобы жить по несколько тысяч лет. Только вот эккатоканты могут любить друг друга и у них рождаются дети, а вампиры нет. Кто-нибудь из них обязательно загрызает в постели другого, а уж детей у них вообще быть не может. Эккатоканты не чудовища, они никогда не нападают на людей, всё это клевета вампиров и злобных магов. Когда-то эльдаиары, правящие Хрустальным Ожерельем, объявили им войну и убили почти всех, но некоторые спаслись. Потом появились оборотни, которые не обладали знаниями эккатокантов, а те из эккатокантов, которые смогли спастись, не имели магических знаний. Бергу повезло, он встретил одного из них, мастера Сонкса, и тот сделал его эккатокантом и вернул ему здоровье и руку, потом он сделал эккатокантом меня, а Заноза, Дух и Ведьмак посвятили нас в рейнджеры и сделали магами-воинами. Мы пришли, чтобы позвать вас в наш лайкваринд, куда вы сможете забрать весь свой скарб, домашних животных и всё, что вам дорого. Если все жители Колокольчиковой долины уйдут в Дагодский лайкваринд, то молодые вампиры, гонимые жаждой, полетят туда и мы превратив их в эккатокантов и проснувшись они станут обычными людьми, но при этом смогут выпускать вампирские крылья, только жажда уже не будет их мучить. Но самое главное, постепенно мы освободимся от вампиров и найдём того человека, в жилах которого течёт кровь истинного короля, человека обладающего Силой Короля. Ну, а он найдёт способ доказать нам всем, что он наш король, ведь в Серебряном Ожерелье быть такого не может, чтобы огромный мир мог существовать без истинного короля, который станет его защищать. Тогда никакой некромант и никакой император уже не смогут диктовать нам свою волю и высасывать из нас все соки, как это делаю вампиры, но им-то хотя бы нужна наша кровь только для того, чтобы не умереть мучительной смертью.

Эту пламенную речь крестьяне выслушали в полном молчании с широко раскрытыми глазами и как только девушка умолкла, одноногий капрал, обнажив шею, взял за правую руку Берга, ноготь на указательном пальце которого отливал голубизной, решительно сказал:

— Ну-ка, парень, коснись своим когтем моей шеи, покажи этим тугодумам, что такое дар оборотня.

Берг мягким движением убрал руку и воскликнул:

— Нет, Драбалан Острогоз! Это не дело, сначала я должен передать тебе древние знания, ты же не какой-то вампир. Хотя эти знания я могу передать и вампиру. Ты сможешь их постичь и позднее, старина, но тогда ты не станешь истинным хранителем древней мудрости эккатокантов, а ты этого достоин. Поэтому дождись того часа, когда я сяду напротив тебя и вложу их в твоё сознание. Сначала ты ничего не поймёшь, но когда после инициации ты насытишь свой желудок мясом, зажаренным на огне, исходящим из моих рук, то станешь таким эккатокантом, которому будет дано превращаться в любое животное, а именно это на мой взгляд и является судьбой нашего мира. Мы обязательно превратим его в королевство эккатокантов.

Ник громко рассмеялся и воскликнул:

— Берг, а как же повторная инициация?

Парень смутился и ответил:

— Заноза, Драбби же пообещал, что станет моим кровным братом. Поэтому пусть уж лучше он станет первообращённым.

Из-за своего стола поднялся здоровенный кряжистый мужичина с густой бородищей, кузнец Болгарт, и пробасил:

— Тогда, однако, я не стану ждать, когда бык обгорит и со второго бока, а пойду собираться. Это у вас скарба, на кошке увезёшь, а у меня кузня, железа воз, да, три воза угля. — Обращаясь к Мирайне, он спросил девушку — Эй, дочка, а кузницу ты сможешь мне построить?

Та рассмеялась и ответила:

— Дядя Болгарт, так мы её для вас уже вырастили, только извини, на самом краю посёлка, под высокой скалой с большим гротом.

— Это правильно, дочка. — Пробасил Болгарт — Кузнецу лучше жить на краю. Эй, Кригарт, Веден, пойдёмте, поможете по-соседски, а я за это вам по доброму мечу скую.

Ещё один мужик торопливо допивая пиво воскликнул:

— Так это же не жизнь, а сказка будет! Если я, став волчиной помолодею, то точно запишусь в армию к королю ихнему, Лигасону, и обязательно брата из лап Голониуса вырву.

Корчма быстро опустела и Вестел, посмотрев на Берга, сказал:

— Парень, ты уж прости меня. Я ведь счастья Мире желал, а какое это счастье, жить с одноруким бедолагой.

Берг улыбнулся и ответил:

— Отец, если бы не ты, то я так бы остался калекой, ведь тогда мой наставник так бы и прошел мимо. Он ведь за Орлиные горы подался, а их бы я точно не смог перейти. Я и до Голубиного леса, в котором меня ящерица погрызла, еле-еле доковылял.

До самого вечера следующего дня деревня Большие Колокольчики собиралась в путь. Крестьяне забирали с собой даже самую старую, уже ни на что негодную рухлядь. Они снимали с домов двери и наличники с окон, включая сами окна, затянутые бычьим пузырём за неимением стекла. В сгущающихся сумерках Мирайна сотворила быструю дорогу и Берг шагнул на неё ведя в поводу лошадей, запряженных в большую повозку, которых в деревне, как и коров, было очень много. Его жена осталась, чтобы войти на быструю дорогу последней и закрыть её за собой. Вереница повозок и просто волокуш тянулась по улице чуть ли не до полуночи и с каждой раздавались слова благодарности за избавление. Когда последняя повозка въехала на быструю дорогу, Ник обнял Мирайну, погладил её по плечам и сказал:

— Мира, девочка, не стесняйся заглядывать в Лехтани-Хаус. Король Альберт мой большой друг и он всегда придёт тебе и Бергу на помощь. Он отличный парень, а уж как грибы любит. Ну, до свидания.

Затем с девушкой попрощался принц Алмарон и когда её обнял Сардон, она, внезапно, быстро отстранилась от него, неумело поклонилась, поцеловала ему руку и сказала:

— Сардон, ты король Сайквалинны. Я почувствовала это тогда, когда мы создавали лайкваринд. Я, наверное, должна говорить вам вы, ваше величество? Простите безграмотную деревенскую девчонку.

— Княгиня Мирайна, ты всегда сможешь обращаться ко мне на ты, ведь ты первая поняла, что моё сердце принадлежит твоему миру, а не Эльдамиру, хотя я и эльдар. — Ответил поклонившись куда изящнее Сардон и поцеловал девушке руку — Вот как только мне дать знак своему народу. Ну, а теперь ступай в своё лесное княжество, быстрая дорога не должна ждать слишком долго.

Девушка кивнула головой, вбежала в светящееся зеленоватое облачко и исчезла. Ник почесал небритую щёку и спросил принца:

— Фалк, ты тоже это почувствовал?

— А то, меня аж прожгло насквозь. — Ответил тот — Я потом специально отвёл Берга в сторону и сказал ему, чтобы он помалкивал. Но знаешь, Никса, я ведь это почувствовал ещё тогда, когда мы выращивали первую деревню. Чёрт, уже и Сардина огрёб себе королевство, один я сирота. Мужики, вы о чём это думаете? Почему друга не выручаете? Нет, бесчувственные вы люди, бессердечные.

Ник улыбнулся и тихо сказал:

— Есть уже для тебя королевство, Фалк, есть, но я пока что тебя и вводить туда не стану, не стану и говорить где оно потому, что сначала тебя очень больно ужалят, а потом тебе придётся здорово помучиться, прежде чем ты станешь истинным королём этого мира. Сила Короля в тебе есть уже сейчас, причём совершенно дурная по мощи, но путь в твоё королевство будет не только долгим, но и весьма болезненным. Ты согласен своими страданиями очистить души множества своих подданных, король Алмарон? Это будет не один и не два года мучений. Если да, то я поведу тебя по этому пути.

— Никса, ну, скажи мне, было ли хоть раз, чтобы я отказался идти по проложенному тобой пути? — Спросил принц Алмарон — Как не было никогда и того, чтобы я предал кого-либо. Ладно, с этим всё ясно и я так полагаю, что наступит момент истины ещё не завтра, ну, а сейчас давайте отправляться на поиски мастера Сонкса. Если мы не приведём его в Остоаран, Папаша отрежет нам головы самым тупым ножиком и насадит на ржавые пики. Мне-то ржавчина не страшна, а вот Сардина её по сию пору боится. Как пойдём, через портал прохода или по быстрой дороге, Заноза?

Ник громко свистнул и поднял вверх руку. Тотчас откуда-то из темноты прилетел древесный сокол и сел к нему на палец. Эта птица размером немного меньше голубя была, пожалуй, самым смелым пернатым охотником. Светло-бежевый сокол, увидев белку на плече Ника заклекотал, но набрасываться на Джека не стал. Рейнджер проник своим сознанием в сознание птицы, увидел его глазами мастера Сонкса, сидящего в лесу у костра, поцеловал сокола и послал его в дом Берга и Мирайны, полагая, что ему будет приятно жить под его крышей. После этого он слегка наклонил голову, определяя в пространстве координаты выхода и сотворил портал прохода, но, прежде чем шагнуть в него, сказал своим друзьям в полголоса:

— Я могу провести вас только туда, где мастер Сонкс был чуть более недели назад. Моему разведчику пришлось проделать долгий путь оттуда до Больших Колокольчиков.

Первое, что они учуяли шагнув в тёмный и мрачный Зиглидский лес, это запах костра, погасшего не более часа назад, а затем услышали чуть хрипловатый, насмешливый голос мастера Сонкса:

— Вот так и сидел не сходя с одного места гадая, кто же это послал на поиски меня такого удивительного разведчика.

Мастер Сонкс шевельнул рукой и на довольно большой площадке вспыхнули четыре костра. Он был настроен решительно и собирался дорого продать свою жизнь и уверенно держал в руке довольно большой меч. Это был типичный бастард-полутораручник с золотой рукоятью, оснащённый слегка выгнутой вперед крестовиной, темляк которого походил на язык пламени, а по обоюдоострому клинку безукоризненной формы завораживая взгляд пробегали сполохи голубого пламени. Старый эккатокант был одет в мешковатые серые портки и белую рубаху. Обуви у него то ли не было вообще, то ли он сбросил башмаки, чтобы ему было лучше чувствовать почву под ногами. Ник дружелюбно улыбнулся ему поднял руку и поприветствовал его:

— Здравствуй, мастер Сонкс, мы не враги тебе.

Сардон, снимая с плеч нагабукуро, подтвердил это:

— Да, Сонкс, можешь опустить меч. Лично я свой рейнджерский кинжал обнажу только в том случае, если сюда заявится император Миравер, да, и то лишь за тем, чтобы снести голову ему, а не тебе. Извини, что мы так задержались, но мы создавали огромный защитный лайкваринд для твоего ученика Берга и теперь в него отправились все жители его деревни. Старик, если я скажу тебе, что я твой король, ты поверишь мне? Ты прожил очень долгую жизнь и умеешь читать знаки крови лучше любого вампира, вот и прочитай их на своём мече. Он, как я посмотрю, у тебя особый, раза в три старше тебя.

Сардон смело шагнул к Сонксу, взялся левой рукой за острие его меча, провёл по его лезвию правой рассекая сталью ладонь и оставил на мече кровавый след от острия до крестовины и тут произошло нечто совершенно удивительное. Кровавый след на полыхающем пламенными сполохами клинке вспыхнул ярким золотисто-алым светом и тотчас исчез, а вместо него на нём проявилась сверкающая золотом надпись на языке богов Серебряного Ожерелья:

Hennu Rion aen Saiqa'linne

Принц Алмарон подошел поближе и прочитал надпись вслух:

— Первый король Сайквалинны. Ну, вот и разрешились все твои трудности, Сардина. Проделай точно такой же фокус перед носом любого здешнего жителя и ты увидишь, что он немедленно присягнёт тебе, а если кто попробует повторить этот трюк, то тут же окочурится. Так ведь, Сонкс? Бьюсь об заклад, что твои наставники, прежде чем вступить в свой последний бой с некромантами, вручили тебе этот меч и велели прятать его от всех и нигде не задерживаться дольше двух, трёх дней, чтобы тебя не смогли обнаружить. Так ведь?

Мастер Сонкс молча кивнул на колени, протянул Сардону меч витой золотой рукоятью вперёд и чуть ли не прорыдал:

— Мой повелитель, наконец ты пришел за своим мечом!

Простой эльдамирский рейнджер взял меч и произвёл старого эккатоканта в рыцари, сказав ему:

— Встань рыцарь Сонкс, сэссе короля Сайквалинны. — После чего поинтересовался — А ножны для него есть, Сонкс? Меч то острый, не с руки такой таскать без них, да, и клинок заржавеет чего доброго.

Сонкс проворно вскочил на ноги и горячо воскликнул:

— Да, ваше величество, конечно есть! Я сейчас, мигом принесу, они тут рядом спрятаны. — Оборотень метнулся в темноту и через несколько секунд вернулся, держа в руках ножны плотно обмотанные полотняной лентой, с поклоном вручая их Сардону, он сказал — Это магический меч выкованный самим Анароном, мой повелитель и его клинок не боится ни огня, ни воды, ни каких-либо кислот. Он совершенен, ваше величество, и я сразил им немало врагов, пытавшихся отобрать его у меня. Какое счастье, что вы пришли за ним.

Сардон, вложил меч в ножны, опустился на одно колено, достал из нагабукуро новенький сайринахамп и сказал:

— Сэссе Сонкс, во-первых, мы с тобой на ты, так как ты рыцарь империи Серебряного Ожерелья, а, во-вторых, переодевайся. Это очень удобная одежда. Сейчас мы отправимся в Дагодирин, где ты представишь меня моему народу, а потом в Лехтани-Хаус и оттуда в Остоаран. Там ты и останешься, старина, и пока я буду воевать с Миравером, будешь руководить оттуда моим королевством. Извини, но пока Серебряное Ожерелье не станет единым целым, я в королевский дворец ни ногой и это моё последнее слово.

Сонкс, беря в руки сайринахамп, спросил:

— Что такое сэссе, мой повелитель.

— Сардон, Сонкс. — Строгим тоном сказал в ответ рейнджер — Для тебя я просто Сардон, но это только в том случае, если нас закрывает принц Алмарон или мы в Остоаране. Во всех же остальных местах называй меня просто Духом, а сэссе это регент, канцлер, в общем первый заместитель короля, и когда мы принесём друг другу клятву на крови, ты станешь моим несменяемым заместителем.

Сонкс быстро переоделся, Ник научил его придавать сайринахампу нужный вид и они отправились в Дагодирин, все улицы которого были залиты ярким светом. Берг, который ещё не ложился спать, быстро собрал народ на самой большой поляне неподалёку от своего дома и Сонкс представил крестьянам их короля и самого главного защитника, для чего Сардону снова пришлось продемонстрировать магию крови. Желающих повторить этот трюк не нашлось, тем более, что это было смертельно опасно. Крестьяне, увидев такое чудо, как защитный лайкваринд, во второе чудо поверили ещё быстрее, хотя так и не узнали в эту ночь имени своего короля, которого им было приказано называть просто Духом или Тавароном, если кому-то первое прозвище показалось недостаточно благозвучным. Король Дух не сходя с места заявил своим подданным, что пока во всём Серебряном Ожерелье не наступит мир, он будет сражаться с врагами, а его королевством будет руководить его регент, после чего объявил, что отныне Берг становится князем Дагодиринским и что он забирает его и Мирайну вместе с Драбби с собой и оставляет за старшего Вестела.

Поскольку Вестел и раньше был старостой деревни, всем это понравилось и никто не стал возмущаться. Кроме него самого, но ему было немедленно объяснено, что уже завтра в Дагодирин будут направлены его сыновья вместе со своими отрядами рыцарей, а также множество других людей и он мигом успокоился. На этом его величество покончил с делами и отправился вместе с Сонксом, Драбби и своими друзьями в дом. Драбби было приказано даже и не вспоминать о своей ноге до самого Остоарана и тот, поняв что ему лучше помалкивать, кряхтя поднялся на второй этаж и лёг спать в одной комнате со своим королём и его сэссе. Жители Дагодирина, малость подумав решили, что они ещё успеют разобраться со своим скарбом и тоже разошлись по домам, а поскольку все жутко устали, то спали мёртвым сном до трёх часов дня и не увидели, как король покинул посёлок.

Сардон разбудил всех в одиннадцать часов утра и тотчас принялся поторапливать своих друзей. Уже в четверть двенадцатого он открыл постоянный проход в Лехтани-Хаус и воины-синоби короля Лигуисона вместе со своими спутниками, выйдя из сарнасельма там, снова вошли в камень и не мешкая ни минуты отправились в Остоаран, где так же ни на что не отвлекаясь теперь уже через малый сарнасельм добрались прямиком до кабинета мага Ланнеля. Там как раз проходило очередное заседание военного совета, на которое они завалились всей толпой и увидели, что оно проходит в расширенном составе, за столом сидело семеро мужчин в белом, но на него не пригласили никого из их товарищей по отряду. Ланнель, которому давно уже было не привыкать к подобным выходкам, даже не удивились. Исигава, жестом велев им подсаживаться к столу, поинтересовался скрипучим, неприятным голосом:

— Ну, и с какими вестями ты пожаловал, Ведьмак? Только не надо нам здесь рассказывать, какой славный лайкваринд вы соорудили в Лехтани-Хаусе и о том, что всего за три месяца его корневища добрались до крепостей противника и тот счёл за благо покинуть их.

— Да, так, всего помаленьку, Папаша. — Ответил без малейшего смущения принц Алмарон — Без малого чуть не было не завоевали всю Сайквалинну, пристроили туда одного балбеса королём, подыскали ему хорошего сэссе, ну, и ещё разыскали лучшего ученика тех магов, которые ещё в древности научились жить на две стороны, но я тебе так скажу, Папаша, он хотя и не маг, всё равно очень нужный нам человек и поэтому я так спешил доставить его в Остоаран. Прошу познакомиться, это мастер Сонкс, оборотень, но не простой. Мало того, что он умеет превращаться в кого угодно, так он ещё и обладает древними знаниями эккатокантов. Вот, в принципе, и всё.

Исигава покивал головой и посетовал:

— Не считая последнего не густо. И кто король? Надеюсь не ты?

Сардон, радостно ухмыляясь, достал свой меч из ножен и продемонстрировал трюк с магией королевской крови, который, однако, не произвёл на присутствующих очень уж большого впечатления. Ланнель, прочитав надпись на клинке, воскликнул:

— Слава Анарону, ещё от одного бездельника избавились! — После чего улыбнувшись старому эккатоканту сказал — Мастер Сонкс, пока для тебя будут строить башню, поживёшь в моей. Как я понимаю, это ты будешь теперь регентом Духа и станешь руководить Сайквалинной? Как только эти бездельники уберутся отсюда, нам с тобой нужно будет о многом поговорить. К счастью к нам присоединилось семеро магов-прорицателей, некоторые из которых являются твоими ровесниками, так что теперь мы сможем объединить знания двух половин Серебряного Ожерелья. Когда-то они тайно помогали эккатокантам Сайквалинны, но, увы, силы были слишком неравны. Ну, ничего, теперь мы сможем оказать Сайквалинне куда большую помощь и пока этот юноша будет воевать, ты будешь строить для него королевство. Извини, что не послал его к тебе раньше, но, как ты знаешь, на всё есть воля богов. В общем всему своё время. Поторопись я с этим и меч Анарона мог бы попасть в руки врага, а это как раз тот самый магический инструмент, без которого он не может завершить одного очень важного для себя и опасного для нас дела. Теперь же мы можем чувствовать себя значительно спокойнее. — Бросив взгляд на Сардона, он прикрикнул — Сардина, отдай меч своему сэссе! Для тебя это просто железка и ты его, чего доброго, потеряешь, а здесь он целее будет. К тому же его ещё нужно напитать силой Сердца Земли. Вот тогда он обретёт своё истинное могущество.

Сардон, отдавая меч Сонксу, испуганно спросил:

— Ланнель, ты что, собираешься свозить его на Землю?

— Ты, что сдурел? — Чуть ли не вскричал маг — Думай хоть изредка, что говоришь! Этот меч не может покидать Серебряного Ожерелья! Тебе разве не говорит этого твоя королевская кровь, дурень? Вы хотя все трое редкостные разгильдяи, а поступили очень мудро, что не стали задерживаться в Лехтани-Хаусе и доставили меч Анарона как раз в тот самый час, в который он и должен был оказаться в Нертеэмбере и это единственный из всех миров, где он должен находиться до тех пор, пока Сайквалинна не освободится от владычества вампиров. Так что уже через два года твой сэссе доставит его в твой королевский замок, который, кстати, также был построен Анароном, и не внесёт его в твой тронный зал, но ты в нём ещё не скоро появишься. Да, и сам замок ещё не обретён народом Сайквалинны. Понял? — Улыбнувшись, он пояснил всем — Вообще-то, друзья мои, этот меч выкован в Нертеэмбере, а это парный, то есть противоположный Сайквалинне мир Серебряного Ожерелья, и именно здесь король Сардон обрёл Силу Короля вашего мира. Ну, а теперь, господа, позвольте мне сказать пару слов этой милой паре. Ребятушки, вам придётся вместе с этим одноногим воякой, будущим первым маршалом Сардины, годик поучиться в нашей военной академии. Тебя, Мирайна, ждут ещё занятия при дворе короля Лигуисона, ведь ты первая фрейлина двора твоего повелителя, твоему супругу суждено учиться магии, ему теперь придётся быть правой рукой сэссе Сонкса, а ты князь Драбалан пройдёшь ускоренный курс подготовки и возглавишь войска короля Сардона, они нам уже сейчас нужны, особенно эти ваши тигровые ящерицы и гигантские колючие кабаны. Ну, а теперь, господа военные, оставьте нас, бедных магов, в покое. — Увидев, что старый эккатокант встаёт, он поторопился сказать — Мастер Сонкс, а тебя я попрошу остаться. Именно тебя мы ждали с таким нетерпением, Вилион Книжник мне уже всю плешь проел, рассказывая о твоей мудрости и прочих достоинствах, в которых я ни секунды не сомневался, и просто жду не дождусь той минуты, когда эти господа покинут нас, чтобы обнять тебя, как брата.

Трое друзей вместе со своими спутниками, командиром и восьмью святыми отцами вышли из кабинета Ланнеля. Святые отцы куда-то торопились и тащили за собой Исигаву, тот громко засмеявшись, напоследок хлопнул Сардона по спине и на редкость противным, гнусавым голосом воскликнул:

— Кор-р-роль! Это надо же! — Треснув Ника по затылку, он добавил хохоча ещё громче — Весь в тебя, лоботряса!

Святые отцы, облачённые в тяжелые сайринахампы, тоже громко заржали и когда они ушли, Мирайна, чуть не плача, спросила:

— Ваше величество, почему они позволяют себе смеяться над вами? Как вы можете это терпеть?

Принц Алмарон, горестно вздохнув, пробормотал:

— Хотел бы я, леди Мирайна, чтобы Папаша и дядя Лан посмеялись так надо мной. Да, только мне ещё долго ждать этого дня.

Король Сардон, слегка поклонившись девушке, подтвердил:

— Мирайна, поверь, эти подшучивания моих учителей и лучших друзей звучат для меня, как самая высокая похвала. Ну, а теперь мы отведём тебя и твоего супруга в ваши покои, а князя Драбалана в его холостяцкую квартиру. Завтра, Берг, ты приступишь к посвящению моего первого маршала в эккатоканты, а потом, чуть позднее, проведёшь обряд реинициации ещё двух блохастых и одного пернармо, вот им действительно суждено стать королями-эккатокантами, не то что мне, я так и буду оставаться эльфом, а может быть и нет. Они тебя за это на руках носить будут, ведь Силу Королей они уже обрели, но пока ещё не нашли своих королевств. — Повернувшись к часовым, он спросил — Эй, Вилли, что это ещё за маги-прорицатели у нас объявились такие, что им тут же семь башен пристроили?

Оба парня засмеялись и тот, которого звали Вилли, ответил:

— Дух, ты бы почаще из леса вылезал или хотя бы выходил на связь время от времени с королём Алом, тогда не задавал бы глупых вопросов. Они прилетели с Земли, парень, и привезли оружие против сарнаохтаров, да, такое, что твой дружок, гоблак Громила, всего с полусотней пернатых рыцарей чуть было Халлаорон не захватил. Его Папаша в последний момент остановил, а зря. Сейчас жалеет. В первый раз вампиры так перетрусили, что и её сдали бы без боя, а теперь они малость поумнели, стали заковывать сарнов в стальную броню, но мы их всё равно кладём мордой в грязь. Но это ещё что, они ведь самые древние и могущественные маги. Эти семеро магов мастера белого некроса, Дух, и владеют техникой ваниа-эт-куиле, как и вампиры, только в отличие от них они не отлёживаются потом месяцами в гробах, уже через пять минут снова идут в бой. Архимагистр Ланнель вернул нас всех в крепость и мы теперь снова учимся, повышаем квалификацию. Ваших всех тоже отозвали. Они уже две недели здесь, а ещё ребята, они привезли с Земли нечто крайне важное, но об этом я промолчу, мастер не велел болтать, а его слово для нас закон.

Сардон понимающе кивнул и сказал:

— Ну, да, вы же его личная гвардия, парни, но всё равно спасибо, Вилли, ты и так сказал достаточно. — Повернувшись к принцу, он с улыбкой спросил — Пойдёшь с нами или останешься?

Принц Алмарон поклонился девушке и ответил:

— Прошу меня простить, леди Мирайна, но я вынужден вернуться и кое-кому сейчас точно не поздоровится.

Гневно раздувая ноздри он вернулся в приёмную и Сардон, ехидно рассмеявшись, сказал:

— Сейчас он устроит Ланнелю скандал с битьём посуды. — После чего улыбнулся Нику и, похлопав его по плечу, добавил — Беги, она же ждёт тебя. — Когда же король Ник убежал, пояснил — Королева Лилия, супруга Занозы, вернулась в Остоаран. Завтра утром я вас с ней познакомлю, а сейчас пойдёмте, осмотрите ваши покои. Это недалеко, а тебе Драбби, придётся пока пожить у меня. Боюсь, что сейчас в башне Ланнеля не найдётся ни одной свободной холостяцкой берлоги.

Капрал смутился и пробормотал:

— Ваше величество, неудобно как-то. Может быть вы отправите меня в казармы? Мне ведь не привыкать.

— Драбби, тебе, как первому маршалу королевства, нужно привыкать к тому, что ты отныне моя правая рука в армии и опора сэссе, а не приседать передо мной. — Посмеиваясь сказал король Сардон и добавил — Старина, я потомственный лесной рейнджер, считай тот же крестьянин, но мне было на роду написано стать королём и я им стал и стал, представь себе, по праву. Тебе на роду было суждено стать моим первым маршалом, и ты им тоже станешь не смотря на то, что тебе придётся пройти ускоренный курс обучения, мне, кстати, тоже придётся многому научиться, так что спать нам теперь почти не придётся в отличие от этой счастливой пары.

Первым делом Ник и Лилия забрались вдвоём в большую мраморную ванну и теперь нежились в горячей воде. Королева прижалась к мощной, мускулистой груди своего короля и рассказывала ему последние новости, доставленные роднёй из Каноды:

— Как только ты сделал Ала королём, Никса, все лехтани разом сделались самыми преданными сторонниками короля Николаса и теперь у короля Лигуисона появилось множество новых проблем. Все те дворяне, которые раньше носа не высовывали из своих родовых замков, чуть ли не поголовно записались в армию и требуют, чтобы он вёл их в бой во славу короля. Ещё и лехтани, и каноди рвутся на помощь королю Алу, а то отбивается от них всеми силами. Вслед за горными троллями он стал зазывать в своё королевство огров, орков и гоблинов и они туда перебираются десятками тысяч. Ну, и ещё к нему примыкает множество людей. Особенно много в Северный предел отправляется бывших рабов Голониуса. Миравер построил новые крепости на узких перешейках и сделал их практически неприступными, но король Лигуисон сказал, что их не нужно брать штурмом, а только окружить лайквариндами. Думаю, что он поступил мудро. Нельзя раньше времени загонять противника в угол. Вот когда Миравер останется с одними только сарнами и самыми кровавыми некромантами, с ним можно будет воевать по другому. — Внезапно королева Лилия от канодских дел перешла к делам отряда Ника и сказала — Могильщик подумывает уйти из отряда. Он, оказывается, был учеником Вилиона Книжника, белого мага из Морнетура, и тот сумел освободить его от чар Голониуса. Когда Вилион вернул Конни память полностью, он очень изменился. Он ведь тоже маг-прорицатель, Никса, а не воин. Воином его заставили стать обстоятельства и этот скот Голониус. Он очень устал от войны и мечтает снова созидать, помогать людям. Как маг он очень хорош. Мало чем уступает даже Ланнелю.

Король Ник сразу понял, к чему клонит жена и спросил:

— Лил, так что там с королём Лигуисоном? Как у него дела в Аттеарании? Его, наверное, уже забыли там?

Лилия, улыбнувшись, сразу же стала сетовать:

— Аттеаранцы это не народ, а какой-то кошмар, Никса, хоть они и эльфы. Они ни во что не ставят его сыновей, как регентов, и постоянно требуют, чтобы или король Лигуисон возвращался в Аттеаранию, или уступил трон своему старшему брату, а Ланнель упёрся и твердит, что его место в Остоаране и он не может покинуть его.

Ник огорчённо вздохнул и сказал:

— Да, нескладно получается. Старшие братья Ведьмака постоянно находятся в армии, они прекрасные маршалы, а Лигу приходится заниматься всякой ерундой в Каноде вместо того, чтобы править королями всей Светлой половины, как это и положено, а заодно и своей Аттеаранией. Лил, нам нужно выручать короля Лигуисона, срочно ставить вместо него нового регента. С Лигом я быстро договорюсь, ему это регентство уже костью в горле стоит, но тебе, девочка, предстоит решить более сложную задачу, уговорить Могильщика. Хотя мы с ним друзья, меня он даже слушать не станет, а вот тебе по крайней мере перечить не станет и ты сможешь ему всё объяснить.

Королева Лилия, бросив на супруга быстрый взгляд из-под своих длинных, пушистых ресниц, подавила улыбку и спросила:

— Ты думаешь он справится, Никса?

— Милая, Конни справится с чем угодно. — Надменно пояснил король Ник своей королеве — Я так понял, что этот белый маг Вилион Книжник ровесник Сонкса, а тому три с половиной тысячи лет. Голониус захватил Морнетур чуть более полутора тысяч лет, тогда же Вилион и подался в бега, а это значит, что нашему Конни никак не меньше тысячи шестисот лет. И у кого-то после этого хватит наглости утверждать, что Конрад, а точнее Торонолвеон, это его настоящее эльдаиарское имя, недостаточно мудр для того, чтобы быть нашим первым помощником, Лил? Мы связаны с ним клятвой крови и он носит на своей груди точно такой же фиал крови, как ты, я и наш брат Лигуисон. Все лехтани, как я полагаю, спят и видят в своих снах, как Лиг покидает со всем своим двором Эс-Канодиа-ан-Лехтанион и им всё равно, кто будет регентом короля Николаса Мудрого. Каноди те и вовсе без ума от Могильщика, ведь Конни, убегая от Голониуса, попутно освободил из плена несколько тысяч наших, причём вместе с их вождями, которых трупоед захватил в плен в Каменном Плетении Южного предела. Так что с какого бока не взгляни, а он идеальный регент, вот только регентство ему это не очень-то понравится. Хотя Конни отличный организатор, командовать людьми он не любит.

Королева лукаво улыбнулась и успокоила мужа:

— Зато Конни прекрасный маг-прорицатель и прекрасно понимает, что со звёздами не поспоришь. В его гороскопе, который я составила, была только одна неясность, как к этому отнесёшься ты.

Ник крепко обнял жену и шепнул:

— Лил, любимая, ты же знаешь, что твой совет для меня самый ценный. Мы все ещё не скоро взойдём на свои троны, ведь нам сначала нужно объединить обе половины Ожерелья. Ну, а теперь расскажи, чем ты занималась всё это время. Была на разведке или сражалась?

Королева чмокнула мужа в щёку, выбралась из ванны, быстро надела голубой махровый халат и, поманив его за собой, вышла из ванной комнаты. Ник быстро последовал за ней. Разговор они продолжили в столовой, где горничными королевы уже был накрыт к обеду стол. Лилия взяла в руки ложку и, вдыхая аромат грибного супа с копчёной олениной, наконец ответила на вопрос мужа:

— Мы с Саори и сестричками Миллори сходили пару раз на разведку Темнушку, потом пару месяцев не давали спокойно спать вампирам в плетениях, а весь последний месяц изучали возможности новых боеприпасов, нападая на сарнов в крепостях и поблизости. Естественно не штурмовали их гарнизоны, а устраивали им засады, но таких выдающихся побед, какую одержал над ними Громила, у нас не получилось. Ну, там сработал эффект внезапности, а теперь, когда вампиры сообразили, что морская вода на них не действует, они стали относиться к нам вроде как с большим дружелюбием и стараются держаться подальше от сарнаохтаров. Как бы показывают нам, что они не с ними. Когда мы неделю назад вошли в Альтафанг прямо через сарнасельм под видом вампирш, то офицер, проверявший амулеты, сразу нас вычислил, но не подал виду, забрал у Саори её амулет и сказал, что такие были месяц назад, после чего дал новый и предупредил, что через три месяца срок его действия истечёт. Благодаря ему мы смогли подобраться к казарме сарнов практически вплотную, а когда устроили им душ из морской воды, то вампиры примчались лишь через полчаса, но так поступают только рядовые бойцы и младшие командиры, старший командиры и лорды бесятся, лютуют, но ничего с этим поделать не могут. Да, и что они могут сделать?

— Скоро у лордов появится ещё одна проблема, Лил. — Выслушав жену сказал король Ник — Мы нашли в Сайквалинне одного парня, он эккатокант и от его инициации у вампира только клыки становятся меньше, напрочь пропадает жажда и он к тому же получает возможность превращаться не только в волка, но и в любое другое животное. Причём происходит это несколько иначе, чем раньше, вампир совершенно не мучается. Так что теперь вампиры призадумаются. В самое ближайшее время лорды потеряют Сайквалинну, этот свой вампирский рай, а мы обретём собственных монстров, тигровых ящериц, чьи когти и клыки рвут сталь, как бумагу, и огромных вепрей, похожих на ёжиков, только у них иголки будут размером с копьё и они тоже обладают свойством протыкать сталь, как мешковину, а поскольку иглы вепрей внутри полые, то их можно будет заполнять морской водой. Теперь смекаешь, что из этого получится?

Королева, покончив с супом, отставила тарелку и пододвинула к себе жаркое мяса дикого кабана. Улыбнувшись мужу, она сказала:

— Никса, в крепости сейчас только и разговоров, что об этих эккатокантах, гигантских вепрях и тигроящерах. Эти маги прорицатели, которые принесли добрые вести с Земли, известили Ланнеля и Исигаву об этом уже на третий день. Они ещё на Земле сообразили, что вепри и тигроящеры, они ведь ещё и умеют плеваться желудочным соком, если встречаются с опасным противником, смогут помочь нам в войне с сарнами. Поэтому сюрприза у вас не получилось. Надеюсь ты понимаешь, что это не повод для обид, Никса?

Невозмутимо кивнув головой король ответил:

— Лил, какие тут могут быть обиды, мы ведь не за подарками отправляемся в рейды в тыл врага.

Принцесса Иримиэль дописала последнюю фразу, закрыла конспект и положила его в портфель. Зина, сидевшая рядом, усмехнулась и, поцокав языком, негромко сказала:

— Маразм какой-то, Ирка, принцесса пишет конспект по истории КПСС только потому, что какой-то престарелый идиот не допустит её к экзамену, если она не положит его перед ним.

— Ну, и что ты предлагаешь? — Спросила Иримиэль — Не писать?

Зина улыбнулась и кивнув головой сказала:

— Ага, подсунуть Манифесту Капиталычу самый простенький морок и не тратить время попусту на его конспекты. Из всей группы одни только мы, дуры, конспектируем его лекции, будто нам когда-нибудь поможет знание того, в каком году проходил третий съезд РСДРП или мы будем знать, что там не поделил Ленин с этим ренегатом Каутским. Поверь, всё это нам точно не понадобится.

Иримиэль, направляясь к выходу из аудитории, строго сказала:

— Зато это приучит тебя качественно и быстро делать любую, даже самую грязную и никому не нужную, работу, которую тебе все равно делать придётся потому, что кроме тебе её выполнить некому. Ты ведь понимаешь, Зин, что нам с Ронни будет некогда заниматься твоими проблемами? Ну, и ещё не забывай о том, что в нашем королевстве тоже могут появиться заговорщики, а история КПСС это и есть история заговора против власти короля. Ты же не хочешь прошляпить такой заговор, как это сделал когда-то Николай Второй? Вот и я этого не хочу.

Зина помотала головой и сказала:

— Не-е-е, никогда. Я все их заговоры раскрою, Ирка. — Возле двери она спросила — Так ты поэтому решила поступить на истфак?

Вместо ответа принцесса спросила подругу:

— Куда пойдём?

Подруги вышли из здания педагогического института Зеленодольска, в котором заканчивали первый курс, и пошли по бульвару. Была середина мая и весь город был в яркой, весенней зелени. Они подошли к мороженщице, купили по ореховому батончику и пошли в сторону парка. Зина с запозданием ответила:

— Боб где-то надыбал новый диск Ритчи Блэкмора, приглашал послушать. Он недавно прикупил новые колонки, "Техникс".

— Нет, я к этому фарцовщику в гости не пойду. — Отказалась Иримиэль — Он опять начнёт ко мне подкатывать, а этот концерт мы с тобой вживую слушали, да, и диск у нас тоже есть. Даже с автографом Ритчи. Интересно, чтобы с Бобом случилось, если бы мы его ему показали? Наверное лопнул бы от зависти. Зинка, ну их всех, давай лучше откроем мотосезон. Хотя тут тебе не Штаты и народ нас просто не поймёт, я всё же думаю, что нам с тобой пора нацепить косухи и проехать по городу. Или мы с тобой не байкеры, Зин?

— Наши "Уралы" это конечно не "Харлеи", старуха, но ты права, байкер он и на мопеде байкером останется. — Согласилась Зина.

Подруги весело рассмеялись и побежали к городской квартире принцессы Иримиэль. Они превратили сайринахампы в байкерские косухи, чёрные казаки и чёрные косынки, нацепили зеркальные очки, взяли портативную стереомагнитолу "Панасоник", сунули в карманы несколько компакткассет и, цокая каблучками по ступенькам, быстро спустились во двор, где в металлическом гараже в конце двора стояли два чёрных мотоцикла "Урал", которые специально для них "прокачал" Джек Логан, один из отцов-основателей знаменитых "Ангелов ада". Повозившись с мотоциклами, которые Джек превратил в чоперы, полчаса, девушки под неодобрительные взгляды соседок выехали со двора. Новенькие мотоциклы им пригнали в Зеленодольск этой зимой и они ещё ни разу не ездили на них по городу.

К тому, что две подруги ездили на тёмно-бордовых "Явах", их друзья давно уже привыкли, но увидев одноклассниц в чёрных кожаных костюмах, да, ещё на блестящих чёрным лаком и хромом больших, тяжелых мотоциклах, в которых не сразу угадывались "Уралы", они оторопели. Ирка Таланова и Зинка Бойцова, которые хипповали с девятого по десятый класс и часто приходили в школу в рваных джинсах, чем приводили в учителей в бешенство, став студентками пединститута, похоже, вообще оборзели и записались в байкеры, да, к тому же ещё и выехали со двора под звуки тяжелого рока и это не смотря на то, что секретарь горкома комсомола призывал выжигать эту западную музыкальную заразу калёным металлом. Видимо, совсем одичали в своём заповедном лесу. Вообще-то они обе были отличными девчонками, добрыми и отзывчивыми, но очень уж независимыми.

Иримиэль и Зина с невозмутимым видом проехали мимо небольшой группы одноклассников, которые шли мимо их дома к озеру и для начала медленно проехали по Октябрьской, главной улице города, по которой две недели назад шли в первомайской колонне. В самом центре города, неподалёку от здания горкома партии, они проехали мимо их однокурсника, Боба, промышлявшего фарцовкой и тот, увидев двух байкерш на чёрных мотоциклах, которые ехали под звуки нового диска Ритчи Блэкмора, так и замер на месте от изумления. Девушки мстительно увеличили громкость, поддали газа и поехали дальше, а вскоре они уже не спеша катили по объездной дороге в сторону заповедника. Не доезжая до него их догнали новенькие синие "Жигули" шестой модели, в которых сидела далеко не самая приятная компания. Это были три молодых, наглых армянина, которые поехали посреди дороги рядом с девушками и принялись не столько заигрывать, сколько насмехаться над ними и над той музыкой, которую они слушали. Зина, которая в подобных случаях всегда выходила из себя первой, приглушила звук и пригрозила:

— А ну валите отсюда, уроды кучерявые, пока мы по вашему металлолому не проехались пару раз. Мало не покажется, учтите, у нас настоящие чоперы, а у вас помойка на колёсиках.

Тип, сидевший справа от водителя, который высунулся из машины чуть ли не на половину, завопил возмущённым голосом:

— Слюшай, девачка! Ты самый умный, да? Девачка, ты знаешь что тебе может быть за такие слова?

Зина уже хотела было ответить нахалу, как парень, который дремал позади водителя, проснулся и увидев, кто едет справа, сам одернул нахала и сказала парню сидевшему за рулём:

— Арам, заткнись! Хачик, или притормози, или уезжай отсюда, это дочка директора заповедника и её подруга. С ними лучше не связываться, корейцы тебя из-под земли достанут.

"Жигули" быстро уехали, а Зина с обидой сказала:

— Ну, что за козлы? Даже на то, чтобы познакомиться с девушками, ума не хватает.

— А ты что, хотела познакомиться с ними? — Насмешливо поинтересовалась принцесса Иримиэль — Если хочешь, мы можем их быстро догнать. Джек говорил, что он сто восемьдесят выжимал.

Зина насупилась и бросила ей через плечо:

— Нужны они мне, как зайцу стоп-сигнал! Поедем лучше в заповедник, туда хоть таких уродов не пускают.

Через полчаса подруги сидели в японской беседке и сетовали на то, что кругом столько придурков. Обсудив личные качества нескольких новых знакомых, они, вдруг, рассмеялись и Зина воскликнула:

— Ой, Ирка, ну и стервы же мы с тобой! Тот нам не такой и этот не нравится, обязательно вынь и положи принца на белом коне. Нормальные они все парни и Боб, и даже эти армяне, просто это мы с тобой особенные. Ты от рождения, а я из-за того, что дружу с тобой с детского сада. Ты понимаешь о чём я?

— Понимаю, Зин. — Ответила принцесса — Мало того, что женщины взрослеют раньше мужчин, так мы с тобой ещё знаем о том, что нас с тобой ждёт в Серебряном Ожерелье, а там, как ты знаешь, нас ждёт очень долгая и тяжелая война с Голониусом и его сарнаохтарами. Поэтому и здесь, на Земле, наши сверстники кажутся нам детьми, только уже очень скоро начнётся война в Афганистане и многие из наших с тобой знакомых погибнут ни за что. Мы-то с тобой хоть знаем, за что именно будем воевать, а они погибнут зря.

— Ты думаешь Алмарон позволит нам воевать, Ира? — Тихо спросила Зина принцессу.

Принцесса пожала плечами и ответила:

— Не думаю, Зиночка, но ведь я в любом случае не буду сидеть, как дура, в каком-либо замке и заниматься рукодельем. Что бы мне не говорили придворные, я всегда буду рядом с Ронни и именно поэтому решила поступить на истфак. Так я хотя бы смогу изучить историю войн на Земле. Если бы мои воспитатели мне разрешили, то я обязательно поступила бы в военное училище, но тогда мне пришлось бы принять облик мужчины, а этого они точно никогда бы не разрешили. Так что придётся заканчивать истфак, а по вечерам тренироваться и учиться у Одакадзу и его лучших солдат. Они ведь знают, что я отправлюсь в Серебряное Ожерелье вместе с Ронни и хотят сопровождать нас, а потому готовятся к этому заранее, как и мы с тобой.

Император Миравер смотрел на Голониуса и поражался всё больше и больше. Ему казалось, что в кресле перед ним сидит не человек, пусть и пернауко, а какое-то чудовище, пострашнее самого старого вампира распростёршего крылья, хотя в такие моменты и молодые вампиры не вызывали у него никаких симпатий. Кожа старого некроманта, и без того бледная, приобрела какой-то странный, землисто-бронзовый оттенок и была покрыта крошечными красными и изумрудно-зелёными точечками, но выглядел он неожиданно бодрым, передвигался стремительной походкой, держался горделиво, прямо и вообще был весьма доволен собой. Голониус сам появился во дворце Миравера и он уже думал, что некромант начнёт его распекать за потерю Сайквалинны, но он о ней даже и не вспомнил.

Вот уже добрых полтора часа они беседовали сидя за столом в магической лаборатории Миравера, которая располагалась на самом верхнем этаже башни возвышающейся над Годдаргом, его гость охотно ел фрукты, пил вино, даже не отказался полакомиться дичью и всё время говорил о каких-то пустяках. Но Голониус не был бы Голониусом, если пришел к нему в гости просто так, от нечего делать и, наконец, он задал первый вопрос по существу:

— Миравер, что ты думаешь о этих новых тварях, которых напускают на твоих сарнаохтаров рейнджеры? От них большой урон?

Император пожевал губами и честно ответил:

— Мастер Голониус, на первый взгляд урон не велик. Куда больше сарнаохтаров гибнет от новых дьявольских боеприпасов, появившихся у врага, но меня настораживает то, что на одного убитого вепря или тигровую ящерицу приходится сто убитых сарнаохтаров и меня это, честно говоря, даже немного пугает.

Голониус громко рассмеялся и воскликнул:

— Так это же просто замечательно, друг мой! Когда эльфы стали убивать моих сарнаохтаров этим странным веществом, которое я, кстати, так ещё и не получил от тебя для исследования, мои царицы перестали, наконец, болеть и стали давать более жизнеспособное и куда быстрее обучающееся потомство. Причин тому я вижу сразу несколько, точнее три явные и две скрытые. Во-первых, это вещество, которое сжигает плоть моих воинов. Видимо какие-то его химические соединения попадая в каменную твердь Серебряного Ожерелья достигают цариц. Во-вторых, это вещество, явно, содержит в себе мощный заряд какой-то неведомой мне магической силы, ну, и, в-третьих, магические животные из Сайквалинны из Темной половины ввезены эльфами в Светлую. К скрытым же причинам я склонен отнести появление двух каких-то ранее спящих и потому никому не известных древних магических инструментов. Ну, что же, если это играет мне на руку, то я не вижу в этом ничего плохого. Огромные шипастые вепри и гигантские тигровые ящерицы хотя и являются магическими животными, всё же появляются на свет вполне обычным путём и рано или поздно сарнаохтары их всех перебьют, а они, мой друг, являются тем фундаментом, на котором зиждется Сайквалинна и когда падут последние твари, её леса быстро зачахнут и этот мир падёт. Полагаю, что это произойдёт в обозримом будущем. Тебе нужно под подумать о том, как ускорить этот процесс. Пойди на какую-нибудь военную хитрость и заставь эльфов бросить их в бой всех.

Слушая глупую болтовню Голониуса, император Миравер чуть не застонал о досады и негодования, этот старый болван, запершись в своей Чёрной башне полагался только на своих соглядатаев и, похоже, не читал ни одного донесения, что он ему посылал. Подумав о том, правильным это будет или нет, Миравер всё же решился и сказал:

— Мастер Голониус, выслушай меня и я расскажу тебе весьма интересные вещи о всех пяти причинах, благодаря которым повысилась плодовитость цариц и улучшилось их самочувствие. Сначала я скажу о скрытых, но есть и шестая. Ты правильно определил их природу, это действительно очень древние магические инструменты — меч, выкованный в глубокой древности Анароном в Нертеэмбере и королевский дворец построенный им в Сайквалинне. Когда Анарон создал оба этих магических инструмента, как ты говоришь, впрочем я вполне согласен, их можно назвать и так, то он положил меч на ступенях построенного им дворца и сказал, что однажды обитатели Сайквалинны обретут своего истинного короля, но это произойдёт только после того, как меч будет взят с этого места теми, кто овладев высшим магическим искусством, бросят вызов смерти и победят, продлив свою жизнь и сделав её по годам равным эльдарам. О людях тогда в Серебряном Ожерелье ещё даже и не слышали. Прошли тысячелетия и люди заселили Сайквалинну, они стали магами и им стало известно древнее пророчество, а вскоре появились первые вампиры и первые эккатоканты, которые стали искать дворец построенный Анароном, стоящий посреди огромного букового леса, полного жутких чудовищ. Эти твари истребили бы на Сайквалинне не только людей, но и кого угодно, но все буковые леса, в которых они обитали, были окружены берёзовыми лесами в которых росли грибы-колокольчики их отпугивающие. Люди не могли проникнуть в то место, где стоял дворец построенный Анароном для короля Сайквалинны, но это сделал эккатокант по имени Атарион, что можно перевести с древней речи, как Отец Короля. Он унёс меч Анарона со ступеней дворца и между вампирами и эккатокантами началась война, в которой эльдары, превращённые к тому времени Шейном Тёмным и Огненной Вэр в эльдаиаров, приняли сторону вампиров, чтобы ослабить людей, ведь все они смогли бы рано или поздно стать эккатокантами и составить конкуренцию эльдаиарам. Учитывая то обстоятельство, что людей как в Тёмной, так и в Светлой половине почти в восемь раз больше, это выглядело вполне оправданным решением и вскоре об эккатокантах практически забыли. От них остались лишь жалкие кучки оборотней, которые, однако, разбежались по всем мирам Тёмной половины. Самое главное, что вампиры меч Анарона так и не нашли, а стало быть не могли вручить его тому, кто станет королём Сайквалинны. Зато эккатоканты всё-таки выжили, а один из них, Сонкс, сумел вручить меч королю Сайквалинны и тот принёс его в Нертеэмбер в тот день и в тот час, когда это было нужно сделать. Не знаю уж что это был за день и час, но сразу же после этого в Сайквалинне был открыт Анароном тот дворец, который он когда-то построил. Однако, мастер Голониус, это ещё не все плохие новости, что ты обязательно должен знать. За три месяца до этого, будущий король Сайквалинны, эльфийский рейнджер по прозвищу Дух, вместе с двумя своими друзьями преобразил несколько лесов этого мира и превратил их в лайкваринды, причём последний он разместил так удачно и с такой точностью построил шесть больших поселений, что они окружили собой его королевский дворец. Подобно тому, как в степи во время засухи распространяется пожар погоняемый ветром, по всей Сайквалинне стали создаваться лайкваринды, а её жители становиться эккатокантами. Примерно с той же скоростью они захватывали в плен вампиров и превращали их уже не в простых пернармо, а эккатокантов, способных выпускать вампирские крылья. Уже через год после этого там не осталось практически ни одного вампира. В Сайквалинну хлынуло множество магов, да, и вообще кто туда сегодня только не направляется, а оттуда десятками тысяч вывозят во все миры этих колючих кабанов и злобных тигроящеров, которые способны растерзать любого сарнаохтара в доли секунды, так светлые маги вдобавок к этому ещё и наполняют колючки вепрей и желудки тигроящеров той самой гадостью, которой они начиняют свои боеприпасы и используют их только для охраны своих городов, но и это ещё не всё, мастер Голониус. Меня недавно известили о том, что появились патрули верхом на огромных пещерных медведях и громадных древесных котах, также обитателях Сайквалинны, которые раньше почли бы за честь сожрать человека, а теперь не просто приручены им, а буквально одомашнены и поскольку во все миры ввозятся исключительно самцы и их используют только для охраны городов от сарнаохтаров, то мы не скоро их истребим. А теперь, мастер Голониус приготовься выслушать самую неприятную из всех моих новостей. В крепости Остоаран объявилось семь магов-прорицателей, мастеров белого некроса, которые направо и налево раздают всем желающим секрет ваниа-эт-куиле, то самое умение, присущее одним только вампирам, которое заставляло этих кровососов оставаться таковыми. Пройдёт каких-то несколько лет, мастер Голониус, и в нашей с тобой армии не останется ни одного вампира, а кроме того эти маги прорицатели ещё и написали одну вредоносную книжонку, прочитав которую теперь каждый аттеаноста может узнать своё имя и то, кем он был раньше. Так что мы останемся ещё и без аттеаноста. Те эльдаиары, которые шарахаются от некромантии, также не внушают мне никакого доверия. Поэтому, мастер Голониус, теперь вся надежда на одних только преданных тебе некромантов, а это всего лишь чуть более ста миллионов воинов, и твоих сарнаохтаров. Силы наши уже начали таять и если ты не увеличишь поставку сарнаохтаров, то вслед за Сайквалинной мы начнём терять другие миры Хрустального Ожерелья, где отряды специально подготовленных магов-диверсантов так же ведут свою вредительскую деятельность. Их действия направляют маги Остоарана и ни с одними, ни с другими мы ничего не можем поделать. Все они мудрые маги, сильные и очень осторожные. Мы даже не знаем их имён, чтобы соткать поисковую сеть некроса или воспользоваться магией смерти и составить мощное проклятье. Они умеют создавать такие защитные чары, которые никто не может сломать, но самое неприятное, это их защитные лайкваринды, в которых они неуязвимы, а теперь им ещё и стал известен секрет ваниа-эт-куиле. Мастер Голониус, с таким противником очень трудно бороться, ему почти невозможно противостоять, а о победе над ним я даже не говорю. Ну, и вдобавок ко всему всё ещё преданные нам вампиры говорят, что среди врагов появились какие-то новые особи с королевской кровью. Не думаю, что они захотят предъявить права на старые троны. Скорее всего они захотят завоевать себе новые в мирах Хрусталя. Единственное, что меня хоть как-то порадовало, мастер Голониус, так это то, что мне несколько дней назад удалось создать новую магическую формулу сарнасельма, ведущего со Светлой половины на Тёмную, и теперь потеря крепостей на границе уже ничем нам не грозит. Хотя на первый взгляд нам ещё ничто не угрожает, я считаю, что самое время начать укреплять наши королевства в Хрустальном Ожерелья. Естественно, не в ущерб военным действиям в Светлой половине. Если мы не сделаем этого, то потеряем многие из них.

Император Миравер умолк и пристально посмотрел на Голониуса. Тот выслушал его доклад спокойно, хотя весёлая улыбка и сошла с его лица. Поставив локти на стол он потёр ладонью о ладонь, от чего было слышно, как в тишине магической мастерской скрипит его кожа, снова улыбнулся, но теперь уже как-то безрадостно, и сказал:

— Миравер, друг мой, я знал это. Все твои доклады попадали в мои руки тотчас, как ты отправлял их в Чёрную башню, и я пришел к тебе сегодня только для того, чтобы обсудить с тобой планы на ближайшее будущее. Видишь ли, друг мой, если ты решил отказаться от того, чтобы повелевать кем-то, то не всегда можешь сразу начать говорить о главном с другом, в помощи которого нуждаешься. Мне стало известно имя одного из твоих главных врагов, а также его облик и, главное, знак его крови, но это такой враг, с которым можешь сразиться только ты сам. Причём не в открытом поединке, а соткав проклятье на собственной крови, то, которое мы с тобой назвали кровопийцей. Ты ещё помнишь его? — Император молча кивнул головой и Голониус продолжил — У этого проклятья есть оборотная сторона, Миравер, если враг окажется сильнее, чем ты думал, то он тебя уничтожит, но если тебе повезёт, то ты с его помощью очень быстро выпьешь не только силу своего злейшего врага, но и силу его друзей, находящихся рядом, а теперь я скажу кто это и ты решишь, как тебе поступить. Правда, ты скорее всего потеряешь всех вампиров и ещё шесть миров в Хрустальном Ожерелье, подвластных вампирам, но с этим, как мне кажется, можно смириться, от них никогда не было большого толка.

Император Миравер никогда не принимал решения в тёмную. Он не любил играть с судьбой и, прежде чем сделать какой-то ответственный шаг, всегда проводил тщательную разведку. Точно так же он решил поступить и на этот раз, а потому сказал:

— Да, мастер Голониус, то проклятье, которое мы с тобой как-то раз в шутку назвали кровопийца, очень опасное. Его нельзя применить по отношению к тем, кто слаб по определению, ты просто выпьешь чужую слабость, израсходовав часть своей силы, но вдвойне опаснее вступить в схватку с тем, кто много сильнее тебя. Поэтому мне хотелось бы знать имя своего врага, а также то, чем он его прославил и хотя бы несколько слов о его происхождении. Ну, а что касается вампиров, то я буду только счастлив больше никогда не видеть их спесивых и надменных рож. Даже Ксанос и тот мне крайне неприятен. К тому же он, явно, вынашивает какие-то свои собственные планы.

Некромант улыбнулся, протянул императору Мираверу небольшое магическое око и сказал будничным тоном:

— Это принц Алмарон, сын короля Лигуисона, которого ты знаешь под прозвищем Ведьмак, мой друг.

Император невольно задумался. Маг по прозвищу Ведьмак был ему хорошо знаком, как и многие его проделки. В свои двадцать восемь лет он, похоже, был неплохим магом, но вот являлся ли он для него смертельно опасным врагом, нужно было ещё подумать. В конце концов это ведь всего лишь мальчишка и не более того, но мальчишка очень талантливый, дерзкий и удачливый. К тому же он был принцем, но Силой Королей, явно, не обладал. Это тоже успокаивало, как успокаивало Миравера и то, что мальчишка был горяч. Как раз именно его горячность и могла сыграть на руку, если хорошо замаскировать удар. Тогда он не обратит внимания на пустяковую царапину, не предпримет вовремя меры и не нанесёт ответного удара немедленно, чем и подпишет себе и нескольким десяткам своих друзей смертный приговор. Если так, то он практически обезглавит уже ставший достаточно мощным и многочисленным отряд магов-синоби или магов-ниндзя, как называли себя эти диверсанты от которых не было покоя ни днём, ни ночью. Дело того стоило и риск, хотя он и минимальный, был оправдан. Ну, и вдобавок ко всему император Миравер, рассматривая изображение в магическом оке, вдруг, понял, что этот принц Алмарон в общем-то ему не опасен, если речь идёт о его жизни. От него исходила какая-то смутная опасность, но угрозы своей жизни он в нём не обнаружил и потому ответил некроманту спокойным тоном:

— Я охотно займусь им, мастер Голониус.

— Вот и хорошо, мой друг, иного ответа я о тебя и не ожидал. — С улыбкой сказал некромант и прибавил — Как только заманишь этого сопляка в ловушку и нанесёшь удар, мастер Миравер, немедленно отправляйся в Морнетур. Тебе надлежит как можно лучше и как можно быстрее укрепить все миры империи, а здесь пусть воюют твои маршалы. Я же в свою очередь буду регулярно отправлять тебе всё новые и новые отряды сарнаохтаров. Теперь это уже не является проблемой, но тебе нужно будет очень зорко следить за тем, чтобы число твоих подданных не снижалось слишком резко. Боги будут очень недовольны, если увидят, как твои солдаты проливают реки крови. Ну, и мой последний тебе совет, Миравер, не торопись с мальчишкой, сделай так, чтобы твой удар был молниеносным и беспощадным, а это будет возможным только тогда, когда он ничего не почувствует. Ну, а что касается Ксаноса, то ты должен просто построить свой план на его страсти, но у нас ещё будет время встретиться и обсудить всё. Для начала я советую тебе отправить его в Морнетур и подарить ему и его стае один из моих замков со всеми его секретами. Так ты сможешь контролировать ход операции.

На первый взгляд в небесных чертогах богов ничего особенного не происходило. Один пир сменялся другим, боги вкушали яства, пили напитки и веселились, покидая пиршественные залы лишь для того, чтобы уединиться в своих покоях для любовных игр и прогуляться по волшебному саду. Они были веселы и беспечны и если бы кто смог взглянуть на них, то он ни за что не догадался бы, что в мирах Серебряного Ожерелья идёт война, льётся кровь, полыхают пожарища и каждый день гибнут их обитатели. Обе сражающиеся стороны возносили богам молитвы и делали подношения, которые они не отвергали, а потому нельзя было с уверенностью сказать, на чьей стороне боги. Боги в свою очередь во время своих пиров никогда не превозносили чьих-либо заслуг открыто, но очень часто лица их то грустнели на какое-то мгновение, то озарялись великой радостью, но затем выражение их лиц снова делалось беспечным. Боги не желали показывать, на чьей они стороне на самом деле.

Между тем война идущая внизу не поделила богов на два непримиримых лагеря и могло возникнуть такое ощущение, что им было безразлично, кто именно одержит победу. С некоторых пор боги перестали упоминать на своих пирах имена некоторых обитателей Серебряного Ожерелья, которые раньше, до начала войны звучали довольно часто. Да, и те интриги, которые так любили устраивать боги ради забавы, также перестали быть явными, но они не прекратились. Наоборот, с началом войны они сделались ещё более утончёнными, ведь теперь стало ясно, что в мирах Тёмной половины Серебряного Ожерелья сменятся все королевские дома. Впрочем, они давно уже были разгромлены, а новый её властитель даже и не подумал о том, чтобы возродить их былую славу. Правда, он первым заметил, что Шейн Тёмный, который некогда наложил такие хитроумные чары на Серебряное Ожерелье, закрывшие сарнасельмы перемещения, что их не смог снять даже Анарон, разрушил своё собственное заклинание и это совпало с тем днём и часом, когда эккатокант Сонкс внёс меч Анарона в построенный им дворец и тем самым сделал Серебряное Ожерелье снова единым и открытым для путешествий.

Шейн Спаситель совершенно изменился, получив полную власть над духами и построив для них огромный дворец. Он сделался весёлым и очень остроумным рассказчиком и на пирах ему внимали чаще, чем другим богам, которые пытались соперничать с главным шутником — Алассендилом. Теперь под хрустальными сводами главного пиршественного зала чаще всего звучали два голоса, — громкий и звонкий — Алассендила и чуть приглушенный, мягкий и рокочущий — Шейна. Два бога часто сходились в шутливой пикировке и громко хохотали над шутками друг друга, то и дело посылая через стол золой венок первого шутника, но куда громче они смеялись над остроумной шуткой какого-либо своего нечаянного конкурента и тогда его или её голову тотчас венчали золотые листья винограда и оба бога, которых можно было принять за двух друзей, требовали, чтоб боги подняли кубки в честь победителя. Как правило венок не долго оставался на чьей-либо голове и на следующий день Алассендил или Шейн отбирали его, а так как он был магическим, то порой сам покидал голову вчерашнего триумфатора.

Боги постоянно перемещались за пиршественным столом и редко сидели на одном месте, порой меняясь местами друг с другом во время пира по несколько раз и только четверо из них всегда восседали во главе стола. Анарон в центре, слева от него Светлая Вэр, справа Огненная Линиэль, а рядом с ней Хитроумный Арендил. Часто бывало так, что Анарон и Вэр отсутствовали на пиру по несколько дней и тогда Арендил занимал его место, а Линиэль место светлой Вэр, а их места с радостным криком стремились занять другие боги. Бывало, что на пиру по несколько дней Арендил и Линиэль отсутствовали, но в такие дни никто не занимал их мест, так как кресло правой руки Анарона украшали в такие дни призрачные челюсти, а на кресле его небесной подруги разгоралось призрачное же пламя и ни у кого из богов ещё не возникло желания проверить, такие ли они безобидные.

Однако, случались и такие дни, когда на пиру отсутствовали все четверо и тогда на месте их кресел клубилась непроглядная тьма и хотя пир продолжался, как ни в чём не бывало, все боги с тревогой поглядывали во главу стола. Эти четверо богов как бы давали всем понять, что будет, если их не станет, а потому не смотря на показную весёлость все с нетерпением ждали, когда они вернутся к столу и поскольку Анарон, Вэр, Арендил и Линиэль никогда не отсутствовали слишком долго, сразу же начинали громко славить их, когда они возвращались к пиршественному столу, и тьма отступала.

Ник понимающе кивнул головой и снова отодвинул высокого, статного и широкоплечего эльфа, одетого в боевой сайринахамп, который ещё хранил на себе следы недавней схватки с врагом. В грудь этому парню во время недавнего ожесточённого боя раза три, а то и все четыре угодили сгустки магической плазмы, но он каким-то образом смог от них защититься, что прямо говорило о том, что рейнджер не даром ел свой хлеб. Пармандил, который был очевидцем нападения на королевский лайкваринд и вступил в бой одним из первых, докладывая об это так и норовил встать по стойке смирно прямо перед Ником и тем самым загораживал ему обзор. Не выдержав, он заставил эльфа встать справа от себя и строго сказал:

— Стой рядом со мной, Пар, рассказывай и показывай рукой откуда и куда они шли, а не вертись передо мной, словно явился ко мне в штаб с докладом. Полюбоваться на тебя я всегда успею.

Пармандил послушался и продолжил рассказ:

— Мастер, я как раз выезжал из-за вон тех деревьев, когда они открыли портал прохода повалили из него толпами. В первые же пять секунд из него выбежало не менее двух сотен сарнов, которые встали широким полукольцом и открыли беглый огонь даже ни в кого не целясь. Они стояли, как вкопанные и стреляли от бедра из своих тяжелых магических разрядников. Я ехал верхом на Раккалепте, так звали моего тигроящера, и мы сразу же бросились на них, преодолев расстояние оттуда до их цепи максимум за пару секунд и вступили в схватку. Штук тридцать сарнов Раккалепт порвал сразу же, а я завалил с десяток прежде, чем из портала не полезли новые сарны. Вот тут-то они и прикончили моего полосатого друга, но он перед смертью успел порвать ещё добрую дюжину сарнов. Обычно они стараются держаться подальше от тигроящеров, а тут буквально лезли в пасть Раккалепту, лишь бы убить его поскорее и им удалось это сделать, только они не учли, что поблизости было ещё пять тигроящеров. Как только сарны завалили моего конька, они снова встали цепью продолжили палить куда ни попадя, ну, а я прячась за телом Рако, стрелял по ним бронебойными пулями и вскоре понял, что они затеяли. Пока одни сарны вели отвлекающий огонь, за их спинами вторая группа сарнов пробила проход в детский замок и туда бросилось несколько некромантов и вампиров. Они схватили принцессу Айриэль и унесли её в сарнасельм, который принесли с собой сарнаохтары, после чего те его взорвали и продолжали стрелять ещё минуты две, пока не примчались остальные тигроящеры, но и тогда они ушли в портал не сразу, а только секунд через тридцать. Вот отсюда сарны стали пробиваться в детский замок, мастер Заноза. Самое странное на мой взгляд было то, что они не тронули никого из детей и забрали с собой только принцессу, а ведь она вошла в него мнут за десять до их нападения. Это говорит о том, что или у них есть сообщники в нашем городе, или на сайринахампе принцессы был установлен какой-то магический маячок, по которому они её выследили и открыли портал прохода точно в то место, где она находилось. От того места где они вошли в наш город, до детской по прямой всего сорок метров и они добрались до неё всего за каких-то три, максимум пять секунд. Если бы я случайно не задержался возле деревьев минут на пять и проехал мимо, то даже не успел бы броситься на них, но если честно, мастер, у меня не было никаких шансов пробиться к принцессе в одиночку. Да, ты сам посмотри, ведь мы же здесь уничтожили свыше трёх сотен сарнов. Хочешь верь, хочешь нет, но я впервые вижу такую самоубийственную атаку сарнаохтаров. Не в их это правилах жертвовать собой ради вампиров. Ну, а то, что вампиры действовали заодно с некромантами и они были главными, вообще выше моего разумения. Тут я ничего понять не могу, мастер. Некроманты ведь просто пробили для них проход своими магическими заклятьями и уши последними.

Ник подошел к большой дыре, пробитой некромантами в стене эльфийского замка и, изучив её с помощью анголвеуро, только хмыкнул от удивления. Здесь поработали маги очень высокого уровня. Такие обычно возглавляют оборону больших крепостей и никогда не отправляются в рейды даже ради того, чтобы похитить эльфийскую принцессу. Тем более сделано это было для вампиров. Из прохода вышел Ведьмак и, протянув Нику клочок ткани, сказал:

— Это были сам лорд Ксанос и его ближайшие помощники, лорд Гастис и лорд Барорис, Заноза. Тебя ничто не настораживает? С чего бы это главные вожди вампиров сами взялись за эту работу?

— Настораживает, Ведьмак. — Ответил Ник — Некоторые господа так уверовали в несокрушимость своих лайквариндов, что не считают нужным должным образом охранять даже собственных детей. Если бы здесь стояла не эта деревянная хибара, а дворец построенный ребятами мастера Миямото, то некроманты в его стенах дыру не пробили бы и за сутки, а тут они управились всего за семь секунд. Неужели Альта-Эльдар-Нанде такое бедное королевство, что его король не может позволить себе даже такой малости? Ладно, пойдём навестим короля Силмендила и королеву Мироанвэ. — Оглядевшись, он крикнул — Дух! Где ты? Пошли, тут мы больше ничего интересного не найдём.

Сардон, спрыгнув с дерева, подошел и сказал:

— А вот тут ты не прав, Заноза. — Протягивая дохлую летучую мышь с крошечным магическим оком между глаз, он пояснил — Вот так они наблюдали за детским замком и не за ним одним. Если хорошенько пошарить, то мы найдём в королевском лайкваринде ещё несколько таких разведчиков вампиров. Нападение было ими тщательно спланировано и я полагаю, что принцессу они увели не куда-то, а прямо в Морнетур. Именно там в награду за верную службу лорду Стигириусу были пожалованы земли и замок, в котором он сейчас ускоренными темпами превращает захваченных в плен юношей и девушек в вампиров и при этом ещё и пытается улучшить их породу. Мне во всей этой истории только одно непонятно, если им была нужна королевская кровь, то почему они не обошлись просто забором материала и прихватили с собой ещё и принцессу? По-моему это очень глупо, ведь они тем самым многим рискуют. Значит у лорда Стигириуса имелся для этого веский повод и были мотивы для этого нападения, а также поддержка со стороны Миравера, иначе некроманты никогда не протянули бы ему руку помощи, а он сам не отдал бы приказ сарнам биться в Альта-Эльдар-Нанде до конца. Ладно, пошли в королевский дворец, парни. Мы ещё успеем осмотреть место нападения.

Король Силмендил и королева Мироанвэ были потрясены нападением врага на королевский лайкваринд и похищением дочери и стоило только трём магам, посланным в Альта-Эльдар-Нанд с приказом во всём разобраться и принять меры, войти в его парадный кабинет, как его величество вскочил на ноги и взмолился:

— Господа, молю вас, верните нам дочь!

В кабинете было многолюдно и Ник, оглядев придворных, явившихся выразить королю и королеве сочувствие, негромко сказал:

— Господа, оставьте нас с их величествами наедине. — Эльфы, недоумённо переглянувшись между собой, стали не спеша выходить из зала, а Ник направился к большому столу, возле которого стояли король и королева, сел и сказал спокойным тоном — Присаживайтесь, разговор будет не из лёгких. Так что лучше не стоять. — Король попытался было сказать что-то ещё, но Ник перебил его — Силмендил, хватит изображать тут страдания отца у которого злые, бессердечные вампиры похитили единственную дочь. Во-первых, она у тебя вовсе не единственная, а, во-вторых, хотелось бы мне знать, зачем вампирам понадобилась эльдара. Вы можете объяснить это нам?

Король и королева послушно сели, как-то обречённо переглянулись между собой, но отвечать на этот вопрос не спешили. Ведьмак, подсаживаясь к столу, сказал тихим голосом:

— Силмендил, я позволю себе высказать предположение — принцесса Айриэль перэльдара. Так?

Король вздохнул и ответил:

— Как её мать, Ведьмак, и как её бабушка. Однако, хотя в это трудно поверить, в её жилах всё же течёт чистая королевская кровь.

Ник, которому стала ясна причина нападения вампиров на Альта-Эльдар-Нанд, кивнул головой и сказал:

— Мироанвэ, мне нужен образец крови принцессы.

Королева густо покраснела, опустила голову и прошептала:

— Но как можно, мастер?

Король дрогнувшим голосом промолвил вслед за королевой:

— Заноза, ты требуешь невозможного.

Ник состроил удивлённое лицо и спросил:

— Не понял? Что в этом невозможного? Вашей дочери уже двадцать три года и как у всякой нормальной девушки у неё бывают месячные, а стало быть её горничные наверняка могут принести сюда крохотный клочок ткани с каплей засохшей крови. Вы что, никогда в жизни не видели, как маги читают знаки крови? Ну, так я вам сейчас это продемонстрирую. Такие заклинания есть как в белой, так и в чёрной некромантии, а я обоими владею в совершенстве.

Королева отвернувшись что-то тихо прошептала в магический кристалл связи после чего повернулась к Нику и спросила:

— Заноза, тебе хватит кусочка шелка размером в пол ладони?

Тот вежливо склонил голову и ответил:

— Мне хватило бы и клочка размером с ноготь, Мироанвэ.

Вскоре молодая эльфийка принесла небольшую шкатулку и Ник, поставив её на стол, достал анголвеуро и немедленно приступил к исследованиям, а вслед за этим, вытащив из нагабукуро шкатулку немного побольше, в которой у него были сложены различные заготовки для создания амулетов, что-то тихо шепнул своей белке, сидевшей на плече. Джек молнией перелетел через стол, спрыгнул на пол и метнулся к окну. Через минуту пушистый секретарь вернулся с большим желудем в зубах, а ещё минут через пять Ник держал в руках амулет, представляющий из себя овальный полупрозрачный зеленоватый кулон немного крупнее желудя, на серебряной цепочке, внутри которого пульсировала яркая рубиновая искорка. Показав амулет родителям принцессы Айриэль, он спросил Сардона:

— На кого повесим? На тебя или на Джека?

Сардон мотнул головой и проворчал:

— Вот ещё глупости. — Забрав амулет, он сказал вешая его себе на шею — Не гоже эльдару перекладывать на белку, даже такую старую и мудрую, как Джек, то, что он должен сделать сам. — Повернувшись к королю и королеве, он добавил — Как вы оба видите, ваша дочь жива и я доставлю её в Альта-Эльдар-Нанд.

Ник коснулся руки друга и сказал:

— Не совсем так, ваши величества. Мы вырвем принцессу из лап вампиров, но домой она вернётся ещё не скоро и тому причиной её кровь. Принцесса Айриэль это действительно редкий случай. Хотя ваша дочь и перэльдара, в её жилах течёт чистая королевская кровь, но это не кровь Альта-Эльдар-Нанда. Если вы имели на счёт своей дочери какие-то планы, то ей не суждено сидеть на эльдарском троне, но она, тем не менее, будет королевой.

Сардон, покрутив головой приноравливаясь к ещё одному амулету висевшему на его шее, поинтересовался:

— Заноза, ты же не составлял никакого гороскопа? Как же ты можешь тогда с такой уверенностью говорить такое?

— А это не я говорю, Дух, это говорит королевская кровь этой отважной девушку. — С улыбкой ответил Ник — Она могла убежать, схватив принцев, но вместо этого приказала сделать это их кормилице, а сама встала с мечом возле пролома. Хотя кровососы её и скрутили, она успела хорошенько задеть двоих и одному досталось очень крепко. Глупо, конечно, говорить об этом сейчас, но лучше вместо того, чтобы заставлять девушку заниматься всякой ерундой, нужно было отправить её хотя бы на полгода в Остоаран, вот тогда с ней точно ничего не случилось бы, но у королей эльдаров на этот счёт своё собственное, особое, и совершенно ошибочное мнение.

Принц Алмарон, пристально посмотрев на короля и королеву, также не поленился высказаться на их счёт:

— В общем так, любезные государи, на ближайшем же королевском совете я заставлю Ланнеля и Лига высказаться по поводу особой формы эльдарской тупости и упрямства, которую ошибочно именуют гордостью. Война идёт вот уже больше пятнадцати лет, а у вас в Эльдарэрионе даже не создано по настоящему мощного защитного лайкваринда не говоря уже о том, что здесь должна стоять нормальная крепость ничуть не хуже, чем в Остоаран. Да, и на счёт боевой подготовки принцесс Заноза тоже полностью прав. Ладно, мы откланиваемся, а вы тут подумайте, как будете жить дальше.

Королева Мироанвэ испуганно спросила:

— Мастер Заноза, с Айриэль ничего не случится?

Ник чуть улыбнулся и успокоил её:

— Кроме того, что принцессе Айриэль придётся какое-то время терпеть общество старого лорда и выслушивать его бредни, в плену с ней ничего страшного не случится, но вот после плена она скорее всего постарается самым основательным образом изменить свою судьбу, предсказанную ей королевскими астрологами, и скорее всего ей удастся это сделать. Так что я не советовал бы вам рассылать приглашения на её бракосочетание. Если оно и состоится, то совсем не в те сроки, о которых вы думали, не там и не с тем принцем, которого все прочили ей в мужья. Кстати, к огромной радости самого принца. Ну, а теперь извините, ваши величества, но нас ждут дела. Если вы думаете, что я изготовив за четверть часа поисковый амулет уже решил все проблемы, связанные со спасением вашей дочери, то вы очень сильно заблуждаетесь. Теперь нам нужно ещё и придумать, как это сделать, ведь её утащили в Морнетур, в главное логово врага, но вы не волнуйтесь, максимум через три недели принцесса Айриэль будет освобождена.

Друзья откланялись и покинули королевский дворец, выйдя из которого они шагнули в сарнасельм, но очутившись в Остоаране не отправились сразу же с докладом к магу Ланнелю. Ник, положив руку на плечо принцу Алмарону, тихо сказал:

— Надо поговорить, пошли к Лестеру.

В трактире "Мечта вампира" было уже довольно многолюдно, но для друзей у Лестера всегда был наготове небольшой уютный кабинет, в который он велел официантке подать кувшин с зананским красным кармелем, большую сковороду жареного мяса, козий сыр, зелень и записать всё на Исигаву Яри, поскольку рабочий день ещё не закончился. Первым дело друзья прикончили мясо, зелень и половину кувшина, после чего разлили оставшееся вино по кубкам и принялись не спеша потягивать его и лакомиться твёрдым, почти сухим, сыром. Первым нарушил молчание принц Алмарон, который спросил:

— Никса, почему ты сказал Силмендилу и Мироанвэ, что мы освободим принцессу только через три недели? Там ведь даже с учётом самой тщательной подготовке дела максимум на двое суток, а самой работы и вовсе на десять минут, не больше.

— Потому, Фалк, что за нами следили. — Ответил Ник — За нами и сейчас пытаются следить, но только на этот раз Миравер ничего не видит, хотя и знает, где мы находимся. Это ловушка, Фалк, и её подстроил для тебя даже не этот драный император, а сам Голониус. Помнишь я тебе говорил, что придёт время и ты узнаешь, где твоё королевство, так вот брат, оно пришло и теперь я хочу знать, что ты по этому поводу думаешь. Фалк, ты хочешь завоевать это королевство? Только учти, тебе придется пройти через серьёзные испытания.

Принц Алмарон улыбнулся и ответил:

— Никса, я хочу освободить народ этого королевства от Миравера и Голониуса, а завоевывать его я не имею ни малейшего желания. Ну, а страданий я давно уже не боюсь.

— Ладно, давай скажем то же самое по другому, Фалк, — Кивнув головой промолвил со вздохом Ник — Ты согласен добровольно подставить себя под удар, старина, и потом не держать зла на друзей за то, что тебе придётся испытать эти страдания? Понимаешь, Фалк, Голониус затеял какую-то очень опасную игру, в которой он поставил на кон так много, что меня даже оторопь берёт, но если ты в неё ввяжешься, то и выигрыш будет очень серьёзный. Вместо того, чтобы воевать более ста пятидесяти лет, мы сможем одержать полную победу лет за двадцать пять, но при этом Голониус не проиграет, хотя мы и выиграем вчистую. Мне не трудно разрушить его комбинацию не говоря уже о том, что мы сможем освободить принцессу Айриэль хоть завтра, речь сейчас идёт о другом, ты согласен завоевать своё королевство в борьбе с Миравером и существенно приблизить день нашей победы зная, что Голониус таким образом сумеет уйти от расплаты. Это один вариант, самый мучительный для тебя, ведь тебе придётся целый месяц, а то и больше, точнее это я сейчас не скажу, мучиться от раны, прежде чем тебе будет оказана помощь. Второй вариант — ты не получаешь никакого королевства, но погибнет принцесса Айриэль, а также очень многие наши друзья и сотни миллионов жителей обоих миров, зато Голониус и Миравер будут уничтожены и справедливость восторжествует, правда, ни я, ни Сардина до этого не доживём.

Принц Алмарон усмехнулся, допил своё вино, съел сыр и, посмотрев на Ника своими голубыми глазами, насмешливо сказал:

— Ну, и долго мы будем тут рассиживаться? Пошли готовиться к операции, Никса. Я ведь так понимаю, что кинжал в спину мне воткнёт кто-то из своих и произойдёт это по глупой случайности. В общем чей бы это не был удар, я всё заранее прощаю и клянусь, что никогда об этом не вспомню. Ребята, может быть Голониус и засранец, но он выиграл свою игру только потому, что решил сыграть в неё с нами, хотя ход в ней предстоит сделать мне. Без вас мне не нужна победа над врагом. Как такую победу называл Кайзер Вилли, Пиррова? Нет, её не будет, будет бой, выигранный по очкам.

Ник снова улыбнулся и сказал:

— Фалк, не забывай, Голониус будет при этом надеяться на победу и мы не сможем всё свести к договорной ничье. Просто он позаботился о запасном варианте на случай полного поражения. Так что сражаться с ним нам придётся буквально на пределе возможностей.

Принц пожал плечами и воскликнул:

— Ну, и чёрт с ним, Никса! Не о нём сейчас речь, а о нас. Ты же знаешь, старик, я от драки никогда не прятался, но если речь идёт о том, чтобы ценой какой-то там боли спасти жизни сотен миллионов людей, эльфов любого сорта и всех остальных, то меня уговаривать не нужно, будто мне не приходилось никогда получать ранения. В общем давай, пошли к Исигаве начнём планировать налёт на этого старого придурка Стигириуса. Давненько мне хотелось посетить Морнетур и посмотреть на то, как там живут эти зубастые эльдаиары. Говорят, что в их городах очень красивая архитектура.

Принцесса Айриэль попыталась встать, но не смогла. То кресло, в которое её насильно усадили два вампира, видимо, было магическим и держало девушку покрепче, чем кровососы, когда вели в этот кабинет. Она огляделась и усмехнулась, поражаясь скудости воображения вампиров, которые, похоже, надеялись запугать её и сломить этим мрачным подземельем. Кабинет, куда её втолкнули, был ничем не лучше той камеры, в которой принцесса провела в одиночестве вот уже целую неделю. Каменное, сырое подземелье, освещённое пламенем масляной лампы и напитанное отвратительными запахами плесени, гнили и чего-то прогорклого и грязного. Принцесса не помнила, как её бросили в камеру. Последнее, что ей врезалось в память это то, как она отбивалась мечом от трёх огромных вампиров со страшными когтистыми лапами вместо рук, а потом её чем-то ударили сзади, она потеряла сознание и очнулась уже в подземелье на лежанке, набитой какой-то скрипящей дрянью, укрытая шерстяным пледом.

Сайринахамп с неё сняли и облачили в длинную рубаху из жесткой полотняной ткани и мешковатое шерстяное платье с просторными рукавами. Целых семь дней её никто не беспокоил. Трижды в день в двери открывалось отверстие и внутрь камеры задвигался столик с едой. Кормили принцессу Айриэль довольно обильно: миска каши с мясом, довольно вкусной, три ломтя хлеба, кружка молока и два больших яблока. Иногда вместо яблок давали груши. В широкой двери, окованной железом, на уровне её роста, имелось два стальных фонаря забранных толстым стеклом, в которые каждое утро снаружи чья-то рука ставила зажженные масляные светильники, которые сами гасли к ночи. Камера была надёжно защищена какими-то мощными магическими амулетами, спрятанными в ней, и чем-то ещё, что без анголвеуро принцесса обнаружить не смогла. По сути это было, видимо, стандартное магическое подземное узилище вампиров, сбежать из которого мог только очень опытный маг, а принцесса Айриэль таковым магом как раз и не была.

Когда двое вампиров полчаса назад открыли камеру и повели её в кабинет, она успела увидеть длинный, широкий коридор в котором таких камер насчитывалось не менее полусотни и во всех стояли светильники, значит она была в тюрьме вампиров не одна. Ещё когда тюремщики возились с дверью, один ответил другому, что пленницу ему приказано отвести в кабинет для допроса. Так принцесса узнала, что то небольшое помещение с большим камином, куда её привели и насильно усадили в магическое кресло, было кабинетом. Перед её креслом стоял массивный деревянный стол и стояло ещё одно кресло, а по углам горело четыре светильника. Прошло около получаса, пока принцесса не услышала сзади шаги. Один вампир, одетый в старинный чёрный наряд, сел в кресло, а второй поставил на стол большой поднос, весь уставленный яствами, выложенными на тарелки тонкого фарфора, ещё на нём были чашки с бульоном, хлеб, нарезанный тонкими ломтиками, положенный на тарелки, две большие вазы с фруктами, серебряный кувшин с вином, два золотых кубка и столовые приборами. Вампир, севший в кресло напротив, видимо хотел пообедать с ней. Он шевельнул рукой, кресло слегка отпустило её и сказал довольно равнодушным голосом:

— Время обеденное, принцесса, а мы по возможности стараемся разнообразить стол своих неофитов. — Вампир взял с подноса тарелку с каким-то блюдом и порекомендовал его — Отведайте жаркое из морнетурской серны с перепелиным бульоном, это очень вкусно. В процессе обеды мы поговорим с вами, если вы того пожелаете. Чтобы у вас не возникало никаких иллюзий на свой счёт, принцесса, сразу объясню вам ваше положение. Мы рассматриваем вас только как неофита и намерены превратить вас в вампира, причём хотим сделать так, чтобы вы этого сами пожелали, поэтому находиться здесь вы будете очень долго. Как донор вы нас не интересуете, ваша кровь не просто отвратительна на вкус, она чуть ли не смертельно опасна для вампира, вы перэльдара с королевской кровью, но именно этим вы и ценны для нас.

Принцесса Айриэль подумала немного и решила, что отказываться от обеда будет глупо, тем более, что ей было неизвестно, когда она ещё сможет так поесть. Она взяла самую большую тарелку с подноса и чашку с бульоном. Мясо серны действительно было очень вкусным, как и бульон. Да, и другие блюда, которые она решила попробовать, тоже ей понравились, особенно паштеты и сыр. Отправляя в рот кусочек то одного, то другого и запивая бульоном, она сказала:

— А вам не кажется это полнейшей глупостью? История ведь уже доказала всю несостоятельность вампиров, мой любезный тюремщик. Вы не выдержали схватки с эккатокантами. Как принцесса, я прекрасно знаю о положении на всех фронтах и о том, что происходит во всех мирах Ожерелья в том числе даже в тех, которые захвачены этим жалким фигляром, обиженным на весь белый свет только потому, что он родился пернауко в подземном городе гномов. Вампиры чуть ли не тысячами покидают крепости, стоит им только узнать, что где-то появились эккатоканты. Очень часто они отправляют к нам своих посланников, чтобы наши друзья эккатоканты провели над ними обряд инициации и затем улетают в свои крепости, после чего уже через месяц в них не остаётся ни одного вампира и вместе с аттеаноста они выступают против некромантов. Из-за этого узурпатор вынужден ставить над каждым вампиром и аттеаноста по два, а то и три надзирателя-сарнаохтара. Уже очень скоро, почтенный лорд, в Серебряном Ожерелье останутся вампирами только два-три Патриарха и несколько сотен лордов, да, и то не надолго. К чему вам бороться с неизбежным? Смиритесь и вы станете человеком способным взлететь к облакам, а если вам не нравится бегать по лесу в облике оленя, волка или плавать в озере обернувшись тюленем или огромным удавом, то и не делайте этого. Ведь вас никто и ничто не будет к этому принуждать и тогда ваши дети также обретут возможность летать, оставаясь в облике человека с нормальными руками, а не страшными когтистыми лапами чудовища. Но самое главное, мой любезный лорд, вы избавитесь от жажды, унизительной, мучающей каждого вампира жажды, которая сводит вас, эстета, мыслителя и философа с ума и превращает в животное, в хищника. Сколько времени вампир может обходиться без крови человека? Месяц, максимум полтора. А что с ним произойдёт, если он не выпьет крови? Он погибнет в страшных муках. Вы даже не можете позволить себе такой роскоши, как превратить всех людей в вампиров, ведь вы тогда погибнете. Эккатоканты прошлого были гораздо мудрее ваших Патриархов, лорд, а они просто схватились за то, что само плыло в их руки, даже не подумав о цене.

Лорду Ксаносу не очень-то понравилась эта отповедь хотя бы уже потому, что принцесса была полностью права, именно к этому в конце-концов дело и шло. Права принцесса была и относительно той цены, которую вампиры платили за физическую мощь тела, вечную молодость и способность летать. Она оказалась слишком велика и потери были также очень велики и к тому же эккатоканты захватили меч Анарона, который мог всё исправить и лорд сказал в ответ:

— Милая девушка, проблема жажды нами уже полностью решена. Решение, как всегда, лежало практически на поверхности и только совсем недавно мы смогли увидеть его. Как это ни странно, но это вы, перэльдары. Раньше мы не допускали и мысли о том, чтобы иницировать вас, так как относились к вашему племени точно также, как гномы к пернармо, то есть попросту презирали вас, а оказалось, что зря. Чуть менее полугода назад мы инициировали нескольких перэльдаров и результат превзошел все наши ожидания. Такие вампиры не испытывают жажды даже в первые месяцы своей новой жизни, когда она особенно мучительна, но самое главное, что они способны передавать это качество своим собратьям и теперь я могу с гордостью сказать вам, принцесса, что жажда меня более не мучает.

Вид у вампира действительно был торжествующим, но вместе с тем от принцессы Айриэль не ускользнула некая неуверенность и она, чтобы проверить свои подозрения, спросила наливая себе вина:

— Ну, и как, лорд как вас там, вы уже смогли переспать с какой-нибудь прелестной вампирессой? Судя по тому, что вы навестили меня в моей темнице, девушка сейчас лежит в гробу после ваниа-эт-куиле или это вы только что восстали из гроба, лорд? — Судя по тому, как окаменело лицо вампира, принцесса угодила в точку и, отпив вина, сказала кивая головой — Вы как были ошибкой Патриархов, так ими и остались, почтенный лорд, и главного вы никогда не сможете добиться, от любовной связи двух вампиров третий не родится, да, и сама любовная связь между вампирами не возможна, так как в постели оба вампира тут же превращаются в чудовищ и сражаются, так, словно один из них вампир, а другой оборотень, вот только в том случае если побеждает оборотень, вампир превращается в пернармо и становится нормальным человеком. Человеку уготовано богами становиться к старости эккатокантом, хотя это не запрещено ему сделать и в более молодые годы, но желательно, чтобы это решало проблемы тяжелого, неизлечимого заболевания, уродства или последствий тяжелых ранений, даже люди-аттеаноста становятся эккатокантами. Способность жить на две стороны делает людей равных эльдарам, почтенный лорд, а стало они таким образом становятся равными с детьми богов. Неужели вы этого так до сих пор и не поняли?

Вампир в ответ на это улыбнулся и сказал:

— Не всё так уж и плохо, принцесса. Именно поэтому мы и похитили вас, так как всё говорит о том, что девственница перэльдара в том случае, если она добровольно согласится обрести крылья, даст роду вампиров способность измениться полностью и обрести возможность получать наслаждение от любви и способность к зачатию и вынашиванию ребёнка женщиной-вампиром. Впрочем, это будут уже не вампиры, милая девушка, а мардофеньяре, говоря на квенья, жители неба. Мы просим вас всего лишь о небольшой услуге, согласиться на инициацию и если произойдёт так, как я предполагаю, то все те вампиры, которые никогда не согласятся стать эккатокантами, перейдут на сторону короля Лигуисона. Если я ошибся, то в Сайквалинне первый же эккатокант реиницирует вас, а мы все смиримся со своей участью и примкнём к эккатокантам добровольно. Вы принцесса, милое дитя, и вас воспитывали, как принцессу, а стало быть вы прекрасно понимаете, что именно вы сможете этим сделать. Мы не могли придти к вашему отцу с таким предложением, а потому были вынуждены похитить вас. К тому же на вас поступил заказ от некромантов, точнее на вашу кровь и они получили её, после чего полностью потеряли к вам интерес. Уже очень скоро на этот замок будет совершено нападение и вас постараются отбить лучшие маги-ниндзя короля Лигуисона, которые погибнут здесь. Это один из замков Голониуса, который император Миравер даровал нам, и он смертельно опасен. Вас они в любом случае не освободят, но я готов поклясться вам на своей крови, что в случае вашего согласия мы все покинем этот замок и отправимся прямо в Сайквалинну и уже там решиться древний спор между вампирами и эккатокантами и знаете, принцесса, мне кажется, что были правы обе спорящие стороны. У человека есть два пути — жить в небе или жить на две стороны и при этом мардофеньяре и эккатоканты больше не будут врагами друг другу и смогут встречаться не только на земле или в небе, но и лежать в одной постели. Подумайте сами, принцесса, нас, непримиримых вампиров, сейчас свыше семисот миллионов и мы имеем власть в шести мирах Серебряного Ожерелья. Вы можете выиграть великую битву и люди в шести мирах буду благодарить вас за мудрое решение, ну, а то, что я, первый Патриарх вампиров, лорд Ксанос Неремийский практически вынудил вас к этому, не будет иметь ровным счётом никакого значения. В любом случае это будет ваша победа.

Принцесса Айриэль задумалась. Похоже, что вампир не шутил, ведь клятва крови она и для вампира клятва крови. Однако, как принцессу её учили не только заботиться о своём народе, но и быть осторожной в выборе друзей и она спросила:

— Лорд Ксанос, вы один из семи первых советников императора Миравера, а стало быть давали ему какую-то клятву. Как это согласуется с тем, о чём вы рассказали мне и почему вы поместили меня в темницу? Извините, но это немного расходится с тем, что вы мне рассказали о моей, якобы, высокой миссии. В таком случае я, вроде бы, должна быть вашей гостьей, но никак не пленницей.

Лорд улыбнулся. Если бы не клыки, принцесса Иримиэль сочла бы его лицо красивым. Вежливо склонив голову он ответил:

— Ваше высочество, вампиры никому не дают клятв, кроме самих себя. Мне, видимо, стоит рассказать вам о том, что Голониус не завоёвывал ни одного из семи миров, в которых власть принадлежала вампирам. Эти миры никогда не знали войн, как, впрочем, и королей, ну, а если эльдаиары пытались в них вторгнуться, то они получали достойный отпор от вампиров, ведь мы всегда были воинами и защищали свои миры. Когда под мощью армий Голониуса пало шестьдесят девять миров Хрустальной половины Серебряного Ожерелья, мы присоединились к победителю добровольно, но никто из лордов не приносил клятвы верности или какой-либо другой клятвы ни Голониусу, ни его императору. Мы просто нанялись к нему на службу, выторговав себе права решать все свои вопросы самостоятельно и вступать в бой только тогда, когда сочтём это необходимым. К тому же нас было в его армии не так уж и много не более ста двадцати миллионов, но мы были самыми лучшими солдатами его армии, пока не появились аттеаноста. Теперь нас потеснили сарнаохтары, но в рукопашной схватке мы им ни в чём не уступаем, если дерёмся один на один. Теперь что касается вашего заточения, принцесса. Это вынужденная мера, так как выше — Вампир указал пальцем вверх — Все помещения буквально напичканы подсматривающими магическими устройствами Голониуса, а здесь, в подземелье, их нет. Нам удалось блокировать все магические ловушки этого замка и сделать так, что маги-ниндзя смогут легко в него проникнуть, но если внутри замка начнётся бой, то все находящиеся в его стенах погибнут. Даже мы. Если вы дадите мне слово, то мои друзья спустятся вниз и тогда мы сможем покинуть это подземелье вместе с теми, кто придёт вас спасать. Неподалёку отсюда, в самом центре подземной тюрьмы, мы установили сарнасельм, через который отправимся прямо в Сайквалинну. Вам нужно поторапливаться, ваше величество, штурм начнётся буквально через несколько часов. Король Сайквалинны уже прибыл в окрестности Лоссеайкала. Вы говорите мне да и я немедленно приношу вам клятву верности, а там как будет, так и будет, но кровососов в Серебряном Ожерелье в любом случае не останется и вы сможете одержать великую победу ценой всего лишь того, что не выйдете замуж за эльфа, который не очень-то вас и любит. Ведь для него это брак чисто династического свойства. Так что всё зависит только от вас, очаровательная Айриэль.

Свой самый весомый аргумент лорд Ксанос приберёг напоследок и не ошибся. Глаза принцессы Айриэль вспыхнули и она сказала:

— Лорд Ксанос, я даю вам слово принцессы Альта-Эльдар-Нанда, что моя кровь послужит освобождению всех вампиров от жажды и их превращению в мардофеньяре.

Вампир кивнул головой, смахнул рукой со стола всё, что на нём стояло, положил на него серебряную цепочку, состоящую из соединённых вместе крыльев летучей мыши с серебряным сердечком, полоснул себя кинжалом по левой ладони и вслед за струйкой крови, хлынувшей в магический фиал произнёс:

— Стремящиеся в небо моими устами клянутся тебе, принцесса Айриэль из дома Мариллндила, правящего Альта-Эльдар-Нандом, в своей вечной преданности. — Вручая фиал крови принцессе, лорд Ксанос сказал — Теперь ты наша повелительница, принцесса Айриэль и какие бы короли не правили нашими мирами, все мардофеньяре будут поклоняться только тебе, ибо ты будешь первая мардофеньяре. Твой сайринахамп снова свободен, как и ты, моя повелительница. Поёдём отсюда, дождёмся прихода друзей и поскорее покинем этот замок. Как мы не старались очистить его, а он всё же таит в себе зло.

Принцесса встали из кресла и спросила:

— Лорд Ксанос, в этой тюрьме ещё есть узники?

Вампир ответил с поклоном:

— Да, ваше величество, семнадцать мужчин и женщин, но они не совсем узники. Точнее вообще не узники, а наши друзья. Мы были вынуждены поместить их в подземелье, чтобы всё выглядело, как можно естественнее. По пути мы откроем камеры и освободим их.

Поначалу Исигава был намерен бросить на штурм замка все пятнадцать отрядов ниндзя, но послушав Ника, решил обойтись силами всего двух и к пятнадцати часам дня все они скрытно вышли на позиции для внезапной атаки в скалистом горном массиве покрытом вечными снегами. Замок Голониуса стоял на вершине горы Лоссеайкал. Это было массивное каменное сооружение в виде шестигранной призмы с шестью башнями и высоким семиэтажным донжоном, в котором могло спокойно разместиться тысяч пять защитников, но король Ник через свой электронный бинокль, модернизированный с помощью магии, который позволял ему видеть сквозь камень любых существ и даже определять, кто из них кто, был немало поражен увиденному. Они ещё не приготовились к штурму, а все защитники замка, коих было всего восемь, быстро спустились из донжона в подземелье. Скорее всего в тюрьму и встали точно в середине.

Ещё двое, девятый вампир и принцесса Айриэль также направились к центру подземелья, но перед этим Ник уловил довольно мощный выброс магии и сразу же определил её природу. Это была клятва верности на крови, принесённая принцессе вампиром. Скорее всего лордом Ксаносом. Это было уже что-то интересное. Тем более, что по пути лорд освободил всех узников и теперь шел вместе с принцессой и ими к своим друзьям. Покрутив головой, он сказал завершая доклад:

— Папаша, вы оставайтесь здесь, а мы сходим туда. Судя по всему там в середине стоит сарнасельм и я склонен предположить, что он ведёт прямиком в Альта-Эльдар-Нанд. Как только мы там появимся, лорд Ксанос предложит им воспользоваться и я не вижу причины, по которой нам следовало бы отказаться. Поэтому, Папаша, как только мы свалим оттуда, возвращайтесь домой. Принцессу похитили не просто так и уже очень скоро мы узнаем, почему лорд Ксанос принёс её клятву верности не где-то, а в замке Голониуса. В общем штурм отменяется, а всё остальное идёт по плану. Понятно?

Исигава Яри глухо проворчал и огрызнулся:

— Понятно, Заноза. Мне непонятно только одно, кто здесь командир, а кто подчинённый?

— Папаша, сегодня ты подчинённый. — Ответил Ник и тихо скомандовал друзьям — Дух, Ведьмак, пошли.

Ник встал во весь рост и не спеша стал открывать портал прохода в подземелье. Сардон и принц Алмарон, лежавшие в снегу рядом, тоже, и как только портал был открыт, шагнули вслед за ним в подземелье и первое, что они увидели, это радостные физиономии вампиров и сияющую от счастья принцессу, на груди которой сверкал фиал крови. Девушка шагнула вперёд и сказала:

— Вы прибыли даже раньше, чем я думала, господа. Давайте не будем терять времени и поскорее отправимся в Сайквалинну. Здесь все друзья и вам ничто не грозит.

Как только она это сказала, один из лже-узников, возле которых как раз вышли маги-ниндзя, это была совсем ещё молодая девушка, сделала даже не шаг, а четверть шага вперёд по направлению к принцу Алмарону, в её руке блеснул стилет и она вонзила его ему в правое плечо столь стремительно, что он не успел отшатнуться, после чего рухнула на каменные плиты и у всех на глазах как-то очень уж быстро обратилась в прах. Это был не совсем обычное ваниа-эт-куиле, а ваниа-эт-куиле проделанное на высочайшем уровне исполнительского мастерства. Даже Вилион не мог проделать это так быстро. Принц Алмарон громко вскрикнул, побелел от боли и стал оседать. Сардон подхватил его под руку, принцесса Айриэль громко вскрикнул, лорд Ксанос в ужасе схватился за голову, а Ник, опустившись на одно колено, деловито собирая прах с пола и ссыпая его в магический фиал, вырезанный из кристалла сапфира, громко одёрнул принца:

— Ведьмак, не вопи, как девчонка! Ты прекрасно знал, на что шел, зато у нас теперь есть очень хорошая вещица, прах самого Голониуса. Вот уж не думал, что этот засранец не станет никому доверять этого дела и сам нанесёт удар. Ну, ничего, зато теперь я смогу очень сильно спутать ему все карты и он ещё не раз пожалеет об этом опрометчивом шаге. — Принцесса бросилась к принцу и хотела было выдернуть из его плеча стилет, но Ник громко крикнул — Стой! Не делай этого! Теперь Ведьмак должен носить в себе это проклятое железо целый месяц, если не хочет умереть в ещё более страшных муках на радость Миравера. Ну, всё, дело сделано, а теперь давайте сматываться отсюда. Куда ведёт твой сарнасельм, лорд Ксанос?

Принц, которого трясло, как в лихорадке, улыбнулся, выпрямился и пошевелив плечами, прорычал:

— Ну, ты и зараза, Заноза! Мог бы и поддержать друга в трудную минуту. Больно ведь. Всё тело огнём горит.

Вслед за этим он потерял сознание, но его подхватили на руки Сардон и Ник, а лорд Ксанос, отодвигая остальных лордов и освобождая проход к сарнасельму, сказал напряженным голосом:

— Этот сарнасельм ведёт в Дагодирин, мастер.

— Ну, тогда пошли, это, пожалуй, самое лучшее место для него сейчас. — С удовлетворением сказал Ник и они внесли в своего друга в лайкваринд первыми, а за ними вошли все остальные.

Лайкваринд отреагировал на девятерых лордов вампиров весьма спокойно в отличие от эккатокантов, живших в этом посёлке, но они в присутствии своего короля лишь бросали на них сердитые взгляды, а когда из сарнасельма стали поодиночке и целыми группами выходить другие вампиры, поспешили отойти. Сардон, сообразив, что это не спроста, спросил у Ника:

— Чем мы можем облегчить страдания Ведьмака, Заноза?

— Только одним, Дух, уложить его в кровать. — Выглядев неподалёку знакомое лицо, он крикнул — Вестел, занеси Ведьмака в дом, уложи его в кровать и свяжи его покрепче. Сиди рядом с ним и не отходи даже на минуту. Ни в коем случае не давай ему пить и, главное, не позволяй выдернуть кинжал из раны. И то, и другое убьёт его. На всякий случай позови на помощь Болгарта. Он мужик здоровый, сможет удержать и сайриномундо, а не то что этого парня. — Вестел подхватил принца Алмарона на руки и быстро занёс его в дом Мирайны, стоявший рядом с сарнасельмом, а Ник спросил — Принцесса Айриэль, лорд Ксанос, нам хотелось бы получить хоть какие-то разъяснения, что всё это значит. От меня, естественно, вы никаких объяснений не получите, но это частности. Итак, мы слушаем.

Принцесса громким голосом объяснила всем присутствующим, почему на её шейке висит фиал крови. Это заняло совсем немного времени и король Сардон, встав на одно колено, сказал:

— Ваше высочество, я покорён вашей отвагой и вашей душевной щедростью. Полагаю, что лучше всего это будет сделать в моём дворце. Правда, тогда мне не будет дано этого видеть, так как я поклялся не входить в него до дня полной победы над Миравером.

Принцесса Айриэль, которая смотрела на короля с явной заинтересованностью во взгляде, ответила:

— Ваше величество, это было бы очень некрасиво с нашей стороны. Может быть мы найдём для инициации другое место? Что вы на это скажете, лорд Ксанос?

Патриарх вампиров улыбнулся и ответил:

— Моя повелительница, место не имеет никакого значения. Я могу провести инициацию прямо здесь, но будет лучше, если мы сможем где либо присесть. Желательно не под крышей. Это не займёт много времени и в вашем облике ничто не изменится кроме того, что уже через час вы сможете взлететь. В отличие от наших друзей эккатокантов, мардофеньяре передают свои древние знания гораздо быстрее. Единственное, о чём я хотел бы просить вас, друзья, это пригласить на церемонию сэссе короля Сайквалинны Сонкса.

Ник попросил лорда Ксаноса не торопиться и вместе с королём Сардоном они сначала создали большую поляну, заставив огромные буки расступиться и только после этого на неё вышли принцесса Айриэль и лорд Ксанос, старейший из всех вампиров. По одну сторону поляны стояли полукругом все оставшиеся в живых эккатоканты, а по другую вампиры, среди которых было не так уж и много лордов. Лорд Ксанос опустился перед принцессой на одно колено, она подала ему правую руку и он, выпустив из-за щеки жало-инъектор, передал им часть своей крови перэльдаре. Инициация произошла. Тотчас в центре поляны выросли пять кресел и круглый столик. Ник с Сардоном и Сонксом подошли к вампиру и той, которая должна была теперь стать благодаря свойству королевской крови мардофеньяре и тому, кто её посвятил в это с кубками, кувшином с вином и вазой с фруктами и сели за столик. Сонкс, дружелюбно посмотрев на лорда, спросил:

— Эй, ты, старый стервятник, а что будет, если она не взлетит через час и вместо этого отрастит себе клыки?

— Тогда, блохастый, ты запустишь в меня свой коготь, только уж ты поверь, моя повелительница не только взлетит через какой-то час, но ещё через один час докажет вам всем, что мы вовсе не были тупыми идиотами и меч Анарона нам нужен был вовсе не за тем, чтобы поотрубать вам всем хвосты. — Смеясь ответил Ксанос.

Принцесса Айриэль распростёрла за спиной огромные белоснежные крылья у себя за спиной уже через каких-то три четверти часа и под восторженный рёв эккатокантов и вампиров взлетела в небо, сделал три круга и тотчас спустилась вниз и подбежав к столу, воскликнула звонким голосом:

— Лорд Ксанос, я готова отплатить тебе за это счастье своей кровью! Дай мне свою руку, учитель.

Ксанос отрицательно помотал головой, подал знак рукой и на середину поляны вышли двое вампиров, мужчина и женщина. Указывая на них рукой, он сказал с довольным видом:

— Вот твои веуро, повелительница неба. Мне не следует торопиться, принцесса, чтобы я не стал в итоге твоим сыном. Думаю, что после двух дюжин инициация наступит и наша очередь. К тому же я уже избавился от жажды, а эти двое ещё нет.

И на этот раз не прошло и часа, как эта пара на виду у всех слилась в объятьях и их губы слились в страстном поцелуе, после чего они распахнули белоснежные крылья, взлетели вверх и только там смогли оторваться друг от друга потому, что вслед за ними взлетело несколько вампиров на чёрных крыльях. Принцесса реиницировала ещё десятка два вампиров, пока Сардон не сказал ей:

— Айриэль, хватит. Всякий раз ты отдаёшь какое-то количество своей крови и потому тебе нужно теперь хорошенько покушать и поспать. Пойдём, начало ты положила и теперь они сами решат все свои проблемы. — Хлопнув лорда Ксаноса по плечу, он спросил — Я ведь прав, старый кровопийца?

Тот ответил смеясь:

— Прав, но я тебе вот что скажу, парень, хотя ты и эльдар, эта девушка и тебя может обратить и тогда ты сможешь обнять её и взлететь вместе с ней в небеса. К тому же, король, тогда ты сможешь стать вдобавок ко всему ещё и эккатокантом и при этом не потеряешь своей Силы Королей. Я прав, Сонкс? Ведь ты ничуть не хуже меня разбираешься в магии крови, а потому, убедившись в моей правоте окончательно, сможешь сделать окончательный вывод.

— Да, это так, Ксанос. — Ответил Сонкс — Я понял это тотчас, как только твоя кровь была преображена в крови королевы всех мардофеньяре, этот парень может стать королём эккатокантов, хотя он и сможет выпускать точно такие же белые крылья, как и его королева. Надеюсь ты понимаешь, что шесть миров обретут своих королей не по твоей или моей воле, Ксанос? Это будут те люди, эльдары, эльдаиары или может быть даже гоблины, которых назначат боги, а не мы.

Сардон, взяв девушку за руку, воскликнул:

— А пока что вы, два старых разбойника, решили назначить меня и принцессу Айриэль мужем и женой! Ладно, вы тут обсуждайте свои проблемы, а я пойду и всё же покормлю девушку.

Ник, Сардон и Айриэль смогли перенести принца Алмарона из Дагодирина в Остоаран только через две с лишним недели. Всю первую неделю его мучили страшные боли во всём теле и жажда. Лицо его почернело от боли и страданий, всё тело опухло, а волосы сделались белыми, как снег. Через неделю Ник приготовил отвар из трав и стал понемногу поить им друга. Хотя боли от этого не очень-то утихли, через пару дней опухоль спала и Алмарону дали выпить куриного бульона. К концу второй недели он уже выглядел получше, только очень исхудал и цвет лица у него сделался землистым. Когда же ещё через несколько дней друзья перенесли его Остоаран, Ланнель чуть с ума не сошел увидев своего подопечного. Между ним и Ником произошел тяжелый разговор и в конце концов старый маг понял, что молодой король действительно не мог поступить иначе.

Ланнель понял и то, что единственным местом, где мог быть исцелён принц Алмарон, являлась Земля, как понял он и то, что туда ему нужно лететь одному. Правда, когда после удара, нанесённого Голониусом, прошло пятнадцать дней, боли мучили принца уже не так сильно и чем дальше он будет улетать от Серебряного Ожерелья, тем лучше будет себя чувствовать. Вместе с тем теперь по отношению к нему можно было применить магические методы лечения и когда он и Ник, наконец, применили магию и раскрыли секрет кровопийцы, оба облегчённо вздохнули и Ланнель спросил своего ученика:

— Ник, как ты умудрился составить такой гороскоп, что он показал тебе даже это? Парень, объясни мне, как такое было возможно, ведь ты принял единственно верное решение? Пока ты не расскажешь мне этого, я тебя отсюда не выпущу.

— Ланнель, если я скажу тебе, что сделал всё можно сказать на одной только интуиции ты мне поверишь? — Спросил Ник.

Ланнель встал со стула, отошел от кровати принца, в которой тот спал погруженный в сон наполовину магией, наполовину снотворным, прошелся по комнате и, наконец, ответил:

— Нет, Ник, я не верю ни единому твоему слову. Ты никогда не стал бы рисковать жизнью Фалка и действовать наугад. Ты всё знал заранее, как знал и то, что Сардина и Айриэль слюбятся друг с другом. Я не понимаю только одного, почему ты не хочешь сказать мне, откуда ты всё это знал и почему поступал именно так.

Ник вздохнул и, понурив голову буркнул:

— Ланнель, поверь, я просто знал это. К твоему сведению я вообще не составлял никакого гороскопа на Фалка. Однажды ночью, а это произошло на разведке в Морнетуре, меня что-то разбудило и проснувшись я понял, что может произойти. Тебе это говорит о чём-либо, Ланнель, или мне рассказать, что было дальше.

Маг коротко хохотнул и быстро ответил:

— Всё, больше не слова. Я всё понял.

— Ланнель, если ты боишься, что Голониус сможет нас подслушать, то зря. — Успокоил учителя Ник — Оставив нам свой прах, он многого лишился, а Мираверу это и раньше было недоступно, да, к тому же он в результате ничего не приобрёл кроме равных с Фалком страданий, вот только у него плечо скоро заживёт, а у этого типа ещё долго будет побаливать. Не сильно, но весьма ощутимо. Всё, что он выиграл от своего заклятья, это несколько десятков сарнаохтаров, а мы уже научились с ними бороться и к тому же Сэнди регулярно отправляет нам с Земли соль. Так что конец уже предрешен. Кстати, вернувшись в Серебряное Ожерелье через семь лет, Фалк ощутит в себе Силу Королей и завоюет Морнетур, так что его место в отряде свободно, ведь с ним прилетит Одакадзу, а также несколько тысяч отличных воинов. Единственное, чего я не знаю, так это того, каким Фалк станет после всего этого. Я ведь честно ему обо всём рассказал и он сам выбрал этот путь. Хотел бы я оказаться на его месте, Ланнель, а то ведь получается так, что это я его сунул под удар. Да, и Сардина готов хоть сейчас выдернуть этот поганый стилет и вонзить его себе хоть в сердце, лишь бы облегчить страдания этого типа.

— А вот чёрта с два у вас это получится. — Вполне бодрым голосом сказал в ответ на это принц Алмарон, откинул одеяло и сел на кровати. Потрогав рукой стилет с маленькой бронзовой рукоятью, он поинтересовался — Ну, ты, колдун несчастный, ты хотя бы сейчас скажешь мне, что я теперь должен делать с этим подарком Голониуса? Мне как по прилёту на Землю в больницу обращаться или самому его выдернуть и выбросить к чёртовой матери? — Распахнув ворот сайринахампа, он проворчал недовольным тоном — Интересно, а искупаться мне можно или нет? Сайринахамп, конечно, как может заботится о чистоте моего тела, но не настолько, чтобы от меня не воняло, как от козла.

