Татьяна Андрианова

Эльф ведьме не товарищ

1

Я выбежала из подъезда, явно не успевая на встречу с ректором. Я – это Виктория Загнибеда. Правда, чудесное имечко? И выглядела я на редкость впечатляюще: высокая, стройная демоница с янтарными глазами с вертикальными зрачками и золотистыми острыми когтями. Мама, мягко говоря, была в шоке, когда узрела на своем пороге этакое чудо в сапогах с говорящим котом, собакой-мутантом и странной клыкастой лошадью в придачу. Словом, полный комплект. Короче говоря, я не просто ведьма, я ведьма особая. То есть как раз такая, какой нормальной, уважающей себя ведьме быть не полагается. В Академии я училась из рук вон плохо и схлопотала распределение в тмутаракань. Затем умудрилась наткнуться на спящего глубоким сном полуэльфа, стянуть у него магический клинок и влипнуть в кучу неприятностей. Не зря же меня в Академии Колдовства, Чародейства, Магии и Волшебства прозвали Армагеддон. Нет. Я нисколько не жалуюсь. Просто вдруг оказалось, что разбуженный мною от более чем векового сна полуэльф должен на мне жениться или снова уснет. Только я терпеть не могу этого рыжего предполагаемого суженого. Он с упорством маньяка шлет мне розы, подарки и приглашения потанцевать при луне. Я с тем же упорством отсылаю все это обратно. Правда, на цветы у меня рука не поднимается, и квартира теперь сильно смахивает на цветочный магазин. Аллергии на цветочную пыльцу у меня нет, и ладно. Словом, миленько так получилось. После моего триумфального возвращения домой я тихо-мирно провела пару недель, беззастенчиво дрыхла до полудня и бездельничала всласть.

Еще одним шоком для меня явилась рухнувшая прямо как снег на голову популярность. Мой новый, усовершенствованный демоном с труднопроизносимым именем облик удостоился подражания и восхищения как молодых адептов, так и выпускников. Теперь существовало почти с десяток модификаций причесок под Загнибеду, цветные линзы с вертикальными зрачками расходились на ура, а нарастить хвост считалось просто верхом совершенства. Словом, моя жизнь стала странной даже для меня. А теперь еще вызов к ректору…

Опаздывать ой как не хотелось. Поэтому я поднажала и вылетела из подъезда, практически сорвав дверь с петель, и тут же уподобилась статуе. Обалдеть. Нет, ну просто взять перо и начертать: «Пришла, увидела – и не поверила своим глазам!»

– Яшка!!! – взревела я, как тридцать три медведя разом. – Сволочь всеядная!

Лоснящийся жеребец сверкнул змеиными клыками в «добродушном» оскале и довольно облизнулся раздвоенным языком, откровенно недоумевая, почему хозяйка не в духе. Конь скосил хитрый янтарный взгляд змеиных глаз, отодрал особо смачный, на его взгляд, кусок автомобильной покрышки и щедро предложил мне. Мол, на, угощайся. Я стояла, пораженная демонстрацией неслыханной щедрости. В отличие от Яшки, я прекрасно знала, чем грозит мне эта трапеза гурмана. К тому же старенький «жигуленок» дяди Миши было не узнать. Красная краска на несчастной «копейке» ободрана – видно, что всеядный коняшка грыз многострадальное авто на манер леденца, шины отсутствуют, бампер перекушен. Я в отчаянье вцепилась в собственную шевелюру. Если мама узнает… Нет. Об этом лучше не думать. Может, ректор прислал мне приглашение, чтобы предать публичной казни? Ну или хотя бы посадит лет эдак на десять, пока все само не забудется. Иначе зачем бы ему настаивать на явке с вещами? Только так удастся избежать мести родительницы.

Печально покачивающаяся на сиротливой петле дверь с ужасающим скрипом отворилась, и на пороге подъезда показался взъерошенный со сна Василий.

– Ничего себе! – уважительно присвистнул он, почесывая пушистой лапкой затылок.

– И что теперь будем делать?

Ответить я не успела. Громко хлопнула дверь одной из квартир. Сердце испуганно подпрыгнуло и ухнуло куда-то в район пяток. Вася предусмотрительно скрылся за моей спиной, стараясь спрятать еще и спортивную сумку, дабы уберечь хрупкие предметы от порчи.

– Сделай что-нибудь, – испуганно прошептала я.

– Уговорила. Лично буду носить цветы тебе на могилку. Ты какие предпочитаешь?

– Аленький цветочек, блин! – в сердцах воскликнула я.

Шаги. Шаги звучали так, словно какой-то садист уже вколачивал гвозди в мой гроб. Тук, тук, тук. Тяжелые такие, многозначительные. Я испуганно зажмурилась и прошептала заклинание…

– Ох и ё-моё! – обалдело выдохнул котик, обозрев плоды моего колдовства.

Я осторожно приоткрыла глаза и согласилась с мнением фамилиара:

– Обалдеть!

Это был не просто автомобиль. Он был живой! Колючий, на манер взъерошенного ежа, он лукаво подмигивал мне фарами и улыбался во весь бампер. Вконец офигевший кот сидел пушистым задом на асфальте и таращился на чудо. На ступеньках стоял как громом пораженный дядя Миша, глаза его лезли из орбит, просто вот-вот вывалятся и укатятся в кусты. Мужчина являл собой иллюстрацию к детскому стишку: «Открывает щука рот, а не слышно, что поет». Вместо звука изо рта доносилось нечленораздельное бульканье. Увидев состояние дяди Миши, я отчетливо поняла, что сейчас меня, наверное, точно убьют. В этот момент с беззаботно лыбящегося во весь радиатор «жигуля» упал номер. Я кокетливо попыталась загнать его под днище. Автомобиль скосил лупоглазые фары на владельца, счастливо заурчал и подрулил к нему, призывно помахивая передней дверцей.

Мужчина заорал. Я вздрогнула. Яшка подцепил меня зубами, закинул в седло и дал деру. Васька подскочил на месте и кинулся следом, завывая на манер пожарной сирены. «Жигуленок» умудрился-таки сграбастать отчаянно отбивающегося автовладельца. Дверца захлопнулась, послышалось довольное урчание мотора и приглушенные стеклами вопли незадачливого автолюбителя. Вот так я покинула родной двор. С шиком, в общем.

Яшка вырвался на дорогу и помчался легким кошачьим скоком, не делая различий между крышами автомобилей и непосредственно асфальтом. Для мутанта, выросшего в непролазной глуши, любимым пастбищем которого было болото, город был чем-то вроде аттракциона, поэтому передвигался он по городу шустро, невзирая на препятствия, что вызывало негодование у автовладельцев. В глубине души, где-то очень глубоко, я их понимала. Мало кому понравится, когда по крыше его машины, зловеще скрежеща когтями, промчится неуправляемая черная бестия с орущей, растрепанной ведьмой на спине. Следом сломя голову мчался крупный черный кот, вопящий, что его опять забыли. Постовые давно не обращали внимания на наши безумные скачки. Яшка гордо предпочитал игнорировать людей как в форме, так и без, а в особо настойчивых плевался – надо сказать, очень метко. Что тоже не способствовало взаимопониманию.

Академия находилась недалеко от Красной площади. Специально созданное и часто обновляемое заклинание тщательно запирало творимое волшебство внутри стен Академии, дабы местное население не страдало от такого соседства. Я влетела во двор, как обычно проигнорировав путь через ворота. Проще перелезть через каменную стену на имеющей когти лошади, чем достучаться до привратника и битый час втолковывать старому, полуглухому троллю, как мне необходимо попасть внутрь. Несмотря на ранний час, возле коновязи стоял высокий мужчина и привязывал каракового жеребца. Беда в том, что именно это местечко облюбовал себе Яшка. Я едва успела осадить возмущенного людской наглостью коня. Яшка коротко взвизгнул и попытался цапнуть чужую лошадь. Я выругалась, незнакомец согласился. Конь испугался внушительных клыков Яшки и ретировался, порвав повод. Я извинилась в спину мужчине, спешилась и помчалась в сторону основного корпуса, где располагался кабинет ректора. Привязывать коня не имело смысла. Повод его не удержит, он и так подождет моего возвращения. Я привычно нырнула в двери альма-матер. Необычно пустые коридоры свидетельствовали о слишком раннем часе. Если мне не изменяет память, сейчас студенты завтракают. Вот и славненько. Не хотелось пробиваться сквозь плотный строй спешащих на уроки учеников. Запыхавшийся Васька настиг меня у дверей кабинета.

– Трудно было меня подождать? – обвиняюще ткнул в меня лапкой он.

– Надо было бежать быстрее, – пожала плечами я.

Постучать я не успела.

– Войди, дитя мое, – раздался мягкий мужской голос из-за двери.

О кабинете ректора ходило множество различных слухов. Поговаривали, что ректор скрывает в комнате чудовище: дракона или даже лабиринт с Минотавром. Будто здесь ректор хранит останки неудачливых учеников, заспиртованные в банках, как жабы в кабинете, где варят зелья. Чушь полнейшая, но многие верили. И теперь мне, законченной неудачнице, над чьим именем потешались всей Академией, с кем дружить считалось зазорным, предстояло ступить в таинственный кабинет. Неудивительно, что я застыла на пороге, трепеща, словно школьница на первом свидании.

– Ну что застыла как изваяние? – ехидно поинтересовался подбоченившийся Васька. – Если не собираешься входить, чего мы тогда приперлись?

Я осторожно открыла дверь и шагнула в святая святых.

Кабинет как кабинет. Все в благородных тонах красного и эбенового дерева. Несмотря на летнюю жару, затоплен камин. В мягком ворсе ковра нога утопает по щиколотку. Много полок и книги, книги, книги… Ректор сидел в кресле-качалке, наблюдая за мной через очки в роговой оправе. Невозможно сказать, сколько на самом деле лет этому мужчине. На вид не более сорока, но он наверняка старше. Возраст выдают глаза, мудрые, словно глядели не одно столетие.

– Здравствуй, Виктория! – вежливо поздоровался он.

– Здравствуйте, – робко откликнулась я, чувствуя себя провинившейся ученицей под строгим взглядом наставника.

– Доброе утро, – проявил вежливость Василий.

– Наверняка ты недоумеваешь, почему я пригласил тебя. – Я кивнула. Зачем отрицать очевидное. – Дело в том, что ты не отработала положенный срок в селе, куда тебя распределили.

Вот это да! Вот это он загнул. Меня из этой деревни разве что не выперли.

– Глава сельской администрации Овцынов лично подписал мое направление. Они больше не нуждались в моих услугах.

– Разумеется, – спокойно кивнул ректор. – И тем не менее ты обязана отработать пять лет там, куда тебя распределит совет профессоров.

Ничего себе! Опять сошлют туда, куда Макар телят не гонял.

– Здорово! – запрыгал Васька. – Распределят в какую-нибудь тихую деревеньку… Коровку заведем, домового приманим. Будем жить, как все порядочные ведьмы живут. И Дику будет где погулять, лапки размять, зубки поточить.

При упоминании о зубках монстрообразного песика я невольно поморщилась. Дик имел обыкновение точить их обо все подряд. В результате мебель испорчена, газеты порваны раньше, чем мы их успевали прочесть, а обувь можно было закупать оптом.

– Какой домовитый кот, – умилился ректор, – и говорящий. А я было, грешным делом, подумал, что слухи несколько преувеличены.

Васька польщенно потупился:

– Я еще и крестиком вышивать умею… и вообще…

В дверь постучали.

– Войдите! – встрепенулся ректор.

На пороге возник давешний незнакомец, чью лошадь так ловко пугнул Яшка. Впрочем, лошадь я отлично понимаю, Яшка умеет произвести неизгладимое впечатление и на более толстокожих особ. Я мило улыбнулась и попыталась сделать вид, будто впервые его увидела.

– Ты?! – мрачно с нажимом поинтересовался он, и я поняла, что фокус не прошел.

– Я! – с вызовом откликнулась я.

– Что вас, собственно, удивляет, молодой человек? – заступил ему дорогу подбоченившийся кот, явно примеряющийся, как бы половчее ударить наглеца сумкой. – И где, позвольте узнать, воспитывались? В юрте с медведями?

– Почему с медведями? – оторопел от такого наезда мужчина.

– Потому, – смерил его свирепым взглядом Васька. – Ни здрасте тебе, ни до свидания. И почему так сразу «ты»? Разве вы с Викторией пили на брудершафт? Почему я не в курсе?

Незнакомец не нашел ничего лучшего, как ответить банальностью:

– Говорящий кот?!

Васька гордо приподнялся на цыпочках:

– Да, представьте себе! И это не единственное мое достоинство!

Назревал скандал с перспективой мордобития. Лично я ставила на Ваську. Он наглый, и когти у него в полной боевой готовности. Сама видела, как он точит их о дерево. К тому же котика я знаю, а этого мужика впервые вижу. Положение спас ректор:

– Здравствуйте, Максим! Вот ваша ведьма, – улыбнулся он так, словно ничего особенного не происходило. – Вижу, вы уже знакомы? Это хорошо. Сработаетесь.

У нас отвисли челюсти, а Максим уставился на меня, как бык-производитель на новое стадо. Вроде и честь оказана, а что делать с ней – непонятно.

– Обалдеть, – нарушил всеобщее молчание Васька.

– Не то слово, – согласился Максим. – Вы, Ратибор Мстиславович, уверены, что мы отчаянно нуждаемся именно в этой ведьме?

– Абсолютно, – хитро улыбнулся ректор. – К тому же других у нас в данный момент нет. Сами понимаете, молодой человек, выпускницы все распределены. Да не волнуйтесь вы так. Не сработаетесь за год – подадите заявку, рассмотрим в порядке очередности.

В гнетущей тишине ясно послышался зубовный скрежет Максима:

– Мы же не виноваты, что наша ведьма неожиданно ушла в декрет.

– Я на вас, молодой человек, удивляюсь, – развел лапками котик. – Как можно уйти в декрет неожиданно? Это ж не кошка, в конце концов. Не могли же вы не замечать некоторых изменений в женщине в течение девяти месяцев.

Максим просто пожал плечами.

– А может, нам годок перекантоваться без ведьмы? А там либо другую дадите, либо Лилька из декрета досрочно выйдет, – предложил он.

– Не выйдет, молодой человек, – укоризненно покачал головой ректор. – Вам ведьма по штату положена. Без нее на задание не выпустим, и не просите.

Макс окончательно сник. Видя неподдельное горе мужчины, я чуть было не согласилась поехать с ними из принципа, но мужественно подавила в себе столь неуместный приступ альтруизма. Таскаться по градам и весям в компании незнакомцев, которые к тому же абсолютно не рады твоему обществу… Ну уж нет, дудки. Я на такое подписываться не стану. Пусть мои поступки не всегда поддаются логике, но у меня бывают и приступы просветления.

– Ратибор Мстиславович, – взмолилась я, – может, действительно не надо? А? Сами посудите, проработаю я с ними год, а потом что? Опять новую команду искать будете? Да и с чего вы взяли, что я смогу работать в боевой команде? Вы же сами меня определили на оседлое проживание.

– Так она еще и оседлая?! – возопил Максим. В его голосе прозвучало столько презрения, будто я занималась чем-то непристойным.

Я невольно задрала нос и приосанилась:

– Представьте себе. Имеете что-то против оседлых?

Максим поморщился, словно съел два кило лимонов разом.

– Да нет. – Это самое «да нет» прозвучало так, словно ниже падать уже некуда, но он слишком вежлив, чтобы прямо сообщить это известие.

– Действительно, работа оседлых ведьм неоценима, – примирительно заметил Ратибор Мстиславович.

Максим смерил меня таким взглядом, будто эту самую работу реально оценить и впрямь невозможно, так как не разглядеть ее ни в один микроскоп. Я насупилась. Васька надулся. Ратибор Мстиславович мило улыбнулся:

– Не ссорьтесь, дети. И ты, Виктория, не волнуйся так. Если за год действительно не сработаетесь, есть у меня одна заявочка как раз для тебя.

Настала моя очередь морщиться. Представила я эту самую заявочку. Небось похлеще прошлой окажется, раз никого еще туда не отправили. В прошлом селе мне выделили такую халупу, что не приведи господи. Несчастное строение не вынесло груза веков и моего пребывания в ней и рухнуло в момент попытки заселения. Ректор правильно истолковал кислое выражение моего лица и хитро прищурился:

– Надеюсь, деревня Новые Усадьбы тебя устроит?

От удивления я чуть не рухнула в обморок. Васька запрыгал вокруг меня как малыш вокруг новогодней ели, где конфеты подвесили слишком высоко. Даже Максим удивленно присвистнул. И было отчего. Новые Усадьбы – роскошная деревня для преуспевающих людей. Строго говоря, выстроенные по последнему слову дизайна, начиненные последним словом техники и суперновыми удобствами дома больше смахивали на дворцы или средневековые замки в миниатюре, чем на обычные коттеджи. Они были окружены роскошными садами и цветниками, заботливо взлелеянными лучшими садовниками и ландшафтными дизайнерами. Место дивное по красоте. Речка рядом, лес сосновый – тоже, а также имеется небольшой ельник, березовая роща и пруд для любителей рыбной ловли. Рыба в нем, по слухам, водилась упитанная и чуть ли сама на крючок не рвалась. Местечко – рай земной.

– С чего бы им понадобилась ведьма? К их услугам высокопрофессиональные маги, – недоверчиво поинтересовалась я. – И если это так, то почему туда никого не отправили?

Ректор все еще улыбался:

– Ай-я-яй! Виктория, ты меня подозреваешь во лжи?

Я смущенно потупилась:

– Ну я в смысле… в такое роскошное место любая поедет…

– Они поздно подали заявку. И я обещаю придержать ее на случай, если вам не удастся поладить с новой командой. Хотя не вижу никаких препятствий к вашей совместной работе, Липай дал очень хорошую рекомендацию.

– Ты работала с Липаем? – Брови Максима взлетели вверх и чуть не слились с прической.

– У нас будет домик! – радостно вопил кот, прыгая на одной лапке.

В эту какофонию гармонично влился новый непонятный звук. Максим кинулся к окну и остолбенел:

– Там твоя лошадь!..

Я глубоко вздохнула. И, отодвинув мужчину в сторону, привычно высунулась в окно практически по пояс. Васька ловко вскочил мне на спину и умело балансировал на моей пятой точке, служа противовесом, чтобы я не вывалилась наружу. Взору предстала картина маслом: Яшка, оскалив клыки, гонял несчастного коня Максима. Нет, животное его мало интересовало, а вот седло – так даже очень. Несчастный караковый, отчаянно визжа, пытался отбиться от Яшки. Дело осложнялось тем, что Максим привязал коня не поводом, а цепью. Теперь у животинки не было ни единого шанса противостоять нацелившемуся на седло Яшке. И последний хорошо это просек.

– Яшка! – крикнула я, пытаясь усилить свой голос заклинанием, но, как обычно, чего-то напутала, и коновязь рухнула. – Яшка, сволочь! Плюнь на этого коня!

Яшка послушался и прицельно плюнул коню прямо в глаз. Тот заверещал еще отчаяннее.

– Сделай что-нибудь! Твой мутант сейчас моего коня жрать будет!

Я втянулась обратно в комнату:

– Ну что ты так нервничаешь? На кой ему твой конь сдался?

– А чего он тогда его гоняет?

– Седло слопать хочет, – спокойно прокомментировала я. – Сейчас Васька все уладит.

Васька метнулся было к двери, но я ловко сцапала его за шкирку и кинула в окно. Васька сдавленно ойкнул, но успел зацепиться когтями за растущее под окном дерево и принялся спускаться, ругая под нос одну психически неуравновешенную ведьму и свою горькую судьбину.

– Я все слышу! – пригрозила я сверху.

Котик охнул и заскользил вниз, снимая с дерева стружку когтями. Черный комок меха удачно спружинил лапами и метнулся в сторону беснующихся коней. Из окна хорошо было видно, как Яшка склонил голову и кот что-то ему внушал, жестикулируя. Конь согласно мотнул головой и принялся мирно щипать цветы с клумбы.

– Между прочим, цветы коллекционные, – не удержался от комментария ректор.

– Да вы что! – ужаснулась я. – Думаете, Яшка отравится?

Ректор кротко вздохнул, подошел к столу и резким движением сдернул темное покрывало с хрустального шара. Он протянул руку, поводил ею над прозрачной сферой, поверхность подернулась дымкой, внутри что-то мелькнуло, и все. Туман рассеялся. Как архимаг, Ратибор Мстиславович не нуждался в голосовых сообщениях. Я обернулась к окну. По направлению к лошадям шествовал наш конюх Егор. Он нес два ведра с овсом. Вот только не стоило подходить к Яшке слишком близко. Всеядного коня заинтересовал не только овес, но и тара. Зверски оскалив клыки, он уцепился за край ведра, конюх не желал отпускать – и минут пять они со всей дури тянули каждый в свою сторону. Надо ли говорить, кто выиграл состязание в перетягивании каната? Егор смачно приложился копчиком об асфальт и оторопело хлопал округлившимися глазами на довольного своей находчивостью коня, раздирающего ведро на куски при помощи зубов и когтей. Караковый обозрел происходящее не менее ошарашенными глазами и ретировался, таща за собой балку от коновязи, как буксир катер.

– Кстати, все хотел спросить, где тебе удалось приобрести такой интересный экземпляр? – задумчиво поинтересовался ректор.

Кажется, увиденное его никак не удивило.

– Вы о Ваське или Яшке? – переспросила я.

– О лошади.

– Так в Кузьминках.

– Это куда тебя распределили? И много там еще таких?

Я пожала плечами:

– Так много там чего проживает. Но лошадей таких, как мой Яшка, не встречала.

– Это лошадь? – удивился Максим.

– А кто это, по-вашему? – ехидно поинтересовалась я. – У него все, как у лошади: грива, хвост, копыта, морда. Значит, он лошадь.

– Логично, – поддержал меня ректор. – Ладно. Раз мы достигли консенсуса, настоятельно рекомендую вам обоим отправиться отдыхать. Завтра вам предстоит первое задание.

2

Ночь перед заданием предстояло провести в специальной казарме. Она находилась на территории Академии, но была обособлена и отгораживалась от адептов высоким забором и множеством заклинаний. Здесь был лазарет, комната отдыха, своя кухня и комнаты для членов команды. В казарме отдыхали после задания, писали отчеты, подбивали итоги, анализировали пережитое и разрабатывали стратегию на будущее. Здесь отдыхали, перед тем как отправиться в путь, обсуждали задачу, распределяли роли. Поэтому казарма была местом, овеянным слухами и сплетнями. Попасть сюда мечтал каждый адепт, но в реальности узнать, что внутри, удавалось только истребителям, а они не особо спешили распространяться о своих тайнах. Я хорошо помнила, как в Академию возвращались молчаливые люди. Как адепты льнули к стеклу, расплющив носы от любопытства, как ругали их преподаватели.

Теперь же мы запросто въехали внутрь. Я невольно зажмурилась, а когда открыла глаза, из груди вырвался вздох разочарования. Ничего особенного. Двор как двор. Строение представляло собой двухэтажный дом. Просто строение без всяких архитектурных излишеств, с обширным двором, в пыли которого деловито копошились с десяток кур. У коновязи топталась пара лошадей. Яшка задумчиво покосился сначала на кур, но получил от меня поводом по носу и резко переключился на лошадей. Седел на коняшках не было, зато погонять кого-нибудь ради собственного удовольствия Яшка большой любитель. Зараза он еще та. За что и люблю.

– Даже не думай, – настоятельно порекомендовала я Яшке, поднеся кулак к его носу.

Тот скосил глаза на предложенный кулак и смущенно потупился. Облик коня приобрел такой невинный вид, что приделай крылышки, и полетит. Ну-ну.

В казарме оказалось на редкость уютно. В общем зале были даже камин и бильярд. Двое мужчин гоняли шары по зеленому сукну. Один, постарше, курил сигару.

– Ну все-таки навязали ведьму, – констатировал мужик с сигарой вместо приветствия.

– Теперь понятно, в какой берлоге воспитали этого увальня, – привычно подбоченился Васька. – Тут еще неясно, кого кому навязали, между прочим. Не думаете же вы, что мы заверещим от радости возможного совместного пребывания с тройкой неотесанных мужланов, которые столько лет уже небо коптят, а здороваться так и не научились.

Эк он загнул, аж заслушалась. Народ уставился на кота в полном недоумении, как на чудо заморское. Максим же привычно усмехнулся:

– Видали бы вы ее лошадь – зверь.

– Ха! – парировал Васька. – Вы еще Дика не видели – вот это зверь. Заснете снаружи – проснетесь внутри.

Народ от такой перспективы ошалел еще больше. Пока они молча таращились на нас как на восьмое чудо света, Васька нагло дернул Максима за рукав и настоятельно поинтересовался:

– А где наша комната? Я хочу видеть нашу комнату. И еще: она непременно должна быть с камином.

В общем, полный абзац.

Комнату нам, конечно, предоставили. Но представиться забыли. Впрочем, я этого даже не заметила. Зато Василий долго не мог успокоиться, поминая команду нелестными для них словами. Нет, его высказывания были вполне цензурны, но производили неизгладимое впечатление на неокрепшие и неискушенные умы. Я долго мокла в ванне. Благо ванная комната была отдельной и вполне благоустроенной. Да что говорить, роскошная была ванная. И даже душевая кабина имелась. Класс! Горячая вода и ароматная пена сделали свое дело. Я покинула ванную довольной, в отличном настроении, словно заново родилась. Васька успел подсуетиться, и меня ждал накрытый стол с самоваром, горячей выпечкой – все только что с пылу с жару. Красота.

Я осторожно дула на чай с мелиссой и медом, когда в дверях появился Максим.

– Ужин готов, – заявил он и застыл, с удивлением уставившись на невиданное зрелище.

В конце концов, не каждый день видишь закутанную в банный халат, распаренную после ванны ведьму, гоняющую чаи вкупе с домашним говорящим котом.

– Мы в курсе, – довольно жуя ватрушку, откликнулся Василий. – А вам, молодой человек, настоятельно советую впредь стучаться, когда входите к даме. Это просто верх неприличия – врываться к незамужней женщине, как гусар в бордель.

Максим покраснел. Я от неожиданности поперхнулась. Хорошо говорит, мерзавец. Это ж надо так загнуть.

– Почему сразу – как в бордель? – смущенно поинтересовался Максим.

– Потому что дверь с пинка – и вот он вы.

Бедняга пытался спорить с Васькой, но тот читал книги пачками и даже заставил меня в библиотеку записаться. Так что спорить с котом – себе дороже. Васька участливо похлопал мне лапкой по спинке, дабы я смогла нормально откашляться.

– Так я пришел вас на ужин позвать.

Мне стало откровенно жаль расстроенного мужчину:

– Спасибо, но мы уже ужинаем. Хотите присоединиться? Заодно расскажете о команде. А то, кроме вас, нам никто не представился.

Строго говоря, он тоже не представился; если бы ректор не называл Максима по имени, я бы не знала даже его. Данный факт заставлял призадуматься. Ребятам я явно не нравилась. К общению со мной никто не стремился, даже имена свои называть не стали. Может, рассчитывают, что мне в дальнейшем сие не пригодится. Мол, все равно не приживусь, к чему утруждать себя формальностями. Эта мысль заставила меня невольно поежиться.

Максим поблагодарил за предложение, что вызвало у Васьки скептический смешок, и присел за стол. Василий подсуетился и поставил перед гостем еще одну чайную пару, налил свежего чаю и пододвинул блюдо с выпечкой. Словом, разыгрывал из себя радушного хозяина.

– А почему вас Липай так хвалил?

Я мило улыбнулась:

– Это надо у самого Игоря спросить.

– Как вы с ним познакомились? Если не секрет.

– Не такой уж и секрет. Его группу вызвали, дабы он отомстил за мою геройскую смерть от стаи волков-мутантов.

Мужчина ошарашенно вытаращился на меня. Я мило улыбнулась ему в ответ.

– Как видите, слухи о ее кончине были сильно преувеличены, – радостно захихикал кот.

– А ты-то откуда взялся, такой говорящий?

– Но-но-но… Я, между прочим, фамилиар потомственный, – возмутился кот. – А что вас так заинтересовало? Вы, часом, не из милиции будете? Тогда без адвоката я говорить не буду.

– Могу вас заверить, что к следственным органам я не имею никакого отношения. Просто никогда не видел столько странных животных разом. Виктория, согласись-ка.

– Сам ты согла-сиська, – хамски ответил кот. – Тут еще надо разобраться, кто из нас странный.

Максим смутился еще больше и покраснел как вареный рак. Я поспешила перевести разговор в более мирное русло. Зная непримиримую и вспыльчивую натуру котика, нетрудно догадаться, что дело может закончиться лапоприкладством с применением остро заточенных когтей.

– Скажите, Максим… – начала я.

– Можно на «ты».

– Хорошо. Скажи, Максим, а насколько широкий дымоход у камина в зале?

Васька насторожился. Вопрос не был праздным. От ширины камина зависело, сможем ли мы с фамилиаром и метлой там поместиться. Максим не понял актуальности вопроса и вытаращился на нас как на пару придурков:

– То есть?

Я вздохнула:

– Ну например, если меня посадить на метлу и прихватить с собой, положим, Василия – мы там поместимся или застрянем?

Максим поперхнулся пирожком и закашлялся. Васька услужливо похлопал несчастного по спине.

– А это вам зачем? – обалдело поинтересовался багровый от натуги парень.

Я пожала плечами. В самом деле, как можно быть истребителем и не знать элементарных вещей?

– Сегодня пятница, – намекнула я.

Максим захлопал круглыми глазками со скоростью колибри.

– И что? Число не тринадцатое – я проверял.

Котик стукнул пушистым кулачком по столу:

– Вы так до субботы не договоритесь! Да на шабаш нам надо, на Лысую гору. Вот она, – котик бесцеремонно ткнул лапкой в мою сторону, – интересуется, сможем ли мы воспользоваться для транспортировки вашей трубой или придется изменять традициям и лететь через окно?

Макс смеялся до слез, до икоты.

– Я понял. Вы шутите. А я-то, глупый, чуть не купился.

– Нет, Вика. С этим приколистом мы каши не сварим. Давай через окно. И собираться надо.

Я пожала плечами, подливая себе еще чая.

– Куда торопиться? До полуночи далеко, успеется. Прибывать на Лысую гору первыми – дурной тон.

Макс переводил потрясенный взгляд с меня на кота и обратно:

– Так это не шутка?

– Какие, на фиг, шутки, милейший? – возмутился Васька. – Шабаш – дело серьезное. На него следует прибывать как положено истинной ведьме: на метле, в сопровождении животного и непременно через трубу.

Из рук Максима выпала тарелка и разбилась на мелкие кусочки.

– Вот гад! – фыркнул кот. – Тарелку грохнул. Между прочим, из любимого сервиза.

– Возьмите меня с собой! – вскричал Максим, не обращая на рачительного кота никакого внимания. – Я вам пригожусь!

– Точно, – скептически фыркнул Васька. – Если у кого будет ненужная посуда, вмиг перебьет.

– Нет, ну действительно. Я могу трубу расширить.

Хм. Предложение заманчивое. Надоело шастать через окно. У мамы камина отродясь не было. Да и откуда ему взяться в обычной квартире. На шабаше уже за спиной хихикают. Хотя бы единственный раз полететь, как положено нормальной ведьме, через трубу.

– Ладно. Уломал. Метла, надеюсь, имеется?

Парень сник. Вероятно, метлы нет. И неудивительно. Я сама метлой обзавелась недавно. Баба-яга удружила. Это была замечательная метла, ручной работы, прутик к прутику, с отполированной до особого благородного блеска рукояткой. Мне метла очень нравилась. А Васька вообще в ней души не чаял. Он нежно и трепетно ухаживал за экстравагантным средством передвижения, исправно полировал и чистил. В общем, относился к ней как к живому существу.

– Хорошо, – тяжело вздохнула я. Если подумать, это того стоило. – Поедешь с нами.

– Думаешь, все поместимся? – поинтересовался Васька.

– Надеюсь.

На этом и порешили. Макс, сияя как новенький рубль, ускакал в свою комнату. Я принялась готовиться. Васька шустро смел все со стола и тоже присоединился к процессу. Передо мной встала извечная проблема: что надеть? Выяснилось, что юбку уже надевала и чудный костюмчик тоже. Кот нырнул в сумку, долго рылся в глубине, выбрасывая наружу кучу разнообразных вещей. Среди них были: одна туфля, теперь не нужная, так как другую я уже благополучно выбросила, проискав пару в течение двух недель, деформированная от многочисленных стирок майка, рыболовная удочка, колода карт Таро и руководство «Как подготовиться к своему первому шабашу». Руководство я с удовольствием полистала, ностальгируя о своем первом выходе в свет, когда из сумки вынырнул довольный кот. Васька нацепил на шею элегантную бабочку и умудрился вызолотить усы, шерсть на голове зачесал на пробор, на манер английского денди, не скупясь на гель. Пока я остолбенело таращилась на это чудо природы, фамилиар гордо вручил мне кожаный комбинезон.

– Ты чего так вырядился? – поинтересовалась я, втискиваясь в шмотку.

А ничего, стильненькая вещичка… Черная кожа плотно обтянула тело, вырез, правда рискованный, V-образное декольте практически до самого верхнего края бикини. Ходить в таком и не сверкнуть обнаженным бюстом – это надо талант иметь. Пришлось приклеить материал к телу банальным скотчем. Дешево и сердито. Васька тоже, красуясь, вертелся у зеркала:

– Подумаешь! Может, я не хочу выглядеть на твоем фоне как бедный родственник.

Я улыбнулась. Лукавит котик. А сам в прошлую пятницу так и увивался вокруг новой кошечки Бабы-яги. Конечно, к появлению у старушки белоснежной сибирской красавицы я приложила свою когтистую ручку. Очень уж хотелось старушке котеночка завести. Вот я и приобрела на выставке потрясающую кошку с разноцветными глазами: один голубой, другой серый. Васька от красоты такой просто обалдел. Впрочем, не он один. Эта блондинистая прелестница привыкла к вниманию еще на многочисленных выставках и держала себя с королевским достоинством особы голубых кровей.

Часы пробили одиннадцать, когда мы крадучись пробрались в зал, молясь, чтобы никому такая же идея не пришла в голову. Кот мужественно заглянул в комнату первым, заявив, что, если что, отмажется. Не пришлось. В зале было безлюдно, как на необитаемом острове. Камин давно прогорел, и темноту рассеивал яркий свет луны.

– Ладно. Свечу зажжем, когда покинем трубу, – сообщила я напряженному коту. – Максима ждать не будем – кто не успел, тот опоздал.

– Так и знал, что вы меня кинете, – раздался обиженный голос из кресла.

Я подпрыгнула от неожиданности. Васька зашипел. Положительно этот тип хочет, чтобы я поседела.

– Ты меня заикой решил сделать? – прошипела я, воинственно сжимая древко метлы.

– Я вас ждал, – обиженно вздохнул тот.

– И для этого притаился, аки тать в нощи? – злобно поинтересовалась я, готовясь огреть обидчика.

– Мы же не хотим, чтобы другие заинтересовались, чем это мы занимаемся так поздно?

– Хм, логично, – вздохнул котик. – Вика, опусти метлу. У мужика голова дубовая, еще сломаешь. Где другую возьмем?

Действительно. Перспектива взбучки ценой порчи метлы меня не прельщала. Где же я потом новую достану? Можно, конечно, полистать несколько старинных фолиантов, благополучно изъятых мною из запретной библиотеки. А что? Это же не воровство, правда? С тех пор как ректор узнал о моих частых визитах в эту самую библиотеку, ее перенесли в другое место и решили не ставить меня в известность о новом расположении. Я в отместку не стала афишировать то, что несколько книг до сих пор хранятся у меня. Зачем народ понапрасну расстраивать. Я же клятвенно заверяла ректора, что краем глаза взглянула только на одну, ну, может быть, две книги. А тут десять штук разом.

– Ладно. – Я диким усилием воли взяла себя в руки и опустила грозное оружие. – Поспешим.

Я поставила метлу метелкой вперед и оседлала ее. К прутьям крепко-накрепко связывающим заклинанием был прикреплен свечной огарок. Свечка служила своеобразной фарой, как у мотоцикла, и была несгораемой, по крайней мере по утверждению ее создательницы Бабы-яги. У меня не было причин не верить. За время использования свечной огарок ни на миллиметр не уменьшился. Васька черной тенью скользнул на плечо.

– Так и будешь стоять столбом? – тихо поинтересовалась я у Максима.

– Извини. Я просто не уверен, что это сработает.

– Вика, да брось ты этого придурка. Давай махнем через окно. Опаздываем же, – возмущенно урчал кот.

– Стоп. Вы же сами сказали, что на шабаш являться заранее не принято.

– Да. Но и опаздывать никуда не годится! – фыркнул кот. – Решайся уже.

Максим неуверенно пристроился сзади меня. Он вел себя так осторожно, будто, если прикоснется ко мне, душа его будет обречена на вечное проклятие. Нет. Так совсем не годится.

– Ладно. Вводный инструктаж. На шабаше от меня не отставать. Там легко потеряться, а транспорт у нас один на двоих. И советую держаться за меня крепко. Метла застоялась. Я ведь только по пятницам ее беру. Я понятно объяснила?

В ответ мужчина обвил мой стан с пылкостью утопающего, обнаружившего рядом спасательный круг. Ребра грозили треснуть от страстных объятий. Вот и делай после этого людям добро.

– Полегче, Ромео. Дай даме немножко воздуха, – фыркнул Васька. – Ты что, женщин никогда не обнимал?

– С чего ты взял? – обиженно откликнулся Макс.

– С того, что ты не в курсе, – они ласку очень уважают. А ты вцепился как ястреб в утку. И глаза зажмурил. Как заклинание читать станешь?

– Уже.

– Что – уже?

– Прочел. Оставил спусковой крючок.

«Спусковым крючком» называли ключевое слово в заклинании. Если предполагали, что заклятие понадобится, его зачитывали заранее. Это позволяло сильно сэкономить время. Согласитесь, маг, воющий заклинание в оскаленную морду мантикоры, может, и вызовет у бестии чувство недоумения, но она разорвет его на сотню маленьких ведьмаков гораздо раньше, чем он закончит. Я успокоилась и пришпорила метлу. Мы влетели в камин, сажа взвилась в воздух, заставив закашляться. Дымоход оказался узким, но камни услужливо расступались, не причиняя вреда, не оставляя на коже царапин. Заклинание действовало. И действовало отлично! Надо будет попросить Макса научить меня. Вдруг пригодится?

Мы вылетели из трубы как пробка из бутылки с шампанским. Как всегда, свобода и полет опьяняли. Я неслась, не обращая внимания на то, что практически ничего не вижу в темноте, просто отдаваясь ощущению полета, упругости ветра, бьющего в лицо и треплющего волосы. Где-то на периферии опьяненного восторгом сознания слышался посторонний звук, назойливый, как комар в спальне. Ну что там еще?

– А-а-а!!! – вопил Макс, тесно вжавшись в мою спину.

Вот блин! Я и забыла про него.

– Ну что ты так орешь? – увещевал его Василий. – У вас в отряд истребителей всегда берут эмоционально неустойчивых? Она сейчас налетается и успокоится.

На Макса утешение кота действовало примерно так же, как на мертвого припарки. Я тихо вздохнула и осадила разогнавшуюся метлу. Привычное прикосновение пальца к фитилю, и свеча на метелке вспыхнула.

– Ладно, ладно. Больше не буду.

– Да уж, сделай милость, – отозвался дрожащий голос Макса. – Я чуть не поседел.

– Трусишка, – хихикнул Васька. – А мне понравилось. Хотя в этот раз полет не такой быстрый.

Метла обиженно задрожала. Я ободряюще погладила отполированное древко. Она же не виновата, что сегодня пришлось тащить на себе двойной груз. Видимо, это ее утешило. Метла послушно свернула по направлению к Лысой горе. Ее выбрали ведьмы и нечисть для своих сборищ. Обычно собирались по пятницам, но рядовые собрания можно было и пропустить. В году есть четыре основных праздника, когда присутствие на шабаше считалось просто обязательным. Это праздники зимнего и летнего солнцестояния, Хеллоуин и Вальпургиева ночь.

Лысая гора местного шабаша находилась в лесу. Ее скрыли от посторонних глаз множеством трудоемких заклинаний. Заклинания обновляли примерно раз в квартал на праздники. В присутствии всего шабаша. Поэтому Лысую гору мог обнаружить только посвященный. Для этого все члены носили магический знак, своего рода пароль или опознаватель. Ими служили подвеска, кольцо, браслет, ожерелье или подвязка. У меня, например, было кольцо. Магическое поле было настроено таким образом, чтобы пропускать носителей этих вещей.

Мы плавно скользили над лесом. Макушки сосен под нами образовали сплошную темную массу, и с высоты лес производил впечатление непроходимого бурелома. Чем ближе мы подлетали, тем оживленнее становилось небо. Ведьмы и колдуньи скользили бесшумными тенями, приветствовали товарок, смеялись над шутками, обменивались репликами и представляли своих животных. Ведьмаки и колдуны тоже спешили к месту сбора, мимо нас прошуршал крыльями филин, случайно чиркнул по щеке крылом и вежливо рассыпался в извинениях. Максим мужественно не вздрогнул. Васька обрадованно подпрыгнул:

– Привет, Филька! Сколько лет, сколько зим! А Томка с тобой?

Филин сбавил темп и замахал крыльями, приноравливаясь к нашему полету.

– Нет, – огорченно ухнул он. – Она меня бросила. Я, видите ли, в своем втором облике выгляжу недостаточно благородно. Теперь крутит с соколом.

– Сочувствую, – искренне сказала я. – Не понимаю, что ей не нравится. Ты не жаба, не скунс, в конце концов.

– Правильно, – поддержал Васька. – У тебя роскошное оперение, и ночью ты видишь гораздо лучше некоторых.

– Спасибо, друзья, – расчувствовался филин. – Но только сердцу не прикажешь. Полечу напьюсь. Еще увидимся.

– Конечно, – согласилась я вслед шороху крыльев.

– Вика, а кто это был? – Глаза Максима по размеру не уступали глазам филина.

– Да Филька-филин, – махнул лапкой Васька. – Оборотень он. Закрутил с одной ведьмочкой. Она девка видная, только ветер еще в голове, а он гнездо вить собрался, о маленьких филинах подумывал.

– С чего ты это взял? – удивилась я. Я была не в курсе таких подробностей. Фильку я знала. Только он всегда представлялся фамилиаром ведьмы.

– Так я с ним не один стакан колдовского зелья выпил. Он ведь притворялся ее домашним животным. Теперь оборотни точат на него зуб за публичное унижение вида, а ветреная подруга покинула его. Жаль парня. Вик, а тебе нравятся высокие брюнеты с профилем с горбинкой?

Я недоуменно пожала плечами. И тут меня озарило:

– Эй! Ты сватаешь меня?

Васька доверительно обхватил мою шею:

– А что? Мужик он хозяйственный. Как и положено порядочному филину – все в дом. Верный. Ему нужна сильная духом женщина вроде тебя. Чтобы доминантной была, стукнула разок по столу – и он по струночке, по плинтусу… И удобно. Будет косить под домашнего любимца.

– Обалдеть, – потрясенно выдохнул Максим. – Инкубов я еще понимаю, но завести домашнего оборотня?

– А чем тебе оборотни не угодили? – поинтересовался Васька.

– Они же нечисть.

– Можно подумать ты чисть. Просто весь такой белый и пушистый.

– Так, ребятки… Заткнулись оба. Захожу на посадку.

– Что это значит? – опешил Максим.

– Не отвлекай Вику – расшибемся, на фиг!

Я сделала круг над горой, выбирая удачное место для посадки. Народу собралось – яблоку негде упасть. Впрочем, место для уединения найти реально. А вот с посадкой тяжелее. К тому же я начинающий пилот. Я скрестила пальцы на удачу и вошла практически в пике. Сзади испуганно вскрикнул Макс. Более привычный к таким фортелям Васька только крепче вцепился в кожаный комбинезон когтями, и я порадовалась, что ткань достаточно прочная. Земля встретила неожиданно мягко. Почти сразу налетел знакомый и мало знакомый народ, здороваясь, целуясь, пожимая руки. Я знала в лучшем случае половину. Симпатичные ведьмочки хохотали и просили представить им прекрасного незнакомца. Я смеялась в ответ, целовала чьи-то щеки, пожимала руки, здоровалась, представляла спутника, стараясь, однако, не потерять последнего из виду. Макс смотрел на все круглыми от удивления глазами. Васька высмотрел в толпе знакомую кошечку и шепнул:

– Пойду поздороваюсь с моей белокурой прелестницей. – И исчез в толпе черный пушистый ловелас.

– О-о-о! В наших рядах прибавление! – прозвучал вкрадчивый, мурлыкающий женский голос. – А ты, я вижу, даром времени не теряешь.

Я обернулась. К нам шла сама Хозяйка шабаша, прекрасная Велина Горобоевна. Белоснежная мантия развевалась у нее за спиной, серебряный полумесяц блестел на голове, ожерелья из множества камней украшали красивую длинную шею. Она улыбнулась, демонстрируя тонкие кончики клыков. Злые языки поговаривали, что ее мать когда-то соблазнил вампир, и клыки служат явным тому доказательством. Сама Хозяйка никогда не оспаривала, но и не подтверждала домыслы окружающих. Я склонилась в вежливом реверансе, предварительно пнув ошалевшего мужчину:

– О Хозяйка! Рада приветствовать тебя в эту прекрасную ночь нашей свободы!

– И я рада видеть одну из своих верноподданных в добром здравии и в хорошей компании. Представь же мне своего стеснительного спутника.

Я поднялась и вернула Велине улыбку. Хозяйка шабаша правит только на шабаше. Она может направлять своих подданных, помогать советом, но не более. Легко могут назначить другую Хозяйку и воздавать ей почести. Велина знала об этом и правила разношерстной свободолюбивой братией мягко и разумно.

– Этот неотесанный мужлан, позабывший все правила этикета, – Максим. Не суди его строго, он впервые в нашем обществе, и обилие впечатлений ошеломило его.

– Что ж, немудрено. – Смех Хозяйки прозвучал словно музыка. Я никак не могла понять, что это. Магический фокус или действительно ее смех так прекрасен, хоть разливай во флаконы и продавай. – Я прощаю его бестактность и немногословность. Веселитесь, дети мои.

Как только прекрасная Велина удалилась, приветствуя всех и каждого кивком головы, с кем-то заговаривая, кому-то улыбаясь, я вывела Максима из состояния транса грубым тычком локтя в бок:

– Ну ты даешь! Мог бы поздороваться или поклониться хотя бы. На особую куртуазность никто не рассчитывает, но основы элементарной вежливости должны быть.

– Обалдеть, – только и вымолвил он. – Кого тут только нет!

Я нахмурилась. Да вроде все здесь. Тонко хихикали молоденькие кикиморки, деловито сновали фамилиары, парочка ведьм тесно общалась с инкубом, который усиленно делал вид, будто он ведьмак; вряд ли он смог их обмануть. Легко порхали маленькие феи-крошки, своими разноцветными крылышками напоминая прекрасных мотыльков. Были также оборотни всех мастей из всех волостей, маги и куча различной нечисти, чье название я даже толком не помнила. И тут феи встрепенулись. Высокий маг, избранный супругом Хозяйки, ударил в золотой гонг, звон поплыл по поляне, призывая собрание к накрытым столам. В воздухе зажегся тотем шабаша: сирин и алконост на золотом фоне. Я схватила Макса за руку и поволокла за собой.

– Что сейчас будет?

– Пир. Что же еще? – удивилась я.

Откуда-то из-под ног выскочил Васька. Позолота с усов облетела, бабочку где-то потерял, но на вид довольный до тошноты.

– Ну как все прошло? – тихо поинтересовалась я у самодовольного кота.

– Великолепно. Муррыся в восторге.

Тем временем разожгли огонь. Подручные принесли глубокие чаны с колдовским зельем и торжественно установили над пламенем. На самом деле зелье готовилось заранее и имело очень сложный состав; в него входило множество компонентов, включая традиционное красное вино, мускатный орех, лепестки цветов и прочее. Компоненты добавлялись по одному, зелье готовилось в течение недели. Но главным в составе, разумеется, была кровь. Не человеческая, конечно. Подозреваю, что ее набирали заранее перед приготовлением традиционного пира. В источниках не было недостатка, ведь к столу подавались и птица, и дичь. Кровь собиралась в хрустальный резной флакон и торжественно выливалась в подогретое зелье. Вот и сейчас супруг торжественно передал Хозяйке флакон с драгоценным последним компонентом. Она приняла сосуд, осторожно откупорила крышку и деликатно понюхала, как нюхают пробку от бутылки дорогого вина. Велина благосклонно улыбнулась, отдавая дань качеству последнего компонента. Она медленно вылила содержимое в чаны, примерно равными порциями.

– Кровь пролита! – воскликнула Велина. Ее звонкий голос пролетел над поляной словно звон серебряного колокольчика.

– Кровь пролита! – поддержали ее собравшиеся.

– Пей и веселись, народ мой!

И началось веселье. Зелье разошлось по чашкам, бокалам, кубкам – кому какой сосуд больше нравился. Некоторые, склонные к экстравагантности, предпочитали кубки в виде черепов. Я с удовольствием отхлебнула из своего бокала.

– Слушай, а туда действительно вылили кровь? – шепотом поинтересовался Макс.

– Конечно, – мурлыкнул Василий. – Причем высококачественную.

Максим заметно побледнел:

– А откуда ее берут?

– Там за поляной младенцев рубят, – с гомерическим хохотом «признался» Васька.

Парень впечатлился и с тихим шорохом сполз в обморок.

– Спекся, – констатировал довольный кот.

– Зачем ты с ним так? – укоризненно попеняла я ему.

– Да ладно тебе! Щас откачаем.

Васька схватил ближайший кубок и, совершенно не обращая внимания на возражения владельца оного, поднес его к губам обмершего Максима и зажал несчастному нос. Тот вдохнул полный рот жидкости и закашлялся.

– Ты того, осторожнее, зелье крепкое, не смотри, что пьется легко, – предупредила я, заглядывая в вытаращенные глазки Макса.

Однако предупреждение сильно запоздало. Непривычный к зелью парень захмелел практически мгновенно.

– Гусары не пьянеют! – заявил он, пошатываясь и тщетно стараясь сфокусировать взгляд на происходящем, только непослушные глаза все норовили сбиться в кучку.

– Ой, какой хорошенький! – раздался восторженный голос. – Пойдем танцевать!

Грянула музыка. Во всех направлениях и плоскостях понеслись пары. Каждый танцевал на свой манер, и зрелище было воистину феерическое. Порхали феи, тысячи светлячков водили хоровод вокруг танцующих, скользя между парами, мигая то тут, то там. Цепкие женские ручки ухватили Макса и закружили в танце. Я дернулась было следом, но дорогу заступил симпатичный молодой человек.

– Моя леди, куда же вы так спешите? – вкрадчиво поинтересовался он.

– Да отстаньте вы, тут одна пронырливая особа утащила моего кавалера, – отмахнулась я.

– К чему так огорчаться? Разве дело грустить на балу? Пойдемте танцевать. Уверяю, я делаю это не хуже вашего спутника. И пусть пеняет на себя, что оставил вас в одиночестве.

Лестно, черт возьми. Я кокетливо потупилась, невольно играя хвостом. Действительно, на кой мне сдался этот Макс? Он мальчик взрослый, член команды истребителей нечисти. Вполне может позаботиться о себе самостоятельно.

– Пойдемте, моя королева.

Мужчина повел золотистыми с поволокой глазами. И обнял за талию.

– Минуточку. – Я поискала глазами пушистого проказника. Так и есть. Вон он, кокетничает с миловидной кошечкой черепахового окраса. – Васька! Найди Макса и пригляди за ним.

– Вот еще! – буркнул себе под нос кот.

– Я все слышу. Кто-то у меня сметаны не получит. Месяц.

Угроза возымела действие. Кот в отчаянье прижал пушистые лапки к груди и опрометью кинулся на поиски отбившегося от рук истребителя. Вот то-то же.

При ближайшем рассмотрении глаза у незнакомца оказались весьма странного цвета. Не янтарные, не желтые, а какие-то трехцветные. Вокруг зрачка радужка темная, как гречишный мед, дальше просто расплавленное золото, ободок светлого янтаря, немного изменчивый на свету. Странные глаза для человека. Демон? Он великолепно танцевал, уверенно вел, ловко огибая танцующих.

– Почему вы так на меня смотрите? – мягко улыбнулся он.

Я слегка подалась вперед, чтобы убедиться в наличии клыков или еще чего-нибудь подозрительного. Ничего. Даже прям как-то досадно. Не померещилось ли? С другой стороны, это же шабаш. Здесь кого только не встретишь. Черта лысого и того найдешь, если хорошенько поищешь.

– Да вот никак не могу вас раскусить. Кто вы такой?

Он рассмеялся так, словно я сказала нечто нескромное.

– Не надо меня кусать… По крайней мере здесь.

У меня отвисла челюсть от такой неслыханной наглости. На что это он намекает? Нет. Я, конечно, понимаю, шабаш – мероприятие веселое и славится свободой нравов, но почему-то именно его намек меня покоробил. Я открыла было рот, чтобы сказать что-нибудь резкое и язвительное, когда в свете полной луны мелькнули длинные уши.

– Эльф?!

От неожиданности я встала как вкопанная, но незнакомцу легко удалось сдвинуть меня с места раньше, чем мы успели столкнуться с кем-либо.

– А что вас так удивляет?

– Нет, ничего. Если не брать в расчет, что ваша братия считает шабаш сборищем дегенератов. – Тут меня озарило: – А-а-а… Тебя небось Тирандерель прислал. Ну так передай этому придурку, что никуда с ним идти не собираюсь и замуж за него не пойду, потому что такого урода даже могила не исправит, потому как в гробу он уже был. Или ему опять меч понадобился? Так вот ему мой ответ.

Я сложила знаменитую комбинацию из трех пальцев и предъявила оппоненту. Эльф ничем не выдал своего потрясения. Сказались века тренировки. Он только рассеянно моргнул, скосил глаза на предъявленный кукиш и все так же мило улыбнулся. Правда, улыбка вышла несколько кисловатой.

– Меня никто не посылал. А кем вам приходится этот Тирандерель? И при чем тут меч?

Я остолбенела. Вот это номер! Он действительно не знает рыжего надоеду? Или просто дурака включил? Эльфу пришлось поднапрячься, чтобы умудриться сдвинуть мое обалдевшее тело с места. Нет. Не подумайте, мужик попался сильный, только я уперлась, как сотня мулов разом: проще тащить на руках, чем заставить идти на своих двоих.

– Тирандерель приходится мне назойливым типом. Замуж зовет, зараза.

Глаза собеседника округлились:

– Насколько я понял, этот Тирандерель – эльф?

Я кивнула.

– Он предложил вам брачный союз?

Обалдеть. Нет. Ну честно. Так и сказал: «брачный союз». Умеют же эти эльфы женщинам лапшу на уши вешать. Я аж заслушалась и снова кивнула.

– Не понимаю. Он ведь прекрасен, как истинный перворожденный. И при всем при этом ты против? Феноменально. Человеческая женщина отказала эльфу!

Теперь была его очередь застыть от избытка чувств. Я вырвалась из цепких объятий незнакомца и умчалась в ночь раньше, чем последний опомнился. Все-таки странный народ эти эльфы. Я и раньше подозревала нечто подобное, но теперь уверилась окончательно. Видимо, за столетия либо мозги усыхают, либо самоуверенность зашкаливает, а может, то и другое одновременно. Неужели этот длинноухий на самом деле верит, что стоит смертной женщине узреть его красоту, как она рухнет в его объятия, пуская счастливые сопли? А шишочек под носочек? Размышляя в подобном ключе, я выпила еще зелья и ринулась в гущу танцующих. Эх! Гулять так гулять! Словом, чтобы не было мучительно больно…

Всю ночь я кружилась в безумном вихре шабаша. Партнеры сменяли друг друга. Чьи-то губы целовали мою руку, щеку, говорили комплименты, мурлыкали нежности, делились сплетнями и разнообразными рецептами (от маминого пирога до приворотного зелья). Словом, к утру я была в меру пьяной, немножко уставшей, но вполне довольной собой. Занимался рассвет. Настал час окончания веселья. Ко мне легко подлетела одна из знакомых ведьм, Вериока. Она с визгом повисла на шее, жарко шепнула в ухо:

– Привет, подруженька. Сегодня лучшая ночь, не находишь?

Я рассмеялась в ответ:

– Да тебе, подружка, каждый новый шабаш лучше предыдущего.

– И то правда. Грешна. Люблю зелье пьянящее да пляски до утра. Кстати, это твой мальчик?

Наманикюренный палец ткнул куда-то в сторону ближайших кустов. Я пригляделась. Действительно, возле самих корней, свернувшись калачиком, сладко почивал Максим. Подле с самым разнесчастным видом сидел Васька.

– Мой, – печально вздохнула я, прикидывая грядущие прелести транспортировки бесчувственного тела товарища.

И чего он так набрался?

– Гарный хлопец. Приводи его в следующий раз.

Я неприязненно покосилась на «гарного», сладко причмокивающего во сне.

– Не знаю, удастся ли в следующий раз выбраться, – пожала плечами я. – Меня зачислили в отряд истребителей, мы скоро выступаем.

– Жаль, – тяжело вздохнула Вериока, – а я-то, грешным делом, надеялась, что тебя распределят куда-нибудь на оседлое жительство. Летали бы друг к другу в гости. Ну да ладно, Васеньку ко мне пришли с известием, когда в следующий раз на шабаш надумаешь гарного хлопца привести.

Мы звонко расцеловались, и окрыленная Вериока улетела в компании своего грача. Ее заливистый смех долго звучал в ночи. Занимался рассвет. Пора было и нам. Надо вернуться раньше, чем наши друзья по отряду обнаружат пустые постели.

3

Группа истребителей собралась в зале казармы в полном составе. Ранним утром, когда командор и лидер группы по совместительству Владислав Третьяков скомандовал общий сбор, вдруг оказалось, что собирать-то и некого. В помещении находились только непосредственный руководитель, то есть он, и Филипп Новгородский, следопыт и эксперт по нечистой силе. Новоприобретенная ведьма с новоприобретенным котом куда-то бесследно испарились. Что только порадовало бы остальных членов команды, если бы не прискорбный факт полного отсутствия лекаря Максима Иванова, который вчера не вышел к ужину, а теперь и вовсе исчез. Факт сам по себе напрягал. Если учесть, что вчера Макс имел неосторожность очень резко высказаться в адрес новоприсланной ведьмы, то выводы получались неутешительные. Наверняка эта засланка разделывает труп несчастного на составляющие для своих ведьмовских зелий где-нибудь в глухом лесу. В довершение всего ее бесовский коняга сорвался с цепи и гонял лошадей по двору кругами. Угомонить зверюгу было некому. Пришибли бы давно тварь такую, но ведьма могла оказаться очень даже привязана к зверюге, не стоит ее злить. Все-таки работать вместе. Послали сообщение ректору Академии. На всякий случай.

Ректор примчался как на пожар и устроил форменный допрос. Теперь все трое стояли в зале и не знали, что думать. Поисковые заклинания ничего не дали. В камине что-то зашебуршало, и наружу вывалились три перемазанные в саже личности, одной из них оказалась пропавшая ведьма, пребывающая сильно навеселе и вполне довольная собой, вторым был утраченный Макс, совершенно никакой, больше напоминающий храпящее бревно, а третий вообще оказался при рассмотрении котом.

– Ой. А что это вы тут делаете? – захлопала глазами ведьма, опираясь на метлу.

– Виктория!!! – возопил ректор, как дух отца Гамлета, требующий от сына отмщения. – Где ты была?

Я сделала невинные глазки:

– Вот уж не подозревала, что нахожусь под домашним арестом.

Ректор нахмурился:

– Виктория, ты уже взрослая женщина. Тебе не кажется, что проводить ночь перед заданием, напиваясь до бессознательного состояния, мягко говоря, нерационально?

– А мы сегодня выступаем? – искренне удивилась я.

Хотя, кажется, вчера ректор упоминал о чем-то подобном. Елки! И как я могла забыть?! Если бы помнила, вернулась бы раньше. Так глупо засыпаться!

Ратибор Мстиславович пристально уставился мне в глаза и понял, что я не лгу. Меня действительно не удосужились ввести в курс дела официально. Он не менее впечатляюще вперил свой взгляд в истребителей. Они смущенно потупились, разглядывая пол как пара провинившихся школьников. Ну надо же! Приятно посмотреть. Я улыбнулась. Васька воспользовался моментом и смылся. Макс причмокнул во сне и потребовал продолжения банкета.

– Оба на вводный инструктаж не явились, – процедил командор.

– О! Вы просто забыли нас пригласить. Интересно почему?

– Потому, что успокаивал одну взбесившуюся зверюгу.

Мне понадобилась пара минут, чтобы осознать, что упомянутая зверюга – это не я.

– Это вы о ком?

– О жуткой, мерзостной гадине, которую ты по ошибке называешь лошадью.

– Что с Яшкой?! – возопила я, готовая порвать всех на мелкие кусочки вне зависимости от количества исходного материала.

Ахурамариэль внутри меня напрягся, готовый вырваться наружу и начать крушить все подряд. Ахурамариэль – потрясающий эльфийский клинок. Этот придурок Тирандерель умудрился спаять меня с мечом в единое целое и потом носился за мной с угрозами, чтобы я отдала украденный клинок. Идиот! Как можно отдать часть себя?

– Успокойся, девочка. Жив твой конь и довольно жизнерадостно гоняет лошадей по двору.

Напряжение отпустило. Плечи расслабились, Ахурамариэль успокоился и затаился где-то в глубине. Яшка в добром здравии, развлекается с местными. День начался прекрасно.

– Может, все-таки ты уберешь своего бешеного зверя от наших коней? Как мы поедем на задание?

Я неуверенно пожала плечами:

– Ладно. Считайте, уговорили.

Во дворе вошедший в раж Яшка, позвякивая остатками массивной цепи, активно гонял громко ржущих от ужаса лошадей. Те, кто плохо убегал, получали укус в круп и прибавляли скорость. Клочья пены падали с боков лошадей, пыль стояла столбом, как в песчаную бурю.

– И какой садист додумался навесить на мою лошадь цепь? – гневно поинтересовалась я.

– Ты забыла его привязать. Вот я и воспользовался бычьей цепью. Ума не приложу, как он ее порвал? – недоумевал командор.

– А он не рвал, просто перекусил. Сам видел, как эта зверюга цепь грызла, – заметил Филипп.

– Неужели перегрыз? – восхищенно округлил глаза ректор. – Талант!

– Яшка! – крикнула я увлекшемуся погоней коню. – Да брось ты их!

Конь, недолго думая, ухватил ближайшую лошадь клыками и запустил животное в небо. Раньше я никогда не видела, как лошади летают. Теперь был как раз тот случай, когда мечты сбываются. Довольный до соплей Яшка подскакал ко мне, держа хвост на отлете, радостно оскалился и попытался лизнуть меня в нос.

– Вообще-то я не это имела в виду… – Морда коня приобрела обиженное выражение. – Но разве можно обижаться на такого милашку? – Команда мрачно освидетельствовала «милашку», явно не соглашаясь со мной, но благоразумно придерживая свой пессимизм. – Напомни мне, чтобы в следующий раз выражалась более четко.

Я гладила вороную морду. Яшка откровенно млел от ласкового прикосновения, жмурясь, как довольный кот, и урча. Странно. Раньше я полагала, что лошади не могут издавать подобных звуков. Хотя я небольшой знаток лошадей и раньше вообще старалась избегать их общества. К счастью, для будущей оседлой ведьмы езда верхом необязательна.

– Обалдеть! Лошадь мурлычит, – изумился Филипп.

– Ага. Вот только на ком теперь Макс поедет? – печально ухмыльнулся командор. – Лошадка-то тю-тю!

Я задумчиво почесала затылок:

– Другую можно выдать.

– Легко сказать, – заметил ректор. – Лошадей, спокойно переносящих тяжесть пространственного перехода, не так много. Слишком трудное обучение.

Да-а, ситуация. В мозгу начала вырисовываться не лишенная оригинальности идея. Главное, чтобы все присутствующие окончательно не спятили в процессе ее воплощения.

– А в казарме есть большое зеркало?

– Зачем? – подозрительно поинтересовался Владислав.

– Что за дурная манера отвечать вопросом на вопрос? Слабо просто ответить? – в тон откликнулась я.

– Допустим.

– Ведите.

Зеркало действительно было большим, квадратным, оправленным в картинную раму. Оно как нельзя лучше подходило к моей затее. Здорово. Надеюсь, все получится. Я метнулась в комнату, где расторопный Василий уже успел приготовить горячую ванну и завтрак. Макс крепко спал – почему-то на моей кровати. Вообще наглеж. Я было сунулась его будить, но передумала. Пусть дрыхнет. К поиску хрустального шара пришлось привлекать Ваську, так как в объемной спортивной сумке найти что-либо практически невозможно. Постоянно попадаются различные вещи, давно утраченные вместе с надеждой обнаружить их когда-либо еще. Один раз я даже нашла трупик хомячка. Так вот что с ним стало! Зверек принадлежал когда-то Мелене, моей однокурснице. Милое, в сущности, создание перепортило все наши учебники. Их пришлось собирать буквально из обрывков с помощью магии, лишь бы сдать в библиотеку. Иначе разорились бы на штрафах за испорченную литературу. Однажды хомяк просто исчез. Мы его долго искали и подозревали в причастности к пропаже кошку нашего сторожа. Да. Зря мы, наверное, насыпали им слабительного и снотворного одновременно. Хотя и животное и хозяин славились склочным и вредным характером.

Шар обнаружил Васька. Он просто влез в сумку, долго копался внутри и наконец вынырнул наружу, держа в лапках шар, на манер кролика из шляпы фокусника. Я похвалила любимца, крепко расцеловала усатую морду и вызвала Велиора из Темного мира. Но ответил его сын, Бельвиор:

– Опять ты?

– Я тебе тоже очень рада, – в тон ему откликнулась я. – Отец дома?

– Нет. Уехал в пустыню к Аватару. Слушай, оставила бы ты его в покое. Они с мамой только помирились.

– Ревнуешь?

– Нет. Просто без тебя спокойнее.

– Если выполнишь мою просьбу, отстану.

– Ловлю на слове. Выкладывай.

– Помнишь, в прошлый раз вы выделили мне верхового ящера? Можешь мне его переслать?

В глазах собеседника мелькнуло странное выражение.

– Не вопрос. Иди к зеркалу, трижды произнеси мое имя, портал откроется.

– Спасибо.

– Не стоит благодарности.

