Андриенко Владимир Александрович

Некрылов Дмитрий

Планета-казино

Владимир Александрович Андриенко

Дмитрий Некрылов

Планета-казино

Часть первая

Игрок с Плутона

Глава 1

"Бегство — всего лишь одна из разновидностей движения вперед"

И-Лим

Яростные вспышки магнитных полей озарили стальной корпус звездолёта, вошедшего в плотный метеоритный поток. "Арго", старый пиратский корабль, на полной скорости уходил от погони. Капитан Ринальди очень надеялся, что два патрульных катера Звёздной Федерации Земли не осмелятся последовать за ними в опасную зону.

"Ещё чего захотели! Достать меня на своих скорлупках! — капитан бросил презрительный взгляд на экран обзора, где с каждой минутой таяли, будто растворяясь в чёрном космосе, маленькие точки земных кораблей. — Слава Творцу, бюджет Федерации сейчас тощ, как дистрофик после голодовки!"

Новая энергетическая установка, смонтированная на Плутоне, позволяла капитану Ринальди с уверенностью смотреть в будущее. Не зря она стоила целого состояния, — главный инженер божился, что теперь к "Арго" и близко не подлетит ни один метеорит. Мутное облачко пыли, сопровождающее ныне корабль, было лучшим подтверждением его словам. Перспективы вырисовывались самые радужные.

Их бизнес по законам большинства систем жестоко преследовался и карался, как минимум, смертью. Зачем церемониться с пиратами? На электрический стул их! В вакуумную камеру! В плазменную топку! Но пока хоть где-нибудь, в любой самой завалящей планетарной системе, живут и, главное, умирают богачи, до того жадные, что не желают оставлять своих капиталов потомкам, будет существовать, и процветать торговля органами. И неважно гуманоид ты или ксеноморф — торговец органами достанет любой необходимый тебе товар, даже с другого края Галактики, если у тебя, конечно, хватит кредиток, чтобы оплатить рейс туда и обратно.

Ринальди имел полное право гордиться своими последними приобретениями: помимо новой энергетической установки он вёз с Плутона партию свежайшего "мяса" — несколько заключённых с холодной планетки ему уступил по знакомству начальник местной колонии, с которым Ринальди уже долгое время сотрудничал, пополняя скудный карман правительственного чиновника кредитками. Сколько вполне здоровых органов! Отличный куш!

Правда, капитана слегка обеспокоил тот факт, что сразу после взлета его охранники обнаружили на корабле "зайца", неизвестно как проникшего на корабль, но "мясо" лишним не бывает! К тому же если оно бесплатное…

Холодный воздух отсека довольно быстро привел Жака в чувство. Легкая вибрация подсказала ему, что корабль находиться в режиме активного полета. Это радовало — чем дальше от Плутона, тем лучше. Для беглеца это крайне важно.

Жак попробовал пошевелиться — не все так просто: руки и ноги оказались в электрозажимах.

"Да, торговцы органами — ребята не промах. Стоило на пять минут отключиться, тут же спеленали, — Жак постарался оценить ситуацию как можно точнее. — Что ж, пора выбираться отсюда".

Лёгкий щелчок и наручники разомкнулись. Жак принялся потирать чуть занемевшие запястья.

— Эй, что ты сделал!?

Жак обернулся и увидел своего соседа по камере — полноватого старика. Из-под мохнатых бровей поблескивали глубоко посаженые глаза, солидная щетина свидетельствовала о том, что старик провел в заточении не меньше недели.

— Освободил руки. А сейчас тот же фокус проделаю с ногами. Хочешь увидеть? — Жаку понадобились считанные доли секунды, чтобы разомкнуть оковы на ногах.

Старик сокрушённо затряс головой:

— Я здесь давно и знаю, что тебя накажут наши хозяева. И меня вместе с тобой. Они нас будут пытать. А я… я очень боюсь боли.

Голос старика задрожал, и в душе Жака шевельнулась жалость:

— Ничего подобного с нами не случиться. Это пиратский корабль, а они зря портить "товар" не станут. Максимум, что нам угрожает, это глубокая заморозка, после которой никаких ощущений уже не предвидится. Они не будут усложнять себе жизнь.

— Конечно, — буркнул старик, — ты ещё молод. Твои органы вполне сгодятся для трансплантации.

Жак пристально поглядел в его сторону, ему показалось, что в глазах старика промелькнул злобный огонёк.

— А тебя зачем держат? — осведомился беглец.

— Я могу внести за себя выкуп, когда достигнем подходящей планеты.

"Ситуация проясняется, — отметил Жак, — со старика действительно нечего взять кроме денег".

— Я вытащу нас обоих с этой посудины, — заявил Жак сокамернику.

Старик отрицательно замотал головой:

— У тебя ничего не выйдет. Даже если тебе удастся открыть эту дверь, с другой стороны тебя будет ждать сотня охранников.

— Сотня? — Жак рассмеялся. — Да откуда они возьмутся? Здесь экипажа от силы человек тридцать. Большая команда — большие расходы. Я думаю, уж кто-кто, а пираты считать денежки умеют.

В этот момент послышался скрип открываемой двери, и Жак быстро прижался к полу, изображая узника. Однако, вопреки ожиданиям, в камеру вошла довольно симпатичная девушка с подносом в руках. Очевидно, на камбузе пиратского корабля пробило время очередной кормежки. Жак невольно залюбовался гостьей: в лёгком обтягивающем комбинезоне она казалась просто неотразимой.

"Да, — откуда-то из глубины сознания пришло подтверждение, — жаль только, что она синтетическая".

— Корми их. Я буду через пятнадцать минут, — раздался из-за двери голос охранника. Затем последовал щелчок, и замок открылся снова.

Жак придирчиво осмотрел предлагаемую трапезу: к вязкой питательной смеси прилагались витаминные кубики и бутылка дешевого вина. На такой диете не заработаешь ни язвы, ни ожирения. А вот бутылке стоило порадоваться — хоть какое-то оружие.

Жак вскочил на ноги и прижал палец к губам:

— Тихо!

Длинные ресницы девушки удивленно, но послушно, опустились.

— В коридоре только один охранник? — спросил Жак, беря в руку стеклопластиковую тару.

— Да, но как вы освободились? — девушка постепенно приходила в себя. — Это ведь невозможно.

— При определенных обстоятельствах, возможно все, — лаконично ответил Жак, не желая вдаваться в подробности. — Система слежения, очевидно, не работает?

Девушка кивнула:

— Её отключили уже довольно давно из-за каких-то неполадок.

Что ж, Жак все прекрасно понимал: для постоянной слежки за заключёнными нужно приставить к аппаратуре слежения, как минимум двух людей, а это двое лишних членов экипажа, доля которых вычитается из прибыли. Следить за надёжно скованными узниками — занятие почти бесполезное, с точки зрения местного экономиста. Плюс дополнительные расходы на ежегодную профилактику.

— Много заключённых в других камерах?

— Нет, всего четверо. Но не хочет же господин выйти отсюда без разрешения? — в голосе девушки явно слышался испуг.

— Именно это я и собираюсь сделать. Пираты не заработают на мне ни единой кредитки, — уж в чём-чём, а в этом Жак был просто уверен на все сто процентов.

Немного повозившись с оковами старика, Жак занял позицию возле двери — времени до возвращения охранника оставалось совсем чуть-чуть.

— Это было похоже на разряд электрического тока, — пробормотал старик, имея в виду способ освобождения. — Я с таким ещё не сталкивался. Ты случайно не робот?

— Если бы я был роботом, — ответил Жак, — то не стал бы ждать, пока мне откроют дверь с другой стороны. Тихо!

Теперь даже через переборку можно было услышать лёгкую поступь приближающегося охранника.

Ещё одно мгновение — и пират, получив сокрушительный удар, рухнул на пол без единого звука. Жак тщательно обыскал противника — с оружием не густо. Один шокер и больше ничего. Много не повоюешь. На всякий случай Жак перевел рычаг мощности на максимум — это вселяло хоть какую-то надежду на выживание.

— Вы предпочитаете остаться здесь или пойти со мной? — обернулся он к своим товарищам.

— Нет! Куда ты — туда и я! — старик проявил недюжинную прыть, выбегая из камеры и перепрыгивая через тело пирата.

— И я! Меня ведь не помилуют за соучастие в побеге, — девушка дрожала от ужаса: ее хозяева не стали бы разбираться, что к чему, у них разговор короткий и ясный — в банки с формалином и точка.

Жак изъял карточку-ключ из дверного замка, оставив охранника внутри камеры. Теперь, если пират очнется, ему придется приложить немало усилий, чтобы выбраться наружу и поднять тревогу.

На пути к соседним камерам охраны не предвиделось. На освобождение четверых узников Жак потратил не более пяти минут. Все они производили впечатление крепких и здоровых парней; Жак лишний раз напомнил себе, что, скорее всего они, были каторжниками на Плутоне, притом насколько опасными, что начальник колонии счел за благо продать их торговцам органами.

"Во всяком случае, этим ребятам не привыкать к дракам, это нам сейчас важнее остального", — отметил беглец.

— У вас, наверное, есть какой-то план, не так ли? — спросил один из заключенных. Крупная голова с лысым черепом, на котором красовалась синяя татуировка, выдавала в нём чиуанина.

— Я бы порекомендовал захватить рубку, — проговорил старик, — но боюсь, нам это окажется не под силу.

Жак хмуро глянул в его сторону: с каждой минутой этот старик нравился ему все меньше и меньше. Сначала стонет, что не перенесет пиратских пыток, а теперь сам рвется в бой.

— Все равно стоит попытаться, — заметил Жак и повернулся к девушке. — Детка, как нам лучше пробраться к рубке? Она, наверное, находиться на верхней палубе?