Ник, улыбнувшись другу, строго сказал:

— Фалк, никакой воды. Парень, всю дорогу до Земли ты будешь пить одно только вино, пиво, бренди, молоко, бульон, в общем что угодно но только не чистую воду Серебряного Ожерелья. Она моментально отдаст всю твою силу, а вместе с ней и наши жизни, Голониусу. Вот после того, как ты доберёшься до Земли и войдёшь в Источник Силы, старик, можешь хоть утопиться, а до тех пор я тебе и на Земле не советую даже под дождь попадать. Ты готов к полёту, Фалк?

— И уже давно, Никса. — Ответил принц и, помолчав немного, сказал вполголоса — Ник, я очень благодарен тебе за всё, что ты для меня сделал. Ты ведь выполнил их волю, а не свою прихоть и я тоже выполнил её и выполню столько раз, сколько будет нужно. Когда мне нужно отправляться? Сегодня или завтра?

Вместо короля Ника ему ответил дядя:

— Послезавтра, Алмарон. У нас будет время для того, чтобы поговорить, если ты будешь чувствовать себя хорошо, и немного подкормить тебя перед полётом. — Насмешливо посмотрев на раненого, он сказал — Вид для жениха у тебя не очень внушительный.

Все следующие три дня принц Алмарон действительно чувствовал себя вполне удовлетворительно. Сильная боль хотя и терзала его плечо, всё же не сжигала тело и за эти три дня усиленного питания и сна к нему действительно почти вернулся его прежний вид, вот только длинные волосы принца были совсем седыми, но у корней они уже начали темнеть и Ланнель сказал, что седина пройдёт. Седина по большому счёту волновала Алмарона совсем уж в последнюю очередь, хотя он вскоре должен был лететь к своей невесте, о которой в эти последние дни упорно старался не думать и даже не вспоминать. О том, что ему вскоре предстояло лететь на Землю, знали всего пятеро — Исигава с Ланнелем, Ник и Сардон с Айриэль. Не было сказано никому в Остоаране и о том, что Ведьмак тяжело ранен, хотя многие об этом догадывались и сами, но ранения, в том числе и тяжелые, были не редкостью в маленькой армии Исигавы Яри и таким вещам никто не придавал значения. Куда больше разговоров было о новом бойце — Айриэль. Тем более, что она обладала совершенно удивительными качествами.

Эльфийская принцесса, став мардофеньяре, уже через три дня, ещё в Дагодирине обратила Сардона, а Сонкс перед тем, как вернуться в Остоаран, реинициировал его и тот стал ещё и эккатокантом на радость всем своим подданным. Пока принц Алмарон был в отключке, все шесть вампирских миров полностью перешли на сторону короля Лигуисона, а точнее стали подчиняться одной только принцессе Айриэль и теперь все гадали, как скоро состоится свадьбы, хотя и понимали, что погулять на ней им не придётся. Король Сардон не желал подходить к своему дворцу даже близко, чтобы просто посмотреть, а он, право же, вполне стоил небольшого, вполне невинного отхождения от его клятвы, но король был непреклонен и пока что в его дворце хозяйничали Берг и Мирайна, да, изредка там появлялся со своими генералами первый маршал королевства весельчак Драбби Острогоз. Почти всё время Айриэль и Сардон проводили у постели друга, но в отличие от короля Ника ничем не могли ему помочь. Были они рядом с ним и в последние три дня.

Сначала принца Алмарона было решено отправить на Землю на одном из тех больших фаеров, которые отправлял в Серебряное Ожерелье Сэнди, но в последний момент Ник потребовал, чтобы Ланнель отказался от своей идеи. Объяснил он это следующим образом:

— Ланнель, все фаеры Сэнди приводняются где-то рядом с Антарктидой, где их встречают люди Одакадзу. Кто знает, как они отнесутся в тому, что из Серебряного Ожерелья прибыл какой-то седой мужик с рожей, как у начинающего гнить зомбака. Поэтому пусть уж лучше он отправляется в путь от твоей башни. Тогда он плюхнется в воду возле того острова, возле которого мы когда-то опустились в Тихий океан, быстро доберётся до него и через несколько минут будет в храме Сердца Земли. Если кто и встретит его там, так это Иримиэль.

Впервые за все эти дни была названа настоящая виновница этого путешествия принца Алмарона на Землю и он смущённо опустил глаза. Тут всех, словно прорвало. Разговор происходил в покоях Ланнеля, в его гостиной, где друзья собрались, чтобы через несколько часов отправиться в Эльдамир. Сардон первый поставил на столик, стоявший рядом с креслом друга большой ларец из розоватой кости, богато украшенный золотом и драгоценными камнями и сказал:

— Фалк, это свадебные подарки тебе и принцессе Иримиэль от всех мардофеньяре и эккатокантов, ну, и разумеется от нас с Айри.

Следующим был изумрудный ларец от лехтани и каноди, который поставила на стол королева Лилия, а затем свой золотой ларец поставил на столик Исигава. В нём были свадебные подарки от всех друзей по оружию. После этого Ланнель поставил на пол перед Алмароном здоровенный сундучище и сказал с улыбкой:

— Фалк, здесь дары от каждого из свободных миров Серебряного Ожерелья. Их прислал тебе отец. Он хотел придти проводить тебя, но я велел ему оставаться дома.

Через три часа два отряда магов-ниндзя во главе с Исигавой и Ланнелем, верхом на своих сайриномундо неслись по быстрой дороге к тому месту, где подо льдом стояла в Гористом Синелесье башня мага Ланнеля буксируя тот самый фаер, на котором трое друзей вместе со своими учителями вернулись шестнадцать лет назад в Эльдамир. Принц Алмарон попрощался со своими друзьями ещё в Остоаране, где он поднялся на борт фаера вместе с Ником и Сардоном. Королева Лилия и принцесса Айриэль не возражали, так как понимали, что друзьям есть о чём поговорить наедине. Впрочем в эти последние часы разговор у них шел о чём угодно, но только не о предстоящей встрече принца Алмарона с его невестой. Ник подробно инструктировал его как снимать приступы боли сразу после старта, что вполне могло случиться и настраивал на грядущую войну за Морнетур, а Сардон, соглашаясь с ним, советовал самым основательным образом заняться боевой подготовкой отряда ниндзя Одакадзу и только тогда, когда фаер остановился, хлопнул друга по здоровому плечу и сказал:

— Фалк, не волнуйся, Ири любит тебя, ведь ты её герой. Вот увидишь, когда ты сойдёшь на берег, она встретит тебя на своём острове и рядом никого не будет. Поверь, её не испугают ни твои седые патлы, ни твоя бледная рожа, хотя я и советую тебе жрать побольше и спать подольше, чтобы выглядеть получше.

Принц вздохнул и промолвил:

— Сардина, когда мы покидали Землю, она была совсем крохотной девчушкой, а я мальчиком. Теперь Ири выросла, стала взрослой девушкой, а я из-за этой занозы превратился в какого-то кошмарного старика, каким только зомбаков пугать. Что если она придёт в ужас, увидев меня таким, ребята?

Ник улыбнулся и сказал со знанием дела:

— Дурак ты, Ведьмак. Как раз на таких-то девчонки и западают. Если ты помнишь это, то когда Лил встретила меня, я тоже за две недели так вымотался, что был похож на вампира, которого вконец одолела жажда, и между прочим она тут же на меня запала и всё у нас решилось в первый же день. Потом она призналась как-то раз, что влюбилась в меня только потому, что я не был похож на лощёных хлыщей, отиравшихся при дворе твоего папаши. Так что пользуйся моментом, Ведьмак, девушкам очень нравятся раненые герои, особенно если они мужественно переносят боль. В общем не прячь от неё эту железку и когда войдёшь в луч света, вырви её из своего плеча с мужественной улыбкой на лице. Ну, а если ты вздумаешь приударить за ней потом, когда сделаешься сытым, розовым и довольным, каким ты становишься уже на третий день в Остоаране, то тебе будет очень трудно доказать Ири, что ты и есть тот самый Ведьмак, который способен в одиночку сцепиться с целой сворой сарнов и всех их урыть. Поверь мне, парень, я в таких делах хорошо разбираюсь. Ну, а если Ири начнёт тебя пытать, был ли у тебя кто, то скажи ей правду, мол после пьянки в таверне у Леса бывало, что ты просыпался в объятьях сразу двух девчонок, имён которых даже не мог вспомнить, но я не думаю, что это её хоть как-то оскорбит. Меня же Лил не пилит за мои прежние шашни. Ну, ладно, старик, держи хвост торчком, а нам пора сваливать.

Принц Алмарон вышел вместе с друзьями на палубу фаера и попрощался там со своими боевыми друзьями. Те спустились на снег и высоко подняли горящие факелы, а Ведьмак смотрел на их строгие лица и ему было немного горько от того, что покидает их на целых шесть лет. Сестрички Миллори провожали его со слезами на глазах, хотя во всём Серебряном Ожерелье было трудно найти более мужественных и отважных воинов, гоблин Хнел'ронк, нашедший, наконец, своё королевство и открывший в себе Силу Королей, радостно улыбался, Тедди-Зубастик, которого Айриэль сделала мардофеньяре, распростёр свои огромные белые крылья, махал ему факелом и в его глазах тоже блестели слёзы. Не смог удержать слезу и Папаша, с которым Ведьмак частенько ходил в тыл врага вдвоём. Впрочем, в этих двух отрядах не было бойцов, с которыми он не ходил бы в рейды в составе боевых двоек и троек, ведь они редко наваливались на врага силами сразу двух отрядов, а если такое и случалось, то это считали чуть ли не войсковой операцией по уничтожению крупных отрядов сарнов.

Маг Ланнель начал открывать портал прохода между Серебряным Ожерельем и Землёй и принц Алмарон, махнув друзьям левой рукой, быстро спустился вниз и задраил за собой люк. Боль в плече усиливалась и он прошел в носовую часть фаера, где за маленькой каютой находилась совсем уж небольшая рубка с одним единственным креслом, стоящим перед пультом. Ему оставалось сделать только одно, потянуть на себя стартовый рычаг и отправить фаер в далёкий путь к Земле. Он сел в кресло и как только увидел через небольшой овальный иллюминатор впереди голубое свечение, привёл фаер в движение и отправил его в путь по быстрой дороге через половину Вселенной. В круглых иллюминаторах справа и слева от кресла он увидел лица друзей и фаер покинул пределы Серебряного Ожерелья, а заклятье Миравера, наложенное на стилет, который держал в руке Голониус, послало ему в плечо сильнейший всплеск боли.

Боль была такая сильная, что Алмарон потерял на какое-то время сознание, а когда очнулся, плечо его почти не болело и он даже пожалел об этом, так как боль отпустила и Голониуса, вот только он в отличие от него переносил её стоически. Он встал с кресла и отправился прямиком на камбуз, в котором ещё висел на крючке синий фартук Вилваринэ, где принялся знакомиться с содержимым большого магического холодильника. Одних только пирогов с колокольчиками, которые Алмарон очень любил, матушка Лира напекла ему целый воз. Он взял специальным магическим приспособлением парочку пирогов размером с пуговицу и когда положил их на деревянное блюдо, они тотчас увеличились раз в двадцать и их осталось только подогреть. С пивом Вестела они были просто чудо, как хороши, и он сел ужинать прямо на камбузе за небольшим кухонным столом. Впервые с момента ранения Ведьмак поел с аппетитом и умял не только оба пирога, но ещё и слопал парочку рябчиков, запечённых с сыром, после чего, сыто зевнув, отправился спать в каюту Ланнеля.

Наутро, утерев лицо одной из салфеток, пропитанных какой-то ароматной жидкостью, которыми его снабдил Ник, принц Алмарон ещё до завтрака разобрал в кают-компании стол и занялся там восстановлением своей физической формы, хотя стилет, торчавший в его плече, не давал возможности свободно пользоваться правой рукой. Однако, он и левой фехтовал своим рейнджерским мечом весьма неплохо и двум големам, вооруженным тяжелыми палашами, которых он сотворил для тренировки, приходилось не сладко. После такой часовой разминки принц принялся отжиматься от пола не смотря на стилет. Он примотал его покрепче к плечу сайринахампом и пожалел только об одном, на фаере не было ни капли воды и после четырёхчасовой тренировки нельзя было принять душ, но тут его выручили салфетки Ника и завтракая Ведьмак уже не морщился от запаха своего собственного пота.

Так прошли все десять дней полёта, к концу которого принц Алмарон чувствовал себя достаточно уверенно и был готов сразиться в рукопашной схватке если не с десятком, то уж точно с парочкой аттеаноста. Против сарнаохтаров он выйти побоялся бы. Утром одиннадцатого дня фаер мягко опустился на воду почти в том же самом месте, что и шестнадцать с лишним лет назад и принц, включив водяные двигатели, повёл его к острову. Ещё на Эльдамире Ланнель навёл на фаер искусный морок невидимости и незаметного движения, а потому Алмарон ничего не боясь обогнал какой-то огромный корабль и не обращая внимания на то, что над океаном то и дело пролетали самолёты плыл навстречу своей судьбе, к маленькому пляжу на острове.

— Зина, он прилетел. — Тихо шепнула подруге принцесса Иримиэль и закусила от волнения губу — Мне только что сообщил об этом Одакадзу. Он спрашивает, что ему делать.

Зина округлила глаза и зашептала ей на ухо:

— Что ему делать? Да, он-то тут причём? Быстро отправляйся к нему, дура, ведь он прилетел к тебе, а не к этому японцу!

Подруги, одетые в косую кожу, сидели на последнем ряду в аудитории. Не смотря на гнев комсорга курса, шипение парторга института и ворчание декана, они приезжали на занятия на чёрных, сверкающих никелем мотоциклах, врубали во время перерывов между парами во дворе института на всю мощность свою здоровенный, серебристый музыкальный стереосундук и глушили соперников тяжелым роком, частенько раздавая к тому же друзьям и подругам английские и американские журналы, которые доставали неизвестно откуда. Поскольку учились они на отлично, то не смотря на возмущение некоторых деятелей предъявить никаких претензий им было невозможно и, уж, тем более исключить из института. Их давно бы уже исключили из комсомола, но в том-то и дело, что Ира и Зина не были комсомолками. Зато они были отличницами и к концу четвёртого курса не имели в зачётных книжках ещё ни одной оценки "хорошо", одни только оценки "отлично", да, к тому же отличились тем, что нашли в степи неприметный курган с богатым скифским захоронением.

Ирина Таланова и Зинаида Бойцова отличались от большинства своих однокурсников ещё и тем, что обе писали стихи, которые часто печатались в областных газетах, а также частенько привозили в областной исторический музей такие находки, что руководство музея их только что на руках не носило. Отличились они также и тем, что нашли в горах пещеру со стоянкой эпохи неолита, в общем были настоящими историками. Декан истфака только успевал вскрывать конверты с благодарственными письмами в их адрес, а поскольку занятия эти студентки практически никогда не пропускали, то хотя и ворчал, всегда закрывал глаза как на их внешний вид, так и на музыкальные пристрастия, ведь Ира и Зина были к тому же ещё и лучшими нападающими в волейбольной команде института и это только благодаря им прошедшей зимой волейбольная команда зеленогорского пединститута заняла первое место на республиканской универсиаде. Может быть поэтому принцесса Иримиэль с сомнением спросила:

— А как же экзамен, Зин?

— Никуда не денется этот чёртов экзамен, дура! — Яростно зашептала Зина, сотворила портал прохода, морок невидимости для подруги и ещё воздушного голема, её изображающего — Беги скорее, сдам я за тебя и этот экзамен, и все остальные, а то ты из-за какой-то истории в девках всю жизнь так и проходишь, горе моё.

Принцесса Иримиэль тихонько проскользнула сквозь стену и, оказавшись рядом с сарнасельмом, в плите которого виднелась тень знакомого ей с детства морского пейзажа, решительно шагнула в камень и помчалась на пляж даже забыв придать сайринахампу более приличествующий вид. Она выбежала из джунглей как раз в тот момент, когда на пляж с громким шорохом вылетел белоснежный фаер, который снился ей много раз. Открылся люк в его надстройке и на палубу вышел высокий, широкоплечий, гибкий и сильный мужчина, одетый в тёмно-зелёный мундир с множеством нашивок. Принцессу Иримиэль поразило его бледное, красивое, но в то же время строгое, если не жесткое до суровости, лицо с ярко-голубыми, яростно горящими глазами, в правом плече которого чуть наискосок торчал какой-то кинжал. Увидев, что её Ронни ранен, принцесса Иримиэль громко вскрикнула, а он, широко улыбнувшись беспечно помахал ей правой рукой и, сделав несколько быстрых шагов, с разбега перепрыгнул через леер ограждения, ловко приземлился на белый песок и решительно шагнул к своей невесте. Принцесса крепко обняла его и, покрыв поцелуями лицо своего возлюбленного, воскликнула:

— Ронни, любимый! Ты прилетел.

Принц Алмарон, не обращая никакого внимания на стилет в плече, подхватил принцессу Иримиэль на руки и прижимая её к себе, ответил ей дрожащим от волнения голосом:

— Ири, любимая.

Не находя больше слов, он просто приник к её губам долгим поцелуем, на который принцесса Иримиэль ответила с такой страстью и так крепко обняла его, что Алмарон невольно пошатнулся, но не от той боли, которую ощутил в плече, а от чего-то иного. Это быстро привело принцессу в чувство и она спросила с тревогой:

— Ронни, что у тебя с плечом?

— Так, пустяки, Ири. — Ответил принц — Небольшой подарок от Голониуса и его дружка, императора Миравера. Засранцы, ни на что серьёзное они не способны, вот и воткнули мне в плечо эту булавку. Ну, ничего, сейчас пойдём в храм и там я быстро с ним разберусь. — Он спустил принцессу с рук на песок, быстро оглянулся и громко крикнул людям Одакадзу, охранявшим остров — Ребята, нечего в кустах прятаться. Разберитесь с фаером, мне пока что нельзя к воде подходить. Он не заперт, разгружайте его, а мы с Ири отлучимся ненадолго. Вернёмся, тогда и поговорим.

Прямо из песка в паре шагов от принца и принцессы поднялся широкоплечий верзила, одетый в синоби-сёдзоку с двумя большими пистолетами в кобурах под мышками, протянул принцу руку, обменялся с ним крепким рукопожатием и сказал снимая с лица дзукин:

— Приветствую тебя на острове Иримиэль, принц Алмарон. Меня зовут Николай, можно просто Ник, до Никсы я ещё не дорос. На счёт фаера можешь не волноваться, мы им займёмся, а на счёт поговорим, это вряд ли, не за тем принцесса Иримиэль ждала тебя столько лет, чтобы позволить тебе болтать с лесными духами. — Прижав руку к груди он вежливо поклонился принцессе и сказал — Ваше высочество, когда вы вернётесь, в доме всё уже будет готово и на всей этой стороне острова вы не сыщете ни единой живой души. Примите мои самые искренние поздравления. — Широко улыбнувшись, он прибавил — Беги, девочка, тащи своего принца в храм.

Принцесса положила правую руку Алмарона к себе на плечо, обняла его за талию и быстро направилась с ним по дорожке к сарнасельму. Через пару минут они были уже в горах Тибета и направлялись к портику. При проходе через первую золотистую портьеру стилет сам собой вышел из плеча принца на треть, через голубую ещё на столько же, а когда они вдвоём вошли в золотой столб света, окончательно покинул его и со звоном упал на каменные плиты и они стали медленно подниматься вверх крепко обнявшись. Целуя лицо принцессы Иримиэль, её глаза, нос, горячие губы, Алмарон сказал:

— Ири, мы летим с тобой, как влюблённые мардофеньяре.

— Кто это такие, Ронни? — Спросила принцесса.

Принц счастливо рассмеялся и ответил:

— О, любимая, это отличные ребята. Наши друзья. Когда-то они были обычными вампирами, но благодаря одной твоей знакомой, которую ты вряд ли помнишь, принцессе Айриэль, они обрели белые крылья и возможность любить друг друга.

— Это я-то не помню эту вредину Айриэль? — Воскликнула принцесса и проворковала нежным голосом — Ещё как помню, любимый, ведь она целых два месяца была у нас в гостях. Как она, наверное уже вышла замуж за принца Санарторона? Она тогда хвасталась, что её жених старше, чем ты, любимый.

Опускаясь на камни и снова подхватывая принцессу на руки, принц Алмарон, разглядывая лики пирующих богов, ответил:

— Представь себе, нет, Ири. Она теперь невеста Сардины, а он стал королём эккатокантов, это бывшие оборотни, но мне кажется, что к тому моменту, когда мы вернёмся в Серебряное Ожерелье жители всех семи лесных королевств в Хрустале станут и мардофеньяре, и эккатокантами. Станут жить на целых три стороны. — Обойдя вокруг столба света и осмотрев всех богов, он сказал — Глядя на те фотографии, я даже и представить себе не мог, любовь моя, насколько прекрасны боги. Где и когда мы сыграем нашу свадьбу, любимая?

Принцесса, гладя принца по белым волосам, ответила:

— Здесь, любимый. Через полтора месяца. Мы каждый год устраиваем в храме сердца Земли пир в честь богов десятого августа и на этот раз он будет ещё и нашим свадебным пиром, а до этого времени…

Принц Алмарон не дал ей договорить и громко воскликнул:

— Мы с этого острова не ступим и шагу! А теперь побежали отсюда, Ири, мне до смерти уже надоел мой сайринахамп, я его целый месяц с себя не снимал с того самого момента, как Голониус возил мне свой стилет в плечо. О, боги, как же я мечтаю окунуться вместе с тобой в океан. Обнять тебя обнаженную и лежать с тобой в полосе прибоя, любовь моя, чтобы он ласкал наши тела.

Вскоре так оно и случилось, но только вечером, а до этого всё же их ложем была большая новенькая кровать с водяным матрацем. После морского купания принц и принцесса нагишом вернулись к дому, с террасы которого открывался красивый вид на океан и сидя за столом рассказывали друг другу о том, что важного произошло в их жизни за эти годы. Впрочем, больше рассказывал Алмарон, так как Вилион привёз в Остоаран довольно подробный отчёт обо всём, что случилось на Земле. Рассказ принца был скуп на подробности, но зато был очень ёмким по существу и принцесса только ахала слушая о том, какие подвиги совершали маги-ниндзя Исигавы Яри. Прижимая ладони к щекам, она прошептала:

— Не может быть. Неужели Никса действительно смог в одиночку освободить из тюрьмы детей троллей и потом ещё и вывести из пещеры их родителей?

— А что тут такого? — Удивился принц — Заноза у нас известный боец-одиночка! — Воскликнул он и прибавил — Я тоже, когда речь идёт о всяких очень уж тайных операциях, всегда хожу на дело один. Так ведь проще, Ири, не нужно никому по часу объяснять, где, кто и когда должен нанести удар по противнику. Заложишь десяток, другой мин, а потом спокойно занимаешься своим делом. Другое дело, когда приходится брать какую-нибудь крепость штурмом. Вот тут действительно нужно действовать всем отрядом, а порой мы идём на дело и двумя, тремя отрядами, но всё же гораздо чаще нам приходится работать вместе с рыцарями. Особенно когда речь идёт о наступательных операциях или приходится отбиваться от целых полчищ сарнов. Вот тогда рыцари показывают себя во всей своей красе, но так оно и должно быть, ведь они же армия, а мы маги-ниндзя, воины-синоби. Ну, а парни Одакадзу, как они, все такие же молодцы, как этот верзила Ник? Тех, кто засел в джунглях, я сразу же засёк, а по этому парню чуть ли не прошелся, но так его и не увидел. Интересно, а он меня видел или просто зарылся в песок и слушал, как мы разговариваем?

Иримиэль, обрадованная тем, что и её друзьям удалось хоть чем-то поразить такого прославленного воина, как принц Алмарон, радостно заулыбалась и воскликнула:

— Обижаешь, Ведьмак! Дядя Ник у нас морской рейнджер, он приплыл к острову вместе с тобой и выбрался на берег, чтобы подстраховать меня. Вдруг ты оказался бы не настоящим принцем?

Алмарон озадаченно покрутил головой и сказал:

— Да, это был чертовски ловкий трюк, Ири. А почему ты называешь его дядей Ником?

Принцесса засмеялась и воскликнула:

— Ну, как же, ведь я знаю его уже шестнадцать лет, Ронни. Дядя Ник, а точнее дядя Коля, наш сосед со второго этажа, ну, по нашему дому в Зеленогорске. Он уже больше пяти лет с нами. Раньше, во время войны, он был разведчиком в армии Рокоссовского. Причём очень хорошим. Он сам почти обо всём догадался, но не побежал доносить на нас в КГБ, а встретился с отцом и стал задавать ему такие вопросы, что тот предпочёл вызвать меня вместе с Одакадзу и мы ему всё о себе рассказали. В общем на следующий день он уволился с работы, собрал все свои вещи и, как бы уехал из города, а на самом деле отправился на остров и теперь живёт то здесь, то в заповеднике, то в Штатах. Там у него живёт подруга, она индианка из племени гуронов. У меня здесь очень много друзей Ронни, и все они мечтают отправиться вместе с нами в Серебряное Ожерелье, чтобы воевать с Голониусом.

Алмарон покивал головой и сказал с улыбкой:

— Я с огромным удовольствием приму их под свои знамёна, моя королева и поведу в бой, чтобы освободить от некромантов и сарнов наш Морнетур. Как только тот стилет, на который император Миравер наложил своё заклятье выпал из моего плеча, любовь моя, я ощутил в себе Силу Королей и теперь знаю, что наше с тобой королевство, это Морнетур, который лежит на противоположной стороне Серебряного Ожерелья. Наш с тобой сын будет править одним полюсом Альтаколона, а мы с тобой другим и все твои друзья станут в Морнетуре князьями, но сначала Айриэль и Сардина сделают их всех мардофеньяре и эккатокантами. Как и Эльдамир наш Морнетур будет королевством многих народов и мы с тобой назовём его Эмбер-Лимбреа-Лиэне.

— Мир Многих Народов. — Повторила принцесса Иримиэль и сказала улыбнувшись — За это стоит сражаться, мой король. А как отнесутся к этому эльдаиары и тот же король Ареохтар? Ведь он же всё-таки наследный принц Морнетура? Вдруг, ему не понравится то, что мы заявим во всеуслышанье, что намерены завоевать Морнетур?

Принц усмехнулся и сказал в ответ:

— Если что нам и придётся завоёвывать, Ири, так это любовь и доверие эльдаиаров и тут король Ареохтар и королева Нолвиэль нам не конкуренты. Они сами введут нас в тронный зал и покинут его только для того, чтобы отправиться в главный пиршественный зал Анарона и воссесть там слева от него и Светлой Вэр. Неужели ты не обратила внимания на то, что сейчас эти места заняты теми богами, которые никогда не были особо почитаемыми и важными? Нет, они, конечно же, по праву пируют вместе с Анароном, Вэр и твоими родителями, Ири, но они не являются строителями Альтаколона, как Хитроумный Арендил, Огненная Линиэль, Ареохтар Отважный, Заботливая Нолвиэль и даже этот чёртов Голониус, который проберётся-таки на небеса с чёрного хода только потому, что он очень умён.

Принцесса Иримиэль от этих слов передёрнулась всем телом и, неодобрительно покрутив головой, спросила:

— Ронни, ты что с ума сошел? Как такой негодяй может стать богом? Боюсь, что в таком случае небеса просто рухнут на землю. Они не смогут вынести на себе такого негодяя.

Алмарон с улыбкой погладил своё правое плечо, на котором отчётливо виднелся шрам в форме правильного ромба и сказал:

— Ири, пока я носил в своём плече эту железку, мне открылись некоторые интересные вещи. Как и ты, я тоже ненавижу Голониуса и даже более того, откажись я подвергнуть себя этому удару, он был бы в конце концов убит кем-либо из наших друзей, но тогда погибла бы принцесса Айриэль и все вампиры, а вместе с ними сотни миллионов, если не миллиарды, других обитателей Серебряного Ожерелья. Твои родители открыли это Никсе, а он рассказал обо всём мне вместо того, чтобы просто подвести меня под этот удар, ведь он не мог поступить иначе. Выбор был за мной и хотя риск всё же был, я сразу же согласился. К счастью Голониус не стал полностью доверять этого дела Мираверу и решил нанести удар своей собственной рукой и он проделал всё с хирургической точностью. Любить его я за это, конечно, не начал, но и ненавидеть перестал. Когда-то очень давно, Шейн Тёмный затеял всю эту игру только из-за того, что обиделся на Анарона, но у Голониуса хватило ума повернуть всё таким образом, что это резко ускорило создание Альтаколона. Знаешь, Ири, последнее время я довольно часто беседовал с нашими святыми отцами и вот что я тебе скажу, как без Иуды главный бог людей Земли Иисус Христос не смог бы возвыситься, так и без Голониуса Анарон не смог бы так быстро завершить строительство Альтаколона и мне очень радостно от того, что это наш с тобой сын Валарестон соединит все небесные ожерелья.

Принцесса Иримиэль поднялась из кресла, взяла своего возлюбленного за руку и завела его в спальную. Уже там, лёжа на их брачном ложе она спросила:

— Ронни, а почему наши друзья должны стать мардофеньяре и эккатокантами? Разве они не могут остаться просто людьми?

Алмарон рассмеялся и воскликнул:

— Ири, а чего в этом плохого? Все они останутся точно такими же людьми, как и были. Просто если кому-то этого, вдруг, захочется, он сможет обернуться волком, оленем или огромным орлом, чтобы взлететь в небо, а те, кому это не по нраву, но их всё равно будет манить к себе небо, смогут в доли секунды выпустить из себя огромные белые крылья и взлететь к облакам, чтобы парить там сутками напролёт, но даже не в этом самое главное. Став мардофеньяре и эккатокантами, люди, внешне оставшись всё теми же людьми, станут точно такими же долгожителями, как и эльдары, и вдобавок к этому ещё и станут намного сильнее физически. Хотя Исигава, Никса и все наши святые отцы отличные солдаты, они всё же не сравнятся с нами. Физически мы гораздо сильнее их. Думаю, что все они уже стали как минимум мардофеньяре. Во всяком случае святые отцы, как я понял, не очень-то горят желанием стать оборотнями, но обрести белые крылья не отказываются, ну, а Заноза, Колючка и тем более Папаша очень даже не прочь начать жить на все три стороны. Честно говоря, Ири, я даже завидую им, как и наш летающий гоблак Громила. У этого зелёного чёрта есть отряд крылатых рыцарей, так он что делает, пройдоха, прицепляется к ним тросиками и летит вместе с ними в бой. Сарны, завидев его, сразу же отступают. Ну, оно и понятно, он же гоблин, а потому силища у него просто чудовищная.

Иримиэль вздохнула и согласилась:

— Не знаю, как на счёт того, чтобы пробежаться по лесу в виде волчицы, но взлететь на белоснежных крыльях в небо я тоже была бы не против, но, как я поняла, эльдарам этого не дано, как и гоблинам.

Признавшись в этом, она стала целовать Алмарона, а тому только того и хотелось, что закончить этот разговор. После этой ночи они если и разговаривали, то уже не так долго и на куда менее значительные темы, уделяя куда больше времени любви. К радости принца Иримиэль совершенно не интересовало, были ли у него подружки в каких-либо мирах Серебряного Ожерелья. Она вообще больше ни о чём его не расспрашивала. Через пару недель жизни на этом райском острове Алмарон всё же не выдержал и упросил свою возлюбленную отправиться в Зеленодольск. Ему очень хотелось посмотреть на тот город, в котором она выросла и превратилась не только в красавицу, но и настоящую королеву. Там, наконец, он предстал перед строгой комиссией во главе с Зиной, первой фрейлиной королевы, и та осталась вполне довольна супругом своей подруги и в тот же день принцесса Иримиэль впервые в жизни проехала по городу на мотоцикле сидя не за рулём, а позади высокого, крепкого парня в чёрной косухе с длинными, белыми волосами, который смотрел на мир с лёгкой, благосклонной улыбкой истинного короля, обладавшего Силой Королей.

Как это ни странно, но буквально все люди, с которыми встречался в Зеленодольске принц Алмарон, по паспорту Рон Королёв, сразу же проникались к нему уважением. Принцесса Иримиэль, которая также обладала Силой Королей, была этим поначалу весьма поражена, но потом ей всё стало ясно. Только тогда, когда они стали одним целым, мужем и женой, королём и королевой, все стали ощущать их величие и особую значимость. Одакадзу снабдил принца Алмарона двумя дюжинами паспортов, у принцессы Иримиэль они уже имелись, и эта счастливая пара отправилась в свадебное путешествие по всему миру и везде, куда бы они не прибывали, их ждал большой тяжелый мотоцикл. Никаких других транспортных средств её кумир не признавал, как не признавал присутствия рядом хоть кого-то, кто взялся бы их охранять, что также очень понравилось Одакадзу. Везде, куда не прибывали бы принц и принцесса, их встречал целый съезд байкеров, кроме разве что Китая и Тибета, но и там у них имелись друзья.

Время от времени крепкие, отлично натренированные парни и молодые женщины просили короля Ронни, так все они называли принца, проверить их выучку и он не стеснялся подставить свою физиономию под чей-либо кулак, но сам никогда не наносил ударов даже в четверть силы. Не постеснялся он и продемонстрировать им, как в его исполнении выглядит быстрое ваниа-эт-куиле, ради чего сам вонзил кинжал в своё сердце и уже через три минуты спрыгнул с соседнего дерева нагишом, после чего вытряхнул прах из своего сайринахампа, оделся и шутливо раскланялся. Принцесса Ириниэль терпеть не могла подобного рода выходок своего возлюбленного, но и она была вынуждена признать, что это куда лучше, чем выносить тело убитого в бою товарища из-под вражеского огня.

Принц привёз с собой самые новые образцы оружия врага и продемонстрировал его мощь на секретных полигонах интернационального клана Яри, в который уже был объявлен новый набор мужчин и женщин. Весь прежний состав клана, без исключения, присягнул вслед за Одакадзу своему новому королю и теперь мечтал как можно скорее отправиться в Серебряное Ожерелье. То, что это могло произойти только через шесть лет, мало кому нравилось, но эти люди ждали дольше и потому не очень-то сетовали. С лёгкой руки Одакадзу у всех на руках имелись довольно подробные карты Морнетура и они уже планировали, как будет сподручнее штурмовать те или иные крепости Голониуса, которых тот понастроил в этом огромном королевстве великое множество. Вместе с тем они уже планировали и различные пиаровские акции, чтобы привлечь как можно больше сторонников на свою сторону, ведь в Морнетуре жили не одни только эльдаиары, но и несколько сотен миллионов людей, в нём вообще проживало почти шесть миллиардов самых различных разумных существ.

Полтора месяца промелькнули быстро и, наконец, принц и принцесса были тихо и без помпы обвенчаны в одной из церквей Ватикана, как он это и обещал своим друзьям, восьми святым отцам-воинам и трём своим друзьям, после чего рядом с храмом Сердца Земли был устроен пышный пир, на котором присутствовало свыше трёх тысяч человек. Весь следующий день молодожены и все их гости, собравшись на большой лужайке в центре острова Иримиэль, давно уже купленного предусмотрительным Одакадзу, разбирали подарки, сделанные правителями миров Серебряного Ожерелья. Боги вновь не отвергли даров, сделанных ими и у всех было радостное настроение. Вдоль опушки тропического леса было расставлено множество шатров, а потому дамам, получившим роскошные наряды из рук своей королевы, равно как и кавалерам, было где их примерить. Жених и невеста щедро делились с ними своими подарками, но порой когда пытались вручить некоторые из них, натыкались на строгий отказ. Им не стесняясь говорили, что этот подарок может принадлежать только королю или королеве и они смиренно соглашались.

Те же подарки, которые были сделаны им их подданными, были сложены в магические шкатулки-склады и ждали своей очереди. Но как бы то ни было, самым большим подарком для их гостей и особенно для сияющих от счастья Талионона и Вилваринэ было то, что принцесса Иримиэль объявила, что она уже носит под сердцем сына и что через семь с половиной месяцев её папа и мама станут дедом и бабушкой. Это была вполне ожидаемая новость, но от этого она не стала менее радостной. Жаль только, что всё шампанское, которое было тотчас открыто по этому поводу, было вылито на траву. Как это и полагалось в день после пира посвящённого богам никто не съел ни крошки и не выпил ни глотка воды, что нисколько не испортило никому настроения. Всё было компенсировано, когда наступила полночь и праздничный пир на этой поляне продолжился целую неделю, так велика была радость от этого великого события — бракосочетания принцессы Иримиэль и принца Алмарона.

Боги никогда не спят. Боги всегда работают. Даже тогда, когда они с утра и до поздней ночи пируют, но когда ровно в полночь их пир заканчивается и наступает десятичасовая ночь, боги, как правило, беседуют и, естественно, продолжают работать. Как они работают? Это никому точно не ведомо, но даже младшие боги, которые покровительствуют животным и травам, деревьям и птицам, рыбам и каким-либо насекомым, никогда не упускают из поля зрения своих подопечных, хотя и не следят за каждым. Боги всегда очень ответственны и когда Огненная Вэр превратилась в Варнэфирьярэ Светлую, она не забыла порождённых ею созданий, гоблинов, орков, огров и троллей, хотя и объявила себя покровительницей людей. Она не забывала о них как о всех сразу, так и о некоторых самых выдающихся героях. Это именно она пробудила в отважном Хнел'ронке Силу Королей и указала ему на Ордар-нес-Рем, пусть и не самое большое королевство на бывшей Тёмной половине, но зато населённое почти на треть одними только гоблинами, в котором жили также гномы, люди, тролли, огры и даже эльдаиары. Именно из этого королевства, состоящего из причудливого переплетения высоких гор и долин, высокогорных озёр и горных рек, перебрался когда-то в Морнетур Голониус.

Светлая Вэр, восхищённая отчаянной смелостью и бесшабашностью короля Хнел'ронка, его преданностью друзьям и любовью к ней, причём любовью чисто плотского свойства, будучи тронута тем, как он испепеляет взглядами её каменное изваяние, и зная о его несбыточной мечте и самой большой страсти — парить в небе, в то утро, когда начался свадебный пир ещё одной её любимицы, принцессы Иримиэль, к которой она испытывала чисто материнские чувства, отважилась на очередную сумасбродную выходку и, отлучившись на несколько минут из пиршественного зала. Сделала она это как раз в тот момент, когда Хнел'ронк и его давняя подружка Гинезия, бывшая пернармо, а теперь мардофеньяре, сплелись в любовных объятьях на каком-то сеновале. Они давно уже были любовниками, хотя кое-кто и смотрел на это искоса, так как Гинезия не могла понести от летающего гоблака.

Покинув пир, Светлая Вэр на долю секунды вошла в тело королевы Айриэль, свадьбу которой сыграли недавно в таверне "Рай вампира" в очень тесном кругу, взяла из неё малую толику огненной королевской крови, после чего вошла в тело Гинезии и, наконец, отдалась самому отважному из всех гоблинов. Когда же тот, громко зарычав от нестерпимого наслаждения крепко сжал в объятьях свою Гинезию, которая так напоминала ему его тайную небесную возлюбленную, Вэр, на мгновение став Огненной, выпустила инъектор и влила кровь сразу трёх девушек в сонную артерию Хнел'ронка, после чего, преобразив внутренне его настоящую возлюбленную вернулась в пиршественный зал, а гоблин недовольным голосом проворчал:

— Гин, милая, это напрасная трата твоей драгоценной крови, я всего лишь здоровенный зелёный гоблак и никогда не стану твоим настоящим мужем, но чёрт возьми, как же я хочу, чтобы ты стала моей королевой. Ты знаешь, а я ведь сейчас окончательно въехал, что моё королевство это действительно Ордар-нес-Рем и понял, как мне доказать зелёным, живущим там, и всей прочей братии, что их король это именно я, а не какой-то другой гоблак. Правда, я никак не въеду, как это сделать. Влететь туда на верёвках будет нелепо.

Гинезия, которая ощутила себя совсем другим существом, а вместе с тем почувствовала родство с Огненной Вэр, громко сказала торжествующим голосом:

— Твои санкосси, король Хнел'ронк, примут тебя только тогда, когда твоё тело станет цветом не как трава на лугу, а бронзовым и ты прилетишь к ним на своих собственных зелёных крыльях. Только что в моём теле побывала Огненная Вэр, чёртов гоблак, которую ты любил в тайне от меня, и она изменила сначала меня, а потом и тебя. Потрогай десну над своим правым клыком, неверное чудовище. Чувствуешь там небольшое вздутие? Это в твоей пасти появился вампирский зуб инициации и теперь ты сможешь сделать мардофеньяре каждого зелёного гоблака и вся ваша гоблинская банда будет знать отныне, что ты истинный король края гоблинов — Ордар-нес-Рема.

Хнел'ронк посмотрел на свою руку, которая довольно быстро меняла цвет с зелёного на бронзовый, оставаясь с такой же плотной блестящей кожей, затем на ранее белую грудь своей любовницы, — та с той же быстротой тоже бронзовела и одновременно начала поблескивать, обалдело потряс головой и воскликнул:

— Светлая Вэр, я меняюсь! О, чёрт, у меня хребтина зачесалась!

Вскочив на ноги, он мощным ударом снёс половину крыши сеновала и немедленно расправил зелёные крылья. Гинезия с громким, радостным визгом также вскочила и они оба, крепко обняв друг друга стремительно взмыли в небо. Парни и девушки из отряда крылатых рыцарей, которые встали лагерем под стенами крепости, которую осадили вместе с немногочисленным отрядом королевских войск, вскочили на ноги и правое крыло Хнел'ронка, Алубис констатировал:

— Ну, всё, хана этим ордарским засранцам! Наш гоблак отрастил себе зелёные крылья и заодно поменял масть. Видать не зря полчаса назад над сеновалом что-то так сверкало. Ребята, может встанем на крыло и пойдём на штурм, пока эти обормоты сами не сдались?

Левое крыло Хнел'ронка, капитан Мартиан, посмотрев из-под руки на крепость, со смехом сказал номинальному командиру отряда, а по сути заместителю Громилы:

— Поздно, майор, с башни над воротами нам уже машут белым флагом. Полетели, спросим, чего хотят.

Оба мардофеньяре взлетели в воздух и быстро полетели от деревеньки через большое поле к крепости Алегран, захваченной ещё тогда, когда войсками командовал Голониус. Эта крепость не имела какого-то особенного стратегического значения, да, и её двенадцатитысячный гарнизон не очень зверствовал, но внимание полковника Хнел'ронка она привлекла потому, что подавляющее большинство её защитников было родом как раз из Ордар-нес-Рема и ему очень хотелось объяснить спрятавшимся за её стенами эльдаиарам, людям, гномам, гоблинам и троллям, что он их король. Поэтому Хнел'ронк и не спешил идти на приступ и его отряд, состоящий всего из полутора тысяч отличных солдат, уже целую неделю стоял в лесу, превращённом им в боевой лайкваринд и только он со своими крылатыми рыцарями нахально поселился в деревеньке на опушке. Майор Алубис и капитан Мартиан, которые даже не соизволили взять с собой бластеры, подлетели к башне, с площадки которой широкоплечий гном усердно размахивал флагом и спросили двух эльдаиаров, один из которых судя по обилию серебра на мундире был некромантом:

— Чего надо, парни? Сдаваться надумали или как?

Некромант, стоявший в горделивой позе скрестив руки на груди, презрительно сплюнул и ответил надменным тоном:

— Если мы и сдадимся, белокрылый вампир, то только не тебе, а нашему королю, поднявшемуся в небо со своей королевой.

Майор Алубиус обиженно ответил:

— Это для тебя, чёртов гробокопатель он король, а для меня этот гоблак с крыльями как был Громилой, так им и останется навсегда потому, что я его вместе с Гривастым уже лет семь по небу таскаю и сбрасываю сверху на всяких тупых идиотов.

Гном обрадовано пробасил:

— Ну, что я вам говорил? Если нас решили штурмовать всего каких-то пара тысяч солдат, значит их поведёт на штурм сам летающий гоблин Громила, а уж коли он обрёл крылья и от него идёт такая силища, господа, то нам самое время присягнуть своему королю на верность и он непременно поведёт нас домой. Тем более, что все сарнаохтары, которых нам вчера прислали, сбежали обратно в Годдарг. Решайся, граф Ингорон, вели трубить в трубы и открывать ворота, пока сарны не вернулись с подмогой и не напали на нас.

Теперь уже второй эльдаиар воскликнул:

— Сторс, заткнись! Было же сказано мастером Феандилом, что мы сдадимся только истинному королю Ордар-нес-Рема.

Капитан Мартиан несколько раз энергично взмахнул крыльями, взлетел метров на сто вверх, развернулся и оглушительно заорал:

— Зелёный! Хватит крыльями ветер делать впустую, быстро лети сюда, народ тебе сдаваться надумал, а ты ерундой занимаешься.

Голосочек у Мартиана был такой, что его услышали даже в деревеньке, а может быть кто-то уже догадался о том, чего хотят защитники осаждённой крепости и потом решил отнести Хнел'ронку и Гинезии их сайринахампы. Не опускаясь на землю король и королева оделись, подлетели к башне и смело опустились на смотровую площадку. Гоблин, в котором прежними остались только черты лица и чёрные волосы, посмотрел на эльдаиаров с высоты своих двух метров пятнадцати сантиметров и вежливо поинтересовался:

— Парни, какие ещё вам нужны доказательства того, что я ваш истинный король, а это ваша королева? Если хотите, приведите мне любого вашего гоблина и он через полчаса поднимется в небо на зелёных крыльях. Неужели вы, жители Ордар-нес-Рема не чувствуете зова своей крови? Хотя вы оба и эльдаиары, ваши предки поселились в этом мире гор и долин так давно, что уже и не помнят Морнетура. Прислушайтесь к голосу вашего сердца, доверьтесь мне и я выведу вас из этого мира, в котором всё для вас является чужим. Ордар-нес-Рем живёт в моей крови и я обладаю всей Силой Королей этого мира, сложивших свои головы на плахе потому, что они не приняли власти Голониуса над собой. Ну, а в жилах вашей королевы течёт кровь самой Светлой Вэр и она приняла Ордар-нес-Рем под своё особое небесное покровительство. Достаньте свои винделморгулы и коснитесь нашей ауры своими исследовательскими заклинаниями, прочитайте знаки нашей крови и преклоните колени перед своими королём и королевой.

Некромант, который опустил руки по швам, поклонился, встал на одно колено и сказал с достоинством:

— Мастерство чёрного некроса позволяет мне читать кровь и без винделморгула, ваше величество. Я признаю вас своим королём.

Граф Ингорон, опустившись на одно колено вслед за некромантом Феандилом, также признал Хнел'ронка и Гинезию, после чего отрывистым голосом скомандовал:

— Капитан Сторс, прикажи трубачам играть "отбой", вели трубить "встречу" и открыть ворота, да, на всякий случай распорядись выставить боевое охранение возле сарнасельмов на тот случай, если сарнаохтары и в самом деле надумают вернуться с подкреплением.

Король Хнел'ронк также поторопился отдать свой приказ:

— Майор Алубис, прикажи кому-нибудь быстро лететь к сарнасельмам и перепрограммировать их. Королевские войска заменят гарнизон, а мы со своими подданными отправимся в Остоаран. Поменяем оружие и амуницию, а оттуда я намерен двинуть прямиком в Ордар-нес-Рем. Ты как, Алубис, пойдёшь вместе со своими ребятами со мной или останешься на этой половине. Я не обижусь, если что.

— Зелёный, ты что, издеваешься надо мной? — Изумился вампир, некогда сдавшийся гоблину в плен после мощнейшего удара в челюсть — Чтобы мы с Мартом после стольких лет мучений с тобой и не попили твоей гоблинской кровушки? Нет, гоблак, так просто ты от нас не отделаешься, как и от всего моего отряда. — Нахально оттолкнув короля, он тут же протянул руку эльдаиару-некроманту и сказал — Давай руку, парень, знакомится мы будем уже в Остоаране. Не подумай, что я боюсь называть своего имени, но уж очень на меня зол Миравер.

— Могу понять его чувства, Задира, — Сказал некромант — Что ты, что Гривастый, попортили ему крови ничуть не меньше, чем Громила или любой другой из сынков Папаши, а опасения твои не напрасны. Говорят, что ему назвали имя Ведьмака и он смог нанести по нему магический удар просто чудовищной силы. Он то ли убил этого парня, то ли вообще превратил в духа. Кстати, тебе, белому рыцарю из отряда крещёных вампиров можно пожать руку некроманту? Я слышал, что ваши святые отцы вроде бы от нас не в восторге.

Хнел'ронк улыбнулся и ответил вместо Алубиса:

— На этот счёт можешь не волноваться, мастер Феандил. Владеть искусством чёрного некроса это ещё не преступление, хотя зомбаки до тех пор пока их не сделают через энтулессе-ет-нойре аттеаноста так не считают. Мы все одинаково хорошо владеем как чёрным, так и белым некросом, а крещёных некромантов в наших рядах прибывает всё больше. Их уже больше тысячи. Так что на этот счёт ты можешь успокоиться, как и на счёт своих грехов. Будь ты законченным негодяем, которому осталась только одна дорога, идти с Миравером до конца, тебя бы не бросили в этой крепости на произвол судьбы. Ну, а что касается Ведьмака, то я тебе скажу, этот парень жив, хотя и ранен. Находится на излечении и вскоре вернётся в строй. Не того калибра маг, Миравер, чтобы грохнуть кого-либо из нас. Ну, ничего, поучитесь в Остоаране месяцев шесть, ребята, и вы ему станете не по зубам, но что касается имён, то лишняя осторожность ещё никому не повредила. Во всяком случае здесь, зато когда мы доберёмся до Ордар-нес-Рема, там мы будем с гордостью называть друг друга только по имени потому, что нас будет защищать от колдовских трюков Миравера вся сила этого мира и наша небесная покровительница Варнэфирьярэ Светлая.

Сама же Светлая Вэр услышав эти слова от своего любимца радостно рассмеялась на пиру и подняла кубок в его честь, что не ускользнуло ни от Анарона, ни от Арендила. Оба бога, юный и зрелый, остались довольны принятым ею решением.

Часть третья. Мечи судьбы

Зина вышла из сарнасельма на острове Иримиэль и первым делом глянула в сторону пляжа. Там никого не было. Она одобрительно кивнула головой и улыбнулась, ей удалость таки доказать своим друзьям, что возня с младенцем на солнцепёке не есть хорошо для него и те находились в тени или под крышей. С момента рождения сына, Иримиэль уже не покидала своего острова, как, впрочем, и её муж. Девушка вошла в дом, поднялась на второй этаж и, не застав там своих друзей, выбежала из гостиной на веранду. Принцесса Иримиэль лежала в гамаке с бокалом молочного коктейля в руках, а принц Алмарон раскачивающийся в плетёном кресле-качалке, читал ей вслух книжку, причём это были не стихи или нечто подобное, а сборник историй о проделках парней и девчонок грозного Папаши. Историям этим, надо сказать, кем-то был придан вид весьма скабрезных анекдотов, весьма далёких по своему содержанию от рыцарских романов. Иримиэль лишь чуть-чуть скосила глаз на свою подругу и слегка шевельнула рукой в знак приветствия, а её супруг лишь кивнул головой, зачитывая вслух очередной анекдот не обращая внимания на то, что Зина, не находя на террасе люльки с младенцем уже начала сердится. Не увидев нигде маленького Валарестона, она немедленно закричала:

— Изверги! Вы опять бросили ребёнка одного в джунглях? Да, что же вы за бессердечные люди такие! Ведь ему там страшно и одиноко.

— Не бросили, а положили в люльку, стоящую под самой большой мансонией, и не одного, а с тремя дюжинами нянек. — Спокойным голосом ответил первой фрейлине принц. Посмотрев на часы, он прибавил — Бояться ему там совершенно нечего, да, он и не боится, кстати, и, вообще, через пятнадцать минут парня принесут, чтобы Ири его покормила, так что не нужно делать из этого трагедии. Эка невидаль, родители оставили эльфа с его мохнатыми няньками в детском лайкваринде. Мы хотим, чтобы Валар получил обычное рейнджерское воспитание. Уж если мне не повезло в жизни, то почему то же самое должно произойти с ним? Поверь, милая, для нашего парня это будут самые счастливые годы в его жизни.

Зина чуть было не бросилась на Алмарона с кулаками, но сдержалась и лишь облила его презрением и гневно воскликнула:

— Чудовище, малышу нет ещё и года, а ты уже проводишь над ним свои изуверские опыты! Неужели нельзя было начать его рейнджерское воспитание хотя бы лет в пять, шесть. Зачем нужно подбрасывать шестимесячного младенца леопардам и обезьянам? Вы что, хотите вырастить из него Маугли?

Молодая мама улыбнулась и успокоила подругу:

— Совсем нет, Зинуля, один Маугли у нас уже есть, леопард, главный защитник его лайкваринда. А сделали мы так затем, милая, чтобы не опоздать. Мы к счастью успели вовремя и теперь наш малыш уже являются частью лайкваринда и уж ты поверь, эти два года в лесу дадут ему, как рейнджеру, куда больше, чем десять лет сидения на камнях возле прожектора вместе с Вилваринэ и Талиононом в более поздние годы. Ну, и к тому же не забывай, утром и вечером мы с Ронни постоянно с ним играем и он развивается, как любой другой ребёнок, да, и ночью он спит под крышей, а не в лайкваринде, хотя там ему всё же лучше. Ничего, родишь сына или дочь, сразу же всё поймёшь, Зинка, ведь ты у нас тоже рейнджер и рожать будешь в лайкваринде. Вот тогда всё в твоей голове встанет на своё место.

Пока они разговаривали, на террасу прыгнул из джунглей громадный леопард, который держал зубами за шкирку весело смеющегося, энергично сучащего ножками и размахивающего ручонками белокурого младенца в зелёном сайринахампе с чепчиком. Леопард степенно подошел к гамаку, приподнялся, отдал младенца счастливой матери и та стала немедленно кормить его грудью. Вслед за Маугли на террасу спрыгнула с дерева Ева, большая самка орангутанга, которая принялась строго следить за процессом кормления и как только малыш перестал есть и сонно зевнул, моментально забрала Валарестона у матери, прижала его к груди и умчалась в джунгли. Вместе с ней за всем внимательно наблюдало дюжины полторы мартышек, которые вели себя непривычно тихо. Все они сорвались вместе с Евой с места и бесшумно растворились в джунглях. Последним террасу покинул леопард-телохранитель. Принц Алмарон наблюдал за няньками своего сына молча и лишь изредка кивал им и улыбался, а когда они исчезли, сказал с явным сожалением в голосе:

— Эх, а вот меня в детстве держали во дворце, как зверька в клетке, да, ещё и показывали всем, кто придёт поглазеть на несчастного ребёнка, а Сардина в это время игрался в родительском лайкваринде со своими друзьями. — Пристально посмотрев на Зину, он добавил завистливым голосом — Поэтому теперь Сардина самый лучший в мире рейнджер, а я просто здоровенный мордоворот, который только и умеет делать, что наводить вредительские чары на врага во время битвы, так это каждый дурак сделает. Тут большого ума не надо. Когда эта война закончится, он в своей Сайквалинне будет жить, как у Христа за пазухой, там же у него одни только леса, замки, да, деревеньки, а у меня не королевство, а сплошная головная боль с десятками тысяч городов и лесов кот наплакал. В лайкваринде вырастить отличный дом со всей обстановкой, всего на две недели работы, коли не торопишься, а если мне придётся отвоёвывать у Миравера каждый город, это же камня не напасёшься, чтобы отстроить города заново. Валарестону в этом плане повезло, ведь его Эльдамир от войны не пострадает.

Зина одарила принца сердитым взглядом и прикрикнула:

— Ты ещё слезу пусти! Надо же, нашел на что пожаловаться. Не мы эту войну затеяли, Ронни, но это нам нужно будет в ней победить Миравера и сделать это так, чтобы сохранить жизнь всем, включая сарнаохтаров, а уж города мы как-нибудь отстроим. Станут ещё красивее прежних. Тут ведь главное, чтобы у Валарестона всё получилось, а уж мы-то не подкачаем. Правда, о пушках нужно будет сразу же забыть. Нам нужно будет искать другие способы, чтобы отвоевать Морнетур у Миравера и я уверена, что мы их обязательно найдём.

Король Ник лежал на каменном полу подземелья покрытом каким-то неприятно пахнущим прахом прячась за большим камнем и всё никак не мог понять, как их угораздило попасть в эту западню. За другим камнем, находящимся слева, лежала в этом вонючем прахе и тихо материлась Фукия, а между ней и Зубастиком тяжело раненная Юмия. Чуть позади в небольшом углублении затаился Древний, а справа, возле стены спрятался за выступом Лысый, который был также довольно серьёзно ранен в ногу. Сарнаохтары, которых в этом странном подземелье похожем на лабиринт было тысячи полторы, после трёх суток боя вообще загнали их в какой-то каменный карман. Сколько монстров они убили Ник даже не подсчитывал, но знал, что очень много. Куда больше, чем во время обычной схватки, но, увы, далеко не всех и теперь они оказались в крайне невыгодном для себя положении.

Позади был тупик. Это уже успела выяснить Юмия и к тому же неудачно, получив в грудь мощный сгусток магической плазмы. Убить это её не убило, сайринахамп спас, но вырубило весьма основательно и Зубастик вот уже целых два часа пытался привести девушку в сознание, но пока что без толку. Лысого, бросившегося к ней на помощь, тоже при этом зацепило весьма основательно, но он знаком показал Нику, что с ним всё в порядке. Самым неприятным было то, что боеприпасов у них осталось очень мало, всего по четыре обоймы на каждого, да, ещё шесть гранат у Лысого, а перед ними метрах в семидесяти лежало за каменной баррикадой не менее сотни сарнов. Впрочем это было ещё не самым неприятным, так как вдобавок ко всему они не могли создать ни портала прохода, ни сарнасельма, хотя камня в подземной ловушке имелось с избытком. Ну, как раз в этом не было ничего удивительного, ведь это была магическая ловушка, которую им подготовили сарнаохтары не где-то, а прямо в Нертеэмбере, буквально в семи тысячах километрах от Энейры прямо рядом с одним из их собственных лайквариндов.

Ник очень сильно сомневался в том, что в эту западню мог угодить кто угодно и был уверен на все сто процентов, что магическую ловушку устроили именно на них. Это король Ник понял сразу же, как они угодили в неё. Трудно было представить себе, что целью сарнов был кто-то другой, ведь это именно он вместе Фукией, Юмией, Лысым, Зубастиком и Древним создали пять лет назад неподалёку от Клермета, столицы Нертеэмбера, по просьбе короля Риона, нертеэмберскую королевскую военную академию магов-ниндзя, в которой по большей части они только и делали, что посвящали молодёжь в маги-ниндзя, иногда проводили с курсантами практические занятия и даже изредка принимали выпускные экзамены. За пять лет из стен их любимого детища вышло почти восемь тысяч отличных воинов-синоби, которые теперь воевали во всех мирах и Мираверу было за что на них обижаться. Так что причину, по которым они здесь оказались, Ник прекрасно понимал. Он никак не мог понять другого, как сарны умудрились устроить эту ловушку и почему они не смогли её вовремя обнаружить, ведь она, явно, находилась здесь уже не один месяц.

Трое суток назад они покинули тренировочный лагерь своей академии и, создав быструю дорогу, направились по ней в Клермет, чтобы встретиться там с королём Рионом, но вместо этого уже через несколько секунд провалились под землю, да, что там провалились, магическая ловушка их просто засосала в себя и единственное, что успел сделать Ник, так это подбросить высоко вверх Джека. Похоже, что эта самая старая белка Нертеэмбера погибла, иначе мудрый Джек давно бы уже привёл к ним подмогу. Провалившись под землю, шестеро магов-ниндзя ещё падая сориентировались и сразу же открыли огонь по сарнам, не дав тем самым захватить их в плен с наскока. Король Ник первым делом вбивал в голову курсантов, что настоящий маг-ниндзя всегда готов к бою и обязан быть во всеоружии где бы то ни было, даже откисая в ванне после очередного рейда и первым делом вернувшись домой должен заняться оружием и пополнить боеприпасы, а уже потом думать, где бы найти чего-нибудь пожрать. На счёт пожрать ниндзя тоже должен думать особо и сначала положить в нагабукуро запас воды и провианта, а уже потом набивать своё брюхо.

Они и всегда сами следовали этому строгому правилу, а потому им было чем врезать по сарнам, которые почему-то оказались без тяжелой амуниции, да, и вооружение у них было какое-то нестандартное. У ректора академии и каждого из начальников кафедр было с собой по триста патронов и десять ручных гранат. Правда, сарнов собралось в подземелье очень много, но именно это и сыграло на руку их небольшому отряду на руку. Ручные гранаты пробили в их толпах целые бреши и они смогли выскользнуть. После трёх суток беготни они выяснили, что сарны вырыли под лайквариндом здоровенный лабиринт, в котором имелось несколько больших пещер овальной формы. Их своды подпирали толстые каменные колонны. Именно в одну из них они и свалились. План подземелья уже довольно чётко отпечатался в голове Ника, но он даже и представить себе не мог, где и как они теперь могли выбраться наружу. Потолки в подземелье были высокими, метров под двадцать и к тому же он не заметил ни одной дыры, ведущей наверх. Не знали они и того, сколько сарнов ещё оставалось в этом чёртовом колдовском подземелье, но полагали, что достаточно много, не менее сотни, ведь когда маги-ниндзя бежали по самому краю пещеры отстреливаясь, на них напала сбоку целая толпа и буквально затолкала в этот карман.

Сарны, лежащие за каменной баррикадой, тихо переговаривались между собой, но Ник не мог разобрать ни слова. Скорее всего они уже делили между собой добычу и обсуждали, как будут их есть, сырыми или всё же поджарят. Если сарны пойдут на них, то долго отстреливаться они не смогут. С самых первых же минут боя маги-ниндзя экономили боеприпасы и убили множество сарнов штыками из клыков тигроящеров и такими же мечами, которые убивали их ничуть не хуже, чем боеприпасы с начинкой из морской воды. Эти костяные штыки и мечи рубили плоть сарнаохтаров точно так же, как острая сталь обычную плоть, но при этом они ещё и заставляли её гореть, так как кость подолгу выдерживалась в смолотой в тончайшую пудру морской соли и та пропитывала их буквально насквозь. Скорее всего им придётся вступить с сарнами в рукопашную, но для этого нужно сначала поднять на ноги Юмию, а это можно сделать только одним единственным, превратив её, наконец, в мардофеньяре, от чего девушка так долго и упорно отказывалась.

То же самое судя по всему следовало сделать также ему и Лысому, иначе они не смогут победить в этой схватке. Фукия ведь только потому и материлась вполголоса, что связалась с тремя такими слабаками, как они. Сама она давно уже была мардофеньяре и, наконец, вышла замуж за Зубастика. В таком качестве она сделалась самым страшным врагом сарнов из-за того, что имела огромную физическую силу и была невероятно быстрой. Лысый не хотел становиться мардофеньяре по той причине, что на него положила глаз Юмия, а он мечтал о королеве с точно такой же огненно-красной гривой, как и у него, хотя и был её любовником. То, что теперь и космиты могут становиться мардофеньяре, все сочли самым настоящим чудом, но Лысый был парень себе на уме и почему-то считал, что сможет стать королём и без этого. Ник же в свою очередь говорил, что мардофеньяре должны становиться только древние старцы, а ему, молодому мужчине, это не к лицу и к тому же ещё ни разу в жизни он не ощущал своей неполноценности, но то было раньше, до того, как они попали в эту ловушку. Подумав, он повернулся к своему бритому другу и тихо шепнул:

— Лысый, перекатом дуй к Зубастику. Он покусает тебя и Юмию, а Фукия займётся мною, иначе они нас точно всех здесь положат.

В то же мгновение Фукия лежала рядом с ним с улыбкой выпустив жало из-за щеки, а Лысый ещё только опускался на пол, ворча:

— Сам вижу. Ну, твари, сейчас я вам такое устрою.

Не смотря на раненую ногу космит быстро перекатился сначала припечатав к полу Ника, а затем занял место рядом с Юмией, в шею которой уже впился Зубастик. Девушка очнулась уже через несколько секунд и тихо прошипела:

— С-с-скотина, что же ты так долго телился?

Фукия, прежде чем вонзить жало, спросила:

— Куда? В руку или в шею?

— Давай в шею. — Шепотом ответил Ник — Так будет всё же быстрее, нам ведь ещё нужно немного отлежаться. Как только малость придём в себя, пойдём в атаку.

Фукия вонзила инъектор в сонную артерию короля Ника и впрыснула в него свою кровь, отчего по телу короля сразу же стало быстро расходиться волна тепла и он почувствовал себя так, словно лежал в ванне с горячей водой. Закончив, Фукия сказала:

— Ничего с твоими канодцами не сделается, Заноза. Там уже и так треть населения стала мардофеньяре, а вот эккатокантом я тебе становиться не советую, не королевское это занятие, блох выкусывать.

Тут девушка была права. Стоило только эккатоканту превратиться в волка, как он становился самой любимой едой всех блох в округе и потому прозвище блохастый имело под собой реальную основу, хотя блохи, испив крови эккатокантов, тотчас дохли. Не хотел быть эккатокантом Ник ещё по одной причине, это понизило бы его чутьё на кровь. Хоть в одном мардофеньяре превосходили эккатокантов, они куда лучше их владели магией крови, а именно в этой области магии король Ник прогрессировал больше всего. Будь с ним в этом подземелье Дикий и Торба, он трижды подумал, становиться ему эккатокантом или нет и потом всё равно отказался бы. Сарнаохтары хотя и заметили перемещения в стане врага, никаких активных действий пока что не предпринимали, а кровь Фукии тем временем делала своё дело и Ник почувствовал себя не только отдохнувшим, но и полным новых, пока что совершенно неведомых ему, сил и уже хотел было дать команду броситься на врага в рукопашную, как заметил рядом с собой какое-то смутное движение, а через пару секунд услышал тихий голос, который показался ему до боли знакомым:

— Ну, что, сынок, гадаешь, как отсюда выбраться?

Ник шепотом спросил:

— Папаша Бомбур, это ты?

— Молодец, сынок, узнал старого друга. — Ответил старый горный рейнджер — Не спеши, маленький маг, эти каменные воины не будут нападать на вас в ближайшие два часа. Меня направил к тебе сам Шейн Спаситель, я летал над горами в Морнетуре, но он вызвал меня в свой дворец и сказал, что ты вместе со своими друзьями попал в беду, мой маленький друг, и велел помочь тебе. Я тут уже целый час брожу и всё разведал. Где выход я знаю, но сначала послушай, что я расскажу тебе об этом месте. Таких магических ловушек Миравер собирается построить очень много, но они вредят камню и потому вам нужно будет навсегда отбить у него охоту играть с такими вещами. Как? Это уж ты сам должен придумать, Заноза. Так ведь тебя зовут друзья? Над нами толща камня в двести локтей, а выше ещё сто с лишним локтей земли, так что пробиться наверх очень трудно, если начать копать дыру ведущую наверх, но в самом центре на потолке есть сарнасельм, ведущий наверх, правда, не знаю куда. Ещё совсем недавно, года два назад, здесь под землёй, в толще камня была небольшая каверна, вот в неё-то Миравер и открыл портал прохода для нескольких своих каменных воинов. Один из них превратился в самку сарналауга, это она проела в камне всё это подземелье, а когда подросла, то отложила множество яиц и из них вылупились эти сарнаохтары. Потом они убили самку и съели её, а на её крови сотворили такое мощное заклятье, что здесь нельзя создать порталов прохода и сарнасельмов кроме того, через который вы сюда попали. Выйти наружу вы сможете только через него, мой друг. Даже не пытайтесь применить этот вампирский фокус ваниа-эт-куиле. Тогда вы прямиком отправитесь во дворец Шейна Спасителя и отпустить домой он вас уже не сможет и максимум, что сделает, введёт в пиршественный зал самых младших богов, но вам-то это не интересно. Поэтому вам нужно выбираться тем же путём, которым вы сюда пришли, ну, а почему вы здесь оказались, ты лучше меня знаешь, я ведь прошел к вам через толщу камня и наверху ещё не был. Эту поганую дырку нужно как можно скорее заделать, Заноза, ведь в ней убили самку сарналауга, а тот прах на котором вы лежите, это её ещё живая кровь и она постепенно разъедает каменную плоть Серебряного Ожерелья. Ну, вот, пожалуй, и всё, что я знаю об этом месте, мой маленький друг. Хотя нет, Заноза, ты очень большой друг всех троллей, а теперь давай добьём ваших врагов и я помогу вам найти сарнасельм. Мне ведь нужно через пару часов возвращаться домой к своей старухе и деткам. Я расскажу им о том, что видел тебя. Жаль только, что с тобой не было твоего друга, эльфа. Передавай ему привет от старого Бомбура, моей супруги и наших ребятишек. Я сейчас встану в магическом теле и пойду на них, закрыв вас собой, а вы их перестреляете из своих ружей. Их там немного осталось, всего полторы сотни и они вас очень боятся.

Король Ник воскликнул:

— Не спеши, папаша Бомбур, обретать волшебное тело. Прибереги его для другого раза, может быть кому-то придётся хуже, чем нам и тогда ты пойдёшь с этими парнями в бой. Мы их сейчас и так порвём.

Тролль с сомнением в голосе спросил:

— Сынок, а вы справитесь? Уж больно невелик у тебя отряд.

— Не впервой, папаша Бомбур. — Весело отозвался Ник и громко скомандовал — Ружья за спину, ребята, мечи в руки! Вперёд! Зададим сарнам взбучку, чтобы им впредь было неповадно дырявить каменную плоть Серебряного Ожерелья.

Ник сам не ожидал того, что став мардофеньяре он будет способен двигаться с такой сумасшедшей скоростью. За пару секунд преодолев расстояние в семьдесят с лишним метров, он ласточкой перелетел через баррикаду и вонзил оба меча в спины сарнаохтаров, после чего так наподдал ногой третьего, что его четырёхсоткилограммовая туша подлетела вверх метра на два и рухнула вниз с уже отрубленной головой. Сарны с рёвом вскочили и открыли беспорядочную стрельбу по мечущимся вокруг них и между ними чёрным теням, а вокруг них уже быстро разгоралось малиновое пламя. К своему удивлению Ник понял, что он может двигаться даже быстрее Фумии, а уж силушки в нём прибыло столько, что своим костяным мечом он разрубал сарна от плеча и до пояса. Древний также удивил их всех в очередной раз. Он так разогнался, что был подобен чёрной молнии, а его розовые мечи сливались в разящие полосы. Сарны умирали молча и пытались даже горя малиновым пламенем стрелять по ним, но всё было бесполезно, ни один их выстрел так и не достиг цели. Через каких-то пять минут с ними было полностью покончено и король Ник, отправляя меч за спину, подошел к дочери Исигавы, пожал ей руку и сказал:

— Фукия, прости меня, что я был таким болваном и считал, что способен сравниться с тобой и Зубастиком. Ну, ничего, с этого момента вам уже не придётся присматривать за нами, как за дошколятами.

Терри потрепал его по плечу и спросил:

— Теперь ты понимаешь, парень, какое это было для нас мучение наблюдать за вашими с Лысым и Колючкой страданиями? Хотя в одном я с тобой точно просто вынужден согласиться, Заноза. Ты правильно сделал, что не спешил стать мардофеньяре и вместо этого пытался состязаться с нами. Теперь за тобой не угонится ни один вампир, да, и любому эккатоканту ты тоже дашь сто очков форы. — Оглядевшись по сторонам, он громко крикнул — Эй, папаша Бомбур, так где тут находится центральная пещера?

Дух спящего рейнджера слегка материализовался в огромную призрачную фигуру и громким басом ответил:

— Идите за мной, ребята. Ну, вы меня и удивили. Никогда бы не подумал, что люди могут двигаться быстрее троллей в горах. Вот только как вы доберётесь до потолка без моей помощи? Извините, но Бомбур-дух вас поднять не сможет.

Король Ник перевесил свой нагабукуро на грудь, распростёр за спиной белые крылья, которые проскользнули в разрезы сайринахампа, сложил каждое пополам и, замахав ими, словно бабочка, поднялся над каменным полом под потолок и спросил:

— Ну, как, папаша Бомбур, смогу я выбраться наружу?

Старый тролль захохотал и воскликнул:

— Так ты тоже стал теперь крылатым воином, мой мальчик? Славно! — Тролль быстро провёл их к центру подземелья и весёлым голосом сказал, указывая рукой вверх — Вот это и есть их секретный сарнасельм. Через него вы сюда и провалились.

Ник, подумав, попросил тролля:

— Папаша Бомбур, выберись наружу через камень и оставь на земле такой знак, чтобы его каждый смог бы заметить. Сумеешь?

Тролль ответил:

— Разумеется, мой мальчик. Старый Бомбур умеет оставлять на земле такие знаки, что мимо них просто так никто не пройдёт. Ну, прощай, мой друг Никса, прощайте, ребята. Мы ещё встретимся.

Горный рейнджер исчез, а Ник, поднявшись повыше, достал анголвеуро и принялся изучать сарнасельм. Он был включён и действительно мог отправить их, но лишь в одно единственное место, вот только ему хотелось бы знать, куда именно. Подумав, он сказал:

— Ребята, делать нечего, выходим. Дело идёт к вечеру, так что если мы хотим добраться до Клермета засветло, нам надо поторапливаться, а то король Рион нас уже наверное заждался.

Ник взмахнул крыльями и вместо того, чтобы треснуться головой о потолок пещеры вылетел из камня в лайкваринде неподалёку от лесного учебного лагеря, а вслед за ним вылетели из заколдованного подземелья сарнаохтаров все его друзья. Прямо перед магами-ниндзя стояла спиной к ним группа всадников на лошадях, которые почувствовав движение моментально развернулись и на них нацелилось шесть стволов. Телохранители короля были в числе их первых учеников и своё дело знали отлично. Король Рион, также их ученик, восседавший на белом жеребце, поднял руку и громко крикнул:

— Убрать оружие! Не хватало, чтобы вы подстрелили ректора моей военной академии, лесные демоны. — Спрыгнув с коня он шагнул к Нику, крепко обнял его и громко воскликнул — Король Николас, где тебя только черти носили? Твой Джек уже трое суток мечется вокруг этого… — Только сейчас король увидел магические руны красновато светящиеся на камне и воскликнул ещё громче — Что за чёрт! Кто написал на этом камне "Вход в подземелье здесь" и что это ещё за подземелье такое взялось в моём заповедном лесу?

Откуда-то сверху послышался оглушительный смех старого Бомбура и Ник, посмотрев на самый корявый сарнасельм из всех виденных им, то есть обычный здоровенный валун, скатившийся сюда в незапамятные времена с горы, расположенной неподалёку, ответил:

— Метку оставил один мой хороший друг, король Рион, а черти носили нас там. — Ник ткнул пальцем в землю — Там внизу находится здоровенное подземелье, в котором мы переколотили целую прорву сарнов и туда нужно немедленно направить магов, специалистов по камню и сарналаугам. Такие, к счастью, в Остоаране имеются. — Из леса примчался Джек, взлетел на плечо к Нику и громко заверещал, жалуясь своему другу на тупость людей. Он погладил зверька по спине и сказал ему с улыбкой — Ну, всё, парень, успокойся. Никто ведь не мог даже подумать, что эта поросшая мохом каменюка может оказаться самым настоящим сарнасельмом. Представь себе, я проходил мимо много раз и тоже ничего не заподозрил, а один раз даже помочился на него, так что они ни в чём не виноваты.

Из леса к ним походили тем временем всё новые и новые люди, в основном преподаватели и курсанты военной академии. Судя по их лицам они уже не чаяли их снова увидеть живыми и невредимыми. Зубастик, чтобы избавиться от лишних объятий, скомандовал:

— Полковник Ларгиз, выстави возле камня караул и чтобы никто не подходил к нему ближе, чем на десять метров. Остальным вернуться в казармы и спать, а то завтра вас не добудишься. За поиск магических артефактов всем ставлю двойку. Себе тоже. А за то, что вышли прочёсывать лес такой толпой, спасибо. Приятно знать, что мы вам ещё не надоели до смерти. Ну, всё ребята, всем отбой, возвращайтесь в казармы. Как только у нас будет свободное время, мы к вам заглянем.

Лысый, который успел провести исследования, подошел поближе к Нику и сказал вполголоса:

— Никса, сарнасельм открыла твоя быстрая дорога. Он её просто перехватил. Хитро задумано, ничего не скажешь, и сделано совсем недавно. Некроманты Миравера нашли то место, где находится академия, определили маршрут по которому чаще всего прокладывают быструю дорогу и установили ловушку. Если бы в подземелье угодили не мы, старые боевые псы, а какие-нибудь молодята, решившие провести в Клермете выходной, они мигом попали бы в зубы сарнов, а поскольку они отправляются в город всем отрядом, то потери могли быть весьма ощутимыми. Зато теперь, когда мы знаем их логику, маги-поисковики смогут легко обнаружить и другие ловушки. Король Рион, извини, но в настоящий момент нам нужно срочно отправляться в Остоаран. Без обид?

Зубастик вежливо поклонился и король Рион воскликнул:

— Король Теребиус, какие могут быть обиды! Я ведь прекрасно понимаю, что вы выдержали под землёй тяжелый бой с полчищами врага и теперь вам нужно срочно решить, как не допустить подобного в дальнейшем. — Улыбнувшись, он добавил — Но тем не менее, как только у вас появится такая возможность, ребята, обязательно загляните ко мне во дворец. Пусть и с опозданием, но нам нужно отметить пятую годовщину академии. Если раньше моё королевство славилось одними лишь мехами, то теперь все короли только и говорят, что о наших отважных магах-ниндзя.

Король Ник и четверо его друзей вежливо поклонились и инициатор этой затеи ответил ему за всех:

— Король Рион, пять лет это действительно круглая дата и как только дела позволят, мы обязательно прибудем в твой дворец, а пока что нам действительно нужно идти. Мы снова столкнулись с крупными неприятностями и дело не терпит отлагательства.

На этот раз Ник сотворил портал прохода прямо во двор Остоарана и первое, что они услышали, это вопрос Исигавы:

— Итак, в какое дерьмо вы вляпались на этот раз?

— Мы все в него вляпались, Исигава. — Ответил Ник и коротко рассказал о случившемся, после чего строго рыкнул — Ну, что стоишь, как вкопанный? Пошевеливайся, бери Аласта Каменщика, пару сотен магов и отправляйся заделывать дыру. Советую привлечь к этому делу троллей, только не заставляй их лезть под землю.

Исигава приосанился и огрызнулся:

— Делать мне больше нечего. Аласт и без меня с этим справится, а вот вы немедленно отправляйтесь отдыхать и чтобы завтра чуть свет были во дворе при полной экипировке и с тяжелым вооружением. Подвернулась кое-какая работёнка, идём на дело сразу всеми нашими отрядами. Вам повезло, что успели вовремя вернуться.

Ник настороженно поинтересовался:

— Это что ещё за работёнка, да, ещё и сразу для всей кодлы?

Исигава скорчил зверскую рожу и рявкнул:

— А тебе не всё равно? — Сменив гнев на свою обычную добродушную улыбку, он пояснил — Похоже, что Миравер собирается сваливать из Годдарга и нам нужно сделать всё, чтобы это было трусливое бегство, а не торжественный выезд в Морнетур. Кроме наших отрядов в бой пойдёт только любимая рыцарская банда гоблака Хнел'ронка, а там посмотрим, может быть нам удастся и захватить этот городишко.

Зубастик заулыбался и воскликнул:

— Давно нужно было задать им жару, Папаша. Лично мне этот Годдарг поперёк горла стоит. Да, кстати, спешу тебя обрадовать, Заноза, Юмия и Лысый, наконец, одумались, так что теперь и они смогут идти в бой поверху вместе с нами.

Исигава, ставший мардофеньяре в числе первых, сначала заулыбался, но потом сделал строгое лицо и сказал:

— Никаких полётов завтра не будет, Терри, у Миравера там до чёрта магической зенитной артиллерии, так что будем действовать, как обычно, и необычным будет только то, что дальнобойная артиллерия обеспечит нам прекрасную огневую поддержку в виде транспортных контейнеров с реактивными снарядами внутри, начинёнными концентрированным раствором морской соли. Снаряды будут спускаться вниз на парашютах вниз, ну, а мы будем их подбирать. Если сарны-зенитчики что и собьют, то всё это прольётся сверху на их же тупые головы. Теми снарядами, что долетят до земли, мы станем бить по сарнам. Они оснащены реактивными двигателями и к тому же сделаны по принципу кассетных авиабомб. Это нам последний подарок от Ведьмака. Мы уже испытали их, знатное, скажу я вам, ребята, средство массового истребления сарнов. Жаль только, что их у нас немного, но гномы-оружейщики Громилы говорят, что смогут наладить серийное производство таких штуковин месяца за три-четыре.

Ник, выслушав Исигаву, спросил:

— А не проще было бы их просто взять с собой, Папаша?

Тот улыбнулся и спросил:

— Ну, и много ты унесёшь с собой снарядов длиной с себя? Наш Ведьмак, не дурак, парень, он там смекнул, наконец, как с толком использовать гаубицы калибром в четыреста двадцать миллиметров. Садить из них по Годдаргу, только зря народ губить, а его новые кассетные телеуправляемые ракеты такого же калибра, совсем другое дело, Никса. Эта ракета летит над землёй, как птурс, и запросто пробивает стену метровой толщины, а потом взрывается и во все стороны разлетается ещё целая сотня небольших ракеток, каждая из которых потом сама находит себе сарна и доставлять их к месту работы будут как раз именно гаубицы. Ладно, ребята, идите отдыхайте. Завтра ознакомитесь с этими ракетами в боевых условиях, вам не привыкать.

Усмехнувшись, Ник кивнул головой и сказал друзьям:

— Пойдёмте ко мне, завершим начатое.

Саори, посмотрев на него с улыбкой, спросила:

— Что, боишься не справиться?

— Я-то справлюсь, но мне хочется, чтобы это сделал ваш супруг Терри, королева Саори. — С вальяжным поклоном ответил Ник.

Зубастик тоже поклонился и сказал:

— Почту за честь, Никса.

При приближении шестерых усталых друзей двери покоев королевы Лилии с испуганным скрипом-вскриком мигом распахнулись, хотя ни у кого не было с собой ключа-амулета. За несколько лет эти магические двери-голем уже успели хорошо выучить, перед кем стоять насмерть, а перед кем открываться мгновенно. Хотя это были самые настоящие королевские покои, выглядели они, как нечто среднее между складом оружейной лавки, тренировочным залом и стрелковым тиром. В прихожей стоял целый штабель ящиков с боеприпасами, а из большой кадки вместо цветущего розового куста торчал целый ворох неисправных дальнобойных крупнокалиберных электромагнитных ружей, до которых у Ника всё никак не доходили руки. В гостиной на стенах вместо картин висели массивные деревянные плахи с наколотыми на них мишенями, пробитые пулями. Во всех без исключения торчали сюрикены, сякены, утинэ и просто метательные ножи и кинжалы. Возле стены, прямо напротив единственного небольшого окна, стоял массивный макивар, на который был наброшен шелковый синий халат расшитый золотыми драконами и иероглифами. Королева Лилия, услышав в гостиной голоса, громко крикнула:

— Ребята, я сейчас выйду! Никса, найди чего-нибудь выпить, кажется, у нас ещё оставалась в буфете бутылка французского коньяка, и быстро принеси мне халат.

Самые первые горничные королевы давно уже стали командирами собственных отрядов канодских магов-ниндзя, как и ещё полторы дюжины девушек, пробившихся в услужение к её величеству и когда та поняла, что это всего лишь способ попасть в остоаранскую академию без предварительного отбора, немедленно прикрыла эту лавочку и потому вела домашнее хозяйство самостоятельно. На то, чтобы создать пару големов и прибраться в покоях у неё ещё хватало терпения, а вот на всё остальное уже нет, но Нику нравилось их жилище. Он подошел к макивару, снял с него халат, машинально нанёс по его рукоятям несколько ударов и бросил через плечо:

— Гларон, пошарь в буфете, там действительно завалялась бутылка "Хеннеси". Самое время её прикончить и окончательно перейти на это вампирское пойло, наш любимый красный кармель.

Космит, щетина на голове которого вместо алого, сделалась тёмно-каштанового цвета, а лицо смугло-золотистым, уверенно шагнул к буфету, быстро достал из него большую бутылку с янтарным напитков, звонко поцеловал её и радостно воскликнул:

— Как же давно я зарился на это сокровище королевы Каноды! За обладание этим пузырём я согласен был стать не то что мардофеньяре, а даже самым блохастым из всех оборотней. Сорондил, ты лучше знаешь обстановку здесь, метнись белкой на кухню, сообрази что-нибудь нам всем на стол, но для меня обязательно принеси самый спелый лимон и горький чёрный шоколад из Лардоны. У Лил такой точно имеется, я знаю, она тоже его любит.

Кларисса Миллори, стрельнув глазами по своему коварному любовнику, повела обнаженными плечами, свой сайринахамп девушка уже превратила в бальное платье золотистого шелка, и сказала:

— Вот бы никогда не подумала, что ты любишь коньяк именно такого сорта. У меня как раз сохранилось пять коробок этого пойла.

Космит, переодевшийся в роскошный, чёрный, расшитый золотом маршальский мундир с пурпурными эполетами, у которого давно уже чесались в предвкушении полёта лопатки, немедленно бухнулся перед своей любовницей на колени и завопил:

— О, прекраснейшая из всех красавиц Серебряного Ожерелья, будь моей королевой! — Вскочив на ноги он подхватил девушку на руки и, целуя её роскошные груди, поднятые корсетом, проворчал — И ты молчала, моя проказница, что припрятала этот божественный напиток? Да, всего за десять бутылок я стал бы не только твоим мужем, но и сам покусал бы Зубастика, чтобы хлебнуть его кровушки. Шутки шутками, но это моё тебе предложение руки и сердца, любимая.

— Хо-хо, вот и отлично! — Воскликнул с порога Исигава, одетый в свой любимый белый самурайский наряд, который держал в руках картонную коробку — Теперь я знаю, что подарить тебе на свадьбу. Говорят, что от коньяка "Хеннеси" красные крылья мардофеньяре из породы космитов начинают светиться, но для этого он должен сначала допиться до зелёных чертей. Хотя это у нас и не принято, ребята, но мы уже не зелёные новобранцы и потому можем позволить себе выпить перед боем по паре, тройке бокалов прекрасного коньяка. Только чур королю Терри не наливать, а то Лил мигом захмелеет. Он же у нас меры не знает. Как только Орбо отучил его пить кровушку, он мигом перекинулся на кармель и напитки покрепче.

Вслед за Папашей в королевскую гостиную ввалились все бойцы первого и седьмого отрядов, а вместе с ними король Хнел'ронк с королевой Гинезией и мудрый сэссе Каноды Конрад-Могильщик, который, наконец, вернул себе своё настоящее имя Торонолвеон Лаурепармассон и окончательно вернулся к своей прежней профессии, стал магом-прорицателем, но при этом не изменил своего отношения к Голониусу и потому первым делом создал в Эс-Канодиа-ан-Лехтанионе королевскую военную академию. На вопросы, посыпавшиеся на него со всех сторон, он отвечал со смехом:

— Ребята, как же я могу допустить, чтобы вы без меня штурмовали крепость, в которой меня чуть было не сожгли на костре. Вы сами подумайте, может ли Могильщик остаться в стороне от такой славной драки? К тому же мне очень хочется посмотреть на то, как мои король и королева поднимутся в небо на белых крыльях.

Не смотря на свой весьма невзрачный вид, королевская гостиная преобразилась, ведь все гости Ника и Лилии были одеты не в чёрные синоби-сёдзоку, а в нарядные мундиры и роскошные бальные платья. Полтора десятка полупрозрачных, голубоватых воздушных големов-вилинндуро чинно вошли и подали на большой стол, стоящий в углу королевской гостиной, закуски и тотчас растаяли, а через каких-то пару минут к гостям вышли в пышных нарядах голубого атласа король Николас и королева Лилия. Сияющая от счастья королева Ольвиона Саори подвела к подруге, с которой побывала во многих переделках, своего супруга и тот, поклонившись, спросил:

— Куда вас укусить, ваше величество, в вашу очаровательную шейку или вы предпочитаете подать мне руку? В любом случае вы не почувствуете боли.

Лилия, чуть наклонившись вперёд слегка повернула голову и сказала слегка волнуясь:

— Зубастик, лучше в шею, но так, чтобы не было слишком заметно. — После чего принюхалась и спросила — Надеюсь ты не пил?

В воздухе действительно пахло коньяком, но никто ещё не выпил ни единого глотка, но король Теребиус на всякий случай помотал головой и только после этого с обаятельной улыбкой выпустил свой вампирский зуб и аккуратно вонзил его в шейку королевы Каноды. После чего сказал с удовлетворением в голосе:

— Ну, теперь можно и стаканчик хлопнуть. Признаться, за те трое суток, что мы провели в подземелье, у меня здорово пересохло в глотке и я не прочь опрокинуть рюмашку коньяка.

Ему в руку тотчас вложили золотой кубок емкостью немногим менее литра. Из всех мардофеньяре Терри-Зубастик почему-то был самым стойким к спиртному и та доза, от которой и тролль свалился бы с катушек, была для него нипочём. Бывалым магам-ниндзя было не привыкать подзакусить даже во время боя, а потому никто не обиделся, что вместо роскошного пира для них устроили фуршет. Каждый чувствовал себя в этой гостиной, как у себя дома, и потому особо не стеснялся, а многие принесли с собой не только, как Исигава, напитки, но даже и любимые их друзьями блюда и потому все были очень довольны. Однако, более всего маги-ниндзя были рады тому, что последние четверо их боевых товарищей сделались, наконец, действительно несокрушимыми воинами. Больше всех этому радовались, естественно, Исигава Яри и король Ареохтар. Пока кровь короля Ольвиона, королевства завоёванного для него бывшей принцессой Айриэль делала своё дело, они весело шутили, то и дело метали в мишени всяческие опасные предметы или, оказываясь вблизи многострадального макивара, машинально разминали на нём руки, а когда прошло чуть больше часа, Гларон эн-Орес не выдержал и, падая на колени перед королевой Лилией, взмолился:

— Лил, девочка моя, пожалей бедного космита, я сейчас сбешусь, так у меня спина чешется! Давай поднимемся на крышу и взлетим, наконец, в небо, как все приличные кровососы.

Все дружно расхохотались и направились к выходу, а через пару минут, поднявшись на лифте на смотровую площадку главной из всех семнадцати башен крепости Остоаран, большая часть магов-ниндзя взлетела в начинающее наливаться густой синевой небо, а на всех башнях одновременно вспыхнули прожектора. Те, кому не было дано иметь крылья, чистокровные эльдары и эльдаиары, поднялись в небо верхом на небольших флайерах, этой новинке ввезённой космитами из какого-то далёкого мира Вселенной. Бескрылые маги-ниндзя кружились вокруг своих крылатых друзей верхом на маленьких обтекаемых машинах, похожих на наконечники стрел, и весёлыми криками подбадривали их, и, закладывая фигуры высшего пилотажа, поощряли к тому же. Хотя они и выигрывали в скорости, ловкости крылатым мардофеньяре и эккатокантам было не занимать и они устроили в воздухе целое авиа-шоу на радость множества жителей Остоарана.

Такое редкое и очень красочное зрелище, как совместный полёт самых великих воинов Остоарана, которые все были королями и королевами за исключением двух мудрых сэссе, действительно привлекло к себе внимание многих жителей долины раскинувшейся вокруг утёса, застроенной большими каменными домами в центре и эльфийскими домами по самому краю. Громкие крики раздававшиеся с неба, заставили высунуть нос из домов очень многих остоаранцев. Кто-то наблюдал за их полётом из окон и с балконов домов, кто-то выбежал на улицу, а один из множества любопытных зевак, громадный, широкоплечий космит-торговец, наблюдал за их красочным полётом сидя верхом на флайере с большой грузовой платформой позади удобного сиденья со спинкой. Этот тип с сиреневой физиономией и чёрными, коротко стриженными волосами, удивлённо глядя вверх, озабоченным голосом поинтересовался у космита, давно уже живущего в Остоаране, инженера-электронщика Хина-рогнор-Кэ:

— Что это такое, Хин? Эти ребята что, действительно умеют летать или это снова какая-то магия? Как же тогда я смогу продавать свои флаеры? Они же им и даром не нужны. Узнай о таком чуде у нас на Лайтере, там половина народа тотчас удавилась бы с тоски, ведь для нас с нашими каменными джунглями, в которых дома имеют в высоту по километру и стоят ещё теснее, чем деревья в вашем жутком лесу, небо это единственное место для передвижения. Кто это такие, старина? Судя по всему, какое-то местное начальство?

Космит с длинными красными волосами, как и маршал Гларон эн-Орес уроженец Рогнора, только в отличие от него происходящий из касты инженеров, а не военных, сказал с улыбкой:

— Слишком много вопросов, уважаемый Ойлен Нер-тха. Постараюсь ответить на некоторые, но в первую очередь спешу предупредить тебя, не вздумай доставать электронный увеличитель и рассматривать этих господ. В противном случае ты рискуешь застрять здесь надолго, если не навсегда, так как это действительно наше начальство, как ты изволил выразиться. Парень, это наши самые великие воины, маги-ниндзя и все они короли и королевы миров Серебряного Ожерелья, но их имена и лица — самая строго охраняемая тайна Остоарана. По всей видимости они сегодня отмечают какой-то очень большой праздник, что случается не часто, но вовсе не потому, что боги Альтаколона к ним не благоволят. Будут праздновать теперь несколько дней. Не знаю уж кому именно, но я немедленно отправлю подарки в Башню Героев. Ну, а относительно крыльев я тебе так скажу, крылатых людей в Серебряном Ожерелье очень много и как ты видишь, крылья у них разных цветов, белые у бледнолицых людей, зелёные у гоблинов, красные у нас, рогнорцев, но встречаются голубые, фиолетовые и даже серебряные, ими боги Серебряного Ожерелья награждают обитателей других планет, а на счёт своих флаеров ты зря волнуешься. Мы будем их покупать, но только в том случае, если ты станешь соблюдать наши рекомендации и не начнёшь вставлять в них никаких шпионских приспособлений. Предупреждаю, в таком случае я найду тебя где угодно сам, даже на Лайтере, и убью своей собственной рукой, так что поостерегись от таких шуточек, но особенно я предостерегаю тебя от такой глупости, как пытаться сфотографировать этих господ или запечатлеть каким-нибудь иным образом. Если это раскроется, мой друг, тебя ждёт нечто более страшное, чем смерть. Надеюсь ты уже наслышан о том, что наши некроманты разбираются в искусстве некроса получше Голониуса и умеют сделать муки смерти вечными? Ну, а во всём остальном, что не касается наших военных секретов, уважаемый Ойлен Нер-тха, мы, обитатели свободных миров Серебряного Ожерелья, очень дружелюбны и гостеприимство наше не знает границ и мы очень щедро расплачиваемся с вольными торговцами за привезённые нам товары. Тебя удовлетворили мои ответы, Ойлен?

Торговец схватил инженера за руку обеими руками, крепко сжал и потряс её, после чего ответил:

— О, да, Хин, ты сказал мне более, чем достаточно, ну, а что касается шпионских, как ты говоришь, шуточек, то меня уже предупредили, что с этим лучше не шутить. Ты проверил каждый мой флаер, старина и не обнаружил в нём ничего, что смогло бы послать сигнал врагу, ну, а система опознавания свой-чужой это, как ты сам понимаешь, не шпионская уловка, а средство обеспечения безопасности, как и автопилот, способный вернуть пилота домой, если он тяжело ранен и не может управлять флаером. Ещё раз спасибо, это очень красочное зрелище, но я, пожалуй, всё же полечу в Клермет, где стоит мой фаер. Пора отправляться домой. Вот только поброжу ещё немного по этому чудесному городу и сразу же отправлюсь в обратный путь. Эта поездка была для меня очень удачной и трюмы я забил мехами до отказа.

Космит-торговец, бросив последний взгляд на летающих высоко в небе крылатых людей, озадаченно покрутил головой, шумно выдохнул воздух и не спеша влетел на своём флаере, груженом мехами, в большой сарнасельм, это самое большое чудо, которое он увидел в мирах Серебряного Ожерелья. Ойлен Нер-тха говорил о себе, как о профессионале торговли, и при этом добавлял, что ему было всё равно чем торговать, лишь хорошо платили. Предложение странного типа, однажды ввалившегося в его офис в Тха-Искале, который предложил ему поставлять лёгкие флаеры в какой-то Нертеэбер, его сразу же заинтересовало уже хотя бы потому, что этот парень, одетый в очень дорогой костюм, тотчас положил перед ним на стол меха редкостной красоты. Правда, он хорошо знал цену своему товару и не хотел уступать его задарма, но зато предложил Ойлену Нер-тха свою помощь и за полсотни лёгких армейских флаеров пообещал переоборудовать тяжелый грузовой флаер в какой-то фаер, способный совершать сверхдальние космические путешествия и пообещал, что поправит его здоровье лучше любых докторов и даже научит волшебству.

Старый торгаш сразу же смекнул, что сулит ему это предложение и уже через трое суток продемонстрировал своему контрагенту самые лучшие образцы специальной боевой техники и своё новое приобретение, большой армейский транспортник. Через неделю он был уже в Клермете поражаясь тому, что в грузовой отсек, куда в обычных условиях он мог поставить максимум два десятка флаеров, их влезло триста двадцать штук. Именно столько флаеров он смог купить. Как и обещал Ойлену гоблин-маг по имени Хнел'горд, его обучили всего за две недели этой самой магии и вот уже более года космит-лайтеро вёл весьма выгодную для себя торговлю с королевством Нертеэмбер, а теперь вошел в святая святых этого королевства, в город Остоаран. Правда, незадолго до этого ещё один торговец, местный, родом из королевства Вилириона, предложил ему очень большую плату за товар несколько иного рода — любую информацию об той таинственной крепости магов-воинов, которая стояла в центре города. За совершенно невинные, на взгляд Ойлена, сведения, этот парень вручил ему мешочек алмазов такой чистоты, что у него глаза на лоб полезли. Теперь Ойлену очень хотелось знать, что ему будет предложено за более ценные, на его взгляд, сведения о привычках тех, кого звали маги-ниндзя.

Ойлен Нер-тха не спеша добрался до своего фаера, стоявшего на рыночной площади, там было немало таких машин, которые хотя и резко отличались от его тяжелого флаера, но также могли преодолевать в космосе гигантские расстояния, летя по быстрой звёздной дороге, загнал его в грузовой отсек и отправился, якобы, бесцельно побродить по вечерней столице, которая действительно поражала его тем, что люди здесь жили в огромных домах небольшими семьями. Нет, в Тха-Искале дома были в тысячи раз больше, но там семья даже из пяти лайтеро ютилась максимум в трёх крохотных комнатушках, а тут имела дом со своим собственным участком земли в пять, семь туринов площадью, на котором можно было построить жильё для нескольких тысяч лайтеро. Вот так, восхищённо глазея на особняки, построенные из камня или брёвен, охая и ахая от восторга, он и бродил по торговой части города, пока не набрёл на маленькую таверну, куда и зашел поужинать. При этом Ойлен Нер-тха внимательно следил за тем, не было ли за ним хвоста, хотя это и не являлось его заботой, ведь купец Куно Лонгириус сказал ему, что это входит в его обязанности и если за ним будет слежка, то он обязательно даст знать.

Хозяин таверны предложил космиту-торговцу на ужин то, что он любил более всего — жареную рыбу, а потом стал выяснять, не тот ли он космит, который торгует летающими колесницами и узнав, что тот самый, стал уговаривать взглянуть на его меха, мол он давно мечтал заиметь себе такое чудо. Ойлен неохотно согласился и сразу предупредил, что у него осталось только два спортивных флаера, на которых свернуть голову, что чихнуть в табачной лавке, когда там растяпа-приказчик уронил с верхней полки на пол мешок с нюхательным табаком. Завсегдатаи таверны дружно заржали и стали насмехаться над торговцем, пожилым и довольно полным пернауко. Шуточки у них были довольно резкими и малоприятными. Тот в ответ пообещал напоить их таким кислым пивом, что они до сортира не успеют добежать и обделаются на полдороге. Так или иначе, но меха Ойлен Нер-тха посмотреть всё же пошел. Они того, на первый взгляд, вполне стоили и пока пернауко громко спорил из-за цены с искусно созданным големом, изображавшим космита, сам Ойлен прошел в другую комнату, маленькую и без окон, где за столом сидел Куно Лонгириус, подсел к нему и сразу же спросил вполголоса:

— Интересно, сколько может стоить видео с летающими в небе людьми из самой большой башни крепости Остоарана?

Купец немедленно достал из кармана магическую шкатулку и извлёк из неё крючочком кожаный мешочек раз в десять больше того, который Ойлен получил за две дюжины стереофотоснимков замка Остоаран и окружавшего его леса. Космит на всякий случай презрительно сморщился и на стол лёг второй точно такой же мешочек. Ойлен только открыл было рот, как купец вспылил:

— Послушай-ка, ты, умник, я ещё не видел этого видео, а ты уже набиваешь себе цену. Вдруг это просто толпа пьяных белых вампиров, которые решили размять на ночь глядя крылья?

Космит развязал оба мешочка и высыпал их содержимое на стол. На этот раз это были исключительно одни только крупные алмазы каждый с ноготь его мизинца и Ойлен сразу понял, что далее набивать цену уже не имеет никакого смысла. Он открыл рот, двумя пальцами вытащил коренной зуб и извлёк из него крохотный кристалл, после чего достал из кармана портативный видеоплеер, вложил кристалл в приёмное устройство, включил его и, вставив в ухо купца-шпиона небольшую бусинку динамика, сунул видеоплеер с экраном в пол ладони ему в руку, а сам вернул зуб на место, снова сел за стол, аккуратно завязал оба мешочка и отодвинул их от себя с равнодушным видом. Купец, просмотрев видеозапись, озадаченно почесал затылок и спросил:

— Так они точно будут пьянствовать теперь несколько дней?

Ойлен сделал недоумённое лицо и сам спросил:

— А я-то почём знаю, дружище? — Улыбнувшись он сказал — Парень, ты, кажется, меня не понял, речь идёт только о тех, кто летает в небе. Если ты прочитаешь вот эту инструкцию, то сможешь увеличить изображение каждого из них хоть в тысячу раз, ну, а уж коли ты у меня купишь вот одно устройство, то сможешь даже распечатать их стереофотографии, а вот на этом экране сможешь смотреть видеофильмы на экране размером с этот стол. — Космит-торговец достал из кармана магическую шкатулку и показал купцу-шпиону широкоформатный принтер и плазменную панель — Но это стоит недёшево.

Купец посопел носом и спросил:

— И как это только тебе удалось пронести туда магическое око? Насколько я знаю, там следят за каждым шагом чужаков.

— Ты ещё спросил бы, как мне удалось его оттуда вынести. — Смеясь ответил Ойлен Нер-тха — Извини, парень, но у меня тоже есть свои собственные секреты, ведь я же не всю жизнь торговал всякой всячиной. Так что давай, называй поскорее цену. Между прочим, мне очень хорошо объяснили, что со мной сделают за это маги-ниндзя.

Купец достал ещё два больших мешочка с алмазами и, прибавив к ним маленький с изумрудами, сказал:

— Это моя последняя цена.

Космит развёл руками, спрятал мешки в свой бездонный карман и, вытащив из магической шкатулки коробку с телевизором и принтер, за которые получил цену раз в пятьдесят большую их стоимости, добавил пять рулонов фотобумаги и сказал:

— Через три месяца я снова буду здесь, любезнейший господин Лонгириус. У меня контракт с Остоараном и мой агент пообещал свести меня с каким-то Папашей. Так что если будет заказ ещё на что-то, я всегда к твоим услугам. — Посмотрев на купца он указал рукой себе за спину и спросил — Ну, и на чём мы поладили с толстым?

Купец злорадно улыбнулся и ответил:

— Меха были первый сорт и ты уступил свой флаер за шестьдесят три шкурки огненных лисиц и пять шкурок голубых выдр.

Космит аж зарычал от возмущения, но потом махнул рукой и вышел из комнатушки, после чего с замшевым мешком мехов на плече пошел вместе с пернауко к своему фаеру. Когда он уже на борту фаера заглянул в мешок, то даже сплюнул от злости. Меха были не просто второсортные, а самая настоящая дрянь. Однако, делать было нечего и он отдал флаер и уже стал подумывать, кому из знакомых девиц можно будет подарить шкурки лисиц, которые вместо ровного и яркого огненно-рыжего цвета были пёстрыми, мех голубой выдры был, как всегда, безупречен у него его вырвут из рук с дракой. Может быть именно потому, что его мысли были заняты не тем, чем надо, Ойлен Нер-тха, войдя в свою каюту, не сразу заметил, что в её самом тёмном углу сидит в кресле какой-то невысокий тип, одетый во всё чёрное, да, ещё и с маской на лице, оставляющей открытыми одни только глаза, а когда заметил, то невозмутимо подошел к бару, достал из него бутылку с самым редким сортом выпивки, каким-то коньяком с планеты Земля, два бокала и спросил не глядя на визитёра:

— Этот ваш коньяк пьют со льдом или без?

Исигава Яри также невозмутимо ответил космиту-лайтеро:

— Без льда преимущественно, но некоторые предпочитают со льдом, господин Нер-тха. Кстати, что у вас за коньяк, надеюсь хороший? А то могло случиться и так, что хитрый виноторговец продал вам местное бренди в бутылке из-под коньяка. С этими ребятами, что приезжают в Нертеэмбер отовсюду, нужно держать ухо остро.

Космит пожал плечами и, подтолкнув ногой в угол сначала столик на колёсиках, а затем и кресло, ответил:

— Как я смог это выяснить, на бутылке написано "Курвуазье" и мне этот коньяк, честно говоря, понравился, а ещё здесь нарисованы три звёздочки, что вероятно означает его выдержку. Полагаю, что есть коньяк с гораздо большим количеством звёздочек и он стоит дороже.

Космит подсел к столику поставил на него коньяк, бокалы и вазочку с какими-то небольшими, полупрозрачными зелёными дольками. Откупорив коньяк он разлил его по бокалам и посмотрел на своего гостя с прищуром. Исигава Яри снял с лица дзукин, пристально посмотрел на космита и спросил:

— Мне можно это пить?

— А это можно есть, уважаемый незнакомец. — Насмешливо ответил космит — Не в моих привычках травить своих гостей. В том числе и непрошенных. Даже не стану спрашивать вас, как вы смогли войти в эту каюту не говоря уже о том, как вам удалось отключить сигнализацию, но замечу, это делает вам честь. У меня была лучшая на сегодняшний день система безопасности и я буду очень признателен вам, если вы поделитесь со мной своими профессиональными секретами.

Исигава осклабился и в тон ему ответил:

— Не в моих правилах раскрывать профессиональных секретов Остоарана, уважаемый Ойлен Нер-тха. Извините, но я вынужден вас огорчить, вы совершили уже две ошибки и это может очень плохо для вас закончиться. Что вы думаете по этому поводу?

— Дорогой коллега, думать я буду тогда, когда вы сделаете мне какое-то конкретное предложение, а что касается моих, якобы, ошибок, то вы уж простите меня великодушно, но это вы должны были побеспокоиться о том, чтобы я не фотографировал и не делал видеосъёмок в вашем чудесном Остоаране. — Добродушно насмешливым голосом ответил космит — Ну, а что касается того, что я продал фотографии и короткий видеофильм, то чего вы ещё ждали от старого торгаша? К тому же мне впервые в жизни предложили добрых двести миллионов лайтов за такую пустяковую информацию. Поверьте, удержаться было просто невозможно.

Покрутив головой Исигава улыбнулся, выпил коньяка и сказал:

— Да, это настоящий земной коньяк, друг мой, вас не обманули и, представьте себе, именно его я люблю больше всего, хотя меня за это и критикуют некоторые снобы из числа моих друзей. Ну, а что касается этих невинных фотографий уважаемый Ойлен Нер-тха, то цена их достаточно высока — жизнь. Разумеется, ваша жизнь.

Космит коротко хохотнул, поднял бокал приветствуя гостя, выпил пару глотков и, бросив в рот зелёный ломтик, спокойно сказал:

— Знаете, коллега, когда речь заходит о том, что нечто принадлежащее только мне оценивают так высоко, то я начинаю себя очень сильно уважать. Итак, вы обещаете сохранить мне мою жизнь и заработанные честным трудом камешки в обмена на?

Исигава расплылся в широчайшей улыбке и ответил:

— На добровольное и честное сотрудничество с Остоараном, мой дорогой друг и вдобавок к этому вам будет предложена целая куча других привилегий, очень ценных даров, и, возможно, мы даже исполним какие-то ваши пожелания, но это будет зависеть уже только от объёма ваших полномочий. От вашей ценности, так сказать.

— И вас не смутит, милейший Исигава Яри, сэссе короля Лигуисона, что я уже являюсь секретным агентом военной разведки правительства Лайтеры, агентом разведки Торговой лиги своей планеты и ещё агентом разведки императора Миравера? — Поинтересовался космит и с глубоким вздохом добавил — Правда, последнее ещё под вопросом, ведь я ещё только вхожу в доверие к резиденту его разведки в Нертеэмбере, но сделал для этого уже достаточно много и полагаю, что весьма преуспею в этом начинании, если меня не остановят.

В ответ на это Исигава радостно воскликнул:

— Как раз последнее нас интересует более всего, мой дорогой друг и коллега! Только поэтому я не стал препятствовать вылету своих подопечных из башни, а также позволили вам провести съёмки в городе. Правда, меня несколько смущает одно обстоятельство, на завтрашнее утро мы запланировали одну очень крупную акцию и приурочили её к отъезду Миравера из Годдарга в Веуроастал, из-за чего этому вздорному типу придётся покидать эту крепость бегством, как последнему трусу. Мой агент между тем обмолвился, что наша пьянка затянется, а это, наверняка, успокоит императора. Увы, но в дальнейшем это может довольно сильно испортить репутацию этому жалкому ничтожеству, шпионишке в коротких штанишках, которому вы продали столь важную информацию об Остоаране. Увы, но он уже отправил курьера с полученным от вас грузом в Годдарг и я боюсь, что там полностью поверят словам Хина-рогнор-Ка о том, что мы будем теперь пьянствовать целую неделю. Мне что-то не верится, что эти идиоты удосужатся прочитать сопроводительное письмо Лонгириуса, в котором он просит не придавать значения словам вашего агента.

Ойлен снисходительно улыбнулся и успокоил Исигаву:

— Коллега, в таких делах, как ловкая подстава, главное не навлечь гнев начальства на своего рекрута, так у нас в военной разведке принято называть агентов противника, через которых мы сливаем дезу. В конце концов алиби я ему обеспечил хотя бы тем, что взял с него камешки за то, чего не было. — Пристально посмотрев на Исигаву, он строгим тоном поинтересовался — Надеюсь у тебя хватило ума выпустить в небо статистов, а не порхать над крепостью самому в этом твоём белом халате и размахивать длинной палкой с мечом на конце, словно ты какой-то дикий варвар, а не профессиональный диверсант и разведчик экстра-класса? Это было бы чистейшим идиотизмом.

Исигава тотчас окрысился и чуть ли не выкрикнул:

— Много ты в этом понимаешь! К твоему сведению, это не длинная палка, а нагината, моё любимое оружие в ближнем бою и любой сарнаохтар, которому посчастливилось сбежать с поля боя, тотчас узнает меня по характерному почерку. — Улыбнувшись, он примирительно сказал — Всё было исполнено на высшем уровне, Ойлен, перед тем, как взлететь в небо, я приказал всем изменить свои физиономии до неузнаваемости. Ну, а что касается самого замка, то он выглядит всё же несколько иначе. Мы навели на него такой маскировочный морок, что он способен обмануть не только твою видеокамеру в глазу, но даже сканеры классом повыше чем те, которые стоят на твоих фаерах. А теперь скажи мне, старина, если ты так рвался стать двойным агентом в Серебряном Ожерелье, почему тогда ты не пришел к нам и не сказал об этом сразу? И, вообще, когда ты решил принять нашу сторону, сейчас или после того, как тебя завербовал этот ничтожный купчишка Куно Лонгириус. Хотя надо отдать ему должное, из всех шпионов Миравера он оказался самым ловким.

Ойлен Нер-тха громко расхохотался и воскликнул:

— Исигава, ты меня обижаешь! Я начал всё планировать ещё тогда, когда мне стало известно, что в Тха-Искале объявился какой-то инопланетник очень ловко замаскированный под лайтеро и ищет покупателя на меха редкостной красоты. Видишь ли, друг мой, у себя дома я сгоревший агент. Долгое время я работал в одном не совсем дружественном нам мире по соседству, а Лайтера поддерживает контакты с пятью цивилизованными мирами в нашем секторе галактики, увы, он невелик, мы пока что способны совершать космические полёты на расстояние не свыше того расстояния, которое луч света может проделать за двести лет, да, и то такой полёт занимает целых пять лет, ведь для каждого прыжка через пространства приходится накапливать энергию по несколько месяцев. Так вот, старина, когда я был раскрыт, как полевой агент, на Зероне меня не поставили к стенке и не шлёпнули, а обменяли на такого же бедолагу и потому мне пришлось уйти со службы и стать торговцем, но, как ты сам это понимаешь, когда старый разведчик помирает, правительству он продолжает служить даже лёжа в могиле. Поэтому когда мои собственные агенты вывели на меня Хнел'горда, я очень скоро понял, что речь идёт о чём-то совершенно невообразимом и в тот же вечер сделал доклад президенту, министру обороны и министру по делам жизни. Ну, а когда я вернулся из Серебряного Ожерелья и сделал второй доклад, то у министра по делам жизни сделался сердечный приступ и мне пришлось применить свои новые магические знания, чтобы он не отдал душу Творцу Ройуну. В тот же вечер я был наделён особыми полномочиями специального посланника правительства Лайтеры и стал соображать, как мне подобраться поближе к королю Лигуисону. Прийти и заявить ему, ваше величество, на моей бедной Лайтере живёт в жуткой тесноте сорок три миллиарда лайтеро и мы вынуждены ограничить продолжительность жизни всего двумястами годами в то время, как медицина позволяет нам жить все полторы тысячи лет и деваться нам некуда, так как поблизости нет ни одной планеты, куда мы могли бы переселиться, я, естественно не мог. Так что мне оставалось только одно, подобраться к мудрому сэссе короля — Исигаве Яри, к счастью тоже инопланетнику, как и я сам, но для этого я должен был доказать тебе свою полезность. Когда я рассказал президенту Георну Сен-лайтер о том, что у вас вся жизнь подчинена воле ваших богов во главе с Великим Анароном, он, как всякий истинно верующий лайтеро, возблагодарил за это Творца Ройуна и попросил меня сделать всё возможное и невозможное, чтобы ваши миры приняли нас, как братьев, хотя бы после окончания войны. Естественно, что любое количество войск, как и вооружения, будет немедленно отправлено под твоё командование, сэссе Исигава, и все эти отважные лайтеро умрут за Серебряное Ожерелье не моргнув глазом, лишь бы их дети смогли бегать по лесам и полям босиком. Мы готовы поклоняться любым богам в любом мире, лишь бы не задохнуться в своём собственном. Ну, а что касается моей вербовки, то это как раз мне пришлось предпринять просто невероятные усилия, чтобы этот идиот меня завербовал. В общем если тебе нужен агент, который будет лежать с Миравером в одной постели, то ты его нашел, но для этого и тебе нужно будет предпринять кое-какие усилия. Скажем, сдать императору пару десятков крепостей и уступить какие-нибудь не самые важные плацдармы, чтобы я смог войти к нему в доверие и в нужный момент уничтожил его вместе со всем штабом.