Вот тут мне стоило насторожиться. Но я не придала словам демона должного значения. А зря. Я спокойно вернулась в зал к зеркалу. У обычного в общем-то предмета был полный аншлаг. Народ живо интересовался предстоящим мероприятием. Особо любопытный ректор внимательно оглядел зерцало со всех сторон, во избежание оптического обмана зрения. Я только пожала плечами и мирно постояла в углу, глядя на манипуляции Ратибора Мстиславовича. На меня уставились как на профессора во время жутко сложного эксперимента: то есть нервничали, но боялись вывести из равновесия, а то взорву что-нибудь в припадке энтузиазма. Я прошествовала с гордо поднятой головой к зеркалу, ткнула в него растопыренной пятерней и провыла формулу вызова. Поверхность стекла помутнела, и оттуда полезло… Мама дорогая!..

– Ни фига себе! – Кот от удивления уронил блюдо с пирожками. – Опять перемагичила!

– Я этого не заказывала! – нервно завопила я, обозрев нечто склизкое и вонючее, как труп, пролежавший в могиле не менее сотни лет, прущее из зеркала.

Я не придумала ничего лучше, как врезать по нему табуретом. Предмет мебели разлетелся в щепу и живописно украсил пол, потом мы общими усилиями стукнули чудовище столом, самоваром, закидали пирожками, повтыкали в студенистое тело все вилки, ножи и даже ложки, которые только смогли обнаружить в комнате. Избиваемый отчаянно верещал, но с упорством асфальтоукладчика пер из зеркала. Просто маньяк какой-то! В конце концов мы поднатужились и совместными усилиями запихнули жутко смердящую слизь обратно.

– Фу-у-у! – смахнул пот с лица ректор. – Загнибеда, еще одна такая выходка, и я не доживу до пенсии.

– Не стоит преувеличивать, – кокетливо потупилась я. – Вас с лихвой хватит на множество моих выходок. И между прочим, раньше вы не очень-то и жаловались.

– А раньше ты не притаскивала в Академию говорящих котов и лошадей-мутантов и из зеркала не лезла разнообразная гадость. Кстати, ты посмотри, во что превратился зал!

Действительно. Погром – слабо сказано. Вонючая слизь противными хлопьями висела даже на потолке, издавая запах, не способствующий хорошему пищеварению, мебель превращена в щепу, половина камина оказалась разобрана, ковер проще выкинуть, чем почистить, посуда полностью отсутствует. Только в углу мирно посапывал Макс, умудрившийся передислоцироваться из моей комнаты и проспать весь этот бой без правил.

– Ратибор Мстиславович! Может, нам стоит приступить к выполнению задания без ведьмы? – с надеждой предложил командор.

Что-то больно ребята желают от меня отделаться. Впрочем, их стремление нашло живой отклик в моей душе. Только боюсь, не с моим счастьем такое развитие сюжета.

– Нет, – покачал головой упрямый ректор, – выступаете в полном составе или не выступаете вообще.

Я встала и снова направилась к зеркалу. Народ насторожился.

– А может, не надо? – робко поинтересовался Филипп.

– Надо, Филя, надо, – утешила я и провыла заклинание вызова.

Зеркальная поверхность помутнела, подернулась дымкой, поплыла, и из зеркала прямо на меня рухнул счастливый до соплей Волчок. Команда восприняла волка-мутанта, как и положено команде истребителей, в штыки. Заклинания решили не применять, опасаясь ранить свою, то бишь меня. Не хотелось думать, чем кончилось бы для меня появление еще одного мутанта, если бы не присутствие ректора. Мочить при нем меня не осмелились. Но тут перед мужчинами встала фактически неразрешимая проблема: где взять оружие? Вся мебель уже тю-тю! Да и мутант вел себя до крайности странно. Он восторженно вертел хвостом, как вертолет пропеллером, и лизал лицо хохочущей ведьме. Ну с ведьмой все ясно – истерика. Шутка ли, такая зверюга. Командор мужественно попытался оттащить вошедшего в раж зверя, но последний зарычал и клацнул немаленькими зубами в сторону истребителей. Положение спас Васька.

– Вика! – всплеснул пушистыми лапками кот. – Ну вы прямо как дети! Что за страсти в пыли? Между прочим, целоваться с собакой негигиенично. И ты уверена, что просила именно волка? По-моему, речь шла о ящере. Или я чего-то не понял?

Я смущенно отстранила радостного Волчка и поднялась на ноги. После сегодняшних приключений выпачканный до неузнаваемости комбинезон, вероятнее всего, придется выбросить. Жалко ужасно. Одни расходы.

– Минуточку, – вмешался ректор. – Вы знакомы?

– Ратибор Мстиславович, с Василием знакомы все, и вы в том числе, – заметила я.

– Нет, – отмахнулся тот, – я вот об этом звере, – указующий перст ткнулся в сторону вывалившего розовый язык Волчка.

Тот, не будь дурак, ловко клацнул зубами. Руку ректора спасла только прекрасная реакция.

– А-а-а, – понимающе протянула я, – вы о Волчке? Волчок, знакомься – это Ратибор Мстиславович. Ратибор Мстиславович, знакомьтесь – это Волчок. Теперь, когда вы подружились, пойду-ка я приму ванну и спокойно позавтракаю, выпью кофе…

– Ага, и какао с чаем. Размечталась! И так выбились из графика, – осадил меня командор.

Я обиженно закусила губу:

– С каких это пор личная гигиена считается роскошью?

– С тех самых, когда твой ненормальный жеребец запустил в воздух лошадь Макса, сам он находится в невменяемом состоянии, гостиная благодаря стараниям одной не вполне нормальной ведьмы превратилась в руины, и в довершение всего мы уже с час как должны были прибыть на место. Еще перечислять надо? Или и так дошло?

Я хотела было возразить, что я тут вовсе ни при чем. Нечего было злить Яшку. Он цепь никогда не любил. Макса никто специально не поил, он сам справился с этой задачей, а Волчка я не звала, этот придурок Велиор опять все перепутал. Или нет… Не может быть! Этот ядовитый гад прислал Волчка преднамеренно?! Ну держись!

– Я имею право на один звонок, – заявила я и исчезла из комнаты раньше, чем кто-либо успел мне возразить.

Велиор ржал как ненормальный. Я грозилась его придушить.

– Попробуй, – ехидно предложил он. – Ручки коротки.

– Ах ты мерзавец! – Я дернулась к шару, чтобы придушить паразита, шар качнулся, и Васька спас хрупкий предмет, приняв его в красивом броске. Ну просто голкипер, умилилась я.

Недолго думая, я запустила в шар заклятием. Как ни странно, шар не взорвался, не рассыпался на мелкие осколки, как это бывает с хрустальными шарами, если по ним шарахнуть заклятием. Поверхность хрусталя подернулась дымкой, будто расплавилась, заклинание нырнуло внутрь, словно никакой преграды между нашими мирами не существовало, Велиор издал удивленный возглас и заметался по комнате. Заклинание оказалось самонаводящимся и точно следовало за демоном. Класс! А жизнь-то налаживается…

Дверь распахнулась и с грохотом врезалась в стенку, от удара посыпалась штукатурка, но вошедшего это обстоятельство ничуть не смутило. Командор хранил спокойствие удава перед броском. Ощущение такое, будто он сейчас прошипит: «Подойдите ближе, бандерлоги!» Жуть.

– И что сие значит? – вкрадчиво поинтересовался Васька, невозмутимо паковавший мою метлу в сумку.

Некоторое время командор с интересом наблюдал за процессом.

– Что уставился, отец родной? На мне узоров нет и цветы не растут, – фыркнул наглый котяра. – Чего приперся-то?

– Мне кажется, что одно животное здесь лишнее, – прошипел задетый за живое мужчина.

– Согласен, – деловито кивнул кот, застегивая «молнию» на сумке. – И кажется, знаю, какое именно.

Взгляд кота выражал полное презрение и недвусмысленный намек на самого командора. Тот побагровел. В руках возникло голубое свечение боевого заклинания.

– Тише вы, горячие парни. – Ректор возник словно джинн из бутылки. – Приберегите силы для задания.

Через пять минут мы собрались во дворе, даже Максима приволокли и уложили на земле. Тот даже не проснулся, счастливчик. Ратибор Мстиславович толкнул напутственную речь, пожелал нам всем удачи и троекратно расцеловал каждого. Разве что платочком белым вслед не помахал. У меня в мозгу так и вертелось: «Идущие на смерть приветствуют тебя!»

Пространственный телепорт напоминал гигантскую воронку; ступив в нее, попадаешь в объятия нестерпимого холода, словно ледяной колодец смыкается вокруг. Кажется, что воздух в легких замерзает и превращается в тысячи мелких иголок. В частности, поэтому такими переходами пользуются только в крайних случаях, предпочитая быстроте перемещения более традиционный вид транспорта. А еще такие переходы очень выматывают, словно искривленное пространство питается энергией живого существа. Ходили леденящие душу слухи о том, что некоторые ушли в переход, а вернуться не вернулись, что переход выпил их души и превратил в нежить, вынужденную скитаться по искривленному пространству, питаясь энергией других, сбивая путников с пути. Передо мной в переход вошел Волчок. Он скривил морду, подцепил зубами Максима, ловко закинул бесчувственное тело на спину и скрылся внутри. Я зажмурилась и ступила следом, крепко сжимая в одной руке поводья Яшки. На плечах, словно воротник, возлежал Васька. И все равно было очень страшно.

4

Когда удалось покинуть пространственный переход, я была вымотана, но невредима. Однако радовалась я недолго. Местом высадки оказалось болото. Ландшафт удручающий, не располагающий к радостному настроению. Унылые кочки, грязная топь, жидкая растительность, обилие мошкары и лягушек – все это ввергло меня в недоумение.

– На трясинника идем, что ли? – удивилась я.

Трясинник относится к нечисти, обитающей на болоте. Промышляет он тем, что затаскивает в трясину животных, кого утопит – тот и обед. На людей, однако, нападает крайне редко. И то либо с голодухи, либо если умудрился достигнуть достаточно большого размера. Внешне напоминает болотную кочку, ошибку можно распознать, только наступив непосредственно ему на голову.

– Загнибеда, подвинься, – послышался голос Филиппа.

– Интересно – куда? – опешила я, осматривая скудный ландшафт на предмет наличия свободных кочек без перспективы пойти на корм трясиннику.

Соседние кочки оседлали командор с лошадью, которая уставилась на хозяина с нескрываемым ужасом и исподтишка пыталась спихнуть его в топь. На другой, вывалив розовый язык, спокойно стоял Волчок с Максом на спине. Я посмотрела на Яшку. Тот чувствовал себя превосходно, если учесть, что раньше частенько пасся на болоте.

– Загнибеда, предупреждаю, или ты уходишь, или я высаживаюсь тебе на голову.

Угроза подействовала, но не на меня. Я как раз решила возмутиться неслыханной бесцеремонностью следопыта, когда Яшка подцепил меня за комбинезон, закинул на спину и легко перепрыгнул на соседнюю кочку. Вовремя, надо сказать. Из воронки вывалился Филипп с лошадью и с удивлением уставился на болото.

– Обалдеть, – прошептал он. – Это что, так и было задумано?

– Разумеется, нет. Мы промахнулись. – Командор извлек из кармана амулет, положил его на раскрытую ладонь, провел над амулетом рукой и… вуаля! Голографическая карта возникла в воздухе. Третьяков нахмурился, разглядывая увиденное.

– Судя по карте, мы промахнулись на несколько десятков километров.

– Здорово, – кивнула я. – Несколько десятков километров – топь.

– Некоторые ведьмы могли бы помолчать. Это из-за тебя мы выступили позже, – зашипел в мою сторону Филипп.

– Серьезно? – ехидно фыркнул Васька. – То есть именно по этой причине вы облажались и попали не туда, куда планировали? По-моему, плохому танцору…

– А мнение облезлого кота мне вообще неинтересно.

– Вика! – возопил котик. – Он меня драной кошкой обозвал!

– Тихо, дети, – перекрыл наши вопли спокойный голос командора. – Если мы собираемся найти место для ночлега до темноты, следует двигаться уже сейчас. Следовательно, прекращаем разборки и трогаемся. Я понятно объясняю?

Все кивнули, включая Яшку и Волчка. Удивительная сплоченность коллектива. Только что проснувшийся Макс зябко поежился и поинтересовался:

– А что здесь происходит? Кто-нибудь, дайте воды.

– Да без проблем, – откликнулся Филипп. – Тут воды навалом.

– И где? – осоловело поинтересовался Макс.

– Везде. – Филипп сделал широкий жест, обводя округу. – Угощайся.

Пока Макс пытался осознать весь трагизм своего положения, хлопая сонными глазками на окружающее пространство вообще и на шерсть Волчка в частности, командор последний раз сверился с картой и задал направление. Его лошадь проследила взглядом за указующим перстом хозяина и протестующе заржала, категорически отказавшись покидать кочку, с которой уже сроднилась. Макс наконец сложил части пазла в картинку и пришел в ужас.

– Я сижу на монстре! – заорал он и попытался спрыгнуть.

Прыжок удался. Парень плюхнулся в грязь и принялся тонуть. Чем больше он дергался, тем быстрее погружался.

– Может, мы ему все-таки поможем? – возмутилась я бездействию окружающих. Моя кочка находилась дальше других.

– Вот ты и начни, – огрызнулся Филипп.

– Не волнуйся. Хорошая ванна еще никому не повредила. По крайней мере, он быстро протрезвеет, – улыбнулся командор.

Я опешила. Неужели они дадут Максу вот так запросто утонуть только потому, что человек слишком расслабился на шабаше? Да, конечно, они слишком хорошего о себе мнения, чтобы присоединиться к нашим танцам под луной. Но в конце концов, у каждого есть право на безобидное хобби.

– Волчок! – позвала я.

Мутант скривился, будто съел лимон, но, прежде чем он успел что-либо сделать, командор махнул рукой в сторону уже булькающего грязной жижей Макса, и болото со звонким чмоком отпустило беднягу. Заклинание подняло Максима в воздух и водрузило грязного с ног до головы парня на спину огорченного Волчка.

– Ты же не думала, что мы дадим ему утонуть? – с ироничной улыбкой спросил командор.

– Если честно, на секунду – да, думала, – призналась я.

– Ну не такие уж мы и отморозки, – рассмеялся Третьяков, пытаясь стащить упрямую лошадь.

Некоторое время я просто наблюдала за тем, как мужчина борется с упертым животным. Если так пойдет дальше, то мы рискуем провести на болоте не только целую ночь, но и остаться здесь на поселение.

– Если мы с Яшкой двинемся впереди, это ее успокоит? – спросила я.

– А ты сможешь?

Я просто кивнула. Уж в Яшке я была уверена. Этот зверь пройдет где угодно.

– Ладно. Только надо спешиться.

– Ага, – кивнула я, – тогда я утону на сто процентов. Нет, народ, так просто вам от меня не отделаться.

Я пришпорила Яшку. Тот только того и ждал. Удобство заключалось в том, что он не только прекрасно двигался по болоту, но и знал направление. Конь ловко запрыгал по кочкам, как сайгак, расплескивая брызги мутной воды во все стороны. Мужчины опешили от такого зрелища, – видимо, они не предполагали, что по болоту можно эффективно передвигаться таким оригинальным способом. Следом двинулся Волчок. Не ожидавший такого подвоха Макс чуть не плюхнулся обратно в топь, но вовремя успел вцепиться в шерсть мутанта; тот только зарычал в ответ на грубость седока, но темп не сбавил. Когтистые лапы волчьей помеси, выросшей в пустыне, оказались неплохо приспособлены к прыжкам по болоту. Волчок благоразумно предпочел уже проверенные Яшкой кочки. Воспрянувшие духом лошади остальных членов команды рванули следом, с надеждой выбраться из жуткого места живыми. Седоки еле поспевали за разгоряченными скакунами. Посреди болота оказался небольшой островок, поросший чахлой травой, мхом и низкорослым кустарником. На него мы выбрались первыми. Волчок с нескрываемым омерзением скинул на траву изгвазданного седока и умчался, видимо на охоту. Максим даже не возмутился тому обстоятельству, что волк поступил с ним, как с мешком картофеля.

– Где ты раздобыла этакого монстра? – поинтересовался он, перекатываясь на спину.

– Практически там же, где и Яшку. Волчок хороший. Правда, при первой встрече желал мною пообедать.

– Пообедать?!

– Ну может, поужинать. Не знаю.

Васька подхватил сумку и умчался куда-то в сторону кустов. Я не стала уточнять зачем. Просто положилась на его здравомыслие. Иногда кот ведет себя разумнее, чем я. Поэтому я просто занялась своими делами. Расседлала Яшку и пустила его пастись. В привязи конь не нуждается и вернется по первому свисту. Остальная команда появилась только тогда, когда мне уже до смерти надоело считать лягушек на соседней кочке, а грязь на Максе высохла и застыла черепичной коркой.

– Ну? – поинтересовался запыхавшийся командор.

Филипп выглядел так, словно его волокла на буксире буйная лошадь. Просто полный близнец Макса. Я еле сдерживала улыбку. Но мужчины, похоже, не оценили моего резко возросшего чувства юмора и прямо взбесились. Разбивка лагеря проводилась в полном молчании. Попытались развести костер, но скудная, отсыревшая растительность не позволила даже мечтать об обогреве и горячей пище. Максим плюнул на испорченную одежду, в которой он мог с легкостью сойти за собственную статую, и щеголял в семейных трусах веселенькой расцветки в горошек, полностью игнорируя болотный гнус и сырость. Филипп последовал его примеру, только, в отличие от целителя, следопыт заранее озаботился сменой одежды и разгуливал во всем чистом и сухом, на зависть Максу. «Мне тоже не мешало бы переодеться», – решила я, но искать Ваську было в лом. Ладно, подожду, когда сам вернется.

Тем временем командор с Филиппом извлекли из вещмешков по банке тушенки и приготовились к трапезе.

– А нам где взять тушенку? – спросил Макс.

– Видимо, там, где вы вчера весело проводили время, – ехидно предложил Филипп.

Я опешила от подобной несправедливости:

– Вы же сами не сообщили нам о времени отправки!

И это было именно так. О том, что мы отправимся сегодня, нам сказал ректор, но им это знать не обязательно.

– Можешь подать на нас в суд, – фыркнул командор. – Думаю, стоит заночевать здесь. Дальше лошади просто не пойдут.

Я невольно покосилась в сторону так называемых «скакунов». Несчастные животные вповалку лежали на животах, раскинув ноги в разные стороны, и жадно глотали воздух ведрами. Да, на таких, пожалуй, далеко не уедешь.

– Надо было бросить вас в болоте, – заявила я. – А что, сидели бы там с комфортом, пока тушенка не закончится. К тому же лошадей хватило бы надолго.

– Так чего ты теряешься? У тебя целых трое животных. Начнешь с лошади, закончишь котом. Потом приступишь к лягушкам. Вон их здесь сколько развелось, и не сосчитаешь, – ехидно предложил Филипп.

Я проследила за его взглядом и увидела упитанную зеленую квакшу, важно восседающую на соседней кочке. А что? Это мысль. Едят же лягушек французы. Говорят, лягушиные лапки по вкусу напоминают курицу. Зелененькая, словно уловив мои мысли, громко квакнула и ловко ускакала по своим делам. Перспектива остаться без ужина удручала. Если учесть, что я не обедала и не завтракала, – словом, есть о чем пригорюниться. В этот момент кто-то настойчиво дернул меня за штанину. Я опустила глаза и увидела пританцовывающего на задних лапках Ваську:

– Вика, да плюнь ты на этих индивидуалистов, пойдем кушать. А то все остынет.

Брови мужчин поползли вверх.

– Откуда взяться горячей еде? Развести костер здесь нереально, – заметил Третьяков.

– Точно, – кивнул Васька, явно противореча собственным словам. Полюбовался произведенным эффектом и добавил: – Это если у вас нет керосинового примуса.

И был мною затискан и расцелован.

– Что бы я без тебя делала?!

– Умерла бы с голоду, – предположил пушистик. – Ну пойдем же. А то все остынет и станет невкусным.

– Эй! А я? – вопросил Макс, расстроенный несправедливостью окружающего мира.

– Пойдем с нами. Васька вечно готовит больше, чем мы в состоянии съесть.

– Подумаешь, – фыркнул кот. – Еды должно быть много.

– Да что там может сготовить какой-то помоечный кошак?! – презрительно заметил Филипп.

– О-о-о! – с мечтательной улыбкой протянул Макс. – Что он может приготовить…

Мы удалились, провожаемые недоуменными взглядами оставшихся членов команды. Здорово иногда вытащить нечто удивительное из арсенала, словно фокусник кролика из шляпы.

За кустами котик устроил все наилучшим образом. Можно было подумать, будто мы не на задание собрались, а выехали на природу на пикник. Здесь стоял небольшой складной столик, сервированный для ужина, складные стулья, горел керосиновый примус, водруженный на подставку, на примусе аппетитно скворчало нечто умопомрачительно вкусное, судя по аромату – картофель с грибами. Котик даже установил ярко-синюю палатку. Словом, как обычно, позаботился обо всем. Даже о теплой воде для умывания и мытья рук. Так что за стол мы сели чистыми, насколько это вообще было возможно.

Васенька щедрой лапкой разложил по тарелкам огненную картошечку с грибами, кусочки куриного филе и салат. На десерт последовали горячий чай и пирожки с клюквой. Жизнь удалась. В течение нескольких минут слышалось только довольное чавканье оголодавшего народа. Когда первый голод был утолен, я задала вопрос, так долго мучивший меня:

– Макс, а зачем мы приперлись на это болото? Тинника, что ли, ловить?

Макс с тихим сытым стоном отвалился от стола и с вожделением уставился на пирожок, который внутрь организма уже не помещался.

– Нет, – покачал головой он и сыто икнул, – у перворожденных что-то стряслось.

– У эльфов? – с ужасом переспросила я.

Нет. Ну и везет мне с этими ушастыми…

– А что тебя так удивляет? Увидишь настоящих эльфов. Или боишься влюбиться?

– Нет. Вика не боится эльфов. Просто те из них, что попадались нам, были странные ребята. Один ушастый до сих пор не теряет надежды жениться на Вике.

– На тебе хочет жениться эльф?!

– А чему ты удивляешься? – фыркнул котик. – Она у нас ведьма видная, в полном расцвете сил.

Я медленно покраснела.

– Особенно сейчас я полна очарования.

Котик пожал плечами:

– Да не вопрос. Тебе просто нужен горячий душ, мягкая постель и здоровый сон. Ты на ногах вторые сутки.

Слово «сон» прозвучало музыкой для измученного организма. Мягкая постель – здорово, но вовсе не обязательно. Я устала так, что готова была спать стоя, на манер боевой лошади. Все-таки полезное существо фамилиар. Ужин сделал, палатку поставил. Благодать.

– Вик, а откуда все взялось? – поинтересовался Макс.

– В смысле? – нахмурилась я.

– Ну палатка, ужин…

– Так Васька ужин приготовил и палатку поставил.

– А раньше где все это было?

– В сумке.

Максим с удивлением уставился на спортивную сумку. Она только выглядела обычной, а на самом деле имела потрясающую вместительность. Вот котик и запихивал туда все, что нужно и что не нужно тоже.

– Она же маленькая.

– Слушай, Максим, – тихо вздохнула я, – ты в какой Академии учился?

– В Академии Колдовства, Чародейства, Магии и Волшебства, – честно сознался он. – На факультете целительства, а что?

– Ну так не задавай глупых вопросов. Пространственную магию там тоже изучают.

Макс посмотрел на меня как-то по-особому выразительно. Внимательно так посмотрел:

– Загнибеда, кончай лапшу на уши вешать. Я, может быть, наивный, но не совсем идиот. Пространственная магия – высший пилотаж, ею владеют считаные единицы.

Опаньки! Опять засыпалась. Ну откуда мне было знать, что этого на лекциях не читали? Я на них как-то редко бывала, предпочитая уединение в библиотеке. Правда, она оказалась запретной, но это другая история. И посвящать Макса в подробности как-то не очень тянуло.

– И все-таки в библиотеке эти книги есть, – уперлась я.

Все. Буду стоять на своем до конца.

– Видимо, мы ходили в разные библиотеки, – ухмыльнулся Максим.

– Наверное. Я же не лезу в целительство. Как ты думаешь почему?

Макс пожал плечами.

– Да потому, что я в нем мало что смыслю и травы воспринимаю только в виде готового зелья. Вот и ты не лезь в то, в чем не разбираешься.

– Да хватит вам собачиться, – вмешался Васька. – Ну я ее этому обучил. Легче тебе стало? Пойдем лучше спать. Чует мое сердце, завтра денек будет еще тот.

Палатка. Палатка поразила всех, даже меня самое. Раньше я как-то не задумывалась, откуда Васька ее взял. Денег у кота не было, и я не представляла, как еще он мог раздобыть такую дорогую вещь. Но когда мы вошли внутрь, так и застыла с отвисшей челюстью. Первое чувство было смешанным: восторг с удивлением пополам. Второе – ужас. Где кот мог раздобыть подобное чудо, кого для этого пришлось убить и, главное, что нам за это будет? Макс восхищенно присвистнул:

– Вика, ты и теперь станешь уверять, что такое преподают в Академии?

Я обозрела внутреннее помещение. Я, конечно, раньше не часто бывала в походных палатках, вернее, вообще ни разу не была, но даже я поняла, что вид снаружи разительно отличается от вида внутри.

– Я тут ни при чем, – обалдело прошептала я. – Васенька, ты где, паразит, умыкнул палатку?!

Васька пожал плечами:

– Ой! Было бы из-за чего переживать, нервы себе и окружающим портить. Это твой ухажер прислал.

– Какой ухажер? – опешила я.

– А у тебя их миллион, что ли? – ехидно фыркнул пушистый мерзавец. – Рыжий эльф и прислал. Ну тот, который из тебя рысь делал.

– Эльф из тебя рысь делал? – совсем офигел Макс.

– Я же говорю, извращенец. Эльфы странные ребята, то ли у них после нескольких веков мозги усыхают, то ли еще чего. Одно слово – нелюди.

Внутреннее убранство палатки, мягко говоря, потрясало. Мы попали в просторное помещение, где так и подмывало разуться, чтобы не повредить мягкий ворс ковра. Приглушенный свет наполнял комнату, где стояли диван, пара кресел и… домашний кинотеатр. Это меня доконало.

– А кровати поставить нельзя было? Чего так изгаляться?

– Кровати, как и положено, в спальнях, – пояснил кот. – Я там тебе водички согрел, халатик приготовил. Душ прямо по коридору.

– Обалдеть! – вытаращив глаза, прокомментировал Макс.

Я с ним полностью согласилась. В палатке были спальни, душ, гостиная, кухня и стиральная машина. Просто фантастика. Создание такого чуда требует кучу времени и мастерства, не говоря о колоссальном расходе магической энергии. Ну рыжий дает! Такой щедрости я просто не ожидала.

Ванная комната оказалась большой, просторной, с ванной и душевой кабиной. Махровый халат висел на крючке, мягкие полотенца имелись в избытке, горячая вода тоже. Класс. Я мылась долго, со смаком, используя ароматный гель для душа, смывая накопившуюся за день усталость, млея под горячими струями до тех пор, пока не поймала себя на том, что веки смежаются и я, того и гляди, усну. Нет. Так дело не пойдет. Пришлось вылезать, хотя, признаться, не хотелось.

Следующим в душ юркнул Макс. Ему запасливый Васька тоже выдал халат. А я расположилась на диване, уютно поджав ноги, и, поглощая попкорн, стала смотреть фильм ужасов. Васька помчался закладывать грязные вещи в стиральную машину. Нужно было, чтобы до утра вещи Макса просохли. На экране какой-то жуткого вида монстр гнался за героиней, я напряженно затихла, переживая. Полог палатки резко распахнулся, и мой испуганный визг слился с воплем главной героини. На мой вопль из глубины палатки выскочил Васька с огромным тесаком в лапах.

– Загнибеда, прекрати орать как потерпевшая, – порекомендовал командор (а это оказался именно он). – Ух ты! А вы мило устроились. Где Макс?

– В душе, – откликнулся кот. – Ваша мама не учила вас стучаться?

– Учила, – спокойно усмехнулся этот наглец. – Только в следующий раз встройте в палатку дверь или, на худой конец, звонок. Кстати, мы там прозябаем в сырости на холодной земле, рискуем получить воспаление легких, а вы тут жируете в роскоши. Не стыдно забывать про товарищей?

– Тамбовский волк тебе товарищ, – фыркнул появившийся в дверях Макс. – Ты сам-то не очень тянешь на ангела или доброго самаритянина. Кто лишил нас ужина и предложил лакомиться лягушками?

– Ерунда. Тебя просто необходимо было проучить. Вы сбежали накануне задания, записки не оставили, никому не сказали. Что мы должны были подумать, когда не обнаружили вас утром в постелях?

– Но это была пятница, – возмутилась я.

– Да хоть воскресенье, – отмахнулся Третьяков.

– Но пятница – день шабаша. Если ты не хотел, чтобы я туда отправлялась, надо было просто сказать. К чему вся эта показуха? Демонстративно дуетесь вдвоем, как мышь на крупу. Это нечестно. Я вам не нравлюсь, но нам придется мириться некоторое время с существованием друг друга.

– Чушь.

– Обалдеть. Мирное сосуществование для вас чушь? – опешила я.

– Хотите войны? Вы ее получите! – возопил кот, воинственно потрясая тесаком.

– Я не это имел в виду. – Командор уселся в одно из кресел и стянул у меня горсть попкорна. – Просто ведьмовской шабаш – средневековая чушь. Не хотелось бы тебя расстраивать, но такого просто не бывает.

– Это как? – удивился Макс. – Нет ни Фильки, ни Хозяйки, ни Вериоки?

– Да. Последняя тебя больше всех интересует, – не удержалась от шпильки я.

Парень покраснел как маков цвет. Брови командора удивленно изогнулись.

– Хотите сказать, что шабаш существует и вы летаете туда каждую пятницу?

– Не мы, а я. Макса я только вчера вывела в свет. Не вижу причин для недоверия. Или вы думали, что мы с Максом в компании кота сидели на крыше и квасили всю ночь, потом поскользнулись и рухнули в каминную трубу, прихватив по дороге метлу?

По растерянному виду мужчины я поняла, что он предполагал нечто подобное. Обалдеть. И я еще считала эльфов извращенцами.

– Итак, после всего происшедшего ты приютишь нас в своей палатке. Мы с Филиппом не займем много места. Достаточно будет только дивана.

Я посмотрела на Ваську. Вместимость палатки он знал лучше, чем я.

– Мы не изверги какие-то, – мурлыкнул Васька. – Думаю, у нас найдется пара комнат даже для таких странных типов, как вы, ребята.

– Минутку, у вас тут что? Не одна спальня? – обалдел командор. – Откуда же вы взяли такой дворец?

– Друг подарил. Он предполагал, что Вике понадобится хорошая палатка.

– А почему многокомнатная?

– Виктория может путешествовать не одна, а с друзьями.

– Хорошие у вас друзья, которые дарят такие подарки.

– Не жалуемся, – важно заявил этот черный прохвост.

Спальни действительно оказались просторными и со всем необходимым. Даже шкаф и трельяж имелись. Вот это роскошь. Я уснула мгновенно, едва голова коснулась подушки. Все-таки рыжий оказался предусмотрительным. Не хочется сознаваться, но я ему была благодарна. Хорошо, что свой подарок он передал через Ваську. А то я по глупости могла отослать его назад и вместо теплой постели дрыхла бы под кустом. Ужас.

5

Меня разбудил Васька. Как всегда бесцеремонно – просто стянул с моего спящего тела одеяло и объявил:

– Подъем!

Я промычала нечто невразумительное, попыталась натянуть одеяло повыше и перевернулась на другой бок в малодушной попытке досмотреть сон.

– Пять минут на пробуждение и отправку в душ. Если через пять минут ты не пойдешь в душ, то он придет к тебе, – бескомпромиссно заявил пушистый наглец, за что был обруган мной лохматым извращенцем и домашним тираном.

– Как знаешь. Время пошло. Потом не говори, что не предупреждал, – заявило это чудовище и вышло из комнаты.

Нет, нет справедливости в этом мире! Пребывая в полной уверенности, что все в этом мире меня просто ненавидят, я сладко зевнула, не менее сладко потянулась и пришла к неутешительному выводу, что вставать все-таки придется. Душ прибавил бодрости духа. Чистая одежда тоже. Заботливый котик выдал мне плотные штаны, футболку, куртку и бандану цвета хаки. Еще бы пара пистолетов на ремень – и вылитая коммандос. Впрочем, костюм оказался удобен и вполне функционален. Для пущей важности я привесила к поясу мешочки с зельями и критически оглядела себя в зеркале. Хороша. Но чего-то определенно не хватает. Немного подумав, я решила добавить к своему облику еще одну деталь. Пришлось лезть в сумку. Весь прикол в том, что багаж собирала не я, и найти в нем что-либо было равносильно чуду. Но я справилась с этой задачей, правда, комната после моих героических стараний напоминала результат военных действий двух не очень миролюбиво настроенных держав. Но ведь это сущие пустяки, не так ли? Зато теперь на моем поясе красовался настоящий череп с сапфировыми глазами. Круто, правда?

– Наконец-то ты вспомнила про мое существование, – проскрипел череп.

Обычно черепа не отличаются разговорчивостью. Не очень-то поболтаешь при полном отсутствии голосовых связок. Но этот, найденный мной в подземной библиотеке, был замагичен и служил там чем-то вроде пресс-папье и сторожа по совместительству.

– Скажи спасибо, что вообще вспомнила, – фыркнула я, не отрывая глаз от своего отражения в зеркале. – Будешь возникать, затолкаю обратно.

Череп благоразумно затих. Решил не нарываться на неприятности. Ну и молодец. Увидев учиненный мною погром, Васька потерял дар речи на целую минуту. При его болтливости достижение немалое.

– Почему у нас погром?

– Я не могла найти череп.

Васька страдальчески закатил глаза, прекрасно понимая, что уборка тяжким бременем ляжет на его пушистые плечи. Догадливый мой. Он душераздирающе вздохнул и всучил мне ведро:

– Там на кухне стоит мешок с овсом. Дай ведерочко Яшке.

– А ты?

– Приберусь пока здесь. Как раз успею до завтрака. И потом, полное ведро зерна мне все равно не поднять.

Я послушно отправилась на кухню. Будущий завтрак аппетитно скворчал на сковородке, кипятился в кофейнике и пекся в духовке. Даже при наличии вытяжки ароматы стояли такие, что впору слюной захлебнуться. Я обреченно вздохнула и принялась насыпать овес. Что оказалось не таким уж простым занятием. Мешок тяжелый и весит по крайней мере килограммов пятьдесят. Само ведро внутрь не пролезает, поэтому мешок пришлось приподнять, чтобы насыпать зерно в ведро. Объемистый, тяжелый мешок поднять не так-то просто. В конце концов, после долгих танцев вокруг зерна, напоминающих пляски древних племен вокруг убитого мамонта, я нашла-таки выход из положения. Слегка приподняла мешок, зафиксировала его положение коленями и осторожно насыпала зерно. Здорово. Тютелька в тютельку вровень с краями. Молодец я.

– Что ты делаешь? – поинтересовался Макс, входя на кухню и зевая с риском вывихнуть челюсть.

– Не видишь? Собираюсь кормить Яшку.

– Можно мне с тобой?

– Да пожалуйста, – пожала плечами я.

Если его интересует кормление животных, почему бы не доставить такое удовольствие. Я выбралась из палатки, поставила ведро на землю, вложила два пальца в рот и призывно свистнула. Тишина. Я свистнула еще раз. Внутри все похолодело. Неужели Яшка, почувствовав родную стихию, бросил меня на произвол судьбы? Кстати, Волчок тоже не показывается. Если сбежал и он, мы крупно влипли. Прогулка пешком по болоту – занятие не для меня. С моим счастьем можно и в луже утонуть.

– Уй-ё! – вскрикнул Макс.

Возглас отвлек от печальных раздумий. Незадачливый целитель решил рассмотреть череп поближе, а тот его тяпнул за палец. Парень дергал плотно сжатый челюстями черепа палец и верещал благим матом. Череп рычал как собака, у которой пытаются отнять кость. Я рыдала от смеха, тыча пальцем в сторону незадачливого исследователя. Вскоре к моему смеху присоединился дружный хохот команды и кота. В конце концов черепу надоело держать палец, и он его отпустил. Не ожидавший такого подвоха Макс улетел в кусты и, судя по звучному плюху, шлепнулся прямиком в лужу. Оттуда послышалась его громкая ругань. Мы прямо-таки рыдали от смеха, уже катаясь по траве. Макс появился грязный и разобиженный.

– И ничего смешного в этом нет, – констатировал он, чем вызвал новый приступ веселья.

Именно этот момент выбрали Яшка с Волчком для своего эффектного появления. Оба грязные как черти, но вполне довольные собой. Волк тащил в зубах бездыханную тушку обезглавленного зайца и торжественно бросил ее к моим ногам.

– Обалдеть. Загнибеда, ты нигде не пропадешь с таким кормильцем, – съязвил Филипп.

– Разумеется, – вскинула подбородок я. – По крайней мере, мои животные сами позаботились о себе, да еще и на обед зайца принесли. Стесняюсь спросить, а где ошиваются ваши скакуны?

Командор и следопыт удивленно переглянулись и поспешно исчезли за кустами. Один ноль в мою пользу. Я выдала Яшке овес, почесала счастливо жмурящегося Волчка под подбородком и отправилась завтракать. Животных можно вымыть и после еды.

Макс присоединился к нам сразу после душа. Распухший, перевязанный бинтом палец вызвал за столом приступ кашля. Открыто смеяться не стали, и так парню досталось, но он разгадал наш маневр и помрачнел еще больше.

– Развели тут всякой нечисти…. – пробормотал Макс себе под нос.

– А ты не суй пальцы куда ни попадя, – посоветовал череп, сверкнув сапфировыми глазами. – Самому понравилось бы, если все, кому ни лень, при встрече норовили ткнуть тебе пальцем в глаз со всей дури?

Фраза заставила Макса всерьез призадуматься. Я согласилась с основательностью доводов черепа. Пальцем в глаз – круто даже для десятого свидания. И совсем не гигиенично. Оставшиеся члены команды ввалились к концу трапезы, когда мы благополучно доедали пирог с вишней, собственнолапно испеченный Василием. Лично я с риском повреждения желудка доедала третий кусок. Я не обжора, но разве можно устоять перед такой вкуснятиной? И еще неизвестно, когда будет привал на обед. Может, как в прошлый раз, будем таскаться по топи без перерыва на обед и надежды на сытный ужин, с той лишь разницей, что тогда марш-бросок совершали по лесу, а тут болото.

– Нам что-нибудь осталось? – обреченно поинтересовался Филипп, глядя на опустевший стол.

– Угу, – кивнул довольный кот.

Народ просиял, а зря. Васька поспешил их добить:

– Лягушек нынче на болоте просто небывалый урожай.

В звенящей тишине послышался зубовный скрежет. Васька, сообразивший, что перегнул палку, ловко скользнул мне за спину. Я проглотила последний кусок, удовлетворенно вздохнула и с трудом поднялась из-за стола. Одна радость, что прогулка по топи будет не пешая. Идти я, как оказалось, была не в состоянии. Макс пребывал не в лучшем состоянии.

– Ну что ж, пора грузиться.

– Один момент, – возмутился Владислав. – Мы еще не завтракали, и командор здесь я.

– Вчера мы тоже не завтракали, однако вам это не помешало утащить нас на задание без сборов и инструктажа. Кстати, ужина тоже пытались нас лишить, – заметила я. – Вы командор, но это моя палатка и я собираю ее, когда мне будет угодно.

– Мы же одна команда, – опешил Филипп.

– Конечно. Только вчера вы не особенно об этом вспоминали, – парировала я.

– Какая же ты после этого ведьма? – возмутился он.

– Единственная в своем роде.

Разгорался день. Над болотом стелился плотный туман. Видимость упала практически до нуля. Васька собирал палатку, не доверяя кропотливый процесс никому. Мы с Максом сунулись помогать, но котик отодвинул нас в сторону под смешным предлогом: мол, руки у нас не оттуда растут, и вручил в руки щетки, ведра и шампунь для животных с добавлением норкового масла для блеска шерсти.

– Что это? – вопросили мы, являя редкое единодушие.

– Волчка с Яшкой мыть. Или вы на грязных поедете?

Мы вздохнули и пошли драить животных. Яшка тихо млел, жмурясь, откровенно ловя кайф от процесса. Волчок превратил мытье в своего рода игру. Макс носился за волком со щеткой и честно пытался окатить зверя водой, тот весело прыгал и отряхивался прямо на Макса, парень получал хорошую порцию душа, и гонки возобновлялись, так что непонятно было, кто именно и кого моет. Из-за кустов появились остальные члены команды, ведущие в поводу удивительно грязных лошадей. Мрачные суровые выражения мужских лиц заставили меня напрячься. Предчувствие меня не обмануло.

– Это кто додумался сделать? – угрожающе поинтересовался командор, разворачивая свою лошадь боком.

Жеребец протестующе заржал, сетуя на грубое обращение. Если бы меня сначала протащили через пространственный переход, потом полдня тащили через болота по кочкам, а потом оставили грязную, замерзшую на забытом богом острове, где и поесть толком нечего, кроме мха и режущей губы осоки, я бы тоже сильно огорчалась по этому поводу. Яшка на болоте вырос, к тому же отличался поразительной всеядностью. Плюс получил ведро овса. А про болотную воду и говорить нечего. Приличная лошадь и пить не станет.

– Ну грязная лошадь, и что? Чего так расстраиваться-то? У нас есть щетки, шампунь и сколько угодно горячей воды. Вполне реально привести в порядок хоть табун, – заметила я, любуясь блестящим Яшкой.

Яшка не остался в долгу и нежно лизнул мою щеку раздвоенным языком.

– Извините, что прерываю вашу идиллию, но полюбуйтесь, как кто-то разукрасил моего коня, – дрожащим от гнева голосом сказал командор.

Грязный бок лошади в некоторых местах был отмыт дочиста и приобрел первоначальный соловый цвет. Кому понадобилось мыть лошадь местами? Когда схлынуло первое недоумение, чистые пятна перестали казаться хаотичными, а сложились в определенный порядок. Это же буквы! А буквы сложились в слова: «Помой меня, я вся чешуся!»

– Обалдеть! – выдавила я, рыдая от смеха. – У кого-то оригинальное чувство юмора.

– Вот-вот, – угрожающе процедил Третьяков. – А тебе не хотелось бы узнать, что именно я сделаю, когда обнаружу этого оригинала?

Смотрел командор почему-то на меня. Минуточку. А я-то тут при чем? Я всю ночь проспала сном младенца и лунатизмом не страдаю.

– Нет. Не очень, – задрала подбородок я. – А лошадь надо содержать в чистоте. И кормить тоже.

– Согласен. Но заявлять о своем мнении таким способом все-таки не стоит, – с нажимом сказал командор.

Нет, у мужика точно паранойя. Что за нелепые подозрения? Получается, у кого синяк под глазом – это я, и микробная зараза – тоже я.

– На что это ты намекаешь, Третьяков? – вкрадчиво поинтересовалась я. – Если я под подозрением, то так прямо и скажи.

Командор усмехнулся. Нагленько так. С намеком.

– А я всех подозреваю. Включая кота.

– Ваську? – откровенно удивилась я. – Ну ты, блин, даешь! Может, еще жаб приплетешь?

– Нет. Жабы не подойдут, – захихикал Филипп. – Они неграмотные.

– А ты у них спрашивал? – поинтересовался кот.

Глядя на наши бурные препирательства, Макс ржал, обнимаясь с Волчком и похлопывая зверя по спине. Волк принимал эмоции целителя с видом тоскливой обреченности. В общем, полный абзац.

В путь двинулись ближе к полудню. Пока следопыт с командором драили своих коняг, Васька успел скормить несчастным по ведру овса, напоить чистой водой и с умилением наблюдал за хрупающими овсом животными. Глядя на кота, я вдруг отчетливо осознала, что он не просто так мечтает о домике в деревне. Боюсь, его голубая мечта аукнется мне грандиозным подворьем с курами, утками, вечно гогочущими гусями, коровой и поросятами. Нет. Я ничего против животных не имею. Но заботиться о такой ораве выше моих сил.

Едва почуяв под ногами шаткие болотные кочки, лошади встали как вкопанные. Как ни старались командор со следопытом воодушевить животных своим примером, дело с мертвой точки не сдвинулось. В довершение всего конь Филиппа вообще лег на живот, с явным намерением остаться здесь на поселение.

– Ну мы едем или как? – ехидно поинтересовалась я, глядя сверху на бесплодные потуги мужчин.

Филипп зло зыркнул в мою сторону.

– Сама попробуй, – злобно предложил он.

Вообще-то идея у меня была. Только вряд ли ход моих мыслей понравится истребителям, а уж самим лошадям и подавно.

– Могу помочь, но за последствия не ручаюсь.

Командор с Филиппом переглянулись с видом приговоренных к смертной казни, которым уже все равно: повесят их или голову отрубят.

– Ладно, Загнибеда. Если тебе удастся сдвинуть этих упрямых ишаков с места, буду благодарен при любых последствиях, – обреченно вздохнул Третьяков.

Это он погорячился. Можно сказать, хватил не подумавши. С другой стороны, ему простительно, он слишком мало со мной знаком и о последствиях не задумывается. А они могут быть ужасны. Я ласково потрепала Яшку по холке:

– Пугни-ка их.

Яшка словно того и ждал. В хищном оскале клацнули клыки и почти вцепились в круп, но лошадь Филиппа оказалась шустрее, она испуганно заржала и умчалась по кочкам, как перепуганная охотниками лань. Вторая лошадь не стала дожидаться, когда Яшкино внимание переключится на ее филейную часть, нервно взбрыкнула и последовала за товаркой. Третьякова протащило за ней несколько метров. На его счастье, повод не выдержал нагрузки и лопнул, оставив обалдевшего от такого исхода командора лежать в болотной грязи. А Филиппу не повезло. Он додумался предварительно намотать поводья на руку, они оказались крепкими, и мужчину унесло, как консервную банку, привязанную к бамперу автомобиля.

Командор медленно поднялся на ноги, грязь стекала с одежды мутным потоком, выражение его глаз не предвещало ничего хорошего.

– Ну, Загнибеда… – многообещающе прошипел он.

Я поняла, что сейчас меня станут бить, возможно даже ногами. Но между нами вклинился Васька:

– Она же предупреждала.

Третьяков моргнул.

– Предупреждала или нет? – гнул свое кот.

– Ну предупреждала.

– Тогда чего злишься? Лошадей сдвинули с места? Да. А раз так – получите, распишитесь.

Обозленный командор побагровел от гнева. Я невольно попятилась, прикидывая пути к отступлению. Если я успею вскочить в седло – не догонит. Яшка ощерился. Внутри выжидательно напрягся Ахурамариэль.

«Что, опять набузила?» – не без ехидства поинтересовался он.

«Ага», – печально вздохнула я.

«И когда ты все успеваешь?»

«Да я не хотела. Оно само как-то получилось».

«У тебя всегда так. Никогда ничего такого не планируешь, а оно само выходит».

Я насупилась. Дожили. Даже собственный меч против меня.

– А давайте будем искать Филиппа, – предложил Максим.

Мысль, между прочим, очень здравая, и нам с командором стало стыдно. Вместо того чтобы спешить на помощь попавшему в беду товарищу, мы ругаемся. Я села в седло. Макс забрался на Волчка, Васька прыжком взгромоздился мне на плечи. Один командор остался не у дел, и я, подумав, пустила его в седло позади себя. Яшка недовольно фыркнул, слегка приседая на задние ноги, примеряясь к возросшему более чем вдвое весу, но выровнялся и с укоризной посмотрел на меня.

– Не злись. – Я погладила морду коня. – Так надо. Это ненадолго. Найдем лошадей, и тебе станет легче.

Командор скептически хмыкнул в мой затылок. Я взяла обрывок повода и свесилась с седла, давая возможность волку хорошенько обнюхать предмет и запомнить запах. Волчок махнул хвостом и чихнул, выражая полную готовность к действиям.

– Ищи, Волчок! – скомандовала я, и он стартовал, словно расправившаяся пружина.

Не ожидавший такого старта Макс едва не оказался в болоте, но вовремя ухватился за шерсть и усидел. Яшка стартовал вторым мощными прыжками, от которых ветер свистел в ушах и грязь вперемешку с осокой и испуганными лягушками летела из-под копыт. Филиппа нашли быстро. Он сидел на одной из кочек и пытался отжать от грязи штаны. Лошадь щипала осоку на соседней кочке. Другая погрузилась в трясину целиком, торчала только морда с печальными, полными обреченного ужаса глазами.

– Допрыгался, дурачок? – с нежностью в голосе вопросил Третьяков.

Он вскинул руку, и лошадь стала тяжело выпутываться из грязной жижи. Трясина отдавала животное неохотно, словно цепляясь за свою добычу, бисеринки пота проявились над верхней губой командора, он сделал последнее усилие, и конь взмыл вверх, а затем плавно перенесся на соседнюю кочку.

– Ну что? – с нажимом поинтересовался Филипп, натягивая мокрые и грязные штаны. – Сейчас ее придушим или подождем?

– Ладно, народный мститель. Она ведь предупреждала, что за последствия не отвечает, – заступился за меня командор.

От неожиданности я чуть не шлепнулась с Яшки. Он за меня заступился? Быть снегу в августе.

– Она это спланировала, – нахмурился Филипп.

– Но лошади сдвинулись с места.

Логично. С этим не поспоришь. Мы двинулись дальше. Кто верхом, кто пешком. Тяжело идти по болоту, где любая кочка может оказаться замаскированным тинником. Я положилась на чутье Яшки. Он ловко перепрыгивал с кочки на кочку, следом прыгал Волчок, остальным было тяжелее. Лошади то рвались вперед сломя голову, не разбирая дороги, то останавливались как вкопанные, и ребятам приходилось прилагать массу усилий, чтобы уговорить животных сдвинуться с места. Вторую ночь провели также на болоте, но на гораздо меньшем островке. К концу следующего дня, когда солнце неумолимо клонилось к горизонту, а надежда найти более-менее приличный ночлег таяла быстрее, чем лед в стакане с теплой водой, уставшие лошади встрепенулись и ринулись вперед, сшибая мужчин с ног. Командор и следопыт буквально выехали на берег на груди собственных скакунов.

– Земля!!! – дружно завопили все.

Должно быть, так радовались суше моряки парусников, бороздивших океан столетия назад, не видевшие земли долгими месяцами.

На ночлег устроились как обычно. Васька поставил палатку, игнорируя все попытки помочь в этом нелегком деле, приготовил ужин. Мужчины стреножили лошадей и отпустили их пастись на более сочной растительности. Животные накинулись на траву с жадностью, разве что с корнем не вырывали. Я отпустила Яшку с Волчком и отправилась в душ. Словом, все как обычно.

Утро разбудило меня яркими лучами и недовольным голосом командора:

– Загнибеда, ты всерьез решила проспать до обеда?

Я сладко потянулась и с удивлением уставилась на Третьякова:

– Командор, а что вы делаете в моей спальне? И где Васька?

– И тебе доброе утро, Виктория! Откуда я могу знать, где ошивается твой кошак? Он мне не докладывал.

Да, ехидства мужику не занимать. Быстрей бы уж год прошел. Распределят в Новые Усадьбы, будем жить в домике, летать с Вериокой друг к другу в гости, собирать грибы и варить зелья. Благодать!

– У тебя пять минут на все про все. Потом двигаемся в путь. С тобой или без тебя, с котом или без, но мы выезжаем через пять минут. Я понятно объяснил?

Я обреченно кивнула. Куда уж понятней. Гляди, как твердая земля придает народу уверенности! Как по болоту, так без меня и шагу ступить не мог, а стоило встать на твердую землю, так сразу командный голос прорезался. Несправедливо. Приняла душ и оделась в считаные минуты. Мною вполне могла гордиться рота быстрого реагирования. Что настораживало, так это полное отсутствие кота. Третьяков нагло игнорировал мое возрастающее волнение. Палатку пришлось складывать самостоятельно.

– Уверена, что нам удастся? – спросил Макс, рассматривая крепления палатки.

– Если кот справился, то два мага тем более, – самоуверенно заявила я.

Филипп с командором устроились поудобнее на близлежащем бревне, предвкушая грядущее зрелище. Сачки несчастные. Как ночевать в палатке – так первые, а как помочь, так не дождешься. Я гордо вздернула подбородок и с умным видом обошла полотняное сооружение на предмет обнаружения креплений. Вот они! Конструкция крепилась четырьмя колышками. Проще пареной репы. Я дернула за первый попавшийся. Он и не думал поддаваться.

– Макс! Ну помоги же мне! Не стой как памятник.

Максим послушно ухватился за колышек, мы дернули со всей силы, крепление выскочило из земли как пробка, а мы дружно грохнулись на землю под хохот других членов команды. Но отступать было поздно. Следующий колышек вышел легче, остальные просто выдернули и кинули к первым. Палатка с тихим шорохом опала на землю, накрыв нас с головой. Никогда не думала, что это будет так сложно.

– Ребята! Вы там живые? – поинтересовался голос Филиппа.

– Нет. Умерли, – фыркнула я, стараясь не задохнуться под массой брезента.

– Помочь?

Я чуть было не сказала «да», но звучащий в предложении смех заставил меня стиснуть челюсти и ответить отказом:

– Как знаете.

Мы барахтались под тентом, как потерпевшие крушение рыбаки в бурном море, при этом больше запутываясь, чем освобождаясь. Поначалу гордость не позволяла попросить о помощи, а потом нас так крепко спеленало, что дышать удавалось через раз, а вместо воплей и ругательств изо рта вырывалось неразборчивое мычание. Нас распутали далеко не сразу. Сначала народ вдоволь насмеялся, наблюдая за нашими потугами, а уж затем принялся вызволять из матерчатого плена. Покрасневшие, взъерошенные, полузадушенные и обозленные, мы выглядели как жизнерадостные жертвы автокатастрофы, чудом оставшиеся в живых. Теперь с непокорной палаткой боролась команда истребителей полным составом. Победа далась нелегко и стоила кучи нервов, вывиха лодыжки Макса и оттоптанной руки Филиппа, не считая мелких ссадин.

Наконец палатка общими усилиями была сложена и запихана в сумку. Все перевели дух и принялись врачевать раны. Отсутствие Васьки беспокоило все больше и больше. Я бросила тревожный взгляд в сторону леса. Кто его знает, какие чудища таятся в густых зарослях. Перед мысленным взором всплыли картинки из справочника нечисти. Меня аж передернуло от ужаса. Нет. С этим что-то надо делать! Я свистнула Волчку. Волк появился практически бесшумно, словно всю жизнь прожил не в пустыне, а в лесу. Однако быстро мутант адаптируется… Довольный собой зверь ласково лизнул меня в щеку и уселся, вывалив розовый язык в ожидании.

– Что ты собираешься делать? – спросил Макс.

– Поеду искать Ваську.

– Уверена, что тебе стоит заниматься этим в одиночку? – поинтересовался командор.

Я тряхнула головой:

– В конце концов, он мой кот. Не волнуйтесь. Волчок знает ваш запах и передвигается по лесу куда быстрее лошадей. Мы вас нагоним.

В это время Филипп, который разглядывал вывихнутую лодыжку Макса, что есть силы рванул парня за ногу. Тот взвыл, обзывая следопыта садистом, но дело было сделано – сустав со щелчком встал на место. Осталось только наложить тугую повязку.

Я взгромоздилась на Волчка и скомандовала:

– Ищи, Волчок!

Волчок стартовал гибким прыжком. Кусты малинника и заросли подлеска совершенно не тревожили волка, он даже не сбавлял темп, врезаясь в очередные дебри. Чего нельзя было сказать обо мне. Перспектива остаться без глаз и с безнадежно расцарапанным лицом не только не вдохновляла, но и пугала до нервных колик. Пришлось нагнуться к холке зверя и надеяться на его благоразумие.

Через несколько минут диких гонок по пересеченной местности я услышала чьи-то отчаянные вопли. Этот молящий голосок я узнаю из тысячи. Васька!!! Я пришпорила и без того несущегося во весь опор Волчка и с треском вылетела из кустов на поляну, как разъяренная фурия. Взгляд гневно заметался по поляне в поисках попавшего в беду фамилиара. А то, что он влип, сомнению не подлежало. Иначе чего ему было так орать? Возмущенному взору невменяемой от злости ведьмы предстала картина маслом. Два здоровенных ушастых эльфа в расшитых камзолах нагло угрожали беззащитному котику холодным оружием в виде меча (одной штуки) и одного же лука. Лица у мужиков были на редкость серьезные. Васенька стоял на пушистых коленках и умоляюще протягивал к эльфам передние лапки со стиснутыми в них большими рыбами.

Уровень злости в моем организме зашкалил, я была как никогда близка к взрыву с перспективой поражения всего живого в радиусе полутора километров. Если с котика упал хоть один самый маленький волосок…

«Да я вообще не знаю, что мы с ними сделаем!!! – возмутился Ахурамариэль. – Не думал, что доживу до того дня, когда перворожденные примутся грабить в лесу котов».

– Але! Ребята! Этот котик со мной. – Я сделала самое зверское выражение лица, на какое только была способна. Благо в нынешнем состоянии особых усилий не потребовалось. – Если есть претензии, прошу предъявлять в письменном виде, в порядке очередности.

Сказать, что эльфы удивились, не сказать ничего. Мужики вытаращились на меня как пара монашек, узревшие эксгибициониста. Разумеется, не каждый день им приходится лицезреть растрепанную демоницу, да еще верхом на волке-мутанте. Для полноты эффекта Волчок «мило» осклабился, намекая на последствия неправильного с их стороны поведения.

– А вы, собственно, кто? – преисполнился важности один из них.

– Вика!!! – радостно метнулся ко мне Васька, размахивая на ходу рыбой, как мельница крыльями.

Как только маленький, дрожащий от ужаса котик оказался в моих объятиях, размазывая счастливые слезы по усатой мордочке, я поняла, что предъявить ушастым наглецам уже нечего. И если что, то они нас просто не догонят, а потому обнаглела окончательно.

– Не знаю, в каком хлеву воспитывали таких благородных лордов, но в приличном обществе принято, чтобы мужчина первым даме представился. Если, конечно, его лицо не украшает плакат на стенде «Их разыскивает милиция» с подписью «Разыскиваются особо опасные преступники за разбойные нападения на котов в лесных массивах».

– Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь? – задрал нос один из них.

– Разумеется, – кивнула я, – с двумя хамами, промышляющими ограблениями котов. Скажите, мальчики, а людей вы грабить не пробовали? Или боитесь, что в схватке смазливые личики попортить могут?

Эльфы в жизни не слышали ничего подобного в свой адрес и поэтому выглядели не лучше рыбы, которую нежно сжимал в объятиях Васька.

– А можно я их рыбой стукну? – неожиданно спросил кот.

– Между прочим, это священная форель, выловленная в священном озере, – процедил сквозь зубы быстро багровеющий от злости эльф. – За вылов форели у нашего народа полагается смертная казнь.

– Минуточку. Вася, это правда?

Котик сник:

– Ну Вика! Откуда я мог знать? Озеро как озеро. Рыбы в нем много плещется, указателей никаких нет.

– Это так?

– Что именно? – уточнил второй эльф.

– Указатели есть?

– Какие указатели? – Совершенство лица нарушили недоуменные морщинки.

– Ну типа «По траве не ходить», «Рыбу не ловить».

– Нет.

– Тогда о чем базар? Он не знал. Забирайте свою рыбу и проваливайте.

– Незнание закона не освобождает от ответственности, – парировал первый.

– Мальчики, вы мне стремительно перестаете нравиться. Фамилиаров тоже нельзя трогать безнаказанно. А вы ему угрожали.

Эльфы дружно улыбнулись улыбкой волка, узревшего Красную Шапочку, и предложили:

– Можем устроить поединок чести. Кто победит, тот и прав.

На мгновение я опешила от такой перспективы. Ага. Нашли идиотку – драться одной против двоих воинов, за плечами которых хрен знает сколько веков тренировок.

«Не волнуйся, ты ведь не одна».

«Хочешь сказать, мы вдвоем двоих уработаем?»

«Запросто. Только зачем же сразу двоих? Против одного из них выступит Волчок».

Ого. Об этом я не подумала. Волчок личность серьезная. И в этом бою я однозначно ставлю на него.

– «Только знаешь что…»

«Что?»

«Тебе придется большую часть контроля над своим телом отдать мне».

– Это еще почему?! – возмущенно возопила я.

Эльфы нагло усмехнулись.

– Потому, что это единственный способ урегулировать конфликт. Так еще наши предки поступали.

«Потому, что эльфы двигаются несколько в другом темпе. В обычном состоянии человек сможет различить только смазанное пятно. Обещаю, что не стану подчинять тебя больше, чем это необходимо».

– Ладно, – кивнула я всем, в том числе Ахурамариэлю.

Эльфы обнажили мечи. Васька охнул и спустился на землю.

– Может, не надо? – опасливо спросил он.

– Надо, Вася, надо.

– Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? – раздался заинтересованный голос командора.

Команда истребителей в полном составе вывалилась на поляну. Макс выскочил последним, тщетно стараясь изловить скалящего зубы Яшку.

– Вика собирается эльфов бить! – заявил Васька.

– Неужели? – опешил Третьяков. – Загнибеда, ты это серьезно?

– А то! – Я спешилась, следя за тем, чтобы противники были в поле зрения. – Волчок, твой справа! – Волчок радостно осклабился, демонстрируя два ряда внушительных клыков.

В моих руках возник довольный Ахурамариэль.

«Не волнуйся, все будет хорошо».

Все дружно уставились на клинок. Сверкающий эльфийский меч по праву гордился собой, изящная гравировка в виде лилий украшала потрясающую по красоте сталь.

– Где ты взяла такой меч?! – спросили все хором.

– На барахолке, блин! – съехидничала я. – Давайте не будем отвлекаться от процесса. Поединок так поединок. Или, если вы струсили, извинитесь передо мной и Васькой – и можете проваливать, пижоны несчастные.

– Мы?! Струсили?! – заорали эльфы.

– Вы-вы! – охотно поддакнул Васька из-за спины. – Вон как уши дрожат.

– Загнибеда, ты серьезно решила умереть таким образом? Да, мы не поладили с самого начала, но это не повод кончать жизнь самоубийством, – увещевал командор. – Прекращай чудить. Решим проблему мирным путем.

Нет. Ну каков нахал! Он что, действительно возомнил, что я собираюсь драться исключительно потому, что мне жизнь больше не мила?

– Хватит трепаться! – нагло заявила я.

Волчок прыгнул на противника. Не ожидавший такого финта эльф улетел в кусты вместе с рычащим волком. Краем глаза я заметила блеск клинка и только собралась испугаться, когда тело среагировало ответным выпадом. Схватка началась. Клинки сходились со звоном, искры сыпались от силы ударов. Васька вооружился парой рыбин и прыгал на манер группы поддержки, поддерживая меня морально. Я обнаружила странную вещь: тело мое живет словно отдельной жизнью. Я все вижу и слышу, но умудряюсь отбивать удары, которые даже не видела, пока клинок не встречал клинок. Это было как танец. Удар, еще удар, ложный выпад, противник не купился, еще один удар, еще удар, разворот на носках, противник промахивается и теряет драгоценную секунду на разворот. Не успевает. Удар рукоятью по затылку заставляет рухнуть на колени. Сверкающее лезвие у горла кладет конец поединку. Ну вот и все. Чистая победа.

– Поединок окончен! – объявил командор. – Отзови своего зверя, а то другого противника сожрет.

Я свистнула, но меч не опустила. Из кустов вылез довольный Волчок, волоча за шкирку бесчувственное тело перворожденного. Неужто убил? Макс метнулся к поверженному и проверил пульс:

– Живой.

– Ладно, – голос эльфа, стоящего на коленях, дрожал от едва сдержанной ярости, – ты победила. Можешь забирать своего кота. Только форель придется вернуть.

Я облегченно выдохнула и только теперь заметила, что все это время задерживала дыхание.

– Вася…

– Да пожалуйста! – Васька всучил поднимающемуся на ноги эльфу изрядно потрепанные тушки. – Не очень-то и хотелось.

Эльф обдал команду ледяным презрительным взглядом, взвалил бесчувственное тело товарища на плечо и бесшумно растворился в лесу. Даже не попрощался. Хам.

«Да-а-а, – осуждающе протянул клинок. – Никогда не думал, что мне станет стыдно за соплеменников».

Я села в седло, котик привычно взгромоздился на мои плечи:

– Я знал, что ты меня не бросишь. И все равно так испугался… В драке ты была великолепна.

– Серьезно? – польщенно улыбнулась я.

– Прямо как валькирия или амазонка! Такого красивого боя я никогда не видел.

Немудрено. Откуда котику, проведшему большую часть своей кошачьей жизни в глухой деревеньке, видеть бои на мечах?

– Полностью согласен с котом, – заявил командор, поравнявшись со мной. – Никогда раньше такого не видел.

– Вы определенно мне льстите, – недоверчиво улыбнулась я. – Стесняюсь спросить зачем?

– Нет, – рассмеялся Третьяков, – это не комплимент. И уж тем более не лесть. Где ты научилась такому бою?

Я бросила в его сторону взгляд из-под ресниц. Знает ли он что-то? Да нет. Не может быть. Ректор не заинтересован распространяться об утечке информации из секретной библиотеки. А насчет меча более-менее в курсе группа Липая, но и они дали мне рекомендации, вряд ли вдаваясь в подробности. Иначе меня не определили бы в группу истребителей, а отправили прямиком в лабораторию для научных исследований. Насколько мне известно, подобный феномен не имел прецедентов, по крайней мере о них не упоминалось нигде. Мы с Васькой не зря проштудировали гору литературы по этому поводу.

– В Академии, вот где, – спокойно солгала я, делая очень честные глаза.

– Неужели? – притворно изумился командор. – Значит, с момента моего окончания Академии инструктора по боевым искусствам сделали настоящий прорыв в обучении.

– Возможно, – кивнула я. – Не имела чести учиться в то самое время.

Третьяков схватил Яшку под уздцы. Конь возмутился такому неслыханному хамству и, яростно взвизгнув, попытался укусить наглеца. Третьяков успел отдернуть руку раньше, чем клыки сомкнулись на ней.

– Кому ты вешаешь лапшу на уши? – возмутился он, не предпринимая, однако, дальнейших попыток остановить коня. – Я видел бои на мечах и раньше, но никогда обычная женщина не могла противостоять эльфийскому воину. Во-первых, эльфы живут несоизмеримо дольше нас, следовательно, у них намного больше времени на подготовку. Во-вторых, они бьются в другом скоростном режиме. Простому смертному за ними просто не угнаться.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурилась я.

– Именно то, что обычным взглядом за вами нельзя было уследить, я воспользовался амулетом. Думаю, остальные видели только два размытых пятна, а отдельные движения были не доступны взгляду.

Я удивленно моргнула. Как такое могло получиться?