— Меня зовут Мерн, — девушка горделиво вкинула голову, — а на верхнюю палубу…

В этот момент её речь перешла в неясное бульканье: нечто похожее на крысу свалилось на девушку сверху. Маленький и верткий хищник в мгновение ока впился в горло своей жертвы. Кровь брызнула во все стороны, и девушка, корчась в конвульсиях, упала к ногам беглецов. Спустя некоторое время она затихла.

Крыса улизнуть не успела: чиуанин раздавил её без малейших колебаний.

— Тысяча чертей! — выругался Жак, рассматривая хищника: из-под серой шкурки явственно проступал пластиковый каркас, а глубже виднелись прозрачные пластины микросхем. — Этого я не предусмотрел.

Старик тоже наклонился над искусственной крысой:

— Я слышал о таких устройствах. Это сигнально-патрульный робот корабельного класса, "Гамильтон индастри" выпускает их сотнями. Наверное, сигнал тревоги уже прозвучал в рубке. Нужно быть поосторожнее: а вдруг у них не один такой робот?

— Если мы и дальше будем торчать в этом коридоре, то нас снова посадят в камеры, — выпалил парень с лучевым шрамом на щеке, выдававшем в нём наёмника. — Надо убираться с корабля и поскорее!

Возражать никто не стал, и группа в угрюмом молчании двинулась по коридору. Вскоре они наткнулись на криогенный отсек.

— Отлично! — Жак выдавил из себя улыбку. — Здесь можно укрепиться. Неплохое местечко.

— Здесь? — переспросил наёмник, оглядываясь по сторонам. — Но в этом холодильнике только одна дверь! Нас заблокируют, а затем прикончат тем или иным способом. Я в этой ловушке не останусь!

— Верно, — кивнул чиуанин, — лучше затеряемся в пустых отсеках или попробуем пробиться к системе жизнеобеспечения.

— Но сигнал робот уже передал! Пираты уже наверняка, что-то знают.

— Такой робот может передать сигнал, но ведь системы слежения у них нет, старик! — возразил Старику чиуанин. — Они могут отнести это за счет сбоя в системе.

— Вы забываете, что мы на корабле торговцев органами. — жестко отчеканил Жак. — А где как не здесь их самое уязвимое место? Оглянитесь! Анабиозные камеры, криосейфы с органами и целыми телами. Их сохранность зависит главным образом от температуры, а её регулятор сейчас в наших руках.

— Да, — согласился чиуанин, — они ни за что не станут рисковать товаром. Здесь на миллионы. Мы сможем выторговать для себя все, что угодно.

— Угу, — буркнул наёмник, — поторговаться вы, конечно, сможете, но кто вам сказал, что вас оставят в живых? Пираты пришлют сюда человек пяток с излучателями, и от нас останется одна лёгкая дымка.

— Если завалить дверь парочкой криосейфов, то у нас будет время, чтобы поднять температуру выше критической, — ответил Жак, — в таком случае наши жизни им обойдутся слишком дорого — в несколько миллионов кредиток. Сомневаюсь, что пиратов устроят подобные расценки.

Наёмник сокрушенно покачал головой:

— Нас перестреляют на выходе, тогда вы вспомните о моих словах, но будет слишком поздно.

— Нужно быть оптимистом, — заявил старик, усаживаясь в кресло оператора. — Так, что у нас здесь? Температура, влажность, режим пробуждения. А вот и интерком. Не желаете ли побеседовать с капитаном пиратов?

— Включай, — Жак решительно отстранил старика, — проясним нашу ситуацию.

Чиуанин устроился рядом, остальные занялись сооружение баррикады. Табло вызова вспыхнуло красным отсветом.

— Что там ещё случилось? — раздался из динамика сердитый голос капитана.

Жак взял микрофон:

— Капитан, у вас возникла небольшая проблема, не так ли? Предлагаю решить её быстро и безболезненно.

— Кто это говорит?

— Меня зовут Жак, и со мной ещё пять ваших бывших заключённых.

Из транслятора послышалось напряжённое сопение — капитан оценивал обстановку. Наконец, он снова заговорил:

— Итак, вам удалось выбраться из камер. Интересно, куда же смотрел этот лентяй Бруно? Впрочем, неважно. Вы добрались до криогенного отсека. Поздравляю! А теперь ждите моих ребят, они умеют разделываться с непокорным скотом. Не могу, правда, обещать, что для вас эта операция пройдет безболезненно.

— Капитан, вы не верно меня поняли. Любое покушение на моих людей — и от вашего товара останутся одни воспоминания. Вы, конечно, сможете нам жестоко отомстить, но своих денег не вернете. Что мне стоит передвинуть рычажок на панели делений этак на сорок вверх?

— Ты не посмеешь! — свирепый рык прорвался сквозь динамик.

— Ещё как посмею. Мне и моим товарищам терять нечего.

Примерно минуту капитан размышлял, а затем вернулся к переговорам:

— Что вам нужно?

— Вот это уже деловой разговор. Вы даете нам челнок, и мы покидаем корабль, оставляя груз в целости. Конечно, вы потеряете несколько тысяч, но сохраните миллионы. Это выгодно и нам и вам.

— Хорошо. Я дам вам "К-15".

— Капитан, я сказал челнок, а не флаер. Скажем "Р-7" нас устроит.

— Чёрта с два! — вновь взорвался динамик. — Челнок им захотелось. Может вам и звездолет подарить? Вы хоть знаете цену челноку? И на кой вам челнок, на флаере вы сможете добраться до…

— Капитан, договориться в ваших интересах. Содержимое одного криогенного отсека стоит дороже, чем устаревший кораблик типа "Р-7". Я знаю, что на челноке имеется неплохая энергоустановка, которая позволит нам избежать вашего магнитного захвата. Что скажете?

— Ладно. Челнок ваш, — выдохнул динамик. — Стартовая площадка находиться на третьей палубе.

Связь прервалась, и беглецы получили возможность спасения, оставалось только добраться до третьей палубы и благополучно отчалить.

Капитан Ринальди проклинал все на свете: себя, команду, корабль, беглецов, космос. Надо было всех заключенных заморозить. Так нет! Этот противный старикашка заговорил о сохранности органов! И Бруно тоже хорош, всего и забот-то — наблюдай за товаром. А теперь он сам товар! Чёртова система слежения! И угораздило же её сломаться пару рейсов назад! Пойди теперь разберись, что сейчас происходит на нижних ярусах. Можно, конечно, послать кого-нибудь из команды, так ведь и людей он набрал втрое меньше положенного — всего 15 человек. И все же…

Здесь мрачные мысли капитана прервал голос штурмана:

— Кэп, у нас проблемы. Посмотрите на обзорный экран.

Ринальди поднял глаза: на тёмном фоне ясно выделялись шесть ярко-красных точек, быстро перемещавшихся вдоль метеоритного потока.

— Секторальный флот. — Ринальди в задумчивости потер подбородок. — Похоже, они решили перехватить нас. Билл, сколько времени им понадобиться, чтобы нас догнать?

— Минут двадцать, не больше, — штурман если и ошибался, то не на много, — но вести огонь они могут начать значительно раньше.

Капитан кивнул: все правильно.

— Мы сбросим криогенный отсек, кэп?

— Разумеется. Иначе они разделаются с нами, а так поди докажи, что мы не мирные купцы.

….Жак и его спутники уже собирались покинуть отсек, когда раздался сигнал вызова.

— Неужели капитан решил возместить нам ещё и моральный ущерб? — Жак включил интерком. — Что случилось, капитан? Я думал, мы уже все обговорили.

— Хорошо, что вы ещё на месте, — раздался спокойный голос Ринальди. — Во избежание недоразумений я прошу вас задержаться на некоторое время, пока я отзову своих ребят со стартовой площадки.

— И всё?

— Да. Я не хочу лишних жертв, — буркнул интерком и замолк.

Смутные предчувствия захлестнули Жака: с чего бы это капитан стал проявлять заботу о беглецах, которые ему как кость в горле?

— Уходим отсюда, быстро! — Жак резко развернулся к выходу.

Однако никто с места не сдвинулся.

— Капитан сказал, что сначала отзовет охрану, — произнёс чиуанин. — Зачем же напрасно рисковать?

— Потому, что он соврал, — хмуро бросил Жак. — Но вы можете верить его словам, если, конечно, вам так хочется.

Беглец открыл двери и вышел.

— Я лучше поверю нашему другу, чем капитану этой посудины, — пробормотал себе под нос бывший наёмник и бросился вдогонку за Жаком. Старик тоже последовал его примеру.

Жак направился к орудийному отсеку, здраво рассудив, что именно внешние обстоятельства побудили пиратов к последнему сообщению. Оглянувшись на мгновение, он убедился, что за ним следуют все пять товарищей по несчастью.

Ворвавшись в отсек, Жак застыл перед экраном. "Вот тебе и причина", — промелькнуло в голове.

— Неслабо! — процедил наёмник, уставившись на ту же картину.

— Что вы там увидели? — попытался протиснуться ближе старик.

— Флот. Шесть кораблей Федерации, готовых разнести в пух и прах любого пирата в ближайшем пространстве, — произнёс наёмник. — А мы как раз на пиратском корабле.

— Чтобы превратиться в обычных торговцев им нужно только сбросить криоотсек, — добавил Жак.

— Вместе с нами? — на лице старика читался неподдельный ужас.

— Вне всяких сомнений. Затем же сохранять лишних свидетелей? Вот почему капитан и просил нас подождать.

— Что же будем делать? — раздался голос чиуанина.

— Подождем, пока какой-нибудь из крейсеров не возьмет нас на абордаж, — сказал наёмник, — а затем сдадимся в плен звездной пехоте, если нас к тому времени не перестреляют. У всех военных есть скверная привычка: сначала стреляют, а потом спрашивают. Правда, трупы обычно не разговаривают.