Исигава Яри грустно улыбнулся и сказал:

— Мне очень понятны твои чувства, Ойлен. Понимаешь, друг мой, я и сам вырос в такой стране, которая ютится на небольших островах имея многомиллионное население. Ну, что же, как сэссе короля Лигуисона, к которому прислушиваются все короли Серебряного Ожерелья, я могу гарантировать тебе следующее, парень, — после окончания этой войны, что произойдёт уже через двадцать с небольшим лет, Лайтера получит в Альтаколоне Небесных Ожерелий любое количество необитаемых миров, а это будет более десяти тысяч миров подобных этому, в которых есть всё, горы, леса, степи, реки и моря, в общем всё, кроме разумной жизни, но при одном условии, его королём или императором, ну, этого Небесного Ожерелья, будет тот парень, который обретёт в Альтаколоне Силу Королей и докажет это своим соплеменникам, зато всё остальное в этом мире вы сможете утроить по своему. Естественно, что все свои пушки, танки, автомобили и заводы вы оставите на Лайтере, а здесь будете жить на природе, нюхать цветочки, ловить бабочек и заниматься магией. Ну, а если вам доведётся воевать с кем-либо, то делать это вы будете исключительно с помощью мечей, копий и луков. Извини, но нашим богам массовые смертоубийства не нужны. Твоего президента Георна Сен-лайтера устроит такое предложение, парень? Ведь это ещё не факт, что он станет королём всех лайтеро в новом мире. Ваши войска и оружие нам не понадобятся, ну, может быть какое-то количество флаеров мы у вас купим, ещё кое-что по мелочам, но не более того. Зато мы уже сейчас можем направить к вам несколько сотен тысяч наших рейнджеров и они начнут вам помогать возрождать природу. Представляю, как вы засрали свой мир.

Ойлен Нер-тха был готов рухнуть перед Исигавой Яри на колени, но сдержался и вместо этого с достоинством сказал:

— Ради этого я умру за короля Лигуисона.

— Да, что ты заладил, — умру, погибнем! — Воскликнул со смехом Исигава — Не нужны мне все эти глупости. Ремпс, это тот гном который подбросил тебе поганые меха, которые мы уже заменили на добротный товар, сказал, что через три месяца ты снова вернёшься в Нертеэмбер. Так вот, Ойлен, никуда ты не полетишь. Вместо тебя не Лайтеру полетит делегация, состоящая из полусотни королей и королев с сотней магов-прорицателей и жриц богини Вэр, чтобы принести свои дары президенту Георну и научить вас кое-чему. Короли потом вернутся вместе с тобой, когда ты смотаешься домой и полетишь обратно. Ну, а тебе эти три месяца придётся попариться в моей академии. Там мы сделаем из тебя за это время вполне приличного мага-ниндзю и, заодно, присобачим на спину крылья, то есть превратим в мардофеньяре. Понимаешь, старик, это и ещё кое-какие наши фирменные трюки, самая лучшая страховка на случай твоего провала и к тому же став крылатым мардофеньяре ты сделаешься раз в пять сильнее физически. Кстати, это также будет один из наших даров Лайтере.

Вот тут-то Ойлен Нер-тха не выдержал и воскликнул:

— Творец Ройун, ты услышал мои молитвы! Благодарю тебя. Мы прославим твоё имя в мирах небесного Альтаколона Великого Анарона и он назовёт тебя своим братом.

Исигава встал, поклонился и сказал:

— Вот потому-то парень, младший брат короля Хнел'ронка, которого я четыре года назад отправил в твой мир вместе со всем его отрядом, и остановил свой выбор на тебе, Ойлен. Только ты мог убедить своего президента в том, что мы способны предложит вам столь щедрый дар практически бескорыстно. Он же и поведёт фаер в обратный путь вместо тебя, если ты согласен, мой друг.

Ойлен Нер-тха вскочил на ноги и воскликнул:

— Да, разумеется, согласен, Исигава. Мой фаер полностью в твоём распоряжении и их величества будут встречены со всеми почестями, но не будет ли им в нём слишком тесно?

— Ничего, в академии им приходилось жить и не в таких условиях, они народ привычный, да, и лететь всего три дня. — Ответил Исигава и сказал — Пойдём, я тебе их представлю и мы отправимся в Остоаран. Пора, а то этот купчина уже совсем извёлся подглядывая за тобой.

Валарестон, светловолосый мальчик с огромными голубыми глазами и не по-детски серьёзным лицом, которого так звали только дома, подбежал к отцу, сидевшему за компьютером и, требовательно подёргав его за рукав сайринахампа, спросил:

— Пап, ну, почему мне нельзя лететь с вами?

Алмарон подхватил сына на руки, усадил на колени и сказал, вкладывая в слова всю свою нежность:

— Валар, мальчик мой, ведь ты же король Эльдамира и должен понимать, что так нужно. Только ты, мой родной, можешь завершить работу на Земле и вернувшись в Эльдамир пробудить это спящий мир и завершить то дело, которое начал Великий Анарон много-много тысяч лет назад. Для этого тебе нужно будет стать могущественным магом и решить ту проблему, с которой не смогли справиться ни я, ни дядя Сэнди, ни твой дедушка Талионон. Это твоя судьба, мой мальчик.

— Пап, я это слышал уже много раз. — Вздохнув сказал Валарестон и прижавшись к отцу прошептал — Но мне так не хочется, чтобы ты и мама улетали. Разве нам здесь плохо?

Алмарон вздохнул и сказал уже строго:

— Сын, не говори так. В Морнетуре миллиарды эльфов, людей и других милых и добрых существ ждут нашего с мамой возвращения. Все они находятся в рабстве у императора Миравера и мы должны их освободить, ведь я их король, а она королева. Твои подданные спят в своих уютных кроватях и им ничто не угрожает, а вот наши с мамой подданные постоянно, буквально каждый день и час испытывают боль и страдания. Разве тебе их не жалко? Ну, а если ты полетишь с нами, то Альтаколон точно не будет построен и когда-то снова разразится война, если не произойдёт нечто совсем ужасное. Если сарналауги съедят Каменные Плетения, то тогда погибнут все миры Серебряного Ожерелья, а вместе с ними все их обитатели, мы с мамой, ты сам и даже твои настоящие бабушка и дедушка, которые стали богами. Видишь, как много от тебя зависит, мой мальчик?

Валарестон кивнул головой и сказал:

— Понял, папа. Раньше ты мне этого не говорил. Выходит я не должен, я просто обязан остаться и подчинить себе этих противных сарнаохтаров, но тогда я должен полюбить их. Пап, я обязательно полюблю их и докажу им, что я их друг. Пап, а когда вы улетаете?

От этих слов Алмарону стало грустно и он ответил:

— Уже скоро, сынок. Через неделю.

— Тогда я успею приготовить вам подарок, чтобы вы, глядя на него, вспоминали обо мне! — Весело воскликнул Валарестон, соскочил на пол и выбежал из кабинета.

У Алмарона от этих слов перехватило дыхание, но он быстро взял себя в руки и снова повернулся к компьютеру, своему новому увлечению. Для Сэнди компьютер был лишь жалкой попыткой людей расширить свои возможности. Он и к большим-то машинам относился презрительно, а тут какая-то пишущая машинка с чёрно-белым монитором, которая была способна записывать текст не на бумаге, а на тонких дискетах, да, ещё позволяла какому-то глупому колобку убегать от маленьких монстриков по довольно легко прогнозируемому лабиринту, электронная игрушка, в которую этот мудрый маг так до сих пор и не научился играть, хотя эти компьютеры, купленные в Штатах чуть ли не по цене автомобиля, имелись у каждого. Увы, но кроме Валарестона и него никто так и не смог научиться пользоваться этой мудрёной хитрой электронной машиной, но у них ещё было впереди почти двадцать лет. Именно столько лет, согласно гороскопа Сэнди, их сын должен был провести на Земле, прежде чем он сможет подчинить себе сарнаохтаров. Точнее оживить или, скорее, включить их, так по своей сути они действительно были самыми настоящими роботами.

Они давно уже переехали из Зеленодольска в Москву, так как в этом большом городе было жить всё же легче, чем в провинции уже хотя бы потому, что ими никто не интересовался. Одакадзу путём каких-то хитрых махинаций сумел приобрести большую, девятикомнатную квартиру на Кутузовском проспекте, а сам поселился двумя этажами ниже в пятикомнатной. В заповедник Зелёный Дол пришли новые люди, их старый замок был перенесёт на остров Иримиэль, который именно под таким названием был нанесён на карты, а на его месте был построен унылый трёхэтажный кирпичный дом. Валарестон был теперь полновластным хозяином острова своей мамы и у него там имелось множество друзей. Одакадзу каким-то образом сумел убедить почти две сотни японцев, истинных членов клана Яри, и полторы тысячи людей других национальностей, в том числе русских, что теперь их главная задача, беречь покой юного короля и ни о чём другом они даже не должны и помышлять. Ну, кроме личной жизни, разумеется.

По здравому размышлению было решено не увеличивать численности клана. Большая часть японцев жила маленькой колонией на своём собственном острове, а остальные были разбросаны по всему миру и в очень многих странах юный король, его дедушка, бабушка, Варнон и Сэнди могли найти себе не временное желание, а самый настоящий дом. Всё было сделано для того, чтобы их сын рос и учился где угодно, только вот почему-то старший брат его лучшего друга настоял на том, чтобы они жили именно в Москве, хотя Россию вскоре ждали неспокойные времена и на вопрос, почему именно так, а не иначе, отвечал: — "Ребята, забудьте о спокойных временах! Теперь до две тысячи тридцать второго года нигде не будет мира и покоя, так что Москва со всем её беспределом и грядущим бардаком ещё покажется кое-кому раем". Возражать ему и особенно его гороскопам, было трудно. В детский сад их сын не ходил, да, и в школу должен был пойти только в седьмом классе, то есть через восемь с лишним лет, а потому сможет всё это время перемещаться из одной страны в другую, прежде чем наступит его время стать москвичом, который долгое время жил с родителями за рубежом.

Это будет девяносто четвёртый год, один из самых тяжелых для России, но именно тогда их сын, по мнению его мага-наставника, должен будет начать взрослеть и мужать. В принципе то же самое было и с Алмароном, вот только он до той поры жил в доме отца, да, и потом встречался с ним довольно часто, но всё же именно его первые годы жизни в Энейре больше всего на него повлияли и он был счастлив, что тогда рядом с ними были Никса и Сардон. Как это ни странно, но именно они, его сверстники, стали для него, сына короля, самыми лучшими учителями. Последние два года Алмарон очень много рассказывал сыну, а вместе с ним и всем своим домашним о том, как и с кем сражались отважные сынки Папаши Исигавы. Разумеется, он смягчал эти рассказы и не упоминал в них о том, сколько крови было ими пролито, но при этом и не сюсюкал, а рассказывал лишь о том, как это бывает трудно спасти жизнь врага, так сильно ненавидящего тебя, но они всё же делали это и потом обретали преданных друзей, с которыми потом воевали бок о бок.

Все его рассказы были чистой правдой и если для Валарестона они были лишь сказками, то его жену они поражали прежде всего количеством боевых вылазок и их сложностью, хотя как раз этого на его собственный взгляд в них не было. Иногда он рассказывал по просьбе Сэнди, причём наговаривая на диктофон, о действительно серьёзных операциях, когда они преследовали некромантов-карателей или карали жестоких палачей. Вот тогда его слушали с затаённым ужасом даже Талионон и Варнон, зато принцесса Иримиэль и её подруга Зина были совершенно спокойны и даже бесстрастны. Они вообще поражали Алмарона с одной стороны своим здравомыслием, а с другой той страстностью, с которой хотели спасать всех жертв Голониуса и Миравера, даже тех, кто попал под его влияние хотя и полностью, но всё же вопреки своей воли, как старина Конни. На его взгляд они были идеальными кандидатами в академию, но в том-то всё и дело, что учить их было практически нечему, разве что каким-то мелочам. Ну, и ещё сделать Зину и всех остальных людей мардофеньяре.

Одакадзу подготовил отличную армию, пусть и небольшую, состоящую всего из чуть более, чем пяти тысяч солдат, но зато все они были маги-ниндзя и многие уже сейчас мало в чём уступали ему самому, а ведь им ещё предстояло стать мардофеньяре и эккатокантами. Когда он рассказал об этом Одакадзу и своим домашним, а его долгие лекции транслировались с помощью магии на всю Землю, и довольно подробно объяснил, что они все благодаря этому обретут, равнодушных не осталось. За те шесть лет, что Алмарон провёл на Земле, вместе с Одакадзу он увеличил армию до восьми тысяч человек и при этом они ещё и отправили на Эльдамир множество фаеров с боеприпасами для тяжелой артиллерии и морской солью. Всё прочее оружие их уже ждало в этом заснеженном мире. Вскоре им предстояло отправиться туда и самим. Единственное, что они брали с собой, это сайринахампы, холодное оружие, а также средства наблюдения и бытовую технику, такую, как магнитофоны, телевизоры, видеомагнитофоны, фотоаппараты и видеокамеры, да, плюс земные спиртные напитки.

Принц Алмарон привёз с собой для продажи хотя и не так уж много товаров, но зато на огромную сумму, ведь это были одни только драгоценные камни, алмазы и изумруды, и золото в слитках, а потому недостатка в деньгах они не испытывали. Три дня назад они устроили торжественный пир в честь богов Земли и Серебряного Ожерелья и снова убедились в том, что боги им благоволят. Все их подношения богам исчезли бесследно, они последний раз искупались в потоке золотого света, провели через него три с половиной тысячи сайриномундо и через четыре дня должна была начаться погрузка этих магических животных в трюмы больших фаеров-казарм, похожих на десантные корабли на колёсном ходу, в которых для этих рогатых красавцев были устроены просторные денники с автоматической системой раздачи корма и воды. Мыслями Алмарон был уже в Эльдамире и с Землёй его сейчас связывали только сын и те, кто оставался с ним. Как только Валарестон выбежал из кабинета, он снова затарахтел пальцами по клавиатуре. Ему нужно было закончить весьма обширное наставление для юного Валерика, так к мальчику обращались при посторонних в Москве. Вскоре в кабинет вошла Иримиэль, села рядом и стала смотреть на мужа. Алмарон как раз заканчивал своё послание сыну и, сохранив файл на нескольких дискетах, а так же в памяти компьютера, посмотрел на неё с улыбкой, принцесса улыбнулась ему в ответ и сказала:

— Ронни, я хочу, чтобы мы вместе с Валериком побыли хотя бы несколько дней в Зелёном Доле. Мне хочется показать ему ещё раз те места, где я выросла. Давай проведём там эти последние дни втроём. Обещаю, что не потащу вас в город.

Алмарон задумался. В этом городе они прожили всего полгода и с наступление осени покинули его навсегда, но Иримиэль часто рассказывала сыну о Зелёном Доле. Он улыбнулся и честно признался:

— Меня туда что-то не очень тянет, Ири, да, к тому же Валарестон хотел подготовить нам какой-то подарок. Давай спросим его?

Принц встал, обнял жену, поцеловал, они вместе вышли из кабинета и, подойдя к комнате сына, постучали в дверь. Оттуда донёсся звонкий мальчишеский крик:

— Ой, не входите! Я делаю подарок для папы и мамы!

Иримиэль громко сказала:

— Валерочка, мы с папой хотели пригласить тебя в Зелёный Дол, в тот лес, в котором я росла, когда была маленькой. Ты хочешь побывать там вместе с нами?

Послышались торопливые шаги, дверь приоткрылась и мальчик, чей нос был испачкан желтой краской, сказал:

— Мамочка, пап, я уже скоро закончу. Через полчасика. Хорошо?

— Хорошо, милый. — Сказала принцесса ласковым голосом и погладила сына по голове — Ты можешь не торопиться, ведь ещё только полдень. Когда ты будешь готов, тогда мы и отправимся. Мы будем жить в этом лесу, как настоящие рейнджеры. Там очень красиво и ты увидишь тот самый лес, в котором я выросла.

Через три с половиной часа они сидели втроём на вершине горы Орлиной, смотрели на Зелёный Дол и принцесса Иримиэль с грустью констатировала, что он очень сильно изменился за эти годы. Вдоль заповедного леса на пойменных лугах было построено несколько больших дачных посёлков и что самое неприятное, весь лес пересекала широкая просека. К морю тянули линию электропередачи, которая, словно бы разрубила заповедник, но ещё не до конца. Мальчик посмотрел на Зелёный Дол и с обидой в голосе спросил мать:

— Мам, они что, совсем глупые? Разве они не понимают, что лесу больно? Зачем они сделали так?

Алмарон огорчённо вздохнул и в то же время обрадовался, что вопрос был задан не ему, но всё же ответил сыну сам:

— Валарестон, среди этих людей, которые работают внизу, нет ни одного рейнджера и они просто не понимают, что творят. Твой дедушка Талионон, бабушка Вилваринэ, Одакадзу со своими друзьями создали здесь для мамы самый удивительный лайкваринд из всех тех, которые я когда-либо видел в своей жизни. Лайкваринд, которому даже не нужен рейнджер, чтобы ухаживать за ним, но люди не понимают этого. Правда, кроме этой линии электропередачи здесь больше ничего не будут строить и Зелёный Дол всё равно останется заповедником, так что этот лайкваринд выстоит. Мы можем уйти, сынок, и оставить всё, как есть, а можем остаться и сделать так, что все животные в этом лесу станут очень хитрыми и людям будет трудно их выслеживать и тогда они не станут добычей браконьеров. Ещё мы с мамой можем сделать некоторых из тех людей, которые работают в заповеднике, немножко рейнджерами. Как ты намерен поступить, король Валарестон? Уйти прямо сейчас или остаться, чтобы помочь лесу?

— Конечно остаться! — Возмущённо воскликнул мальчик — Вот ещё новости! Я, король Эльдамира, и потому никогда не брошу мамин лайкваринд в беде.

Принц Алмарон улыбнулся и воскликнул:

— Тогда за работу, ребята! Спать в ближайшие трое суток вам уже не придётся. Обе половины леса ещё соединяются, а значит нам не нужно разбиваться на две команды. Давайте спустимся вниз, вон в те заросли, и я научу вас делать на вид вполне безобидные, но очень опасные для каждого, кто захочет обидеть лес, лайкваринды. Ты, Валар, займёшься животными, сделаешь их недоверчивыми и очень осторожными, а ты, Иримиэль, птицами и особенно насекомыми, ну, а я научу деревья сражаться с браконьерами. Попутно я проведу большую разведку и выясню, что за народ работает в заповеднике.

Через трое с лишним суток они покинули Зелёный Дол, но он стал совсем другим лесом и если раньше был приветливым и звонким от птичьих трелей, то теперь сделался тихим, угрюмым и угрожающе опасным, что сразу же заметили рабочие, строящие линию электропередачи. Молодой мужчина, который пошел через лес ещё до завтрака на хорошо знакомую ему лужайку за земляникой, чтобы порадовать молодую, смешливую повариху, за которой ухаживал, вернулся уже через полчаса с длинной, кровоточащей царапиной и пока та обрабатывала царапину зелёнкой, шипя от боли ругался:

— Чёрт, это не лес, а прямо какое-то Кощеево царство. Бабы Яги ему только не хватает. Только сошел с просеки, так на тебе, меня тут же хлестануло по спине веткой. Раньше, всего каких-то три дня назад, шел по лесу и радовался, птицы поют, зайца как-то раз видел, а теперь там тихо стало, мрачно, всё сделалось каким-то чужим и паутины в лесу развелось до чёрта. Липкая, противная, пока шел к лужайке ещё пару раз по физиономии веткой хлестануло, а как только подошел к ней, с волками повстречался. Сразу пять волчар на меня с полянки вышло. Стоят метрах десяти, громадные такие, матёрые и рычат, ну, тут я и струхнул, рванул к просеке. Думал они за мной погонятся, но обошлось, только снова веткой по роже хлестануло, да, так, что искры из глаз посыпались. Нет, Валюша, извини, но больше земляники не будет, да, она уже и отходит, но я теперь в лес и за грибами не пойду. Шальной он какой-то, этот Зелёный Дол. Словно очнулся и мстить начала за эту просеку. Какой только идиот удумал лэп через заповедник прокладывать. Будто иного места не нашлось.

Бригадир, уныло ковырявшийся вилкой в тарелке с макаронами по-флотски, сердитым голосом сказал:

— Бредни это всё, Витька. Я линии электропередач в сибирской тайге прокладывал, но и там волков не видел. Волк зверь осторожный, старается подальше от людей держаться. Правда, в одном я с тобой соглашусь. Уже третий день птиц не слышно. Даже странно как-то.

Тут как будто в опровержении его слов из лесу до вагончика строителей донёсся вой нескольких волков и один из рабочих сказал:

— Тьфу ты, дьявол, волки тут и правда совсем ошалели. Мало того, что поутру, так они ещё посреди лета воют. Нет, ребята, давайте лучше просеки держаться. Бригадир, ты бы позвонил в дирекцию заповедника, выяснил, что они думают на счёт своих шалых волков.

Бригадир усмехнулся и спросил:

— А они что по-твоему, Семёныч, хозяева волкам? — Встретившись с насупленными взглядами рабочих он всё же сказал — Ладно, сейчас схожу позвоню. Узнаю, что тут за волки такие бесстрашные и какого рожна им от нас нужно. Мы же на них не охотимся.

Быстро доев макароны и выпив кофе с молоком, бригадир ушел в штабной вагончик, а поцарапанный Виктор, половина физиономии которого была испачкана зелёнкой, приступил к завтраку. Бригадир вернулся минут через двадцать и, опершись плечом о косяк сказал:

— Так, мужики, дозвонился я до директора заповедника. Он сам в непонятках. Хищной живности в его заповеднике всякой хватает, волки, рыси, медведи, но всё больше в верхней части заповедника, в горах то есть, а тут, говорит, волки, словно сбесились. Вчера их видели среди белого дня возле дачных посёлков. Неподалёку от одного они даже собаку чью-то задрали и снова в лес ушли. Ну, а ещё вчера на один кордон примчалось двое насмерть перепуганных жуликов. Тут раньше корейцы по лесу женьшень сажали, вот они и повадились его из леса таскать, да, нарвались на медведя, тот поднялся и на них пошел. Зато лесники и инспекторы как ходили по заповеднику раньше, так и ходят сейчас без опаски. Только и они стали подмечать, что их лес за последние дни, словно осерчал. Посмеиваются, мол нечего чужим людям в заповедник соваться. На то он и заповедник. В общем ни о чём подобном директор раньше даже слыхом не слыхивал, но на всякий случай сказал, чтобы мы поскорее ставили опоры и уезжали, так как он волкам и медведям в лесу не хозяин, ну и посоветовал в лес без лишней надобности не соваться, а вам там и делать нечего. А теперь хватит тут говорильню разводить, давайте работать.

В это же самое время король Валарестон, прежде чем войти в сарнасельм, спросил отца:

— Пап, а эти волки не будут кусать людей?

— Нет, Валар, не будут, если они, конечно, не станут на них охотиться, но и тогда они только укусят человека за руку или за ногу, чтобы напугать, и тут же скроются в лесу. — Успокоил мальчика отец и пояснил — Я превратил двадцать волков, пятнадцать рысей и трёх медведей в косматых рейнджеров и сделал так, что они будут теперь жить очень долго и при этом совсем не будут стареть.

Валарестон тут же воскликнул:

— Как мамин Тирумулар?

Принц Алмарон кивнул головой и подтвердил:

— Да, совсем как Тирумулар. Теперь эти рейнджеры станут помогать работникам заповедника охранять лес и даже будут спасать людей, если они случайно заблудятся в лесу, но тех, кто придёт в лес с плохими намерениями, они быстро выпроводят из него и ни один злой охотник никогда не сможет убить в лайкваринде ни одного его жителя. Ну, а теперь пойдём домой. Ты ведь устал наверное, мой мальчик?

Маленький король, одетый в зелёный, пятнистый синоби-сёдзоку без маски и нагабукуро за спиной, но с рейнджерским кинжалом заткнутым за пояс-додзимэ, слегка повёл левым плечом, совсем как его отец, когда тот был недоволен чем-либо, и ответил:

— Нет, я совсем не устал, ну, разве что чуточку.

— Тем не менее, Валарестон, после такой тяжелой работы, которую мы все проделали, нужно обязательно хорошо покушать и самым основательным образом поспать, чтобы восстановить силы. — Строго сказал сыну Алмарон — Иначе у тебя не будет сил для следующей схватки. Строить новые лайкваринды и усовершенствовать уже имеющиеся, это занятие ничуть не менее тяжелое, чем вести многочасовой, изнурительный бой с противником, а после каждого боя нужно обязательно отдыхать, если есть такая возможность.

Трое рейнджеров вошли в сарнасельм стоящий на пригорке рядом с японской беседкой, а минут через десять из леса на пригорок выбежал молодой могучий медведь, понюхал воздух, провёл своей когтистой лапой несколько раз по гранитной глыбе с одной гладко стёсанной стороной, на которой был набит через трафарет маршрут, следуя по которому можно было выйти к ближайшему кордону, и жалобно заскулил совсем не по-медвежьи. Ему никто не ответил, хотя в воздухе ещё пахло рейнджерами. Медведь шумно вздохнул и сел возле сарнасельма привалившись к нему спиной. Он был настроен таким образом, что косматые рейнджеры могли воспользоваться им только в минуты опасности. Ещё через четверть часа по дороге, проходящей неподалёку, объезжая пригорок почти к самой беседке выехал верхом на гнедой кобыле смотритель заповедника, живущий с семьёй на одиннадцатом кордоне. Его кобыла Машка, учуяв медведя, не впала в дикий ужас и вместо того, чтобы пуститься в галоп, встала и всхрапнула. Медведь тихонько проворчал ей что-то в ответ.

Смотритель заповедника Сергей Ермолаев, широкоплечий парень чуть больше тридцати лет от роду, который до этого момента дремал в седле, проснулся, посмотрел сначала на здоровенного медведя, потом на свою кобылу и почему-то ему всё стало ясно, хотя это и не укладывалось у него в голове. Пару дней назад что-то заставило его ночью подняться с постели и выйти из дома. Он быстро оделся, дошел до леса, походил вдоль опушки и вернулся в дом, где немедленно разбудил жену и велел ей закутать спящего двухлетнего сына в одеяло и идти за ним. Там, почему-то, послушалась, хотя днём они крепко повздорили. Сергей сел под дубом прямо на землю, посадил жену с ребёнком к себе на колени и так они просидели всю ночь в какой-то полудрёме до восхода солнца. Всю ночь ему виделись не то какие-то странные сны, не то видения. Причём видения совершенно фантастические, красивый трёхэтажный дом на поляне и принцесса в зелёном платье, стоящая возле него в окружении подруг, которая просила его, чтобы он охранял её лес и помогал другим хранителям. Глядя на медведя, Сергей сразу понял, о каких именно хранителях шла речь, хотя и побоялся бы сказать это вслух. Покрутив головой он слез с лошади, подошел к каменному обелиску и смело сел рядом с медведем.

Тот добродушно заворчал и Машка смело подошла поближе. Через несколько минут из леса через дорогу перебежал к ним и сел перед Сергеем большой самец рыси, а из-за беседки вышли три матёрых волка со смеющимися глазами и оскаленными пастями. Смотритель, вспомнив о том, что жена сунула ему в планшет пачку печенья и дюжину конфет, достал это угощенье и предложил своим лесным друзьям, которым взялся с этой минуты помогать. Кот отказался от конфет, но вежливо сжевал два печенья, после чего стал так облизываться, словно съел ведро варенья. Медведю понравились и конфеты, и печенье, как и волкам, сунулась за угощением и Машка, но получила всего только одно печенье и Сергей, показав ей последнее, сказал:

— Подруга, нас дома покормят, поэтому нам с тобой и по одной печенюшке хватит, а вот им такого угощения кроме меня никто в лес не принесёт. Раньше о них принцесса Иримиэль заботилась, но она улетела на какую-то далёкую планету, так что теперь я стану о них заботиться. Ты, Михайло Потапыч, приходи осенью к нам на кордон и братков своих приводи. Остальные медведи в лесу как-нибудь сами прокормятся, но вам их грех объедать, а я вас всех хорошо в зиму накормлю, ну, а вы, ребята, сколько бы вас не было, зимой, когда совсем голодно станет, тоже наведывайтесь. У меня на кордоне норковая ферма, так что и для вас мясца найдётся, хотя оно и варёное, а это всё лучше, чем с пустым брюхом бегать. Остальные-то смотрители, да, лесники, они, что тоже позапрошлой ночью в лесу, как и я ночевали?

Кот, который, похоже, был у зверей за старшего, несколько раз кивнул головой и Сергей этому совсем не удивился. Машка опустила голову вниз и слегка коснулась мордой рысьей щеки и пятнистый хищник вместо того, чтобы вцепиться в неё, лизнул кобылу в нос и та весело фыркнула. В планшете у Сергея зашумела рация милицейского образца и он, включил её. Из динамика сквозь шум послышалось:

— Серёга, ты где?

Сергей щёлкнул переключателем и ответил:

— На семнадцатой беседке, сижу с патрулём знакомлюсь, Димыч.

Он снова переключил рацию и Димыч весёлым голосом сказал:

— Ага, тогда порядок, а то я хотел тебе сказать, если ты с кем повстречаешься, чтобы не вибрировал зря. Хотя всё это и чудно, Серёга, а всё равно интересно. Инспекторы наши тоже диву даются и говорят, ну, в общем вниз спустишься, заезжай на девятый кордон, там и поговорим. Тут скоро почти все наши ребята соберутся, ну, то есть те, кого лес к себе на ночь глядя позвал. Тут интересные вещи получаются, парень. Очень интересные. Скоро тебя ждать-то?

— Через час двадцать, час тридцать буду, Димыч. — Ответил Сергей и сказал своим друзьям — Ну, рейнджеры леса, бывайте. Скоро встретимся. Потапыч, это не ты, часов, вчера тех ханыг, что за женьшенем в лес намылились, шуганул? Они на мой кордон с таким воем вылетели, что водой отливать пришлось.

Медведь отрицательно помотал головой, тоже поднялся на ноги и внимательно посмотрел на смотрителя, а тот, сразу же поняв всё, ответил, хлопая по прикладу ружья:

— Нет, Потапыч, мне провожатый не нужен. Это мой кордон, я тут уже пять лет за лесом присматриваю и каждую сосенку знаю. К тому же у меня тулка шестнадцатого калибра, а у тебя одни только зубы и когти, но всё одно, спасибо за предложение. Ну, встретимся ещё не раз. Нам теперь этот лес охранять предназначено всем вместе. Это не простой лес, а очень важный, волшебный.

Смотритель вскочил на лошадь и Машка, не дожидаясь от седока понукания, сама пустилась по грейдеру сначала резвой рысью, а потом и вовсе перешла в дробный, быстрый галоп. Как и все, кто жил в этом лесу постоянно или был с ним тесно связан, она чувствовала себя превосходно, хотя ещё неделю назад у кобылы болело правое колено передней ноги. Почувствовал то же самое и директор заповедника, который позавчера ночью ни с того, ни с сего разбудил жену, заставил её поднять детей и, поехав в заповедник на газике. Он всей семьёй провёл ночь в лесу, после чего жена удивлялась, как это их шестимесячная дочь после этого не подхватила простуду. Именно он после двух дней раздумий предложил всем собраться на девятом кордоне, о котором рассказывалось столько странных историй, чтобы обсудить всё произошедшее. А ещё он корил себя за то, что согласился поставить свою подпись под актом о землеотводе под линию электропередачи и потому хотел сначала перед всеми извиниться, а уж потом решать, что делать дальше и как вести дела в таком странном заповеднике.

Ещё затемно все отряды были на исходных позициях в тридцати километрах от Годдарга. Через десять минут по этому городу, окруженному рукотворным оазисом, должна была начать работать с дистанции в шестьдесят километров тяжелая дальнобойная артиллерия, а это было восемьсот семьдесят гаубиц самого крупного калибра. Город с населением в девять миллионов жителей, окружала крепостная стена десятиметровой высоты, опоясавшая правильный круг диаметром в тридцать семь километров, но Исигаву интересовали не его предместья, в которых было расположено несколько десятков хорошо укреплённых крепостей, а центр Годдарга, окруженный семидесятипятиметровой стеной, где на холме с пологими склонами были сосредоточенны все имеющиеся в наличие отряды сарнаохтаров. Если они вышибут их и заставят бежать вместе с Миравером, то участь предместья будет решена, ведь там жили преимущественно рабы императора. Поэтому непосредственно по плоской вершине холма, на которой стоял императорский дворец и Морнатирин — Чёрная башня Голониуса, а также находилась большая площадь, окруженная сотнями сарнасельмов с самым большим, семигранным центральным сарнасельмом, огонь вообще не будет вестись, чтобы сарнам было куда убегать.

Разведка доложила, что Миравер имел намерение покинуть Годдарг в двенадцать часов утра, но Исигава хотел заставить его сбежать на несколько часов раньше и потому как только начнёт светать, то есть в шесть часов утра, приказал начать штурм. Минута в минуту гаубицы проехали через порталы прохода, заняли позиции, нацелились на центр города и одновременно открыли огонь. Огромные серебристые снаряды, которые были оснащены системами лазерного наведения, сначала раскрыли специальные крылья лопасти, а потом, после корректировки, стали падать вниз вертикально, но на километровой высоте выбросили купола парашютов. Зенитная артиллерия врага немедленно открыла по снарядам огонь. Самим снарядам-контейнерам сгустки магической плазмы не причиняли почти никакого вреда, но сжигали их парашюты и это привело к тому, что первые снаряды, которые как раз и были нацелены на позиции зенитной артиллерии, быстро достигли земли, взорвались и выбросили во все стороны сотни небольших, проворных ракеток, оснащённых системой индивидуального наведения, которые сами находили сарнаохтаров.

Первым же залпом всех сарнов находящихся на открытом пространстве буквально смело, словно веником. Поэтому снаряды доставленный вторым залпом, опустились на площади, улицы и крыши домов невредимыми и присоединились к тем, которые залетели в центр города после первого залпа. Затем последовал третий залп и только пятый был снова встречен огнём зениток, но с тем же успехом, то есть сарнов снова смело всех до единого. Сарнаохтары попытались было рассмотреть, что же это за напасть свалилась им на голову, но это привело к тому, что первая же ракета, которую они подняли, немедленно взорвалась и их любопытство моментально испарилось. Они быстро учились на чужих ошибках, а потому призадумались и, малость покумекав, отказались от мысли расстреливать лежащие на тротуарах сребристые ракеты, несущие в себе шипящую, летающую смерть. Помимо улиц в центре Годдарга было полно подземных галерей и сарны стали собираться возле входов, обсуждая между собой, что им следует делать дальше. Пока что никаких приказов от начальства им не поступало, а никакого врага, которого им следовало немедленно уничтожить, они даже и в глаза не видели.

Вот тут-то в городе и появились враги. Причём одни на улицах и площадях, а другие на крышах зданий, преимущественно плоских и очень прочных, приспособленных для ведения боя с нападавшим сверху противником, но на этот раз на Годдарг напали не десятки тысяч мардофеньяре и эккатокантов, а всего несколько тысяч ловких и быстрых, как молния, магов-ниндзя, облачённых в песочно-бурые и потому сливающимися с цветом камня, синоби-сёдзоку. Эти воины, которые прекрасно знали планировку города и расположение в нём всех казарм сарнаохтаров, моментально снимали с контейнера головной обтекатель, выдвигали из корпуса сошки, разворачивали получившуюся здоровенную пушку в сторону ближайшего жилища сарнов и мчались к следующему контейнеру, так как пушка эта стреляла по сарнам сама. Ракеты, находящаяся в контейнерах, запросто пробивали стены, но маги-ниндзя нацеливали их в двери и окна и оказавшись внутри и почуяв скопление сарнаохтаров, они взрывались.

Те же маги-ниндзя, которые оккупировали крыши, немедленно открыли огонь по крепостной стене имевшей толщину почти такую же, как и высоту, но её очень существенным недостатком было то, что прочной она была только снаружи, а изнутри представляла из себя самую обычную стену с множеством окон, в которые и влетали снаряды. Ну, а поскольку атака была хорошо спланирована и нападающие знали где находятся сарны, а где эльдаиары и некроманты, то вели огонь крайне избирательно. Такая атака оказалась для защитников Годдарга совершенно неожиданной, поскольку контейнеры лежали уже буквально повсюду, с неба продолжали падать новые, а стрелки, перемещающиеся со скоростью насмерть перепуганного вампира, задерживались возле них не более, чем на пару секунд и потому прицелиться и выстрелить по ним было просто невозможно. Сарнаохтары постреляв беспорядочно минут двадцать, смекнули, что им сейчас придёт конец, а поскольку приказа умирать они так ещё и не получили, то чувство самосохранения, которое у них всё же имелось, само отдало им нужный приказ и они рванули наутёк.

Император в момент начала атаки уже был на ногах и даже находился в своём тронном зале вместе со всем своим штабом. Когда ему доложили о том, что происходит в городе, он отважно поднялся на наблюдательную площадку, огляделся вокруг и, грязно выматерившись, бросился к лифту, так как понял, что уже очень скоро к сарнасельмам будет не пробиться. Правда, по пути он всё же отдал распоряжение, чтобы верховная знать сматывала из Годдарга удочки, пока ещё есть такая возможность. Когда Миравер, окруженный телохранителями, направился к сарнасельму, на площади уже стали появляться сарны, но он вместо того, чтобы немедленно отправить их в бой, сам громко и внятно отдал приказ к отступлению и один из сарнаохтаров, судя по нашивкам офицер, передал его всем остальным. После этого на площадь хлынули целые толпы маршалов, высших офицеров и придворных, а затем и сарнов. Поскольку сарнаохтары составляли почти семьдесят процентов гарнизона и действовали, то есть убегали из Годдарга, очень сплочённо, то всем остальным даже не имело никакого смысла пытаться протиснуться между ними.

Поэтому эльдаиары и даже некроманты, которые сразу же поняли, что по ним никто даже и не собирается стрелять, с любопытством взирали на несущихся к центру города по улицам сарнаохтаров, которых подгоняли выстрелами из пушек, свалившихся на город с неба, эти зловредные бестии — маги-ниндзя. Да, и делали они это не столь уж и часто и, как бы порядка ради. Король Ник, который в этот момент находился на крыше десятиэтажного здания рядом с крепостной стеной, быстро подполз к парапету, и, зная что в тридцати метрах от него находится штаб девятого сектора, защитники которого были одними только эльдаиарами и магами-некромантами, достал заранее припасённый флаг, помахал им из-за парапета после чего встал и крикнул:

— Эй, ребята, поговорить не хотите? Извините, конечно, за то, что разбудили вас ни свет, ни заря, но Миравер того, решил свалить в Морнетур и мы не могли не засвидетельствовать ему своего почтения хорошим пинком под зад. Сами понимаете, мы его сюда не приглашали, но раз уж он решил свалить, то почему бы не попрощаться. К вам у нас нет никаких претензий, но поговорить всё же не мешало бы. Вы ведь брошены этим засранцем на произвол судьбы и не обязаны помирать ради такого трусливого негодяя.

Большое окно с треском распахнулось и к нему разом придвинулось семеро эльдаиаров, двое из которых были некромантами. Эльдаиар с полковничьими эполетами громко крикнул в ответ:

— Есть какие-то предложения, юноша?

— Ага, переходить на сторону короля Морнетура! — Ответил Ник.

Эльдаиар пожал плечами и спросил:

— Это которого? Того, что только что сбежал бросив нас? Так он вроде бы император, да, и был когда-то всего лишь принцем, а папашу его убили при штурме Веуроастала. Надеюсь ты не к нему приглашаешь нас присоединиться, парень?

Ник весело засмеялся и воскликнул:

— Нет, не к нему! К новому, к королю Алмарону. Ты ведь барон Раумоторон из Ферненалле, что лежит к югу от Веуроастала. Насколько мне это известно, когда-то твой отец входил в состав йета-ор-аран? Вот ты-то и сможешь лучше всех определить, действительно ли мой друг обладает Силой Королей Морнетура. Тебе для этого даже не нужно даже сдаваться в плен. Вы ведь тут почти все морнетурцы и таких, как ты, Раумоторон, кто имеет отношение к йета-ор-арану, найдётся не один и не два десятка.

Распахнулись другие окна и эльдаиары громко загалдели. Барон Раумоторон поднял руку и деловитым тоном поинтересовался:

— А что будет потом, парень и кто ты сам такой?

— Потом будет суп с котом! — Рассмеялся Ник и пояснил — Раумоторон, это же и ежу понятно, будете освобождать свой Морнетур вместе с королём Алмароном от узурпатора. Ваш новый король, кстати, мой лучший друг. Меня все кличут Занозой, а его Ведьмаком. Надеюсь это прозвище тебе что-то говорит? И запомни, от нашей руки ещё не пал ни один эльдаиар из числа тех, кого воевать заставили силком.

Некромант, стоявший рядом, громко крикнул:

— А что ты скажешь на счёт нас, мастеров чёрного некроса, Заноза? Уж нас-то вы никогда не щадили.

— Бывало, не скрою, Латирис. — Ответил Ник сердитому некроманту — Но ты лучше вспомни, кого мы мочили. От этих упырей, чёрных карателей и палачей, вас, рядовых магов-работяг, куда больше полегло от них, чем от нас. Ну, а от нас вам вообще-то доставалось только поначалу, первые пять-шесть лет, но и вы с нами тоже особенно не церемонились. Что поделаешь, парень, война. Теперь мы воюем исключительно только с карателями, палачами Миравера, им самим и его сарнаохтарами. Ты мне не поверишь, парень, но пробеги сейчас мимо нас сам Голониус, то я даже и по нему не выстрелил бы, только его Миравер давно уже подмял под себя и держит в заточении. Ну, да, так ему и надо. Он ведь сам всё это затеял.

— Латирис, заткнись, дай поговорить с королём Занозой. — Одёрнул некроманта, попытавшегося задать ещё один вопрос, барон Раумоторон — Ничего с тобой не случится. Этот парень и сам некромант, только будет малость получше Голониуса, как ты знаешь. Эй, Заноза, но ведь Ведьмака вроде бы того, убили?

Ник улыбнулся и ответил:

— Ты только что сам дал ответ на свой вопрос, Раумоторон. Как некроманты и я, и Ведьмак сильнее Голониуса, а потому ничего с моим другом не случилось такого, чего он не смог бы пережить. Поверь, я лично отправил Ведьмака в долгосрочный отпуск и он уже очень скоро вернётся. — Ник поднял пусковой контейнер и пояснил — А это, парень, один из подарков, присланных нам оттуда, где король Алмарон все эти годы готовился к освобождению Морнетура. Ну, что скажете, ребята, отправитесь дальше лизать задницу Мираверу или останетесь, чтобы уже через неделю встретиться со своим истинным королём? Мы не станем вас задерживать. Если кому-то нравится служить узурпатору, то вас никто не станет неволить. Мстить вам тоже никто не собирается, так как очень многие из вас были просто вынуждены подчиняться магическим приказам Голониуса, но с тех пор, как Миравер посадил его в клетку и стал сам выращивать сарнаохтаров, чары старого трупоеда сильно ослабли и вы все можете легко им сопротивляться даже без помощи наших святых отцов.

Раумоторон посмотрел на Латириса и тот подтвердил:

— Так оно и есть, командир.

Барон Раумоторон кивнул головой и громко сказал, взбираясь на подоконник и готовясь перепрыгнуть к Нику:

— Вы, как хотите, парни, а я присоединюсь к королю Алмарону.

Он мощно оттолкнулся от подоконника, перелетел через улицу, ловко приземлился рядом с Занозой и пожал ему руку. Некромант улыбнулся и крикнул:

— Я тоже присоединяюсь к твоему другу, Заноза, но прыгать к тебе на крышу не стану и другим не советую. Так ведь и шею свернуть недолго, а это хотя и не смертельно, всё же очень болезненно. Что ваш Папаша теперь намерен делать с Годдаргом? Знаешь, мы ведь как-то уже привыкли к этому городу. Столько лет в нём живём.

— Да, ничего! — Воскликнул Ник — Нормальный город. Мы его практически не повредили. Так выбили несколько десятков дверей и всё, а потому люди и дальше смогут здесь жить. Единственное, что мы сделаем, это подведём сюда по каналам воду и вырастим вокруг него мощный защитный лайкваринд. Это будет теперь временная столица короля Алмарона. Ну, и ещё мы отправим из этого города домой всех тех, кого захватили в плен сарны, а все остальные останутся здесь. Ладно, парни, вы уж тут теперь сами разбирайтесь со всеми делами, а я пойду, у меня ещё есть дела в центре. Уже очень скоро сюда прибудет подкрепление, в основном ваши ребята, морнетурцы, так что начинайте привыкать жить без Миравера и его сарнаохтаров. Думаю, что ещё пара, тройка часов и они отсюда все уберутся.

Ник был слишком высокого мнения о сарнаохтаров. Получив приказ к отступлению от одного из своих офицеров не самого высокого ранга, они рванули из Годдарга таким потоком, что очень многие генералы Миравера, посмотрев сначала на улепётывающего во все лопатки императора, а потом на бегство его самых лучших воинов, не дожидаясь того момента, когда они смогут протиснуться к сарнасельмам, развернулись и пошли в обратную сторону, сдаваться. Самая широкая улица, ведущая от императорского дворца вниз, была полностью свободна от сарнаохтаров и пока те толпами мчались из императорского дворца и его подземелий на площадь, маршал Крабанон и маршал Сугурэн, поймав какого-то лакея в чёрной с красным ливрее, вручили ему белый флаг сделанный из пики и простыни, построив повзводно чуть ли не целый полк генералов и старших офицеров и пошли вниз по улице Верховного мага Голониуса сдаваться.

Метров через триста они встретились самураем, одетым в малиновые с золотом доспехи, который сидел широко расставив ноги за столиком, на котором стоял золотой кувшин и три золотых же кубка. Они приблизились и Исигава Яри, сделав рукой приглашающий жест, громким голосом сказал:

— Присаживайтесь, господа, обсудим условия вашей службы истинному королю Морнетура, а не этому засранцу, бросившему вас на произвол судьбы, которому безмозглые роботы дороже вас, существ из плоти и крови, да, к тому же принадлежащих к древним благородным домами. Одно смертельное оскорбление вам уже было однажды нанесено, когда Голониус дал вам какие-то собачьи клички вместо имён, князь Полдатарон и князь Ванессендил, а теперь тот, в ком некогда текла кровь истинного короля, утеряв Силу Королей, точнее сменяв её на силу сарнаохтаров, нанёс вам ещё одно смертельное, если и того не хуже, оскорбление, показав вам свою трясущуюся от страха задницу. Негоже вам оставаться сиротами в такие тяжелые времена, и хотя вы отважные воины, вам также нужна защита короля, ну, а пока его величество король Алмарон, по прозвищу Ведьмак, не прибыл в Серебряное Ожерелье, свою защиту предоставлю вам и всем мортентурцам, оказавшимся на чужбине, я, регент всех королей Серебряного Ожерелья, сражающихся против узурпатора. Надеюсь, что защита Папаши чего-то, да, стоит в этом мире, но если вы того пожелаете, то я призову самого короля Лигуисона и он немедленно явится сюда.

Ну, уж, кого-кого, а как раз эльдара два этих старых эльдаиара были пока не готовы видеть и потому князь Полдатарон, отрицательно помотав головой, сказал присаживаясь к столу:

— Нет, регент Исигава, этого не требуется.

Князь Ванессендил со вздохом спросил:

— Так вы не требуете от нас, чтобы мы сложили оружие?

Исигава, который прекрасно знал, что из домов по соседству за ними сейчас смотрят сотни настороженных глаз, громко крикнул:

— Эй, вы, бездельники! Чем таращиться на нас через шторы, широко откройте все окна, смотрите и слушайте, да, не поленитесь вынести стулья и напитки для тех, кто был готов отдать за вас свои жизни на поле брани! Только мы не воюем ни с кем, кто родился и вырос в Хрустальном Ожерелье. Наш враг это лишь те кровожадные чудовища из числа магов-некромантов, которые служили добровольно Голониусу столь рьяно, что он и сам укорачивал их на голову, а теперь, когда узурпатор Миравер заточил его в темницу, переметнулись к нему, да, ещё эти каменные, безмозглые истуканы. У нас нет ни к кому из вас никаких претензий и вы можете ничего не бояться. Теперь вы все находитесь под защитой истинного короля Морнетура и уже очень скоро сможете проверить его на предмет наличия Силы Королей.

Слова Исигавы возымели своё действие. Окна стали открываться, а из открывшихся дверей горожане начали выносить на улицу стулья, кресла и напитки для господ военных. Миравер, расширяя Годдарг, перевёз в него из Морнетура множество женщин, детей, а также простых обывателей, чтобы тем самым заставить его жителей, способных держать в руках оружие, сражаться с врагом, если тот вздумает осадить крепость, но удар врага пришелся не на внешние стены, а на кольцо казарм вокруг внутренней стены, в которых квартировали, как селёдки в бочках, сарнаохтары. То, что удар по сарнам был нанесён с рассветом, когда большинство горожан ещё спало и он имел просто сокрушительную мощь, заставило их бежать вместе с Миравером и у того хватило ума, быстро поняв всё, спасти большую их часть бросив всех остальных жителей города. В городе было около полумиллиона сарнаохтаров и они покинули город ещё не все, Исигава Яри уже завёл разговор о том, как теперь будут жить морнетурцы без Миравера.

То же самое делали и большинство других его магов-ниндзя, но лучше всех это получалось у королей и королев, прозвища которых были у всех на устах, а также у других прославленных воинов. Они не боялись встать перед сотнями и тысячами вооруженных солдат и те, чувствуя их силу и несгибаемый дух, даже и не помышляли стрелять по ним, а спокойно слушали, что те говорили о новом короле, ну, а когда им называлось его прозвище, — Ведьмак, то любая толпа сразу же начинала громко гомонить. Морнетурцам, явно, импонировало, что силу истинного короля их мира обрёл не какой-то там выскочка, а сам Ведьмак. Исигава же, чтобы усилить давление, громко заявил:

— Вам, досточтимые князья, разумеется, нужны более веские доказательства того, что король Алмарон достоин править вами. Как воина по прозвищу Ведьмак, вы все его уважаете, но он к тому же ещё и сын короля Лигуисона, муж самой принцессы Иримиэль, дочери бога Арендила Хитроумного и богини Огненной Линиэль, отец короля Эльдамира, покрытого снегами, под которыми спит его народ. Эльдамир и Морнетур связаны воедино, это две вершины, два главных бриллианта Серебряного Ожерелья, и скоро этот молодой эльдар вернётся к нам. Он принял в своё плечо кинжал с проклятьем Миравера и с честью перенёс это испытание адской болью, которое, согласно древнему пророчеству Великого Анарона, очистило всех эльдаиаров от грехов вольных или невольных. Поцелуй короля Алмарона возвратит каждому эльдаиару прежний светлый эльфийский облик. Хотя я не нахожу никого из вас уродами, но поверьте, вампиры, лишившись своих клыков, сделались всё же гораздо симпатичнее и пользуются у девушек куда большей популярностью. Ну, может быть моя узкоглазая физиономия и не образец красоты, зато зубы мои, как вы видите, вовсе не вампирские, хотя я и имею это. — Исигава встал со своего стульчика и немедленно распростёр огромные, белые крылья, а его самурайский псевдодоспех превратился в белое кимоно и он, убрав крылья и сев за стол, сказал наливая вино в кубки — Ваше здоровье, благородные князья и ваше, мужественные эльдаиары и другие обитатели славного Морнетура. Недолго вашему миру оставаться под пятой узурпатора. Скоро вы встретите здесь, в вашей временной столице, своего короля и сами решите, как скоро ринетесь в бой и приметесь очищать Морнетур от сарнаохтаров. Правда, зная своего ученика, я думаю, что он назовёт своё королевство по другому. Он у нас затейник и обязательно придумает ему такое название, которое вам всем обязательно придётся по душе.

Князь Ванессендил, поднимая кубок с красным кармелем, наконец полюбившимся Исигаве, сказал с поклоном:

— Раньше, до того, как Шейн Тёмный и Огненная Вэр не начали строить Анарону каверзы, наш мир назывался Эмбер-Лимбреа-Лиэне, почтенный регент Исигава. Морнетуром он был назван уже по желанию Шейна и только после прихода Голониуса вся наша Хрустальная половина стала называться империей Шейн-Вэр. Так что тут и гадать особенно не нужно с новым названием. Надо вернуть старое.

Сэссе кивнул головой и согласился:

— Ты полностью прав, князь, как скажут эльдаиары, так оно и будет, а Ведьмак он хоть и король, парень дисциплинированный.

Исигава добродушно ухмыльнулся и принялся рассказывать князю историю о примирении Шейна с Анароном, которую тот и без него знал уже достаточно хорошо, но слушал с интересом. В штурмовой отряд были специально включены те бойцы, которые умели расположить к себе даже самых настороженных, насмерть перепуганных жителей Годдарга и потому во многих районах города вокруг них собирались толпы народа. Одного только короля Хнел'ронка всё это мало касалось. Во главе своего отряда состоящего из полусотни крылатых рыцарей и полутора сотен таких же громадных верзил-гоблинов он нёсся по крышам домов с тяжеленным пусковым контейнером на плече к самому центру города. Пробежав по крыше полторы сотни метров он высоко подпрыгнул, взмахнул своими зелёными крыльями и опустился на крышу соседнего, ещё более высокого здания, с крыши которого была хорошо видна площадь перед дворцом, всё ещё заполненная сарнаохтарами. Это были последние каменные вояки.

Они уже сделали четыре ходки и подтащили поближе к сарнасельмам более тысячи ракет. Некоторые гоблины вымахали росточком даже повыше Громилы и потому умудрялись нести на плечах сразу по два контейнера весом чуть ли не в полтонны. Когда же поток сарнов практически иссяк и на площади собрались последние, они открыли по ним огонь, но при этом так, чтобы ракеты влетели в сарнасельмы и взорвались уже в Морнетуре. Через каких-то десять минут можно было смело сказать, что Годдарг полностью очищен от врага и первым делом к сарнасельмам устремились маги, чтобы закрыть их и тем самым предотвратить возможное вторжение врага. После освобождения Прохода Силиро и захвата Соринфа королём Хнел'ронком это была самая быстрая и бескровная операция, вот только её результаты были куда более впечатляющими, но никакого особого восторга по этому поводу никто не испытывал. Хотя Миравер и находился все эти годы Годдарге, он никогда не был его главной военной базой.

Впервые за шесть с лишним лет принц Алмарон и принцесса Иримиэль были вынуждены разлучиться. Нет, они, естественно, не проводили вместе каждую минуту, но теперь более десяти суток они должны были провести порознь, да, к тому же несколько часов их будут разделять огромные расстояния и всё потому, что принц должен был первым шагнуть на быструю звёздную дорогу, а принцесса последней. Стартовать с Земли им предстояло практически от берегов острова Иримиэль и первые десять огромных флаеров каждый длиной почти в сотню метров уже находились возле берега. Алмарон встал на одно колено и сказал глядя в глаза сыну твёрдым голосом:

— Король Валарестон, прощайте. Помните, ваше величество, вы очень нужны своему народу и всем обитателям Серебряного Ожерелья, ведь только вы способны завершить работу богов. До скорой встречи в Эльдамире. Мы будем ждать вас.

— Прощайте, король Алмарон. — Тихо ответил мальчик, обнял отца и воскликнул — Я не подведу тебя, папа!

Король Алмарон, одетый в чёрный синоби-сёдзоку, встал, отсалютовал сыну рейнджерским мечом, круто развернулся и пошел к полосе прибоя, перед которой он коротко разбежался, прыгнул, и, приземлившись на спину большой касатки, поплыл на ней к своему флагманскому фаеру. Под прикрытием огромного, тёмного облачного морока он соскочил со спины касатки на аппарель, вошел в фаер и люк за ним захлопнулся. Вскоре прямо перед фаером открылся яркий голубой портал прохода на звёздную дорогу, ведущую в Эльдамир. Фаер тронулся с места и быстро вошел в него. Через три минуты за ним следом двинулась пятёрка следующих фаеров, на борту каждого из которых сидело в креслах по четыреста человек, а и из разных точек Земли к острову прибыли новые фаеры, чтобы отправиться в далёкий путь. Прощание королевы Иримиэль с сыном было более тёплым, хотя как и супруг она также была одета в чёрный синоби-сёдзоку. Мать подняла сына на руки, крепко расцеловала его, передала на руки Вилваринэ и на спине касатки подплыла к борту последнего фаера.

В это время король Алмарон, сидевший в кресле небольшой рубки управления, был уже очень далеко от Земли. Ему было одновременно и грустно, и радостно. В соседнем кресле сидел Одакадзу и когда с момента старта прошел ровно час, Алмарон встал, печально улыбнулся и сказал другу со вздохом:

— Пошли в салон, Одзу, все фаеры уже в пути, и улыбнись пошире, старина, для грусти нет никаких причин. Когда-то Ири отправили в полёт совсем крохотной девчушкой, а Валар уже взрослый парень.

Одакадзу послушно натянул на усталое лицо хотя и дежурную, но вполне симпатичную улыбку и ответил:

— Тем более, что он остаётся на Земле среди друзей и рядом с ним всегда будут бабушка и дедушка, Ронни. Так что за твоего парня я совершенно спокоен и меня куда больше волнуешь как раз ты.

— О, боги! — Возмущённо воскликнул Алмарон — Одзу, ты меня своей опёкой точно в гроб загонишь. Честное слово, твой дядюшка и тот никогда не трясся надо мной так, как это делаешь ты. Старина, я давно уже большой мальчик и обо мне тебе нечего беспокоиться.

Одакадзу осклабился и ответил:

— Ронни, если бы речь сейчас шла о том, чтобы выпихнуть тебя в толпу сарнов в чём мать родила, то я сделал бы это не моргнув глазом, но всё дело в том, что ты-то здесь, а сердце твоё на Земле, с Валаром.

Алмарон улыбнулся и сказал насмешливо:

— Так же, как и твоё с Дорис, Одзу.

Одакадзу громко рассмеялся, но смех этот был слишком уж наигранным, как и неестественно беспечным был его ответ:

— Ронни, не говори ерунду. В том, что мы расстанемся на каких-то двадцать лет, нет ничего ужасного ни для неё, ни для меня. Поверь, после того, как Дорис вышла замуж в третий раз и снова не за меня, меня уже ничто не сможет расстроить, ведь третий сын у неё снова родился от меня, а не от этого голливудского красавчика. — Видя, что король не верит ему, он сказал строгим голосом — Парень, не смотри на меня так. К твоему сведению Одакадзу Яри в первую очередь воин, а уже только потом всё остальное.

Они вышли в просторный салон, где их друзья уже начали соображать, как бы им сократить время полёта каким-либо увлекательным занятием. Поэтому у многих в руках были бокалы с крепкими напитками и помимо этого в дорогу было взято также множество книг, газет, журналов и многого чего другого, то время промелькнуло довольно быстро и вскоре флагманский флаер совершил посадку в снегах неподалёку от Нервена. Одакадзу тотчас включил мощные дизельные двигатели и четыре дюжины широких колёс трёхметрового диаметра тотчас понесли его по снежной целине со скоростью в добрых шестьдесят километров в час. Фаеры прибывали с интервалом в три минуты и немедленно ехали вслед за флагманом, точнее по его колее, а сверху за этим с радостными криками наблюдали сотни зрителей и когда кормовой десантный люк флагманского флаера открылся и на аппарель вышел Алмарон, на него сверху сразу же свалились два его самых лучших и преданных друга — Никса и Сардина. Однако, вместо слов приветствия король Алмарон услышал вопрос:

— Железку привёз?

Алмарон удивился и спросил:

— Какую ещё железку, Заноза? У меня в трюме полным полно всяческого железа, есть даже сайриномундо. Просто железные звери.

— Ты, что конченный идиот? — Возмущённо заорал на него король Ник — Меня интересует одна единственная! Та, которую воткнул тебе в плечо Голониус. Этого старого придурка Миравер посадил под замок и нам теперь нужно его выдёргивать из тюряги, а тот стилет мне нужен, чтобы открыть сейф в подвале Чёрной башни. Нет, надо было ему воткнуть свой стилет тебе в задницу! Тогда ты точно про него никогда не забыл бы. Это же ключ, понимаешь, балда?

Одакадзу тотчас растолкал друзей и, протягивая королю Нику продолговатую чёрную шкатулку с укоризной сказал:

— Ваше величество, вам не стоит беспокоить наше величество по каждому пустяку. Для этого у короля Ведьмака есть сэссе.

Ник выхватил из рук Одакадзу шкатулку быстро раскрыл её и, убедившись, что стилет с лезвием покрытым засохшей кровью лежит внутри, быстро засунул её за пазуху. Потеряв всякий интерес к королю Алмарону, он немедленно обнял и расцеловал сэссе восклицая:

— Одакадзу, дружище, как же долго я ждал тебя! Ну, здравствуй, дорогой ты мой Сикоми-дзуэ! Как же долго я тебя не видел, чертяка, как нам тебя не хватало, защитник ты наш дорогой. Ты просто не представляешь себе, как нам тебя не хватало все эти годы.

Сардон, который также облегчённо вздохнул, оттащил друга от Одакадзу за шиворот, сграбастал японца в крепкие объятья и сказал:

— Ну, старина, здравствуй. — После чего небрежно бросил через плечо — Ведьмак, скажи спасибо, что у тебя такой мудрый сэссе, а то ты уже сидел бы в фаере и летел обратно за стилетом.

Хоть в одном встречающем король Алмарон не разочаровался. С неба на огромных белых крыльях спустился Исигава и крепко обнял его. Правда, когда к флагманскому фаеру подъехал замыкающий, на наблюдательной площадке которого стояла королева Иримиэль, он моментально отбросил его в сторону, взлетел в ночное небо и взревел:

— Ири, девочка моя!

В следующую секунду он подхватил её на руки и поднялся вместе с ней в небо, а королю Алмарону только и оставалось, что сказать противным, ехидным голосом:

— Мудрый сэссе, мудрый сэссе. Да, если бы не я, ребята, ваш ненаглядный Сикоми-дзуэ зашвырнул бы эту железяку в кратер ближайшего вулкана, а я даже не позволил ему очистить эту железку от моей крови, велел положить в коробку и спрятать в самый надёжный сейф. Ну, ладно, я всё равно рад встрече с вами. Вы же не виноваты в конце-то концов, что родились такими конченными придурками.

Только после этого все трое обнялись, а король Алмарон облегчённо вздохнул и сказал:

— Ну, что, ребята, поехали в Сильматирин. Нужно показать моим парням и девчонкам самый удивительный монумент во всей Вселенной, моих тестя и тёщу, ставших богами. — Возле кормового люка собралось множество людей в чёрных синоби-сёдзоку, которых нисколько не оскорбила такой приём, оказанный их королю и тот крикнул в толпу — Парни, пусть кто-нибудь сядет за руль. Сейчас Заноза сотворит быструю дорогу и через полчаса мы будем на месте. Я поеду на верхней палубе, мне не привыкать к снегам Эльдамира.

Кто-то ответил королю насмешливым голосом:

— Можно подумать, Ведьмак, что нам к этому привыкать после того, как Одакадзу загнал нас пугать пингвинов в Антарктиде.

Король Ник подхватил под руки короля Алмарона, король Сардон его сэссе и они взлетели с аппарели в небо, чтобы приземлиться на площадке перед небольшой надстройкой и встать возле бронированного ограждения верхней палубы этого супербронетраспортёра, построенного магами-инженерами на антарктической базе. С неба спустился Исигава вместе с хохочущей королевой Иримиэль и все бойцы первого и седьмого отрядов. Остальные мардофеньяре и крылатые эккатоканты опустились на другие транспортёры, король Ник сотворил быструю дорогу и громадные машины, настоящие корабли на колёсах, взревев моторами тронулись в путь. Встали же все эти двадцать три огромные машины полукольцом в полутора километрах от огромного нерукотворного памятника, который Арендил и Линиэль воздвигли самим себе, осветив его прожекторами, и земляне, прилетевшие в Эльдамир смогли выйти и поклониться богам. Алмарон, обнимая супругу, крепко державшую за руку Зинаиду, чтобы та куда-нибудь не улизнула, глядя на золотые статуи, спросил:

— Куда направимся отсюда, парни?

Исигава ответил:

— Сначала в Веуроастал, Ведьмак, где ты предстанешь перед своими подданными и малость там почудишь, ну, в смысле сотворишь для них с десяток другой чудес, после этого предпримешь участие в новой авантюре Занозы, а потом в Остоаран, мальчик мой. Тебе нужно пройти переподготовку, а то ты малость округлился.

Король Алмарон вытаращил глаза и сердито зарычал:

— Вы, что же, гады, без меня взяли штурмом столицу Морнетура?

Исигава толкнул в бок короля Хнел'ронка и воскликнул:

— Ну, что, гоблак, теперь ты понимаешь, почему я не разрешил тебе гнаться за сарнами и лезть в сарнасельмы? Этот психованный тип точно сдал бы тогда Веуроастал Мираверу и отвоевал город у него по новой. Поверь, с него сталось бы. — Похлопав своего ученика по плечу, он упокоил его — Всё в порядке, Ведьмак. Мы просто отбили у Миравера Годдарг и твои подданные тотчас переименовали его в Веуроастал. Им, видишь ли, не нравятся ни те имена, ни те названия, которые раздавал направо и налево Голониус. Так что успокойся.

Однако, успокаиваться король Алмарон вовсе не собирался и взъярился пуще прежнего:

— А что это ещё за дела с чудесами, Папаша? Я ни в какие чудотворцы к тебе не нанимался.

Сардон, которому уже не раз приходилось предъявлять своё обоюдоострое удостоверение, строго прикрикнул на друга:

— Ведьмак, засохни! У эльдаиаров Эмбер-Лимбреа-Лиэне, к твоему сведению, и не у них одних, разработана целая система испытаний королевской крови, а также проверка Силы Королей. Называется эта процедура йета-ор-арану и до тех пор, пока ты не сотворишь каких-то чудес, королём они тебя хрен признают. Поэтому тебе придётся с этим смириться, иначе чёрта с два ты сможешь войти в Веуроастал Второй. Мне, между прочим, тоже давно уже надоело резать мечом руку и показывать каждому освобождённому из плена солдату, что я король Сайквалинны, однако, терплю, хотя скоро вконец озверею.

Поняв, что теперь ему не отвертеться, король Алмарон спросил:

— И что же это за испытания такие?

В ответ друзья лишь пожали плечами, они действительно понятия не имели, что представляет из себя это самое йета-ор-арану, но для него жителями Веуроастала были уже сооружены: огромная площадка для фаеров, широченная дорога, мощёная каменными плитами, которая шла от края оазиса, уже превращённого в защитный лайкваринд, к внешней крепостной стене, заплетённой лианами, и заканчивалась двумя рядами мраморных павильонов по обе стороны, по шесть с каждой, а также построили огромные золотые ворота, называемые Королевскими. Заодно они привели в порядок дворец, в котором временно квартировал Миравер, хотя и понимали, что король Алмарон будет в нём редким гостем, но это никого особенно не волновало. Все жители Вероустала Второго уже готовились к войне с узурпатором, хотя тот всего две с половиной недели, как сбежал из их города. Вероустал жил очень напряженной и интенсивной жизнью и все его жители с нетерпением ждали прибытия своего короля.

С наступлением утра Ник сотворил портал прохода и фаеры въехали на громадную круглую площадку, мощёную каменными плитами и окруженную высокими вязами. На то, чтобы расставить их по кругу, ушло около часа и, наконец, водители заглушили двигатели и пассажиры фаеров через носовые десантные люки толпами повалили на площадь, чтобы очутится в клубах густого дыма. Магам-ниндзя пришлось пустить в ход магию и рассеять дым, иначе сайриномундо было бы не выманить из магических денников. Через полчаса огромные красавцы и их хвостатые подруги не спеша спустились по кормовым аппарелям и скрылись в лайкваринде, армия магов-ниндзя короля Алмарона построилась и их величества в сопровождении отрядов "Аранион атакарме" и "Файрупилин" пошли по широкому проспекту в город Веуроастал Второй под пристальными взглядами немногочисленных всадников на лошадях, стоявших вдоль дороги.

До первых двух здоровенных мраморных павильонов Алмарон и Иримиэль с первой фрейлиной под руку, добрались без происшествий если не считать того, что друзья их буквально заставили сменить чёрные синоби-сёдзоку хотя бы на наряды эльфийских рейнджеров, иначе они отказывались сопровождать короля и королеву. Сами же они были одеты в свои королевские тронные наряды и даже не скрывали ни от кого лиц. Громко ворча, пока ещё принц и принцесса превратили свои сайринахампы в зелёные наряды, а Иримиэль даже надела на свою очаровательную головку бриллиантовый венец принцессы, немедленно поданный ей Зиной. С места тотчас сорвалось несколько всадников-вероустальцев и помчались по проспекту к городу. Возле первых павильонов дорогу пока ещё будущим королю и королеве преградили путь два громадных тролля гражданской наружности, то есть одетые в синие суконные с красным костюмы горожан и без своих шипастых доспехов, огромных клыков и чудовищных рож с глазами налитыми кровью. Один из этих великанов, парень ростом под пятнадцать метров, громко пробасил:

— Милорд, готовы ли вы пройти йета-ор-арану?

Принц насмешливым голосом спросил:

— А зачем тогда я сюда явился, дружище? Конечно готов.

Тролль дружелюбно улыбнулся, кивнул головой размером с небольшой эльфийский дом и задал второй вопрос:

— Сир, какое испытание вы хотите пройти? Малое или среднее?

Алмарон поморщился и снова поинтересовался:

— Парень, а есть другие варианты? Что-то мне не хочется в такое прекрасное утро заниматься всяческой ерундой.

Тролль заулыбался ещё шире, выставив напоказ свои белоснежные зубы размером с самый большой щит каждый и воскликнул:

— Мой повелитель, есть ещё большое королевское испытание и великий подвиг истинного короля Эмбер-Лимбреа-Лиэне.

Принц Алмарон хлопнул в ладоши и громко крикнул:

— Последнее подходит, старина! Великое королевское испытание как раз то, что нужно мне и моей королеве, мой друг! Я супруг дочери богов и потому мне не пристало мелочиться.

Оба тролля тотчас повернулись спиной к королевской чете, сложили у рта руки воронкой и закричали что есть силы:

— Жители славного города Веуроастала Второго, король Алмарон Светлый бросает вызов Великому Анарону и намерен совершить в честь величия Эмбер-Лимбреа-Лиэне самый великий королевский подвиг. Настало время дракона! Приготовьтесь сами и поскорее прикатите нам большую золотую платформу! — После чего повернулся к королю и сказал, громко хлопнув себя по бёдрам, затянутым синим сукном, из которого впору было шить шинели, а не штаны — Ваше величество, придётся подождать, но я не думаю, что долго, иначе Большой Рагорд выдернет из земли самый высокий кедр и примется их подгонять палкой, а этого им вовсе не нужно. Ну, а мы с братцем Гэрголом пойдём и приготовим тулово и ноги королевского дракона.

Минут через двадцать огромные золотые ворота распахнулись и из них горожане вручную выкатили позолоченную платформу шириной метров в восемь и длиной в двадцать пять. Платформа для удобства толкания была оснащена множеством прочных и длинных рукоятей. Когда горожане подкатили её к процессии, сэссе Одакадзу шагнул к ней, присел, внимательно осмотрел деревянные колёса, затем рукояти, удовлетворённо кивнул головой и громко рявкнул:

— Парни, внесём нашего короля в город на своих плечах!

Первыми возле платформы оказались тысячи полторы коренастых, широкоплечих японцев одетых в белые кимоно, которые моментально оттеснили нарядных и весьма пёстро одетых горожан от платформы. В их руках тотчас появились длинные, прочные шесты, Одакадзу взлетел на платформу и крикнул ещё раз, её колёса покатились во все стороны, платформа качнулась и замерла, покоясь на плечах магов-ниндзя. Вскоре из левого павильона вышел Гэргол, который нёс четыре драконьи ноги, а из правого Большой Рагорд с туловищем дракона. Покрутив головой глядя на людей в белом, оба тролля аккуратно поднялись на платформу и установили на ней четыре большие серебряные драконьи ноги, а на них водрузили мускулистое драконье туловище длиной метров двадцати. Как только эта работа была закончена, Большой Рагорд пробасил:

— Мой повелитель, ваша очередь показать Силу Короля.

Король Алмарон и королева Иримиэль, стоявшие возле платформы там, где находилась грудь дракона, взлетели вверх, как волейболисты над сеткой, и король поинтересовался:

— Парень, что именно я должен сделать? Только не говори, что я должен сам догадаться.

— Ваше величество, вы должны прирастить ноги к тулову. — Немедленно пояснил тролль — Для этого вам нужно по очереди наложить руки на каждую ногу и если вы обладаете великой Силой Королей, то ноги прирастут к телу и станут с ним одним целым. Это первая часть великого йета-ор-арану, которое не было ни разу исполнено в славном Эмбер-Лимбреа-Лиэне за все времена.

Король Алмарон кивнул головой и подойдя к безголовому дракону и посмотрев туда, где у каждого четвероногого создания находилось причинное место, он прибавил — Похоже, ребята, что этот дракон будет мальчиком. Непорядок, он будет скучать без подруги. В общем так, князь Большой Рагорд и князь Гэргол, мы с королевой Иримиэль никуда не торопимся, а потому крикните ребятам, чтобы они выкатили вторую платформу, а вы тем временем изготовьте ноги и туловище серебряной красавицы для этого парня. Одакадзу, прикажи подставить под платформу чурбаки, чтобы ребята зря не надрывались.

Оба тролля закричали так, что земля задрожала, а кроны деревьев зашатались, как от порыва урагана:

— Жители славного Веуроастала Второго, король Алмарон Светлый и королева Иримиэль Златовласая решили совершить величайший из всех йета-ор-арану и породить на свет королевских драконов, точно таких же, каких в древности породили Великий Анарон и Амиларанилосэ Прекрасная в Эльдамире! Подайте бриллиантовую платформу для повелительницы серебряных королевских драконов! Грядут великие времена для всех нас!

Тролли спрыгнули с платформы так энергично, что под ними треснули каменные плиты. Одакадзу, стоявший на платформе, снова грозно прорычал по-японски и носильщики сделали сотню шагов вперёд приняли вправо и опустили её на тут же сотворённые из колёс подставки. Бриллиантовая платформа, которая была всё же украшена не бриллиантами, а лишь их имитацией из хрусталя, через полчаса встала между двух мраморных павильонов и маги-ниндзя снова турнули горожан от неё и взяли это сооружение, сверкающее в лучах сияющей ленты, на свои могучие плечи и опустили её на подставки. Как только эта платформа, на которой распорядителем был Опасный Майк, встала слева от золотой, королева Иримиэль птичкой перелетела на неё и с радостной улыбкой посмотрела на супруга. Оба тролля встали перед платформами и с поклоном подали рукой знак, чтобы их величества приступали к работе, но королю Алмарону вовсе не улыбалось бегать вокруг серебряного дракона, как Тузику по двору. Он хотел уже было сказать что-то, как напряженную тишину нарушил громкий лай Тирумулара, вырвавшегося из рук Зины. Серого пёсика подняли на платформу и он тотчас спокойно уселся у ног Опасного Майка, одетого в парадный мундир лётчика королевских ВВС Великобритании, а король Алмарон негромко бросил через плечо своему сэссе:

— Князь Одакадзу, быстро организуй мне живую пирамиду.

На этот раз Одакадзу даже не пришлось подавать команды. Пятеро самых высоких парней в чёрных синоби-сёдзоку немедленно построили пирамиду и буквально зашвырнули своего короля Ронни на верх и тот, наконец, смог раскинув руки прикоснуться с широченной груди могучего туловища дракона. Одновременно с ним это сделала и королева Иримиэль. Послышались отдалённые громовые раскаты, громкий электрический треск и все восемь ног намертво приросли к двум драконьим туловищам. Король соскочил вниз и сказал:

— Парни, не уходите, мне нужно будет ещё приживить хвост, шею, голову и крылья, так что без работы вы не останетесь.

Тролли же радостно прокричали:

— Тулова королевских серебряных драконов крепко стоят на ногах, жители славного Веуроастала Второго, король Алмарон Светлый и королева Иримиэль Златовласая заложили фундамент!

Процессия прошла метров сто вперёд и двое великанов-огров, рыжебородых и одетых в сверкающие парчовые наряды, быстро приладили к туловищам драконов по шее и хвосту. Король и королева снова ловко взобрались на вершину живой пирамиды и под ещё более громкие громовые раскаты приживили и эти детали тела драконов, а огры объявили о том, что королевские серебряные драконы обрели гибкость. После этого орки, которые также были ребятами под два с половиной метра ростом, одетые почти точно так же, как и североамериканские индейцы, то есть с перьями на головах. Вперёд тотчас вышел Чарли Большое Облако со своими друзьями-вождями, одетые в наряды с куда большим количеством перьев и оба орка, обалдев от увиденного, а также от того, что им были дарованы княжеские титулы, что есть мочи завопили:

— Драконы обрели крылья, а скоро и мы взлетим вместе с ними! Радуйтесь, к вам идут настоящие король и королева!

Процессия двинулась вперёд и вскоре два зелёных гоблина (и как только двое этих парней вытерпели столько дней, когда все их морнетурские собратья уже стали бронзоволицеми) украсили спины обоих драконов золотистыми гребнями от шеи и до хвоста и известили жителей Веуроастала Второго, что полёт серебряных королевских драконов будет устойчивым. На крепостной стене тем временем просто бесновался от радости народ, а в небо с грохотом взлетали фейерверки. Пушки палили так оглушительно, что перекрыли громовые раскаты, когда король и королева прирастили к ногам драконов и кончикам их хвостов золотые когти и сердцевидное жало, которые приставили к ним гномы и объявили всем, что драконы получили смертельное оружие для всех врагов их короля и королевы. Люди, живущие в Морнетуре, а их было в нём немало, представленными магом-провидцем и графом из Вероустала, обтянули серебряные, гладкие тела драконов чешуйчатой шкурой и объявили такими голосами, что им могли бы позавидовать тролли:

— Жители славного Веуроастала Второго, король Алмарон Светлый и королева Иримиэль Златовласая одели королевских серебряных драконов в броню из чешуи, которой не страшны молнии! Настал час нашего всеобщего единения! Эльдаиары, великие князья славного Эмбер-Лимбреа-Лиэне завершите работу братских народов!

Наконец, золотые ворота открылись и князь Полдатарон из дома Мирендилов и князь Ванессендил из дома Иримаонов Вероустальских вынесли вместе с другими эльдаиарами из своего города две огромные серебряные драконьи головы с широко раскрытыми золотыми глазами. Перед платформами были поставлены два высоких и широких траппа с платформами наверху и князья водрузили на гордо вскинутые кверху шеи сначала одну, а затем и вторую голову, после чего по траппам поднялись король Алмарон вместе с королевой Иримиэль и завершили йета-ор-арану, отчего в груди драконов гулко застучали сердца, но они даже не пошевелились, что, однако, вовсе никого не расстроило и жители Вероустала Второго разразились радостными, восторженными криками. Король, однако, властно поднял руку вверх и народ послушно умолк. Он перепрыгнул на платформу к своей королеве и их величества спустились на мостовую, по пути превратив свои сайринахампы в наряды серебряной парчи. Точнее они сами сделались таковыми, после чего подошли к князьям-эльдаиарам и король Алмарон с лёгким поклоном поинтересовался:

— Ну, и когда драконы оживут, господа? Мы хотели бы облететь наш город по воздуху и приземлиться перед дворцом.

Князь Ванессендил низко поклонился и ответил:

— Вероятно, это произойдёт не скоро, мой повелитель. Драконы, рождённые вами, живы, но, видимо, нужно самое настоящее чудо, чтобы они пробудились. Говорят, что те золотые королевские драконы, которых сотворили Великий Анарон и Амиларанилосэ Прекрасная, встали на крыло только через сто лет. Поэтому давайте внесём их в город и наберёмся терпения.

Серое, маленькое косматое чудо по имени Тирумулар, которое королева Иримиэль снова держала на руках, тотчас громко тявкнуло и стало нетерпеливо ёрзать, просясь на землю. Королева немедленно спустила своего любимца с рук и он помчался по ступеням высоченного траппа, покрытым бордовой ковровой дорожкой, а король Алмарон, поняв, что именно сейчас может произойти, так как прекрасно помнил, что Тирумулар последние двое суток перед отлётом постоянно парил в столбе золотого света в храме сердца Земли и вытащить его оттуда было просто невозможно, громко скомандовал:

— Парни, быстро опустите платформу и немедленно разбегайтесь, кто куда! Просыпающейся драконы могут быть весьма опасны! Не станем попадать под их лапы и удары хвоста. Похоже, что Тимка не зря впитывал в себя свет, льющийся из Источника Силы.

Подхватив королеву на руки, он и сам отбежал к воротам, а Тирумулар тем временем подобрался чуть ли не к самому носу серебряной драконихи, громко залаял и, вдруг, превратился в огромного золотистого льва, громко зарычал, выдохнул из своей клыкастой пасти огромный сноп золотистого света и ударил дракониху по носу своей мощной лапищей, отчего та вздрогнула и попятилась, а её длинный, гибкий и мощный хвост инстинктивно дёрнулся. Золотой лев же перепрыгнул на соседний трапп и проделал то же самое с серебряным драконом, после чего спокойно развернулся и в длинном прыжке полетел к королеве Иримиэль, отчего толпа испуганно вскрикнула. Королева спокойно простёрла вперёд руки, ловко поймала маленькую, лохматую серую собачка и расцеловала её, а Тирумулар радостно облизал ей щёки и нос. Иримиэль прижала Тимку к груди, а ошеломлённый увиденным князь Ванессендил воскликнул в изумлении:

— Кто этот маленький бог, ваше величество?

Королева ответила:

— Князь, это не совсем бог, это великий Апсо Сенг Куи Тирумулар, верный слуга действительно великого бога Земли Будды, которому поклоняются миллиарды людей, и мой верный друг. — Ещё раз поцеловав пёсика, она спросила — Ну, что, Тимка, полетим в город верхом на твоей серебряной подружке или ты хочешь отвезти меня во дворец на себе, мой маленький могучий лев?

Тимка звонко тявкнул и посмотрел на дракониху, которая с любопытством осматривалась вокруг и принюхивалась к лайкваринду, окружающему город. Король Алмарон сразу же всё понял, подошел к драконам и громко крикнул:

— Дети мои, в этом лайкваринде животные не едят друг друга, но если вам нужно мясо, то он его вам даст, только оно вырастет на деревьях. Сейчас мои рейнджеры об этом позаботятся.

Дракон кивнул головой и спросил:

— А разве наш отец не золотой лев?

— Твой отец я, парень! — Строгим голосом воскликнул король Алмарон — А мать твоей подружки королева Иримиэль, моя супруга. Великий Тирумулар только пробудил вас к жизни и напитал силой богов. Сейчас идите с рейнджерами в лес и хорошенько поешьте, а позднее мы с королевой посвятим вас в рейнджеры и начнём учить, но не здесь, а в другом месте. Это молодой лайкваринд и ему ещё самому нужно очень многому учиться. — Из ворот города немедленно выбежало несколько рейнджеров, которые повели драконов в лайкваринд, а Алмарон сказал жене с улыбкой — Ири, любовь моя, мы войдём в этот город, как всякие приличные люди. Будда даровал тебе великого Апсо Сенг Куи Тирумулара для битв с сарнами, а не для верховых прогулок. Правильно я говорю, Тимка? Иди ко мне, мой мальчик. — Он взял пёсика на руки, погладил его, а потом спустил на мостовую и ласково попросил — А теперь обернись львом, Тирумулар, иди впереди нас и если это тебе будет не трудно, излей на жителей нашего с Ири города потоки своего благодатного золотого света.

Тирумулар послушно превратился в огромного золотого льва, но первыми, кого он облагодетельствовал, были все те, кто стоял рядом с королём и королевой. После этого нарядная процессия, на этот раз уже все земляне были одеты не в чёрные синоби-сёдзоку, а в свои самые нарядные мундиры с множеством орденов, красивые костюмы и роскошные бальные платья, вошли в город и пешком направились к королевскому дворцу под громкие, радостные приветствия горожан. Вдоль широкого проспекта выстроились все жители города и по мере продвижения вперёд огромный золотой лев раз за разом извергал на них снопы золотого света. Все жители Веуроастала Второго безоговорочно приняли своих короля и королеву, так как после рождения двух драконов они, вдруг, почувствовали единение всех народов Эмбер-Лимбреа-Лиэне, чего не было уже много тысяч лет. Тролли, которые впервые вошли в город, с любопытством заглядывали в окна домов на пятом этаже и им никто не кричал в лицо обидных слов, а при виде орков-скотоводов никто демонстративно не зажимал носов и даже гномы обнимали пернауко и поздравляли их с обретением истинных короля и королевы так искренне, что многие этому удивлялись.

Король и королева Эмбер-Лимбреа-Лиэне были очень просты в обращении и приветливы. Они подходили к горожанам и пожимали им руки, но главного чуда, обещанного эльдаиарам сэссе Исигавой, пока что не произошло и они, радостно улыбаясь, показывали всем свои вампирские клыки, что всё же несколько портило впечатление от всеобщего праздника. Однако, в Нижнем городе эльдаиаров было крайне мало, так как все они, как и большинство людей, жили в Верхнем городе. Вскоре процессия прошла через большую площадь, заполненную людьми до отказа и подошла к ступеням королевского дворца, где князь Полдатарон из дома Мирендилов и князь Ванессендил из дома Иримаонов Веуроастальских объявили забастовку, встав, как вкопанные, и громогласно заявив:

— Мы не войдём во дворец своего короля клыкастыми монстрами!

Король подозрительно посмотрел на двух этих торжествующих типов и осторожно поинтересовался:

— Это что же, парни, я должен вас теперь переть туда на горбу или вы желаете, чтобы я выбил вам зубы? Ну, так хрен вы от меня этого добьётесь, я же ваш защитник, а не какой-то там придурок.

— Нет, мой повелитель! — Громко ответил в наступившей тишине Ванессендил — Тебе для этого вовсе не нужно выбивать нам зубы своим кулаком. Ты просто должен поцеловать меня и тогда я, согласно обещанию, данному сэссе Исигавой Яри, избавлюсь наконец от своих вампирских клыков.

Алмарон скривился так, словно в него снова воткнули стилет, но теперь уже не в плечо, а в задницу и возмущённо завопил:

— Я с мужиками не целуюсь! — После чего схватил за руку очаровательную Алкваниэль, супругу Ванессендила, и воскликнул — Давай я лучше поцелую твою супругу, а тебя, так уж и быть, поцелует королева Ириниэль, но запомни, Несси, второй поцелуй станет для тебя последним в жизни, я просто чудовищно ревнив!

Сказав это король Алмарон наклонился вперёд и, не приближаясь к красавице с чёрными волосами, нежно коснулся её губ своими и тотчас с виноватой улыбкой отстранился, но и этого было вполне достаточно. Алкваниэль широко улыбнулась и все увидели, что её жемчужные зубки уже не портили четыре вампирских клыка. Эльдаиары разразились такими криками, что мигом посрамили горных троллей, а король тотчас принялся целовать всех дам подряд в то время, как его королева преображала своими поцелуями мужчин, но это продлилось не белее десяти минут, так как Исигава громко рявкнул:

— Хватит! Тут вам не конкурс на звание лучшего целовальника! Все остальные превратятся в эльдаров с нормальным прикусом по цепочке. Не будем превращать чудо преображения в балаган.

И действительно, княгиня Алкваниэль, поцеловав какого-то импозантного статного красавца в синем долгополом андовакка, то мигом лишила его вампирских клыков. Вот тут-то на площади и началась самая настоящая зубодробительная цепная реакция. Однако, Алмарону и после этого не дали войти во дворец. Его друг Никса тотчас схватил его величество за плечо и потребовал:

— Всё, Фалк, пошли в Чёрную башню Голониуса!

Опасный Майк, который уже добрых полчаса вглядывался на это мрачное сооружение, стоящее напротив дворца, с недовольным видом, тотчас подскочил к ним и чуть ли не завопил:

— Ронни, я иду с вами!

Ник с улыбкой слегка поклонился Майку и спросил:

— Фалк, твой друг что, разбирается в магии камня?

Алмарон пожал плечами и ответил:

— Никса, я затрудняюсь сказать тебе точно, в чём именно по части магии Опасный Майк разбирается действительно хорошо, но во всём, что касается даже малейшего присутствия магии и тем более всяческого магического дерьма, он разбирается просто превосходно, на зависть мне. Ты даже представить себе не можешь, сколько магических заклятий явных и скрытых он обнаружил на стилете Голониуса. Поэтому уж кого-кого, а его точно нужно взять с собой.

— А также меня, Ронни. — Сказал хлопая короля по плечу Чарли Большое Облако и поворачиваясь к Нику пояснил — Парень, а я, к твоему сведению, самый большой спец по части снятия любых заклятий. Ронни тебе это подтвердит, Никса.

Король Алмарон кивнул головой и сказал:

— Да, Никса, Чак действительно в этом деле у нас дока. Он даже сумел разобраться с блуждающим сарнасельмом на острове Пасхи и, вообще, он очень большой специалист по магии камня. Не прорицатель, но камень знает лучше любого тролля, так что нам стоит его взять с собой. Чужие заклятья он сшибает на раз.

— Ну, тогда пошли. — Решительно сказал Ник — Большая толпа нам ни к чему. Я бы и тебя не брал, Фалк, но ты связан с этим старым засранцем магией крови. До тех пор, пока мы не разберёмся с этой чёртовой Чёрной башней, она будет торчать в теле Серебряного Ожерелья, как тот стилет в твоём плече, Фалк. В подземельях Вероустала мы обнаружили тысячи тонн взрывчатки и обезвредили все обычные мины Миравера, но эта магическая чёрная громадина кажется мне поопаснее и мы должны её срочно обезвредить.

Императора Миравера нисколько не расстроило падение Годдарга, равно как и поспешное бегство из этого ненавистного ему города. Хотя акция, предпринятая врагами, была ошеломляющей и к тому же маги-ниндзя применили очень мощное оружие, потери были всё же невелики и подавляющее большинство сарнаохтаров покинули город, в котором он провёл двадцать шесть лет, некогда построив его в пустыне. Даже это его нисколько не огорчило, ну, а то, что из Годдарга сумело выбраться не более десяти тысяч магов-некромантов, вообще никак не расстроило Миравера. Все маги-некроманты, которые ему были действительно полезны, покинули Годдарг задолго до этого дня и в конечном итоге всё произошло именно так, как он и планировал. Город был фактически сдан врагу без боя, так как являл собой отравленный плод, который эти юнцы, вознамерившиеся бороться с ним, с жадностью схватили со стола и впились в него зубами.

То, что все эти короли-воины, хвалёные маги-ниндзя были обречены на мучительную гибель, радовало императора куда меньше, чем то, что Голониус, наконец-то, был в его руках и он вернул себе власть над сарналаугами. В своё время у него не хватило времени, сил и средств, чтобы довести свои магические исследования до конца, но он сделал самое главное, — изначально подчинил себе всех сарналаугов совершив тем самым куда более великий подвиг, нежели сотворение королевского серебряного дракона. Всё остальное сделал за него Голониус и Мираверу долгие столетия приходилось терпеть над собой власть этого выскочки-пернауко. Наконец, всё переменилось, Голониус был низвергнут и посажен в железную клетку. Его, конечно, следовало давно уже убить, подвергнув сначала мучительным пыткам, но император Миравер решил не уподобляться этому жалкому фигляру, который таким образом убил очень многих своих явных противников и просто недоброжелателей.

Вместо этого Миравер, подстроив Голониусу хитроумную ловушку в своём кабинете, поймал его в неё, как крысу, и заточил в магической клетке, которую установил в секретном подземелье старого королевского дворца в Веуроастале. Голониус так и не смог раскрыть всех его магических секретов и потому никогда в нём не жил. Для нового короля Морнетура, впоследствии названного им императором, был построен новый дворец, а вслед за ним сотни других, больших и малых дворцов, крепостей и замков и только в них некромант чувствовал себя спокойно. Теперь с ними предстояло планомерно разбираться, так как все они являлись секретным оружием Голониуса, как и его Чёрная башня в Годдарге. С ней Мираверу удалось справиться в течение первой же недели и всё потому, что глупый колдун пожаловал к нему через внутренний сарнасельм и тем самым оставил её практически открытой для него, ну, а для мага обладающего такими познаниями, как у него, не составило особого труда обезвредить все магические ловушки Голониуса и превратить Чёрную башню и Годдарг вместе с окружающим его оазисом, в огромную магическую мину.

Теперь следовало дождаться только одного, когда эти нахальные юнцы, называющие себя королями и имеющие при себе ключ от башни Голониуса, войдут в неё и тотчас исчезнут в ослепительной вспышке магического взрыва вместе с жителями Годдарга. Единственные, о ком сожалел Миравер, так это о нескольких преданных ему магах, которые добровольно остались в этом городе и уже успели доложить ему о том, что король Алмарон породил серебряных драконов. Что же, вместе с ними он и погибнет, но даже если бы этот юнец и остался в живых, он не представлял из себя никакой опасности с политической точки зрения. Миравер не стал объявлять себя новым королём Морнетура, а лишь заявил о реставрации древней династии.

Правда, его настораживало то, что сразу же после того, как он захватил Голониуса, куда-то исчез его сын Нордрэн, а он был весьма опасен, так как являлся теперь хозяином всех дворцов, крепостей, замков и прочих убежищ своего папаши, число которых Мираверу не было известно даже приблизительно. Если этот щенок, прославившийся своим добрым нравом и покладистым характером, переметнётся к королю Лигуисону, то это может доставить ему много неприятностей. Это, конечно, будет не смертельно, но всё же достаточно неприятно. В конце концов что такое пусть даже две, три тысячи тайных убежищ по сравнению с миром, число жителей которого уже перевалило за восемь миллиардов, в котором всё подчинено ему, императору Мираверу, тем более, что у него под рукой было уже более двух миллиардов сарнаохтаров и почти полтора миллиарда войск состоящих пусть из менее надёжных, но всё же полностью подчиняющихся его приказам солдат. Посмотрев ещё раз через магическое око на шагающих по широкой улице королей, император поднялся из-за стола, подошел к обычном кабинетному лифту и поехал на нём вниз.

Магия со всеми этими сарнасельмами, порталами прохода и быстрыми дорогами хороша тогда, когда ты живёшь в мире со своими соседями, а во время войны секретный лифт, на котором из кабинета можно за несколько минут спуститься в подземелье дворца, был всё-таки куда надёжнее и безопаснее, так как далеко не каждый мог его включить. Раньше лифт приводился в действие водой, но теперь старый привод заменили какие-то бесшумные линейные электромагнитные двигатели, установленные космитами. С тех пор, как он научил самок сарналаугов превращать каменный уголь в алмазы, с ними стало куда легче договариваться. Помимо сарнаохтаров, которые делались день ото дня умнее и набирались боевого опыта от схватки к сватке, император Миравер полагался ещё и на поставки вооружения и амуниции космитами. Поэтому он не удержался и не смотря на то, что спешил в гости к Голониусу, подошел к одному из стражей подземелья, чья мощная фигура была затянута в сайринахамп выращенный на основе каких-то кремнийорганических соединений, являющихся по сути камнем, но куда более прочным и по расчетам магов космитов способным противостоять даже очень мощным бронебойным снарядам, похлопал этого красавца по плечу и пошел дальше.

Идти было недалеко. Прямо напротив лифта в подземном зале, стены которого были сложены из массивных гранитных блоков, каждый из которых представлял из себя магическое заклинание, лежал широкий коридор, вход в который преграждал изумрудный магический занавес, пройти через который могли только те, кто не только имели при себе амулет-ключ, но и знали его секрет, а таковых в живых, кроме императора Миравера, уже не осталось. Он был последним живым хранителем тайны секретного подземелья старого королевского дворца, из которого наверх вело пять лифтов. Через один из них и были спущены вниз детали магической стальной клетки, которую собрали в помещении главной сокровищницы верные ему сарнаохтары, охраняющие подземелье. Они также могли проходить через проходить через магический занавес и входить во все помещения подземелья, но как раз живыми не были. Император Миравер прошел через магический занавес и уже через несколько минут был внутри главной королевской сокровищницы — огромного подземного зала, в центре которого висел на стальных цепях куб клетки, в которой был заточён некогда могущественный Верховный маг Голониус.

Император Миравер не стал проявлять по отношению к поверженному им сначала врагу, потом учителю, а в последние годы, как тот сам говорил, другу, излишней жестокости и в этом стальном кубе с ребром в восемь метров, состоящем из тоненьких на первый взгляд, но невероятно прочных прутьев, создал для него вполне удобную камеру с ванной, небольшой кухней с холодильником и электрической плитой, письменным столом и даже стеллажом с книгами по магии, а также удобным ложем. Ещё один стеллаж был заставлен бутылками со спиртными напитками, которые так любил старый некромант. Единственное, что несколько портило интерьер камеры, так это стальной ящик, в него однажды превратилось то кресло, в которое сел Голониус явившись к нему в гости в очередной раз. Именно в нём его и занесли сарнаохтары внутрь клетки. Миравер поднялся на помост, сел в удобное кресло и принялся разглядывать своего пленника, сидевшего за столом. Голониус что-то писал толстом альбоме и несколько минут, словно бы не замечал его присутствия, но всё же не выдержал, отложил перо в сторону и хмуро поинтересовался:

— Чего припёрся? Опять не смог уговорить ни одну бабу? Ну, так я тебе в этом деле не советчик и, вообще, на дружбу со мной ты можешь больше не рассчитывать, Миравер. После того, как ты предал меня, тебе осталась только одна дорога, прямиком в тот ад, который Шейн Спаситель создал специально для таких негодяев, как ты.

Сказал всё это Голониус хотя и хмуро, но всё же беззлобно и даже словно посмеиваясь, что очень не понравилось императору Мираверу, что можно было подумать будто это не некромант-пернауко сидит в стальной магической клетке, а он сам. Сурово сдвинув брови император пристально посмотрел на некроманта и сказал:

— Ты так говоришь, Голониус, будто за все свои преступления достоин рая. На твоей совести куда больше преступлений, нежели на моей и к тому же это ты развязал войну, а не я и мне теперь приходится подчищать за тобой и исправлять всё то, что ты испоганил, а это, представь себе, не лёгкая работа.

К удивлению Миравера Голониус, вдруг, громко расхохотался и воскликнул указывая на него пальцем:

— Нет, вы только посмотрите на него! Этот вздорный тип, который мечтает только о всемирном господстве, пришел сюда укорять меня! Миравер, глупышка, я был для всего Светлого Ожерелья врагом, коварным, хитрым, могущественным и опасным, который заставил всех его обитателей сплотиться и проявить свои лучшие качества, но я не стремился уничтожить в Серебряном Ожерелье всё живое. А что делаешь ты, болван? При мне никогда не было больше пятидесяти миллионов сарнаохтаров, этой угрозы всему живому, а ты расплодил их без счёта и теперь стремишься только к одному, сделать этих каменных истуканов неуязвимыми. У меня никогда не было Силы Королей, но я повелевал миллиардами живых существ, а ты променял этот божественный дар на силу этих бездушных каменных машин, способных обучаться. Да, они подчиняются тебе, но только потому, что не явился в Серебряное Ожерелье их истинный повелитель. Может быть меня никто и никогда не уважал, Миравер, но меня по крайней мере боялись, зато тебя и не боятся, и не уважают и самое лучшее, что ты можешь сделать в своём положении, это пойти и повесится, но только не забудь при этом сначала отдать сарнам приказ, чтобы они меня кормили и убирали за мной дерьмо. Рано или поздно мои бывшие враги, те юные короли, которые в борьбе со мной обрели неслыханное могущество, придут сюда, чтобы освободить меня из заточения и я хочу дожить до этого дня в добром здравии. Уж ты поверь, они-то точно воздадут мне сторицей за мои тяжкие труды.

Император Миравер не выдержал такой наглости и выпалил:

— Никто не придёт освобождать тебя, Голониус! Я превратил морок твоей Чёрной башни в огромную мину и вскоре они войдут в неё и все погибнут вместе со своим королём и его серебряными драконами!

— Хо-хо, малыш Алмарон, наконец, вошел в силу! — Радостно воскликнул Голониус — Спасибо, Миравер, ты принёс мне отрадную весть. Это означает, что мой сын вскоре тоже обретёт Силу Королей и станет королём Годдарэнга. Поверь, когда он узнает моего парня поближе, то быстро поймёт, что Нордрэн ему друг и соратник, но ещё раньше мой парень докажет королю Эмбер-Лимбреа-Лиэне, что он не враг и ему можно доверять. Ну, а что касается заминированного морока Чёрной башни, Миравер, то эти мальчишки с ним как-нибудь разберутся. Не такие они глупцы, как это тебе кажется, и благодаря мне научились многому. Так что ничего у тебя не выйдет, Миравер, тебе их не уничтожить, да, и я их тоже не мог уничтожить, но у меня этого и в мыслях никогда не было. Я вынашиваю куда более великие планы и ты ничем не сможешь мне помешать, глупец. Прояви ты благоразумие и у тебя был бы шанс сохранить за собой Морнетур, но тебя опьянила ничем не ограниченная власть и стремление к господству над всеми мирами, Миравер, и ты его потерял. Подчинив себе сарнаохтаров на время, ты лишь приблизил свою позорную кончину, а ведь мог выторговать себе почётный мир и Морнетур. Тебе только стоило отдать сарнаохтаров тем, кому они стали бы подчиняться по зову крови на благо даже не Серебряного Ожерелья, а всего Альтаколона.

Император только и смог прорычать в ответ:

— Мерзавец, ты сам всё это подстроил!

— Что, Миравер, тебе хочется убить меня? — Смеясь воскликнул Голониус и пожурил своего ученика — Полноте, мальчик мой, не тешь себя пустыми надеждами. Ты не можешь меня убить и никто не сможет, даже сам Анарон, а потому смирись перед неизбежным, сдайся на милость победителя и может быть тогда тебе сохранят жизнь и свободу, а мне не страшен даже суд королей, я вне его юрисдикции. Меня могут судить одни только боги, мой глупый ученик.

Император поднялся, молча спустился с помоста и вышел из сокровищницы, а Голониус вернулся к работе, продолжил писать свои мемуары, в которых подробно рассказывал о том, как он исполнял волю богов и даже отважился бросить им свой вызов, так как вовсе не желал быть негодяем без права на помилование. В этих мемуарах он не щадил никого, даже Анарона, не говоря уже о себе и подробно описывал, какие злодеяния совершил для того, чтобы даже Патриархи вампиров, которые сами никогда не были ангелами, переметнулись на сторону врага, считая его исчадием ада. Он не надеялся на прощение, но хотел всего лишь сказать, что без зла не может быть добра и что зло вовсе не должно быть врагом жизни, так как зло это всего лишь её оборотная сторона. Голониус даже не поленился определить критерии таких расплывчатых понятий, как добро и зло и дать довольно широкую градацию зла, обозначив пределы зла допустимого и выведя за них то, что на его взгляд являлось злом запредельным.

Король Ник подошел к Исигаве и негромко сказал ему:

— Папаша, займи народ чем-либо, мы пошли. Нам нельзя медлить ни одной лишней минуты.

Тот кивнул головой и спросил:

— Может быть ты всё же возьмёшь с собой Аласта Каменщика?

Ник отрицательно помотал головой и отказался:

— Нет, нам же не строить нужно будет, а наоборот, ломать.

Стоило только четырём магам-ниндзя направиться к краю площади, идти напрямик через площадь запруженную народом было просто невозможно, золотистый лев, сидевший у ног королевы Иримиэль, немедленно превратился в серую собачку и, возмущённо тявкая, бросился вслед за королём Алмароном, превратившим свой серебристый наряд в чёрный синоби-сёдзоку и даже забросившим за спину большой нагабукуро. Кто-то сбросил в руки Ника с неба его нагабукуро и когда Алмарон с укоризной посмотрел на Тимку, тот сказал:

— Возьмём парня с собой, Ведьмак, лишняя пара глаз нам не помешает. — Он открыл клапан и спросил выскочившую к нему на плечо белку — Как ты считаешь, Джек, нам стоит взять Тимку с собой.

Джек мигом спустился на мостовую, подбежал к Тирумулару, встал перед ним на задние лапы и серый пёсик дохнул на него золотистым снопиком света и лизнул в нос. Бельчонок чихнул и что-то весело застрекотал по-беличьи, после чего вернулся в своё дупло на спине короля Ника. Король Алмарон поднял пёсика на руки и также отправил его в нагабукуро, чему тот даже не подумал возмущаться. Выйдя на улицу, которая по кругу обходила обелиски сарнасельмов, где было не так уж много народа, маги быстрым шагом направились к Чёрной башне, стоявшей в некотором отдалении от неё. На полпути к этому мрачному, чёрному сооружению высотой метров в семьдесят, Опасный Майк, вдруг, остановился и громко воскликнул:

— Ребята, да, это никакая не башня, а искусный морок! Может быть внутри него что-то и есть, но не настолько монументальное, но самое главное, в ней сконцентрирована прорва магической энергии. Это просто какая-то водородная бомба и нам от неё нужно держаться как можно дальше, так что больше ни шагу вперёд. Мне нужно срочно извлечь из трюма мою старушку "Цессну" и я уже через несколько часов найду настоящую Чёрную башню, а это, парни, всего лишь, как бы её зеркальное отражение и к тому же ловушка. Поймите, я это нутром чую, как и любое другое магическое дерьмо.

Ник замялся и сказал:

— Странно, Майк, но ведь я вчера подходил к её дверям и даже нашел замочную скважину. Она имеет точно такое же сечение, как и стилет Голониуса, да, и местные ребята говорили нам, что частенько видели, как Миравер шастал туда через площадь, а до того возле неё видели и самого трупоеда.

— Ну, и что это нам даёт, Ник? — Усмехаясь спросил Опасный Майк и ответил — Ровным счётом ничего. Ты бы на его месте поступал точно так же, навесил постоянный морок и маскировал им свои секретные объекты. Хотя, что я тебя учу, в Остоаране Исигава делает то же самое практически с первого дня и мало кто знает, как крепость выглядит на самом деле, поэтому нужно не болтать, а действовать.

— Да, пожалуй ты прав, Майк. — Согласился Ник — Тогда давай поступим так, — сейчас мы отправимся на наш аэродром, сядем на флаеры и полетим на них на разведку. — Увидев удивление в глазах друзей, он пояснил — Это новые машины, которые мы закупаем на Лайтере. Что-то вроде летающего мотоцикла, только с крыльями. Хотя я и сам теперь умею летать не хуже вампира, для разведки с воздуха предпочитаю использовать флаер. Он быстрее и к тому же оснащён отличными сканерами, но тебе, Майк, они, похоже, не нужны.

Через три минуты Опасный Майк сидел в седле флаера и внимательно слушал, что говорил ему космит, который ничем не отличался от самого обычного человека кроме того, что был мардофеньяре. Через четверть часа он убедился в том, что летать на флаере для опытного лётчика, а ими были как Чарли Большое Облако, так и король Алмарон, не сложнее, чем ездить на трёхколёсном велосипеде. Узнав о том, как стрелять из двух бластеров и электромагнитной пушки, на которой он фактически сидел верхом, Майк сказал:

— Ладно, дружище, для начала и этого будет достаточно. — Повернувшись к остальным членам поискового отряда, он приказал — Парни, взлетаем на высоту в пять километров и облетаем город по кругу. Если Чёрная башня находится в пределах видимости, то я её сразу же найду. Если нет, то увеличим радиус круга и где бы она не находилась, я её обязательно найду. Ну, чиркнем крыльями по облакам.

Флаер Опасного Майка, как и обещал инструктор, без разбега взлетел вверх и он стал круто набирать высоту, поражаясь тому, что эта маленькая машина летела совершенно бесшумно. Она позволяла совершать в воздухе совершенно головокружительные манёвры, но сейчас это совершенно не интересовало аса королевских ВВС Великобритании. Через пару минут они полетели по кругу, а ещё через пять минут Майк крикнул:

— За мной, парни, я что-то учуял!

Через пять минут полёта все увидели, что Опасный Майк учуял километрах в пяти от оазиса одинокую, кривоватую скалу. Та не вызывала ни у кого совершенно никакого опасения, но он подлетел к ней поближе, опустился на высоту метров в восемьдесят, остановил флайер и, внезапно, спрыгнул вниз, пролетел метров пять и встал на что-то твёрдое. Более того, он постучал по воздуху ногой и крикнул:

— Это крыша Чёрной башни! Чарли, спускайся! Вот эта работа как раз для тебя. Кстати, там внутри нас кто-то уже ждёт и он, представьте себе, не испытывает к нам никакой ненависти.

Чарли Большое Облако спрыгнул на совершенно прозрачную крышу, постоял на ней, а потом взял под руку Опасного Майка и вместе с ним спрыгнул вниз, сотворив при этом заклинание медленного парения. Опустившись на землю, он достал из-за пазухи анголвеуро какой-то совершенно невообразимой, ромбической формы, украшенный к тому же медвежьими когтями, свисающими на цветных шнурочках и весь разрисованный какими-то непонятными знаками, глядя на который Ник воскликнул:

— Это что ещё за штуковина? Чарли, ты что, в шаманы пошел?

Индеец кивнул головой и закрутился на одном месте, нажимая на руны и одновременно громко выкрикивая какие-то слова на неизвестном Нику языке, отчего у него под ногами тотчас появились гладкие, серебристо-серые гранитные плиты. Вскоре морок невидимости полностью исчез, а Чарли Большое Облако озадаченно посмотрел вверх, где парили их флаеры, и поинтересовался вполголоса:

— И как нам теперь спустить эти самолётики вниз? Через крышу мы в башню не войдём, для этого имеется дверь.

— Чарли, а зачем тогда тот парень, полковник эн-Лерон, нацепил тебе на руку браслет? — Смеясь спросил индейца Майк Ривер — Это же пульт дистанционного управления и он не сложнее твоих охотничьих манков, Чингачгук Большой Змей. Ладно, пошли к двери.

Через несколько минут Опасный Майк уже рассматривал массивную железную дверь красивой, элегантной, серебристо-серой башни, похожей на узорчатую хрустальную вазу сужающуюся в середине. Башня, в основании имевшая в диаметре метров двадцать, в стенах которой были прорезаны узкие окна забранные красочными витражами, явно, не носила никакого оборонного значения, представляла из себя жилище мага, ценящего уединение, и стояла на большой круглой площадке, мощёной тёмно-зелёным диоритом. Она была очень красива и маги не удержались от того, чтобы обойти её несколько раз по кругу и единственное, чего ей не хватало, это леса вокруг, но это было дело наживное, до лайкваринда было рукой подать. Внимательно рассмотрев дверь башни, украшенную причудливым геометрическим рельефным узором, Майк отошел назад и сказал, пожав плечами:

— Ничего опасного я не обнаружил, парни. Тут стоит какая-то простенькая сигнализация, но не более того. На мой взгляд, Заноза, ты можешь смело воткнуть в дверь стилет Голониуса. Его, по-моему, даже не нужно будет поворачивать, как обычный ключ. Во всяком случае я уверен в том, что никаких мин или ловушек тут нет.

Король Ник достал из-за пазухи шкатулку, вынул из неё стилет длиной в двадцать два сантиметра с ажурной овальной гардой, витой ручкой и жалом квадратного сечения со сложным профилем и воткнул его в отверстие, расположенное по центру. Послышался мелодичный перезвон и стальная, воронёная дверь стала быстро наливаться серебром и разноцветными яркими эмалями, стилет высунулся назад и непременно упал бы, но Ник его вовремя подхватил и поразился тому, что его жало из бурого сделалось ярко-алым. Из двери к тому же выросла большая витая серебряная ручка. Он ухватился за неё и потянул дверь на себя, но та не подалась. Тогда за ручку двери ухватился король Алмарон и она открылась так легко, словно была фанерной, а не металлической. Дверь распахнулась во всю ширь и маги, одетые в чёрные синоби-сёдзоку, увидели, что посреди холла, залитого разноцветными лучами стоит высокий худощавый мужчина в элегантном серебристо-сером мундире и улыбаясь смотрит на них. Несколько секунд спустя он вежливо поклонился и сказал:

— Входите, господа, я Нордрэн, маг светлого пламени и сын вашего бывшего врага Голониуса. Впрочем, я не стал бы утверждать, что он был таким уж и врагом, скорее вынужденным противником, но если вы позволите, то дискуссию по этому поводу мы отложим до лучших времён. Во всяком случае я вам точно не враг и вы оказали мне очень большую услугу, что не пошли к чёрному мороку, который Миравер превратил в магическую бомбу. Теперь, если вы позволите, я хотел бы провести вас к сарнасельму, ведущему к малой башне, над которой возведён этот материальный морок. Увы, но этот сарнасельм был закрыт для меня и я не мог войти в неё после того, как Миравер убрался из Годдарга. Теперь, когда вы принесли магический амулет моего отца, я смогу пройти туда и попытаюсь разрушить магическую бомбу Миравера изнутри и потихоньку выпущу всю ту энергию, которой он зарядил её, в атмосферу. Думаю, что это не принесёт никакого вреда ни городу, ни его жителям.

Король Алмарон смело шагнул внутрь башни и сказал:

— Нет, парень, это дело лучше поручить специалистам. Давай знакомиться, я король Алмарон, это король Николас, а это мои лучшие специалисты по части магических ловушек, мин, бомб и прочего дерьма, князь Майкл Ривер и князь Чарли Большое Облако. Ну, а я, как ты об этом, наверняка, наслышан, как раз и есть тот самый парень, который целый месяц носил в своём плече стилет твоего папаши. Не скажу, что это нас сблизило, Нордрэн, но во всяком случае прежней ненависти я к нему больше не испытываю, хотя мне и трудно будет обнять его по-братски при встрече. Парень, прежде, чем мы пойдём вслед за тобой, скажи, твой папаша с детства готовил тебя к тому, чтобы ты перешел на нашу сторону или он занялся этим в последние несколько лет? Если не хочешь, не отвечай, мы не обидимся.