«Это было нелегко. Думаешь, почему мне потребовался максимум контроля над твоим телом?»

«Замечательно. И как я теперь смогу все объяснить?»

«Скажи правду. Только не всю».

«Ладно. Как скажешь».

– Уговорил. Я отвечу на твой вопрос, но с условием.

– Каким?

– Мы больше не станем к этому возвращаться, и все сказанное останется между нами.

– Согласен, если ты ответишь еще на один вопрос. Откуда у тебя меч?

– Ладно. Меч мне достался от одного эльфа. Он не хотел расставаться с клинком, это вышло случайно.

– Он жив?

– Вполне. Более того, моя палатка – его подарок.

Брови командора поползли вверх.

– Продолжим. Искусству боя на мечах меня учит еще один эльф.

– С чего бы ему это делать?

– Не знаю. Может, он так развлекается.

– Загнибеда, это нереально. Боевое искусство эльфов передается только эльфам. Ослушание ведет к смерти. Хочешь сказать, что какой-то эльф решил рискнуть бессмертием ради обучения смертной ведьмы? Он ведь не сможет передать тебе и половину своего умения. До конца обучения ты просто не доживешь.

Я пожала плечами. Жест, который я переняла у котика. Что тут скажешь? Это было все, что я готова была сказать. Либо он верит, либо нет. Других версий все равно не получит. Интересно, сколько длится подобное обучение.

«Достаточно долго даже по эльфийским меркам».

«И все же сколько?» – заинтересовалась я. Любопытство – мое хобби.

«Зависит от одаренности ученика. Примерно тысячу лет плюс-минус лет пятьдесят».

– Обалдеть, – опешила я.

– Вы этого не знали?

«Да не волнуйся ты так. Обычно учитель не может проникнуть в тело ученика. В нашем случае, если ты не станешь лениться и дрыхнуть до полудня, ты сможешь достигнуть значительных результатов гораздо раньше».

«Спасибо, утешил».

– Нет. Я не настолько сильна в традициях эльфов. И вообще считаю их странными ребятами.

– И все-таки?

– Командор, кажется, я уже ответила на ваш вопрос. Если ответ вас не устраивает, сожалею, но помочь ничем не могу.

Оставшуюся дорогу мы провели молча. Третьяков ограничивался пристальными взглядами в мою сторону, но хранил молчание. Меня это сильно раздражало, но я старалась не обращать на него внимания. Не первая команда истребителей считает меня странной.

6

К вечеру мы подъехали к необычному лесу. Деревья в нем были сплошь мертвы, трава полностью отсутствовала, птицы не пели… Не нужно было обладать видением ведьмы, чтобы понять – лес мертв. И мертв уже давно.

– Что здесь произошло? – выдохнула я.

Лошади нервно танцевали на месте, шерсть на загривке Волчка стала дыбом, котик прижался ко мне плотнее. Этот лес производил впечатление давно почившего мертвеца. Пупырчатые мурашки маршировали по коже при одном взгляде в его сторону.

– А ты уверен, что нам именно сюда? – робко поинтересовался Макс, голос его дрожал от испуга.

Командор вытащил амулет, провел над ним рукой, карта возникла, послушная воле хозяина. Третьяков долго рассматривал карту, мрачнея на глазах.

– К сожалению, наш путь лежит через этот лес, и, скорее всего, нам придется здесь заночевать.

Все вперили свой взгляд в мертвые деревья. Казалось, даже ветер безмолвствует, не решаясь прикоснуться к темным остовам деревьев.

«Ахурамариэль, как ты думаешь, что могло здесь произойти?»

Меч не спешил с ответом, и я уж было решила, что он вообще не расположен к диалогу.

«Не знаю. Может, проклятье. Может, здесь свершилось какое-то великое зло. Такое, что сама земля отравлена его прикосновением».

«Обалдеть. Что это может быть?»

«Не знаю. За время магических войн многое произошло. Призывались такие силы, о которых даже думать не следовало. Многие были слишком самонадеянны, многие дорого заплатили за свою гордыню. К сожалению, вместе с ними цену пришлось платить и невинным».

– А объехать никак нельзя? – попыталась я воззвать к заснувшему благоразумию коллег.

Меня окатили презрительным взглядом.

– Мы не станем терять несколько дней. И так опоздали дальше некуда, – откликнулся Владислав.

– Упертые, – прокомментировал высказывание командора меч. – Сам помру и другим жить не дам.

– А по мне, так лучше несколько дней потерять и доехать живыми, чем не доехать вообще, – вклинился в разговор Василий.

Мысль здравая. Но ее никто не оценил. И почему, стоит кому-нибудь высказать какую-то глупость, так все, радостно вопя, скачут претворять ее в жизнь? А умные советы пропускают мимо ушей. Где в этом мире справедливость? Ведь ежу понятно: ехать в мертвый лес чистой воды самоубийство. Тут и камня путеводного не надо, и так все ясно. Нет. Принципиально умрем, назло всякой логике!

– Я никого не держу, – отрезал командор. – Те, у кого поджилки трясутся, могут ехать в объезд, назад, да хоть к черту на рога. А пока я здесь командор, путь выбираю я.

Обалденный довод. Просто «и как один умрем в борьбе за это».

«Вика, может, ну их, истребителей? Вернемся домой».

«Ты на что это, эльфийская железка, намекаешь? – вызверилась я. – Командор сказал «в морг», тьфу ты… «в лес», значит – в лес».

«Ладно, – тихо вздохнул Ахурамариэль, решивший на смертницу не обижаться. Типа о мертвых либо хорошо, либо никак. – Но хотя бы парочку заклинаний заготовь».

Хм. Разумно. Но не признаваться же в этом ехидному клинку. К тому же что прикажете читать? На каждую нежить полагается нечто определенное, а заготовить можно всего два-три. Как тут выберешь? Если вариантов на целую увесистую книгу заклинаний хватит.

«Ну выбери что-нибудь определенное. Типа усыпляющего заклятия, огневого или что-нибудь в этом роде».

Точно! Но вот беда. Как обычно, в нервной обстановке на ум ничего путного не шло. Сплошные способы сведения бородавок и изгнание тараканов. Может, тараканов из лесу прогнать? Хотя откуда взяться в лесу тараканам? Они насекомые человеколюбивые и любят селиться ближе к людям.

«Ты так и будешь думать весь этот бред?»

«А что мне делать, если на ум ничего путного не идет?» – надулась я.

«Не знаешь, что делать? Упала – отжалась!» – хихикнул ехидный меч.

Нет. Ну каково? И этот зубоскал претендует на гордую честь называться частью моего организма!

«Кто чей придаток, еще разобраться нужно. А ты просто бессовестно пользуешься моей безграничной щедростью. Если мне не изменяет память, у тебя имеется череп».

«Предлагаешь устроить торжественные похороны? Так он против будет. Или нет… Давай бросим его на растерзание нежити и ускачем, пока они не разобрались, что к чему».

«Надо же, какие фантазии. Хотя план неплохой. Прибережем его на всякий случай. Запомни. А еще лучше – запиши. Только бумажку не потеряй».

«Ха! И еще раз ха!» – фыркнула я.

«Даю наводку. Он прочел целую библиотеку».

– Вау! – с восторгом воскликнула я, подпрыгивая в седле.

И почему такая светлая мысль не пришла в мою голову? Яшка истолковал мой финт по-своему и рванул с места в карьер. Я взвыла, как баньши, пытаясь натянуть поводья, но первый же сук так саданул под дых, что я чуть не вылетела из седла. В итоге поводья вылетели из рук, я задыхалась от боли в тщетной попытке вдохнуть хоть немного кислорода, попутно отмахиваясь от хлестких веток. Васька на плече выл, как привидение старинного замка. Жуткие вопли кота добавили звона в моей голове.

– Орел!.. Орлица!.. В смысле соколица! – восторженно воскликнул командор. – Берите пример. Себя не пожалела, решила первой встретить опасности неведомого леса.

– Слушай, Владислав! А покороче никак нельзя? – прервал его Филипп. – А то пока ты свою речь закончишь, она уже не только лес минует, но и чай с эльфами станет пить.

– Ладно. Буду краток. Вперед!

Группа вломилась в лес с гиканьем и треском сучьев. Торжественный въезд команды в мертвый лес состоялся.

В странном лесу было как в странном лесу. Необычным было все: деревья больше напоминали собственные скелеты, трава пожухла и почернела, даже воздух, казалось, был пропитан ядом. Тишина оглушала… до тех пор пока команда истребителей не пришла. Яшка-то крался бесшумно, почти по-кошачьи. Насколько мне известно, лошади так не ходят. Волк тоже не подкачал, шел сторожкой походкой хищника, от которой травинка не колыхнулась. Зато пара оставшихся истребителей шумели, как стадо слонов в посудной лавке. То есть о нашем присутствии в лесу знали все, у кого были уши. Для большего эффекта не хватало транспарантов, а так ничего – бодренько шли.

– А я думала, истребителей учат бесшумно подкрадываться к добыче, – разочарованно протянула я.

Командор скрипнул зубами от злости:

– Это тактика у нас такая. Нечисть, она шума боится.

– Да? – удивился Макс. – А почему в Академии нас этому не учили?

«Надо же, купился, – ехидно захихикал Ахурамариэль. – Я всегда подозревал его в кретинизме.

«Сам такой», – нахмурилась я.

– Слушай, давай я появлюсь. А то, если местная нечисть не из пугливых, непременно заинтересуется забавными звуками. Придет проверить, а ты совершенно безоружна».

«Замечательно, – скептически фыркнула я. – И я буду таскаться по лесу с мечом наперевес».

«Почему наперевес?»

«Потому что ножен у меня нет».

«Надо было купить».

«Гениально! И как, по-твоему, я буду смотреться с пустыми ножнами?! Меня упекут в дурдом раньше, чем успеет сожрать нежить. Хотя, может, оно было бы к лучшему».

Мы дружно надулись друг на друга.

– Загнибеда!

Предостерегающий крик Филиппа опоздал. Ох, напрасно я так расслабилась. Гибкое тело сшибло меня и кинуло в ближайшие кусты. Я взвизгнула и шарахнула по твари огненным шаром. «Фаербол?» – удивилась я. Раздался хлопок, и во все стороны полетело что-то густое, мерзкое как на вид, так и на запах.

«Ну ты его еще на вкус попробуй», – предложил меч, возникая в моих руках.

Хоть он и ехидна, но я рада была его видеть, тем более что тварь оказалась не одна.

«А ты корыстная!»

И не поймешь, что конкретно он имел в виду. То ли похвалил, то ли обругал. Командор угрожал мечом сразу двум тварям. Клыкастые особи скалили зубы, шипели по-змеиному, топорщили костяные шипы на хребтах и выглядели так, словно кто-то освежевал их заживо. Одна тварь наседала на Макса, за него работал Волчок. Тварь мазанула когтистой лапой, волк увернулся, а целителя задело, и он с воплем улетел в кусты. Волчок оскалился и сцепился с тварью по всем правилам собачьих боев в яме, где оба знают, что выживет только один. Филипп развлекал трех тварей. Одной рукой он махал мечом (очень ловко, надо сказать), в другой сверкал синий фаербол, но количество тварей не давало следопыту бить молниями прицельно, и он предпочитал не расходовать силы зря.

«Тебе не кажется, что силы распределены неправильно?»

– Согласна, – кивнула я, и мою улыбку нельзя было назвать приятной.

Я с воплем бросилась в гущу схватки. Визг Яшки – и выбранная мною тварь улетела в кусты к Максиму. Оттуда послышался его вопль и вспышка взорвавшегося фаербола. Что было дальше, смотреть стало некогда. Одна из тварей бросилась на меня. Я отстраненно зафиксировала грацию этого движения и отпрыгнула в сторону. Монстру было поздно менять траекторию прыжка, и скорректировать ее он не мог. Жуткая тварь мягко спружинила на землю, и я ударила сверху. Вжик! Голова монстра покатилась по черной траве, а я с недоумением уставилась на дергающееся тело. Несмотря на отсутствие важной части, тварь оставалась живой, – настолько, насколько вообще может быть живой нежить. Она двигалась в мою сторону с завидным упорством. Пусть клыков не было, но когти заставляли задуматься о целесообразности близкой встречи.

– Да как оно может видеть?! – ахнула я.

Загадка разрешилась просто. Макс на карачках выполз из кустов, отсеченная голова оскалилась и зарычала в его сторону, он жахнул по ней фаерболом, и она взорвалась, добавляя парню мерзко пахнущих ошметок на лицо и одежду. Тело без головы зашаталось и потеряло какую-либо ориентацию в пространстве. Макс взвыл, как берсерк, и принялся методично шинковать тварь на куски, которые подергивались, стремясь вновь стать единым целым. Жуть.

Остальные тоже расправились со своими противниками и теперь снисходительно наблюдали за целителем.

Макс устало отер пот со лба, тяжело перевел дух и обозрел творение рук своих. Видимо, боевой задор спал, так как парень стремительно позеленел и умчался в ближайшие кусты, откуда донеслись характерные звуки, обычно издаваемые пораженным тяжелым пищевым отравлением организмом. Да-а-а, слабоват пошел брат-целитель… Макс вырулил из-за кустов и тихим голосом проблеял:

– У кого есть царапины, поднимите руки.

Молодец. Не ожидала. Профессионализм в чистом виде. В драке все получили хотя бы ссадину, так что руки подняли все, Яшка – переднюю ногу, а Волчок – лапу.

– Этак вы до утра провозитесь, – скрипуче хихикнул череп, чем поверг членов группы в шок.

Все видели, как он трепал палец Макса, и слышали рычание, но благополучно списали это на мое чувство юмора и талант чревовещателя.

– Твои предложения? – деловито поинтересовалась я, с удовольствием рассматривая застывшую, как каменные статуи, команду.

Живописненькая композиция получилась. Хоть на выставку народного творчества. И надпись подобрать соответствующую, например: «Группа селян, впервые увидевших современный коровник».

– Говорящий череп?! – отмер наконец командор. – Ну Загнибеда, ты просто шкатулка сюрпризов.

– Вместо того чтобы даме по ушам давать, лучше выясните, кто из вас ранен тварями, – настоятельно посоветовал череп. – Это шкиры, их слюна ядовита.

На этот раз лес рук поредел. У меня серьезных ранений не было. Были у командора и у Яшки. Макс деловито засуетился вокруг командора. Я тщетно пыталась откопать что-нибудь подходящее в сумке.

– Что такое шкиры и с чем их едят? – поинтересовалась я, с подозрением рассматривая очередную баночку без ярлыка.

И угораздило же меня не подписать свои зелья! Некоторые из них были экспериментальные и не вполне изученные. Эффект от их применения мог быть непредсказуем. Я с интересом понюхала содержимое и скривилась от омерзения. Потрясающая гадость.

– Шкир не едят. Это очень зловредный вид нежити с развитым стайным инстинктом. Активные падальщики.

– И что это значит? – живо заинтересовался Филипп с таким видом, будто собирался на досуге законспектировать импровизированную лекцию по противоестественной биологии.

– Преимущественно питаются падалью, но, если жертва упала или серьезно ранена, могут и сожрать, не дожидаясь кончины. Это понятно?

Народ проникся и кивнул.

– Правда, со временем, после окончания магических войн, с падалью стало проблематично, и они перешли на охоту. Животные стайные. Поодиночке нападают редко. Сначала кусают жертву, выпуская яд, затем отступают и спокойно дожидаются кончины. Смерть от яда шкира ужасна. Жертва буквально гниет заживо. Когда ткани достигают кашеобразного состояния, шкир поедает добычу.

Лекция черепа потрясла нас до глубины души. Я посмотрела на Яшку, он на меня. На боку мутанта красовалась длинная царапина. Судя по отеку, воспаление уже началось. Я осторожно, чтобы не причинять лишней боли, сдавила края раны. Хлынула вонючая густая жидкость. Гной так быстро и в таком количестве не образуется. Яшка с тревогой покосился на свой бок и испуганно заржал. Я зарылась в сумку. Есть у меня один бальзамчик. На сто одной травке настоян. На его изготовление ушло три года. Если верить книге из запретной библиотеки, средство действенное при отравлениях. Правда, тот труд накропал черный маг, который впоследствии спятил и возомнил себя потомком черного дракона. Он изобрел заклинание, чтобы вернуть себе утраченный облик предков и даже умудрился его применить. Эффект был неожиданный, тело колдуна не вынесло трансформации, кости буквально расплавились, а новой формы обрести не смогли. Мужик окончательно спятил и провел остаток дней в психбольнице, а когда он умер, тело в гроб пришлось наливать.

– На вашем месте я бы поторопился, – сообщил череп. – Наверняка это были разведчики. Скоро здесь будет вся стая.

– Вика! – раздался голос Васьки откуда-то сверху.

Я задрала голову и с удивлением обнаружила пушистика, оседлавшего макушку дерева.

– Они идут!

– Кто? – вскинулась я.

– Твари! Они текут, как полноводная река.

Я вздрогнула и стиснула какой-то пузырек. Опа! Он! Я чуть не запрыгала от радости на одной ножке. Яшка недоверчиво обнюхал подозрительную смесь и скептически фыркнул, выражая недоверие моим способностям по зельеварению.

– Ладно тебе, – погладила я морду коня. – Выбора все рано нет. Либо пробуем вылечить, либо можно оставить тебя на растерзание шкирам. А что? Цель благородная. Задержишь врага во время отступления команды.

Конский нос сморщился, Яшка чихнул и подтолкнул меня к поврежденному боку. Духовитая смесь, попав в рану, зашипела, запузырилась и задымилась, испуская отчетливый запах горелого мяса. Я отшатнулась и закашлялась. Яшка взвизгнул от боли и завертелся на месте, пытаясь дотянуться до раны.

– Загнибеда! Я не знал, что ты такая садистка. Если решила избавить животное от мучений, подсыпь сон-травы. А так издеваться просто негуманно, – прокомментировал командор, морщась от боли при перевязке.

Макс уже обработал рану мазью и теперь деловито заматывал Третьякова бинтом.

Я пожала плечами, полностью игнорируя шпильку:

– Вы лучше скажите, куда делись ваши лошади? Убежали?

– Нет. Вот они.

Я проследила за указующим перстом Филиппа и содрогнулась. То, что осталось от лошадей, вызывало целую гамму эмоций – от тошноты до омерзения и ужаса. Вероятно, животных разорвали сразу же. Теперь это были просто осклизлые куски плоти, источающие отчетливый гнилостный запах и напоминающие мясо, пролежавшее неделю на солнцепеке. Бр-р-р. Незавидная участь превратиться в такое.

– Народ! Может, все-таки поспешим покинуть место происшествия, пока эти твари не нарушили наш дивный междусобойчик? – ехидно поинтересовался череп.

Я не ответила и привычно взметнулась в седло. Васька скатился с дерева и воротником свернулся на плечах. Макс зафиксировал пострадавшую руку командора и вскочил на Волчка. Командор присоединился к Максу. Волк осклабился, но кусаться не стал. Филипп сделал попытку устроиться сзади меня, но Яшка взбрыкнул, и следопыт оказался на земле, нецензурно ругаясь.

– Попробуй сесть впереди, – предложила я.

Филипп насупился:

– Что я, девчонка, что ли?

Я пожала плечами:

– Как знаешь. Можешь передвигаться своим ходом. Разрешаю держаться за стремя. Яшка, а ты не против?

Конь задрал верхнюю губу, явно насмехаясь над неудачливым наездником, и замотал головой.

– Он не против, – прокомментировала я.

Неизвестно, сколько бы мы еще препирались, только дальние кусты затрещали. Филипп бросил свои придирки и оказался впереди меня. Стремительность его маневра заставила вздрогнуть всех, включая Яшку. Мы стартовали с места в карьер. Под тяжестью двоих седоков конь шел тяжело. Сзади раздался протяжный, переливчатый вой, звук жуткий, пробирающий до самого нутра, заставляющий жаться к лошади и молиться всем святым, чтобы пронесло. Один голос стих, но его тут же подхватил другой, третий, четвертый… Ничего себе распевочка… И чего они там перекликаются, и так страшно, аж волосы стали дыбом, причем на всем теле. Яшка летел скачками, ориентируясь на пушистый хвост Волчка. Сбоку мелькнула тень, еще одна… Да сколько их там? «На всех нас не хватит», – злорадно решила я. Хоть какое-то утешение, правда слабое. Действительно, какая разница, на сколько персон сервируют ужин монстры? Мы-то этого уже не увидим.

Перед нами возник глубокий, с виду непреодолимый овраг.

– Загнибеда! Тормози! – завопил Филипп.

– Прекратите кричать, вы меня утомляете, – отмахнулась я, получив легкую степень контузии.

– Убьемся! – истерически орал он.

– Че ты орешь? – зашипел кот, обхватывая паникера за плечи пушистыми лапками. – Слабонервные и беременные могут удалиться.

– Куда? – опешил тот.

– Просто прыгай, и все.

– Так я либо сломаю что-нибудь, либо пойду на корм монстрам.

– Выбирай, – гаденько усмехнулся кот. – Осторожно, но выбирай.

И Филипп выбрал. Он смело зажмурился, крепко вцепившись в гриву коня, решив, что совместная котлета из четырех персон все-таки лучше, чем поедание оных заживо. Твари выскочили из леса, и Яшка, не теряя драгоценных секунд, заскользил вниз по крутому склону. Волчок уже ловко взбирался на противоположную сторону, когда мы достигли дна. Филипп с удивлением обозрел практически отвесную преграду и убитым голосом констатировал:

– Нам хана.

– Что за упаднические настроения? – фыркнула я, оглядываясь на преследователей.

Монстры замешкались, но ненадолго. Нетерпеливо облизываясь на нагло ускользающую добычу, они решились повторить наш спуск.

– Ты еще не видел, как он по стенам лазает.

– А он это может?

– Разумеется, – подтвердил котик. – Как, по-твоему, мы попадаем в Академию?

– Как все – через дверь, – предположил следопыт.

Но тут Яшка выпустил когти и полез вверх. От этого зрелища Филипп обалдел.

– Загнибеда! У тебя такие функциональные животные! Надо бы закупить для истребителей партию. Откуда ты их взяла?

– Неправильная постановка вопроса, – нагло хихикнул Васька. – Это они ее взяли…

Я хотела было возразить, так как была в корне не согласна с обеими формулировками. Мое знакомство с обоими видами произошло случайно, скорее мы просто обрели друг друга. Но тут я потеряла равновесие, и оказалось, что я уже скольжу вниз по склону, вопя, ругаясь и поднимая тучу песка. Вместе со мной орал кот. Внизу мы оказались практически одновременно, что утешало слабо.

– Загнибеда! Зачем ты это сделала? – поинтересовался Филипп, будто я проделала все специально для собственного удовольствия.

– Хочу умереть, погребенная под телами врагов, – съехидничала я, и в моей руке возник меч.

– Теперь нам осталось только драться, – заявил Васька, выпуская когти.

– О мой герой! – умилилась я.

«Слышу речь настоящего воина», – оценил Ахурамариэль.

Первые монстры достигли дна и, не снижая темпа, кинулись на нас. Я взмахнула мечом и… промазала, как ни странно, монстры промазали тоже. Яшка успел не только спуститься вниз, но и выдернуть меня за шкирку из драки. Кот просто зацепился за штанину и взлетел паровозиком. Челюсти монстров сомкнулись на пустоте. Преследователи разочарованно взвыли. Добыча была так близка… Но Яшка шустро перебирал ногами, и мы довольно скоро оказались на середине подъема. Твари, обиженно рыча, метались на дне, видимо, спуститься для них было просто, а подняться – нет. Но и нас не минула чаша сия. Отчаянный рывок во имя моего спасения стоил коню многого – он выдохся. Мы застыли чуть выше середины подъема, являя собой сплоченную композицию «мухи на стекле». Яшка вытаращил глаза от напряга, но сдвинуться с места не мог. Все – туши свет, бросай гранату.

– Эй! – послышался сверху голос командора. – Вы скоро?

– Мы застряли! – откликнулся Филипп. – Киньте нам веревку!

– С радостью. Только у нас веревки нету! – весело воскликнул Макс.

И чему этот гад радуется? Все. Вылезу – убью собственными руками.

– Загнибеда, ты левитировать умеешь? – с надеждой поинтересовался Филипп.

– Нет. А ты?

– Тоже нет. Досадно.

Яшка чуть соскользнул вниз. Мы завопили, крепко сжимая друг друга в объятиях.

– Держись, Яшенька, – шептала я коню на ухо. – Мы что-нибудь придумаем. Обещаю.

– Например, что? – ехидно поинтересовался Филипп. – Настреляем птиц и соорудим крылья, как Икар? Летать мы не можем, взбираться по отвесному склону тоже, мы же не мухи, в конце концов.

– Точно! – хлопнул себя по лбу кот, и мы дружно пришли к выводу, что пушистик не выдержал нервного напряжения и сошел с ума. – У нас есть метла!

Я бросилась целовать кота и чуть не загремела вниз, в услужливо разинутые пасти преследователей. Меня вовремя подцепили за шкирку и водрузили на место, обругав идиоткой и самоубийцей. Васька открыл сумку и нырнул внутрь. Где-то через долгую минуту из сумки сначала появилась отполированная ручка метлы, а потом вылез и сам кот, довольный до невозможности. Метла слегка вибрировала от радости. Любит она летать. Я погладила древко, успокаивая ее, и осторожно перекинула ногу через ручку. Вуаля! Не сложнее, чем обычно. Кот шустро вскарабкался на плечи. До монстров дошло, что они лишаются последней надежды на пополнение своего меню, и они окончательно взбесились. Лязгая зубами, брызжа слюной, твари устроили своеобразный конкурс по прыжкам. Надо отдать им должное, массивные челюсти, клацающие в непосредственной близости от хвоста Яшки, произвели на нас неизгладимое впечатление, что добавило седых волос в шевелюры и шерсть (в зависимости от того, что у кого было). Филипп скользнул на метлу, и мы взмыли вверх.

Наше отсутствие никак не повлияло на положение Яшки. То есть ему, конечно, стало легче, и вниз он не скользил, но и вскарабкаться наверх оказался не в состоянии.

– Подними его сюда, – попросила я командора.

– Я не могу, – покачал головой тот.

– То есть как? Я же видела, как ты извлек из болота лошадь.

– Да. Но тогда я не дрался с тварями и лошадь надо было поднять до кочки, а не на берег оврага.

Я не могла смириться с потерей коня. Он спас мне жизнь, да и, если на то пошло, жизнь Филиппа тоже.

– У нас есть веревка? – спросила я у Васьки.

– Не знаю, но могу поискать, – с готовностью отозвался тот и нырнул в сумку.

Зная запасливость котика, я не удивлюсь, если в сумке окажется лебедка. Я в сотый раз заглянула в овраг. Яшка все так же висел, судорожно вцепившись когтями и вытаращив глаза от страха. Тихо опустившаяся на плечо рука заставила меня взвизгнуть и взвиться вверх. Я чуть было не свалилась за край, и командор (а это был именно он) узнал о себе много нового, но пропустил ругань мимо ушей.

– Не вини себя. Здесь уже ничего не поделаешь, а нам надо двигаться дальше. Скоро стемнеет.

– Какая заботливость! – фыркнула я со всей иронией, на какую была способна. – Я вас не держу. Можете проваливать.

– Виктория, ты же не останешься здесь одна?

– Почему одна? – искренне удивилась я. – Со мной останутся Васька, Яшка и Волчок тоже.

Командор набрал в легкие воздуха для достойного ответа, но из сумки вылетела скрученная кольцом веревка и стукнула командора прямо в глаз.

– Ну, Загнибеда… – процедил он сквозь зубы, разворачиваясь на каблуках.

А я-то тут при чем? Я искренне удивилась. Нет. Ну правда. При чем тут я?

Из сумки вылез сияющий, как новый рубль, Васька, и я привычно поцеловала его в лоб.

– Мы уходим, – заявил командор. – Ты точно не пойдешь с нами?

В ответ я только покачала головой.

– Это же чистой воды самоубийство, – уговаривал Макс. – Да что мы ее слушаем? Давайте свяжем ее, и все.

Услышав подобное, Волчок зарычал, показывая истребителям внушительные клыки. Освидетельствовав предъявленный аргумент, народ пришел к выводу, что самоубийство – дело сугубо личное, можно сказать интимное, и в свидетелях не нуждается. Народ скрылся в лесу, обсуждая мой идиотизм. Я пожала плечами. В конце концов, мнение окружающих не самое главное в этой жизни. И когда в последний раз оно меня интересовало?

Я оседлала метлу, Васька скользнул на плечи, крепко сжимая в пушистых лапках веревку. Яшка призывно заржал, завидев наше приближение. Я гладила его морду, пока юркий котик обматывал вокруг коня веревку. Волчок с интересом следил за действом сверху. Наконец, когда последний узел был завязан, я еще раз потрепала Яшку по холке:

– Мы попробуем вытащить тебя отсюда. Понимаешь?

Конь фыркнул. Не знаю, что это значит, но я истолковала это как согласие спасаемого.

– Мы станем тянуть, а ты постарайся помочь нам. Знаю, тебе трудно, ты очень устал. Но постарайся.

Волчку вручили другой конец веревки. Так что тянули все, включая кота. Пот струился градом, ноги скользили, вырывая пожухлую траву и комья земли, но мы упрямо тянули. Когти коня впились в край оврага как раз тогда, когда мы уже окончательно выбились из сил и практически рухнули на землю. Спасаемый выглядел не менее измочаленным, чем спасители. Все дружно лежали вповалку, высунув языки. О дальнейшем продвижении не могло идти и речи. Отдых. Нам необходим отдых. Васька с трудом поднялся и принялся устанавливать палатку. Мне стало стыдно. Если маленький пушистик, превозмогая усталость, возводит крышу над головой, то я тоже могу внести лепту в общее дело.

Героическим усилием воли попыталась подняться на ноги. Не вышло. На таких трясущихся конечностях стоять невозможно. Но ведь котик может! Почему же я не могу? Я внимательно посмотрела в сторону суетящегося кота, словно на картинку, в которой предложили найти десять отличий. Точно! У него же четыре лапы, а у меня, строго говоря, ни одной. Но конечности тоже есть, и их, как ни странно, четыре. Я похвалила себя за сообразительность и поднялась на четвереньки. В этом положении передвигаться было трудно, но возможно. Так что и в этот раз я нарушила основные каноны магии. Обычно магический круг обходят, а я оползала, чертя почему-то зигзагообразную линию отчаянно ругающимся мечом. Его ругань и заявления типа «я не для этого кован», «да как ты смеешь проделывать такое с таким оружием, как я!» наглой ведьмой банально игнорировались. Так что круг я очертила, ямки, символизирующие стороны света и природные стихии выкопала. Круг засиял чистым голубым светом, – по крайней мере, так я его видела, когда закрывала глаза. Вуаля! Надеюсь, местной нечисти он не по зубам.

Мы сытно поужинали, я приняла душ и спокойно отправилась на боковую, торжественно пообещав превратить в лягушку любого, кто посмеет потревожить мой сон, сделав исключение только для начавшегося конца света.

7

Граф Драго Носфератус стоял перед зеркалом и откровенно любовался своим отражением. Огромное квадратное зеркало было выполнено под старину, но сделано по последним технологиям. Дело в том, что в обычном зеркале вампиры не отражаются. Драго обладал броской внешностью и искренне печалился по поводу отсутствия собственного отражения. Новое магическое зеркало вернуло графу возможность примерять камзол и видеть то, на что он непосредственно надет, а не зияющую пустоту над воротом. Новинка стоила целое состояние, но Драго это не остановило, и теперь он придирчиво рассматривал себя и не находил изъянов.

– Хорош! – радостно улыбнулся он, поправляя гладкий, блестящий водопад волос, расплескавшихся по белому кружеву рубашки.

Ярко-синий атласный камзол и узкие штаны выгодно подчеркивали атлетическое телосложение графа, высокие ботфорты делали мужественный облик неотразимым, как и пронзительно-синие глаза в обрамлении густых черных ресниц. И как только истребители смели покуситься на такую красоту? Неужели им жаль стакана крови, отданного какой-нибудь влюбленной дурочкой на совершенно добровольной основе?

– И чего они ко мне привязались? – вопросил Драго, ни к кому конкретно не обращаясь.

Зеркало покрылось рябью, из которой сформировался огромный глаз. Глаз моргнул и с интересом уставился на хозяина замка Носфератус. Затем глаз исчез, и его место заняли серебряные губы.

– Кто к вам привязался, хозяин?

– Истребители, будь они неладны, – поморщился как от зубной боли вампир. – Совсем одолели, извращенцы.

– Почему извращенцы? – прогудело стекло.

– А кто еще может гоняться за мужчиной с осиновыми колами наперевес? – возмущенно спросил вампир. – И эти люди имеют наглость называть меня монстром! Меня! Потомственного графа! Да как они смеют! Заметь, не я подкрадываюсь к ним ночью, чтобы вонзить кол в сердце, отрезать голову и натолкать в рот чеснока.

Возбужденный вампир схватил плащ с кресла, нервно запахнулся в черную материю и заметался по комнате, как тигр по клетке.

– Из-за этого пришлось перенести замок в Адову Глыщобу. По их милости приходится прозябать в глуши, где нормальной крови днем с огнем не сыщешь.

– Значит, ты очень расстроишься, если узнаешь, что группа истребителей как раз рыщет по Адовой Глыщобе?

– Что?! – Вопль вампира заставил дурного вестника затрепетать.

Дорогое стекло завибрировало, жалобно задребезжало, и граф мужественно взял себя в руки. Не стоит разбивать драгоценное зеркало из-за кучки придурков, шляющихся по лесу. Кто сказал, что они пришли по его темную душу? К тому же далеко не факт, что им удастся добраться до замка. Носфератус находился в самом центре Адовой Глыщобы, кишмя кишевшей всякого рода нечистью, некоторые разновидности которой были столь экзотичны, что не встречались не только в каких-либо других местах, но и не попали на страницы справочников по нежити. Этому была одна-единственная, но очень весомая причина: столкновения с нежитью еще никто не переживал. Те, кто имел глупость зайти в Адову Глыщобу, не имели возможности поведать о приключении своим потомкам, так как попросту не возвращались. Кто сказал, что этим охотникам повезет больше? Это же не армия, в конце концов, а группа из четырех человек.

Успокоенный безупречной логикой собственных рассуждений, граф рухнул в кресло и перевел дух. Оказывается, все это время он не дышал. Это ж надо так забыться! Ужас. Пусть здесь не перед кем притворяться, но постоянные тренировки делают избранный образ более совершенным. Однако не следует совсем уж расслабляться. Стоит проверить, по чью душу в действительности пожаловали эти ребята. Нет, конечно, не стоит слишком уж приближаться, но если знать, что именно слушать, – непременно услышишь. Из Носфератуса в ночную тьму выпорхнула летучая мышь и полетела в чащу.

Обнаружить стоянку истребителей оказалось делом техники. Все просто. Даже неинтересно как-то. Истребители путешествовали по Адовой Глыщобе явно в первый раз. Книг о ней не читали, из-за отсутствия таковых и уповали на карту, на которой кишащий нечистью участок обозначался как ничем не примечательный лесной массив. Драго осталось только ехидно усмехнуться, обнажая тонкие клыки. Это ж надо отправиться на лесную прогулку, не изучив толком местности! В данный момент народ совещался, поминая нелицеприятными словами какую-то упрямую ведьму, ее мать и всю ее родню, включая дальних родственников до седьмого колена. Неизвестно, чем именно не угодила эта легкомысленная особа команде истребителей, но Драго уже заочно проникся к ней искренней симпатией. Истребители пытались проложить маршрут завтрашнего перехода. Любопытство подтолкнуло летучую мышь на неосторожный шаг. Взревел защитный контур, граф стрелой метнулся на ближайшее дерево, моля темные силы, чтобы не засекли.

«Фу-у-у, пронесло». – Когтистая лапка с облегчением вытерла пот со лба. Но даже за столь краткое мгновение вампир успел разглядеть яркую пунктирную линию на голографической карте и теперь самодовольно усмехался. Вряд ли истребители переживут завтрашний день. Картограф ни разу не бывал в этой местности и щедро компенсировал недостаток своих знаний буйством собственной фантазии. В результате карта не только никак не могла дать хотя бы малейшее представление о лежащей под ногами местности, но и нагло запутывала путешественников, показывая болота и озера там, где их в помине не было. С такими ориентирами обнаружить замок Носфератус примерно шансов столько же, что и при поиске тонкой иголки в огромном стогу сена. Точно знаешь, что она там, а найти практически невозможно, если под рукой нет мощного магнита.

Обрадованный этим открытием, граф мягко спорхнул с ветки и… с размаху влетел в защитный контур. «И почему мне так не везет?» – философски размышлял он, медленно стекая по силовому полю на землю под надсадный вой сирены.

В это время внутри защитного контура командор осадил вскочившего было Макса.

– А если там Вика? – укоризненно спросил лекарь, тщетно пытаясь вырваться из цепких рук Третьякова.

– Это вряд ли, – Филипп потянул носом, как охотничий пес. – Скорее всего, на нежить нарвешься, сам погибнешь и нас подставишь.

Макс обреченно повис в руках командора, признавая поражение.

Команда не услышала, как по лесной подстилке по-пластунски прошуршала летучая мышь. Вампир узнал достаточно и сделал свои выводы. Где-то в лесу бродит девица, одна-одинешенька. Команда не особо торопится с поисками, предпочитая отсиживаться, огородившись от враждебной окружающей среды контуром магического круга. При воспоминании о силовом поле шишка на лбу вампира отчаянно зачесалась, он потер набухающий фиолетовый выступ когтистой лапкой и вздохнул. От истребителей один вред. И это они еще не подозревают о его существовании… Впрочем, при удачном стечении обстоятельств они больше не встретятся, а значит, можно смело лететь на помощь заплутавшей девице. Родовая кровь графов Носфератус требовала от своего потомка срочного вмешательства в жизнь несчастной. Действительно, разве может дворянин оставить даму в беде? В ночное небо взмыла одинокая летучая мышь, усердно взбивая кожистыми крыльями воздух, обогнула защитный контур и растворилась во тьме.

Драго опять не повезло: он снова с размаху влетел в защитный контур. Ослепительная вспышка полыхнула синим, незадачливого вампира, размечтавшегося о свежей крови заплутавшей одинокой путницы, отбросило назад. Он, ругаясь на весь лес, впечатался в ближайшее дерево и тихо сполз в спасительный обморок, не выдержав второго облома за ночь.

Вышеупомянутая девица в лице Виктории Загнибеды, то есть меня, любимой, спала сном праведницы в теплой постели и преспокойно досматривала десятый сон, когда это невинное занятие было прервано наглым котом. Васька бесцеремонно тряс меня за плечо. Я отбрыкивалась, пытаясь ногой оттолкнуть пушистого надоеду.

– Вика! Ну Вика же!..

– Что? Уже наступил? – спросонок зевнула я с риском травматизма для челюсти.

– Кто? – опешил котик, на минуту оставив мое плечо в покое.

Я воспользовалась его оплошностью и откатилась подальше от мохнатого тирана, нагло прервавшего мои трепетные объятия с Морфеем. Вот злыдень! Весь сон испоганил.

– Не кто, а что! – гаркнула я. – Конец света, вот что! Я же, кажется, предупреждала – не будить.

– Но там о защитный круг что-то стукнулось и как завопит… – заканючил котик.

– Ну и что я, по-твоему, должна сделать? Завопить в ответ?

– Нет. Выгляни, проверь, а? – Кот смотрел умоляющим взглядом, способным растопить все ледники. – А я тебе за это горячий шоколад сварю.

Горячий шоколад… Мур-р-р. Ладно. На что только не пойдешь ради чашечки любимого лакомства. Если туда еще добавить немножко взбитых сливок…

– Ладно. Уговорил, черт языкастый, – улыбнулась я. – Но шоколад должен быть настоящий, не из порошка.

– Виктория, – укором промурчал котик, – как ты могла обо мне так плохо подумать? Разумеется, шоколад будет самый что ни на есть настоящий.

На том и порешили. Я накинула довольно фривольный халатик, придирчиво осмотрела себя в зеркало и задумалась. А уместен ли будет легкий шифоновый пеньюар нежно-розового цвета ночью в лесу? Вопрос еще тот. А, ладно. Кто меня увидит здесь, кроме, разумеется, нежити, а она вряд ли оценит легкомысленность моего наряда, ее больше взволнует невозможность разнообразить мною свой рацион. Размышляя в таком духе, я покинула тепло палатки и окунулась в звездную ночную тьму.

Снаружи оказалось довольно прохладно. Шелковая ночная рубашка вкупе с шифоновым пеньюаром мало обеспечивали стремительно остывающий организм теплом. Я зябко поежилась и побрела вдоль очерченного круга, временами останавливаясь, дабы проверить целостность контура. Хорошо, хоть кровососущих насекомых не наблюдалось. То ли в лесу их попросту не было, то ли я перестаралась с кругом, но отсутствие привычного надоедливого комариного писка радовало и настораживало одновременно. Я обошла круг один раз, ничего подозрительного не обнаружила и нырнула в палатку пить обещанный шоколад.

Граф очнулся как раз вовремя, чтобы с удивлением узреть выпорхнувшую из палатки стройную женскую фигурку. «Ну ничего себе…. – обалдело вытаращился он. – Какие женщины путешествуют по Адовой Глыщобе, и без охраны». Тем временем незнакомка не спеша обошла магический контур, вероятно ею и поставленный, проверила защиту и исчезла в палатке, оставив графа в полном недоумении гадать, что конкретно ему хотелось бы с ней сделать: покусать или… От некоторых нескромных мыслей он даже покраснел. «Да-а-а… Все-таки не стоило жить так долго одному».

Я встала поздно, когда стрелки часов на прикроватной тумбочке уже показывали одиннадцать часов. Этот факт, возможно, должен был пробудить во мне угрызения совести. Не вышло. Моя совесть сладко зевнула и перевернулась на другой бок, а мне пришлось вставать, хотя я зевнула не менее сладко. Васька мягко спрыгнул с кровати, пожелал доброго утра и умчался в сторону кухни. Я с чувством потянулась, еще раз с особым смаком зевнула и отправилась в душ. Словом, все как обычно.

К настораживающей тишине в необычном лесу мы уже привыкли. Лишь бы нежить отовсюду не лезла – и то хорошо. Словом, тронулись мы в путь около часу пополудни. Волчок легко трусил впереди, тщательно обнюхивая землю в поисках следов нашей команды. Яшка, получивший на завтрак ведро овса, шел размеренной рысью, особо не напрягаясь. Таким аллюром он вполне мог двигаться в течение суток, не сбавляя темпа. Из кустов вылез мужик. Я вздрогнула, Яшка зашипел и прицельно плюнул в незнакомца, тот от неожиданности совершил красивый пируэт и улетел обратно в кусты. Волчок зарычал и ринулся следом, кот ржал так, что буквально скатился с моего плеча на землю и теперь бился в конвульсиях, размазывая слезы по пушистой мордочке. Мужик попытался уползти от волка-мутанта на карачках, но врезался в дерево, с которого упало совиное гнездо прямо ему на голову. Волчок зарычал снова. Тут и меня пробрало.

– Фу, Волчок! – прорыдала сквозь смех я. – Плюнь на него, вдруг он бешеный. Кто тебе здесь сорок уколов делать будет?

Волчок смачно плюнул в окончательно офигевшего от такого поворота событий мужчину, вынырнул из кустов и преспокойно устроился у копыт Яшки, вывалив розовый язык.

– Ничего себе у вас охрана, мадам… – Незнакомец рассеянно запустил пятерню в волосы, рука наткнулась на птичье гнездо, из которого обильно посыпалась труха и скелетики мышей.

– Мадемуазель! – гордо поправила я.

В подтверждение моих слов Яшка возмущенно фыркнул, обдавая мужчину слюной. Тот молча утерся. Ничего себе самообладание. Я, например, уже рвала бы и метала. А он ничего. Только зубами скрежещет да кулаки сжал. Молодец. Вот это выдержка. Кстати, а он симпатичный. Даже оплеванный, в трухе с ног до головы и с нелепым гнездом на голове. Между тем незнакомец отвесил элегантный поклон, уместный скорее для дворца, чем для сумрачного леса. Остатки гнезда шлепнулись в пыль, несколько смазав эффект от красивого жеста.

– Разрешите представиться: граф Драго Носфератус. Очарован вашей красотой.

Обалдеть. Прямо так и сказал. Я кокетливо потупилась, судорожно вспоминая, что там в этом случае полагается делать благовоспитанной даме.

«Виктория, ты и этикет – два понятия, совершенно несовместимые».

«Сам дурак, – надулась я. – Лучше посоветуй что-нибудь дельное».

«Не вопрос. В таком случае полагается элегантным манером представиться и подать руку для поцелуя».

– Виктория Загнибеда, – промурлыкала я, протягивая руку для поцелуя, стараясь выглядеть при этом так, словно мы знакомимся где-нибудь в королевском парке.

Граф взял руку и бережно поднес к губам. Идиллию нарушил Васька, который шустро вскарабкался по мне как по дереву, заставив зашипеть от боли от впивающихся в тело острых когтей. Тут уж не до светских манер. Я попыталась скинуть нахала, но тот проигнорировал мой жест и, нагло подбоченившись, удобно оперся другой лапой о мою голову и изрек:

– Виктория, я на тебя удивляюсь. Ты уже выросла из красной шапочки, и знакомиться с разными типами вампирской наружности в дремучем лесу – это уж слишком. И как ты объяснишь истребителям, на кой тащишь за собой вампира?

Пламенная речь кота настолько потрясла меня, что я не нашла ничего лучше, как поинтересоваться у опустившего глазки мужчины:

– А вы вампир?

Драго стрельнул в мою сторону полуночно-синими глазами и вздохнул:

– Да.

Обалдеть. И кого только не встретишь в этом мертвом лесу. Странные твари, шкиры какие-то, вампир тут тусуется… Кто еще? Зомби? Оборотни? А хочется ли мне это знать?

– Разве вампиры ходят днем? – удивленно спросила я.

– Если они достаточно сильны и тогда, когда солнца нет. – Тут Драго немного приврал.

Вампиры всегда мечтали разгуливать среди белого дня. Поэтому велись разнообразные разработки, которые имели положительные результаты. Теперь, выпив определенное зелье, вампир мог совершать прогулки в любое время суток, принимать солнечные ванны и даже, при некоторых добавочных компонентах, покрываться загаром.

– Понимаете… К сожалению, наше совместное появление может быть превратно истолковано, – смущенно потупилась я. Отчего-то не хотелось обижать эту красивую нежить с пронзительно-синими глазами.

– Но я могу вам помочь, – возразил вампир. – Разве вы сможете самостоятельно присоединиться к своим спутникам?

«Ой! Что-то не верится мне в вампиров-альтруистов».

«А по-моему, ты к нему придираешься, – пожала плечами я. – Если он нежить, это не значит, что он спит и видит, как заманить бедную, беззащитную путешественницу в темный лес».

«Не такую уж бедную и не такую уж беззащитную… – ехидно протянул насмешник Ахурамариэль. – Но он вампир. А в этой глуши, кроме нежити, охотиться не на кого. Ты вполне уверена, что причиной его навязчивости является неукротимая тяга творить добро?»

«Ты циник».

«А ты наивная дурочка».

Словом, каждый остался при своем мнении.

Мое затянувшееся молчание вампир истолковал по-своему, потому продолжил:

– Я могу помочь. Вам просто необходим проводник. Карта совершенно никуда не годится.

– А откуда вам это известно? – поинтересовался Васька.

– Я ее видел.

– Где? Вы виделись с командором?

«И остались при этом в живых?» Фраза не прозвучала, но повисла в воздухе.

– Прошлой ночью я имел такую честь, – в очередной раз поклонился вампир. – Их стоянка была здесь недалеко. Могу проводить.

Стоянка оказалась покинутой. Остывший костер, следы поспешной трапезы – вот и все, что выдавало недавнее присутствие живых людей. Да и чего я, собственно, ожидала? Уже больше часа дня, наверняка они двинулись в путь засветло. К горлу подступило острое чувство обиды. Как они могли? Даже не сделали попытки вернуться и проверить, что со мной. Может, мне нужна их помощь. На глаза навернулись слезы. Меня никто не любит! Пойду и выпью яду.

Васенька обнял пушистыми лапками:

– Не расстраивайся, – мурлыкнул он на ухо. – Они не настоящая команда.

– А какая тогда? Игрушечная, что ли? – шмыгнула носом я.

– Настоящая команда – мы.

Как бы подтверждая слова котика, Волчок ткнулся в ногу. Идиллию нарушил спокойный голос вампира:

– Хотите, я вас выведу из леса?

Хм. Предложение соблазнительное.

– Не вздумай соглашаться, – зашипел на ухо котик. – Заведет туда, куда Макар телят не гонял, сгинем в чаще, как носки в проруби, и никто не вспомнит, что была такая ведьма.

Вампир услышал вкрадчивый шепот кота и явно оскорбился. То ли у вампиров вообще отличный слух, то ли Васька шептал не очень тихо, но факт оставался фактом. Я постаралась сгладить неловкость.

– Видите ли, граф… – кокетливо потупилась я. – Мне из леса возвращаться в гордом одиночестве нет никакого резона. Возникнут ненужные вопросы, куда я подевала целую команду истребителей…

– Ну ты даешь! – прошипел Васька. Эмоции котика били через край, и от удивления он чуть не грохнулся с моего плеча на землю, но героическим усилием воли удержался, украсив ни в чем не повинное плечико двадцатью новыми дырками. – Эти зануды не далее как вчера бросили тебя в одиночестве решать свои проблемы. А тут, между прочим, помимо шкир еще и вампиры водятся.

Резонно. И ведь прав котяра. Но бросать товарищей, хоть и сомнительных, в беде как-то… непрофессионально, что ли.

– Тем не менее мы их не бросим, – тяжело вздохнула я, прикидывая, чем именно мне может впоследствии аукнуться столь смелое заявление. Васька вытаращил на меня возмущенные глаза. – И не спорь. Если на тебя лает собака, ты же не лаешь на нее в ответ.

– Как благородно, – умилился вампир, глаза которого подозрительно увлажнились от избытка эмоций. – Приятно встретить даму, которой не чужды героические поступки. Позвольте заверить вас, прекрасная Виктория, что я готов сопровождать вас в вашем путешествии.

Вот это загнул! Надо же такое сказать. Аж заслушалась.

«Подумаешь, – насмешливо фыркнул меч. – Я и не такое могу. К тому же ты вполне уверена, что компания незнакомого вампира тебе не грозит парочкой дырок в шее и парочкой длинных клыков впоследствии?»

Я тоже об этом подумывала, но не признаваться же в этом зловредному мечу. Я кокетливо потупилась и мило согласилась на предложение графа. К тому же Волчок неплохо справлялся с поиском пропавших, значит, вампиру просто не удастся схитрить и заманить нас в ловушку.

Исчезнувшая экспедиция обнаружилась на удивление скоро. Народ облюбовал болотные кочки. Командор с умным видом шуровал высоким шестом в мутной жиже в поисках менее топкого места.

– Ой! А что это вы тут делаете? – мило поинтересовалась я у народа.

Команда застыла. Причем командор от удивления оперся на шест, чего делать явно не следовало. Палка подло погрузилась в зыбкую топь болота, потерявший опору Третьяков с воплем ухнул туда же. Волчок воспринял происходящее как своего рода игру и запрыгал по кочкам, радостно повизгивая от восторга и щедро обдавая окружающих грязью. Словом, явление пропавшей ведьмы команде состоялось. Без особого шика, но в целом сойдет.

Народ так многозначительно посмотрел в мою сторону, что я поняла: будут бить. Вампир тоже правильно оценил происходящее, и летучая мышь шустро ввинтилась в пасмурное небо. Я спешиваться не торопилась. Верхом драпать гораздо быстрее, и ребята точно не догонят.

– А вам не кажется, что ваша нездоровая тяга к болотистой местности отдает патологией? – осторожно поинтересовалась я, пытаясь увести разговор в другое русло.

Но народ почему-то не заинтересовала светская беседа. Командор крепко сжимал в руках дрын с явным намерением огреть одну ведьму. Яшка предусмотрительно попятился.

– Да хрен с ними, Вика! – завопил Васька, в результате чего я оглохла на одно ухо. – Брось их, на фиг! Они же тебя бросили на растерзание шкирам и вампирам, – летучая мышь на дереве обиженно пискнула, – давай и мы их бросим. Зачем переводить продукты на неблагодарных идиотов? Может, ну их, а? Вернемся домой. У нас будет домик…

– Обалдел?! – Яшка сдал еще назад. – А как объясним исчезновение целой команды?

– Позвольте заметить, но это не единственная команда, которая сгинула в Адовой Глыщобе. Помнится, во время третьей войны магов здесь погибла целая армия, – подал голос вампир.

– Точно! – запрыгал на плече кот. – Скажем, что их сначала искусали шкиры, потом они переели лягушек и сошли с ума, а затем всю кровь выпил вампир и отравился.

Однако, буйная у кота фантазия…

– Почему отравился? – тихо поинтересовался граф.

– Так ведь после шкир они гнить начали.

– Ужас, – выдавил потрясенный вампир.

Видимо, Драго живо вообразил нарисованную котом цепь событий, ужаснулся от увиденного и буквально рухнул с дуба. Маленькая летучая мышка шлепнулась прямо на голову Филиппу и затихла в волосах, потеряв сознание.

– Какой впечатлительный кровосос, – заметил следопыт, выуживая бесчувственную мышь из волос.

Мышь пискнула, цапнула Филиппа за палец и полетела зигзагами до ближайшего препятствия в виде дерева, в которое благополучно врезалась, но не упала, так как успела крепко вцепиться в черную кору.

– Кстати о шкирах. Как себя чувствует Яшка? – поинтересовался командор, выражение лица Третьякова говорило о серьезности вопроса.

Я недоуменно пожала плечами и свесилась с седла, рассматривая бок мутанта. Конь повторил мой маневр, и мы дружно нос к носу принялись изучать рану. Ничего, чистая. С явными признаками выздоровления. Гноя нет, воспаления тоже не наблюдалось. Похоже, Яшка отделался легким испугом. Я ласково погладила конскую морду, Яшка в ответ нежно лизнул мою руку раздвоенным языком.

– Извините, что прерываю вашу идиллию, надо полагать, что все хорошо? – настоятельно вопросил командор.

Я кивнула. К чему скрывать очевидное. Сам командор тоже не при смерти, и это его почему-то не удивляет.

– Чем лечила? – Макс с чисто профессиональным любопытством присоединился к осмотру пострадавшего.

– Настойкой, – скромно ответила я, польщенно краснея.

– Понятно, что не манной небесной. Из чего зелье?

– Очень сложный состав. Если честно, то прямо сейчас воспроизвести не смогу. К тому же она готовится не один месяц. А что тебя так заинтересовало? Ты же вылечил командора.

– Не совсем, – потупился Макс.

Прямо красна девица, а не целитель.

– Что значит – не совсем? – опешила я.

Нельзя же вылечить человека наполовину. Или можно?

– Вот то и значит. – Командор протянул мне руку, замотанную не совсем чистой тряпкой.

После его падения в болото тряпка была очень грязной, впрочем, как он сам.

– Я ничего не вижу.

– Просто слезь с коня.

– Это провокация! – завопил Васька. – А вот шиш вам! Нас на мякине не проведешь.

Пушистик соорудил мохнатую фигу и показал всем желающим. Мягкий кулачок кота не произвел должного эффекта.

– Ладно. Но если это ловушка, вам будет очень стыдно.

Я спрыгнула на землю. Яшка настороженно замер рядом, готовый в любой момент ухватить меня за шкирку и драпать сломя голову. Рука командора была так заляпана грязью, что разглядеть что-либо было невозможно. Пришлось устроить внеочередной привал. Котик ловко разложил палатку. Первым душ принял командор. За неимением операционного стола мы расположились за кухонным. Предварительно вымыли столешницу с хозяйственным мылом. Я откопала необходимое зелье в сумке, правда не без помощи Васьки. На столе разложили новые чистые бинты, вату, лейкопластырь, йод и ножницы. Для пущей солидности Васька облачился в медицинский халат и нацепил на мордочку полотняную маску. Его стараний, впрочем, никто не оценил, и разобиженный котик подхватил несколько примусов и отправился готовить на свежий воздух. Как оказалось впоследствии, решение котика оказалось более чем мудрым.

Третьяков уложил раненую руку на стол осторожно, как величайшую ценность. Макс аккуратно срезал бинты, поддел ткань и потянул. Материал поддался с влажным, чмокающим звуком – и по комнате поплыл запах, сначала еле уловимый, но усиливающийся. Запах гниющей плоти, сладковато-обволакивающий, липкий и тошнотворный. Я честно старалась не дышать и не свалиться в обморок. Рука отекла, рана воспалилась, из нее сочилось нечто омерзительное на вид. Пока я пыталась осмыслить увиденное, Макс просто щедро окропил руку командора настоем из бутылки. Раздалось шипение, запах горелого был просто невыносим. Третьяков зашипел сквозь зубы и судорожно вцепился в столешницу; отвалился и упал на стол ноготь, хлынуло что-то черное и мерзкое. Это стало последней каплей для моего измученного ужасным зрелищем организма, завтрак стремительно запросился наружу, и я умчалась в сторону туалета со скоростью пожарной команды.

Надо ли говорить, что после вышеописанных процедур палатка пропахла лекарствами и прочим не хуже полевого госпиталя, и нам пришлось обедать на свежем воздухе. В путь тронулись ближе к вечеру, хотя большинством голосов проголосовали за ночевку прямо здесь. Тем более палатка была уже установлена. Но нет. Неуемный командор после лечения был раздражен, зол и кипел энергией. По той же самой причине обходить болото он отказался наотрез, хотя граф предложил показать короткий обходной путь и намекнул на проживание в топи болотной жути. Что это означает, я понятия не имела, но выражение лиц членов команды намекало на нечто о-о-очень впечатляющее.

Впереди ехал командор. Все дружно и не без ехидства предложили ему возглавить процессию на тот случай, если болотная жуть решит напасть. Так как Третьяков был все-таки ранен, Максу пришлось уступить пострадавшему Волчка, и теперь целитель понуро тащился следом, срывая злость на беззащитных кочках. Замыкали процессию мы с Яшкой.

Такой способ передвижения скорости не способствовал. Я откровенно заскучала, пока Яшка лениво перепрыгивал с кочки на кочку и в перерывах успевал нащипать полный рот осоки. Заметив мое состояние, череп проснулся и принялся травить байки, не всегда приличные. Наблюдавший за нашим передвижением с безопасного расстояния вампир спустился и уселся на втором плече. Теперь краснел не только кот, но и летучая мышь, что само по себе было неплохим развлечением.

Смеркалось. По мере того как ночь опускалась на болото, перспектива ночевки верхом на кочках, как стая цапель, становилась все очевиднее. Народ мрачнел прямо на глазах. Я тоже морщилась, но молчала. Пусть первым в лоб получит кто-нибудь еще. Когда тьма сгустилась до такой степени, что мы невольно ощутили себя гусиным пером в чернильнице, доверху заполненной черными чернилами, командор зажег фаербол, чтобы хоть как-то сориентироваться в окружающем пространстве. Из воды взметнулось скользкое гибкое тело с раззявленным ртом, и магический фонарик исчез в зубастой пасти. В наступившей темноте раздался звучный плюх.

– Привал! – ошарашенно скомандовал командор.

– Прямо тут? – растерянно переспросил Васька, выразив общее недоумение.

Ночевать на кочках? Ни присесть толком, ни прилечь. Да и мало ли какая нечисть вылезет из воды. Мы ее даже не увидим. Как говорится, заснем снаружи, а проснемся внутри.

– Если есть предложения, пожалуйста. Я всегда готов к диалогу.

– И все равно сделаешь по-своему, – закончил за него Васька.

– Ну я еще доберусь до тебя! – сурово предупредил Третьяков.

– Ага, – насмешливо фыркнул котик. – Сначала нащупай в такой темнотище-то.

– Граф, – мило улыбнулась я, хотя выражение моего лица никто не мог рассмотреть, – может, как самый мобильный из нас, вы сможете слетать на разведку и узнать, есть ли здесь где-нибудь относительно сухое место для ночлега?

– Для вас, мадемуазель, готов на все, – пропищала летучая мышь, умудрившись приложиться к ручке, и с тихим шорохом вспорхнула в ночную тьму.

– Загнибеда, может, расскажешь, как ты дошла до жизни такой? – поинтересовался Филипп.

– Какой? – опешила я.

– Ты дружишь с вампиром.

– Тьфу на вас всех! – презрительно фыркнула я. – На глупые вопросы не отвечаю.

8

Мышь появилась примерно через полчаса. Вампир хлопнулся на плечо и нагло потребовал стакан крови.

– Да я у тебя сейчас сам кровь выпью… всю… – угрожающе зашипел Васька, предъявив нахалу полный комплект когтей на передних лапах.

Граф впечатлился настолько, что, тихо пискнув, рухнул в обморок и наверняка утонул бы в темной воде, если бы не Яшка. Конь выловил сомлевшего вампира, бесцеремонно встряхнул бесчувственное тельце и шмякнул его в объятия пушистика. Из топи выпрыгнуло нечто, и было ловко сцапано хищным коняшкой. Тварь запищала, но писк быстро оборвался смачным хрупаньем Яшки.

– Загнибеда, у тебя лошадь что, хищная? – шумно сглотнул Филипп.

– Да. А что?

– Да так. Ничего.

– Здесь недалеко есть неплохое место для ночлега. Только оно какое-то странное, – заявил очнувшийся граф.

– Что значит – странное? – потребовал уточнения командор.

– Ну там какие-то развалины, от которых разит непонятной магией.

– Темной?

Мышка пожала плечами, но тут до вампира дошло, что большинство, за исключением кота, не видят его жеста.

– То-то и оно, что непонятно. Есть в ней что-то эльфийское.

– Ладно, – вздохнул Третьяков. – Выбора у нас нет. Веди.

Котик всучил вампиру маленький карманный фонарик, и летучая мышь взмахнула крыльями. Тут же на свет из воды выпрыгнула еще одна тварь и была разорвана Волчком с Яшкой. По крайней мере животные будут сыты. Это утешало. Волчок ловко скакал с кочки на кочку. Макс с Филиппом приотстали, и командор предложил взять их в седло, иначе до места ночлега мы и к утру не доберемся. Я не стала напоминать, из-за кого именно мы поперлись на болото на ночь глядя. Просто чуть сдвинулась назад и освободила одно стремя, чтобы Филипп мог забраться. На сей раз он пощадил мои и без того измотанные нервы и не стал ныть, что его транспортировка сильно смахивает на возвращение рыцарем похищенной драконом принцессы. Словом, добрались до островка с минимальными потерями, что уже неплохо.

Развалины, о которых упоминал вампир, действительно были и напоминали древнее капище с алтарем посередине. Какие жертвы приносили здесь? Кто и каким богам поклонялся – ночью не угадать. Тьмой и некромантией не тянуло, и ладно. Решили не приближаться к руинам слишком близко и расположились на максимальном расстоянии от подозрительных развалин. Котик поставил палатку. Командор отправился устанавливать защитный контур. Я порывалась помочь, но меня отстранили и водворили обратно в палатку как мешающую процессу. Я надулась и даже показала язык вредному командору. Правда, в спину. Не очень-то и хотелось.

Утешил ужин. Котик расстарался, его кулинарные шедевры прошли на ура. Видно было, что прошлые сутки команда питалась супом из консервов, и теперь мужчины за обе щеки уплетали наваристые щи, макароны по-флотски. Ароматный чай с липовым медом в окружении аппетитной, с пылу с жару выпечки венчал ужин. Васька старался, чтобы самые лучшие куски оказывались в моей тарелке раньше, чем загребущие руки оголодавших членов команды успеют до них добраться. Если бы не трогательная забота фамилиара, ходить бы мне голодной.

Мой сон был нагло прерван чьим-то вокалом. Я справедливо сочла побудку в неурочный час вторую ночь подряд форменным свинством, обругала вокалиста дегенератом, натянула на голову подушку и вознамерилась продолжить прерванное каким-то дебилом занятие. Но не тут-то было. Настойчивое пение умолкать не собиралось, более того, пробиралось под подушку и нагло лезло в уши. Где-то через полчаса моего бодрствования я пришла к неутешительному выводу – гадкий солист умолкать не собирается. Ну попадись он мне! Ой, что я с ним сделаю!

Я сунула ноги в тапочки, накинула на плечи розовый пеньюар и отправилась на поимку незадачливого певца. И тут обнаружилась еще одна закономерность. Все, кроме меня, любимой, нагло дрыхли без задних ног! Васька спал, трогательно свернувшись калачиком, подложив пушистые лапки под мордочку. Я потрясла его. Молчание. Позвала. Тишина. Может, он умер? А как это проверить? Кажется, надо прощупать пульс. Только где его искать у кота? Через минуту кот был ощупан весь, но безрезультатно. Пульс отсутствовал.

– Васенька! – взрыдала я, бросаясь рядом с пушистым тельцем. – И на кого ж ты меня покинул!

Тут покойный перевернулся на другой бок, сладко причмокивая во сне.

– Тьфу ты! – в сердцах сплюнула я. – Причудится же такое. А чего я, собственно, встала?

С улицы донеслось пение.

– Вспомнила! Убить певца.

Я подбоченилась, придала своему лицу злобное выражение и отправилась на дело. Около выхода оказалось, что убивать-то нечем – кроме нагло дрыхнущего меча у меня ничего нет. Я попыталась разбудить Волчка, но примерно с тем же результатом, что и Ваську. Умаявшийся за день волк никак не прореагировал на собственную кличку. Я долго пинала сладко сопящую в две дырочки тушу, предпринимая безуспешные попытки поднять его и встряхнуть. Словом, полный облом. Теперь замочить зловредного певца стало для меня делом чести. Я обшарила всю палатку и не обнаружила ничего мало-мальски пригодного для убиения. И это называется боевая группа истребителей нежити? Где, спрашивается, луки, арбалеты с серебряными болтами? Где хоть какое-нибудь метательное оружие?

Пришлось вернуться в собственную комнату и перетряхнуть сумку. Мною было обнаружено все, что угодно, но не то, что нужно. Магическим кристаллом запускать в певца я не решилась. Он у меня дорогой, качественный и стоит целое состояние. Однако что же делать? Швабра!.. Точно. Можно запустить в нахала шваброй. Вещь функциональная и многоразового использования. Опять-таки, если сломается, не жаль.

Я метнулась в сторону кухни. Именно там я видела этот замечательный предмет. Надо бы соорудить какой-нибудь амулет на подобный случай. Что-нибудь простое, но функциональное типа «болиголова». Кинешь таким в нарушителя спокойствия, и у него голова болеть будет неделю. Я подхватила швабру и вылетела из палатки, вопя:

– Ну все! Молитесь, гады! Скоро на вас наденут деревянный макинтош и в вашем доме будет играть музыка, но вы ее не услышите!