— А если никакого абордажа не будет? Если флот просто расстреляет эту посудину? Или вообще пройдет мимо? — завопил старик. — Что тогда с нами будет?

— У кого-нибудь есть предложения? — осведомился Жак.

Ответом ему было молчание, никаких вариантов не возникало.

— Ладно. В таком случае поступим, по-моему. Если капитан сумеет сбросить криотсек, то он выкрутиться. По всем международным законам его не за что задерживать. Максимум получит штраф за безакцизные товары. А если мы улетим с криоотсеком в космос, то наши трупы будут вечно летать в этом скопище метеоритов. Вас это устраивает?

— Нет. Но что ты предлагаешь? — спросил чиуанин.

— Кто-нибудь умеет обращаться с этой милашкой? — Жак указал в сторону импульсной пушки.

— Плевое дело, — бросил наемник. — А что нужно?

— Один раз пальнуть в сторону флота.

— Зачем? — встрепенулся старик. — Они ведь нас разнесут первым же залпом!

— Разнесут — не разнесут. К чему гадать? Но внимание мы к себе привлечём — это точно, — заверил Жак беглецов. — Один выстрел и пиратский корабль в жизни не избавиться от преследования. Конечно, крейсера откроют ответный огонь. Но ведь звездолет — машина прочная и развалиться не сразу. У нас появиться шанс улизнуть на челноке или в худшем случае на флаере.

Наёмник кивнул:

— Через три минуты все будет готово. Эй, парни! Подайте-ка мне вон ту направляющую трубку, да не белую, а серую. А я пока разберусь с предохранителями. Осторожней, осторожней!

Жак переключил внимание на старика. Тот забился в угол, не желая попадать под руку кому-либо из участников побега. Да при желании, он умел стать незаметным.

— Готово, командир, — наёмник доложил ровно в указанное время.

— Огонь! — коротко скомандовал Жак, ничуть не раздумывая.

Пушка выплюнула изрядную порцию энергии. Вибрационная волна от выстрела прокатилась по всему кораблю.

— А теперь уходим! Быстро! Быстро! — Жаку не было особой нужды подгонять беглецов. Ноги сами несли к спасительной третьей палубе.

"Хорошо бы там не оказалось пиратов", — мелькнула у него обнадеживающая мысль, однако в ответ где-то впереди уже сверкнула безжалостная вспышка излучателя…

Удивить старого адмирала Зеттора было тяжело, но возможно. Он ожидал от пиратского корабля всего: маневра уклонения, бегства, переговоров, он даже боялся, что они сбросят криоотсек и он не сможет предъявить им обвинения, — но чтобы пираты первыми открыли огонь по флоту! Это уже ни в какие ворота не лезло. Теперь они вне закона и он имеет право разложить их на атомы.

— Адмирал, нас атакуют!

— Вижу! Такой наглости я не припомню за долгие годы моей службы! Ответный залп! Я хочу, чтобы их вывернуло наизнанку и разбросало по здешним астероидам. Огонь! Чёрт побери!

Восемь орудий правого борта послали смертоносные снаряды к пиратскому кораблю…

"Арго" буквально утонул в пламени. Никакие силовые установки не смогли бы отразить такой мощный удар. Протяжно завыв напоследок, двигатели заглохли. Заградительные щиты рассыпались, будто их вообще не существовало. Один за другим метеориты прошивали беззащитную обшивку.

Корабль дрожал, грозя в любое мгновение развалиться на части. От электродвигателей то и дело вздымались фонтаны искр. Удушливый запах горящего пластика смешался с воздухом и устремился к пробоинам в корпусе, который теперь напоминал решето или сито.

— Разгерметизация! Разгерметизация! — сигнализация включилась автоматически, предупреждая экипаж об опасности. Надрывно завыла сирена, и вдоль коридоров зажглась красная предупреждающая дорожка.

Жак вместе с товарищами по несчастью несся вперед, пока не уперся в сплошную стену огня.

— Берегите глаза! — крикнул он и, закрыв лицо рукавом, шагнул в пламя.

— Чего застыли? — наемник обернулся к беглецам. — За ним!

Вынырнув из огненного коридора, Жак огляделся и попытался восстановить дыхание.

— И зачем я только согласился на эту имплантацию, — прозвучали где-то совсем рядом всхлипывания старика. — Зачем? А теперь этот чёртов звездолет гибнет, и я вместе с ним!

В следующую секунду послышался кашель: чиуанин тоже выскочил из пышущей жаром завесы.

— Где остальные? — спросил Жак, чувствуя некоторую ответственность за освобожденных им людей.

— Откуда мне знать? — выдохнул чиуанин. — может они пошли другим коридором? А может, сгорели или их выбросило в открытый космос.

— Всему экипажу немедленно покинуть корабль! — загудел голосом капитана корабельный транслятор. — Повторяю, всему экипажу немедленно покинуть корабль!

— Это мы и без него сообразили, — хмыкнул чиуанин.

Где-то в глубине звездолета прозвучал страшный взрыв — корабль основательно тряхнуло. Жака отбросило на исковерканную внутреннюю переборку, её острая кромка резанула плечо беглеца. Маленькие кровяные пузырьки закружились перед ним.

— Взорвался блок искусственной гравитации! — выкрикнул чиуанин.

Жак молча кивнул, пытаясь из обрывков рукава сотворить хоть какое-то подобие жгута. К счастью, возникновение невесомости не могло задержать их передвижения — магнитные ботинки придумали ещё на заре космоплавания.

— Разгерме… — оповещательная система захрипела и замолкла.

Лазерные вспышки осветили стартовую площадку флаеров, находящуюся за поворотом. Жак вытащил из-за пояса шокер, готовясь вступить в схватку. Старик и чиуанин спрятались за его спиной.

— Дьявол! Батарея села! — послышался незнакомый голос.

Жак не стал более медлить, бросился на площадку и ткнул своим оружием ближайшего противника. Смертельный разряд свалил пирата в считанные секунды, но теперь шокер превратился в бесполезную дубинку. В следующее мгновение Жак заметил ещё одного пирата — среди беглецов ни у кого не было формы гражданского космофлота — и попытался достать и его, но споткнулся о чьё-то мертвое тело.

— Можешь попрощаться с жизнью, — пират подошёл почти вплотную к растянувшемуся Жаку. Но беглец только улыбнулся, приметив, как сзади к тому подкрадывается чиуанин. Один удар по шее — и больше никто не преграждал им путь к спасению.

— Долго мне вас ещё дожидаться? — старик уже стоял в дверях шлюзовой камеры флаера.

Чиуанин первым вошел в летательный аппарат и занял кресло пилота, заявив, что является специалистом в этом деле. Настроив контрольную панель, он рванул на себя стартовый рычаг, едва Жак опустился в кресло штурмана.

В последний раз распахнулся шлюз ангара, и судёнышко выскочило в открытый космос. "Арго" содрогнулся от очередного взрыва и раскололся на две части, превратившись в груду космического мусора.

— Живы? — спросил чиуанин, как только перегрузка перестала давать о себе знать перехватывающим дыхание давлением.

— Почти, — с трудом выговорил Жак.

Где-то позади, на страховочном кресле раздался подтверждающий стон старика.

— А вот и наши приятели, — чиуанин кивнул в сторону экрана, где явственно вырисовывался силуэт пиратского челнока, уходящего прочь от крейсеров эскадры.

— Мы совсем рядом, почему они нас не атакуют? — подал голос старик.

— Им не до нас. Они, как, впрочем, и мы, все еще в зоне обстрела, — отозвался чиуанин. — Поэтому и петляют как мелианские зайцы.

Поняв, что ничем пилоту сейчас помочь не сможет, Жак обернулся к старику:

— Мне интересно, откуда ты так хорошо разбираешься в роботах? Помниться ты даже упоминал какую-то компанию.

— Какую-то?! "Гамильтон индастри" — лучшая робототехническая корпорация в Солнечной системе, а может быть и во всей Федерации. А я — Говард Гамильтон — являюсь главой этой корпорации.

— Теперь ясно, старая крыса, что ты делал на корабле торговцев органами! — Жак буквально закипел от гнева. — Ты присматривал подходящие тела для трансплантации!

— В образе пленника и товарища по несчастью это сделать значительно проще, — проговорил Гамильтон. — Тогда жертва начинает видеть в тебе не только палача, но в чем-то даже сопереживает.

— Надо было оставить тебя в камере, — Жак бы с удовольствием придушил этого любителя долгой жизни, — или выбросить в космос без скафандра.

— Я и так уже наполовину мертвец, — равнодушно заметил Гамильтон. — Почему же я не мог себе позволить купить пару органов у приговоренных к смертной казни или к вечной каторге?

Жак отвернулся: мерзкий старикашка был ему противен до невозможного. Из-за таких как он, в Галактике и процветал этот преступный бизнес, а на человечество более цивилизованные расы смотрели, как на скопище варваров.

Тем временем чиуанин включил на флаере внешнюю иллюминацию и направил машину к ближайшему крейсеру Звездной Федерации Земли.

— Надеюсь, они поймут, что это сигнал сдачи, — сказал он Жаку. — Если мы выживем, то я буду перед тобой в долгу. Ты легко сможешь найти меня на Мелии. Там все знают дядюшку Клу и его племянника Клинка, то есть меня.

Серия взрывов заглушила слова чиуанина. Но Жак уже ощутил, как их флаер опутала своими невидимыми сетями магнитная ловушка. Похоже, везение оказалось на их стороне.

Глава 2

"Правда — настолько скользкое создание,

что ее трудно не только обнаружить,

но и поймать!"