Нордрэн заулыбался ещё шире и воскликнул:

— Король Алмарон, именно с такой целью я вообще был порождён на свет своим отцом и потому до десяти лет воспитывался в крохотной горной долине одной супружеской четой не зная ничего о том, что происходит в большом мире. Я немного старше вас, король Алмарон и король Николас, мне уже пятьдесят, и отец, которого я не видел вот уже двадцать шесть лет, воспитывал и обучал меня магии не так уж и долго, но все последующие годы я жил и работал по тем инструкциям, которые он мне оставил, хотя это и было нелегко. Ведь я по сути был заложником императора Люмбулона, которого, кстати, убрал вовсе не я, а его собственные придворные. Люмбулон на старости лет сделался совершенно невыносимым и как только мой отец отправился с принцем Мориэром на Светлую половину Серебряного Ожерелья, начал зверствовать, за что и поплатился.

Король Ник положил руку на плечо сына пернауко и эльдаиары, пристально посмотрел ему в глаза и сказал:

— Парень, король Ареохтар всегда поражался, как у такого зловредного типа, как твой папаша, мог родиться такой сын, как ты. С его стороны тебя не ждут никакие неприятности и к тому же мы давно уже знаем о том, что в действительности произошло в Веуроастале. Ладно, нам действительно пора заняться бомбой Миравера.

Сын некроманта кивнул головой и направился к большому лифту возле стены. На нём они спустились в подземелье, в центре которого находился довольно большой, заиндевелый сарнасельм, от которого веяло космическим холодом. Опасный Майк отважно подошел к нему, присел на корточки и стал внимательно всматриваться в пушистый иней не обращая никакого внимания на ледяное дыхание камня. Минут через десять он помотал головой и уверенно сказал:

— Чак, дружище, это не ледяное заклятье, а только паршивый морок холода, за которым спрятана огненная ловушка. Тебе нужно каким-то образом зацепить заклятье сверху и, как бы очистить сарнасельм от огненной скорлупы, замаскированной инеем. Парень, только ради всего святого, не обращай никакого внимания на этот иней и холод, погаси огонь, чем угодно. Хоть помочись на камень. Ну, начинай, а я посмотрю, что будет происходить дальше, это не единственное заклятье, которое пришло сюда с той стороны, от Миравера. Кстати, ребята, а он силён, этот Миравер, хотя вы над ним и насмехается.

Пораженный Нордрэн тихо промолвил:

— Но, как? Как ваш друг сумел определить это? Ведь он даже не достал своего анголвеуро?

Алмарон насмешливым голосом откликнулся:

— Нордрэн, красный нос нашего Опасного Майка способен заменить собой сотню магов с самыми лучшими анголами и винделами. А сейчас, парень, держись, вождь Чарли Большое Облако достаёт свой шаманский ангол. Если у тебя слабые нервы, лучше отвернись. Его магию способны спокойно вынести одни только огры и орки. Всех остальных она валит с ног получше чистого медицинского спирта.

Зато шаманские камлания очень быстро разрушили морок холода и вскоре все увидели, что сарнасельм охвачен пламенем, но они и его заставили с громким шипением уйти под землю, открыв серебристо-серый обелиск сарнасельма и Майк, предупреждающе вскинув руку, сказал вполголоса индейскому вождю:

— Стоп, Чак, не остужай камень. Левая половина сарнасельма закручена винтом, словно пружина, а справа Миравер присобачил заклятие противодействия холоду. Ну, чёрт, а не мальчишка, здорово намудрил. Прямо, твой Дэвид Коперфильд со своими зеркалами.

— Ну, магические винты я режу на раз, Микки! — Весело воскликнул Чарли и так саданул кулаком по сарнасельму, что тот загудел, а Опасный Майк, даже не поморщившись, сказал:

— Порядок, Чак. — Повернувшись, он распорядился — Так, король Ник, теперь мне нужен твой волшебный ключик. Разрушив заклятья Миравера, мы замкнули сарнасельм намертво, но я знаю, как его открыть и если ты не станешь спрашивать как, быстро всё сделаю. — Ник молча протянул стилет Майку и тот чуть ли не наугад ткнул в камень пять раз и каждое его касание было математически точным. Стилет всякий раз погружался в камень сантиметра на три, после чего Майк отошел и, возвращая стилет Нику, сказал — Нордрэн, теперь настала твоя очередь. Включай сарнасельм.

Сын Голониуса подошел к сарнасельму, положил руки на камень и произнёс магическое заклинание, включающее его, после чего открыл проход в какое-то едва различимое подземелье. Сарнасельм был большой и маги смогли войти в него сразу впятером, чтобы оказаться в большом круглом подземном помещении цилиндрической формы, в центре которого стоял второй сарнасельм совершенно чёрного цвета, что уже наводило на вполне определённые подозрения, относительно которого Нордрэн быстро сказал:

— Не обращайте внимания, это всего лишь морок чёрного цвета и не более того. Мой папаша большой любитель театральных эффектов, но на самом деле он не такой уж и мрачный. — Оглядевшись вокруг, он рукой пересчитал все двери, их оказалось ровно семь, удовлетворённо кивнул головой и промолвил — Всё в порядке, Миравер так и не смог открыть ни одной двери, иначе их здесь стало бы девять. Ну, а теперь давайте начинать думать, ребята. Если вы поднимете головы, то увидите даже без анголвеуро чудовищный заряд магической энергии, размещённый над нами. Даже не знаю с чего и начать, чтобы обезвредить эту огромную бомбу.

Опасный Майк, посмотрев на чёрный потолок, который искрился фиолетовыми и синими звёздочками, присвистнул и воскликнул:

— Вот зараза! Да, он же сотворил заклятье на крови убитых им людей! Сколько же он душ угробил для такой бомбы, сволочь?

Тут Тирумулар, который до этого момента сидел тихо, заёрзал в нагабукуро и громко затявкал. Алмарон открыл клапан и выпустил пёсика. Тирумулар выбрался на его плечо и спрыгнул на пол уже огромным золотым львом, причём увеличился в размерах чуть ли не до хорошего сайриномундо. Его друг, бельчонок Джек, тоже вылез из нагабукуро, но спускаться на пол не стал. Золотой лев присел на задние лапы, хлестанул хвостом по полу, поднял кверху голову, громко рыкнул и испустил из своей клыкастой пасти такой мощный фонтан золотого света, что тот не только мигом прожег собой черноту потолка, но и заставил камни сделаться рыжевато-золотистыми и вдобавок ко всему открыл все девять дверей, одна из которых оказалась дверью лифта. Бельчонок Джек выпустил вверх лучик золотого света вместе с Тирумуларом и звонко заверещал, когда от магической бомбы Миравера не осталось даже малейших следов.

Магам не терпелось посмотреть, что же у них получилось в итоге и они бросились к лифту. Поднявшись наверх, они очутились в большой ротонде с высокими окнами, забранными не витражами, а просто остеклёнными, через которые увидели площадь, всё ещё запруженную народом и часть города. Эльфы и люди тоже заметили перемены и с удивлением смотрели на золотистую ротонду, появившуюся вместо Чёрной башни Голониуса. Кое-кто даже заметил в ней магов-ниндзя, а потому глядя на их радостные лица через окна, Ник сказал:

— Ребята, я предлагаю спуститься вниз и посмотреть на подземные лаборатории Голониуса. Заодно и поговорим.

Возражений не было и маги спустились в подземелье, но уже очень скоро выяснилось, что застрять там можно надолго, уж больно много помещений в нём обнаружилось, ведь оно было размещено ниже уровня Нижнего города и, похоже, Голониус не слишком сильно пёкся о боеспособности своей армии, так как собрал в нём такой арсенал самого современного оружия, что им можно было вооружить всех жителей Веуроастала Второго, а может быть именно для этого он и снёс его туда. Побродив по длинным коридорам, они в конце концов нашли какую-то гостиную, а в ней буфет с несколькими дюжинами бутылок, а к нему магический холодильник с закусками и потому рассевшись в креслах принялись приводить нервы в порядок. Что ни говори, но до того момента, как великий Апсо Сенг Куи Тирумулар не разрушил злой магии Миравера, все они пребывали в диком напряжении, хотя и не выдавали этого ни единым вздохом или звуком. Тирумулар не спешил превращаться в пёсика. Лёжа на толстом ковре посреди гостиной, он игрался со своим новым другом, таким же отважным, как и он сам, только маленьким. Несколько минут все пили бренди и делали вид, что с увлечением смотрят на них. Первым нарушил молчание Нордрэн, который обвёл всех взглядом и спросил:

— Господа, мне хотелось бы знать, какое решение вы собираетесь принять относительно меня?

Король Алмарон, улыбнувшись сказал:

— Норд, ну, моё решение такое, если ты ещё раз назовёшь меня господином, то я тотчас дам тебе в глаз.

Оба землянина громко заржали и согласно закивали головами, а Опасный Майк не поленился прибавить:

— А я поставлю тебе фонарь под вторым, Норди.

— Всё бы вам шутки шутить! — Воскликнул Ник — А ведь парень прав. Заявлять на весь белый свет, что Норд сын Голониуса, это означает накликать беду и на него, и на его зловредного папашу, чтоб он поскорее свалил к Анарону и больше нас не тревожил! — Пристально посмотрев на Нордрэна, он сказал. Парень, король Хнел'ронк лишь числится в отряде "Файрупилин", а на самом деле вылезает из Ордар-нес-Рема, из которого родом твой папаша, только тогда, когда мы не можем без него обойтись. В общем мы предлагаем тебе занять его место, ну, а уж королевство ты себе сам уж подыскивай. Правда, каким бы ты не был бойцом, тебе придётся для начала пройти трёхмесячный курс, а там мы посмотрим, можно ли тебя отпускать одного в лес. Только учти, мы все связаны между собой клятвой крови, так что так просто ты от нас не отделаешься. Разумеется, о том, что твой папаша закрутил все эти дела не из личной вредности, а можно сказать по требованию богов, точнее самого Анарона, у нас в Остоаране знают многие, но никто об этом не болтает на каждом шагу. Скажу тебе вот ещё о чём, Нордрэн, кое-кто из наших уже не один месяц вынашивает планы, как освободить этого старого чёрта из плена, но лично я категорически против. Тем самым мы ему только навредим. Он воюет теперь на нашей стороне и нам будет лучше ему в настоящее время не мешать портить кровь Мираверу. Ну, а теперь мы хотим знать, что ты сам на это скажешь. Можешь не стесняться, старик, здесь все свои. Майк и Чарли это ближайшие помощники Ведьмака и уже завтра они отправятся вместе со всей его армией и ещё несколькими десятками тысяч его подданных в Остоаран. Мы не намерены терпеть Миравера в Эмбер-Лимбреа-Лиэне, хотя он уже и собрал там сотни миллионов сарнов. Не знаю, обрадует это тебя или огорчит, но нам нельзя уничтожать их в массовом порядке.

Нордрэн вежливо поклонился сидя в кресле и сказал, приветствуя своих новых друзей поднятием бокала:

— Парни, я с вами. Что касается сарнаохтаров, то я знаю от отца, что это именно они соединят Небесные Ожерелья в Альтаколон. Ну, а относительно моего будущего королевства я уже определился, это Годдарэнг, мир гномов, не знаю почему, но он уже дал мне Силу Королей. Хотя у меня пока что в голове не укладывается, как я, пернауко, которых чистокровные гномы на дух не выносят, смогу стать там королём. Про своего отца я вам так скажу, парни, вот уж в чём-чём, а в помощи он совершенно не нуждается и Миравера мой старик может прихлопнуть, как муху, только для этого ещё не пришло время. Ну, а во всём остальном, король Ник, я с тобой согласен, только учти, от меня даже ты сможешь кое-чему научиться.

Ник махнул рукой и успокоил его, наградив, заодно, прозвищем:

— Не волнуйся, Рояль, у нас даже гоблаки королями становятся, так что и ты сможешь. Тем более, что Годдарэнг это один из самых хорошо укреплённых миров Миравера, его главная опора, можно сказать, ведь именно там гномы изготавливают оружие для его армии сарнаохтаров, а теперь ещё и начали выращивать для них какие-то особо прочные сайринахампы. В этом мире гномам сейчас приходится не сладко, а потому ты сможешь его быстро освободить.

— А почему Рояль? — Удивился Нордрэм.

Все рассмеялись, а Чарли воскликнул:

— Парень, это потому, что ты стоял всё это время, как рояль в кустах, а вообще-то это слово переводится на квэнья ещё и как король.

Полковник Ойлен Нер-тха вышел из аудитории, представляющей из себя типичный эльфийский лесной дом, попрощался с однокурсниками и задумался. Был полдень пятого дня недели — лемпеаре или, как было принято говорить в Остоаране, пятница. Впереди у него было два выходных дня из-за того, что все инструкторы-наставники их отряда, Заноза, Дух, Монстр, Цветок и Виски где-то опять что-то взрывали и потому зачёты по целой дюжине дисциплин были снова перенесены. Поначалу Ойлена это возмущало, но после первых же практических занятий, когда они вместе со своими инструкторами всем отрядом два дня занимались тем, что создавали тщательно замаскированный лайкваринд прямо под носом у врага, да, ещё и вели при этом разведку в огромном городе-крепости, он понял, что зачёты это простая формальность и убедился в этом уже через три недели. Вот тогда-то в его голове всё мигом встало на своё место и он понял, что несколько часов магического единения с лучшими профессорами военной академии, которые были к тому же ещё и их инструкторами во время практических занятий, давали больше, чем целый учебный семестр.

Сегодня в аудитории профессором был он сам и с помощью магии передавал свои знания в области средств радиоэлектронной разведки всему учебному отряду, состоящему из сорока пяти курсантов, допущенных к ускоренному курсу обучения, что означало пройти за год то, что обычные курсанты изучают за четыре. Это было определено после вводного трёхмесячного курса самим архимагистром Ланнелем и его правой рукой магом-прорицателем Вилионом. Их учебный отряд, состоящий более чем наполовину из космитов, причём двое были, как и полковник Ойлен Нер-тха лайтеро и к тому же кадровыми разведчиками, и их всех готовили по специальной программе. Они должны были стать не только магами-ниндзя, но и супершпионами. Отряд уже был разделён на три боевых отряда, хотя все они прекрасно понимали, что в дальнейшем им придётся работать по большей части в одиночку, но это установило духовную связь друг с другом и определило совершенно уникальный характер взаимоотношений между ними. Более тесного боевого братства Ойлен и представить себе не мог.

Те двое парней, которых отрядило ему в помощь начальство на Лайтере, поначалу поглядывали на него свысока, ещё бы, сгоревший агент, но теперь, по прошествии всего трёх месяцев они все трое были, как родные братья, и причиной тому была клятва крови, которая сплотила их с почти стотысячным братством магов-ниндзя Остоарана. Они могли узнать друг друга в многотысячной толпе под любым мороком и понять с полуслова, чем могут помочь друг другу. Теперь уже ни майор Селен Гон-тха, ни капитан Аман Ин-вло даже не вспоминали о его провале на Зероне, как не вспоминали они и о том, что помимо помощи должны были ещё и контролировать его. Все трое прекрасно понимали, что будущее Лайтеры зависит только от одного, сумеет ли Остоаран взять под контроль большинство миров Серебряного Ожерелья к тому моменту, когда в Эльдамир вернётся король Валарестон или нет. Если сумеет, то значит максимум через двадцать два года десятки миллионов огромных фаеров с переселенцами отправятся в Нертеэмбер, чтобы уже оттуда начать колонизацию нескольких десятков миров на одном из Небесных Ожерелий Альтаколона и они обязательно станут королями в одном из этих огромных миров. Причём не на каких-то двести, триста лет, а минимум на пятьсот, а то и все тысячу.

Первые три месяца обучения в Остоаране показали полковнику Ойлену Нер-тха, что ему здесь полностью доверяют и делают на него очень большую ставку. Исигаве нужен был свой агент при дворе Миравера. Причём такой, которому император доверял бы полностью и без каких-либо сомнений. Поэтому после того, как он, якобы, вернулся с Лайтеры, началась большая игра с разведслужбой Миравера и полковник, встретившись с его резидентом, сказал, что ему предложено стать не только поставщиком, но и королевским инспектором. Флаеры, которые он доставил в Серебряное Ожерелье, были очень хороши, но вот беда, случалось, что они взрывались в воздухе и разносили в пыль пилотов из-за того, что те не умели правильно отрегулировать небольшой, но чрезвычайно мощный изотопный реактор, который питал энергией антигравы, а также маршевый и маневровые двигатели и генератор силовой защиты флаера. Когда Ойлен с деланным прискорбием сообщил резиденту Миравера, что по глупости и неумению обращаться с современной техникой погибло уже пятеро магов-ниндзя и один наследный принц, купец Куно Лонгириус чуть из штанов не выпрыгнул от удивления и поторопился спросить:

— Почтенный Ойлен Нер-тха, неужели это не было результатом умелых действий наших зенитчиков?

Ойлен улыбнулся и сказал:

— С вас шесть больших мешочков с камешками, Куно, и вы мне непременно заплатите, если хотите, чтобы флаеры взрывались и дальше. Как вы понимаете, регулировки здесь совершенно ни при чём, я всего лишь продаю свой товар, а в данном случае это смерть ваших врагов. Увы, но теперь с разными промежутками времени взорвутся всего четырнадцать флаеров. Или не взорвутся и мне неизвестно, кем будут их пилоты. Извините, но изотопные микробомбы не только очень дороги, но и находятся на строжайшем учёте у наших спецслужб. Это очень дорогой товар, но есть и другие способы диверсий. Когда я три дня назад разговаривал с Исигавой Яри, сэссе сообщил мне, что не смотря на эти трагедии они не намерены отказываться от закупок флаеров. Уж очень хорошо их пушки выкашивают сарнаохтаров, а их ответный огонь не причиняет его пилотам никакого вреда.

Купец тотчас выложил на стол двадцать мешочков с алмазами, добавил к ним ещё пять и сказал:

— Почтеннейший Ойлену Нер-тха, когда взорвутся остальные четырнадцать флаеров, вы получите ещё по одному такому же за каждый и вы знаете, моё руководство очень заинтересовано в том, чтобы вы поставляли такие машины и нам, а объём поставок в Остоаран был резко сокращён. Мы щедро оплатим ваши услуги. Мой император очень заинтересован в поставках флаеров.

Ойлену улыбнулся и поинтересовался:

— И как вы себе это представляете, любезный? Я привожу флаеры в Клермет, а вы их у меня воруете? Посмотрите на рыночную площадь, где я совершаю посадку. На этом месте построен большой ангар, в нём установлен сарнасельм и там постоянно находится не менее сотни самых лучших солдат Папаши. К тому же не забывайте, моя семья на Лайтере находится под охраной того парня, который меня там разыскал, Хнел'горда, младшего брата короля Хнел'ронка, а вместе с ним там находится ещё четырнадцать бойцов. Исигава крепко вцепился в Лайтеру и меня выручает только то, что в нашем мире терпеть не могут инопланетников, а у меня есть связи как в военном ведомстве, так и в спецслужбах, да, к тому же есть знакомые ювелиры, которые превращают камешки в бриллианты и продают их уже вполне официально. Вы просто не представляете себе, милейший, что такое жить в мире, где всё находится под тотальным контролем правительства, которое знает о тебе всё. В принципе я мог бы найти способ, чтобы организовать поставки флаеров через какую-либо другую планету, но это будет очень дорого стоить и платить нужно будет уже золотом, а не сырыми алмазами. Правда, это будут не такие надёжные машины, как те, что я поставляю Исигаве и вот они действительно будут часто взрываться, ведь эти флаеры будут строить не на Лайтере.

Купец обещал подумать и через пару недель при очередной встрече сделал полковнику Ойлену Нер-тха весьма интересное предложение, построить завод по производству флаеров для императора Миравера и стать к тому же королевским инспектором короля Лигуисона, чтобы добывать разведывательные данные для Морнетура. За это ему отдавался в тайную собственность целый мир Хрусталя — Кеменкулл, славящийся своими богатейшими золотыми копями и многими другими богатствами. В этом мире полковник Ойлен Нер-тха мог стать королём, поставить свою собственную администрацию и править им, как ему вздумается. Правда, население этого мира было невелико, всего каких-то семьсот миллионов орков-кочевников, которых было невозможно заставить работать в шахтах. Ойлен, подивившись хитрости Миравера, сказал, что ему нужно подумать и сразу же заявил, что сначала должен оценить свои собственные возможности и, вообще, раньше, чем через семь-восемь месяцев он не сможет решить всех технических вопросов. Ещё он заявил, что желает получить заверения лично от императора Миравера.

Встреча полковника Ойлена Нер-тха с Миравером произошла уже через три недели в Веуроастале, куда он вырвался из Остоарана всего на пять часов и император тотчас удостоил его трёхчасовой аудиенции. Они разговаривали с глазу на глаз и в конечном итоге полковник получил от Миравера амулет-пропуск во дворец, в его личные покои, чтобы он не тратил времени на общение с целой сворой императорских лизоблюдов. Третьим, негласным участником этих переговорах был Исигава Яри и даже задал императору через своего агента несколько своих вопросов, правда, не слишком острых. О том, что именно обсуждалось в императорском дворце, Ойлен сразу же рассказал майору Селену Гон-тха и капитану Аману Ин-вло прежде всего потому, что Миравер на его вопрос, сможет ли он привезти в свой мир несколько сотен миллионов лайтеро, чтобы они работали в шахтах, лишь махнул рукой. Оба парня ухмыльнулись и удовлетворённо закивали головами, а Селен сказал:

— Ну, что же, король Ойлен, я полагаю, что сиреневая краска не является в Серебряном Ожерелье дефицитом, ведь мы, становясь мардофеньяре, делаемся до неприличия розовыми, и к тому же ещё никому не удалось переиграть парней и девчонок из космодесанта. Полагаю, король, что ты не откажешься принять в своём Кеменкулле ребят моего старшего брата, генерала Ордона Гон-тха, который прилетит с Лайтеры во главе экспедиционного корпуса штыков эдак миллиона в полтора или два, ну, а что касается флаеров, сир, то без силовой защиты и надёжной системы компьютерного наведения они будут не опаснее летающих по небу камней, а простейший изотопный маркер сделает их прекрасной мишенью, а если снять с реактора автоматический стабилизатор мощности, он превратится в летающую рулетку. К тому же мы можем установить уровень грузоподъёмности таким образом, что сарны будут летать с минимальным боекомплектом.

Исигаву же куда больше интересовала сам Кеменкулл, мир орков, причём таких, которые ненавидели Миравера всей душой. Орки, которые имели синюшные физиономии завзятых пьяниц, из всех космитов более всего выделяли лайтеро, весьма похожих на них как цветом лица, так и ростом, а потому Кеменкулл мог стать королевством лайтеро хоть завтра. Со стороны императора это был весьма хитрый ход, отдать жадному космиту те золотые копи, которые ему самому не давали ни единой унции золота. Сэссе был готов сам засучить рукава своего кимоно и начать рыть золото где угодно, лишь бы Ойлен получил возможность поставлять прототипы боевых флаеров во все гарнизоны Миравера и иметь возможность регулярно посещать Веуроастал. Тем более, что этот недоделанный император сам порекомендовал Ойлену стать мардофеньяре и пообещал научить своего друга-космита технике сваливания в кусты путём ваниа-эт-куиле.

На Лайтеру были срочно отправлены с донесениями курьеры и там сразу же закипела работа, а из десятков миров, в том числе и из Кеменкулла, стартовали сотни фаеров, чтобы найти ещё один проход в этот мир и вскоре он был найден в одном из Каменных Плетений. Так уже через каких-то полгода полковник Ойлен Нер-тха добился огромных успехов, а вместе с ними и высоких должностей сразу в трёх правительствах, став при этом для орков и лайтеро Кеменкулла королём. С Лайтеры в этот мир прилетели не только гвардейские дивизии космодесанта, но и почти полтора миллиарда колонистов с новейшей горнодобывающей техникой самой современной конструкции, не нуждавшейся в перерабатывающих комбинатах и металлургических заводах. Это были сотни тысяч небольших, круглоголовых стальных жуков, которые, как бы проедали камень, и, выбрав из него металлы, оставляли после себя всё тот же камень, только плавленый. На поверхности они не показывались и потому лайтеро и орки видели лишь итоги их работы — слитки железа, меди, никеля, серебра, золота и прочих металлов, которых в Кеменкулле было с избытком.

Жители королевства Кеменкулл, как и жители многих других королевств, крайне редко видели своего короля. Как лайтеро, так и орки мечтали, что король Ойлен рано или поздно обретёт Силу Королей и, наконец, найдёт свою королеву. Разведгруппа, состоящая из Ойлена Нер-тха и двух его верных друзей из военной разведки, которые также были представлены императору Мираверу, увеличилась. К ней примкнула землянка, премьер-фрейлина королевы Иримиэль, — маг-ниндзя по прозвищу Фурия. Однажды Миравер, выпив лишнего, стал расспрашивать своего лучшего разведчика о победах на любовном фронте и тот сболтнул ему по пьянке, что есть у него одна земляночка, которая влюбилась в него по уши и выполняет для него некоторые поручения. Тот захотел с ней встретиться и в результате после долгих раздумий в их разведгруппу была включена Зинаида. Эта девушка, работавшая исключительно в одиночку, держала в тайне не только то, что она делала в тылу врага, но и свою внешность. Поработать с такими ребятами, как Ойлен, Селен и Аман было для неё весьма заманчивой перспективой не смотря на то, что ей теперь предстояло выдавать себя за любовницу громадного космита.

В итоге вот уже несколько месяцев они работали вчетвером и при этом ещё и учились в академии, проходя в ней ускоренный курс подготовки, что не сильно сказывалось на итогах их разведывательной деятельности. Миравер знал, что Исигава Яри решил обласкать его агентов, но не знал, в каком объёме. Ойлен Нер-тха со своими космитами был для него едва ли не единственным поставщиком оружия, защитной амуниции и военной техники в больших количествах и пока они справлялись с этой задачей, он был готов закрыть глаза на всё, что угодно. Даже на то, что они были, по сути, двойными агентами и он сам предоставлял им весьма ценные разведданные.

Ойлен Нер-тха вышел из Лайкваринда и отправился бродить по большому городу, окружившему крепость на вершине утёса, в которой у него имелась большая, уютная квартира. Ходить по Остоарану и посещать в нём самые неожиданные заведения было для Ойлена любимым занятием. Он действительно очень любил наблюдать за жизнью, а в здесь это ни у кого не вызывало раздражения и даже тогда, когда он забредал в чью-либо мастерскую и смотрел на то, как работает ткач или кузнец, ему частенько предлагали присесть на табурет и мастер, не отрываясь от работы, принимался рассказывать ему о секретах своего мастерства. На этот раз после часовой прогулки Ойлен, который теперь был похож на самого обыкновенного человека или пернауко, только очень уж высокого роста, зашел в небольшую частную школу, имелись в Остоаране и такие, преподаватель которой жестом попросил его войти, поднял полторы дюжины учеников, мальчиков и девочек лет двенадцати, и те хором поздоровались с ним:

— Здравствуйте, господин королевский курсант.

После чего преподаватель сказал ему:

— Присаживайтесь за свободную парту, милорд. Наш урок посвящён сегодня богам Серебряного Ожерелья и ученики будут сейчас отвечать на мои вопросы. Так, юные господа, вы готовы рассказать мне о том, чему вы научились за последнее время? Разговор пойдёт о наших богах и их трудной работе. — Дети дружно ответили и учитель, улыбаясь, воскликнул — Вот и прекрасно!

Полковник был не прочь послушать, что думают о богах эти милые, нарядно одетые мальчики и девочки. Он бесшумно проскользнул в конец класса и сел за самую большую парту рядом с рыжеволосым мальчиком-огром, который был выше него на голову. Мальчишка сразу же подтянулся и аккуратно сложил руки перед собой, а его учитель, моложавый коренастый гном, задал вопрос:

— Дети, кто расскажет нам о главных богах и их трудах?

Белокурая девчушка с остренькими ушками, одетая в рейнджерский костюмчик, тотчас принялась тянуть руку и он сказал:

— Отвечай, Туилиндэ, только не перечисляй нам имена всех главных богов, а назови своих самых любимых, кроме Арендила и Линиэль, разумеется, и расскажи, почему именно ты их любишь.

Девочка встала и принялась рассказывать:

— Сейчас, господин учитель, на небесах в главном пиршественном зале собралось уже шестьдесят шесть главных богов, но скоро их станет семьдесят семь. Главными этих богов мы называем потому, что именно они строят вместе с Великим Анароном Альтаколон и когда это строительство завершится, начнётся совсем иная жизнь. Тогда боги смогут снова спускаться в те миры, где их особенно любят и навещать своих друзей. Мой любимый бог это Шейн Спаситель потому, что когда я ложусь спать в лайкваринде, то могу путешествовать по всему Нертеэмберу, но я очень люблю и других богов. Это Рандил, бог Смелости, который покровительствует всем героям, и его небесная подруга Алкваниэль. Она небесная наставница всех девушек и дарует им возлюбленных. Ещё я очень люблю бога Энвиаторона, который является учителем всех лекарей, и богиню Салмэ, покровительницу музыкантов. Это мои самые любимые боги потому, что все они являются моими покровителями, но я люблю и всех остальных богов и особенно Алассендила, бога шутников и смеха.

Гном кивнул головой и сказал девочке-эльфийке:

— Хорошо, Туилиндэ, а теперь кто скажет мне, за что нам нужно любить и уважать младших богов?

Мальчик, сидевший рядом с Ойленом, немедленно вскочил и воскликнул, хотя ему и не давали слова:

— Потому, господин учитель, что хотя они и не строят Альтаколона, они самые важные для нас!

— Ну, и почему же младшие боги так важны для жизни всех обитателей Серебряного Ожерелья, Лорен'дахран-Оле? — Кивая мальчику головой спросил учитель — Что ты можешь сказать о них?

Юный огр заулыбался и принялся отвечать:

— Хотя эти великие боги и зовутся младшими, они занимаются очень важной работой, без которой не было бы жизни. Авеонон Водолей создал моря, озёра, реки и всех животных и рыб, которые в них обитают, но он не смог бы сделать этого, если бы ему не помогали тридцать три водных бога и богини. У каждого главного бога есть тридцать три помощника, это младшие боги, хотя некоторые из них родились вместе с Великим Анароном, а у каждого из них есть свои собственные помощники-духи, которые живут рядом с нами и их тоже нужно уважать. — Мальчик, вдруг, рассмеялся и воскликнул — С духами лучше не ссориться! Они ведь хотя и совсем маленькие, но если их обидеть, могут так наказать тебя так, что потом мало не покажется. Они ведь даже самых могущественных магов не боятся и это благодаря младшим богам и духам рейнджеры создают лайкваринды и, вообще, чуть ли не половина магии только на них и держится. — Потупив голову и вздохнув, мальчик сказал — Я только не знаю, чем занимаются средние боги и почему все их называют Великим Звеном. Может быть потому, что они соединяют младших богов и главных богов? Но ведь главные боги, как бы работают с младшими богами и их духами в одной команде. Они просто являются их командирами.

Ученики громко рассмеялись, а один мальчишка с зелёной рожицей и испачканным синими чернилами носом воскликнул:

— Лорик, это же так просто! Ты же огр, прирождённый маг. Средние боги заведуют всей магией и у каждого своя специальность. Одних только магов огня среди них целых одиннадцать.

Юный огр смутился, но затем ощерился и воскликнул:

— Гургула, зато я знаю имена всех помощников Арендила!

Учитель улыбнулся и спросил:

— Ну, и кто же это, Лорен'дахран-Оле? Не нужно называть их поимённо, просто скажи нам, чем занимаются эти боги.

Мальчик приосанился и заявил:

— Богу Арендилу Хитроумному теперь подчинены все боги, которые командуют стихиями. Это бог молний Наретелумонон и богиня всех ветров Вилинэкэлумэ вместе с четырьмя её сыновьями Форменоном, Харменоном, Нуменоном и Руменоном, богиня горных потоков, лавин и обвалов Туркэлумэ и все остальные боги и богини, которые могут обрушить на голову врагов Анарона неисчислимые бедствия.

— Правильно, Лорен'дахран-Оле, садись. — Похвалил мальчика учитель и сказал — А теперь ты, Гург'улерн, расскажи нам о средних богах и о том, почему их называют Великим Звеном.

Гоблин встал и бойко затараторил:

— Великим Звеном этих богов и богинь называют так только потому, что именно они соединяют своей магической силой все Небесные Ожерелья и не дают им распасться. Поэтому их ещё называют Опорой Альтаколона. Благодаря этим богам существуют все тридцать три формы магии, но во всей Вселенной есть только одно высшее существо, которое постигло их все, это Великий Анарон. Старшие боги самые главные, ведь это они дают силу и нашим средним богам, и младшим богам, и духам, и всем остальным магам и даже простым людям, ведь любой труд это тоже немножко магия, а искусный кузнец это тот же маг. Вот поэтому всех гномов, которые являются самыми лучшими кузнецами на свете, считают магами, хотя это и не так, а вот огров, которые действительно все поголовно маги от рождения, почему-то наоборот, очень часто магами вообще не считают.

Полковник Ойлен Нер-тха слушал этих мальчиков и девочек буквально затаив дыхание. Он даже и не подозревал, что обитатели этого мира знают о своих богах так много, как и не подозревал о том, что посещение младших классов самой обычной школы может быть для космитов вроде него таким полезным делом. Когда урок закончился, он попросил всех детей задержаться, достал из своего нагабукуро большую шкатулку-склад и принялся одаривать детей самыми различными подарками, в основном игрушками, но более всего они были рады видеоплеерам размером с книгу и видеокристаллам с детскими мультфильмами, которых у него было с собой предостаточно. Самому же учителю, мудрому гному Сартору, он подарил плазменный экран с куда большего размера, чем имевшийся у него старенький земной телевизор и целую видиотеку с учебными материалами Лайтеры, чему тот был очень рад, а также вызвал из ангара новенький прогулочный флаер, на котором он мог теперь летать со своим классом на экскурсии. Этому обрадовались уже его ученики.

После этого полковник Ойлен Нер-тха тут же направился к Ланнелю, чтобы обговорить с ним включение лекций по теологии Серебряного Ожерелья в курс специальной подготовки космитов. Тот, внимательно выслушав его, улыбнулся и честно признался:

— Олле, честно говоря я боялся даже предлагать вашему брату изучать этот предмет. Видишь ли, парень, у вас может быть на этот взгляд своё собственное мнение, а мы не склонны навязывать вам своих духовных и культурных ценностей. Ну, а кроме того я боялся тем самым оскорбить ваших богов, хотя они и живут далеко от нас. Знаешь, со всеми богами нужно ладить.

Полковник нетерпеливо махнул рукой и воскликнул:

— Лан, не говори ерунды! Мы за это сражаемся каждый день, а вот за что именно, так ещё и не узнали. Друг мой, поверь, всего за час в классе почтенного мастера Сартора я узнал о душе твоего мира больше, чем за все предыдущих полтора года. Этого парня необходимо включить в число профессоров академии и будет лучше, если не он будет приходить к нам, а мы к нему. И вот ещё что, Лан, как-то раз Зина показывала мне фотографии, сделанные в храме Сердца Земли, в общем вам, магам, нужно распространять альбом или книгу с портретами ваших богов. Если хочешь, я могу отпечатать его на Лайтере и тогда ожерельцы смогут любоваться прекрасными стереофотографиями, на которых они будут, как живые. Естественно, для троллей и огров будут напечатаны книги соответствующего формата.

Сардон с подозрением посмотрел на Алмарона и спросил:

— Фалк, ну, и зачем тебе и Ири нужна эта головная боль? Почему один единственный выходной, который выпал нам за два месяца мы должны гробить на такие глупости, как хождение по молодому лайкваринду? Поверь, вероустальские рейнджеры и без тебя, и без меня с ним прекрасно разберутся. Я сам готовил и экзаменовал этих ребят, мастера высший класс. Не лучше ли нам всё же отправиться в Сайквалинну? Тебя там ждут, как родного. Честное слово, даже нас с Айри меньше хотят видеть в Дагодирине, чем тебя и Иримиэль. Берг меня точно свергнет, если я вас туда не притащу на завтрашний пир и лишимся мы с Айриэль и своих корон, и королевского дворца, а у меня вдобавок ко всему ещё и меч отберут. Дался тебе этот Веуроастал.

Насмешливо посмотрев на друга, Алмарон спросил:

— Парень, ты серьёзно считаешь сотворение серебряных королевских драконов глупостью?

— Не понял! — Воскликнул Сардон — Ты же сказал всем, что приглашаешь нас подышать свежим воздухом в лайкваринде.

Алмарон кивнул головой и подтвердил:

— Правильно, я пригласил вас всех для того, чтобы вы сели в кружок на специально подготовленной для этой цели поляне, образовали рейнджерский круг, мои эмберцы будут подтаскивать туда выращенные ими заготовки и заниматься сборкой, мы с Ири и Тимкой будем оживлять драконов, а вероустальцы устроят воскресный пир, но нам на нём не придётся восседать за королевским столом, Сардина.

Сардон замахал руками и воскликнул:

— Ведьмак, то что ты предлагаешь, это самое лучшее занятие для каждого приличного короля и королевы! Во сколько выходим на позиции, командир? Думаю, что лучше, как всегда, до рассвета и как только на небе начнёт разгораться сияющая лента, начнём работать.

На следующее утро сто двадцать одна супружеская королевская пара и ещё семеро королей-холостяков, все одетые в рейнджерские сайринахампы, в предутренних сумерках сидели под молодыми дубами, окружив большую поляну двумя дугами. С одной стороны поляны стояло четырнадцать мраморных павильонов-мастерских, а с другой высился огромный серебристо-серый королевский сарнасельм. Многие королевский пары только недавно были посвящены в рейнджеры и потому немного нервничали, зато король Алмарон, королева Иримиэль и великий золотой лев королевы Апсо Сенг Куи Тирумулар стояли посреди поляны совершенно спокойные и невозмутимые, а чуть позади замерли их помощники во главе с Исигавой и Ланнелем. Рядом с ними стояли также все восемь святых отцов, восемь великих магов Остоарана и ещё несколько никому неизвестных господ одетых в серебряные синоби-сёдзоку и в том числе полковник Ойлен Нер-тха. В павильонах мастерских возле больших магических котлов, уже заполненных всеми необходимыми ингредиентами, встали по стойке смирно все те тролли, огры, орки, гоблины, гномы, люди и эльдары, которые пару месяцев назад проводили великое йета-ор-арану.

Для них это был семейный бизнес, все секреты которого они знали с раннего детства и потому также нисколько не волновались, хотя несколькими днями раньше король и огорошил всех известием о том, что он собирается породить ещё нескольких серебряных королевских драконов. На вопрос князя Большого Рагорда: — "Повелитель, скольких серебряных драконов ты намерен породить вместе с нашей королевой на этот раз?" — Алмарон спокойно ответил: — "Рагорд, сколько сможете сделать заготовок за полный световой день, столько драконов мы и сотворим". Огромный князь, одетый в сайринахамп цветов горного рейнджера, почесал макушку и ответил в тот день так: — "Король Ронни, я сгоню в мастерскую всю свою родню и ручаюсь, что за двадцать часов мы сработаем не меньше сорока тулов самцов и сорока тулов самок. А вот смогут ли все остальные члены йета-ор-арану сделать то же самое, это ещё вопрос?" Разгневанные участники совещания в праведном гневе чуть было не поколотили тролля за такие слова. Поэтому в больших бараках позади павильонов стояли со всем необходимым наизготовку помощники мастеров йета-ор-арану и с нетерпением ждали, когда начнёт разгораться сияющая лента.

В мирах Серебряного Ожерелья никогда не бывает рассветов и закатов. Утро там начинается с того, что через всё небо в семь часов утра мгновенно вспыхивает яркая серебристо голубая линия, которая быстро расширяется и уже через пять минут начинается утро, сияние разгорается до середины дня, то есть до семнадцати часов и потом медленно гаснет, чтобы через десять часов потухнуть на десять часов ночи и так все триста шестьдесят дней в году в течение всех двенадцати месяцев. Из-за такого продолжительного светового дня растительность в мирах Серебряного Ожерелья растёт очень бурно, а если учесть, что в этом Каменном Плетении к делу прикладывали руку маги, то вокруг Веуроастала уже на многие десятки километров простирался лес. Поляна, на которой собрались все короли миров Серебряного Ожерелья, находилась в шестидесяти километрах от Веуроастала. В лайкваринде вокруг неё встали в боевом охранении несколько десятков тысяч самых лучших воинов верхом на тигроящерах, вепрях и древесных котах, но самой лучшей защитой королей и королев было то, что всё должно было произойти в обстановке строжайшей секретности и потому никто не знал, что произойдёт в эту седмицу зимнего месяца метерриве, но в Каменных Плетениях никогда не было зимы.

Для того, чтобы изготовить в огромных, каменных магических котлах туловище и ноги драконов, в них нужно положить очищенные от коры чурбачки драконового дерева с кроваво-красной древесиной, куски желтовато-белого, очень прочного мрамора, называемого драконья кость, несколько слитков серебра, связку прутьев драконьей ивы, растущей по руслам рек, засыпать в него толчёную кору кровавой сосны и залить всё чистой ключевой воды. Из тех же материалов делались, хвост, шея, крылья и голова. На костяные гребни также шла драконья кость, драконье дерево и золото, но вместо воды в котёл вливался растопленный пчелиный воск. Когти и жало изготавливались из драконьего камня, стали особой варки, золота и ртути, а для того, чтобы создать драконью кожу, золото заменялось серебром.

Всё остальное было предметом забот мастеров йета-ор-арану, каждый из которых был превосходным магом, и той скорости, с которой будут бегать их помощники. Изготовить отдельные части тела дракона в принципе мог каждый маг соответствующей расы и таких в Веуроастале было несколько сотен, но те, которых выбрали для первого йета-ор-арану, были лучшими из лучших. Однако, какими бы могущественными магами они не являлись, им не было дано главного, ни все вместе, ни поодиночке они не могли заставить отдельные части тела дракона срастись, стать одним целым и ожить. Это могли сделать только истинные король и королева Эмбер-Лимбреа-Лиэне обладающие Силой Королей, но даже они не могли немедленно пробудить драконов, зато это мог сделать великий золотой лев Апсо Сенг Куи Тирумулар, которого все жители Веуроастала Второго считали богом и нисколько не удивились бы, заговори он сразу на всех языках. Поэтому перед его грозным ликом все мастера йета-ор-арану решили, что в эту седмицу они будут работать так, словно в противном случае завтра из-за их нерадивости наступит Эмбер-метта, конец света и Альтаколон рассыплется прахом среди звёзд.

Как только серебристо-голубая линия прочертила тёмную синеву безоблачного неба, маги постарались, чтобы была хорошая погода, мастера начали творить магию йета-ор-арану и уже через десять минут горные тролли, одетые в одни только кожаные набедренные повязки, чтобы ничто не мешало двигаться, вылетели на поляну и за какую-то минуту установили тулова двух драконов на крепкие ноги прямо перед высоким помостом, на котором уже стояли их король и королева, одетые в серебряные синоби-сёдзоку. Несколько секунд и Алмарон с Иримиэль срастили их, ещё пара минут и огры приладили к ним хвосты и шеи. Десять минут и драконы стояли во всём своём великолепии, а помощники короля и королевы оттащили их помосты в сторону. На этот раз великий золотой лев Апсо Сенг Куи Тирумулар действовал по иному. Стоя метрах в сорока от дракона и драконихи, он оглушительно заревел и испустил из пасти расширяющуюся струю золотистого света, которая накрыла обоих крылатых гигантов. Перед драконами тотчас принялись приплясывать два огромных огра, державшие в каждой руке по освежеванной бычьей туше. Голодные драконы, поскуливая, побежали за ними, но перед тем, как исчезнуть в сарнасельмах, были на бегу окрещены святыми отцами, а выйдя из них оказались в лайкваринде, где новорожденных уже поджидали первые король и королева серебряных драконов, которые повели их к столу.

В тот самый момент, когда на поляне же возле Веуроастала началось сотворение ещё двух драконов, к Алмарону и Иримиэль, чьи платформы были поставлены на прежнее место, подошли король Ареохтар и королева Нолвиэль. В этот же момент нечто непонятное начало твориться с небесным сводом, накрывшим Каменное Плетение между Эриннией и Мариланом. Он засверкал золотыми сполохами и в небе над поляной появился огромный золотистый купол. Алмарон и Иримиэль поняли всё без слов и спустились вниз, а все короли и королевы Серебряного Ожерелья дружно встали и шагнули вперёд, но только король и королева Эмбер-Лимбреа-Лиэне смогли подойти к своим друзьям, сайринахампы которых превратились в золотистые королевские эльфийские наряды. Алмарон посмотрел на спокойное лицо друга и спросил его дрогнувшим голосом:

— Пора? Небеса призывают вас?

Король Ареохтар величественно кивнул головой и ответил:

— Это последнее, что мы должны сделать, друзья, пройти через великое йета-ор-арану, но не для того, чтобы бросить вам вызов.

— Монстр! — Воскликнул Алмарон, крепко стискивая руку соратника по войне — Каким бы ты не стал богом, ты для меня всегда будешь прежде всего другом!

Тот обнял его и сказал в ответ:

— Ведьмак, иначе и быть не может. Извини, что мы вынуждены вас покинуть, но в Эмбер-Лимбреа-Лиэне не может быть сразу двух в общем-то неплохих королей и двух таких прекрасных королев.

Королева Иримиэль обняла королеву Нолвиэль и шепнула:

— Нолли, поцелуй пожалуйста за меня маму.

Та пылко расцеловала молодую женщину и воскликнула:

— Скоро ты сама сможешь сделать это, Ири. Золотым Эльдамиром и Серебряным Эмбером могут править только братья.

Король и королева, которым предстояло вскоре покинуть серебряное ожерелье, тепло попрощались со всеми остальными своими друзьями, которые оказались в центре поляны и йета-ор-арану теперь уже двух юных богов продолжилось, но несколько иным образом. Из павильонов сами собой вылетели и сложились части тела двух серебряных драконов, а король Ареохтар и королева Нолвиэль взлетели и оседлали их. Великий золотой лев Апсо Сенг Куи Тирумулар огласил окрестности торжествующим рыком и выдохнул ослепительно яркий фонтан золотого света, от которого драконы не только немедленно очнулись, но встали на крыло и в золотом столбе света поднялись в небо, заложили широкий круг и стали по спирали подниматься вверх. Через несколько минут они исчезли и небо снова стало голубым.

Король Алмарон взмахнул рукой и второе королевское йета-ор-арану продолжилось с новой силой, осенённое рождением ещё двух богов, строителей Альтаколона. Конвейер после небольшого перерыва заработал и начал понемногу набирать обороты. Короли и королевы, сидевшие с обоих сторон поляны, были погружены в рейнджерский транс и главным результатом их участия в йета-ор-арану было то, что каждое движение главных действующих лиц было предельно точным и выверенным и даже те, кому выпала самая незавидная, передвигать помосты, были сосредоточены и будучи опытными рейнджерами принимали участие в сотворении драконов, как и тысячи магов-ниндзя и просто рейнджеров-воинов, стоящих в боевом охранении.

Может быть потому, что серебряных королевских драконов творили самые могущественные обитатели Серебряного Ожерелья, за двадцать часов их выбежало с этой поляны в лайкваринд Остоарана не сорок, а семьдесят шесть пар и теперь можно было с уверенностью сказать, что род серебряных королевских драконов уже никогда не пресечётся и что скоро их будет очень много, а вот Мираверу придётся туго. В Эльдамире золотые королевские драконы, которых насчитывалось немногим более ста тысяч, были самой грозной военной силой и всегда приходили на помощь его королям. Теперь и у короля Алмарона появились могучие крылатые воины, только он вовсе не собирался бросать их в бой. Скорее наоборот, как сам король, так и все его подданные были готовы защитить юных драконов даже ценой собственной жизни. Как только на поляну опустилась ночь, все, кто участвовал в этом великом йета-ор-арану, разошлись, хотя и не чувствовали себя смертельно уставшими. Сардон и Ник с женами подошли к Алмарону и Ириниэль. Король эккатокантов и мардофеньяре спросил:

— Фалк, если не секрет, что такое малое, среднее и большое испытание? Тоже что-то величественное?

— Ага. — Ответил король Алмарон смеясь — Просто до жути величественное, сотворить кошку, собаку и лошадь. Я когда узнал об этом, от неожиданности чуть с катушек не рухнул. Представляешь, Сардина, Ведьмак и, вдруг, Кошачий Король, гроза крыс и мышей. Это же удавиться с тоски можно, и, представь себе, последние пять или шесть королей Морнетура как раз и были кошатниками. Хуже того, у их королев даже на кошечку для серебряного кота сил не хватало. Поэтому Миравер узнав о том, что мы с Ири сотворили пару серебряных драконов, с горя запил и уже два месяца из дворца носа не высовывает. А ещё говорят, что он здорово ополчился на всех серебристых кошек.

Сардон улыбнулся и сказал:

— Вот даже как. А я-то всё гадал, с чего это в нём проснулась такая ненависть к знаменитым серебристым кошкам Веуроастала? Да, он же просто крыса, старик. Самая настоящая жирная, амбарная крыса.

Хотя королю Алмарону и не хотелось даже думать о том, что точно такая же участь, покинуть Серебряное Ожерелье, вскоре ждала и его с Иримиэль, он всё же спросил королеву Лилию:

— Лил, ты беременна?

Та потупила взор и тихо ответила:

— Да, как и Ири. — Пристально посмотрев на короля Алмарона, она спросила — Фалк, это правда, что наша дочь будет женой вашего второго с Ири сына?

— И королевой Серебряного Эмбер-Лимбреа-Лиэне, Лил. Надеюсь ты понимаешь, что тебе и Ири нужно как минимум на год забыть о том, что идёт война и что вы тоже солдаты?

Королева Лилия усмехнулась и ответила:

— Тогда тебе и Никсе придётся воевать за двоих.

Оба друга радостно рассмеялись, но не оттого, что королева Лилия их рассмешила. Как для одного, так и для другого до этого дня было проблемой убедить своих жен поберечься, так что отбытие Ареохтара и Нолвиэль сыграло им на руку и они все вместе пошли к сарнасельму последними. Покои всех троих королевских пар находились в самой большой башне на одном этаже и их соседями до этого дня были Ареохтар и Нолвиэль. Теперь туда могла перебраться другая супружеская чета, но кто это будет должен был решить жребий.

Полковник Ойлен Нер-тха, который вошел в сарнасельм вместе с Исигавой и святыми отцами, уже во дворе крепости спросил:

— Шеф, мои парни записали всё на видео. Ты не будешь против, если я отправлю этот видеокристалл на Лайтеру? Клянусь честью, это видео смогут посмотреть только члены президентского совета.

Отец Збигнев язвительно поинтересовался:

— Что, пустить запись по первому каналу вашего планетарного телевидения кишка тонка? Или денег пожалел, жадный королюга?

Исигава улыбнулся и успокоил друга:

— Не обращай внимания на Збышека, Олле. Это у него шуточки такие. Небось он сам никогда в жизни, даже под пытками не признается в Ватикане, что покрестил чёртову прорву некромантов, а теперь и до драконов докатился. Ну, а что касается документального свидетельства того, что в Серебряном Ожерелье порой случаются и такие чудеса, то я полагаю, что жителям твоего мира не помешает знать об этом. Они же будут нашими соседями в мирах Альтаколона.

Полковник с улыбкой поклонился и ответил:

— Господа, этот видеофильм увидят все лайтеро, а ещё я предлагаю доставить одну копию Мираверу. О возвышении короля Ареохтара и королевы Нолвиэль скоро и так станет известно всем жителям Серебряного Ожерелья, но я не отказал бы себе в удовольствии выразить сочувствие этому старому дегенерату. Разумеется, я всё подам, как свою разведывательную деятельность.

Отец Юджин хмуро буркнул:

— Ты бы лучше подумал о том, как угробить всю авиацию, которую ты намерен поставить Мираверу, дорогой ты наш Лоуренс Аравийский. Хотя те флаеры, что ты нам показывал, на порядок хуже наших, мне дурно делается только от одной мысли, что сарны начнут расстреливать сверху мирных поселян на своей же собственной территории, замаскировав их мороками под наши машины. Для Миравера это единственная возможность восстановить народ против нас.

Исигава строго рыкнул:

— Юджин, не на улице. Хотя в этой крепости уши каждой стены работают на меня, о таких вещах нужно разговаривать не под звёздами и если у тебя ещё остались силы, то пойдём в кабинет. Хотя первые флаеры Миравер получит только через год, нам уже сейчас следует подумать о том, что с ними делать.

Маги, магистры рыцарских орденов и два гения разведки вошли в сарнасельм и через несколько минут сидели за большим столом в кабинете Исигавы, на котором можно было в любую секунду увидеть какую угодно трёхмерную карту каждого из всех миров и Каменных Плетений. Этот кабинет был святая святых крепости Остоаран и кроме короля Ареохтара ни один из магов-ниндзя не был ни разу приглашен в него с целью обсуждения стратегических планов командования. Даже король Лигуисон не приглашался на эти совещания. Исигава Яри налил себе бокал коньяка, в его кабинете было самообслуживание, и спросил магистра ордена Святого Патрика:

— Та что ты там сказал про уничтожение авиации одним ударом, Юджин? Только не вздумай хитрить, старый святоша.

Отец Юджин, наливая себе коньяку сортом получше, ответил:

— Сын мой, я только и сказал, что это задача для брата нашего во Христе, короля Олле. Это он, а не я, имеет доступ к телу Миравера, вот пусть он голову и ломает.

— Нет, Юджин, так дело не пойдёт. — Строго сказал Исигава — Ты можешь попытаться провести Олле, но только не нас. Уж мы-то хорошо тебя знаем. Ты уже что-то придумал, но не знаешь, как это реализовать, вот и пытаешься свалить всё на нас. Рассказывай и постарайся обойтись без привлечения к этому делу богов, особенно Иисуса. Доложи коротко и по существу, что ты предлагаешь сделать и во что это всё выльется. Можешь нас даже не щадить.

Магистр ордена выпил несколько глотков коньяка и сказал:

— Коротко, так коротко. В общем так, парни, нам нужно как-то подвести Миравера к мысли уничтожить с воздуха какой-то наш очень важный объект. Например Веуроастал Второй.

Кайзер Вилли, магистр ордена святого Павла, отрицательно помотал головой и возразил:

— Миравер на это не пойдёт. Веуроастал Второй это для него не цель. Вот если бы он знал, что в нём, как сегодня, соберутся все короли Серебряного Ожерелья, то может быть и клюнул бы, только он в это никогда не поверит потому, что нужно быть полным идиотом, чтобы собрать все правителей в одном месте.

Исигава улыбнулся и ответил:

— Но мы же их всё-таки собрали, Вилли. Почему ты считаешь, что мы не сможем сделать этого в следующий раз?

Полковник Ойлен Нер-тха, который пил коньяк "Курвуазье" не потому, что его пил его шеф, а потому, что этот сорт коньяка ему больше всего нравился, вполголоса промолвил:

— Остоаран. Миравер никогда не поверит в то, что все наши короли соберутся в одном месте, но имей он возможность напасть на Остоаран в тот момент, когда в нём соберётся Большой королевский военный совет и имей уверенность в том, атака с воздуха окажется удачной, уже ничто не сможет остановить его и мы можем внушить ему такую уверенность и даже продемонстрировать это, причём в самое ближайшее время. Скажем дня через три или четыре. Раньше мне ни за что не удастся затащить сюда Куно Лонгириуса.

Ланнель нетерпеливо заёрзал в своём кресле и спросил:

— Ладно, купца тебе удалось заманить, что дальше? Чем ты сможешь убедить его в том, что нашу оборону можно преодолеть?

Полковник на минуту задумался и ответил:

— Полагаю, что с доказательствами всё же не стоит торопиться. Для начала будет достаточно просто допустить Куно в Остоаран. По моей рекомендации он стал привозить в Клермет луковицы острогоза, которых нам всегда так не хватает для выращивания сайринахампов. Он меняет их на клыки тигроящеров по вполне справедливой цене и я полагаю, что торговая лига Остоарана должна пригласить его в гости, чтобы заключить с ним контракт. Он давно уже мечтает пробраться в святая святых, в самое сердце нашей армии.

Лоссеон Энтийский, через магические лаборатории которого проходила каждая луковица острогоза, прежде чем быть выданной магам, выращивающим на основе этого магического растения сайринахампы, немедленно поинтересовался:

— Хотелось бы мне знать, откуда он берёт эти луковицы и куда потом сбывает зубы ящериц? После морской соли это ведь самое страшное оружие против сарнаохтаров.

Ойлен усмехнулся и ответил:

— Известно откуда, из Морнетура, а зубы я у него меняю на электрические фонарики с поляризующими линзами и биолокаторы, которые позволяют находить в лесу лайкваринды. Из клыков тигроящеров, якобы, на Лайтере фармацевты делают лекарство от импотенции и потому я скупаю их в тайне от своих остоаранских надсмотрщиков — Рассмеявшись полковник громко воскликнул — Вот так мы, шпионы, и торгуем, Лос, враг нам поставляет ценное сырьё, а я сбагриваю ему барахло, которое позволяет сарнам видеть лайкваринды, правда, рисуя их втрое опаснее, чем они есть на самом деле. Но я всё же продолжу свою мысль. Куно Лонгириус мечтает своими собственными глазами посмотреть на страшный остоаранский лайкваринд и он его увидит, а вместе с этим в один прекрасный момент увидит и то, как моя ракета класса воздух земля, выпущенная неопознанным флайером, снесёт верхушку одной из башен и убьёт моего недоброжелателя, скажем одного из магов. При этом на несколько секунд с Остоарана спадёт морок и Куно увидит его таким, каким он является в действительности. Думаю, что после этого начнутся расспросы и Миравер потребует, чтобы я поставил ему гиперзвуковые ракеты, которые способны взломать оборону крепости и превратить её в груду щебня. То, что при этом он потеряет большую часть своей авиации и несколько тысяч пилотов, вряд ли его остановит, а мы всего лишь сменим один морок на другой. Естественно, что крепость мы тут же восстановим, но Мираверу придётся столкнуться с тем, что маги-ниндзя в отместку за этот погром возьмут и взорвут мой авиационный завод, который я уже начал строить на одной малопривлекательной планете неподалёку от звёздной системы Лейтис. Ну, и вдобавок к этому они ещё и начнут выяснять, кем был тот умник, который его построил, так что второй завод мне будет построить гораздо тяжелее, чем первый, ведь я потеряю на Сомере всех своих специалистов, а флаеры строить это тебе не на анголвеуро колдовать, ту нужно иметь специальное образование, оборудование и конструкционные материалы, не говоря уже о множестве комплектующих. В общем для строительства флаеров требуется целая индустрия, что Фурия уже объяснила Мираверу самым доходчивым образом. Так что придётся ему с этим смириться в конце концов, чтобы не спалить меня к чёртовой матери.

Отец Юджин улыбнулся и сказал вполголоса:

— Ну, вот тебе и решение проблемы, Исигава. Главное вовремя дать пинка разведке, а уж она обязательно что-нибудь придумает. Не знаю как тебе, самурай, а мне план Олле нравится хотя бы потому, что он совершенно безумный. Ну, чью башню будем разрушать?

Аласт Каменщик улыбнулся и ответил:

— Полагаю, что мою. Это ведь я неделю назад поцапался с Олле в таверне из-за той девчонки, которая пришла со мной, а танцевала весь вечер с этим хитрым лайтеро. Так что ничто не мешает нам развить нашу ссору. Единственное, что я предлагаю, это не торопиться и дать возможность Мираверу собрать воздушную армию побольше, а я за это время хорошенько укреплю город внизу. Боюсь, что эвакуировать население мы не сможем, иначе он заподозрит подвох.

На этом совещание закончилось и король Ойлен заторопился. Он хотел как можно скорее попасть в Кеменкулл, так как, вдруг, почувствовал в себе нечто странное, что было всего лишь Силой Королей Серебряного Ожерелья. У космита это выразилось в первую очередь в том, что своим мысленным взором он видел всё своё королевство и чувствовал, как оно занимает все его мысли и чаяния, вытесняя в нём даже заботу о Лайтере, которой он когда-то поклялся служить. Ну, что же, в этом не было ничего страшного, ведь он вовсе не собирался хоть чем-то вредить миру, породившему его на свет, как короля.

Голониус закончил писать и встал из-за письменного стола. Он прошелся по своей клетке, подошел к решетчатой стене, которая по замыслу его ученика должна была причинять ему мучения, и приложил руку к стальным прутьям толщиной в мизинец. Ладонь тотчас пронзило огненными иглами, но старый маг только усмехнулся. Такую боль он мог терпеть без особого беспокойства и если бы хотел бежать, то смог бы просто порвать не такие уж и прочные, как это казалось Мираверу, прутья, ведь он всё-таки был наполовину гномом, а металл в руках гномов всё равно, что воск. Нет, выходить ему из этого подземелья было ещё рано, да, и куда ему было идти? В Остоаран, который покинули король Ареохтар и королева Нолвиэль? Там его, пожалуй, приняли бы, но тоже заточили бы в клетку. Пусть даже и роскошную, не чета этой, да, к тому же сделали бы это для его же блага, уж больно плохую память он оставил о себе на Светлой стороне. Или в крайнем случае поселили бы в специально построенной для него башне и окружили охранниками. В любом случае никто не станет там с ним считаться, хотя как знать. Возможно, что его бывшие противники уже осознали его роль во всей этой истории так же, как сделала это его новая подруга, удивительная девушка с Земли. Она первая из всех сказала, что пользы он принёс всё же больше, чем вреда.

Во всяком случае даже эльдары теперь не чурались некромантии и занимались ею не только весьма охотно, но и очень умело. Шейн, который благодаря ему получил в небесных чертогах богов почётный титул Спасителя, не только неоднократно присылал к нему своих духов, чтобы они развеселили его и рассказали о последних событиях, произошедших в Серебряном Ожерелье, но и сам уже несколько раз навещал его и они славно повеселились. Этот парень всякий раз приносил с собой отличную выпивку и просто восхитительные фрукты, говоря, что все они дарованы богам людьми с той самой планеты, на которой выросла принцесса Иримиэль и её удивительная подруга, Зинаида. Приносил он приветы от юных богов, Арендила с Ареохтаром и их небесных подруг. Те, наконец, перестали держать на него зло, но в отличие от Шейна им не было дано спускаться на землю, да, и сам повелитель духов приходил к нему в узилище снизу, а не сверху. Говорят, что воздух миров Серебряного Ожерелья вреден богам, он пьянит их сильнее самых крепких спиртных напитков и они не хотят после этого возвращаться на небеса.

Голониусу же, наоборот, хотелось как можно скорее войти в пиршественный зал богов и занять в нём своё место, которое ему принадлежало по праву. Может быть тогда все жители Серебряного Ожерелья поймут, что без него строительство Альтаколона продолжалось бы ещё долгие тысячелетия. Хотя вряд ли. Даже тогда, когда он станет ещё одним главным богом, его всё равно будут считать самым злобным, коварным и хищным богом, врагом мира и порядка, богом войны, хаоса и вражды. Что же, и такой бог нужен на небесах, ведь кто-то должен заставлять их вспоминать о богах. В те времена, когда повсюду царит мир, все обитатели Серебряного Ожерелья о богах почему-то забывают очень быстро и если рядом с Великим Анароном будет сидеть за пиршественным столом он, опасный и непредсказуемый Охтондил, то все они будут молить Анарона, чтобы тот не давал ему положить руку на рукоять своего ужасного меча и, уж, тем более не позволял ему обнажить его и заставить королей, позабыв о клятве на крови, обрушиться на своего соседа из-за какого-то пустяка. Тогда все они, эльфы, люди, гномы и все прочие существа будут ценить мир.

Закончив писать свои мемуары, Голониус был вынужден констатировать, что никому, кроме богов их не удастся прочитать. Об этом он немного жалел, ведь в них старый некромант честно написал о том, что именно им двигало, когда он откликнулся на просьбу Шейна, да-да, именно на просьбу, а не приказ, исполнить волю богов. Точнее пославшего его Анарона. Шейн по сути таким образом спасал свою репутацию мастера интриг, так как не смотря на то, что Серебряное Ожерелье было им и Огненной Вэр разделено на две части, а эта наивная простушка создала троллей, огров, орков и гоблинов полагая, что те смогут развязать большую войну и заставит тем самым двинуть в бой огромные армии. На деле это привело лишь к небольшим стычкам и не более того. Уже очень скоро всем стало ясно, что с троллями очень легко договориться, а бородатые огры только выглядят злодеями и будучи все магами по своей природе, мечтают только об одном, кого-нибудь облагодетельствовать, исцелить и научить магии.

Несколько недель назад Шейн честно признался ему, что он, пернауко, был его последней надеждой и что ему за какую-то неполную тысячу лет удалось сделать то, чего он и Огненная Вэр не смогли добиться за двадцать тысяч лет, но самое главное, он, можно сказать, своими действиями породил четырёх новых богов, причём один из них, Арендил, обрёл такую силу и был при этом столь предан Анарону, что до вдвоём им будет теперь под силу разомкнуть все Небесные Ожерелья и соединить их с самым главным, Серебряным, а ведь уже очень скоро к ним присоединится самый юный бог-созидатель, Алмарон, сын которого сомкнёт, соединит эту гигантскую небесную конструкцию. Начало же этому завершающему этапу положил он, злобный трупоед, некромант Голониус, который и сам порой терзался в сомнениях и был близок к панике, как в тот день, когда впервые увидел величие Арендила и Линиэль. Да, славного пинка под зад получил от этого гиганта Голониус в день вторжения.

Старый маг и без пяти минут бог нисколько не сердился за тот пинок Арендила и даже более того, он был благодарен ему за то, что тот на целый год вывел его из игры, ведь тем самым он заставил Миравера проявить себя. Ох, уж, этот император Миравер, как же он выручил Голониуса. Нет, пожалуй, ему нужно будет попросить Шейна придержать его в своём дворце вместе ещё с тремя десятками точно таких же типов. Ему обязательно понадобятся действительно злобные и вредные помощники, так ненавидящие всё и вся. Разумеется, их нужно будет крепко держать на привязи, чтобы они не пролили рек крови, и это окончательно испортит его репутацию во всех мирах без исключения, но тогда всем обитателям Альтаколона миров будет с кем бороться, а ему только и останется, что покровительствовать лихим воякам и воздавать должное их мужеству. Боги любят героев и им нравится наблюдать за сражениями, но если постараться, то можно будет сделать так, чтобы они носили не такой характер, как во всех других мирах Вселенной. Войну можно сделать уделом героев, а их смерть на поле брани переходом в иную форму бытия и Шейну его идея, кажется, очень понравилась. Вечный пир богов и вечный пир героев, отдавших жизнь за них. Главное, чтобы война была зрелищем, забавой, занятием самых сильных и отважных и при этом никак не затрагивала простых обывателей.

Да, сделать это будет нелегко, но сумел же он, пернауко Голониус, добиться того, что сотни миллионов космитов покинули свои миры и переселились в Серебряное Ожерелье. Теперь же в самое ближайшее время нужно было ждать прибытия уже миллиардов этих удивительных существ, которых магия способна превратить в мардофеньяре и что самое удивительное, один из них уже стал королём Кеменкулла, несколько раз сумел проникнуть к нему в подземелье даже не смотря на то, что оно охранялось тысячами самых лучших сарнаохтаров Миравера, да, к тому же познакомил его со своей помощницей Зинаидой и та стала его любовницей. Этот весёлый парень, которого звали Ойлен, принёс ему несколько забавных вещиц, с помощью которых он мог видеть, что творилось снаружи, а также подарки от сына и его новых друзей. Без сомнения этот парень мог вывести его из застенка, но даже не стал ему этого предлагать, так что Голониусу не пришлось отказываться. Благодаря небольшой коробочке, называющейся телевизор, он теперь знал, что происходит снаружи и даже несколько раз ставил в тупик Шейна своей осведомлённостью.

Больше всего Голониуса позабавило то, что Миравер, которому Ойлен подготовил очень элегантную ловушку, в течение каких-то несколько часов потерял более ста тысяч самых лучших своих воинов и почти все свои летающие колесницы, пребывая в то же время в уверенности, что ему удалось уничтожить Остоаран и всех серебряных драконов. Он так обрадовался тогда, что даже спустился в подземелье, чтобы похвастаться одержанной победой и Голониусу стоило больших трудов не рассмеяться ему в лицо. В результате он только и сделал, что сказал этому эльдаиару, окончательно потерявшему способность рассуждать здраво, для которого война с Остоараном сделалась единственным смыслом жизни, о том, что уже через несколько месяцев эта крепость будет отстроена заново и что благодаря вампирскому магическому изобретению — ваниа-эт-куиле, большинство защитников Остоарана и его злейших врагов, включая серебряных драконов, остались в живых и что он ничего в итоге не приобрёл, зато потерял самых умелых сарнаохтаров, имеющих огромный боевой опыт.

Несколько недель назад Ойлен рассказал ему, что потребовалось почти пять лет, чтобы осознать свою ошибку, ведь ему так и не удалось построить второй завод и наладить производство флаеров. Якобы потому, что маги-ниндзя, разъярённые нападением на Остоаран, блокировали все его попытки найти нужных специалистов. Миравер, наконец, понял, что их нужно было использовать совсем для других целей и оценил усилия космита, который всячески усложнял поставки флаеров его врагам. Ойлен рассказывая об этом, хохотал так заразительно и к тому же так умело имитировал бормотание этого горе-императора, что Голониус не выдержал и тоже расхохотался, хотя куда больше его порадовали успехи сына, которого гномы признали своим королём. Рассказав ему о других новостях этот весёлый парень ушел через потайной ход и сделал это вовремя, так как через полчаса его навестил Миравер и сразу же огорошил вопросом:

— Голониус, ты специально заманил меня в эту западню? Ты с первого же дня планировал сделать меня дураком на троне?

Глядя на этого растерянного эльдаиара с тоскливым, затравленным взглядом, маг даже немного испугался. Вдруг он возьмёт и повесится прямо на той клетке, в которой держал его более двенадцати лет. Но немного подумав, честно ответил:

— Миравер, ты сам к этому стремился и именно об этом ты мечтал больше всего в жизни, к реставрации своей власти. Это ведь ты, а не я, убил беднягу Станса, которым ты мог бы так же легко управлять, как я управлял императором Люмбулоном. Так что же ты жалуешься теперь и, главное, на кого? Извини, Миравер, но я уже двенадцать с лишним лет твой пленник и никак, понимаешь, никак не могу ни на что влиять. Все эти двенадцать лет ты совершал глупости самостоятельно, а теперь обвиняешь меня в том, что я сделал тебя дураком. По-моему ты ко мне несправедлив. Нечего валить всё с больной головы на здоровую. Когда-то мне хватило всего пяти лет для того, чтобы захватить Морнетур, а у тебя было вдвое больше времени для того, чтобы найти талантливых полководцев для твоих отважных сарнаохтаров.

Миравер устало махнул рукой и сказал потерянным голосом:

— Эти каменные болваны оказались не такими уж хорошими солдатами, как я считал. Сам не понимаю, как такое возможно, но в последнее время они начали бесследно исчезать из крепостей и я не понимаю, куда и как они уходят. Если бы они не снимали с себя сайринахампов, то их командиры этого не смогли бы заметить, а недавно они вообще отказались захватить какую-то паршивую деревню. Они просто сказали, что это нецелесообразно и у них иные планы.

Голониус ждал чего угодно, но только не этого, хотя и предвидел, более того, знал, что конец долгой войны будет именно таким. В тот день он даже пожалел Миравера и хотел было всё объяснить, но потом сдержался и решил всё же устроить ему небольшую проверку, поскольку не собирался бросать его на произвол судьбы. Впервые за двенадцать лет он сказал ему:

— Миравер, друг мой, тебе нужно набраться терпения. Первым делом не предпринимай никаких мер и, вообще, подумай о том, как ты будешь выходить из этой ситуации. Уже очень скоро все сарнаохтары, а не только те, которые появились на свет первыми, откажутся воевать. У них появился новый отец и хотя он ещё не прибыл в миры Серебряного Ожерелья, они уже почувствовали это. Всё, война закончилась, мой друг, и я полагаю, что для тебя её итоги оказались печальными, но ещё не всё потеряно. Если ты наберёшься мужества и сделаешь так, как я скажу, то ты ещё сможешь возвыситься. — Миравер пристально посмотрел на него и не сказал ни слова, но Голониус тем не менее сделал ему предложение — Ты должен объявить своим маршалам, чтобы они готовились к капитуляции и к тому, что в Веуроастал вскоре войдёт король Алмарон. На подготовку к этому ты должен дать им пять дней и всё это время должен присматриваться к сарнаохтарам и ни в коем случае не мешать им. Если всё большее число этих каменных созданий станет покидать твои крепости, а именно так оно и будет, то через пять дней ты объявишь о капитуляции, придёшь ко мне и мы вместе, навсегда покинем Веуроастал. Ты, как побеждённый, я, как победитель, но это не имеет никакого значения, ведь так или иначе мы исполнили волю богов. Для тебя у меня есть очень удобный замок в горах, где ты поживёшь какое-то время в одиночестве, читая одну занимательную рукопись, из которой узнаешь для себя много интересного и однажды я обязательно приду за тобой. Сейчас для тебя самое главное не допустить кровопролития. Король Алмарон не станет никому мстить, хотя кое-кто и лишится былого могущества. А теперь иди, дай мне всё обдумать.

Обдумывать Голониусу по сути было нечего. Книгу своих великих и ужасных деяний он уже практически написал и единственное, что ему следовало сделать, это связаться с Ойленом и передать через него Исигаве Яри просьбу не трогать сарнаохтаров, идущих в Каменные Плетения к границам Эльдамира и Эмбер-Лимбреа-Лиэне и обеспечить их хотя бы по минимуму самыми обычными костями вместо еды, чтобы они не охотились. Вскоре к нему явилась Зинаида, внимательно выслушала все его рекомендации и потащила в кровать, хотя он и велел ей немедленно отправляться в Остоаран. Эта удивительная девушка как всегда быстро добилась своего и уже через пару минут Голониус забыл обо всём на свете. Как не хотел старый маг себе в этом признаваться, но он влюбился в эту упрямую, сильную, мужественную и очень умную девушку, как мальчишка. Похоже, что она уже поняла это, что Голониусу совсем не нравилось. Он не привык к тому, чтобы быть с женщинами на равных, но поделать уже ничего не мог. Всего за каких-то несколько лет она сделалась для него единственной отрадой и это его порой бесило.

В том, что Исигава Яри всё сделает именно так, как он просил, Голониус не сомневался, но вот послушает его Миравер или нет, сомневался и потому с нетерпением ждал его появления и тот, наконец, пришел к нему почти через две недели после последнего разговора. Бывший император вошел в подземелье тяжелой, шаркающей походкой одетый в мешковатое, тёмно-коричневое долгополое одеяние старого мага из небольшого городка, одинокого и нелюдимого. В одной руке у него был костяной посох мага с навершием в виде серебряного черепа размером с грейпфрут, а в другой небольшой деревянный магический сундучок. Миравер уже собрался в дорогу и, явно, не был намерен возвращаться во дворец. Голониус также собрался ещё с вечера, но в отличие от своего ученика был одет в серебристо-серое одеяние, зато посох в его руках был точно таким же, некромантским. Он положил свою рукопись в точно такой же старый сундучок, как и у своего ученика, встал из-за стола и подошло к двери. Миравер слегка качнул своим посохом с серебряным черепом, красные глаза которого смотрели на мир зорко и очень настороженно, и клетка плавно опустилась на пол и растаяла в воздухе. Голониус вышел из своего узилища и направился к выходу из сокровищницы, а ученик последовал за ним и уже возле дверей спросил:

— Учитель, ты ничего не хочешь взять себе на память о Морнетуре? Ведь это всё-таки сокровищница всех его королей.

Голониус пожал плечами и ответил:

— Там, где мы с тобой вскоре окажемся, Миравер, земные богатства не имеют той цены, которой они оплачены.

Они вышли из сокровищницы и вскоре подошли к сарнасельму, возле которого учитель стал творить заклинание, открывающее проход в камне к потайному месту. Когда он был открыт, Голониус жестом предложил Мираверу войти, но тот не сделал этого немедленно. Он чуть слышно прошептал заклинание, трижды начертил в воздухе посохом круг и слегка стукнул им по каменным плитам пола, сказав:

— Сокровищница древних королей Эмбер-Лимбреа-Лиэне открыты королю Алмарону, учитель. Теперь я готов к смерти.

— И ты туда же, мой друг. — Смеясь сказал Голониус и подтолкнул своего ученика к сарнасельму, выходя из которого в небольшой высокогорной долине, в которой среди кедров стоял небольшой, серебристо-серый замок, он прибавил — Но раз уж ты заговорил о смерти, Миравер, то начинай привыкать к новому имени, вскоре ты станешь Файрехеруоном, моим помощником, но отныне ты больше не будешь слепым исполнителем чужой воли. В этом замке, в котором никто не побеспокоит тебя, Миравер, ты проведёшь столько времени, сколько его потребуется Анарону и его помощникам, юным богам, для соединения всех Небесных Ожерелий в Альтаколон. — Голониус подвёл своего ученика к дверям замка, достал из сундучка свои мемуары и, протягивая ему толстенный том, попроси — Не сочти за труд, мой друг, прочитать эту рукопись. Она многое тебе объяснит, ну, а я хочу немного отдохнуть от трудов и побродить по миру. Да, вот ещё что, друг мой, ты будешь ждать меня в этом замке?

Миравер склонил голову и ответил:

— Да, учитель.

Голониус кивнул головой, улыбнулся и широкой походкой молодого и уверенного в себе человека пошел к сарнасельму. Камень вынес его на заснеженный ледник в горах Эмбер-Лимбреа-Лиэне, который он указал Ойлену, как место встречи с Исигавой Яри, но его там не оказалось. Вместо него на леднике стояло четыре короля, одним из которых был его сын. Он строго сдвинул брови, но это не произвело на троих мужественных воинов никакого впечатления, а Нордрэн слегка улыбнулся. Один из друзей его сына, державший в руках меч, ножны которого были обмотаны широкой лентой из простой холстины, шагнул вперёд, протянул ему меч и сказал:

— Мастер Голониус, если ты того пожелаешь, то можешь взять этот меч и не встречаться с теми, с кем был вынужден воевать. Это твой пропуск на небеса. Свою роль в моей жизни он уже сыграл и отныне владеть им будешь ты. Надеюсь, что ты не станешь обнажать его слишком часто, Охтондил Колохтаон.

Принимая из рук Сардона меч войны, Голониус, преображая своё одеяние мага в боевой доспех и прицепляя клинок к широкому поясу, ворчливым голосом ответил:

— Ну, вот, теперь стоит кому-либо сердито посмотреть на соседа, все станут обвинять в этом меня, хотя моя задача только в том и будет заключаться, что время от времени помешивать варево в том котле, который зовётся Альтаколоном. Можно подумать, у Анарона имелся другой способ привести всё в движение. Так что ты там говоришь на счёт встречи, Сардон Самноэмбер? Мне что же, подготовлена торжественная встреча в Остоаране? С меня, право же, хватило бы и короткого разговора с сэссе Исигавой Яри.

Вперёд вышел король Алмарон и пояснил:

— Охтондил, тебя будут приветствовать там все короли Серебряного Ожерелья кроме одного. Ну, и, разумеется, твоя возлюбленная. Не знаю уж почему, но с нами она идти отказалась.

Охтондил дружелюбно улыбнулся и сказал кивая головой:

— Да, Алмарон Самноэмбер, все новые короли обрели свои престолы, а старые доказали своим подданным, что они их достойны и теперь все мы будем ждать возвращения твоего сына Валарестона Анто-ер-Эмбера, благодаря мудрости которого три Самноэбера соединят все Небесные Ожерелья в Альтаколон и прежде, чем мы отправимся в Остоаран, мои юные друзья, я хотел бы получить ответ на один вопрос, давно мучающий меня. Кто доставил Валарестону сарнаохтаров и, главное, когда? Как долго нам придётся ждать его возвращения? Ему ведь нужно будет сначала выбить из их головы всю дурь, а уже потом научить соединять и строить, а не разрушать, а это очень сложная задача для юного короля.

— Вилион Пармассон сделал это ещё двадцать лет назад, Охтондил. — Ответил Алмарон — И когда я покидал Землю, они даже не вылупились из яиц. Так что я полагаю, что их разум девственно чист и моему сыну не придётся переучивать своих сарнаохтаров.

Голониус расплылся в счастливой улыбке и воскликнул:

— Ах, Вилион! Ах, хитрец! Он меня и тут как-то умудрился переиграть. До чего же ловок старик. — Кивая головой, он добавил — Видно его действия направлял сам Анарон. Хотя как знать, ведь я скрывал свои планы даже от него, друзья мои, чтобы не быть слишком прямолинейным. Ну, что же, теперь мне всё стало ясно. Земля. Да, друзья мои, не зря я послал туда самых мудрых магов Эмбер-Лимбреа-Лиэне и сделал так, чтобы Вилиону никто не мешал готовиться к этой разведывательной экспедиции, но он меня всё же поразил своей предусмотрительностью. Видимо, ничто не могло его устрашить. От моих рук пало несколько его учеников и учеников его шестерых друзей, но я об этом нисколько не жалею, ведь все они сейчас пируют в зале рядом с главными богами и это ещё нужно посмотреть, кто на небесах самый важный бог. Какой-нибудь весельчак или они? Эх, хотя я и не люблю торжественных встреч, а всё же мне придётся отправиться с вами друзья мои, но сначала ответьте старому магу, хоть вы-то понимаете, что всё это была пусть и чудовищная, подчас кровавая, но всё же игра, которую затеял не я, а боги? Некогда они заспорили во время пира, что эльдары и гномы никогда не дадут Анарону той силы, чтобы тот смог соединить все Небесные Ожерелья, говоря, что жизнь эльдаров слишком длинная, а потому они очень ценят её и даже ссор между ними нет. Гномы ушли в недра гор, эльдары в свои леса и им нет причин не то что воевать между собой, а даже шагать пешком через десятки девственных миров и Каменных Плетений, чтобы добраться из Эльдамира в Эмбер-Лимбреа-Лиэне пешком или верхом на животных, ведь куда проще мгновенно перенестись туда через сарнасельм. Вот тогда-то Анарон и предложил богам сыграть с эльдарами и гномами в весёлую игру под названием "Заставь мудреца побегать". Ну, а всё остальное вы и так знаете, друзья мои, ничего из этого не вышло.

Сардон улыбнулся и сказал в ответ на эти слова:

— Но сам-то ты не относился к этому, как к игре, Охтондил.

Тот кивнул головой и согласился:

— Ты прав, мудрый бог рейнджеров. Я относился к этому куда серьёзнее и потому выиграл. Ведь помимо того, что я играл в эту игру с королями, мне пришлось ещё сыграть и с богами, которые этого очень не любят. Теперь, когда в моих руках меч Анарона, я могу смело сказать, что эта большая игра шла по моим правилам и даже то, что вы стали великими воинами и богами, произошло именно благодаря мне, хотя я и не ставил пред собой цели сделать тебя, Николас, и тебя, Сардон, помощниками принца Алмарона, равно как и его наставниками, а так же лучшими друзьями. Игра окончена и теперь вас ждёт впереди большая и сложная работа, а вот чем она закончится я даже и не подозреваю, но надеюсь на то, что у такого мудрого короля-мага и самого юного бога, как ты Алмарон, не мог родиться сын — идиот, ведь в нём течёт ещё и кровь Арендила и Линиэль. Нет, провала быть не должно. Все сарналауги уже тронулись в путь повинуясь его приказу, сарнаохтары забыли о войне и последовали за ними и я верю, что у Валарестона Анто-эр-Эмбера, Великого Валара, достанет мудрости сделать всё правильно. По другому просто не может быть, да, к тому же его верные сподвижники, сарнаохтары, уже это почувствовали.

Ник, вдруг, вздохнул и спросил:

— Охтондил, если мне суждено отправиться на небеса и стать первым человеком-богом, кто же станет тогда королём Каноды? Мои сыновья, увы, не имеют Силы Королей.

Голониус беспечно рассмеялся и воскликнул:

— Во-первых, друг мой, ты войдёшь в небесную обитель богов не один, а под руку со своей супругой и с Джеком на плече и он вместе с великим золотым львом Апсо Сенг Куи Тирумуларом станет если и не богом в полном смысле этого слова, то посланником богов, а во-вторых, Атанион Самноэбер, не смеши меня! Ты же самый могущественный среди всех трёх Самноэберов и ты бог уже сейчас, как был богом Арендил в тот момент, когда Алмарон прощался с ним в королевском дворце. Ты можешь влить Силу Королей даже в своего бельчонка, как ты влил её в моего друга Ойлена, ведь только для тебя одного из вас троих нет ничего невозможного. Думаю, что ты сделаешь мудрый выбор и сдаётся мне, мой юный друг, что это именно ты будешь делать королями и даже богами всех тех, кто этого будет достоин и потому люди назовут тебя ещё и Атарнессимавалэ. — Постучав пальцем по серебряному черепу своего жутковатого посоха, который смотрел на них испытующе и строго, Голониус сказал — Об этом мне говорит сие вместилище разума ушедших из этого мира мудрецов и самых великих провидцев Серебряного Ожерелья и уж раз я открыл тебе эту тайну, то давай договоримся так, Никса, ты сделаешь младшими богами тех, на кого я тебе укажу и тогда, прежде чем положить руку на рукоять своего меча, я сначала спрошу твоего совета и не буду слушать никаких других советчиков. Сардина и Фалк слишком горячие парни и лезут в драку не задумываясь, старые боги беспечны, а ты очень осторожен и предусмотрителен. Эх, ребята, будь вы моими друзьями и имей я такую опору, как Остоаран, мы бы могли завоевать и Менеларкоа, обитель богов, чтобы об этом там не думал Анарон.

— Но-но, старый чёрт! — Смеясь воскликнул Сардон — И думать об этом забудь! Нам только новой войны не хватало. От одной ещё не отошли толком, да, перед нами и так открыты двери Менеларкоа, а в открытые двери ломиться не принято.

Голониус посмеиваясь согласился:

— И то, правда, парни, но раз мне всё же удалось вас развеселить, то тогда зовите меня отныне Тарастаоном. Такое прозвище было у меня примерно в те годы, в которые вы встретились втроём в первый раз. А ты, сынок, не косись так на своего беспокойного папашу.

— Да, уж, на тебя покосишься. — Проворчал Нордрэн и спросил сердито — Ну, мы долго ещё будем стоять на этом леднике? Тоже мне, боги. Из-за вас у меня, смертного, уже задница замёрзла.

Четыре юных бога, возраст которых уже не имел никакого значения друг для друга, и один король гномов шагнули в сарнасельм и вышли на большой зелёной лужайке перед десятками тысяч жителей Остоарана. Все они были празднично одеты и радостно возбуждены, так как знали, что встретятся сегодня с тем, кто предопределил их победу и принудил императора Миравера отдать приказ о всеобщей и безоговорочной капитуляции, прежде чем отправиться в добровольное изгнание. Впервые все жители Остоарана видели свой город и крепость на большом утёсе такими, какими они и были задуманы и построены, красивыми и величественными, расцвеченными флагами всех ста пятидесяти шести королевств, а над городом летали почти пять сотен серебряных драконов и десятки тысяч мардофеньяре и крылатых эккатокантов с разноцветными крыльями. Все короли в этот день собрались в Остоаране не боясь нападения сарнаохтаров вместе со всеми своими детьми, даже самыми малыми.

Долгая война закончилась и вчерашние враги стояли в одном строю обнимая и поздравляя друг друга со скорым завершением трудов Великого Анарона. О причинах этой войны никто в этот день не вспоминал, хотя все в той или иной мере знали, что только так Анарон и мог всё перемешаться в Серебряном Ожерелье и заставить его обитателей пристальнее взглянут в глаза друг друга и найти то, что их всех объединяло и делало единым народом, что заставило искренне уважать космитов и желать, чтобы они стали их соседями в Альтаколоне. Наступило время мира и созидания, но по здравому размышлению никаких особых разрушений-то и не было, а потому единственное, что им следовало сделать, это как раз именно разрушить тысячи крепостей и отправить гномам на переплавку множество орудий и прочего смертоносного оружия, вновь вернувшись к дедовским лукам, мечам и копьям. Какое-то количество ружей, пулемётов и прочих пушек короли решили всё же сложить в своих сокровищницах, да, и от флаеров никто не собирался отказываться, уж очень они были хороши и к тому же сделались для всех привычными, как и стиральные машины, холодильники и телевизоры.

Все думали в эти минуты только о том, что они станут делать завтра и только теперь некоторые из королей отдали должное этому вредному и неуступчивому сэссе Исигаве Яри, который наотрез отказывался создавать новые военный академии и постоянно ужесточал требования к новобранцам. В результате такой политики число самых умелых воинов, этих всемогущих магов-ниндзя, было относительно невелико и все они к тому же являлись ещё и великими рейнджерами, а потому без особого труда могли теперь найти себе вполне мирное занятие. Ну, а все остальные участники боевых действий и так были военными и только одни рыцари крестоносцы вызывали у королей некоторые опасения, но все они хотя и держались особняком, были одеты в сугубо гражданское платье и к тому же поговаривали о том, чтобы основать восемь королевств в новых молодых мирах рядом с космитами-лайтеро, которых в Серебряном Ожерелье насчитывались уже чуть ли не сотни миллионов.

Прямо на большой лужайке сами собой появились пиршественные столы и праздник начался. Все короли и владыки Остоарана сидели в самом центре поляны и за этим столом громче всего смеялись и кричали пирующие. Если приглядеться внимательнее, то больше всего поздравлений доставалось какому-то молодому, красивому коренастому парню, единственному из все одетому в серебристо-серый лёгкий доспех, да, к тому же с длинным мечом, прикреплённым за спиной, на рукоять которого кто-то надел то ли из смеха, то ли ещё по чему-то большую меховую гномью рукавицу. Этот парень, по левую руку от которого сидела красивая девушка в пышном белоснежном платье, словно она была невестой, смеялся и шутил громче всех, а кубок с вином почти не покидал его правой руки. Именно это отметил король Лигуисон, который встал и произнёс тост:

— Отон, я пью за тебя и желаю, чтобы твоя правая рука всегда сжимала кубок с вином, а левая покоилась на талии твоей возлюбленной и ты лишь изредка касался руками рукояти своего меча. Мы, короли, народ понятливый и нам хватит одного лишь намёка, что пора трубить в трубы, чтобы герои могли позабавить богов своей удалью в лихой схватке, после которой не будет побеждённых и победителей, но будут названы самые могучие из них.

Вера Васильевна, учительница английского языка частного лицея на Кутузовском, ещё раз продиктовала предложение, но новый ученик седьмого класса Валерий Королёв даже не пошевелился и продолжал читать какую-то книгу, что ей совсем не понравилось. Она подошла к последнему столу, за которым он сидел вместе с двоечником Денисовым, сыном банкира, такое обстоятельство заставляло всех учителей предпринимать просто героические усилия, чтобы этот балбес переходил из класса в класс, и решительно отобрала у Королёва книгу. Её обложка была заботливо укрыта тёмно зелёной виниловой суперобложкой. Ученик безропотно выпустил книгу из рук и с насмешливой улыбкой посмотрел на Веру Васильевну, а та взглянула на титульный лист. Там было написано по-французски: — "Гарун Тазиев. На вулкане." Нахмурив брови она закрыла книгу и, возвращая её, спросила:

— Валерий, если ты читаешь книги по вулканологии на французском, то почему ты посещаешь уроки английского? Мои уроки. Не лучше ли тебе тогда учить французский?

К её полному удивлению этот не по годам рослый и широкоплечий паренёк, которому можно было дать все восемнадцать лет, улыбнулся и ответил ей на прекрасном английском:

— Миссис Туманова, я достаточно хорошо знаю французский, не в совершенстве, но свободно говорю и пишу на нём, а также немецкий, шведский, итальянский, испанский, португальский, китайский, японский, хинди, тибетский, суахили, а также ещё несколько языков, которые принято называть мёртвыми. На всех этих языках я свободно разговариваю и пишу. Причём я знаю как китайское, так и японское иероглифическое письмо. Так что же теперь мне посещать и эти уроки? Не лучше ли мне будет заниматься чтением интересующих меня книг на ваших уроках? Поверьте, английский язык я знаю лучше вас и будет вполне достаточно, если изредка стану с вами разговаривать, чтобы у вас была языковая практика. У меня прекрасное оксфордское произношение, но я знаю как кокни, так и американский английский и пиджин-инглиш, этот кошмар для каждого англичанина, любящего Диккенса и Свифта. Я убедил вас, миссис Туманова?

— Да, конечно. — Весьма односложно ответила по-английски Вера Васильевна, но потом, чтобы не терять лица, спросила — Валерий, ты интересуешься вулканологией всерьёз? Это так неожиданно для мальчика твоего возраста.

Парнишка улыбнулся и ответил:

— Я интересуюсь не одними только вулканами, миссис Туманова, но и вообще всем тем, что прямо связано со строением этой планеты. Всё это очень важно для меня и к тому же меня действительно интересуют вулканы, ну, и ещё я очень уважаю профессора Тазиева. В прошлом году я провёл вместе с ним в Исландии два месяца. Это просто поразительный человек. Кстати, эту книгу он подарил мне именно там. Вот его дарственная надпись. Этой зимой мы договорились встретиться с ним на Сицилии, в кратере Этны. Жаль только, что зимние каникулы такие короткие, но зато летом он обещал пригласить меня в Антарктиду, на Эребус. Хотя мне уже приходилось бывать на склонах этого вулкана, с Гаруном я готов шагнуть прямо в его кратер.

Валерий протянул ей открытую книгу и она прочитала надпись сделанную, к счастью, по-английски:

"Моему юному другу Валару, самому отважному юноше из всех, какие мне только встречались в жизни, с любовью и уважением. Парень, я впервые в жизни завидую мальчишке и это хорошая, белая зависть, мой юный и восторженный друг.

Твой друг Гарун."

Потрясённая учительница, которая за сорок два года не выезжала из Москвы дальше Крыма, да, и то ещё при советской власти, молча кивнула головой и продолжила урок, но из её головы не выходили слова этого паренька о том, что он стоял на склонах какого-то вулкана в Антарктиде. Вовку Денисова, соседа Валеры по парте, который даже не понял о чём шел разговор, восхитило совсем другое и он зашептал:

— Ну, круто, чувак! Ты, чо умеешь базарить по-аглицки?

Прозвенел звонок и Валера, пряча книгу в настоящий нагабукуро, пошитый из плотной водонепроницаемой чёрной ткани, ответил спокойным, равнодушным голосом, чтобы показать этому крепкому, коренастому парню в потрёпанных джинсах и растянутом свитере, что он не намерен заводить более близкого знакомства:

— Владимир, я жил с дедушкой и бабушкой год в Лондоне и два года в Лос-Анжелесе, так что учиться мне пришлось там. Вот и выучил. К тому же у меня было много друзей и в Штатах, и в Англии.

Надеясь, что этого будет достаточно, он забросил нагабукуро за плечо и пошел к выходу. Это был последний урок и первая неделя занятий в его первой русской школы и школы закончилась, а потому он мог спокойно заняться своими делами, но сын банкира, который сам подсел к нему на последнюю парту, вцепился, как клещ, в новенького, одетого в джинсовый костюм только что из магазина. Одноклассник был пониже ростом Валеры, довольно широкоплеч, не выглядел слабаком и при этом хотя и разговаривал по-русски, но так, что юный король понимал его с большим трудом, затараторил:

— Слушай, чувак, а где твои шнурки?

Валера посмотрел на свои кроссовки и ответил:

— На месте, на кроссовках. Где же им быть ещё.

— Не, чувак, ты со своим аглицким точно припарился. — Заржал Вовка Денисов и повторил — Родаки твои где, я спрашиваю? Хотя если не хочешь, не говори, мне фиолетово. То есть без разницы.

— Владимир, мои родители работают в одной секретной организации, я их не видел много лет и ещё не скоро увижу. — Ответил Валера всё так же холодно и ускорил шаг, но новый приятель не отставал. Парень кивнул головой и сказал прибавляя шаг:

— Въехал, не конь. Контора это серьёзно. А мой пахан хотя и в Москве батрачит, вечно торчит в своём банке до часу ночи и я его месяцами не вижу. Меня, как и тебя, тоже дед с бабкой пасут. Слушай, Вэл, не называй меня Владимиром. Обломно как-то и кисло. Давай по-простому, как все, Вован или Вовчик. Пошли, зайдём в пиццерию, заточим по пицце. Не бойся, бабки у меня есть и я за корешами долгов никогда не считаю. Не то что этот жмотило Леденец.

На этот раз Валера понял его сразу и сказал уже веселее:

— Да, я на это тоже не жалуюсь. У меня дед профессор, ему за книги в Америке неплохо платят, так что с деньгами в нашей семье всё в порядке. — Поняв, что одноклассник испытывает к нему неподдельный интерес и не намерен подшучивать, Валарестон улыбнулся и сказал совсем уже добродушно и весело — Давай так, Вовчик, сегодня ты меня угощаешь, но в следующий раз за всё буду платить обязательно я. Понимаешь, я так привык. Договорились.

Мысленно Валарестон помянул недобрым словом Сэнди за то, что тот так и не научил его московскому сленгу, но новый приятель его сразу же понял, хлопнул по руке и воскликнул:

— Замётано, чувак. — Когда же они миновали пост охраны и вышли из здания лицея, он остановился и пробормотал — Так, брателла, вон стоит Конь со своими лбами. Папаша у Коня ментовской генерал, а он сам корчит из себя крутого пацана и сейчас станет тебя разводит на поляну, станет прописывать тебя в нашей бурсе. На меня он ссыт наезжать, а вот тебя точно захочет подоить. Ты как, не бздишь кулаками помахать? Можно, конечно, отсидеться, я звякну пахану и он пришлёт машину с охраной, но тогда они всё равно рано или поздно прижмут тебя где-нибудь в углу, так что давай лучше сразу разберёмся. Хотя их пятеро, а нас всего двое, не бойся, я ведь уже четыре года занимаюсь кик-боксингом и троих точно повяжу. Конь опять забздит лезть в драку, но звездюлей нам всё равно накидают.

Валарестон широко заулыбался и ответил:

— Хорошо. Пойдём, Вовчик, только давай договоримся так, если мне не удастся их уговорить по-доброму не связываться с нами, то ты просто стой неподалёку и бей только тех, которые будут попадать к тебе под кулак сами. Вовчик, я с пяти лет занимаюсь таким количеством восточных единоборств, что и не смогу их тебе все перечислить. Вот этот рюкзачок, кстати, он называется нагабукуро, мне подарил оёгун одного клана японских ниндзя, мой учитель Масашико.

— Круто, Вэл! — Восхищённо воскликнул Вовчик — Я когда тебя в первый раз увидел, то сразу понял по рукам, что ты карате занимаешься. Набитую руку видно издалека. Ну, раз так, то дай я всё же Коня сам разведу. Один на один он со мной бздит драться, хотя и старше на три года и выше ростом почти на голову. Голенью я ему мигом ногу отобью, а то и по почкам въеду. — Подойдя к пятерым десятиклассникам, Вовчик сразу поставил пальцы веером и заявил — Конь, ты ваще нюх потерял. Ты чо здесь трёшься? Моего корефана ждёшь? А ну-ка пошли за угол, бычина, я тебе щас мигом уши продую. — Рослый парень, одетый в спортивный костюм, даже попятился от нахального семиклассника, а то продолжал напирать — Ну, быстро, на полусогнутых за угол, Конина, и сявок своих за собой тащи. Достал уже.

Генеральский сынок, однако, быстро пришел в себя и, направляясь за угол школьного здания сталинской постройки, небрежно бросил через плечо Вовчику и Валарестону:

— Ну, всё, соплестоны, приготовьтесь, сейчас мы вас будем метелить не по-детски, а потом поставим на бабки за борзоту, будете отстёгивать мне в неделю по десять штук каждый.

Юный король Эльдамира поискал глазами и нашел как раз то, что ему было нужно, крупную базальтовую гальку, лежащую в траве. Это был камень длиной в полторы его ладони и толщиной сантиметров в девять. Подняв гальку, он положил руку на плечо своего нового приятеля и сказал спокойным, уверенным голосом:

— Вовчик, дай-ка я сначала покажу Коню, что такое удар тигра, а потом мы дадим ему подумать две минуты и если он так ничего и не поймёт, объясним по другому. — После чего властным, повелительным голосом произнёс — Смотри на этот камень, Конь. — Держа гальку в левой руке перед собой, Валера ребром ладони отрубил сантиметров десять камня, а потом ещё столько же и сунув камень под нос парню, который был одного с ним роста, но отличался только тем, что весил килограммов на двадцать больше, но всё это был только жир, грозно прорычал — А теперь представь себе, что это была твоя нога. Парень, ты не того решил прописать в этом учебном заведении. Понял? А теперь думай, как я и сказал, две минуты, но запомни, если я узнаю, что ты и твои приятели к кому либо пристают в этом лицее, то вам всем не поздоровится и твой отец тебе не поможет. Так что лучше тебе забыть о том, что ты был когда-то крутым пацаном.

Конь испуганно попятился. Он очень отчётливо видел, как этот худощавый парень-семиклассник рубил гальку ладонью, словно мечом, и не хотел бы получить от него по ноге и особенно по физиономии. Подняв руки Конь забормотал:

— Ладно-ладно, парни, проехали. Против лома нет приёма, что тут ещё скажешь. Базара нет, мы всё поняли и сваливаем.

Вовчик, осклабившись, подался вперёд и сказал:

— Конь, запомни, надумаешь искать лом против моего кореша, запасись сначала участком на кладбище. Понял? — Подобрав обломок гальки с асфальта, он прибавил — Возьму себе на память, а то когда я был с паханом в китайском цирке, где один чёрт из Шаолиня точно так же камни рубил, мне ни одного обломка не досталось. Только эта галька раза в два толще будет и она гранитная.

— Базальтовая, Вовчик. — Поправил приятеля Валера — Пойдём в пиццерию. Только знаешь, я пива не пью.

— И правильно делаешь, чувак. — Одобрительно откликнулся Вовчик — От него никакого прока, только нагрузка на почки. Там подают классные молочные коктейли. На них здорово массу набирать.

После пиццерии приятели пошли домой, благо они жили в соседних домах. Вовчик спешил на тренировку, а у Валарестона в этот день была ещё целая куча дел. Войдя в квартиру он громко крикнул:

— Ба, деда, я вернулся!

Вилваринэ вышла из кухни и позвала его:

— Тогда быстро мой руки и иди к столу. Я приготовила сегодня на обед твои любимые котлеты из оленины и вареники с земляникой.

Юный король задумался. Они съели вдвоём с Вовчиком большую пиццу с грибами, но в последнее время он тоже стремился набрать мышечную массу, хотя и предпочитал использовать вместо спортзала магию. Его бабушка, видя это, стала готовить для него самые вкусные блюда и потому не смотря на то, что он чувствовал себя сытым, Валарестон быстро помыл руки и прошел на кухню. Вилваринэ к его приходу уже накрыла на стол и с улыбкой смотрела за тем, как её внук уписывает за обе щёки котлеты с картофельным пюре и грибной подливкой. Съев ещё и дюжину вареников, он выпил бокал молока, утёр губы салфеткой, поцеловал бабушку в щёку и сказал:

— Ба, я к сарнам, в Антарктиду. Они уже начали разговаривать, но всё ещё какие-то заторможенные. У тебя есть для них свежие кости? Они любят, когда я им приношу чего-нибудь с собой из дому.

— Да, Валерик, я сегодня ходила на рынок, специально попросила мясника порубить их помельче. — Ответила Вилваринэ — Сумки уже стоят возле сарнасельма. Передай привет Сэнди и скажи ему, что нужно хотя бы изредка появляться дома. Хотя он и не любит, когда я вхожу в его магическую мастерскую, говорит, что я ему что-то там порчу, мне всё же придётся это сделать, если он не появится дома.

Направляясь к сарнасельму Валера откликнулся:

— Ладно, скажу. — Входя же в магическую мастерскую своего мудрого мага-наставника, сидевшего с паяльником в руках и наушниками на голове за длинным столом, заставленным разбитыми системными блоками, он громко крикнул — Сэнди, тебе привет от бабули! Она грозилась сама сюда явиться и вытащить тебя в Москву силком, если ты сегодня же не явишься к ужину. Она очень рассердилась на тебя, так что после дежурства сразу отправляйся домой.

Сэнди снял наушники, и, пропустив мимо ушей его замечание, недовольным голосом сказал:

— Вал, твои каменные балбесы разбили ещё четыре десятка клавиатур и семнадцать системных блока, а один умник умудрился пробить пальцем монитор. Парень, может быть ты сначала научишь их бережно обращаться с хрупкими вещами, а уже потом станешь сажать за компьютеры? Мне надоело их ремонтировать.

Валарестон поставил тяжелые сумки на пол подошел к Сэнди, похлопал его по плечу и высказался по этому поводу:

— Сэнди, зато они стали развиваться гораздо быстрее, а это куда важнее каких-то там паршивых компов. К тому же тебе ничто не мешает отвозить их в Москву и там ремонтировать или вообще продавать за полцены. Там всего-то и дела, что немного выровнять и подпаять шину, да, ещё поменять тауэр, а про клавы ты вообще мог бы и промолчать, я же просил тебя купить самые дешевые, малазийские или корейские, а ты решил разориться на родные, айбиэмовские, вот и ворчишь теперь. Ты мне лучше вот что скажи, Сэнди, ты просмотрел тот гороскоп, что я тебе давал неделю назад? Что скажешь? Сегодня как раз тот самый день, когда я смогу найти самого лучшего хакера.

Хотя его ученик и был прав, Сэнди подняв палец воскликнул:

— Мальчик мой, извини, но мы не какая-то нищая шушера, чтобы покупать дрова желтой сборки. Айбиэмовское железо самое лучшее и уж если ты отказался от макинтошников, то пусть твои сарны работают на нём, а не на каком-то хламе. — Только после этого он высказал своё мнение о гороскопе — Вал, малыш, я не только просмотрел его, но и составил заново. Ты не внёс в него целый ряд данных и потому он вообще ни на что не годится. Правда, в одном ты оказался прав. Сегодня ты действительно имеешь шанс встретиться с самым великим хакером, но не дня нынешнего, а дня завтрашнего. Ещё твой гороскоп навёл меня на кое-какие размышления. В общем я перелистал вдобавок ко всему пару сотен журналов и книг, составил предсказание и в совокупности всё говорит о следующем, парень. Если ты действительно хочешь свести дружбу с самым лучшим хакером, то сегодня вечером тебе придётся спасти его, а точнее её, это девица шестнадцати лет от роду, из лап насильников и произойдёт всё это именно сегодня и именно в Москве, в парке неподалёку от станции метро Измайлово. Не знаю, уж, за каким чёртом её понесёт на ночь глядя в этот лес, но там она повстречается с пятью какими-то уродами, с которыми тебе и придётся вступить в рукопашную схватку. Масашико на всякий случай тебя подстрахует, но тебе всё равно придётся спасать эту девицу самому и тогда она проникнется к тебе чувством благодарности и ты сможешь поговорить с ней минут сорок, пока вы будете искать её собачонку, но не более того. За эти сорок минут, парень, тебе нужно будет придумать, как встретиться с ней ещё раз. Ну, а теперь несколько слов об этой Вике. Уже сейчас она разбирается в компьютерах так, как мне это и не снилось, а вскоре станет самым лучшим хакером во всей Вселенной, а не то что на Земле. Она живёт с матерью и бабкой неподалёку, на Второй Парковой улице, её мать работает бухгалтером в одной торговой фирме. Живут они небогато и своего компьютера у неё нет, так что сразу после школы она бежит к матери на работу, чтобы посидеть там за компьютером. Ну, с их проблемами мы разберёмся легко, а вот с этой девицей, Вал, разбираться придётся тебе и как ты понимаешь, мы ничем помочь в этом не сможем. В общем постарайся как-то подружиться с ней, ты ведь не урод и не дебил в конце-то концов. Тут, кстати, нарисовалась ещё одна интересная перспектива, парень, через десять лет с одним из тех придурков, которых ты отметелишь в Измайлово, тебе придётся встретиться ещё раз. Судьба сведёт тебя с каким-то очень важным для тебя и твоей работы человеком, но в чём будет заключаться его важность, я не имею никакого понятия. Однако, как бы то ни было, именно эта девушка и тот человек тебе очень помогут, как и многие другие люди. Ну, а теперь давай, парень, иди к своим каменным обормотам. Они тебя уже заждались.

Валарестон тем не менее не торопился идти к своим подопечным. Подсев к столу, он пристально посмотрел на крепкого мужчину с седыми висками. Сэнди, как Варнон, Талионон и Вилваринэ были обязаны соответствовать своим паспортам и потому были вынуждены себя старить. Предстоящая драка его нисколько не беспокоила, но его волновало другое, он ещё ни разу не встречался с девушками, а потому вздохнул и спросил:

— Сэнди, э-э-э, а что мне делать с этой девушкой? Что мне говорить ей и, вообще, как себя вести?

— Ну, парень, извини, но с этими делами ты должен сам научиться разбираться. — Ответил Сэнди — Хотя тебе всего четырнадцать лет, выглядишь ты на все восемнадцать, но будет лучше, если я тебя сразу предупрежу. Ничего с Викой у тебя не получится. Она, что называется, сорванец в юбке и о парнях сейчас даже и не помышляет. Женщина проснётся в ней позднее, а потому я советую тебе относиться к ней, как к парню. Больше всего её, как и тебя, сейчас интересуют компьютеры. Только по другому поводу. Ты с их помощью хочешь найти способ, как соединить Небесные Ожерелья, а она хочет проникнуть во все компьютеры и компьютерные сети мира.

Валарестон облегчённо вздохнул. Хотя его рост уже и составлял метр восемьдесят два, девчонок он боялся, как огня, и предпочитал сойтись на татами сразу с двумя, тремя противниками, чем остаться хоть с одной наедине на пять минут. Он поднялся со стула, прожженного в нескольких местах паяльником Сэнди и потащил сумки в большой зал, в котором на массивных каменных стульях-тумбах без ножек за каменными же столами сидели и играли на компьютерах в самые различные игрушки его каменные ученики, сарнаохтары, от чего в зале было довольно шумно. Он поставил сумки на большой каменный стол и громко крикнул:

— Ребята, бабушка Вилваринэ прислала вам гостинцы!

Сарнаохтары, которые не сразу заметили его появление, дружно, все разом нажали на кнопку пауза и загалдели:

— Валар, Валар пришел.

Каждому из этих пятисот девяноста восьми каменных созданий, похожих по внешнему виду на ниндзя в чёрных синоби-сёдзоку, досталось всего по паре небольших косточек. В день им давали по два килограмма свежих костей, но то был их обычный обед, который они сами зачерпывали из больших контейнеров, сваренных из нержавейки, а это лакомство приносил их отец, друг и учитель. Они выстроились в очередь и стали быстро подходить и осторожно брать из рук Валарестона пластиковые стаканчики. Отходя они смакуя ели кости так, словно это были их любимые конфеты, а юный король говорил каждому каменному парню ростом за два метра, на груди которого было написано рунными письменами его имя, несколько добрых, приветственных слов, хотя то, что он говорил одному, сразу же слышали все остальные. Последним, как всегда, досталось больше, чем первым, но никто не был в обиде. Главным было ведь то, что каждый из сарнаохтаров за этот час с лишним услышал своё имя и несколько дружеских, ободряющих слов.

После этого они прошли в большой круглый, подземный каменный зал-амфитеатр, высеченный в недрах горы, сарнаохтары уселись на каменных ступенях, а Валарестон в мягкое кресло красной кожи и началась беседа. Он рассказал им о своём новом приятеле Вовчике и о том, как они вдвоём навели шороха в школьном дворе, поставив на место пятерых верзил, о других пустяках, после чего стал отвечать на вопросы сарнаохтаров. Порой очень наивные, словно это были не громадные каменные верзилы, а ребятишки лет четырёх. При этом все они умели читать и писать, разговаривали на нескольких языках, да, к тому же ещё и знали такие вещи, о которых и не всякий академик догадывался, но тем не менее все они лишь каких-то несколько месяцев, как обрели речь, и, вообще, родились, если так можно было сказать об этих странных магических созданиях. Но, как бы то не было, а это подземелье, кстати очень уютное для самих сарнаохтаров, для которых всё каменной было знакомым, привычным и даже любимым, являлось по сути детским садом, Валарестон в нём был любимой воспитательницей, а Сэнди и Варнон сердитыми, вечно недовольными, но всё же добрыми, заботливыми и очень терпеливыми нянечками, которые не жалели времени на общение с ними.

Валера это прекрасно понимал и всегда старался проводить со своими "малышами" как можно больше времени. Когда-то он обещал отцу полюбить их и когда после стольких лет они все, наконец, вылупились из своих яиц, оказалось, что это не так уж и сложно. Многие вещи, такие, например, как вполне осмысленная речь на квэнья, им были уже известны, но большинство понятий, увы, им были незнакомы. Правда, они очень быстро учились, а некоторые знания, которые были весьма сложны и для взрослых людей, просто схватывали на лету. Так для того, чтобы обучить их обращению с компьютером, у Валеры ушло не более часа, но и в данном случае они всего лишь сделались заделались заядлыми геймерами. Упрощалось же всё ещё и тем, что юному учителю было достаточно объяснять различные премудрости бытия кому-либо одному, чтобы всё сразу же становилось известно остальным его подопечным, но усложнялось тем, что никого другого хинасарды, так Валарестон решил называть сарнаохтаров, ведь что ни говори, а "дитя камня" звучит малость помягче, нежели "каменный воин", никого кроме него не воспринимали и потому он был их единственным воспитателем и учителем.

Ну, как раз это положение Валарестон не считал незыблемым и понимал, что уже очень скоро его, как учителя, сменят Сэнди и Варнон, куда более опытные педагоги, чем он. Об это говорило хотя бы то, что хинасарды первые две недели вообще были смертельно опасными для всех, кроме него, но затем уразумели, что им не нужно защищать своего отца от всех тех, кто приходил вместе с ним в их подземелье. Через месяц же они настолько привыкли к двум эльфам и другим людям, которые частенько появлялись на антарктической базе, что были весьма дружелюбно настроены даже по отношению к незнакомцам. Тем не менее травмы при общении с ними имели место быть, да, и как их было избежать, когда эти детишки ростом немного за два метра и весом почти в четыреста килограммов имели силу хорошего трактора. Всё это Валера и его помощники уже преодолели и теперь, когда чуть ли не сутками напролёт его подопечные играли в "Дум", "УФО" и все прочие гамы, которых было напичкано в компы под самую завязку, они уже не слонялись бесцельно по базе и, главное, не вторгались в её святая святых, магическую лабораторию Сэнди, которой тот так дорожил.