Сдается мне, если бы за порогом сидела сама болотная жуть, которой так стращал нас вампир, – порешила бы, на фиг. У нее не было бы ни единого шанса.

Песня продолжилась. Мой взгляд заметался по окрестностям в поисках нарушителя спокойствия. Глупо было рассчитывать разглядеть хоть что-нибудь в кромешной темноте, но тут из-за туч услужливо выскользнула луна. Мило с ее стороны. На ближайшем дереве, за чертой магического контура горделиво восседала птица алконост и пела. Самозабвенный вокал птицы с женским лицом усыпил всех, кроме меня. Оставалось только подивиться такому избирательному воздействию чарующего голоса птицы. Лично я очень огорчилась. Все спят, а я нет. Есть от чего пригорюниться.

– Птичка. Хорошая птичка, – нежно промурлыкала я.

Птица заткнулась и с удивлением уставилась на меня. Окрыленная успехом, я продолжала:

– Замечательная птичка. Умная птичка. Птичка очень хорошая. Она помолчит и даст тете ведьме поспать.

Стоило мне замолчать, как птица возобновила свое пение. Надо же, какое невезение! Я впала в ярость. Из-за какой-то безмозглой птахи, пусть и редкой, я вынуждена бодрствовать тогда, когда все нормальные люди спят. Я метнула в злосчастную швабру. Импровизированный снаряд, снабженный магическим посылом, с легкостью покрыл расстояние до алконоста. Птица, тонко, по-женски взвизгнув, рухнула на землю. Признаться, я не особо рассчитывала на успех и на некоторое время потрясенно замерла, напряженно прислушиваясь. Тишина. Благословенная тишина воцарилась на острове.

– Аллилуйя! – воскликнула я. – Бойся, враг, девятого сына.

Но только я вошла в палатку, как песня возобновилась. Я зарычала и выскочила наружу. Все! Ей конец! Убью! Птица нагло расселась на земле и заливалась как соловей. Тоже мне солистка Большого театра! Да кем она себя возомнила? Я подхватила швабру и ринулась за птицей. Та улепетывала со всех лап, умудряясь в процессе стремительного бега не прерывать пения. Видимо, я повредила ей крыло, и взлететь алконост не мог, но по земле он передвигался с неменьшей стремительностью. Я же поминутно спотыкалась и лупила шваброй по земле, тщетно пытаясь прихлопнуть певицу. «Петь надо днем и перед теми, кто оценит твое искусство», – внушала я убегающей птице. И тут произошли сразу три события.

Первое – алконост исчез. Второе – я обнаружила, что стою посередине руин. Третье – земля подо мной расступилась, и я рухнула куда-то вниз, вопя во все горло. Я размахивала руками в отчаянной попытке ухватиться за что-нибудь, но воздух держал плохо, а летать без метлы я не умела, и поэтому падение закончилось вполне традиционным ударом копчиком и перенапряжением голосовых связок. Здорово. Словами не передать всей полноты моих ощущений. И почему это, когда некоторые личности смотрят десятый сон в своих постелях – в моей, между прочим, палатке, – я сижу в какой-то дыре в земле, не в состоянии даже позвать на помощь? Похоже, только я умудряюсь попадать в подобную ситуацию совершенно на ровном месте. Закономерность начинала пугать.

Ладно, Виктория. Успокойся. Если уж тебе суждено провести остаток своих дней здесь, надо хотя бы попытаться определить, где именно это самое «здесь» располагается и что из себя представляет. Или, может, стоит поспать до утра? Да, конечно, тут не двуспальная кровать с шелковыми простынями, но при отсутствии посторонних шумов выспаться вполне реально. А утром меня найдут более удачливые члены команды. Впрочем, на это рассчитывать не приходится. В прошлый раз они спокойно развернулись и ушли. Что мешает поступить так и в этот раз? Что ж, спасение утопающих – дело рук самих утопающих, вывод неутешительный, зато реалистичный. Стараясь не думать о плохом, я попыталась составить свое представление об окружающем пространстве на ощупь.

Пение. Пение раздалось откуда-то сбоку. Я нахмурилась, стараясь рассмотреть хоть что-то впереди себя. Тщетно. Темнота окутала все плотным покрывалом. Если на поверхности луна давала хоть малейшее представление об окружающем мире, то здесь в царстве затхлого воздуха, сырости и мягкой паутины передвигаться без риска расквасить себе нос можно было только на ощупь. Я выставила руки вперед и благополучно рухнула на пол, наткнувшись на пустоту и споткнувшись одновременно. Мои ругательства гулким эхом пронеслись вперед. Хм. Эхо как в колодце или туннеле. Уже неплохо. Если идти в одну сторону, можно выйти наружу, а если сильно повезет и я наткнусь на зловредную птицу, заманившую меня сюда, можно будет совместить приятное с полезным и придушить-таки заразу.

Памятуя о досадной неустойчивости прямохождения, я поднялась на четвереньки и поползла, ориентируясь на пение. Через несколько минут я обнаружила, что туннель не прямой, а в нем есть повороты, что голова при встрече со стеной ужасно болит и на ней выступает шишка, не имеющая ничего общего с шишкой мудрости. Песня звучала громче, громче. И я с мстительным удовольствием думала о том, что именно сделаю со зловредной птичкой. Эта мысль поддерживала меня как мечта о золотом самородке золотоискателя на прииске. Я ободрала в кровь колени, роскошный пеньюар превратился в лохмотья, руки покрылись ссадинами, но я упорно ползла вперед, невзирая на трудности. В конце концов измученное тело потеряло чувствительность, и я на последнем дыхании перевалилась через какой-то порог и застыла на полу, не в силах двинуть ни рукой, ни ногой.

Свет. Он вспыхнул внезапно. Только что не было его – и вот он есть. Множество факелов зажглись словно по мановению невидимой руки. Я невольно зажмурилась, а когда открыла глаза, то обнаружила, что нахожусь в огромном зале с высокими сводами. По стенам развешаны факелы. Пол покрывают огромные, гладко обтесанные плиты. Что за гигант смог установить такие, да еще и транспортировать их в богом забытую глушь в сердце болота? Со стен свисали драпировки, когда-то покрытые искусной вышивкой, сейчас это были просто тряпки. В середине зала был установлен высокий шест с гонгом, на котором был выгравирован алконост. Живой алконост восседал над гонгом и разглядывал меня с любопытством, словно профессор – неизученный вид животного.

– Ах ты гад! Куда ты заманил меня, зараза с перьями?!

Вопрос остался без ответа. Когтистая лапка ударила в гонг. Звук получился глухим и усилился, многократно отразившись от стен. В ушах поселился звон. Я невольно зажала руками уши, чтобы барабанные перепонки не лопнули. Ничего себе тут гостей встречают! Сначала заманивают, затем ослепляют, потом оглушают. Что за манеры? Когда звон стих, послышался мерный цокот, драпри на противоположной стене зашевелились, демаскируя скрытую за ними дверь, и в зал вплыл серебряный единорог. У меня просто отвисла челюсть.

Нет, что единороги в принципе существуют, я была в курсе. Даже картинки в книжках видела. Только одно дело лицезреть подобное чудо на картинке, другое – встретиться с ним наяву. Серебристая шерсть волосок к волоску на крутых боках, изящные, словно светящиеся изнутри копыта, острый витой рог и прекрасные с поволокой глаза – все вместе придавало единорогу нереальность.

– Добро пожаловать, сестра.

Я невольно обернулась назад, чтобы хорошенько рассмотреть еще одного единорога. Но нет. Никого за мной не было. Обалдеть. И к кому тогда он обращается?

– К тебе, разумеется, – насмешливо фыркнул единорог.

– Ты читаешь мои мысли? – возмутилась я. – Как тебе не стыдно!

– Зато здорово экономит время, – мягко кивнул он. – Счастлив поздравить тебя, сестра, ты успешно прошла испытания. Это не каждому дано.

– Минуточку. О каких испытаниях идет речь? Почему я о них не помню?

– Разве? Первое – ты не уснула под песню алконоста. Второе – ты не разбилась, падая в туннель. Третье – ты прошла лабиринт, который дано пройти только избранным.

– А проползти? – уточнила я, так как точно помнила, что преодолела весь путь на карачках.

– И проползти тоже.

– Значит, меня испытывали? – возмутилась я. – А почему меня не спросили?

Все. Я обиделась. И плевать, что у многих народов единорог – священное животное. Хана ему. Причем прямо сейчас. Ахурамариэль выбрал именно этот момент, чтобы проснуться и удивленно воскликнуть:

«Вот это да! Храм Сестер Серебряного Единорога! А я думал – это легенда».

В этот момент я бросилась на единорога, честно пытаясь задушить мерзавца. Единорог поднялся на дыбы, передние ноги гулко ударили по каменным плитам. Мир завертелся вокруг. Последнее, что я услышала, было насмешливое замечание единорога:

– А ты мне нравишься. Сестры клана Серебряного Единорога всегда были неистовы в битве. Добро пожаловать, сестра! Добро пожаловать!

Я обнаружила себя отдыхающей на сырой земле. Солнце медленно поднималось над горизонтом, над темной водой болота клубился молочно-белый туман. Интересно, сколько я умудрилась проваляться в отключке? Надеюсь, меня еще не хватились. Робким надеждам не суждено было сбыться. Когда, перепачканная грязью, с ссадинами на всем организме, растрепанная, словно фурия, и оборванная, как зомби, я жизнерадостно вырулила из-за деревьев к месту стоянки, моему задумчивому и в меру сонному взору предстала картина маслом.

Народ спешно собирал вещи. Безутешный Васенька путался под ногами мужчин и тщетно пытался помешать их отъезду.

– Но ведь Виктории еще нет! – чуть не рыдал пушистик.

– Тем хуже для нее, – отрезал командор. – У нее появилась странная привычка исчезать неведомо куда и появляться откуда ни возьмись.

Макс попытался приладить свою сумку на спину Волчку, но тот показал внушительные клыки и не менее внушительные когти, и целитель резко передумал, решив, что связываться с мутантом себе дороже. Волк играючи мог голову отгрызть.

– Так вы ее даже не искали, – канючил котик.

Преданный мой! Я умилилась, на глаза навернулись непрошеные слезы. И почему мне досталась группа мужиков, которым на меня плевать? Я встряхнулась как собака, выбравшаяся на берег из глубокой воды. Ну что ж, они мне тоже не нравятся. На самом деле мне следует протянуть в их сомнительном обществе год, и – здравствуй, домик, хозяйство, тихое счастье Васьки в окружении кур-несушек и я, собирающая травы в лесу! Я мужественно отогнала сладостное видение (за одно это мне можно дать медаль), напялила на морду лица приторную, жизнерадостную улыбочку, от которой физиономию жутко перекосило, и направилась в сторону неблагодарной команды.

– Живая!!! – возопил Васька, бросаясь мне на шею и нежно целуя в ухо. – Как ты могла уйти ночью, ничего мне не сказав? Ужас! Я проснулся – тебя нет. Что я должен был подумать?

Я нежно погладила котика, и он заурчал, довольный лаской. Остальные уставились на меня с таким видом, словно появление моей скромной персоны живой и относительно невредимой явилось величайшим разочарованием в их жизни. Встретив молчаливое осуждение в глазах окружающих, я обиженно поджала губы и гордо скрылась в палатке, сетуя на несовершенство окружающего мира.

– Загнибеда! – донеслось снаружи. – Пора двигаться в путь.

Я насупилась еще больше.

– Вам пора – вы и двигайтесь, – отрезала я.

– Не выйдешь, уедем одни.

– Даю поправку: уехать вам удастся только в том случае, если кто-то из вас напялит седло, а кто-то усядется сверху. Лично я без завтрака с места не сдвинусь.

– Но ты же сама пропустила завтрак, заменив его прогулкой, – подал голос Макс.

– А вам слабо было меня подождать?! – подбоченилась я. – И что значит – пропустила? Вася, ты им готовил?

На Васю стало жалко смотреть. Он съежился под моим испытующим взглядом, потупился и принялся стыдливо ковырять лапкой пол.

– Так я же не знал, что тебя долго не будет. Я думал, ты в ванной.

– И именно поэтому позволил все съесть?!

Моему возмущению не было границ. Я пришла к неутешительному выводу, что меня никто не любит, и отправилась с горя топиться в ванне. Все. Моя смерть тяжким бременем ляжет на их совести. При условии, если таковая у них имеется.

Горячая ванна с ароматной пеной кончать жизнь самоубийством разохотила. В конце концов, мерзавцы не заслуживают такого одолжения с моей стороны. Я им еще испорчу праздник проливным дождем. Преисполненная мстительности, но чистая, как новорожденная, я вышла из ванной. Котик тем временем подсуетился, и стол просто ломился от блюд. За такую роскошь я готова была простить пушистенькому все, но в целях профилактики развития нарциссизма у фамилиара демонстративно дулась до конца трапезы. Команда, как и обещала, не стала терпеливо ожидать насыщения моего изголодавшегося организма и благополучно топала где-то в сердце болота. Я не особо расстроилась. Честно говоря, не огорчилась ни капельки, справедливо рассудив, что пешком далеко все равно не уйдут, а я еще и не выспалась.

Вечером мы с котиком помирились и в честь примирения демонстративно предали огню лохмотья моей ночной рубашки и пеньюара. Дивному ночному одеянию пришел конец. Впрочем, что, кроме брезента, может выдержать неожиданные перипетии моей бурной жизни? Я поставила силовой контур. Васька вытащил переносной столик, расставил плетеные кресла, и закат мы встретили в тесном кругу, попивая ароматный чай из пузатого самовара и заедая великолепным пирогом с вишней. Если бы не болото и не сырой, промозглый туман, не стайка кровососущих мышей и задумчивый живоглот, с вожделением косящий в нашу сторону кровожадным взглядом, можно было подумать, что мы специально выехали, дабы устроить пикник на природе.

Благостную тишину нарушил вопль графа, со всего размаху влетевшего в силовое поле контура.

– Ну что за горе-вампир! – сочувственно промурчал Васька, прихлебывая чай из блюдечка. – И как с таким везением он еще жив?

– Впустите, – прохрипела расплющенная по контуру мышь, тихо сползая на землю.

Пришлось впустить. А то живоглот слишком уж оживился. Язык нечисти, отдаленно напоминавшей замшелую лягушку, раздувшуюся до неимоверных размеров, выстрелил в сторону потерпевшей аварию летучей мыши, но граф успел ввалиться внутрь контура. Живоглот промазал и вместо незадачливого вампира сцапал пирог с блюда.

– Эй! Что за хамство! – заорал кот и врезал по неестественно удлинившемуся языку твари серебряным блюдом.

Язык зашипел, распространяя зловоние горящей плоти, живоглот завопил, ужасный звук резанул по ушам как железом по стеклу, заставив заныть зубы. Нежить высоко подпрыгнула и… от огорчения промазала мимо кочки. Ее предсмертный вопль прервался звучным чмоком трясины. Когда болотная гладь окончательно успокоилась, граф оторвал потрясенный взгляд от темной воды и восхищенно заметил:

– Ловко вы с нежитью расправляетесь! – и смотрел при этом почему-то на меня. Будто смерть живоглота была целиком моей заслугой, а не реакцией кота, возмущенного до глубины души хамской кражей мучного изделия.

Для уничтожения въедливого запаха накурили благовоний. Запасливый котик принес очередной кулинарный шедевр. Блюдо сменили, чай вскипятили. Плечи ведьмы накрыли плотной шелковой шалью. Словом, вечер продолжался так же приятно. На ночной небосклон высыпали мириады звезд и выплыл важный полный месяц.

– Интересно, как там наши?

Кот, сменивший обычное кресло на кресло-качалку, завалился на спину от неожиданности. Если бы не граф, бедняга так и дрыгал бы задними лапками, не в силах подняться.

– Вика, дались тебе эти жлобы! – фыркнул Васька, общими усилиями освобожденный из плена деревянного изделия. – Они, между прочим, собирались тебя не просто бросить, но и палатку забрать.

У меня отвисла челюсть. Ничего себе! Меня собиралась обокрасть собственная команда! Ну ректор! Ну удружил. Где он откопал этих жуликоватых прохвостов с непреодолимой тягой к криминалу? Мало того что бросают одну везде где могут… То ли дело команда Липая. Помнится, они даже замок штурмовали, пытаясь вызволить нас с Меленой из плена. Правда, ни меня, ни ее в тот момент внутри не было, но это частности, которые к делу отношения не имеют.

– Сударыня… – Граф в очередной раз облобызал мою руку, норовя как бы ненароком кольнуть клыком вену на запястье.

Не вышло. Маневр был разгадан, рука отобрана.

– Сударыня, стоит ли печалиться о судьбе каких-то там бродяг, норовящих вас бросить одну, без помощи и средств к существованию?

Нет, как заливает, подлец! Хотя про лишение средств к существованию это он загнул, но приятно, черт побери, когда тебя в кои-то веки оценивают по достоинству. Я кокетливо потупилась, пряча за упавшими на лицо локонами краску смущения.

«Ага, – ехидно хихикнул меч, – с его точки зрения у тебя одно, но о-о-очень большое достоинство.

«Какое?» – нахмурилась я, подозревая подвох».

– Наличие крови в жилах. Он же вампир. Забыла?

Тьфу ты, зубоскал несчастный! Такой момент испохабил, гад.

«В отличие от некоторых, я реально смотрю на вещи».

Я посчитала, что отвечать на такие инсинуации ниже моего достоинства. А вампир посчитал мое молчание как знак согласия и продолжал:

– Не хотите ли посетить мою скромную холостяцкую обитель?

– Вы живете в монастыре? – ляпнула я, не подумав.

Меч заржал, кот подавился чаем, даже череп снизошел до каркающего смеха.

– Ну ты сказанула, – со слезами на глазах прорыдал кот. – Вампир в церкви – это нечто.

– А что я такого сказала? – пожала плечами я. – Граф сказал, что живет в обители.

«Да-а-а, Загнибеда. Я знал, что с теорией у тебя не очень, но чтобы ты не знала очевидных истин… Вампиры боятся святой воды, и соответственно в церковь, которая не только освящена, но и содержит кучу освященных предметов, ему вход заказан. Нарушение этого простого правила повлечет за собой немедленную смерть. Короче, из него выйдет дивный факел и горстка пепла».

– Сударыня! Мои слова были неправильно истолкованы. Скромной обителью я именовал мой небольшой родовой замок.

Хм. Замок. Это другое дело. С другой стороны, замки имеют неприятную склонность к сырости и сквознякам. Не хотелось подхватить воспаление легких и погибнуть во цвете лет от пневмонии. Но и сидеть на болоте не очень-то хотелось.

«Есть предложение. Ты соглашаешься на осмотр родового замка графа, а он выводит тебя из леса, минуя это растреклятое болото».

А предложеньице-то ничего. Замок, какой бы он ни был (если это, конечно, не полная развалина), однозначно лучше грязной воды в окружении скорбных кочек.

– Уговорили, граф, – промурлыкала я с таким видом, словно делала ему величайшее одолжение. – Только в прошлом у меня был не очень удачный опыт пребывания в старинных замках…

– О, не волнуйтесь! Замок у меня замечательный. А вы привидений боитесь?

Кот закашлялся.

9

До замка доехали без особых приключений. Правда, по ходу продвижения за нами увязалась стая волколаков, но, обозрев предъявленные когти, зубы, копыта моих спутников и светящийся голубым эльфийский клинок, резко передумали охотиться на таких отморозков. Вежливо проконвоировали нас до замка Носфератус, роняя по пути слюни и поминутно облизываясь, но напасть так и не решились. В результате всю дорогу пришлось выслушивать длиннющую лекцию Ахурамариэля на тему, что он сделает с кучкой несчастных волколаков, ежели они надумают на нас напасть. После горячего монолога я прониклась сочувствием к несчастным монстрам, которые собирались просто поужинать. Нормальное в общем-то стремление, если бы не выбор блюд для меню.

Замок мрачной, темной громадой возвышался над деревьями. Остовы мертвых деревьев ужасающе скрипели, скрип походил на стоны и наводил дополнительную жуть. Из-под копыт взметнулась стая летучих мышей. Яшка, не будь дурак, не растерялся и, ловко клацнув зубами, заработал себе ужин и завистливый взгляд Волчка. Подъемный мост упал с диким, зубодробящим скрежетом, словно его опускали только раз в тысячу лет. Край замкового рва не выдержал такого удара, и дальше мост полетел с огромным пластом земли, гулко рухнув на дно крепостного рва.

– Ой! – тихо пискнула мышка. – Подождите немножко, я все улажу. – И исчезла в замке.

Мы остались наблюдать, как остатки моста затягивает ил крепостного рва. Судя по количеству оного, ров чистили редко и без фанатизма.

– Вот урод! – всплеснул лапками котик. – Смылся и бросил нас на растерзание местной нежити.

«Загнибеда, а ты точно не бывала здесь раньше?»

«Нет. А что?» – изумилась я.

«Ничего. Радует, что не ты приложила к преждевременной кончине моста свою когтистую ручку».

Я возмутилась вопиющей несправедливости окружающих. Ну почему, если произошло что-то из ряда вон выходящее, то в этом повинна именно я? Их послушать, так у кого синяк под глазом – это я виновата, и микробная зараза – тоже я. Кстати о нежити. Наше плачевное положение подействовало на местную популяцию волколаков, как красная тряпка на быка. Нежить, узрев, что последние пути к отступлению оказались отрезаны, пришла к выводу, что деваться нам некуда. Они напали как-то сразу. Словно кто-то невидимый в кустах свистнул и сказал: «Эй! Собачки! Кушать подано!»

Первый удар принял на себя Волчок. Он ощерился, предъявив нападающим внушительный набор великолепных клыков, но те не растерялись, у них зубки тоже ого-го какие. Зверье сцепилось по всем правилам уличного собачьего боя: с визгом, рычанием, клочками шерсти, летящими из общей свалки. Я ссадила котика на ближайший толстый сук. Васька прекрасно понимал, что боец из него никакой и в свалке шансов у него ноль целых ноль десятых, его порвут быстрее, чем знаменитый Тузик грелку.

– А может, не надо, а? Убежим, и все, – тихо предложил Васенька.

– И бросим Волчка сражаться в гордом одиночестве? – возмутилась я.

«Так чего же мы ждем?! – возопил Ахурамариэль, появляясь во всей красе эльфийской стали. – Поможем ему. Они трупы!»

– Они трупы, – мрачно согласилась я. – И сейчас мы их в этом убедим.

Мы ворвались в схватку, войдя как нож в масло. Нежить услужливо расступилась, принимая новых участников. Яшка тут же подцепил кого-то не слишком расторопного за шкирку и запустил в полет. Задняя нога жеребца мазнула в сторону другой твари, что-то хрустнуло, и нежить с визгом покатилась по пожухлой траве. Оскаленная морда клацнула в опасной близости от сапога, удар мечом исправил оплошность мазилы: голова твари упала в дерущуюся кучу. В воздухе висел густой, тягучий запах крови, заставлявший нежить стервенеть и драться до последнего, невзирая на зачастую смертельные раны и отсутствие конечностей. Через минуту я и сама не особо разбиралась, ранена я или нет, чья кровь стекает у меня по руке и запачкала одежду… Звуки смешались в один непрерывный гул, окружающее пространство слилось в размытое пятно…

– Вика… Вика… Ну Вика!

До меня не сразу дошло, что это котик практически вопит мне в ухо. Я растерянно оглядела поле боя. Вокруг копошились чьи-то изуродованные тела. Рычащий Волчок все еще рвет горло явно мертвого волколака, Яшка осторожно зализывает глубокую рану на боку. Граф в истинном обличье стоял поодаль, не решаясь подойти ближе, опасаясь попасть под горячую руку мне, свирепой, и явно обдумывал, стоит ли пускать в замок таких отморозков.

– Вась… – прохрипела я, и собственный голос показался мне каким-то странным и чужим. – А где остальные волколаки? Их ведь было много…

Васька смущенно потупился, хотя я не спросила ничего сверхъестественного. Он же сидел на дереве, а сверху видно все.

– Ну-у-у, – задумчиво протянул котик. – В общем, вы всех уложили.

– Всех? – недоверчиво переспросила я.

– Всех, – серьезно кивнул котик.

Я опустила глаза и с ужасом уставилась на то, на чем стояла. Это же…

«И чего ты расстраиваешься, как кисейная барышня? – недоуменно поинтересовался Ахурамариэль. – Ты же сама говорила, что мечтаешь быть похоронена под грудой убитых врагов. Ну так мы их и похороним».

Я моргнула. Чьи-то глаза из кучи моргнули в ответ. «Охренеть», – подумала я, сползая в спасительный обморок.

Пробуждение было ужасным. Организм отказывался принимать действительность, такую суровую для хрупкой женщины, то бишь меня. Я чутко прислушалась к ощущениям. Кошмар. Болело все, что могло и не могло. Интересно, а что я вчера такого натворила, что меня так здорово отдубасили? Вот блин. Как они посмели?! Бить женщин и детей непедагогично.

«Интересно, а к какой категории ты относишь себя?»

Я нахмурилась. Голова отказывалась связно мыслить.

«К обеим», – тихо вздохнула я, стараясь не дышать чаще, чем это жизненно необходимо.

«Забавно».

Я забылась и сделала глубокий вдох, чтобы поставить нахала на место, но охнула от боли. В комнату черным вихрем ворвался Васька и плюхнулся на мой многострадальный организм, выбив из легких жалкие остатки воздуха.

– Уже проснулась, да?! – заорал котик, используя мой живот как своеобразный батут для особо прыгучих котов, совершенно не обращая внимания на мои болезненные гримасы. – Сейчас завтрак принесу.

Он пушистым шаром скатился с моего тела. Я благодарно улыбнулась и попыталась встать. К моему удивлению, я спала… голой! Этот факт заставил несколько переосмыслить случившееся. И вроде бы боль в теле не такая уж сильная. Да, точно. Жить можно.

– Васенька, – вкрадчиво промурлыкала я, – стесняюсь спросить… А кто меня раздевал?

– Граф, – коротко мурлыкнул кот.

– Кто?! – закричала я. – Р-р-р-р!!!

Подушка полетела в быстро закрывшуюся дверь.

– Что здесь происходит? – удивленно поинтересовался появившийся Драго, рассматривая пуховое изделие на полу.

– Ах вот вы где! Вас-то мне и нужно! – взревела я, как дракониха, оставленная вероломным драконом выводить детишек, пока он похищает смазливых принцесс.

Простыня с кровати такого размера с успехом могла заменить дюжину платьев, я ловко соорудила тогу и ринулась к графу. Тот на всякий случай отступил в коридор, не решаясь связываться со странной помесью фурии и баньши в одном лице.

– Да как вы посмели?! – Очередной мой вопль сотряс стены замка.

Что характерно, раньше мне никогда не удавалось усилить свой голос с помощью магии, а сейчас поди ж ты. Прямо сама впечатлилась. А граф так позеленел весь.

– Что именно?

– Раздеть меня! А вам еще что-то удалось сделать, пока я была в обмороке?! – подозрительно поинтересовалась я у графа.

– Вы бы это точно запомнили, – приосанился тот.

Нет, каков наглец! Нашел чем гордиться.

– Вот сейчас ты точно у меня многое запомнишь, – вкрадчиво пообещала я.

Довольный Ахурамариэль возник в моей руке.

«Правильно! Мочи вампиров! А то ишь повадились дев обнаженных щупать. Небось и мыл тебя он же».

– Мыл?! – взъярилась я.

– Ну мыл, – подтвердил вампир. – Так я же не знал, сколько на вас своей крови, сколько чужой.

Тут раздался громкий хлопок, и летучая мышь рванула по коридору.

«Держи его! Уйдет!» – вопил меч.

И я кинулась вдогонку, потрясая мечом.

– Ах ты не знал, какая кровь моя, какая нет?! Крови моей возжаждал, упырь несчастный! – орала я.

– Мадам…

– Мадемуазель, – машинально поправила я, еле вписываясь в очередной поворот и срывая портьеру. Теперь помимо тоги у меня был еще и алый плащ. Чем не Александр Македонский? Только верного Буцефала не хватает.

– Мадемуазель, – послушно пискнула мышка, – ваши раны обработать надо было. Кстати, осторожнее, там впереди мраморная статуя. Ценная, между прочим, вещь.

И правда, я влетела во что-то большое, пребольно ударила колено, взвизгнула, статуя обнаженной женщины грохнулась на пол и покатилась по ступеням, разваливаясь на куски.

– Какая статуя? – машинально переспросила я, стараясь не хромать.

– Да уже никакая, – огорченно пискнула мышь. – Обращаю ваше внимание, мадемуазель, – мы пробегаем картинную галерею. Здесь широко представлены мои предки по материнской и отцовской линии. Вон та дама в роскошном туалете времен первой войны магов – моя бабушка Елизария.

В этот момент я как раз неудачно вписалась в поворот и задела мечом по полотну. Остатки картины хрустко шлепнулись на пол.

– Уй! Бабушку-то за что?! – горестно воскликнула мышь. – Что она вам сделала?

– Породила извращенца, – парировала я.

Мы влетели в зал, где я, к моему огорчению, заметила, что какая-то сволочь слишком хорошо натерла паркет. Ноги скользили лучше, чем по самому гладкому льду. Я летела уже по инерции, не в силах ничего изменить и мечтая затормозить о что-то мягкое. Не всем мечтам суждено сбыться. Впереди возникло зеркало.

– Нет! – завопила мышь, в отчаянии пытаясь рвать на себе волосы везде, куда дотягивались когтистые лапки. – Только не зеркало! Пощади! Только не зеркало!

Но не в моих силах было изменить скорость скольжения. Я орала, пытаясь зацепиться хоть за что-то. Но, к сожалению, ничего вокруг не было. Досадное упущение со стороны вампира. Надо было разжиться мебелишкой, тогда бы и зеркало не пострадало. Доведенный до последней степени отчаяния граф-мышь попытался закрыть стекло своим маленьким тельцем и провыл заклинание на секунду раньше, чем его смело.

Бац! Я приземлилась на что-то не очень жесткое, но и не абсолютно мягкое. Уже хорошо. Звона стекла не было, меня не разрезало осколками на куски – тоже здорово. Жизнь налаживается.

– Ай! Слезь с меня! – отчаянно пищала мышь.

Подо мной что-то отчаянно закопошилось и полезло вверх. Стоп. Это по чему он там так шустро перебирает своими лапками?

– Извращенец! – завопила я и врезала наугад.

– За что? – спросили меня.

– Попала! – злорадно усмехнулась я.

– Я тебя вообще впервые вижу!

– Разуй глаза, идиот! – возмутилась я на такое заявление. – Склероз, да? А кто, по-твоему, меня раздевал?

– Не знаю. Но это был явно не я.

– Включи свет и скажи мне это в глаза.

– Так ведь нетемно.

– Да? – искренне удивилась я. – А почему я ничего не вижу? А-а-а! Я ослепла!

Меня перевернули на спину, прижали к чему-то мягкому и бесцеремонно зафиксировали руки над головой.

– Брось меч, а то кого-нибудь поранишь, и прекрати орать.

– Тебе хорошо! А я ослепла, – трагически прошептала я, понимая, что жизнь уже кончена. Я и зрячая не особенно радовала окружающих, а слепая… Все. Утоплюсь.

– А глаза открыть не пробовала? Мне, например, это очень помогает.

– Серьезно? – нахмурилась я.

Глаза действительно оказались не просто закрыты, а плотно зажмурены. Похоже, я так боялась повредить их осколками, что зажмурилась чисто автоматически. Возвращение зрения порадовало зрелищем обалденного незнакомого мужика, лежащего непосредственно на мне. Пока я пыталась как-то осмыслить увиденное и не спятить окончательно, открылось еще два факта. Первый – мужик был эльфом, зеленоглазым, с острыми ушками и золотой россыпью волос; вторым фактом было то, что мужик был не просто эльфом, а голым, причем прижимал он мое обалдевшее тело к кровати. Нет, с чисто эстетической точки зрения это было здорово. А что? Кто скажет, что эльфы плохо сложены, пусть первым запустит в меня булыжником. Только я открыла рот, чтобы банально поинтересоваться «ты хто?!», как дверь распахнулась и в комнату без стука вошли двое эльфов и застыли, как громом пораженные.

– Любезные, а ваша мама не учила вас стучаться, прежде чем входить? – вкрадчиво поинтересовалась я, понимая, что протестовать теперь бесполезно: слишком уж недвусмысленная у нас получилась поза.

Пораженный случившимся эльф не нашелся что сказать, зато, зажатый между нами, умудрился набрать воздуха полураздавленный граф-мышь.

– Сволочи! Дегенераты! Извращенцы! – завопил он, отчаянно трепыхаясь. – После случившегося вы просто обязаны на мне жениться. Оба!

Парочка эльфов дружно покраснела.

– Знаешь, сын, насчет извращений мы с тобой позже поговорим… отдельно… – мрачно пообещал один из эльфов и удалился, осторожно прикрывая дверь.

– Полный абзац, – прошептала я.

Судя по выражению глаз эльфа, он был того же мнения. Мышь все-таки умудрилась проползти между нашими телами и теперь обессиленной тряпочкой лежала на тумбочке, вдыхая кислород ведрами.

Этот белобрысый эльфийский гад оделся с поистине эльфийской скоростью и исчез за дверью, оставив меня одну – беззащитную, обнаженную (если не считать простыню и портьеру) – в тоске и печали обдумывать свое незавидное положение. Нет. Я бы не особо тужила, если бы мои передвижения в пространстве не ограничивали замечательные антимагические наручники. Судя по тому, как они блокировали магию, они были выкованы эльфами (дайте, боги, этому изобретательному мастеру огромного счастья и радикулит с прострелом в придачу). Этот обозлившийся на меня кретин приковал меня, хрупкую и беззащитную, к батарее наручниками. Между нами, куча народу втайне мечтала проделать со мной то же самое и до кучи добавить кляп. Слава светлым силам, что большинство сочло процедуру негуманной, а меньшинство опасалось последствий, то есть репрессий с моей стороны.

Мышь гордо восседала на тумбочке, закинув лапу за лапу.

– Слушай, а как мы здесь очутились? Неужто через зеркало? – Я чуть было не ляпнула «опять», но благоразумно промолчала. Не хотелось расписывать мои предыдущие похождения малознакомому вампиру.

– Через него, родимое, – гордо пискнул Драго, чем вызвал во мне жгучее желание удушить мерзавца.

– Я так и знала. И все из-за тебя! – воскликнула я, картинно заламывая руки.

– Почему? – опешил тот.

– А кто выл заклинание? Я, что ли?

Мышь задумчиво почесала голову между ушами.

– Но ведь ты сама за мной гналась с мечом. Холодное оружие, между прочим.

– Да? – захлебнулась я праведным гневом. – А кто, стоило мне только на минутку расслабиться и потерять сознание, принялся раздевать мое беззащитное тело? Да после такого ты, как честный вампир, просто обязан на мне жениться!

– Что?! – вознегодовал вампир, подпрыгивая на тумбочке и активно жестикулируя крыльями, подчеркивая свое негодование. – Жениться?!

– Ага, – с достоинством закуталась в тогу я. – А ты что думал? Можно просто, за здорово живешь, лапать девиц? Нет уж, дудки. Настаиваю на скоропалительной свадьбе, и чтоб непременно венчаться. Просто вижу: я вся в белом… церковь вся в белом…

– Церковь? – обреченно пискнул посеревший вампир, прижал лапку к сердцу и грохнулся в обморок, прихватив с собой цветочную вазу вместе с цветами.

В итоге комната лишилась вазы, а мышь обзавелась замечательной шишкой, судя по размерам, всем шишкам шишка. Круто.

– Да-а-а, – протянула я, цокая языком. – Тяжелый случай… Вампир какой-то слабенький пошел.

Однако что-то подсказывало мне, что пора выбираться, и сделать это необходимо раньше, чем блондин вернется. Кто знает, какие у этого остроухого извращенца придумки найдутся. То, что он оперативно организовал пару наручников, говорило о многом.

«Например, о том, что этот шустрик пыточную камеру организует еще быстрее?»

«Умеешь же ты утешить», – скорбно вздохнула я.

Перспектива тесного знакомства с камерой пыток даже в ознакомительных целях не вдохновляла. Мало того, вся моя сущность ведьмы протестовала против такой вопиющей несправедливости. И Ахурамариэль туда же. Нет бы утешить бедную девушку…

«Бедная девушка, ты предпочитаешь горькую правду или сладкую ложь?»

От такой постановки вопроса я невольно поморщилась.

«А сладкую правду никак нельзя?» – робко предложила я.

«Нет в жизни совершенства. Но к нему необходимо стремиться. Так вот, вместо того чтобы сидеть и таращиться на разбитую вазу, лучше подумай, как тебе наручники снять».

Я послушно принялась пристально разглядывать крепкую цепь наручников. Так, что мы имеем? А имеем мы два крепких кольца и цепь между ними. Ключа нет. Пилки нет. Магия бессильна. Мне хана. А-а-а! Я умру во цвете лет!

«О боги! С кем приходится работать! – прервал мои причитания Ахурамариэль. – Даю наводку. Тебе нужна помощь. Сама ты с наручниками не справишься».

«Ну ты совсем того… – покрутила я пальцем у виска. – Даже если я позову на помощь, кто же мне помогать станет?»

«Вампир, вот кто!!! – потерял терпение меч. – Вот молодежь! Всему-то вас учить надо. Если ты дотянешься вон до того графина с водой и польешь придурка водой, он очнется. Дальше дело техники».

Я обиженно засопела. Надо же, план простой, а я до него не додумалась. Ахурамариэль теперь небось совсем загордится. Графин стоял дальше, чем я рассчитывала. Сначала я пыталась дотянуться до него рукой. Старательно вытянулась в струнку, аж язык прикусила от усердия, чуть руку в наручнике не вывихнула, а удалось только коснуться самыми кончиками пальцев.

«А ты и лапки сложила».

Ехидный голос меча вывел из себя. Придушила бы гада!

«Всегда пожалуйста, – фыркнул тот. – Простыночка уже имеется, крючок сама найдешь? Или с этим тоже не справишься?»

Р-р-р! Диким усилием воли я заставила себя прекратить беситься и заняться делом. Предположительно ноги длиннее рук. Я вытянулась в струнку, втайне радуясь наличию у меня растяжки. Ногой нашарить графин оказалось труднее, чем рукой. С первого раза не получилось, даже немного отодвинула в противоположную сторону. Ладно, Вика, успокойся. От края он достаточно далеко и не грохнется вниз, если ему не помочь. Я глубоко вдохнула, задержала дыхание и вытянула ногу. Так. Хорошо. Иди к мамочке. Графин сдвинулся. Сначала неуверенно, как бы нехотя, затем ближе, ближе.

– Ура! – завопила я, дрыгая ножкой и потрясая вожделенным сосудом.

«Молодец. Умничка. Здорово, – включился этот зануда. – Теперь прекрати прыгать, как обезумевший кенгуру, и займись делом. А то при такой скорости мы рискуем состариться раньше, чем наручники будут сняты».

Я показала язык, правда неизвестно, кому именно. Ахурамариэль все равно не оценил, но мне стало немного легче. Я перевернула графин и щедро оросила бездыханную мышь водой.

– А-а-а!!! – завопил неблагодарный, не оценив моего великодушия. Мышь забила по полу крыльями, словно рассекая морские воды баттерфляем. – Тону!!!

– Не ори, ненормальный, – мило улыбнулась я. – Как можно утонуть на суше?

– А мы разве на суше? Откуда тогда вода?

– Из графина. Слушай, ты выбираться отсюда думаешь? Или рассчитываешь на благосклонность эльфов к вампирам?

Мышь сникла.

– Они к вампирам… не очень…

– Значит, помоги мне избавиться от наручников и пойдем искать подходящее зеркало.

К моему удивлению, Драго не полетел искать ключи, вербовать медвежатников, не стал требовать у меня шпильку. Вместо этого он осторожно уселся на запястье и деловито осмотрел замок:

– Ха! Замочек-то плевенький.

Вампир поплевал на коготок, запустил его в замочную скважину и тщательно поковырялся. Замок послушно щелкнул. Я свободна!!! Мышь была схвачена и расцелована, несмотря на протесты.

– Все, давай искать зеркало.

Мышь обтерла крылом мордочку и заявила:

– А чего его искать? Вон оно. – Лапка ткнула в сторону потолка.

– На потолке? – опешила я. – Зачем кому-то могло понадобиться зеркало на потолке?

«Потрясающая наивность! – хохотнул Ахурамариэль. – Посмотри, где именно оно располагается, и поймешь».

«Ну. Я же говорю, на потолке».

«Серьезно? Будь добра, намекни мне, а что стоит непосредственно под ним?»

Я недоуменно пожала плечами. Он что, издевается?

«Кровать там стоит. И что?»

«Ну все, – хихикнул меч. – Ты действительно не понимаешь или притворяешься? Зачем над кроватью вешают зеркало? Чтобы смотреться в него преимущественно в компании…»

«На кой?»

«На тот случай, если он вдруг придет не один, они разденутся и спать не будут… Теперь понятно?»

Кажется, до меня дошло. Я покраснела как вареный рак.

– Извращенец.

– Ну не скажи! – в один голос заявили Ахурамариэль с вампиром, явив редкостное единодушие.

В спальне обнаружился шкаф с огромным количеством одежды. Ее разнообразию и количеству позавидовала бы любая модница. Правда, одежда вся мужская, но привередничать я не собиралась. Вытащила чистые штаны, рубашку и попросила вампира отвернуться. Мышь пискнула что-то протестующее и демонстративно отвернулась. Одежда в целом сидела неплохо. Штаны тесноваты в бедрах, но эластичная ткань ловко обтянула все округлости, обычно отсутствующие у мужчин. Рубашка оказалась прозрачной, пришлось сменить ее на бирюзовый тонкий шелк. И где такого набрали, мерзавцы? Ткань переливалась всеми оттенками бирюзы и приятно холодила кожу. Стоп. Это же… знаменитый эльфийский шелк! Он целое состояние стоит! Обалдеть. Модницы от зависти облезут.

Проблема осталась одна: как добраться до зеркала? Мышу хорошо – у него крылья.

– Мадемуазель, а вы на батуте когда-нибудь прыгали?

Я задумалась. Конечно, как и большинство детей, я ходила в парк прыгать на батуте. Но при чем здесь мое босоногое детство?

Гарандарэль был зол. Хотя слово «зол» не точно описывает состояние, близкое к звенящей ярости. День определенно не задался. Сегодня с утра на него, спящего, рухнула незнакомка, закутанная в простыню, с мечом наголо. Он проявил удивительную слабость и, вместо того чтобы скрутить нахалку, изумленно таращился на ее полуобнаженную грудь, гадая, кто сподобился прислать ему такой подарок. Уж он этому извращенцу с весьма своеобразным чувством юмора… Хотя… Девица вроде бы ничего… Демоница в прямом смысле этого слова. Только вот папа все неправильно понял. Сколько он ни уверял, что жениться Правителю и военачальнику клана Раскидистого Дуба предлагала стиснутая между ним и незнакомкой летучая мышь, никто ему не поверил. Немудрено. Он сам с трудом верил в происходящее. Что ж, теперь даме придется объяснить цель своего экстравагантного визита. И что-то подсказывало ему, что объяснения могут быть весьма…

Все еще улыбаясь, Гарандарэль открыл дверь спальни и обалдел от того, что увидел. Эта сумасшедшая парочка, демоница и мышь, нагло прыгали на его кровати, как пара дошколят. Демоница, правда, оделась, что слегка огорчило эльфа; с другой стороны, его вещи на ней смотрелись очень и очень…

– Атас! – заорал Драго. – Белобрысый вернулся! Валим отсюда!

Мышь пропищала заклинание и вцепилась в рубашку со всех мышиных сил, я оттолкнулась, как могла. Сейчас или никогда! Помешал эльф. Этот придурок сбил меня с ног, я рухнула на спину, красноречиво и нецензурно объясняя, насколько он, в сущности, неправ. Кровать треснула, рубашка – тоже. Эльф замер, с удивлением разглядывая клочки дорогущей ткани в руках. Я подумала, что теперь у него есть очень дорогостоящие тряпки. В довершение всего кровать заскрипела и рухнула, раскинув ножки в стороны.

– Вот это да! Белье в клочки, кровать вдребезги. И вы, молодой человек, еще смеете утверждать, что видите эту женщину впервые?

– Да ладно вам, военачальник! Мальчик молодой, кровь горячая.

Я покраснела и уставилась на двух эльфов, застывших в дверях с такими умильными лицами, что мне невольно захотелось их расцарапать. А, гулять так гулять!

– Хам! – возмущенно воскликнула я, влепив застывшему эльфу хлесткую пощечину.

Не знаю, кто из нас больше удивился этому факту – я или он, но я решила развивать успех, пока эльф пребывает в ступоре от удивления.

– Слезь с меня, урод! – настоятельно порекомендовала я.

Но он не среагировал. Зря. Я предупреждала. Недолго думая, я въехала ему коленом в пах и, пока он вопил и ругался, выскользнула из-под него, выдрала обрывки рубашки и прикрыла самое главное – грудь.

– Сначала женись. А потом хоть до утра, – глубокомысленно изрекла я и гордо промаршировала из комнаты, заставив посторониться опешивших от такого произвола эльфов.

Дальше кинулась галопом, пока не опомнились, не догнали и не побили.

10

Я сидела на старом, раскидистом дубе и грызла сочное яблоко, добытое для меня мышом. Яблоко было вкусное, большое, но голод ничуть не утолило. Есть хотелось немилосердно.

– Не волнуйся, – утешала мышь. – Сейчас стемнеет, и я добуду что-нибудь более существенное.

– А что еще слышно? – поинтересовалась я, растягиваясь на толстом суку, благо густая крона успешно маскировала мою фигуру. Остатки рубашки я связала между собой, и получился славный топик.

– Поговаривают, что сын Повелителя сегодня завел себе любовницу-демона. От него такого никто не ожидал. Уж больно разборчив принц. Сколько высокородных дам ему сватали – и тем не менее он пока холост.

– Ну-у-у, – уныло протянула я. – Это скорее недостаток, чем достоинство.

В принципе все эльфы вообще меня мало интересовали. Хотя, кажется, перед отъездом мне говорили, что мы едем к эльфам. Или это было позже? Не помню. Может, спросить у них, зачем им понадобилась группа истребителей? С другой стороны, как объяснить отсутствие команды? Можно, конечно, подождать, пока народ подтянется. А что? Попартизаню маленько в кроне дерева. Авось никто не заметит.

– Слушай, а давай дождемся темноты и проникнем в спальню!

– Зачем? – нахмурилась я.

– Так ведь зеркало там.

– Эльф, если помнишь, тоже.

– Мы его свяжем и заткнем кляпом рот. Его найдут только утром, а мы будем уже далеко.

Афера. Чистой воды афера. Но разве у меня есть выбор?

«Не бойся, я с тобой».

Ночь спустилась на Эльфоград Раскидистого Дуба. Я притаилась, словно тать в ночи, и напряженно ждала, когда погаснут последние огни в окнах замка. Они что, никогда не спят? Я начинала нервничать. Мышь услужливо летала на разведку. Но на кухне еще домывали посуду, какой-то мужик рылся прямо под дубом… Гад, другого места не нашел? Наконец все стихло. Я осторожно начала спускаться вниз. Но тело за день неудобного сидения в позе птички основательно затекло. Мышь пыталась подсказывать и хоть как-то скоординировать мои действия, но без толку. На очередной ветке я поскользнулась, зашаталась и срочно перепрыгнула на другую.

– А-а-а! – завопила я, обняв хрупкую ветку как родную.

Ветка подозрительно трещала под руками.

– Тихо ты, – строго шикнула мышь. – Весь дворец перебудишь.

– А-а-а… – послушно прошептала я. – Падаю.

– Ерунда. Тут невысоко, прыгай.

– Куда? Ни черта не видно.

– Не все ли равно, тут везде земля.

Я стиснула ветку еще сильнее.

– Ну ты чего? – вопросила мышь.

– Я боюсь, – тихо проскулила от ужаса я. – Ты не мог бы принести лестницу?

– Ну ты даешь, – обалдела мышь. – Какую я тебе лестницу принесу? Для муравьев, что ли?

– Я боюсь! – взвыла я.

– Без проблем. Сиди тут до утра. А я полетел.

– Куда?

– Домой.

Я ужаснулась перспективе остаться в гордом одиночестве на дубе, крепко зажмурилась и отпустила ветку. Свободное падение совпало с моим воплем, который реально можно было услышать хоть в самом замке Носфератус. Я хлопнулась на копчик, как всегда неудачно. Целую минуту я честно считала, что смертельно ранена и умираю, даже завещала похоронить меня на кладбище Академии, сообщить о безвременной кончине безутешным родственникам, пристыдить бросившую меня на произвол вампира команду истребителей и высадить на могилке непременно белые лилии и красные эльфийские розы, если последнее возможно.

– Может, все-таки прекратите орать на весь город? Если нас поймают, дело может оказаться гораздо хуже, чем вы думаете, – спокойно заметил вампир.

Я сразу заткнулась и приготовилась к худшему.

– Почему хуже? – поинтересовалась я.

– Она еще спрашивает! – вампир в волнении принялся выхаживать передо мной, как миниатюрный солдат. Я невольно провожала его глазами: туда-сюда… туда-сюда…

– Слушай, Драго, ты промаршировал вокруг меня уже двадцать один раз, и это только с того момента, когда я начала считать. По-твоему, это нормально?

Мышь затормозила так резко, словно со всего размаха врезалась в прочную прозрачную стену.

– Ты только что убила любимую канарейку Правителя эльфов. Как, по-твоему, это нормально? – в тон переспросил вампир.

– Ёперный театр! И когда я успела? – захлопала глазами я, тщетно стараясь восстановить в памяти этот прискорбный момент.

Нет, забыть смертоубийство несчастной пичуги? На это я неспособна.

– Тебе виднее. Посмотри на это. – Крыло ткнулось в нечто валяющееся под ногами.

Я брезгливо подняла странное нечто… Мама дорогая! Это действительно когда-то было птичкой, а теперь очень смахивало на нечто среднее между растрепанным воланом для бадминтона и комком перьев, который кто-то предварительно пожевал. Я похолодела, представляя, какая кара последует за убийство несчастной птички. И попыталась рухнуть в обморок.

– Эй! Даже не думай! – Мышь поднялась в воздух и выглядела решительно. – Я не хочу пойти на эшафот за твои грехи. Брошу тебя под деревом, и все.

Падать в обморок резко расхотелось. Бросит, стервец, с него станется. Вампирюга несчастный. Ой, и почему я такая невезучая?!

«Потому что хороших советов не слушаешь. Прикопайте пичугу, и все. Делов-то!»

Хм. А это мысль.

– Давай ее похороним. Птичка маленькая, никто и не узнает.

– А если узнают? Выкопают ямку и распознают следы твоей ауры.

Я засомневалась… Так ли уж важна для эльфийского Правителя какая-то канарейка? Хотя я бы очень расстроилась, если бы на Ваську кто-то с дуба рухнул. И Мелена долго горевала по хомячку…

– И что же мне делать? – спросила я, мысленно прощаясь с родными и прощая всех, кому должна…

– Ладно, – мышь раздулась от важности, как мяч с крылышками. – Не бойся, мы ее воскресим.

Мысль мне понравилась. Главное, что, когда птичка станет разлагаться, нас рядом уже не будет. Смущало только одно:

– Драго… Я… Словом, никого раньше не воскрешала, и по некромантии у меня твердая единица, просто в диплом она не пошла. Этот предмет для оседлых ведьм неважен.

– Не волнуйся. Я в этом спец.

«Идиоты, – обреченно констатировал Ахурамариэль. – И это уже не история болезни, а твердый диагноз для умственных инвалидов».

«Не предлагаешь – не критикуй», – отмахнулась я от надоеды.

Круг чертили совместно, и вышел он очень кривой, будто тот, кто его вычерчивал, был безнадежно пьян и ходил зигзагами. Мы критично обозрели творение рук своих и решили, что форма круга, в сущности, не очень важна. Линия – она линия и есть. Свечей не было, пришлось обойтись сухими веточками – горят, и ладно. Ладана тоже не нашли. Нет, ну серьезно? Где нам в такую темень искать чертову уйму составляющих, половина из которых растет только при определенных фазах луны и в разное время года. Обошлись пучком трав, которые нарвали рядом с дубом, несколькими цветками с ближайшей клумбы и пучком сена с конюшни. Получился увесистый стожок. Сойдет. Возьмем если не качеством, так количеством.

«Решили вместо захоронения устроить покойной погребальный костер? Ну-ну…»

Я мужественно проигнорировала ехидный голос и уточнила у вампира:

– Думаешь, все собрали?

– Нет. Нужна жертва.

Я опешила. Если мы сегодня завалим еще кого-нибудь, это уж точно заметят.

– Да не волнуйся ты так. В качестве жертвы может сойти капля крови.

Я схватила мыша и попыталась выдавить из него хоть каплю. Он сопротивлялся и верещал, что сегодня не завтракал, не обедал и не ужинал, а значит, крови в нем нет и быть не может. Пришлось жертвовать своей. Вампир вызвался цапнуть туда, куда скажу. Но я предложила стырить с кухни ножик. Зажмурившись, я полоснула ножом и чуть не порешила вампира, тот заорал, что маньячкам вообще холодное оружие доверять нельзя, и минут пять мы дрались за обладание лезвием. Победил вампир. Он шустро полоснул ножом по моему запястью. Я зашипела, обозвала его кровососом, и выдавила требуемую каплю в стог. Последний компонент получен. Можно начинать.

Ладан подожгли. Это была ошибка. Такой вонючей смеси мне еще нюхать не приходилось, так что заклинание выли вдвоем, кашляя, перемежая слова с отборной руганью и рыдая, как на похоронах. Как ни странно, заклинание сработало и ударило по дубу. Дерево пошатнулось, заскрипело и стало падать в сторону дворца. Мы взвыли и подставили плечи. Вернее, плечо подставила я, а мышь тянула одну из веток вверх. Мои ноги принялись погружаться в землю. Странно, но раньше, когда в сказках главного героя вгоняли в землю по пояс, я хихикала. Теперь мне грозило нечто подобное, тут уж не до улыбок.

«Улыбчивая моя, сделай что-нибудь. Иначе такими темпами тебя ни одной лопатой не откопаем».

«Что?!»

«Тебе виднее. Ты же ведьма».

А ведь и правда. Ё-моё, я и забыла! Я простонала заклинание, и оно сработало, что само по себе было сродни чуду. Дуб разлетелся в щепы, украсив весь двор кубометрами дров. А что? Миленько так. Теперь дрова для каминов заготавливать не надо.

«Виктория, насколько я понимаю, герб этого эльфийского дома – это клан Раскидистого Дуба».

«Поздравь их от меня».

«Думаешь, есть с чем? Ты только что уничтожила их священное дерево, которое берегли несколько веков».

«Ё-мое!!! Слушай, а может, оно само упало? От старости, например. Столько веков и все такое».

«Ага. Состарилось мгновенно и сделало себе ритуальное сеппуку. Вика, ты в своем уме? Оно еще вчера было зеленым и превосходно себя чувствовало. С такими способностями тебя только в стан врага запускать, после чего можно брать деморализованного противника голыми руками».

Я осознала случившееся и шмыгнула носом. И тут что-то взлетело, зарычало и накинулось на летучую мышь. Драго завопил как укушенный. Клыкастая страсть попыталась цапнуть меня, я взвизгнула, подпрыгнула и умудрилась дать бестии такого пинка, что та с воплем унеслась в ночь, роняя перья.

– Что это было? – потрясенно спросила я.

– Ты не поверишь. Это наша канарейка, – откликнулась мышь, утирая пот со лба.

– Обалдеть.

– Точно.

«И почему я не удивляюсь?»

– Драго…

– Что?

– Я тебе только что жизнь спасла.

– Ага.

– Ты мой должник.

– Ага.

– Здесь есть поблизости молодые деревья?

– Да. А тебе зачем?

– Дуб сажать будем.

«Бедные эльфы. Если они переживут эту ночь, я поверю в чудеса».

Драго умчался куда-то в темноту и вернулся, волоча за собой саженец и лопату. Что-то в этом саженце меня насторожило.

– Слушай, а это точно дуб? – подозрительно поинтересовалась я.

– Точно он. Я еще днем тут недалеко замечательную дубовую рощицу приметил.

– А почему у него ствол белый?

– Так эльфы. У них все необычное. Любят они эксперименты.

Саженец вкопали рядом с пеньком. Щедро полили колодезной водой, полюбовались творением рук своих, довольно вздохнули и отправились на дело. А то скоро рассвет, а мы даже во дворец войти не успели.

– Думаешь, эльфы не заметят подмены? – пропищала мышь.

Я пожала плечами. Не то чтобы я всерьез рассчитывала на то, что эльфы сплошь близоруки и не отличат столетний дуб от молодого дубка, но…

– Ну они увидят, что мы взамен дубок посадили. Им приятно будет.

«Да уж…» – Меч выразил в двух словах такой сарказм…

Нужную спальню нашли быстро. То есть мышь влетела внутрь сквозь услужливо распахнутое окно, а мне пришлось взбираться вверх по плющу, который к тому же оказался ядовитым. Я буквально вползла в комнату, изнывая от желания содрать всю свою кожу разом. Ногтями, ногтями ее….

Белобрысый эльф разметался во сне. Спал он в черных шелковых пижамных штанах, и то хорошо. Одно то, что он мирно спит, а я, вся в пыли, лазаю по окнам, вызвало желание придушить мерзавца.

Какое счастье! Наручники оказались возле батареи. Поленился убрать? Что ж, пусть пеняет на себя. Эльфийский принц просто обязан быть чистоплотным. Я подхватила наручники, и на самых кончиках пальцев, стараясь не дышать, подкралась к кровати. Есть! Наручники защелкнулись. Зеленые глаза распахнулись и уставились на меня с недоумением.

– Мужик, это опять я, – мило улыбнулась я.

Что? Не нравится быть прикованным к спинке собственной кровати? Будет знать, как приковывать женщин к батарее.

– Кстати, ты не в курсе, зачем вы вызывали истребителей нежити?

– А мы их вызывали? – Глаза эльфа еще больше округлились.

– А разве нет? Если вы аннулируете заказ, так и скажите, а то народ там по болоту, кишащему нежитью, таскается с риском для жизни.

– Но мы их не звали.

– Ладно, – прервала разговор мышь. – Давай кончать. А то еще нагрянет кто.

– Действительно, можем не успеть, – не могла не согласиться я.

Глаза эльфа стали серьезными. Он дернулся, но освободиться не смог.

– Кто меня заказал?

Я задумалась. Надо же. Принц, а мальчик по вызову.

«О чем ты думаешь? Он решил, что вас наняли его убить».

«Ничего себе! – присвистнула я. – Да кому он нужен?»

«Видимо, кому-то нужен».

– Слушай, мужик. Расслабься. Мы пришли не по твою душу.

– А по чью?

– Тьфу ты! Я не так выразилась. Мы вообще здесь случайно.

Дверь распахнулась, и в комнату ввалилась все та же парочка эльфов. Интересно, они что, так и спали вместе?

– Ух ты какие затейники! – умилились вошедшие.

– А вы так и не научились стучаться, – с укором заметила я.

– Это не то, что вы подумали! – возопил подо мной эльф, стараясь пнуть меня ногой.

Прямо оскорбленная невинность. В ответ я влепила ему сочный поцелуй. Он опешил, а я мило улыбнулась и кокетливо потупилась:

– Не волнуйся, дорогой, если что, можешь сказать, что я взяла тебя силой.

Все опешили, и в этот момент с переливчатой трелью в Правителя врезалась клыкастая канарейка. Эльф, не будь дурак, с ходу зарядил в нее огненным заклинанием. Канарейку отбросило в сторону, но она оказалась на редкость живучей и не теряла надежды урвать на ужин кусочек эльфийской плоти.

– Гренди? Я же тебя похоронил! – ахнул Правитель, распознавший в клыкастом монстре свою любимицу.

– Похоронил? – опешила я.

– Ну да, – повел плечами эльф. – Она была очень стара…

Канарейка, рыча, терзала военачальника, тот отмахивался, плетя по ходу дела магическую сеть.

– Вот это новость, – прошептала я, пытаясь переварить тот прискорбный факт, что мы оживили спокойно почившую любимицу, мирно захороненную под дубом скорбящим хозяином.

– Да что ты его слушаешь?! – завопил вампир, понимая, что я с ним сделаю за такой промах. – Валим отсюда, пока нам еще совращение малолетних не пришили.

Граф пропищал заклинание. Я понимала, что просто так за все прегрешения не отделаться, и подпрыгнула, как не прыгала никогда. Без ложной скромности замечу, что мой прыжок достоин участия в Олимпийских играх.

– Единорог? – удивленно ахнул Правитель за секунду до того, как моя макушка коснулась зеркала.

– Где? – удивленно заозиралась я, пытаясь разглядеть прекрасное животное, но гладкое стекло уже послушно втянуло меня внутрь. Ну и ладно. Что я, единорогов не видела?

Васька с видом хирурга раскладывал на столе необходимые принадлежности. Сначала он покрыл столешницу белой простыней. Затем выставил склянки с зельем, рассортировав их по размеру и форме. Полюбовался полученным результатом. Живописненько так вышло. Затем последовали тщательно прокипяченные инструменты: щипцы, клещи, нож, игла с ниткой, зажим, шприц, спринцовка, ванночка с ватными тампонами. Чего-то не хватало. Но чего? Васька нырнул в сумку с головой, долго копался, пока не извлек из глубин вместительной вещи книгу «Ветеринария в домашних условиях в схемах и картинках».

– Тэк-с… – промурлыкал пушистик. – Посмотрим, посмотрим.

Яшка с Волчком наблюдали за листающим книгу котом с интересом и удивлением. Васька нашел-таки нужную страницу, почесал затылок, загнул уголок страницы и снова нырнул в сумку. Изнутри послышались вопли, ругань кота, шум передвигаемых предметов, возня, звон стекла и снова ругань. Наконец наружу вылез преобразившийся, довольный собой кот. На нем красовался белый медицинский халат, белый колпак и марлевая маска. На лапки проказник умудрился натянуть хирургические перчатки, предназначенные явно для человека. На нос он нацепил круглое пенсне.

– Ну-с, пациент, приступим… На что жалуетесь?

Яшка глубоко вздохнул и кивнул мордой на загноившуюся на боку рану. Василий извлек из кармана лупу и принялся разглядывать рану.

– У-у-у! Как все запущено… – протянул он, цокая языком.

И тут из зеркала вывалились Виктория и мышь.

Я ударилась о стол, склянки на нем задребезжали и посыпались на пол дождем осколков.

Пролитые зелья, смешиваясь в воздухе, породили такое духовитое амбре, что все присутствующие чихали, кашляли и рыдали от разъедающих глаза миазмов еще в течение получаса.

– Ёлы-моталы! Что здесь происходит? – прокашляла я, смахивая жгучие слезы с ресниц.

– Я лечу Яшку.

– От чего?

– У него рана на боку гноится. Я понятия не имел, когда вы вернетесь, пришлось обрабатывать рану самостоятельно.

– Серьезно? – Я протерла глаза, от чего они только еще больше покраснели, и уставилась на бок Яшки. – А почему рана выглядит так, будто ее даже йодом не обрабатывали?

Котик сник.

– Да я как раз собирался…

– Понятно, – вздохнула я. Раздражаться уже просто не было сил. Организм отчетливо требовал душа, еды и здорового сна именно в этом порядке. – Надо полагать, в результате я лишилась большинства своих зелий.

На котика было больно смотреть. Кошачья мордочка жалостливо сморщилась, он пополз в мою сторону на пушистых коленках, не обращая внимания на зелья, пропитывающие его шерсть, от чего та приобретала самые невероятные оттенки.

– Я не хотел… – рыдал он. – Я хотел как лучше…

– Ладно, – тяжело вздохнула я. – Неважно. Наверняка там еще что-нибудь осталось. Не мог же ты опустошить целую сумку. – От выражения кошачьих глаз мог растаять айсберг, такая надежда светилась в них, что распекать кота я больше не могла бы. – У меня была очень трудная ночь. Пожалуйста, организуй мне ванну, ужин, чистую постель и сменную одежду на утро.

Кот радостно кивнул так, что я испугалась за сохранность его шейных позвонков, и умчался со скоростью звука, чуть не вышибив при этом дверь. Я тяжело вздохнула и поманила к себе сумку. Та услужливо подпрыгнула и распахнула застежку «молнию». Пришлось устраивать ревизию на предмет уцелевших зелий. Результаты утешали. Самые ценные экземпляры уцелели, котик то ли не добрался до них, то ли не сумел прочесть надписи. На некоторых флаконах бирки и вовсе отсутствовали, я их распознавала по магическим меткам.

Яшка доверчиво подставил травмированный бок. Умный мутант прекрасно помнил, как в прошлый раз зелье помогло, поэтому ничуть не беспокоился, только с любопытством наблюдал за моими действиями. Я решила не экспериментировать. Если в слюне местных оборотней имелся яд или бактерии, вызывающие заражение в ране, то зелье, которое использовала в прошлый раз, должно помочь. Жаль только, осталось его немного. Надо не забыть изготовить еще, правда, такое длительное приготовление требует от ведьмы времени и оседлости – не возить же с собой дымящийся котел? Я щедро окропила предложенную моему рассмотрению рану, затем стянула края и зафиксировала пластырем на специальном суперустойчивом клее, такой выдавали только для случаев, когда рану нет возможности зашить или в команде нет лекаря. Свой я выменяла по случаю у Мелены на травку, за которой она охотилась полгода, и за мое молчание о наличии на прекрасном лице потомственной ведьмы банальных веснушек, которые она всеми силами выводила.

Васенька расстарался, впрочем, как всегда. Меня ждала огромная мраморная ванна, наполненная ароматной розовой водой с лепестками роз, вокруг стояло множество канделябров с ароматическими свечами. Я мокла в подобном великолепии не менее получаса, пока вода не остыла окончательно. Ужин проглотила прямо в комнате и уснула сразу, едва голова коснулась подушки. Снились мне канарейки с клыками, ехидно хихикающий меч, огромный грустный дуб и зеленоглазый эльф с зеркалом.

11

Я проснулась от дивных ароматов домашней выпечки и свежесваренного кофе. Сладко потянулась, зевая во весь рот. Мр-р-р. Выспалась так выспалась!

– Ой! Единорог! – удивленно воскликнул Васька.

– Где? – заозиралась я. Да что это за зверь такой, которого все видят, кроме меня?

– На твоем плече. Миленькая татушка. И когда только успела?

Татушка? Какая татушка? И почему я об этом ничего не знаю? Я с удивлением воззрилась на собственное плечо. Оба-на! Татуировка действительно была. Искусная, как живая: миниатюрный серебряный единорог с массивным витым рогом грациозно пританцовывал на одном месте, алконост горделиво восседал на изящной спине. Круто! Всегда хотела татушку, но боязнь иголок, втыкающихся в беззащитное тело, не давала осуществить мечту о красивой картинке. Я кинулась к зеркалу и долго любовалась на своеобразное произведение на собственной коже. Мне показалось, или единорог действительно подмигнул?