И-Лим

Одна из звёзд внезапно покачнулась и устремилась вниз, прочерчивая в темном небе яркую дугу.

— Смотрите, смотрите! Метеор!

Звезда скрылась за горизонтом, а спустя некоторое время грунт под ногами заходил ходуном, сотрясаясь от космического спазма.

— Метеорит, — с досадой процедил один из местных жителей, стряхивая пыль. — Упал в горах.

Интерес к небесному телу сразу поубавился. Горы на Глечии были столь труднодоступны, что даже в знаменательную эпоху освоения галактики не привлекали никого из цивилизованных аборигенов. Глечане, похожие на амеб-переростков, еще раз с сожалением взглянули на небо и вернулись к привычному занятию — выковыриванию из почвы червей и личинок…

Землянин приветливо улыбнулся служащему космопорта и протянул свои документы, удостоверяющие его личность: кредитную карточку, звездный паспорт и знак принадлежности Федерации.

— Жак это ваше имя или фамилия? — глечанин пошевелил хрупкими отростками.

— Это не имеет значения, — ответил землянин и еще раз улыбнулся, показывая служащему ослепительно белые зубы. На языке жестов почти всех клыкастых рас это означало: "Не лезь не в свои дела".

Глечанин вынужден был согласиться: любая личность имеет право на кодовое обозначение, в то время как форма кода не является существенной.

— Вы прибыли не с Земли, — сухо заметил служащий. — В нашем компьютере нет регистрации вашего прибытия. У нас все земляне на особом учёте.

— Я прилетел с Плутона. И прошу у вас не разрешение на въезд, а всего лишь билет на Мелию.

— Вы лжете, как и все земляне. Земляне всегда лгут. К сожалению, галактическое право этого не запрещает.

Глечане врать не умели. Природа наделила их необычайно чувствительной цветовой окраской к большинству эмоций. Лёгкое зеленое окрашивание свидетельствовало о решительности, черное — о зависти и враждебности, пурпурный цвет говорил о лжи. Жесткий многовековой отбор привел к тому, что подобные индивиды рождались все реже и реже, а в последнее время и вовсе не появлялись. Кто же захочет иметь дело с лжецом, если об этом качестве известно всем окружающим? Нынешнее поколение глечан вообще не могло ни понять, ни смириться с ложью, и некоторые менее щепетильные расы, в том числе и земляне, беззастенчиво этим пользовались.

За документы Жак не беспокоился: он сделал их собственноручно, и никому другому принадлежать они не могли. Конечно, кредитный счет в банке был липой, но Жак собирался платить наличными. К тому же он сказал правду о планете, откуда явился, что на звуковом детекторе должно было смазать абсолютно всю картину о его личности, ничего не поясняя случайной проверке.

С утробным ворчанием служащий зарегистрировал землянина на ближайший мелианский рейс.

Недовольство глечанина было двойным: во-первых, ему выпала нелегкая доля обслуживать лжеца-землянина, и этого хватило бы, чтобы испортить настроение на весь остаток дня, но этот мошенник, помимо прочего, летел на Мелию — главную планету одноименной системы, известной как лучший игорный центр Галактики — "притон развратных развлечений", как называли её глечане между собой. Со своими пуританскими взглядами они давно намеревались разорвать всякие отношения с Мелией, но этому мешала явная экономическая выгода. Мелия поглощала в невероятных количествах любую продукцию. Потеря такого рынка сбыта грозила глубоким кризисом производства.

Пассажирский звездолет первого класса, каюта-люкс — что ещё нужно обыкновенному звездному туристу? Жак расслабился: вытянул ноги, опустил руки на мягкие подлокотники. После ужасного путешествия с Плутона, бегства с пиратского корабля, а затем и с крейсера Федерации о большем и мечтать невозможно. Хотя… отчего же? Несколько дней полета и он на Мелии!

— Пристегните страховочные пояса, — голос стюардессы неповторимой музыкой отозвался в ушах землянина.

Гидравлическое кресло превратилось в полу кровать, повинуясь прихоти пассажира. Жак закрыл налившиеся свинцовой тяжестью веки. Он знал, что теперь не только не услышит, но даже не почувствует взлета. Тщательно скрываемая ранее усталость, наконец, победила, и он погрузился в сон, целиком полагаясь на способности мелианских пилотов и инженеров.

Старик Гамильтон чувствовал себя просто превосходно: новая печень, новая селезенка, молодое сердце, очищенные легкие, — словно сбросил лет двадцать, а то и больше. Его тело снова стало энергичным и здоровым, как в дни давно минувшей молодости. Конечно, через некоторое время его придется поменять, но это будет не скоро.

Совсем недавно он приобрел пятнадцать процентов акций "Мелии — транспорт". Выгодная сделка: теперь он является владельцем шестнадцати межпланетных лайнеров. А любому школьнику известно, что нет ничего прибыльнее, чем космические перевозки. Хочешь перелететь с одной планеты на другую? Пожалуйста! Но не меньше, чем за солидную сумму. Не меньше! Глечианский лайнер также принадлежал ему.

Из своей каюты Гамильтон мог наблюдать за всем происходящим на корабле, в том числе и в каютах пассажиров: никогда ведь не знаешь, где найдешь полезную информацию. Сейчас глаза Гамильтона рассматривали мирно спящего Жака.

— Он заснул, сэр? — не в меру угодливый голос секретаря заставил старика обернуться.

— А, это вы, Дженкинс! У вас отвратительная манера подкрадываться незаметно.

— Издержки профессии, сэр.

Гамильтон кивнул в сторону визора:

— Неплохо проходимец устроился на мои деньги. Он очень любит комфорт.

— Вы думаете, он ни о чем не догадывается?

— Конечно, нет. При всех его способностях вряд ли он мог бы вычислить мое местопребывание. Это дает нам шанс использовать его в своих собственных интересах. В конце концов, если бы не я, то он скорее всего сейчас бы гнил в одной из галактических тюрем, например, в Лабиринте. Мое имя помогло нам доказать непричастность к торговцам органами. Он мог бы проявить и больше благодарности.

— Безусловно, сэр.

— Ладно, оставим парня на пару часов в покое, — проговорил Гамильтон. — Как обстоят дела с моими кораблями?

— Ваши корабли уже в мелианских портах, сэр. Я только что получил сообщение об этом.

— Это хорошая новость, — старик в предвкушении стал потирать руки. — Теперь мы должны перевести все наличные капиталы "Гамильтон индастри" на Мелию, и чем скорее, тем лучше.

— Но зачем, сэр? Зачем менять наш бизнес по производству роботов на индустрию развлечений? — Дженкинс явно был удивлен. — Я считаю это неразумным решением. Наши роботы всегда в цене, а на Мелии придется все начинать заново.

Гамильтон смерил секретаря презрительным взглядом:

— Во-первых, Дженкинс, что разумно, а что — нет, определяю я! А, во-вторых, Мелия — это не просто планета развлечений, планета-казино. Это огромная финансовая империя, которая в недалеком будущем превратиться в самое могущественное государство в Галактике. Можешь мне поверить, у меня чутьё на такие вещи. Земная Федерация слишком слаба для этой роли. Да, да, в ней нет единства, каждая планетка стремиться урвать себе лакомый кусочек. Флот Федерации — ты сам видел — сплошная рухлядь и дрянь, устаревшая лет двести назад. Молодые миры — Утремер, Кун, Илинийская Республика — пока ещё несовершенны, лидерство им не под силу. Мелия — совсем другое дело. А в Галактике не отыщешь другой такой планеты, где бы перемешались все формы жизни. Великолепная закваска — и чертовски взрывоопасная. Её взрыв будет ярче, чем сверхновая. И я хочу погреться в её лучах, а не прозябать на задворках никому не нужной Земли. Через некоторое время собственность на Мелии поднимется в цене в десятки и даже в сотни раз.

— Понимаю, сэр. Я выполню все, что вы прикажете, — секретарь был преисполнен рвения.

— Прекрасно, — Гамильтон удовлетворенно откинулся на мягкую спинку гидродивана. — Кстати, я кажется, просил вас проверить доставку нашего робота последней модели.

— Да, сэр. Он на борту этого лайнера, — с готовностью доложил секретарь.

— Робот будет передан Мелии.

— Что? — Дженкинс едва не подпрыгнул на месте. — Но ведь это совершенная машина, робот-полицейский, он стоит несколько миллионов галактических кредиток! Как можно разбрасываться целым состоянием.

— Я знаю, сколько он стоит, — холодно проговорил Гамильтон. — И тем не менее, я его подарю Мелии. И не делайте идиотское лицо. Вы отлично поняли, для чего это нужно. Да и что мы с ним будем делать? Разве такого робота можно продать сейчас? Илинийские модели стоят в десятки раз дешевле.

— Но возможности нашего робота…

— Это ещё нужно будет доказать. А на это потребуется много времени. Вам ясно?

Дженкинс выпрямился:

— Какие будут дальнейшие указания, сэр?

— Следите за этим человеком, — старик указал на Жака, — за каждым его шагом.

— Да, сэр. — Дженкинс покорно склонил голову и вышел из каюты своего босса…

Следующие сутки космического путешествия Жак решил провести в корабельном баре. Можно было, конечно, пойти в танцзал или видеосалон, но они не слишком привлекали звездного туриста. С некоторым облегчением он заметил, что здесь очень мало землян, зато предостаточно других рас. Ксеноморфы всегда казались Жаку занимательными объектами для наблюдения.

— Чего желаете? — осведомилось плоскоголовое существо тягучим голосом на меж-языке.

— "Корчи головастика", — ответил Жак, остановив свой выбор на фирменном напитке заведения.