Все друзья Валеры в последнее время только и делали, что строили прогнозы, когда эти каменные парни будут готовы к тому, чтобы обрести новых учителей, а учить их предстояло очень многому. Два с лишним месяца назад их Эльдамира прибыл последний большой фаер, забитый грузами под завязку и обширным посланием, из которого им стало известно не только об окончании войны, но и о том, что теперь связь с Землёй будет прервано до той поры, пока Валарестон не вернётся в Серебряное Ожерелье. Таким было требование, если не сказать жестче, четырёх кандидатов в главные боги, подкреплённое несколькими пророчествами и гороскопами. Да, и гороскопы Сэнди говорили о том же самом, хотя он и не мог понять, почему. Валарестон, был совершенно никудышным магом-меледиром и потому не стал вникать, в чём причина такого строго запрета. Ему вполне хватало письма отца, в котором было чётко сказано: — "Валар, ты сможешь вернуться только тогда, когда найдёшь способ, как соединить все Небесные Ожерелья". Валере очень нравилось собирать пластмассовые модели кораблей и самолётов, которыми была заставлена его комната и он понимал, что Ожерелья нужно просто склеить между собой, вот только чем. Хлороформ, который он обычно использовал, или дихлорэтан здесь не годились и потому ему нужно было найти какой-то другой клей и сделать это могли только его новые друзья — хинасарды и потому он был готов проводить с ними сутки напролёт.

Эта мысль пришла в голову не только ему, но и Сэнди, вот только ни он, ни сам Валарестон, ни вообще кто-либо пока что и представить себе не могли, где им взять такой гигантский тюбик клея, способного склевать миры. Поэтому могло вполне случиться и так, что его отец будет править Эмбер-Лимбреа-Лиэне. Возможно, будь Валарестон постарше, он бы уже в ужасе схватился за голову, но ему, в его четырнадцать с небольшим лет, это просто не приходило на ум и к тому же юный король во всём уверовал в пророчество Голониуса, которого все теперь называли Охтондилом. Зато его воспитатели и учителя после этого послания схватились за голову, ведь что ты там не говори, а уж они-то в отличие от четырёх кандидатов в боги таковыми не являлись. В уныние, тем не менее, никто не впал и когда прошло часов семь, Сэнди вошел в компьютерный класс и весело сказал:

— Валера, тебе пора. Вика отправилась выгуливать свою собаку и через тридцать минут её ждут неприятности. Масашико уже там, но это тебе, а не ему, нужно завязать знакомство с девушкой в такой сложной ситуации, чтобы мы могли обеспечить её самым лучшим железом, иначе из неё никогда не получится великого хакера.

Валарестон кивнул головой и сказал:

— Всё, парни, мне пора. Если вы хотите узнать больше о том, кто такие люди, то попросите Сэнди и он вам про них расскажет.

Юный король поднялся и быстро выбежал из большого подземного зала, ярко освещённого неоновыми светильниками, а Сэнди остался. Хинасарды тотчас расселись на свои места и зал снова наполнился звуками выстрелов, хэканьем и хаканьем, а также рёвом умирающих компьютерных монстров и маг, пожав плечами, подошел к большой тележке, на которой стояло пара дюжин порушенных компьютеров, и покатил её в свою мастерскую. Это уже радовало. Хинасарны хотя бы научились сносить поломанные компы ко входу и аккуратно складывать их на тележку. Там его дожидался Варнон, пришедший сменить друга. Пожав ему руку он спросил:

— Слушай, а это было обязательно устраивать всё так, чтобы Вика обязательно стала предметом домогательств со стороны каких-то уродов? Валерке ведь было достаточно встретиться с ней возле выхода из метро в парк и тогда всё обошлось бы без драки.

— Тогда эти уроды нашли бы себе другую девушку или женщину, а наутро менты обнаружили бы её труп на обочине шоссе. — Ответил Сэнди и добавил — К тому же только после этого Валарестон начнёт всерьёз заниматься некромантией и вообще научится ненавидеть всяких мерзавцев вместо того, чтобы рефлексировать по их поводу. Так что извини, Варнон, но всё должно пройти именно так, а не иначе. Мы не можем отправить его ни на одну войну, там он мигом превратится в какого-нибудь Рэмбо, а так просто научится чуть ли не мгновенно отличать вполне приличных людей, пусть и грубиянов, от подонков. Не знаю уж как, но именно это качество он обретёт в первую очередь.

Валарестон отправился из Антарктиды не домой, а прямиком в Измайловский парк, в котором он давно уже присмотрел небольшую полянку, вокруг которой росли густые кусты. На ней он мог незаметно выйти из портала прохода даже в полдень, но сейчас было начало десятого и потому в народа в парке было совсем немного, тем более в его восточной, самой густо заросшей деревьями, части. Не смотря на то, что уже стемнело, на полянке было довольно светло. Взошла полная луна и половина полянки была залита серебристым светом. Валарестон превратил свой сайринахамп в чёрные джинсы, тёмно-синюю ветровку, чёрную рубашку и невольно рассмеялся, подумав: — "Я прямо, как вампир какой-то". Его наряд дополняли чёрные кроссовки и бейсболка, так что заметить парня среди деревьев было весьма трудно точнее вообще невозможно. Внимательно осмотревшись вокруг, юный король сотворил быструю дорогу и уже полностью невидимый отправился туда, где находился Масашико, младший брат Одакадзу.

Глава клана Яри стоял возле большой осины рядом с широкой аллеей, идущей параллельно линии метро, выходившей здесь на поверхность, и не смотря на то, что неподалёку горел фонарь, его тоже было невозможно увидеть. Помимо того, что этот опытный ниндзя был одет в чёрный ночной синоби-сёдзоку, он ещё нацепил на себя маскировочный морок и потому просто сливался со стволом дерева, но это не смогло обмануть Валарестона. Мало того, что эльф проложил быструю дорогу точно к этому месту, так он ещё, сделав пару шагов вперёд, коснулся рукой плеча Масашико и тихо спросил:

— Как дела, Маса?

Ниндзя ответил:

— Девушка вышла из дома и уже подходит к ларькам, а те, кто должны напасть на неё, допили последнюю бутылку и едут сюда на джипе "Мерседес". Думаю, что минут через двадцать всё начнётся, Валар. — После небольшой паузы он спросил — Ты, как, справишься? Парни здоровенные, двое из них, явно, бывшие борцы, качки ещё те, а один, самый старший, вообще громила и в нём чувствуется боец спецназа. Остальные называют его почему-то Майором и мне кажется, что не зря. Скорее всего он действительно бывший военный. На вид ему лет тридцать пять, да, и все остальные примерно такого же возраста. По виду все пятеро типичные бандиты, а двое вообще в красных пиджаках и у всех золотые цепи на шеях блестят, так что можешь с ними особенно не церемониться, Валар. Они вполне достойны не то что хорошей взбучки, а даже худшего, но всё же тебе лучше их не убивать. Придётся потом на ментов давить, на прокурора, дело закрывать. В общем целая волокита от этого приключится, но самое главное, без магии нам всю эту грязь будет не разгрести..

— Маса, успокойся, не стану я никого убивать. — Шепнул семиклассник — Может быть всё вообще обойдётся без драки.

Ниндзя тихонько засмеялся и сказал чуть громче:

— Ну-ну, мечтай, мой мальчик. — И пояснил — Валар, они уже выпили по бутылке водки и теперь едут сюда, чтобы ограбить ларёк и прихватить с собой какую-нибудь женщину, да, ещё и бахвалятся тем, как они пускают по кругу проституток на субботниках. Так что можешь даже не надеяться на их сознательность. — Умолкнув на минуту, ниндзя приказал — Валар, приготовься, та вредная псина, с которой вышла погулять девушка, уже сорвалась с поводка и бросилась через дорогу прямо к станции, пробежала через подземный переход и скоро ты её сам увидишь. Мелкая собачонка, но до чего же шустрая.

Действительно минуты через три на аллею с тявканьем вылетел рыжеватый американский кокер-спаниель и помчался по ней так, словно был русской борзой. Ещё минуты через три на аллею выбежала миловидная, весьма высокая девушка в голубых джинсах, белой майке и джинсовой жилетке, на коротко стриженой голове которой красовалась красная бейсболка с повёрнутым назад козырьком. На взгляд Валеры это была наихудшая порода девчонок, жутко вредная, ехидная, да, ещё и драчливая вдобавок ко всему. Таких он боялся больше всего и именно её он должен был вскоре спасти, поскольку она бежала чуть ли не теряя на ходу босоножки навстречу серебристому джипу, в котором сидел один из бригадиров измайловской преступной группировки с четырьмя своими быками. Валарестон бесшумно сорвался с места и побежал следом за девушкой по лесу, стараясь держаться подальше от освещённой аллеи. Масашико он уже не видел. Ниндзя, как он сам говорил в таких случаях, включился на полную и теперь был совершенно невидим, бесшумен и стремителен, как ураган.

Бандиты ехали с выключенными фарами и Вика не сразу увидела серебристый джип "Гелентваген", а когда увидела, то было уже поздно. Майор, сидевший за рулём, увидев девушку увеличил скорость, включил галогенки и через пару секунд резко нажал на педаль тормоза, но Вика всё равно не успела остановиться и потому буквально налетела на джип. В самый последний момент она успела поднять руки и потому больно ударилась локтями о хромированную кенгурину. Девушка отпрыгнула от джипа и, шипя от боли, стала потирать руку. Майор, одетый в красный пиджак от Версаччи, сидел за рулём, он тотчас выскочил из джипа и злорадно прорычал:

— Ну, коза, допрыгалась! Ты ж мне машину помяла, кенгурятник аж согнула. Чем же ты расплачиваться теперь будешь?

Девушка хотела было метнуться в лес, где тявкал на кого-то её кокер, но не успела. Из джипа моментально выбралось ещё четверо бандитов и окружили её. Один из них ухватил девушку пониже спины и, глумливо захохотав, воскликнул:

— Майор, а девка-то ничего, её и в две тяги отходить можно!

Майор осклабился и добавил:

— Да, и рот у неё рабочий, Кочан.

Валарестон, выходя из леса, строго сказал бандитам:

— Вот что, дяденьки, садитесь в свой джип и валите отсюда поскорее, пока вас тут самих не отходили. — Он с такой силой оттолкнул Майора от девушки, что тот от неожиданности шмякнулся задом на асфальт, затем буквально выдернул её из мощных рук Кочана, который уже принялся лапать грудь Вики, и, отправив насмерть перепуганную десятиклассницу к себе за спину, прибавил грозным, но срывающимся от возмущения голосом — Давайте, пошевеливайтесь, придурки, пока у вас ещё есть такая возможность.

В лучах сразу трёх источников света, полной луны, неонового фонаря, да, ещё и галогенок, Кочану было прекрасно видно, что перед ним стоит совсем ещё мальчишка, пусть весьма высокого роста и к тому же широкоплечий. Он радостно раскрыл рот и гаркнул:

— Братва, вы только гляньте, какой нахальный микроб нарисовался перед нами! — После чего прорычал — Ну, ты, шкет, вали отсюда, пока я добрый, а девку оставь, она нам кенгурину у гоблина погнула. Даю тебе три секунды, а не то мы и тебя отходим и станешь ты зваться не Сидором, паренёк, а пидором. Понял?

Майор, быстро вскочив на ноги, ощупал свои чёрные брюки и возмущённым голосом воскликнул:

— Вот, падла, да, я же из-за него штаны порвал. Отставить побег пленного, Кочан, теперь этот сопляк ответит мне за всё по полной программе. — Двинувшись к Валарестону, он прорычал — Щенок, я тебя сейчас с говном смешаю за такие шуточки.

Протянув руки назад, юный король мягко оттолкнул девушку, спрятавшуюся за его широкой спиной, подался чуть-чуть назад сам, пропуская громилу Майора, в котором было роста, как в самом высоком хинасарде, и, ловко ухватив его за шиворот красного пиджака и за пояс, с такой силой швырнул на гоблина, что шкафообразный верзила действительно согнул тонкие, хромированные трубы кенгурятника. Только в самый последний момент майор-десантник, ставший бандитом, успел вывернуться и врезался в свой джип плечом, а не грудью. Гоблин, стоявший на нейтралке, рывком подался от этого назад, а этот верзила, отлетев от него, как теннисный мячик, с рёвом бросился на нахального паренька, посмевшего дать ему отпор. Сделал он это как раз в тот момент, когда Валера рванулся вперёд и не дожидаясь, когда оторопевший Кочан бросится на него, нанёс удар первым, причём простейший, с правой ноги врезав тому по гениталиям так, что этого громилу, тянувшего на центнер с хорошим гаком, от удара подбросило вверх на полметра. Что случилось с тестикулами борца с поломанными ушами, его совершенно не интересовало.

Кочан на взлёте взревел, моментально сложился пополам и рухнул на асфальт уже молча, а юный защитник девушек с собачками внезапно резко откинулся назад и тоже подпрыгнув сложился в воздухе, словно перочинный ножик, но только для того, чтобы захватить ногами шею Майора и с такой силой пригнуть его к земле одновременно швыряя вперёд, на двух других бандитов, что никто даже не смог понять, как он умудрился провести такой странный приём. Бывшему десантнику, воевавшему в Афгане с пастухами, взявшимися за автоматы, снова повезло, так как на этот раз он встретился в недолгом полёте со своими быками, а не с немецким железом. Обоих бандитов он свалил, как кегли, но на ноги поднялся уже немного медленнее. Валера после броска моментально сгруппировался, перевернувшись в воздухе приземлился на ноги и, слегка выставив руки вперёд, принял нечто вроде боевой стойки даже раньше, чем Кочан, рухнувший на асфальт, как мешок с картошкой, издал первый хлюпающий звук. Он зловеще улыбнулся и осмотрел поле битвы. Один несостоявшийся насильник был надолго выведен из строя, двое других барахтались под десантником, а ещё один борец, который был немного поменьше ростом Кочана, почему-то воспринял всё, как борцовский поединок.

Неизвестно почему он попытался широким замахом и довольно крепким ударом проверить прочность шеи юноши, вставшим перед ним, но это привело к весьма печальному результату. Поскольку Валарестон стоял метрах в двух от него, ему пришлось сделать ещё и шаг вперёд и вот тут-то какая-то неведомая сила заставила его сделать нечто вроде пробежки по кругу, которая закончилась встречей с серебристым джипом. К тому же в конце этой пробежки борец уже летел подобно самолёту братьев Райт, то есть совершенно нелепо и неуклюже. Окончание этого полёта было совсем уж печальным для него, хотя и не смертельным. Буквально проломив лобовое стекло он непременно влетел бы в салон гоблина, но в нём от удара сработали эйрбеги и потому его отбросило назад и что самое удивительное, борец как-то умудрился защитить свою голову руками и потому улегшись на капоте даже не потерял сознания. Майор тем временем встал на ноги, принял боевую стойку опытного мастера карате, резко выдохнул воздух и сделал руками несколько быстрых атакующих движений. Валера громко рассмеялся и, подражая Брюсу Ли, также встал в боевую стойку и принялся громко подвывая быстро перебирать ногами. Майор мрачно ухмыльнулся, сплюнул сквозь зубы и проворчал:

— Что, мальчик-карате? Ну, мне и не таким приходилось голову сворачивать, щенок.

Поскольку борец находящийся сзади уже спрыгнул с капота, а Майор не собирался переходить в атаку, Валера напал на Майора сам и, минуя умело поставленные блоки, нанёс по голове и шее своего противника несколько сильных и весьма болезненных ударов, после чего с разворота, в высоком прыжке молниеносно ударил ногой прямо в челюсть борца, молча бежавшего к нему. Причём ударил с такой силой, что тот снова взлетел в воздух и после непродолжительного полёта опять оказался на капоте многострадального гоблина, но на этот раз полностью вырубившись. Кочан, лежавший на земле, громко взвыл и, ухватившись руками за отбитые гениталии, согнувшись в три погибели, громко матерясь засучил ногами. Майор, у которого от ударов окаменела челюсть, не мог даже вздохнуть и тут мальчишка нанёс ему ещё несколько вроде бы и не сильных на первый взгляд, но очень болезненных ударов, оставив его стоять на подгибающихся ногах в полуобморочном состоянии и сломанной сразу в трёх местах челюстью. Теперь он не мог не то что вздохнуть, но даже пошевелиться и тут на него налетела ещё и та девица, с которой Майор хотел позабавиться. Она вцепилась ему в лицо своими острыми ногтями, да, ещё и крепко саданула колено по причинному месту, но боли бандитский бригадир даже не почувствовал. Её просто перебивала дикая боль в печени, солнечном сплетении и ещё в области сердца, от чего он не на шутку испугался, окончательно потерял сознание и рухнул на асфальт.

Двое типов, которых Майор свалил своей тушей, наконец, поднялись на ноги, но только для того, чтобы попасть под град молниеносных и очень жестоких ударов, моментально отправивших их обоих в нокаут. Кочан, увидев это, тотчас прикинулся, что он тоже потерял сознание, но рассвирепевшая Вика врезала ногой по морде и ему, но поскольку девушка была обута не в солдатские сапоги, а всего лишь в босоножки, сильного удара у неё не получилось. Король Валарестон схватил девушку за руку и стал оттаскивать назад, та попыталась ударить типа, лапавшего её ещё раз, но это привело лишь к тому, что босоножек слетел с ноги и улетел в кусты. Вика запрыгала за ним на одной ноге, словно асфальт был усыпан битым стеклом, но Валера успел быстро найти и принести обувь. Он отдал ей босоножек и спросил:

— У тебя что, нет другого места для ночных прогулок? Чего ты попёрлась в парк на ночь глядя? Ты хоть представляешь, что с тобой было, если бы я не шел к станции напрямки?

Вика сердитым голосом огрызнулась:

— Я не виновата, это всё Чарли. Зараза блохастая, опять из ошейника вывернулся и помчался в парк, а я за ним побежала. Не пёс, а просто какой-то ходячий символ собачьей свободы.

Валера махнул рукой в ту сторону, откуда пришел и спросил:

— Чарли это случайно не та чумовая псина, которая носится вот там по поляне и гавкает, как целая стая дворняжек?

Вытягивая самосматываюшийся поводок и складывая его вчетверо, девушка сердитым голосом сказала:

— Сейчас эта сволочь у меня получит.

— Ага, ты сначала поймай его. — Сказал в ответ на это Валера и прибавил — Ладно, пошли ловить твоего пса, хотя самым правильным было бы скормить его волкам, но здесь волков не водится. Кстати, валить отсюда нужно ещё и потому, что эти уроды скоро очнутся, начнут вопить, как резаные, и звать на помощь милицию, так что нам лучше уйти отсюда подальше. Надеюсь, что они не запомнили твоего лица и не начнут разыскивать, когда очухаются. Пойдём.

Девушка моментально послушалась и пошла за Валерой, шагнувшим в лес. Относительно того, что бандиты её узнают при встрече, она могла не беспокоиться. Масашико успел наложить на неё морок маскирующий внешность, а его ученик позаботился прибавил к нему свое заклинание и потому ни о чём не волновался. После общения с пятью подонками он не чувствовал никакого раскаяния за то, что так жестоко избил их и вообще считал, что можно было врезать и сильнее, но тогда на аллее сейчас лежало бы пять бездыханных трупов. Держа девушку за руку, он уверенно вёл её к поляне, на которой резвился кокер-спаниель, так любящий свободу. Когда Вика услышала его лай, то спросила своего нежданного спасителя:

— Ну, а ты-то здесь как оказался, каратист? Нужно быть полным идиотом, чтобы гулять здесь ночью.

Валера пожал плечами и ответил:

— Слышал как-то, что где-то в Измайловском парке собираются толкиенисты, вот и решил найти их и познакомиться. У нас в лицее нет ни одного такого, так что бродил по всему парку пока не стемнело, но никого не нашел, зато встретил тебя. Меня, кстати, зовут Валера, можно просто Валар. Так меня зовут друзья.

— Угу, понятно, а меня зовут Вика. — Ответила девушка и, внезапно, сказала — Только ты зря искал здесь толканутых. Они не здесь собираются, а в пригороде, в Сосновке. Есть ещё несколько мест за городом, где они бегают по лесу с деревянными мечами, но тех я не знаю, а эти точно устраивают сходняки в Сосновке. Это станция такая между Москвой и Жуковским. — Быстро забежав вперёд и оглядев Валарестона, она удовлетворённо сказала — А что, ты запросто за эльфа прокатишь, если приглянёшься мастеру игры, только для этого тебе нужно иметь ещё и эльфийский прикид. Это раньше, когда ещё сестрица моей матушки этой фигнёй страдала, было вполне достаточно нацепить на себя кусок тюля, назваться Галадриэлью и всё, ты уже эльфийская принцесса, а сейчас нужно иметь крутой прикид, меч, лук и прочие прибамбасы, которые стоят целую кучу денег, да, и то не факт, что ты сможешь стать тем, кем хочешь. Мастер игры запросто может назначить тебя каким-нибудь крестьянином и будешь ты на их тусовке сидеть на задворках. Хотя, честно говоря, в чём-то они и правы, да, и вообще это классно хотя бы раз в месяц, а то и чаще, в неделю, забыть о всей той гадской ерунде, которую называют жизнью. Только у меня на платье эльфийской принцессы денег не было раньше и вряд ли когда появятся впредь, а быть крестьянкой или того хуже, вообще на подхвате, мне что-то не очень хочется, а со всеми новичками они именно так и поступают, чтобы те не выпендривались.

Теперь уже Валарестон забежал вперёд, чтобы оглядеть девушку в ярком свете луны с головы до пят и с довольным видом подвёл итог:

— Да, Вика, если на тебя надеть голубой соранен настоящей эльфийской принцессы, к нему серебристый инимэйтэ коло, а вместо бейсболки серебряную риэ какого-нибудь древнего королевского дома, то ты запросто прокатишь за принцессу, вот только стрижка у тебя короткая. Хотя для принцессы королевства лесных рейнджеров это вполне приемлемо, но тогда тебе ещё будет нужен серебряный пояс, а к нему инимэйтэ фалкуан и инимэйтэ сикил. Сикил таурокуруварона, то есть лесного рейнджера, их принцессам не полагается. — Уже шагая рядом с девушкой он с решимостью в голосе сказал — Всё это я тебе предоставлю, но только в том случае, если ты согласишься познакомить меня с толкиенистами. Как ты думаешь, твоя тётя сможет тебе помочь? Ну, составить протекцию там и всё такое.

Удивлённая девушка спросила:

— А откуда ты знаешь названия на квэнья, Валар? Ты же вроде бы ещё не толканутый. — Не дождавшись ответа она сказала — Ну, если ты действительно можешь организовать мне наряд принцессы, то я влёгкую сведу тебя с нуменорцами. Я для их мастера игры иногда пишу крякалки. У них каждое воскресенье в Сосновке сходняк в лесу рядом с домом отдыха. Интересно было бы появиться там в костюме эльфийской принцессы хотя бы разок. — Посмотрев на Валеру, она добавила грустным голосом — Ну, у тебя никаких проблем с мастером игры не будет, Андрею нужны хорошие файтеры, ну, то есть бойцы, а ты, как я успела заметить, дерёшься получше, чем Жан-Клод Ван-Дам. Если бы ты ещё и фехтовать умел, то тебе вообще цены бы не было. Слушай, Валар, а тебе не жалко на эту ерунду время тратить? Ну, мне-то в воскресенье точно делать нечего, в офисе у мамули за компом всё равно не посидишь, но тебе что, действительно больше заняться нечем?

Уже выходя на поляну, всю залитую лунным серебром, Валарестон весьма уклончиво ответил:

— Интересно взглянуть. — После чего стремительно рванулся вперёд, вытащил из зарослей вредного кокер-спаниеля и, поднося псину хозяйке, чтобы та надела на беглеца ошейник, сказал — Мне действительно интересно посмотреть на это, Вика, а вообще-то мне куда интереснее сидеть дома за компьютером.

Девушка тут же оживилась и спросила:

— А у тебя какой комп, Валар?

— У меня их два, айбиэмовский, с камнем на шестьдесят мегагерц, я на нём по Интернету брожу, и ещё макинтош, он у меня чисто под графику заточен. — Невозмутимо ответил Валарестон.

Девушка восхищённо воскликнула:

— Круто! Хакерская техника, на такой прогсы писать можно. Везёт же людям. Твои предки, наверное, богатые.

Юный король, для которого написание программ было чем-то совершенно невообразимым, скромно потупил голову и признался:

— Да, я в этом мало что понимаю и вряд ли выше юзера поднимусь. У меня мозги какие-то отмороженные. Кроме как в сети чатиться, да, гамы гонять, я ни на что другое не способен, ну, разве что ещё фотошопом увлекаюсь. Недавно поставил на макинтош версию три точка пять. Сейчас разбираюсь с ней. Там есть прикольные плагины. Из любой фотки можно всё, что угодно сделать.

Вика приободрилась и сказала:

— Ну, это не страшно. Этому можно научиться.

Валера кивнул головой и сказал:

— Ладно, твоего зверя я поймал, давай провожу тебя до дома, чтобы ты ещё во что-нибудь не вляпалась, да, домой поеду. Мне, правда, отсюда ехать без пересадок, до Киевского вокзала, мы на Кутузовском живём, так что могу особенно не торопиться.

Девушка нашлёпала разом присмиревшего пёсика, спустила его на землю и они быстрым шагом пошли к другому выходу из метро, располагавшемуся немного дальше от места недавнего ледового побоища. Возле серебристого джипа уже стояла машина милиции и скорая помощь. Посмотрев в ту сторону, Вика спросила:

— Валар, сколько тебе лет?

Валера смущённо улыбнулся и ответил:

— Почти четырнадцать с половиной.

Девушка озабоченно покрутила головой и спросила:

— Где же ты умудрился научиться так драться?

Совсем уже потерянным голосом парень ответил:

— Ну, так я того, с пяти лет занимаюсь боевыми единоборствами и у меня были очень хорошие учителя. Понимаешь, дед у меня считает, что мужчина в первую очередь должен уметь постоять за себя и защитить женщину, хотя он у меня всего лишь профессор биологии. — Немного оживившись он добавил — Рукопашный бой это что, видела бы ты, как я дерусь на мечах и стреляю из лука. В это воскресенье я тебе это покажу. Специально возьму с собой не только боевые, но и учебные мечи. Ты ведь вроде бы говорила, что этот Андрей, который мастер игры, умеет фехтовать. Вот мы и посмотрим, на что он сам способен. За себя-то я спокоен, против меня даже сам Масашико Яри, мой сенсей, и тот выходит на бой с неохотой.

Девушка улыбнулась и спросила:

— Так ты что же действительно хочешь принести мне наряд настоящей эльфийской принцессы?

— Самый что ни на есть настоящий и даже с венцом. — Кивнув головой ответил король Валарестон — Только венец не золотой, парадный, а серебряный, но зато с настоящим изумрудом. Пояс с мечом и кинжалом тоже настоящие. Правда, я не советую тебе вынимать меч из ножен лишний раз и размахивать им направо и налево. Он очень острый, хотя и женский, можешь сама пострадать и кого-нибудь другого поранить. А потом, если ты захочешь, мы поедем к нам, я познакомлю тебя с бабушкой и дедом и ты посмотришь на моё железо.

Недоверчиво помотав головой Вика сказала:

— Ох, Валар, очень уж всё это похоже на враньё, ну, да ладно, я согласна. Встретимся на Электрозаводской в семь утра. Ну, вот я и пришла. Спасибо тебе, что выручил меня. Извини, что не приглашаю тебя подняться, но мы с мамой живём с бабкой в отцовской квартире и… В общем тебе лучше этого не знать.

Девушка хотела было войти в подъезд дома, к которому они подошли, но Валарестон жестом попросил её задержаться. Он достал из кармана куртки блокнот с ручкой и свою визитную карточку. Протянув их Вике он попросил:

— Напиши свой телефон, имя и фамилию. На визитке есть номер моего пейджера, если твои планы, вдруг, изменятся, сообщи. Извини, что не приглашаю тебя в гости завтра, но с раннего утра и до самой ночи я буду очень занят. Даже не смогу позвонить, но вечером обязательно позвоню. В десять не будет поздно?

Вика быстро записала номер телефона на нужной странице и, отдавая блокнот, ответила:

— Бабка до трёх ночи смотрит по телику всё подряд, а потом дрыхнет до обеда, так что можешь звонить смело в наш дурдом.

Девушка вошла в подъезд, а Валарестон пошел искать место потемнее, чтобы создать оттуда портал прохода до ближайшего сарнасельма, находящегося в Подмосковном лесу. Добираться домой на метро ему совершенно не хотелось и потому уже через минуту он вышел из каменной плиты в прихожей их квартиры на Кутузовском. Масашико уже рассказывал домашним о том, как лихо его ученик уложил на асфальт пятерых верзил, вооруженных пистолетами, которые так и не догадались их выхватить, с чем этот довольно рослый для японца мужчина их и поздравлял. В противном случае он точно искалечил бы их так, что всю свою оставшуюся жизнь они провели бы в инвалидном кресле-каталке и даже муха была бы для них опасным врагом. Когда Валарестон вошел на кухню, Вилваринэ спросила внука:

— Валерик, ты хочешь подарить Вике сайринахамп или обычное платье? — Улыбнувшись она прибавила — Думаю, что обычный наряд будет всё же уместнее, а то не дай бог она вздумает сунуть сайринахамп в стиральную машину. Беды не оберёшься.

В воскресенье без десяти семь Валера уже стоял возле выхода из метро с большой спортивной сумкой через плечо и длинным футляром от саксофона в руке, внутри которого лежал, однако, вовсе не этот музыкальный инструмент. Немного подумав, он пошел к троллейбусной остановке, так как до неё девушке было идти ближе, чем до станции метро. Вика действительно подъехала на двадцать втором троллейбусе минуты через три, чем полностью опровергла мнение, что девушки всегда опаздывают. По пути к перрону Валера купил себе и ей по мороженному и через пятнадцать минут они уже сидели в вагоне пригородной электрички. Настроение у Вики в это утро было почему-то не очень хорошее и юный король, чтобы поднять его, достал из сумки футляр с короной внутри и протянул его девушке. Та открыла его и увидела не королевскую корону, а скорее венец, похожий на те, которые вручают победительницам конкурсов красоты, только поизящнее. Его украшал ромбовидной формы изумруд размером с грецкий орех, увидев который она горестно вздохнула и тихо сказала:

— Если это действительно настоящий изумруд, Валар, то твоя корона стоит наверное целый миллион долларов. Вот бы продать его, чтобы я могла взять себе хотя бы несколько тысяч.

Она закрыла футляр и вернула его Валере, но он улыбнулся, достал из сумки ещё один футляр, а из него плащ-накидку с капюшоном из сверкающей искрами серебристой мягкой и почти невесомо-лёгкой ткани. Жестом предложив девушке встать, он накинул плащ на её плечи и скрепил его под горлом девушки серебряной брошью, после чего надел ей на голову венец и сказал:

— Похоже, что у твоей матери на работе какие-то неприятности, Вика. Если так, то не расстраивайся, это дело поправимое. У моего деда есть хорошие связи и он сможет устроить её на такую работу, что она точно не пожалеет. Поверь, это для него действительно не проблема и он будет просто счастлив помочь твоей маме. У нас это семейное, приходить на помощь людям ни о чём их не расспрашивая.

Девушка робко улыбнулась и пробормотала вполголоса:

— Если бы только это, Валар. Моя бабка опять запила и снова начала гнать нас из дома. На этот раз, кажется, она взялась за это дело всерьёз, а тут ещё маму с работы уволили и даже не заплатили. Она на этих уродов три года вкалывала, навела полный порядок в бухгалтерии, так они же её ещё и обвиняют в чём-то.

Валера ободряюще улыбнулся девушке, достал из своей здоровенной сумки круглое зеркало со слегка вогнутой поверхностью, в котором она могла видеть себя чуть ли не по пояс, и поднеся его к лицу Вики, сказал спокойным голосом:

— Это тоже не проблема. Если хочешь, вы можете переехать в наш дом на Кутузовском. Двумя этажами ниже нас как раз пустует квартира моего дяди, он дипломат, работает в Штатах. Мы её никому не сдаём, так что если твоя мама согласится, то вы можете в неё переехать и это не будет стоить вам ни гроша. Вы этим только обрадуете бабулю, а то она уже запарилась каждые два, три дня поливать цветы и кормить рыбок в аквариуме. Тогда у тебя будет огромная комната, а я реквизирую у деда его компы и перенесу их вниз. Он всё равно их почти не включает, зато у тебя будет настоящий "Силикон" и два точно таких же компа, как и у меня, их деду дядя этой весной задарил, но "Силикон" я даже побоялся распаковывать.

Девушка изумлённо вытаращила глаза на плащ, после чего икнула от изумления и спросила, касаясь своего плеча:

— Он, что сделан из каких-то серебряных нитей?

— Ага, из телперинланна, если называть эту ткань на квэнья, а вообще-то эту ткань создали в НАСА. — Ответил Валарестон не моргнув глазом, хотя телперинланн и не имел к американскому космическому агентству никакого отношения и был изготовлен магами Эльдамира, которые не имели о НАСА никакого понятия — Так что ты скажешь на счёт моего предложения, Вика? Если ты думаешь, что тебе будет трудно добираться до твоей школы, так это ерунда. Дед в два счёта устроит твой перевод в тот лицей, где учусь я, а если твоя мама бухгалтер, то с работой и вовсе не будет никаких проблем. У него есть друзья-банкиры, которые с огромным удовольствием возьмут её на работу и уж они-то точно не выгонят её. Поверь, не тот человек мой дед, чтобы его кто-то не послушался.

Девушка, глядя на корону на своей голове, прошептала:

— Валар, но мы же для вас совсем посторонние люди.

Валера улыбнулся и сказал неожиданно твёрдым голосом:

— Вика, но я-то для тебя точно не посторонний человек. Так ведь? Не забывай, пожалуйста, что ради тебя я вступил в бой с пятью верзилами. Не скажу, что я только и делаю, что хожу по Москве и дерусь с каждым негодяем, которые смеет обижать девушек, это вообще была моя первая серьёзная драка, ведь до сих пор я сражался только на татами, но если я пришел к тебе на помощь тогда, то почему должен отказать в ней сейчас, когда и ты, и твоя мама в ней действительно нуждаетесь? Поверь, для нашей семьи это не составит ровным счётом никакого труда и не потребует каких-то особых усилий. Ну, ладно, на обратном пути заедем к вам домой, ты поговоришь с мамой и вы всё решите, ведь она, судя по всему, уже собирает вещи.

Девушка уныло кивнула головой и ответила:

— Да, ей и собирать-то особо нечего, несколько чемоданов и всё. Сегодня вечером за нами приедет тётка. Пока что поживём у неё, а потом… — Вика не договорила и, подняв глаза на Валеру, спросила — А твои дедушка и бабушка много денег запросят за ту квартиру?

Юноша усмехнулся и ответил:

— Бабуля ещё и приплатит вам, если вы станете кормить дядиных коралловых рыбок, но это не сложно, ты быстро научишься. Правда, с цветами будет немного посложнее, их там довольно много, но зато они все очень красивые, да, и я буду помогать. Там всего-то и нужно, что фильтровать воду и потом переливать её потом в специальные ёмкости, а дальше работает автоматика.

Вика радостно улыбнулась и сказала:

— Я люблю, когда много цветов. — После чего спросила — А какие у твоего дяди цветы? Наверное тоже экзотические, как и рыбки?

— Ага, в основном орхидеи! — Радостно воскликнул Валера — Он работал в Южной Америке и привёз оттуда чуть ли не всю свою оранжерею. Многие пахнут просто замечательно, а есть такие, которые лучше вообще не нюхать, но зато они самые красивые. Это особые орхидеи и их нужно поливать не только водой, но ещё и кровью, правда, редко. Бабуля зовёт их вампирскими орхидеями.

Говоря о цветах, которые развёл в своей московской квартире Масашико, Валарестон вспомнил свой вчерашний разговор с ним. После целого часа препирательств ему удалось-таки доказать своему сенсею, что квартиру ему нужно освободить уже к полудню воскресенья и что цветы будет лучше всё-таки оставить, хотя его домашняя оранжерея и являлась маленьким лайквариндом. Всё равно рано или поздно, но им придётся ввести как Вику, так и её мать в их небольшое сообщество, а стало быть научить всему, что знают все из друзья. Тот в конечном итоге согласился, а теперь, похоже, Валарестону удалось решить и эту проблему. Как уже успел разузнать Масашико, Вика имела на мать очень большое влияние. Сама же девушка после этого разговора заметно повеселела и теперь с радостной улыбкой разглядывала одну из корон матери Валарестона, оставленную на Земле. На следующей станции в почти пустой вагон вошло несколько молодых людей, одетых весьма странно, которые сразу же обратили внимание как на серебристый плащ Вики, так и на её корону, в первую очередь их удивило то, что они не выглядели бутафорскими, как их собственные плащи пошитые из обычных и к тому же недорогих тканей.

Молодые люди не стали подходить к ним, но то и дело поглядывали на Вику и на её спутника. Вскоре они доехали до Сосновки и хотя девушка попыталась помочь Валере нести его сумку, он решительно отказал ей в этом. Молодые люди в плащах быстро их обогнали и побежали бегом в ту же сторону, куда шли и они. Валере с сумкой и футляром бежать было не с руки, но идти было не очень далеко, всего километра три и вскоре они оказались возле ворот. Дом отдыха был огорожен длинным высоким забором, за которым и находился тот самый лес, в котором собирались нуменорцы. Вахтёр быстро нашел в длинном списке имя спутницы Валарестона, но пропустил их на территорию пустующего дома отдыха только после того, как она предъявила ему свой паспорт, и объяснил, как пройти на поляну дурацких игрищ молодых балбесов. Через несколько минут они шли по асфальтированной дорожке между пустующих двухэтажных домиков. Этот дом отдыха хотя и не работал, вовсе не выглядел заброшенным. Видимо, его новый хозяин ещё не решил, что ему делать со своим приобретением. Ещё через четверть часа они прошли лесом к большой поляне, на которой уже стояло несколько десятков палаток. Вика подвела Валеру к краю поляны и сказала:

— Валар, я пойду разыщу Андрея и приведу его сюда, а ты пока присматривайся, что здесь к чему.

Девушка ушла, а Валарестон достал из сумки небольшой свёрток настоящим эльфийским походным шатром, только небольшим, рассчитанным всего на двух эльдаров, зато весьма высоким. Поскольку магией пользоваться было опасно, а наводить морок ему не хотелось, он поставил его вручную, на что ушло ещё добрых десять минут, но зато в итоге на самом краю длинной шеренги разноцветных палаток вырос шатёр высотой в три с половиной метра, также изготовленный из серебристого телперинланна, только более плотного. К шатру сразу же потянулся народ, но парень, устанавливавший его, скрылся внутри и потому юноши и девушки в возрасте от четырнадцати до двадцати пяти лет, одетые в бутафорские кольчуги, изготовленные из оцинкованных шайб, далеко не всегда умело пошитые наряды каких-то средневековых фасонов, вооруженные совсем уж неказистыми мечами и секирами, не успели его ни о чём спросить. Когда же Валарестон вышел, одетый в долгополое зелёно-золотистое андовакка, да, ещё и подпоясанный эльфийским серебряным поясом, к которому были прицеплены кинжал и длинный узкий меч в богато украшенных серебром зелёных ножнах, они только ахнули. Особенно всех поразил его венец с большим зелёным камнем.

У Валарестона висела на плече ещё и длинная кожаная сумка с пятью серебряными застёжками, в которой лежало полдюжины учебных деревянных мечей, изготовленных из очень прочного и гибкого горного ясеня, а также эльфийский охотничий лук в зелёном налучье и цилиндрический колчан с тремя дюжинами стрел, украшенных ярко голубым оперением. В этот же самый момент к его шатру подошли Вика и Андрей, парень лет тридцати с длинными волосами и довольно красивым лицом, которое несколько портил заносчивый вид. Мастер игры был одет ладно пошитый наряд тёмно-синего атласа, обут в аккуратные сапожки синего же сафьяна и выглядел весьма импозантно. На груди у Андрея висел на массивной серебряной цепи какой-то медальон овальной формы, но вместо венца его голова была повязана хайратником из плотной серебристой ленты. Когда он и Вика стали протискиваться сквозь толпу толканутых, Валера прижав правую руку к сердцу слегка поклонился и довольно громко представился:

— Уважаемые господа нуменорцы, меня зовут Валарестон, я король Эльдамира и прибыл в ваши края вместе с принцессой Нолвиэль, чтобы узнать от вас что-либо новое и полезное для моего королевства, а также научить вас тому, что покажется вам важным и нужным и чем я владею в совершенстве. Увы, но даже королям не дано знать всего на свете, а потому довольно многого я не смогу вам дать.

При этих словах Андрей даже остановился поначалу, но потом принял игру, подошел поближе и ответил за всех:

— Король Валарестон, волею судьбы я здесь старший. Меня зовут Воэн и я приветствую тебя от имени всех нуменорцев — После чего строго прикрикнул — Ну, чего собрались тут всей толпой? Быстро разошлись, разбирайте распечатки и если погода позволит и не зарядят дожди, то через пару недель сыграем большую осеннюю игру, а я пока поговорю с новеньким. Нолвиэль говорила мне, что он мастер мечей и согласился показать вам какие-то новые приёмы, так что через пару часов файтеры смогут помахать палками, а потом Валарестон может быть покажет нам, что такое стрельбы из лука по-эльфийски, в которой он тоже большой мастер. — Не выдержав, он всё же спросил у Валеры указывая на шатёр — Можно взглянуть на твой шатёр поближе?

Король Валарестон отрицательно помотал головой и ответил:

— Не сейчас, чуть позднее. Там лежит платье принцессы Нолвиэль, а на некоторые детали женского туалета мужчинам смотреть нельзя ни в коем случае. Если ты, конечно, не являешься мужем той женщины, которая надевает их на себя.

Вика тотчас спросила:

— Валар, а как же ты тогда всё раскладывал в шатре?

Валера честно ответил:

— Ваше высочество, когда я доставал их из футляров, то не только зажмурил глаза, но ещё и завязал их вот этим платком. Вика, я действительно не видел того, на что мне запретила смотреть бабуля.

В доказательство Валар действительно достал из кармана андовакка тёмно-синий платок с эльфийским орнаментом из трилистника и показал его девушке. Та с улыбкой кивнула, быстро вошла в шатёр и тотчас из него послышался громкий девичий визг:

— Ой, мамочки, какое чудо!

Воэн с открытым ртом посмотрел на Валарестона и спросил:

— Валар, так у тебя что же и бабушка увлекается ролевухами? Как её зовут, я ведь всех толкиенистов в России знаю.

Валера отрицательно помотал головой и ответил:

— Нет, она не толканутая, а вот мои родители, когда мы жили в Штатах, ходили на такие сборища. Только это было очень давно. Ну, а бабуля и ещё несколько её друзей, шили им костюмы, делали короны и даже мечи ковали и мастерили луки.

Парень закивал головой и воскликнул:

— Слушай, Валар, Вика мне все уши прожужжала рассказывая, что у тебя настоящий боевой меч. Можно подержать его в руке? У меня есть настоящий бастардсворд, но для железного боя он тяжеловат, всё-таки весит почти четыре килограмма, а твой, как я посмотрю, поменьше, похож по виду на испанский меч, только гарда совсем другая, почти как цуба у катаны, но больше и ромбовидная.

Валарестон отстегнул от пояса меч вместе с ножнами, это был меч его деда-бога, вынул его на треть из ножен и, поднеся к лицу, почти беззвучно прочитал магическое заклинание, после чего спокойно передал его Андрею. Тот взял меч и поразился его лёгкости, а когда обнажил, то невольно воскликнул:

— Чёрт, он сверкает, словно световой меч джедая! А до чего же удобно лежит в руке. Да-а-а, сражаться с таким мечом было бы сплошным удовольствием. — Андрей проделал мечом несколько быстрых кистевых движений, колющих и рубящих ударов, но магический заговор не позволил ему размахивать им слишком долго и он, вложив клинок в ножны, отдал его хозяину со словами — Валар, хотя я и толканутый, но вовсе не дурак. К твоему сведению я кандидат исторических наук и с детства интересуюсь холодным оружием. Это никакой не новодел, а старинный боевой меч, вот только я никогда не слышал, чтобы мечи изготавливались из титана, а он, похоже, именно титановый.

Валарестон усмехнулся и сказал в ответ:

— Воэн, мне подарила его моя мама и я не знаю, кто изготовил этот меч, когда и из чего, но он острый, как бритва, а потому для игр совершенно не годится. Это действительно настоящее боевое оружие, ну, а для учебного боя я принёс другие мечи. Они немного массивнее, но точно такие же, как и этот, по весу. Да, и в руке они лежат ничуть не хуже. Вот с ними мы можем фехтовать без опасения выбить друг другу зубы или сломать руку. Это специальные учебные мечи и я привёз с собой шесть штук.

Откуда-то сбоку на них, внезапно, налетел Вовчик, одноклассник Валеры, который громко завопил:

— Вэл, так ты и есть тот самый король Валарестон? Ну, тогда давай знакомиться заново, я лучник-эльф Леголас. Ух, ты, да, у тебя лук будет даже круче, чем у меня! Дай позырить.

Вовчик-Леголас был одет в зелёного цвета костюм весьма похожий на наряд лесного рейнджера, только сапоги у него были кавалерийские, но пошитые из тёмно-зелёной кожи, да, и весь его игровой наряд был сработан весьма добротно и только лук за спиной представлял из себя современное оружие, да, к тому же блочное. Он тотчас снял налучье из воловьей кожи и протянул свой лук приятелю. Валера, улыбаясь, протянул ему свой лук вместе с колчаном и сказал:

— Держи, только уговор, стрелять будем потом и по какой-нибудь мишени, а не по деревьям. Лук у меня очень мощный и стрела впивается в дерево сантиметров на пять. Деревья мне жалко.

— Ага, а стрелы ещё жальче, тем более, что они все у тебя боевые, а не спортивные. — Откликнулся Вовчик — Где надыбал такие, Вэл?

Тут из шатра вышла смущённая Вика, одетая в такой красивый наряд, что и у Андрея, и у Вовчика тотчас рты открылись от изумления. Ошарашено крутя головой Андрей прошептал:

— Господи, где же такое платье можно было пошить и, главное, из какой ткани? Ведь оно же похоже на струю воды.

Чтобы не отвечать на этот вопрос, Валарестон сказал:

— Вот теперь мы можем войти в шатёр и спокойно обо всём поговорить, Воэн, прошу.

Он вежливо распахнул полог и пригласил зайти всех внутрь. Посреди шатра размером три на три метра стоял круглый, складной походный столик, столешница которого, изготовленная по типу веера, была хотя и толщиной в полтора миллиметра, всё же могла спокойно выдержать вес взрослого человека. Такими же были и четыре складных стула, на которые Андрей и Вовчик сели с опаской, а Валарестон бухнулся, как ни в чём не бывало, но перед этим достал из своей сумки большой кувшин с лёгким эльфийским вином, четыре кубка и картонную коробку с печеньями, испечёнными Вилваринэ. Вовчик, не дожидаясь, пока розовое вино с цветочным ароматом будет разлито по кубкам, тотчас затолкал в рот сразу три печенья и восторженно замычал, такими вкусными они были. Вино из лесных ягод было ещё вкуснее. Андрей, выпив вина, изумлённо вскинул брови и спросил:

— Валар, ты не кажешься мне обычным человеком, что же тогда тебя сюда завлекло? Лично я нахожусь здесь только ради того, чтобы не сойти с ума, Вовчик терпеть не может всяких скинов, панков и прочую шваль. К тому же это его отец не только пустил нас на территорию своего дома отдыха, но даже кормит нас в обед в здешней столовой. Ну, а остальные ребята приходят сюда по воскресеньям по множеству других причин, которые мне также вполне понятны. Мне не понятно только одно, почему здесь оказался ты? К тому же Вика рассказала мне про то, что произошло в пятницу вечером.

Валарестон, который не был готов к таким вопросам, сказал:

— Ну, мне просто интересно посмотреть, как проходят ролевухи в России, Андрей. В Лос-Анжелесе я ездил несколько раз в один лагерь, где тоже собирались любители Толкиена, вот и решил посмотреть, как с этим делом обстоит здесь. Я ведь в Москве живу всего несколько месяцев, с мая. В лицее меня по возрасту записали в седьмой класс, хотя я мог бы ходить в девятый, а то и в десятый, ведь меня учили в основном дома. В общем мне просто хочется с кем-нибудь общаться по воскресеньям, а всяких скинхэдов я тоже терпеть не могу, так почему бы мне не приезжать сюда? Ну, а что касается этих нарядов, то я взял то, что хранилось у нас дома, да, и не в нарядах в общем-то дело. Вика говорила мне, что тебе нужен инструктор по фехтованию, а я, представь себе, могу научить ребят держать в руках меч довольно быстро, ведь у меня был очень хороший сенсей, Масашико Яри.

Андрей кивнул головой и сказал с ироничной улыбкой:

— Ладно, оставайся, будешь моим помощником. Только тебе нужно будет во что-то переодеться. Не станешь же ты фехтовать в парадном одеянии. На первый раз сгодится и обычная одежда.

— Это не проблема! — Радостно воскликнул Валарестон — Это я мигом, прихватил с собой кое что попроще. А деревянные щиты здесь найдутся, чтобы мы могли из луков пострелять?

Ему ответил Вовчик:

— Найдутся-найдутся, Вэл. Есть у нас ещё и несколько хороших спортивных луков, так что можем устроить после обеда небольшой турнир лучников. Кстати, я здорово умею стрелять из лука и пока ты здесь не появился, был самым метким стрелком, ну, а после сегодняшнего турнира всё может и поменяться.

Андрей снова улыбнулся и сказал:

— Ладно, Леголас, пойдём, пусть твой друг переоденется. Вика, а ты иди к девочкам, дай им сфотографироваться в твоём плаще и короне, если не хочешь нажить себе в нашем Нуменоре врагов.

Все трое вышли, а Валарестон, посидев на стуле минуты три, превратил свой сайринахамп в довольно потрёпанный рейнджерский наряд, прицепил меч и кинжал к обычному поясу, украшенному серебряными накладками, взял сумку с мечами, лук, колчан со стрелами, вышел из шатра и направился к центру поляны, где уже был слышен дробный перестук деревянных мечей. Там он бросил сумку на траву и достал из неё шесть точных копий своего боевого меча, после чего отцепил его от пояса, положил в сумку вместе с луком и колчаном, после чего встал и громко крикнул:

— Ребята, если кто хочет научиться рубиться по-взрослому, разбились на пятёрки и сбросили с себя всё лишнее. Особенно кольчуги, они будут только мешать. Я дам до обеда столько уроков, сколько успею. Каждый по полчаса. Двадцать минут на изучение основных движений и потом десять минут боя с партнёром. Я буду стоять перед пятёркой и всё показывать, а все остальные становитесь вокруг нас и поверьте, результат вы увидите уже через полчаса. На всякий случай запомните, я учился этому делу у самого великого учителя.

В силу того обстоятельства, что в свои слова Валарестон вложил весьма сильный магический приказ, примерно человек семьдесят файтеров быстро образовали круг и в него вошли пятеро самых взрослых и уже достаточно искушенных в рубке бойцов, среди которых была одна девушка в кожаном костюме. Они быстро разобрали мечи, на которые также был наложен магический заговор, и послушно встали перед Валарестоном и тот, сотворив довольно пространное обучающее заклинание, принялся показывать им основные приёмы защиты, нападения, уклонения от меча и даже сложные финты и подсады, постоянно меняя удары от засечных до подплужных и при этом не говоря ни слова. Магия его была столь сильна, что все эти движения повторяли не только пятеро его учеников, но и остальные файтеры, хотя только у тех, кто держал в руках специальные учебные мечи они получались практически безукоризненными, да, оно и понятно, ведь мечи как раз и передавали в их сознание и тело всё то, что эльдары развивали на протяжении многих тысячелетий.

Через двадцать минут начался десятиминутный учебный поединок, который также прошел в полном молчании, после которого следующие пять учеников вошли в круг. Те же, кто уже прошел вводный курс, принялись немедленно работать со своим собственным оружием и оно, вдруг, сделалось таким послушным, что им оставалось только удивляться. Вскоре в круг встал Андрей, а ещё через полчаса он вооружился учебным мечом и так же, как и все покорился магии. Хотя этот парень и занимался фехтованием уже почти семнадцать лет, получасовой урок дал ему едва ли не больше, чем все предыдущие занятия в секции фехтования. Многие приёмы оказались ему знакомыми, но с некоторыми он столкнулся впервые и уже тогда, когда они всей гурьбой шли в столовую, направляясь туда вместе с Валарестоном, Вовчиком и Викой, он сказал:

— Валар, ты или настоящий маг, или же просто очень мощный гипнотизёр. Поверь, я знаю о чём говорю.

Валера объяснил всё совсем по другому:

— Воэн, всё гораздо проще, чем ты думаешь. Это методика самого Исигавы Яри, дяди моего сенсея. Понимаешь, я просто вогнал вас всех в медитацию с оружием в руках. Примерно то же самое делают монахи в Шаолине, только их медитации направлены на то, чтобы укрепить тело, а эта заставляет человека стать воином. Как ты сам понимаешь, научить вас сражаться на мечах я, конечно, научу, но вот тому, как погружать учеников в такую медитацию, никогда. Мало того, что Масашико мне за это голову оторвёт, для этого ещё и нужны специальные учебные мечи. Ты уже держал в руках мой боевой меч, а вслед за этим учебный и потому можешь сравнивать, ну, и какой из них лежал в руке лучше, какой делал каждое твоё движение предельно точным?

— Ну, тут даже и гадать не нужно, Валар. Разумеется учебный, хотя по весу и балансировке они практически неотличимы. — Ответил Андрей и прибавил — И всё же это всё похоже на какую-то магию, а не на медитацию, хотя может быть медитация как раз и есть та самая магия, о которой всё время говорят люди. Но знаешь, Валар, всё-таки больше всего меня поразило другое. Ты говорил, что твоим сенсеем был Масашико Яри, то есть японец, а нас учил практически европейской системе боя на мечах. Последнее время я занимаюсь кендзюцу и могу отличить одно от другого.

Валера мысленно чертыхнулся, но нашелся и ответил:

— Воэн, Масашико Яри глава клана японских ниндзя, а они к твоему сведению, используют все боевые стили, в том числе и прекрасно освоили школу европейского фехтования, но и её они изменили на свой собственный лад. Маса говорит, что довели до ума и я с ним полностью согласен. Представь себе, ниндзя даже из пистолетов стреляют особым образом, не так, как обычные бойцы спецназа. Так что там с обедом, нас действительно здесь покормят?

В столовой для всех нуменорцев, а их было больше двухсот человек, приготовили вкусный и обильный обед, после которого все остальные ролевики тотчас накинулись на Валарестона с требованием научить и их обращаться с мечом и он, посмотрев на кивок Андрея, согласился. Так что ни о каком стрелковом турнире уже не могло идти и речи. С часа дня и до пятнадцати тридцати юный король учил толкиенистов сражаться на мечах, после чего было устроено массовое побоище, которое Андрей назвал вольным дрыномашеством. Даже при такой методике обучения нужно было заниматься фехтованием не менее двух лет по четыре раза в неделю, чтобы стать хорошим мастером, но и одного занятия вполне хватало для того, чтобы человек научился хотя бы держать меч в руках и наносить им удар по противнику, равно как и отражать его удары, пусть и самыми простыми способами. В шестнадцать тридцать все стали собирать палатки и не смотря на то, что в это воскресенье никто так и не обсудил между собой будущую игру, ролевики покидали Сосновку довольными, хотя и изрядно уставшими.

Андрей, посадив в свою девятку четверых нуменорцев, уехал первым, остальные пошли к станции, а Вовчик предложил Вике и своему однокласснику подождать машину, которую выслал за ним его отец. Вскоре приехал шестисотый "Мерседес" чёрного цвета и они, забравшись на заднее сиденье, поехали в Москву. Узнав о том, что Вике предстоит сегодня вечером переезжать на новую квартиру в соседнем с ним доме, Вовчик тотчас позвонил из машины отцу, быстро высказал ему довольно жестким тоном свои требования и через пару минут довольным голосом сказал:

— Всё, Викуля, папик щас вышлет к твоему дому микроавтобус.

Вика сердито шикнула на паренька:

— Настучать бы тебе по голове за такую борзоту, Вован. Отец для него стареется, делает всё, что только в его силах, а ты просто какое-то животное и в трубку лаял, точно собака дикая. Немедленно позвони отцу и извинись перед ним.

Валарестон, толкнув приятеля локтем в бок, прибавил:

— А то я точно настучу тебе по голове на перемене. Твоего телохранителя ведь в лицее не будет.

Широкоплечий парень, сидевший впереди, повернулся и сказал:

— Твой друг правду говорит, Володя, меня в школу действительно не пускают и я просто поражаюсь, как Фёдор Викторович всё это терпит. Ты ведь просто изводишь его своей вредностью.

— А он не изводит меня своей занятостью? — Взвился Вовчик, но, получив ещё один удар локтем в бок, сник и пробурчал — Ладно, давай трубу, извинюсь — Взяв трубку в руку, он громко шмыгнул носом и довольно громко сказал — Пап, ты меня того, прости, что я рычу на тебя, как цепной пёс, и приезжай сегодня пораньше, если сможешь. Мне тебе столько всего рассказать нужно. Ну, пожалуйста. — После небольшой паузы он сказал уже потише — Пап, я тебя тоже очень люблю.

— Ну, вот, можешь ведь говорить с отцом нормальным тоном и без всех этих дурацких словечек. — Весело сказала Вика.

Телохранитель снова повернулся и сказал им:

— Если бы вы, ребята, Володю ещё и по математике с физикой и русскому языку подтянули, вам бы вообще цены не было. Он ведь умный парень, только заниматься не любит.

Вика улыбнулась и ответила:

— Ну, это я запросто.

Валарестон приуныл и сказал:

— А вот с меня учитель никакой, я ведь учебники только на уроках и просматриваю, а домашнее задание на перемене делаю, да, и дома я почти не бываю, только вечером прихожу.

— Интересное дело, а где же ты тогда после школы пропадаешь до самого вечера? — Поинтересовалась Вика.

Валера улыбнулся и ответил уклончиво:

— Ну, есть у меня ещё кое-какие семейные дела, от которых я никак не могу отказаться.

Девушка, которая так и не сняла с себя эльфийский наряд, одобрительно кивнула головой и сказала:

— Семейные дела это святое. Наверное ухаживаешь за кем-либо?

— Не то что бы ухаживаю, как сиделка, но, да, что-то именно вроде этого. — Ещё более уклончиво сказал Валера и прибавил — И сделать это могу только я, зато вечерами или в воскресенье меня можно легко застать дома. Всю субботу я тоже занят с утра и до самого вечера.

Вовчик покрутил головой и спросил:

— Когда же ты оттягиваешься, Вэл? Так ведь и надорваться недолго. Утром в бурсу, после бурсы на пахоту до самой ночи, выходной только по воскресеньям. С ума сойти можно.

— Ну, так я же не мешки с углём ворочаю, Вовчик, так общаюсь кое с кем, о ком я не хочу говорить, и не более того. — Успокоил приятеля Валера, хотя и считал, что лучше бы он ворочал мешки с углем, чем по семь, восемь часов кряду сидеть в кресле и беседовать с хинасардами, которые иной раз просто убивали его своей поразительной наивностью и бестолковостью.

Вскоре они подъехали к дому Вики. Возле подъезда уже стоял микроавтобус, а в нём сидела её мама и с грустью смотрела на несколько чемоданов и картонных коробок. Девушка позвонила своей матери из машины ещё на подъезде к Москве и сказала, что внизу ту ждёт микроавтобус. Валера и Вовчик немедленно пересели в микроавтобус и через час с небольшим Вика и её мама уже осматривали своё новое жильё, а оба приятеля поджидали их в квартире семейства Королёвых к ужину. Валера сразу же потащил Вовчика в свою комнату. Увидев на стене в комнате своего одноклассника большой плакат, на котором была изображена девушка скачущая верхом на чёрной лошади, Вовчик восторженно воскликнул:

— А меня есть кассета с этим фильмом! Классная киношка!

Валера улыбнулся и, указывая на девушку, сказал:

— Это моя мама, Вовчик. Она сыграла всего одну роль в кино и сразу получила за неё Оскара. Хочешь, я покажу тебе фотки с той церемонии и на съёмочной площадке? Их у меня целых три альбома. Вскоре в дверь комнаты Валеры постучала Вика и пока Вилваринэ как с помощью магии, так и посредством своего обаяния внушала молодой женщине, матери юного хакера и надежды всего Серебряного Ожерелья не исполнилось ещё тридцати четырёх лет, мысль о том, что эта пятикомнатная, полностью обставленная квартира с евроремонтом, отныне является её самой надёжной крепостью, трое друзей рассматривали альбомы с фотографиями, сделанными больше двадцати лет назад. Когда же в квартиру поднялись Ирина и Вилваринэ, Валера зычно скомандовал своему деду, Сэнди и Варнону, которые расписывали пульку в столовой, шутливую команду: — "Рота, подъём! Выходи строиться на хозработы!" и мужчины снесли вниз три компьютера, один из которых был жутко дорогущим и представлял из себя самое настоящее чудо современной компьютерной техники. Для железа уже была подготовлена отдельная комната с кондиционером и специальными столами и когда компьютеры были поставлены на них, самой большой сложностью стало оттащить от них Вику и отвести в столовую, где Вилваринэ и её мать уже накрывали стол к ужину.

Два с половиной года жизни в Москве промелькнули для Валарестона, как один день и тому было только одно объяснение, ведь каждый день был до краёв заполнен интересными делами, важными событиями и различными открытиями. Вика за это время закончила школу, поступила в Бауманку и перешла на второй курс, Валера и Вовчик должны были закончить в девяносто седьмом году девятый класс, причём сын банкира стал к тому времени круглым отличником, а юный король мог запросто схлопотать и пару, Ирина Сергеевна работала в банке Фёдора Викторовича Денисова главным бухгалтером и между ними завязался пусть и не бурный, но зато очень прочный служебный роман и теперь Королёвы, Денисовы и Сергеевы дружили семьями. Причём дружба эта была настолько прочной, что в каждой квартире появились дополнительные спальные места и было трудно даже угадать, где останутся ночевать младшие члены этих семей. Везде им были рады. Отец Вовчика, который, наконец, обрёл в своём банке, одном из крупнейших в Москве, надёжную правую руку в лице главного бухгалтера, стал теперь приходить домой гораздо раньше и у него, наконец, появились выходные, и как раз вместе с ними новая сердечная привязанность.

Сосновский Нуменор за эти два с половиной года сделался закрытым неформальным молодёжным клубом и хотя число нуменорцев увеличилось весьма незначительно, качественно изменилась экипировка его членов, а бесконечная ролевая игра сделалась ещё интереснее, но теперь война в нём шла не против Саурона и Сарумана, а против Голониуса и Миравера. Воэн по прежнему оставался мастером игры, но теперь у него было трое помощников — мастер мечей король Валарестон, мастер стрел Леголас и мастер магии принцесса Нолвиэль. Андрей очень сдружился с двумя юношами и девушкой и сделался частым гостем на Кутузовском. Ну, а поскольку он закончил историко-философский факультет МГУ, то в первую очередь покорил Вилваринэ тем, что читал работы Ирины Талановой, матери Валеры, а её саму считал выдающимся историком. Причём сдружился он с эльдамирцами настолько, что Талионон вытащил в Сосновку Масашико и тот целых три месяца учил нуменорцев стрельбе из лука, бою на мечах и боевым единоборствам без оружия. Фёдор Денисов тоже не оставался в стороне и мало-помалу помогал нуменорцам устроиться в жизни, находя им хорошую работу или помогая поставить свой собственный бизнес. Его всегда интересовало окружение сына.

Теперь у Андрея была своя фирма и он занимался поставками в Россию компьютерных комплектующих, а также сборкой и продажей компьютеров, но куда больше его всё же интересовала история и особенно та её часть, которая изучала развитие воинского дела и холодного оружия. Самая большая его мечта, но, увы, несбыточная, было перенестись в эпоху средневековья и стать кондотьером. Даже на арбалеты он смотрел неодобрительно и выше всего ставил умение сражаться на мечах в ближнем бою и не только на них одних. Ну, а поскольку он жил в конце двадцатого века, то его уделом было одно только историческое фехтование и Сосновский Нуменор, в котором он жил по-настоящему полной и интересной жизнью. Своим самым счастливым днём Андрей считал день своего тридцатитрёхлетия, когда ему подарили настоящий итальянский полудоспех, изготовленный в Милане в середине пятнадцатого века, сверкающее позолотой, узорчатое воронёное чудо с шлемом-барбютом античного типа, коринфским барбютом, украшенным высоким гребнем с алым конским волосом, как шлемы древних ахейцев. К полудоспеху прилагались также три эльфийских меча, боевой, турнирный и учебный, большой эльфийский сикил, а также щит высотой от пола до груди из того же металла, что и мечи и потому не такой уж и тяжелый, как того следовало ожидать.

Валарестон сначала хотел подарить своему другу эльфийский лёгкий доспех, который был на порядок легче и удобнее итальянского полудоспеха весившего два с лишним пуда, но был вынужден согласиться с дедом, что тогда ему будет очень трудно объяснить историку, откуда был привезён этот сверкающий панцирь. Андрей в тот день как надел на себя доспех, так и сидел в нём за столом весь вечер и снял его с себя лишь тогда, когда лёг спать в комнате для гостей. Наутро, ещё не умывшись, он уже снова рассматривал его и был немало поражен тем, что нашел на внутренней стороне имя мастера, выковавшего этот полудоспех, Джулиано Гоцци. О том, что это итальянское железо было куплено на аукционе за сто четырнадцать тысяч долларов парню никто не сказал, но он вскоре узнал об этом и сам, как и имя покупательницы, американской писательницы Барбары Декстер, жены дяди Валеры, которого все звали Сэнди. Как это, так и очень многое другое давно уже вызывало у Андрея множество вопросов, которые следовало задать даже не Анатолию Сергеевичу, деду Валерия, а именно этому юноше, заметно подросшему за два с половиной года и даже начавшему пользоваться бритвой.

Поговорить об этом он хотел с конца прошедшего лета, когда узнал, что ему был сделан такой дорогой подарок, но терпел до середины февраля месяца следующего года. Наконец, наступил предел его терпению и случилось это после того, как узнал кое-что о таинственном клане ниндзя и о его предводителе, загадочном Сикоми-дзуэ, держащем в своём кулаке всех главарей якудза, человеке с тысячью лицами. С утра он созвонился по сотовому телефону с Викой и Вовчиком и предложил им встретиться в три часа дня в пиццерии на Кутузовском, где и рассказал им о своих подозрениях, которые в общем-то сводились к тому, что Королёвы люди не от мира сего и, явно, обладают магическими знаниями, как и их многочисленные друзья в России и за рубежом, а их друг Валар не иначе, как настоящий король или в крайнем случае наследный принц в изгнании, так как все слушаются его беспрекословно и с каким-то просто невероятным для обычных, непосвящённых в тайну, людей, энтузиазмом. Ещё Андрей высказал предположение, что Королёвы не земляне, хотя людей добрее, честнее и лучше их он ещё никогда не встречал. Смысл же его заявления сводился только к одному, встретиться с Валаром и попросить того, чтобы он рассказал им всю правду. Вика, выслушав своего друга, на которого она в последнее время всё чаще стала посматривать несколько иначе, а точнее так, как женщина смотрит на мужчину, бесцельно ковыряя вилкой свою пиццу, вздохнула и честно призналась:

— Воэн, честно говоря, я тоже об этом думала не раз. Ну, не может столько благородства взяться в людях просто так, от балды. Это может быть только результатом жизни в особой среде, воспитания, крови, наконец, но никак не того, что они сами сделали себя такими. Вон моя бабка, тоже профессорша, кстати, доктор юридических наук, когда-то преподавала в высшей партшколе, а в кого превратилась? В пьяницу и старую мегеру, которая выгнала из дому единственную внучку.

— Ага, а теперь умоляет простить её. — Одёрнул Вику Вовчик и сказал тихим голосом, почти шепотом — Андрей, я тоже кое-что знаю о друзьях деда Толи. Понимаешь, мой отец работал раньше в КГБ, а потом в ФСК и только четыре года назад стал банкиром, но у него сохранились связи в ФСБ и он как-то попросил своих друганов пробить этих Яри. Ну так вот, его дружки, услышав про них, сразу же задрали лапы в гору и сказали, что с этими ребятами лучше не ссориться и тем более не пытаться копать под них, особенно под их босса, всемогущего Масашико, но если эти Яри предлагают ему какую-то сделку, то он может работать с ними на раз, мол они ещё никого не подставляли. Вот я и думаю, а не наш ли это сенсей, которого дед Толя привозил в Сосновку? В общем я за, Андрей, и если ты тоже, Викуся, то я звякну Вэлу и попрошу его заскочить к нам на огонёк. Заодно съедим ещё по одной пицце. — Вика поморщилась и отодвинула от себя тарелку со съеденной наполовину пиццей, а Вовчик, поднося к уху телефон, перебросил её на свою тарелку и через несколько секунд сказал:

— Валар, мы тут засели в нашей пиццерии, ждём тебя. Если можешь, подходи. Ага, ждём, всё замётано, заказываю тебе пеппероню, молочный коктейль и большой капучино, в овощной бар сам слазаешь. Хорошо, ждём тебя через десять минут.

Официантка убрала со стола и с улыбкой приняла ещё один заказ. Она хорошо знала эту компанию и их вкусы. Поэтому когда Валера подошел к столу, его уже ждала горячая пицца и ему осталось только сходить к овощному бару, чтобы взять бобов и спаржи. На пару с Вовчиком они взялись за свои большие порции пиццы, Андрей, чтобы не выбиваться из темы, заказал себе лозанью, а Вика пила за компанию с друзьями капучино. Несколько минут они молчали, пока Андрей тихим голосом не задал главного вопроса:

— Валарестон, ты действительно король Эльдамира и находишься на Земле в изгнании? Если да, то мы хотим служить тебе.

Вопрос Андрея не застал короля Валарестона врасплох. Последнее время он только и жил ожиданием того дня, когда по расчётам Сэнди друзья сами спросят его о том, кто же он такой на самом деле. Наконец этот день наступил и потому он тотчас радостно заулыбался, несколько раз кивнул головой и шепотом ответил:

— Ребята, всё так и есть, только мы здесь не в изгнании, но обо всё я расскажу вам не здесь, а в другом месте. Вот только доем пиццу. Вы, как, потерпите ещё немного?

Вика подалась вперёд и спросила:

— А где находится твоё королевство Эльдамир?

Вовчик сердито шикнул на девушку:

— Тебе же было сказано потерпеть. Не волнуйся, Вэлу и целая пицца это так, два, три раза куснуть, а тут всего половинка.

Андрей от волнения тут же расплатился за обед, хотя его друг ещё не закончил есть, а через двадцать минут они уже входили в квартиру Королёвых, где Валера первым делом предложил им снять с себя верхнюю одежду и шапки. Однако, проходить в квартиру им не было предложено. Вместо этого он подвёл их большому шкафу, распахнул дверцы, раздвинул портьеру внутри, указал на широкую гранитную плиту и сказал с улыбкой:

— Ребята, это сарнасельм, наше главное транспортное средство для быстрого передвижения по Земле. Таких вот каменных вокзалов на нашей планете установлено несколько тысяч, но некоторые из них были установлены ещё древними обитателями Атлантиды. Кроме них мы можем ещё и открывать порталы прохода или перемещения в любую знакомую точку, даже на Луну и Марс, но туда отваживаются проходить только Сэнди и Варнон, мои маги-наставники. Они у нас оба знатные экстремалы и даже обзавелись для этого настоящими космическими скафандрами. Ну, и ещё там любят бродить мои ребятишки, хинасарды. Они даже на Юпитер и Сатурн высаживались, но им и не такие вещи будут под силу. С ними я вас познакомлю немного позднее. Ещё мы можем создавать быстрые дороги, но только на открытом пространстве и там, где нас никто не увидит. В основном по ночам. По быстрой дороге я всю Москву могу пересечь максимум за семь, восемь минут, но это так, уже мелочи. Сейчас я включу сарнасельм и мы отправимся на один остров в Тихом океане. Включёнными сарнасельмы мы не держим из осторожности. — Валарестон произнёс короткое магическое заклинание, коснулся пальцами каменной плиты и на ней появилось смутное, едва различимое изображение морского пейзажа. Подтолкнув к сарнасельму Вовчика и Андрея, он весёлым голосом сказал — Смело идите в камень, ребята. Не бойтесь, шишку на лбу вы себе не набьёте. Это всё равно, как войти в комнату через открытую дверь, ну, а мы с Викой войдём вслед за вами.

Как только Вовчик и Андрей исчезли в камне, Валарестон взял девушку за руку и та смело шагнула вместе с ним в сарнасельм и уже в следующее мгновение ей ударило в глаза яркое солнце и она увидела с площадки, мощёной камнем, небольшой пляж, на который с мерным шелестом накатывали ленивые океанские волны. Справа и слева от них за площадкой стояли стеной настоящие джунгли, из которых доносились крики птиц. Джунгли были и позади, за большим гранитным обелиском из которого они вышли. От площадки, огороженной балюстрадой, шли вниз, к пляжу, широкие ступени мраморной лестницы. Ещё одна такая лестница, но уже ведущая вверх, находилась с другой стороны площадки, правее, и на неё, внезапно, из джунглей выпрыгнул большой леопард, который подбежал к Валере и стал тереться головой о его ногу, словно кот. Их друг погладил его по голове и сказал:

— Не бойтесь, это Маугли, главный мохнатый рейнджер на этом острове. Ну, сзади, пляж, там, — Валера махнул рукой в сторону лестницы — Стоит мой летний дом, а там, за горой, посёлок. В нём живут наши друзья из клана Яри. Пойдёмте в дом, там вы переоденетесь в точно такие же сайринахампы, как у меня и я расскажу вам об Эльдамире и других мирах Серебряного Ожерелья.

Вика, словно позабыв о том, что ей было недавно сказано Валерой, восхищённо прошептала:

— Как здесь красиво, где мы, Валерик? В другом мире?

— Нет, это всего лишь мой остров в Тихом океане, Вика. — Пояснил ещё раз Валарестон — Это остров Иримиэль, Одакадзу Яри назвал его так в честь моей мамы, королевы Эмбер-Лимбреа-Лиэне, которая скоро войдёт в небесные чертоги и станет богиней.

При этих словах в глазах Валарестона блеснули слёзы и он быстро пошел вперёд, а пятнистый Маугли с громким мурлыканьем шествовал впереди. Он показал своим друзьям их комнаты на втором этаже и объяснил, что представляют из себя сайринахампы, после чего предложил им переодеться и спуститься вниз, в большую гостиную. Однако, Валера не приступил к объяснениям сразу и вместо этого предложил всем сначала искупаться. Последний раз он был на острове Иримиэль четыре месяца назад и потому соскучился по морским ваннам. Предложение было принято на ура, тем более, что была пятница и до самого понедельника они могли забыть Москву с её зимней слякотью и прочими неудобствами. Правда, в этих широтах тоже было не слишком жарко, всего плюс двадцать пять, а температура воды и вовсе была не выше двадцати двух градусов и потому купались и загорали они не больше двух часов, после чего вернулись под крышу.

Валарестон очень хорошо подготовился к разговору с друзьями. Он даже не поленился подготовить текст лекции на компьютере и заучить его наизусть, а потому читал её не хуже какого-нибудь профессора. Естественно, что с помощью своего анголвеуро он демонстрировал своим слушателям множество трёхмерных изображений, иллюстрирующих его лекцию, продлившуюся почти четыре часа. То, что услышали Андрей, Вика и Вовчик, произвело на них огромное впечатление и на какое-то время они просто онемели, не в силах произнести ни звука. Валарестон, закончив свой подробный рассказ о войне в Серебряном Ожерелье и странной победе обеих сторон, предложил им отправиться в столовую и только там, съев тарелку черепахового супа, Вика, наконец, очнулась и спросила юношу:

— Валерик, так ты что же маг-некромант?

Тот улыбнулся и, отставляя тарелку в сторону, сказал вполголоса, пододвигая к себе жаркое:

— Ну, вообще-то я король Эльдамира, Вика, но из всех занятий в области магии некромантия действительно привлекает меня больше всего и к тому же она даётся мне легче всего. Только знаешь, Нангвэ, можно я буду называть тебя так? На моём родном языке, который благодаря Ланнелю и Толкиену на Земле называют квэнья, это то же самое, что и Виктория, то есть Победа. — Девушка кивнула головой и Валарестон продолжил — Так вот, Нангвэ, в некромантии, как одном из разделов высшей магии, нет ничего дурного и всё зависит только от того, на что ты её направишь. Если на разрушение, то это будет зло, ну, а если на созидание, то добро. Магу-некроманту ведь вовсе не нужно никого убивать и к тому же не забывай, что существует не только заклятие энтулессе-ет-нойре, с помощью которого некромант может превратить обычного зомбака в аттеаноста, но и методики превращения свежего трупа в зомби. Некромант даже может поднять из могилы скелет, а затем довести его до состояния сначала ходячего мертвеца, а потом до нормального зомби, но не в этом главное, а в том, что такой маг способен завершить всё заклятием энтулессе-ет-феа, то есть вернуть человеку его душу, а вместе с ней и память о своей прошлой жизни. Понимаешь, Нангвэ, это то же самое, что некогда сотворил над собой Иисус Христос. Его распяли, положили в гроб, а он взял и воскрес, пройдя через энтулессе-ет-феа, и даже сохранил при этом на своём теле рану от удара копьём. Нет, некромантия это вовсе не какой-то там жуткий ужас, это классная магия и к тому же не забывай, если бы маги Остоарана не учили воинов некромантии, то жертв было бы гораздо больше и потому я очень благодарен Голониусу и даже Мираверу за то, что они были такими отличными некромантами. И к тому же только некромантия наделяет человека точно такой же силой, какой обладают эльдары и вторая жизнь человека будет такой же долгой, как и у них. Ну, говорят, что мардофеньяре будут жить почти вечно, так ведь это ещё нужно будет проверить, зато аттеаноста точно ничем не отличаются по своей жизнестойкости от нас. Я, конечно, сам этого видеть никак не мог, но зато Сэнди лично знает в Эльдамире нескольких эльдаров, которым перевалило уже за пятнадцать тысяч лет и помирать никто из них не собирается, а теперь, когда они, наконец, хорошенько отоспятся, ты их в могилу и колом не загонишь. Но я всё же согласен с Сэнди, энтулессе-ет-нойре и энтулессе-ет-феа, которые делают человека свободным аттеаноста, это крайний случай, всё-таки это не очень приятно откинуть копыта, а потом воскреснуть, куда лучше просто стать мардофеньяре, вот тогда человеку действительно всё становится по барабану и если, вдруг, его припечёт, то он всегда может спастись с помощью ваниа-эт-куиле.

Вовчик, в голове которого уже перепутались все эти термины на квэнья, не выдержал и взвыл во весь голос:

— Вэл, не грузи! У меня щас крыша поедет от этих твоих энтулесов. Ты что-то прокашлял на счёт того, что сможешь вместе с дядей Сэнди обучить нас магии в каком-то сердце Змеи и мы всё усвоим с полоборота, вот давай после этого и будем базарить на всякие магические темы. Пойми, магия мне не в лом, но только в том случае, если ты мне дашь нормальный учебник по магии и хотя бы пару месяцев на его прочтение, а то взял и вывалил нам всё на голову за каких-то четыре часа и теперь продолжаешь грузить дальше.

— Сердце Земли, Вовчик! — Воскликнул Валарестон — Сейчас поужинаем и сгоняем туда, а потом я покажу вам своих каменных мальчишек, хинасардов. Они за эти два с лишним года стали совсем другими ребятами. Их теперь можно даже в город выпускать. Они ведь раньше были все чёрные, как кочегары, и одинаковые, а теперь каждый выбрал себе такую внешность, которая ему нравится, и одеваются точно так же, как и мы в те сайринахампы, которые вырастил для них Миравер, но Варнон их проапгрейдил и они теперь уже не жгут им тела, как когда-то в Серебряном Ожерелье. Вы меня извините, ребята, что я сразу вам обо всём не рассказал, но так велел Сэнди.

Между тем одного только Андрея интересовало совершенно другие, куда более серьёзные вещи. Тем не менее он удовольствием ел жаркое из дикого кабана и когда проглотил последний кусочек мяса, отодвинул от себя тарелку и спросил:

— Валар, как я понял, мне теперь открыта дорога в Эльдамир, где я, наконец, смогу стать тем, кем всегда мечтал, рыцарем на службе короля. Это всё прекрасно, а как же твои друзья, нуменорцы?

Валарестон, пододвигая к себе блюдечко с большим куском торта, улыбнулся и сказал, пристально глядя на друга:

— Король Воэн, тебе суждено основать в одном из миров Альтаколона королевство Нуменор, так что хотя ты и будешь его первым рыцарем, служит ты будешь не какому-то королю, а своим нуменорцам, моим самым лучшим друзьям.

Глаза Андрея остекленели и он застыл, словно изваяние, но вскоре ожил и тихим голосом спросил:

— И я смогу их всех забрать с собой в этот мир?

Его друг кивнул головой и подтвердил:

— Ты заберёшь с собой ровно столько людей, сколько ты сможешь собрать за те годы, что мы ещё проживём на Земле, пока будем искать способ, как хинасарды смогут соединить между собой все Небесные Ожерелья, но и после этого твои вербовщики будут готовить для тебя новые партии переселенцев. Правда, Сэнди говорит, что даже в Эльдамире есть множество людей, которые с удовольствием переселятся в Нуменор и станут там твоими подданными.

— Кроме меня! — Воскликнул Вовчик — Андрюха, даже если ты обидишься на меня за это, я из Эльдамира никуда. Лично я намерен стать у Вэла маршалом. Как только закончу бурсу, сразу же поступлю в какое-нибудь военное училище, а потом, если успею, закончу ещё и академию Генштаба, чтобы у него был хороший маршал. Если получится, то сдам экзамены за десятый класс экстерном, припишу себе год и поступлю в училище уже этим летом.

Андрей кивнул головой и подсказал Вовчику:

— Тогда тебе следует поступить в высшее военное училище погранвойск. Я служил в погранвойсках, Вовка, и скажу тебе так, это самые лучшие войска во всей российской армии. У нас на заставе даже понятия такого не было, как дедовщина.

Вика, которая уже покончила с тортом, сердито фыркнула и резко одёрнула своих друзей:

— Размечтались! Один уже в своё королевство подданных набирает, другой на маршалы учиться намылился. Вы бы лучше подумали о том, как этот Альтаколон сварить из Небесных Ожерелий.

Выслушав эту реплику с насмешливой улыбкой, Андрей, вдруг, сложил руки на груди и сказал:

— Валера, а ведь именно так и нужно сделать. На конце каждой арбузной корки нужно просто устроить хороший такой вулкан и таким образом сварить их все вместе. Ты как-то рассказывал мне, что Гарун Тазиев твой друг? Вот его-то тебе и нужно нацелить на эту работу. Возраст у него уже более, чем преклонный, а в вулканах лучше него один только Гефест разбирается и я не думаю, что он откажется от такого выгодного контракта. Здесь он просто умрёт и попадёт в рай, а там, как мне кажется, станет богом, как и младший брат Сэнди, король Николас. Не думаю, что хинасарды не смогут создать вулканы, ведь ты сказал, что они способны двигаться под землёй, проходя сквозь камень и им не страшен огонь, к тому же все они маги, а в магии ведь есть даже специальный раздел — магия огня.

Валарестон задумался. Хотя совет Андрея был весьма неожиданным, в нём действительно было что-то такое, от чего его даже пробрала дрожь, ведь чем в конце концов вулканическая лава хуже клея? То, что в итоге Эльдамир и Эмбер-Лимбреа-Лиэне на какое-то время окажутся в сплошном кольце вулканов, было пустяком по сравнению с реальными выгодами. К тому же теперь он окончательно понял, зачем ему была нужна Вика, ведь только она могла создать для главного начальника вулканов такую компьютерную программу, которая сможет управлять всем этим гигантским, по своей мощи, процессом. Понял он и то, кем станут все хинасарды, — начальниками вулканов, которые появятся во всех мирах Альтаколона и станут своеобразными предохранительными клапанами, но тогда его французский друг татарского происхождения, Гарун Тазиев, действительно станет Сарнанарэоном, богом подземного огня. В том, что он возьмётся за эту работу, Валарестон даже и не сомневался. Постоянно бросать вызов судьбе было самой главной отличительной чертой этого человека.

Правда, ни один гороскоп, составленный Сэнди, вообще никак не упоминал о нём, как и о том, что Андрей мог быть хоть чем-то полезен его делу. Впрочем сам Валарестон далеко не во всём полагался на гороскопы, как и на предсказания любого другого рода, считая, что думать нужно всё же своей собственной головой, хотя и не отвергал полностью полезности гороскопов. Ещё он точно знал, что именно ему, а не кому-то другому предстояло найти решение проблемы. Знал не только потому, что получал от Талионона подзатыльники всякий раз, когда хотел заняться своими собственными делами вместо того, чтобы просматривать книги в поисках нужной информации или учить хинасардов, но и догадывался об этом чисто интуитивно. Порой это его просто бесило, но тогда в его памяти тотчас всплывали слова отца; — " Помните, ваше величество, вы очень нужны своему народу и всем обитателям Серебряного Ожерелья, ведь только вы способны завершить работу богов". Это сразу же приводило его в чувство, как бы сильно он не бесился. Валарестон поднялся из-за стола, улыбнулся, и сказал:

— Ладно, разберёмся, ребята, а теперь пойдёмте в храм Сердца Земли. Мне давно уже хотелось его вам показать.

Когда директору заповедника "Зелёный Дол" требовалось провести общее собрание сотрудников, он вызывал всех в город, в здание дирекции, и там в актовом зале чествовали и награждали отличившихся или проводили встречи с высоким начальством. Там же находилась бухгалтерия и коммерческий отдел. Но если Евгению Петровичу нужно было решать какие-то важные вопросы, касающиеся жизни заповедника, то в этом принимала участие лишь часть сотрудников вместе с членами их семей, то есть только те люди, которые чувствовали себя лесным братством Зелёного Дола, кого этот могучий лес наделил особой силой и кому открывал все свои колдовские секреты. Случалось это довольно часто, но мало кто знал о том, что такие собрания вообще происходят, да, и местом сбора была не научная база на девятом кордоне, а ущелье в урочище Чёрное, самое мрачное и дикое место во всём заповеднике, куда практически никогда не заходили люди, хотя оно и не было самым отдалённым местом в заповеднике. Как о всём урочище, так и о его главной достопримечательности — Змеином ущелье, где по слухам находилась пещера, подземные ходы которой вели аж к побережью Чёрного моря, в народе сложилась дурная слава.

До революции там, как говорили, ещё в девятнадцатом веке пряталась банда разбойников-душегубов, убивших немало купцов. Во время Великой Отечественной войны в ущелье бесследно сгинула целая группа немецких лётчиков, лечившихся в немецком военном госпитале, устроенном в санатории, которые решили обследовать пещеру, а потом ещё и целый взвод эсесовцев-карателей. Из леса так и не вышел ни один из них и дело кончилось тем, что немцы послали туда несколько бомбардировщиков, чтобы те бомбили урочище и ущелье. Дало ли это какие-нибудь результаты или нет, было неизвестно, но зато все знали, что когда бомбардировщики возвращались на аэродром в Красноградске, три самолёта из пяти разбились и сгорели при посадке, а экипажи двух других вроде бы сошли с ума. После освобождения Зеленодольска от фашистов, в ущелье отправилось пятеро сотрудников НКВД и назад вернулся только один, да, и тот сбрендил. Его тотчас отправили в Москву и больше в ущелье уже никого не посылали, а жители Зеленодольска утвердились во мнении, что это дурное место, которое следует обходить десятой стороной.

В семьдесят четвёртом в историю Змеиного ущелья была вписана ещё одна чёрная страница, в него сигануло пятеро убийц, изуродованные трупы которых подняли наверх корейцы, работавшие тогда в заповеднике. После этого уже никто из жителей Зеленодольска и не помышлял о том, чтобы отправиться в проклятое урочище. Даже приехавшая однажды из Москвы группа туристов-спелеологов и та, услышав в гостинице рассказ о нём, тотчас изменила своё решение и улетела в Пермь, исследовать тамошнюю Кунгурскую пещеру. Однако, настоящая чертовщина стала твориться уже не только в урочище, но и во всём Зелёном Доле после того, как в заповеднике сменился директор, точнее через пять лет. В этом лесу появились волки-оборотни и первыми с ними повстречались строители, тянувшие ЛЭП к побережью и это были уже не пустые россказни. Эти здоровенные зверюги, которые совершенно не боялись людей, той же осенью покусали нескольких охотников, сунувшихся в заповедник, и такие случаи повторялись до тех пор, пока все жители Зеленодольска не поняли, что пытаться охотиться в этом густом и мощном лесу означает ничто иное, как накликать большую беду на свою собственную задницу. Волки-оборотни были просто какими-то садистами. Первым делом они кусали охотника за руку, а потом обязательно пару раз за задницу и потом уже гнали навстречу инспекторам природоохраны.

Во всём остальном Зелёный Дол оставался всё таким же красивым, тихими и мирным и если ты отправлялся туда с семьёй отдохнуть по путёвке, купленной у егерей или инспекторов, то тебя ждал чудесный отдых на природе. Форели в речках было на диво много, но для того, чтобы её ловить, тоже нужно было покупать путёвку, иначе было не миновать разговора с инспекторами, а разговор у тех был короткий, собирай манатки и мотай отсюда. Для тех же людей, которые неукоснительно соблюдали правила посещения заповедника, он был самым настоящим раем. Возле корейских беседок всегда были наготове дрова и мангалы, у егерей дешевле, чем на рынке, можно было купить кабанятины для шашлыков, кабанов в Зелёном Доле было просто немеряно и их понемногу отстреливали, да, иную дичь вроде куропаток или рябчиков, у них тоже можно было купить, но самое главное, в этом лесу можно было ничего не опасаться.

Бывали случаи, что в нём терялись дети. Дело известное, разве за ними уследишь, но уже через час, другой волки-оборотни их приводили обратно и, что самое странное, не отказывались потом от угощения, конфет и даже шашлыков, вот только водки и пива они не пили, а потому народ решил, что это точно не егеря. Был один раз даже случай, когда девчушку лет пяти вывез из леса на своей шее сам Михайло Потапыч, главный медведь-великан Зелёного Дола, которого часто видели возле кордона Сергея Ермолаева. Всё же далеко не все жители Зеленодольска считали лес безопасным, но у некоторых из тех, для кого он был любимым местом для пикников, хранились дома фотографии, на которых рядом с ними стоял волк, рысь, а то и громадный бурый медведь. Хотя очень многие люди сознавали, что всё это противоречит здравому смыслу, никому и в голову не приходило оспаривать существующее положение вещей и все жители Зеленодольска говорили, что они живут рядом с волшебным лесом, строгим, но в то же время очень добрым, который ни в коем случае нельзя обижать.

Убеждал людей в этом и такой факт. Те дачи, которые было выросли возле заповедника по решению горсовета в самом начале перестройки, люди вскоре побросали, да, и шутка ли дело, если на участок среди бела дня могли забежать из леса здоровенный волчара, а то и того хуже, рысь ростом чуть ли на с молодого тигра, чтобы немигающе уставиться тебе в глаза и тихонько рычать. Тут у кого угодно нервы сдадут. Теперь на месте дач шумел хотя и молодой, но уже очень высокий лес, подступавший к городу почти вплотную, но что удивительно, строго в границах заповедника. Именно с тем, что лес этот заповедный, зеленодольцы и связывали все его чудеса, а ещё их связывали с именем директора Таланова и его дочери Ирины. Про Таланова все горожане так и говорили, что он, де, колдун, приехавший на Кавказ из амурской тайги вместе со своими друзьями-шаманами, которые были вовсе не корейцами, а какими-то никому не известными амурцами. Ну, а про Ирину и вовсе говорил невесть что, будто она была то ли какой-то принцессой, то ли вообще королевой.

Ещё поговаривали о том, что и нынешний директор, а вместе с ним почти все сотрудники заповедника, тоже колдуны ещё те и что старый директор-колдун дал им полную власть над лесом. В это верилось легко хотя бы потому, что Евгений Петрович всегда знал всё, что происходит в его лесу и поблизости. Народ вокруг него собрался дружный и сплочённый и даже в самые тяжелые дни заповедник не только выжил, но и окреп, в смысле экономики, и теперь при нём было организовано три фирмы, которые поставляли на рынки области дары леса и торговали не просто мехом, а норковыми, лисьими и песцовыми шубами. В городе для этого даже была построена меховая фабрика. В общем он был не только учёным, но и хорошим руководителем и даже помогал другим заповедникам деньгами, но гораздо чаще толковыми советами, как наладить научную и хозяйственную деятельность. Ну, а ещё он был главным распространителем слухов о жестокости Зелёного Дола по отношению ко всяческому жулью.

На самом деле как в Зелёном Доле, так и в Чёрном урочище обычным людям ничто не угрожало. Никакие разбойники там никогда не обитали, немецкие лётчики вовсе не сгинули бесследно, так как осмотрев Змеиное ущелье и не найдя в нём ничего, кроме большой пещеры, в которой было полным полно летучих мышей, пошли дальше в горы и были захвачены в плен партизанами. Эсэсовцев, отправившихся по их следам в горы, также уничтожили партизаны, а бомбардировщики, которые бомбили горы, возвращаясь на аэродром были обстреляны своими же собственными зенитчиками. Ну, а что касается сотрудников НКВД, то они вообще в урочище не ходили и по пьяному делу перестреляли друг друга в доме на окраине города, о чём, естественно, никто так никогда и не узнал не то что правды, а вообще хоть чего-либо на неё похожего. Единственное таинственное происшествие, случившееся в Чёрном урочище, была гибель Индейца и его дружков-убийц, но и по этому поводу те люди, которые работали в милиции и прокуратуре ещё в ту пору, имели своё собственное мнение и считали, что убийц сбросили на камни с верхотуры корейцы. Разумеется об этом никто не заявлял открыто, так как знали они ещё и то, что опергруппе посланной в Зеленодольск из Красногорска, было приказано пристрелить этих молодчиков при задержание, так что эти корейцы всего лишь избавили их от грязной работы и сделали всё так аккуратно, что, как говорится, и комар носа не подточит.

Однако, эхо тех событий спустя четверть века с лишним докатилось до Зелёного Дола и грозилось ударить по нему с огромной силой, что и заставило Евгения Петровича собрать всех лесных рейнджеров в Змеином ущелье, давно уже служившим для них местом сбора по самым различным поводам. Неподалёку от пещеры с обитающей в ней колонией летучих мышей, прямо в лесу было выращено нечто вроде большого эльфийского дома, только более простой конструкции. Как раз в нём Евгений Петрович и решил провести довольно странное собрание, на которое пришло шестьдесят семь мужчин и женщин, а вместе с ними четыре дюжины детей разного возраста, около сотни волков, рысей и даже шесть здоровенных матёрых медведей, чинно рассевшихся на лавках вперемешку с людьми. Один из косолапых рейнджеров почему-то задерживался и директор решил начать собрание без него. Оглядев мужчин, женщин и их детей, сидевших вдоль стен сплетённых из ветвей лещины под кронами шести чинар на широких лавках, выросших из земли, Евгений Петрович кашлянул и сказал:

— Ребята, у меня для вас плохие новости. Этот московский магнат Серго Байкурадзе, который прошлым летом пытался поставить памятник своему старшему братцу, каким-то образом сумел получить в правительстве лицензию на промышленную рубку леса в Зелёном Доле и уже этой осенью сюда нагрянет техника.

Сергей Ермолаев, прозванный друзьями Сказителем, откликнулся на это сообщение спокойным голосом:

— Не вижу в этом ничего страшного, Зелёный Дракон. Сама техника с места не сдвинется, а в Зеленодольске этот урод никогда не найдёт ни водителей, ни лесорубов, да, и по всей области тоже.

— Не скажи, Сказитель. — Со вздохом сказал директор — Он может нанять для этого каких-нибудь узбеков или ещё кого-либо.

Сказитель не унимался:

— Тогда вся его техника сгорит ещё на подъезде к Зеленодольску, а та шантрапа, которую он наймёт, мигом разбежится, увидев наших лохматых рейнджеров. Сотня волков это тебе не шутка.

— И вот тут-то начнётся война местного масштаба! — Воскликнул старший научный сотрудник заповедника по прозвищу Леший — Господин Байкурадзе наймёт охотников с калашами и поднимется такая пальба, какой и в Чечне не слышали. Нет, ребята, тут надо предпринимать какие-то экстренные меры, а вот какие именно, я не знаю. Эх, Сказитель, зря ты позволил Потапычу сбросить в пропасть обелиск, когда этот упырь вместе со своей мамашей-ведьмой приехали к нам помянуть своего ублюдка и его дружков. Мне отчего-то кажется, что он именно поэтому окрысился на Зелёный Дол. Ещё бы, только они цветы положили на обелиск, как на тебе, из леса вылетает громадный медведь, с ним три дюжины волков и Потыпыч одним махом сбивает его в пропасть. Ох и вони же тогда было от всей этой братии, они же все до единого в штаны наделали с перепуга. Вот теперь господин Байкурадзе и бесится, а в Москве мы вряд ли доберёмся до него. Там его охраняют не хуже президента. Ещё бы, сенатор, мать его так.

— Вот в Москву-то я и хочу отправиться, ребята. — Сказал Зелёный Дракон — Говорят, что Отец Леса сейчас там живёт. Ещё я слышал, что он сменил имя и фамилию, да, оно и понятно, ведь если верить нашему Сказителю, принцесса Иримиэль домой улетела, а её сын вроде бы у нас, на Земле, остался и живёт сейчас в Москве. Ну, я его и без фамилии найду. Куплю пару мешков пшена и подниму на крыло всех воробьёв и голубей. Они мне его быстро разыщут.

Талионон, входя в дом собраний вместе с Михайло Потапычем, Андреем и Масашико, громко сказал:

— Зелёный Дракон, для того, чтобы найти меня, тебе вовсе не нужно ехать ни в какую Москву. Друзья мои, я ведь никогда не оставлял ни вас, ни Зелёный Дол, без присмотра. Хотя и не постоянно, но в Зелёном Доле обязательно находился один из моих учеников. — Выйдя на середину, он спросил — Ну, что признали меня или нет?

Сотрудники заповедника и их дети радостно загалдели:

— Отец Леса, Отец Леса…

— Друзья мои, для вас я просто Талионон. — Поспешил воскликнуть лесной рейнджер — А это мои друзья и помощники — Масашико, младший брат Одакадзу, который жил в Зеленодольске под именем небезызвестного вам всем Виктора Кима. Теперь он главный защитник короля Валарестона, сына принцессы Иримиэль. Это его отец, принц Алмарон, вместе со своей супругой, принцессой Иримиэль, посвятил первых из вас в лесные рейнджеры, прежде чем улететь в Эльдамир, ну, а потом уже я время от времени посвящал в рейнджеры всех остальных и наделял вас кое-какими знаниями. Теперь же настало время открыть вам знания Эльдамира в полном объёме, но этим займётся король Воэн, то есть Андрей, если вы, конечно, захотите этого. Через какое-то время мы все улетим к себе домой и с нами сможет улететь в Серебряное Ожерелье каждый желающий. Андрею будет дозволено создать там своё собственное королевство Нуменор и это будет настоящее волшебное королевство.

Чей-то восторженный голос воскликнул:

— Как у Толкиена в "Братстве кольца"?

Андрей с поклоном ответил:

— Да, друг мой, Нуменор будет именно таким королевством и вы все в нём будете первыми князьями. Как и ты, парень, я тоже большой поклонник Толкиена, но в данном случае мы возьмём из книги только название, всё остальное — эльфы, гномы, тролли, гоблины, орки в Серебряном ожерелье уже есть. Вот только я не знаю, захотят ли они поселиться в нашем Нуменоре, ведь это будет огромный девственный мир размером побольше нашей Земли. Все вы станете магами и получите такие знания, о которых можно мечтать только в сказке, а ещё вы будете жить не старея так же долго, как и эльфы, только вы в отличие от них сможете стать ещё и крылатыми людьми — мардофеньяре. Ну, крылья у них за спиной не находятся постоянно, а появляются лишь тогда, когда они пожелают. Правда, вот чего в Нуменоре точно не будет, так это заводов, фабрик и всяческого оружия. Это я вам гарантирую. Наш Нуменор будет королевством магов, а не машин и техники.

Всё тот же голос воскликнул:

— Батя, мам, давайте отправимся в Нуменор вместе с королём Воэном? Батя, ты же сам рассказывал нам о том, какой интересной жизнью живут эльфы в своих лайквариндах. К тому же там нам уже не придётся ни от кого скрывать, кто мы такие.

Сказитель, потрепав своего сына по вихрам, встал и сказал:

— Андрей, именно этого мы все и ждали. Так значит нам всего-то и нужно, что проголосовать за тебя, как за нашего короля? Короля Нуменора, Воэна? Имя красивое, да, ты и сам парень вроде ничего, не производишь впечатления жулика и прощелыги.

Андрей отрицательно помотал головой и решительно сказал:

— Нет, Сказитель, для того, чтобы стать королём Нуменора, мне нужно будет получить сначала Силу Королей. Вот тогда меня признает королём каждый, а пока что я король Воэн чисто номинально, но уже сейчас готов пролить кровь за свой народ и даже отдать за него жизнь, только последнее выглядит весьма проблематично. Ведь я уже полгода, как маг, и потому убить меня очень трудно.

Масашико, стоявший рядом, улыбнулся и подтвердил:

— Парень, не кокетничай. Тебя просто невозможно убить. — Да, господа нуменорцы, хотя ваш король всего лишь полгода, как стал магом, он очень могущественный воин-маг. Правда, я не совсем понимаю, почему, ведь война в Серебряном Ожерелье, из-за которой принцесса Иримиэль прилетела на Землю, давно уже закончилась, ну, видно, так было угодно богам Альтаколона, раз они даровали ему такую магическую силу. Поэтому можете не сомневаться, ваш король Воэн обязательно обретёт Силу Королей, и, возможно, что не он один.

Все как по команде поднялись с лавок и приблизились к Талионону и его спутникам, Михайло Потапыч тоже встал на задние лапы, положив передние на плечи короля Воэна, но тот даже не пошатнулся. Наоборот, он потрепал медведя по шее и радостно заулыбался, проворчав что-то по-медвежьи, что смогли понять несколько стоявших рядом с ним зеленодольских рейнджеров, после чего сказал:

— Ты, Михайло Потапыч, обязательно полетишь в Нуменор вместе со всеми своими друзьями, а вам на смену мы оставим других рейнджеров, помоложе. Пройдёт время и они тоже отправятся в Нуменор. Всех людей туда мы забирать не станем, но очень многих, которые хотят жить вольной жизнью без всяких благ цивилизации, обязательно заберём с собой и станем забирать и впредь.

— Всё это хорошо, король Воэн, даже прекрасно, Сказитель нам об этом уже не один год толкует, но сейчас меня волнует другое! — Недовольным голосом воскликнул Зелёный Дракон — Нам нужно срочно решить, что делать с этим московским магнатом, который нацелился извести Зелёный Дол под корень.

Талионон обнял его за плечо и сказал:

— Лайквалок, брат мой, не волнуйся, для этого у нас есть такие ниндзя, как Масашико и король Воэн. Они быстро приструнят этого придурка и он не только мигом забудет о Зелёном Доле, но и вообще уберётся из этой страны и больше никогда в ней не покажется. Масашико и Андрей об этом уже очень скоро позаботятся, а теперь, друзья мои, я предлагаю вам отправиться сначала на остров Иримиэль, а оттуда прямиком в то самое место, где ваш король вместе со своим другом, королём Валарестоном, и другими магами посвятят всех вас не только в лесные рейнджеры по всем правилам, но и сделают вас магами. За свой лес не волнуйтесь, рейнджеры короля Воэна уже находятся здесь и тут без их разрешения даже муха не пролетит. Ну, что, вы согласны испытать на себе, что даёт человеку храм Силы Земли?

Директор заповедника оторопело спросил:

— Так что же получается, храм силы Земли действительно существует? Я грешным дело думал, что это выдумка Сказителя.

Талионон успокоил его:

— Лайквалок, Сказитель ничего не выдумывал. Просто из всех вас он был самым восприимчивым и потому я несколько раз вкладывал в его сознание во время медитаций информацию о том, как мы здесь очутились и зачем. Начало этому положил принц Алмарон, а я продолжил. Наверное именно поэтому вы и прозвали Сергея Сказителем.

— Отец Леса, почему ты уже во второй раз называешь меня каким-то Лайквалоком? — Недоумённо поинтересовался Евгений Петрович, прозванный друзьями за мощь и напористость своей натуры, а также за непримиримую ярость к врагам леса Зелёным Драконом.

— Так ведь дядь Жень, Лайквалок это и есть по-эльфийски Зелёный Дракон! — Весёлым, звонким голосом воскликнул Сергей-младший, очень большой поклонник Толкиена — Ну, а Отец Леса по-эльфийски Атартаурон. Так что всё очень просто. Если бы ты хотя бы разок посмотрел, как мы разыгрываем в лесу сценки по книге "Братство кольца", то тебе всё сразу же стало бы ясно. — Коснувшись руки короля Воэна, парнишка спросил его — Извините, а вы будете не тот самый Андрей Леонидов, который мастер игры в клубе "Нуменор"? У вас ещё сайт с таким названием есть в Интернете. Красивый.

— Это он и есть. — Ответил парнишке Талионон — Только теперь почти все его толканутые друзья стали лесными рейнджерами и настоящими нуменорцами. Ну, пойдёмте, друзья, если кому-то в Москве просто повезло потому, что они прибились к Андрею по целой куче своих собственных причин, то уж вы-то точно заслужили право прожить жизнь длиной в целую вечность в лесу растущем в таком королевстве, в котором никому и никогда даже в голову не придёт мысль срубить хотя бы одно дерево. Во всяком случае у нас в Эльдамире такого ни разу не происходило.

Евгений Петрович улыбнулся и негромко сказал:

— Ну, если я и в Нуменоре буду Зелёным Драконом, Лайквалоком, как ты говоришь, Отец Леса, то и его леса навсегда останутся такими, какими мы получим их от королей Серебряного Ожерелья.

— Бери выше, Лайквалок, ключи от Нуменора вам вручат боги Альтаколона. — Поправил его Талионон — К королю Арендилу и королеве Линиэль, которые вошли в залы Менеларкоа, присоединились король Ареохтар и королева Нолвиэль, а скоро туда войдут ещё три короля и три королевы Серебряного ожерелья, а вместе с ними и тот парень, который заварил всю эту кашу. Ну, это ты и сам сейчас увидишь, ведь в храме Сердца Земли, на стенах которого волшебным образом само собой появилось изображение пира богов, появилось семь свободных кресел и мы точно знаем, для кого они там поставлены.

Три друга-короля не спеша ехали на могучих сайриномундо по дороге от замка лорда Лергуса, правителя Колокольчиковой долины, к заново отстроенному городу Большие Колокольчики. Все трое хотя и ехали без своих свит, были одеты в королевские наряды — зелёного атласа с крохотными золотыми колокольчиками у Сардона, голубого, с золотыми лилиями у Николаса, серебристого у Алмарона. На голове каждого сверкал полированным серебром малый королевский венец, а к серебряным поясам прицеплено малое же парадное оружие, мечи и рейнджерские кинжалы, так что у каждого было таким образом по два меча. Их холёные сайриномундо выглядели соответствующим образом, рога и копыта вызолочены, длинная шерсть не только расчёсана, но и волнисто струилась, так как всю ночь была заплетена в косички, а мягкие сёдла кожи королевских цветов и сбруя были богато украшены серебряными накладками. Сайриномундо шли шагом с такой важность, словно они и сами являлись королями.

Король Алмарон держал на руках Тирумулара, своего постоянного спутника во всех путешествиях, а на плече у короля Ника сидел и весело верещал бельчонок Джек, рассказывая что-то своему серому лохматому другу. Утро было в самом разгаре, изумрудно-зелёная долина с растущими повсюду колокольчиками и пасущимися стадами коров и лошадей очень красива, настроение у троих друзей просто превосходным, а потому они вели неспешный разговор, беспечно шутили и громко смеялись, радуясь встрече. Теперь, когда каждый из них восседал на троне, встречи их были уже не такими частыми, как раньше, когда они жили в Остоаране и воевали в одном отряде. Хотя та странная война, которая длилась более тридцати лет и не была очень уж разрушительной и в конечном итоге весьма благотворно подействовала на экономику миров Серебряного Ожерелья, три года назад, когда она закончилась столь же неожиданно, как и началась, вдруг, выяснилось, что во всех королевствах накопилось множество проблем и особенно много их было в Каноде.

Вот тут-то все короли бывшей Светлой половины и оценили по настоящему мудрость и несомненный дар предвидения короля Николаса Мудрого, а также хитроумие всех тех его друзей, которые в разное время стали королями на Тёмной половине, и, также, как и он, дали клятву не появляться в своих королевских дворцах до дня победы. В первую очередь это позволило им взойти на троны не только как истинным освободителям и защитникам своих народов, но и сразу же стать жесткими, сильными правителями, у которых не очень-то забалуешь. Все проблемы они решали с солдатской прямотой и выдумкой, нисколько не стесняясь одергивать всяких горлопанов, стремящихся приблизиться к трону и урвать свой кусок. Так Сардон без малейшего колебания вернул бывшим лордам вампиров все их владения до единого, строго указав своим подданным на то, что те тысячелетиями гибли в схватках с соседями в то время, как они сидели по своим городкам и деревням, с одной стороны, а с другой железной рукой навёл порядок в рядах лордов и мигом заставил их подчиняться его указам.

Вместе с тем он быстро вытурил из лесов большую часть жителей и повелел им заново отстроить все деревни и города, требуя от них только одного, чтобы все они были такими же красивыми, как города людей в эльфийских мирах. На работу его подданные выходили, как на битву, и потому уже всего через каких-то два года Сайквалинна преобразилась и стала очень привлекательной для многих народов. В неё толпами хлынули не только лайтеро, которым не хотелось ждать того момента, когда им будут отданы девственные миры, но даже эльфы. Особенно много их прибывало из Эмбер-Лимбреа-Лиэне, в котором они были вынуждены жить в городах, так что в лайквариндах Сайквалинны осталось не так уж много людей и это были в основном эккатоканты, в том числе и крылатые, которые терпеть не могли каменных домов. Мардофеньяре было всё равно где жить, но леса им не очень-то нравились, ведь там, прежде чем взлететь в небо, нужно было сначала залезть на вершину дерева.

Алмарон, привычный ко всему, в том числе и к жизни в замках, был только рад сбагрить эльфов своему другу, ведь даже самое большой лесной эльфийский город никогда не насчитывал больше пяти тысяч жителей и тому были свои причины. Лайкваринд при всех своих немалых возможностях не мог прокормить больше пятнадцати эльфов на один гектар площади, а те боевые и защитные лайкваринды, которые они выращивали во время войны, не могли жить в таком напряженном режиме до бесконечности. Им нужно было отдохнуть и набраться сил. У Алмарона тоже хватало сложностей, но его народ Эмбер-Лимбреа-Лиэне воспринял, как избавителя, и к тому же он сотворил то, о чём говорилось в древних пророчествах — серебряных королевских драконов и те жили не в Веуроастале, а разлетелись парами во все концы. Разумеется, драконы сделали это не по своей собственной воле, а только потому, что их сердитый папаша просто дал им всем хорошего пинка под зад и велел жить точно так же, как жили все золотые драконы Эльдамира, то есть тихо и уединённо, общаясь с одними только горными рейнджерами.

Все сложности короля Алмарона в основном сводились к тому, что великое множество его подданных строчили кляузы на злых магов-некромантов, а некоторые даже пытались разыскать их самостоятельно, чтобы притащить на суд короля, но его величество оказался тёртым калачом. Сначала он елейным голосом во всеуслышанье пообещал своим подданным жестоко наказать притеснителей, а буквально на следующий день, уже секретным указом, объявил амнистию всем, кто служил канцлеру Голониусу и императору Мираверу и приказал как магам-некромантам, так и всем тем, кто был вынужден стать сатрапами, сменить внешний облик, имена, придумать себе новую биографию и поменять место жительства, чтобы никто не смог предъявить им никаких претензий. Прощались по большому счёту буквально все и при этом не вводилось никаких конфискаций, а потому всё в Эмбер-Лимбреа-Лиэне моментально пришло в движение и хотя число жалоб не уменьшалось вот уже третий год, это привело только к тому, что в королевстве появилась новая официальная должность, оплачиваемая из средств казны — антогуилд, маг дарующий покой. Такие маги появились сразу во множестве, порой на одной улице жили сразу по два, три таких мага и на эту должность согласно секретного указа назначались только бывшие боевые маги-некроманты, прошедшие ускоренные курсы переподготовки, организованные магом Вилионом.

Сделано это было весьма своевременно. Маги-антогуилды не сидели в своих домах, словно сычи в дуплах, а оперативно реагировали на каждую кляузу и может быть именно поэтому их поток не иссякал. Но куда больше это помогало реабилитации как раз самих бывших некромантов. Утешая вдов и сирот, они тем самым лечили и свои собственные израненные души и находили в себе силы жить дальше. Как одни, так и другие благодарили за это короля Николаса Мудрого, ведь это была именно его идея. Хотя открыто и прилюдно этого человека никто не называл в Эмбер-Лимбреа-Лиэне Атанионом Самноэмбером, у себя дома подданные короля Алмарона всякий раз поминали его добрым словом и даже на новый манер зажигали свечу перед стереопортретом его друга, на котором он был изображен в голубом одеянии с бельчонком Джеком на плече, вставленным в рамку и заботливо укрытым стеклом или магической плёнкой. Его заранее зачислили в небесные защитники Эмбер-Лимбреа-Лиэне, хотя ещё и не почитали, как бога, официально, но частенько поминали в своих молитвах, обращаясь к нему с просьбами на будущее. Как это ни странно, но сам Николас чувствовал, что он с каждым днём обретает всё большую и большую силу и прекрасно знал, почему это происходит.

Зато ему досталось самое разрушенное войной королевство, ведь Канода и без того долгое время была полем битвы между лехтани и каноди. Однако, это вовсе не обескуражило Ника и он взялся за дело без лишней спешки, но с огромным энтузиазмом. Первым делом он потребовал от короля Альберта, чтобы тот сворачивал свою бурную деятельность в Северном пределе и срочно вернулся в Эс-Канодиа-ан-Лехтанион вместе со всей своей армией, где тот был встречен так, словно это он победил Миравера в одиночку. После этого Ник установил в Каноде самое настоящее двоевластие и издал указ, согласно которого до той поры, пока король Альберт не обретёт своего собственного королевства в Альтаколоне, они будут править Канодой вдвоём, а точнее вчетвером, если считать ещё и двух королев. Для всех жителей Каноды это было что-то совершенно из рук вон выходящее, неожиданное, парадоксальное и невероятное. Лехтани и каноди сидят рядом на двух тронах и правят королевством так дружно и слаженно, словно они близнецы-братья. Может быть именно поэтому они и смогли так быстро забыть все свои прежние обиды и, засучив рукава, взялись заново отстаивать свою любимую Каноду вместе с троллями, ограми, орками, гномами, гоблинами и отважными космитами.