После завтрака в комнату заглянул граф, для разнообразия принявший истинный облик. Изумрудный камзол расшит золотом и драгоценными камнями (не эльфийский шелк, но тоже очень даже ничего), башмаки с массивными золотыми пряжками начищены до зеркального блеска, кружевные манжеты и жабо батистовой сорочки накрахмалены и расправлены, словно для каждой складочки тщательно выбирали именно ей надлежащее место, черные блестящие волосы тщательно завиты. Ни дать ни взять королевский придворный, собравшийся на бал. И чего он так разрядился? Мы вроде бы в лес собирались.

– Доброе утро, мадемуазель! – Меня удостоили элегантного поклона.

От неожиданности я поперхнулась, а кот выпустил из лап тарелку и теперь грустно созерцал многочисленные осколки.

– Доброе утро! – нервно икнула я, не представляя, чего можно ожидать от графа, но на всякий случай ответила жалкой пародией на реверанс.

Может, после вчерашних злоключений несчастный вампир тронулся умом? В таком случае не стоило волновать сумасшедшего, по крайней мере пока он не буйный.

– Не соблаговолит ли прекрасная дама сопровождать меня во время прогулки по дивному замковому саду?

Вот это загнул! Когда я все-таки смогла собраться с разбежавшимися мыслями, удалось только проблеять нечто неуверенное:

– А как же дорога в обход болота?..

– Неужели мое общество успело вам опостылеть? – поник головой граф.

Я потрясенно уставилась на Драго. Он что? Клинья ко мне подбивает? Только вампира мне и не хватало. Но не говорить же ему об этом. Обидеться может. Клыки распускать начнет от расстройства.

– Понимаете, граф… По-моему, вчера мы с вами достаточно наобщались. Скажу более, на эльфов наше общение произвело неизгладимое впечатление. Думаю, что они нам никогда этого не простят.

– Разве хорошего общения может быть много? – возразил граф, его густые ресницы трогательно затрепетали, словно он предварительно долго репетировал этот жест. Возможно, так оно и было. – Уверяю вас – в моем прекрасном саду есть такие редкие растения…

– Правда? – обрадовалась я, кидая полный сожаления взгляд на список утраченных зелий.

Интересно, какие травки произрастают у вампира?

– Минуточку, – нагло встрял кот, взяв на себя роль дуэньи. – Граф, вы должны понять нас. Наш визит в эту…

– Адову Глыщобу, – деликатно подсказал вампир запнувшемуся коту.

– Благодарю. Именно в Глыщобу. Словом, визит в этот лес неслучаен. У нас задание, и нам просто жизненно необходимо попасть к конечному пункту нашего путешествия.

– Необходимо? – переспросил граф с таким видом, словно вот-вот рухнет без чувств. – Понимаю. Это вопрос жизни и смерти. В таком случае не смею задерживать. Не волнуйтесь, я сдержу свое слово и выведу вас из Глыщобы, минуя болото. Буду ждать во дворе через пять минут. Надеюсь, времени на сборы хватит?

Граф удалился походкой истинного аристократа.

– Какой мужчина, – тихо вздохнула я.

– Но он вампир, – одернул размечтавшуюся демоницу Васька.

– Ерунда! – отмахнулась я. – Могу же я помечтать. И вообще, у мужчины может быть маленькое, безобидное хобби…

«Ага, – тихо хихикнул Ахурамариэль. – Обескровливание девственниц, ритуальные жертвоприношения младенцев…»

«Он приносит в жертву младенцев?! Какой кошмар. Откуда такие сведения?!»

«Ниоткуда. Просто к слову пришлось. Но ведь ты о нем совершенно ничего не знаешь, согласись-ка».

«Сам ты согласиська», – привычно огрызнулась я.

Но он прав. Я действительно ничего не знаю о графе, но это вовсе не повод обвинять беднягу черт знает в чем.

«С таким замком – и бедняга?»

Я глубоко вздохнула, поражаясь своему долготерпению, и решила, что просто необходимо найти какого-нибудь магического хирурга, чтобы удалить одного зарвавшегося эльфийского зануду.

«Если не удастся, сделай себе пересадку мозгов за ту же цену, а еще лучше смени ауру и сделай пластику. Иначе обозленные отсутствием священного дуба эльфы найдут тебя даже в Глыщобе. И отнюдь не за тем, чтобы провозгласить своей единоличной правительницей».

«Надеюсь, они утонут в болоте».

Драго действительно ожидал нас во дворе в облике летучей мыши. Вот только мы обнаружили двор далеко не с первой попытки, а с тридцать первой. Зато вдоволь нагулялись по замку, ознакомились с местными достопримечательностями. Через час мне окончательно опротивели многочисленные гобелены, картины, скульптуры и прочее, а через три я поняла, что ни за какие коврижки не поселюсь в замке, где туалет найти без путеводителя равносильно подвигу. Где архитектура смахивает на лабиринт, выстроенный больным на голову шизофреником, а выход можно искать веками, аукаясь с пятью отчаявшимися поисковыми партиями. Перспектива, что мой обглоданный мышами скелет найдут здесь лет через сто, удручала.

– Ёлы-моталы! Где в этом, с позволения сказать, замке выход?! – в отчаянье возопила я.

Ход… ход… ход… – передразнило эхо.

– И почему граф не живет где-нибудь в избушке на курьих ножках, где только одна комната? Ладно, согласна даже на сортир на улице и ванну в виде озера в трех километрах от дома…

Кто-то тронул меня за плечо.

– Приличные дамы так не выражаются. И уж тем более не мечтают жить с мужчиной без брачных обетов в одной комнате.

– Вася, ты сноб, – фыркнула я.

Васька удивленно уставился на меня снизу:

– А я ничего не говорил.

Я моргнула. Стоп. Если котик сидит здесь передо мной внизу, то кто же тогда держит руку на моем плече? Я обернулась медленно, как ребенок, который боится увидеть за спиной чудовище. За спиной стояли… доспехи? Ладно. Успокойся, Виктория, это же, в конце концов, замок, в нем полно подобного хлама. Кому-то показалось смешным напялить груду железа и читать нравоучения случайно проходящим ведьмам.

– Если уж вспоминаете о приличиях, любезный, по крайней мере, извольте представиться и откройте забрало, чтобы я видела лицо того, кому сейчас влеплю оплеуху. – Рука невольно потянулась к забралу, откинула узорчатую полоску стали и обнаружила… пустоту.

– А-а-а!!!

Мой вопль слился с воплем кота, и сплоченная команда кот – ведьма дружно рванула по коридору.

– Куда же вы? Сударыня…

Но куда там! Нас не смогло бы остановить даже полчище троллей с секирами. Казалось, будто позади слышится лязг бегущих доспехов. Словом, дверь во двор отыскалась в рекордные сроки, мы попросту высадили ее и рухнули к ногам опешившего Яшки, подняв облако пыли.

– К чему было так торопиться? – обиженно пискнул граф-мышь. – Я и так прекрасно понял, что замок вам не нравится.

Как мы ни старались убедить в обратном разобидевшегося мыша, ничего не вышло. Он тяжко вздыхал, закатывал глаза и вещал нечто вроде:

– Ах! Вы так дивно воспитаны, но не утешайте меня понапрасну, к чему такие усилия?

И мы смирились.

Дорога в обход болота была куда более приятнее, хотя не сказать, чтобы очень хороша. Нет. Противной сырости не наблюдалось, кочек, лягушек и чавкающей грязи тоже, но пейзаж не баловал путников особенным разнообразием, являя уставшему и в меру настороженному взгляду бесконечные колючки черного, словно обугленного кустарника, пожухлую траву, искореженные стволы деревьев и чьи-то голодные глаза, мерцающие из чащи. Словом, безжизненно, безрадостно и много чего без… Яшка с Волчком попеременно клацали челюстями в стороны, отпугивая желающих отведать нежного мяса наших тел, совершенно не спрашивая нашего мнения на этот счет. Свинство с их стороны полнейшее. Особо настойчивые получали удар конским копытом и были сожраны более успешными и терпеливыми товарищами. Словом, шла обычная жизнь Адовой Глыщобы.

Даже в этом бедламе меня укачало, и к обеду я уже мирно дремала, когда Яшка взбрыкнул, и мое разомлевшее тело оказалось сидящим на земле. Беспредел. Зато сон сняло как рукой, и на ногах я оказалась раньше, чем в мозгу оформилась мысль.

«Всех порешим!!!» – возопил Ахурамариэль, появляясь в моей руке.

– Спасаем женщин и детей! – пропищал Драго, закрывая меня своим мышиным тельцем, подозрительно близко пристраиваясь к яремной вене.

Глазки вампира так и стреляли в сторону синей жилки.

– Охолони, клыконосец, – настоятельно порекомендовала я, предъявляя разлакомившемуся вампиру кулак, обозрев который Драго благоразумно спрятал клыки, но глазеть не перестал, рассудив, что за погляд денег не берут.

– Та-а-ак, – протянула я, разминая костяшки пальцев, – и кому тут жить надоело?

Где-то под ногами Яшки горестно пискнули и затихли.

– Обалдеть! Мы задавили мыша.

Впрочем, к грызуну существо не имело никакого отношения. Этим несчастным оказался Макс, пребывающий в обмороке.

– Нет. Ну надо же! У вас в Адовой Глыщобе всегда так многолюдно?

Сомлевшего целителя приводили в чувство как могли. На него дули, совали под нос нашатырь. В конце концов, котик сбегал в камыши и приволок ведро болотной воды, кишащей пиявками и лягушками (причем и те и другие обладали подозрительно острыми зубами). Человеколюбивый кот вылил все это разнообразие на тело. Тело взвыло благим матом и взобралось на дерево с резвостью оголодавшей макаки, узревшей на пальме последний банан.

– Макс! Это мы! – крикнула я ему, сложив ладони рупором.

– Кто это – мы? – подозрительно спросил тот, не открывая глаз.

– Мы – это мы, – пояснил Васька. – Ты тут много говорящих котов встречал?

– Не скажите, «мы» бывают разные.

Логика в этом была. Только бросать Макса на дереве не хотелось. С другой стороны, мужик явно вознамерился там поселиться.

– Драго, вся надежда на вас. Летите к нему и снимите беднягу с дерева.

Мышь с сомнением уставилась на члена команды, почесала нос лапкой:

– Мадемуазель, для вас я готов на все! Но как вы себе это представляете?

Действительно. Ребята в разных весовых категориях. Но как приятно, когда проблемы решают мужчины, а хрупкая демоница тихо стоит в сторонке и полирует ноготочки пилочкой. Мечты, мечты…

– А давай я его собью из пращи! – предложил Васька.

О мой герой!

– А ты умеешь метать камни из пращи? – на всякий случай уточнила я.

– Подумаешь! – махнул лапкой пушистик. – Я по телику и не такое видал. Если древние пращуры умудрялись пользоваться нехитрым приспособлением и не умереть с голоду, то цивилизованный, начитанный фамилиар – и подавно.

Я с сомнением покосилась на котика. Нет, я, конечно, высокого мнения о выдающихся способностях котика, только с нашим везеньем он попадет, скорее всего, не в Макса, а в мыша и замочит, на фиг, последнего проводника.

– Васенька, зачем такие крайности? Давай попросту стрясем его оттуда.

– Точно.

– Не надо! – завопили с дерева, но глас вопиющего не был услышан.

Мы вцепились в дерево, как голодный волколак в кость, и принялись трясти его, как грушу. Макс орал во все горло, как обезьяна-ревун, но падать не спешил.

– Почему он не падает? – удивилась я через полчаса, вытирая крупные капли пота и дыша, как запаленная лошадь после призового забега.

– Потому что я крепко-крепко держусь! – взвизгнул целитель и крепко-накрепко обхватил ствол дерева.

– Дело тухлое, – скривился Васька. – Он упорно не хочет спускаться.

– Я просто не могу!

– А давайте бросим его тут, и все, – предложил Драго.

– Не надо! Я боюсь!

– Вика, мужайся. Будем переходить к крайним мерам, – вздохнул кот. – Спилим дерево, на фиг.

– Точно! – обрадовалась я. – Они просто упадут вместе.

– Нет!!! Не хочу!!!

– Тогда прыгай сам!

– Куда?! Я же разобьюсь!

– А ты выбери место, где будет мягко.

– Ой! – вскрикнул Макс, ветка под ним не выдержала, треснула, и целитель полетел вниз, ломая по пути сучья и ветки.

Я закрыла глаза, чтобы не видеть трагического зрелища превращения цветущего парня в лепешку сомнительного содержания. Васька принялся остервенело рыться в сумке. Короткий вопль и…

– Загнибеда! Никогда тебе этого не прощу!

– Ура! Он жив! – Макса зацеловали, заобнимали…

– Ай! Этот гад меня укусил.

– Простите, сэр, я просто промахнулся.

Ну разве не прелесть! Вот оно, счастливое воссоединение потерявшихся в Глыщобе. Слезы умиления на глазах.

– Стоп! Не хотелось прерывать ваше всеобщее ликование, но где остальные? – ошарашил всех кот.

– Что? – почти в один голос переспросили мы, исключая Макса.

Последний пристыженно молчал. Интересно почему? Неужели собственноручно прикопал спутников где-нибудь в непролазной чаще? Или нет, зачем так напрягаться. Просто постоял немного, наблюдая за предсмертным бульканьем несчастных в болоте.

– Ну? – Я сгребла за грудки целителя, тот подозрительно обмяк, словно заранее каясь во всех смертных грехах. – Колись, мерзавец! Куда целую команду подевал? И пусть твой ответ будет очень и очень убедителен. Иначе… – Я показала несчастному крепко сжатый кулак. Обозрев предъявленный аргумент, целитель постарался малодушно нырнуть в обморок и тем самым избежать праведного гнева одной обозленной демоницы.

Не тут-то было! Макса встряхнули, бедняга тяжело вздохнул, но смирился с нашей настойчивостью.

– С ними что-то случилось, – тихо проскулил он.

– Что-то? А поконкретнее нельзя?

Макс замотал головой.

– И как это понимать? «Что-то» – понятие чересчур растяжимое. Как ты их смог потерять? Они же не запонка или пуговица, в щель между половицами не проскочат… – недоумевала я.

– Действительно, – поддакнул Васька.

Теперь Макс походил уже на очень умную собаку, которая слова прекрасно понимает, а объяснить ничего не может, просто преданно заглядывает в глаза, и понимай ее как знаешь.

– Молодой человек, сосредоточьтесь, – потерял терпение граф. – Вспомните, при каких обстоятельствах ваши спутники пропали. Как вы вообще догадались, что они сгинули, а не отошли, например, в ближайшие кустики по своим естественным надобностям?

– Я проснулся, а их нет. Я их звал… звал… А их нет!!! – возопил Макс и принялся рвать на себе волосы.

Да-а-а… Горе его было беспредельно и безгранично. Я в нерешительности почесала кончик носа. И что прикажете делать в такой ситуации?

– Давайте проведем собственное независимое расследование, – предложил Васька.

– Это типа Шерлок Холмс и доктор Ватсон? – насторожился целитель.

– Да! – кивнул кот, вызвав во мне очередную волну умиления (он все-таки у меня очень умный и начитанный). – Сможешь показать, где все произошло?

Макс рванул к месту происшествия так, словно за ним гналась стая шкир, пускающих слюни в предвкушении завтрака. Пришлось не отставать. Выглянувший, на свою беду, из норы молодой василиск вместо солнечной ванны и аппетитного завтрака из двух персон, одного кота и мыши на десерт, получил неприятный сюрприз: его бесцеремонно сшибли с лап и основательно потоптались на скользкой от слизи шкуре. Разобиженная рептилия зареклась связываться с такой бешеной добычей. Себе дороже выйдет.

Оказывается, группа истребителей умудрилась выбраться из болота. Кто бы мог подумать? И это с их везением? Феноменально. Привал на ночь устроили прямо на берегу, рядом с прохладным ручьем с такой мутной водой, что пить из него осмелится только безнадежный кретин или слепой. К счастью, ни тем, ни другим ребята не страдали, и это откровенно радовало. Следы ночевки на поляне имелись, только люди, которые здесь ночевали, ушли задолго до нашего появления здесь, гораздо раньше, чем мы вообще разглядели эту лесистую местность и опрометчиво решили срезать путь. Теперь ясно как белый день, что кратчайшее расстояние между двух точек – необязательно прямая. Рюкзаки на земле и кострище покрывал толстый слой мохнатой плесени.

– Макс, надеюсь, это не шутка и вы действительно ночевали здесь, – прошептала я, разглядывая поляну.

Макс оторопело поморгал глазами и не нашелся с ответом.

– Обычное дело, – невозмутимо фыркнул Драго, – знаменитая адова плесень.

– Это еще что за хрень? – нахмурилась я. – Впервые о такой слышу.

– Еще бы! – Мышь просто лопалась от гордости за родные пенаты. – Этот вид хищной плесени водится только здесь.

– Нашел чему радоваться, – пожал плечами кот, но только он потянулся к лямке рюкзака, как мохнатая субстанция, словно почуяв в пределах досягаемости нечто живое, принялась активно разбухать, будто закипевшая манная каша.

Котик неприлично высоко взвизгнул, взметнувшись в воздух. Со стороны это выглядело так, словно кто-то вздернул его за шкирку и отбросил назад. Оказавшись вне досягаемости активной и явно голодной субстанции, перепуганный пушистик перевел дух и погрозил плесени кулачком.

– Она еще и ядовитая, – ухмыльнулся Драго, выщерив клыки, как будто одного факта плотоядности для пакости мало.

– Ладно. Оставим на некоторое время созерцание местной фауны и флоры и попробуем поискать следы, – предложила я.

Надо же, как разумно звучит. Прямо сама себя зауважала. Котик с сомнением покосился на плесень:

– И как ты себе это представляешь?

Я пожала плечами:

– Не знаю. Но пока нет других предложений, будем следовать моему плану.

– ?!

Их понять можно, никому не хотелось рисковать собственной шкурой в общении с недружелюбным грибком. Мало ли что может случиться! Себя-то всяко жальче, чем окружающих. Ради эксперимента я метнула в центр зеленовато-белой массы довольно увесистый сук. Грибок вспенился, как вода в момент закипания, раздался чавкающий звук – и все, палка скрылась в белой массе. Просто жуть. Пупырчатые мурашки по всему застывшему организму. Бр-р-р. Оказаться на поляне в такой своеобразной, нагоняющей ужас компании? Дураков нет. Мы еще какое-то время потаращились на пушистые рюкзаки, и тут меня осенило. Да-да. Бывают и у меня озарения. Редко, правда. Но я не совсем безнадежна.

– Волчок! – Волк преданно ткнулся в протянутую ладонь. – Ищи!

Мутант с опаской покосился на поляну и заскулил до того жалобно, что самой подпеть захотелось. Вот хитрец! Я потрепала лобастую голову зверя.

– Я не прошу тебя покончить жизнь самоубийством. Просто обеги всю поляну и поищи следы ребят.

Волк облегченно вздохнул, что вызвало улыбку не только у меня, и юркнул в кусты. Минут через пять раздалось возбужденное повизгивание. Мы рванули на зов с энтузиазмом своры гончих, взявших след, и чуть не поплатились за досадную поспешность. Плесень подобралась слишком близко. Макс первым заметил неладное и встал как вкопанный, я со всего маху впечаталась в мужскую спину, а следом в меня вписался кот. Еще чуть-чуть, и наше трио, дружно размахивая руками и матерясь, шлепнулось бы прямо в плесень, если бы не хорошая реакция Яшки, который ухватил меня за штаны. Раздался треск, ругань, и мы оптом рухнули в чрезвычайно колючий кустарник. Разумеется, огромные шипы, похожие на шипы акации, настроения никому не прибавили, зато мы остались живыми и обозленными сверх меры. Мои штаны превратились в лохмотья, куртка тоже, пришлось удалиться за ближайшие кустики, дабы переодеться и хоть как-то привести себя в порядок. Макс, полностью лишенный запасной одежды, в своих лохмотьях сильно смахивал на удравшее с огорода чучело. Я не могла сдержать ехидной усмешки. Кому-то хуже меня? Какая прелесть!

Волчок ждал нас, вывалив розовый язык и поскуливая от нетерпения. Мутант еще раз блестяще доказал свою крайнюю полезность для команды. Мы отправились за ним. Волк вел уверенно, виляя пушистым хвостом от возбуждения. Вскоре лес стал еще темнее.

– Никогда не думал, что буду бежать в лесу за волком. Чувствую себя просто Красной Шапочкой, – выдавил запыхавшийся Макс.

– Опа! – опешила я от такого, прямо скажем, неожиданного заявления. – И как тебе с такой ориентацией в мужской команде?

– Ты это о чем? – покраснел он.

Волк остановился, напряженно принюхиваясь. Шерсть на загривке зверя стала дыбом, он издал угрожающий рык, и только гордость мешала Волчку броситься наутек. Ничего себе! Что бы это могло быть?

«Вот и мне интересно, – хмыкнул Ахурамариэль, возникая в руке. – В любом случае осторожность не помешает».

В кои-то веки я не стала спорить. Сказывалась напряженность момента. Я постаралась прислушаться, но не услышала ровным счетом ничего необычного: никто не вопил, не звал на помощь, рычания, хруста костей и стонов не было. С одной стороны, это хорошо, с другой – неизвестность пугает больше. Чувствуя себя первопроходцем в непроходимых джунглях, где доселе не ступала нога человека и копыто лошади, я тихо, на цыпочках, стараясь не шуметь, но наступая на все сухие ветки, прокралась вперед и осторожно выглянула из-за деревьев. И обомлела.

Нет, на поляне не резвились стаи монстров, не пировали хищники и не разлагались ходячие мертвецы. На поляне была паутина. Огромное, сотканное между деревьев из тонких липких нитей кружево. В нем висело несколько коконов, напоминающих спеленатые мумии.

– Сколько лет живу – такого не видел.

– И что? Реально так долго живешь? – пропищала мышь.

Макс смутился. По сравнению с вампиром наши года, сложенные вместе, характеризуют нас примерно как младенца, выползшего из пеленок и сказавшего первое «агу».

– Кто мог создать такое? – выдохнул Макс.

– Ну ты даешь! – фыркнул кот. – Кто может сплести паутину? Разумеется, паук.

Хм. Логично. Только размеры паука, соткавшего данный шедевр, немного нервировали. По самым скромным прикидкам – среднего размера танк. Интересно, что скрывается в коконах. Я твердо решила прояснить для себя этот вопрос, но Макс зашипел на меня и настойчиво потянул назад:

– Загнибеда, ты совсем спятила? Делаем ноги, пока милое насекомое не вернулось и не решило, что завтрак подан.

– Молодой человек рассуждает здраво. Мадемуазель, далась вам эта паутина. Ну что хорошего может содержаться в слюне паука? Кстати, нити выходят из таких мест…

Из каких таких мест? Нет-нет, признаваться в своем невежестве относительно строения насекомых я не стала. Окружающие кивали с серьезными лицами профессоров, защитивших диссертации именно по пауковедению. И почему все вокруг такие умные? Ладно. На досуге почитаю какую-нибудь умную книжку и потренируюсь перед зеркалом делать о-о-очень умное лицо.

Удержать меня не удалось. Нет. Может быть, я вняла бы голосу разума, только дело испортил сам паук, некстати вынырнувший из-за деревьев. Меня резко отпустили. Я со всего маху полетела в сторону кружевного плетения и влипла бы по самую макушку в туго натянутые нити, если бы в последнюю минуту не замахала руками в отчаянной попытке обрести утерянное равновесие. Нити распадались. Ничего себе! Ах да. В одной руке я по-прежнему крепко сжимала меч, лезвие мягко светилось голубым и резало злосчастную паутину, как нож масло. Паук, видя такое безобразие всеми восемью глазами, орал что-то ругательное и злобно сучил лапами, оставляя на деревьях глубокие рубцы, а кустарник косил с ловкостью селянина, вышедшего на сенокос с острой косой.

Насекомое ринулось на уничтожительницу ловчей сети с неотвратимостью стенобитного орудия. Я взвизгнула и выставила вперед меч, который на фоне размеров гадины смотрелся не опаснее зубочистки. На паука метнулись две тени: одна черная, другая серая, обе рычали и рвали спину насекомого зубами, когтями и шипели, как пара примусов. Видимо, раньше пауку никогда не давали отпор, и он опешил от подобного хамства. Приняв на спину вес волка и коня, монстр пошатнулся, пытаясь собрать вместе активно разъезжающиеся лапы. Я поняла – это единственный шанс, другого может и не быть. С криком «Ура!» я пошла в атаку. Паук вытаращил восемь глаз на бесноватую демоницу и… дал деру. Макс смотрел на царивший бедлам с отвисшей челюстью, некрасиво выпучив глаза, и просто не успел отпрыгнуть в сторону, когда паук надумал спасаться бегством. В результате был опрокинут и основательно потоптан спасающимся гигантским насекомым. Класс!

«Ничего себе развлеклись!» – думала я, разглядывая учиненный погром.

«Развлечение так себе, зато размялись, – ухмыльнулся Ахурамариэль. – Ну сдается мне, я здесь больше не нужен».

Меч исчез с легким смешком.

– Мадемуазель, – галантно пискнула мышь, умудряясь одним крылом подхватить мою руку и запечатлеть поцелуй, – вы так прекрасны в гневе. Просто вакханка! Амазонка!

Я кокетливо потупилась. Приятно, черт побери, когда тебя хвалят. Хоть какое-то разнообразие.

– Почему я?! – простонал Макс, пытаясь отодрать себя от грунта.

Вопрос был риторический, и на него никто не стал отвечать. Вскоре вернулись довольные и запыхавшиеся Яшка с Волчком.

– Итак, все в сборе, – резюмировала я. – Можем спокойно продолжать поиски.

Волчок радостно взвизгнул, бросился к одной из плотно спеленатых мумий и принялся тыкаться в нее носом. Изнутри раздался приглушенный стон. Это побудило нас к активным действиям. Мы распеленывали мумии в четыре руки, мышь не стала трансформироваться в человеческую форму и потому только мешала. Липкую гадость пытались разодрать руками. Не вышло. Кто бы мог подумать, что пауки изготовляют такую прочную нить, из нее кольчуг наделать – цены им не будет. Пришлось разматывать. Конь и волк придерживали кокон с двух сторон, зажав плечами, а мы нащупывали кончик и разматывали, как разматывают бобину. Запасливый котик осторожно сматывал полученную нить в клубок про запас. Словом, таким оригинальным, но действенным способом из паутинного плена были извлечены: командор команды истребителей нежити – одна штука, следопыт той же команды – одна штука и неизвестный темноволосый эльф – одна штука.

– Ну надо же, – ехидно фыркнула я. – И тут без эльфов не обошлось.

– Да-а-а, – задумчиво протянул Васька, почесывая пушистой лапкой нос. – Перворожденные везде свой нос сунут.

Всплеск гнева в мутных глазах эльфа никого не смутил. К слову, оставшиеся члены команды выглядели не лучше. Краше в гроб кладут. Мутные, едва живые глаза, бледные, осунувшиеся, с прозеленью лица. Временами они впадали в забытье и на внешние раздражители вообще не реагировали. В оставшихся коконах обнаружились полуистлевшие скелеты, что наводило на определенные мысли. Паук – он паук и есть. Ему надо чем-то питаться. Неудивительно, что тварь таких размеров охотилась на добычу более крупную, чем мухи и бабочки. Макс на правах целителя команды осмотрел пострадавших и пришел к неутешительному выводу:

– Паук их отравил.

– То есть как? – я слышала о ядовитых пауках, тарантулы там всякие и прочие, но сталкиваться с ними не приходилось.

– Ты знаешь, зачем паукам паутина? – поинтересовался Макс.

Я пожала плечами. Факт известен всем.

– Пауки с ее помощью добычу ловят.

– Да. А потом?

– Едят.

– Ага. Но пауки не едят твердую пищу. Предварительно они ее подготавливают.

– Это как? – Услужливое воображение нарисовало картину: огромный паучище в поварском колпаке, вооруженный поварешкой, мешает мух в бурлящем чане, временами добавляя в похлебку специи.

– Паук пеленает жертву паутиной и впрыскивает яд, от которого жертва как бы разлагается и становится удобоваримой для организма паука, а дальше насекомое высасывает содержимое, как коктейль, через трубочку.

Мне стало дурно. Диким усилием воли я подавила рвотный позыв. И зачем столько съела за завтраком?

– Ладно. Все это, конечно, весьма познавательно, но мы теряем время. Надеюсь, ты сможешь им помочь?

– Я? – опешил Макс.

– Конечно. Ты же у нас целитель. Или я чего-то не понимаю?

– К сожалению, я здесь бессилен. Даже при наличии целой лаборатории сомнительно, что яд можно нейтрализовать. К тому же все мои вещи остались на поляне.

От такого заявления у меня просто глаза на лоб полезли.

– Хочешь сказать, ты даже не попытаешься им помочь? Просто бросишь, и все?

– Только не надо делать из меня чудовище! – вскричал он. – У нас вообще ничего нет.

– Есть, – встрял Васька, протягивая мою сумку.

Елки! Я хлопнула себя по лбу. Как я могла забыть?!

– Надеюсь, ты не разбил эти зелья.

Котик покраснел даже сквозь шерсть. Первое, на что я наткнулась в сумке, был череп. Он мирно спал и очень расстроился, когда я ткнула в него пальцем. Палец мигом покусали.

– У-ё-о!!! – заорала я. – За что?

– Ты меня разбудила, – проскрипел этот наглец.

– Я ищу зелье.

– Зачем?

Пришлось пересказывать все любопытному наглецу. Все равно не оставит в покое, а рассказывать можно параллельно с поисками.

– В бездну зелья! – громко воскликнул череп. – Тебе нужен ритуал четырех стихий.

Я так и села. О ритуале я читала, но он очень сложен не столько в исполнении, сколько из-за огромных затрат магической энергии. Ритуал официально считался утерянным более тысячи лет назад. Если я его применю на глазах изумленного целителя, это вызовет море вопросов. С другой стороны, если я даже не попробую спасти ребят, никогда себе этого не прощу.

«Не будь идиоткой. Ты совершенно не готова к магии такого порядка. Ее практиковали только высшие жрецы».

«И тем не менее я должна…»

«Ты не должна никому и ничего. К тому же если тебе не удастся выдержать весь ритуал, они потянут тебя в могилу».

Я упрямо тряхнула головой. Глупо отступать не попробовав.

«Идиотка! К тому же сентиментальная».

Возможно, но иначе просто не могу.

– Что значит – ритуал четырех стихий? – живо заинтересовался Макс.

Но я просто отмахнулась от любопытного:

– Помоги мне перевезти их куда-нибудь в более подходящее место.

12

Более подходящим местом оказалась поляна с источником, темная вода которого наводила на мысль о нефтяных месторождениях. Мы бережно сгрузили пострадавших на землю, и я настоятельно попросила Макса удалиться на время всего ритуала.

– А сколько он продлится? – опешил тот.

– Понятия не имею, – призналась я.

Действительно, я никогда раньше не бралась за подобный трюк, и в этом тысячелетии он не упоминался ни разу.

– Тогда я никуда не пойду, – уперся целитель.

– То есть как?

– А вот так… Мне в лесу страшно одному.

– А ты будешь не один. С тобой будут Драго и Волчок с Яшкой.

Макс стоял насмерть, и спорить бы нам до хрипоты, если бы не вмешательство Яшки. Конь сцапал упирающегося мужчину за шкирку и гордо удалился с поляны, потрясая Максом, как трофеем. Волчок юркнул следом.

– Мадемуазель, – ради такого случая Драго принял облик мужчины. – Вы уверены, что одиночество при совершении обряда так важно?

Я обреченно кивнула:

– Разве я похожа на гордую самоубийцу? А на одинокого рейнджера?

Драго вздохнул и удалился.

Я тихо вздохнула. Ладно, придется приниматься за дело. Я осмотрела поляну. То, что на ней находился источник с водой, являлось несомненным плюсом, но то, что вода была неизвестного состава, вносило огромную ложку в мою бочку меда. Впрочем, других вариантов нет.

Я тяжело вздохнула и принялась за магический круг. Основа основ любого ритуала легла ровно, хорошо и основательно. Мой круг должен был не только удержать то, что находится снаружи, но и то, что будет происходить внутри. С неизбывной тоской я бросила взгляд в сторону своей сумки. На штудирование книг не было времени, а жаль. Не зря говорится: близок локоток, да не укусишь. Я зажмурилась, вызывая в памяти строчки необходимого ритуала. Тщетно. Важность момента выветрила все из лабиринтов мозга, на ум шла всякая ерунда типа приворотов и отбеливания веснушек, как будто три трупа без веснушек будут выглядеть гораздо привлекательнее.

– Ну? И что стоим? Кого ждем? – проскрипел череп.

– Череп! – возопила я. – Какое счастье! Ты ритуал хорошо помнишь?

– Спрашиваешь!

– Будешь суфлером! – возликовала я.

– Уговорила. Перво-наперво ты должна узнать, к какой стихии они принадлежат.

– ?!

– Ой! Ну это просто. Они же маги. Значит, стихию свою хорошо знают.

Они-то, может, и знают, а я? Пришлось теребить всех подряд. Ноль эмоций. Только эльф простонал нечто невразумительное. Я приуныла.

– Ладно. Раз ничего из этого не выходит, тормоши эльфа. Он из них самый крепкий.

– То есть, если у него стихия, например огонь, она подойдет всем троим?

– Нет, – мерзко хихикнул ехидный череп. Придушила бы, если бы у него только шея имелась. – Но тогда мы спасем хотя бы одного.

Хм. В этом что-то есть.

– Эй, любезный! – Я ощутимо тряхнула длинноухого. – Кончай дрыхнуть, гад! А ну выкладывай, какая у тебя стихия!

Эльф приоткрыл мутные глаза и честно попытался сфокусироваться на моем лице. Не удалось. Он мотнул головой и приоткрыл рот, но наружу хлынула черная пена.

– Да-а-а! Дело труба, – констатировала я.

– Тогда начинай с земли. Пусть она всю гадость из них выведет.

Я кивнула. Вариантов других не было. Я опустилась на колени. Язык заклятий был очень древним, и я вовсе не была уверена в успехе, когда легла на холодную, мертвую землю Адовой Глыщобы и начала свой призыв. Земля, обычно бурлящая жизнью, здесь напоминала труп не первой свежести. Я просила, умоляла, стараясь влить в нее собственные силы для спасения умирающих. И она откликнулась. Где-то в глубине послышался глухой толчок, словно сердце умирающего замерло на мгновенье в нерешительности и решило продолжить работу. Сила – теплая и прекрасная, как цветущий летний луг – хлынула наружу, наполняя все вокруг жизнью. Я конвульсивно вздрогнула, стараясь не отдавать земле больше, чем могла, но меня словно затягивало в воронку. Я вскрикнула и дернулась, резко прерывая контакт. Ну вот и все. Никому помочь не удалось, и я чувствую себя, как досуха выжатый лимон.

«Что я в тебе ценю, так это самокритичность, – хмыкнул Ахурамариэль. – Теперь кончай приступ самобичевания и проверь результаты. Магия древняя, неужели ничего не произошло?»

Я всхлипнула. Было безумно жаль себя, любимую, такую уставшую и несчастную, выжатую до капли. А теперь еще и вставать надо. Нет. Нет в жизни справедливости. А раз наш мир так несовершенен, пришлось открывать глаза и вставать. С первым я справилась легко. Со вторым пришлось гораздо сложнее. Жутко мутило, как после пьянки и некачественной закуски, ручки тряслись, ножки подкашивались. Подняться удалось только на четвереньки, и то с грандиозным трудом. Что я так жила… Доползла до ближайшей коряги и разожгла огонь. Тело сковало холодом, словно я съела пять кило мороженого разом. Уже протягивая зябкие ладони к огню, я заметила некоторую странность…

Трава. На поляне зеленела трава! И готовились распуститься цветы.

– Обалдеть! – прошептала я.

– Согласен, – проскрипел череп. – А тебя не смущают те холмики?

«Какие холмики?» – чуть было не спросила я, но тут мой взгляд уперся в три поросших травой холма, подозрительно смахивающих на могильные. Невзирая на протесты уставшего и измученного организма, я подползла поближе и с удивлением обнаружила, что из холмов наружу торчат только головы. Земля поглотила их. Иначе не выразишься. Я потыкала пальцем в холм. Земля как земля, с травой, словно ребята лежат тут не менее месяца. Выражения лиц тоже не внушали опасений. Создавалось впечатление, словно они спят, да и дыхание стало ровнее и заметнее. Я вернулась к огню, распотрошила сумку и съела целую пачку сосисок, не утруждаясь их разогревом, после чего завернулась в одеяло и отрубилась.

Утро встретило нерадостно.

– Вставай, соня! Вставай! – противно скрипел череп. – Вставай!

Я поискала подушку, чтобы запустить в надоеду, но подушки не было, а было только одеяло, спеленавшее меня по ногам и рукам. Ужас. Я спала на земле! И куда только Васька смотрит?!

Васька никуда не смотрел, он спокойно готовил завтрак, помешивая что-то в кастрюльке, поджаривая омлет на сковородке.

– Откуда ты тут взялся? – удивилась я.

Круг должен был не впускать никого внутрь.

– Вошел.

– Каким образом? Я ведь позаботилась о том, чтобы никто не смог помешать ритуалу.

– Я твой фамилиар, – фыркнул кот. – Не мог же я позволить умереть с голоду собственной ведьме? Начинать день без завтрака – тут и до язвы желудка недалеко. Вот позавтракаешь, тогда проводи свои ритуалы сколько угодно.

Вот уж не думала, что кот станет меня отчитывать. Ну как, скажите на милость, можно обижаться на такого милашку? На еду накинулась с волчьим аппетитом. Чай, правда, выпила медленно, смакуя каждый глоток горячего напитка с травами. Хотелось сыто мурлыкать, плюнуть на все разом и завалиться спать как минимум на неделю. И чтоб никто не трогал, не звонил и не вспоминал даже.

– Они там живые? – поинтересовался кот, водя пушистой лапкой перед точеным лицом эльфа.

– Понятия не имею, – откликнулась я. – А как это проверить?

– Не вопрос. – Кот извлек откуда-то зеркальце и поднес к лицам неподвижных тел. Стекло запотело от дыхания. – Живы.

В этот момент земля с сытым чмоком расступилась, словно выталкивая неподвижные тела наружу. Васька от неожиданности выпустил из лап тарелку. Хрупкое изделие разбилось на куски. Минус тарелка.

– Ну что встала, как коза недоеная? – ехидно поинтересовался череп. – Видишь, земля их отпустила? Теперь черед воздуха.

Кот шустро заметался по поляне, собирая остатки завтрака, и испарился практически сразу. О его присутствии напоминали полный желудок и любопытная мордочка, выглядывающая из-за ближайшего дерева.

Ну что ж, начнем. Я потерла руки и уселась на землю в позе лотоса. В руке зажала перышко. Заговор требовал сосредоточенности и хорошей памяти. Духи воздуха норовисты, как необъезженные скакуны, они могут быть ласковыми и нежными, а могут превратиться из робкого ветерка в свирепую бурю. Я просила ветер прийти и помочь. Язык, древний, как само время, звучал немного странно и удивительно гармонично, но я все равно волновалась. Слишком легко не так расставить ударения в мертвом языке, который изучался мной только по книгам. С последним словом медленно разжата ладонь. И все… Тишина. Ожидание.

Ветер подул внезапно. Сначала маленький и нежный, он игриво коснулся волос, кисточки хвоста, ласково потрепал футболку и смахнул с руки предложенное перо. Белое перышко, принадлежавшее когда-то безымянной несушке, вспорхнуло, закружилось и поочередно облетело лежащих на земле мужчин. Подлетая к каждому, перышко на мгновение опускалось на лоб, словно притомившийся мотылек, и вновь поднималось. Ветер стал сильнее, и белое перышко, сделав круг над поляной, улетело куда-то вдаль. Хотелось вскочить и долго махать вслед белому перу и ласковому ветерку.

Следующая стихия – вода. С ней оказалось куда сложнее. Пострадавших необходимо было умудриться дотащить до ручья, что при их весе не представлялось возможным. Даже эльф весил больше меня, о других и речи не было. Отъелись на мою голову! Пришлось звать Волчка. Он не стал церемониться и поочередно шмякнул каждого в студеную воду, как селянин мешки с картошкой. Не изящно, зато действенно. Вода откликнулась быстрее, обняла, обмыла, забирая с собой остатки яда. Вон и ребята немного ожили. Взгляд приобрел осмысленность, исчезла зелень с кожи. Правда, теперь губы приобрели синюшный оттенок. Замерзли, сердешные, с кем на бывает. Зато из ледяной купели выбирались с трудом и самостоятельно, упорно карабкаясь на берег на карачках. Как только народ дополз до костра, все рухнули навзничь и мало чем отличались от покойников.

Теперь – огонь. Это просто. Однажды в пустыне мне посчастливилось вызвать саламандру. Так что заклинание было хотя бы опробовано. Золотая ящерка появилась быстро, словно ждала приглашения где-то неподалеку. Ее танец в огне завораживал красотой. Но вот она выскочила из привычной среды и ловко попрыгала по раскинувшимся телам. Не ожидавший такого финта народ завопил, но сделать ничего не смог, не хватило сил. Ящерица не обращала на протесты никакого внимания и продолжала прыгать, оставляя за собой вопли и дымящиеся дырки на одежде. Закончились безобразия баловницы тем, что ящерица сгинула в огне, оставив на моих губах жаркий след поцелуя.

«Здорово!» – подумала я и отключилась.

Утро встретило меня тепло и уютно. Я обнаружила свой измученный организм на кровати в палатке. Практически сразу в спальню заглянула жизнерадостная морда кота и сообщила о грядущем завтраке. Слово «еда» прозвучало почти как заклинание. Желудок заурчал, напоминая о пропущенных приемах пищи, и я приняла сложное и мужественное решение: вставать. Героизм заключался в том, что организм болел нещадно, в голове словно гудел большой колокол, а мышцы периодически сводили спазмы. Что это со мной? Вроде вчера не пила…

«Ты истощила себя до предела. Это заклинание оттянуло на себя практически весь твой магический резерв».

«И долго я буду еще себя чувствовать, как жертва встречи с асфальтовым катком?»

«Зависит от того, как быстро ты сможешь восстановиться или найти магический источник. Хотя если ты поешь, станет немного легче. С магией будет напряженно, а в остальном – только легкий дискомфорт».

Я тяжело вздохнула. Ладно. Несколько дней потерпеть можно. Все равно я магией пользуюсь редко. Душ сотворил чудо. Я долго нежилась под теплыми струями, втирая в кожу ароматный гель для душа, и вылезла только тогда, когда урчание желудка превратилось практически в драконий рев.

На кухне собрались почти все. Здесь был и задумчивый черноволосый эльф, и командор, и следопыт. Не было только Макса с Драго.

– А где Макс? – спросила я Ваську, метавшего на стол харчи со скоростью пулемета.

– Так он не может войти внутрь. Ты бы сняла пока круг, а я чайничек вскипячу.

Позже, когда Макс присоединился к сосредоточенно жующей компании и первый голод был утолен, командор поведал, как его выманил женский плач и крики. Он подумал, что это я попала в беду. С чего решил? Так по Адовой Глыщобе только одна особа женского пола шастает. Командор логично предположил, что я решила нагнать ушедшую вперед группу и угодила в трясину. Мне было приятно, что в глубине души моей смерти не особо хотели. В лесу было темно, и Третьяков влип в расставленную паутину, как муха на липучку. С Филиппом история повторилась. Почему Макс не слышал ровным счетом ничего, осталось загадкой. Эльф молчал. Со стороны вообще казалось, будто это длинноволосое, остроухое чудо немо от рождения.

– Моя леди, – при этих словах перворожденного я поперхнулась чаем, – меня зовут Гардорэль из клана Голубой Розы. Я благодарю вас за спасение.

– Виктория Загнибеда, – прохрипела я, когда котик перестал участливо хлопать меня по спине. – Ведьма команды истребителей нежити.

Народ тоже представился, только эльф окатил их ведром презрения с высоты своей перворожденности и исключительности. Все-таки эльфы такие зазнайки.

– Прекрасная леди, не просветите ли меня, откуда вам известно это заклинание?

– Действительно, – кивнул Третьяков, – нам тоже интересно.

Я пожала плечами, будто в тайном знании на самом деле не было ничего особенного.

– В Академии, разумеется, – потупилась я.

– Да? – искренне удивился командор. – Значит, со времен моего окончания альма-матер обучение сильно изменилось.

Эльф пристально вгляделся мне в глаза.

– Если ваши маги достигли такого мастерства, нам стоит посылать наших детей на стажировку в вашу Академию.

Брюнет взял меня за руку, не прерывая зрительного контакта.

«Чего это он?»

«Пытается прочесть твои мысли, разумеется».

«Ах он… А вот фигушки ему!»

И я представила себе очень занимательную картинку из серии «извращенная любовь», где эльф по имени Гардорэль развлекался с кобылой. Эльф поперхнулся, покраснел до самых кончиков острых ушей и с негодованием воззрился на меня. Так-то, красавчик!

– Что с вами, любезнейший? Вы так изменились в лице, – мило улыбнулась я.

– Здесь жарко, не находите?

– Нет. Хотя, возможно, это последствие яда. – Я с преувеличенной заботливостью пощупала его лоб.

Эльф с непередаваемым омерзением на лице отшатнулся и выскочил из палатки как ошпаренный. Я смеялась так, что окружающие сочли меня свихнувшейся окончательно и бесповоротно и мысли о смирительной рубашке крупными буквами отпечатались на их лицах.

– Давайте собираться в путь, пока наша ведьма не свихнулась окончательно, – предложил командор.

Все его поддержали, а я еще долго размазывала счастливые слезы смеха по лицу и прыскала каждый раз, как только видела разобиженного остроухого.

Когда вещи были сложены, вдруг обнаружилось, что практически все в команде, исключая кота и Макса, еле ноги переставляют, а транспорт скудно представлен Волчком и Яшкой.

– Тоже мне проблема! – фыркнул кот. – Бельвиор так и не отдал тебе ящера.

– Гениально! – обрадовалась я. – Дай сюда мой кристалл.

Под пристальными взглядами команды я удалилась на другой конец поляны, дабы поговорить с этим обманщиком из Темного мира наедине. Бельвиор ответил быстро.

– Это опять ты? – «обрадовался» мне демон.

– А ты желал услышать кого-то еще? Ладно, Бельвиор, не будем обмениваться любезностями, просто перешли мне ящера.

– Не вопрос. Найди зеркало…

– Нет у меня тут зеркал. Придется тебе напрячься и создать локальный портал.

– Ради чего?

– Ради того, что либо ты посылаешь ящера сюда, либо я прихожу за ним туда. Кстати говоря, ящер будет не единственным, что я с тебя стрясу.

– Не понял.

– Ха! А кто прокатил меня с амулетом перемещений?

Бельвиор нахмурился. Отдавать амулет очень не хотелось. Лично я его прекрасно понимала, такая вещица практически бесценна.

– Ладно. Лови.

Кристалл погас. Сзади меня воздух покрылся рябью, и на поляну выскочил давний знакомец. Ящер гигантских размеров, отдаленно напоминающий тираннозавра, только поменьше размером, глаза с вертикальными зрачками, болотно-зеленая чешуя. Пасть, полная острых как бритва зубов, и элегантное седло с высокими луками довершали картину. Команда воззрилась на невиданного зверя, как принцесса на дракона, – со смесью ужаса и удивления. Ящер нежно потерся о мою ногу чешуйчатой головой и ласково лизнул в щеку.

– Это еще кто? – переводя дух, поинтересовался командор.

Я неопределенно пожала плечами:

– А не видно? Ящер, разумеется. Я назову тебя Рексом.

Ящер заурчал нечто ласковое, – видимо, имя ему понравилось. Ну и славненько.

На Яшку сели командор с эльфом. Эльф, правда, пытался воспротивиться поездке на неизвестном животном, но ему предложили пройтись пешком: мол, пешие прогулки чрезвычайно полезны для организма, – и он передумал, причем сделал так, будто это огромное одолжение с его стороны. На Волчке разместились Макс с Филиппом. Мы с Васькой оседлали ящера. Рекс не дал мне позорно корячиться в тщетных попытках влезть в седло – он подцепил меня за шиворот и запросто закинул на спину. Это послужило своеобразным сигналом, и мы тронулись в путь галопом. Хотя тронулись не то слово – «рванули» подойдет гораздо больше. Пестрая команда верховых животных решила устроить гонки на выживание. Они, соревнуясь в скорости, неслись, ломая сучья, втаптывая в грязь нежить. Словом, мы вылетели из Глыщобы, как пробка из бутылки с шампанским. Запыхавшийся проводник рухнул на землю в изнеможении и, задыхаясь, прохрипел:

– Ну из леса я вас вывел, дальше сами.

Драго улетел не прощаясь. Остальной путь проделали спокойно, без приключений. Даже скучно как-то. Никакого тебе разнообразия, хоть бы разбойники для приличия напали.

Мы подъехали к огромным воротам. Говорят, что эльфы склонны делать произведением искусства все, даже сортир. Данные ворота тоже не стали исключением. Их украшало кованое кружево с искусно выполненными розами, выкрашенными в голубой цвет. Но самое интересное заключалось в том, что ворота были, а вот ограда – нет. Впечатление такое, словно кто-то с оригинальным чувством юмора установил ворота на дороге в полной уверенности, что никому и в голову не придет их просто объехать. И тут командор совершил, с моей точки зрения, идиотский поступок: подъехал и постучал по воротам кулаком. Гулкий звук раскатами грома прокатился по лесу. Мы замерли в ожидании, но ничего не произошло.

– Постучи еще раз, – предложил Филипп.

Я пожала плечами, и пока Третьяков со всей дури лупил по ни в чем не повинным створкам, просто объехала дурацкое препятствие. Громом меня не поразило, молнией не ударило, и славненько. Народ некоторое время таращился на меня как на гнусного святотатца, но животные преспокойно решили все сами и ринулись вслед за мной, обращая внимание на протесты седоков меньше, чем корова на надоедливого овода.

Стражи ворот обнаружились неподалеку. Трое темноволосых эльфов с блаженными выражениями на лицах медитировали на голубую розу. Судя по их позам, сидели они давно и менять позу не собирались, даже если бы нам вздумалось стучаться до самого утра. На наше появление эльфы никак не отреагировали. Не спросили, какого черта мы здесь шляемся, почему не стали смиренно ожидать, когда ворота откроются и что именно привело нас в прекрасный город перворожденных.

– Может, их поразил какой-нибудь вирус? Столбняк, например, – поинтересовалась я у мрачнеющего прямо на глазах Гардорэля.

– Эльфы не болеют столбняком.

– Значит, причина нашего визита не вирусная инфекция, – продолжила я выбивать информацию.

– Нет. У нас проблемы несколько иного рода.

– Значит, проблема все-таки имеется, – мило улыбнулась я. – Разумеется, если бы у вас было несколько лишних бутылок элитного эльфийского вина, фиг бы вы нас позвали.

Эльф задрал нос еще выше. Конечно, общаться с другими расами – это так унизительно для создания высшей расы.

– Я не уполномочен вводить вас в курс дела. Я должен только встретить вас и проводить во дворец.

– Ну уж без вашей неоценимой помощи мы не смогли бы обойтись, – ехидно фыркнула я.

Эльф покраснел, вспоминая плен в паутине.

– Загнибеда, кончай доставать Гардорэля. Такое с каждым может случиться, – вступился за ушастого Третьяков.

Нет. Такое я просто не могла пропустить!

– Конечно. Прошу прощения, уважаемый Гардорэль. – И прежде чем последний успел загордиться, добавила: – Откуда я могла знать, что эльфы так же попадают впросак, как и все.

Эльф раздулся от негодования, того и гляди, лопнет.

– Уважаемая… – Это слово прозвучало как ругательство. – Если бы я не был обязан вам жизнью, то вызвал бы на Поединок чести.

– Смотрите, какое благородство. Не боишься, что я тебе уши на ходу отрежу? – спросила я, удивляясь собственным словам.

«Ахурамариэль, зараза, ты мог бы меня не подставлять?»

«Самоуверенность – штука наказуемая. Щенка просто необходимо проучить. Вызывать на Поединок человека – заведомое убийство».

«Не скажи, – мне стало обидно за людей, – наши воины тоже прекрасные бойцы».

«Разумеется, дорогая. Просто вы изначально двигаетесь в другом темпе. И у прекрасного бойца мало шансов даже против такого щенка, как этот. Трудно сражаться с тем, кого практически не видишь».

«Что, этот брюнет вполне может убить меня в драке, не моргнув глазом? А его вызов для меня практически смертный приговор?»

«Что-то в этом роде».

«Ах он гад!!!»

Эльф от злости стиснул бока Яшки слишком сильно. Тот, не будь дурак, ловко цапнул перворожденного за ляжку. Гардорэль завопил и шмякнулся на землю, вызвав приступ смеха у нас с Васькой, остальные делали вид, что не смеются, и усиленно кашляли в кулак.

– Что здесь происходит? – Высокомерный голос прозвучал как хлесткий удар хлыста.

Мы так увлеклись высмеиванием поверженного эльфа, что не заметили приближения другого перворожденного. Высокий и золотоволосый, он горделиво восседал на самом прекрасном жеребце, которого мне доводилось видеть. Великолепное белоснежное животное, взнузданное золотой уздой, искусно изукрашенной драгоценными камнями.

– Ничего, – спокойно ответил Третьяков. После этого героического шага я зауважала командора.

Лично я никак не могла взять себя в руки и теперь судорожно икала.

– Полагаю, вы и есть та пропавшая команда, за которой пришлось посылать одного из нас? – Голос перворожденного был полон сарказма.

Вот ехидная зараза. Улыбка сползла с моего лица.

– Нет, – мило улыбнулась я, как добродушная Красная Шапочка, встретившая в лесу серого волка. – Мы бедные заблудившиеся собиратели гербария, мы обошли все страны в поисках самых редких растений для своей коллекции. Нам недостает только эльфийской голубой розы. Будьте добры, скажите усталым путникам, не у вас ли в саду хранится столь нужное нам растение?

Эльф выпучил на меня глаза, как наивная селянка, узнавшая, зачем чужак завлек ее в кусты сладкими обещаниями конфет и лимонада. Даже конь удивленно моргал белоснежными ресницами, а сидевший на земле Гардорэль успешно притворился мертвым, причем делал вид, что прискорбное событие свершилось еще вчера, хотя в некотором роде так оно и было.

Третьяков поводил раскрытой ладонью перед лицом потрясенного эльфа и тяжело вздохнул:

– Загнибеда, ты только что нарвалась на дипломатический скандал.

– Может, он умер? – с надеждой вопросил котик. – Давайте прикопаем этих двоих вон под той березкой и никому не скажем, что их видели.

– Только попробуйте дотронуться до меня! – прошипел вышедший из прострации эльф. – И ваши бренные останки похоронят в спичечном коробке.

– О-ля-ля! – подбоченясь, воскликнула я. – Не слишком ли сильно сказано?

– Сказано мужчиной, привыкшим отвечать за свои слова.

Тут на белоснежную шкуру уселся жирный, откормленный слепень, Рекс скосил глаза в сторону насекомого, липкий язык выстрелил, слепень исчез в пасти меткого ящера, а опешивший от такого хамства конь пошатнулся и рухнул в обморок. Слабонервная животинка попалась. Эльф показал хорошую реакцию и оказался на земле раньше, чем конь припечатал его к грунту. Высокорожденный ругался так виртуозно, что мы дружно заслушались.

– Во дает! – восхищенно воскликнул Макс. – Хорошо говорит. И с каким чувством!

– Макс, а ты понимаешь, о чем он? – удивился Филипп. – Хотелось бы в общих чертах узнать, что он говорит.

– Языками не владею, – тихо вздохнул Макс.

Я благоразумно молчала. Сегодня и без того много натворила. Ахурамариэль давал мне в это время синхронный перевод. В принципе я и сама могла вполне сносно с этим справиться, только расчувствовавшийся эльф вопил слишком громко и говорил слишком быстро. Такой речитатив был мне недоступен. Конь поднялся на ноги и стоял с самым разнесчастным видом.

– Не подлизывайся! – осадил его полный ярости эльф. – Как ты мог так со мной поступить?

Конь шумно вздохнул, одинокая слеза скатилась по морде животного. Бедняга так переживал!

– Да ладно тебе, – вступилась я за несчастного коня. – Он ведь не виноват. Рекс на всех производит неизгладимое впечатление.

Разъяренный эльф смерил задумчивого ящера яростным взглядом, но испепелению рептилия не поддавалась, дыру прожечь тоже не удалось.

– Что ж. Добро пожаловать в Эллирею. – Звучало это как «Проходите, придурки, раз уж приперлись». – Радует, что другая команда для своего передвижения выбрала другие способы.

– Что значит – другая команда? – опешил Третьяков.

– То и значит. Другая команда, – терпеливо, как имбецилам, пояснил эльф. – Вы уже русского языка не понимаете?

За всю оставшуюся дорогу нам не удалось выдавить из паршивца ни слова. Гардорэль шел пешком и молчал, как партизан на допросе. Удушила бы обоих, если бы не боялась уголовной ответственности. Эллирея – город эльфов – выглядел как сказка, сошедшая со страниц и воплотившаяся в реальности. Чистые улицы, палисадники, полные редкой красоты цветов, названия половины которых я не знала. Сады с цветущими и плодоносящими деревьями. Дома, словно выточенные из темного полупрозрачного камня. Словом, обалдеть. Я таращилась на все это великолепие, как девушка из забытой цивилизацией глубинки, впервые попавшая в столицу.

Дворец превзошел все самые смелые ожидания. Огромный, но вместе с тем нереально прекрасный. Мы въехали в ворота. Эльф бросил поводья своего скакуна первому попавшемуся мальчишке, и тот принял их с таким выражением, словно только что облагодетельствовал нас всех оптом. Я легко спрыгнула на землю и попыталась провернуть тот же трюк, но тут обнаружилось, что, во-первых, поводья подхватывать не горит желанием никто, во-вторых, звери основательно постарались, чтобы это желание ни у кого не возникло. Первый же мальчик, который только намеревался взять наши поводья, был укушен Рексом, оплеван Яшкой, и на него нарычал Волчок. Пока я думала, как уладить проблему с чисткой и кормежкой моей живности, на пороге возникла… Мелена?

– Вика!!! – Вопль прекрасной ведьмы из команды Липая был просто сногсшибателен, причем в буквальном смысле этого слова.

Конечно, крик тренированной боевой ведьмы выдержать под силу не каждому. Тех, кто был послабее, смело звуковой волной, тех, кто посильнее, просто оглушило. Прекрасная обладательница голоса легко сбежала по ступенькам и кинулась мне на шею. Я несколько опешила от такого приема. С Меленой мы в свое время жили в одной комнате в общежитии Академии. Недавно она даже входила в состав карательной экспедиции, призванной одним пронырливым главой сельской администрации, дабы отомстить местной нечисти за мою безвременную кончину. Впрочем, слухи о моей смерти оказались несколько преувеличены.

– Привет, Мелена! – улыбнулась я, стараясь не задохнуться в чересчур эмоциональных объятиях подруги. – Откуда ты здесь взялась?

– Вот и мне интересно, что здесь делает ведьма из группы Липая? – протянул Третьяков, нарушая нашу идиллию.

– Выполняет задание вместе со своей группой, – заявил сам Липай собственной персоной. – Привет, Виктория! А я думал, ты оседлая ведьма и тебя распределили в какую-нибудь милую деревеньку.

Я издала мученический вздох и покосилась в сторону своей команды:

– Только не надо на меня так смотреть. Это инициатива ректора.

Звучало так, будто я оправдываюсь.

– Что значит – выполняете задание? – вызверился Третьяков. – Задание дали нам, и нам его выполнять.

– Конечно, – ехидно хмыкнул Липай. – Но это было до того, как ваша команда благополучно исчезла. На вызовы вы не отвечали, к месту задания не вышли. Где вас вообще носило?

– В Адовой Глыщобе, – пожала плечами я.

На меня уставились во все глаза. Причем Третьяков с командой смотрел как на предательницу, которую просто необходимо было придушить подушкой еще перед выходом из казармы. Команда Липая стояла как громом пораженная. Тут до меня стало доходить, что я сказала что-то не то. А что их, собственно, так поразило, так и осталось за гранью понимания. Лес как лес. Ну нечисть шляется, так во всяком лесу не без нее. Вампир? Эка невидаль! В прошлый раз зомби ночью прогуливались, и ничего – народ не удивлялся.

– И какой леший занес вас в Адову Глыщобу? – вкрадчиво поинтересовался Лисицын, но смотрел почему-то на меня.

– И незачем на меня так смотреть! Я тут совершенно ни при чем и, между прочим, предлагала обойти лес.

Меня ощутимо пнули в голень. Я взвыла, обидчик был тут же покусан и оплеван моими животными. Третьяков сжалился над истязаемым животными Филиппом.

– Загнибеда, скажи им что-нибудь, – настоятельно потребовал он.

– «Что-нибудь», – послушно повторила я.

Надо ли говорить, что подобное заявление только раззадорило зверей. Филипп орал благим матом уже с самой высокой жерди коновязи, что не мешало Яшке до него дотягиваться.

– Вика! Ну что я должен сделать, чтобы ты их отозвала? Сказать: «Прости, тетенька, был неправ»?

Я пожала плечами. Зачем же такие крайности? Хотя…

– Уломал, черт языкастый. Говори.

– Загнибеда! – вопил Филипп. – Слезу – убью!

– Сначала слезь, – ехидно усмехнулась я.

Меня уламывали двумя командами. Я кокетливо отнекивалась. В ответ народ перешел к угрозам физической расправы. Я надулась и сказала, что в таком разе пусть спасают грубияна самостоятельно, а я умываю руки.

– Да черт с ней! – крикнул Третьяков. – Скажи ей то, что она хочет!

Филипп смутился, как девица на выданье, потупился и проблеял:

– Ладно, зараза! Прости, тетенька, был не прав.

– А за «заразу» ответишь! – возмутилась я.

– Ладно, Филипп, попроси у нее прощения за «заразу», – предложил Третьяков.

– Ни за что! – последовал ответ.

– Ну и сиди там как сыч! – махнул рукой командор.

За всем этим безобразием с неподражаемым высокомерием высшей расы наблюдали эльфы. И теперь один из них, высокий и прекрасный, как и все представители эльфийской расы, брюнет с необычными золотистыми глазами, медленно подошел к нам. Положительно мне был знаком его облик. Вопрос лишь в том, где я могла его видеть раньше? Увидев приближение перворожденного, Филипп решил не позориться еще больше и прошипел:

– Ну хорошо, извини, что назвал заразой.

– То-то же, – назидательно промурлыкала я и обратилась к зверям: – Да плюньте вы на него! Пусть слезает.

И Филипп тут же был оплеван.

– Загнибеда!!! – Вопль следопыта был полон обещания долгих мучений для одной очень зловредной ведьмы.

Пусть тешится мечтою. Я очень быстро бегаю, а хорошему бегуну и боксер не страшен. Но мои животные успокоились и сгруппировались вокруг меня, зорко следя за тем, чтобы никому больше в голову не пришло покуситься на хозяйку, то бишь на меня, любимую.

– Приветствую вас в Эллирее! – мелодично проговорил эльф. – Вижу, слуги проявили досадное упущение и не позаботились о ваших животных.

– О-о-о… – проблеяла я, мило улыбаясь и приседая в книксене, потрясая своей элегантностью не только окружающих, но и себя самое.

«Твои проделки, Ахурамариэль?»

«А что? В кои-то веки получила возможность вести себя как высокородная леди, да еще жалуется, – нагло хихикнул клинок. – Вот и делай после этого добро людям».

– Как мило с вашей стороны проводить моих животных в конюшню, – продолжила я, подавая руку для поцелуя.

Эльф настолько растерялся, что принял мою руку в свою и совершенно не понимал, что с ней делать. Ведь если он склонит голову в поцелуе, это будет означать, что он признает во мне высокорожденную Леди. Если отвергнет руку, нанесет непоправимое оскорбление. В этом случае оскорбленная вправе требовать Поединка чести. Не то чтобы он сомневался в благополучном для себя исходе, просто в этом случае помощи от людей ждать не придется. Убийство ведьмы, которую сами же и пригласили, повлечет за собой дипломатический скандал и, как следствие, войну. Именно эти мысли промелькнули в голове Мастера Огня клана Золотого Дракона. «Это всего лишь дипломатия», – думал он, склоняя голову над рукой незнакомки. Поцелуй был всего лишь условностью, легким касанием губ прохладной кожи тыльной стороны ладони, но он стал шоком сразу для всех собравшихся.

Следующим испытанием для закаленных нервов Мастера Огня стал кот только что прибывшей ведьмы. Если вся живность, на которой приехала потерянная команда, больше смахивала на нечисть, то кот на первый взгляд не представлял собой ничего особенного. Черный, пушистый, несколько крупнее обычного зверь – вот, пожалуй, и все, что можно сказать о животном. Тем не менее эта нахальная зверюга настойчиво дергала перворожденного за штанину. Сначала Мастер усиленно делал вид, что ничего такого не происходит, справедливо полагая, что животному вскоре надоест порча дорогой ткани и оно найдет развлечение поинтереснее. Но кот упорствовал, вызывая в эльфе глухую ярость и непреодолимое желание пнуть зарвавшегося зверюгу. Конфликтовать не хотелось, а кот дергал так, что штанина подозрительно трещала, грозя расползтись по швам. Мастер скосил глаза на надоеду. Добившийся-таки внимания кот гордо подбоченился и заявил:

– Скажите, уважаемый! А раки у вас к священным животным относятся?

От неожиданности эльф вздрогнул и уставился на ведьму, подозревая последнюю в чревовещании.

– Леди, мне кажется или ваш кот действительно говорит?

– Представьте себе, она в курсе, – нагло вклинился кот. – Так что там насчет раков?

Мастер проявил невероятное мужество: удержался и не сел прямо на землю. Кот нахмурился и поинтересовался уже у ведьмы:

– Вик, а что это с ним, а?

Ведьма пожала плечами:

– Думаю, он прикидывает, насколько дальней родней ему приходятся раки.

– Да? – Кот почесал макушку когтями. – Если он так надолго задумался, полагаю, родня достаточно дальняя. Хочешь на ужин раков?

– Спрашиваешь! Конечно. Что я должна для этого сделать?

– Дождаться ужина.

Кот подхватил котелок, размером намного превосходящий само болтливое животное, и умчался куда-то, горланя песенку фривольного содержания.

– Нет, вы только послушайте! – всплеснула руками я. – И откуда набрался такого? Хотя… Череп! Да, это его работа.

– Какой череп? – опешил эльф.