— Сию минуту, — протянул бармен, в котором легко угадывался дадам — "тумбочка, внезапно обретшая четыре глаза и скудный интеллект мошенника".

Сделав заказ, можно было пойти к любому свободному столику и спокойно ждать, когда автоматика выполнит требование, но Жак предпочел остаться возле стойки.

Зелье, которое он заказал, большинству гуманоидов казалось жуткой отравой, прочищающей все — от мозгов до кишечника. Однако, отхлебнув, Жак не ощутил ничего неприятного.

— Разбавленное?

Плоская голова бармена тупо уставилась на него всеми четырьмя глазами:

— Чистейший продукт.

Спорить, разумеется, бесполезно. Какой же уважающий себя бармен упустит случай обмануть клиента?! А уж если бармен был дадамом, то в надувательстве можно было не сомневаться.

Жак хотел ещё что-то спросить, но в этот момент из глубин его подсознания выплыл Второй. Это была не вторая сущность человека, Добро и Зло живет в каждом существе в различных пропорциях. Нет, это была совершенно отдельная личность, обитавшая в телесной оболочке Жака. И эта личность была там не одна! Помимо Второго, наделенного талантом незаурядного игрока, в мозге Жака ютились Третий или Дух, жесткий и практичный воин, Пятый или Знающий, к которому землянин мог обратиться за советом по любому вопросу, и, наконец, Четвертый, личность настолько темная, насколько и непредсказуемая. Все вместе они представляли довольно грозную силу.

Второй обозревал общество, собравшееся в баре. Жак считал его молчуном и глубоко уважал за это качество. Молчун, каким бы странным он ни казался, никогда не бывает глупцом. Зачем тратить бесценную энергию на пустые слова, если для оценки ситуации достаточно обыкновенного понимания?

Неожиданно Второй ощутил где-то слева всплеск ярости и инстинктивно выбросил руку в этом направлении. Вовремя! Этот жест позволил Жаку выбить из рук только что подошедшего соседа-чиуанина тускло мерцавший предмет. Оружие упало на стойку бара, и Жак сумел разглядеть на его лезвии бледно-жёлтый рисунок жировых пятен. Это был яд, самый опасный для гуманоидов в этом секторе Галактики.

Жаку было известно его происхождение: он много времени провел на Глечии и видел, как местные жители поглощают червей. С этого и начинался процесс изготовления яда. Через пять — шесть часов на мембранах глечан формировались слизистые капсулы, несущие в себе агрессивное вещество, разлагающее азот. Столь ценный продукт использовался в медицинских целях, но и военные не оставили его без своего пристального внимания. Ещё бы! Кто же откажется от микроядерного оружия личного пользования!

Противник с необычайной ловкостью бросился на Жака. Глаза чиуанина налились кровью, а татуировка на черепе стала почти черной. Времени на раздумья у Жака не осталось: он схватил стилет и всадил его в надвигавшегося врага. Главное было попасть, даже малейший порез грозил смертельной опасностью. Лезвие рассекло костюм чиуанина и вошло в ногу. Гуманоид взвыл и метнулся прочь, но не успел пробежать и пары шагов, как его тело содрогнулось в конвульсиях и рухнуло на пол.

— У вас всегда так принимают туристов? — поинтересовался Жак у дадама, убедившись, что его противник обездвижен.

— Нет, но иногда случается, что кто-то из гуманоидов, — это слово бармен умышленно выделил, — наглотается наркотиков, и тогда стоит поберечься. У этого чиуанина были все признаки передозировки беркса.

"Возможно, — подумал про себя Жак. — но зато это не объясняет, откуда у наркомана взялся стилет с глечианским ядом и почему из всех посетителей бара он выбрал именно меня".

Дадам нажал несколько клавиш на сигнальном пульте — через пару секунд в помещении материализовались два рилла, трехметровые росомахоподобные существа, выполнявшие функции охранников. Подхватив неостывший труп, они исчезли так же быстро, как и появились.

Размышления Жака приобрели невеселый оттенок: нельзя было исключить правоту дадама, но уж больно поздно бармен вызвал охрану. Неужели он не мог сделать это чуточку раньше? Впрочем, бар, как место для покушения, абсолютно не подходит. Слишком много свидетелей. Жак медленным взглядом обвел помещение.

За ближайшим столиком парочка хрупких стебельчатых фитиек беседовала с риллом о проблемах освоения холодных планет. Странный должно быть разговор, если учесть, что для фитиек и Земля показалась бы далеко не курортом, а риллы спокойно выдерживали температуры значительно ниже нуля.

Жак повернул голову в другую сторону, и его взгляд уперся в громадную пирамидальную тушу кунукугура, поглощавшего что-то с огромного блюда. Чуть поодаль потягивали через соломинки сироп трое трубчатолицых. В Галактике они считались превосходными бизнесменами, хотя и не без причуд. Жаку показалось, что от них исходит чрезмерно слащавый запах, позже ему подумалось, что причиной тому вполне может быть их специфический напиток.

Кроме ксеноморфов, в баре находились также гуманоиды из периферийных систем, подобных солнечной. Жак не стал задерживать на них внимания: слишком много чести! Гордыня всех землян такова, что они чувствуют внутреннее превосходство над любыми существами, подобными себе, и тем более над теми, кто хоть чем-то от них отличается. Звездная Федерация Земли включала в себя довольно большое количество планет и претендовала на роль лидера в галактическом пространстве. Но только претендовала! Большинство рас с недоумением, брезгливостью и хохотом взирало на жалкие потуги Федерации.

— Вам что-нибудь ещё? — к тягучему тембру бармена уже можно было привыкнуть.

— Нет, ничего, — Жак одним глотком опустошил содержимое своего бокала, в следующее мгновение он почувствовал, как палуба стремительно уходит из-под ног: знаменитые "корчи головастика" оказались неразбавленными.

Рилл, увидев растянувшегося возле стойки землянина, презрительно фыркнул и отпустил пару шуточек насчет специфичности этикета у гуманоидов. Розовато-нежные листочки фитиек покраснели от смеха, и Жак получил лишнюю возможность убедиться в том, как любят человечество в космосе. Фитийки поспешили удалиться, осторожно обойдя Жака, словно не хотели марать об него свои миниатюрные ножки.

Чьи-то сильные конечности подхватили землянина и перенесли обратно в каюту.

— Ничего страшного, — произнес успокаивающий голос медсестры-лигийки, — похоже, у него переутомление, отягченное отравлением. Но опасности для жизни нет. Ему необходим покой.

— Я прослежу за этим, — ответил медсестре чарующе мелодичный голос.

Жак открыл глаза и попытался приподняться: его взгляд сфокусировался на фигуре стоявшей рядом с кроватью девушки. Она была обворожительна. Лицо, будто выточенное из нежно-розового мрамора, окаймляли длинные белые волосы. Черное платье из тончайшего фомальганского шелка, расшитое серебряными нитями, подсказало Жаку, что её финансовые возможности значительно превышают его собственные.

— К "Корчам головастика" нужно привыкнуть, — девушка одарила Жака жемчужно-белой улыбкой.

"Особенно, если к ним подмешана унция парализующего яда, — ехидно заметил откуда-то из глубины Пятый. — Ничего, Четвертый им уже занялся".

Жак попытался пошевелить языком.

— Зачем?

— Зачем я здесь? — переспросила девушка. — Или зачем ты пил это пойло?

Замешательство Жака её рассмешило. Землянин и в самом деле не знал, как к ней относиться. В человеческое благородство Жак перестал верить ещё в юности, а для корабельной проститутки она выглядела слишком роскошно.

"Между прочим, она настоящая", — вновь напомнил о себе Пятый.

Жак понял, что тот имел в виду: в век безудержных генетических экспериментов очень трудно было найти человека, которому хоть что-нибудь не улучшили. Люди издавна страдали от физических недостатков и искали способа от них избавиться. Теперь можно добавить мускулов или убрать жир, можно сменить цвет глаз, волос, губ, изменить тембр голоса, походку, осанку, можно стать выше или ниже. По желанию клиента делали все, что угодно — вплоть до изменения скелета и обмена веществ. И, конечно же, не представляло особой сложности воссоздать человека целиком. Все это на жаргоне истинных землян называлось синтетикой. Каждый мог заказать себе копию известной модели или звезды, для этого знаменитости за баснословные деньги продавали корпорациям образцы своих ДНК.

— Гадаешь, настоящая я или нет? — проговорила девушка, будто читая во взгляде Жака немой вопрос. — Я, конечно, не чистокровная землянка, но синтетики во мне нет.

— Зачем ты здесь? — выдавил из себя, наконец, Жак.

— Мне заплатили.

— Хотелось бы знать кто и за что именно? — Жак почувствовал, как к нему возвращаются силы.

— За твою охрану. Я — твой телохранитель до конца этого рейса, а может и дольше, если потребуется.

— Кто же решил позаботиться о моём здоровье? — облик этой хрупкой девушки плохо вязался в сознании Жака с образом профессионального телохранителя.

— Имя клиента разглашению не подлежит.

— Но ведь я не магнат и не член правительства. С какой стати ко мне приставляют охрану?

— Это не моё дело. Главное, чтобы кредитки платили исправно, — казалось, что вопрос ни на мгновение не смутил девушку.

— В таком случае ты плохо справляешься со своими обязанностями: на этом звездолете меня уже два раза чуть не убили.

— Вот именно, — девушка встряхнула головой, отчего волосы заколыхались, будто колосья в поле, — и все потому, что тебе не сидится в каюте. Или она тебе не нравиться?

— Почему же, вполне приличный номер.

— Тогда тебе ничего не помешает в нем хорошо выспаться до самой Мелии.

— Что?

Жак не успел осмыслить сказанных девушкой слов, как её тонкие пальцы ткнули его в лоб, и он отключился.