В том, что король Альберт обретёт Силу Королей тотчас, как только Атанион Самноэбер вместе с двумя своими верными друзьями при помощи короля Валарестона завершит строительство Альтаколона, никто не сомневался. Ни для кого давно уже не было секретом, что могущество этого юного бога будет столь великим, что он сравнится с Анароном и Арендилом. Может быть именно поэтому подданные короля Николаса Мудрого не роптали и отстраивали заново все свои города, очень многие из которых лежали в руинах. Как это ни странно, но в этом им помогали бывшие враги — сарнаохтары, которые день и ночь трудились в каменоломнях. В последнее время они очень сильно изменились внешне. Их тела сделались практически человеческими, очень сильно посветлели, теперь они были уже не теми тёмно-коричневыми монстрами, а огромными, розовощёкими и голубоглазыми парнями, и к тому же снова оделись в сайринахампы, которые уже не жгли их тела, как прежде. Однако, самое главное заключалось в том, что они попросили называть их хинасардами, взяли себе имена и разговаривали точно так же, как и все приличные люди.

Ещё в первый же день, как император Миравер капитулировал и отправился в изгнание (мало кто знал, что уже через полгода он переселился в Остоаран, ставший столицей всех магов Серебряного Ожерелья, и теперь пьянствует там вместе с Голониусом) все короли до единого издали указы, согласно которым людям запрещалось хоть чем-либо вредить сарнаохтарам и даже наоборот, было приказано рубить кости животных помельче, замораживать их и кормить ими этих каменных громил, которые пешком отправились к границам Эльдамира, по-прежнему покрытому снегами и льдом, и Эмбер-Лимбреа-Лиэне для того, чтобы соединить все небесные ожерелья. Поэтому хотя и не в первый же день, но уже довольно скоро хиносарды потянулись к людям и везде предлагали им свою помощь в строительстве домов, дорог и мостов. Хотя их было не так уж и много, всего чуть больше трёх миллиардов на всё Серебряное Ожерелье, работу они проделали просто колоссальную, а потому к ним относились весьма сочувственно, хотя горя всем они принесли немало.

Та тёмно-оранжевая дорога, по которой ехали три друга, а это было довольно широкое и просто на диво ровное шоссе мощёное камнем, тоже была построена сарнаохтарами, которые каким-то совершенно удивительным магическим способом сумели придать ему эластичность тартана самого лучшего качества, хорошо знакомого королю Алмарона по Земле. Поэтому парные копыта сайриномундо, облачённые в сталь, не высекали из неё искр и не издавали дробного цокота. Ощущение было таким, словно могучие быки шагают по степи и потому друзья могли спокойно разговаривать, передавая друг другу большой серебряный кувшин с эльфийским вином. Они ехали в Большие Колокольчики по просьбе бургомистра этого довольно большого города, претендовавшего на право стать столицей провинции Колокольчиковая Долина, вотчины князя Вестела Дагодиринского, жившего теперь на два дома. В лесной столице Сайквалинны у него имелся самый настоящий эльфийский замок, а в Больших Колокольчиках целое поместье с громадным дворцом, в который он откочёвывал всякий раз, как только разругается с королём Сардоном.

На этот раз дело обошлось без ругани, но зато было обставлено какой-то странной для Веса секретностью. Не смотря на то, что князь Вестел, так и оставшийся эккатокантом, вырастил себе прекрасный дворец в полукилометре от королевского, он не стал перечить своему королю хотя бы в одном, почти добровольно стал бургомистром Больших Колокольчиков, а не то она так и остались бы брошенной деревней. Тем не менее он как был корчмарём, так им и остался. Сарноахтары отгрохали для него здоровенный трёхэтажный дворец, жутко красивый и роскошный, на первом этаже которого размещался громадный ресторанище и каждый день после полудня в нём зажаривали на вертеле целую дюжину молодых быков и пока мясо поспевало, официантки обносили посетителей знаменитыми на всю Сайквалинну пирогами с колокольчиками от матушки Лиры и пивом от папаши Веса в ожидании того момента, когда всем подадут жареную телятину и сарко. Благодаря Сардону и особенно королю Ланнелю, частыми гостями в этом ресторане бывали все короли Серебряного Ожерелья.

В каждом из шести залов в самом центре стоял вампирский стол, покрытый белой скатертью и не было дня, чтобы он пустовал, так как именно этом ресторане чаще всего собирались лорды Сайквалинны, всё такие же гордые, но уже не такие заносчивые и спесивые. Все остальные столы стояли непокрытыми и даже короли сидели только за ними, ведь таковым было повеление короля Сардона, который всего лишь один раз в жизни сидел за вампирским столом. Такое положение вещей никого не оскорбляло и даже короли считали этот указ проявлением мудрости. Правда, сами лорды всё же предпочитали сажать за большой вампирский стол только четверых лордов, а сами занимали места за общими столами, где разрешалось горланить во весь голос, шутить и смеяться. Нику нравилось бывать в ресторане папаши Веса, стоящим в Больших Колокольчиках вот уже третий год, хотя такое случалось и не часто. Он всё же не выдержал и спросил друга:

— Сардина, ну, не может быть такого, чтобы ты ничего не знал, скажи, не томи меня, зачем Вес позвал нас в Колокольчики?

Тот засмеялся и ответил:

— Была мне охота связываться с этим старым скандалистом, Никса. Он и по мелочам гавкается со мной так, что хоть из дворца беги. Не советник короля, а просто изверг какой-то. Хорошо хоть то, что он побаивается Берга и Сонкса, а то мне от него совсем житья не было бы. Ты знаешь, что он ещё недавно удумал? Не поверишь, старик, он потребовал, чтобы я вырастил специальные леса для троллей поблизости от Сардонирина, будто мы мало им в горах деревьев выращиваем.

Ник пожал плечами и сказал:

— Не вижу в этом ничего страшного, Сардина. Ты ведь разрешил лордам построить несколько десятков настоящих вампирских замков в своей столице, так почему бы тогда и твоим князья-тролли не иметь в ней своих кварталов. Вес прав, старина.

— Так и я о том же ему говорю! — Громко воскликнул король Сардон — Пусть сарды отгрохают им пару дюжин громадных дворцов на улице Троллей и дело с концом, а он упёрся и твердит своё, мол все тролли рейнджеры, а рейнджеры, как и блохастые, просто обязаны жить в лесу, в настоящих эльфийских домах, а не в этих каменных хлевах, которые тролли строят себе на скорую руку. Но самое смешное это то, что он даже троллей сумел убедить в этом. Не знаю уж как, наверное подпоил их сарко, но те подписались под петицией.

Король Ник предупреждающе поднял руку и сказал:

— Вес и здесь полностью прав, дружище, и если ты действительно вырастишь для них целую деревню на эльфийский манер, то я буду от этого просто счастлив. Тогда мне не составит особого труда переселить их из того каменного кошмара, который они считают домами, в нормальные жилища. Понимаешь, Сардина, тролли странный народ, никто из них не хочет становиться первооткрывателем, ведь они больше всего боятся насмешек. У себя в Эсканолехтанионе я приказал построить для троллей несколько больших гостиниц, но на них ушло столько камня, что просто жуть, полгорода отстроить можно, зато все тролли, которые живут в них и особенно их жены и малышня, очень довольны. Сейчас нас здорово выручают сарнаохтары, они с камнем просто чудеса творят, хотя мне их не хватает, но ведь все они рано или поздно соберутся возле Золотого Эльдаиара и Серебряного Эмбера. Вот тогда у нас начнутся проблемы, братишка. Нам-то будет к тому времени уже всё по барабану, у нас начнётся новая жизнь, но нашим подопечным придётся туго. После того, как мой народ побродил почитай по всем мирам Ожерелья, уже никто не хочет жить в домах старой постройки, если это не дворцы и родовые замки, всем подавай точно такие дома, которые строят в Аттеарании, а многим и этого мало, ведь они побывали в Веуроастале Втором и даже в Эмберском Веуроастале и привезли с собой множество фотоснимков. Да, и космиты в это дело внесли свою лепту и теперь если в твоём доме нет плазменной панели, стиральной машины, кухонного комбайна, посудомоечной машины и нормального санузла, то соседи тебя уже и за человека не считают. Хорошо ещё то, что от меня не требуют, чтобы я построил заводы по их производству, да, они, собственно говоря, и не нужны. Лайтеро как узнали о том, что с помощью магии все их телевизоры и прочая бытовая техника становится вечной, чуть умом не тронулись, ведь вся их хвалёная экономика на девяносто процентов работает исключительно на свалку. Лично я даже сидя за пиршественным столом в Менеларкоа не хочу вдыхать вони отбросов. Поэтому, Сардина, тебе немедленно нужно начать выращивать эльфийские дома для троллей, ведь это позволит обеспечить нормальным жильём весь этот великий народ и тогда уже никто во всём Альтаколоне не посмеет над ними насмехаться. Тех, кто живёт в эльфийских домах, не принято подначивать, а то ведь потом уже ни в один лес не войдёшь. Хорошо, что ты мне вовремя об этом рассказал, старик, теперь у меня есть повод, чтобы вознаградить папашу Веса, он ведь хотя и не лорд, а гордости в нём, на целую стаю самых матёрых вампиров хватит.

— Знаете, парни, а мне жалко, что вампиров у нас совсем не осталось. — Смущённо улыбаясь сказал Алмарон — Раньше хоть было с кем подраться. Эх, вот ведь были славные времена. Подкрадёшься, бывало, ночью, перебросишь через стену крепости вампирам послание с вызовом на честный бой, сныкаешься в кустах и ждёшь до утра. А утром красота, трубы звенят, над крепостью реют флаги, все вампиры взлетают в небо, а ты стоишь в сотне метров от главных ворот безоружный и ждёшь, когда к тебе с неба спустится какой-нибудь отважный парень и не боишься, что в твою сторону кто-нибудь камень бросит. Вампиры в таком случае даже Голониуса живьём бы сожрали. Порой среди них такие громилы попадались, что драка часа на три затягивалась. Вот за что я гоблака всегда уважал больше всего, так это за то, что он тоже был любителем таких схваток. Раздеться по пояс, нацепить на рожу морок покрепче и сцепиться с вампиром. Ух, здорово! А сейчас не жизнь, сплошная тоска. — Алмарон махнул рукой и проворчал — У меня в Эмбере даже не с кем подраться, как в былые времена.

Сардон ухмыльнулся и воскликнул:

— Так это ты только потому такой кислый, Фалк? Хе-хе, парень, мы это дело быстро поправим. Мои мардофеньяре тоже не хотят со мной сходиться на кулачках, зато соседские, что под гоблаком ходят, запросто. Ну, а уж мои лорды за честь почтут, тебе рожу начистить.

— Слушай, Сардина, а двое на двое они рискнут сразиться? — Смутившись, так как когда-то он всегда костерил друга за такие безрассудные выходки, хотя и сам проделывал такое, спросил король Ник, тихонько засмеялся и признался, наконец, друзьям — Ребята, я ведь тоже частенько вызывал вампиров на бой. Правда, я в отличие от Хнелли никогда не забирал сдавшихся в Остоаран, но гоблак у нас тогда совсем бесбашенный был, за что вампиры и считали его своим самым лучшим врагом и если у него, вдруг, кончались патроны или разряжалась батарея бластера, то просто брали под козырёк и немедленно улетали. Чёрт подери, хотя они и были кровососами, благородство из них, всегда просто фонтаном пёрло.

Сардон кивнул в знак согласия головой и, вдруг, спросил:

— Послушай, Никса, а как это тебе пришло в голову турнуть из королей Элесинда и поставить на его место Могильщика? Что-то мне в этой истории не всё ясно. Как могло случиться так, что Элесинд, который по праву стал королём Шезанны, самого что ни на есть вампирского мира, вдруг, заявил о своей отставке и после этого взял и стал у старины Конни сэссэ? Да, ещё каким, Сонкс только вздыхает, глядя на них обоих, завидует, что Элику на шару достался такой классный король, как Могильщик, а он вынужден маяться с такой бестолочью, как я, хотя мы оба эльдары. Ты, что же, уже начал применять свои боговские штучки, старик? Колись, Никса, здесь все свои.

Ник пристально посмотрел на друга и ответил:

— Сардина, я сказал и всё, словно в землю ушло. В общем так, ребята, как вы знаете, Элик ощутил в себе Силу Королей последним, хотя он был одним из первых, кто стал учеником Исигавы. Не могу сказать вам точно почему именно, но он так и не смог охватить своим внутренним взором всей Шезанны и не вам мне говорить, что это значит для честного короля, ну, а после этого Сила Королей стала его медленно покидать и он сразу же это почувствовал, а поскольку Элик всегда знал всё и обо всём, то год назад он сам прибыл ко мне в Эсканолехтанион и попросил о помощи. Ну, в общем он хотел, чтобы я нашел истинного короля Шезанны. Мы с Конни, разумеется, стали тут же допытываться откуда ему известно о том, что я обладаю такой властью и он раскололся. Ему проболтался об этом по пьянке Нордрэн, хотя мне кажется, что сказано это было вовсе не по пьянке, но не стану же я допытываться до полной правды. Шезанцы же, как вы знаете, были готовы носить Элика на руках и без Силы Королей, особенно старые мардофеньяре, что вовсе не удивительно, ведь когда они были кровососами, он своим благородством в бою даже им носы утирал, но в том-то и дело, что это самое благородство не давало королю Элесинду править Шезанной даже просто теряя Силу Королей, он ведь не Люмбулон какой-то. В общем я тотчас начал поиск и уже через три секунды указал Элику на Конни, ну, а про то, какие они друзья, мне вам и говорить не нужно. Кузнец за Могильщика даже с нами в драку лез, если ему казалось, что мы его чем-то обидели, а ведь Конни был нам всем тогда и остаётся сейчас родным братом. Ну, а для того, чтобы Сила Королей перешла из Элесинда в нашего общего друга, мудрого Торонолвеона Лаурепармассона, мне даже не пришлось напрягаться. По-моему, ребята, они составляют пару ничуть не хуже, чем Ланнель и Исигава, а уж как этому рады все маги. Но самое главное, парни, заключается в том, что в короле Торонолвеоне она прибывает день ото дня и оттого в нашем друге Элесинде Кузнеце тоже появилась особого рода сила, я бы назвал её даже не силой в полном смысле этого слова, а Мудростью Опоры Королей и то же самое сейчас происходит со всеми другими сэссэ. — Вдали к этому времени показался город и Ник, обладавший самым острым зрением, ведь он один из всех троих был мардофеньяре, воскликнул — Это что ещё за демонстрация! Парни, похоже, что всё население Колокольчиков вышло нас встречать. Ох, Сардина, сдаётся мне, что ты нас снова заманил в какую-то ловушку вместе со своим первым советником, так как он стоит в толпе вместе с твоим хитрожопым Сонксом, а ещё я вижу там целую толпу сарнов. Хорошо, что все они без оружия.

Король Сардон так и взвыл во весь голос:

— Никса, два этих гада точно меня когда-нибудь в гроб загонят своими хитроумными интригами и не видать мне тогда пиршественных залов Анарона, как собственных длинных ушей! Честное слово, братишка, чтобы эти жулики не затеяли, меня они в курс дела не ввели. Они же оба бессовестные шантажисты и вымогатели.

Хотя Сардон столь беззастенчиво клеветал на своих самых лучших во всей Сайквалинне друзей, Ник не стал укорять его в этом, так как понимал, что речь идёт о чём-то действительно очень серьёзном. Через двадцать минут трое друзей подъехали к окраине Больших Колокольчиков, где их встречало несколько тысяч жителей этого города и принарядившихся хинасардов, выстроившихся полукругом. В самом центре стояли сэссэ короля Сардона великий герцог Сонкс Ларуд, первый советник Вестел Грослун и хинасард в щегольском белом мундире с генеральскими погонами и синей нашивкой с именем на груди. Имя у этого здоровенного, широкоплечего верзилы было тракторное, Джон Дир, да, и мощь совершенно аналогичная. Не доезжая метров двадцати до горожан, все три короля спешились, и, передав поводья в руки подбежавших парней, велели им расседлать быков и разрешить тем отправиться в степь попастись, а если хозяева будут не против, то и слопать по паре колокольчиков. Хозяева сразу же сказали, что они не против и сайриномундо тотчас стали довольно фыркать. Бургомистр вышел вперёд и без всякой дипломатии сразу же всё поставил на свои места, громко сказав:

— Ваши величества, хиносарды, находящиеся в Сайквалинне, прознав о том, что его величеству королю Николасу не хватает в Каноде рабочих рук и особенно камня для строительства, поскольку все те хинасарды, которые находились там, вынуждены покинуть это славное королевство, просят его разрешить им пройти туда через порталы прохода, чтобы придти на помощь народу Каноды. От Сайквалинны идти к Эмбер-Лимбреа-Лиэне гораздо ближе, чем от Каноды, а потому они смогут пробыть там не менее трёх лет, чтобы потом снова вернуться через порталы прохода сюда и тронуться в далёкий путь, который они обязательно должны проделать пешком. Все города в нашей Сайквалинне уже практически все отстроены заново, о чём можно судить по Большим Колокольчикам, а потому все девяносто два миллиона хиносардов, этих самых могущественных магов камня и великих зодчих, могут немедленно отправиться в путь, ваше величество.

Король Ник поскрёб щёку, осклабился и дал такой ответ Вестелу:

— Извини, Вес, но ты не вправе командовать парнями генерала Дира, да, и король Сардон тоже, ведь они не его подданные. Но, я от такой возможности заполучить в своё королевство столько отличных парней, ни за что не откажусь. В принципе они все являются почётными пленниками ваших благородных лордов, ведь это они поклялись, что с ними ничего плохого не случится. Просить же лордов о какой-либо услуге я не могу, мне этого не позволяет благородство крови Марновингов, но я готов немедленно сразиться с самым здоровенным из кровососов за право с почётом и со всеми воинскими почестями принять своих бывших противников в моём королевстве. Ну, что скажите, зубастые, есть среди вас парни, готовые снова сразиться с Занозой? Или у вас все гробы забиты теми, которых я уже отметелил? Бой будет честным и если я не смогу подняться, то победителю достанутся мой рейнджерский кинжал, малый парадный меч и эта корона. Королевство, естественно, я на кон никогда не поставлю.

В толпе стоял не один десяток лордов, которые тотчас с оглушительными криками рванулись вперёд, но всех перекричал старый лорд Лергус, громила ростом далеко за два метра, который мигом оказался перед королём Ником и заорал:

— Мальчишка! Да, Марновингов ещё и на свете не было, когда я сражался с за Сайквалинну и мою Колокольчиковую долину с эльдаиарами и гонял на границе гоблаков!

Король Алмарон шагнул вперёд и рявкнул:

— Ведьмак никогда не станет стоять в стороне, когда его друг дерётся с таким старым кровососом, как ты, лорд Лергус! Я присоединяю к призу Занозы свою корону и железки.

Вслед за ним завопил король Сардон:

— Сакс, иди сюда! Вот тебе моя корона, пока драка не закончится, ты король, а я, как и Заноза, просто рейнджер из Эльдамира. Эй, кровососы, если кто уложит меня на землю, тот целый год будет жить в моём золотом дворце, а я, словно блохастый кобель, вырою себе в лесу землянку и стану жить там вместе с со своей королевой.

Лорд Кастис, второй маршал короля, который, как и его первый маршал, закончил военную академию в Остоаране, крикнул:

— Дух, однажды тебе удалось меня отметелить, но второй раз я не позволю этого сделать! Шире круг, народ, сейчас вы увидите, как зубастые кровососы дерутся на кулачках! Только знаешь, Дух, мне твой дворец даже даром не нужен и если я уложу тебя, а именно это и произойдёт, то ты выставишь мне в качестве приза двести бочек особого, королевского красного кармеля, который никогда не подают в тавернах. За это я готов сразиться с самим Сатаной, а у тебя, насколько мне это известно, им забиты все подвалы замка.

Алмарон хлопнул Сардона по плечу и крикнул, старясь перекрыть как восторженный, так и возмущённый гул толпы:

— Дух, а ядерный чемоданчик передать?

— Какой такой ещё ядрёный чемоданчик, Ведьмак, и кому передать? — Удивился тот — И, главное, зачем?

— Забудь, парень! — Крикнул Алмарон снимая с себя верхнюю часть сайринахампа и обнажая могучую безволосую грудь с тугими узлами мускулов, налитых силой — Ох, ребята, и оторвусь же я сейчас! Как же давно мне хотелось найти кровососа поздоровее и почесать кулаки о его зубы. Ну, кто отважится сразиться с Ведьмаком?

Противник нашелся очень быстро. Это был хотя и не громадный мардофеньяре, но очень опытный боец, один из лучших среди всех белых крылатых рыцарей, сам лорд Артанос. Он не стал громко вопить, а просто поднял руку и все тотчас умолкли, а сам улыбчивый лорд быстро обнажился по пояс. Почти одного роста с Алмароном, он был даже немного изящнее, чем король Эмбер-Лимбреа-Лиэне, но всем было хорошо известно, какой чудовищной силой обладал это Патриарх и каким боевым опытом. Подмигнув королю, он сказал с улыбкой:

— Ведьмак, когда-то мне удалось доказать эльдаиарам, что люди ничуть не слабее их. Теперь я постараюсь доказать это эльдарам и ставлю на кон свою цепь Патриарха с бриллиантовой летучей мышью. Как будем драться, ребята, трое на трое или каждый со своим противником? Я предлагаю первое. Это хоть немного уравняет силы.

Ник, немного подумав, уточнил:

— Хорошо, пойдёт, но как только один из нас ляжет, его противник автоматом выбывает из драки. По каким правилам будем драться, парни? Как обычно или что-нибудь придумаем?

Как обычно, означало бой без правил. Именно в таких боях вампиры и сходились с противниками, но тогда со стен крепости за дракой наблюдали солдаты, а тут собралась большая толпа простых обывателей, среди которых были женщины и дети. Поэтому Патриарх Артанос, нахмурившись, сказал:

— Правил будет три, Ведьмак, по яйцам не бить, в глаза пальцами не тыкать и на упавшего не бросаться, но и не лежать на земле больше минуты. Это всё-таки честная драка, а не спальня.

— Подходит, Тролль. — Согласился король Алмарон и громко крикнул — Вес, гони домой всех женщин и детей. Замкнуть круг. Пять минут на подготовку и начинаем драку. Думаю, что к тому времени, когда на ногах останется всего один из нас, твои быки не сгорят.

Не смотря на возмущённые вопли, всех женщин и парней младше семнадцати, быстро отправили в город, а чтобы те не подглядывали, маги возвели вокруг ристалища плотный серебристый занавес. Хинасардов в толпе зрителей было мало, да, оно и понятно, ведь они могли видеть бой глазами своих командиров и поскольку им очень льстило то, что король Николас, которого они чтили ничуть не меньше, чем короля Алмарона, отца их освободителя, все они, как один, замерли, вглядываясь в троих богов, их будущих главных работодателей. Те отошли шагов на двадцать от мардофеньяре и так же как и они встали в круг и обнялись. Сардон, встряхнув друзей, тихо сказал:

— Мужики, извините, но я выйду из боя уже через полчаса. Мне нужно показать всему Серебряному Ожерелью, что мардофеньяре ничуть не слабее эльдаров. Так что я буду сегодня драться, как ваш прежний напарник, а мне тогда с Кастисом просто повезло, но теперь, когда он прошел Остоаран, прежний Дух не сможет справиться с Пьянчугой. Это очень мощный и искусный боец.

Алмарон хлопнул его по плечу и тихо шепнул:

— Тогда я сведу бой с Артаносом вничью и тоже буду драться с ним, как простой эльдар. Никса, что скажешь?

— Парни, став мардофеньяре я сделался много сильнее и этого мне вполне хватит, чтобы уложить Бешенного. Что ни говори, а я всё же буду половчее его. Ну, мужики, начнём. Для начала закрутим карусель, а потом разобьёмся на пары. Выступаем обратным клином, Фалк справа, а ты, Сардина, слева, и идём по часовой стрелке. Дистанция два метра. Чтобы они там не придумали, главное не рассыпаться и держать строй. Так мы их хорошенько разогреем.

Трое испытанных, опытных бойцов, самая лучшая боевая тройка в рукопашных схватках, быстро встали обратным уступом и принялись внимательно изучать взглядами своего противника. Все три лорда, как и они сами, также прошли полный курс обучения в Остоаране и к тому же имели за плечами огромный боевой опыт, ведь каждый из них сражал не менее пяти тысяч лет, отстаивая независимость Сайквалинны и свои вампирские лены и права. Правда, у Патриарха Артаноса боевой опыт был всё же побольше, чем у обоих лордов вместе взятых, ведь он был братом-близнецом самого короля Гезелиуса. Он выбрал в качестве боевого построения своей тройки правый крюк, выставив вперёд лорда Лергуса, встав позади него и поставив слева от себя лорда Кастиса. Плавно изгибая мускулистые, мощные тела, делая руками едва уловимые глазом короткие движения, обе тройки двинулись вперёд, но тройка короля Ника при этом ещё и смещалась вправо и как только бойцы сблизились, чтобы начать обмен ударами, закрутила стремительную карусель. Ник, двигаясь по часовой стрелке, оставался в середине, зато Сардон и Алмарон кружились вокруг него, стараясь разорвать построение противника, но лорд Лергус стоял, как утёс, правда, утёс с множеством конечностей, так как именно на него обрушился весь град ударов, которые он отбивал с немыслимой скоростью.

Бывший вампир, имевший огромный рост и просто чудовищную силу, был к тому же ещё и чертовки ловок. Главной его задачей было зацепить Сардона или Алмарона рукой и отправить к себе за спину под удар Тролля или швырнуть навстречу Пьянчуге Кси. В общем он, как и Ник, был в этой драке разводящим и хотя между ним и королём Каноды была дистанция почти в три метра, иногда делал такие выпады, что тому приходилось отбивать его удары. Такая беготня длилась минут десять, пока Ник сам не подтолкнул Сардона к Пьянчуге и строй не распался, так как в ту же секунду Ведьмак, проскользнув под рукой у Бешенного, крепко не вмазал ему локтём по почке справа и нанёс мощный удар головой в грудь Патриарха Артаноса, прозванного Троллем за невероятную силу и мощь. Сам Ник тут же налетел на Бешенного и стал теснить его мощнейшими ударами, не все из которых он поначалу успевал отражать.

Можно было подумать, что мужественный каноди вот-вот одержит победу над лордом Лергусом, но тот, прикинувшись ошеломлённым, провёл ловкий приём и с такой силой шваркнул Ника о землю, сто трава и комки земли полетели во все стороны, как от взрыва, но король тотчас вскочил на ноги и уже налетевший на него по инерции лорд полетел кубарем. Теперь, когда начались боевые единоборства, отточенный и выверенный до каждого движения бой всё больше и больше стал походить на самую банальную драку. Противники не задумываясь пускали в ход кулаки, ноги и даже голову, но между тем не забывали и о приёмах борьбы драконов, а потому то один, то другой боец, вдруг, взмывал в воздух и кубарем катился по земле, но и это они проделывали тщательно сгруппировавшись и потому мгновенно вскакивали на ноги и снова шли в бой. Правда, самые опытные зрители уже поняли, что король Сардон всё же уступал Пьянчуге Кси как в силе, так и в быстроте, зато обладал просто невероятной гибкостью и был практически нечувствителен к боли.

Сардон действительно уже огрёб несколько таких ударов в голову, что любого другого эльдара уже унесли бы на носилках, но решил всё же сделать так, чтобы победа его второго маршала была неоспоримой. Лорд Ксанос дрался крайне хладнокровно, фиксируя каждую гримасу на лице своего друга и был поражен как его выносливостью и мужеством, так и гибкостью, спасшей короля уже от нескольких практически смертельных ударов. В отличие от него, мардофеньяре, регенерация у Сардона была не такой быстрой и несколько ран на его теле сильно кровоточили, но тот не обращал на это никакого внимания. К полному удивлению Пьянчуги Кси Дух не только всё ещё оставался на ногах, но и продолжал сражаться и он, сердито рыкнув, снова бросился в атаку. В прежние времена у него тотчас бы изменилась внешность и руки превратились в лапы чудовища с огромными когтями, но лорд Ксанос был теперь мардофеньяре и потому никаких внешних изменений с ним не произошло, но зато он включил на полную мощность все свои внутренние ресурсы.

Король Сардон это сразу же почувствовал и слегка улыбнулся, каким-то совершенно невероятным образом увернувшись от очередного удара. Как у нормального эльдара у него уже не оставалось сил, чтобы продолжить поединок, но в запасе ещё была сила Сердца Земли и он пустил её в ход. Выгнувшись всем телом, он тут же включил её на полную и из неудобного казалось бы положения нанёс очень сильный и хлёсткий удар, после которого тотчас ринулся в новую стремительную атаку. Ксанос, получив мощный удар в корпус, подлетел вверх и у него померкло в глазах, но тело само среагировало, руки грамотно поставили один блок, второй и во время следующей атаки короля-воина, после третьего умелого блока, боевой инстинкт сам собой провёл приём "Вывод нежелательного гостя из дома", да, вдобавок ко всему, уходя влево и отправляя Сардона в горизонтальный полёт над дорогой, он ещё и врезал ему коленом под рёбра. На этот раз король уже не покатился по тёмно-оранжевому эластичном камню, как мячик, а упал на дорогу сломанной куклой, да, к тому же ещё и утробно ухнув. Лорд Ксанос, кляня себя за такую жестокость, бросился к другу и встал подле него на колени. Эльдар очнулся через несколько секунд и улыбнулся, хотя из уголков губ у него потекли струйки крови. Проглотив кровь, он пару раз вздохнул и сказал:

— Пьянчуга, за такой знатный удар с меня не двести, а все триста бочек королевского кармеля. — Приподнимаясь на локте он слабо взмахнул рукой в знак того, что поединок окончен, и спросил — Сволочуга, ты почему не сдох от моего последнего удара? Я ж тебе челюсть, гад, сломал и будь ты нормальным кровососом, Ксанос, тебя полагалось добровольно лечь в гроб на неделю, а то и на все две.

Помогая своему королю подняться на ноги, лорд Ксанос подвигал уже начавшей срастаться челюстью, обнял его и сказал:

— Так ты меня и вырубил, Дух, считай секунд на десять выключил, просто благодаря тебе, дружище, я научился действовать на автомате. Но, послушай, ты, гнусное эльдарское отродье, ты же должен был вот-вот крылья свесить, тебя же всего шатало, как ты смог так врезать меня по рёбрам? Шесть штук, зараза, сломал. Хорошо, что мы, кровососы, дышим совсем не так, как вы, чёртовы эльдары.

Опираясь на плечо друга, ноги которого хотя и подрагивали, но всё же не разъезжались во все стороны, Сардон честно ответил:

— Кси, мне пришлось пустить в ход силу Сердца Земли. Всю, я ведь действительно выдохся, но, как ты понимаешь, только как эльдар.

— Ты не брешешь? — Обрадовано спросил лорд Ксанос — Я ведь дрался с тобой, как простой кровосос и только перед твоим последним ударом включился, как мардофеньяре. Выходит, что мы, люди, теперь действительно ровня вам, эльфам.

Король Сардон улыбнулся и воскликнул:

— Но-но, зубастый, попридержи язык! Разве было такое, чтобы Дух врал своим друзьям? — Хлопая друга по спине он прибавил — Да, парень, теперь не много найдётся эльдаров, которые смогут драться с тобой на равных. Увы, но лично я никогда не отличался какой-то особой силой, хотя и не считаю себя слабаком, но всё же буду сильнее многих эльдаров и сильнее меня лишь Алмарон и ещё несколько ребят, а если точнее, то его старшие братья.

Они отошли в сторону и стали наблюдать за тем, как сражаются их друзья. Для двоих, короля Алмарона и Патриарха Артаноса поединок тоже, можно сказать, окончился. Упершись друг в друга лбами, стоя на подгибающихся ногах, они из последних сил наносили слабые удары по корпусу. У них даже не хватало сил на то, чтобы сжать пальцы в кулак и это были просто шлепки. И один, и другой задолго до этого включились на полную мощность и потому их поединок был особенно ожесточённым, о чём можно было судить по изрытому ногами дёрну вокруг них. Зато Король Николас и лорд Лергус дрались с прежней энергией. Один, как вампир, а второй, как мардофеньяре, но при этом куда больше полагались на технику и ловкость, нежели на силу. После очередной сшибки, в которой их руки и ноги мелькали с такой быстротой, что их почти не было видно, они оба взглянули на двух битюгов, решивших продемонстрировать друг другу всю свою силищу, подошли поближе и растащили их в разные стороны, после чего, обменявшись улыбками, подняли правые руки противников вверх, а лорд Лергус громко крикнул:

— Ничья! Если оставить их, то они будут стоять так, пока не свалятся, но и свалившись продолжат царапаться, ведь это король Алмарон и лорд Артанос! Если у кого-то на этот счёт есть другое мнение, то я предлагаю ему после того, как эти парни малость очухаются, сразиться с ними и доказать, что они слабаки.

Желающих оспорить это утверждение не нашлось и потому король и старейший житель Сайквалинны подошли друг к другу и обнялись. Силы быстро возвращались к ним и вскоре они уже куда более твёрдой походкой направились к Сардону и Ксаносу, чтобы рухнуть на траву. Сила силой, но они избили друг друга так, что и злейшему врагу не пожелаешь Лорд Артанос застонал и сказал морщась от боли:

— Будь я проклят, Ведьмак, если мне захочется ещё раз драться с тобой так тупо, пытаясь взять тебя только на силу.

— Да, я лучше сам застрелюсь, Тролль, чем получать от тебя по башке. — Ответил ему король — Давай лучше в следующий раз я подвалю к твоему замку, как все приличные ниндзя, заброшу в твоё окно приглашение на бой и мы подерёмся по-умному. Кстати, корона твоя, у меня их с полсотни, а вот железки я тебе не отдам. Мечом ещё могу пожертвовать, но только не сикилом. Он у меня один и мне его подарил Сардина. Это сикил его матери.

Патриарх шумно выдохнул воздух и ответил переворачиваясь со спины на живот, чтобы ему было лучше видно поединок:

— Договорились, Ведьмак. Можешь приходить когда угодно, я буду с нетерпением ждать тебя, но чтобы всё было по-честному, давай договоримся так, на следующей неделе, в кантеаре, мы будем драться у ворот моего родового замка, а в следующий кантеаре, у ворот твоего охотничьего замка в горах Куаорона, а то устраивать побоище в столице будет как-то неудобно. Ни одной бабы в следующий кантареа в моём замке не будет, но зато я соберу там всех лордов Сайквалинны. Можешь приводить с собой своих лучших бойцов, а если притащишь гоблака Хелли, то окажешь нам всем особую почесть. Бриллиантовая мышь, кстати, твоя, парень. У меня такого добра тоже навалом, зато цепь всего одна, как и твой рейнджерский кинжал, который ты так ни разу и не обнажил против кровососов.

Тем временем король Николас и лорд Лергус включились, наконец, в полную силу и их поединок сделался невероятно ожесточённым. Видимо, на старого лорда успех двух его сородичей подействовал, словно мощнейший допинг, и он хотел победить во что бы то ни стало, но забыл при этом о том, что Заноза, как никто другой мог использовать силу врага. Поэтому когда старый вампир, который был на голову выше каноди, отбив его удар с правой руки мощным блоком попытался в высоком прыжке нанести удар ногой в голову с разворота, тотчас попал в ловко подстроенную ловушку и в итоге король ухватив его за ногу так припечатал лорда к дороге, что то уже не смог не то что встать, а даже пошевелиться. Лишь через несколько секунд он оттолкнулся руками от камня, на котором остались кровавые следы, потряс головой, и, вставая на ноги, громко и внятно сказал:

— А ведь говорила мне когда-то мама, — сынок, не будь дурнем, никогда не лезь в драку, тебя могут побить. Надо же, столько тысяч лет с той поры прошло и вот, наконец, её пророчество сбылось. Заноза, ты победил. Будь я нормальным кровососом, а не тем, кем стал благодаря тебе, то после этого приёма лежать бы мне в гробу не меньше месяца. Все это слышали? Генерал Дир, король Николас завоевал в этой схватке своё право принять твою армию в своём королевстве. В мире нет короля, который мог бы сравниться с ним в уме, силе и благородстве, а потому, друг мой, ты можешь смело отправляться в Каноду, но сначала давай всё же зайдём в корчму папаши Веса, я приглашаю тебя и всех вас, друзья мои, за вампирский стол.

Вот тут-то генерал Джон Дир и удивил всех, сказав:

— Папаша Вес, пирогов матушки Лиры и жареного мяса я с удовольствием откушаю и выпью за здоровье всех обитателей Серебряного Ожерелья не одну рюмку сарко, вот только пива мне не предлагай.

То, что сарнаохтары могли слопать всё, что угодно, ни для кого не было секретом, ведь таким образом эти создания просто заправляли свои каменные организмы не обращая внимания на то, что они едят, но никогда не пили никаких напитков, а тут этот парень заявлял, что собирается откушать пирогов, жареного мяса и выпить сайквалинской водки сарко, имевшей крепость чуть ли не спирта. Похоже, что став хинасардами, они самым радикальным образом изменились и вскоре три короля и три лорда в этом убедились окончательно. Джон Дир не только с удовольствием ел горячие пироги с грибами, но и вовсю их нахваливал, отмечая изумительный вкус и аромат, а когда дело дошло до жареного мяса и крепкой водки, настоянной на кожуре грибов, он и вовсе показал себя чуть ли не гурманом. От этого обычное застолье в главном королевском зале корчмы папаши Веса сразу же превратилось в самый настоящий праздничный пир. За столами сидел не один десяток розовощёких голубоглазых парней и все они дружно поднимали рюмки вместе с горожанами и гостями Больших Колокольчиков.

Валарестон, Масашико и Андрей сидели в шезлонгах на пляже и наблюдали за тем, как солнце склоняется к горизонту. Рядом лежал довольный Михайло Потапыч. Хорошенько искупавшись в столбе золотого света после того, как он был превращён в магическое создание, медведь сделался ещё крупнее и темнее мастью. Шерсть его стала шелковистой и блестящей, как у чернобурки. Михайло Потапыч от пуза наелся больших, мясистых плодов со вкусом варёной курятины и теперь блаженствовал и даже урчал от удовольствия. Ещё ему очень нравилось, что король Воэн проявляет по отношению к нему такую заботу и нежность. Андрей действительно разговаривая с друзьями гладил своего нового косматого друга, над которым хорошенько поработал расчёской, по огромной голове, почёсывал за ухом и тому это очень нравилось. Разговор между тем не был пустяковым. Валарестона интересовало, что Масашико собирался предпринять, чтобы прекратить посягательства господина Байкурадзе, нового русского миллионера с бандитскими замашками, на Зелёный Дол.

Масашико пожал плечами и сказал вполголоса:

— Валар, Андрей не хочет, чтобы я занимался этим делом. Он, понимаешь ли, считает это делом чести и, как всякий нормальный король, намерен сам призвать этого урода к порядку, хотя и не говорит нам, что это такое. Полагаю, что мы должны предоставить ему такую возможность. Или ты считаешь иначе?

Валарестон, которому Талионон и Сэнди строго настрого запретили даже думать о том, чтобы заняться Серго Отариевичем Байкурадзе и его злобной мамашей, сосредоточенно кивнул головой и ответил:

— Всё правильно, Маса. Я здесь всего лишь свидетель, а Андрей заинтересованное лицо, хотя оскорбление нанесено в том числе и мне, ведь это лайкваринд моей мамы. — Посмотрев на Андрея, он поинтересовался — Как ты намерен с ним разобраться? Грохнешь этого мерзавца или оставишь в живых? Лично я его просто убил бы. Он же чудовище даже похуже, чем его старший брат. Во всяком случае горя он причинил людям побольше, чем тот негодяй, которого убил Одакадзу.

— Нет. — Сказал Андрей — Это было бы слишком примитивно и бесчестно. Даже если бы я вложил в его руки меч и вызвал на дуэль, это будет всего лишь скрытая форма казни. Уж если и казнить его, то так, чтобы и сам Серго, и эта злобная тварь, его мамаша, ощущали предсмертный ужас как можно дольше. Они этого вполне заслужили, ведь на их совести не одна загубленная жизнь. Одна уже почти двадцать лет торгует наркотой, а второй вообще убийца. Он своими собственными руками убил троих человек. Понятное дело, что тут мне не обойтись без магии, но ведь я маг, Валар, и потому смогу сделать так, что эти твари будут корчиться в муках.

Хотя Валарестону от этих слов, сказанных Андреем ровным, бесстрастным голосом и стало не по себе, он сдержался, чтобы не вскрикнуть и так же спокойно поинтересовался:

— Ты, что же хочешь убить их, а потом превратить в зомби и запереть в каком-нибудь подземелье, чтобы они медленно гнили и в конце концов превратились в духов, которые будут страдать от боли?

Зато Андрей от этого вопроса передёрнулся и воскликнул:

— Ты, чего, с головой поссорился, Валерка? Бр-р-р, надо же такое придумать! Нет, тебе нужно точно заканчивать изучать некромантию, а то ты так быстро превратишься в монстра. Это будет пострашнее любого ада, поселить вместе двух духов, которые целую вечность обречены испытывать просто жуткие, нечеловеческие страдания. Пока они будут зомби и будут иметь хотя бы малейшую надежду на упокоение в земле, их боль будет ещё вполне терпимой, но с каждым днём она станет усиливаться и когда эти уроды превратятся в скелеты, сделается просто непереносимой, ну, а уж когда и скелеты рассыплются на части, то всё, абзац, это будет просто воющий сгусток страданий. Самое же страшное заключается в том, что человек, насильственно превращённый в зомбака, будет знать, что его боль будет усиливаться с каждым днём. Нет, я не хочу иметь с этим ничего общего. Извини, но это бесчеловечно и я на такое никогда не пойду.

Валера улыбнулся и ответил:

— К твоему сведению, Андрюха, когда мне стукнуло пятнадцать, Сэнди и Варнон передали мне все те знания в области магии, которые известны теперь и тебе, так что ты разбираешься в некромантии ничуть не хуже меня или Масашико. Мигом всё расписал. Только знаешь, в некоторых случаях это как раз и есть то самое наказание, которого достойны некоторые мерзавцы. Ты ошибся только в одном, эта казнь всё же не вечная. Пойдёт всего каких-то три тысячи лет и дух откинет копыта окончательно. Ладно, если тебе не нравится это, то скажи, как ты собираешься с ними поступить. Ведь не станешь же ты в самом деле читать им свои нудные лекции на тему морали и нравственности до тех пор, пока они сами на себя руки не наложат от тоски. Ты у нас, кстати, большой мастер по этой части.

Андрей сделал рукой успокаивающий жест и сказал:

— Не волнуйся, я не такой изверг, как ты думаешь. Шугану я их, конечно, основательно и Михайло Потапыч мне в этом поможет, а потом пущу в ход магию. В общем они у меня мигом забудут о том, чтобы заниматься прежними делишками и чтобы не сдохнуть в корчах, будут просто вынуждены стать добрыми, совестливыми и сердобольными, но от мук совести они так просто не избавятся. Ладно, ребята, вы тут загорайте, а мы с Потапычем отправимся в Москву. Скоро этот Серго заявится домой, к своей мамочке, вот тут-то мы к ним и заявимся в гости. Думаю, что к ужину мы вернёмся.

Андрей поднялся, быстро надел на себя сайринахамп, сотворил портал прохода в свою холостяцкую московскую квартиру и прошел туда вместе с громадным медведем, который понимал его с полуслова. Оказавшись в Москве, он позвонил по сотовому телефону и через несколько секунд узнал, что "Мерседес" Серго Отариевича, которого его нуменорские ниндзя прозвали Отравовичем, отъехал от офиса банка, принадлежащему ему. Через восемнадцать минут другой агент, находящийся возле дома на Остоженке, сообщил, что клиент вышел из машины и направился к дверям. Господину Байкурадзе на этой улице, названной москвичами Золотой Милей, принадлежала в заново отстроенном элитном доме большая, фешенебельная семикомнатная квартира, стоившая несколько миллионов долларов. Собственно ему принадлежал весь этот дом и все остальные квартиры сдавались внаём по бешенным, несуразно высоким, ценам, так как Отравович стремился выжимать деньги из чего угодно и к тому же он не сдавал жилья кому попало. Из-за этого у него было очень мало соседей, но это было куда лучше, чем иметь соседями всякую шушеру.

Ему было совершенно наплевать на то, что его старший брат погиб когда-то то ли сам свалившись в пропасть, то ли был туда сброшен какими-то егерями-корейцами. Он никогда в жизни не поехал бы туда, если бы не мать и после того, как какой-то бешенный медведь, вылетевший из леса вместе с целой стаей волков, сбросил в пропасть обелиск чёрного гранита с портретом брата, был несказанно счастлив, что остался в живых. Не смотря на весь тот ужас, который ему пришлось испытать, Серго Отариевич всё же обратил внимание на огромные буки, растущие в Зелёном Доле, а вскоре один турецкий бизнесмен сказал, что готов купить большую партию дерева твёрдых пород. Вот тут-то он и вспомнил о заповеднике с его роскошными буками, чинарами, грабами, каштанами и дубами. Получить разрешение на промышленную рубку леса было для него сущим пустяком и теперь у него имелся порубочный билет, а вместе с ним целый механизированный отряд, способный за два года превратить весь заповедник в пустыню, что он считал вполне естественным.

Куш был слишком велик, чтобы отказаться от него, а то, что это могло вызвать целую бурю возмущений, его мало волновало. Понимая, что местные жители будут ему противодействовать, подставная компания лесозаготовок уже наняла несколько сотен рабочих, буквально через месяц они приступят к рубке леса и на его счёт, открытый в западном банке, полноводной рекой хлынет поток долларов. Состояние Серго Отариевича уже составляло свыше семисот миллионов долларов, но он очень хотел, чтобы к новому году у него был миллиард и дело шло именно к этому. Российский сенатор в сопровождении двух телохранителей подошел к дверям своей квартиры, те открыли её перед ним и он вошел в свой маленький, отгороженный от всех людей, мирок. Он имел нетрадиционную сексуальную ориентацию и потому к своим почти сорока годам был всё ещё неженат к неудовольствию своей матери, Ольги Романовны, фармацевта по специальности и наркоторговке по роду своей преступной деятельности. Именно на её деньги и на те деньги, которая его мать сумела сберечь от конфискации, Серго Отариевич организовал свой первый полулегальный водочный бизнес и заработал первые миллионы долларов. Доходы от торговли палёной водкой он получал до сих пор.

Современный Корейко снял надоевшие ему за день туфли, обул мягкие домашние тапочки и усталой походкой прошел в столовую, где мать уже накрывала для него ужин. Кухарку и вообще какую-либо прислугу они не держали из скупости, но Ольга Романовна не жалела денег на то, чтобы хорошо кормить сына. Заглянув в столовую, Серго Отариевич хотел было уже пойти и переодеться к ужину, как что-то большое и мохнатое подтолкнуло его в спину и он, влетев в комнату, врезался в стол. Мать, увидев что-то за его спиной, истошно завизжала, Серго Отариевич, который был неплохим боксёром и поддерживал себя в прекрасной физической форме, быстро повернулся и его ноги сами собой сначала подкосились, а затем понесли тело в дальний угол большой комнаты, обставленной дорогой мебелью. В широкую дверь с трудом протиснулся громадный медведь. Тот самый, который сбросил в пропасть тот памятник, что его мать поставила его брату и своему сыну-убийце Вано. Позади медведя стоял в коридоре высокий парень, одетый чёрный, блестящий рыцарский доспех с золотыми узорами, который держал в руках узкий сверкающий меч.

Медведь глухо зарычал, как-то лениво, словно нехотя, ударил лапой с длинными, острыми когтями по столу и тот разлетелся в щепу. После этого медведь принялся деловито крушить всю мебель, которая только имелась в столовой. Он даже не пощадил люстру и прошелся когтями по стенам, обтянутым дорогими тканевыми обоями. При этом медведь не трогал их самих, но закончив громить столовую, погнал сначала на кухню, которую разгромил намного быстрее, а потом провёл их и по всем остальным комнатам, везде превращая всё щепу и осколки. В конце концов он загнал мать и сына в спальную Ольги Романовны и этого мохнатого погромщика сменил странный рыцарь. Этот мрачный человек, лицо которого было почти скрыто шлемом с Т-образным вырезом, вдруг, громко заговорил на каком-то певучем языке и слова его звучали очень зловеще, но что хуже всего вокруг меча рыцаря разгоралось малиновое пламя. Он нацелился мечом сначала в Ольгу Романовну, громко крикнул и с клинка сорвался малиновый шар, который ударил в грудь пожилой женщины, но не убил её.

Увидев, что мать осталась жива, Серго Отариевич воспрянул духом, похоже, что рыцарь не собирался их убивать. В следующее же мгновение точно такой же огненный шар ударил в грудь его самого и сенатор, вдруг, ощутил такую жуткую тоску, бессилие, панический ужас и безысходность, что ему сделалось не просто дурно, а так гадко и мучительно больно, что он хотел завыть, закричать, но не смог издать ни звука. У него возникло такое ощущение, что в нём выжгли душу или что там находилось в самой середине груди. Рыцарь вложил свой сверкающий меч в ножны и грозным голосом громко сказал:

— Запомните, теперь одна только мысль о том, что вы хотите кого-то ограбить, убить, совершить какое-либо другое преступление или даже просто обидеть человека, будет заставлять вас корчиться от боли. Теперь для того, чтобы спать спокойно, вы должны покинуть Россию навсегда и всеми своими силами творить добро до конца своей жизни.

Рыцарь что-то прошептал, слегка шевельнул рукой, шагнул к ним навстречу и тотчас исчез. Медведь с громким рычание также двинулся на них и исчез, словно его вовсе и не было, но после его визита в квартиру в ней царил такой разгром, что забыть о нём будет теперь очень трудно, но ещё труднее будет забыть огромные клыки, когти и горящие от ярости глаза. Только теперь Серго Отариевич рухнул на колени и горестно завыл, а его мать кулём свалилась на пол рядом и истерично завизжала. Перед ней во всех красках встала огненная картина ада, в которой горел её старший сын, а позади стоял муж, одетый в белые одежды и гневно сверлил Ольгу Романовну взглядом. Хотя он не говорил ей ни слова, она прекрасно понимала, что покойный муж винит её в том, что случилось с Вано, с Серго и с ней самой. Вместе с тем Ольга Романовна отчётливо осознавала, что может облегчить её душевную боль и чем сможет искупить хотя бы часть того зла, которое она причинила тысячам людей своей злобой и ненавистью.

Андрей как был в полудоспехе, пышных чёрных панталонах и ботфортах, так в таком наряде и ввалился в большой зал японского ресторана, стоявшего в центре посёлка на острове Иримиэль. Михайло Потапович, вошедший вслед за ним, тотчас развернулся и трусцой выбежал через широко раздвинутые двери наружу. Ему не очень-то нравились ресторанные ароматы. Заканчивался третий день пребывания зеленодольцев на этом волшебном острове и уже сегодняшним вечером они должны были вернуться домой, но теперь они могли посещать его в любое время суток по собственному желанию хоть проходя на него через сарнасельмы, хоть сотворив портал прохода, но этому им предстояло ещё научиться. Дело это не очень сложным. Куда сложнее королю Воэну снять с себя тяжеленный полудоспех, но к нему тотчас бросилось несколько хотя и неумелых, но очень энергичных помощников. Когда же он освободился от железа и подсел к низкому столу между Масашико и Варноном, японец иронично улыбнулся и спросил его насмешливым тоном:

— Ну, и чем всё закончилось? Судя по тому, что ты ради этого влез в это чёрное железо, бой был славный. Мне только непонятно, почему ты не превратил в доспехи свой сайринахамп.

Андрей ухмыльнулся и невозмутимо ответил:

— Маса, относительно доспехов я тебе так скажу, положение обязывает. Во всём же остальном я по большей части был статистом, а всю основную работу проделал мой друг, да, и ему не пришлось слишком напрягаться. Михайло Потапыч разгромил им квартиру и нагнал на обоих жуткого страха, после чего я наложил на них заклятье. Эту ночь они ещё кое-как переживут, но вот завтра моё заклятье возьмётся за них с удвоенной силой и пока они не уберутся из России и не займутся благотворительностью, покоя им не будет. Делать это они будут вынуждены каждый день и к тому же очень изобретательно. Простой раздачей денег им не обойтись. — Сочтя такой ответ исчерпывающим, Андрей поинтересовался — Так, чем нас сегодня кормят? Надеюсь мне не подсунут эту вашу фугу? Говорят, что это блюдо является в Японии чем-то вроде русской рулетки и ещё ни один повар, который готовит эту рыбу, не помер своей собственной смертью. Поэтому и я не хочу рисковать понапрасну.

— Не волнуйся, парень, рыба фугу сегодня точно не включена в меню. — Успокоил его Масашико — Честно говоря, лично я тоже от неё не в восторге, привык в Москве за столько лет, понимаешь ли, к наваристым щам со свининой, бефстроганову и особенно к сибирским пельменям и блинам. Сегодня на кухне по большей части кашеварили твои зеленодольские нуменорцы, парень, и мне кажется, что они приготовили что-то особенное. Меню, кстати, нам не показывали, но обещали, что стол накроют просто царский. Пахнет во всяком случае это блюдо очень вкусно и его аромат напомнил мне о днях моей молодости, когда на кухне в замке принцессы Иримиэль хозяйничала Лидия, мать её подруги. У неё не стеснялась учиться даже Вилваринэ.

Через несколько минут к столам вереницей потянулись полупрозрачные официанты-вилинндуро с подносами. На первое всем подали какой-то греческий борщ с красной фасолью и Евгений Петрович представил всем автора этого на редкость вкусного блюда, свою жену Елену, гречанку из Анапы. Отведав этого борща, Масашико сразу же сказал, что именно такой готовила для них когда-то Лида. Признали блюдо великолепным и эльдамирцы, которые стали наперебой вспоминать, чем ещё потчевала их мать Зины, лучшей подруги принцессы Иримиэль. Затем всем подали какие-то совершенно особые шашлыки с множеством солений и прочих приправ, жареную форель и изумительное домашнее виноградно-земляничное вино, которое эльдамирцы признали достойным королей и сразу же заявили, что это ароматное вино способно поспорить со знаменитым красным кармелем, эльфийским крепким вином, секрет которого тысячелетиями хранили короли Аттеаэльдариона, соседствовавшего с Эльдамиром. Король Воэн, услышав об этом, тотчас заявил:

— Серёга, хотя я ещё и не сертифицированный король, повелеваю быть тебе отныне главным королевским виноделом Нуменора и хранить секрет своего вина в строжайшей тайне. Надо же и Нуменору чем-то выделиться. И вот ещё что, князь, надо бы тебе подготовиться к очередному ежегодному пиру богов в храме сердца Земли и приготовить несколько бочек этого вина. Тарой, достойной богов, я тебя обеспечу. У меня есть друг в Гусь-Хрустальном, он работает главным художником на комбинате, вот ему-то я и закажу для твоего вина хрустальные кувшины с серебряными крышками. Сделаешь?

— Не проблема, король Воэн. — Ответил Ермолаев — У меня для как раз для такого случая в винном погребе припрятано восемь бочек такого вина пятилетней выдержки. На меня в тот год все белки моего кордона почти две недели работали, я им за это шесть тонн фундука купил, чтобы отблагодарить за труды.

Директор заповедника рассмеялся и воскликнул:

— То-то я всё удивлялся, с чего это к тебе почитай половина белок с других кордоном эмигрировала, беличий князь! Хорошо, ребята, познакомились с друзьями, получили новые знания, а теперь пора и честь знать. Москвичи, конечно, за Зелёным Долом все эти дни приглядывали, но нам нужно возвращаться домой.

Поздним вечером Валарестон вошел через портал прохода в палату, в которой тихо угасал его друг Гарун Тазиев, и коснулся его руки. Тот немедленно открыл глаза, блестящие слишком живо и озорно для умирающего человека, и шепотом спросил:

— Пора?

Юный король молча кивнул головой, подал знак рукой и Сэнди с Масашико внесли точную копию старого татарина, только впавшую в кому. Искусно созданную биологическую копию аккуратно положили на больничную кровать, подсоединили к приборам и знаменитый вулканолог осторожно поднялся на ноги и не глядя на тело, которое должно было через несколько часов перестать дышать, вошел в портал прохода, чтобы через сарнасельм пройти в подземный храм Сердца Земли. Не смотря на то, что снаружи царила ночь и на дне ущелья находилось не множество людей, а всего три человека и один эльдар, оно всё было залито тёплым, золотистым светом и Валера радостно воскликнул:

— Гарун, смотри! Видишь, как здесь светло, это сама Земля приветствует тебя. Ты не зря столько лет провёл на вулканах.

Старый учёный, который за последние две недели, что он провёл в госпитале, уже несколько раз беседовал с этим странным юношей, окончательно убедился в том, что все его слова были правдой. В первую очередь его убеждал в этом огромный портик входа в храм сердца Земли, закрытым светящимся золотистым занавесом и это подземелье с невообразимо высоким каменным сводом. Его высота и в самом деле была больше пяти километров. Он задрал голову вверх и прошептал:

— Поразительно, Валар. Это самое удивительное зрелище, которое я когда либо видел.

Валера с улыбкой откликнулся:

— То ли ещё будет, Гарун. — Посмотрев на Сэнди и Масашико, он распорядился — Приведите сюда всех помощников Валахронарэона и пусть они принесут с собой его нарэворонвэ-сайринахамп, в котором он сможет ходить по лаве и даже спускаться в жерло вулкана. Когда же они облачат Валахронарэона в него, пусть войдут все остальные и тогда вы увидите сами, что я был прав.

Сэнди и Масашико поклонились и молча пошли к сарнасельму, а Гарун Тазиев с улыбкой спросил:

— Валар, у тебя были какие-то трудности? Похоже, что твои друзья не разделяли твоего оптимизма на мой счёт.

Валарестон громко рассмеялся и воскликнул:

— Гарун, ты что, смеёшься? Сэнди когда-то сам притащил меня на Этну, где ты находился в экспедиции, да, что там притащил, он погнал меня туда пинками, чтобы познакомить с тобой, ведь я вулканов до смерти боялся. Просто я всем сказал, что сегодня произойдёт нечто весьма удивительное, а кое-кто из моих друзей в это не поверил.

Худой, жилистый старик с озорными карими глазами, улыбнулся и поинтересовался:

— И что же должно произойти, Валар?

— Ну, мне кажется, Гарун, что к тебе и без нашей магии вернётся молодость и ты преобразишься. — Ответил Валера — Сейчас сюда войдут твои новые помощники и ты сам всё увидишь. Понимаешь, в этом месте находится источник магической силы, который питает чуть ли не всю Вселенную, а потому здесь, порой, случаются самые настоящие чудеса и поэтому я приказал всем магам даже не соваться к тебе, чтобы вернуть молодость или сделать тебя верзилой. Поверь, если чему-то и суждено случиться, то всё произойдёт само собой, естественным образом и без какого-либо вмешательства магов.

Гарун Тазиев положил руку своему юному другу на плечо, пристально посмотрел ему в глаза и требовательно спросил:

— Ладно, парень, с этим мне всё более или менее ясно, но может быть ты скажешь мне, кто они, мои будущие помощники? Я уже две недели слышу от тебя, что у меня будут какие-то чудесные помощники, но ты так не разу не сказал мне, что это за люди, откуда они, где учились. Пойми, мне хотелось бы сначала услышать о них хотя бы несколько слов, а уже потом знакомиться.

Валарестон усмехнулся и ответил:

— Сейчас ты их увидишь, Гарун. Пока что я скажу тебе лишь одно, они не люди, а хиносарды, но все они отличные парни и пойдут вслед за тобой в любой вулкан и даже дойдут до центра Земли.

Гарун Тазиев, который несколькими минутами назад счёл обещание Валарестона, что он сможет ходить по раскалённой лаве всего лишь гиперболой, теперь понял, что, похоже, это было не так и его действительно ждёт именно это, сказал с укоризной, чтобы заставить тем самым парня проболтаться:

— Валар, ты не новичок на вулканах и знаешь не хуже меня, что это невозможно. Мальчик мой, ни одно живое существо не может опуститься в вулкан и никакие теплозащитные костюмы ему не помогут. Признайся, что это была всего лишь фигура речи.

— Гарун, этого не сможет сделать человек, но сможешь сделать ты, когда станешь магом огня и Валахронарэоном, повелителем подземного огня. — Спокойно ответил Валера — Неужели находясь в нескольких сотнях метров от источника Силы Земли не ощущаешь всей его мощи и божественной сущности?

Старик, который действительно всем тело ощущал, как что-то наполняет его изнутри силой и энергией, поёжился, потёр ладонью о ладонь и ответил, кивая головой:

— Да, это место не совсем обычное, парень. Но…

Договорить он не успел. Через все сарнасельмы на подземную площадь стали выходить из каменных обелисков высокие, широкоплечие красивые парни с загорелыми, мужественными лицами, отдалённо похожими на весьма характерное и запоминающееся лицо Гаруна Тазиева. По-восточному выразительное, оно было весьма переменчивым и ему показалось, что в лицах этих высоченных парней отразился он сам во всём многообразии эмоций начиная от суровой сосредоточенности, когда он подходил к самому краю лавового потока, до озорной насмешливости в лагере. Все эти парни были одеты в одинаковые мундиры тёмно-багрового цвета со сверкающей золотисто-алой отделкой и тёмно-коричневые береты, совсем такие по форме, как его собственный. Выходя из камня, они молча отдавали ему честь и вставали ровными рядами посреди площади справа и слева от широкой, мощёной золотистым камнем дороги, ведущей к портику. Последними из камня вышли трое парней и направились к нему. Тот парень, который шагал посередине, нёс в руках большой ларец, искусно вырезанный из вино-красного агата, через полупрозрачные стенки которого было видно, что в нём находится что-то светящееся. Опустившись перед Гаруном Тазиевым на одно колено, он протянул к нему ларец и сказал торжественным, громким и очень приятным баритоном:

— Великий Валахронарэонон, повелитель нарэйондо, мы принесли тебе твой нарэворонвэ-сайринахамп.

Парень, шагавший справа, открыл ларец и достал из него аккуратно сложенный мундир с большими эполетами, который был пошит из странной сверкающей, пламенеющей алой ткани, поверх которого лежал багровеющий берет с круглой золотой кокардой с символическим рубиновым треугольным вулканом на небесно-голубом фоне, взятым золотое кольцо. Помимо мундира в ларце были элегантные ботинки красной кожи, такие же перчатки, желтая рубашка, пара тёплого белья и пара нательного белья, в которое ему помог облачиться второй парень. Когда же его подпоясали золотым поясом, который очень шел к этому мундиру, похожему на мундиры адмиралов русского флота дореволюционной поры, Валера протянул старому вулканологу небольшой кинжал в золотых ножнах и сказал:

— Валахронарэонон, мы испытывали этот рейнджерский сикил вместе с твоим нарэворонвэ-сайринахампом в кипящей стали и с ними ничего не случилось. Думаю, что они смогут выдержать любой жар, но я надеюсь не на них, а на нечто иное.

Гарун кивнул головой и, прочитав имя на мундире того парня, который принёс ларец с мундиром, спросил:

— Франсуа, кто такие нарэйондо и почему я должен повелевать ими? Понимаешь ли, друг мой, я человек весьма демократических взглядов и действительно не хочу никем повелевать.

Парень щёлкнул каблуками, чётко кивнул головой и ответил:

— Сэр, нарэйондо это все те, кого вы здесь видите, и ещё три с лишним миллиарда отважных каменных парней, которые ждут вас в Серебряном Ожерелье. Ну, а называть мы вас будем так, как вы того пожелаете. Раньше мы были детьми камня, а теперь мы дети огня.

Валера, поняв, что этот разговор может затянуться, сказал:

— Гарун, я специально не стал тебе рассказывать всего, чтобы твоим парням было о чём поговорить с тобой. Давай мы сначала сделаем то, ради чего они здесь собрались всей своей толпой, а потом ты разберёшься с новыми знаниями и мы будем вместе думать, что нам всем делать дальше, а работа, поверь, предстоит очень большая.

Гарун Тазиев хотел было задать ещё пару вопросов, но Валера широко улыбнулся и он не стал этого делать. Некоторое чувство тревоги, которое он испытывал оказавшись в этом месте, давно уже его покинуло и старый вулканолог понимал, что теперь для него начинается новая жизнь и что она действительно будет долгой и очень интересной, как это и было ему обещано. Через пару минут через большие каменные обелиски в подземелье вошло множество нарядно одетых людей различных национальностей и рас, к нему подошла какая-то просто совершенно фантастическая красавица с остренькими ушками, как у сказочного эльфа, и, взяв под руку, подвела к золотому занавесу и вот тут-то произошло то, о чём всем говорил Валарестон.

Занавес не дал Гаруну Тазиеву войти в храм Сердца Земли просто так, он, вдруг, окутал его плотным коконом на целых пять минут и когда выпустил его, то все увидели перед собой молодого стройного мужчину с роскошной улыбкой. То же самое произошло и возле голубого занавеса, который сделал в общем-то не очень высокого парня двухметровым, широкоплечим, улыбающимся красавцем с голубыми глазами, но по-прежнему смуглым лицом. Когда же Гарун Тазиев вошел в круглый зал, то столб золотого света притянул его к себе, словно магнитом, и он взлетел к самому своду широко распахнув руки, после чего столб света притянул к себе всех нарэйондо и они так же, как и их предводитель по очереди взмыли вверх. Ничего подобного раньше не происходило. Столб света даже близко не подпускал их к себе. После этого в круглом зале вместе с Валахронарэоном и его нарэйондо остались только король Валарестон, Сэнди и Варнон. Эта четвёрка села в позе лотоса вокруг столба света, а нарэйондо сели чуть поодаль и началось ещё одно таинство — передачи магических знаний. Оно тоже было необычным, так как их накрыло золотым, сияющим облаком.

Через несколько часов всё закончилось и юный король вместе со своими учителями покинул храм Сердца Земли оставив в нём неподвижных Гаруна Тазиева и его новую команду исследователей вулканов. Встретиться с молодым Валахронарэононом он смог только через две с лишним недели. Едва очнувшись и слегка разобравшись с тем, что он обрёл, Гарун моментально отправился к ближайшему вулкану. Тот хотя и не извергался, но и не спал, — это был вулкан Шивелуч, в который он и залез вместе с дюжиной нарэйондо. По поводу того, что можно делать внутри вулкана полторы недели подряд, высказывалось множество предположений. Талионон даже сказал, что Гарун растит в нём огненный лайкваринд, но над ним только посмеялись и не более того. Наконец-то Валахронарэонон соизволил появиться в московской квартире Королёвых вместе с Франсуа и Валарестон смог задать ему свой первый вопрос:

— Ну, что, скажешь, Гарун, относительно того, чтобы сварить между собой все Небесные Ожерелья?

Тот улыбнулся и спросил:

— И кого же осенила эта гениальная идея?

Андрей, сидевший за столом, растерянно улыбнулся и встревоженным голосом поинтересовался:

— Я что, облажался?

Гарун весело рассмеялся и на прекрасном русском языке, знание которого пришло к нему вместе с познаниями в магии, воскликнул:

— Нет, наоборот! Это действительно просто блестящая, действительно гениальная идея, вот только воплотить в жизнь её будет очень сложно, друзья мои. Как мы ни старались, но за пять дней смогли спуститься только на семь километров вглубь Земли, так что нам нужно теперь придумать, как сделать наше движение в лаве и особенно в камне, более быстрым. Эти ваши Небесные Ожерелья нечто невероятно громадное и, увы, довольно хрупкое, а потому моим нарэйондо нужно будет равномерно рассредоточиться в их недрах, а они, слава Анарону, обладают достаточной толщиной, чтобы начать нагревать их одновременно. Только после того, как внутри Небесных Ожерелий будут созданы магматические пояса, проходящие через Каменные Плетения, мы сможем начать выдавливать магму вокруг Эльдамира и Эмбер-Лимбреа-Лиэне. Полагаю, что это нам нужно будет сделать как можно быстрее, а для этого нам как раз и нужно изобрести какой-то сверхскоростной бур. Увы, но ни о чём подобном я никогда не слышал, хотя осведомлён в этом вопросе достаточно хорошо. На Земле ничего такого пока что не делают.

Вика, присутствующая на этом заседании, кивнула головой и уверенным тоном сказала:

— Земля это ещё не показатель, Валранон. — Улыбнувшись, он спросила — Вы позволите называть вас так, профессор? — Получив в ответ роскошную белозубую улыбку, она продолжила — Недавно я разработала одну очень интересную штуку, звёздный момед, который действует, как очень быстрая звёздная дорога, и позволяет законнектится с любой планетарной компьютерной сетью космитов. Мы теперь можем садиться даже на сети тех космитов, о которых ничего не знают в Серебряном Ожерелье. Ещё я написала одну прекрасную магическую кряку, а к ней шикарный хелпарь, которые позволяют хакнуть базу данным на любом компе, каким бы навороченным он не был, и спокойно скачать с него всё файло. Но самое главное, что у меня давно уже есть прога, которая может работать с любыми оболочками и всё файло автоматически переводит в простые доки, если это тексты, в джипеги, если это графика, ну, и естественно, в любые другие форматы, с которыми работает наше, земное железо. Теперь мне потребуется только проапгрейдить мозги наров и научить их клепать звёздные момеды у себя в голове. Сейчас они практически каждую свободную минуту шарятся только по Инету, а после этого будут гонять по Всенету, а в нём столько локальных сетей, что я чуть не сдурела, когда слепила поискового робота. Оказывается в нашей Вселенной есть сотни тысяч миров, где уже есть компы. А ещё я законнектилась вчера с одним то ли компом, то ли сетью, скорее всего это всё же шнурок, который явно, сваяли боги, но я и его хакнула. Так что, Валранон, этот твой подземный флаер всего лишь вопрос времени. Нары всё равно никогда не спят и если ты поставишь перед ними такую задачу, то они обязательно что-нибудь найдут, а всё остальное это уже дело прикладной магии, я ведь свой момед тоже не паяльником ваяла, а с помощью магии.

В первые мгновения Гаруну показалось, что эта девушка говорит на каком-то тарабарском языке, но потом очень быстро выяснилось, что он всё прекрасно понял. Заулыбавшись ещё шире, он сказал обращаясь к своему адьютанту:

— Франсуа, займёшься этим немедленно. — Поклонившись девушке, он поблагодарил её — Блестяще, мадмуазель, ваши таланты достойны восхищения. — Слегка нахмурившись, он спросил — А это не опасно влезать в компьютерные сети богов? Им это может не понравиться.

Вика беспечно махнула рукой и воскликнула:

— Валранон, вот когда у них хватит ума собрать такой момед, как у меня, тогда и будем волноваться. К тому же на звёзды таращатся по ночам триллионы существ по всей Вселенной, так что в голову каждого ни один бог не заглянёт, и, вообще, я в их шнурок с чёрного хода вошла, они хотя и боги, а по-взрослому запаролиться так и не догадались. Но у них, честно говоря, в компах и смотреть-то не на что. Пусть скажут спасибо, что я им в сеть вирусяку не закинула.

Валера, поняв, что сейчас начнётся очередной сеанс чтения нотаций, поспешил перевести разговор на другую тему, спросив:

— Гарун, ну, и как тебе понравилось подземное царство?

Старый вулканолог сложил руки на груди и со вздохом ответил:

— Честно говоря, Валар, ничего нового о вулканах я за эти одиннадцать дней не узнал, но зато понял, что мне нужно срочно заняться магией огня, особенно подземного. Не знаю, уж, кто учил Ланнеля магии огня, но особенной полнотой его знания не отличаются. — Гарун Тазиев с улыбкой посмотрел на Вику и спросил — Мадмуазель, а вы случайно не нашли в файлах тех богов, которые вы хакнули, чего либо касающегося магии?

Девушка улыбнулась, кивнула головой и достала из своего рюкзачка большой пластмассовый кейс с дисками. Передав его вулканическому магу, она сказала:

— Там как раз и было в основном файло касающееся магии, профессор, но к сожалению ничего такого, что могло бы заинтересовать лично меня. На всякий случай я копирнула всё файло и даже перевела его на высшую речь, но боюсь, что могут быть какие-то лексические несовпадения. Только не пытайтесь пилить диски на простом компе, профессор, так вы их не сможете открыть, воспользуйтесь большой машиной, что стоит у наров в их каменных хоромах в Антарктиде.

— Именно там я и собираюсь поселиться, мадмуазель Вика. — Ответил Гарун и вполголоса задал ещё один вопрос, который его очень интересовал — Месье Варнон, скажите, что со мной произошло, кажется я стал намного сильнее физически? Нет, мне конечно приятно, что я теперь могу свободно отбросить в сторону каменную глыбу весом почти в тонну, но могу ли я считать себя после этого человеком? Ещё я обратил внимание на то, что даже глубокие порезы на моём теле затягиваются чуть ли не мгновенно. Вам не кажется это странным?

Первым на его вопрос отреагировал Масашико. Он достал из кармана своего элегантного костюма танто, который был точной копией ножа отца клана Яри, великого монаха-отшельника Ватанабэ, и полоснул им себя по левой ладони. К удивлению Гаруна Тазиева глубокий порез даже не успел начать сочиться кровью, как рана сошлась и чуть ли не мгновенно затянулась. Спустя минуту, другую на этом месте розовела узкая полоска шрама и Масашико сказал:

— Гарун, я человек, но я ещё и маг, который сотни раз купался в золотом свете, исходящем из Сердца Земли, а потому могу залечить на себе не то что порез, а даже довольно серьёзную рану. Скажем так, полтора десятка пуль меня не убьют, если я, конечно, допущу такую глупость, что выйду из дома без своего сайринахампа. Однако, я полагаю, что ты, ковыряя себя своим сикилом, даже и не думал заживлять рану и она зажила на тебе сама собой. Рейнджерский сикил же, скажу я тебе, оружие очень опасное даже для его владельца, не говоря уже о врагах. Раны, нанесённые им, заживают очень медленно и на теле эльдара, причиняя просто нестерпимую боль.

Варнон, который посмотрел на Масашико крайне неодобрительно, не стал показывать, что эльфы обладают природной способностью к быстрой регенерации. Вместо этого он сказал:

— Парень, я объяснил бы это так, в храме Сердца Земли ты обрёл то, что мы, эльфы, имеем от рождения, но всё-таки мне кажется, что тебе дано богами гораздо больше. Скажи мне, ты ел что-нибудь все эти одиннадцать дней, что находился в жерле вулкана и, вообще, как ты сумел найти обратный путь? Насколько мне это известно, до этой поры нарэйондо не очень-то хорошо ориентировались под землёй и всегда сначала тщательно рассчитывали маршрут, а уж потом отправлялись в путешествие. Они ведь умеют входить в камень, как в мёд или сгущенное молоко, правда, двигаются в нём они довольно медленно, со скоростью не более километра в час. Ты же, похоже, со своими парнями двигался в магме и того медленнее.

Гарун Тазиев громко расхохотался и воскликнул:

— Нет, господа! Мы передвигались гораздо быстрее! Не бегом, но со скоростью обычного пловца, плывущего в спокойной воде, если и того не быстрее. Правда, видимость была совершенно отвратительной или я просто ещё не научился создавать достаточно мощные чары, чтобы видеть сквозь лаву. Ну, а задержались мы только потому, что спускались вниз по спирали, а на обратном пути я внимательно осматривал каждый закоулок. Вулкан ведь не похож изнутри на трубу и к тому же лава в нём имеет неоднородную плотность. Что же касается еды, месье Варнон, то все эти дни я не ел и не пил. Мне просто это не было нужно и поел я только пару часов назад.

— Да. — Задумчиво произнёс Варнон — Всё это очень похоже на фантастику, Гарун, и я полагаю, что ответы на все свои вопросы ты сможешь получить только в Серебряном Ожерелье и до той поры я даже не хочу и гадать, какими они будут. Ну, а как скоро это случится, нам может сказать только Валарестон.

Маг с улыбкой посмотрел на юного короля и то сердито буркнул:

— Можешь быть уверен, до конца две тысячи шестого года, как минимум, мы все будем находиться на Земле.

Гарун Тазиев чуть склонил голову и сказал:

— Ну, что же, лично меня это вполне устраивает. Во всяком случае у нас есть почти девять лет на то, чтобы во всём хорошо разобраться. — Повернувшись к Вике он склонил голову в вежливом поклоне и попросил девушку — Мадмуазель, вы не возьмёте на себя труд научить старого геолога этим вашим хакерским приёмам? В первую очередь меня интересуют компьютерные сети богов, а точнее та база данных по магии, которая в них имеется, а во вторую всё, что касается буровых и горнопроходческих работ под землёй. Нам обязательно нужно научиться двигаться под землёй с очень большой скоростью. В принципе это может быть скорость хорошего автомобиля, ведь мы можем равномерно расставить всех наших нарэйондо по всем Небесным Ожерельям строго по линии магматического пояса и они просто зароются в камень на нужную глубину. Вот тут-то нам и понадобится знание магии огня в полном объёме.

Голос Валахронарэонона звучал так спокойно и уверенно, что у Валарестона быстро отлегло от сердца. Когда же этот бог подземного огня стал подробно рассказывать им, как всё будет происходить, он окончательно успокоился, так как понял очевидное — всё действительно является всего лишь делом техники. Однако, более всего укрепляло его уверенность то, что храм Силы Земли принял всех нарэйондо в свои сверкающие золотистые объятья. Когда Гарун Тазиев умолк, юный король поклонился ему в знак благодарности и попросил того нарэйондо, которого он сам попросил взять себе имя Франсуа Вийон:

— Френки, старина, расскажи нам, что дало тебе купанье в золотом свете, да, не стесняйся, здесь все свои.

Франсуа понял всё по своему и начал с конца, причём сказал об этом со свойственным всем хинасардам прямодушием:

— Шеф, мы все стали мужчинами.

Вика прыснула от смеха и воскликнула:

— Френки, да, ты вроде и раньше не был мамзелью!

— Нет, Вика, раньше мы только имели внешний облик мужчин, а теперь мы самые настоящие мужчины и можем любить женщин. — На голубом глазу сказал этот гигант и прибавил — Теперь мне больше всего хочется попробовать, что такое секс. Поэтому я намерен немедленно отправиться в Париж.

При этом Франсуа посмотрел на девушку так, что та моментально сузила глаза и сердито проворчала:

— Но-но, Френки, немедленно выброси такие мысли из головы, а не то Андрей быстро заставит тебя об этом пожалеть. — Улыбнувшись, она поспешила добавить — Полагаю, что такой красавчик, как ты, найдёт способ, как познакомиться с девушкой. Не забывай, Френки, ты хотя и полностью изменился за последние два года, всё ещё остаёшься громилой, а девушки существа нежные, но при желании ты сможешь придумать, как очаровать девушку и не наставить ей синяков.

Валарестона хотя и интересовало всё, что происходило с его подопечными, но всё же не на столько, чтобы вдаваться в подробности их интимной жизни именно сейчас и он строго сказал:

— Френки, я имел в виду вовсе не это, когда говорил, чтобы ты не стеснялся. Меня интересует другое, что тебе дал Источник Силы, как магу, а не как самому здоровенному нарэйондо?

Франсуа кивнул головой и ответил:

— Валар, моя магическая сила резко возросла и если я и раньше редко прибегал к помощи анголвеуро, то теперь он мне и вовсе не нужен. Мы все теперь сами превратились в анголвеуро и нужные магические формулы, символы и заклятья складываются в моём мозгу ежесекундно тысячами штук. Можно сказать, что всё, что мы, нарэйондо, видим вокруг себя, мы моментально описываем ими, а не словами, зрительными образами и эмоциями.

Гарун Тазиев, глядя на удивлённые лица друзей, спросил:

— А разве не все маги ощущают мир точно также? Через магию?

Быстрее всех пришел в себя Сэнди, который, тем не менее, сказал совершенно потрясённым голосом:

— Парень, так могут воспринимать мир одни только боги. Я не был бы в этом так уверен, если бы не одна книга, написанная Ланнелем. Он в ней как раз и исследовал, чем отличается сознание обычного человека от сознания мага и сознание мага от сознания бога. То, о чём говорит Френки, как раз и отличает мага от самого обычного бога. Маги с помощью анголвеуро ищут магические формулы, чем и отличаются от людей, а у богов они уже есть и всё, что они видят вокруг себя, представляется им сначала в виде магического символа, а уже потом они переводят его в звук, понятие, зрительный образ или какую-нибудь эмоциональную форму. — Внезапно его голос сделался жестким и очень строгим — Но ты, каменная бестолочь, этому не радуйся! Мыслить, как бог, и быть богом это не одно и то же. Теперь ты должен учиться вдвое, втрое больше и усерднее, чтобы стать повелителем хотя бы какого-то вшивого вулканчика размером с паровозную топку. К моему полному удовлетворению Валахронарэонон правильно сделал, что загнал тебя первым делом в вулкан, но это ещё не всё. Для того, чтобы ты стал настоящим повелителем недр, ты должен научиться работать точно так же, как все лесные рейнджеры. Понял?

Нарэйондо Франсуа Вийон послушно кивнул головой и сказал:

— Понял, учитель. Нам нужно научиться чувствовать недра земли начиная от того места, где заканчиваются владения лесных рейнджеров и начинаются владения нарэйондо и сделать так, чтобы они были полностью послушны нам. Если обычный лесной рейнджер чувствует лес на пятьсот километров вокруг себя, то я должен чувствовать каменную твердь как минимум на три, четыре тысячи километров, а не на сотню метров, как сейчас, и к тому же научиться создавать подземные лайкваринды, чтобы выращивать в них силой магии всё, о чём меня только попросят те, кто живут наверху. — Широко заулыбавшись, Франсуа выпалил — Тогда у меня будет там не один десяток подружек!

— Ну, вот, кто о чём, а чумазый о бане. — Насмешливым голосом проворчал Андрей и, положив руку на руку Вики, добавил — Полагаю, что после твоего возвращения в Серебряное Ожерелье, Франсуа, вулканы там будут иметь вид шикарных дворцов, в каждом из которых будет квартировать по несколько тысяч любвеобильных верзил. Что же, лично меня это вполне устраивает. Не знаю, как ваши возлюбленные, парень, они вряд ли полезут под землю, а вот ваши дети точно ни в чём не уступят гномам, но самое главное, вы сделает тело Альтаколона таким прочным, что ему уже не будут страшны никакие космические катаклизмы и это меня радует более всего.

Варнон, который молчал во время всего разговора, встал, вышел из гостиной и вскоре вернулся с напольными весами, изготовленными в Соединенных Штатах специально для толстяков. Положив их на пол позади Франсуа, он попросил его:

— Френки, малыш, встань-ка на эти весы. — Нарэйондо послушно встал на весы и маг, удовлетворённо кивнув головой, сказал — Ну, что же, для парня ростом в два метра четырнадцать сантиметров и фигурой Терминатора это вполне приемлемо. Сто сорок семь килограммов против прежних четырёхсот тридцати. В общем для девушек при общении с этим типом нет никаких противопоказаний, да, к тому же мой ангол говорит, что этот громила теперь мало чем отличается от обычного человека по своей физиологии, хотя кое-какие отличия всё же есть, но и они весьма незначительные. По-моему, у этих парней зрение теперь охватывает весь диапазон излучений, известных людям. — Посмотрев на изумлённого Гаруна, он пояснил — Удивляться тут нечему, старина, это всё магия храма Сердца Земли.

Вика с удовольствием потянулась и, оттолкнувшись ногами от пола, отлетела на кресле от своего новенького компьютера. В отличие от обычных земных компьютеров эта машина, представляющая из себя парящий над полом серебристый овоид с полукруглым вырезом посредине и полуцилиндрическим трёхмерным экраном, не имела клавиатуры и по сути представляла из себя очень большой анголвеуро. Таких машин в большом круглом зале, высеченном в горе рядом с храмом Сердца Земли напротив древней коновязи, стояло уже целых сто пятьдесят штук и все они работали круглосуточно в режиме сверхмощных серверов, имеющий бесконечно огромный объем памяти. Специально написанная ею программа-робот, помноженная на сто пятьдесят компов, находила всё новые и новые компьютерные сети во Вселенной и нацеливала на них сотни других роботов, которые тщательно выискивали в них ту информацию, которая была им нужна, что весьма существенно облегчало жизнь им всем. Особенно в том, что касалось новых знаний в области магии. Вике удалось найти с их помощью во Вселенной уже более двух десятков локальных сетей, созданных богами и она не собиралась останавливаться на достигнутом.

Первый такой компьютер, апгрейт которого производился за считанные часы всякий раз, как только девушка придумывала что-то новое, она создала пять с лишним лет назад вместе с Френки Вийоном, своим самым талантливым учеником, Сэнди и Варноном. По своей сути он был мыслящим существом, но не обладал полной свободой воли, так как имел кнопку — "Включить" и "Выключить". Тот компьютер, с которым она только что общалась, имел имя Миния — Первый и будучи включённым однажды, уже не был выключен ни разу, хотя и знал, что в случае малейших поползновений к бунту это последует незамедлительно. Миния, которого звали просто Минькой, Михой, Михеем и даже Минитменом (это если к нему подсоединялись американские подруги и друзья Вики), был отличным парнем, прекрасно всё понимал и никогда не давал повода даже к разговорам на эту щекотливую тему. Хотя доступ в этот компьютерный зал имели немногие, он не жаловался на недостаток внимания, как, впрочем, и все остальные компьютеры серии "М", что означало Мыслящие. Для того, чтобы поработать на "эмках" в он-лайне через внешнюю консоль, люди записывались в очередь и только у некоторых имелся полный доступ к этим мыслителям и всей локальной сети в целом.

Отцом всех "эмок" без исключения был Френки, который выращивал их в жерле вулкана точно так же, как выращивают кристаллы, да, они и были по сути живыми кристаллами, обладающими мозгом, но их матерью была Вика. Именно она обладала способностью делать их мыслящими существами и создавала для них вспомогательные программы, каждая из которых была сугубо индивидуальной. По её замыслу в каждом мире Альтаколона должно было находиться по одному такому компьютеру и ей предстояло создать более десяти тысяч таких мыслящих существ до того момента, когда они отправятся в Серебряное Ожерелье. Валарестон, только узнав о том, на что именно нацелилась его подруга, тотчас упал перед ней на колени и в самом высоком стиле обратился к ней с мольбой создать это чудо, за что немедленно получил крепкую затрещину. Вика ведь обратилась к нему в тот момент как раз именно с просьбой разрешить ей создать такую машину, которая будет знать всё о том мире, в котором она будет установлена. Втайне она мечтала о том, что таким образом короли смогут общаться с богами напрямую, но по этому поводу у неё имелись кое-какие сомнения — захотят ли этого сами боги?

С первых же месяцев работы Минька доказал всем свою исключительную полезность. Это именно с его помощью Френки нашел для своего патрона Валахронарэонона, имя которого сразу же сократили до Вахранара и даже просто до Ванара, гиперплазменный бур, который прошивал самый прочный камень, как иголка холстину, сверхмощный векторный гравитационный привод и рецептуру создания сверхплотных материалов. Благодаря этим открытиям космитов, он уже через полгода создал крота, небольшую машину каплевидной формы, которая была способна двигаться сквозь камень со скоростью в восемьсот километров в час, оставляя после себя тоннель заполненный магмой, разогретой до температуры в три тысячи градусов, если двигаться под землёй с максимальной скоростью. На скорости в триста километров в час после крота оставался спёкшийся в камень шлак, обладавший завидной прочностью. После испытаний крота Ванар, выбравшись из этой чёрной машины, сразу же заявил, что они уже сейчас могут лететь в Эльдамир и приступать к работе, но его резко одёрнул Сэнди, сказав богу вулканов, что спешка нужна при ловле блох.

С тех пор Вика разрывалась на две части. Большую часть времени она занималась созданием "эмок", а в свободное время звёздным пиаром. Ещё тогда, когда девушка бродила по безбрежным просторам Всенета, она обратила внимание на то, как много сайтов космитов посвящены точно тому же, что и сайт её парня — "Нуменор". Очень многие космиты, живущие в жутко продвинутых и технически развитых мирах, мечтали не о путешествиях среди звёзд на новых сверхскоростных космических кораблях, а о жизни в старинных дворцах, рыцарских поединках в честь прекрасных дам, подвигах во имя короля и сражениях на мечах, а не с помощью всяких там бластеров и прочих ласганах. Ещё они мечтали о магии, способной возвратить молодость и продлить жизнь, о сказочных драконах и духах рек, лесов и гор. Обо всём этом они говорили совершенно серьёзно и поскольку были здорово продвинуты по части мультимедийных средств и создания виртуальных миров, то писали просто роскошные программы-симуляторы, которые уводили пользователей за грань реальности.

Вот тогда-то у Вики и появилась мысль хорошенько пропиарить Альтаколон и она создала специальный сайт, который знакомил космитов с Эльдамиром, Эмбер-Лимбреа-Лиэне, Канодой, Сайквалинной, другими мирами и их обитателями, равно как и с богами Альтаколона. Сайт был весьма непрост и представлял из себя целый виртуальный мир-игру. На первый уровень мог зайти каждый космит, но для того, чтобы пройти дальше, он должен был изучить простейшие магические заклинания лесных рейнджеров и научиться понимать природу своего мира. Для этого хватало всего двух месяцев и после этого тот космит, которого сподобило познать основы зелёной магии, мог войти в школу магии и начать изучать её уже более основательным образом и работать с анголвеуро на своём домашнем компьютере. Курс обучения в школе магии первой ступени был рассчитан на год, но многие космиты проходили его всего за три, четыре месяца и в итоге становились пусть и не самыми грамотными, но всё же лесными рейнджерами.

Завершался этот курс сдачей экзамена в своём мире, то есть созданию простейшего лайкваринда в своей квартире всего из нескольких домашних растений, что открывало ему двери в школу магии второй ступени, где обучение начиналось с создания первого анголвеуро. После этого космиту предлагалось создать эльфийский фиал из серебра и принести на нём клятву крови богам Альтаколона, запрещавшую ему сознательно применять магию во вред ни в чём неповинным разумным и неразумным существам, а также ради собственной корысти. Естественно, что при желании маг мог найти способ обойти эту клятву, но в том-то и дело, что после ещё одного года обучения ему открывался секрет создания фаера, волшебного корабля, способного перенести его в один из миров Альтаколона и вернуть его в то же самое место спустя трёхчасовой экскурсии. Свои фаеры космиты создавали на основе лучших технических достижений их миров и потому даже за первые три часа экскурсии успевали увидеть много интересного, о чём спешили рассказать в своём мире.

Те магические заклятия, которые превращали всякого рода мобили и флаеры в фаеры, не позволяли им брать с собой никакого оружия кроме мечей и луков со стрелами, что жутко бесило военных и работников спецслужб, которые также принялись изучать магию по приказу своего прыткого и падкого на чужое начальства. Школа второй ступени не давала магам таких знаний, которые можно было применить в бою, но её окончание открывало двери в академию магии, куда те мечтали проникнуть любой ценой, но на их пути вставало непреодолимое препятствие. Каждый космит, которому открывались двери виртуальной академии магии, вставал перед выбором, кому служить, своим прежним хозяевам или новому королю в своём новом мире. Если он выбирал новый мир, но начальство хотело превратить его в послушную марионетку обладавшую просто фантастическими способностями, то его не только учили высшей магии, но готовили из него мага-ниндзю, способного найти выход из любой передряги. К тому же в академии магии знания передавались таким образом, что уже никакие системы контроля не могли помочь тем, кто намеревался таким образом обрести могущество и создать покорного суперсолдата, который будет воевать вместо них с врагами.

Далеко не во всех мирах к подобным увлечениям граждан сильные мира относились снисходительно, но уничтожить зловредный сайт, кочующий по просторам планетарной компьютерной сети, им было не по зубам. Невозможно было им и запретить своим гражданам жить так, как они захотят и, уж, тем более, запретить покинуть их мир. А таких было немало и даже по самым скромным подсчётам уже десятки, если не сотни тысяч космитов отправились в миры Альтаколона и начали создавать там свои королевства. Правда, в некоторых мирах за такие дела наказывали очень строго и Илинар был одним из них. Вика отъехала от Миньки только потому, что её корреспондент, некий космос-капитан Эрдер Тобейн, который обратился к ней за помощью, попросил небольшой тайм-аут, чтобы разобраться с кое-какими техническими трудностями. Минька, курировавший Илинар, уже доложил ей, что на этой планете обитают существа мало чем отличимые от людей, но их цивилизация ушла далеко вперёд от земной. Илинарцы почти триста лет осваивали свой сектор галактики, расположенной в сотнях миллионов световых лет от Земли и это освоение было отнюдь не мирным. Правители Илинара захватили шестнадцать обитаемых миров и не собирались останавливаться на достигнутом. Они попросту начали сколачивать звёздную империю.

Космос-капитан Эрдер Тобейн командовал отдельным разведывательно-диверсионным отрядом в седьмом штурмовом полку одиннадцатого корпуса космического десанта девять лет, а воевал и вовсе семнадцать из своих тридцати пяти и потому повидал столько горя, что уже стал ненавидеть свой родной Илинар и особенно его народное правительство. У Илинара хватало врагов в галактике Гинон, но на его взгляд это вовсе не было поводом к тому, чтобы захватывать соседние миры только из-за того, что это могли сделать они и тем самым приблизиться к границам метрополии на опасно расстояние. Угодив в армию со студенческой скамьи, Эрдер так и не потерял желания учиться и в какой-то мере именно благодаря своим способностям дослужился до офицерского чина и стал командиром отряда специального назначения. Вот уже два года он тайком учился магии и мечтал когда-нибудь бросить всё и улететь на Мироанвэ вместе с несколькими своими друзьями. Он был в этом удивительном мире, в котором воплотились все его мечты о рае, всего раз вместе со своим сержантом полтора года назад и теперь настало время принять окончательное решение, но у парня возникли кое-какие сложности.

В настоящее время его отряд был загнан в угол на планете Ангурана и сделано это было специально. Благодаря злокозненной деятельности космос-сержанта Дэнса Равника одиннадцать из пятидесяти бойцов отряда капитана Тобейна стали рейнджерами. Похоже, что это стало известно командованию и оно решило покончить с отрядом, но сделало это весьма коварным образом, отправив его на Ангурану, якобы, для того, чтобы разгромить там секретную военную лабораторию врага. На самом же деле это была небольшая база ангуранских повстанцев. Правительство Ангураны, которое пришло к власти в результате военного переворота всего неделю назад, в ходе которого король Рион был не только свергнут, но и убит, уже поняло неизбежность капитуляции и вступило в переговоры с командованием экспедиционного корпуса и первым делом потребовало, чтобы илинарцы уничтожили наследницу престола, принцессу Делию, нашедшую приют у повстанцев. Немного подумав, космос-адмирал решил, что заодно можно будет ещё и уничтожить отряд спецназа, ставший ненадёжным. Правда, он не учёл только одного, космос-капитан Тобейн был тёртый калач, а в том горном ущелье, где скрывались повстанцы, имелась громадная пещера, куда он и загнал свой десантно-штурмовой корабль.

Однако, к ярости обеих сторон космос-капитан быстро нашел общий язык с повстанцами и теперь их можно было уничтожить только ракетой с термоядерной боеголовкой, против чего резко выступило военное правительство Ангураны. Что ни говори, а термоядерный взрыв в одном из самых густонаселённых районах планеты вещь крайне неприятная. Эрди Тобейн был слишком популярной фигурой, чтобы послать против него космодесантников, а ангуранцы крайне неодобрительно относились к тому, чтобы убивать юную принцессу Делию, тоже отказывались идти в Иллирийские горы. Оставалась одна только надежда на бомбардировку ущелья с воздуха и из космоса, но она пока не приносила никаких результатов. Штурмовик накрывал силовым полем половину ущелья и всё грозило затянуться на неприлично долгий срок. В числе самых худших предположений командования было такое, что вся эта история могла послужить причиной уже не волнений в народе, а мятежа в армии. Пятьдесят с лишним лет войны надоели всем так, что было достаточно искры, чтобы на Илинаре произошел взрыв народного негодования и дело шло именно к этому.

Эрди Тобейн и Дэнни Равник уже принесли клятву на крови, что они не станут использовать магию в военных целях, но ещё не дошли до академии магии, чтобы стать магами-ниндзя. Зато космос-капитан сумел собрать звёздный модем, законнектиться с локальной сетью Земли и обратиться просьбой о помощи к королеве Нуменора. Вика прибыла в компьютерный зал немедленно и почти два часа общалась с этим парнем, вникая во все его трудности, после чего сбросила ему несколько файлов с инструкциями. Ничего иного, как создать с помощью Миньки звёздный мост между двумя мирами и в срочном порядке вложить в головы космодесантников и повстанцев все магические знания, которыми она обладала, ей в голову не пришло. Пока парень, донельзя вымотанный за две недели бомбардировкой, готовился к следующему сеансу связи, сама королева Нуменора, свадьба которой была сыграна всего каких-то три месяца назад, задумалась.

Вика заставила своё удобное кресло, парящее почти под самым потолком спуститься к Миньке, пристыковалась к нему и полетела к выходу из компьютерного зала. За что она больше всего любила свои новые компьютеры, так это за отсутствие кабелей и ещё за то, что Минька умел читать её мысли не хуже телепата. Вылетев из зала, королева Нуменора, а именно так её теперь все величали, сидя на нём направилась прямиком в храм Сердца Земли. В нём было, как всегда, многолюдно. Кто-то медитировал вблизи столба золотого света, кто-то купался в нём, а кто-то, встав на колени перед богами со скрещёнными на груди руками, просто молился. Пролетев через голубой занавес, Вика поклонилась всем богам разом и тотчас направилась к столбу света. Каждый компьютер уже не один десяток раз напитывался в нём Силой, но ещё ни разу она не пробовала выходить отсюда во Всенет и теперь решила устранить этот пробел. К её удовлетворению как только столб света подхватил её и Миньку, он не опустил их на пол по дуге, а оставил парить под голубым куполом и теперь все остальные купальщики взлетали не на полную высоту, но не ворчали из-за этого.

Ещё минут через десять голубой полупрозрачный экран налился красками и она увидела на нём крепкого парня в маскировочном штурм-костюме, космос-капитана Тобейна и рядом с ним девушку в тёмно-синем комбинезоне, принцессу Делию. Позади них виднелась большая, ярко освещённая пещера в которой собралось сотни две илинарцев и ангунарцев, многие из которых были ранены. Как она того потребовала от своего визави, в пещеру принесли также всех убитых, тела которых были вложены в чёрные пластиковые мешки. Вика улыбнулась и немедленно преобразила свой сайринахамп, который до этой поры выглядел нарядом эльфийской принцессы, в мундир мага-некроманта в чине полковника. По какой-то странной причине все те маги, которые занимались некромантией профессионально и к тому же пользовались учебниками Голониуса, автоматом принимали разработанную им табель о рангах вместе с мундирами, с момента своего первого энтулессе-эт-нойре обзаводились некромантским костяным посохом из человеческих позвонков с серебряным черепом и тот сразу же начинал увеличиваться в своих размерах с каждым новым энтулессе-эт-нойре, а маг при этом повышался в чинах и званиях.

Космос-капитан и принцесса, увидев перед собой голографическое изображение королевы Нангвэ в столь странном наряде, золотой венец на голове которой превратился чёрную форменную фуражку с лаковым козырьком и устрашающей кокардой. Парень, вытаращив на неё глаза, судорожно сглотнул слюну и воскликнул:

— Королева Нангвэ? Глазам своим не могу поверить! Вы, что же, королева не Нуменора, а какого-то Царства Тьмы?

Вика улыбнулась и ответила совсем не так, как недавно общалась с космос-капитаном, но зато в привычной ей манере:

— Эрди, не мети пургу. Как и ты, парень, я не только королева, но ещё и солдат. Правда, как маг-некромант, я уже дослужилась до полковника, хотя мне и не приходилось воевать. Принцесса Делия, почему я не вижу здесь гроба с телом вашего отца? Космос-капитан говорил мне, что вы забрали с собой тело покойного.

Принцесса испуганно залепетала:

— Ваше величество, мы уже похоронили короля в ущелье неподалёку. Но зачем вам понадобилось тело погибшего короля?

— А затем, моя девочка, чтобы я могла воскресить его. — Ответила Вика с улыбкой и тотчас строгим голосом приказала — Капитан, немедленно пошлите своих ребят за телом короля и прикажите, чтобы всех остальных покойников вытащили из мешков. Хотя я предстала перед вами в виде голограммы, это вовсе не говорит о том, что у меня нет никакой магической силы в вашем мире. — После чего так же строго спросила — Эрди, твои ребята раздобыли красного вина, как я просила? Предупреждаю, иметь дело с зомбаками это далеко не самое приятное развлечение, а потому до тех пор, пока ты не поставишь передо мной чашу с вином, я не буду никого воскрешать. Для завершения энтулессе-эт-нойре мне обязательно нужно превратить вино в лимпе'лехтиа-эт-нойре. Тогда, парень, ты получишь в свой отряд самых лучших бойцов, а ты, девочка, сможешь обнять своего отца не рискуя заполучить себе болезненные ожоги.

Через пятнадцать минут всё было готово. Вика велела поставить перед своим троном круглый пластиковый столик, на него водрузили за неимением чаши большую кастрюлю из нержавейки, два половника из того же материала и простые солдатские кружки. Покойников, тела некоторых из которых выглядели просто чудовищно, переодели в новенькие комбинезоны, вложив в них оторванные руки и ноги, положили ровными рядами и теперь космиты стояли неподалёку от них в скорбном молчании. Видеокамеры, поставленные на штативы, были оснащены сервоприводами и Вика смогла убедиться, что ничего особенного ей делать в ближайшие минуты не требовалось. Самое обычное энтулессе-эт-нойре, которое она проделывала уже не одну сотню раз как в одиночку, так и вместе с мужем в различных частях света. Когда всё было готово, девушка сразу же стала громко произносить вслух заклятье и совершать манипуляции своим посохом.

Внутри храма её голос не был слышен, а рубины в глазницах серебряного черепа не сияли. Зато всю пещеру не только залило голубыми лучами из сверкающих рубинов, но ещё и заполнило мощным золотистым сиянием, исходившим от королевы Нуменора. Заклятье действовало не только быстро, но и очень мощно. Тела, лежащие на полу пещеры, покрытом белым пластиковым полотнищем, быстро налились соками жизни и возвращённые из небытия космиты, как по команде, поднялись на ноги. Королева быстро прочитала второе заклинание, осветила вино красными лучами, поскольку не могла коснуться его рукой, и зомби дружно двинулись к столику, на котором стояла кастрюля с лимпе'лехтиа-эт-нойре. Принцесса и космос-капитан тотчас принялись наливать в кружки красное пенящееся вино и вручать его своим друзьям, бормотавшим проклятья в адрес врагов. Выпив вина, зомби тотчас начинали радостно улыбаться, обнимать друг друга и тех, кто подвернулся им под руку. Прекрасно осознавая, какими они стали, илинарцы и ангунарцы старательно сдерживали себя, зато их друзья, которые уже не чаяли увидеть друзей снова, чувств не сдерживали и проявляли их очень бурно. Когда всё закончилось, Вика громко стукнула посохом об пол и крикнула:

— Всё! Хватит обниматься! У меня своих собственных дел выше крыши. Убирайте столик с кастрюлей и садитесь все передо мной, как кому будет удобно, я займусь вашим обучением.

Королева превратила мундир некроманта в зелёный рейнджерский наряд, откинула вбок подлокотники кресла и села в позу лотоса. Так ей было гораздо привычнее выступать в качестве учителя. Илинарцы послушались быстрее ангунарцев и потому заняли свои места в первых рядах, а поскольку все они были солдатами, привыкшими к тренировкам, то им ничего не стоило принять точно такую же позу. Наконец все угомонились и Вика начала длинную магическую медитацию, сознавая, что через голографические проекторы, снятые космос-капитаном Тобейном со специального оборудования в навигационной рубке штурмовика, не только показывали космитам королеву Нуменора, но и вливали в подземное убежище мощные снопы золотистого света, а вместе с ними и знания магии в том объёме, в котором они были открыты Вике. Медитация продлилась целых девять часов и закончилась тем, что девушка громко сказала своим ученикам:

— Всё, ребята, магами я вас сделала, так что теперь вам предстоит самим разбираться со всеми своими проблемами. Эрди, мой тебе добрый совет, немедленно выбрасывай из своего штурмовика всё лишнее, превращай его в фаер, сажай на борт весь народ и сваливай в один из миров Альтаколона. Не знаю куда именно вас занесёт, но это и не важно. Там королю Риону и принцессе Делии ничто не будет угрожать и они смогут создать лайкваринд в ближайшем лесу. Тебе же я советую оставить в пещере всех своих аттеаноста, они смогут запросто защитить ущелье от бомб и ракет. Тогда ты сможешь вернуться в эту пещеру, а уже потом, починив своё корыто, твой штурмовик вроде малость повредило, когда ты загонял его в пещеру, вы все вернётесь на Илинару и оттуда вы все спокойно отправитесь в своё новое королевство. Ну, а в дальнейшем, немного разобравшись со своими новыми знаниями, вы сможете заняться своими врагами или кем вы там считаете тех, кто заставляет вас воевать, по полной программе.

Король Рион вскочил на ноги и немедленно воскликнул:

— Ваше величество, но как же мои подданные? Я не могу покинуть Ангурану в такое время. Мне нужно свергнуть военных и восстановить на планете законную власть и если капитан Тобейн отправит всех нас в какой-то неведомый мир, то мы уже не сможем вернуться. Нет, господа, если вы того пожелаете, то вольны лететь с капитаном Тобейном, а я останусь и буду сражаться. Тем более, что вы когда-то мечтали свергнуть меня и даже укрылись в этих горах от правительственных войск. Правда, вашей жизни ничто не угрожало, а блокировали мы вас здесь только ради того, чтобы вы не устраивали диверсий в эти сложные времена, когда на нас напали илинарцы.

Видя, что у короля Риона имелось достаточно большое число сторонников из числа вредных повстанцев, которые раздумали его свергать, Вика снова села в кресле как и раньше, подалась вперёд и, широко улыбаясь, сказала довольно ехидным тоном:

— Король Рион, ты, конечно, отважный парень, но уж если тебя вознамерились свергнуть сначала какие-то балбесы, а потом на тебя окрысились ещё и собственные генералы, то видно в чём-то ты всё же ошибался. Поэтому мой тебе дружеский совет, отправляйся в новый мир, осмотрись там хорошенько и подумай, может быть тебе есть смысл начать всё заново? Ну, я имею ввиду создать новое королевство Ангурана на новом месте. Поверь, там, куда вас отвезёт Эрди, построить фаер не составит особого труда, ведь ты и все твои ребята имеете магические знания на зависть многим. Так что я советую тебе воевать не за власть на Ангуране, а за своих подданных и полагаю, что ты сможешь забрать туда очень многих людей. Мой друг Минька уже разметил в компьютерной сети вашей планеты наш сайт, который будет рекламировать твоё новое королевство и если у тебя достанет мудрости, то ты снова сможешь стать королём своего народа.

Король-аттеаноста соображал очень быстро и потому сначала поклонился и поблагодарил Вику:

— Благодарю вас за столь мудрый совет, королева Нангвэ. — А потом распорядился — Итак, господа, мы отправляемся в новый мир, где я намерен создать такое королевство, о котором мечтал в детстве, королевство благородства, дружбы и взаимной любви. У вас найдутся тут компьютеры, чтобы мы смогли рассказать о нём ангуранцам? Тем, кто хочет и дальше жить в каменных джунглях, там делать нечего и они смогут либо остаться, либо вернуться домой, а чтобы им было легче сделать это, капитан Тобейн, я попрошу вас вывести ваш штурмовик из пещеры и под прикрытием маскировочного морока отлететь подальше в долину. Я смогу защитить его от огня.

Другой аттеаноста из числа бойцов космос-капитана Тобейна тем временем что-то сказал на ухо своему командиру и тот, широко заулыбавшись, подошел к королю и сказал:

— Ваше величество, я предлагаю не торопиться. Мои ребята гарантируют, что смогут защитить эту базу даже от термоядерной бомбардировки и я им верю. Поэтому мы сначала спокойно всё обсудим и потом примем взвешенное решение, а пока давайте поблагодарим королеву Нангвэ за помощь и не станем грузить её своими проблемами.

После недолгого прощания Вика с облегчением вздохнула и полетела обратно в компьютерный зал. Она была в полном восторге от знакомства с этим отважным парнем и от того, что ей удалось совершить нечто совершенно невообразимое, провести энтулессе-эт-нойре чуть ли не на другом конце Вселенной с помощью звёздного модема и бортового компьютера штурмовика. Девушка выбежала из компьютерного зала и вошла в свою московскую квартиру, где её уже заждался муж. Андрей не стал немедленно приставать к жене с вопросами, а первым делом стал накрывать на стол и только за ужином спросил:

— Как всё прошло? Тебе удалось помочь тому парню?

— Сразу двум, Дрюня. — Ответила Вика и рассказала обо всём, что с ней случилось за день начиная с утра.

Андрей внимательно выслушал её и сказал:

— Да, это действительно нечто невообразимое. Похоже, что к тому моменту, когда мы доберёмся до своего Нуменора, у нас уже будут соседи. Хотелось бы мне только знать, где именно будет находиться наше славное королевство. Мне почему-то кажется, что это будет один из двух северных миров на линии экватора Альтаколона на том Небесном Ожерелье, которое встанет перпендикулярно к Серебряному. Более того, я в этом почему-то уверен, ты только не спрашивай меня, почему. На этот вопрос я не дам тебе ответа.

Вика фыркнула и сказала вполголоса:

— Подумаешь нашел, чем удивить. После того, что нуменорцы сделали, это будет вполне естественно со стороны богов Альтаколона, отдать Нуменору один из десяти самых главных миров. Ну, в смысле их географического положения. Лично меня куда больше интересует, чьи королевства встанут на Юге Альтаколона прямо напротив нас и чьё королевство будет лежать по другую сторону экватора, но мне кажется, что у нас будут очень хорошие соседи.

Исигава Яри сидел за письменным столом, стоящем неподалёку от распахнутого настежь окна, и внимательно читал одно донесение за другим. Хотя и наступил мир, он по прежнему оставался главой секретной службы короля Ланнеля, хотя и был при этом ещё и его сэссе. Одно другому нисколько не мешало. Война, можно сказать, обошла Аттеаранию стороной, но только потому, что это славное королевство, как и многие другие, было слишком крепким орешком и потому Голониус, лишенный тяжелого оружия, мог посылать в него лишь отряды вампиров-диверсантов. Поэтому города Аттерании стояли такими же прекрасными, как и до войны. Увы, на зависть многим королям. О том, что сделали для всех остальных королевств король Лигуисон и Ланнель забыли как-то подозрительно быстро и теперь короли стали поговаривать о том, что было бы неплохо получить с королевств бывшей Тёмной половины какую-нибудь контрибуцию. Не все, конечно, но некоторые и особенно те, от которых во время войны не было никакого толка. А ещё они чуть ли не в полный голос говорили о том, что следовало бы предать суду Голониуса, обосновавшегося в Остоаране, и разыскать Миравера, которого тот отпустил на все четыре стороны даже не надавав ему по шее.

Ланнель не обращал на это никакого внимания и советовал Исигаве делать то же самое, полагая, что это всего лишь глупое ворчание недалёких людей. Сам же сэссе считал иначе и ждал того момента, когда эти идиоты, а их судя по донесениям насчитывалось девятнадцать душ и все они, как на грех, были людьми, от слов перейдут к делу. Наконец этот день наступил. Точнее вот-вот должен был наступить, а если быть ещё точнее, то всё должно было произойти через три часа в Бейлинии, куда король Гербан Сердитый пригласил восемнадцать своих корешей, точно таких же болванов и трусов, которые все те годы, что шла война, только и делали, что прятались за спиной белых рыцарей и магов-ниндзя, да, к тому же ещё и требовали, чтобы границы их королевств охраняли одни только люди и эльдары. Вокруг своих столиц и самых больших городов они выставили боевое охранение состоявшее из многих сотен тысяч солдат, для которых они вечно канючили самое новое вооружение и в результате всегда получалось так, что с солдатами сначала Голониуса, а потом и Миравера воевали кто угодно, но только не королевские войска.

Хуже того, как только этим королям становилось известно о том, что кто-то из их подданных вступал в армию короля Лигуисона, чтобы сражаться с врагом, а не ошиваться по лесам или мыкаться по часто разоряемым вампирами деревням, приобретал там воинское мастерство и получал офицерский чину или того паче поступал в остоаранскую, канодскую либо другую академию и заканчивая её становился белым рыцарем или магом-ниндзя, то его немедленно призывали к себе эти короли-пройдохи, чтобы и в их рядах были опытные солдаты, проверенные в бою. Исигава просто зверел, когда узнавал, на какие подлые трюки шли эти типы, но предпринимать санкции против союзников во время войны он не мог. Солдаты, офицеры и даже генералы этих королевств были ни в чём не виноваты. Они рвались в бой, мечтая отомстить врагу за разорённые малые города и деревни, за угнанных в рабство земляков, а их держали на цепи, словно псов, и не давали отойти от тех городов, вокруг которых их держали в боевом охранении десятилетиями, но при этом внутрь пускали только в виде особой милости, да, и то крайне редко.

Пока они строили земляные укрепления в чистом поле, а то и вовсе посреди болот, пока давили вшей и давились гнусной едой, на территории их королевств воины из других миров гонялись за врагами, спасали от смерти их братьев и сестёр. Многие, не выдержав позора, бросали оружие, снимали с себя мундиры и доспехи и уходили в ночь, как только видели, что они смогут добраться до отряда союзников и их немедленно объявляли дезертирами не смотря на то, что они уходили воевать. Хуже того, на их семьи немедленно обрушивались репрессии и хотя королевские жандармы никого не убивали, огромное число крестьянских хозяйств, мастерских и даже дворянских замков было разграблено в пользу этих дерьмовых королей. Поэтому даже сейчас, через десять лет после окончания войны очень многие люди так и не смогли вернуться на родину. К тому же в этих королевствах, как ни в каких других, сразу же стали потуже закручивать гайки и все то жандармское отребье, которое не видело в глаза ни вампиров, ни зомби, ни сарнаохтаров, теперь разъезжало вооруженное до зубов по дорогам всех девятнадцати королевств и выколачивало недоимки.

Оказывается, что все те годы, пока шла война, огромная свора чиновников тщательно вела учёт, кто из людей и сколько не уплатил в казну налогов, а также тщательно подсчитывала весь тот материальный ущерб, который нанесли им солдаты врага. Похоже, что всё последнее они решили сложить в кучу и предъявить в виде иска всем королям бывшего Тёмного Ожерелья. Однако, самым неприятным и отвратительным было то, что эти мерзавцы обратили всех бывших сарнаохтаров фактически в рабов вопреки всем совместно принятым решениям. Тут они, конечно же малость промахнулись и когда хиносарды, побатрачив на этих скотов решали, что этого достаточно, они просто уходили под землю. Несомненным было и то, что будь у разжиревших и вконец обнаглевших жандармов такая возможность, они расстреляли бы их всех, но у них не было под рукой соответствующих боеприпасов и тяжелого оружия. Очень многим королям это не нравилось, но поделать они ничего не могли и тем более не могли пойти войной пусть и на конченным мерзавцев, но всё же законных королей.