Я сунула руку в сумку и извлекла из нее полусонный череп. Череп зевнул, клацнув на удивление белыми зубами прямо перед носом опешившего эльфа.

– Ну че вылупился, ушастый? – осклабился череп. – Да я щас у тебя всю кровь выпью!

Словом, эльф обещание выполнил и отвел моих зверей в ближайшую конюшню. Местные лошади бесились, чуя близко такую разношерстную компанию, ржание и визг перепуганных животных оглушали.

– Нет! – крикнула я прямо в ухо провожатому, иначе в такой какофонии услышать что-либо было невозможно. – Им тут будет неудобно!

Тогда животным предложили другую конюшню, где лошадей почему-то не было. Пришлось долго объяснять зверям, что я и не думаю их бросать на растерзание злобным эльфам и завтра обязательно навещу их. Волчка же все время приходилось возвращать обратно: он все время норовил перелезть деревянное перекрытие денника и отправиться за мной.

13

Нам показали наши комнаты. Роскошные, признаться, апартаменты с собственной ванной, похожие на будуар дворянской девушки шестнадцатого века. Камин – на случай, если будет зябко ночью, прекрасные ковры, гобелены и экзотические растения. В комнате имелся еще собственный балкон, на полу был прекрасный мягкий ковер, на котором так приятно валяться. Столик, трельяж, даже косметика – дорогая, изысканная, эльфийская, за пару баночек которой модницы выложат состояние. Одно слово – класс!

Однако была и ложка дегтя в нашей бочке меда. Мужчин из двух команд пригласили на совещание, а нас нет. Мы с Меленой протестовали – громко и настойчиво. Грозили, умоляли – ни в какую! С таким же успехом можно биться головой о стену – искры будут, а огня не разожжешь. Когда народ удалился, оставив нас в гордом одиночестве гадать о происходящем за закрытыми дверями, Мелена подпрыгнула и решительно заявила, что нормальную ведьму так просто выставить не удастся. У нее была пятерка по маскировке, и она всегда была в курсе происходящего как в общежитии, так и в Академии.

В ответ я только тяжело вздохнула. У меня нет талантов Мелены, но кое-какие соображения тоже имелись, хотя я и не считала необходимостью их афишировать. Мелена вылетела из комнаты как стремительный штормовой ветер. Я села на ковер по-турецки, извлекла из сумки одну из книг и погрузилась в чтение.

Первый раз подругу вернули через пять минут. Мелена орала и вопила, как разъяренная кошка, но на молчаливых стражников впечатления не произвела. Они спокойно доставили девушку в комнату и сбросили на кровать как мешок с картофелем. Второй раз на подобную операцию им потребовалось целых десять минут. Мелена вопила, подхватывала что-нибудь из своего инвентаря и убегала. Ее с неизменным постоянством и с неизбывной скукой на прекрасных эльфийских лицах возвращали обратно. Между прочим, уходя, они даже дверью не хлопали, а закрывали тихо и с достоинством. Не мужики, а манекены.

– Как ты можешь так просто сидеть сиднем, когда они там… А мы… а мы здесь умираем в неведенье! – возопила она после очередного позорного возвращения, тщетно пытаясь испепелить невозмутимые спины стражи.

Последние испепелению поддавались плохо. Мелена обиженно засопела.

– Кто тебе сказал, что я сижу без дела? – поинтересовалась я, захлопывая книгу. – Плюнь ему в лицо.

– О! – радостно подпрыгнула подруга, словно к ней явилась долгожданная крестная фея с вечерним платьем в руках, хрустальными туфельками под мышкой и предложила троих принцев-холостяков на выбор. – У тебя есть идеи?

– Конечно есть, – многообещающе улыбнулась я. – Этого добра у меня как у собаки блох. Но прежде чем мы приступим к осуществлению моих гениальных планов, расскажи мне, что ты уже испробовала.

– Зачем?

– Чтобы не повторяться, разумеется. У нас и так времени в обрез.

Мелена сосредоточенно кивнула. Итак, она пыталась подслушивать, используя для этого специальное заклинание, но зал был защищен от заклятий такого рода. Предусмотрительно, надо сказать. Заклинание плевое, его выучить пара пустяков. Потом Мелена пыталась усыпить стражу и подслушать беседу с помощью банального стакана, прижатого к двери. То ли заклинание было не испробовано ранее, то ли она что-то перемудрила, но стража не уснула и решительно пресекла антиправительственные действия ведьмы единственным гуманным способом – удалив оную. Но они явно недооценили противницу.

В следующие полчаса Мелена пыталась проникнуть в комнату по плющу, который оплетал замковую стену. Затем прыгала на батуте, чтобы хоть краем глаза узреть, что там делается. Далее пыталась попасть внутрь через дымоход, но расчихалась и застряла. Ее с позором извлекли и вернули. Выслушав рассказ о злоключениях Мелены, я с сосредоточенным видом хирурга перед операцией вышла во двор.

Оказалось, предусмотрительные эльфы во избежание повторения приступа крышелазанья и трубозастревания у одной любопытной ведьмы выставили охрану у дымохода. С земли двое вооруженных мечами эльфов выглядели странно, как пара самоубийц. Я мило улыбнулась негодникам, решившим усложнить мою задачу, и радостно помахала им рукой. Один перворожденный презрительно сплюнул. Не попал. Впрочем, вряд ли он преследовал именно эту цель, скорее выражал свое превосходство. Ну погодите у меня. Все равно будет по-моему!

Я поймала слугу, шествовавшего кормить собак с таким видом, словно накрывал на стол императору, и озадачила его простым вопросом:

– Любезный, а у вас тут сад имеется?

Эльф откровенно опешил от подобной наглости. Эльфийские сады славились своей красотой, большинство растений, произраставших в них под заботливым присмотром садовников, не росли больше нигде.

– Разумеется, у нас есть сад, – процедил он сквозь зубы, меряя нас уничижительным взглядом. – Если леди, – это слово он произнес как особого рода ругательство, – проследуют чуть дальше, они его не пропустят.

– Надеюсь. – Мои губы растянула улыбка, обещающая много мучений, если сад не будет обнаружен по указанному адресу.

Выражение лица эльфа на мгновение потеряло свою надменность, словно он всерьез обдумывал, насколько реальна моя угроза и смогу ли я осуществить ее в действительности. Лично я в этом сильно сомневалась, так как улыбка принадлежала не мне.

«Ахурамариэль, иногда ты пугаешь даже меня!»

В ответ раздался только тихий польщенный смех меча.

Эльфу повезло. Сад оказался именно там, куда он нас послал. Разноцветным ковром лежали диковинные цветы, пестрели растения, кусты. Красотища… Я сразу приступила к поискам.

– Что делаешь? – поинтересовалась Мелена.

– Ищу.

– Вижу, что не танцуешь, – съехидничала та. – А что конкретно ищешь?

– Жука.

– Что?!

– Жука. У тебя проблемы со слухом?

Мелена медленно сглотнула, переваривая информацию, и… присоединилась к поискам. Через пять минут сад был безнадежно загублен, через десять – погиб окончательно. Волчок не совсем понял, зачем две взрослые ведьмы ползают на карачках и шерстят траву, он принял происходящее за своего рода игру. В итоге то, что не удалось затоптать нам, благополучно вырвал, выкопал и изжевал Волчок. Жука я нашла только после того, как цветущий сад больше смахивал на место военных действий с окопами и воронками от снарядов. Оглядев место бывшего сада, я пришла к выводу, что садовника наверняка хватит удар и нам лучше не присутствовать при этом. Мелена параллельно пришла к такому же выводу, и мы, не сговариваясь, двинулись в сторону замка.

Возле дверей нас застиг чей-то полный тоски и ужаса вопль. Мы рванули в замок быстрее стрелы, выпущенной из арбалета. Всякий, кто попадался нам на пути, очень жалел об этом неудачном стечении обстоятельств, он горько сетовал на судьбу, сползая вниз по стенке, и в этот момент по нему пробегал радостно повизгивающий Волчок. В комнату ввалились изрядно запыхавшимися, но довольными. Я села за журнальный столик и принялась рассматривать добычу. Хорош. Большой, с крепкими переливчатыми коричневыми надкрыльями майский жук идеально подходил для моих целей, словно его создали именно для этого.

Я улыбнулась насекомому и сосредоточилась на заклинании. Теперь на моей ладони сидел не просто жук, а живой «жучок». Маленький шпион был выпущен за окно.

– Ну? – нетерпеливо поинтересовалась Мелена у меня, загадочной.

Я извлекла из сумки свой кристалл. Пришлось немного попотеть с настройкой на магического жучка, но это того стоило. В шаре возникло четкое изображение комнаты. Видимо, это был особый кабинет для совещаний. Стены кабинета были обшиты деревом теплых тонов, за массивным столом из мореного дуба сидела прекрасная эльфийка, облаченная в золотое с черным платье из эльфийского шелка. Изящные руки незнакомки покоились на резных подлокотниках кресла. Вся поза дышала грацией, силой и надменностью, словно женщина не принадлежала к живому миру, а была лишь искусно выполненной талантливым мастером статуей. Кроме нее в кабинете находились представители мужской половины команд истребителей нечисти и уже знакомый эльф, помогавший устроить мою живность в конюшне.

– Загнибеда, ты гениальна! – восторженно прошептала Мелена, жадно вперившись в кристалл.

– А то, – скромно потупилась я.

– Повелительница Эльвиориэль желает знать, сколько времени вам понадобится для выполнения задания? – торжественно вопросил эльф с таким видом, будто реально делал огромное одолжение собравшимся хотя бы только тем, что изволит дышать с ними одним воздухом.

Ну и надменный же, зараза…

В ответ Третьяков выдал длинную велеречивую речь, начавшуюся со слов: «О великая и блистательная Правительница Эльвиориэль!» В дальнейшем он пространно хвалил всю родню прекрасной Правительницы до седьмого колена как минимум, причем с таким видом, словно знал их всех лично. Если учесть, что эльфы живут очень долго, что дети у них рождаются весьма редко и, насколько я помнила, только после пятидесяти лет от роду, то Третьяков еще не родился, когда жили те, кем он так откровенно восхищался.

А Повелительница ничего, сидела и слушала спокойно, не перебивая. Дальнейшая речь Третьякова сводилась к тому, что замок замечательный, город просто зашибись, комнаты лучше не придумаешь, вот только с заданием промашка вышла. Словом, эльфы если и рассказали о цели нашего визита, то так туманно, что до смысла и с путеводным клубочком не доберешься. В конце я уже благополучно задремала, но, кажется, тут командор намекнул на необходимость конкретизировать это загадочное задание, иначе весь смысл нашего пребывания у эльфов теряется. Мелена разбудила меня резким тычком в ребра. Я подпрыгнула и выругалась. Эльф забегал глазками по комнате в поисках чего-то скрытого.

«Но ведь он же не мог догадаться? Или мог?» – нахмурилась я.

«Не стоит его недооценивать. Если способ подслушивания давно не использовался, это еще не значит, что о нем никто не помнит».

«Вот черт! – выругалась я. – И откуда он взялся, такой умный, на мою голову?»

Слава светлым силам, жучка пока не обнаружили! Наверное потому, что он был не в самой комнате, а на подоконнике снаружи. Молодец я!

Теперь слово перешло к Правительнице Эльвиориэль. Она даже слегка улыбнулась прежде чем заговорить, что, судя по выражению лица присутствующего эльфа, было неслыханной милостью со стороны королевы.

– Доблестные истребители… – многообещающе начала она.

Далее следовал непрерывный поток слов, в изысканности и велеречивости которых прекрасная Правительница с лихвой переплюнула Третьякова. Если вкратце, то дама долго и пространно объясняла, насколько она довольна выбором ректора. Мол, слышала об обеих командах много, и много хорошего, а две вместе с легкостью справятся с заданием, аки повар с картошкой. Правда, о сути этого самого задания она не сказала ни слова, только обмолвилась: мол, сами наверняка догадались и что воду в ступе толочь – работать надо. На этом аудиенция закончилась, и ребят вежливо выставили за дверь.

Ничего более странного мне видеть и слышать не приходилось. Мелена полностью разделяла мою точку зрения.

– Темнят что-то ушастые, – протянула она.

– Ага, – кивнула я, убирая кристалл в сумку (не годится, чтобы нас застукали за таким неблаговидным занятием, как подслушивание). Где-то на улице на узком подоконнике майский жук расправил крылья и улетел по своим делам. – Темнят ребятки. Только непонятно, зачем им это надо. С одной стороны, вызов команды истребителей налицо, с другой стороны, похоже, что суть задания эльфы разъяснять не собираются. Просто сказка какая-то: поди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что…

Дверь с грохотом распахнулась, и я невольно порадовалась тому факту, что не стояла прямо за ней, иначе мою тушку ровным слоем размазало бы по стенке и результат проще было бы закрасить, чем отодрать.

– Загнибеда!!! – Вопль Третьякова смахивал на брачный призыв слона.

Я недовольно поморщилась. Мелена зажала ладонями уши.

– Третьяков, – подбоченилась я, решив, что если меня убьют, то пусть это будет с максимальными жертвами со стороны противника. – Что послужило причиной такого наглого наезда? И вообще, купите книжку по этикету, что ли. Врываетесь к дамам в комнату, как пьяный гусар в бордель, и вопите, как мартовский кот в брачный период. Я-то уже привыкла, а что подумают о нас хозяева замка…

Сказать, что командор обалдел от моей наглости, не сказать ничего. Он вытаращился как баран на новые ворота.

– Виктория… – терпеливо улыбнулся командор другой группы. Он относился ко мне примерно так, как относятся к стихийному бедствию. Явление неприятное, но неотвратимое. – Объяснись. Зачем понадобилось уничтожать такой прекрасный сад?

– Мы искали… – начала было Мелена, но я ловко пнула ее в голень.

Подруга взвыла и запрыгала на одной ноге как взбесившаяся цапля.

– И?..

– Что – и? – сделала невинные глаза я.

– Чего искали? – подсказал Леша, целитель из группы Липая.

– Да так… травку одну…

– Загнибеда! – раненым зверем взревел Третьяков. – Ты уничтожила весь сад в поисках какой-то травы?!

Я скромно потупилась и постаралась разглядеть затейливый рисунок ковра в мельчайших деталях.

– Хотя бы нашла? – усмехнулся Лисицын, следопыт из группы Липая.

Я приняла удрученный вид, тяжко вздохнула, как вдова с пятью детьми, узнавшая, что ждет шестого, и покачала головой.

Меня схватили и поволокли в неизвестном направлении, я вопила громче, чем девственница, похищенная драконом. Волчок обиделся на непочтительное отношение к хозяйке и покусал буквально всех подряд, включая стражу и случайно проходивших мимо слуг. Я пиналась, кусалась, совершенно позабыв правила боя, которые мне безрезультатно пытался вдолбить Ахурамариэль. Кстати, сам ехидный клинок ржал как жеребец, и настроения мне это не прибавляло.

Короче, нас с Меленой притащили в сад и установили в центре, как два памятника несчастным, угнетенным женщинам.

– Ставлю задачу, – заявил Третьяков. Начало не сулило ничего хорошего ни сейчас, ни в будущем. – Вот земля. Начинайте сажать сад заново.

У меня отвисла челюсть.

– А может, сперва поужинаем? А? – с надеждой предложила я.

– Пока сад не будет восстановлен, никакого ужина!

Мелена всхлипнула и забилась в истерике:

– Мы умрем!

Ребята ухмыльнулись, развернулись на сто восемьдесят градусов, словно специально репетировали это движение, и отправились в замок.

– Эй! – крикнула я в удаляющиеся спины. – Вы, часом, ничего не забыли?

Вопреки моим ожиданиям, народ все-таки остановился.

– Что мы могли забыть? – вкрадчиво поинтересовался Липай.

В его глазах ясно отразилось, что причина должна была быть очень и очень весомой.

– А где инвентарь? То есть вы же не думаете, что мы станем рыть землю руками и плевать в лунки вместо посадки семян?

Народ проникся нашим горем и выделил нам лопаты, тяпки, грабли, лейки и семена. Правда, ярлыки оказались надписаны по-эльфийски, но когда нас останавливали подобные мелочи? Нет. Прочесть я их могла, только зачем? Названия все равно ни о чем мне не говорили. Я пожала плечами, тяжело вздохнула и взялась за лопату.

– Ты серьезно хочешь посадить сад? – опешила Мелена.

Я кивнула:

– А есть варианты? Этот маньяк Третьяков уже пытался в виде профилактики оставить меня без ужина. Хочешь сказать, теперь он передумает?

– Загнибеда, мы похожи на пару Золушек? Да такую площадь нам не засеять и за месяц!

Я улыбнулась, озаренная внезапной догадкой:

– Значит, нам нужны помощники.

Полчаса были бездарно убиты на поиски конюшни, в которую определили мою живность. Выручил Волчок, который притащил нас к самым дверям. Мы нашли пару слег, привязали к ним лопаты и впрягли в импровизированную соху Яшку. Сзади бежал Волчок, волоча за собой спаренные грабли на манер бороны. Далее шел Рекс и мощными лапами готовил лунки для посадки растений. Я бросала в них семена, а Мелена засыпала землей. Словом, посадки закончили в течение часа.

Глядя на свежезасеянную землю, я жалела, что результатов трудов праведных мне не увидеть. Впрочем, если ребус, загаданный хитроумной Правительницей, окажется слишком уж заковырист, у нас есть все шансы увидеть не только цветущие розы, но и яблони, выросшие из семечек. На территории замка имелся небольшой лесок, в центре которого был пруд с великолепными белыми лебедями. Я бросила взгляд в сторону тенистых деревьев. Прохладная вода была бы кстати. Среди темных стволов мелькнуло нечто серебристо-белое. Неужели лебеди?

Но нет. К моему удивлению, из-за деревьев высунулась прекрасная морда серебряного единорога. Вот это да! Великолепное животное, увенчанное витым рогом, с мягким взглядом глаз с поволокой… Пока мы дружным дуэтом таращились во все глаза на новоявленное чудо, единорог соизволил подойти. Сделал он это величаво, не теряя достоинства, изящно выгибая шею. Ну эльфы! Ну молодцы! Даже единорога приманили. Редчайшее животное, между прочим. В основном из-за того, что в зелья шла даже его шерсть. Я невольно смутилась от собственных мыслей. Как-то неудобно, глядя на всю эту красоту, обдумывать список декоктов, на которые ее можно пустить. Серебристое чудо подошло ближе. Ах! Была не была… Я осторожно, чтобы ни в коем случае не спугнуть, протянула к животному ладонь. Рука была снисходительно обнюхана и допущена к поглаживанию точеной морды. Обалдеть.

Единорог терпеливо подождал, пока пройдет первый восторг. Он взбрыкнул копытами и легко понесся по засеянной земле.

– Он же нам все посадки перетопчет! – всплеснула руками Мелена, но произносить заклинания не стала.

Жалко единорога-то!

– Не затопчет, – отмахнулась я. – Пусть порезвится, а семена прорастут еще не скоро.

Но я ошибалась. Там, где ступали копыта серебряного единорога, быстро пробивались зеленые побеги, и вскоре сад расцвел лучше прежнего, даже деревья выросли. Птицы слетелись полюбоваться на диковинные цветы и деревья. Причем некоторые деревья только зацветали, а на других красовались румяные плоды.

Прекрасный единорог закончил работу и вновь подошел, позволяя гладить холеную, блестящую шерсть. Раздался чей-то удивленный возглас, животное недовольно фыркнуло и умчалось в лес. Я с укоризной уставилась на потрясенного до глубины души эльфенка. Молоденький паренек таращился вслед единорогу.

– Скажи мне, какая от эльфов польза? – задала я остроухому чуду риторический вопрос. – Один вред.

Мелена согласилась с моим утверждением. Тут как раз подоспели истребители вместе с брюнетистым эльфом. Только ради того, чтобы увидеть совершенно ошалелое выражение на их лицах, стоило сажать растения.

– Что здесь произошло? – спросил брюнет, с трудом выговаривая слова.

Я пожала плечами. Мелена повторила мой жест. Эльфенок тщетно пытался объяснить происходящее жестами, вместо слов у бедолаги вырывалось: «Э-э-э-э! Бе-э-э-э!»

– Загнибеда, это все твои штучки! – погрозил мне Липай, но глаза его лучились едва сдерживаемым смехом.

Ситуация командора явно забавляла.

– А в чем проблема? – запыхтела я, как обиженный ежик. – Заказывали сад, так принимайте работу. И вообще, мы есть хотим. Хотим есть!

Брюнет сторожкой походкой хищника прокрался по тропинке. Выражение его лица трудно было разгадать. Немудрено, эльф столетиями тренировался, чтобы лицо не выдавало случайных мыслей и хранило одинаковую бесстрастность как на балу, так и на войне.

– Простите… Леди, не просветите, как вам удалось совершить подобное чудо?

– Сказку «Золушка» читал? – вкрадчиво поинтересовалась я.

После сельхозработ я чувствовала себя голодной и очень грязной. Настроение было соответственное. А в гневе я страшна.

Эльф отрицательно покачал головой. Ну да. В его возрасте сказок не только не читают, а уже забывают.

– Так прочти! Там, между прочим, все доступно изложено.

– Надо же, как загнула, – хихикнул Леша. – Прямо так и написано, как за полтора часа высадить семена и вырастить взрослое дерево. Причем семена вам выдали одни, а выросли совсем другие растения.

– На вас не угодишь! – подбоченилась Мелена. – Вика, скажи Волчку, пусть выкапывает обратно.

– Ни в коем случае! – взмолился эльф. – Эти растения уникальны, они исчезли более тысячи лет назад и восстановлению не поддавались… до сегодняшнего дня.

Брюнет ловко сцапал нас под локотки и настойчиво поволок куда-то в сторону замка. Мне стало интересно, куда это он так тащит.

– Дамы, а как вы относитесь к эльфийским дыням?..

К дыням мы относились хорошо, особенно после горячей ванны с ароматной пеной и после чудесного расслабляющего массажа. Массаж делала молчаливая служанка с теплыми, чуткими руками и комплектом разноцветных резных флаконов с ароматическими притираниями, всевозможными мазями и кремами… Мр-р-р. Предложенная дыня сама была словно произведение искусства. Большой (килограммов на пять) солнечно-желтый плод с тонкой, почти прозрачной кожурой, под которой угадывалась аппетитная, сочная мякоть.

Хозяин роскошных апартаментов ожидал нас, вальяжно развалившись в резном кресле. Мы кутались в банные халаты, которые, как ни странно, были в самый раз. И где только взял? Может, за дверями стоит очередь из желающих забыть здесь свой халат? И не только халат… В конце концов, мужчина он хоть куда.

Эльф взял со стола инкрустированный драгоценными камнями кинжал и ловко, не пролив ни единой капли драгоценного сока, разделал аппетитный плод на красивые дольки. Воздух наполнился божественным ароматом. Я чуть слюной не захлебнулась.

– Леди, кушать подано.

Мы набросились на дыню так, словно видели подобное лакомство впервые. Впрочем, так оно и было. Нектар, амброзия, пища богов! Сочная мякоть, тающая во рту и незаметно проникающая в желудок, вызывала у организма бурю восторга. Где-то после пятого куска я прекратила бестолковое заглатывание пищи и принялась смаковать ощущения, даже зажмурилась, чтобы ничто не могло отвлечь от дивного вкуса во рту.

За этим занятием и застал нас Василий. Котик славился потрясающей способностью разыскивать меня везде. Поэтому он просто проскользнул в комнату и дернул за подол халата, чтобы привлечь внимание:

– Вика, а я раков наловил.

Я нехотя приоткрыла один глаз и скосила его на пушистика:

– Замечательно. И где они?

– На речке, – последовал исчерпывающий ответ.

– И что они там делают?

– В ведре лежат. Я маленький, а ведро большое и тяжелое – не донести.

Я вздохнула. Все-таки что бы он без меня делал?

– Ну так сходи за Яшкой или Волчком!

– Точно! Как я сразу не догадался! – Пушистый вихрь вылетел из комнаты, чуть не вышибив дверь.

Однако… Силен!

Мы выходили из комнаты брюнета, которого звали Роландэль, и нос к носу столкнулись в коридоре с двумя командами истребителей. Увидев ведьм в банных халатах, покидающих комнату мужчины с довольными выражениями на лицах, народ сделал не очень лестные для нас выводы.

– А что это вы там делали? – подозрительно прищурился Третьяков.

Я решила рубить правду-матку:

– Дыню ели.

Все дружно хмыкнули, являя полное неодобрение нашего поведения и сплоченность своих рядов. Досадно. И почему они не верят? А когда из-за дверей выглянул Роландэль и отдал нам позабытые вещи, у ребят сделались такие лица… Словом, в их глазах падать нам с Меленой было уже некуда, а эльф, наоборот, вызывал уважение. Вот он, двойной стандарт в действии!

– Кто-то говорил, что хочет ужинать, – процедил сквозь зубы Третьяков.

Мы дружно кивнули. Честно говоря, есть уже не хотелось, но зачем дразнить гусей. Посидим, поклюем что-нибудь легкое. Составим, так сказать, компанию.

– Нас ждут в гостиной.

– Замечательно, – дружно закивали мы, – только переоденемся.

– Зачем такие условности? – ехидно поинтересовался Третьяков. – Вы и так чудесно выглядите.

И что они так на нас смотрят? Мы ведь ничего такого не делали. А если бы и делали, им-то что? Мы ведьмы свободные, детьми и семьей не обремененные. Я распахнула глаза пошире, медленно улыбнулась и подкралась к командору с видом женщины-вамп.

– Третьяков… – хрипло промурлыкала я. Несчастный нервно икнул, не зная, чего от меня ожидать, глазки забегали в поисках путей отступления. Ой не выйдет, голубчик! От меня еще никто не уходил. – Ревнуешь, да? Так ты только скажи… Я тебе век верная буду.

И влепила совершенно ошарашенному мужику смачный поцелуй в губы. Народ выпал в осадок. Третьяков стоял на нетвердых ногах, как молнией пораженный. А я гордо удалилась, слегка покачивая бедрами. Все-таки красота – страшная сила. Мелена последовала за мной, тихо хихикая. К слову сказать, неторопливо удалось дойти до поворота, а там, толкаясь, с диким ржанием рванули до комнат со всех ног.

Я переоделась в элегантное вечернее платье с длинным шлейфом. Платье было роскошное, оно ожидало меня на покрывале кровати. К нему полагались туфли на шпильке и шелковые чулки. Сразу видно, что здесь правит женщина! Знает, что у гостьи может не оказаться вечернего туалета. Гостиную мы с Меленой нашли быстро. И дело не в том, что мы наконец научились не теряться в незнакомых замках, просто на этот раз за нами прислали служанку, дабы проводить таких важных гостей.

При входе в гостиную дворецкий распахнул перед нами двери и торжественно прокричал наши имена. Выглядело это так, будто собравшихся предупреждали о нашем приходе, чтобы народ успел замаскироваться под пенек, а кто не спрятался, мы не виноваты. Роландэль восседал за столом по левую руку от Правительницы, кресло по правую руку подозрительно пустовало. Сомнительно, что стульчик приготовили именно нам (вдвоем нам явно не поместиться), пришлось удовольствоваться местами попроще.

Истинное мучение сидеть за сервированным столом, полным разнообразными вкусностями, когда организм настолько переполнен едой, что самые лучшие яства не лезут. Впрочем, тут была и положительная сторона: повара умудрились изготовить такие шедевры, что есть их было почти святотатством – словом, эльфы и тут выпендрились. В итоге мы с Меленой решили вести себя как истинные леди – мелко крошили пищу в тарелках и нехотя отправляли эфемерные кусочки в рот. Удивленные ребята совсем растерялись и никак не могли понять, как им вести себя в присутствии таких леди. И честно пытались есть меньше, но проигрывали.

Под столом в колени ткнулось что-то живое. Я вздрогнула и чудом не завизжала на весь зал. Какая сволочь прикалывается? Визуальный осмотр присутствующих на предмет нелепых ухмылок, многозначительных взглядов и прочих странностей поведения ничего не дал. Под пристальным взглядом ведьмы окружающие давились, икали и смущенно кашляли. Полная решимости схватить извращенца на месте преступления, я резко дернула край скатерти вверх и… узрела умильную морду Волчка. Как он сюда попал?

– Вика, – тихо прошептала Мелена, – ты ведь мне подруга, правда?

– А то, – кивнула я, прикидывая, как незаметнее удалить монстра из зала.

А что, если запустить бомбу-дымовуху и под шумок выпустить Волчка? Нет. Так не годится. Третьяков взбесится, да и готовой бомбы нет. Терзавшие меня сомнения разрешила курица. Толстая, истекающая жиром, с золотистой корочкой. Я сцапала тушку и шустро сунула ее под стол. Одного я не учла – окружающие это заметили. Трудно скрыть исчезновение целой курицы. Не знаю, о чем подумали истребители. Может, решили, что я, как хомяк, делаю запасы на зиму и складирую их под столом. Волчок с азартом схрупал подношение и благодарно лизнул руку. Замечательно.

– Знаешь… – Мелена нервно кусала губы, вертя в длинных пальцах хрупкий бокал на длинной ножке, наполненный драгоценным эльфийским вином. – Не знаю, как начать…

– Попробуй с начала, – предложила я, высыпая под стол десяток котлет.

Из-под стола донеслось довольное чавканье.

Мелена тяжело вздохнула:

– В общем… На последнем задании… случилось… Случилось нечто очень, очень… ужасное!

Я замерла в тихом ужасе. Что же могло произойти на задании такого, что Мелена пребывает в шоке? Я прекрасно понимала, что жизнь истребителя трудна и опасна, есть куча шансов проснуться внутри какой-нибудь твари или свести счеты с жизнью миллионом, не менее, экзотичных способов.

– Говорят, время лечит… Ну так вот… Ни фига оно не лечит!

Я так и застыла, держа в руке огромную отбивную. Волчок не дал мне забыться и сцапал продукт прямо из моих пальцев.

– Успокойся, Мелена. Все уже в прошлом.

– Какое в прошлом?! – вскричала она, привлекая общее внимание к нашим скромным персонам. – Я до сих пор, как вспомню, еле удерживаюсь от слез, а по ночам в подушку плачу… Ты ведь поможешь мне?

– Конечно. О чем речь? Скажи мне, что случилось.

– Она погибла…

– Кто?

– Ручка из красного дерева, прутик к прутику…

Я захлопала глазами. Это она о чем? Какие ручки, какие прутики?

– Кто – она? – тихо поинтересовалась я, совершенно ничего не понимая.

– Как – кто? – искренне удивилась Мелена. – Разумеется, метла, которую подарила мне ты. Викочка, милая, этот изверг Липай не пустил меня на последний шабаш и сломал метлу!

– И правильно сделал, – вмешался Третьяков. – Ты бы видела, в каком виде заявилась эта, с позволения сказать, ведьма (слово «ведьма» прозвучало как ругательство). И еще Макса с собой заманила.

Я буквально задохнулась от возмущения. Нет, каков нахал!

– Макс совершеннолетний и вполне может решать самостоятельно, лететь ему на шабаш или нет.

– Неужели! – От переполнявших эмоций командор вскочил на ноги, зацепил скатерть, и блюда дождем посыпались на пол.

Роландэлю удалось спасти блюдо с гусем, правда ненадолго. Из-под стола вынырнула морда Волчка и острые зубы впились в край подноса. Началось перетягивание гуся. Никто уступать не думал, упирались кто лапами, кто ногами, оставляя борозды на дорогом ковре. Мутант сделал проще: просто неожиданно выпустил предмет спора из зубов, а не ожидавший такой подлости эльф улетел в стену. Гусь взлетел в воздух и был пойман в красивом прыжке довольным своей находчивостью волком. Волчок исчез под столом и захрустел уворованной птицей под громкую ругань обозленного эльфа и хохот окружающих.

Всю дорогу до отведенных нам комнат Третьяков посвятил лекции на тему «Этикет за столом, или Как правильно вести себя ведьме, приглашенной на ужин». Почему-то командор избрал виновной в конфузе именно меня. Наверное, по привычке. Я благополучно пропустила нудное нравоучение мимо ушей. В результате все расстались без эксцессов, что само по себе достижение немалое.

14

Как ни странно, мне не спалось. А ведь день был насыщен событиями под завязку плюс повышенные физические нагрузки от садовоогородной деятельности, а сна ни в одном глазу. Намаявшийся за день котик мирно дрых, свернувшись уютным калачиком. Наблюдая эту умильную картину, я чувствовала, как из глубины души поднимается глухое раздражение. Как он может спать, когда я не сплю! Хотелось схватить подушку и придушить соню. Рука невольно потянулась к пухоперовому изделию и… застыла в нерешительности. Нет. Так дальше не пойдет. Надо с этим что-то делать. Вопрос только – что? Я полежала еще чуть-чуть и пришла к выводу: в таком замке просто не может не быть библиотеки. В ней обязана быть хотя бы одна скучная до зевоты, занудная книжка, которую читать больше пяти минут и не уснуть невозможно.

Я выскользнула из кровати, безрезультатно попыталась нащупать тапочки, накинула на плечи халат, дабы не пугать доблестную стражу своим силуэтом в белой до пола ночной рубашке, и выскользнула в коридор. Замок спал. В коридорах не было абсолютно никого, словно всех разом поразило заклятие исчезновения и все в один миг испарились. Интересно, где здесь библиотека? Да где угодно!

Коридоры освещали магические светильники. Удобная вещь. Яркие, топлива не требуют, от электричества не зависят и копоти не выделяют. Надо будет потом спросить, как они такое чудо сделали. Словом, я заблудилась в светлых коридорах эльфийского замка. Раньше я плутала только в темноте. Прогресс, прогресс… После часового блуждания я возненавидела эльфов, умудрившихся построить этот лабиринт, по ошибке названный замком. Через два часа грозилась разрушить все замки разом, если библиотека не отыщется в течение пяти минут. В замке что-то ощутимо дрогнуло, и дверь возникла прямо в стене.

– Ничего себе сервис! – ахнула я. – Кабы раньше знать…

Воображение услужливо нарисовало сотни дверей, ведущих в разные покои. Здесь были большие двери, маленькие, резные, из разных сортов дерева, позолоченные и железные, даже маленькие дверки в мышиные норки. Ужас. Просто мир дверей какой-то. Я разогнала видения из опешившего от широты собственной фантазии разума и распахнула дверь. Библиотека. Это действительно была именно она. Трудно сказать, что больше удивило меня: то, что дверной проем соткался прямо в стене, хотя раньше на него даже намека не было, или то, что за ним оказалась именно та комната, которую я искала в течение нескольких часов. Но я точно удивилась.

Ряды книг на огромных стеллажах. Один минус – света нет. Не держать же дверь открытой, чтобы свет магических светильников проникал и в комнату. А если кому-то проходящему мимо покажется забавным захлопнуть ее? Я почесала затылок, напрягая разум в поисках подходящего заклинания. Магические светлячки мне никогда не удавались. Тем более не стоило рисковать в замкнутом помещении, под завязку полном горючим материалом, то бишь бумагой и пергаментом. Опыт подсказывал, что потерю библиотеки эльфы так просто не спустят. Досадно. Впрочем, если дверь возникла прямо в стене, может, попытаться аналогично извлечь свет? Хуже-то все равно не будет.

– Свет! – воскликнула я, как режиссер на съемочной площадке.

И к моему величайшему изумлению, магические светильники тут же вспыхнули мягким светом.

– Молодцы эльфы! – присвистнула я. – Как хорошо придумали.

Книг было не просто много, а очень много. Огромные стеллажи, заполненные множеством увесистых томов, со старыми переплетами, с новыми блестящими обложками, с золотым тиснением, тубы с пергаментами. Их было так много, что глаза разбегались.

– Ну? И какую выбрать? – вопросила я самое себя.

Как и следовало ожидать, молчание было мне ответом. Ну и пусть. Сама разберусь, немаленькая. Я подошла к огромному дубовому резному столу, на котором лежала целая стопка книг. Видимо, не одной мне пришла в голову светлая идея посещения библиотеки. Кто-то тоже тянется к свету знаний. Я пробежалась взглядом по переплетам. Так, что тут у нас? «Драконоведение», «Жизнь замечательных драконов», «Как вырастить своего дракона в домашних условиях», «Драконы, кто они?», «Драконы от яйца до чудовища». Кто-то явно помешался на почве драконов. Так. А это уже интересно. Я заметила знакомую эмблему – серебряный единорог, а на спине его алконост. «Тайны Сестер Серебряного Единорога». Тот, кто читал подобные книги, как минимум знал древнеэльфийский.

Положительно, мне везет на единорогов. То лабиринт в Адовой Глыщобе, поющий алконост и единорог под землей. То странная татушка на плече и в довершение всего единорог, помогающий сажать сад. Все вкупе на простое совпадение не тянуло. Логика никогда не была сильной стороной моей натуры, но если хорошо подумать, сколько народу видело единорога? Считаные единицы. А мне он через день является.

Пальцы погладили кожаный переплет книги. Как странно, руны почти стерлись, а эмблема будто вчера нарисована. Я уселась за стол, отчетливо понимая, что сон мне точно не грозит. Теперь не успокоюсь, пока не прочту книгу от корки до корки. Пришлось смириться и устроиться поудобнее.

В книге оказались замечательные картинки. Кто-то потратил кучу времени, чтобы прорисовать все в мельчайших деталях, и в результате на первой же странице замок был изображен так натурально, что казалось, будто часовые на стенах переминаются с ноги на ногу и пристально вглядываются в ночь, чтобы уловить малейшую опасность. Один из часовых поднял руку, чтобы поправить светлые волосы, выбившиеся из-под шлема. Я удивленно протерла глаза.

– Ничего себе! Уже глюки, – огорчилась я. – Нет. Все-таки надо идти спать, а то мерещится всякое, так и до танцующих серебряных единорогов можно досидеться. А книга до завтра никуда не денется. Впрочем, можно захватить ее с собой в спальню.

Только я протянула руку, чтобы захлопнуть том, как вдруг мир словно вспыхнул тысячами разноцветных огней. «Обалдеть!» – подумала я, прежде чем провалиться в звенящую пустоту безмолвия.

Я очнулась на холодном, сыром полу и долго не могла понять, где нахожусь. Я попыталась зажечь магический светильник. Зря. Для самоубийства экзотично, а для подсветки слишком опасно. Пламя полыхнуло по стенам, облизывая кирпичи. Хорошо, что в комнате гореть было нечему, исключением являлся деревянный топчан с соломенным тюфяком, который сгорел быстрее факела, облитого керосином. Помещение наполнилось едким дымом. Я отчаянно кашляла, но в неверном свете огня удалось разглядеть окружающий мир.

Комнату можно было назвать скорее камерой. Я нечасто бываю в тюрьмах, короче, вообще ни разу не была, но читала о том, как содержат узников. Маленькая комнатушка с каменными сырыми стенами, с которых капает вода и по которым любят карабкаться крысы. Имелись нары (в данном случае догорающий топчан), зарешеченное окно находилось слишком высоко от пола, словно одной решетки было мало. Массивная дверь перекрывала выход и выглядела очень внушительной.

Сказать, что я удивилась, – не сказать ничего. Мое состояние граничило с шоком. В мозгу наравне с пульсом билась одна только мысль: «Как я умудрилась так влипнуть?!»

Топчан догорел. Я понемногу успокоилась. В мозгу всплывали события дня и выстраивались в стройную последовательность. Самое последнее, что я помнила, – книга. Книга, которую я имела несчастье обнаружить в библиотеке. И далась мне она! Надо было просто выпить снотворное и завалиться спать. Значит, ловушка – книга. Какая-то морда замагичила фолиант в надежде, что я в него суну свой любопытный нос. Стоп. Даже если это именно так, то неизвестный обладает даром ясновидения. Это же надо предвидеть, что я не смогу уснуть и, вместо того чтобы воспользоваться подручными средствами, типа считать слонов и прочую живность, потащусь искать библиотеку. Почему именно библиотека? Кто мог знать о моем пристрастии? Ответ напрашивался сам собой. Никто. Особо умной меня редко кто считает. Слово «неудачница» обычно самый лестный комплимент, который я слышу. Новая команда вряд ли предполагает, что в книжке я могу искать что-либо более сложное, чем веселые картинки. И что же это значит? А это значит, что либо ловушку ставили не на меня и я попалась по чистой случайности, либо ловушку ставили не в одном месте.

Блин. Столько думать разом давненько не приходилось. Примерно со времен последней сессии в Академии, когда я пыталась обойти охранное заклинание, наложенное на кабинет для сдачи госэкзаменов. Последствия были ужасны. Кабинет замагичили на совесть, и он предпочел погибнуть в огне, но не сдать позиций. В результате Академия лишилась замечательного кабинета, ректор рвал и метал, преподы устроили тотальные гонения, поставив всем, кто даже теоретически мог совершить подобное, оценку на балл ниже, но меня не поймали. Страшно подумать, что случилось бы, повернись дело иначе. Мало того что пришлось бы еще пять лет ишачить на Академию за здорово живешь, отдавая заработки на восстановление кабинета, да еще добрые студенты как пить дать устроили бы мне темную. Но что-то я отвлеклась.

Как ни крути, а меня похитили. С другой стороны, хоть мозги дымятся от такого напряга, но даже в состоянии перегрузки я способна на многое. Ладно. Хотели войны? Вы ее получите. В стены ударили заклятия. Я поочередно пробовала свою темницу на крепость, используя различные виды стихий, сплетая вместе несовместимое, играя, отдаваясь на волю спятивших заклятий, рикошетом бьющих по стенам. Камень стонал и крошился, кладка ходила ходуном, но дверь держалась. Однако крепкие они тут двери делают.

В дверь заколотили ногами, причем снаружи. Я настолько удивилась этому факту (не думают же они там всерьез, что я их должна впустить внутрь?), что окончательно утратила власть над заклинаниями. Те словно того и ждали – сорвавшись с привязи, как свора гончих, почуявших долгожданную добычу, с гудением пронеслись они по стенам, снимая слой камня, обращая его в пыль. Вот заклинания нашли окно – и магический смерч, завывая, покинул камеру, отчего железные опилки дождем осыпались внутрь. Меня опрокинуло на пол и ощутимо приложило пятой точкой о неровный пол. Больно же, ё-моё!

– Дарриэль! Дарриэль! – орали за дверью.

Интересно, с кем меня перепутали? Вроде здесь никого, кроме моей скромной персоны, нет, а меня точно зовут по-другому.

– Дарриэль! Ответь, пожалуйста! – надрывалась незнакомка, причем на эльфийском.

Я окончательно уверилась, что к искомой Дарриэли не имею никакого отношения. Но раньше чем успела объясниться с незнакомкой, надрывающей голосовые связки совершенно зря, за дверью послышался другой голос, более властный:

– Что здесь происходит?

– Ничего, о Верховная, – залепетали в ответ.

– Неужели? И от этого «ничего» стонет вся обитель? Не стоит прикрывать свою подругу, Ларриэль. Это недостойно воительницы, да и несет только вред. Марш в свою комнату.

– Но, Верховная…

– Никаких «но»! Чтобы через пять минут ты уже спала.

Быстрые шаги гулким эхом раздались за дверью. Девушка убежала, как пугливая лань. Слабачка.

Дверь распахнулась, и на пороге возникла прекрасная, величественная женщина в серебряных одеждах, будто сделанных из металла. И как в таком сидят? Жестко небось, и наверняка платье не гнется. В руке женщина крепко сжимала древко факела.

– Дарриэль. – Имя выдохнули с такой укоризной пополам с усталостью, словно делали это уже не раз.

Я на всякий случай огляделась, но никого, кроме своей скромной персоны, не обнаружила. Странно. К кому тогда обращаются?

Женщина бросила на меня испытующий взгляд и, увидев мою растерянность, неожиданно смягчилась:

– Дитя мое, я не знала, что карцер повлияет на тебя так… так… удручающе. – Раздался тихий вздох, словно она о чем-то глубоко сожалела, бирюзовые глаза на миг заволокла дымка печали. Но женщина тряхнула головой, разгоняя непрошеные мысли. – Думаю, тебе стоит провести эту ночь в лазарете. Пойдем, Дарриэль, я провожу тебя. А утром посмотрим, как быть дальше.

Она развернулась и покинула камеру. Я удивленно пожала плечами. Положительно меня разыгрывают. Ну не может эльф в своем уме спутать демоницу с эльфийкой. Это уж явно из области фантастики. Но за Верховной, как называла ее другая девушка, я последовала незамедлительно. В конце концов, сидеть в карцере я не обязана.

Каменные узкие коридоры обители, освещенные магическими светильниками, ничем не отличались от сотни других коридоров замков: узкие, запутанные – словом, лабиринт лабиринтом, только без чудовища внутри. Хотя… Кто его знает? Еще не вечер.

Лазарет располагался где-то очень далеко, я уже отчаялась прийти куда-нибудь вообще, как вдруг мы остановились перед неприметной дверью. Верховная остановилась так резко, что я от неожиданности не успела затормозить и врезалась в спину женщины.

– О Единорог! – вздохнула она, до глубины души поразив меня своим терпением. – Дарриэль, ты сегодня на редкость неуклюжа.

Я потупилась. Никогда не могла претендовать на грацию и изящество, но «неуклюжая»… Меня так еще никто не называл.

За дверью оказались просторные больничные покои. Кровати отделялись друг от друга белоснежными ширмами. А я еще считала наши больницы убогими! Да наши палаты на четыре – шесть коек – роскошь. К нам стремительной походкой, больше приличествующей воину, чем медсестре или доктору, подошла молодая девушка в белой тунике и сандалиях. Она встала на одно колено, прижав правый кулак к груди, склонила голову с серебристо-пепельными волосами в поклоне:

– Приветствую тебя, Верховная. Чем могу служить жрице Серебряного Единорога?

Эк загнула! Интересно, у них всегда здороваются так официально, словно две делегации враждующих держав, чьи намерения еще не до конца ясны?

Верховная поморщилась как от острой зубной боли:

– Мы одни, Аррандэль. К чему эти условности? Да поднимись ты наконец: я хочу видеть твои глаза, когда буду говорить.

– Слушаюсь и повинуюсь.

Ответ вызвал у Верховной вздох, явно свидетельствующий о том, что терпение женщины все-таки имеет границы.

– Поручаю Дарриэль твоим заботам. Пусть выспится хорошенько. А еще лучше – дай ей макового настоя.

Аррандэль кивнула. Верховная пожелала спокойной ночи и удалилась, оставив меня в недоумении. В более нелепую ситуацию я еще ни разу не попадала. Даже тогда, когда меня застукали в постели блондинистого эльфа. Тем временем меня отвели к кровати и выдали стакан с настоем. Я послушно выпила предложенную жидкость и легла ожидать сон. Стоп. Сон! Ну да, это все объясняет. Я не попадала в книгу, а просто заснула читая. Наверняка мой измученный организм дрыхнет без задних ног где-то в замковой библиотеке. Вот черт! Шея затечет и спина тоже. Так размышляла я, закрывая сонные глаза. Ну вот все и разъяснилось. А ведь хорошая у них настойка. Уже проваливаясь в сон, я услышала чьи-то сдержанные голоса:

– Успокойся, Ларриэль. Она уже спит сном жеребенка единорога. Лично накапала ей макового настоя.

– Ты меня успокоила. Я думала, что на этот раз Верховная ей не спустит. Никогда не видела ее в такой ярости.

– Не волнуйся за подругу. Она единственная Заклинательница Драконов. Идет война, и других уже не подготовить.

– Последнее время Дарриэль ведет себя так странно…

– Боюсь, то, чего мы больше всего опасаемся, скоро наступит.

– О Единорог! Неужели ничего нельзя сделать?!

– Ты сама знаешь, что нет… К сожалению, они все так заканчивают.

«Что бы это значило?» – удивленно подумала я, прежде чем темнота накрыла меня и затянула в очередное сновидение.

Снились мне странные сны, в которых кто-то все время орал и заткнуться почему-то не желал, хотя я его и уговаривала. Раздавался рев, похожий на драконий, а потом во сне началось землетрясение. Просто закон подлости в действии. Другим наверняка снятся прекрасные сны про жаркие страны, теплый песок и морской бриз. Тушку, лежащую в шезлонге, неторопливо обмахивают огромными опахалами из павлиньих перьев два стройных, мускулистых мулата…

– Какие мулаты, Дарриэль? Ты совсем спятила?! – Вопль нагло ворвался в мой сон, разбивая его на мелкие осколки.

Я отмахнулась рукой и сделала малодушную попытку скрыться от навязчивого голоса путем натягивания на голову подушки. В конце концов, что мне за дело до какой-то Дарриэль? Пусть уж она проснется наконец, иначе эти придурки не заткнутся. Не вышло. Совершенно не выспавшуюся тушку самым бесцеремонным образом стянули с кровати, любимую подушку отобрали.

– Дарриэль, кончай дурью маяться! Там дракон, и он сейчас сожжет всю обитель!

При слове «дракон» сон слетел быстрее, чем пух с одуванчика.

– Рвем когти!!! – завопила я и ринулась куда-то, не разбирая дороги.

Меня тут же поймали и ощутимо встряхнули. Я выпучила на присутствующих глаза. Ими, как ни странно, оказались мои знакомые из сновидения: Верховная, Ларриэль, Аррандэль и еще какой-то мужик явно эльфийского происхождения, облаченный в черную кожу. Байкер хренов! Приперлись в сон и измываются почем зря…

– Верховная, ты уверена, что она в состоянии выполнить работу? – с бездной сомнения в голосе поинтересовался эльф.

– Придется. Другого варианта все равно нет. Дарриэль! Несносная девчонка, возьми себя в руки, ступай во двор и поговори с драконом.

– Обалдели?! – вытаращила глаза я. – О чем с ним говорить?! Он же рептилия.

Верховная терпеливо вздохнула и… Меня поволокли к выходу. Я ругалась, пиналась, обещала порвать всех на клочки, покусать, молила не отдавать дракону на съедение, так как я маленькая и драконы предпочитают девственниц, а у меня пятеро детей в Нижнем Тагиле и все плачут круглые сутки и зовут маму. Но меня не послушали и нагло выпихнули во двор. Я насупилась, пнула на всякий случай дверь ногой и, немного попрыгав на здоровой ноге, погрозила запертой двери кулаком и клятвенно пообещала: если выживу, поубиваю всех, на фиг, а погибну – стану являться по ночам и запугаю до икоты.

Дракон плюнул огнем. То ли у него прицел был сбит, то ли он не собирался попадать именно в меня, но огонь превратил песок в стекло метрах в десяти от меня, лицо ощутимо обдало жаром и, судя по ощущениям, брови благополучно сгорели.

– Совсем озверел?! – завопила я, грозя кулаком летающему ящеру.

Дракон летел красиво, только бестолково и кругами, сжигая все на своем пути, что, по его мнению, могло представлять угрозу. Так обитель лишилась кухни. Кухарка, посудомойка и прочая обслуга героически пытались спасти строение, но оно сгорело быстрее стога сена. Далее последовала конюшня с ни в чем не повинными лошадьми. Сестрам удалось, облившись водой, открыть ворота и выпустить обезумевших от ужаса животных наружу. Лошади метались по двору, что порядка, понятное дело, не прибавляло.

– Ах ты гад! – возмутилась я и метнула в мерзкую гадину кстати подвернувшийся под руку камень.

Разумеется, дракон летал слишком высоко, и сила земного тяготения не дала бы увесистому булыжнику долететь до цели, только я приправила снаряд заклинанием. Камень просвистел в воздухе и… встретился с глазом дракона, что несказанно удивило как ящера, так и меня саму. Рептилия взревела и пошла на посадку, видимо рассчитывая прикончить меня собственнолапно и собственнозубно.

Из-за двери выскользнула гибкая фигурка Ларриэль и протянула мне меч:

– Держи, подружка. На тот случай, если диалог не задастся.

Я с сомнением глянула на увесистую железяку и удивленно поинтересовалась:

– Может, объяснишь, что вообще тут происходит? Почему этот ящер-переросток так озверел?

– «Ящер-переросток»!.. – хихикнула Ларриэль. – Боюсь, это очень долгая история.

– А ты кратенько. Только самую суть.

– Ладно. Его родители погибли. Он остался один с яйцами. Мастер Драконов забрал яйца из пещеры.

– Зачем? – удивленно вытаращилась я, не веря в то, что нашелся такой глупец, которому настолько надоела собственная жизнь.

Дракон ни за что не отдаст свое потомство людям. Теперь ясно, почему у рептилии такое скверное настроение. Я бы тоже очень расстроилась, если бы моих родителей замочили какие-то эльфы и в довершение всего украли братьев и сестер. Кто бы мог подумать, что эльфы занимались браконьерством. А ведь на вид такая приличная раса: лес охраняют, животных защищают.

– Он сделает из них боевых драконов, – пояснила Ларриэль.

Раздался грохот. Дракон приземлился с изяществом рухнувшей башни и с таким же шумом. Затем проехался на пузе, распахивая глубокую борозду посреди двора и тормозя когтистыми лапами.

– Ну мне пора, – пискнула Ларриэль, всучила мне железяку и скрылась за дверью.

Меч тут же упал, причем на лапу поднявшегося на ноги дракона, последний взвыл, а я попыталась скрыться за дверью. Мне не открыли. Гады. Пришлось срочно брать себя в руки и готовиться заговаривать зубы ящеру. К слову, дракон был красивого золотого цвета, словно кто-то облил его раскаленным металлом, а тот никак не желал застывать.

– Ты чего натворил, зараза? – спросила я, поднимая меч с земли.

Нет. Удержать такой вес не в моих слабых дамских силах. Что характерно, Ларриэль не прилагала к вышеозначенной железяке особых усилий.

Дракон стыдливо потупился, что повергло меня в состояние, близкое к шоку. Совестливый дракон? Вот это номер.

– Зачем постройки спалил? Ты их строил? Кто теперь восстанавливать будет?

Хм, голос звучит строже, чем у учительницы младших классов, застукавшей учеников с сигаретами.

– А зачем вы яйца с-с-стащили? – прошипел ящер.

Он говорит!.. Когда мне все-таки удалось переварить этот факт и поднять неприлично отвисшую челюсть, я продолжила беседу, стараясь припомнить, что именно знаю о яйцах. Кажется, курам полагается их высиживать. Другие примеры почему-то не лезли в голову.

– А ты сможешь их высидеть самостоятельно?

Дракон уставился на меня янтарными глазами с вертикальными зрачками:

– Мы не высиживаем яйца, – заметил он.

Я удивленно моргнула, разглядев набухающий у ящера фингал. Надо же, какая я меткая. Есть чем гордиться.

– Ну не знаю. Но температурный режим для них нужен?

Дракон согласно кивнул.

– И как ты думал его обеспечить?

Ящер потупился. Видимо, эта мысль как-то не приходила ему в голову.

– А дети, они знаешь какие? – развивала успех я. – Орут, есть просят, пеленки менять надо, кормить по часам, а там в школу пойдут, курить начнут…

Стоп. Куда это меня понесло?

– Ну словом, заботиться о них надо. Прививки разные от болезней делать. Готов ты к такой ответственности?

Ящер отрицательно замотал головой. Не. К этому он определенно готов не был.

– То-то же! – авторитетно заявила я. – А наши специалисты о них позаботятся.

– А как же я?

Глаза дракона наполнились слезами.

– У меня, кроме них, никого нет!

Неужели теперь придется утешать огорченного дракона? Я похожа на мать-утешительницу?

– Не волнуйся, – я погладила всхлипывающую морду, – будешь их навещать… по выходным.

– Рыдающий дракон! Никогда такого не видел. – Мужской голос раздался буквально за спиной, заставив меня взвиться в воздух от неожиданности.

Дракон зашипел в сторону эльфа, затянутого в черную кожу.

– Любезный, – прошипела я голосом, далеким от дружелюбия, – не могли бы вы сделать мне одно одолжение?

– Для вас, сестра, что угодно, – расплылся в улыбке тот, вызывая во мне неудержимое желание съездить по высокомерной морде.

Аж руки зачесались. Я незаметно почесала их о тунику. Не помогло.

– Шумите, пожалуйста, когда приближаетесь ко мне, а то ведь и зашибить могу ненароком.

Улыбка эльфа стала еще шире:

– Всегда рад оказать любезность. Теперь, когда вы закончили, может, предложите своему другу покинуть посадочную площадку?

– Вот сами ему и скажите… «раз такой умный», – раздраженно додумала я.

– Я не знаю драконьего, вы же у нас тут Заклинательница.

– Действительно, Дарриэль, – к нам присоединилась Верховная. – Скоро прибудут драконы, и площадка нам понадобится.

– Интересно эльфы пляшут, – выдохнула я. – То есть как яйца красть, так вы первые, даже родителей несчастного замочить не постеснялись, а теперь – вали отсюда?

– Однако бурная у девушки фантазия, – мягко рассмеялся эльф.

Я обиженно насупилась. Похоже, меня держат за идиотку. Обидно. Дракон разглядывал всех с любопытством. Но в его глазах временами проскальзывало выражение, которое бывает у хищника. Хищному зверю, если он сыт, в общем-то все равно, убивать тебя или нет. Все зависит от обстоятельств и правильного поведения. Если вести себя осторожно, хищник уйдет, а нет… словом, остались от козлика рожки да ножки – это о вас.

– А разве родителей дракона не убили? – в свою очередь удивилась я.

– Они действительно погибли, – кивнул эльф. – Но я не имею к прискорбному факту никакого отношения.

– Ой ли?

– Ты обвиняешь меня во лжи? – Слова эльфа упали, как тяжелые комья земли на гроб.

Все смотрели на меня во все глаза. Я задумалась. Честно говоря, я этого мужика вижу в первый раз. А меня с детства учили не доверять незнакомцам.

– Уважаемый, назовите хоть одну причину, по которой я должна доверять именно вам? – поинтересовалась я. – Между прочим, пока я здесь рисковала жизнью, вы палец о палец не ударили, чтобы мне помочь, а преспокойно отсиживались за крепкой дверью.

– Дарриэль! – ахнула Верховная, словно я только что подписала смертный приговор, причем не только себе. – Извините, ее Мастер Голландиэль, она сама не знает, что говорит.

Злорадная усмешка скользнула по губам мужчины.

– Напротив, Верховная, думаю, девушка сказала именно то, что хотела. – Рука, затянутая в кожаную перчатку, легла на рукоять меча. – Заклинательница Дарриэль, я имею честь вызвать вас на Поединок чести и уступаю вам право выбрать место и время.

«Во влипла!» – простонала я в душе. Этот субчик вполне может настругать из меня сотню маленьких Заклинательниц. Определенно этот сон мне не нравится. Проснусь и больше никогда не засну. Или придумаю зелье, чтобы никаких дурацких сновидений с драконами. А, гулять так гулять!

– Мне ни к чему ваша снисходительность, Мастер Голландиэль. Подойдет любое время и место, – процедила я.

– Дарриэль!!! – Вопль Верховной оглушил, поселив в голове гулкий колокольный звон.

Ей бы сиреной работать.

– Ну ладно, она девчонка! А вы, Мастер? Разве у вас нет других дел, как вызывать неразумных девушек на Поединок? Идет война, а вы тратите время на дурацкие выяснения отношений.

– Война, говорите? Идиотизм необходимо лечить в любое время.

Поединок должен был состояться тут же во дворе. Золотой дракон с удивлением наблюдал за суетой эльфов, выражение морды ящера свидетельствовало о невысоком мнении последнего об обитателях обители. Что поразительно, в обители жили только эльфийки и кроме Мастера Голландиэля к мужскому полу можно было отнести разве что дракона, и того условно (ибо о половой принадлежности рептилию никто не удосужился спросить).

– Можешь выбрать себе оружие, – милостиво предложил он.

Надо же, какой широкий жест.

– Нет, спасибо, – насмешливо фыркнула я. – Все свое ношу с собой.

– Не глупи, Дарриэль, – одернула меня Верховная. – Если дело дошло до Поединка, выбери оружие. Ни к чему заканчивать жизненный путь так глупо.

– Надо полагать, если меня укокошат с тяжеленной железякой в руках, это будет менее глупо, – ехидно фыркнула я.

– Ладно, как знаешь, – пожал плечами Мастер и создал сферу.

– Это еще зачем? – опешила я.

– Чтобы не пострадал никто, кроме нас, разумеется, – усмехнулся тот. – Ты действительно собралась драться голыми руками?

Нет, положительно задушу мерзавца!

– Зачем же такие крайности? Меня все считают ненормальной. Если я тебя покусаю, тебе сделают сорок уколов от бешенства. Впрочем, уговорил, черт языкастый, я подготовлюсь.

«Ахурамариэль?»

Молчание было ответом.

«Ахурамариэль!» – запаниковала я. Неужели в этом глупом сне меня разделило-таки с эльфийским клинком? Против Мастера мне не выстоять и пяти минут. Тьфу! Что я такое говорю? И пяти секунд будет много. Ёлы-моталы!

Мастер Голландиэль терпеливо ожидал начала.

– Не стоит тянуть время, – усмехнулся он.

Если эльф продолжит в том же духе, я за себя не ручаюсь. Ладно, Ахурамариэль, сам напросился, железяка никчемная. Я подпрыгнула:

– Ахурамариэль! – завопила я. – Ахурамариэль!

Следующие десять минут Мастер с удивлением на лице наблюдал за прыгающей и орущей мной. Прыжки отдаленно напоминали танцы у костра первобытного племени, возвещающего далеким предкам о начале военных действий против соседей-каннибалов. Эльф даже удивленно приподнял бровь – неслыханное проявление чувств.

– Верховная права, ты ближе к безумию, чем я думал.

– Ахурамариэль! – в очередной раз возопила я. – Этот придурок замочит нас оптом, пока ты прячешься!

«Никто не может назвать меня трусом, – прошипел эльфийский клинок, материализуясь в руках. – Как ты умудрилась наехать на Мастера Драконов?»

«Наверное, просто везет, – улыбнулась я, искренне радуясь появлению клинка. – Ты отказываешься драться?»

«Шутишь? Всю жизнь мечтал оказаться по эту сторону от Мастера. Только ты мне не мешай».

«Ладно. Уговорил. Вмешиваться не стану. Вопреки расхожим мнениям, я не самоубийца и не сошла с ума. Объясни, а что значит по эту сторону клинка?»

«Именно то и значит. Обычно я находился в руках какого-нибудь Мастера. А что тебя удивляет? Меня выковал один из лучших Мастеров Оружия, он потратил на мое создание больше года, и, даже только что родившись на свет, я стоил целое состояние».

«И сколько примерно?»

Ахурамариэль довольно хихикнул:

«В цифрах не скажу, но если продать эту обитель, все равно не хватит».

Я мысленно присвистнула. Ничего себе!

Мастер Голландиэль с восхищением разглядывал соткавшийся практически из воздуха прекрасный эльфийский клинок. Его явно мучил вопрос: «Откуда девчонка могла взять такое чудо?» Даже на расстоянии клинок впечатлял своей красотой. Лучи полуденного солнца ласково играли на гранях, подчеркивая холодное изящество оружия. По сравнению с великолепным мечом его Убийца Грифонов выглядел неуклюжей железякой.

– Ладно, – обреченно вздохнула я, обрывая мысли задумавшегося эльфа, – приступим. Или, может быть, Мастер раздумал драться?

– Ничуть не бывало, – усмехнулся тот, пожирая глазами мое оружие. – Так торопишься расстаться с бессмертием?

– Бессмертием? – оторопело переспросила я.

– Ну да. Мы же бессмертны.

– Серьезно? – искренне удивилась я. – Значит, если я сейчас отрублю тебе голову, ты просто поднимешь ее, сунешь под мышку и удалишься, насвистывая песенку?

– Нет, конечно, – выдавил Мастер, пораженный необычными фантазиями оппонентки.

– Следовательно, мы не бессмертные, скорее долгоживущие.

– Не вижу никакой разницы.

Но разница была. Получается, если тебя могут убить, то ты не бессмертен, вне зависимости от продолжительности жизни. Истинно бессмертными могут быть только боги, и то в некоторых религиях их убивают. Я открыла было рот, чтобы просветить заблуждающегося, но была грубо прервана:

– Хватит! Приступим.

Эльф встал в боевую стойку. Я последовала его примеру, но это была заслуга Ахурамариэля. Мечи скрестились, звеня и высекая искры. Первые выпады – пробные, чтобы проверить уровень подготовки друг друга, насколько противник умеет владеть оружием. Мы разошлись, тяжело дыша.

«Силен!» – восхищенно прошептал Ахурамариэль.

«Сильнее тебя?»

«Не знаю. Во всяком случае, провел в тренировках не одно столетие. Чем ты ему так насолила, что он снизошел до поединка с малолеткой?»

На это я только могла пожать плечами.

«Нагрубила».

«Не-э-эт. Мастер такого уровня не унизится до мелочных обид».

«Ну тогда не знаю».

Мы сошлись. Это напоминало танец со звенящей смертью, словно внутри звучит напряженная, слышная только тебе мелодия. Я отражала удары, уходила в сторону и парировала выпады, наносила удары сама и даже не успевала заметить, в какой последовательности. С таким же успехом я могла спать по ходу дела, но тут произошло странное. По мечу противника сверкнула молния, меня грубо отбросило и ударило о силовое поле сферы.

– Ё-моё!!! – взревела я. – Жулик! Так нечестно!

– Использование магии допускается правилами Поединка, – откликнулся Голландиэль.

– Ерунда! С каких это пор?

– Так было всегда.

«Он прав», – подтвердил Ахурамариэль.

«Блин! Мог бы сообщить об этом заранее!»

«Об этом каждый эльф знает с пеленок».

«Ахурамариэль, может, для тебя это открытие, но я не эльф!»

«Иногда я об этом забываю», – тихо вздохнул тот.

Не поняла. Это был комплимент, что ли?

– Продолжим?

– Согласна.

Мечи скрестились с новой силой.

«Займи его чем-нибудь, пока я попробую колдовать».

«Постараюсь».

Но Мастер тоже не дремал и ближайшие полчаса не давал мне ни единого шанса сосредоточиться. Мужик оказался горазд на выдумки. А отражать его пусть простые заклятия, параллельно пытаясь сплести что-нибудь свое, было невозможно. Я начинала плести заклинание, он отражал атаку, затем я плела новое, забывая о старом. Результат оказался совершенно неожиданным. Так вот как рождаются новые заклинания! Магия накапливалась: заклинание за заклинанием, слово за словом рождалось нечто новое. Сила гудела в ушах как набат, пока я искала конечное слово, позволяющее завершить заклятие раньше, чем накопленный магический потенциал разорвет меня самое на маленькие кусочки. Я перебрала кучу слов и знаков, каждый из них либо был отвергнут, либо органично вливался в заклятие, усиливая мощь последнего.

Чувствуя себя беременной женщиной в поисках акушера, я добавила до кучи древний символ огня и… получилось! Заклинание ушло, отката я не почувствовала, значит, оно благополучно настигло того, кому предназначалось. В глазах потемнело, и я рухнула на колени, из последних сил стараясь не отключиться.