Усыпив землянина, девушка занялась осмотром его вещей и каюты в целом…

— Что за блондинка? — Гамильтон бросил случайный взгляд на экран слежения.

— Понятия не имею, — ответил Дженкинс и, не отрываясь от монитора, поправил микронаушник.

Глава 3

"Добро пожаловать!" — с наибольшим удовольствием эту фразу произносит желудок".

И-Лим

И вот она, Мелия. С небольшим чемоданчиком в руках Жак сошел по трапу в приемный рукав, ведущий к космопорту. Сам по себе этот тоннель представлял собой чрезвычайно удобную и практичную обеззараживающую камеру. Рядом с Жаком шагала длинноногая блондинка. Миранда — именно так она, в конце концов, отрекомендовалась землянину. Шумная толпа пассажиров несла их к выходу.

Таможенник удостоил Жака и его спутницу лишь десятью секундами внимания, мельком взглянув на показания сканера.

— Проходите.

Это простое и суховатое слово, сказанное практически безразличным голосом, прозвучало для землянина, как "Добро пожаловать на Мелию, дорогой друг!"

Мелия! Рай, сказка! Планета ультрасовременных мегаполисов, гигантских космопортов и высоких технологий встречала звездных туристов миллиардами огней ресторанов, гостиниц и казино. Это мир, где никому не бывает скучно. Индустрия развлечений могла предложить отдых по душе и вкусу — для всех и для каждого! От скромных утех до утонченных наслаждений!

Когда земляне познакомились с мелианской цивилизацией, та уже успешно функционировала и процветала в избранном ею амплуа — сюда стекались азартные жители Галактики всех цветов и мастей. Земляне тоже внесли свою лепту в обогащение Мелии в игровом плане. Правда, земные игры с улыбкой были отнесены в разряд открытых и полуоткрытых клубов, то есть не получили признания капризной мелианской элиты, посещавшей преимущественно закрытые заведения.

Гордыня землян была ущемлена. Как же иначе! Ведь человек — непревзойденное божественное творение! Кто осмелиться спорить с человеческим умом? Однако примирение наступило довольно быстро, когда чемпион Земли по шахматам проиграл, пять партий подряд какому-то малоизвестному мелианскомцу игроку, что играл в шахматы второй раз в жизни. После этого землянин пустил себе пулю в лоб. Более тяжелого удара самолюбие землян не получало уже несколько веков.

— Ты уже бывала на благословенной Мелии? — спросил Жак у Миранды и, не дождавшись ответа, продолжил. — Роскошные дворцы, великолепные клубы, шикарные виллы, яркие витрины городов, многомильные пляжи — они ждут, не дождутся нас!

Девушка засмеялась и щегольски щелкнула пальцами:

— Такси!

Возле них тотчас остановился трехместный джампер.

— Вам в отель "Палас"? — осведомился шофер, когда парочка села в салон. Очевидно, большинство пассажиров действительно избирали указанное место — столь уверенна была речь шофера.

— Нет. — Жак, как мог, постарался сохранить самообладание. — Самая дешевая гостиница для гуманоидов. Чем хуже квартал, тем лучше. И желательно поближе к окраине.

Миранда одарила Жака уничижительным взглядом, и что-то презрительно фыркнула о дворцах и виллах.

Водитель сдержал свои эмоции: если клиент желает, чтобы его доставили в трущобы Лучшей Планеты Галактики, это его личное дело, соваться в которое, безусловно, не следует…

Возле полупрозрачного экрана наблюдения стояли двое. Один из них — эльсинорец, низенького роста, с черными бусинками глаз и не менее черным носом на выдвинутой вперед верхней челюсти. Его блестящий серебристый костюм состоял из множества отдельных полос, сходящихся возле шеи. Под такой накидкой можно было легко скрыть любое оружие. Это был известный на всю Мелию борец с игорным бизнесом, рьяный поборник нравственности и правопорядка /и потому личность неприкосновенная/ майор Хорсер.

Другой пользовался не меньшей популярностью, правда, у совершенно иной категории мелианских граждан. И навряд ли на всей планете сыскался бы хоть кто-то, не слыхавший имени И-Лима — неподражаемого Предводителя Игроков. Металлизированная маска придавала ему гуманоидный облик. Настоящего же лица И-Лима никто и никогда не видел, по крайней мере, на Мелии.

— Пришел посмотреть на гостей? — осведомился И-Лим скрипучим голосом.

— Не твое дело! — как обычно огрызнулся Хорсер. У майора не имелось привычки делиться своими планами с закоренелым врагом. — Впрочем, ты тоже здесь. Значит, сегодня наши цели совпадают.

Рычаще-визгливый тембр голоса Хорсера всегда забавлял И-Лима, но эмоции этого ксеноморфа прекрасно скрывала маска:

— Возможно, у нас один источник информации. Лично я пришел взглянуть на будущего члена моей касты.

— Очередной игрок, — Хорсер оскалился, обнажая ровный ряд мелких треугольных зубов. — Ничего, когда-нибудь я прикрою вашу лавочку. За последнюю сотню лет ваш класс значительно обмельчал. Кстати, твоя предыдущая маска тоже была гораздо лучшего качества.

— Меня уверили, что она больше подходит гуманоидному типу, — проговорил предводитель

— Тоже мне гуманоид, — хмыкнул Хорсер. — Хоть двести масок меняй — суть остается прежней.

— Это верно подмечено. Поэтому я до сих пор являюсь Предводителем самой процветающей касты нашей планеты, а ты меня никогда не поймаешь за злоупотребление профессиональным даром.

— Ваш профессиональный дар — жульничество. Уже недалек тот час, когда я переловлю всех твоих подручных мошенников и отправлю их в подводные купола или ещё лучше в безвоздушное пространство.

— Что-то ты сегодня подозрительно весел, — буркнул Предводитель. — Хорсер, знаешь, почему ты до сих пор жив? Ты создаешь нашему бизнесу феноменальную рекламу, придавая аромат сладчайшего запретного плода. К тому же, мои парни, благодаря тебе, непрерывно совершенствуют свои навыки.

— Они за это поплатятся, — рыкнул эльсинорец. — А жив я по иной причине. Тронь меня хоть пальцем и наш король назначит новые Королевские Игры.

И-Лим недовольно промычал: Хорсер был прав, даже слишком. Неожиданно психоэнергетический браслет на руке Предводителя яростно замигал — по другую сторону экрана показался Жак со своей спутницей.

— Это и есть твой новый игрок? — спросил эльсинорец, поглядывая на собственный индикатор.

— Уж не думаешь ли ты призвать его в полицию? — очевидно, И-Лим опасался именно такого решения со стороны майора.

— Что-то он чересчур бледный для землянина, — скептически заметил Хорсер. — Ни малейшего намека на загар.

— Ничего. Наше щедрое светило быстро вернет ему нормальный облик, — проговорил Предводитель, не забыв отметить, что рассуждения эльсинорца, как всегда, логичны.

Тем временем Хорсер сложил пальцы с коготками возле рта и издал специфический свист, на который незамедлительно явились двое риллов-полицейских.

— Видите землянина? Следуйте за ним днем и ночью, фиксируйте каждый шаг и докладывайте мне, — майор был сама лаконичность. — Ясно? Выполняйте!

Непроницаемая маска Предводителя повернулась в другую сторону: на телепатический призыв И-Лима откликнулись его верные агенты-аранхи. Эти ксеноморфы могли довольно легко менять внешнюю форму, но почему-то предпочитали обличье пауков.

— Окружите нашего гостя, — И-Лим указал на Жака, — всемерной заботой. Изучите его досконально. Если он выбросит бумажку — подберите, плюнет — соберите слюну. В течение ближайшей недели я должен знать о нем все.

Агенты бесшумно исчезли. Хорсер и И-Лим уставились враг на врага: каждый из них постарается перетянуть землянина в свой лагерь. Оба это знали, равно как и знали, насколько высоки ставки в затеянной игре. Обменявшись испепеляющими взглядами, титаны Мелии разошлись каждый по своим делам…

Оставив Миранду распаковывать чемоданы, Жак улизнул из отеля. Ему хотелось прогуляться по бульварам города, но имелась и более весомая причина: Жаку было необходимо избавиться от документов. Мелия — по-настоящему свободная планета, и здесь любой бумажке верили не больше, чем слову, а зачастую и меньше. Зачем тебе нужна бумага, подтверждающая то или это? Уж не затем ли, что ты обманщик и хочешь что-то скрыть? Наличие фальшивых документов и вовсе могло трактоваться как преступление.

Неподалеку от отеля раскинулся огромный дендропарк. Побродив по его тропинкам, Жак наткнулся на утилизатор — весьма практичный агрегат, перерабатывающий отходы в удобрения. Землянин колебался недолго, после чего опустил свои документы в приемное отверстие машины. Та заворчала всей утробой, начав процесс переработки.

Задержись Жак возле утилизатора ещё на пару минут, он смог бы увидеть потрясающее зрелище: двое риллов и трое аранхов сцепились в безжалостной схватке, в ходе короткой скромный агрегат подвергся просто-таки варварскому разрушению…

Дел у Хорсера было невпроворот. И первейшим среди них значилась встреча с Говардом Гамильтоном. Этот владелец преуспевающей земной корпорации связался с майором несколько месяцев назад и предложил свои услуги, а точнее капиталы, мелианскому правительству. Конечно, небескорыстно, он хотел войти в состав Совета и вообще переселиться на Мелию. И первое, и второе желание Гамильтона было вполне понятно майору, открытым оставался лишь вопрос, в какой степени этот господин нужен Мелии?

Хорсер принял магната в своем офисе. Беглый взор Гамильтона не обнаружил в обстановке ничего лишнего и остановился на фигурке эльсинорца:

— Майор Хорсер? Рад встрече.