Надоело смотреть на все эти безобразия и ничего не делать и Исигаве, но он вовсе не собирался сидеть сложа руки, да, по большому счёту и не делал этого, а направил в эти девятнадцать королевств тысячи своих лучших агентов из числа землян и тщательно за всем наблюдал. Поэтому о том, что сегодня в охотничьем замке короля Гербана должна была состояться встреча, он узнал ещё тогда, когда тот только начал обсуждать её со своим министром внутренних дел, которому как раз и подчинялся королевский жандармский корпус. Всё остальное было уже делом техники и составить соответствующий гороскоп, равно как и исчерпывающие предсказания, ему не составило особого труда. Теперь Исигаве нужно было выяснить самое главное, окажется ли в его руках козырной туз и он намеревался сделать это немедленно, для чего встал из-за письменного стола и через портал прохода шагнул прямиком в Остоаран, где его уже дожидались в таверне "Мечта вампира" восемь святых отцов, восемь магов, старина Сонкс, а вместе с ними генералы Селен Гон-тха и Аман Ин-вло.

Лестер, который так и остался жить в Остоаране, закрыл своё заведение на спецобслуживание, как это случалось довольно частенько и теперь занимался тем, что обеспечивал всем надёжное прикрытие, на что всегда был зело горазд. Исигава тепло поздоровался и обнялся сначала с ним, а затем облобызал каждого из своих друзей, после чего сел за большой стол и спросил их:

— Ну, что, бездельники, отдохнули от ратных трудов и всей прочей ерунды? Готовы послужить людям на новом поприще?

Сонкс тотчас сказал:

— Исигава, я и сейчас вкалываю без выходных, чтобы ты знал.

— Херня это, а не работа, Сонни. — Безапелляционно заявил Исигава Яри — Быть сэссе у такого короля, как Дух, это то же самое, что прохлаждаться на курорте. Если бы не еженедельные мордобои, которые устраивают ваши кровососы от не хрена делать, то у вас там вообще не происходило ничего такого, ради чего стоило бы просыпаться раньше полудня. А по мне так в Сайквалинне вообще нет ничего примечательного, кроме знаменитых грибных пирогов матушки Лиры.

Сонкс хмыкнул и тотчас спросил:

— Интересно, а кому это тогда Тролль три недели назад набил морду? Уж не самому ли Папаше, зашвырнувшему в его окно каменюку с привязанной к ней писулькой?

Исигава, вспомнив о той славной драке с одним из самых лучших кулачных бойцов Серебряного Ожерелья, непроизвольно коснулся рукой челюсти и строго сказал:

— Не об этом сейчас речь, Сонни. Парни, настала ваша пора засучить рукава и взяться за работу. Если бы не сложившиеся хуже некуда обстоятельства, то я не стал бы вас тревожить. В общем так, через пару часов мы отправимся все вместе в одно место, послушаем о чём будут говорить несколько засранцев, а потом вам придётся вышвырнуть эту мразь из королевских дворцов и занять их места на тронах.

Отец Джон кивнул головой и промолвил нахмурив брови:

— Давно пора отправить этих мерзавцев в тюрягу, Исигава, и навести порядок в их королевствах, в которых людям живётся теперь даже хуже, чем во время войны с Миравером. Честное слово, когда их подданные находились у него в рабстве, им и то дышалось легче, да, и кормил он людей не в пример лучше этих упырей. Знаешь, старина, хотя я лицо и духовное, ради этих измученных людей готов отказаться от сана и взойти на трон, но тут, как ты понимаешь, есть одна загвоздка, Сила Королей, сиречь воля божья. Появись она у меня, мой друг, и я сделал бы это не думая ни одной лишней минуты, хотя, как ты понимаешь, властолюбием никогда не страдал, как и все присутствующие здесь братья мои во Христе.

Исигава Яри хлопнул рукой по столу и рявкнул с характерными для его голоса самурайскими нотками:

— А вот это мы вскоре и выясним, Джонни! Есть в тебе то, что позволит принять Силу Королей, или нет. — Исигава взял в руки магический кристалл связи, вызвал сразу трёх королей и как только он засветился, рявкнул ещё громче — Ну, вы, задрыги, срочно тащите свои тощие задницы в кабак Леса! Ведьмак, захвати с собой псину! Заноза, для тебя есть работа по твоей новой специальности.

Секунд через пятнадцать в самый большой зал таверны, в котором проходило это совещание, практически одновременно ввалились трое магов-ниндзя в чёрных синоби-сёдзоку с оружием и туго набитыми боеприпасами нагабукуро. Увидев в трактире друзей, король Ник снял с лица дзукин и весёлым голосом поприветствовал всех:

— Здорово, ребята! А вы почему без экипировки? Или вы думаете, что всё обойдётся без драки? Ошибаетесь, голуби мои, на нас в этом долбанном Хольцбрухере всем скопом маги навалятся, как только я отниму у их главарей Силу Королей и передам её вам, так что быстро надевайте сбрую готовьтесь к доброй драке. Вам ведь нужно будет вырваться из того замка вместе с королями. Войти в него будет просто, а вот выйти очень сложно и поскольку весь хольцбрухерский лес битком набит магами, как и весь замок, там они нас и попытаются похоронить, а привлекать для этого дела кого-либо кроме нас троих, Тимки и Джека вы не можете. Это ведь будет что-то вроде дуэли, только нам будут противостоять несколько тысяч очень опасных магов, а каждый из вас должен во что бы то ни стало притащить своего короля в его столицу и там при всём честном народе лишить регалий. Вот туда вы можете нагнать сколько угодно своих солдат, но у вас там и без того найдётся столько поклонников, что вам ничто не угрожает. Правда, солдаты вам все же понадобятся, чтобы произвести аресты. Пакеты с соответствующими приказами я вашим парням уже отправил, правда, за своей подписью и печатью. Я, конечно, мог подделать ваши подписи и печати, но решил, что сойдёт и так. В конце концов моему слову пока что в Серебряном Ожерелье верят.

Исигава Яри, набычившись, вперил свой взгляд в короля Ника и ледяным тоном поинтересовался:

— Ты, что же, засранец, шпионил за мной?

Король Ник, глядя на то, как его старые боевые друзья стали доставать из своих магических шкатулок снаряжённые нагабукуро и оружие, подсел к столу, положил на него магическую шкатулку и невозмутимо ответил своему командиру:

— Папаша, видно Тролль тебе последние мозги отшиб. Очень мне нужно за тобой шпионить. Обо всём этом я ещё три года назад узнал из своего гороскопа, старик, и уже если мы и шпионили, так это за магами, которые ещё тысячу с лишним лет назад подмяли под себя всех этих королей, а если точнее, то просто вступили с ними всеми в преступный сговор и это наше счастье, что всё этим в тот период почему-то и ограничилось. Разойдись эта зараза по всему Серебряному Ожерелью, тогда Голониус с его вторжением показался бы нам просто спасителем, да, оно так и было по сути дела. Самое же поганое заключается в том, что Анарон обо всех этих делах не знает ни сном, ни духом и потому через несколько часов придёт в такое изумление, что мне его даже жалко. Это ведь будет для него ещё та оплеуха и когда-то нам придётся выяснять, кто ему её отвесил. Силу за эти годы наши враги скопили немалую и что самое поганое, все они чёрные некроманты, так что драка у нас будет с ними нешуточная и всё, что мы можем им противопоставить, это отряд в двадцать два прекрасно обученных бойца, а их будет почти две дивизии.

— Двадцать три бойца, Заноза. — Спокойным голосом сказал Лестер подходя к столу уже полностью экипированным к рейду — Но и это неправильный счёт, как мне кажется, парень. Ты забыл Тирумулара.

Серый пёсик тотчас залился звонким лаем и король Алмарон, подсаживаясь к столу, поправил друга:

— Лес прав, старина. Оставить этого вампирюгу здесь мы можем только в виде трупа, а Тимка уже со вчерашнего дня рвётся в бой. Насилу уговорил его превратиться из льва в собачку. Кстати, на счёт помощи извне ты тоже не прав. Мои серебряные драконы уже с раннего утра в небе и кружат над Вероусталом, хотя я не говорил им ни слова, помяни моё слово, они обязательно прилетят к нам на помощь.

Король Ник улыбнулся и сказал:

— Лес, извини, но я думал, что Папаша выставил тебя наружу, он ведь у нас с прибабахом на всю голову. — Выкладывая на стол из магической шкатулки чёрные, блестящие тубусы, он пояснил — Хорошо, что ты здесь и мне не пришлось тебя разыскивать. Парни, это последнее слово в некромантии. Контейнеры для хранения пленных. Как только я лишу этих подонков Силы Королей, вы засунете их в эти контейнеры и прицепите к своим нагабукуро, чтобы некросы не повредили ваши трофеи. В этом бою нам нужно будет обязательно выявить и захватить в плен главаря чёрных некромантов.

— Хорошо, что ты вспомнил об этом, мой мальчик. — Раздался голос Голониуса, вышедшего из стены вместе с Миравером — А вот с арифметикой у тебя совсем хреново и самых важных пассажей ты в своём гороскопе так и не увидел. Ну, да, ладно, я тебя, так уж и быть, прощаю, Никса, хотя мне всё же обидно. Мы с Миравером столько лет истребляли эту чёрную некромантскую ересь, а ты про нас забыл.

— Ничего я не забыл, Голло. — Огрызнулся король — Просто я вас не позвал специально, да, и к чему мне было это делать, если вы под штукатурку уже два часа, как маскируетесь. Ты мне лучше вот что скажи, старая развалина, Неистовый Огонь с тобой?

Старый некромант, одетый, как и все маги-ниндзя в чёрный синоби-сёдзоку, похлопал рукой по рукояти меча, тщательно затянутой во что-то чёрное и матовое, и ответил, подсаживаясь к столу:

— А как же, юноша. Даже более того, я уже наложил на него соответствующее заклятье, чтобы не развязать случайно новую войну в Серебряном Ожерелье, так что считай, что наши силы увеличились ровно в сто раз, но за это ты сделаешь мне отмазку, парень. Видишь ли, я сегодня утром отправил Зинаиду с очень важной миссией в Веуроастал, а потому тебе придётся теперь объяснять этой зловредной бабе, что ей нечего было даже пытаться сунуться в эту драку. Это чисто мужское дело. Справишься, напарник?

— Без проблем, Голло. — Ответил король Ник — Я напущу на неё Ведьмака и он быстро продует ей уши и прочистит мозги. А теперь, парни, разбирайте свои гороскопы и читайте, кто и где будет королём. Заодно узнаете, как вам нужно будет доказывать народу свои права на королевства. Нам нужно будет появиться там ровно в двенадцать часов дня, когда маги запустят своих подопечных в зал заседаний, так что времени у нас ещё достаточно и вы успеете всё изучить.

Было половина десятого утра и времени на изучение гороскопов действительно вполне хватало. Ник раздал своим друзьям стопки листов с серебряными строчками и они принялись их изучать. Едва пробежав глазами по первой странице, отец Юджин сказал:

— Братья, как вы понимаете, сей приказ был спущен нам сверху, а потому настройтесь самым серьёзным образом, идём на святое дело. Это вам не кармель хлестать из чаш для святого причастия.

Святые отцы дружно закивали головами, а Исигава пробурчал:

— Нет, ну, они меня уже достали своей святостью. Можно подумать, что быть справедливым правителем, означает что-то непотребное и этим типам обязательно подай гороскоп, а то они ни за что не согласятся взвалить на себя эту ношу. Единственное, что они делают без приказа сверху, так это дерутся с кровососами и пьянствуют.

Бывший вампир, заделавшийся трактирщиком, видя, что никто не торопится, вышел из зала и скоро вернулся с магическим сундучком, из которого принялся немедленно доставать какие-то массивные пояса с портупеями и раздавать их друзьям. Селен, скосив взгляд, не отрываясь от гороскопа спросил:

— Это то, что я думаю, Лес, силовая защита?

— Не только. — Ответил Лестер — Генератор силового поля тоже входит в комплект, но это в первую очередь генератор антигравитации и с его помощью можно неплохо летать. Тут ко мне пару лет назад заглядывали какие-то космиты, видать бравые вояки и отличные маги, раз они уже окопались в каком-то из Небесных Ожерелий и строят там своё собственное королевство, вот я и выменял у них полсотни этих штуковин на меха. Как думаешь, Папаша, пригодятся?

Исигава Яри пожал плечами и промолчал, хотя ему и было интересно узнать, что это были за космиты и откуда, но он решил не спешить с этим делом. Трактирщика успокоил король Ник, который с помощью своего анголвеуро нарисовал трёхмерную полупрозрачную модель замка Хольцбрухер, стоящего, как и крепость Остоаран на вершине горы, и указывая рукой на круглый зал с невероятно высоким потолком, высеченный в теле горы, сказал другу с лёгкой улыбкой:

— Лес, нам нужно будет пройти сюда, на самое дно. Вокруг зала наверх ведёт лестница, но нас встретят там во всеоружии и я думаю, что самое лучшее, это будет взлететь повыше и пробить дыру в стене. Чем таскать этих типов у себя на загривке, лучше нацепить на себя эти летающие пояса. Эх, поздновато их стали нам поставлять. У меня такого нет, но ребята рассказывали, что защита у них отличная.

Голониус, внимательно рассматривая замок, из которого им предстояло выбираться с боем, немедленно сказал на это:

— Самая лучшая защита, парни, это посох некроманта. Это ведь не только щит, но ещё и мощный бластер, но я полагаю, что стрелять по себе слишком уж долго чёрные нам не дадут и постараются задавить нас толпой. Поэтому перед тем, как войти в портал, я раздам вам особое оружие. Это мечи-братья Неистового Огня, только одноразовые. Как только бой закончится, они тотчас исчезнут, а может быть и нет, но в любом случае потеряют своё главное качество. Для ближнего боя это идеальное оружие, но самое главное, мужики, Неистовый Огонь придаст вам сил, а они нам всем понадобятся. У меня к вам только одна просьба, вы уж постарайтесь любой ценой захватить в плен их предводителя. Он мне очень нужен для одного эксперимента.

Генерал Аман Ин-вло, который первым прочитал свою инструкцию и уже прикидывал, как ему поскорее навести порядок в королевстве Астурия, немедленно повернулся к Голониусу и сказал:

— Голло, мне отчего-то кажется, что это дерьмо было занесено сюда с Лайтеры. Где-то тысячу двести лет тому назад, когда лайтеро только-только вытащили хвост из большой планетарной войны, у нас появился один религиозный культ. Не стану вдаваться в подробности, но эти придурки решили возбухнуть против Творца Ройуна и стали поклоняться какому-то Чёрному Скальту. Теперь-то я понимаю, что в те далёкие времена к нам в гости просто заявился какой-то некромант, но тогда, когда я читал материалы дела тысяча двухсотлетней давности, то просто хохотал над всеми теми зомби и ходячими скелетами, с которыми приходилось сражаться отрядам полиции. Поэтому, ребята, если вы встретите там какого-нибудь красавчика с лиловой рожей, который косит под орка, позовите меня. Убивать его я не стану, Голли, но изобью с особым садизмом и просто редкостным усердием. Эта падла от меня таких кундюлей получит, что будет молить о смерти.

Исигава задумался, побарабанил пальцами по столу и с видимой неохотой и горестным вздохом сказал:

— Аман, личную охрану, министерство внутренних дел и корпус жандармерии короля Гербана Сердитого возглавляет как раз именно орк, уленк'Пейзун Бивол, а вокруг него крутится тысяч пять синяков.

— Вот сука! — Воскликнул генерал — Он ведь даже не соизволил имя сменить. Того придурка, который вздумал поклоняться Чёрному Скальту, как раз и звали Пейзун Бив-уленк, он был родом из Уленкии и с тех пор слово пейзун у всех лайтеро считается матерным. — Посмотрев с улыбкой на Голониуса, отважный лайтеро сказал — Голли, дай мне ещё один футляр. Я лично займусь этим ублюдком, чего бы это мне не стоило. Поэтому, ребята, я потеряюсь с первых же минут боя и буду действовать по своему собственному плану, да, оно и лучше будет для всех. Тогда вы сможете работать двойками, а я, как вы это все знаете, волк-одиночка, как и старина Олле.

Король Ник кивнул головой в знак согласия и сказал:

— Хорошо, Бандит, так мы и поступим. Тебе я открою персональный портал прохода наверх, прямо в королевскую опочивальню, а через второй мы спустимся в подвал. Вы, парни, возьмёте за шкирку своих подопечных, а все остальные будут прикрывать нас во время процедуры. На все дела мне хватит каких-то пятнадцати минут, а потом все вместе мы пойдём на выход. Полагаю, что к дверям нам не следует приближаться. Некросы ведь устроили нам там ловушку. Наивные, считают, что если они собрали в Хольцбрухере такую шоблу, так уже всё, могут рассчитывать на победу. Идиоты, что тут ещё скажешь, но расслабляться нам всё же не следует.

Без десяти минут двенадцать Голониус снял с себя заплечную перевязь с Неистовым Огнём и быстро наделал с помощью своего говорящего посоха его точных копий, которые отличались от его собственного бастарда только тем, что имели роскошные золотые ножны, украшенные рубиновыми рунами старшей речи. К этому моменту весь отряд переоделся из чёрных синоби-сёдзоку в маршальские некромантские мундиры, даже полковник Лестер Сагар, который до этого времени косил под простачка и не говорил никому о том, что он так основательно преуспел в этом деле. Аласт Каменщик подошел к нему и сказал, положив руку своему закадычному другу на плечо:

— Лес, ты будешь моим сэссе.

— А лучше ты ничего не придумал? — Ехидно поинтересовался у своего завсегдатая трактирщик, некогда командовавший одним из самых лучших полков белых рыцарей — Мне и здесь неплохо живётся. У меня тут домишко в лайкваринде с садиком есть, а в нём жена с двумя ребятишками, да, и трактир мой стороной никто не обходит, так что я не вижу ни одной причины, по которой мне следовало бы съезжать.

— Со всеми претензиями ты можешь обращаться к богам, Лес! — С радостной улыбкой воскликнул Аласт — Ничего, перетащишь свой кабак в Лардор и поставишь рядом с королевским дворцом, а лайкваринд мы с тобой вместе вырастим, назовём его королевским парком вампиров, а посередине него я тебе лично построю настоящий вампирский замок и ты из простых деревенских обер-кровососов сразу же станешь благородным лордом с бриллиантовой мышарой на шее.

Лестер вздохнул, хмыкнул и сказал:

— Хм, замок говоришь, лордство, это звучит весьма заманчиво, старина. Ладно, чёрт с тобой, Ал, только учти, дисциплина в твоём королевстве будет точно такой, как у меня в полку, да, и всех своих парней я соберу в этом грёбанном Лардоре, куда белому рыцарю во время войны было попасть труднее, чем старине Мираверу в Остоаран. Зато те релийцы, что жили в провинции, были отличными ребятами. У меня в полку их было целых два взвода, отважные ребята, скажу я тебе. В общем не за ради тебя, старый алкаш, а токмо ради них и бриллиантового летучего мыша я, так уж и быть, подпишусь на это дело.

Аласт Каменщик не успел сказать в ответ ничего ехидного, хотя и понимал, что его друг просто кокетничает, так как король Ник отправил Амана в свободное плаванье и открыл широкий портал прохода в большой круглый зал с потолком метров под сто пятьдесят, то есть почти втрое выше его диаметра. Под прикрытием морока невидимости, некроманты-ниндзя вошли в зал и бесшумно рассредоточились по нему. Короли-заговорщики, а это были все, как один, мордастые, холёные мужики привыкшие к роскоши, гульбищам и разврату, только что расселись вокруг круглого стола и их главарь обратился к ним со своим вступительным словом, громко и торжественно сказав:

— Друзья мои, настало время начать борьбу с этими выскочками и показать всем свою истинную силу. Наши самые опасные враги, Голониус и Миравер повержены, попы пьянствуют в Остоаране и теперь ничто не мешает нам начать войну в Тёмном Ожерелье.

Король Ник похлопал по плечам своих друзей и шепнул:

— Парни, мне кажется, что вам только что нанесли просто смертельное оскорбление и вам пора обидеться.

Миравер первым сбросил с себя морок невидимости, сотворил мощное удерживающее заклятие, подкрепив его лёгким ударом посоха об пол, и до безобразия елейным голосом поинтересовался:

— Ты кого это на хер посылаешь, сопляк? Меня, императора Миравера, войска которого ступили на землю всех королевств Серебряного Ожерелья и моего старого друга Голониуса? Козёл драный, ты хоть знаешь, на кого пасть открыл? Да, ты знаешь, жирный ублюдок, что мы делаем с придурками, попавшими под власть чёрного некроса?

Сам Голониус широким взмахом посоха наложил ещё более мощное заклятье на весь зал, полностью отрезав его от внешнего мира и голосом не обещающим ничего хорошего, рыкнул:

— Таких козлов мы отправляем прямиком к Чёрному Скальту на вечные мучения точно так же, как это сделал когда-то Анарон, а уж он-то отлично знал, как сотворить такое узилище, из которого уже ни одна чёрная тварь никогда не выберется наружу. Но сначала Атарнессимавалэ отберёт у вас то, чего вы все, поганые ублюдки, совершенно недостойны — Силу Королей, и передаст её истинным защитникам Альтаколона. Король Ник, приступай к работе.

Сказать, что эти слова очень сильно впечатлили королей, нагло погрешить против истины. Они их буквально раздавили, растоптали и убили в считанные секунды, как и вид сразу двадцати пяти некромантов самого высокого ранга и одного огромного золотого льва. Для этих горе-королей даже бельчонок Джек выглядел сейчас драконом и они непременно забились бы в истерике, но не смогли ни пошевельнуться, ни издать звука. Девятнадцать новых королей быстро и без суеты встали за спиной тех, кого им предстояло сменить, король Николас легонько взмахнул правой рукой, а Тирумулар окатил его друзей даже не золотистым светом, а чем-то вроде жидкого золотого пламени, которое замкнулось кольцом вокруг стола и из бывших королей, которые тотчас забились в корчах, к ним потянулись разноцветные, звенящие струи. На всё действительно ушло около четверти часа и когда Сила Королей обрела новых хозяев, короли-ренегаты тотчас бессильно поникли и их цветущие физиономии сделались землисто-серыми. Некроманты-ниндзя сноровисто затолкали их в контейнеры, прицепили к своим нагабукуро и Кайзер Вилли деловито поинтересовался:

— Эй, де Голль, так нам их тебе нужно будет вернуть или мы сами вправе разобраться с ними?

— Да, на кой они мне сдались! — Воскликнул Голониус — Они же не чёрные некроманты, так что меня не интересует, что вы с ними будете делать. Можете хоть на чучела пустить, чтобы ворон отгоняли, или превратить в зомбаков и отправить в каменоломни, пусть отработают всё, что съели. Ну, парни, хватит болтать, пошли делом заниматься. Работы у нас просто невпроворот и мне хотелось бы управиться с нашими некросами ещё до наступления темноты, к тому времени, когда Зинаида вернётся из Веуроастала.

Только теперь Ник огляделся, но смотреть было в общем-то не на что. Кроме большого круглого стола с алой столешницей и золотых кресел вокруг него, стоявших на полированных чёрных плитах, интерьером можно было считать только резные деревянные панели высотой метров в пять, за одной из которых был замаскирован выход, а выше, постепенно сужаясь, находился почти конический купол, к верхней точке которого устремился Голониус и было странно видеть, что он так ловко летает без крыльев. Ник знал заклинания левитации, но они позволяли только подниматься вертикально вверх или опускаться вниз, да, ещё летать строго по прямой, а некромант лихо шпарил по спирали и к тому же закладывал виражи на зависть любому вампиру. Ему стало любопытно и он, как и все остальные, принялся искать кнопку старта пока Лестер, взлетая не сказал:

— Ну, вы и тёмные, ребята, как в заднице у тролля. Тут ведь нужно только подумать о том, куда хочешь лететь, а дальше твой пояс-антиграв всё сам сделает. У них же телепатическое управление.

Некроманты-ниндзя взлетели вверх, словно стая голодных вампиров, и стали быстро догонять Лестера. Тот в, отличие от Голониуса, шпарил по вертикали и потому быстро нагнал его и спросил:

— Эй, де Голль, тебе, случайно, рентгеновская гляделка не нужна, чтобы смотреть через сталь. Потолки, как я погляжу, здесь железные и до жути толстенные, а вообще у меня создаётся такое впечатление, ребята, что если мы не поторопимся, то тут нас всех и поджарят какой-нибудь космитской гадостью. Во всяком случая лично я именно так бы и сделал, окажись на месте этого вашего Писюна Бив-уленка.

Шутка Лестера быстро привела всех в весёлое настроение. Голониус, которому какие только прозвища не придумывали, никогда не обижался, но тому, которым обозвал его бывший обер-вампир, радовался больше всего, так как его дала ему Зинаида. Шуруя своим посохом, он весёлым голосом поинтересовался:

— Лес, а что такое эта самая Деголль.

Ему ответили чуть ли не хором:

— Чудо дремучее, это не что, а кто! Генерал был такой, президент Франции, король по нашему, но только выборный. Отменный был, кстати, генерал, такой же верзила, каким ты стал ради Зинаиды, но только с длинным шнобилем.

— А-а-а, понятно! — Радостно воскликнул Голониус и попросил, протягивая руку назад — Лес, дай мне эту резиновую хрень с глазами.

Лестер вложил в руки некроманта, фуражка на голове которого превратилась в элегантный чёрный шлем с серебряным гребнем, большой электронный бинокль и тот, посмотрев на стену, моментально взял бинокль в левую руку и выхватил из ножен Неистовый Огонь, моментально вонзил меч в стальную плиту неизвестно какой толщины, как в тёплое масло, после чего принялся вырезать в ней немного наискосок большой проход. Меч, выкованный Анароном специально для того, чтобы указать на первого короля Сайквалинны и потом стать достоянием бога войны, резал сталь с тихим шелестом и, похоже, практически без какого-либо сопротивления, а потому уже через минуту вниз полетела стальная плита размером пять на семь метров и толщиной сантиметров в семьдесят, а сам Голониус стремительно влетел в образовавшуюся дыру и полетел над широким лестничным маршем наверх. Его друзья рванули за ним с такой скоростью, словно спешили к празднично накрытому столу и боялись опоздать.

В том месте, где они выбрались из ловушки, никого не было, но выше, всего в каких-то пятидесяти метрах была установлена самая настоящая металлическая баррикада, за которой виднелась массивная стальная дверь. Голониусу потребовалось меньше двух секунд, чтобы добраться до неё и вырубить всех некросов, вставших возле здоровенных крупнокалиберных пулемётов, под грохот упавшей плиты. Не задерживаясь ни на секунду, ниндзя бросились к массивным стальным дверям, не обращая никакого внимания на защитную магию открыли их и тотчас захлопнули за собой и придавили своими собственными магическими заклинаниями. Сделали они это вовремя, так как секунды через три в подземелье что-то громко ухнуло и даже через стальные двери толщиной сантиметров в пятнадцать, до них донёсся нестерпимый жар и Лестер радостно воскликнул:

— Ну, что я говорил, парни? Они поставили под потолком термитные заряды, но что-то мне говорит, что не все некросы внизу сгорели.

— А мы это сейчас исправим, Лес. — Откликнулся Селен и достал из своей шкатулки какую-то тёмно-зелёную трубу длиной метра в два с половиной и диаметром сантиметров в сорок. Вскинув её на плечо, он скомандовал — Быстро приоткройте дверь, парни, я пущу внутрь своих малышей. Сколько бы там не было некросов, им всем каюк, они их мигом порежут на тоненькие дольки.

Поставив мощное защитное заклятье от огня, Исигава и Сардон приоткрыли дверь, но ничего страшного не произошло. Похоже, что весь заряд огня ушел вниз и наверх швырнуло лишь малую его толику, а это прямо указывало на то, что все, кто находились вокруг подземного зала, уцелели. Селен нацелился на проём и принялся выстреливать из трубы какие-то чёрные, летающие шары с красными окулярами, которые вереницей полетели вниз и уже через несколько секунд послышались истошные вопли умирающих. Как только последний шар вылетел из этого странного гранатомёта, генерал швырнул его на лестницу и громко распорядился:

— Всё, ребята, закрывайте дверь. Теперь там будет такая каша, что детей и женщин туда лучше не пускать. Эти мини-роботы с лазерными и ультразвуковыми резаками созданы специально для того, чтобы уничтожать врага, окопавшегося в крепостях и прочих неприступных укрытиях. К сожалению, снаружи мы не сможем их применять. Эти безмозглые твари убивают всё вплоть до комаров и блох и не разбирают, где свой, а где чужой. Поэтому они снабжены системой самоуничтожения и взорвутся через двенадцать часов, но уже через десять минут там не останется в живых даже крыс и мышей.

Голониус сердито проворчал:

— Дурацкое у вас, космитов, оружие, Фередир, но мощное. Ну, да, ладно, зомбаков мне приходилось делать и не из такого фарша, так что нам с Миро работы это не сильно прибавит.

Король Ник, сменив меч на штурмовой автомат, тут же сказал:

— Голло, зомбаков будем делать все вместе, а то ты и Миро после этой драки вообще в генералиссимусы запишитесь и эполеты у вас по земле волочиться станут. Кстати, всю эту чёрную шваль можно будет схоронить в этом подземелье на веки вечные. Оно, словно именно для этого и было создано.

Голониус пожал плечами и ответил:

— Как скажешь, Никса, мы ребята не жадные.

В результате некроманты, выбравшиеся из ловушки, оказались в большом, весьма пышно убранном круглом зале, расположенном в самом центре на первом этаже крепости из которого наружу вело шесть пять дверей помимо той, через которую они вошли. Поэтому не сговариваясь они быстро разбились на четвёрки, Тимка, который ненадолго превратился в пёсика, спрыгнул с рук Алмарона на пол огромным львом и некроманты, истошно матерясь, мощными ударами вынесли наружу все двери и тотчас ввязались в драку с сотнями поклонников чёрного некроса уже поджидавших их во всеоружии. Откуда-то сверху доносилась пальба и частые взрывы. Это резвился Бандит, разыскивая на верхних этажах ренегата-лайтеро. Враг им попался на диво хорошо вооруженный и экипированный. Помимо оглушительного рёва пулемётов и ярких, шкворчащих от мощи вспышек бластеров, воздух рассекали малиновые и зелёные лучи лазеров, но атакующие носились со скоростью спортивного флаера, который оседлал хинасард, а потому взять кого-либо на прицел чёрным было просто нереально.

За десять лет мирной жизни все они уже весьма основательно истосковались по хорошей драке и тут им как раз попался под руку не просто подходящий противник, а самый настоящий враг, которого нужно было непременно уничтожить. Отключив антигравы и врубив на полную мощность защитное поле, создав большие защитные щиты с помощью посохов, некроманты-ниндзя, стремительно перемещаясь вокруг зала, в котором начинался вход в подземелье, вели огонь как из штурмовых крупнокалиберных автоматов разрывными пулями, так и из некромантских посохов сдвоенными лучами-молниями. Однако, как не стремительны они были, огромный золотой лев вообще превратился в молнию, разящую врагов с обеих лап и испепеляя огнём, вырывающимся из пасти, словно это был огнедышащий дракон. Враг шел в атаку не взирая ни на какие потери и сражался с невероятным остервенением не смотря на то, что все его действия не приводили даже к намёку на успех. Широченный коридор, кольцом охвативший центральный зал, быстро заволокло дымом и в него вливались всё новые и новые отряды чёрных некромантов.

Все эти типы были одеты в чёрные, тяжелые боевые сайринахампы и среди них было очень много орков и лайтеро, попадались также гоблины, гномы, припёрлось откуда-то несколько троллей, которые вскоре откинули копыта и превратились в баррикады, но людей всё же было больше, но как к людям к ним никто не относился. Это была злобная, чёрная нечисть, маги-некроманты, ставшие рабами чёрного некроса, для которых само слово жизнь было отвратительным и мерзким. Через полчаса натиск врага ослабел, но самое главное, некросы перестали спускаться сверху, а вскоре на широкой лестнице, ведущей на второй этаж, появился Бандит, который тащил за ногу какого-то истошно вопящего, судорожно дёргающегося типа с переломанными конечностями. Увидев своего поверженного предводителя, а это был именно уленк'Пейзун Бивол, его приверженцы попятились назад, а генерал, ухватив пленного за шиворот и подняв его в воздух, радостным голосом гаркнул:

— Командир, зачистка объекта произведена, Писюн был обнаружен в сортире и тщательно обработан. Весь этот хренов замок закупорен мною самым основательным образом и вот что я вам скажу, ребята, из этого чёртового хольцбрухерского леса хрен кто выберется. Твои серебряные драконы, Ведьмак, накрыли его огромным серебристым куполом и теперь летают вокруг него, а на их загривка сидит целый полк злобного бабья. Они не смогут войти внутрь, а мы не сможем выбраться наружу до тех пор, пока не разберёмся с некросами, но это ещё не всё. Этот козёл признался, — Бандит встряхнул здоровенного, мычащего лайтеро за шиворот — Что они превратили хольцбрухерский лес в чёрный лайкваринд, за что я ему переломал все остальные рёбра и выбил даже коренные зубы. Поэтому, Сардина, как только мы пойдём мочить этих уродов в лесу, врастай в землю по самые брови и начинай работать. До тех пор, пока мы не перебьём некросов, лес вокруг замка будет самым настоящим чудовищем, так что делать нечего, парни, придётся нам лезть в эту живую мясорубку.

Аман, не обращая внимание на злобное мычание Пейзуна, затолкал его в контейнер, который буквально всосал в себя чёрного некроманта, а король Сардон кивнул головой и сказал весёлым голосом:

— Ничего с вами там не случится, Бандюган. Ну, может быть он вам рожи расцарапает. Я постараюсь заблокировать чёрный лайкваринд, лишить его зрения и слуха и сделать не таким шустрым. Ведьмак, Тимка останется со мной. В лайкваринде на него мигом навалятся монстры и ему точно не поздоровится, у него ведь нет силовой защиты, а вас там выручит в первую очередь как раз именно она. Ну, а у меня за пазухой ему мало того, что не придётся бояться за свой хвост, так он ещё и поможет мне возвращать лес к жизни.

Тирумулар, недовольно зарычав, всё же быстро согласился, но, прежде чем стать сереньким пёсиком, щедро окатил всех своих друзей золотым пламенем, подошел поближе к королю Сардону, прыгнул на него и был пойман им уже в своём уменьшенном, домашнем виде. Ему было не привыкать к королю рейнджеров и он, порой, по несколько недель кряду пропадал с ним в лесах многих миров. Благодаря такой практике большая часть Серебряного Эмбера уже была покрыта молодым лесом, который быстро набирал силу, так что для Тирумулара работать вместе с Сардоном было в удовольствие и он привычно спрятался за пазухой своего друга, выставив наружу свою милую мордашку. Порой из-за того, что Тимка подолгу пропадал невесть где, Иримиэль, скучавшая по нему, закатывала Сардону нагоняи, но тот лишь посмеивался, поскольку хорошо знал, в какую бестию превращался маленький серый пёсик, если его насильно забирали из леса и что он устраивал тогда в королевском дворце назло своей любящей хозяйке.

Освеженные золотым душем, некроманты-ниндзя степенно вышли из замка Хольцбрухер и равномерно рассредоточились вдоль балюстрады чёрного мрамора. Лес, раскинувшийся внизу километров на тридцать в поперечнике, был похож на какое-то чудовище с множеством огромных щупалец, клыков, пастей и прочих малоприятных на вид конечностей, которые не только громко клацали челюстями, но ещё и оглушительно рычали от ненависти. Чёрных некросов нигде не было видно. Все они затаились в чёрном лайкваринде, по которому им нужно было пройтись частым гребнем. Миравер, посмотрев вниз, осклабился и насмешливым голосом сказал:

— Сардина, твои боевые лайкваринды хотя и не выглядели такими чудовищами, всё же были поопаснее. Они даже сарнов разрывали, а эта, чёрная хренотень, как я посмотрю, издаёт куда больше шума, но будет в то же время послабее. Недооценивать его, конечно, нельзя, но и бздеть тоже не имеет никакого смысла. Пошли ребята!

Громко гикнув, Миравер перемахнул через балюстраду и камнем полетел вниз, отбрасывая мощью своего посоха взметнувшиеся к нему щупальца. Ещё только подпрыгивая вверх он выхватил из ножен младшего брата Неистового Пламени и его примеру последовали все, кроме короля Сардона, который летел к земле сменив некромантский мундир на зелёное одеяние лесного рейнджера, к которому щупальца и лапы чёрного лайкваринда боялись даже прикоснуться. Он хотел было сказать об этом своим друзьям, но потом вспомнил о том, что посох некроманта являлся не только щитом, способным отразить лазерный луч, но и мощнейшим оружием, не стал этого делать. Миравер достиг земли первым и сразу же вступил в бой с десятками чёрных некромантов, решивших набросить на него большую стальную сеть с помощью своих чёрных некромантских посохов с кровавыми черепушками. Вот тут-то он и вломил им по самое не балуйся, обрушив на магов, отрёкшихся от всего живого, весь свой гнев, досаду и обиду за то, что ему теперь придётся быть богом, а не королём.

Разбитый в пух и прах император совершенно не комплексовал по этому поводу и не обижался на своих бывших врагов, с которыми быстро сдружился. Не высказывал он никаких претензий и Голониусу, но ему совершенно не хотелось становиться богом, да, к тому же Файрехеруоном — Господином Смерти, хотя и понимал, что будет по сути равным главным богам и ему придётся куда чаще пировать сидя по правую руку от своего учителя в главном зале, чем в зале младших богов, ведь это он будет решать, кому и какую смерть послать, а кого и вовсе сделать бессмертным. Впрочем, Миравер также понимал и то, что он будет тем богом, к которому будут обращаться с мольбами куда чаще, чем к кому-либо другому и поэтому в тайне от всех тех, кому об этом было всё известно, давно уже согласился с этим и даже более того, как и его новый друг Атанион Самноэбер или попросту Никса, он все эти годы тайком отводил смерть от сотен тысяч детей и молодых людей, которых маги благодаря ему вытаскивали буквально с того света. Поэтому обитатели Серебряного Ожерелья очень часто говорили: — "Хвала Файрехеруону, он отвёл смерть от нашего малыша, он три часа пролежал на дне пруда, а маг всё же сумел вдохнуть в него жизнь и ему не пришлось делать нашего мальчика аттеаноста".

Между Миравером и Ником в последние шесть лет установились не просто дружественные, а чуть ли не братские отношения, благодаря которым он не только приходил в его дворец ни от кого не таясь, но даже путешествовал по всей Каноде совершенно открыто. Канодцы, как никто другой понимали, что это именно он сотворил столько хинасардов и отдавали себе отчёт в том, что каждому из них он отдал несколько капель своей крови. Поэтому Миравера называли там Атархином, Отцом Детей и каждый стремился залучить его в свой дом, чтобы накормить досыта в семейном кругу добрым ужином, дать вволю повозиться с ребятнёй, а потом уложить спать на пуховых перинах и утром послать младшенького или младшенькую, чтобы они разбудили дедушку Атархина и позвали его к завтраку. А ещё все канодцы, пожимая ему руку, не стесняясь говорили, что не смотря на зловещее имя он будет добрым богом и что это он будет решать, кому можно стать аттеаноста, а кому это заказано. Видно не смотря на молодость, мудрость короля Николаса была столь велика, что его подданные первыми поняли, кем был Миравер не смотря на все свои ошибки и прегрешения. Даже не глядя назад, он сразу же понял, что Никса прикрывает ему спину и потому, высмотрев врага в чудовищном переплетении щупалец, громко крикнул ему:

— Парень, двигай за мной, там у них, видно, гнездо!

— Ага, бегу уже! — Откликнулся король Ник — Сейчас только снесу башку этому уроду и бегу.

Молниеносным движением отбив мечом удар громадного двуручника, которым был вооружен орк почти трёхметрового роста, он развалил его пополам, поражаясь тому, что меч врага не оказался перерубленным, как это уже было с десятком других клинков, Ник бросился вслед за Миравером. Тот уже отважно врубился в целый отряд громил, вооруженных такими же прочными мечами, и, ловко орудуя как посохом, извергающим на врага молнии и отборнейшую матерщину, так и своим пылающим от ярости мечом, прорубал целую улицу, покрывая ренегатов-лайтеро таким матом на их родном языке, что у тех челюсти отвисали от такой виртуозной матерщины. Встав рядом с Миравером в нескольких шагах, король Ник поинтересовался у него, сея смерть в рядах врагов:

— Миро, как это тебе удалось научить свой посох так замечательно и складно материться? Мой только и умеет, что читать лекции по этике некромантии и рассказывать анекдоты, а твой просто какой-то старый боцман, которому не поднесли опохмелиться.

— Хо-хо, Никса, когда после этой рубки мы примемся загонять зомбаков в узилище, из которого им прямой путь тюрягу Анарона, а они, поверь, очень быстро порвут друг друга в клочья и потому надолго в нём не задержатся, черепушка на твоём посохе такого наслушается, что потом в каждом бою будет излагать свои мудрые мысли исключительно одним только отборнейшим матом на всех известных ей языках и наречиях. Мы ведь с Голониусом уже столько этой нечисти в ад спровадили, что наши посохи вот-вот обернутся ходячими скелетами. А ну, твари, лезьте сюда, нечего по кустам шариться, вот он я, старый хрыч Миравер, ваша мечта о могуществе, попробуйте снести мне голову, уроды! Веселей, веселей, недоноски! Попытайте счастья!

Голониус, который высадился с другой стороны, в это время занимался тем же самым — открыто предлагал чёрным некромантам снести его голову и обрести невиданное могущество. В конечном итоге это привело к тому, что чёрный лайкваринд, движения которого замедлились, отодвинулся и от одного, и от другого, образовав два больших ристалища. Поэтому справа и слева от этих старых палачей чёрных некромантов встало по шесть бойцов и им уже не приходилось искать врага в лесу. Все приверженцы чёрного некроса, словно ошалев от такого подарка судьбы, забыли о имеющемся у них тяжелом вооружении, купленном у космитов и прочих подпольных торговцев оружием за бешенные деньги, вооружившись самыми здоровенными мечами, топорами, секирами, фальчионами и даже боевыми молотами, лезли под разящие клинки братьев Неистового Огня, которые, вдоволь напившись крови чёрных некросов, полыхали, что твои огнемёты, а их удары были безжалостны и неотвратимы.

Однако, самым главным было то, что братья Неистового Огня хотя и не делали бойцов сильнее, всё же помогали им тем, что те не чувствовали усталости и были так свежи, словно только что поднялись с постели, умылись и позавтракали со своими возлюбленными. Иногда им приходилось рубиться с гигантами троллями и ограми, которые были всего лишь вдвое ниже ростом этих гигантов, но и тогда, взлетая на антигравах, весело матерящиеся на зло врагу некроманты некроса белого, ловко уворачиваясь от великанов, закованных в сталь, сносили им головы с налитыми кровью глазами. Плохо было только одно, уже через пару часов два отряда некромантов-ниндзя были вынуждены сражаться на вершинах холмов, сложенных из множества тел и когда это стало причинять неудобства, ведь что ни говори, а удары длинных копий снизу были весьма неприятны, они, сговорившись, перелетали на другое место и битва продолжалась с прежней силой и ожесточённостью. Лайкваринд, между тем, стал уже совершенно безучастным ко всему происходящему и только благодаря Сардону раздвигался, чтобы освободить место для нового побоища.

Да, это было форменное побоище, а иначе как назвать бой, в котором тысячам в общем-то неплохих воинов противостояли рыцари, которые на добрых два порядка превосходили их в ратном мастерстве, и у них в запасе были сотни хитрейших финтов, отточенных до автоматизма, рыцарей обладавших не только филигранной техникой, но и огромной физической силой, ведь все они, за исключением Сонкса, были мардофеньяре или эльдарами, да, к тому же где это сказано, что эккатоканты слабее мардофеньяре? Тот же Сонкс, к примеру, уже раза три укладывал на мостовую перед замком самого Тролля, а потому ему ничего не стоило всего тремя ударами снести голову троллю настоящему. Он снёс бы её и одним ударом, да, вот только его полутаророручник, младший брат того меча, который он прятал от вампиров несколько тысяч лет подряд, был для этого просто коротковат, хотя его клинок и имел в длину целых сто восемь сантиметров.

Но самым страшным для нечисти было то, что эти двадцать четыре рыцаря совершенно не чувствовали ни усталости, ни жажды, ни голода, да, и в сон никого из них не клонило, а быстроте реакции могла позавидовать не то что королевская кобра, но даже самые совершенные электронные системы наведения космитов. Ну, и, вдобавок ко всему это были два сплочённых отряда с огромным боевым опытом, хотя нужно было всё же отдать должное Исигаве Яри. Тот был похож на какой-то летающий взрыв, удары которого обладали просто чудовищной скоростью, отчего полёт меча был невидим глазу даже его друзей, не говоря уже о врагах. Он не отбивал чьих-либо ударов, а лишь в считанные доли секунды смещался в сторону врага и наносил один единственный удар из любого положения, от которого было невозможно увернуться или защититься, его просто было невозможно заметить. Чаще всех удары по врагу наносили Селен и Аман, особенно если им под руку попадался какой-нибудь ренегат-лайтеро. Двое этих садюг с невозмутимыми физиономиями просто считали своим долгом причинить поклонникам Чёрного Скальта как можно больше мучений перед смертью, словно после неё те немедленно отправятся на курорт, а не в стальное подземелье. Голониус и Миравер, исповедовали примерно ту же тактику, а оба лайтеро оказались в разных отрядах, весёлыми, насмешливыми голосами подбадривали их.

Уже начало смеркаться, когда на залитую кровью землю упал последний чёрный некромант. Лес тотчас начал быстро зеленеть, а до рыцарей-некромантов, оглядывающихся по сторонам в поисках врага, донеслись радостные, трубные приветствия серебряных драконов, которые, однако, по прежнему не могли преодолеть защитного барьера. Сняв с головы шлем, король Алмарон почесал в затылке, задрал голову вверх и громко поинтересовался:

— Ну, и что это за фиготень такая? Почему драконы не могут спуститься ниже, спрашивается?

— Ох, и бестолочь же ты, хотя и будущий бог. — С укоризной сказал Голониус доставая из нагабукуро бутылку коньяка — Неужели тебе не ясно, Ведьмак, что до тех пор, пока мы всю эту мерзость не спровадим в подземелье и не приведём замок в полный порядок, Анарон нас отсюда не выпустит. Он, видно, хочет всё это дело сохранить в тайне, да, только не учёл того, что Лесу дай только время добраться до письменного стола и он так всё опишет в своём очередном опусе, что маги потом запарятся эту книжку тиражировать. У меня, представь себе, лежит в заветном сундучке, который я обязательно заберу с собой в Менеларкоа, все сочинения Весельчака Гарри, включая его самые скабрезные анекдоты про меня самого и Миравера, не говоря уже о Папаше и его бравых сынках. Люблю я, понимаешь ли, почитать перед сном и с огромным нетерпением жду каждую новую его книжку.

Исигава Яри тотчас подступил к Лестеру и прорычал:

— Так ты и есть тот самый поганец, сочинявший все эти гнусные истории, от которых даже зомбаки смеялись надо мной и Голониусом?

— Ну, я. — Невозмутимо ответил Лестер — Чего в этом такого, Папаша? Я же правду писал, а не клеветал на вас обоих, да, и никаких военных тайн в своих рассказах не выдавал, а то, что вас обоих все чуть ли не братьями считали, так это уже не моя вина, а ваша. Можно подумать, что я хоть одно ваше высказывание переврал.

Исигава, которому и самому очень нравился весь тот пи ар, что устраивал для него таинственный Весельчак Гарри, махнул рукой и принялся оглядываться. На огромной поляне у подножия скалы с замком наверху была навалена такая прорва трупов, что он сокрушенно покрутил головой, но вспомнив о том, что они не похоронная команда, вздохнул и скомандовал:

— Принимайтесь за работу, парни. Зомбаки сами приведут замок в порядок. Может быть в нём ещё жить кто-нибудь захочет, хотя я и не представляю себе, кто на него теперь позарится.

Замок на горе между тем действительно представлял из себя на редкость красивое архитектурное сооружение, построенное в готическом стиле из красноватого гранита, с четырьмя элегантными угловыми башнями и высоким донжоном, поддерживаемым аркбутанами, украшенными бронзовыми, позеленевшими от времени скульптурами. Высокие окна со стрельчатыми арками были забраны яркими, нарядными витражами и если бы не его подземелье, которому было суждено стать могилой, он был бы мечтой каждого вампирского лорда. Да, и от столицы замок был расположен недалеко. Отец Юджин, которому выпало заменить короля Гербана Сердитого, начиная своё энтулессе-эт-нойре весёлым голосом откликнулся:

— Говорят, что сволочь терпеть не могла кровососов, вот я и попрошу моих крылатых рыцарей, которые воевали вместе с гоблаком Хнел'ронком, перебраться в эту благодатную долину. Лорда Алубиса никакая нечисть, запертая в подвале, не испугает. Хотя гоблак и нарезал ему землицы в Ордар-нес-Реме, он мне никогда не откажет. Тем более, что это дело касается политики. Из этого парня получится отличный сэссе, ведь он в отличие от Леса, командовал целой армией.

Аласт Каменщик, который уже во всю шуровал своим посохом, поднимая целые толпы зомби, недовольным голосом прорычал:

— Парень, мой сэссе таких, как Алубис, пяток за пояс заткнёт.

Сардон, подключившийся к работе, громко воскликнул:

— Исигава, ты только взгляни на этих типов! Они всего несколько часов, как стали королями, а уже вовсю нахваливают своих сэссе и даже готовы за них полезть в драку, хотя до этого вечно смеялись над нами, королями, когда мы двигали своих парней и девчонок на какие-нибудь посты и надрывали глотки до хрипоты.

Сэссе короля Ланнеля было уже не до разговоров, как и королю Юджину, которому предстояло теперь срочно привести замок своего сэссе в порядок. Лорд Алубис был невзыскательным парнем и уж он-то точно не станет заниматься такими пустяками, как интерьеры и всё прочее и пока у него было под рукой столько самых лучших магов, ему нужно было срочно загрузить их работой. Ну, а поскольку делалось это не для какого-то лизоблюда, а для генерала Алубиса, то все работали не только быстро, но и очень старательно, не пропуская ни одной пыльной кладовки, буквально преображая интерьеры замка. К рассвету всё было готово и маги-некроманты собрались в том самом круглом зале, из которого можно было спуститься в подземелье. Голониус и Миравер уже успели там потрудиться и привели всё в идеальный порядок, заодно наглухо заварив стальные двери. Заодно они подняли наверх ту стальную плиту, которая была вырезана из купола и свалилась вниз. Будущий бог войны извлёк из контейнера Пейзуна Бив-уленка, исцелил его и голым приковал к здоровенной стальной плите, поставленной почти в центре зала, а справа и слева от неё были поставлены короли-ренегаты.

Как только всё было готово, всем зомби, с которых умными некромантскими посохами уже были сняты все показания, было приказано отправляться в своё узилище и первыми через сарнасельмы поднялись особи человеческой расы, как самые мелкие. Проходя мимо того, благодаря кому они вляпались в это дерьмо, добровольные рабы чёрного некроса осыпали его проклятьями и плевками. Вместе с ним доставалось и бывшим королям, но те хотя бы были одеты. Зомби слюна, одно из самых страшных орудий пытки для всех живых существ, включая даже драконов, а потому Пейзун и его дружки-короли выли так, словно их сунули в котёл с кипящим свинцом. Зомби, подгоняемые молниями, вырывавшимися из посохов магов-некромантов, не раздумывая прыгали в дыру нисколько не беспокоясь о последствиях падения со стапятидесятиметровой высоты, а таковые были и потому рёв снизу становился всё громче и громче. Наконец настал черёд громадных зомби из огров и троллей, которые своими тушами плотно спрессовали копошащуюся массу всех тех зомби, которые угодили в стальное узилище первыми и рёв несколько стих. На завершающем этапе Голониус прикончил Пейзуна Бив-уленка каким-то особо мучительным способом, а затем превратил в зомби и отправил его в стальную тюрягу, поставил стальную плиту на место и приварил её к куполу, укрепив всё с помощью мощнейшего магического заговора.

В три часа дня все вышли из замка, вокруг которого стоял высокий дубовый лес. Большинство серебряных драконов летало высоко в небе и вниз полетело только несколько крылатых гигантов, которых оседлали жены и подруги отважных рыцарей. Королей-ренегатов заковали в цепи и привели в порядок, хотя грехов и преступлений на их совести было столько, что по ним просто рыдала стальная тюрьма замка лорда Алубиса, с которым уже разговаривал по магическому телефону король Юджин, требуя срочно прибыть вместе со всеми своими ребятами к новому месту службы. Отказа, естественно, не последовало и тот сказала, что они уже выдвигаются. Все остальные короли-новобранцы также вели переговоры с друзьями и порой просто орали на тех, кто пытался им возражать. Особенно отличались бывшие святые отцы, которые за долгие годы войны привыкли отдавать приказы и терпеть не могли, когда им возражали хоть по какому-то поводу. Поэтому из всех сарнасельмов на широкое каменное кольцо вокруг замка толпами валил народ. Король Ник, любуясь своим новым мечом в золотых ножнах, сказал своему другу:

— Сардина, мне кажется, что благодаря этим мечам образовалось ещё одно братство королей и Исигаве не долго придётся оставаться сэссе у Ланнеля. Быть ему королём, помяни моё слово.

— А мы это сейчас проверим! — Воскликнул король Сардон и позвал своего командира — Папаша, а ну-ка иди сюда. — Когда тот подошел, он приказал ему — Быстро обнажи меч и оставь на нём след своей кровью. Посмотрим что из этого получится.

Исигава Яри, не задумываясь о последствиях, так и сделал, а потому через несколько секунд прочитал на пламенеющем клинке:

Hennu Rion aen Hyarmen'ambar

— Так вот ты у нас кто такой на самом деле, Исигава, Первый король Южного Эмбера! — Воскликнул, хлопая по плечу старого друга и своего наставника, король Ник.

Тот усмехнулся и поинтересовался вслух:

— Ну, и где же находится этот Южный Эмбер, хотелось бы мне знать, Никса? Ты ведь всё знаешь, Заноза, расскажи.

— Понятия не имею, Папаша! — Ответил тот — Зато я знаю теперь, почему братья Неистового Огня никуда не улетучились. Они укажут на всех королей Альтаколона лучше любого компаса. Это мечи судьбы, самый большой подарок Анарона Серебряному Ожерелью.

Эпилог

— Нет, парень, так дело не пойдёт! — Решительно хлопнув рукой по колену, заявил Вовчик, которого так уже редко кто называл в силу того обстоятельства, что он имел майорский чин и служил в главном штабе погранвойск — Во-первых, это дело прямо касается офицерской чести, во-вторых, эти мерзавцы земляне, а не какие-то там космиты, и, в-третьих, Валерка, я не хочу, чтобы ты делал за нас всю грязную работу, а тут как раз нужно будет извозиться в дерьме по самые брови, это я тебе говорю не как штабной работник, а как боевой офицер. Никаких прямых улик ни у ФСБ, ни у ГРУ против генерала Гончаренко и его людей нет, но тревожные симптомы уже многие почувствовали. С ним, явно, что-то нечисто, а уж если Сэнди говорит, что его людьми нужно заняться вплотную, хотя и не объясняет почему, то я должен идти с тобой. Понимаешь, парень, ты хотя у нас и крутейший маг, а всё же о многих вещах не имеешь никакого понятия. Извини, но когда я учился, то не спал на лекциях с открытыми глазами, да, и повоевать уже успел. Всё-таки у меня за спиной три спецкомандировки в Чечню и семь боевых наград, так что кое-какой опыт, пускай и весьма специфический, я имею и тут дам десять очков фору даже Масяне, ведь что ни говори, а он у нас шпион и диверсант, зато я контрразведчик, да, к тому же дипломированный.

Масашико, ничуть не обидевшись, что его обозвали шпионом, кивнул головой и подтвердил:

— Да, Валар, тебе без Вовки этих упырей не прокачать. — Увидев ироничную улыбку короля Валарестона, одетого в одни только золотистые плавки и сидевшего в полосатом шезлонге с бокалом апельсинового сока в руках, японец рыкнул — И нечего тут лыбиться, чучело венценосное! Ты в некоторые вещи просто не впилишься и пропустишь их мимо ушей, некромант недоделанный! Мы каких только гороскопов не составляли, на чём только не гадали в последнее время, но в конечном итоге смогли выяснить только одно — именно сегодня ты сможешь одним выстрелом убить двух зайцев, отвести опасность от наших агентов на Земле и найдёшь, наконец, какую-то древнюю магическую фиговину, без которой Гарун, твой отец, а вместе с ними его друзья и Голониус, никогда на смогут стать богами. Так что тебе понадобится не только помощь этого чудовища, — Масашико, одетый в чёрные плавки, указал бокалом на двухметрового громилу с гипертрофированной мускулатурой, развалившегося в шезлонге, ушедшем глубоко в песок — Но и других ребят. Ты нужен только для одного, Валар, освободить какого-то узника, который укажет тебе путь куда-то, а потому будь добр, не выпендривайся и работай в команде, как это всегда делал твой отец. К тому же ничто не говорит о том, чтобы ты шел на эту кладбищенскую встречу в одиночку.

Король Валарестон допил свой коктейль и весело сказал:

— Ладно, уговорили, речистые. — Поднимаясь из шезлонга, он прибавил, надевая сайринахамп — Тогда давай отправимся туда прямо сейчас, Вовчик. Хотя ты у нас и опытный рейнджер, да, к тому же герой России, мне нужно будет представить тебя одному маленькому, но очень серьезному и опасному лайкваринду, созданному мной на краю одного болота, в котором эти ублюдки устроили целое кладбище. Не знаю уж кого они там хоронили, но всех этих людей пытали пред смертью самым бесчеловечным образом. Всего там похоронено сто сорок семь человек и среди них есть даже несколько девчушек лет шестнадцати, семнадцати. Первое захоронение сделано где-то в девяносто шестом году и потом какие-то твари почти десять лет каждый год сбрасывали в болото от десяти до двадцати трупов, пользуясь тем, что место это безлюдное и трясина очень глубокая. Даже дорогу туда накатали за это время. Сначала я хотел их всех воскресить, а потом передумал и решил, что лучше всего это будет сделать сегодня, когда встречусь с этими гадами. — Увидев, что майор Денисов хочет задать ему вопрос, Валарестон поторопился добавить — Андрея я уже предупредил и он готов принять их в своём лесном посёлке в тайге.

Масашико тотчас поинтересовался:

— А не лучше ли будет отправить народ на твой остров? Всё-таки здесь и лес будет покрасивее, и дома получше, да, и холодно у него там, в Красноярском крае, ведь сейчас только конец апреля. Воэну ведь по барабану, где с народом беседовать, а остров Иримиэль весьма располагает к вербовке. Сам понимаешь, аттеаноста не место на Земле. Тем более таким, как эти бедолаги, ну, а со своей роднёй они и потом и сами как-нибудь разберутся, да, и король Воэн им поможет.

Король Валарестон молча кивнул головой, сотворил портал прохода и вошел в него вслед за своим другом. В результате среди редких елей на берегу большого болота прямо из воздуха вышли двое высоких молодых мужчин, один, — более стройный и худощавый, был одет в чёрный синоби-сёдзоку, но без маски-дзукина и нагабукуро за спиной, второй, повыше ростом, невероятно широкий, в полевую форму камуфляжной расцветки с майорскими погонами на плечах, зелёным беретом с кокардой и потёртыми орденскими планками на груди. В лесу было довольно прохладно, но снег уже сошел и кое-где зеленела молодая трава. Высокие тёмно-зелёные ели тотчас зашевелили ветвями, хотя ветра не было, и ощетинились сучками, но король Валарестон встал на одно колено, положил руки на опавшую хвою, погладил землю и ели быстро успокоились. Владимир, который выйдя из портала сделал всего один шаг и немедленно застыл неподвижно, чтобы не провоцировать чужой боевой лайкваринд, так же опустился на колено вслед за ним, положил свои могучие руки с большими ладонями на землю и что-то тихонько шепнул пару раз.

Как только лайкваринд получил исчерпывающие разъяснения, он быстро успокоился и оживился, что выразилось в том, что как в лесу, так и на болоте сразу же стала быстро расти молодая зелень. Король Валарестон ещё месяц назад стал закачивать в этот мрачный, неуютный лес и это болото потоки энергии и делал это по два, три раза в неделю, но только теперь отдал лайкваринду приказ покрыться весенней зеленью. Для дальнейшей работы ему требовалось довольно много жизненной силы лайкваринда. Оба мага поднялись на ноги и принялись искать для себя место поудобнее. На берегу большого болота, покрытого ярко-зелёными кочками, которые хорошо выделялись на фоне тёмной, рыжеватой воды, имелась просторная поляна и если бы это было озеро, то лучшего места для отдыха у воды здесь не нашлось бы, ведь дальше по берегу ели подходили к болоту вплотную.

В этом месте лес был не такой густой и к поляне на краю болота не доходя метров двадцати, была накатана дорога. Берег был песчаным и довольно сухим. Всего каких-то триста, четыреста лет назад, на месте болота было большое мелководное озеро, покрытое множеством невысоких, почти вровень с водой, небольших островков, но теперь оно превратилось в практически непроходимое болото, называемое Марьиной топью. От Москвы до него было недалеко, всего сто семь километров, а если вычесть то расстояние, которое нужно было преодолеть по лесному просёлку, то и вовсе семьдесят два. Ближайшая деревня была от этого бережка в двадцати шести километрах и поскольку на болоте нормальному человеку делать было абсолютно нечего, его не смог бы преодолеть и лось, то лучшего места для тайного захоронения трупов было просто не сыскать. О Марьиной топи местные жители поговаривали, что в неё сбрасывали молодых москвичек, ставших жертвами Берии. Так это или нет, установить было невозможно, ведь через болото можно было перебраться только зимой.

Валарестона совершенно не интересовала история Марьиной топи, о которой он узнал чуть более месяца назад из гороскопа составленного Сэнди. В своей жизни он не видел ещё более туманного гороскопа, но он чётко и однозначно говорил о том, что именно сегодня королю Валарестону откроется очень важная информация. Какая именно, гороскоп умалчивал. При желании он мог, конечно, докопаться до истины и сам, но для этого ему потребовалось бы воскресить не менее пяти тысяч покойников по всему миру, причём некоторые из них должны были обязательно быть древними, даже постарше, чем египетские фараоны и их жрецы. Чисто теоретически это было бы весьма интересным занятием, вот только ему не хотелось вешать такую обузу на шею короля Воэна, ведь всех их после этого нужно было сделать аттеаноста и отправить в Нуменор, а чем занять такую ораву отставших в своём историческом развитии людей, он не знал и потому решил лишний раз не экспериментировать. Вот когда Альтаколон будет построен, тогда можно будет заняться гробокопательством всерьёз, если, конечно, Андрей подпустит его к этому делу. Вспомнив об этом, Валарестон поинтересовался у друга, который после окончания войны в Серебряном Ожерелье, решил-таки стать сэссе у Воэна:

— Вовчик, как ты и твой королюга отнесётесь к тому, если я буду время от времени посещать Землю и воскрешать покойничков? Для меня, как мага-некроманта, это было бы очень полезно.

Майор, вёл его к двум большим брёвнам лежащим по обе стороны от старого кострища, вокруг которого валялось множество бутылок, упыри, использовавшие болото в качестве тайного кладбища, похоже, устраивали здесь между делом ещё и пикники. Обернулся, он смерил короля взглядом с головы до пят, и огрызнулся:

— Как-как, хреново! Мы и без тебя воскресим кого надо. Тебе же нужны любые трупаки, в том числе и всякая мерзота, а мы хотим воскресить нормальных людей, достойных второй жизни в Нуменоре, а не существования в виде духов, запертых в клетку. Так что придётся тебе искать черепушки у себя в Эльдамире, некромант хренов.

— Жлобы вы с деревянными мордами после этого, что ты, что твой зажравшийся король, а не друзья до гроба. — С притворно горестным вздохом сказал Валарестон и заметил — Можно подумать, что вы у нас не некроманты. А кто тогда уже тайком воскресил почти две тысячи человек и теперь прячет их в тайге? Я что ли?

Майор Денисов мимоходом сотворил заклинание, которое мигом очистило тот участок поляны, на котором пьянствовали какие-то ублюдки, от пустых бутылок и привёл в порядок брёвна, превратив их в две удобные скамьи, поставив между ними деревянный длинный стол, сел на скамью, и, выложив не неё небольшую чёрную магическую шкатулку размером с портсигар, доходчиво объяснил другу:

— Мы с Андрюхой благородные энтулессоны, Валерка, а ты гнусный некромантюга. Мы сначала колдуем над каждым найденным черепом и выясняем, кем был этот человек и от чего врезал дуба, а тебе этим лень заниматься. Ты сначала его оживляешь, а потом устраиваешь ему допрос с пристрастием и уже после этого решаешь, делать его аттеаноста или отправлять обратно в загробный мир. Нет, я, конечно, согласен, делаешь ты всё мастерски и все, кого ты воскресил, отличные ребята, но мне всё же немного жаль тех уродов, которых ты спровадил обратно. Поверь, это даже для них не сахар.

Теперь настала очередь Валарестона объяснять другу свою некромантскую политику. Глядя, как Владимир выставляет на стол замороженные блюда, чтобы хорошенько пообедать и заодно раздавить пол литра водки, он сказал насмешливым голосом:

— Что бы ты в этом понимал, энтулессон недобитый. К твоему сведению, оживляя всяческих негодяев и давая им взглянуть на свет божий, мне удаётся вселить в их души надежду на то, что им будут прощены их грехи, а это дорогого стоит. Они после этого из узилища злобных духов переселяются в обитель покоя, а это, между прочим, почти что рай в земном понимании смысла этого слова. Зато испытывая людей при энтулессе, я получаю такие знания, о которых вы все никакого представления не имеете. Есть тут и ещё одна заморочка, Вовчик, некоторые мои клиенты обладали при жизни настолько парадоксальным мышлением, что даже боги не могли понять, кто они такие, отъявленные негодяи или праведники. Зато в разговоре со мной они полностью открываются и всё сразу встаёт на свои места. Что, скажешь тот француз, Эварист Галуа, дерьмо? Отличный ведь парень оказался, хотя его и вывели в расход по высшему повелению. Нет, я ничего не имею против такого решения, останься он в живых и атомная бомба появилась бы уже перед первой мировой войной, но сейчас-то он уже не опасен. Зато благодаря нему я смог дать Гаруну такие знания, что он уже три года назад был готов лететь в Серебряное Ожерелье и гарантирует, что и с имеющимся оборудованием сможет спаять между собой все эти небесные арбузные корки.

Майор, разливая водку по гранёным стопкам, кивнул головой и сказал, соглашаясь со своим оппонентом:

— Тут я с тобой согласен, Валерка, допрос скелетов действительно очень пользительная штука, если ты, конечно, парень не робкого десятка и умеешь держать себя в руках. — Увидев удивление в глазах короля, он засмеялся и воскликнул — Ты, что же, в самом деле думаешь, что мы с Андрюхой полные идиоты? Нет, старик, у нас хватило ума понять всё именно так, как надо, только мы при этом тщательно отбираем клиентов для допроса и никогда не переступаем черту.

Король Валарестон чокнулся с другом, выпил залпом ледяную водку и впился зубами в горячее мясо. Шашлык хотя и был заморожен, не потерял своих вкусовых качеств, ведь это был магический холод, а не жидкий азот, а уж шашлыки его друг жарить умел, хотя и пускал на них свинину, а не баранину. Ещё он отметил, что Владимир упомянул опасную черту, которую он сам провёл при первом же допросе поднятого из могилы скелета во время магической церемонии энтулессе. Ещё семь лет назад, когда король Валарестон перешел от теории к практике, он сразу же понял, что дело обстоит гораздо сложнее, чем он себе это представлял. Тогда, проводя свой самый первый энтулессе-ет-нойре, чтобы воскресить девушку, сестру одного из нуменорцев, которую сбил какой-то пьяный урод на "Мерседесе", он выяснил, что даже в этом, самом простом некромантском магическом заклятье таится некая опасность, своего рода ловушка, чёрная трясина, замаскированная под сказочно сладкий плод, которая может быстро затянуть мага и мигом искалечить его мозги. Достаточно одного неверного шага и некромант станет рабом некроса, а не его владыкой, хотя на первых порах этого никто не заметит.

Поэтому даже Голониус, который стремился сделать некромантом каждого мага, был чрезвычайно предусмотрителен и самым основательным образом вколачивал в головы своих учеников жуткий страх перед этой зловещей чертой, ведь ему нужны были преданные воины, владеющие некромантскими техниками, а не рабы некроса, которых он безжалостно истреблял задолго до того момента, когда они входили в полную силу, да, ещё и подвергал пыткам всем остальным своим ученикам в назидание. Только после того, как Валарестон тщательно исследовал то, что лежит за чертой, он стал относиться к старому некроманту с уважением и перестал называть его трупоедом даже в шутку. Этот маг провёл столько сложнейших энтулессе самого различного вида, что теперь было трудно найти мага способного превзойти его по объему знаний. Нет, конечно в Серебряном Ожерелье были маги, которые ни в чём ему не уступали и даже превосходили, но как некромант, он был выше всех, чтобы по этому поводу не говорили некоторые заносчивые типы. Впрочем, Голониус был вдобавок ко всему ещё и большой мастер прибедняться. Он никогда и никому не показывал своей истинной силы. Услышав о том, что его друг, который всё-таки последовал совету и стал первым помощником короля Воэна, занимался воскрешениями с полным знанием дела и со всеми необходимыми предосторожностями, Валарестон поднял вторую стопку и шутливым голосом громко сказал:

— Ну, тогда за некромантию. — Владимир охотно чокнулся, они лихо опрокинули стопки и король Валарестон прибавил — Раз так, ребята, то я за вас спокоен. Если некромант способен общаться со скелетозиной, то как магу ему просто цены не будет. Кстати, вы, как собираете костяк, лопатой шуруете или всё же магию применяете?

— Некромант с лопатой, это примерно то же самое, что неандерталец, сидящий за компьютером, Валера. — Ответил майор отправляя в рот большой кусок свинины, зажаренной на углях до хрусткой корочки — Нет, мастер Валарестон, мы подходим к этому основательно, сначала вынюхиваем под землёй косточку, достаём её, после этого проводим поиск и определяем зону рассеивания костных останков и составляем гороскоп на клиента. Ну, а когда становится ясно, кого мы нашли, то начинаем не спеша, буквально по каждой молекуле воссоздавать скелет и, заодно, вытаскиваем из земли то, что было когда-то его тушкой, но базарим только со скелетом покойничка, а поскольку мы с Андрюхой и Серёгой и сами далеко не ангелы, то нас в первую очередь интересует, что дали нашему клиенту годы небытия, как он относится к тому, чтобы прожить ещё одну жизнь и не забываем взять с него клятву, что он после воскрешения не начнёт ставить пальцы веером и борзеть по полной программе. Таким образом лично я обзавёлся уже почти тремя сотнями отличных рыцарей.

За разговорами о некромантии, а также вообще о жизни, друзья хотя и жили оба в Москве, виделись не так уж и часто, прошло часа три и разговор закончился только тогда, когда птицы небольшого лайкваринда не известили их о том, что к Марьиной топи едут три больших, чёрных джипа. Владимир быстро создал маскирующий морок, перемахнул через стол и сел на лавку рядом с Валарестоном лицом к бережку и лесному просёлку. Ему было очень любопытно посмотреть на то, что предпримет король в отношении одиннадцати здоровенных мордоворотов, больше половины которых были одеты в офицерские мундиры, а трое, не смотря на дорогие, но совершенно одинаковые тёмно-серые, двубортные костюмы, имели ярко выраженную бандитскую наружность и лишь последний мужчина, одетый в синий однотонный костюм и голубую рубашку с тёмным галстуком, худощавый и к тому же почти седой, походил на клерка, только выглядел он очень уж настороженно, если не затравленно. Зато вся остальная не очень приятная на вид холёная, сытая, хорошо раскормленная братия громко горланила и чему-то очень радовалась.

Когда джипы остановились и шобла высыпала из них, сразу же стало ясно, чему они так радовались. Бандиты в тёмных дорогих костюмах открыли заднюю дверцу одного джипа и вытащили из него двух молодых связанных женщин, рты которых были заклеены скотчем, а заплаканные глаза излучали волны ужаса и непреодолимого страха. Точнее молодой женщиной была только одна из их пленниц, а вторая была совсем ещё девчонкой не старше пятнадцати, шестнадцати лет. Женщина была одета в красный костюм с белой блузкой и не по сезону лёгкие туфли, а девушка в джинсы, серый свитер и кроссовки. Судя по всему их похитили прямо из дома. Офицеры в чинах, четыре полковника и три майора, принялись выгружать из джипов коробки и сумки со спиртным и едой, большую кастрюлю с мясом для шашлыков, упаковки с пивом, две молочные фляги с водой и даже скатанный ковёр, глядя на который Владимиру всё сразу стало ясно и он негромко, но строго сказал:

— Валера, с бандюками делай, что хочешь, а с этими сраными вояками я сам разберусь. Двоих из них я знаю, встречался с ними в Чечне, штабные крысы. Трусливые, гнусные и жадные, но там у меня были дела поважнее, чем с ними разбираться и, кажется, зря я их не разобрал тогда по косточкам, но, видно, именно было суждено случится.

Король Валарестон спокойным голосом откликнулся:

— Да, ты можешь и бандитами заняться, Вовчик. Мне же не четырнадцать лет, чтобы драться с ними. Кстати, видишь вон того полковничка со шрамом на лбу? Моя работа. Это он тогда, летом девяносто четвёртого, Вику хотел изнасиловать и убить. Так с тех пор и не сделался лучше, ублюдок, а ведь уже далеко не юноша. Видно моё учение не пошло этому козлу впрок. Ну, ничего, зато теперь ему за всё воздастся сторицей уже только потому, что для нас помиловать таких негодяев, означает ничто иное, как оскорбить богов.

Майор, который тащил под мышкой помимо коробки с водкой и спортивной сумки с едой скатанный ковер, сбросил его и отпихнул ногой. Он поднёс коробку и сумку на траву, как ему казалось, рядом с бревном, после чего достал из сумки складную металлическую вешалку, снял с себя китель и фуражку, было три часа пополудни и денёк выдался довольно тёплый, после чего подошел к ели и повесил свою амуницию на ветвь. Повернувшись майор хотел было направиться к бивуаку, но ель беззвучно шевельнула своими колючими лапами и ухватила его за руки, плотно залепив рот, а корни быстро заплели ему ноги. Майор встал, как вкопанный, не в силах ни сдвинуться с места, ни вскрикнуть. Бандиты, притащившие молодую, красивую женщину и, судя по всему, её дочь, быстро раскатали ковёр, швырнули их на него. Клерк в синем костюме, которому было лет сорок пять на вид, остановился рядом и, глядя на болото, негромко сказал:

— Ирина, мне отчего-то кажется, что сейчас эти господа тебе подробно и очень доходчиво объяснят, куда делся твой муж и почему. Не была бы ты дурой, сидела тихо, всё и обошлось бы, а раз ты меня не послушалась, то вскорости расскажешь им, куда ходила и на чьё имя письма писала. Даже думать не хочу о том, что с вами теперь будет, но мне кажется, что ляжете вы обе в этом болоте, а вскорости присоединиться к вам ваш муж и отец. Не исключено, что и мне не поздоровится, ведь я, получается, не выполнил их поручения. Предупреждал же я тебя, забудь обо всём и уезжай из Москвы поскорее.

Мужчина подошел к скамье, на которой сидел Владимир, почти вплотную, а женщина, будучи не в силах обнять свою дочь, придвинулась к ней поближе и прижалась к голове девушке-подростку щекой. Их мучители тем временем сгрузили на землю свою поклажу и только тут один из полковников заметил, что майор стоит возле ели с зелёным кляпом во рту и весёлым голосом крикнул:

— Никита, ты чего ёлку грызёшь, иди лучше водочки накатим и бутербродиком с икоркой загрызём. Это повкуснее будет, чем хвоя.

Владимир, который управлял лайквариндом, встал со скамьи, вышел из-под прикрытия морока и громко сказал:

— Не полезет тебе в глотку ни водка, ни икорка, гнида паскудная.

Полковник, у которого в кармане брюк лежал наградной пистолет с золотой инкрустацией, немедленно выхватил свой "Макаров" и пять раз выстрелил в грудь и лицо майора-пограничника. Лайкваринд, получив приказ, тотчас заплёл ему и все остальным офицерам и бандитам корнями не только ноги, но и руки. Пистолет выпал из ослабевшей руки полковника на траву, а майор в зелёном берете отряхнул со своей полевой гимнастёрки четыре расплющенные пули, выплюнул изо рта пятую, и, покрутив головой, рассмеялся. Полковник громко застучал зубами от страха и нервно воскликнул:

— Ты кто?

Владимир усмехнулся и ответил:

— Я твой самый страшный кошмар, урод, и сейчас ты вместе со своими ублюдками в этом убедишься.

Корни, зазмеившись в сторону матери и дочери, застывших от ужаса, разорвали капроновые шнуры, которыми были связаны их руки и ноги. После этого они, словно ласковые руки, бережно сняли скотч с их губ и немедленно принялись мягко и нежно массировать им занемевшие конечности. При этом те корни, которые спутали и разоружили офицеров-оборотней и бандитов, пришли в движение. Они перенесли коробки, кастрюлю с мясом и сумки с едой за спину Валарестона, а всю подлую братию быстро подтащили к длинной скамье и поставили перед ней на колени, выстроив в ряд. Те от этого мигом впали в ступор и хотя теперь рот был открыт даже у первого захваченного лайквариндом майора, не могли не то что вопить, а даже вскрикнуть, так сильно на них подействовали все эти чудеса. Зато мать и дочь, как это ни странно, быстро пришли в себя и когда к ним подошли король Эльдамира и канцлер Нуменора, даже нашли в себе силы улыбнуться и шепнуть какие-то благодарственные слова.

Валарестон усадил их за стол лицом к пленённым негодяям, стоящим на коленях с бледными рожами, и сел слева, а Владимир справа, после чего деловито достал из своей магической шкатулки большой графин с нуменорским красным вином, золотые кубки и вазу с самыми вкусными пирожными и печеньем, которые он только смог найти на всей Земле, то есть позаимствовал их на кухне у бабушки Валарестона, своей любимой тётушки Вилваринэ. Он налил всем по кубку вина и ласковым голосом сказал:

— Милые леди, выпейте этого волшебного вина, оно поможет вам быстро прийти в себя и успокоиться. Поверьте, после него вам будет куда легче поверить в то, о чём мы вам сейчас расскажем, а рассказать нам нужно будет о многом и в первую очередь о том, что представляют из себя эти типы. Вместе с тем я заранее обещаю, что мы поможем вам всем, чем только сможем, ну, а поскольку ничего невозможного для нас не существует, то и помощь наша будет просто безгранична, вплоть до возвращения с того света ваших самых любимых и близких вам людей, строительства хрустальных замков по спецзаказу и любых других чудес, которые вы только пожелаете.

Кивнув головой, Валарестон пригубил вино первым. Как только мать и дочь с жадностью выпили вино, оба их спасителя встали и их сайринахампы моментально изменили свой внешний вид, превратившись у одного в долгополый эльфийский наряд золотисто-зеленоватых тонов, а у другого в чёрный наряд испанского гранда семнадцатого века. После чего Владимир вежливо поклонился и представил друга:

— Леди, позвольте мне представить вам короля Валарестона, повелителя Эльдамира, огромного королевства эльфов находящегося так далеко от Земли, что его не увидеть ни в один телескоп.

— А это, милые леди, канцлер Нуменора Владимир. — Представил испанского гранда-блондина Валарестон — Это королевство находится неподалёку от Эльдамира, но все нуменорцы пока что живут на Земле и только готовятся к тому, чтобы создать своё королевство. А теперь, если вы соблаговолите, мы хотели бы узнать ваши имена.

Мать судорожно сглотнула и торопливо заговорила:

— Меня зовут Ирина, Ирина Дмитриевна Костина, а это моя дочь Нина. Мой муж, полковник Николай Костин, вернулся три месяца назад из очень длительной командировки и чуть больше месяца был арестован людьми, представившимися сотрудниками ФСБ, и бесследно исчез. — Она чуть запнулась, перевела взгляд с Валарестона на Владимира и затем решительным голосом продолжила — Мой муж кадровый сотрудник ГРУ, он служит в военной разведке уже двадцать три года и в числе людей, арестовавших его, был вот этот, он представился, как полковник Игнатенко, но мне кажется, что это не его настоящая фамилия. В московском УФСБ не служит полковник с таким именем. Мне об этом сказал начальник Николая. Мне кажется, что я уже встречала его раньше. Он очень похож на одного офицера, с которым мой муж воевал вместе в Афганистане, в восемьдесят пятом, когда был ещё старшим лейтенантом. Мне кажется, что это тот самый Павел Свиридов. Когда-то он был старшим лейтенантом, десантником и это именно ему мой Коля спас однажды жизнь. Закрыл его своим телом, когда их обстреляли на рынке в Кабуле душманы. Мой муж был в бронежилете, но его всё равно тогда сильно ранило. Правда, я всё же не уверена в этом. На той фотографии, где они сняты вдвоём, у Пашки Свиридова доброе лицо, а это просто какой-то злобный зверь. Он хотя и говорил мне тогда возле кинотеатра, что это скорее всего какая-то ошибка и улыбался, улыбка у него была какая-то зловещая, да, и Коля его почему-то не узнал, а ведь должен был обязательно узнать. Они же почти два с половиной года вместе воевали в Афганистане. Пашкин взвод тогда прикрывал Колину разведгруппу. А может быть он просто сделал вид, что не узнал его, хотел тем самым защитить нас.

Женщина умолкла и опустила голову. От взгляда Владимира не ускользнуло, что полковник, которого его друг когда-то приложил мордой к асфальту в Измайловском парке, чуть заметно поморщился. Оба мага вежливо поклонились и сели на скамью. Валарестон сделал рукой жест в сторону Владимира и тот сказал:

— Спасибо, Ирина, что немного просветили нас. Мы обязательно найдём вашего мужа и уже сегодня вы будете вместе, вот только вам придётся сделать после этого выбор, забыть обо всём, что произошло с вашей семьёй, или присоединиться к нам, нуменорцам. Но об этом мы поговорим позднее, а сейчас мне нужно разобраться с этими типами и потому мне хотелось бы, чтобы вы посидели пару часов в машине. Видите ли, леди, как вы уже успели это заметить, мы оба не обычные люди, а маги, причём маги весьма специфической квалификации и потому всё, что вы здесь увидите может повергнуть вас в шок. Это будет допрос с пристрастием и допрос весьма жесткий.

Вот тут-то Ирина Дмитриевна не выдержала и громко крикнула:

— А видеть, как твоего мужа хватают на улицу и заталкивают в машину, как какую-то пьянь, это не шок? Больше месяца впустую обивать пороги кабинетов это не шок? Быть похищенной из собственной квартиры вместе с дочерью, это что, тоже не шок? Да, я сама буду жечь этого зверя железом, чтобы он сказал, куда они увезли моего мужа! А если они его убили, то сама их всех застрелю.

Девочка, судя по упрямо сжатым губам, тоже была настроена решительно и не собиралась оставлять мать одну. Более того, она тотчас крепко обхватила её руками, а та положила руку ей на плечо. Глаза девушки просто горели от ненависти, отчего кое-кто из задержанных стоявших на коленях в нескольких метрах, вжали головы в плечи и Валарестон, кивнув головой, сказал спокойным голосом:

— Ну, что же, тогда всё произойдёт на ваших глазах, отважные леди, только тогда вам точно придётся стать подданными короля Воэна. Он нуждается в смелых, благородных рыцарях, каким является ваш муж и отец, а вы сами будете подлинным украшением Нуменора. Ну, что же, Володя, давай, начинай допрос. Советую тебе сначала потрясти полковника по кличке Майор. — Наклонившись вперёд, он насмешливым голосом спросил — Эй, ты, падаль, помнишь меня? Это ведь я избил тебя и твоих бандитов в Измайловском парке, когда вы хотели изнасиловать ту школьницу, которую ты чуть не сбил. Тогда я хотя и был мальчишкой, ублюдок, всё равно представлял из себя для тебя и твоей сволоты самого опасного врага, но сегодня всё складывается куда серьёзнее и ты сейчас нам всё расскажешь.

Полковник по кличке Майор, наконец, понял, что он действительно влип самым основательным образом, а потому изрядно струхнул, но всё же нашел в себе силы и показал характер. Он хрипло рассмеялся и громким голосом выкрикнул:

— Да, ни хрена вы от меня не узнаете, придурки, не смотря на весь этот ваш гипноз со связыванием рук! Начнёте пытать меня и моих ребят, тем более. Мы закодированы от любых пыток и допросов, так что если кто-нибудь попытается ответить даже на такой вопрос, какого цвета трусы у его бабы, то он тут же копыта откинет. Обширный инфаркт и всё, кранты, а от этих клоунов, — Полковник мотнул головой в сторону бандита стоявшего слева от него — Вы вообще ничего не узнаете. Они так, шестёрки на побегушках и даже не знают, на кого работали все эти годы. Так что плевать я хотел на тебя.

Испанский гранд, которому совсем не шла короткая стрижка, ухмыльнулся и снова сменил обмундирование. Теперь на чёрный с серебром строгий некромантский мундир генерала армии Голониуса. Владимир извлёк из внутреннего кармана длинный посох, изготовленный из очень белой кости в виде человеческого позвоночного столба с довольно большим уже серебряным черепом с рубиновыми глазами и с вальяжным поклоном принялся объяснять:

— Миледи, юная леди, спешу предупредить вас, что я действительно не простой маг, а некромант, но это не должно вас пугать. Вы, главное, не нервничайте и поймите меня правильно, перед вами сейчас стоит на коленях такая мразь, что я просто не нахожу слов. Там в болоте — Он указал на Марьину топь посохом — Эти скоты устроили кладбище и в нём упокоилось без малого полторы сотни человек. Для начала я воскрешу всех этих людей и отправлю их на прекрасный тропический остров, где ими немедленно займутся нуменорцы. Жизни их всех лишили насильственным способом эти негодяи, так что они уже только поэтому достойны начать жить заново, правда, уже очень скоро мы все покинем Землю. Но сначала мне нужно будет кое-что сделать. Вполне могло случиться и так, что они казнили кого-то из своих и сбросили их трупы в это болото, а мне такая публика в Нуменоре даже с очень большой доплатой не нужна.

Владимир сделал паузу и ею немедленно воспользовался король Валарестон, который спросил его ворчливым тоном:

— Вовчик, может быть для начала ты расскажешь мне, когда ты успел вырастить на своём костяном дрючке такую здоровенную черепушку? — Подавшись вперёд и внимательно рассматривая серебряный череп, в глазницах которого рубиновые кабошоны-глаза глядели на мир вполне осмысленно, Валарестон сердито рыкнул — Только не надо мне заливать, что это произошло из-за каких-то трёхсот, как ты мне как-то раз сказал, энтулессе. А ещё мне очень хотелось бы знать, в каких лесах теперь обитают все эти дивизии аттеаноста?

— Ну, батенька, всё тебе возьми и расскажи. — Насмешливо откликнулся Владимир, но потом всё же пояснил — Валар, мы с Андреем и Серёгой немного поработали в Сибири в тех местах, где когда-то были сталинские лагеря, а народ мы отправили в джунгли Бразилии, в верховья Амазонки. Там есть места даже более безлюдные, чем у нас в Красноярском крае и к тому же печки топить не нужно. Вырастили там несколько лайквариндов и заселили в них народ, маскировка железная, даже из космоса никто не увидит их лагерей. Ладно, не мешай мне делом заниматься. Дай спокойно создать поисковое заклинание. Трупы здесь довольно свежие и хорошо сохранившиеся, так что оно сразу определит, кто тут есть ху.

Из тёмно-красных рубинов-глаз черепа стал вытекать синеватый дым, который устремился к болоту. Владимир встал, подошел к болоту поближе и минут через пять приступил к энтулессе-эт-нойре, от чего по нему немедленно пошла крупная рябь. Король Валарестон поторопился сотворить над этой частью болота синеватое облачко-морок, чтобы скрыть всё происходящее от всевидящих спутников-шпионов. Примерно через полчаса вода в болоте стала вспучиваться горбами, а лайкваринд произвёл перестановку пленных и выстроил их вдоль берега, чтобы они увидели, как из своей братской могилы поднимаются убитые ими мужчины и женщины, многие из которых были обнажены. Пограничник-некромант здорово набил руку в Сибири и зомби у него получались на диво ладные, все хорошо упитанные, розовощёкие и без каких-либо физических изъянов. Лёгким жестом левой руки Владимир открыл портал прохода на остров Иримиэль. Портал он открыл большой и через него все увидели замок, построенный в японском стиле, красовавшийся на фоне огромных цветущих магнолий.

Перед замком на большой поляне стояло несколько сотен людей, половина из которых были одеты в яркие, нарядные кимоно, а вторая половина предпочитала им роскошные дворянские наряды века эдак шестнадцатого. Все мужчины были вооружены исключительно холодным оружием, японским и европейским, а в руках у дам сверкали золотые кубки. Возле круглого стола стоял с большим золотым черпаком король Нуменора Воэн, облачённый, как всегда, в свою любимый тяжеленный чёрный с золотом панцирь и разливал по кубкам вино из большой золотой братины. Запах этого вина был таким сильным и столь манящим для зомби, что те моментально оживились. Владимир взмахнул рукой и они стали входить в портал по очереди. На острове Иримиэль король Воэн со своими приближенными немедленно поил их вином, чтобы превратить в нормальных аттеаноста.

Владимир творил энтулессе-эт-нойре столь основательно, что благодаря этому все зомби сразу же узнавали своих убийц и не только выкрикивали им в лицо глухими голосами проклятья, но даже плевали в их морды своей синеватой, жгучей, как кислота, слюной и как им не хотелась сотворить нечто большее, ничего другого сделать не могли. От палачей их отделял магический барьер. Зато они могли вдыхать полной грудью аромат красного, земляничного нуменорского вина, которое сулило им возвращение к полноценной жизни. Последними из болота вышли семеро девушек, одетых в скромные наряды сороковых годов, которые прошли мимо одиннадцати ублюдков совершенно безмолвно. Их мучители уже давно сдохли и потому им не на кого было излить свой гнев, а потому они больше других торопились пройти через портал на остров Иримиэль, чтобы окончательно вернуться в мир живых. Когда всё закончилось, Владимир вернулся на своё место и сказал с грустью и болью в голосе:

— Ты знаешь, Валар, а ведь Берия и в правду сбрасывал в Марьину топь с самолёта девушек. Надо бы мне найти как-нибудь его трупик, а также трупики его подручных и отправить их в настоящий ад, а не в тот санаторий для всяких злобных тварей, который сотворил для них Создатель. Да, кстати, эти уроды действительно сунули в болото пятерых своих дружков, но я их там и оставил, потому, что они тоже редкостной марки мрази. — После этого он повернулся к задержанным негодяем, которые корчились от боли, но кричать не могли из-за магических кляпов и монотонным, нудным голосом принялся читать им лекцию — Объясняю для самых тупых. Мимо вас сейчас промаршировал целый отряд прекрасно выделанных зомби, но это были мирные зомби. От обычных людей зомбаки отличаются тем, что их очень сложно убить, они ничего не боятся, весьма умны, хитры и изобретательны, втрое сильнее обычных спортсменов-олимпийцев, а прикосновение их рук и таких выделений, как знаменитая зомби-слюна, очень мучительны. Можно сказать, непереносимо мучительны. Я это на своей собственной шкуре проверял. Впрочем вас мне убеждать в этом уже незачем. Теперь перейдём ко второй части доклада о некромантии. Зомбаки бывают двух видов — улкафирины, то есть сотворённые силой магии из невинно убиенных людей, трупы которых подняты из могил, и тевиквалины, сотворённые из казнённых преступников и всяческих негодяев. Отличаются одни от других вот чем. Улкафирины ничего не чувствуют, ни тепла, ни холода, ни боли, ни ласки, зато тевиквалины ощущают жуткую, совершенно непереносимую, чудовищную боль и чем сильнее были те муки, которые они перенесли при казни, тем сильнее будет боль, которую они станут испытывать после воскрешения. Объединяет и тех, и других зомби только одно, они мечтают о том, чтобы их кто-нибудь похоронил и прочитал над ними молитву, а потому ими очень легко управлять и они готовы дать клятву каждому, кто им это пообещает. Те зомби, которых вы только что видели, господа негодяи, устремились в портал прохода и не стали приставать ко мне со всякими глупостями по поводу погребения только потому, что все они учуяли через него сладостный аромат лимпе'лехтиа-эт-нойре — вина освобождения из могилы, а это, поверьте, очень мощное средство воздействия на зомби и все они уже стали людьми, только несколько иными. Их мозги соображают теперь намного лучше, они обладают вдвое большей силой, чем даже зомбаки и отличаются просто потрясающей живучестью. Жизнь зомбака довольно коротка. С первых же минут своей трудовой деятельности, а жизнью существование зомбака даже у меня назвать язык не поворачивается, он начинает потихоньку гнить и примерно через пять лет, если некромант не будет регулярно приводить его в порядок, превращается в куинаквелет, живой труп, очень вонючее, скажу я вам, существо, а потом и вовсе в лейяахорона, то есть в ходячий и даже говорящий скелет, правда, говорить он может только с помощью мага. Ну, а теперь, господа негодяи и мерзавцы, я открою вам секрет самого главного могущества даже самого паршивого некромантишки, а не таких крутых магов, как король Валарестон или я, серебряные черепа на посохе которых уже имеют размер крупного апельсина. — Валарестон, злорадно ухмыльнувшись, также облачился в мундир некроманта, но уже маршальский и достал свой посох, череп на котором был размером с довольно-таки крупный грейпфрут и глаза обрели не просто осознанное выражение, а были живыми, глянув на который, Владимир прорычал от возмущения — Ох, ты и жулик, Валера, у самого черепушка того и гляди анекдоты начнёт рассказывать и эполеты до пояса свисают, а ты мне тут мораль вздумал читать. Ну, ничего, я с тобой ещё поговорю на эту тему. — Вновь повернувшись к трясущимся от дикого, хорошо осознанного и прочувствованного ужаса преступникам, он продолжил свою лекцию — Так вот я о чём хочу ещё сказать вам, придурки, зомби полностью подчинены воле создавшего их некроманта и поскольку мозги у них работают на зависть всем живым людям, то вы мне сейчас быстренько всё расскажете обо всём, что только знаете, а чего не знаете, то сразу же вычислите. Я так же спешу предупредить вас вот о чём, поскольку вы все станете тевиквалинами, то по мере деградации мучения ваши станут только усиливаться, но своего максимума они достигнут тогда, когда ваши кости обратятся в прах в каком-либо каменном сыром подземелье и станут грязью, вот тогда вам будет гарантированно не менее трёх тысяч лет таких мук, что вам, а превратитесь вы в конечном итоге в бесплотных духов, и ад со всеми его чертями и сковородками покажется после этого раем. Ну, а теперь пару слов о том, как я вас всех грохну. Марать руки мне неохота и бить вас, а тем более устраивать тут кумите, я не стану. В первую очередь потому, что любого из вас я прихлопну, как муху, да, к тому же на фига мне сдалось штопать потом ваши тушки. Поэтому умрёте вы самой мучительной смертью и вдобавок ко всему ещё и довольно медленной от того, что в вашем теле начиная от кончиков пальцев закипит кровь. Этот магический удар называется у магов нашей квалификации, то есть супермагов, нарэ-ми-иар, так кстати, эльфы ещё называют один редкий сорт вина, но вас я им угощать не стану. Максимум, что я предложу вам, так это выкурить перед смертью сигарету и выпить стакан водки, хотя вы своим жертвам и этого скорее всего не давали, а просто пытали и мучили их до тех пор, пока те не умирали. — Владимир постучал указательным пальцем по темечку серебряного черепа и сказал — Тевикар моего посоха уже всё рассказал мне о их муках и потому лёгкой смерти вы от меня даже и не ждите, равно как и никакой пощады. — Пристально посмотрев на девочку и её мать, которые чувствовали себя уже не так комфортно и не были настроены столь решительно, он сказал — Милые леди, давайте-ка я всё-таки отведу вас в один чудесный домик на острове и вы там немного поспите, так дальнейшее зрелище будет не из приятных. Вы тогда точно месяца два без снотворного не сможете уснуть. Ну, а через несколько часов к вам присоединится ваш папка и вы будете жить так долго, как живут одни только боги, и так же счастливо, в самом замечательном королевстве, которое мы все вместе построим. Я, мои милые, солдат, как и ваш папка, и хотя служу сейчас в штабе погранвойск, свои награды получил на войне, поэтому охранять ваш мирный сон это моя святая обязанность. К тому же на том острове вы увидите, что все зомби уже стали людьми и теперь, наверное, теперь решают, как им жить дальше. Ну, что вы мне на это скажете?

Девочка откликнулась первой:

— Мам, давай уйдём отсюда, мне что-то страшно стало и тревожно. Вдруг я и правда не смогу потом спать.

Мать согласилась:

— Да, Ниночка, пойдём. Подождём папу на том острове.

Владимир прошел поближе к болоту и сотворил такой большой портал прохода на остров Иримиэль, словно он собирался отправить туда разом штук пять карьерных самосвалов. Через него гостьям острова открылся прекрасный морской пейзаж, который лежал прямо за большой, залитой яркими лучами солнца площадкой, морщённой желтовато-белым мрамором. На мраморной балюстраде лежал свесив вниз одну лапу и хвост громадный леопард, шерсть которого ярко сияла на солнце. Справа и слева от него сидело с дюжины полторы крупных, холёных, довольных собой, важных мартышек и разноцветных попугаев. Несколько детёнышей мартышек беспечно сидели на спине леопарда, который моментально повернул голову к порталу и приоткрыл рот в кошачьей улыбке. С полдюжины мартышек спрыгнуло с балюстрады на мраморные плиты и подбежали к порталу, из которого в подмосковный лес пахнуло теплом, запахами моря и ароматами цветущих джунглей. Владимир поманил к себе мать с дочерью и сказал:

— Леди, познакомьтесь с лесным хозяином острова Иримиэль, его главным рейнджером, — Маугли.

Леопард немедленно спрыгнул вниз и вместе с мартышатами на спине приблизился к нему, взглянул на Ирину и Нину и громко замурлыкал, словно был самым обычным котом.

Когда Владимир вернулся к Марьиной топи, а это произошло через час, то он не заметил никаких перемен и первым делом сказал:

— В общем сдал я девчонок Вилваринэ, но сначала показал им посёлок наших ниндзя и замок принцессы Иримиэль. Извини, что немного задержался. Поговорил полчаса с жертвами этих упырей. Валера, они ведь не просто бандиты, а самые настоящие чудовища. Фашисты из Освенцима рядом с ними так, шпана косопузая. Господи, сколько же на них крови. — Слегка стукнув посохом о землю, он промолвил зловещим голосом — Ну, а теперь я хочу послушать вас, скоты. Ам дается последнее слово.

Тот мужчина, коривший Ирину Костину, которому достался всего один плевок зомби, да, и тот рикошетом, сразу же завопил:

— Мужики, раз уж я оказался в этой компании, то грохните меня, да, сбросьте в болото, только не казните так люто. Поверьте, я всего лишь адвокат и виноват только в том, что время от времени помогал этим уродам юридическими консультациями. Да, не стану скрывать, меня посылали к Ирине, чтобы я отговорил её разыскивать мужа, но мне никто и ничего не говорил об этом деле, а расспрашивать кого-либо о том, чем именно занимается генерал Гончаренко и его особый отдел, слуга покорный. Лучше уж самому повеситься. Единственное, что я знаю, так это то, что они занимаются какими-то тайными операциями против международных террористов и не более того. Ну, и ещё я знаю, что у генерала Гончаренко есть офис в Сокольниках, только я там не разу не был, а ещё знаю, что полковник Свиридов в особой чести у генерала Гончаренко, а может быть он просто цену себе набивал, говоря так. Меня они забрали с собой прямо из офиса моей адвокатской конторы и я только в машине узнал от полковника Свиридова, что он собирается поговорить с женой полковника Костикова. Вот, собственно, и всё, что я о них знаю.

Владимир кивнул головой и сказал с усмешкой:

— Ну, что же, тогда вставай и садись за стол. Будешь, так сказать, свидетелем, только рассказывать этого тебе никому не придётся. Если ты действительно невиновен, то тогда мы сделаем всё так, словно эти придурки тебя просто довезли до МКАДа и высадили ни с того, ни с его. В общем подшутили они над тобой. Сам понимаешь, нам лишние свидетели ни к чему, но мы не собираемся никого убивать только потому, что тот оказался не там, где нужно.

Корни моментально выпустили адвоката и он с кряхтеньем поднялся на ноги, обошел вокруг стола и сел чуть поодаль от Валарестона. Щёку ему по прежнему нестерпимо жгла слюна зомби и на ней уже образовался кровавый волдырь. Сердобольный король-некромант чуть качнул своим посохом, из строгих красных глаз серебряного черепа вырвались зелёные лучи и все боли и хвори немедленно отпустили адвоката, но тот, кажется, этого даже не заметил и тогда Валарестон налил ему полный кубок нуменорского красного и мужчина выпил его жадными глотками до дна, после чего окончательно пришел в себя и вздохнул. Все остальные пленники боялись издать хотя бы один единственный звук. Похоже, что им было от чего паниковать. Владимир обернулся назад, достал и поставил на стол литровую бутылку водки, большие стаканы закалённого стекла и блок сигарет. Вскрыв его, слегка качнув вперёд посохом, он освободил руки полковника Свиридова и одна сигарета сама полетела к нему в рот, а с бутылки слетела крышка. Водка сама полилась в стакан и он также отправился по воздуху в левую руку преступника-фээсбэшника. Сигарета в его рту тоже вспыхнула сама собой, он жадно затянулся, а Владимир сказал равнодушным, ничего не выражающим голосом:

— Можешь высказаться по этому поводу, Паша.

Полковник сделал ещё несколько жадных затяжек, щелчком отправил сигарету в лицо своему палачу, но она вспыхнула и сгорела даже не долетев до края стола, после чего, выпив залпом водку, дерзким тоном громко выкрикнул:

— Да, пошел ты на хер! Я-то в своей жизни хоть попировал, а ты как был сраным майоришкой и жил на съёмной квартире, так и выйдешь на пенсию полканом с лысиной и без гроша в кармане, гипнотизёр хренов, а больше я тебе ничего не скажу.

Валарестон освободил руки остальным пленным и отправил им пару бутылок водки и несколько стаканов. Кто-то стал пить водку, кто-то закурил, а некоторые стали вытирать носовыми платками, смоченными в водке, свои рожи от зомби-слюны, что принесло им хоть какое-то облегчение. Во всяком случае они не сразу заметили, что некая сила, исходящая из некромантского посоха, подняла тело полковника Свиридова в воздух и заставила его распрямиться. Они вздрогнули только тогда, когда тот, вдруг, хрипло зарычал, а потом заревел, словно бык на бойне, и принялся судорожно биться в конвульсиях. Глаза полковника налились кровью так, что уже было невозможно различить ни белков, ни зрачков, лицо и руки побагровели, толстые пальцы начали дымиться, а ногти почернели. Длилась эта страшная казнь минут пятнадцать и рёв Паши Свиридова становился всё громче, пока не перешел на истошный визг и внезапно не оборвался на самой мучительной ноте. Его тело с почерневшим, лаково блестящим лицом и выгоревшими дотла глазами упало перед ними на зёлёную траву и немедленно стало преображаться в обратном порядке. За каких-то три, четыре минуты оно вернулось в свой первоначальный вид, зашевелилось и медленно поднялось на ноги. Владимир безучастно сказал:

— Встань здесь и повернись лицом к лесу.

— Да, хозяин. — Ответил бывший полковник невозмутимым тоном и встал справа от мага-некроманта.

Последовал первый вопрос Владимира:

— Что ты сейчас ощущаешь?

Всё так же невозмутимо полковник-зомби ответил:

— Сильную боль хозяин.

Владимир немедленно потребовал уточнить:

— Какая это боль и насколько она сильнее той боли, которая заставила тебя так вопить, что я чуть было не оглох?

Зомби ответил:

— Эта боль сжигает меня изнутри адским огнём. Болит каждая клеточка моего тела. У меня болят даже волосы и ногти. Эта боль намного сильнее той, когда в моём теле закипела кровь. Я не могу её терпеть. Она сводит меня с ума.

— Почему ты не кричишь сейчас? — Спросил Владимир и зомби немедленно ответил:

— Я боюсь твоего гнева, хозяин. Если ты разгневаешься на меня, боль станет ещё мучительнее.

— Правильно. Так оно и будет. — Сказал маг-некромант и поинтересовался — О чём ты сейчас мечтаешь?

Зомби простодушно ответил:

— Я мечтаю о том, чтобы ты приказал меня похоронить и прочитать над моей могилой молитву.

— Ты достоин этого? — Последовал громкий вопрос, на который зомби ответил так же громко:

— Нет, я совершил столько преступлений, что мне никогда не искупить хотя бы малую их часть.

Вот тут-то коллег полковника Свиридова проняло по настоящему и они завыли от ужаса ничуть не слабее его самого во время казни, но магические кляпы быстро заткнули им рты, а Владимир потребовал:

— Сейчас ты коротко, но чтобы мне всё было ясно, расскажешь о своей жизни начиная с того момента, когда ты встал на преступный путь, а так же о всех своих преступлениях и расскажешь всё, что ты знаешь, о генерале Гончаренко и о всех своих подельниках.

И вот тут-то полковник Свиридов к ужасу своих коллег начал рассказывать. Он говорил громко, отчетливо, лаконично, но в то же время очень ёмко и только по существу. История его падения началась в восемьдесят пятом, после того, как старший лейтенант Костин, командир особой разведгруппы состоящей всего из трёх офицеров, смуглого, темноволосого москвича, татарина Ильдара Рахимова и узбека Мирзо Усманова, угодил из-за самонадеянности Пашки Свиридова, отправившегося вместе с Пуштуном на рынок, под выстрелы двух душманов, устроивших засаду на шурави в лавке торговца восточными сладостями. Не смотря на серьёзное ранение, Пуштун завалил одного и тяжело ранил второго талиба. Пока он лежал в госпитале с переломами рёбер, голодный до баба верзила решил вместе со своим приятелем-прапорщиком навестить одну вдову, жившую неподалёку от того места, где был расквартирован его полк. Там его и прапора повязали душманы, вместе с которыми был американский майор Джеральд Спенсер, кадровый сотрудник ЦРУ.

Цэрэушник сходу завербовал здоровенного мордоворота Пашу, причём сделал это самым циничным и жестоким образом, в стиле фашистов, предложив ему в обмен на жизнь застрелить друга. Прапорщик Ревко от такого предложения отказался и даже заехал американцу ногой в бок, хотя и не был крепким парнем, зато Паша Свиридов согласился и из чужого оружия застрелил сослуживца. После этого уже из собственного табельного оружия он застрелил несчастную вдову и какого-то старика и всё это он проделал под прицелом видеокамеры. Майор Спенсер приказал душманам вложить оружие в руки убитых, объяснил своему агенту где он с ним встретится через три дня и тотчас откланялся. Через три дня старший лейтенант Свиридов, получив инструкции от Джерри Спенсера, приступил к сбору разведданных, а ещё через две недели он подвёл под вербовку капитана-особиста Гончаренко, которого цэрэушник также повязал кровью двух пленных солдат, привезённых в Кабул откуда-то из провинции.

Потом майор Спенсер сдал особисту Гончаренко несколько немногочисленных, плохо вооруженных и потому и не очень-то опасных банд, которые разгромил взвод старшего лейтенанта Свиридова, за что оба были повышены в звании и получили боевые награды, ну, а затем был вывод войск из Афганистана и перевод Паши в Москву. Ему было предложено продолжить службу в органах госбезопасности. Так начала складываться банда генерала Гончаренко. Майор Спенсер приказал им обоим сначала закрепиться в ФСК, а затем продолжить свою службу в ФСБ и при этом делал всё, чтобы оба его агента продвигались по служебной лестнице. Параллельно им было приказано подмять под себя несколько преступных группировок, чтобы использовать их для физического устранения тех лиц, на которых им укажет теперь уже полковник Спенсер, настоящие имя и фамилия которого были Ричард Малкович, чем они и занялись с большим энтузиазмом.

Затем началась война в Чечне, и Дик Малкович поставил перед ними задачу, — превратить операцию по наведению конституционного порядка в жестокую и кровавую войну. Сдавая группе подполковника Гончаренко, в которую был включён майор Свиридов, всякую мелочь и в то же время поставляя чеченцам ценные разведданные и оружие, полковник Малкович добился успеха. Жестокость по отношению к чеченцам проявляли многие российские военные, но и она меркла перед тем, что творили люди полковника Гончаренко, который после Чечни получил чин генерал-майора и возглавил специальный группу по борьбе с международным терроризмом. На тот момент она практически полностью состояла из агентов ЦРУ и фактически представляла из себя довольно крупную международную банду, имевшую тесные контакты с главарями организованной преступности. А ещё это была самая настоящая финансово-промышленная корпорация. В Москве насчитывалось тридцать восемь членов этой банды, в которой Паша Свиридов командовал отрядом ликвидаторов-палачей, таких же жестоких садистов и насильников, каким был он сам.

Адвоката Николаева они прихватили с собой только с одной единственной целью, убить и похоронить в болоте, чтобы больше никто не узнал о том, что в лапы генерала Гончаренко попал полковник Костин. Полковника похитили по приказу Дика Малковича и держали в личной тюрьме генерала в Сокольниках, в нескольких километрах от его штаб-квартиры. Полковник Малкович даже направил туда из Штатов каких-то особенных специалистов по допросам с пристрастием и Паше Свиридову было известно только одно, этот разведчик, недавно вернувшийся из Афганистана, обладает какой-то ценной информацией касавшейся входа в некий храм Силы. Ещё полковник Свиридов, которому Владимир вовремя задал несколько уточняющих вопросов, рассказал о том, что генерал Гончаренко и цэрэушник, выбившийся в высокие чины, довольно часто вели между собой разговоры о каких-то магах, посещавших Землю и даже построивших себе убежище не небольшом островке на озере в Штатах, вблизи Канады. Говорили они и о Шамбале, путь в которую, якобы, был открыт в шестидесятые годы прошлого века, и о том, что к этому причастны японские ниндзя из клана Яри, связываться с которыми они не очень-то хотели, так как подозревали, что все они являются могущественными магами.

Полковника Малковича очень интересовала вся эта фантастика и особенно вход в храм Силы, в котором, как он говорил, можно было обрести не только вечную молодость, но и магические знания, способные дать избранным людям власть над миром. Паша в это не верил, как не верил он и в то, что люди Дика Малковича могли закодировать их каким-то сверхсекретным способом и тем самым предотвратить, что они, вдруг, расколются на допросах. Теперь же, рассказав магу-некроманту о том, что именно и в какой последовательности с ними делали американцы в особняке, стоящем в самой гуще Сокольнического парка, он и сам был вынужден признаться, что всё это была правда. Смеркалось, когда полковник Свиридов закончил давать показания. С его слов, а верить зомби можно было полностью, все десять ликвидаторов были самыми отъявленными негодяями, которые достойны самой жуткой казни без какого-либо снисхождения, он вкратце рассказал, кого и как они избивали, насиловали, заставляли совершать самоубийства и казнили на этом месте, но Владимир всё же поинтересовался их собственным мнением на этот счёт и спросил:

— Ну, и что вы скажете теперь на это, господа мерзавцы? Есть хотя бы какое-то объяснение всем вашим зверствам?

Когда он освободил пленников от кляпов, те завопили. Кто-то божился, что он ни в чём не виноват, кто-то обрушился на обоих магов с проклятьями, а кто и с угрозами. Послушав их несколько минут с каменным лицом, Владимир снова заткнул им рты и поджарил всех разом и пока они корчились, Валарестон, посмотрев на бледного, как полотно адвоката, спросил:

— Ну, а что вы думаете по этому поводу?

— Н-н-не знаю, что и сказать. — Запинаясь промолвил тот — Но всё это так мерзко. Господи, да, их всех за это… Впрочем, что об этом говорить, вы ведь и так уже казнили их самым жестоким образом. Понимаете, я ведь тоже воевал в Афганистане, был четыре месяца в плену, бежал, почти целый месяц скитался по горам, пока наконец совершенно случайно не вышел к своим. Меня хотели отправить на вертушке в Кабул, в госпиталь, но я, не смотря на ранение, повёл наших к тому кишлаку, где скрывалась банда Хайруло, там оставалось ещё пятеро пленных и среди них два офицера. Меня даже наградили медалью "За отвагу", а затем комиссовали из армии. Знаете, мужики, нас ведь тоже пытались завербовать, но никто на это не пошел, а этот, эти… Нет, мужики, мне нечего вас сказать кроме того, что вам нужно найти этого гада, их главаря, генерала Гончаренко. Если дадите мне оружие, то я пойду с вами, хотя давно уже не мальчик, чтобы играть в войну.

Владимир улыбнулся и сказал:

— Извини, Виктор, но взять с собой на операцию я не могу. Для этого нужна особая подготовка, но зато в моих силах пригласить тебя к нам в Нуменор. У тебя есть семья, дети?

Мужчина горестно усмехнулся и ответил вопросом на вопрос:

— Какая семья может быть у солдата, кого кастрировали душманы? Потому-то я тогда и повёл отряд капитана Шорникова в горы, чтобы иметь возможность перерезать глотку Хайруло. К счастью мне удалось это сделать и теперь, когда становится особенно тошно, меня хоть это немного утешает. Иначе я вообще давно бы уже сошел с ума. Из близких у меня есть только больная старуха-мать.

Маг-пограничник широко улыбнулся и воскликнул:

— Ну, так тебе тогда и в самом деле остаётся только одно, прибиваться к нам, парень. Твоё мужское хозяйство мы тебе быстро восстановим, а всё остальное ты уже и сам сделаешь. Наверняка у тебя есть женщина, которая тебя любит не смотря ни на что. Сейчас мы отправим тебя на остров Иримиэль, там есть люди, которые уже знают, кто ты такой, и они немедленно тобой займутся. — Зомби, уже поднявшимся на ноги, он строго приказал — Быстро одеться, почиститься, проверить оружие и по машинам. Свиридов, придумай, что ты скажешь Гончаренко, чтобы он собрал всю банду у себя в офисе. Сейчас я отправлю вас вместе с машинами в Сокольники, есть там одна тёмная аллейка, и вы поедете к Гончаренко и убьёте там всех, кроме генерала, он нужен мне живым. Не стрелять, действовать аккуратно, в общем передушите их там всех, как котят. Можете их хорошенько отметелить, переломать все кости перед смертью, только аккуратно. Если же в офисе, вдруг, есть посторонние, которые ничего не знают о делах Гончаренко, всех выпроводить, но вежливо, без грубости. Как только мы освободим полковника Костина, сразу же отправимся туда. Надеюсь вы всё поняли или мне нужно объяснить вам это по другому?