«Ничего себе!» – удивленно присвистнул Ахурамариэль.

Я осторожно перевела взгляд на то место, где должен был находиться противник.

– Ничего себе! – эхом отозвалась я.

Мастер Драконов исчезал. Исчезал медленной дымкой, меняя очертание собственного тела. Это не было похоже на смену облика оборотня. Не то чтобы мне приходилось видеть сам процесс у перевертышей, но его более-менее подробно описывали очевидцы, которым удавалось избежать клыков. Не было болезненных спазмов мышц, выворачивающихся суставов и перестройки костей. Это было серебристое свечение, постепенно уплотняющееся в нечто другое, не похожее на эльфа даже отдаленно. Завороженным взглядом я досмотрела превращение до конца и услышала, как с громким хлопком лопнула созданная Мастером сфера. И тут на песок двора ступил прекрасный черный дракон.

– Этого просто не может быть! – прошептала я, соскальзывая в беспамятство.

15

Я проснулась не от тычков, воплей и угроз, а от запаха ароматного чая, которым был напоен воздух. Организм вынырнул из сна, настойчиво требуя еды и питья. Я распахнула глаза и с чувством потянулась.

– Проснулась, спящая красавица? – промурлыкал вкрадчивый голос Аррандэль. – Сейчас принесу завтрак.

Волшебное слово «завтрак» прозвучало как музыка для моей обессиленной тушки, желудок голодно заурчал, намекая, что терпение его небезгранично. Аррандэль поставила переносной столик и водрузила на него большую тарелку с яичницей с ветчиной. Я накинулась на предложенное блюдо как оголодавший дракон и уничтожила его раньше, чем успел завариться чай, к которому, кстати, были предложены дивные, тающие во рту пирожные.

– Аррандэль, – обратилась я к снисходительной эльфийке, когда первый голод был утолен, – Мастер Голландиэль умудрился превратиться в дракона.

– Поправка: это ты сделала из него дракона.

– Ладно. Я превратила эльфа в дракона, и мне это удалось. Но я ведь знаю, что это в принципе невозможно. Превращение кого-то в нечто гораздо большее чревато получением мелкорубленого фарша.

– Ты права. Ни одно тело, даже если оно настолько тренировано, как у Мастера, не выдержит столь кардинального изменения. То есть, если ты мышь, то сделать из тебя слона фактически нереально.

– Но ведь я видела, как Голландиэль стал драконом.

– Правильно. Нельзя из эльфа сделать дракона, если он сам не является драконом.

– Это как? – опешила я. – Мастер Голландиэль – дракон?

– Не совсем. Ты слышала, откуда ведут род эльфы клана Золотого Дракона? – Я покачала головой. – Тогда слушай. Когда-то паривший в небе Золотой Дракон увидел прекрасную эльфийку и пленился ее красотой. Чтобы добиться руки избранницы, дракону пришлось принять облик прекрасного золотоволосого юноши. Он похитил девушку и добился от нее ответных чувств. От этого брака ведут свой род эльфы клана Золотого Дракона. Понятно?

Я кивнула. Хотя в моем понимании эльфы и драконы – существа, мягко говоря, слишком разные. Как один мог плениться другим – непонятно.

– И что это значит?

– Это значит, что в Мастере Голландиэле течет кровь Золотого Дракона, поэтому он смог пережить такую трансформацию.

Логика в этом была.

– Аррандэль, мне показалось или Мастер Голландиэль питает ко мне личную неприязнь?

– Неприязнь? – неожиданно рассмеялась та. – Нет. Он хочет соединить ваши судьбы.

– Чего?

– Жениться на тебе, разумеется.

Я вытаращила на нее глаза, раскрыв рот от удивления. Интересно эльфы пляшут…

– Оригинальный у него способ делать предложение посмертно. Или он извращенец и хотел жениться на трупе?

Теперь настала очередь удивляться Аррандэль:

– О Единорог! Он вовсе не собирался тебя убивать.

– Это так сейчас называется? Он вызвал меня на Поединок.

– Разумеется. Но ты один раз ему уже отказала. Если бы он победил тебя в честном Поединке, то у тебя был бы выбор: либо принять его предложение, либо умереть.

Ничего себе способ завоевать благосклонность девушки!

– Тогда почему Верховная так перепугалась?

– Потому что последнее время ты ведешь себя, мягко говоря, неадекватно. И вызов на Поединок только убедил ее в нестабильном состоянии твоей психики.

– Она считает меня сумасшедшей?

– Не принимай близко к сердцу, но да. Заклинательницы Драконов очень редки в основном потому, что редко доживают до своего столетия. Они сходят с ума гораздо раньше. Говорят, разум дракона настолько чужд всему, с чем нам приходилось сталкиваться, что такой контакт просто не может не сказаться на психике. Только не говори, что ты этого не знала. А ты то бегала от Мастера, делая все возможное и невозможное, чтобы не дать ему ни малейшего повода придраться и вызвать на Поединок, то открыто провоцируешь скандал. Хочешь сказать, это поведение нормальной эльфийки из клана Серебряного Единорога?

Я потупилась. Сон отчего-то становился все запутанней и запутанней, и, как ни странно, я уже не была уверена, хочу ли я проснуться или нет. Хотя в любом случае книгу прочитать стоит. Надо же, какая интересная!

– Ладно. Рада, что мы оказались неправы. Ты победила, а не предпочла смерть замужеству, как мы опасались. Теперь, когда с завтраком покончено, будь любезна, спустись во двор и успокой бывшего жениха, пока он не разгромил обитель.

Я послушно спустилась вниз и вышла во двор. Картина, представшая моему потрясенному взору, производила сильное впечатление. Огромный черный дракон с чешуей, переливающейся на солнце всеми оттенками темно-синего, темно-зеленого и темно-красного, носился по двору как угорелый. На одной из башен обители горделиво восседал молодой золотой дракон. Завидев меня, он приветливо помахал лапой и слетел вниз с изяществом курицы, спорхнувшей с насеста. Приземление больше напоминало посадку слепого летчика, у которого вышли из строя все приборы. Шумная посадка у него получилась, даже земля ощутимо вздрогнула.

– Ты не в курсе, чем это занимается твой черный собрат? – поинтересовалась я у золотого дракона, потиравшего ушибленное при посадке пузо.

– Пытается научиться летать.

– И как успехи? – заинтересовалась я.

– Пока не очень, – злорадно хмыкнул золотой. – Я ему предлагал спрыгнуть с высоты, например с башни.

– Ну и?..

– Ничего не получилось. У вас слишком узкие лестницы для дракона его комплекции.

Может, оно и к лучшему. Отскребать со двора гигантских размеров котлету, покрытую чешуей, удовольствие ниже среднего. Золотой дракон улегся рядом, и мы стали дружно болеть за марафонца. А он в хорошей форме. Вон как шустро перебирает лапами.

– Дарриэль! – Голос Верховной над ухом заставил меня взвиться вверх от неожиданности.

Я приземлилась на дракона и взвыла благим матом, приложившись мягким местом о жесткую чешуйчатую шкуру ящера.

– Кажется, тебя просили успокоить Мастера Голландиэля? Или я ошибаюсь?

– И как вы это себе представляете? – опешила я.

Перспектива быть растоптанной когтистыми лапами неудавшегося жениха не вдохновляла.

– Ты же у нас Заклинательница. Тебе виднее. Но чтобы через пять минут все было тихо. Да, чуть не забыла. Делай что хочешь и как хочешь, но верни Мастеру Голландиэлю его эльфийский облик! Это приказ! – Верховная резко развернулась – так что туника взметнулась вокруг стройных ног – и гордо удалилась, оставив меня в недоумении гадать, как угомонить мятущегося дракона.

В голову, как назло, ничего умного не приходило. Разве что встать на пути бегущей рептилии? Ахурамариэль обозвал меня «самоубийцей». В ответ я только пожала плечами и подумала: «Не предлагаешь – не критикуй».

Я вытянула вперед руки и заорала:

– Стоять!!! – подкрепив свой вопль заклинанием магического щита.

Дракон несся на меня со скоростью почтовой упряжки и останавливаться вовсе не собирался. То ли он не слышал моего крика, то ли принципиально решил затоптать и тем самым избавиться от надоедливой Заклинательницы. Магический щит лопнул как мыльный пузырь, я с воплем отпрыгнула в сторону и не слишком удачно приземлилась на пятую точку, ругаясь, как пьяный матрос, поскользнувшийся на палубе. Золотой дракон скептически фыркнул и вытянул лапу, черный споткнулся и улетел вперед, испуская огонь, как сломанный огнемет. В результате огневой атаки черного дракона северная стена обители сначала обуглилась, а потом и вовсе рухнула, не выдержав столкновения с мощным лбом дракона.

– Дарриэль!!! – Вопль Верховной грозил разрушить оставшиеся три стены обители до основания. – Негодная девчонка! Я же просила тебя остановить дракона, а не разрушать обитель.

– Но, Верховная… – прикинулась дурочкой я. – Я в точности выполнила ваш приказ. Вы же не уточняли, как именно я должна это сделать.

Целую минуту, пока взбешенная эльфийка буравила меня испепеляющим взглядом, я думала, что она меня убьет. Женщина оказалась очень мужественной и взяла себя в руки. Она просто прикрыла глаза, видимо сосчитала про себя до десяти (удивительное самообладание, мне бы и до ста не хватило) – и глаза открыла уже спокойная, сосредоточенная женщина.

– Хорошо. В следующий раз я буду более конкретна в приказах. А теперь иди в свою комнату и приведи себя в порядок. – Прозвучало это как «убирайся с глаз, пока я не предала тебя медленной и мучительной смерти».

Я поспешила убраться, пока она не передумала. Сон сном, но даже во сне может быть больно. Но я не успела. Небо вдруг потемнело, повеяло холодом. Послышался странный гул, словно кто-то, напрочь лишенный музыкального слуха, взялся играть на контрабасе. Все застыли, задрав лица кверху и с тревогой вглядываясь в небо.

– На нас напали! – раздался властный голос Верховной. Магически усиленный, он пронесся по территории обители словно из громкоговорителя. – К оружию!!!

Золотой дракон вскочил и издал воинственный трубный рев, завидев своих извечных врагов – грифонов. Грифоны! Они заполнили потемневшее небо, как стаи перелетных птиц осенью.

Вооруженные девушки выскакивали из обители, на ходу застегивая пояса с мечами, поправляя кольчуги, налаживая стрелы на луки. Со стены дали первый залп. Несколько грифонов взревело и рухнуло вниз, остальные сгруппировались в боевые клинья и пошли в атаку. Мощные когти не давали воительницам ни единого шанса на выживание. Снизу ударили несколько магических молний. Опаленный грифон выпустил из когтей схваченную девушку, стрела тут же пробила его крыло, и он рухнул вниз, теряя остатки перьев.

Я никогда раньше не была в подобном бою. Ощущение смерти и боли, веявшее отовсюду, заставило меня остолбенеть. Внезапно меня подкинуло в воздух, и я, нецензурно ругаясь, шлепнулась прямо на широкую чешуйчатую спину золотого дракона, ощутимо приложившись животом к выпирающему гребню. Пока я безуспешно пыталась вдохнуть, кожистые крылья сделали несколько сильных взмахов, и дракон взмыл в воздух. Мне приходилось летать на метле, но дракон – это нечто другое.

– Не бойся! – крикнул ящер, перекрывая шум ветра в ушах. – Я не дам тебе упасть, но для этого ты должна принять мою магию.

– Это как?! – заорала я в ответ.

– Полагаю, что тебе нужно постараться ощутить себя единым целым со мной.

– Так ты не уверен?

– Я ни разу не летал со всадником на спине. Конечно, я не уверен. Но мы должны попытаться. На земле у тебя слишком мало шансов выжить, а боевой дракон – хорошее подспорье для наших.

Вопреки обыкновению я не стала спорить. Объяснялось это просто: жить очень хотелось. Пытаться расслабиться на летящем драконе, когда он то и дело уворачивается от чьих-то когтей, примерно то же самое, что пытаться пить кофе на американских горках. Но я очень старалась, даже зажмурилась, чтобы отвлечься от мельтешащих вокруг грифонов, и мое усердие было вознаграждено. Внезапно я ощутила под собой не просто чешую, мышцы и плоть, а пламя. Оно струилось, мерно гудело, пульсируя, как живое, трепещущее сердце. И полет больше не казался таким ужасным, он завораживал, как танец огненной саламандры в камине. Это было не просто интересно, это было чудесно! Я открыла глаза:

«Ахурамариэль, нам предстоит битва».

«Ты окажешь мне честь, всадница. Всегда мечтал сразиться на драконе».

Теперь, когда мы представляли с драконом единое целое, я перестала опасаться позорного падения вниз, и мы вступили в бой с превосходящими силами противника. Золотой выпустил струю пламени, и очередной грифон, взвыв, стал стремительно терять высоту. Другому я отрубила загребущую лапу, тянущуюся ко мне острыми когтями. Встречи с третьим избежали, совершив потрясающую по красоте петлю. В какой-то момент боя мы взлетели слишком высоко над грифонами, и золотой дракон ахнул:

– Смотри!

Я взглянула вниз и вскрикнула. Армия. Огромная армия шла на штурм обители! В испуганный мозг иголками ткнулась мысль: «Им не выстоять!»

Бой закипел с новой силой. Атакуемые с земли и воздуха Сестры Серебряного Единорога дрались отчаянно, они были готовы продать свои жизни очень дорого. Черный дракон очнулся и помогал Сестрам огневой мощью. Я крикнула:

– Замочим гадов!!!

И влетела в гущу грифонов, размахивая мечом и помогая себе магией. Заклинания были простыми, но действенными. Здесь не надо было заботиться о том, какого рода магию я использую. Это же сон, в конце концов.

Внизу раздался грохот. Это рухнула одна из башен обители, погребая под собой защитниц. Грифоны, казалось, не убывали, а где-то недалеко размножались почкованием. Внизу дела обстояли не лучше. Обитель охватило жадное пламя. Нигде не было видно черного дракона. Кольнула мысль: «А жив ли он вообще? И остался ли в обители хоть кто-то в живых?» Словно в ответ моим мыслям в нападавших ударил фаербол. Кто-то завопил и рухнул с коня. Битва продолжалась.

В глазах рябило от множества врагов, рука онемела, устав рубить и колоть. Золотой дракон тоже устал. Пламя вырывалось все реже, и разрушений было все меньше. Вместе с этим пришло ясное осознание поражения.

«Мы должны отступить», – констатировал Ахурамариэль.

«И бросить тех, кто внизу?» – возмутилась я, отрубая очередную когтистую лапу, но движение вышло каким-то скованным и неловким.

«Если мы долетим до эльфийского Града, то сможем сообщить о случившемся. Тогда есть шанс, что прибудет подкрепление. Остаться – значит погибнуть просто так».

«А если не успеем? Если помощь придет слишком поздно?»

«Лучше поздно, чем никогда, – философски заметил Ахурамариэль. – Посмотри на дракона, он еле держится в воздухе. Если мы не решимся, сейчас он рухнет вниз и не мне тебе говорить, что от нас останется».

Я невольно глянула вниз. С грохотом рухнула еще одна башня, отдельными всполохами сверкали боевые заклятия, но участь обители уже была решена. С ближнего холма раздался трубный звук рога и хлынул новый поток разношерстных воинов Темных. Плечо ожгла резкая боль, я замахнулась на грифона, раскрывшего на меня клюв. Тварь завопила. Следующий удар, но уже когтями, пришелся на бок золотого. Дракон взревел от боли, ударил грифона когтистой лапой, грифон полетел вниз, но золотой тоже стал заваливаться набок. Мамочки!

– Ты падаешь! – завопила я.

– Я в курсе! – рыкнул дракон, пытаясь выровнять полет.

Нас бросало из стороны в сторону, как шарик в лототроне. Я вопила от ужаса, позабыв про меч, про бой, вообще про все на свете. Грифоны разлетались в стороны, как малолитражки от грузовика, за рулем которого сидит пьяный водитель. Некоторые, правда, норовили выхватить из нас по кусочку, видимо на сувениры. Где-то около самой земли дракону все же удалось взять себя в лапы, и наше падение теперь могло с гордостью именоваться плавным планированием.

На земле нашему приближению обрадовались и приготовились, ощетинившись мечами, копьями и луками. Некоторые особо активные так и норовили подстрелить из арбалета. Нет. Ну никакого воспитания у народа! Золотой быстро заработал крыльями, и мы не только перестали падать, но и набрали высоту. Стрелы нас теперь не доставали, а грифоны возобновили атаки. Я проорала заклинание и сильно удивилась, когда с пальцев соскользнула голубая молния, и ближайший грифон взвыл от боли, стараясь сбить пламя со спины. Правда, большого урона птичке нанести не удалось (проплешина на спине со временем зарастет), но все равно приятно. Следующим заклинанием стал магический щит. Вещь, требующая сильных энергетических затрат, но это все, чем я могла блеснуть.

«Как думаешь, сколько нам лететь до Града?»

«Если повезет, несколько часов».

«А если нет?»

«Несколько дней».

Я тихо присвистнула. Держать магический щит в течение нескольких часов не удастся, а уж несколько дней… Светлые силы, где же вы? Погибаем ведь! Грифоны поняли, что добыча ускользает, и заметались вокруг обозленными воронами. От многочисленных ударов щит трещал, грозя лопнуть. Но тогда мы останемся полностью беззащитными перед противником как с воздуха, так и с земли. Беда в том, что колдовать я и так не особо горазда, а теперь весь магический резерв уходил на поддержание щита. Если в ближайшие несколько секунд ситуация не изменится, нам хана. Чудо. Нам нужно чудо. Чудо, ау!

Трубный рев драконов возвестил приход чуда. Три красных дракона со всадниками на спинах влетели в битву. Магический щит лопнул, я ахнула и устало взмахнула мечом, отгоняя очередного грифона. Прилет драконов вдохнул в битву новую жизнь. Защитники почти стертой с лица земли обители воодушевились и с боевым кличем ринулись на врага. Золотой мог только отмахиваться хвостом и иногда объяснять особо зарвавшимся грифонам их неправоту с помощью когтей-ятаганов.

Раньше я слышала о втором дыхании. Мол, в экстремальных ситуациях, когда доходишь до определенной грани, оно открывается и ты чувствуешь прилив сил. Ну так вот, то ли я еще не дошла до хваленого порога, то ли еще какая накладка организовалась, но прилива сил не было. Их хватало только на вялое отмахивание мечом от атакующих грифонов.

Всадники на красных драконах оказались ребятами не промах, ряды грифонов редели. По сравнению с золотым красные были огромны и струю пламени выпускали куда более внушительную. Старые недруги грифоны и драконы схлестнулись не на жизнь, а на смерть. Пользуясь замешательством в стане противника, нам удалось подняться выше и взять тайм-аут, чтобы зализать собственные раны. Бок дракона кровоточил, мое плечо тоже оптимизма не внушало, но рана вряд ли была смертельна, а если золотой растеряет остатки сил, мы рухнем вниз и украсим своими останками руины обители. Такой исход никого из нас не устраивал.

– Ты сможешь залечить раны самостоятельно? – озадачила я дракона.

– Нет, – устало прошипел он. – Слишком много сил уходит на то, чтобы хоть как-то держаться на крыле.

Конечно, мы могли попытаться сесть на землю. Но в руинах шла не менее ожесточенная схватка. Словом, садиться было некуда. Выбор невелик: смерть в небе или на земле. Дело вкуса, но в целом разницы никакой.

«Ты можешь попытаться его вылечить».

«Шутишь? Во мне практически не осталось магии. А что, если в процессе я просто вырублюсь и грохнусь вниз? Успеет ли раненый дракон перехватить меня в воздухе?»

«Вика, ты говоришь глупости и мыслишь не как Заклинательница Драконов или эльфийка».

«Я ведьма, если ты не забыл, и никаким боком к эльфам не отношусь».

«Молодец, что вспомнила, но именно в этом мире или сне, называй как хочешь, ты эльфийка из клана Сестер Серебряного Единорога и к тому же Заклинательница Драконов. А значит, по своей природе твоя магия близка драконам, и лечить их ты можешь».

«Счастлива это узнать».

«Рад, что делаю тебя счастливой, но прими к сведению еще несколько доводов. Во-первых, если ты не предпримешь никаких мер, мы разобьемся. Во-вторых, если ты попробуешь лечить и в процессе потеряешь сознание, дракон не даст тебе упасть. Ты же не падала, когда он вытворял головокружительные кульбиты? А ты, в отличие от тех дивных всадников, не пользуешься преимуществом седла».

Я открыла было рот, чтобы возразить, но, черт побери, логика в словах меча была. В конце концов, чем я рискую? Ну потеряю сознание и грохнусь, но в данной ситуации смерть в бессознательном состоянии – это роскошь, доступная не каждому. Тем более смерть во сне приводит к пробуждению. Я коснулась чешуйчатой шкуры золотого дракона раскрытыми ладонями. Произносить заклинания не имело смысла, да они никак и не могли толком сформироваться в измотанном битвой разуме. Просто ощутила свою энергию и направила по блестящей шкуре к ране, стягивая неровные края, сращивая плоть, спаивая ее в единое целое – капилляр к капилляру, клеточка к клеточке. Я видела, нет, не своим обычным зрением, а зрением духовным, как срастается плоть, восстанавливается поврежденная чешуя и кровь вновь циркулирует по капиллярам. И только тогда мое сознание скользнуло во мрак, оставляя опустошенную оболочку, из которой вылилась магия вся, до последней капли.

16

Я очнулась от яркого света, бьющего в лицо. Странно. Вроде бы выспалась, а самочувствие хуже некуда, словно подхватила жесточайшую простуду вкупе с величайшим бодуном. Первая мысль: «С чего я так напилась?» Вторая: «И когда я успела?» В голове словно звонили в набат, а во рту будто устроили сортир куча помоечных котов. Словом, хуже некуда.

– Проснулась, спящая красавица? – Голос незнакомца прошелся по ушам как железо по стеклу.

Я поморщилась, протестуя против такого ярко выраженного садизма. И почему, стоит только бедной девушке дать слабину и напиться, всегда отыщется «доброжелатель», который с перекошенным радостью лицом примется читать лекцию о вреде спиртного и о том, что женский алкоголизм неизлечим. Нет бы принес пивка холодненького или, на худой конец, зелья от похмелья. Ан нет, с умным выражением лица и плохо скрываемым злорадством в глазах читает лекции о пользе трезвого образа жизни. Вот и кто он после этого?

Незнакомец попал наконец в поле моего зрения. Мне удалось сфокусировать взгляд на гордом эльфийском лице лишь на несколько мучительных для организма секунд, после я снова зажмурилась. Солнечный свет бил по сетчатке невыносимо.

– Что? Так плохо? – поинтересовались у меня.

Как ни старалась, не смогла уловить в участливом голосе хоть каплю издевки. Это хорошо. Иначе, несмотря на всю свою боль, я поднялась бы и дала в морду.

– А ты как думаешь? – голосом, далеким от вежливости и мелодичности, поинтересовалась я.

Даже эти несколько слов практически вывернули меня наизнанку, я закашлялась, судороги скрутили тело. Да что со мной? Это не похмелье. Меня прижали к кровати, и губ коснулась прохлада стеклянного стакана.

– Пей.

Пришлось подчиниться или захлебнуться. Как ни крути – выбор невелик. Жидкость оказалась прохладной, густой и на редкость противной на вкус. Я морщилась и пыталась выплюнуть гадость. Но мне не дали смалодушничать и заставили употребить состав до последней вонючей капли. Садисты.

– Вот и умница, – похвалили меня.

Я не оценила благодушного настроя незнакомца и высказала ему все, что думаю о вонючем составе вообще и о нем в частности. Тот почему-то не обиделся.

– Просто поразительное красноречие для умирающей. А теперь спи. Не буду мешать.

Я хотела было возразить, но язык снова подвел меня, и я скользнула в глубокий сон без сновидений.

Следующее пробуждение было лучше. По всей вероятности, снаружи царила ночь или поздний вечер, потому что в комнате было темно. Это радовало. Приятное разнообразие для глаз. Некоторое время я просто тихо лежала, чутко прислушиваясь к ощущениям собственного организма. В целом неплохо. Только присутствовала некоторая опустошенность, словно частичная контузия, когда некоторые звуки барабанной перепонке просто недоступны. Ладно, с этим жить можно.

Я попыталась встать, но тут же шлепнулась обратно. Ослабевшие руки и ноги плохо держали обессилевшую тушку. Хорошо. Будем решать проблемы по мере их поступления. Я мысленно сосредоточилась и бросила все мышечные усилия на то, чтобы сесть. Неимоверная тошнота плюс боль в плече заставили взвыть, но я стиснула зубы, подавила желание послать все к чертовой бабушке и отключиться и… села.

– Молодец я! – Собственный голос прозвучал незнакомо и пугающе до нервной дрожи.

Ежу понятно, что встать после такого дикого напряга – напрасные мечты. Надо хотя бы чуть-чуть передохнуть и собраться с силами. Я осмотрелась по сторонам. Ничего особенного. Комната как комната. При отсутствии освещения совершенно нереально определить, где именно ты находишься. Кровать большая, но это ни о чем не говорит. Стены в темноте отсвечивают белым, но это тоже не примета. Впрочем, если бы я находилась у эльфов клана Голубой Розы, то в ногах беззастенчиво дрых бы Васька, а его нет. Значит, я не на задании. А где? Неужели этот глупый сон еще не кончился? Нет, честно, проснусь – и за мемуары. Назову их, к примеру: «Жизнь Заклинательницы Драконов во время седьмой войны магов».

Ладно, Заклинательница. Пора двигать. Я постаралась не делать резких движений, но все равно ноги подкосились, и я почти рухнула обратно, но вовремя успела уцепиться за спинку кровати и замерла, выравнивая дыхание. Пульс пойманной птицей колотился где-то у горла. Я судорожно сглотнула и сделала первый шаг.

Кто бы мог подумать, что это будет так сложно? Прогулка до двери и восхождение на Эверест в данный момент для меня оказались синонимами. Но ничего. Я девочка упертая. Пока добралась до двери, держась за стеночку, я вспоминала «ласковым словом» грифонов, их родню и идиотов, их напустивших. Так что до дверной ручки я дотянулась полностью обессиленной, но полной решимости уничтожить всех агрессоров магических войн. Я вцепилась в ручку и дернула на себя. Никакой реакции. Я дернула еще раз. Ничего. Закрыли, гады! И что мне теперь делать? Обратно я не доползу, а на полу холодно и неудобно. Пока я причитала о загубленной своей судьбе и пыталась пнуть зловредную дверь (получалось плохо, я сама чуть пару раз не навернулась мордой лица об пол), дверь поехала вперед – и я упала прямо на эльфа.

– Очень интересно. И что здесь происходит?

– Ничего особенного, – откликнулась я, пытаясь отлепить свой организм от мускулистого тела незнакомца. – Зачем меня заперли? Я что, пленница?

– Хотел бы я увидеть того смертника, которому придет в голову запереть воительницу из клана Серебряного Единорога, – ухмыльнулся тот. – Просто дверь открывается наружу, а не вовнутрь. И вам слишком рано подниматься с постели.

– Я иду гулять! – гордо заявила я, хотя отчетливо понимала, что прогулки даже по комнате для меня сейчас находятся за гранью реальности.

– Здорово. Могу составить компанию, все равно не сплю.

– В провожатых не нуждаюсь, – фыркнула я.

Мне удалось отодвинуться от мужчины и – о чудо! – стоять самостоятельно, правда шатаясь, как при штормовом ветре.

– И все-таки я почту за честь проводить леди в сад. Вы ведь раньше не имели счастья бывать в Крепости Драконов?

Такого счастья я не имела. И препиралась скорее из принципа, типа вот какая я независимая. Мужчина подал мне руку, изящным взмахом зажег магические светильники и повел по коридору. На поверку эльф оказался совсем молодым парнем, но изо всех сил старался держаться как взрослый. Но глаза, лучившиеся юношеским задором, выдавали эльфенка с головой.

– Скажите мне, уважаемый… простите, не знаю вашего имени…

– Я Подмастерье Мастера Драконов Куршавиэль.

– А я Ви… Дарриэль. Вот и познакомились. Итак, скажите мне, Куршавиэль, где я нахожусь? И главное – как сюда попала?

– Вас и золотого дракона доставили наши Всадники. Они летали в обитель Серебряного Единорога за Мастером Драконов Голландиэлем. Он сообщил, что нашел осиротевшую драконью кладку. Говорят, там была настоящая битва.

Я скривилась и кивнула. Слово «бойня» подходит больше.

– Кто-нибудь еще выжил?

– Нет. В воздухе, кроме вас с золотым драконом, больше никого не было. Всадникам с трудом удалось пробиться к вам. Говорят, вы дрались отчаянно.

– А Сестры? Мастер Голландиэль? Они живы?

– Не знаю. Всадникам пришлось покинуть поле боя. Ваш дракон выбился из сил и, если бы не наши красные драконы, упал бы раньше, чем добрался до Крепости. Наших Всадников подняли по тревоге, только не вернулись они пока. В Крепости из боевых Мастеров один Мастер Эррариэль остался. Его дракон крыло повредил, вот и ходят теперь оба мрачнее тучи. Так что, если встретитесь, кивните ему и обойдите, пока не зашиб.

– Это ты о ком? – Прозвучавший практически над ухом вкрадчивый голос заставил нас обоих подпрыгнуть от неожиданности.

Подмастерье приземлился удачно, я – нет. Удар о каменный пол радостному мировосприятию не способствовал и завершился потоком ругани, преимущественно нецензурной, с использованием идиоматических оборотов на нескольких языках. Эльфы стояли как громом пораженные, изображая скульптуру «Студенты вспоминают, что завтра экзамен». Ага. Попробовали бы они так шлепнуться!

– Мальчики, будете стоять разинув варежку или все-таки предложите даме руку? – процедила я с пола.

Меня подняли на ноги, я взвыла от боли, и объяснила народу в доступной форме, что нельзя понимать все буквально и с женщиной надо обращаться нежнее, чем с буренкой средней упитанности. Народ расплылся в глупых ухмылках. Я озверела и попыталась пнуть их ногой. Не вышло. Ладно. Запомню. Вообще я не злопамятная, только злая, и память у меня хорошая.

– Замечательно, что я вас встретил, – заявил Мастер Эррариэль (это был он). – Хотя вам, леди Дарриэль, рано еще подниматься на ноги, но все к лучшему. Не знал, что среди Сестер есть Всадницы. И когда только дракона обучить успели?

– А мы его не обучали, – пожала плечами я.

– А кто? Из наших Мастеров его никто не обучал, да и молод он еще для боя.

– Его никто не обучал. Дракон прилетел разбираться по поводу украденных яиц, а тут бой. Он меня на спину закинул, сказал, что у нас наверху больше шансов будет.

Эльфы затормозили так резко, что я чуть руки себе не вывихнула.

– Совсем обалдели?! – взвыла я. – Смерти моей хотите?

Мой вопрос проигнорировали.

– Ты вылетела в бой на необученном драконе? – ошалело вопросил Мастер.

– Ну вылетела. И что тут такого? – удивилась я.

Тоже мне сложность нашел. Тут главное – роли распределить. Золотой был огнеметом и обеспечивал поддержку огнем, а я прикрывала его спину мечом. Пораженные эльфы смотрели на меня, как на гремучую смесь идиотки с камикадзе.

– Прошу прощения, моя леди, – первым справился с бурей эмоций Мастер. – Но у нас принято обучаться искусству боя на драконе, воспитывая последнего с момента появления из яйца. Кого в этот момент дракон увидит, с тем и станет общаться в дальнейшем. А вы с золотым драконом видели друг друга в течение пары часов и после этого держались в воздухе одни против стаи грифонов.

– Если я поняла вас правильно, так никто никогда не поступал?

– Так вообще не делается! Вы знаете, что ваш золотой буянит? Вот хотел вас к нему отвести. Теперь уж и не знаю… Дикий дракон! Надо же!

– Да ладно, отведите меня к нему. Помимо всего прочего, я же еще и Заклинательница.

Помещение, где держали драконов, было огромным. Ничего больше я в жизни не видела. Слышался недовольный драконий рев. Судя по звукам, дракон был не один. Мастер открыл дверь, и нашему потрясенному взору предстала картина наезда золотого дракона на большого красного. Последний скорее просто отмахивался от оборзевшего молодого, прекрасно понимая, что они не соперники. Золотой лез всерьез, но огня пока не было. В этот момент я поняла, что даже не знаю, как зовут моего дракона. Странно. Мы дрались вместе против кучи грифонов и даже не узнали имен друг друга. Хотя мое имя он, кажется, слышал. И как к нему прикажете обращаться? Эй, золотой?.. Глупо как-то. Эй, дракон? Еще лучше. На меня смотрели. От меня ждали действий. Я вздохнула как мученица, идущая на эшафот.

– Привет! – крикнула я. – Привет!

Меня услышали. На меня уставились сразу две недоумевающие драконьи морды. Золотой моргнул, красиво изогнув шею в приветствии.

– Ну? И чего буянишь? – ласково поинтересовалась я у чешуйчатого друга.

Дракон стыдливо потупился и шаркнул лапой по опилкам:

– Тебя унесли и не сказали куда. Они даже не сообщили мне, что с тобой стало.

– И ты стал бузить?

– Нет. Я подождал целых три дня.

– Ого! И сколько же я провалялась в отключке?

– Неделю.

Обалдеть. Я попыталась свыкнуться с этой мыслью. Н-да. Неужели ранение было настолько серьезно?

«Не забывай, ты еще и лечила дракона. У него масса тела гораздо больше твоей, и даже на заживление маленькой царапины уходит много энергии. А это была отнюдь не царапина. Ты истощила свой резерв полностью. Собственно, чему ты удивляешься?»

«Да, в общем, уже ничему».

– А как тебя зовут? – скромно поинтересовалась я у дракона.

– Ой, забыл представиться, – потупился золотой. – Меня зовут… И произнес нечто длинное, состоящее преимущественно из одних согласных.

Словом, произнести это может только дракон, остальных заклинит после нескольких слогов.

– Это очень длинно. Можно я буду звать тебя просто Улфи?

– Можно, – кивнул тот, и в глазах ящера мелькнуло нечто смахивающее на озорство.

Раздался рев трубы, трубный звук подхватил красный дракон, приветствуя собратьев. Возвращение Всадников вывело Мастера из задумчивости, а Подмастерье завопил нечто приветственное и помчался зажигать посадочные огни.

Драконы садились организованно, по одному. Слаженно тормозили мощными лапами и отходили в сторонку, дабы другим не мешать. Для созданий такой комплекции посадка проходила на редкость тихо. Последние драконы садились втроем. Двое красных красавцев буквально волокли третьего – черного. Последний бессильно повис между двумя собратьями, голова моталась из стороны в сторону, глаза закрыты. Неужели Мастер Голландиэль? Жив, значит…

Всадники спешились и столпились около поверженного ящера. Драконы скорбно трубили, словно прощаясь с другом. И что за привычка хоронить заживо? Я подобралась поближе, бесцеремонно расталкивая эльфов, нарываясь на их возмущенные взгляды.

Я склонилась над распростертым телом рептилии. Крылья распростерлись, как грязный, сломанный зонтик. Гордый великан, поверженный врагами.

– Он жив? – спросила я, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Пока да, – ответили мне.

– Что значит – пока? Делайте что-нибудь!

– Заклинательница, вы когда-нибудь пытались лечить дракона?

– Да, – кивнули мы с Улфи, являя собой пример сплоченности Всадника и дракона.

– Значит, имеете понятие о принципе лечения ран у дракона. Проблема в том, что его масса намного превышает эльфийскую. Следовательно, чтобы вылечить пустяковую, с точки зрения самого дракона, царапину, придется потратить большое количество магической энергии.

– Короче, – нетерпеливо прервала я неторопливую речь эльфа.

Тоже мне лектор нашелся. Этак мы до утра болтать будем и ни к чему не придем.

– Вы меня очень обяжете, леди, если не станете сбивать меня с мысли. Итак, на чем я остановился… Ах. Чтобы залечить раны данного дракона, нам не хватит всей объединенной энергии наших Мастеров.

– И вы даже не попробуете? – ужаснулась я.

– Леди, – терпеливо, как надоедливому ребенку, ответил эльф, – мы не можем выкачать силы всех Мастеров на лечение одного дракона. Идет война, в любую минуту может напасть враг, и нас постигнет печальная участь ваших Сестер.

– В отличие от Сестер, у вас есть драконы. – От едкого сарказма моих слов эльф пошатнулся как от увесистой пощечины.

– Не наша вина, что Сестрам Серебряного Единорога пришлось принять неравный бой. Они храбро сражались, и их имена золотыми буквами будут вписаны в летопись войны.

«Очень им это поможет!» – хмыкнула я про себя. Стоп. Я боялась спугнуть наклюнувшуюся мысль.

– Если я правильно поняла, проблема в его размерах?

– Поздравляю, моя леди, вам удалось уловить самую суть вопроса, – едко заметил эльф, и мне нестерпимо захотелось съездить этому перворожденному по его надменной физиономии и подпортить прекрасный профиль. Остальные эльфы упорно молчали, красноречиво так, гнетуще. Если они хотели меня смутить – не удалось. Фигушки им, а не мои смущенно потупленные глазки и покрасневшее личико.

– То есть, если он приобретет размеры эльфа, шансы будут?

Эльфы молча вытаращили на меня глаза.

– Только тут есть нюанс – мой магический резерв истощен. Не будут ли высокорожденные лорды так любезны поделиться со мной толикой своей магии?

Народ покосился на меня так, словно я предложила выпить их кровь и станцевать канкан на могилах их предков. А что я такого предложила? Жалко своей силы? Молчат, паразиты. Жлобы, да и только.

– Я поделюсь!

Я обернулась и встретилась взглядом с золотым драконом.

– А ты уверен, что у тебя осталось достаточно магии, чтобы еще и делиться? – нахмурилась я.

– Не волнуйся. Драконы восстанавливаются быстрее эльфов, да и нужно тебе совсем немного.

Тяжело признавать такое, но раньше мне никогда не приходилось одалживать у кого-то магию. То есть где-то, наверное, это было написано или даже на уроках обучали… Но, словом, я опять где-то гуляла. Досадно. Золотой смотрел выжидательно. Черный не двигался и, казалось, не дышал вовсе. Вряд ли он нас слышал, может, уже вообще скончался, пока мы тут гадаем, что делать с бронированной тушей. А, была не была! Пускай показывают на меня пальцем.

– Я никогда этого раньше не делала, – с трудом выдавила я.

Позорище-то!.. Даже зажмурилась, чтобы, тыча в меня пальцем, кто-нибудь особо активный в глаз не попал.

– Я тоже.

– И как будем делать то, о чем понятия не имеем?

– Я сказал, что ни с кем раньше магией не делился, но я знаю, как это делать. Прикоснись ко мне.

Я подошла ближе, откинулась назад так, чтобы спина касалась чешуйчатой груди.

– Вот так?

– Да. Правильно. Теперь сними внутренние барьеры.

– Зачем?

– Затем, чтобы моя магия могла спокойно течь и не отторгалась тобой.

Я поежилась. Если снять все внутренние блокировки и щиты, я стану абсолютно беззащитна. Взгляд опустился до черной морды. Из ноздри дракона потекла струйка крови. Ладно. Что я теряю? А дракону могу помочь. Постаралась расслабиться, осторожно сняла щиты и… внутрь хлынул огненный поток, горячий как лава и ослепительный, как солнечный свет после месяца темноты. Я вскрикнула и отпрянула, стараясь вдыхать ночной воздух как можно глубже, чтобы хоть как-то унять клокочущий внутри пожар.

– Извини! – Морда золотого дракона была такой виноватой, что бить ее почему-то сразу расхотелось.

– Ладно. Проехали.

– Ну я же в первый раз.

Ноги не держали. Пошатываясь, я подошла к черному и положила на него руки. Ничего. Попробовала еще раз. Эффект тот же. Слезы защипали глаза. Я пробовала и пробовала. Заклинания отлетали от шкуры и рикошетом били во что ни попадя. Вскоре вокруг не осталось ни одного эльфа. Все благоразумно очистили площадку, смекнув, что в такой ситуации смерть не самое страшное. Гораздо досаднее существовать века в облике улитки или жабы.

– Ничего не получается! – пожаловалась я неизвестно кому.

«Мы можем попробовать сделать это вместе», – прозвучал в голове мягкий баритон.

Поначалу я приняла его за Ахурамариэля, и только долгую секунду позже подняла глаза и утонула в янтарной бездне огненных зрачков красного дракона.

«Давай попробуем сделать это вместе».

– Это ты?! – вскрикнула я и чуть не рухнула на землю от неожиданности.

Меня бережно подхватили зубами и поставили на ноги.

«Зачем же так орать? Оглушила. Можем общаться и другим способом».

– Каким? – Глупый вопрос, но я его задала, чувствуя себя идиоткой в квадрате.

«Думай в мою сторону».

«Вот так?»

«Да. Так хорошо. Давай попробуем сделать то же, что ты сделала со своим золотым другом».

Я осторожно приблизилась к красному дракону. Он был огромен, а все существа такого размера внушают невольное уважение. Если учесть, что драконы еще и огнем пышут… Выводы делайте сами. Тем не менее я повернулась спиной к этому чудовищу. Шаг мужественный и требующий большого доверия с моей стороны. Будем надеяться, что этот поступок не будет последним в моей короткой жизни. Блоки снимались проще и быстрее, но энергия красного не ворвалась в организм чем-то чуждым и огненным, скорее это был горячий водопад, приятный, как душ с гидромассажем.

«Замечательно. Теперь просто прикоснись к морде черного дракона и подумай, кем он был до того, как стал драконом, как выглядел. Представь его эльфийский облик».

От изумления я чуть не прервала контакт.

«Ты знаешь?.. Но откуда?!»

«Конечно знаю. Я ведь дракон… а он… он мой Всадник».

Грусть в мыслях дракона заставила почувствовать себя последней сволочью. Этот прекрасный красный великан грустит о том, кого я так опрометчиво обратила в дракона.

«Не жалей. Не вини себя. Наоборот, если бы он не имел драконьего облика, то я оплакивал бы друга».

Я сосредоточилась на облике эльфа. На таком, каким я его запомнила во время схватки: собранным и немного злым. Красный осторожно внес коррективы в черты, прорисовывая мелкие детали до полной четкости, словно иллюзию создавало двое мастеров.

«Пора».

Я не стала спорить. Красному виднее. Сила хлынула теплым, бодрящим потоком на морду поверженной рептилии, желтое свечение бережно окутало тело дракона, очертания стали расплываться, терять четкость и… вскоре перед нами лежал Мастер Голландиэль собственной персоной, причем абсолютно голый. Я покраснела. Эльфы обалдели. Мастер застонал. Драконы радостно затрубили. Все счастливы, а некоторые даже в шоке. Ночь положительно удалась.

Подмастерье Мастера Драконов Куршавиэль вызвался меня проводить. Все настолько были поглощены зрелищем, что наш совместный уход не вызвал никакого сопротивления. Конечно. Куда уж нашему скромному исчезновению до знаменательного события превращения дракона в известного им Мастера! Один только золотой послушной собакой прошлепал следом практически до двери крепости.

– Постой! – окликнул он меня. – Если хочешь… – Он смутился и заскреб лапой по песку двора. – Если хочешь… Словом… Ты могла бы запечатлеть меня.

Я захлопала ресницами. И как прикажете это понимать? То, что каждый дракон, вылупившись из яйца, подвергается запечатлению своим будущим Всадником, – это я уразумела. Плохо представляла себе, что именно это дает, но поняла.

Улфи истолковал мое замешательство по-своему, и пока я тщетно пыталась изобразить на лице хотя бы жалкое подобие умного выражения, добавил:

– Ты подумай. Я молодой, но ведь вырасту. И вообще, золотые драконы редкие и самые большие, их еще королевскими называют.

Я судорожно вздохнула и кивнула: мол, подумаю на досуге. Сделала неопределенный жест рукой и исчезла вслед за Подмастерьем.

– О чем вы шептались? – поинтересовался любопытный парень.

– А ты не слышал?

– Я же не знаю драконьего языка, – пояснил Куршавиэль.

– А разве мы говорили не на эльфийском?

– Скажешь тоже! По-твоему, я не отличу эльфийский от драконьего?

– Но ты же учишься на Всадника. Или я чего-то не понимаю?

– Да, учусь. Но Всаднику вовсе не обязательно знать язык дракона. Со своим он договорится телепатически, а чужой с ним вообще говорить не станет.

– А почему со мной говорят совершенно посторонние драконы?

– Ты же Заклинательница Драконов.

Может, с его точки зрения это заявление объясняло все странности поведения драконов, но только не мне.

– Итак, о чем вы беседовали с золотым? Если не секрет, конечно.

Я пожала плечами:

– Он предложил мне запечатление.

– Что?! – возопил потрясенный до глубины души эльф, выкатывая глаза.

Резко возросшие в объеме органы зрения не помешали уважаемому Подмастерью впечататься со всей дури в стену и сползти вниз с неимоверно глупым выражением лица. Хлипкий народ эти эльфы. И как они с такой впечатлительностью умудряются выживать в военных условиях? Если мне не изменяет память, эльфы эту войну выиграли. С грандиозными потерями, правда, но выиграли.

Краем глаза я заметила высокую светловолосую эльфийку и машинально кивнула. Синхронный кивок в ответ и… я застыла, с удивлением взирая на собственное отражение. Огромное зеркало висело на стене, и в нем отражалось прекрасное хрупкое создание со светло-голубыми глазами, роскошной гривой пепельных волос и острыми ушками, упрямо выглядывающими из шевелюры. Вот это да! Я даже потрогала зеркало, чтобы убедиться в реальности происходящего. И приснится же такое!

17

Наступившее утро было, по обычаю, недобрым. Меня разбудили. Последствия такого произвола были ужасны. А что? Сами виноваты. Подмастерье имел дело только с драконами, а они по сравнению со мной сонной – мелкие ящерицы в домашнем террариуме. Вопли Куршавиэля эхом разнеслись по Крепости. Народ сбежался как по тревоге и толпой ввалился к полуодетой мне. Я, конечно, не лишена нормального тщеславия, но куча обозленных мужиков в моей спальне с самого утра – явный перебор. Куршавиэля привели в божеский вид, то есть нос уменьшили до обычных размеров, а рога пришлось спиливать – ветвистые отростки упорно не желали отваливаться или исчезать. Меня пытались пристыдить. Не вышло. Для этого надо совесть иметь, а она у меня то ли гулять ушла, то ли не проснулась еще.

Мне жестоко отомстили, вылив бочонок воды на голову, лишили завтрака и отправили во двор чистить золотого дракона. Изверги. Но, к моей чести, победа наглым эльфийским Мастерам далась нелегко. Пусть они опытнее и сильнее, но я не стеснялась в средствах, выдирая чьи-то волосы и пиная всех подряд. Словом, справиться со мной было не легче, чем с разъяренной, дикой кошкой, которой предварительно кто-то наступил на хвост.

Меня вытащили во двор, выдали ведро, мелкий песок, щетку, тряпку; указали, где колодец, и наглым образом удалились. Я прошипела вслед каждому парочку нелестных эпитетов, но меня проигнорировали, что особенно удручало. Ожидавший помывки Улфи скромно потупился и заметил, что раз в Крепость привела дракона я, то мне его и мыть.

– Да? – ехидно спросила я. – Тогда понятно, почему никто не спешил лечить черного, – боялись, что мыть придется.

Дракон обиженно надулся. Я облила его водой и принялась драить так, что, если бы не особое строение и прочность шкуры, в крепости появился бы замечательный скелет для проведения занятий по анатомии драконов. А золотой усердно делал вид, что ему все до магического светильника, хотя сам жмурился и чуть не мурчал от удовольствия.

Тем временем двор наполнился шустрыми Подмастерьями. Они таскали воду, мыли ящеров, чистили стойла – словом, шуршали. Мастера особого рвения не проявляли. Среди вкалывающего эльфийского молодняка обнаружился мой вчерашний знакомец Куршавиэль. Он ухаживал за огромным синим драконом, который, похоже, обладал дурным нравом и где исподволь, где явно мешал парнишке как мог. Стоило пареньку зазеваться, как мощная лапа как бы невзначай опрокидывала ведро, челюсти смыкались на щетке и ломали инвентарь в щепу, тряпка превращалась в клочья, песок высыпался. Куршавиэль стискивал зубы в бессильной ярости, но не мог ничего изменить. Конечно, поди поспорь с этакой махиной – наступит и не заметит, только брызги в разные стороны полетят. Улфи уже лучился в солнечном свете, как надраенный до блеска золотой, а синий дракон, казалось, с каждым взмахом тряпки становился все грязнее. Да-а-а. Тяжелый случай.

– Привет! – радостно поздоровалась я.

– Привет! – откликнулся Куршавиэль, вытирая крупный пот со лба.

Синий не мог не воспользоваться такой оказией. Он сунулся было к очередной щетке и получил от меня ведром в лоб. Дракон опешил от моей наглости. Все замерли как громом пораженные. Пришедший в себя синий взревел как сотня грифонов разом, из ноздрей ящера вырвались клубы дыма, мощная струя пламени обрушилась на ни в чем не повинный песок, превращая его в глыбы стекла. Быть бы мне горсткой пепла, развеянной по ветру, если бы за мгновение до этого зубы Ульфи не вздернули меня за шкирку. Золотой дракон легко закинул мою обалдевшую тушку на спину и шустро ввинтился в небо.

Синий смекнул, что наглая эльфийка за пределами досягаемости, и огорчился такой несправедливости жизни. Обиженный дракон взревел, досадуя на всех и вся, и тяжело взмыл в воздух. Я прижалась к шее дракона, как девушка к парню после возвращения оного из рядов доблестных вооруженных сил. В гневе синий дракон являл поистине устрашающее зрелище. Огонь, вырывающийся из огромной пасти, грозил сделать из нас недурственный шашлык из двух сортов мяса. К счастью, Улфи был гораздо маневреннее своего более крупного и тяжелого собрата. Он разворачивался буквально на кончике собственного крыла, умудряясь закладывать такие виражи, что синий не всегда поспевал за нами не только телом, но и взглядом.

– Как думаешь, он долго еще так продержится? – крикнула я дракону, стараясь перекричать свист ветра в ушах и при этом не навернуться.

– Конечно. Он же боевой дракон, – «утешил» золотой.

– А мы? Может, можно сделать что-нибудь?

– Попробую. Держись!

Последняя фраза настораживала, но совету я последовала, вцепившись в дракона всем чем могла. Жаль, хвоста не было. Лишняя зацепка не помешала бы. Золотой заложил крутой вираж, затем исполнил классическую «мертвую петлю». Во время исполнения фигур высшего пилотажа я мужественно не зажмурилась, решив встретить смерть с гордо поднятой головой и выпученными от ужаса глазами. А что? Смерть тоже женщина – может испугаться. Синий пытался не отставать, хотя на те же самые маневры у нерасторопного ящера уходило куда больше времени. Золотой завис прямо над головой соперника. На мгновение мне показалось, что Улфи решил покончить жизнь самоубийством, самоотверженно сгорев в пламени дракона. В горле пересохло так, словно там поселилось целое семейство колючих ежей. Мамочка моя! Роди меня назад! Как страшно-то!

Улфи ждал, наблюдая, как с неумолимостью злого рока приближается практически празднующий победу противник. Я, конечно, предлагала закончить воздушную гимнастику как можно скорее, но не с нашим же летальным исходом.

Золотой дождался, когда синий дракон приблизился слишком быстро и… ринулся вниз. Этого синий не ожидал. Он промедлил всего секунду и бросился следом. Тут у нас преимуществ не было. Только фора в злосчастную секунду, но оно даже хорошо. Упасть на землю – радость ниже среднего, весьма болезненная и смертельная. Золотой летел к земле с упорством маньяка, я уже видела тот памятник, который нам воздвигнут. На нем будет надпись: «У дураков и смерть дурацкая». Синий настигал, так как был гораздо тяжелее, а значит, и вниз мог лететь быстрее.

Вот он, песок двора. Я видела, как высыпавшие во двор эльфы таращатся во все глаза на будущую художественную роспись по песку. Улфи резко затормозил, расправив крылья. Меня подбросило так, что, держись я чуть менее крепко, катапультировалась бы, как летчик с подбитого истребителя, только без парашюта. Нас подбросило, но инерция падения еще влекла за собой, преодолеть силу земного притяжения оказалось не так-то просто. Посадка была жесткой. Вздымая тучу пыли и песка, Улфи проехался, сидя на хвосте. Глубокая борозда в грунте теперь могла с легкостью заменить крепостной ров, ежели в него пустить воду, да и для уток водоем недурственный получился. Словом, применений для сооружения найдется масса, а эльфы еще и недовольны. Вон как орут, ручками сучат, ругаются нецензурно. Совершенно неблагодарный народ.

Синий рухнул менее удачно. От серьезных повреждений спасла толстая шкура, но с тормозами у него было больше проблем, а потому и ров вышел гораздо глубже, и быстро наполнялся водой из поврежденного колодца. Переплюнул, зараза. Синий безобразник обозрел учиненный им беспорядок, свел осоловелые глазки в кучку и рухнул в обморок. Вовремя.

– Что вы сделали с моим драконом?! – возопил один из Мастеров.

Надо же, какой голос! С таким и магического кристалла не надо – и так услышат где угодно.

– Перестаньте кричать! – резко оборвала я начинающуюся истерику. – Вы меня утомляете.

– Утомляю?! – орал эльф. – С каким бы удовольствием я тебя выпорол, девчонка!

– Надо же, какие фантазии, – умилилась я, спешиваясь. – Ладно. Только, чур, потом я тебя связываю и делаю все что хочу.

Народ вокруг вытаращился на меня как на новогоднюю ель в июле. Орущий эльф не сразу вник в суть моего предложения, а когда до него наконец дошло, покраснел как рак. Золотой усиленно делал вид, будто поперхнулся, но звуки, издаваемые рептилией, подозрительно смахивали на еле сдерживаемое хихиканье. Я воспользовалась всеобщим ступором и гордо удалилась, предварительно шепнув посрамленному эльфу:

– Если что, ты ведь в курсе, где меня найти?

Свою комнату я, как обычно, не нашла. И почему я не удивляюсь? Зодчий, построивший эту крепость, имел весьма оригинальное представление о постройках. «Ну кто так строит?» – думала я, в десятый раз проходя одну и ту же галерею с портретами Всадников. Прямо Доска почета, решила я, обозрев оные. На одиннадцатый раз я наткнулась на обеденный зал. Уже прогресс. Голодный организм обрадовался этому факту, салютуя урчанием в желудке. Эльфы, восседавшие за столом, спокойно поглощали деликатесы, пока я тут, голодная и холодная, плутаю по коридорам!

Нет, плести заклинание я не стала во избежание порчи продуктов, а просто подсела к столу и потянулась к ближайшему пирогу. С мясом, с аппетитной корочкой… Так и просится в рот. Ням-ням. Заветный кусок оказался в руках, брызнули на тарелку горячие капли жира, я облизнулась в предвкушении и… надсадно взвыла сирена. Несколько секунд я таращилась на пирог, тихо зверея от того факта, что все едят нормально, а от меня охрану даже к пирогу поставили. От несправедливости хотелось выть. Меня никто не любит!!!

Эльфы вскочили со своих мест. Я расстроилась еще больше. Терпеть не могу жлобства. Недолго думая, я засветила куском в морду ближайшему сотрапезнику:

– Подавись, гад!

– Почему я? – спросил тот, скашивая глаза на перепачканное начинкой лицо.

Кусочки теста живописно повисли на острых ушах.

– Леди! – Голос особо представительного Мастера пронесся над столом зычно и певуче. – Мы ценим ваше рвение, но зачем же так бурно реагировать на тревогу? У нас есть и другие виды оружия.

– А что? На нас напали? – искренне удивилась я, радуясь тому факту, что никто не замагичивал от меня стол, просто на нас напали.

– А вы разве не слышите?

Действительно. Надсадный рев не стихал ни на мгновение и, кажется, поселился в голове навечно. Во дворе трубили драконы.

– Что за привычка отвечать вопросом на вопрос? – подбоченилась я.

Но меня проигнорировали. Глядя в спины удаляющихся Всадников, я поняла, что если не поспешу, то народ ринется в бой без меня. Мой долг – не допустить массового самоубийства. Короче, куда они без нас с Улфи?

Во дворе Подмастерья спешно седлали заметно нервничавших драконов. В небе кружили грифоны, норовя напасть на пока пеших Всадников, но драконам удавалось сдерживать натиск огнем.

– Куда-то собралась? – прошипел хозяин злополучного синего.

Его дракон щеголял заплывшим глазом и косился на нас с Улфи с опаской. Ха! Боится – значит, уважает.

– Допустим, – мило улыбнулась я приветливым, как у голодной волчицы, оскалом.

Впрочем, в какой-то степени так оно и было. Очень голодная Заклинательница плюс дракон – убойное сочетание.

– Тебя не пустят в бой. Даже седло не выдадут.

– С каких это пор, чтобы защищать родину, нужно особое разрешение? – парировала я, взлетая на спину дракона. – А седло – для слабаков. Чао!

Улфи издал утробный рык, которого от него никто не ожидал, и ввинтился в небо одним из первых.

Никогда не думала, что в небе может быть тесно. Битва представляла собой множество поединков. Вот грифоны окружили Всадника и уже праздновали победу, но тот запустил в нападающих магическим вихрем, и птиц просто смело в единый многолапый, многокрылый, верещащий шар. На меня тоже нацелились несколько грифонов, и пришлось отвлечься от интересного зрелища чужой схватки, чтобы заняться своей собственной. Ахурамариэль возник в моей руке. Я взмахнула голубым лезвием, словно давая отмашку. Золотой вертелся как уж на сковородке, успевая маневрировать, выписывая головокружительные трюки. Ему бы в цирке выступать! Я лупила по всему подряд, что хоть отдаленно напоминало врага.

Послышался верещащий звук. В небе появились новые участники – горгульи. Ну ё-моё! Откуда эти-то на наши головы? Будто одних грифонов мало.

«Будь осторожна. Горгульи имеют обыкновение каменеть в самый неподходящий момент».

«Умеешь же ты утешить», – скептически фыркнула я, косясь на новую напасть.

Бой вскипел с новой силой. От горгулий мы с Улфи предпочитали ускользать, благо твари оказались не особо поворотливыми. На моих глазах один из Всадников ухитрился всадить в одну горгулью меч, та окаменела и рухнула в пропасть вместе с оружием. Эльф расстроился, пришлось бедняге обходиться силами магии. Надо отдельно упомянуть, что сама Крепость Драконов имела удачное расположение на самом высоком из пиков горной гряды, и рухнувшие с дракона Всадники имели стопроцентную гарантию тонким слоем растечься по одной из многочисленных пропастей. Аргумент для драки до последней капли крови просто убойный. Словом, об отступлении не могло быть и речи.

Через некоторое время раздался ужасный грохот, осколки камня взмыли в воздух, разя своих и чужих. Я не сразу поняла, что же случилось. Все время уходило на то, чтобы не получить серьезных увечий и не рухнуть вниз, украсив своими останками дно пропасти и впоследствии наполнив животы грифов. Один из драконов получил здоровенным камнем по крылу и полетел вниз. Улфи метнулся следом, войдя в красивое пике. Всадника удалось подхватить практически возле самой земли. Он кричал, рвал на себе волосы и пытался броситься следом за своим драконом, но золотой крепко держал извивающегося в лапах эльфа, а с ящером такого размера не особо поспоришь. Осиротевший всадник не стал исключением из правил. Справиться с железной хваткой Улфи он не смог и благополучно соскользнул в обморок. Дракон осторожно пристроил бесчувственное тело между роговых пластин гребня.

Я взглянула вниз и обомлела. Крепости больше не существовало. Это были даже не руины, а просто хаотичное нагромождение камней. Кто мог совершить подобное? И главное – как? Крепость на вид была неприступна, и подобраться незаметно к самым стенам не представлялось возможным. Оставшиеся грифоны и горгульи создавали скорее видимость боя и немного погодя отступили, оставив нас зализывать раны. Преследовать противника мы не решились, твари запросто могли заманить нас в ловушку и добить. Доставить им это удовольствие? Ну уж нет.

Для приземления избрали горную вершину неподалеку от остатков Крепости. Уставшие драконы тяжело заходили на посадку, не менее уставшие Всадники практически падали на камни. Лично я после такой мясорубки готова была целовать каждый камешек индивидуально. Только когда приземлился последний дракон, стало ясно, как нас мало осталось. Почему нас не добили? Силы противника были куда более многочисленны. Да, мы рубились с яростью берсерков, но падение Крепости так деморализовало выживших, что взять нас тепленькими не представляло особого труда. Почему же они отступили?

«Все просто. Они добились того, чего хотели. Крепости Драконов больше не существует. Всадники лишились не только большей части драконов, но также своих Подмастерьев. Чтобы оправиться от такого удара, потребуются даже не десятилетия – века». – В голосе Ахурамариэля слышалась затаенная печаль.

«А нас просто сбросили со счетов? Решили не возиться с убогими?» – печально осведомилась я, осознавая, что те, с кем я еще утром совместно чистила драконов, уже мертвы.

После такого взрыва никто не мог выжить.

«Боюсь, что так. Видимо, у противника более серьезные планы на данный момент, чем возиться с горсткой уцелевших. Он вернется к этому позднее.

Я задумалась. Неужели в такой ситуации совершенно ничего нельзя сделать? Во мне бурлила неутолимая жажда мести. И пусть говорится, что месть – это блюдо, которое надо подавать холодным. В данном случае промедление может стоить жизни куче народу. И возможно, мир будет завоеван, пока я собираюсь с мыслями. Я пойманной тигрицей заметалась по небольшому скальному карнизу.

Тем временем Улфи бережно сгрузил бесчувственного Всадника, предварительно расчистив площадку от камней. Один из эльфов приблизился к бесчувственному телу и осторожно опустил раскрытую ладонь на веки застонавшего было Всадника. С губ Мастера слетели тихие слова, в которых я без труда узнала усыпляющее заклятие.

– Пусть поспит, – прошептал Мастер в ответ на мой вопросительный взгляд. – Пусть еще хотя бы на одну ночь забудет, что осиротел.

«Осиротел». Это слово, пожалуй, очень точно описывало постигшее юного Всадника горе.

– Это был их первый бой.

– И последний, – печально вздохнул Улфи.

– Да, и последний, – медленно кивнул Мастер.

Он понял драконий язык? Значит, не все Всадники профаны в этой области.

Мастер горько улыбнулся, словно подслушав мои мысли:

– Моя мать была Заклинательницей.

– И поэтому вы знаете драконий?

– Да.

– Поэтому Мастер Голландиэль хотел на мне жениться, даже считая, что у меня крыша поехала? – пронзила внезапная догадка.

Да какое мне, собственно, дело до мотивов Голландиэля? Но то, что я понадобилась кому-то даже в безумном состоянии (а Верховная позаботилась о том, чтобы он знал о моем умопомрачении), оставляло мерзкий отпечаток, словно в грязи вываляли.

– Не понял, – сказал удивленный Мастер.

– Да что тут непонятного? Этот, с позволения сказать, жених даже на Поединок меня вызвал – так приспичило под венец.

– Действительно? И когда свадьба? – заинтересовался разговором еще один Всадник, в котором, несмотря на запекшуюся на лице кровь, я узнала Мастера Эррариэля.

– Какая свадьба? – опешила я. – И почему все так и норовят спихнуть меня замуж? Что я вам такого сделала?

– Так ведь Голландиэль победил.

Ничего себе утвержденьице!

– Откуда такие сведения? – прошипела я. – Победа осталась за мной, и итог нашего Поединка вы имели возможность наблюдать.

– Так это вы умудрились обратить его в дракона? – ахнул народ.

Да. Есть чем гордиться. Я победила эльфа в Поединке. Честь и слава мне за это.

– Представьте себе! – заслуженно возгордилась я, пытаясь изобразить позу повнушительнее.

В этот момент моего триумфа на ровную площадку приземлился красный дракон. Всадник тяжело спрыгнул вниз и снял шлем, явив нашему взору самого Мастера Драконов Голландиэля. Его лицо заметно осунулось, под глазами залегли темные тени, а бледное, изможденное лицо в обрамлении черных волос придавало их обладателю сходство со знаменитой нежитью, называемой вампир. Все уставились на Мастера в ожидании то ли чуда, то ли пророчества. По крайней мере, вид у всех был именно такой.

– Они привлекли орков и устроили подкоп, – заявил он.

Все понимающе закивали. Я почувствовала себя полной идиоткой, так как понятия не имела, о чем это он.

– Может, кто-нибудь просветит меня, о чем речь? – спросила я.

Все погрузились в молчание. Я тихо зверела, обдумывая план погрома, который непременно устрою, если мое любопытство не удовлетворят прямо сейчас. Затянувшуюся паузу нарушил Голландиэль:

– Темные силы использовали орков, чтобы устроить подкоп под Крепость и заложить амулет хаоса.

– А что такое амулет хаоса? – тихо полюбопытствовала я, тут же пожалев о своем любопытстве. Видимо, предполагалось, что об этом амулете знают все.

– Амулет хаоса – это амулет, в котором заключен хаос в сжатой форме. Субстанция нестабильна, поэтому амулет создать сложно, он требует очень больших затрат магии и жертвоприношений. Но иногда результат того стоит. При активации амулета хаос вырывается на свободу и разрушает все на своем пути. Радиус поражения зависит от силы мага, его создавшего.

– Ну что ж, осталось только найти этого самого мага и объяснить ему в доступной форме, что у него больше нет будущего.

– Похвальное рвение, – ухмыльнулся кто-то из Мастеров. – Но вам не кажется, леди, что война не женское дело? Будь моя воля, вас бы вообще в битве не было.

– Замечательно, – иронично откликнулась я. – И лежали бы мои бренные останки где-то в братской могиле под развалинами. Хотя я же вас, уважаемый, не зову с собой. Так что нечего волноваться. Ваша высококачественная эльфийская шкура останется целой и невредимой.

Эльф побледнел от злости и, скрежеща зубами, прошипел:

– Была бы ты мужчиной, девчонка…

– Да не дай бог!

– Ты никуда не полетишь.

– Смею напомнить, что я вам не подчиняюсь. Те, кто имел право отдавать мне приказы, благополучно почили. Так что вы, уважаемый, занимаетесь напрасным сотрясением воздуха. Я поеду, полечу или пойду туда, куда мне заблагорассудится, а если кто хочет возразить, пусть подойдет ко мне – я похороню за свой счет. – В моей руке возник меч. – Итак, есть желающие отведать, насколько остер мой клинок?

Народ потрясенно безмолвствовал. Я обвела окружающих тяжелым взглядом, тряхнула гривой пепельных волос и констатировала:

– Полагаю, что нет. Раз так – мне пора. Счастливо оставаться.