— Мое почтение, мистер Гамильтон, — церемонно произнес Хорсер. — Полагаю, ваше присутствие на Мелии сделает наше сотрудничество более тесным и плодотворным.

— Да, да, конечно, — проговорил Гамильтон. — Надеюсь, основные формальности улажены?

— Разумеется. От вашего имени я произвел необходимые вложения. Теперь вы являетесь владельцем пяти процентов акций корпорации "Мелия спейс", что дает вам право совещательного голоса.

— Минутку, — нахмурился магнат, — это значит, что я не буду принимать решений?

— Именно.

— Но это же грабеж среди белого дня! Сотни миллиардов — за совещательный голос!

— Мистер Гамильтон, — произнес майор подчеркнуто холодно, — все решения на Мелии принимают только король и принцы-наследники. Уж не хотите ли вы покуситься на королевскую власть?

Гамильтон промолчал. Было видно, что против самой-то власти он не имеет ничего против, но не знает, как к ней подступиться. Впрочем, нынешнее его положение уже не казалось столь ничтожным. Быть советником при короле…. Да, определенно, из этого можно извлечь немалую выгоду. И пять процентов акций самой процветающей во Вселенной корпорации — это уверенность в будущем. Вообще, все сказанное майором не было для него новостью, и возмутился он только для проформы.

— Нет, майор, королевство пока не для меня, — сказал, наконец, Гамильтон, и переменил направление беседы. — А чем занимается "Мелия спейс" помимо космического транспорта?

Хорсер саркастически рыкнул:

— Специализированным космическим транспортом, если вас это интересует, а точнее его производством и переоборудованием в зависимости от нужд планеты. Наши космические корабли самые совершенные во Вселенной.

— Весьма расплывчатая формулировка, — заметил магнат. — Я бы хотел знать как можно больше.

— Если вы настолько деятельны, посетите производство. Испытательный космодром находиться в полутора тысячах километрах к северу от столицы — полчаса лета ракетопланом или час на флаере.

— Хорошее предложение, — кивнул Гамильтон. — Но мне кажется, что вы все ещё мне не доверяете. Думаю, маленький сувенир с Земли окажет благотворное влияние на наши отношения.

— Какой ещё сувенир? — Хорсер не любил сюрпризов, а тем более исходящих от компаньонов.

— В полиции на этой планете наблюдается дефицит кадров. Я чуточку исправлю положение, подарив вам робота-полицейского новейшей модели.

— Вы дарите его Мелии? — переспросил майор.

— Да.

— И он — новейшая из ваших машин?

— Да, — вновь подтвердил магнат.

— В таком случае он должен стоить безумно дорого.

— Так оно и есть, — проговорил Гамильтон. — Но ведь я собираюсь жить в этом мире и хочу, чтобы он был в первую очередь безопасным.

— Похвальное решение, — Хорсер уже успел просчитать в уме некоторые комбинации, касающиеся Гамильтона. Теперь этот старик представлялся ему немного в ином свете. — На Совет оно произведет благоприятное впечатление. Возможно, вам даже выделят дополнительные полномочия.

Гамильтон кивнул: это уже больше походило на его планы.

— И ваша машина поистине так хороша? — спросил Хорсер.

— Новое поколение роботов. Конечно наша модель много дороже чем илинийские образцы. Стоимость в 20 раз превышает стоимость илинийского робота, и в техническом обслуживании наш робот сложнее, но его возможности уникальны. Направьте его на улицы, в самые опасные районы и вы увидите его ценность. Кстати, техническое обслуживание и ремонт робота я беру на себя.

Гамильтон пожал руку Хорсеру и удалился. Он направился в снятый для него Дженкинсом особняк — отдохнуть после утомительного перелета.

— Хлес! — позвал майор своего подчиненного, едва двери захлопнулись за Гамильтоном.

— Я здесь, шеф! — из скрытого проема выкатился ярко-оранжевый шар, это был инспектор Хлес, ведущий специалист мелианской полиции в области психологии и телепатии.

— Что скажешь об этом субъекте?

Хлес покрылся пурпурными пятнами, что должно было означать улыбку:

— Прозаический тип. Никакой блокировки, читается как открытая книга. Весьма и весьма прагматичен. И волнуют его всего три вещи: безопасность, деньги и власть.

Хорсер поморщился: тоже самое он мог бы узнать и не прибегая к помощи теле пата.

— Меня интересует более глубокий анализ. Как он поведет себя в критических условиях или в условиях военных действий?

— Как классический землянин. Будет пытаться любой ценой спасти свою шкуру.

— Ясно, — буркнул эльсинорец. Ответ Хлеса означал, что доверять старику все-таки не следует. — Установите за ним слежку, отследите его контакты.

— Будет исполнено, шеф! — Хлес выкатился прочь.

Хлес не любил общаться со своим шефом, так как в древние времена любимой пищей, деликатесом хореобразных были именно мячикоподобные. Эльсинорцы в свое время даже экспедиции снаряжали на пустынную планету за любимым лакомством. Но теперь хлесы были признаны полноправными членами галактического сообщества, и охота на них стала преступлением. Конечно, не все эльсинорцы так сразу и отказались от своего излюбленного блюда и некоторые даже занимались преступным браконьерством. Именно поэтому психолог старался избегать своего шефа. Мало ли что.

Едва Хорсер вознамерился расслабиться, полагая, что с делами покончено, как в офис вошел ярр. Издалека он казался средним, быть может, даже невысоким деревцом, зато вблизи его пятиметровый рост следовало принимать во внимание, не забывая, что имеешь дело с высокоразвитым интеллектом. Ярр, безусловно, являлся необычайно редким обитателем Мелии. Он даже гордился, что особей его расы на планете насчитывается менее десяти.

Упираясь тем, что ему заменяло голову, в сферический потолок, ярр зашелестел листьями:

— Я знал, что найду вас здесь, майор Хорсер. У меня к вам есть выгодное предложение.

— Какое? — майор даже не пытался скрыть раздражения.

— Я хочу продать вам информацию о некоем субъекте, который интересует вас, — ярр сделал паузу, — и И-Лима.

Не говоря ни слова, Хорсер выложил на стол солидную пачку кредиток: любая информация о новом игроке была важной.

Тонкие ветви изъяли откуда-то из кроны клочки бумаг и карточек.

— Землянин пытался избавиться от них и выбросил в утилизатор. К счастью, я успел ими завладеть раньше посланников И-Лима.

"И моих тоже", — отметил про себя Хорсер, беря в руки то, что осталось от документов Жака. От них осталось очень мало.

Ярр снова зашелестел:

— Моё руководство интересуется, насколько серьезную угрозу он представляет для нашего бизнеса?

— И вы, активист Лиги Казино, меня об этом спрашиваете? — Хорсер бросил на ярра пронизывающий взгляд. — Для вас каждый игрок — явная опасность. А он игрок, вне всяких сомнений, и, возможно, даже очень неплохой. Я в этом уверен.

— Вы уверены, — повторил ярр. — Я так и передам господину Ролою.

Хорсер напряженно заворчал, он не питал особой любви к секретарю Лиги Казино:

— Вашему руководству уже давно пора договориться о разделе доходов с И-Лимом.

— Это нецелесообразно, — ответил ярр. — Некоторые клубы так и поступили, но проиграли из-за отсутствия клиентуры. Кто же пойдет в клуб, если будет знать заранее, что выйдет оттуда без единой кредитки в кармане?

— В таком случае передайте своему боссу, что землянин находиться под чутким наблюдением.

— Значит, он опасен, — пробубнил ярр.

Что у него было на уме, вероятно, не смог бы сказать даже Хлес — почти секретный агент эльсинорца. Ярр не стал более задерживаться, и покинул кабинет майора.

"Зачем ярру столько денег? — прояснилось в голове майора шальная мысль. — Ведь он, наверняка, прежде чем заявиться сюда, ознакомил с документами секретаря Лиги Казино и, конечно, получил с него вознаграждение за усердие".

Сделав памятную заметку в своей картотеке, Хорсер принялся за изучение доставленных документов. Они были изрядно подпорчены, но опытный глаз специалиста мог ещё выудить некоторое количество информации об их владельце.

Даже без экспертизы эльсинорец готов был поклясться, что держит в руках подделку. Однако ввиду её плохого состояния землянину нельзя было приписать въезд по фальшивым документам, а на Мелии к нему прицепиться было и вовсе невозможно.

Хорсер повертел в когтях значок Федерации. Похоже, это была единственная настоящая вещь. Но такими значками обладали только официальные представители Звездной Федерации Земли /ЗФЗ/ на иных планетах и начальственные шишки рангом не ниже директора завода. Значок стоил дорого: эльсинорец обнаружил в нем записывающий кристалл, микропередатчик и ампулу с ядом. Хм, занятный джентльменский набор. Однако это лишь ставит дополнительный вопрос: действительно ли Жак…или как там его зовут по-настоящему… является представителем ЗФЗ?

Земляне — раса хитрецов и проходимцев. И Хорсер это отлично знал. Они могли послать Жака с секретной миссией. Ведь на Мелии вовсю растут военные заводы, Мелия ввозит запасы стратегического сырья, Мелия через подставные компании покупает боевые корабли, наконец, Мелия разрабатывает новые виды вооружений и энергоустановок. "Мирная планета-казино" — это понятие давно кануло в Лету. Такое вряд ли кому-то понравиться в ближайшем космосе.

Впрочем, если Жак — агент Федерации, то зачем ему её знак? Это же явная демаскировка. Разумеется, Жак от него избавился, но это ни о чем не говорит. Настоящий разведчик просто не брал бы его с собой. Хотя может быть, это было сделано как раз для того, чтобы он Хорсер сейчас задал себе этот вопрос.