Зомби хором испуганно ответили:

— Да, хозяин! Мы всё сделаем, как ты приказал.

Адвокат заёрзал на скамье и растерянно воскликнул:

— Извините, но я не могу отправляться на ваш остров! Меня ждет дома больная мама. Мне нужно срочно ехать к ней.

Владимир, который снова переоделся, но теперь уже в чёрный синоби-сёдзоку, сотворил портал прохода прямо под носом у адвоката Николаева и командирским голосом весело скомандовал:

— Отставить разговоры! Шагом марш на остров. — Уже в спину мужчине он добродушно сказал — Ничего страшного с твоей матерью не случится, парень, через каких-то полчаса ты и её заберёшь. Нуменорцам не привыкать объяснять родне, что и почём. Поверь, это будет далеко не первая вербовка. Тем более, что тут особенно-то и стараться не нужно. Узнав, что она сможет наконец понянчить внуков, твоя мать не станет особо долго раздумывать.

Виктор, открыв рот от удивления, обернулся, но сказать ничего не успел. В открывшемся рядом с замком принцессы Иримиэль портале появились король Воэн и королева Виктория, которые буквально выдернули из портала адвоката и немедленно повели к замку. Владимир быстро закрыл эту дверь в мир сказки и вместе с Валарестоном направился к джипам. Тот уже успел убрать на берегу болота все следы пребывания на нём людей и даже отдал приказ лайкваринду превратиться пусть и не во вполне обычный, но всё же довольно мирные и безопасные для людей лес и болото. Он мог, конечно, повелеть лайкваринду расти и превратить болото в озеро, но в том не было никакого смысла. Зачем менять то, что природа создала по своему собственному разумению? Вносить коррективы магам следовало в то, что сотворили люди, а в данном случае речь шла только о полном искоренении банды Малковича-Гончаренко и тех, кто стоял за ними. Хотя полковник Свиридов не сказал об этом ни единого слова, Владимиру было уже ясно, что цэрэушник был слишком незначительной фигурой, чтобы кодировать таким образом какую-то босоту с преступными наклонностями, пусть и носящую офицерские погоны.

Первым делом Владимир открыл в Сокольники небольшой портал прохода и сотворил сложное и объемистое по содержанию заклинание поиска. Запустив в него пару дюжин фиолетовых, едва видимых шаров размером в баскетбольный мяч, оба мага немного подождали и только тогда, когда стала ясна диспозиция основных сил врага, маг-пограничник расширил портал прохода и через четверть часа после того, как началась эта фаза операции, оба мага, одетые в чёрные наряды ниндзя, первыми вошли на алею парка, на которой разом погасли все фонари. Вслед за ними на аллею выехали джипы и полковник Свиридов первым делом связался по телефону с генералом Гончаренко и сообщил ему, что Ирина Костина раскололась и выложила всё, что узнала от мужа о магах, прибывших на Землю из королевства Эльдамир, находящегося на каком-то Серебряном Ожерелье. Ещё он сказал генералу, что группа магов находится в настоящее время в Москве и это какие-то сопляки. Генерал Гончаренко сурово прикрикнул на своего палача, чтобы тот не болтал о таких вещах по телефону и сказал, что будет через час в офисе и ждёт их всех там с подробным докладом. О судьбе Ирины Костиной и её дочери он даже не поинтересовался, но по тону его голоса было ясно, что он очень доволен услышанным и даже поблагодарил своего палача.

Зомби немедленно поехали к офису, расположенному неподалёку, в Сокольническом переулке, это был трёхэтажный особняк, чтобы подготовить генералу и его сопровождающим достойную встречу, а маги под прикрытием маскировочного морока тёмными тенями двинулись вглубь парка, где в отдалении стоял неприметный двухэтажный, старинный, ещё дореволюционной постройки, особняк с большим подвалом, огороженный глухим, высоким забором, выкрашенным в зелёный цвет, и железными воротами с красными звёздами. Домик этот был необычным и помимо того, что выглядел нарядным после капитального ремонта, являл собой весьма основательно укреплённую базу. По всему периметру участка размещалось несколько эшелонов очень серьёзной сигнализации и помимо этого самое настоящее минное поле, перекрывавшее даже двор, мощённый тротуарной плиткой. Минное поле было не простым, а управляемым и тут даже магу нужно было потрудиться, чтобы преодолеть те полтораста метров, которые отделяли особняк от железных ворот. В общем генерал Гончаренко сделал всё, чтобы в его тюрьму не смог сунуться посторонний, но это только развеселило обоих магов, Масашико учил их брать штурмом и не такие крепости.

Штурмовать особняк никто не собирался, оба мага лишь хотели проникнуть внутрь тихо и незаметно. Поэтому, тщательно просканировав особняк и окружающую его территорию с помощью магии, маги-ниндзя бесшумно забрались на самое высокое дерево, растущее метрах в ста от особняка и уселись на толстых ветвях почти на самой вершине, словно два громадных, чёрных филина. Маскировочные мороки делали их совершенно невидимыми и теперь, пока несколько магических, совершенно прозрачных шаров тщательно обследовали особняк от чердака до подвала, принялись гадать, как им перебраться с вершины громадного дуба внутрь тюрьмы. Король Валарестон, полностью передавший бразды правления своему другу, спросил:

— Что будем делать, Вовчик? Спустимся к дверям по тросику или у тебя на этот счёт имеются иные планы?

— Не, к дверям мы не пойдём, там у них сигнализации понатыкано, пароли всякие, и, вообще, внутрь пускают только по особому приглашению. — С тихим смешком ответил Вовчик — Поэтому, Валерка, мы войдём в эту тюрягу, как все приличные ниндзя, через чердак, а стало быть просто перелетим с дерева на крышу. Ты, как предпочитаешь лететь, с помощью заклинаний левитации или?

Или означало полёт на некромантских посохах, обладавших массой полезных качеств, как на метле. Правда, посох мга-некроманта, достигшего достаточно высокого уровня, был куда более надёжным магическим летательным аппаратом, нежели даже метла модели "Нимбус-2000". Валарестон, обрадовавшись, что его друг решил не уродоваться с весьма сложными заклинаниями левитации, тотчас достал из внутреннего кармана синоби-сёдзоку свой посох, имевший в сложенном виде размер чуть больше ключа для сейфовой двери и тот быстро не только увеличился в размерах, но и тотчас выпустил из себя шесть рёбер, немедленно образовавших удобное сиденье для зада, как только, король, сидевший на корточках, просунул его под себя. Взлетев в воздух, он сделал несколько кругов над деревом, после чего насмешливым голосом сказал:

— Ну, стало быть летим на чумалётах, что в очередной раз доказывает, Вовка, что ты жулик. Мог бы и признаться мне, что ты разбираешься в некромантии ничуть не хуже Миравера, а то и вовсе самого Голониуса. Эх, а ещё друг называется.

Маг-пограничник взлетел и усмехнувшись ответил:

— Кто бы об этом говорил, Валерка, только не ты. Впрочем, что об этом сейчас толковать, работать надо, но так, для сведения, скажу, если бы ты хоть изредка вылезал из своей лаборатории, то у нас было бы с тобой время поговорить в том числе и о некромантии.

Оба мага сделали пару кругов над особняком и осторожно совершили посадку на крыше перед окном, тоже перекрытым сигнализацией. На чердаке была устроена небольшая мансарда из трёх комнат, которые использовали в качестве склада для всякой мелочёвки. Внутрь они пробрались самым примитивным образом, убрав препятствие со своего пути, то есть окно, с помощью магии, для чего маг-пограничник всего лишь осветил его своим посохом тусклым, сиреневым лучом. После этого его посох стал изливать красноватый свет, который нейтрализовал остальные сигнальные системы в мансарде и они бесшумно спустились этажом ниже. На втором этаже, где располагалось шесть комнат, никого не было. Зато на первом находилось трое охранников. Двое были бандиты, одетые в тёмно-серые костюмы, подручные полковника Свиридова, они сидели с автоматами в руках на стульях справа и слева от входной двери, а третий, майор ФСБ, доверенное лицо генерала, с удобством устроился напротив неё перед пультом с двумя дюжинами экранов. О всех троих Паша отозвался весьма нелестно, но в группе генерала Гордеева вообще не было ни одного нормального человека, одно только опасное зверьё.

Ещё в двух комнатах находилось пятеро охранников, двое бандитов и трое военных, два полковника и майор весьма странного вида. Генерал Гончаренко любил одаривать своих приспешников погонами с солидными звёздочками. Бандиты, сняв пиджаки, дрыхли на топчанах, а офицерьё этого подлого воинства, ужинало. Продвигаясь к холлу, Владимир сначала наложил магическое заклятье на ужинающих, подчинив их своей воле, а потом разбудил обоих бандитов, это были мужики за сорок лет возрастом, и также заставил их выйти из комнаты отдыха. Вход в подвальную тюрьму находился в холле и туда нужно было спускаться на большом лифте, оборудованном электронными системами так, словно он находился в Белом доме и возил президента США. Охранники тюрьмы так и не успели сообразить, с чего это их коллеги припёрлись в холл. Как только верхние этажи тюрьмы были взяты под контроль, Владимир не торопясь, но самым основательным образом не спеша поджарил их всех, кроме рыжего, субтильного майора с водянистыми глазами, после чего превратил бандитов в зомби. В таком виде от них было куда больше пользы, не говоря уже о том, что подчинялись его приказам они полностью и безоговорочно, как и надлежало делать всем зомби. Майора, Алауди Кокова по прозвищу Зубодёр, балкарца по национальности, ваххабита по вере, садиста по призванию и жуткого труса по характеру, который был к тому же одним из подручных Хоттаба, он оставил напоследок.

Один из полковников, который был начальником караула, быстро доложил, что американцы вот уже третий час ведут в подвале допрос захваченного по приказу генерала Гончаренко разведчика. Их собственные усилия не дали никакого результата и потому Босс, так они именовали полковника Малковича, отправил в Москву самых лучших своих специалистов, майора Сандру Либерти по прозвищу Вайпер из ЦРУ и капитана Дугласа Донахью — Бульдога Диди из спецподразделения морской пехоты. Это произошло после того, как полковник Костин сказал Зубодёру, что ему недолго осталось с ним мучиться и что двадцать седьмого апреля всё закончится и закончится совсем не так, как он об этом думает. Полковник Малкович, который частенько наблюдал за пытками по телевизору, немедленно направил в Москву специалистов классом повыше, чем палач из банды Хоттаба, и приказал своему помощнику, Уильяму Бенксу, работающему в Москве под крышей посольства США, взять всё под личный контроль. Сегодня было уже двадцать пятое апреля, но американские специалисты, которые прибыли в Сокольники вместе со своим шефом, сказали, что к десяти часам ночи они расколют упрямого русского разведчика.

Начальник караула, получив приказ, не долго думая отключил систему сигнализации и первым вошел в лифт. Владимир с Валарестоном, прихватив с собой ваххабита, ставшего благодаря генералу Гончаренко сотрудником ФСБ, но превратившегося теперь в марионетку с мечущимися от ужаса мозгами, спустились в подвал. Вход в подземную тюрьму в которой в настоящий момент находился всего один заключённый, был закрыт бронированной тяжеленной дверью и оснащён такими запорами, словно за ней находились все сокровища Алмазного фонда. Майор-некромант осветил дверь сиреневым лучом и на пять минут она просто исчезла. Они уже знали, что все трое американцев имели дипломатические паспорта и, соответственно, дипломатическую неприкосновенность, но это нисколько не смутило Владимира. Скорее наоборот, это, несомненно, была большая удача, не нужно было брать штурмом американское посольство, так как те, кто им были нужны, уже находились в подвале. К двум палачам, что пытали Николая и к помощнику Дика Малковича, Владимир испытывал очень большие чувства уже хотя бы потому, что они пытали не просто россиянина, а русского разведчика. То, что этот парень являлся к тому же ключом к какому-то храму Силы Земли, было сейчас не в счёт.

В герметически закрытом подвале имелось шесть камер и большая камера пыток, облицованная белым кафелем, с массивным никелированным креслом, одновременно похожим на стоматологическое и гинекологическое, кушеткой, двумя белыми медицинскими шкафами и письменным столом, отчего походила на кабинет врача, вот только в нём стояла ещё и стойка с какими-то электронными приборами и компьютером. Именно через эту комнату прошли все люди генерала Гончаренко, которых подвергли сложной процедуре психического кодирования, связанной с гипнотическим воздействием. Владимиру было интересно знать, был от этого хоть какой-то толк, но немного подумав, он махнул на всё рукой и решил не заниматься глупостями. Да, и не был он сторонником примитивных пыток, хотя ему и хотелось подвергнуть Зубодёра и его американских коллег точно таким же мучениям, которыми они истязали свои жертвы. На это у него просто не было времени. Зомби уже захватили офис генерала и теперь дожидались его приезда, а ему хотелось ещё до полуночи доставить пленника на остров Иримиэль, как он это и обещал. Было уже начало десятого и потому следовало поторапливаться.

Когда Владимир и Валарестон вошли в пыточную, им открылась весьма неприглядная картина. Николай Костин, одетый в одни только серые трусы, был крепко пристёгнут к пыточному креслу широкими стальными кандалами. Он был крепким, высоким мужчиной немного старше пятидесяти, с хорошо развитой мускулатурой. Месячное пребывание в застенке не превратило полковника в ходячий скелет, но выглядел он просто ужасно. Всё его тело было покрыто синяками и ссадинами, ногти на руках и ногах вырваны, большинство зубов также вырвано или выбито, губы распухли от побоев, под глазами залегли чёрные круги, но верхняя часть лица почти не пострадала и потому глаза полковника Костина горели яростью. Американские палачи хорошо поработали над его шеей и верхней частью торса и кровь залила не только его грудь и живот, но даже трусы и бёдра. Было похоже, однако, что его не столько избивали, сколько просто терзали тело какими-то окровавленными хромированными инструментами, явно, весьма далёкими от медицины. Это были специальные клещи для пыток, разработанные в секретных научных лабораториях ЦРУ, с помощью которых можно было проникнуть глубоко в тело человека, чтобы воздействовать на нервные узлы электрическими разрядами и всякой химической гадостью.

Рядом с пыточным креслом стояли две капельницы, одна с землисто-зелёной, а другая с ярко-синей жидкостью. Оба пластиковых сосуда ёмкостью где-то на триста кубиков, были пусты на две трети. Два палача в белых пластиковых докторских комбинезонах, изрядно забрызганных кровью, — средних лет высокая, худая женщина в золочёных очёчках с желчным лицом и крашенными пергидролем волосами, и негр лет тридцати пяти с широченными плечами и вывернутыми, как у гориллы, ноздрями, перезаряжали свои клещи, давая своему подопечному немного передохнуть. Полковника Костина била крупная дрожь, он громко не столько стонал, сколько издавал какие-то рычащие, звериные звуки, полные ненависти к своим мучителям, но они совершенно не трогали его палачей. Негр первым перезарядил свои орудия пыток и спокойно ждал, когда его напарница приведёт в состояние боевой готовности пыточные клещи, явно, изготовленные точно по её руке. На лице этой мегеры блуждала какая-то странная улыбка и к тому же она была весьма словоохотлива в минуты перерыва. Не отрываясь от своего основного занятия Гадюка сказала:

— Знаешь, Диди, мне просто чертовски интересно знать, на сколько хватит нашего русского пациента. Этот пастух поработал над ним не только весьма основательно, но и умело. Тело практически не пострадало, хотя боли он причинил полковнику Костину столько, что любой другой уже либо заговорил бы, либо сошел с ума. Впрочем, не удивительно, у него были хорошие учителя. Хоттаб не зря оплатил его обучение сначала в Пакистане, а затем в Турции. Говорят, что этот Зубодёр хорошо поработал в Гуантанамо?

Американцы, похоже, специально разговаривали по-русски, надеясь таким образом оказать на полковника Костина психологическое давление. Негр широко улыбнулся, блеснув золотыми коронками, и радостным голосом ответил даме:

— О, да, Сэнди, этот малый хорош и, что самое главное, у него прекрасный слух. Он отлично умеет определять по крикам своих подопечных, что ему нужно делать в следующую минуту. Кстати, Сэнди, мне кажется, что русские преуспели в защите своих агентов куда больше, чем мы. Мы закачали в него уже целый литр химии, а он до сих пор так и не раскололся. К счастью для нас, у него прекрасно тренированный организм и крепкое сердце, так что я полагаю, что на втором литре, когда мы погрузим его в гипнотический транс, он будет наш и запоёт, как курский соловей.

Американка громко рассмеялась и воскликнула:

— Как кто?

— У русских есть город Курск. — Улыбаясь ещё шире пояснил коллеге чернокожий палач — Его именем называется не только утонувшие подводная лодка, но и особая порода соловьёв, которая отличается самым сладкоголосым пением. Тебе нравится пение соловьёв, Сэнди?

Та ответила, неприязненно дёрнув плечом:

— Диди, я родилась в Нью-Йорке, на Манхеттене, а потому никогда не сталкивалась ни с какими певчими пташками, кроме тех, которые водятся на Бродвее. Ну, а с тех пор, как я стала работать в Лэнгли, мне было уже не до сельских забав.

Владимир, видя, что палачи были готовы вновь приступить к работе, снял маскирующий морок. Неподалёку от пыточного, сидел в куда более удобном, чёрном кожаном офисном кресле средних лет коренастый мужчина в тёмно-синем военном мундире с множеством орденских планок, помощник военного атташе, контр-адмирал военно-морского флота США Уильям Бенкс. Увидев в нескольких шагах от себя майора Кокова и рядом с ним двух ниндзя очень высокого роста, один из которых был к тому же очень похож то ли на шкаф, то ли на Кинг-Конга, он презрительно скривился и крикнул:

— Болваны! Я же приказал вам, чтобы нам никто не мешал. Ну, что за клоуны! Надо же, вырядились, как ниндзя. Вы что, маскарад решили устроить здесь, идиоты? Быстро выметайтесь отсюда, если не хотите с дежурства отправиться прямиком в это ваше чёртово болото.

Американец говорил по-русски почти без акцента, как и оба его палача, которые также принялись громко возмущаться. Владимир и Валарестон молча преобразили свои сайринахампы в некромантские мундиры, отчего чёрная физиономия негра с клещами в руках почему-то сразу же сделалась нейтрально-серой, да, ещё с фиолетовым отливом. Клещи упали на пол и палач схватился за сердце, капитан побледнел так, что его физиономия могла поспорить с кафелем, а дамочка истерично взвизгнула. По всем троим было похоже, что они восприняли такое стремительное переодевание именно так, как того давно уже ожидали, то есть отнесли все эти трансформации, в отличие от полковника Свиридова, на счёт магии, о которой были уже наслышаны, а не банального гипноза. Некромант из штаба погранвойск, слегка взмахнув посохом, моментально обездвижил всех троих, заставил их взлететь в воздух, присоединил к ним Зубодёра, построил всех четверых напротив полковника Костина и спросил военного атташе притворно ласковым голосом:

— Билли, дружок, так ты в самом деле вместе с Диком Малковичем и генералом Гончаренко разыскивал по всему миру магов из Эльдамира? Мы пришли, старина, но тебя вряд ли это обрадует, ведь мы не добрые маги с волшебными палочками, а очень страшные, злобные маги-некроманты, с которыми связываться, себя не любить и совершенно не жалеть. — Повернувшись к полкомнику-зомби, он распорядился — Эй, ты, мертвяк, быстро сорви с этих ублюдков всю одежду, а потом накачай их той химией, которую они с собой притащили, только делай это не спеша, аккуратно. После этого слегка помассируй их, а дамочку можешь даже трахнуть. Правда, после этого ты наживёшь себе смертельного врага на всю твою оставшуюся жизнь, но зато её мучения в том аду, куда она отправится, будут совершенно неописуемыми, ведь вся ваша банда будет трахать её до тех пор, пока она не превратится в скелет, но поскольку благодаря этому она переживёт вас в виде зомбака на несколько сотен лет, вам всем потом тоже не поздоровится, но именно этого я и добиваюсь, сделать ваше посмертное существование совершенно невыносимым. — Широко заулыбавшись, он прибавил — Ребята, неужели вы и в самом деле считали, что являетесь самыми лучшими мастерами по части причинения боли людям? Сейчас я очень быстро докажу вам, что некроманты в этом деле выше вас на несколько порядков и мне в этом поможет мой старательный ассистент полковник Астапчук. Он, кстати, живой мертвец, зомби, и вы все также довольно скоро станете зомбаками, после чего мы отправим вас всех в ад на очень долгие времена. Попутно я докажу вам, что все эти ваши трюки с кодированием от пыток ничего не стоят. Вы все запоёте у меня даже получше, чем курские соловьи, и начнёте просто взахлёб рассказывать о всём, что только знаете, но это вам не поможет продлить жизнь хотя бы на пару часов. Видите ли, зомби способны предоставить мне куда более полный и точный отчёт о всём содеянном, но я, тем не менее, приму грех на душу, позлобствую немного, чтобы вы хорошенько осознали, что вас ждёт в самом ближайшем будущем.

Полковник Астапчук ещё не успел сделать к ним и шага, как контр-адмирал Бенкс возмущённо завопил:

— Вы не имеете права! Мы американские дипломаты! У нас дипломатическая неприкосновенность. Кем бы вы не были, это не сойдёт вам с рук так просто. Вас будут преследовать по всему миру.

Владимир отмахнулся от него, как от назойливой мухи и сказал:

— А мне насрать на это, как и на твою Америку. Скажи лучше спасибо, что с нами нет твоих сограждан, мразь, таких же некромантов, как и мы с королём Валарестоном. Уж они-то точно уделили тебе куда больше времени, чем мы, так что считай, что тебе в какой-то мере повезло. — После чего подошел к полковнику, освободил его руки и ноги, перенёс с помощью посоха в то самое кресло, в котором недавно сидел американский дипломат и спросил весёлым голосом — Ты, как, Николай, живой? Они тебя не сильно покалечили?

Полковник слабым голосом прохрипел:

— Вроде бы живой, вот только ходить не могу. Этот скот меня постоянно какой-то гадостью колол, а потом ковырял. Мне бы сейчас не помешал укол морфия или ещё чего-нибудь такого. Всё остальное это уже мелочи жизни, как-нибудь смогу пережить.

— Ну, это мы сейчас быстро поправим, парень. — Успокоил полковника Владимир и быстро направил на него мощный луч осязаемо плотного зелёного света — Пока этот зомбак будет заниматься своим делом, я полностью поставлю тебя на ноги. Твоя Ирина и дочь Ниночка у нас, ждут тебя в одном милом домике на нашем острове, Николай, и скоро мы туда отправимся, я ведь обещал ей, что уже сегодня они тебя увидят живым и здоровым. Правда, нам нужно будет сначала ещё повязать генерала Гончаренко, но он уже с минуты на минуту попадёт в лапы моих зомбаков. Ты, как, парень, не будешь против, если я не стану выключать звук? Понимаешь, мне нужно обработать эту дамочку по полной программе, чтобы она потом устроила всем этим скотам весёлую жизнь, а для этого зомбак должен слышать все её проклятья своими собственными ушами, а не в записи. Магия, понимаешь ли. Мне уже кое-что известно об этой твари, а потому я не намерен прощать её. Это же просто какая-то дивизия СС, а не баба.

Магия только надёжно удерживала всех четверых негодяев в невидимых путах, но при этом давала им возможность орать сколько угодно, что они и начали делать тотчас, как только ледяные руки зомби стали срывать с них одежду. Первым полковник стал сдирать её с контр-адмирала и тот, истошно воя, принялся извиваться в магических оковах. Полковник Костин, с тела которого первым делом исчезла кровь и теперь быстро сходили синяки и ссадины, неприязненно поморщился, после чего слегка кивнул головой и ответил:

— Ничего, раз это на пользу дела, то я потерплю, хотя и не сторонник жестких мер. У меня совсем другие методы работы и все разведданные я привык добывать мирными путями. Кстати, парень, ты-то сам откуда будешь. Лицо твоё мне вроде знакомо. Ты случайно не был двадцать второго февраля на собрании во Дворце Офицеров?

— Был, но не случайно. — Ответил Владимир и представился сам и представил своего друга — Я майор Денисов, из штаба погранвойск, а это мой друг, Валерка Королёв. Старик, мы, представь себе, действительно оба маги, а Валерка у нас ещё и король. Настоящее его имя Валарестон и он не человек, а самый что ни на есть настоящий эльф. У него даже уши, как у немецкой овчарки.

Король Валарестон рассмеялся, быстро привёл свои уши в нормальное для эльфа состояние и воскликнул весёлым голосом:

— Сам ты собака дикая, Вовка! А у меня, кстати, уши имеют классическую, королевскую форму.

— Валарестон, Валарестон Эльдамирион… — Пробормотал полковник и сказал с улыбкой — Мне знакомо это имя, именно его называл мне тот хранитель тропы, которого я встретил в Афгане. Правда, я, поначалу, подумал, что тот парень совсем спятил в своём бункере, но после того, как он всего за каких-то шесть-семь часов поставил меня на ноги и малость добавил силёнок, поверил в то, что он вместе со своим племенем ждёт прихода великого короля магов из какого-то Эльдамира. Похоже, что ты и есть тот самый король, который откроет доступ в Тайную долину ещё одному королю и тот поднимет всех людей, умерших в ней, и введёт их в рай. Во всяком случае маг-воин Элеан сказал мне, что двадцать девятого апреля я снова с ним встречусь и что приведу к ним истинного короля. Он сначала долго изучал мои ладони, а потом ещё и составил гороскоп, в котором предсказал мне и этот весёлый месяц и то, что со мной и моей семьёй ничего плохого не случится. Так и сказал, что король Валарестон Эльдамирион давно находится на Земле и что ему, то есть тебе, уже известно место и день встречи с моей женой и дочерью. Честно говоря, если бы не этот маг Элеан и его напиток, я бы всех этих пыток точно не выдержал, а так на мне буквально за ночь всё заживало, как на собаке. Было, конечно, больно, когда меня пытали и избивали, но ничего, терпеть было можно. — В это время сверху спустились все остальные зомби, за которыми Владимир послал созданного им одним единственным жестом воздушного голема и пришли на помощь полковнику, уже добравшемуся до мисс Вайпер, отчего все четверо завопили во всю глотку. Полковник Костин скривился и спросил — Послушай, майор, это что, действительно так больно, или они просто придуриваются? Хотя, насколько мне это известно, всякого рода садюги очень трусливы и терпеть не могут, когда избивают и мучают их самих.

Владимир обернулся. Семеро зомбаков, повинуясь приказу своего уже не живого карнача, как раз принялись тщательно массировать и оглаживать руками обнаженные тела пленённых палачей и их американского шефа. При каждом прикосновении их ледяных рук к телам пока что ещё живых людей раздавался не очень громкий электрический треск и хотя кожа лишь слегка краснела, вопили они так, словно угодили в аду на самую горячую сковородку. Некромант скептически цыкнул зубом и сказал — Ну, не то чтобы они придуриваются, Николай, терпеть это всё же можно, я частенько ради тренировки создаю себе зомбаков для спарринга. Зомбаки ведь жутко сильные, не то что люди, а уж боль они людям могут причинять весьма сильную, но терпеть всё же можно. Хотя надо всё же сказать, что ощущение это далеко не из приятных. Твою кожу, как будто сжигают электрическим разрядом, но лично я эту боль терплю не моргнув глазом. Вот выделения у зомби действительно жутко ядовитые. Если на кожу попадёт зомби-слюна, возникает такое ощущение, словно на тебя плеснули расплавленным чугуном. Тут уж поневоле завопишь, как резаный. — Внезапно Владимир радостно заулыбался и поинтересовался у своего пациента, у которого к этому времени с невероятной для обычного человека быстротой уже начали вырастать новые ногти:

— Послушай, Николай, а у этих ребят в той Тайной долине много покойников? Сколько там всего живёт людей?

Валарестон треснул его посохом по спине и строго рыкнул:

— Даже думать об этом забудь, Вовчик. — После чего поторопился сказать полковнику — Покойничков воскрешать, это наше самое любимой занятие, Николай. Очень многих мы действительно заберём с собой, только не в Рай, а к себе в Эльдамир, но вот кое-кому не поздоровится, как этим уродам, да, и вообще всей банде Дика Малковича, его дружку генералу Гончаренко и всем их таинственным покровителям.

Уильям Бенкс, извивающийся в сильных, бесчеловечных руках двух зомби, который уже успел обгадиться и изрядно оросить их мундиры, внезапно истошно заорал, выпучив глаза:

— Я всё скажу, я назову вам все имена и адреса, только уберите от меня этих существ! Умоляю вас во имя Иисуса Христа.

Владимир повернулся к нему, быстро сотворил заклинание, которое не давало возможности этому человеку умереть раньше времени и ледяным голосом громко сказал:

— Заткнись, сволочь. Тебе нужно было раньше думать о спасении своей души и о боге, а ты вместо этого мечтал вместе со своими дружками о мировом господстве и делал всё, чтобы найти вход в храм Силы Земли. Ты забыл только об одном, таких мерзавцев к нему никто и близко не подпустит. — Немного подумав, он приказал зомби — Эй, вы, трупаки, оттрахайте, заодно не только мисс Вайпер, но и этих троих ублюдков. Будет вам потом забава на долгие годы, я сделаю так, что в виде зомбаков вы просуществуете лет триста, а то и все пятьсот. Как только закончите с этим делом, хорошенько обоссыте их.

Разъярённый некромант повернулся к своему пациенту и продолжил сеанс полного исцеления вкупе с самым радикальным омоложением. Полковник Астапчук, как главный в группе зомби, тем временем расстегнул свою ширинку и вывалил член, который у него, вдруг, сделался размером с батон финского сервелата. Дама-палач, увидев сие орудие пыток, завизжала, как циркулярная пила, но это не помешало сразу двум зомби подступиться к ней таким образом, чтобы отходить её в две тяги. Заткнулась она только после того, как третий оживлённый некромантом мертвяк воткнул ей свой член в рот. С остервенелым рычанием она с такой силой стиснула зубы, что смогла, наверное, перегрызть водопроводную трубу, вот только плоть зомби была хотя и не такой же твёрдости, но всё же куда прочнее резины, идущей на изготовление каблуков солдатских сапог. Владимир не был настроен наблюдать за этой процедурой и, показав полковнику Костину, что именно было уготовано его мучителям, отгородился от зомби и их жертв плотным, звуконепроницаемым занавесом тёмно-зелёного цвета. Валарестон перед этим осветил всех четверых такого же цвета лучами и теперь имелась стопроцентная гарантия, что они не помрут раньше времени. Все экзерсисы своего друга он переносил стоически, так как прекрасно понимал, что он чувствует по отношению к этим негодяям, как понимал и то, что они все эти мучения заслужили.

Минут через тридцать Владимир решил, что его пациент вполне готов к встрече с семьёй, хотя сам полковник, посмотрев на своё отражение в стекле шкафа с пыточным инструментом и химическими препаратами отнюдь не медицинского назначения, остался не очень доволен. Похоже, что ему не понравилась перспектива предстать перед своей супругой тридцатилетним парнем с фигурой древнегреческого бога. Оба мага-некроманта даже не моргнули глазом, когда он посмотрел на них с немым укором. Валарестон достал из своих магических загашников новенький сайринахамп в пластиковой коробке и принялся выкладывать на стол его отдельные детали, а Владимир, похлопав помолодевшего разведчика по плечу, сказал вполголоса:

— Ничего, Колян, не расстраивайся, твоя супруга сейчас выглядит не намного старше вашей дочери и старость вам всем теперь точно не угрожает. Правда, на Земле вам оставаться в таком виде нельзя. Во всяком случае в Москве и её окрестностях. Ну, а сейчас одевайся и бегом марш к жене и дочери, а то уже начало двенадцатого. Завтра утром встретимся и поговорим обо всём.

Полковник Костин улыбнулся и сказал:

— Нет, ребята, так не пойдёт. Ирине я просто позвоню и скажу, что задерживаюсь на работе. Она у меня человек понимающий и возражать не станет. Или вы думаете, что мне не хочется знать, кто всё это затеял? Ошибаетесь, это меня интересует ничуть не меньше, чем встреча с королём Валарестоном Эльдамирнионом.

Владимир хихикнул в кулак и сказал:

— Коля, так он перед тобой. Он как узнал о том, что ты угодил в лапы к этому уроду, так едва дотерпел до конца моих магических разборок с Пашей и его палачами. Ну, об этом мы ещё успеем поговорить в другой, куда более приятной обстановке, а сейчас нам действительно нужно завершить московскую часть дела.

Валарестон с улыбкой посмотрел на своего друга и предложил:

— Вовчик, я вообще-то не прочь бросить чего-нибудь на зуб и полагаю, что Ирина с Ниной уже вполне освоились на кухне. К тому же там, наверняка, сейчас крутятся Вилваринэ с Викой, так что мы вполне можем поужинать там и потом вернуться в Москву. Зомбаки ребята толковые, если что, они быстро свяжутся с нами. Сотовые телефоны у них есть у каждого и номера наших они знают.

Полковнику Костину быстро объяснили, как превращать унылого, серо-бурого цвета робу в самые шикарные наряды и он, придав сайринахампу вид костюма-тройки светло-кремового цвета с белой рубахой и малиновым галстуком, шагнул в портал прохода, открытый прямо перед распахнутой настежь дверью. Первой к нему на шею бросилась дочь, а уже потом смогла добраться жена, которой, ну, никак нельзя было дать на вид больше двадцати двух лет. Через несколько минут Николай командирским голосом навёл в этом жилище полный порядок и, сбросив с себя пиджак, хотя и мог превратить его во второй жилет, отправился в ванную мыть руки. Хотя его тело и было очищено от крови и грязи с помощью магии, ему всё равно хотелось хотя бы помыть руки и ополоснуть лицо. Через несколько минут он уже сидел во главе стола и с удовольствием уплетал за обе щёки знаменитый борщ по-гречески, хотя его любимым блюдом на первое были щи. Между делом он быстро объяснил жене и дочери, что у него есть в Москве и некоторых других городах незавершенные дела и тут же поинтересовался у своих новых друзей и соратников:

— Парни, насколько я это уже понял, этот ваш сайринахамп ещё и является чем-то вроде бронежилета, уж больно вес у него приличный, килограмм десять, не меньше. Это, конечно, замечательно, но что вы предложите мне из карманной артиллерии? Предупреждаю, что у меня с этим делом нет никаких трудностей, я одинаково хорошо владею любым стрелковым оружием.

Владимир усмехнулся и спросил:

— Рогатка устроит? — Увидев строгий взгляд помолодевшего до неприличия полковника, он пояснил — Парень, мы маги-ниндзя и уже сами по себе являемся мощным оружием, а ты пойдёшь с нами в качестве самого обыкновенного наблюдателя. Если бы нам предстояла какая-то серьёзная операция, то вокруг этого дома уже отирался бы весь клан Яри во главе с Масашико, а поскольку речь идёт только о том, чтобы натравить зомбаков на несколько десятков негодяев, в которых те увидят своих подельников, то и никакого оружия тебе не понадобится, хотя одну штуковину Валерка тебе всё же выделит, да, и не только тебе. Для твоих девчонок у нас тоже есть настоящие рейнджерские кинжалы, какие мы вручаем каждому нуменорцу.

Дочь полковника тотчас воскликнула:

— А нам с мамой леди Вилваринэ уже вручила такие кинжалы и даже начала нас учить искусству лесных рейнджеров.

Девушка выхватила спрятанный в складках нарядного платья обнаженный кинжал и он в её руках моментально превратился длинный, узкий меч со сверкающим лунным светом клинком. Король Валарестон, посмотрев на это изделие Гаруна Тазиева, снисходительно кивнул головой и сказал, протягивая полковнику Костину едва ли не последний рейнджерский кинжал доставленный на Землю из Эльдамира:

— Хороший ножичек, Ниночка, но твоему отцу будет по руке вот это кинжал. Его эльфы Серебряного Ожерелья выковали по старинке. Сама понимаешь, девочка, твой папка рыцарь и оружие у него должно быть соответствующим. — После чего добавил — Николай, для успокоения души ты можешь вооружиться любым стволом, хоть гаубицей, но стрелять никому из нас действительно не придётся.

Около часа ночи с острова Иримиэль вся троица шагнула через портал на улицы ночной Москвы. Было довольно прохладно и после тропиков дышалось не так легко и свободно. Там воздух был напоен ароматами цветов и моря, а в городе не смотря на близость парка пахло бензиновой гарью, сыростью и ощутимо пованивало гнильцой от урн и мусорных контейнеров во дворах. Небо затянуло тучами и звёзд не было видно, а поскольку ночь в этот день была безлунная и в Сокольническом переулке не горело ни одного фонаря, да, и ни одно окно в домах не светилось, то трое неброско одетых в тёмное молодых парней, быстро шагавших к дому двенадцать, подошли к нему практически незамечено. Владимир мог, конечно, открыть портал прямо в офис, но он хотел посмотреть, не крутится ли кто вблизи офиса, свет в котором также был погашен, включая даже фонарь при входе.

Они бесшумно отворили незапертую калитку и прошли во двор. Единственным источником света было несколько окон в двенадцатиэтажке неподалёку, в квартирах которого припозднились какие-то полуночники, но это не помешало им проникнуть в офис так же скрытно, как и дойти до него. Пока они шли к особняку генерала Гончаренко, по переулку не проехало ни одной машины, так что некому будет вскоре дать свидетельские показания относительно того, кто мог поджечь офис фонда помощи вдовам воинов-интернационалистов. То, что у фонда имелись высокопоставленные покровители, гарантировало самое тщательное расследование. Как только все трое оказались внутри, все зомби тотчас приблизились к своему повелителю и почтительно замерли в нескольких шагах, пока полковник Свиридов докладывал обстановку. Ни от него, ни от всех остальных зомби Владимир не услышал никаких просьб. Их у них просто и быть не могло, так как у зомби напрочь отсутствовали хоть какие-то желания кроме одного, поскорее найти успокоение в земле, но и его они не могли высказать до тех пор, пока повелитель не спросит кого-либо об этом.

Это было даже не желание, как таковое, а осознание факта, что только таким образом они смогут избавиться от мучительной, нестерпимой боли, которая будет теперь преследовать их чуть ли не целую вечность. Хотя все эти люди и были мертвы, став зомби, боль они испытывали просто адскую, вот только никакого сочувствия это ни у кого не вызывало. Во время ужина разговор о событиях вчерашнего дня зашел всего один раз, да, и то касался лишь того, что на этот раз обряд энтулессе-эт-нойре закончился на редкость хорошо и всё обошлось без истерик. В первую очередь потому, что все возвращённые видели своих мучителей, а во вторую сразу же получили самые исчерпывающие объяснения по поводу того, что их теперь ждёт. Ещё Вилваринэ сказала, что никто их этих людей даже и не помыслил о каком-либо снисхождении. Это успокаивало главным образом Владимира, но вовсе не потому, что он испытывал угрызения совести. Просто таким образом он мог сделать так, что мучения преступников, превращённых в зомби после суда над ними, усилятся как минимум вдвое, но зато имелась ещё и стопроцентная гарантия, что по истечение какого-то времени все они получат прощение от богов Земли и её окрестностей. Тут, как говорится, даже к бабке ходить не надо.

Правда, это налагало на них всех ещё кое-какие обязательства. Теперь им предстояло найти всех жертв пыточных дел мастеров не зависимо от того, живы они или мертвы, чтобы они также смогли предъявить им свои обвинения, хотя среди них и могли оказаться ещё те мерзавцы, ведь что ни говори, но даме-цэрэушнице и её коллеге из американского спецназа приходилось допрашивать далеко не ангелов. Ну, исчерпывающую информацию на этот счёт им могли дать только они сами, став зомби, а всё остальное было уже делом техники, хотя и могло затянуться на какое-то время. В любом случае это дело нужно было довести до конца, а потому первым делом все трое направились в подвал, где связанный по рукам и ногам лежал на полу кладовки генерал Гончаренко. Он несколько раз лично допрашивал Николая и тому хотелось посмотреть на этого типа, который из надменного, самоуверенного хозяина жизни и чужих судеб мигом превратился в жалкое, воющее ничтожество. Полковник Свиридов, проинструктированный на этот счёт особо, уже успел рассказать ему о том, что случилось на берегу Марьиной топи. Полковника Костина он не узнал и, подслеповато щурясь, истерично вскрикнул, когда верзила в некромантском мундире заставил его подняться с пола, выпрямиться и занять вертикальное положение:

— Кто ты такой? Что тебе от меня нужно? Что ты на меня вытаращился, словно баран на новые ворота?

Николай спокойно ответил:

— Я полковник Костин, ублюдок. Тот самый сотрудник ГРУ, который сумел перейти через перевал Ста Ледяных Дэвов и вплотную подойти к Тайной долине, из которой в долины Нуристана время от времени спускаются бессмертные. Перед этим я прошел через ущелье Чёрной смерти и, представь себе, нашел в нём несколько трупов тех людей, которых посылал туда Бешенный Малак. Так прозвали в Нуристане твоего американского хозяина. Ты думаешь, Мишенька, что тебе удалось меня поймать и засунуть в свою личную тюрьму, чтобы выбить из меня интересующие полковника Малковича сведения? Нет, урод, ошибаешься, я сам сдался тебе, так как знал наверняка, что меня из этой тюряги выдернет король Валарестон, за которым вы гоняетесь вот уже добрых пятнадцать лет. Вы устроили самую настоящую охоту за бессмертными в Нуристане, но у вас из этого ничего не вышло, хотя вы и сумели пытками вырвать у нескольких людей сведения о магах из Эльдамира, прибывших на Землю. Узнали вы и о храме Силы Земли, как узнали и о том, что в Шамбалу вошли люди. Куда больше вы смогли бы узнать, если бы отважились добраться до людей из клана Яри, но как раз их вы боялись куда больше, чем бессмертных и даже магов из Эльдамира. Насколько я смог в этом убедиться за последние несколько часов, правильно делали, что боялись. Для этих людей нет ничего невозможного и они не только держат в руках всех якудза, но и могут навести такого шороха в Лэнгли, что никому мало не покажется. Впрочем, тебе об этом гораздо лучше расскажут вот эти два парня, король Валарестон и его друг Владимир. Кстати, клан Яри это личная армия короля Валарестона, а сам он не только великий маг, но ещё и эльф вдобавок ко всему, Мишенька, маг, который в совершенстве изучил некромантию, так что подвёл тебя твой хозяин под монастырь и уже очень скоро вы все загремите в такой ад, что не приведи господи. Ну, об этом тебе уже доложил Пашка Свиридов.

После такой отповеди на генерала Гончаренко уже было невозможно смотреть без слёз. Он потерял последние остатки гордости, хотя вряд ли она у него когда-либо имелась и превратился в полное ничтожество. Владимир открыл портал прохода в тюрягу генерала и отправил его туда мощным пинком под зад, предварительно освободив от верёвок. Заодно он спровадил туда всех зомби, чтобы те малость покуражились, после чего превратил в зомби все имеющиеся в наличие трупы, а их набралось достаточно много. Став зомби, полковник Свиридов только умножил все свои подлые таланты и потому без особого труда заманил в офис всю банду. После этого ещё полчаса ушло на то, чтобы основательно начинить офис горючими материалами. Владимир уходил из него через портал прохода последним, бросив в лужу бензина жарко горящую специальную охотничью спичку, не боящуюся ни дождя, ни сильного ветра. Бандитский особняк, в котором были вскрыты все сейфы, чтобы создать видимость ограбления, занялся быстро и уже через несколько минут полыхал так, что приехавшим через пятнадцать минут пожарным только и оставалось делать, что наблюдать за пожаром. Тушить особняк было совершенно бесперспективным занятием. Хоть ты на него вылей всю Яузу, толку не будет никакого и потому они лишь внимательно следили за тем, чтобы пламя не перекинулось на другие дома, но до них было довольно далеко и потому им даже не пришлось трудиться, хотя и тут дело не обошлось без довольно мощной противопожарной магии.

Пока в Сокольническом переулке полыхал офис генерала Гончаренко, в его тайной личной тюрьме зомби завершали процесс истязания палачей. Только благодаря магии Владимиру удалось привести в чувство четверых совершенно обезумевших от нестерпимых мук человек и визжащего от боли и ужаса генерала. Что ни говори, но тем всё же досталось больше, чем ему. После того, как зомби излили на них содержание своих чуть ли не бездонных мочевых пузырей и вволю поплевали на свои жертвы, их тела представляли из себя нечто совершенно ужасное. Владимир не поленился привести их в чувство и объяснить, каким именно образом они будут казнены, после чего наступил черёд последнего стакана спиртного и сигареты. Саму казнь он не стал затягивать и уже через полчаса перед ним стояли пять зомби, глядя на которых уже нельзя было сказать, что на их долю выпали довольно серьёзные пытки и мучения. И снова в душе Владимира ничто не вздрогнуло от ужаса и он даже высказался по этому поводу:

— Валерка, что-то я не пойму одной вещи. Вроде бы я только что устроил этим уродам самый настоящий Содом и Гоморру, а мне их почему-то совершенно не жаль. Слушай, может быть это уже стало входить у меня в привычку? По-моему это хреново.

Король Валарестон махнул рукой в ответ на его слова и сказал:

— Вовчик, не бери в голову. Ты же некромант, а не какая-то сопливая барышня. Вспомни Голониуса и Миравера. Им тоже пришлось столько уродов отрихтовать перед казнью, чтобы вышибить из них на будущее всё говно, что не приведи господи. Это всё, парень, издержки нашей магической профессии. Ты же знаешь, зачем мы всё это делаем, а потому терпи, казак, атаманом станешь. Ладно, пошли из этого дерьма наверх. Больно уж тут воняет, а нам ещё надо снять показания со всей этой пятёрки и заняться остальными. Мне хотелось бы не затягивать с этим делом и управиться с ним до двадцать девятого числа, чтобы ребята в Тайной долине не гадали, где это меня черти носят.

После первого же часа допроса, а на этот раз все пятеро докладывали одновременно, маг-пограничник уже не думал о том, что подверг мисс Вайпер и её чернокожего дружка вместе с подручным Хоттаба и американским адмиралом-орденоносцем столь мучительным пыткам. Теперь он жалел только о том, что им мало досталось. Перед тем, что творили четверо этих уродов, меркли даже злодеяния генерала Гончаренко и полковника Свиридова со всеми его палачами вместе взятыми. Бульдог Диди, являвшийся собственно говоря учеником адмирала, был ещё той мразью и выполнял в основном только его собственные поручения, хотя ему и доводилось подвергать пыткам заключённых военной тюрьмы на базе в Гуантанамо. Впрочем, там ему не приходилось особенно напрягаться, так как даже самые упёртые типы моментально начинали говорить, попав в лапы Бульдога Диди, да, и все допросы производились там под наблюдением множества следователей, а потому по этому поводу даже не стоило беспокоиться. Куда больше мучений выпало на долю тех людей в Афганистане, которые имели несчастье контактировать с так называемыми бессмертными, жителями таинственной долины в горах Нуристана. Этот мерзавец доходил до того, что подвергал бесчеловечным пыткам детей на глазах их матерей, чтобы они рассказали о том, с кем изредка встречались их мужья и отцы в те или иные годы.

Мисс Вайпер подчинялась непосредственно полковнику Малковичу и хотя ей тоже доводилось посещать Афганистан, в основном она пытала тех людей, которые попадались в лапы её шефа на территории США. Неподалёку от Вашингтона также имелись тайные захоронения, но там в землю закапывались в основном бумажные пакеты с прахом кремированных людей и поскольку все они делались в одном и том же месте, Владимир немедленно отправил туда самых опытных некромантов из числа нуменорцев. Он по-прежнему не подпускал к этому делу никого из клана Яри. Прежде всего потому, что в нём не было достаточно опытных некромантов. Относительно же Зубодёра всё также сразу стало ясно. Было непонятно только одно, как эту тварь ещё носила земля и почему он до сих пор не провалился живьём в геенну огненную, как и Уильям Бенкс. Этот тип, как на духу, выложил все сведения о тайных покровителях полковника Малковича и о нём самом. Ими оказались трое высокопоставленных господ, один сенатор от республиканцев и двое высокопоставленных правительственных чиновников, занимавших в разные годы высокие посты в правительстве, демократ и консерватор. Правда, по большому счёту всех троих интересовало только одно — власть и возможность прожить с помощью магии как можно дольше, чтобы насладиться ею.

Гитлер рядом с тремя этими упырями кому угодно, даже какому-нибудь еврею, прошедшему через Освенцим, показался бы невинным романтиком с извращённой психикой. Эти люди мечтали не просто о мировом господстве, а об искоренении народов на целых континентах, таких, как Африка, Азия, Южная Америка и даже чуть ли не половина Европы. И это всё при том единственном условии, что они лишь краем уха слышали от полковника Малковича и его дружка, контр-адмирала Бенкса, о магах, таинственной Шамбале и каком-то мифическом храме Силы Земли, которые подтверждались весьма ничтожными данными, полученными в результате пыток от нескольких индейцев, которым довелось видеть своих помолодевших приятелей, жителей провинции Нуристан, хотя их признания и вовсе носили весьма туманный характер, да, нескольких черепков с эльфийскими рунами и три листка пергамента, исписанных магом Вилионом Книжником хотя и шариковой ручкой, но всё теми же рунами, которые смог расшифровать молодой и потому весьма неосторожный криптограф из ЦРУ, погибший в результате в автомобильной катастрофе. К мифическому храму Силы Земли эти типы были готовы шагать по трупам.

Ради этого они даже создали хотя и небольшую, но крайне неразборчивую в средствах тайную организацию совершенно бандитского характера. Генералу Гончаренко в ней отводилась весьма немаловажная роль, так как он, благодаря помощи ЦРУ, обладал куда большей властью в России, чем его заокеанские друзья у себя в Америке. Правда, у Михаила Гончаренко всё же не было высоких покровителей, которые знали бы правду о том, кем он является на самом деле и лишь то обстоятельство, что несколько операций, проведённых им в Чечне и за её пределами имели просто ошеломляющие результаты, делало этого бандита недосягаемым для тех людей, которым не нравились методы его работы. К тому же ЦРУ прилагало довольно большие усилия к тому, чтобы создать для своего агента максимально комфортные условия для работы и продвижения вверх по служебной лестнице. Ради этого американцы даже сдали нескольких своих агентов, работающих в Чечне, но это были в основном арабы, финансировавшие бандитов. В таких условиях генерал Гончаренко был персоной вне всяческих подозрений и имел весьма широкие полномочия для работы со своей собственной агентурной сетью, существующей только на бумаге.

Когда под утро Владимир и Николай разобрались со всей информацией, они недолго думая поставили перед зомби задачу в самые короткие сроки разработать операцию по ликвидации интернациональной банды охотников на магов и в течение всего лишь каких-то суток она была успешно проведена их же силами. Полковника Малковича и его покровителей даже не удивило то, что контр-адмирал Бенкс умудрился тайно добраться до Вашингтона, а потому уже очень скоро вся эта шушера находилась в Антарктиде, где и предстала перед теми людьми, которых они некогда уничтожили. Их решение было единогласным, отправить всех в ад и как можно скорее, пока Аллах, а также Иисус Христос не рассердились на них за медлительность и слишком долгое обсуждение столь простого вопроса. Гарун Тазиев вместе с Франсуа подготовил для них в недрах этого континента, покрытого льдами, надёжное подземное узилище, которое было сравнимо прочностью стен с алмазом и отличалось от обычной тюрьмы лишь тем, что имело всего лишь одну здоровенную круглую камеру, потолок которой днём и ночью излучал потоки ослепительно яркого света в то время, как пол был покрыт метровым слоем ледяной воды. И одно, и другое не добавляло зомби комфорта, но самое неприятное для бывших главарей заключалось в том, что теперь они должны были стать в своём бандитском сообществе париями.

Да, на ближайшие пятьсот лет, пока их подручные не превратятся в ходячие скелеты, к мукам внутренним будет добавлено то, что их будут ещё и всячески истязать. В основном регулярно насиловать, но при этом мучители будут постепенно отдавать им часть своей неживой силы, а уж потом, когда они окончательно превратятся в скелеты, наступит черёд главарей и изменить это зомби не могли при всём своём желании, да, у них такового не было и не могло появиться. Все зомби, наконец, были запечатаны в своей подземной пещере и предоставлены самим себе на довольно длительный срок и Владимир, Валарестон и Николай смогли отправиться на остров Иримиэль, чтобы после непродолжительного отдыха собраться замке Иримиэль и приступить к выработке нового плана, как поскорее добраться до Тайной долины. Времени на это было совсем ничего, а потому гадать слишком долго им не пришлось. Всё в принципе и так было ясно, хотя кое-что и вызывало удивление. Первым по этому поводу высказался Владимир:

— Нет, мужики, хоть вы меня убейте, а я всё же никак не могу понять, как они умудрились спрятать свою долину в горах.

— Да, эти ребята были крутыми магами, раз сумели создать такой морок, который несколько тысяч лет скрывал горную долину, пусть и небольшую. — Восхищённым тоном сказал Масашико — Её не видно ни на одном фотоснимке, сделанном спутниками шпионами за последние годы, а уж начиная с одиннадцатого сентября афганские горы как только ни снимали. Эти парни просто мастера маскировки.

Сэнди пожал плечами и сердито проворчал:

— Ну, мы тоже кое что умеем Маса. В конце концов Дик Малкович как не старался, но так и не смог ничего обнаружить кроме нескольких чашек и тарелок, кучи стружек в землянке на острове, да, трёх листков пергамента, которые мы сдуру проморгали, понадеявшись на сознательность этих раздолбаев. Он собрал, конечно, несколько дюжин свидетельств, но всё это одни только слова и никаких тебе достаточно серьёзных и о чём-то говорящих материальных улик. Ладно, ребята, с преступниками мы покончили, давайте решать, кто отправится в экспедицию. Мне кажется, что там ждут одних только эльдаров, ну, и ещё Николая. Ведь тот парень, который вышел к нему из бункера в горах Нуристана, нагадал ему, что он приведёт в их долину короля остроухих людей, Валарестона Эльдамириона, и сказал, что только король сможет войти в Храм Силы. И как только они умудрились за несколько тысяч лет не перепутать имени Валара. Наверное им известна письменность.

Николай тут же стал горячо поддерживать Сэнди:

— Вот и я про тоже самое говорю! Зачем идти туда толпой? Все остальные смогут войти в Тайную долину позднее, через порталы и к тому же мы не знаем, чем вооружили их древние маги, так что нам следует проявить осторожность. Мало ли что им взбредёт в голову, ведь мне Элеан дальше того колодца не разрешил ступить и шага, да, и в него пустил только потому, что снаружи бушевал буран, а я того и гляди мог врезать дуба, так как замёрз чуть ли не до смерти.

— Голосовать я думаю мы не станем. — Подвёл итог совещания в гостиной дворца принцессы Иримиэль король Валарестон — В долину пойдут одни только эльдамирцы и Николай. Отправляемся прямо сейчас. Форма одежды, как у самых обычных лесных рейнджеров, только уши можно сделать немного длиннее, чтобы сразу бросались в глаза. Вовчик, Маса, ради бога без обид. Нам сейчас не хватало лажануться в самый последний момент. Как только всё прояснится, мы вас тотчас позовём туда, но не раньше.

Владимир пожал плечами и с улыбкой ответил:

— Да, мы что, Валерка, мы с Массой не против. Тут же и ежу понятно, что там ждут тебя, а не нас.

Валарестон извиняющее улыбнулся и открыл портал прохода из гостиной прямо в высокогорное ущелье неподалёку от границы между Афганистаном и Индией в провинции Нуристан. Первым туда вошел полковник Костин, за ним Талионон с Вилваринэ, Сэнди, который немедленно вырастил себе эльфийские уши, Варнон и последним он сам. Так они оказались на узкой горной тропе, едва различимой среди заснеженных скал. Ущелье было весьма глубоким и поскольку они оказались выше облаков, то его дна не было видно. Валарестон специально открыл портал прохода к тому месту, от которого до узкой расселины было идти чудь более полутора километров. Это гарантировало, что они не напугают стража таинственного ущелья, засевшего в бункере с крупнокалиберным пулемётом. Скорее всего Элеан, так этот светловолосый голубоглазый парень, одетый в типичный суконный наряд пуштуна, представился Николаю, был там не один. Сам полковник Костин даже сейчас не мог сказать точно, что именно заставило его отправиться в эти горы, но после трёх недель пути он встретился с Элеаном, который сам вышел к нему навстречу. С гарантией можно было сказать только одно, — Николай вовсе не случайно смог подслушать разговор двух талибов в духане.

Разговор Николая с Элеаном поначалу занял не более получаса и этот парень, который ничем, кроме одежды, не походил на пуштуна, внимательно изучив его руку, кивнул головой и предложил ему спрятаться от бурана в его убежище, но сразу же предупредил, что входить внутрь ему нельзя. Исцелив долгожданного вестника от последствий продолжительного путешествия по горам, выраженных в виде отмороженных рук и ног, маг-воин, страж Тайной долины, сказал ему, что теперь он должен отправляться домой и что менее, чем через год ему суждено привести в их долину того, которго они ждут уже несколько тысяч лет, короля Валарестона Эльдамириона и остроухих людей в зелёных одеждах, прибывших на Землю из какого-то таинственного Эльдамира, к которому нет обычного пути. Элеану подали большой рюкзак, доверху набитый съестными припасами, к которому была приторочена новенькая палатка-серебрянка и меховой спальник, отличные ботинки, основательно пропитанные касторовым маслом, какой-то допотопный альпеншток и маску с очками, в которых можно было вполне безболезненно смотреть на сверкающий в солнечных лучах снег. В горы Николай отправился практически налегке и теперь сам удивлялся, как он смог дойти до входа в Тайную долину.

На этот раз Николай шел по знакомой ему тропе в зелёном наряде эльфийского лесного рейнджера и чувствовал себя совсем не так, когда брёл по склону этого ущелья в июле прошлого года. Тогда ему не хватало воздуха, сердце его бешено колотилось в груди, а ноги дрожали от усталости, хотя он и был физически крепким человеком, привыкшим путешествовать высоко в горах по несколько недель кряду. Оно и понятно, ведь тогда он был простым человеком, а не магом, пусть и начинающим, вдоволь напитавшимся энергией в храме Сердца Земли. Теперь он быстро шел вперёд пружинистой походкой и его лёгким вполне хватало воздуха на почти пятикилометровой высоте. Через четверть часа они обогнули уступ и справа Николай увидел знакомую расселину, именно здесь он встретился с Элеаном, а потому решил не подниматься выше к входу в долину, запечатанному каменной глыбой, а сложил руки возле рта воронкой и громко крикнул:

— Элеан, я привёл короля Валарестона, как мы и договаривались! Выходи! Он, как ты и говорил мне, остроухий человек и с ним ещё несколько точно таких же парней и одна женщина просто неописуемой красоты. Поверь, ты таких красоток в жизни не видал.

Пару минут спустя сверху донёсся какой-то шум. Кто-то отодвигал каменную плиту, а ещё через несколько минут все увидели, как из-за камня высунулся молодой страж долины с удивлённым лицом, который спросил на весьма приличном английском:

— Эй, а как вы смогли так пройти по сигнальным камням, что мы ничего не услышали? Вы что, умеете летать? Вообще-то в древних книгах написано, что маги умеют летать, только мне непонятно, зачем древние тогда устроили на тропе сигнальные камни?

Валарестон встал рядом с Николаем и сказал:

— Элеан, летать мы тоже умеем, но только очень низко, над самой землёй. — Увидев, что парень вытаращил глаза, он крикнул — Шутка! Ладно, Элеан, не парься, я действительно король Валарестон Эльдамирион и как ты видишь, у меня острые уши, как и у всех моих спутников, мы ведь эльдары и прибыли на Землю из Эльдамира, куда действительно нет простой дороги и можно добраться только специальной звёздной дороге в фаере. Что дальше, парень? Я должен привести тебе какие-нибудь особые доказательства или показать своё удостоверение личности? На счёт удостоверения личности извини, королям Эльдамира они не положены и единственное, что мне потребуется, когда я доберусь до своего королевства, это взлететь в небо на золотом драконе. Никакому другому эльдару, кроме того, который обладает Силой Королей, это ещё ни разу не удавалось, но дракона мои родители с собой не привезли. Так что ты уже сам решай, что делать.

Элеан быстро спустился вниз, с широкой улыбкой на лице отвесил королю небрежный поклон и, не удержавшись, протянул руку к левому уху Валарестона. Король перенёс это спокойно, но когда голубоглазый парень убирал руку, громко клацнул зубами. Тот резко отдёрнул её и, весело рассмеявшись, сказал:

— Я пропущу тебя в долину, остроухий король, но если ты не тот, за кого себя выдаёшь, и не сможешь войти в храм Силы Земли, то останешься в долине навсегда. За те двенадцать с половиной тысяч лет, что мы в ней живём, стражи не раз и не два пропускали в долину людей, которые говорили, что они короли, но никто из них так и не смог войти в Храм Силы, как ни старался, и все они стали нашими рабами, а когда умирали, то мои предки сбрасывали их трупы в ущелье. Чужаков ущелье никогда не выпускает, да, и далеко не каждый из жителей нашей долины может из него выйти. Только те, кому дано стать стражем или наши маги-торговцы, которые иногда выходят из долины, чтобы привести в неё девочек со светлыми волосами или какие-нибудь полезные вещи. За всё они щедро платят людям внизу золотом и потому никогда не возвращаются с пустыми руками. Пойдёмте со мной, путь в долину неблизкий и по дороге я вам расскажут обо всём, что вы захотите узнать. Вообще-то это хорошо, король Валарестон, что ты назвал своё имя, будет меньше проблем. О твоём проводнике, с которым я встретился чуть меньше года назад, мы узнали не так давно, всего каких-то три года назад из гороскопа. После этого наши маги-торговцы целых три года разыскивали его по всему Нуристану, пока не нашли в одном кишлаке, где и наложили на него чары, приведшие в наши горы. — Повернувшись к Николаю, страж долины спросил его на довольно неплохом русском — Эй, шурави, надеюсь ты остался довольным моим пророчеством? Извини, но это был вовсе не мой гороскоп. Я ведь маг-воин, а не астролог, и моё дело оборонять Тайную долину, так что в пулемётах, калашах и гранатах я разбираюсь куда лучше, чем в этих хитрых знаках звёзд. Правда, я ещё могу врачевать раны и вообще всякие болезни, но как я это вижу, ты побывал в руках куда более опытных магов, чем маги Тайной долины. Продлить годы жизни мы ещё можем, но вот вернуть человеку молодость нам не под силу.

Николай поторопился успокоить стража долины:

— Всё в порядке, Элеан, у меня нет к тебе никаких претензий, но тому магу, который составлял для меня гороскоп, ты как-нибудь скажи, что месяц в подземном узилище для меня вылился в целый месяц жутких пыток, но благодаря тебе я их всё же смог вынести.

Король Валарестон в свою очередь сказал Элеану:

— Парень, ты только пропусти нас в свою долину, а там уж я как-нибудь разберусь и с входом в храм Силы Земли и с выходом из долины, равно как и со всеми вашими покойниками. Николай говорил мне, что в вашей долине не умер ещё ни один истинный и все ваши предки спят, дожидаясь меня. Так что я могу ответственно тебе заявить, Элеан, все они дождались этого часа.

Страж долины весело хохотнул и стал подниматься вверх по расселине. Пятеро эльдамирцев и один землянин пошли вслед за стражем долины и вскоре поднялись до круглого колодца диаметром почти в два метра, проточенного в базальте. Колодец закрывался каменной плитой полуметровой толщины и этот камень, явно, был упрочнён магией. Причём магией очень древней и умелой. Магическое заклинание, наложенное на камень, до сих пор сохранило свою силу. Колодец был не таким уж и глубоким, всего метров десять от силы, и спускаться вниз нужно было по штормтрапу из стальных цепей с верёвками вместо перил и толстыми дубовыми ступеньками. На дне колодца был постелен для страховки толстый мягкий и упругий мат. Некогда на нём Элеан врачевал Николая, рассказывая ему о той миссии, которую возложили на него звёзды. Правда, тогда дверь, ведущая внутрь горы, была по большей части закрыта и её открыли всего лишь несколько раз для того, чтобы подать стражу долины сначала снадобья, затем горячую пищу для проводника, а затем снаряжение и припасы для обратной дороги вниз.

На этот раз всё было по другому и потому спрыгнув вслед за Элеаном с вихляющейся лестницы, Валарестон увидел гостеприимно открытый настежь прямоугольный проём, а за ним коридор, освещённый масляными светильниками, который привёл их в нечто вроде длинного форта с полутора дюжинами бойниц, закрытых снаружи каменными шторками. От бастиона и особенно бойниц так и разило магией, причём тоже очень древней. Все амбразуры были прорезаны таким образом, чтобы защитники форта, который был в плане выгнут правильной дугой, могли вести огонь вдоль узкой каменной тропы и по противоположному склону ущелья, а потому восемнадцати пулемётов должно было хватить с избытком даже для того, чтобы отразить атаку вертолётов, залети они в это ущелье. Возле каждой амбразуры действительно стояло по крупнокалиберному пулемёту конструкции Калашникова-Владимирова. Очень грозное оружие, которое в условиях высокогорья представляло из себя опасность для кого угодно.

Все пулемёты, явно, были сняты с советских бронетранспортёров и судя по тому, что стояли на лафетах весьма оригинальной конструкции, в долине имелись прекрасные кузнецы. В форте они застали только четыре с лишним дюжины защитников в возрасте от пятнадцати, до пятидесяти лет, у которых за старшего был Элеан, но судя по обилию ящиков с патронами и ещё более длинным ящикам, оружия в форте хватало не на одну неделю боёв. К тому же скорее всего страж долины вовсе не шутил, когда заявил, что он является магом-воином и скорее всего именно с этой стороны врага как раз и ждали самые большие неприятности. Валарестон, бегло осмотрев форт, сразу же был вынужден признать, что даже им было бы взять его штурмом весьма затруднительно. Тем более, что над фортом было ещё километра два горного склона и скорее всего там тоже имелись какие-то сюрпризы для внешнего врага.

Элеан, не смотря на молодость, ему на вид было не больше двадцати пяти лет, действительно являлся командиром форта. Он-то и повёл их дальше по более широкому коридору, который вскоре стал полого спускаться вниз, а потом и вовсе сменился лестницей с довольно истёртыми ногами ступенями. Спускаться им пришлось более двух часов и оставалось только пожалеть бедолаг, которые жили столько лет в этой высокогорной долине и особенно тех магов-торговцев, которые доставляли в долину все эти пулемёты, патроны к ним и прочие нужные товары, включая невест со светлыми волосами. Такие в Афганистане были довольно большой редкостью и действительно стоили очень дорого, но если маги-торговцы платили за них золотом и не скупились, то скорее всего таких девочек привозили в Нуристан издалека. Хотя это и выходило за рамки приличий, спорить с такой постановкой вопроса было довольно трудно, ведь что ни говори, а приток свежей крови обитателям Тайной Долины, отрезанной от внешнего мира, был просто жизненно необходим, особенно если учитывать тот факт, что они были хранителями какого-то храма Силы Земли.

По пути Элеан рассказал им, что всего в долине живёт в двух посёлках семь с лишним тысяч человек и что у них есть лошади, коровы, козы, свиньи, куры и гуси. Долина имеет почти двадцать пять километров в длину, но всего четыре с половиной в ширину. Она расположена под небольшим уклоном и по ней протекает горная река, которая в самом низу угодит под землю, всё её пространство занимают поля и сады, а дома обоих посёлков, Верхнего и Нижнего, вырублены в скалах. Всеми делами в долине заправляли семь старших магов, у каждого из которых было по три помощника, но жизнь жителей долины была подчинена не их распоряжениям, а заветам древних богов, поселивших их здесь. В посёлках имелись школы, библиотеки, а в последние годы появились даже телевизоры, подключённые к нескольким небольшим спутниковых антеннам, которые маги, выходившие из долины, сумели протащить через единственный вход.

По сути дела люди жили в этой долине, как в каком-нибудь кибуце, и за исключением немногих личных вещей, всё остальное было общим. Обитатели долины даже питались за общим для целой улицы-террасы столом и поскольку почва в долине была плодородной, а климат благодаря магии благодатным, то не знали, что такое голод. Маги у них были опытными и умели лечить практически любые болезни, но никто из обитателей долины не жил дольше ста двадцати лет. По достижении этого возраста каждый мужчина и женщина, какими бы крепкими они не были, выпивали напиток долгого сна, их тела вместе с особыми минералами, истолчёнными в пудру, зашивали в кожаные мешки и замуровывали в выдолбленные в каменных склонах ниши до тех времён, когда за ними не явится истинный король, причём это будет вовсе не король Валарестон, дожидаясь которого люди живут в этой долине с доисторических времён. Истинный король выведет их всех из Тайной долины и введёт в рай. Услышав об этом, Николай немедленно поинтересовался у стража долины:

— Элеан, а истинный король, случайно, не должен быть одет в чёрное платье с серебряными украшениями и держать в руке костяной посох, украшенным серебряным черепом с рубиновыми глазами?

Тот кивнул головой и сказал:

— Да, ты говоришь именно о нём, только он должен быть одет в чёрный стальной панцирь, украшенный золотом, но в руке у него действительно будет точно такой посох, как ты сказал.

Сэнди хихикнул и немедленно съязвил:

— Всё, Валар, теперь Андрюха и Вовка тебя точно перегонят и их серебряные черепушки станут размером с футбольный мяч. Ты представляешь себе, сколько жмуров они заныкали здесь?

— Не волнуйся, на всех работы хватит. — Спокойно отозвался король Валарестон — Для того, чтобы воскресить от двух, до трёх миллионов покойничков, нам всем придётся несколько недель трудиться и к тому же к твоему сведению, череп на моём посохе и так уже достиг своего предельного размера и даже умеет уже разговаривать, хотя лучше бы он молчал, потому что эта болтливая зараза несёт порой такую чушь, что у меня просто уши вянут. Меня сейчас куда больше волнует другое, ребята, где нам взять такую прорву красного вина для того, чтобы приготовить из него лимпе'лехтиа-эт-нойре?

Элеан тотчас воскликнул:

— Король Валарестон, так ты действительно введёшь к нам в Тайную долину нашего истинного короля и в самом деле вместе с ним воскресишь всех умерших? У нас в долине в последнее время только и разговоров об этом. Ведь когда я рассказал магам о том, что к входу в долину пришел человек, линия жизни которого уходит чуть ли не в бесконечность, уже через три часа переполошились оба посёлка. Что-то мне не верится, что мы все попадём в рай живыми.

Николай поинтересовался:

— А как вы себе представляете рай, Элеан?

— Ну, рай это огромный девственный мир с лесами, степями и морями, в котором не будет никого, кроме нас и богов, которые помогут нам построить великое королевство Нуменор, которым будет править король Воэн Добрый. — Ответил страж долины — Так во всяком случае написано на обелиске, оставленном богами нам в назидание и пока что всё, что там написано, сбывалось, но теперь, когда к нам в долину пришел король Валарестон Эльдамирион, чтобы войти в Храм Силы и напитать ею своих строителей, всякое ведь может случиться. Вдруг у него почему-то изменятся планы, ведь он же не из нашего мира? Ну, и к тому же как знать, может быть мы что-нибудь сделали не так и тогда наши древние боги скажут ему об это. Всякое может случиться.

Николай коротко хохотнул с воскликнул:

— Нет, парень, ничего подобного не будет. Король Воэн Добрый этого ни за что не допустит. Он отличный мужик и не задумываясь пошлет даже самых древних богов куда подальше. За своих подданных он стоит горой, ведь он уже ощутил в себе Силу Королей. Правда, тем не менее короля Воэна мы с собой как раз и не взяли, впрочем, как и его отважного канцлера, хотя они сюда и рвались.

— Так король Воэн уже пришел за нами? — Удивлённо воскликнул Элеан и прибавил — Ну, тогда с красным вином никаких проблем не будет, ведь мы выращиваем в садах особый сорт винограда, который пахнет земляникой. — Последнее совпадение так рассмешило всех, что страж долины обиделся и спросил — Ну, и что я сказал не так? Из этого винограда мы делаем очень хорошее вино. Маг Алеар как-то раз принёс из долины несколько бутылок красного французского вина, которое он выменял у солдат на золото, так оно по сравнению с нашим вином, жуткая кислятина. Хуже прокисшего просяного пива.

Парня быстро успокоили, сказав ему, что все их виноградники главный винодел Нуменора обязательно заберёт с собой также, как король Воэн заберёт из неё всех тех, кто жил в этой долине начиная с первого дня. Наконец путешественники снова вошли в горизонтальный коридор, который вывел их в небольшой зал с массивной бронзовой дверью. Элеан потянул рукой за кольцо и она бесшумно открылась. После полутёмного коридора солнечный свет показался путешественникам ослепительно ярким, но когда они вышли на парапет, огороженный балюстрадой, то эльдамирцам показалось, что они очутились в Серебряном Ожерелье, так как это светился огромный небесный голубой морок, подвешенный над долиной. Когда же их глаза привыкли к свету, Сэнди, который уже достал анголвеуро, быстро сотворив исследовательское заклинание, сказал потрясённым голосом:

— Ребята, вы мне не поверите, но эта Тайная долина на самом деле просто гигантская пещера и над нами не небо, а её потолок, и создана она практически в одно и тоже время, что и то ущелье, рядом с которым расположен храм Сердца Земли. Теперь я почти уверен, что храм Силы Земли расположен точнёхонько под ним, а входом в него является самый обычный сарнасельм, который может открыть только король, обладающий Силой Королей Эльдамира. Вот такие вот дела, ребята, а мы всё гадали, откуда же бьёт тот столб золотого света.

Откуда-то сбоку к ним вскоре подошло семь магов, одетых в белые одеяния и это действительно были маги, а не какие-то ярмарочные фокусники. Это были мужчины средних лет и тот, который выглядел постарше, с вежливым поклоном сказал:

— Приветствую вас, чужеземцы. Судя по всему вы именно те, кого обитатели этой подземной долины ждали столько лет. Я Солар, а это мои коллеги, мы хранители древних знаний, которые должны передать вам. С их помощью вы сможете повелевать огнём.

Сэнди, поняв слова мага подземной долины, как своего рода приглашение, усмехнулся и деловито сказал:

— Привет, ребята, а у вас здесь ничего, красиво. Тепло и воздух свежий. Ну, пошли к сарнасельму. Мне кажется, что он находится в той белой ротонде, которая виднеется вдали. Сначала давайте разберёмся с этим вашим храмом Силы Земли, а потом займёмся всеми остальными делами. Думаю, что нам нет смысла ставить на уши всех обитателей вашей Тайной Долины, а потому мы не станем вопить во весь голос о своём прибытии в неё.

Тем не менее он не бросился к краю парапета, где справа и слева имелись лестничные марши ведущие вниз, а подошел к балюстраде и посмотрел вниз. Эта площадка была самой высокой точкой в Нижнем городе, о чём можно было судить по течению воды, вытекающей из большого овального бассейна, расположенного перед многоэтажным городом, высеченном в вогнутой, торцевой стене долины. Даже сверху было видно, что город весьма красив и построен в том же архитектурном стиле, что и портик храма Сердца Земли. В этом городе, явно, могло жить не менее десяти тысяч человек, но, видимо, число обитателей подземной долины специально ограничивалось. Оно и понятно, перенаселённость ведёт к дефициту, дефицит к распределительной системе, та к неравенству и так вплоть до бунта. Куда проще подчиняться строгим указаниям богов, создавших этот рай под землёй, и ограничивать рождаемость, зная, что ты, выпив напиток долгого сна, воскреснешь на следующий день и войдёшь в рай, то бишь в королевство Нуменор, в котором проживёшь жизнь длинною в целую вечность и не в крохотном мирке, а в невообразимо огромном мире.

Это была прекрасная прививка от бунтов. Бунтарей ведь ждало ничто иное, как быть выброшенным после смерти из долины на корм стервятникам. Нечто подобное позднее было воплощено в жизнь в Древнем Египте, в котором для любого свободного человека не было участи страшнее, чем быть изгнанным и умереть на чужбине, ведь тогда он не сможет воскреснуть. Вместе с Сэнди к балюстраде подошли все остальные и стали рассматривать долину, похожую на райский сад. В городе, высеченном в скале, царили тишина и покой, так как наступило время сиесты. О том, что в долину пришел король Валарестон, маги её обитателям не сообщили и в этом был свой плюс. Ничто не мешало заняться своими делами. Причём именно своими и первым об этом заявил Талионон, который также с помощью магии произвёл первоначальные исследования. Глядя на долину он сказал:

— Так, ребята, ничего лучшего, чем эта пещера, мы для размещения нуменорцев всё равно не найдём. Потому мы с Вилваринэ немедленно приступим к созданию большого лайкваринда, а вы занимайтесь своими делами. Думаю, что миллионов пять нуменорцев здесь поместится легко. Плодородный слой тут имеет толщину не менее пятидесяти метров, так что никаких проблем я для себя тут не вижу, а вы, как только откроете сарнасельмы, гоните в долину всех рейнджеров, а то ведь нас даже в Бразилии скоро разыщут.

Валарестон кивнул головой, сотворил быструю дорогу от смотровой площадки до ротонды, и скомандовал:

— Господа правители, идите в этот светящийся проход. Теперь нам не придётся пересчитывать все ступеньки в вашем городе, а то мы и так спускались сюда битых два часа.

Николай втолкнул на быструю дорогу вслед за магами, вступивших на неё первыми, Элеонора и даже не подумав пропустить вперёд короля Эльдамира, вошел в зеленоватый сияющий тоннель, который спрямлял любой путь, вслед за ним. Беломраморная ротонда, возле которой он вышел через каких-то тридцать секунд, была весьма внушительным сооружением метров тридцати в высоту. За колоннадой виднелась площадь, мощёная уже хорошо знакомым ему золотистым камнем, имевшая в диаметре метров семьдесят. Посреди этой площади стояло семь гранитных обелисков-сарнасельмов, в каждый из которых запросто могли въехать три всадника. Король Валарестон, выбежав из быстрой дороги вслед за ним, обогнул вставших возле ротонды магов, быстро поднялся по ступеням и принялся рассматривать по очереди все сарнасельмы. Возле четвёртого он громко крикнул:

— Скорее идите сюда, ребята, я нашел его!

Хотя маги и робели перед главной святыней своей долины, их быстро подтащили за руки к сарнасельму и на этот раз уже король Валарестон шагнул в него первым и мигом исчез в камне. Маги попытались было воздеть к потолку руки и вознести хвалу богам, но их не мешкая, даже слегка грубовато, затолкали в сарнасельм. Снаружи остались только Талионон с Вилваринэ, которые вообще не стали входить в ротонду, да, ещё Варнон, решивший включить все остальные сарнасельмы. Войдя в последний, он выскочил из него уже через пару минут, как ошпаренный, и быстро шмыгнул в сарнасельм, ведущий в храм Силы Земли. За ним с возмущённым рёвом гнались Андрей и Вовчик. Уже через каких-то пять минут в ротонде и вокруг неё яблоку было негде упасть, но вскоре большая часть народа отправилась помогать Талионону и Вилваринэ, а начальство степенно и чинно вошло в храм Силы Земли, в котором не смотря на то, что там помимо благоговейно молчавших жрецов находилось всего два эльдамирца и один землянин, шума было, как на стадионе во время футбольного матча.

Королю, его учителю и проводнику было от чего радостно вопить и смеяться. К этому в первую очередь располагало то место, в котором они оказались, а вошли они как раз в ту часть храма Сердца Земли, которая находилась прямо под ним. Это была гигантская золотая чаша амфитеатра со множеством ступеней, над верхним краем которой на высоте всего каких-то семи метров располагался прозрачный потолок золотистого топаза, служивший в верхнем храме полом. На дне этой чаши, в сферическом углублении, клокотал большой шар золотого пламени, из которого и бил вверх столб золотого же света. Никаким жаром этот шар людей не опалял и ничем от них не был отгорожен. К тому же он не отталкивал людей от себя своим внешним видом и мерным, приятным слуху рокотом, а скорее наоборот, манил их к себе, словно магнит. Когда в храм Силы Земли стали входить друзья, Валарестон стал было, радостно смеясь, спускаться вниз, чтобы войти в шар, но Сэнди громко рявкнул:

— Стой, Валар! Вернись назад! Пусть первым в этот шар войдёт Гарун и проведёт через него своих несгораемых парней. Полагаю, что от этой штуковины не убудет. Этот магический реактор уже столько лет наполняет своей силой всю Вселенную, что энергии в нём на всех нас хватит, но я полагаю, что всё же первым в него должен войти Валахронарэонон, повелитель нарэйондо, чтобы причаститься из источника Силы Земли. — Не отрывая взгляда от огненного шара он громко заорал — Гарун, где тебя только черти носят? Ты можешь хотя бы один единственный раз в жизни забыть о своей скромности? Быстро спускайся вниз и тащи туда всех своих наров! Мне, между прочим, тоже не терпится залезть в это золотое пламя, уж очень оно меня к себе притягивает. Прямо спасу нет.

Валахронарэонон, скромно стоящий на самой верхней ступени вместе со своими помощниками, стал спускаться вниз под громкие аплодисменты своих друзей, которые быстро заполняли древнюю чашу-амфитеатр. Он подошел к рокочущему шару золотого огня, с извиняющимся видом улыбнулся и прыгнул внутрь шара, отчего тот басовито загудел, словно будущий бог дёрнул за струну. Тональность этого мощного, всепроникающего звука стала быстро повышаться, непрозрачное золотое пламя слегка посветлело, словно отдавая ему часть своей силы, и через несколько секунд Валахронарэонон взмыл вверх в луче золотого света, пронзил потолок и воспарил к самому куполу. Такие трюки он проделывал уже сотни раз, а потому без лишней суеты быстро опустился на пол как раз напротив входа и бросился из храма Сердца Земли к сарнасельмам, чтобы несколько секунд спустя снова появиться в храме Силы Земли, спуститься вниз и начать заталкивать в шар золотого огня всех членов своей вулканической команды. От этого шар золотого огня стал понемногу увеличиваться, а от Валахронарэонона и тех нарэйондо, которые вернулись к своему боссу, разило такой магической мощью и силой, словно у каждого в животе клокотало по изрядному шару магического огня.

Дело быстро наладилось, но вслед за нарэйондо к божественному огню шагнули не эльдаринцы, а Элеан, которого приволок за шиворот и буквально втолкнул в него, Николай. С ним произошли ничуть не менее яркие перемены во всём, включая даже одежду и как только тот могучий атлет, одетый в роскошный средневековый наряд, в которого превратился Элеан, неуклюже приземлился на пол, его мигом утащили из храма Сердца Земли, даже не дав полюбоваться на изображения всех богов, и отправили на берег моря. После этого настал черёд всех остальных обитателей Тайной Долины, включая как младенцев, так и самых древних, седобородых старцев. С первыми ничего не случилось, кроме разве что, переодевания в нарядные крошечные сайринахампы, зато ко всем старикам и старухам тут же вернулась молодость вместе с прекрасным здоровьем, красотой и жизненной энергией, вкупе с энергией магической. Через несколько часов в Тайной Долине не осталось ни одного жителя. Все они получили не только столь долгожданный отпуск, но и путёвку на курорт, расположенный на тропическом острове в Тихом океане. Сидя на ступенях возле мраморной ротонды, Воэн поинтересовался у своего друга:

— Валар, что дальше? Когда отправляемся в путь?

Эльф, изрядно уставший от всех треволнений, немедленно оживился и стал загибая пальцы перечислять:

— О, Андрюха, нам ещё очень многое нужно сделать, что мама моя родная, это и постройка огромных каменных фаеров, самая лёгкая часть работы, и погрузка на их борт всякого добра, ещё для тебя нужно будет собрать с миру по нитке не каждой твари по паре, а хотя бы по двести пар лучших представителей животного мира Земли, включая рыб, деревья и растения, да, при этом ещё и протащить каждый образец через храм Сердца Земли. Но сначала нам нужно будет обязательно оживить всех спящих, сам понимаешь, что это был за сон, раз они все превратились в мумии, параллельно с этим хорошенько благоустроить Тайную Долину, чтобы нашим агентам, которые останутся на Земле, было где прятать рекрутов, затем хорошенько замести все следы, чтобы власти не обеспокоились. В общем нам много чего нужно будет сделать и в том числе побеспокоиться и о всяких сувенирах, которые от нас ждут в Серебряном Ожерелье. Вот только сделать нам это нужно как можно быстрее и это не моя прихоть, а веление очередного гороскопа Сэнди, так что надо немедленно приниматься за работу. Ну, ты, как, готов к большому энтулессе-ет-нойре?

— Всегда готов, Валар! — Бодрым голосом откликнулся король Воэн и прибавил — Я начну с Верхнего Города, а ты с Нижнего, только давай сразу же договоримся, никакого брака в работе. Делаем всё на совесть и не станем надеяться на то, что источник Силы Земли потом поправит любой допущенный брак. Знаешь, мне совершенно не нужны всякие недовольные типы. Договорились, король Валарестон?

Король Валарестон пожал другу руку и сказал:

— По рукам, король Воэн. Будем работать на совесть.

— Никса, послушай, а ты часом не ошибаешься? — С тревогой спросила первая фрейлина Эмбер-Лимбреа-Лиэне и возлюбленная Голониуса, короля Каноды — Они точно прилетят через шестнадцать дней? Ты же вроде бы называл раньше две тысячи седьмой год и мне помнится, даже говорил, что они могут ещё и задержатся. Бил себя пяткой в грудь и вопил, что Валарчик уже нашел способ, чем соединить между собой эти арбузные корки, но торопиться всё равно не станет потому, что не это самое главное.

— Зина, я понимаю, что тебе не хочется никаких перемен, но поверь, тут уже ничего не поделаешь. — С грустной улыбкой на лице ответил король Николас — Ребята, Валар, нашел на Земле полгода назад нечто-то такое, что без малого чуть не перевернуло все звёзды во Вселенной. Мои меледиры наблюдают за звёздами постоянно и я знал об этом уже через двадцать минут и сразу же принялся за работу. Признаюсь честно, поработать мне пришлось весьма основательно и я трижды не веря своим глазам всё начинал заново. А как я должен был поступить, если этот гороскоп показал мне, что мы обретём ещё одного бога, а Альтаколон не только будет построен, но ещё во время строительства начнёт заселяться? Ни о чём подобном раньше звёзды не говорили. Не знаю, что уж там умудрился сотворить наш Валар или кто-то ещё, но к нам хлынут целы орды космитов, о которых я могу сказать только одно, все они похожи на нас и тех космитов, с которыми мы уже имеем дело, а точнее чьи боги хотят дружить с нашими. С Земли вместе с Валаром тоже прилетит несколько миллионов человек и все они поселятся в Золотом Ожерелье, на экваторе Альтаколона, на той самой линии миров, на которой находятся Канода и Сайквалинна. Оно встанет перпендикулярно к Серебряному Ожерелью. Звёзды уже сейчас называют это королевство Нуменором и сулят ему великое будущее. Именно благодаря Нуменору возвысятся бессмертные хинасарды. Каким-то странным, совершенно непонятным для меня образом они расселятся по всем мирам Альтаколона и будут жить в них бок о бок с обычными обитателями и даже станут брать себе в жены девушек, что меня вообще ставит в тупик, они же все, блин, как были каменные, так ими и остались не смотря на все перемены. Более того, именно они станут связующим звеном между мирами Альтаколона и переселенцами и будут творить какие-то великие чудеса преображения. Ну, это я хотя бы смог понять. Они каким-то образом перестроят физиологию и метаболизм космитов и те смогут жить в нашем мире припеваючи, так как он уже не будет для них ядовитым. В общем, ребята, грядёт что-то совершенно немыслимое, чего, как мне кажется, не ожидал даже Анарон. Мне только одно непонятно, каким образом Валар притащит в Эльдамир без малого семь миллионов землян? На чём, хотелось бы мне знать? Ронни, ты всё же дольше меня тёрся на Земле, скажи, где он возьмёт такие огромные корабли? Ведь не мог же он в самом деле взять и заодно помирить между собой все народы. Те космиты, которые толпами повалят в строящийся Альтаколон, они, кстати, уже сидят на чемоданах и ждут команды, чтобы занять места в фаерах, живут в жутко перенаселённых, технически развитых мирах, но здесь они все намерены, как и лайтеро, отправиться в раннее, так сказать, средневековье, в эпоху Ренессанса, но со всеми самыми современными бытовыми удобствами. Кто-то уже успел их просветить по части магии и высокой миссии эльдаров, так что они прилетят к нам, как просители, и уже сейчас у каждого в бумажнике или где там ещё они хранят самое ценное, имеют фотографии богов Альтаколона. Но как то же самое, пусть и в гораздо меньших масштабах, он умудрился провернуть на Земле? Ведь там же общество совершенно не готово к подобным переменам. Людям Земли ещё нужно лет пятьсот развиваться, чтобы они в своём большинстве, а не единично, смогли понять ту простую истину, что над ними есть боги, которым совсем не интересны все их научные достижения. Именно для этого они и создают во Вселенной точно такие же Альтаколоны, как наш.

Король Алмарон нахмурился и ответил:

— Понятия не имею, Никса, но я на все сто процентов согласен с тобой в одном, на Земле пройдёт ещё не одна сотня лет, пока там всё само собой образуется. К их правителям только с магией соваться. Ты им начнёшь предлагать исцелить всех людей от СПИДа, а они мигом, бац тебе по голове бомбой с лазерным наведением и весь разговор. Для них хороший тот маг, которого можно посадить на цепь и он будет исцелять только тех, на кого ему будет указано, да, и то лишь так, чтобы в любой момент всё можно было развернуть вспять. Я как-то походил на Земле по всяким там колдунам и колдуньям, которые в магии ничего не петрят, и просто ужаснулся, научи их пользоваться анголом, так они мигом половину народа на Земле истребят, а вторую непременно поработят. Старина Миравер рядом с ними ребёнок. Ну, а что касается больших фаеров, Никса, то тут я, кажется, кое-что понял. Если Валар каким-то образом сумел обойти законы физики и связаться с космитами, да, ещё при этом смог научить их магии перемещения и они построили фаеры, то скорее всего он получил от них какие-то знания взамен, которые и позволили ему построить такие огромные фаеры. Правда, даже в этом случае остаётся много вопросов. Фаер построить, это тебе не дом в лайкваринде вырастить. Тут нужны огромные заводы, сотни тысяч рабочих. Ладно, прилетят, всё сами расскажут, а нам следует хорошенько подготовиться к торжественной встрече и начать паковать чемоданы. Нас на небесах уже и так заждались.

Сардон усмехнулся и сказал другу:

— Фалк, мне кажется, что ты не очень-то хорошо разбираешься в лесном деле. К твоему сведению, парень, первые фаеры как раз и были не построены, а именно выращены в лайквариндах. Это позднее, когда в Серебряном Ожерелье появились люди, которые начали строить дома, кареты, корабли, эльдары стали понимать, что в чём-то их творения значительно превосходят всё то, что можно вырастить в лесу.

Зина фыркнула и воскликнула:

— Правильно! Они же не идиоты, чтобы не понять простейших вещей, корабль, построенных из различных материалов, куда прочнее выращенного из какого-нибудь дуба. Эльфийский дом хорош только до тех пор, пока живёт в лайкваринде, а оторви его от корней и ты получишь через пятнадцать, двадцать лет груду трухлявого мусора, но не это меня сейчас волнует. Ох, Никса, до чего же гнусная штука, эти твои общие гороскопы. Они говорят только то, что будет, но почти ничего о том, как этого можно добиться.

Король Николас улыбнулся и сказал ей:

— Знаешь, Фурия, я бы посоветовал тебе брать своего генерала де Голля за шиворот и тащить его под венец. Кстати, об этом тоже говорят звёзды, вот только твой вредный Тарас их ни во что не ставит.

Глаза Зины сверкнули недобрым огнём, она улыбнулась и зловещим голосом проворковала:

— Ничего, к этому гороскопу он отнесётся очень серьёзно, иначе я сама возьмусь за рукоять его меча и мы все, наконец, посмотрим, изменился его клинок или нет. Вот только Голло это вряд ли увидит.

Все три королевы, сидевшие в небольшой гостиной покоев короля и королевы Эмбер-Лимбреа-Лиэне заулыбались и королева Лилия спросила свою боевую подругу:

— Готовимся к свадьбе, Фурия? Когда-то ты так и не смогла скрестить меч с Голониусом потому, что он вовремя выпал в осадок, так может быть ты сумеешь, наконец, одержать над ним окончательную победу? По-моему это только укрепит его позиции там.

Королева указала пальцем наверх и король Алмарон поправил её, указывая пальцем вниз:

— Вообще-то там, Лил. Менеларкоа расположен в самом центре Альтаколона, а Небесные Ожерелья его окружают, но это к делу не относится. Сейчас меня куда больше волнует совсем другое. Что это ещё за королевство Нуменор такое, которое вскоре появится в Альтаколоне и какое такое великое будущее ему уготовано богами, то есть звёздами. Чтобы свершить что-то действительно великое, люди обычно устраивают очень большие войны.

Король Николас поторопился успокоить его:

— Фалк, не дёргайся. Король Нуменора, в обычном смысле этого слова ни с кем воевать не собирается, но даст жестокий бой всем тем, кто станет тащить в Альтаколон из отчих миров все свои прежние предубеждения, заблуждения и прочие пакостные штучки. Скажем так, он даже больший приверженец древних традиций эльдаров, чем они сами и у него есть очень могущественные сторонники. Как это ни странно, но больше половины нуменорцев являются потомками тех древних людей, которые построили храм Сердца Земли, да, и сами строители тоже прибудут в Эльдамир. Так что это ещё те ребята.

— Ну, если так, то мы действительно просто обязаны подготовить им достойную встречу. Вопрос только в одном, — где.

После того, как была найдена Тайная Долина, остров Иримиэль на целых полгода превратился в самый настоящий морской курорт в пик сезона отпусков. Буквально каждый житель Тайной Долины мечтал провести на нём хотя бы пару недель, прежде чем отправиться в новенький лайкваринд, если ему не хотелось провести несколько месяцев в ожидании старта на дне Северного Ледовитого океана, уже на третий день нарэйондо принялись выращивать из магмы огромные фаеры длиной по полкилометра и отправлять их туда. В этих подводных многоэтажках будущим нуменорцам предстояло дожидаться того дня, когда они смогут отправиться в своё королевство в Альтаколоне. Трудностей из-за этого возникало превеликое множество, но король Воэн, заранее прозванный своими будущими подданными Добрым, проявил твёрдость характера, временами граничащую чуть ли не с жесткостью, а потому сумел настоять на своём и сначала десятки тысяч, затем сотни тысяч, а через четыре месяца миллионы людей были вынуждены жить в небольших каютах и громадных кубриках, которые трудно было назвать излишне комфортабельными.

От такого у любого, даже самого терпеливого человека съехала бы крыша, но поскольку все эти люди были погружены в изучение магии, то всё как-то сразу вошло в своё русло и массовых волнений не возникло. Зато было очень много ворчания, мелочных придирок и ссор из-за каждого пустяка. Тем землянам, которые долгие годы готовились к столь массовому исходу, нужно было решать массу куда более важных проблем, чем обслуживание всей этой братии. Однако, как бы то ни было, но наступил день старта и король Валарестон последним покинул остров Иримиэль, давно уже ставший для него родным. Он прекрасно понимал, что уже никогда на него не вернётся, а потому был очень грустным, если не просто подавленным в то время, когда все его друзья веселились и поздравляли друг друга со скорым обретением огромного девственного мира, до которого, правда, им тоже ещё предстояло добираться неизвестно сколько времени.

Первым в путь по звёздной быстрой дороге отправился тот фаер, на борту которого находился король Воэн. В первую очередь потому, что так решил сам Валарестон. Поэтому ему и предстояло закрыть за собой этот магический туннель, пролегавший чуть ли не через всю Вселенную. Вместе с огромными каменными фаерами, стартовавшими с Земли, в путь отправились едва ли не миллионы фаеров из тысяч других миров Вселенной, несущие на своем борту несколько миллиардов самых разнообразных существ. Все они отправлялись в это путешествие не просто так, от нечего делать и неизвестно куда, а именно туда, где уже успели не только побывать, но и хорошенько обосноваться их разведчики. Как и земляне, практически все космиты уже довольно неплохо разбирались в магии и их влекло в Альтаколон Анарона в первую очередь то, что им предстояло жить в патриархальном мире, столь отличающимся от их собственных миров. Ну, а поскольку и среди них было очень много толковых астрологов, то все прекрасно знали, что после этого массированного десанта до Альтаколона смогут добраться только небольшие фаеры, да, и то не факт.

Высшие силы, породившие Вселенную и богов, видимо решили, что и одного массового переселения будет вполне достаточно. Поэтому из очень многих миров можно было улететь всего один раз и только для считанного числа миров были сделаны поблажки. Земля входила в их число, но в год её могло покинуть не более пяти тысяч человек и то лишь тех, кому будут благоволить звёзды. Из-за этого в этот день её и покидало так много людей. Все, кто почему-то не захотел отправляться в Нуменор, а таких нашлась не одна сотня, оставались на Земле, но лишь потому, что королю Валарестону была уже известна их дальнейшая судьба, как была ему известна судьба практически всех тех людей, которые отправлялись в Альтаколон Анарона. Все эти мужчины и женщины решили остаться на Земле только для того, чтобы в случае чего, силой магии остановить людей, если они вздумают развязать третью мировую войну. В общем это были самые настоящие хранители Шамбалы, которых не интересовала ни власть, ни деньги и король Валарестон, не раз беседовавший с каждым из них, ни минуты не сомневался в том, что так оно и будет. Тем более, что в их числе были Талионон и Вилваринэ, избравшие местом жительства остров Иримиэль, которому был возвращён практически первозданный облик.

Эта эльфийская пара решила обзавестись потомством, а потому уже через полгода должен был родиться их первенец. Может быть ещё и поэтому Валарестону было так грустно. Он не стал составлять гороскопов для своих вторых родителей. Ему и без этого было ясно, что жизнь их на Земле будет очень долгой и счастливой. Не стал он составлять гороскопа для того, чтобы узнать, какова судьба этого мира, поскольку практически любому человеку, не говоря уже о таких магах, как Талионон и Вилваринэ, было под силу изменить свою судьбу вместе с судьбой множества людей, так или иначе связанных с ними. Как говорил по этому поводу его мудрый учитель Сэнди: — "Звёзды лишь показывают нам наиболее вероятный вариант развития событий и в наших силах сделать так, чтобы изменить всё к лучшему". Правда, при этом он ещё и прибавлял обычно: — "Стремясь к лучшему, всегда думай о том, а не станет ли от этого только хуже". Именно об этом сейчас и думал Валарестон. От грустных мыслей его отвлёк Сэнди, который подошел к королю, сидящему в пилотском кресле, хлопнул его по плечу и весёлым голосом воскликнул:

— Ну, и почему мы такие мрачные, Валар? Трудно смириться с тем, что Талионона и Вилваринэ больше не будет рядом? Ну, так пора бы уже и повзрослеть. Они и так отдали всех себя без остатка сначала твоей матери, а потом и тебе. Поверь, на Земле им жить будет куда лучше, чем в Эльдамире. Что ты тут ни говори, но быть хранителем Земли для них куда более важная должность, чем вернувшись в Нервен снова стать самыми обычными рейнджерами, пусть даже и воспитавшими короля. Эльдамирцы, проснувшись, лишь поначалу будут хлопать глазами, когда им станут рассказывать о подвигах твоего отца, да, и о твоих собственных, а потом обязательно начнут надувать щёки и тянуть одеяло на себя, мол, мы являемся истинными хранителями древних традиций, а они обязательно станут это делать. Ну, и что тогда смогут им сказать Талионон и Вилваринэ? Да, ничего! С ними и тебе будет трудно разговаривать, хотя ты и сын богов, а твоими дедом и бабушкой являются Хитроумный Арендил и Огненная Линиэль. Мне и то будет куда проще, ведь я всё-таки обрёл Силу Королей и когда мой младший братишка отправится в Менеларкоа вместе со своей отважной супругой, то я взойду на трон вместе со своей королевой Барбарой. Пусть и не в Каноде, а в одном из королевств космитов, но они так похожи на людей, что примут нас за своих и обязательно полюбят если не меня, то хотя бы Барбару.

Валарестон улыбнулся и спросил:

— Интересно, это кем же нужно быть, чтобы не полюбить Барбару? Тут, уж, скорее тебе придётся в нитку вытягиваться, чтобы эти космиты тебя приняли, Сэнди. Король Николас Мудрый был все эти годы не только самым великим героем Серебряного Ожерелья, но ещё и мудрым отцом всей вашей нации. Ведь он примирил каноди и лехтани, а потому иметь у себя королём его старшего брата, это ли не мечта тех космитов, что сотнями миллионов человек рвут когти из своего мира, разорённого и отравленного тупыми правителями. Ну, а что касается эльдамирцев, король Сэнди, то с ними я думаю у меня никаких проблем не будет. Они ведь всё это время спали не беспробудным сном, а в виде духов очень часто помогали воинам моего деда одерживать победы над их врагами. Так что они тоже не бездельничали всё это время, а потому не станут надувать щёки.

Сэнди коротко хохотнул и воскликнул:

— Ну, это мы скоро увидим, Валар!

Король Валарестон не ошибся в своих подданных. Правда, это выяснилось не сразу же, как только он посадил фаер на лёд огромного озера Луненен. Это чудеса начались тотчас, как только он прибыл в Эльдамир и выразились они в том, что даже без какого-либо магического приказа все льды и снега бесследно исчезли в считанные секунды и фаер плавно погрузился наполовину вводу. Ну, а в следующее мгновенье над полутора тысячами громадных коричневых сигар, плавающих на кристально чистых водах озера Луненен уже кружились золотые драконы. Вначале их было немного, всего полтора десятка, но со всех сторон их летело великое множество, буквально тысячи. Все эти золотые крылатые гиганты радостно трубили, призывая к себе короля Эльдамира, которого они так долго ждали. Король Валарестон чувствуя непреодолимое желание как можно скорее взмыть в воздух, стремглав выбежал на верхнюю палубу фаера и вскоре на неё осторожно, чтобы не задеть ненароком большую толпу нарядно одетых людей, опустился громадный золотой дракон, который склонил к нему свою громадную голову и пробасил:

— Король Валарестон!?

Король Эльдамира широко улыбнулся и спросил:

— Это вопрос или утверждение? Если вопрос, то мой ответ такой, да, я король Эльдамира Валарестон, сын Алмарона и Иримиэль, внук Хитроумного Арендила и Огненной Линиэль, а как зовут тебя?

Дракон от этого вопроса громко фыркнул, рассмеялся и воскликнул совсем уж громовым басом:

— Да, ваше величество, что бы не происходило в мире, а Эльдамирионы будут всегда верны себе! Ты такой же ехидный, как и твой дед, самый великий из всех королей Эльдамира. Меня зовут Валаналант и я король всех золотых драконов.

— То же мне, великий! — Рассмеявшись воскликнул молодой, но уже очень нахальный король — Мой дед всего-то и сделал, что засыпал весь Эльдамир снегом. Поверь, Валаналант, моё деяние, которое я свершу вместе со своими друзьями, будет куда более величественным, ведь мы завершим то, что начал когда то создавать Анарон, соединим вместе все Небесные Ожерелья и закончим строительство Альтаколона. Ну, и кому тогда будет принадлежать пальма первенства?

— Дому Эльдамирионов, юноша. — Сказал хлопая короля по плечу подошедший сзади Сэнди, после чего поприветствовал дракона по свойски, как старого знакомого — Привет, Валант. Как спалось? Надеюсь пролежней не заполучил себе после такого долгого сна, старый бродяга? Давай, Валар, залезай к старине Валанту на шею. Хотя Эльдамирионы и хвастают тем, что только их согласны возить на себе золотые драконы, это далеко не так. Иногда они соглашаются подвезти и нас, магов. Особенно если они происходят из каноди.

Дракон покачал головой и со смехом воскликнул:

— Надо же, не забыл! Сэнди, мальчик мой, а я-то думал, что ты всё это время дрых у себя в Нервене, пока твой младший брат воевал с вампирами. Ладно, намёк понял. Так, уж, и быть, прокачу и тебя вместе с твоим нахальным учеником, как когда-то.

Варнон, тащивший на буксире смущённую Барбару, громко закричал, подбегая поближе:

— Только вместе со мной и будущей королевой Риорана Барбарой, супругой Сэнди, старая развалина!

Дракон захохотал ещё громче и взревел так, что чуть не свалил людей, стоящих перед ним, с ног:

— Варнон, вредный эльф! И ты здесь! Ну, что же, друзья мои, хотя я и стар, сил у меня ещё будет предостаточно, чтобы подняться вместе с вами в небо и домчать вас до Сильматирина, но всем остальным вашим друзьям придётся добираться до столицы самостоятельно. Что дозволено королю золотых драконов, то не дозволено его подданным, хотя чёрт с ними, с этими глупыми древними правилами, ведь летают же все, кому не вздумается, на серебряных драконах, так чем мы хуже них? Поэтому, дети мои, спускайтесь на эти огромные брёвна и берите на спину столько людей, сколько сможете! Остальным же придётся ждать, когда сюда прилетят или эти железные птицы, или мардофеньяре, которые сделают всех остальных крылатыми людьми.

Первой на шею Валаналанта села Барбара, затем Сэнди и только после этого смеющийся король Валарестон и ещё один его учитель, после чего на шею и спину дракона взобралась ещё целая дюжина их друзей и в их числе Масашико Яри, Дорис с тремя своими сыновьями, и Гарун Тазиев, которого все давно уже называли только Валахронарэононом. К флотилии огромных ваеров уже летело множество прогулочных пассажирских флаеров и мардофеньяре, о которых земляне уже были наслышаны. Поэтому, толпами вываливая на верхнюю палубу, они предпочитали быть укушенными и, прыгнув в воду, дождаться того момента, когда у них вырастут за спиной крылья, нежели рассаживаться по флайерам. Король Валарестон не торопился и попросил короля драконов лететь к столице только тогда, когда из воды в небо взлетел последний нуменорец. Исключение составил один только король Воэн, да, и то лишь потому, что не захотел снимать с себя своего полудоспеха, он тоже летел на короле драконов.

Только через два с лишним часа огромная туча мардофеньяре, возглавляемая золотыми драконами, полетела к Сильматирину, а по пути к ним присоединялось множество других мардофеньяре, среди которых были летуны с белыми, розовыми, зелёными и даже синими крыльями. Эльдамир, пробуждённый к жизни, тем временем если не ликовал, то как минимум радовался тому, что сон под покровом снега и льда не оказался вечным и непробудным. Очень многие его обитатели ничего не понимали, поскольку во время этого долгого сна их сознание было крепко связано с телом и не покидало пределов тех мест, где их застал магический сон, в который погрузили своих подданных король Арендил и королева Линиэль. Далеко не все слушали своего короля в тот момент, когда он обращался к ним перед нападением врага на Эльдамир. Таким лежебокам те соседи, сознание которых и во время магического сна не оставалось безучастным ко всему, что происходило в мирах Серебряного Ожерелья, наспех объяснив, что именно те проспали, со всех ног бросились к сарнасельмам, чтобы отправиться в столицу и они не прогадали.

Ещё до прибытия первого фаера с Земли десятки миллионов обитателей всех миров Серебряного Ожерелья прибыли в Сильматирин и это была отнюдь не спонтанная акция. В столицу Эльдамира встретить короля Валарестона, отправились делегации, состоящие из самых прославленных героев во главе со своими королями. Они прибыли в Сильматирин заблаговременно, пройдя сначала через порталы прохода к границам Эльдамира и затем продолжив свой путь на флайерах. Вместе с ними к границам этого заснеженного мира прибыли все сарноахтары, которые называли себя теперь нарэйондо и уже практически ничем не отличались от обычных людей. Они входить в Эльдамир не стали, а лишь расположились лагерем вдоль Зелёного Пояса и сразу же начали пировать в ожидании своего повелителя Валахронарэонона. Все остальные делегаты полетели дальше и добравшись до столицы по быстрым небесным дорогам, тоже стали пировать, посадив флайеры прямо на снег. Всю технику, которая когда-то была доставлена в Эльдамир, давно уже пустили на переплавку вместе с большей частью оружия, да, и сами делегаты, хотя по большей части это были солдаты и офицеры, были вооружены одним только парадным холодным оружием и луками. Всё огнестрельное оружие давно уже находилось под замком в арсеналах королей Серебряного Ожерелья.

Вчерашние противники пировали за одним столом и если вспоминали о былых сражениях, то только со смехом, рассказывая по двадцатому разу то, что давно уже превратилось в анекдоты. На борту самого большого флайера, на котором прилетели те, кому было суждено стать богами, всю неделю царила жуткая суета, поскольку очень многие хотели выпить на прощанье со своими боевыми товарищами и пожелать им успехов на новом поприще. Когда же с Земли прибыл первый фаер, трое друзей-королей со своими прекрасными королевами, а с ними Голониус с Зинаидой и Миравер, который так и не нашел себе пару, не прощаясь ни с кем покинули большой зал и отправились на Поляну Радости, где и расположились прямо на снегу. В небе поодаль от них роились десятки тысяч флайеров и окрест разносились громкие крики миллионов их самых лучших друзей. Вскоре снега, укрывавшие Эльдамир, исчезли без следа и их вопли многократно усилились, а ещё через несколько часов огромные золотые фигуры Хитроумного Арендила и Огненной Линиэль стали излучать яркий золотой свет и Поляну Радости накрыл собой огромный золотистый купол, внутрь которого из всех прибывших в Серебряное Ожерелье землян смог влететь один только король золотых драконов.

После этого всем было явлено ещё одно чудо, правда, весьма неказистое на вид. То ли это было результатом оптической иллюзии, то ли так оно было на самом деле, но фигуры людей и богов сделались одинаковыми. К тому же боги ожили и к отцу и матери бросилась королева Иримиэль, провожаемая завистливым взглядом своего второго сына, которому было теперь суждено стать королём Эмбер-Лимбреа-Лиэне. Счастливые родители сначала обняли и расцеловали её, а затем принялись знакомиться со всеми остальными и тотчас под золотым куполом сделалось тесно, так как в него вошли все остальные боги Альтаколона во главе с Анароном и Багряной Вэр. Однако, людям недолго пришлось видеть это, так как уже очень скоро золотой купол растаял и на Поляне Радости остались король Валарестон и полторы дюжины его друзей. Вместе с богами исчез и золотой дракон Валаналант, а вместе с ним золотой лев и золотой бельчонок.

Трое друзей-богов вошли в главный пиршественный зал богов Альтаколона без малейшей робости. Анарон сразу же дал им понять, что это их родной дом, а не то место, куда их пригласили только для того, чтобы посмотреть на них, как на какую-то редкостную диковинку. Валахронарэонон же и вовсе отказался пировать вместе со всеми богами сославшись на занятость. Ему хотелось без промедлений приступить к тому, на что он был нацелен ещё на Земле королём Валарестоном и его друзьями. Анарон не стал расстраиваться по этому поводу, а лишь сказал, прижимая к себе Багряную Вэр:

— Всё правильно, друзья мои. В Менеларкоа теперь новый хозяин, а стало быть вам всем нужно будет привыкать к новым правилам.

— И кто же он? — Нетерпеливо спросил Шейн Тёмный — Надеюсь не Файрехеруонон? Этого я точно не смогу пережить, хотя Файр отличный парень и я не откажусь с ним выпить за нашу дружбу.

— Не волнуйся, Шейн, — Смеясь успокоил бога Анарон — Теперь хозяевами Менеларкоа будут Арендил и Линиэль, а мы с Вэр отправимся верхом на Валаналанте на другой коней Вселенной, чтобы создать там ещё один Альтаколон.

Все трое тотчас исчезли и Атанион Самноэбер, выступив вперёд, нахальным голосом заявил во всеуслышанье:

— Арендил, если ты не хочешь прослыть самым тёмным и отсталым среди всех богов Вселенной, то послушай моего совета, — назначь нас троих своими сэссэ и тогда Анарон уже через неделю вернётся к тебе, чтобы попросить доброго совета.

Боги тотчас зароптали, но Арендил, которого фактически их отец назвал своим преемником, не моргнув глазом спросил:

— Ну, и каким же будет твой первый совет, Никса?

— Очень простым, Арендил. — С улыбкой сказал тот, которого не зря прозвали Занозой — Пора завязывать со всеми этими бесконечными пирами. Богам, конечно, не грозит цирроз печени, но и у них должна быть личная жизнь, а вместе с нею и должностные обязанности. Поэтому если ты не против, то мы сейчас начнём резать Небесные Ожерелья на половинки и растягивать их, чтобы Гарун вместе со своими парнями смог склеить их в Альтаколон, а вы все начнёте, наконец, обживаться в Менеларкоа. Обзаведётесь роскошными дворцами, стоящими в окружении прекрасных парков, чтобы в них было не стыдно принять людей, а потом займётесь работой. Уже сейчас в миры Альтаколона прибыли миллиарды разумных существ, очень похожих на эльдаров и людей, которые мечтают в том числе и о том, чтобы кто-то из вас стал их небесным покровителем, но и этого числа очень мало, чтобы заселить все миры. Вы ведь все боги, так кому же ещё кроме вас создать для них соседей? Как они будут уживаться друг с другом, это уже их собственное дело. Ну, что, боги, за работу?

Ответом Атаниону Самноэберу были весёлые возгласы и радостный смех, после чего Хитроумный Арендил и Огненная Линиэль остались в главном пиршественном зале наедине друг с другом. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, затем Арендил обнял свою супругу и поцеловал её с такой страстью, что та немедленно обвила его шею руками и откинулась назад, на роскошное ложе, которое появилось куда раньше, чем кто-то из других богов успел сотворить себе дворец, окруженный огромным цветущим парком.

Из всех богов один только Файрехеруонон не стал заниматься строительными работами. Он простёр свой взор сразу на все миры Альтаколона стал пристально вглядываться в судьбы их обитателей, не желая никому зла, а лишь стараясь определить, кто из них должен стать существом иной природы, а кто должен жить и дальше таким, каким он был рождён своими родителями. Будучи властелином Смерти, он был на самом деле самым добрым богом и не желал её никому, но в том-то всё и дело, что любая жизнь, даже самая длинная, рано или поздно заканчивается смертью, но и это не конец для тех, кто прожил её не бесцельно, а лишь момент перерождения. В том числе даже для таких великих существ, как боги.

Content

Абердин Александр Игры богов

Александр Абердин Игры богов

Часть первая. Спасая принцессу

Часть вторая. Опасные игры

Часть третья. Мечи судьбы

Эпилог