Минут пятнадцать мне потребовалось, чтобы объяснить золотому дракону, что я не свихнулась от потрясения и что я отправлюсь в поход вне зависимости от того, составит он мне компанию или нет. В конце моего пламенного монолога Улфи терпеливо возвел очи горе, издал мученический вздох и согласился, справедливо рассудив, что вместе у нас больше шансов выжить или хотя бы угробить больше врагов, чтобы не было так обидно умирать молодыми.

– Погодите! Я с вами, – раздался голос Голландиэля.

Я потрясенно застыла. Вот уж не ожидала. Просто день сюрпризов какой-то.

– Ты не обязан этого делать, – одернул его Мастер, считавшийся здесь главным. – В конце концов, все Заклинательницы немного чокнутые.

– Возможно, – согласился Голландиэль.

– Тогда почему? У вас нет плана, а идея и вовсе дурацкая. Идти неизвестно куда, чтобы мстить неизвестно кому.

– Возможно, – снова спокойно согласился Голландиэль. – И все же я попробую рискнуть. Сидеть здесь и ждать, когда враг о нас вспомнит самостоятельно выше моих сил. К тому же малыми силами будет больше шансов прорваться.

– Идиоты, – вздохнул Мастер Эррариэль.

Кажется, он завидовал. Мы сели на драконов.

– Я с вами! – Всадник, потерявший дракона, стоял, пошатываясь, моргая широко раскрытыми синими глазами.

Его волосы были похожи на снежное покрывало, хотя, когда он засыпал, шевелюра точно была золотой, как пшеница.

– Я с вами.

– Не дури, Мистрадиэль! – окрик старшего Мастера прозвучал резко, как удар хлыста. – Глупо умирать в бессмысленном походе.

– Умирать? – эхом откликнулся тот. – Умереть может только живой.

От этой фразы у всех присутствующих мурашки пробежали по телу. Повинуясь какому-то наитию, я подошла к новоявленному камикадзе и ударила его в грудь. То, что я сказала, было словами на древнем языке, о существовании которого помнили разве что драконы. Эльф покачнулся, выгнулся дугой… Я не стала наблюдать дальнейшие метаморфозы и вернулась к Улфи. К моменту, когда я уже сидела на его спине, эльфы пытались унять бьющегося на земле Мистрадиэля, но их смело в сторону мощным потоком магии. Через минуту на скале стало одним драконом больше. Радостные драконы приветствовали белого собрата дружным ревом.

Новорожденный дракон, немного шатаясь от непривычки передвигаться на четырех конечностях, грузно двинулся к краю скалы. Все невольно ахнули, когда белоснежная рептилия прыгнула вниз. Улфи взлетел следом, но, к счастью, помощь не понадобилась. Белый расправил мощные крылья, поймал восходящий поток и теперь парил в ожидании красного дракона.

Под шумные рукоплескания, трубный рев и восторженные крики оставшихся наш поход начался.

18

Улетели мы недалеко. Горы еще не закончились, когда выяснилось, что Мистрадиэль устал. Причем он молчал до последнего, мужественно махая крыльями, и вдруг рухнул на горную вершину, на которой оказалась небольшая, но удобная площадка. Повезло, иначе огромная рептилия просто разбилась бы насмерть, а так только хвост из снега торчит торчком. Мы спустились к поверженному гиганту и аккуратно приземлились – драконы только слегка взбили снег когтистыми лапами. Белый лежал, раскинув лапы и крылья в разные стороны, как геральдическое изображение на щите рыцаря.

– Как ты думаешь, он жив? – осторожно поинтересовалась я у своего дракона.

Улфи подошел к поверженному ящеру, несколько томительных секунд вслушивался в сердцебиение, прислонившись ухом к груди белого.

– Полагаю, да. Сердце бьется, – констатировал он.

Ландшафт к бурной радости не располагал. Лишенное какой бы то ни было растительности нагромождение камней, присыпанное снегом, не радовало обилием перспектив на горячий ужин и теплый ночлег. Грубо говоря, при падении Крепости мы остались в том, что было на нас. У Мастера Голландиэля было преимущество – седло. Его можно положить под голову и решить проблему с отсутствием подушки. У меня же, как у бесприданницы, не было ничего, кроме меня самой и дракона. Даже магия и та отсутствовала. Стоп. А как же, скажите на милость, мне удалось сделать из эльфа дракона? Магический резерв не должен был восстановиться так быстро.

Я порылась в снегу, причем Мастер смотрел на меня с таким скепсисом, что к концу поиска я уже сама стала сомневаться в адекватности собственного поведения. Опа! Нашла. Камень оказался достаточно большим, чтобы на нем можно было разжечь костер. Пламя вспыхнуло, все еще повинуясь моему заклинанию. Я радостно взвизгнула и пустилась в пляс вокруг костра.

– Замечательно! – похвалил меня Мастер и, прежде чем я успела возгордиться, остудил изрядной долей иронии. – Только ночью нас будет видно на многие километры. Давай еще транспарант вывесим: «Уважаемые враги, не мучайтесь, не ищите нас. Мы тут».

Я обиженно засопела:

– Ага. Непременно так и сделаю, а еще стрелочку подрисую, чтобы не промахнулись ненароком, сердешные. Ты меня действительно за идиотку держишь?

Взгляд Мастера был красноречивее всяких слов. Конечно, держит.

– Если бы мы действительно нужны были этим самым врагам, они расправились бы с нами еще сегодня.

– И что, по-твоему, помешало им это сделать?

– Ну не знаю. Что-то отвлекло их внимание. Наверняка нечто серьезное, иначе никто не станет оставлять за своей спиной десяток кровников на драконах.

– О Свет! – воскликнул Голландиэль, треснув себя рукой по лбу.

Рука была в боевой перчатке с железными пластинами, но эльф настолько поразился собственному открытию, что не обратил на это никакого внимания. А больно должно было быть неимоверно. Я даже поморщилась, представляя эти ощущения.

– Что случилось-то? – нетерпеливо дернула я Мастера за рукав.

Нет. Правда. Любопытно же.

– Крепость Поднебесная!

Я нахмурилась, пытаясь обнаружить в анналах памяти совпадения. Нет. Определенно я никогда не читала о крепости с таким названием и не слышала о ней. И немудрено. Об обители Сестер Серебряного Единорога мне тоже не приходилось слышать, впрочем, как и о Крепости Драконов.

– А что это за крепость? – поинтересовалась я.

Теперь пришла очередь Голландиэля хмуриться.

– Заклинательница, ты меня удивляешь. Не слышать о Крепости Поднебесной! Ну это…

Слов у эльфа не было, только жестикуляция и буря эмоций.

– Подумаешь, преступление, – пожала плечами я. – Я не обязана знать все крепости наперечет.

Смелое заявление повергло Голландиэля в ступор. Он вытаращился на меня и так и замер с открытым ртом. Я пару раз провела раскрытой ладонью перед лицом эльфа и решила, что плащ, наверное, статуе совсем ни к чему, а мне спать ночью не на чем будет. Не откладывая дело в дальний ящик, я спокойно расстегнула массивную пряжку плаща и потянула материю на себя. А плащец-то ничего. Скроен из плотного эльфийского шелка, подбит мехом. Будет мне поистине царское ложе. От приятных мыслей о глубоком сне меня отвлек настороженный, внимательный взгляд Мастера. Чего он таращится, я не знала, но на всякий случай отодвинулась подальше. Мало ли что у него на уме.

– И что дальше? – вкрадчиво поинтересовался Мастер.

Я удивленно моргнула, не понимая, куда он клонит.

– Тебе виднее. Ты же мне про Крепость рассказывать собирался.

– Крепость? – удивился тот.

Во дает! Уже забыл.

– Ну да. Мы о Крепости Поднебесной говорили.

– Точно. – Один скользящий шаг, и он оказался ближе, чем я рассчитывала. – А потом ты стала меня раздевать.

– Я?! – выпала в осадок я. – Да я только плащ стянула, озабоченный. А ты что подумал?

Эльф потупился. Я с удивлением перевела взгляд на Улфи. Тот мерзко хихикнул (как-то не ожидаешь от дракона такого звука) и с непередаваемым удовольствием на морде пояснил:

– Он подумал, ты его соблазняешь. Забавно, правда?

– Что?! – взревела я, как двадцать гарпий разом. – Да как ты мог подумать такое, извращенец! – Удар плащом в лицо. – Да в таких условия могут размножаться только мамонты, пингвины и тюлени.

– Не скажи, – хихикнул золотой. – Сезон любви волков тоже приходится на зиму.

Эльф перехватил плащ рукой и дернул меня на себя. Я впечаталась в него и ахнула от боли. Впечатление такое, словно ударилась о стену. Ну конечно, он же в кольчуге.

– Так ты что, просто решила украсть мой плащ? – прошипел пораженный до глубины души моей подлостью Голландиэль.

– Неправильная постановка вопроса, – возмутилась я. – Почему сразу украсть? Позаимствовать. Я бы потом вернула…

Может быть. Но этого я добавлять, разумеется, не стала. Мало ли что. Прибьет еще ненароком. Меня с силой встряхнули, я уставилась в яростные глаза эльфа. Надо же, как огорчился. Неужели он действительно рассчитывал на страсти в сугробах? Я, конечно, люблю экстрим, но не до такой же степени.

– Скажи спасибо, что нам надо двигаться немедленно, а то…

– Ну что – то? – с вызовом поинтересовалась я. – Побьешь? И никуда я с тобой не полечу, пока не объяснишь, в чем дело. И белого дракона не брошу.

Эльф дернулся как от удара:

– Значит, так тому и быть. Оставайся.

Он резко вырвал свой плащ из моих рук, я полетела пятой точкой в сугроб и застыла, с удивлением наблюдая, как этот извращенец запрыгнул на спину своего красного. Дракон взмахнул крыльями и исчез в облаках. Вот зараза. И я неожиданно для себя расплакалась. Рядом возникла участливая морда Улфи.

– Ну что ты так расстраиваешься? – поинтересовался он, заглядывая в глаза. – Так ли он был нужен? В конце концов, это же была твоя идея отправиться в поход, а он просто навязался на нашу голову.

– Обидно. Он так и не рассказал мне о Крепости Поднебесной, – всхлипнула я, размазывая слезы по щекам, отчетливо понимая, что объяснение звучит глупо и веду я себя как маленькая девочка, которую дернул за косичку соседский мальчишка.

Нет. Не может быть. Не могла я влюбиться в эльфа, который мне снится. Хотя он ничего…

– Да плюнь ты на этого ушастого. Дураки – они везде есть. И грубияны тоже. Ну хочешь, я сам расскажу тебе о Крепости.

– Да? – всхлипнула я, беря себя в руки. – А ты можешь?

– Конечно. Как и абсолютно все в этом мире.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Именно то, что сказал. Все знают историю Четырех Крепостей. Они были созданы четырьмя кланами. Как ты уже догадалась, обитель Сестер построена кланом Серебряного Единорога для своих Воительниц. Девушки дают священную клятву хранить верность Единорогу и уходят из обители только на кладбище или замуж.

– Ничего себе, – изумилась я. – То есть замужество и смерть для них одно и то же?

Дракон удивленно воззрился на меня:

– Никогда не думал об этом именно так. Но в сущности, ты права. Воительница должна быть чиста. Ну ты понимаешь, что это из-за легенды о том, что сам Единорог подойдет только к чистой деве. Чушь, по-моему, полнейшая, но легенда есть легенда. Может, традиция покидать обитель с замужеством связана с тем, что мужчины не особо хорошо уживаются с большим количеством доминантных, агрессивных женщин, имеющих привычку хвататься за меч по поводу и без. К тому же с ребенком не особо повоюешь. Ну ладно, мы слишком отвлеклись.

Крепость Драконов выстроена для Мастеров Драконов. Это и гарнизон, и военная академия в одном флаконе. В Крепости если Мастер женится, то привозит жену внутрь. Наличие супруги под боком благотворно влияет на боеспособность Крепости. Во-первых, не надо отпускать Всадников в отпуск к женам. Во-вторых, дракон у Всадника один на всю жизнь, если Всадник уедет жить к супруге, на его место придется обучать другого, так никаких драконов не напасешься.

Крепость Поднебесная выстроена магами Четырех Стихий, или Стихийными магами, кому как нравится. Считается, что клан пошел от четырех эльфиек, часто вызывавших духов стихий. Как водится, духи полюбили очаровательных дев и обратились в прекрасных юношей. От этих браков и ведут свой род эльфы клана Четырех Стихий.

Четвертая крепость – Крепость Двуипостасных.

– Оборотней, что ли? – обалдела я.

Надо же, как развернулись. В реальности нечисть нечистью, не в обиду Фильке будь сказано. А тут Крепость себе отгрохали.

– Что-то вроде того. Они происходят от эльфа, который имел силу не только повелевать зверями, но и обращаться в них. Его потомки, правда, не имеют такой силы. У них всего две ипостаси, отсюда и название Двуипостасные, причем обе из них подлинные.

– То есть?

– И та и другая для них вполне нормальна и не сопровождается выворачиванием наизнанку и ломкой костей.

Я не уставала удивляться. Ничего себе! Сколько нового. В Академии такого не услышишь. Надо будет записать как сказочку или легенду. А что? Эльфы все равно читать этого не будут.

– Ладно. Теперь мне все ясно. Только одно осталось непонятным: чего этот идиот так переполошился и решил лететь прямо сейчас.

– Вероятно потому, что две Крепости из четырех уже пали.

– Значит, шансов пятьдесят на пятьдесят. С чего Голландиэль взял, будто следующее нападение будет непременно на Крепость Поднебесную?

– Поднебесная ближе, – фыркнул золотой. – Ладно. Ты пока посиди с Мистрадиэлем, а я слетаю на охоту. Драконы быстрее восстанавливают силы, если поедят. Впрочем, эльфы тоже.

И он взмыл в небо, оставив меня в задумчивости. Кажется, Крепость Поднебесная падет раньше, чем я до нее доберусь. Впрочем, что могут сделать пара драконов и одна ведьма против грифонов? Только послужить им кормом, ну и проредить ряды, выбив из них пару-тройку слабых.

«Почему такой пессимизм? – поинтересовался проснувшийся Ахурамариэль. – Не все еще потеряно».

«Время. Мы потеряли время», – тихо вздохнула я.

«Завтра мы полетим сразу в Крепость Двуипостасных».

«А если грифонов там нет?»

«Значит, предупредим о нападении, расскажем то, что знаем».

«Точно. Кто предупрежден, тот вооружен».

От разговора с мечом полегчало. Приятное разнообразие, когда на тебя не орут, как обычно, а утешают. Самолюбие растет как на дрожжах. Я спокойно осуществила свой план по организации теплого ночлега. Кольцо из камней с магическим костром на каждом не только выполняли функцию обогревателя, но и отпугивали как обычных зверей, так и нечисть. Мистрадиэль свернулся калачиком на манер кошки (только огромной и чешуйчатой) и мирно дрых. Магией я спрессовала снег, нарезала из него огромных кирпичей, установила их друг на друга и сплавила вместе. Получилась дивная избушка. Прямо как у лисы в сказке – не лубяная, а ледяная.

Как у меня получилось? Я же ведьма, в конце концов. Да и во сне можно все. Внутри ослепительно белые стены соседствовали с серым скальным камнем. Ну тут уж ничего не поделаешь. Я внесла булыжник с магическим огнем внутрь и решила принять ванну. Правда, емкости для воды у меня не было. Можно было изобразить что-нибудь изо льда, но лед имеет обыкновение плавиться от воздействия температур, да и сидеть или стоять на ледяном полу ванны не улыбалось. Так что я создала сначала снежную сферу, затем, по мере того как снег таял, образовалась водная. Пришлось повозиться, чтобы, не теряя концентрации, влезть внутрь. Я привела в движение водный поток, завихрила его вокруг себя, получился недурственный гидромассаж, заодно и одежда постиралась.

В это время в ледяной дом сунул морду золотой дракон. Увидев меня, он сдавленно ахнул, я потеряла концентрацию, и вся масса воды рухнула на пол. Причем вместе со мной окатило и любопытного дракона, а меня ощутимо приложило о камень. Хорошо, хоть не подпалила себе ничего (вода благополучно затушила огонь), а то щеголять бы мне огромной дырищей на штанах. Вот блин.

– Обалдел?! – закричала я. – Ты чего вломился, как медведь в берлогу? Стучаться надо, когда к даме входишь.

Дракон виновато потупился.

– Извини, – вздохнул Улфи. – Я оленя принес… Ну… Словом, как освободишься, отрежь себе кусок.

Дракон исчез как морок, если до него дотронуться. Я рванула было следом, чтобы намылить ему шею или хотя бы попинать от души, но вовремя опомнилась. Куда же я такая мокрая на холод. Пришлось экстренно сушить себя и пол. Правда, по причине клокотавшей во мне ярости или еще почему-то, но с заклинанием я переборщила, и одежду пришлось тушить. Так что из ледяного дома я вышла злая, дымящаяся, со слезящимися глазами и кашляла при этом как курильщик с тридцатилетним стажем. Ну что за невезуха! Только жизнь налаживаться начала.

«Это чтоб тебе жизнь малиной не казалась».

Я мужественно проигнорировала ехидну и, чеканя шаг, промаршировала к туше убиенного оленя. Два дракона сидели неподалеку, откровенно глотая слюнки и облизываясь, стараясь не коситься в сторону туши. Я внимательно осмотрела тушу поверженного красавца и задумалась. Как-то раньше никогда не приходилось не только разделывать оленей, но и видеть, как это делается. Обычно говядину я получала в виде конечного продукта: тушенки, поджарки, бифштекса, наконец.

«Да что тут сложного. Сейчас знатный кусок отрубим. Часть закоптишь впрок, часть поджаришь сегодня».

«А ты уверен, что я это смогу?»

«Разумеется. Это несложно. Просто представь, что ты в магазине выбираешь вырезку для котлет. Все просто».

«Ага. Если учесть, что котлеты я никогда не готовила, а на стипендию хорошего мяса сроду не купить».

«Сплошные отговорки. Ты ведьма или нет? Прояви фантазию, в конце концов».

«Допустим, проявлю. А чем резать буду?»

Раздосадованный меч вместо ответа появился в руках. Класс. Я долго примерялась, подходила и так и эдак, провожаемая голодным взглядом двух драконов. Их пристальный взор давил на спину, как теплая ладонь, что, понятное дело, не способствовало сосредоточенности. Наконец, после примерно десятого почетного круга вокруг туши, когда меч от злости ругался хуже пьяного матроса, Улфи сжалился надо мной, ловко вырезал своими когтями-ятаганами приличный кус мяса и торжественно вручил мне. Я облегченно вздохнула и поблагодарила благодетеля. Дракон сдержанно кивнул и принялся за еду. Словом, все счастливы. Здорово.

Утро прошло без особых эксцессов, если не принимать во внимание прискорбный факт ночевки на камнях. Моя куртка и штаны в полете вели себя нормально, но продукт неизвестного дизайнера не был рассчитан на неровности рельефа. Кто же знал, что мне приспичит спать на камнях? В результате я отлежала себе весь организм. Волочила ноги, как столетняя бабка, разбитая радикулитом. Драконы смотрели на плачевное зрелище во все глаза, но решили не комментировать сей факт. Я и раньше не отличалась кротостью характера, а с болью во всем теле могла и покусать. И плевать мне, что шкуры драконов бронированные, зато одна царапина и сорок уколов против бешенства рептилиям обеспечены.

Крепость Двуипостасных находилась в лесу. Пришлось лететь целых два дня, на исходе второго нас засекла стая грифонов.

– Разведчики, – встрепенулся золотой дракон. – Они не должны о нас сообщить.

Мы ринулись к грифонам. Те не ожидали такого финта и радостно раскрыли клювы. Только одна неувязочка у птичек вышла: мы вовсе не собирались расставаться с жизнью. Два дракона в бою – страшная сила. Улфи дрался в третий раз и, похоже, совершенствовал технику. То есть закручивал такие финты, что я очень жалела, что не догадалась привязать себя к спине крылатого ящера.

Дракон, видимо, уловил мое настроение и только усмехнулся:

– Не бойся. Если ты захочешь пройти запечатление, то моя магия будет держать тебя лучше всякого седла и веревок.

– Ага! – крикнула я. – Если до этого не разобьюсь, на фиг!

Белый раньше дрался только верхом на драконе, а это не совсем одно и то же. Поэтому он все время попадал впросак – то откроет пасть, а пламя не получается, то вираж не выходит, то лапой ударит и промажет. Золотой приходил на выручку, если Мистрадиэля слишком сильно трепали.

– Может, стоит вернуть его в обычное состояние? – сказала я, отмахиваясь от очередного грифона.

Хитрая бестия ловко ушла в сторону и попыталась достать меня клювом, но я тоже успела уклониться, и мощный клюв сомкнулся на пустоте. Разочарованный вопль бестии.

– Нет, – откликнулся золотой, набирая воздух в грудь. – Ему нравится быть драконом.

Мы заложили очередной вираж, и на этот раз мне повезло больше – грифоны, атаковавшие белого, не успели посторониться и были смяты драконом. Одному я отсекла крыло, и он, вереща и кувыркаясь, полетел вниз. Молодец я! В следующего полетело заклятие. Грифон ловко увернулся и попал под струю огня Улфи. Похоже, мы сработались.

Зря я так подумала. Третий грифон атаковал сверху. До того как он пронзительно заверещал над ухом, я и не подозревала о его существовании. Я среагировала почти мгновенно, но этой секунды хватило на то, чтобы проклятая тварь вцепилась когтями в мои плечи. Меня подбросило вверх. Улфи взревел, но им тут же занялись двое других грифонов. Если тварь разожмет когти, я рухну вниз, поэтому я не нашла ничего лучшего, как мертвой хваткой вцепиться в лапы гадины.

Белый бросил своих соперников и кинулся на выручку. Я успела втянуть голову в плечи раньше, чем струя пламени опалила мне волосы. Вот блин, а ведь на этом месте только что красовалась моя голова. Правильно. Нечего грифону доставлять радость от моей смерти, когда можно прибить ведьму самому. Запахло паленым. То ли горели мои волосы, то ли меткий снайпер-огнеметчик все-таки попал. Грифон заверещал и сделал то, чего я больше всего боялась, – отпустил меня.

Я полетела вниз без парашюта, матерясь на всю округу и гарантируя мучительную смерть каждому, если меня немедленно не спасут. И меня спасли. Золотой успел подхватить меня у самой земли, когда я уже мысленно составила завещание, распределив нехитрый скарб между друзьями и знакомыми. Пике Улфи всегда удавалось, только теперь он снизился чересчур быстро и толком выйти из него не успел. Мы пропахали землю всем чем могли и врезались в огромный валун, единственный на все поле. Здорово. Просто снайперы. Нашей меткости мог позавидовать любой камикадзе. Пока мы с Улфи дружно считали искры, сыплющиеся из глаз, белый дракон расправился с последним грифоном и, переполненный восторгом, спустился к нам. Он прочел нам длиннющее описание боя, самые интересные места демонстрировал в лицах.

Его слушали невнимательно. Во-первых, эту пьесу мы уже видели и даже принимали в ней участие, а во-вторых, мы осматривали свои раны. Я пыталась остановить кровь, мерзкая гадина прошила когтями плечи почти насквозь, и теперь я гадала, не останутся ли шрамы. Улфи пытался убрать огромную шишку. Получалось плохо. Шишка на бронированном лбу и не собиралась исчезать, нагло отливая всеми оттенками фиолетового.

В этот момент на мое многострадальное плечо спикировал сокол. Я подпрыгнула от неожиданности и взвыла от боли. Улфи клацнул зубами в сторону наглеца, но птица ловко увернулась от клыков дракона и, закатывая глаза от восторга, заявила:

– Ребята! Вот это был класс! Примите мои поздравления. Такие фигуры высшего пилотажа мало кому удаются. А уж извергать при этом пламя… Вот это да!

Факт существования говорящего сокола не удивил. Филька, филин-оборотень тоже разговаривать умеет. Как я уже говорила, Крепость Двуипостасных находилась в лесу. Интересное расположение для подобного сооружения. Среди папоротников, вековых секвой и прочих красот лесного ландшафта раскинулось строение из камня, которое смотрелось гармоничной составляющей буйства природы. За что уважаю эльфов, так это за то, что они исхитряются совместить несовместимое и из любой ерунды сделать главную достопримечательность.

Появление двух драконов в небе произвело фурор. Все побросали свои дела и высыпали во двор. Особо гордые делали вид, что покинули помещение исключительно по производственной необходимости. Они вовсе не пялятся на крылатых ящеров, просто от рождения у них разрез глаз широкий. Разнообразная пернатая живность стайкой вспорхнула в воздух и заметалась вокруг, приветствуя огромных собратьев. Сокол сидел, гордясь, что он с нами.

Меня принимали в тронном зале с пышностью и особой торжественностью. Прекрасная золотоволосая Повелительница (ее второй ипостасью была лань) восседала на золотом троне. Я искренне поразилась ее мужеству. Сидение в таком даже с виду неудобном кресле требует жесткой самодисциплины и контроля над зверски затекающими частями тела. Весь цвет эльфийского двора выстроился вдоль стен, как рота почетного караула. Разодетые в пух и прах придворные являли зрительный контраст с оборванной, окровавленной мной. Мне не предложили умыться с дороги, переодеться во что-нибудь более удобное и менее грязное, а сразу вывели на ковровую дорожку. Я не падала в обморок от кровопотери только потому, что Улфи щедро поделился со мной магией.

Повелительница выдала мне длинную речь, суть которой сводилась к следующему: мол, приветствую тебя, Дарриэль, Заклинательница Драконов клана Сестер Серебряного Единорога в Крепости Двуипостасных. Какая нужда заставила тебя и твоих спутников драконов прилететь к нам? И как получилось, что ты в дороге была ранена?

А то она сама не знала. Сокол небось предварительно посетил Повелительницу с докладом.

Пока я, напустив на себя приличествующую случаю торжественность, пыталась сообразить, что мне ответить такого же высокопарного, в дело вмешался Ахурамариэль. В результате я мстительно выдала речь по меньшей мере вдвое длиннее, и к концу моего шедевра ораторского искусства Повелительница благополучно задремала. Так что когда последнее слово было сказано, советнику пришлось разбудить свою Повелительницу непочтительным тычком в бок. Та вздрогнула, заметно подпрыгнув на троне, но быстро нашлась, подавила зевок и выдала еще одну речь. Мол, с чего мы взяли, что Темные силы нападут именно на Двуипостасных?

Со своей стороны я ответила не менее пространно. Типа мое дело прокукарекать, а там хоть не рассветай. Если они созрели до массового самоубийства, то флаг всем в руки.

Далее Повелительница долго хвалила мой почивший клан, говорила, что это невосполнимая потеря, мол, заслуженный народ был, и так им не повезло. А я могу остаться гостить, она распорядится, чтобы мне выдали все необходимое и устроили с надлежащим комфортом. В Крепости Двуипостасных всегда любили гостей, особенно если гости не задерживаются слишком долго.

На этом аудиенция была окончена. Я даже не огорчилась. Чего на дураков обижаться. Дуракам, как показывает практика, везет. В отведенную мне комнату вели долго, петляя по коридорам. Видимо для того, чтобы я самостоятельно не смогла выбраться, а значит, никому не мозолила глаза. К слову сказать, комната оказалась так себе, в студенческом общежитии были больше. Чтобы добраться до удобств, надо было долго гулять по коридору и, чтобы не осрамиться по дороге, следовало выходить заранее. Ванная комната заслуживала особого внимания. Сама ванна напоминала огромный бассейн, но вода в нее подавалась прямо из родника, и если погрузиться в нее – отморозишь даже зубы. Хорошо, хоть я ведьма.

Я порылась в памяти, обнаружила соответственное заклинание, и в потолок ударила мощная струя пара.

– Опять перемагичила, – огорчилась я.

Пришлось ждать, пока новая ванна наполнится, и повторить по новой. На этот раз вода получилась отличной, чуть-чуть горячее, чем хотелось. Пришлось подождать, пока остынет. В ванну нырнула, шипя от боли в плечах. Лекаря мне прислать не удосужились, видимо памятуя поговорку про незваного гостя, который хуже татарина. Лечить себя я не могла. Во-первых, потому, что даже у целителей самолечение забирает слишком много сил, а во-вторых, несильна я в магии целителей. С травами еще кое-как управлюсь, а с магией только зверье лечить и получилось. Досадно. Хотя ванна все равно здорово.

И тут снова сработал закон подлости. Стоило мне только расслабиться, как взвыла сирена. Как ни велик был соблазн остаться именно там, где я сидела, а пришлось вылезать. Эти гады взяли привычку крепости рушить, а обрушившиеся камни мало способствуют выживанию. Полотенце нашлось тут же, как и одежда. На куртку и штаны не поскупились, и на том спасибо.

Во дворе толпились эльфы с луками и мечами – сообразили, родимые, что зверье против грифонов – это не тот вариант. Грифонов засыпали стрелами. Несколько тварей сбили, остальные обозлились и стали пикировать вниз. Я выскочила во двор как раз вовремя, чтобы увидеть, как белый дракон, расправив крылья, взмыл в небо, предпочитая воздушный бой.

– На нас все-таки напали! – посетовал советник.

– Нет, правда? – сделала круглые глаза я. – Гляди, какие наглые.

Улфи затрубил, готовясь к бою. Я легко вскочила на спину золотого, и мы штопором ввинтились в небесную синь, пестревшую грифонами и горгульями. В горгулий стрелы попадали, но оказывались замурованными в камень и особого вреда тварям не причиняли. Эльфы отбивались как-то неактивно, без огонька. На что они рассчитывали – непонятно, но создавалось впечатление, что они просто вяло отмахиваются в ожидании чего-то более серьезного. Зато мы с драконами выкладывались по полной. Улфи поделился со мной достаточным количеством силы для сотворения обезболивающего заклятия, чем я и воспользовалась.

Внизу раздался гул, чувствовалось какое-то напряжение силы, источник которой я не определяла. Да и не старалась. Я скосила глаза вниз, стараясь, чтобы в этот момент никто из противников не нарезал из меня бифштексов, и чуть не рухнула вниз от удивления. Нет. Я все могу понять. За последние несколько дней на моих глазах пали две Крепости, до сих пор небезосновательно считавшиеся их защитниками непобедимыми. Честно говоря, я предполагала увидеть следы очередного обрушения. Ан нет. Крепость окутало облако тумана, и она попросту исчезла как мираж, причем захватила с собой только защитников, а грифоны остались бестолково метаться в поисках исчезнувших в неизвестном направлении врагов.

– Какого черта?! Каким образом?! – пораженно прошептала я.

– Давай об этом потом, – предложил Улфи. – А пока нам лучше сделать ноги, пока дивные птички не очухались и не обнаружили своих единственных противников.

Я осмотрела стаю и поняла всю трагичность нашего положения.

– И как ты представляешь наше отступление? – тихо поинтересовалась я. – Просто попросим птичек расступиться, а то заденем кого ненароком?

– Я над этим работаю.

Заявление дракона меня не успокоило, но спорить я не стала, – не потому, что стала взрослее и менее вредной, а просто грифоны с горгульями оправились от шока и вспомнили о нашем присутствии. Столько внимания сразу! Как бы не скончаться от такого «счастья». Надо отдать должное белому дракону и Улфи: драконы прекрасно работали в связке, то летая крыло к крылу, то разлетаясь в разные стороны и сбивая противников с толку. Я кожей чувствовала напряжение силы, – похоже, Улфи умудрялся по ходу дела плести какое-то заклинание. Я махала мечом направо и налево, только успевая выдергивать клинок из норовящих окаменеть гаргулий. Если им это удастся, клинок будет потерян, застынет в камне, как легендарный меч короля Артура.

Наконец заклинание золотого сработало, и перед нами возник Портал. И как умудрился? Чтобы такое сотворить прямо из воздуха, надо иметь прорву магической энергии и талант. Мы нырнули внутрь, и Портал с громким чпоком захлопнулся за нашими спинами.

Внутри было холодно, как в проруби, несмотря на летную куртку, я продрогла до костей. Холод пробирался внутрь, колол тысячами иголок, казалось, что он прочно поселяется внутри, грозя сделать из меня недурственную ледяную статую в оригинальной позе. Когда я уже думала сдаться на милость холоду, Портал кончился. «Слава Светлым силам!» – подумала я, теряя сознание.

19

Я очнулась на полу в неизвестной комнате. Все тело болело, будто его пинали ногами целой командой истребителей, причем у каждого были кирзовые сапоги, подкованные лошадиными подковами с шипами. Найду того, кто это сделал, – убью. Мысль утешила, но мало.

– Привет.

Мелодичный голос прозвучал неожиданно и очень близко. Я вздрогнула и повернулась на бок. На меня смотрели необычные янтарные глаза золотоволосого эльфа. Таких глаз у людей вообще не бывает, при ближайшем рассмотрении они вообще оказались трехцветными: темный гречишный мед у самого зрачка, дальше расплавленное золото и еще дальше светлый янтарь. И волосы тоже были не просто пшеничные, а именно золотые. Никогда не видела подобного сочетания. И что удивило меня еще больше, – это то, что незнакомец лежал рядом со мной на полу.

– Привет, – потрясенно выдала я, пытаясь припомнить, при каких обстоятельствах умудрилась заснуть с незнакомым мужчиной на полу. – А ты волосы красишь? – ляпнула я.

– Нет. Это мой натуральный цвет, – весело откликнулся тот.

– А где мы?

– В библиотеке, разумеется, – пожал плечами эльф, поднимаясь на ноги.

Двигался он с трудом. Значит, не только я пострадала от неудобного места ночлега. Стоп. Он сказал что-то о библиотеке. Точно! Я же листала книгу и, кажется, заснула. Тогда это все объясняет. Или практически все. Засыпала я одна, а проснулись вдвоем. Неувязочка выходит.

Эльф потянулся как хорошо выспавшийся кошак, я чуть не лопнула от зависти. Лично я не представляла, смогу ли подняться на ноги без ущерба для собственного здоровья. Мужчина решил мою проблему просто: легко поднял меня с пола и усадил на стул.

– Спасибо, – поблагодарила я.

– Всегда пожалуйста, Заклинательница, – усмехнулся эльф. – Ну и как зовут прекрасную Дарриэль в обычной жизни?

Я удивленно уставилась на собеседника. Положительно ничего не понимаю. Я ведь спала. А если так, то как он мог проникнуть в мой сон и узнать, что именно мне снится?

– Ты видел мой сон? – опешила я.

– Это был не совсем сон. Вернее, совсем не сон. Я очень люблю читать книги и всегда мечтал прожить жизнь героев любимых произведений. Вот и придумал заклинание, чтобы попасть туда.

– Постой. Значит, я действительно была Заклинательницей, только в книге? Я, конечно, люблю читать, но никогда не подозревала, что чтение может так затягивать.

Открытие несколько выбило из колеи.

– Скажи, раз уж ты читал всю историю раньше, ты должен знать, что стало с Крепостью Двуипостасных. Куда она исчезла?

– Ты хочешь знать, что было на самом деле?

Я кивнула.

– Тогда слушай. Тебе выпала честь присутствовать при одной из войн эльфов.

– А разве эльфы воевали? – удивилась я.

История никогда не была моим призванием, но даже я знала, что эльфы никогда между собой не воевали.

– Воевали, разумеется. Пару раз даже чуть не стерли с лица земли все живое. Просто этого никто не афиширует, надеюсь, и ты не станешь распространяться на эту тему. В любом случае я буду все отрицать. И Повелители всех кланов тоже. Это, пожалуй, единственный вопрос, в котором Светлые и Темные пришли к полному взаимопониманию.

Ну так вот. Во время этой войны на земле из разумных рас присутствовали только орки, гоблины, драконы, эльфы и прочие. Людей даже в проекте не было.

– А кто тогда на вас напал? – удивилась я. – Только оркам такое не под силу. Грифонам вообще все войны до лампады, горгульям тоже.

– Конечно. Тогда мирно сосуществовали четыре эльфийских клана: клан Золотого Дракона или Всадников, клан Сестер Серебряного Единорога, клан Двуипостасных и клан Четырех Стихий или Поднебесных. Но как у каждого народа, у нас были свои отщепенцы, изгои общества, совершившие преступления, за которые не карают смертью, а изгоняют из клана. Изгои собрались вместе и развязали войну. Им удалось подчинить себе грифонов и горгулий, затем они взяли в союзники орков.

– И все Крепости пали?

– Нет. Если бы пали все, мы бы сейчас не разговаривали. Двуипостасные благодаря своей второй ипостаси могли путешествовать зачастую там, где обычный эльф не может. Они обнаружили амулет перемещений и в критический момент просто слили в него почти всю свою магию, оставив только необходимый минимум. Это помогло им переместиться на большое расстояние в неизведанные земли, куда вообще никто не рисковал заходить. Видимо, не было достаточно отчаянных.

– Хочешь сказать, нападение грифонов помогло освоению новых территорий?

– Как ни странно, да. Четвертая Крепость, Крепость Поднебесная, так и не была взята.

– То есть как?

– А вот так. Голландиэль просчитался. Враг опасался нанести удар по Поднебесной потому, что там были собраны самые сильные маги. Когда Крепость Двуипостасных внезапно исчезла, им ничего не оставалось, как либо нанести удар по Поднебесной, либо смириться с поражением. Они выбрали первое и проиграли. Крепость в любом случае была слишком крепким орешком для изгоев, а Мастер Драконов к тому же предупредил их. Так что прием ожидал очень теплый. Битва была кровопролитной, но Крепость выстояла. Мир в очередной раз был спасен.

– А Дарриэль? Она пережила эту войну?

– К сожалению, не могу утешить. Дарриэль не только не пережила войну, а погибла еще до падения обители Сестер Серебряного Единорога.

– Как? – опешила я.

– Очень просто. Заклинательницы редко праздновали свое столетие, и они вымерли, как динозавры. Во всяком случае, уже несколько тысячелетий этот дар ни у кого не проявлялся. Ты не задумывалась, почему Дарриэль посадили в карцер? Она медленно, но верно сходила с ума. Как ни странно, несколько дней, проведенных в карцере, приводили ее в чувство, и она вела себя относительно нормально некоторое время. Но не в этот раз. Ее выпустили из карцера, чтобы унять разбушевавшегося Золотого Дракона. К этому моменту Заклинательница была абсолютно безумна, и дракон просто растерзал ее и сам погиб от руки Мастера Голландиэля. Из его шкуры были сделаны доспехи, которые до сих пор хранятся кланом Золотого Дракона.

– Погоди, но если я была Заклинательницей Дарриэль, то кем же тогда был ты?

Эльф улыбнулся по-мальчишески задорно:

– А ты не поняла?

Я внимательно всмотрелась в лицо мужчины. Видела ли я его раньше? Нет. Определенно нет. Хотя… Если Дарриэль погибла от лап Золотого Дракона, а сам дракон в свою очередь был убит…

– Не может быть! Улфи?

Он кивнул. И тут в библиотеку ворвался черный мохнатый вопящий вихрь:

– Нашлась!!! – вопил Васька, повиснув на моей шее. – Нашлась! Где ты была?! Как ты могла так надолго меня оставить?! Я ведь раков сварил! Пришлось их все отдать другим!

На шум в комнату заглянул любопытный эльф. Увидев золотоволосого, он издал сдавленный писк и умчался куда-то по коридору. И тут началось. В комнату, как армия орков, ввалилась толпа народу. Эльфы втирали что-то золотоволосому. Растрепанная со сна Повелительница, рыдая, висла у него на шее и бормотала что-то маловразумительное. Я разобрала только «как ты мог?» и «где ты был?». Истребители грозились связать меня, заковать в кандалы и закрыть в комнате, а ключ выбросить в самое глубокое место Мирового океана. Мелена орала, что никогда мне не простит того, что я умудрилась исчезнуть куда-то на несколько дней, а ее не взяла. Наверняка там было интересно, а она теперь не в курсе. А за это точно расскажет ректору, кто в свое время повесил на дверь его кабинета табличку с черепом и скрещенными костями и надписью «Не входи – убьет!», а еще накидал ему в туалет дрожжей.

Народ поразился моей находчивости и изобретательности и долго ржал, представляя выражение лица ректора, когда он обнаружил мои выходки. Словом, возвращение эльфа и ведьмы состоялось.

Васенька, как в доброй сказке, напоил меня, накормил да спать уложил. Приятно отяжелевший желудок очень способствовал крепкому сну, я довольно растянулась на чистых простынях (тоже приятное разнообразие после скальной породы) и закрыла глаза. Где-то еще между сном и явью почувствовала, как котик уютно свернулся в ногах и скользнула в сон.

Выспаться опять не дали. Такое ощущение, что все вокруг сговорились уморить меня недосыпом. Во дворе кто-то шумел. У двери Васька ругался с кем-то упертым, но котик не собирался пропускать кого бы то ни было к хозяйке, поясняя непрошеным гостям, как именно может использовать когти всех четырех лап. Монолог пушистика был живописным, полным красочных описаний и анатомических подробностей разделки человеческого организма на мелкие составляющие. Хорошо говорил, вдохновенно. Аж заслушалась. Отчаянно верещащего кота вздернули за шкирку и попытались втолковать, что он неправ.

– Всех когтями располосую!!! – грозился Васька.

– Поставьте кота на пол, изверги, – настоятельно посоветовала я. – А не то я вас огорчу до невозможности.

В руках как по волшебству возник Ахурамариэль.

– Загнибеда, совсем сдурела? – поинтересовался Липай. – Если ты нас положишь, тебя судить будут.

– Не будут, – иронично фыркнула я. – Оправдают как миленькие. К приличной девушке ввалилось целое стадо мужчин, вот она и не рассчитала силенок, зашибла маленько, с кем не бывает. Поставь кота, говорю.

Ваську выпустили. Он, надсадно мякнув, спрятался под кроватью.

– Изверги, чуть из шкуры не вытряхнули. Я на вас жаловаться буду в лигу защиты животных!

– Сиди, жалобщик! – отмахнулся Третьяков. – Если не заткнешься, напрягусь и под кровать залезу.

Из-под кровати зашипели.

– Попрошу котика моего не обижать. Своего заведите и измывайтесь. А то у некоторых даже лошади не задерживаются казенные, между прочим.

Третьяков опешил от такой постановки вопроса. В этот момент в комнату вихрем ворвалась Мелена, с размаху шлепнулась на кровать, бесцеремонно сцапала со столика ароматное наливное яблоко и откусила.

– Вика! Там принц с башни прыгать собирается. Пойдем смотреть!

– Очень приятное зрелище – мозги по асфальту.

– Где ты там асфальт видела?

– Неважно. Это всего лишь фигура речи. Думаешь, кровь на асфальте менее красная, чем на песке?

– Фи. Какая ты скучная! – по-кошачьи фыркнула Мелена. – К тому же это часть нашего задания.

– Ничего себе заданьице – наблюдать дурацкую кончину местного принца, – саркастически хмыкнула я.

– Ты не поняла. Задание было найти принца, и ты его блестяще выполнила. Кстати, где ты его нашла? И где вы оба пропадали? Надеюсь, это было романтично.

Я чуть было не спросила, какой принц и где я его нашла, но внезапная догадка пронзила острой иголкой перегруженный разум. Улфи? Чего это он надумал прыгать? Я накинула халат и метнулась в сторону двери.

– Подожди! Оглашенная! – завопил кот и мощным прыжком вспрыгнул на плечи.

Едва с ног не сбил, паразит. Я слегка притормозила на мгновение и снова бросилась бежать по коридору. Истребители отстали на первом же повороте.

Во дворе было слишком многолюдно, вернее, многонелюдно для поздней ночи. Ярко светила ущербная луна, высыпали частые звезды. Многочисленные эльфы, вооруженные факелами, стояли гурьбой, дружно задрав лица кверху и вперив взгляды в башню. Со стороны казалось, будто грядет таинственный ритуал поклонения какому-то древнему божеству. Я тоже прониклась серьезностью момента, пристроилась рядом и задрала голову к небу.

На крыше башни среди зубцов стояла одинокая фигурка, волосы трепал ветер. Снизу не рассмотреть, что за любитель острых ощущений балансирует на самом краю, но сам факт уже не нравился. Гробовое молчание ночи нарушали только частые всхлипывания и завывания Повелительницы.

– Ой, да на кого ж ты меня покинул?! – голосила она, как по покойнику.

– Да-а-а, Загнибеда… – протянул Лисицын. – Довела ты парня до ручки.

– А я-то тут при чем? – обалдела я от такого поворота сюжета.

– При том. До этого принц просто из дома сбегал, а теперь с башни прыгнуть норовит. Налицо тлетворное влияние одной вредной ведьмы с жутким, стервозным характером.

Ничего себе загнул. Этак меня во всех смертных грехах обвинить можно. Я обиженно засопела.

– Может, поговорить с ним? – робко предложила я.

– Иди и говори, – согласились со мной.

– Почему я?

– Ты предложила. Тебе и выполнять.

Пораженная такой вопиющей несправедливостью, я отправилась к ближайшей стене, решая про себя сложную задачу, кого стоит задушить первым: принца или членов команды? И удушение – это не слишком ли простая смерть? Нет. Пожалуй, душить я никого не стану. Пусть помучаются. А жизнь, полную неожиданностей и неприятностей, я им гарантирую. С этого момента они станут делить свой жизненный путь на «до» и «после». И вздыхать о былом счастье. Мысли о мщении были грубо прерваны одним эльфом, который на поверку оказался Мастером Роландэлем, угощавшим нас с Меленой дынями.

– Леди, там нет двери, – робко напомнил он.

– Это пока, – возразила я и пнула стену. – Дверь!

Дверь в стене возникла мгновенно. Эльф впал в ступор. Я дернула за ручку, и меня тут же завалило разнообразным хламом, тряпьем, даже чучело какое-то рухнуло.

– Надо же! Кладовка, – удивилась я и захлопнула дверь.

– Дверь на чердак! – потребовала я и на всякий случай пнула стену еще раз. Ничего не изменилось. Дверь осталась прежней, но за ней оказались несколько ступенек, ведущих на чердак.

– Счастье – дело техники, – поучительно заметила я, исчезая в дверном проеме.

Как только я это проделала, дверь с легким чпоком исчезла, а спустя секунду в каменную стену с разгону впечатались две команды истребителей в полном составе. Жаль, я этого уже не видела. Удивленный зрелищем Мастер Огня осторожно потрогал обычную на вид стену, с которой только что сползло семь персон истребителей со счастливыми улыбками.

– Никогда такого не видел! – восхитился он.

Я вышла на крышу башни, еще не зная, что именно скажу эльфу-самоубийце. Я же не психолог.

Улфи стоял на самом краю, задумчиво облокотившись на один из каменных зубцов, и любовался пейзажем, раскинувшимся внизу. На гомонящую толпу парень не обращал никакого внимания. Эгоист.

– Прикидываешь, как бы местным кухаркам помочь? – нежным голосом поинтересовалась я.

Эльф подпрыгнул от неожиданности и чуть впрямь не навернулся вниз, да вовремя за зубец зацепился и удержался.

– Почему – кухаркам? – переспросил он.

Я подошла к нему и с интересом взглянула вниз. У-у-у! Как высоко. Упадешь, и не соскребут.

– Так если ты сиганешь вниз, знатный бифштекс получится, жаль, что с костями.

Глаза эльфа стали напоминать две полные луны. Я с удовольствием созерцала принца с вытаращенными глазами и отвисшей челюстью. И почему на меня всегда такая реакция? По-моему, я ничего такого не сказала.

– Вот это фантазии, – закашлялся он. – Дарриэль, почему ты решила, будто я собрался покончить жизнь самоубийством?

Я пожала плечами:

– Это не я, а твоя безутешная маман народ баламутит. Боится, что сыночек снова куда-нибудь подевается или сдуру с башни навернется.

– С чего вдруг? – искренне удивился эльф, запуская в роскошную шевелюру длинные пальцы. – Я просто на небо вышел полюбоваться.

– Иди-ка ты спать, любитель ночных прогулок, – посоветовала я. – А то некоторые не могут заснуть, пока ты бодрствуешь.

– Так переживаешь за потревоженных домочадцев? Раньше я что-то не замечал в тебе таких наклонностей.

– А при чем тут они? Не спят – и ладно. Это целиком и полностью их выбор. А меня подняли на ноги зачем?

Тонкая улыбка скользнула по его губам:

– Ночь теплая, можешь провести ее здесь. Обещаю, нас никто не потревожит.

– Тут? – Я с ужасом воззрилась на предложенное каменное ложе. – Боюсь, слишком жестко будет.

Улфи молча постелил свой плащ. Я не удержалась и пощупала роскошный материал. Здорово. Ложе из эльфийского шелка. Обалдеть.

Эльф резко, так что волосы взметнулись, отвернулся и уставился на ущербную луну, как голодающий на головку сыра.

– А ты не могла бы…

Я уже примерялась, как бы прилечь поудобней, и насторожилась. Это он о чем?

– Ну… – собирался с мыслями принц. – Словом, помочь мне.

– В каком смысле?

– Как тогда… превратить меня в дракона.

Вот хорошо, что я лежала, а то упала бы навзничь. Ничего себе запрос!

– Ты в своем уме? – тихо поинтересовалась я. – Тебя же разорвет на тысячу маленьких эльфят.

– Разорвало бы, если бы мой предок не был Золотым Драконом.

– Здрасте, приехали! – фыркнула я, перекатываясь на бок.

Нет. Плащ все-таки штука удобная. Не перина, но ложе пристойное, а если еще в него завернуться – так первоклассный спальник получится.

– Не хочу тебя разочаровывать, но ты принадлежишь к клану Голубой Розы. Хочешь, я тебя в розу превращу?

– Зачем мне роза? Я хочу быть драконом.

– На тебя не угодишь, – вздохнула я, прикрывая глаза.

– Ты спишь, что ли?

– Пытаюсь. Уснешь тут с тобой, как же, – фыркнула я.

– Я на самом деле происхожу из клана Золотого Дракона. Мой отец – Повелитель этого клана.

– Поздравляю.

– Значит, превратишь? – обрадовался эльф.

– Жаль тебя разочаровывать, нет.

– Но почему?! – Воплю расстроенного принца позавидовал бы любой дракон.

– Тогда это была просто случайность.

– То есть как? Я же видел, как ты превратила Мастера в черного дракона на Поединке и Мистрадиэля – в белого.

– Повторяю, это просто случайность. Голландиэль так гонял меня по магической сфере, что сплести порядочного заклинания я не могла, вот и смешала в коктейль все подряд. Такого мне просто не повторить.

– Гонял, говоришь? – многообещающе улыбнулся принц. – Могу помочь воспроизвести ситуацию.

– Даже не думай! – рыкнула я, откатываясь в сторону.

В руке тут же возник Ахурамариэль.

– Стесняюсь спросить, где ты прячешь меч? – поинтересовался эльф.

– Из вредности не скажу. Кстати, ты ведь был уже драконом. Значит, можешь стать им снова, – уверенно заявила я.

Тут главное – сила внушения. Пусть этот задумчивый займется самоанализом, а я хоть раз за последние дни высплюсь по-человечески. Может, я и выгляжу как демоница, но в элементарном отдыхе нуждаюсь, как и любой человек.

– Думаешь, получится? – с сомнением протянул эльф.

– Конечно, – уверенно кивнула я, возвращаясь обратно на плащ. – Тут главное – вспомнить, что ты чувствовал, когда был драконом… Желательно в мельчайших подробностях… – зевнула я.

Эльф раненым зверем заметался по крыше, бормоча что-то себе под нос. Я не стала вслушиваться в странные речи, преспокойно смежила веки, поэтому и не видела, как фигуру принца окутал золотистый туман и чуть позже в небо взмыл золотой дракон, оглушая округу радостным ревом.

Утро встретило меня веселым птичьим гомоном и бухтеньем над ухом. Пели, разумеется, местные птицы. Бухтели же все, кому не лень. На крыше вольготно расположился золотой дракон. Он лениво жмурился на солнышке, усиленно делая вид, что пребывает в полном одиночестве. Две команды истребителей в полном составе честно пытались то ли загипнотизировать рептилию, то ли испепелить взглядом, но не преуспели в обоих процессах. Повелительница втирала нечто умное своему непутевому сыну, который ну никак не желал превращаться обратно в эльфа. Все это мерное зудение над ухом меня и разбудило. Да еще и тело затекло дальше некуда. Ну никакой личной жизни! Только соберешься прилечь…

Я с чувством потянулась, разминая затекший организм, и зевнула с риском вывихнуть челюсть.

– Что у нас на завтрак? – поинтересовалась я у Василия.

– Что хочешь. Есть яичница с помидорами или с колбасой на выбор, салатик фруктовый могу нарезать, сыр, омлет, кофе.

При одном упоминании о еде желудок громко заурчал, требуя завтрака. Обрадованный наличием у меня аппетита, котик умчался готовить. Золотой дракон тоже отметил факт моего пробуждения.

– Доброе утро, Дарриэль!

– Доброе утро, Улфи, – откликнулась я.

– Хочешь, прокачу? Как в старые добрые времена.

Времена действительно были старыми, если учесть, что людей еще в проекте не значилось. И хочется ли мне подняться в воздух на спине крылатого ящера? О да! Снова почувствовать свежесть ветра на своих щеках, восторг от сложных фигур, вытворяемых золотым.

– Ладно, – как бы нехотя кивнула я. – Только до завтрака, а то Васька очень обидится.

Под пристальными взглядами эльфов и людей я легко взобралась на спину прекрасного ящера.

– Постой! – крикнул Мастер Огня. – Возьмите меня с собой… пожалуйста.

Если бы не «пожалуйста»…

– Ладно, – кивнула я.

Дракон терпеливо подождал, пока Мастер устроится между роговыми пластинами гребня, и просто прыгнул с башни под общий возглас окружающих. Я, привыкшая к его чудачествам, и то испугалась, на секунду поверив, что золотой дракон не станет расправлять крылья и просто грохнется оземь, превратив нас в тройную лепешку. Но нет. Улфи с шумом распахнул крылья, и свободное падение прекратилось. Нас резко подбросило вверх, и тут же дракон рванул ввысь, как отпущенная на волю с тугой тетивы стрела.

Гораздо позже, когда мы налетались, я позавтракала, истребители перестали дуться, эльфы поблагодарили нас за помощь, а принц внял уговорам встревоженной мамаши и вернулся в эльфийский облик.

Провожали нас торжественно, как национальных героев. Для такого случая даже Портал соорудили прямо во двор родимой Академии. Спасибо им большое. В отличие от некоторых, перворожденные не промазали, и вскоре мы спокойно строчили свои отчеты об успешно выполненном задании. Ректор обязал команду Третьякова помимо обычного отчета написать и работу по нежити Адовой Глыщобы. После чего со мной почему-то не разговаривали… А я тут при чем? Я же не хотела туда ходить, но народ настоял. А я завсегда с народом.

ЭПИЛОГ

Меня бесцеремонно трясли за плечо. Я метнула молнию наугад. Промазала. Экая досада!

– Загнибеда! – Меня приподняли и встряхнули, приводя в чувство.

Васька сделал попытку вцепиться в руку Третьякова, вопя, что командор не имеет права врываться без стука.

– Какой стук?! – раненым зверем взревел Третьяков. – Там два дракона прилетели, и что хотят – не знаем.

– А вы у них спросите, – ехидно предложил котик.

– Пытались. Не дурнее некоторых мохнатых. Они ревут что-то невообразимое, а мы в драконьем ни бельмеса.

– Попрошу котика моего не обижать! – возмутилась я. – Языки учить надо было.

– Загнибеда, не умничай. Тебе не идет.

Меня насильно вытащили во двор, невзирая на вопли и пинки, щедро рассыпаемые мною, и предъявили паре драконов. Я скромно одернула шелковую ночную рубашку и злобно уставилась на двух рептилий. Один из драконов оказался знакомым. Принц клана Голубой Розы собственной персоной. Второй – черный – скромно вычерчивал что-то на песке двора когтем. Несмотря на приличную величину последнего, рисунок выходил тонкий и изящный.

– Приветствую тебя, Дарриэль, Заклинательница из клана Сестер Серебряного Единорога!

– Зачем такие формальности между друзьями? – удивилась я. – Да я и не Дарриэль вовсе, и уж тем более не Заклинательница. Меня зовут Виктория Загнибеда, и я ведьма.

Золотой внимательно рассматривал мою скромную персону, как профессор-энтомолог неизвестное науке насекомое.

– Твое имя не имеет значения, – выдохнул он. – Суть от этого не меняется.

Я вытаращилась на него, силясь понять, что именно он имел в виду. Мозги от недосыпа клинило, и ни одной путной мысли в радиусе километра не замечалось.

– Кстати, знакомься. Этот симпатичный черный дракон – мой дядя, Мастер Огня клана Золотого Дракона Роландэль.

– Интересно эльфы пляшут… – прошептала я, когда отвисшую челюсть удалось водворить на положенное место.

– Ага, – кивнул золотой. – Мне удалось превратить его в черного дракона, а вот обратно – никак. Помоги, а?

Я перевела потрясенный взгляд на дракона, целиком и полностью сосредоточившегося на сложном узоре, вычерчиваемом на песке. Во дворе один за другим появлялись взволнованные наставники. Ученики жадно приникли к окнам Академии, плюща любопытные носы о стекло. Рисунок дракона определенно что-то напоминал. Но что? Ах да! Заклинание. Только никак не могла понять какое. Я подошла поближе и внимательно прочитала каждую руну. Все равно не ясно, какого эффекта добивался сам Роландэль. Я отыскала тонкую палочку и нарисовала в центре руну огня. При таком соотношении должно неплохо рвануть. Черный с интересом воззрился на полученное сочетание символов. Задумчиво почесал затылок когтистой лапой и добавил еще одну руну.

Наступила моя очередь думать. К нашему совместному творчеству проявили интерес некоторые из наставников. Почесали в задумчивости головы, аккуратно перерисовали руны в блокнотики и поспешно удалились в сторону лаборатории, откуда вскоре донесся оглушительный взрыв. Так и не стало у Академии правого крыла.

Третьякову надоело созерцать наш с драконом мозговой штурм, и меня бесцеремонно встряхнули. Золотой дракон напомнил о цели своего визита. Спелись, голубчики.

– А я-то тут при чем? – огорченно спросила я.

– Ты смогла научить меня вызывать дракона. Научи Роландэля находить в себе эльфа.

– Легко сказать, – засомневалась я. – Если все так просто, то почему ты сам этого не сделаешь?

– Я не могу.

– А я, надо полагать, могу, – скептически фыркнула я.

– Ну что тебе стоит? Просто попробуй. Ты же Заклинательница, кому, как не тебе, знать чувства дракона?

– Льстец, – вздохнула я и долго рассказывала задумчивому черному о драконах, о полетах, о том, как мы с принцем оказались в книге и что при этом пережили, о сражениях с грифонами и горгульями, о падении Крепостей. Но рассказывала я это не совсем ему, вернее, совсем не ему. Просто пыталась вспомнить ту Заклинательницу, которая превращала Мастеров Драконов в драконов. Где-то на середине повествования я просто протянула руку вперед и сказала несколько слов. Возможно, я и раньше их знала, возможно – нет. Но черный дракон вздрогнул, его черты подернулись дымкой и… окружающие получили прекрасную возможность лицезреть обнаженного, как в первый день творения, эльфа. Студентки чуть не повываливались из окон, как спелый горох из стручка. Эльф-нудист плотно сжал губы и прошипел:

– Нельзя было наколдовать одежду?

– Сам и наколдуй, раз такой умный! – отрезала я. – И вообще, одежду мне никто не заказывал.

Я резко развернулась на сто восемьдесят градусов – так, что легкая рубашка взметнулась вокруг бедер, демонстрируя окружающим больше, чем мне того хотелось бы. Впрочем, шоу темноволосого эльфа мне не переплюнуть.

Но уйти мне не дали. На пути, как пограничный столб, вырос ректор.

– Виктория, у тебя есть ровно пять минут на то, чтобы привести себя в нормальный вид, переодеться и явиться в мой кабинет. Время пошло.

Я хотела было возразить, но мрачный взгляд ректора и разрушенное крыло Академии заставили захлопнуть рот и опрометью рвануть в казарму.

В комнате предусмотрительный Васька уже рылся в сумке в поисках подходящего к случаю наряда.

– Саван ищешь, что ли? – пессимистично поинтересовалась я у фамилиара.

– Не драматизируй, – откликнулся котик и осторожно промокнул глаза очередной футболкой, словно и впрямь собирал хозяйку в последний путь.

Оптимизма мне это, понятное дело, не прибавило. После долгих и утомительных изысканий, в процессе которых в комнате образовалась приличная груда вещей, среди которых были когда-то безнадежно потерянные, обнаружилось замечательное черное платье из эльфийского шелка. Пока я мучительно пыталась припомнить, откуда у меня такая прелесть, в сумке настойчиво заиграла мелодия, подозрительно смахивающая на похоронный марш. Я малодушно попыталась проигнорировать настойчивые звуки ударных и трубы, но не тут-то было. Шар самопроизвольно выкатился из сумки, и с пола на меня глянуло совершенно обозленное изображение ректора.

– Загнибеда!!! – возопило оно так, что в окнах задребезжали стекла. – Сколько можно ждать?! Одна нога здесь, другая… тоже здесь. Живо!

Я вздрогнула. Шар погас. Васька нервно икнул и предложил:

– А может, у Бабы-яги пока перекантуемся? А? А там, глядишь, либо ректор станет вменяемым, либо все забудется.

– Не вариант, – тяжело вздохнула я. – Этот найдет. Из-под земли достанет.

Василий понуро подал мне платье. Я нацепила наряд, сунула ноги в туфли. Плевать, что вечернее платье не очень годилось для утренних прогулок. Я закрыла дверь казармы и поспешила к зданию Академии, мужественно не оборачиваясь. За дверью раздались заунывные причитания Васьки:

– На кого ж ты меня покину-у-у-л-а-а-а?!

Я осторожно постучала в крепкую дубовую дверь, искренне надеясь, что свершится чудо и мне никто не откроет. Не вышло.

– Входи.

Я осторожно, ожидая любого подвоха, проскользнула внутрь и замерла, споткнувшись от неожиданности. Ректор мрачнее тучи восседал за столом, а напротив него устроились… эльфы?

– Доброе утро, – пролепетала я, понимая, что самые худшие опасения сбываются.

Эльфы оказались те самые, из клана Раскидистого Дуба. Это их дерево я сломала, их канарейку оживила, с их принцем меня застукали три раза, когда мы были… не совсем одеты.

«Да-а-а. Начудила ты немало, – протянул Ахурамариэль. – За каждое из твоих деяний у эльфов смертная казнь полагается, причем в особо изощренной форме. Но мы ведь просто так не сдадимся?»

«Разумеется. Зачем облегчать народу жизнь?»

Вместе с осознанием близкой смерти, как ни странно, пришло спокойствие. К чему переживать, если вопрос уже решен?

– Доброе утро, – мило поздоровалась я.

«Правильно, – одобрил Ахурамариэль. – К врагу нужно быть особо внимательным и вежливым настолько, насколько возможно».

– Приветствуем тебя, ведьма, – кивнул Правитель, поднимаясь на ноги.

Его примеру последовал советник.

«Неслыханное дело. Приветствует сам, не через посредника. Дело плохо».

Я и сама это поняла.

– Что привело вас в наши края? – тихо намекнула я, стараясь не упустить момент, когда меня решат бить.

– Мы решили принять твое предложение, – со всей торжественностью заявил Повелитель.

– Какое предложение? – опешила я, судорожно пытаясь припомнить подробности своего спонтанного визита.

– Мы ценим твое великодушие, дарующее нам выбор, но предложение моему сыну сделано, испытания пройдены, и можно начинать приготовления к свадьбе. Дело это ответственное, поэтому начинать надо заранее.

Ничего не понимаю.

Ахурамариэль ржал долго, до щекотки внутри.

«Чего ржешь, как жеребец при виде табуна? Объясни толком, чего хотят эти ненормальные?»

«Чего-чего… Они приняли твое опрометчивое заявление «женись, а потом хоть до утра» за оригинальное предложение связать вас узами брака. Вот и приехали свататься, так сказать».

– Обалдеть… – сказала я то, что собиралась только подумать. – Стесняюсь спросить, а как же вы догадались, что это именно предложение?

Повелитель преисполнился горделивого достоинства, но в глазах загорелись искры смеха:

– Сестры всегда умели оригинально свое предложение обставить.

«Да уж, – хихикнул Ахурамариэль. – Горазды они были загадки загадывать. А не угадаешь, что это то самое предложение брака, – весь клан подчистую вырежут».

«Ничего себе. Неужели правда?»

«А какой смысл мне тебе врать?»

Действительно, никакого. Оригинальный метод у Сестер Серебряного Единорога мужем обзавестись. С другой стороны, твердая гарантия, что он будет не идиот.

– Только, знаешь, мы про березу не поняли, – продолжал Правитель.

– Какую березу? – опешила я.

Дерево тут при чем?

– Сестра всегда испытания устраивала клану жениха. Чтобы выявить, достоин ли клан такой чести – принять в свои ряды одну из Сестер. Для этого испытания и проводили. Одно мы разгадали, другое – нет.

Я изумленно похлопала ресницами. Эльф гордо улыбнулся, приняв мой удивленный вид за комплимент.

– Хорошо. Проверим, – кивнула я. – В чем была разгадка?

– Ну канарейка – понятно. Это была проверка боеспособности клана. Мы ее еле упокоили. А зачем ты дуб наш взорвала и березу на его место посадила?

Березу? Говорила же я этому вампиру недоделанному, что дуба с белой корой не бывает! А он – «дуб, дуб»…

– Неужели непонятно? – кокетливо потупилась я. – Если рядом с молодой березкой посадить дубок, получится символ дружбы двух народов.

«А в этом что-то есть», – одобрительно хмыкнул Ахурамариэль.

«Погоди радоваться, – огрызнулась я. – Согласия я пока не давала».

«А придется».

«Это еще почему?» – удивилась я.

«Да потому, что для тебя это единственная возможность замять международный конфликт. Как будущей принцессе, тебе простят твои чудачества. А пойдешь на попятную – на голову быстро укоротят».

Я пригорюнилась. Логика в этом была. И если подумать, ихний принц ничего. Не урод, только извращенец, к батарее меня привязывал.

«Так если что, мы его быстро приструним. Обещаю».

– Загнибеда, – вмешался в процесс сватовства молчавший потрясенный ректор, – если помнишь, то у тебя контракт с Академией. Ты не можешь бросить работу и уехать.

Я обрадовалась. Теперь можно на ректора кивать: мол, он жениться не разрешает.

– Но если я все правильно понял, до помолвки как минимум еще месяц, а свадьба раньше чем через год не состоится. Значит, наша штатная ведьма отработает этот год со своей группой, а дальше мы определим ее на оседлое поселение.

Нет. Ну в этом весь ректор. Сначала дал надежду, затем жестоко отобрал. Ладно. Уговорили. Выйду замуж. А там посмотрим. За год много чего случиться может…

Content

Татьяна Андрианова
Эльф ведьме не товарищ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

ЭПИЛОГ