А если он игрок, обычный игрок, а не шпион. Скоро он вступит в ряды Игроков Мелии и станет для полиции не более доступен, чем сам И-Лим.

И ещё один момент. Вместе с Жаком прилетела какая-то девица. Её лицо показалось эльсинорцу знакомым, хотя она явно не принадлежала к гильдии игроков.

Да, было над чем поразмыслить…

Капитан Робертс, возглавлявший полицию доков и прилегавших к ним гуманоидных районов, воззрился на огромный ящик, доставленный в его участок. Количество почтовых штемпелей на нем впечатляло: судя по ним ящик, прибыл откуда-то с окраин Галактики.

— Что это? — вошедший в кабинет помощник Стинни едва не присвистнул от удивления.

— Хорсер сказал, что это робот, — проговорил Робертс.

— Илинийский?

— Сомневаюсь.

Наконец, отбросив колебания, капитан вскрыл ящик. Внутри виднелась двухметровая фигура в полицейском мундире. Внешне это был землянин, классический — темноволосый, смуглолицый, мускулистый.

— Человеческого вида, как мы, — заявил Стинни.

— Это уже радует, В зоне, где живут люди, не слишком то уважают полицейских не земного вида.

— К нему прилагается инструкция? — спросил Стинни.

— Нет, — коротко бросил Робертс и вставил в распределитель диск-ключ, активизировав встроенный в робота компьютер.

Информация из него полилась широким потоком:

"Полицейский робот ЛХ-7128/01. Биоорганизм с использованием синтетических композитных материалов. Корпус металлизированный, с добавлением титана и алюминия. Внешнее покрытие — коже заменитель класса В, самовосстанавливающийся. Энергетическая установка — автоматически регулирующаяся.

Вооружение: два пистолета марки "Белла" 55-го калибра и биоцентрическими пулями, два пистолета марки "Электра" ближнего действия, одна мини ракетная установка марки "Стилет", одна импульсная установка марки "Протон".

Далее сообщались сведения об объеме памяти, скорости передвижения, водостойкости, термостойкости, сроке эксплуатации, зонах уязвимости…

Все это Робертс слушал вполуха, размышляя, что ему теперь делать с этой жестянкой.

— "Ноль-один" — это значит, он первый в серии, экспериментальный образец? — осторожно спросил Стинни.

— Первый и единственный, — буркнул капитан. — Я бы предпочел илинийскую модель. Те, по крайней мере, понимают толк в технике.

— Вы же слышали, какое вооружение у этого робота! — проговорил Стинни. — Он один стоит целого отделения.

— У него вооружения столько, что не найдется места для мозгов. И очень странно, Стинни, то у управления нет средств снабдить нас хотя бы устаревшей илинийской моделью, то нам дарят совершеннейшего робота, да ещё первого в серии. Это же не машина, а ходячий склад боеприпасов. Могу себе представить, какая примитивная программа заложена в эту жестянку. Цель увидел — и стреляй!

— Но ведь программу можно изменить, — заикнулся Стинни.

— Угу, — настроение Робертса ухудшалось с каждой минутой, — с тем же успехом эту железяку можно разобрать на запчасти. Наверное, я так и сделал бы, но боюсь майор Хорсер не одобрит.

"…Робот весит 328 килограммов в полном снаряжении, — компьютер закончил характеристику. — Прикажете активизировать систему жизнеобеспечения второго уровня?"

— Погодите, шеф. Давайте хоть разок проверим его в деле, — помощнику явно не терпелось увидеть робота в действии.

— Ладно, — процедил Робертс и ввел второй диск.

Робот открыл глаза.

— Ознакомить с нашим законодательством? — спросил Стинни.

— Валяй! — согласился капитан. — Какой же толк от полиции, если она не знает законов?

Стинни вставил в приемное отверстие информационный чип.

Примерно через минуту робот уже стоял по стойке "смирно" пред капитаном Робертсом.

— Робот-полицейский ЛХ-7128/01 готов приступить к выполнению своих обязанностей, сэр.

— Прекрасно полисмен, что вы… — капитан не успел закончить мысль. Резкий сигнал тревоги возвестил о том, что кто-то на подопечной территории нуждался в помощи.

— Шеф, срочный вызов из казино "Старый маяк", — проговорил Стинни. — Похоже, их снова решили ограбить.

— Свободных полисменов ко мне. Быстро! — рявкнул капитан.

— Свободных нет, капитан. — Стинни не шелохнулся. Будучи оператором связи, он считал себя вечно занятым, несмотря на то, что компьютер-регистратор отлично и без него выполнял эту миссию. — Помните, вы их всех ещё днем отправили на разборки в подводный город.

— Канальи! Они могли бы уже и вернуться! — бушевал Робертс.

— Да не берите в голову, сэр. — Стинни перешел на успокаивающий тон. — "Старый маяк" грабят постоянно. Недели без этого не проходит. И ничего, живут ведь.

— Ладно, отложим до лучших времен. Не забудь напомнить мне завтра, чтобы я послать туда человека, справиться об убытках и налетчиках.

— Хорошее решение, сэр, — поддакнул Стинни.

— Но, сэр! Вызов принят и он вполне основателен! — к капитану шагнул железный полисмен, — нарушение уголовного кодекса Мелии по статье 135. Мы обязаны действовать!

— Да? — ехидно заметил капитан. — А о дисциплине ты слышал?

— Дисциплина подразумевает подчинение старшему по званию в условиях, не требующих самостоятельного решения. Если офицер полиции, получив сигнал тревоги, не выполняет своих обязанностей, то по Уставу Мелианской Полиции…

— Заткнись! — нервы Робертса не выдержали. — Мы выдвигаемся к этому казино: я и ты! Других полицейских у нас нет в данный момент. Хотя по тому же Уставу Мелианской полиции полисменов в участке, подобном нашему, должно быть втрое больше. Но в этом аспекте Уставы у нас не выполняют. Ведь простой бродяга может даром получить половинное жалование полисмена, ничего при этом ни делая. Об этом есть сведения в твоей железной башке?

Всю дорогу, пока полицейский флип нырял между портовыми кранами, капитан про себя проклинал Стинни: "Вот остолоп! Не мог дать почитать этому роботу ничего другого, кроме Кодекса с Уставом! Да и Хорсер хорош. Прислал нам этого молодчика явно для эксперимента. Мол, вы просили пополнения, капитан? Вот получите".

Возле посадочной площадки флип чуть притормозил: Робертс не хотел, чтобы бандиты, услышав вой сирены, не поняли, в чем дело. Капитан рассчитывал, что у них хватит сообразительности вовремя унести ноги. Но робот истолковал ситуацию по-своему и, выпрыгнув из машины /что ему четыре метра высоты/, бросился к заведению.

— Стой! — закричал Робертс, но было уже поздно.

Хозяин "Старого маяка" не отличался законопослушанием: приторговывал живым товаром, наркотиками, и наркотиками не всегда разрешенными, — и потому, с точки зрения бандитов, не мог рассчитывать на помощь полиции, которая сама с удовольствием прикрыла бы его заведение.

Четверо головорезов-урийцев проводили специально для него образцово-разъяснительную работу о пользе взаимовыгодного сотрудничества. Конечно, пришлось немного побить стекла и стулья, но это были неизбежные издержки производства.

Тем больше было удивление бандитов, когда в холл казино ввалился полицейский и, размахивая пистолетом нешуточного размера, заорал голосом, от которого могли лопнуть барабанные перепонки:

— Стоять на месте! Вы арестованы за нарушение законов Мелии! Не усугубляйте свою вину сопротивлением законной власти!

Налетчики переглянулись:

— Это кто?

— Полицейский?

— Мертвый полицейский, — произнес их товарищ и нажал на курок своего пистолета.

Пуля попала полисмену точно в лоб и по всем правилам должна была уложить его наповал, но лишь беспомощно отскочила.

Робот левой рукой потрогал свежую царапину:

— Применение оружия против полиции — статья 248-я.

В следующий миг все четверо бандитов лежали на полу, и в каждом зияла огромная дырка, оставленная биоцентрической пулей "Беллы".

— Вынужденная самооборона, — констатировал свои действия робот и обернулся к хозяину казино. — Вы не пострадали, сэр?

Застыв с открытым ртом, хозяин "Старого Маяка" забыл опустить впопыхах схваченное ружье.

— Это уже серьезно, сэр. Угроза полицейскому при исполнении.

Один выстрел — и в заведении стало на один труп больше.

Робертс вошел в затянутый дымом зал и огляделся: чистая работа — ни бандитов, ни их жертвы робот решил в живых не оставлять. Из чего капитан сделал мудрый вывод, что с оружием в руках на глаза железному полисмену лучше не попадаться: пристрелит, не моргнув, и ещё какой-нибудь статьей оправдается.

С тяжелым сердцем Робертс приступил к осмотру тел убитых. Урийцев, отличавшихся среди прочих гуманоидов довольно высоким ростом и худобой, из-за низкой гравитации на их родной планете, он узнал сразу: они принадлежали к банде Шорна — крупнейшей мафиозной группировке на побережье.

— О, космос! — вырвалось у капитана. Теперь он ясно видел, в какую заварушку втянул его робот. У него с Шорном, и с другими кланами, был договор о ненападении. Кланы мафии воевали только между собой и трясли только "неблагополучных", у кого были серьезные проблемы с законом. Теперь Шорн может начать войну с полицией. Даже не может, а должен чтобы "не потерять лицо" и сохранить уважение в своей среде. А у него 200 отборных головорезов, владеющих различным оружием — от примитивного огнестрельного оружия до экзотических ядов. А что у него, у простого капитана полиции доков, только 15 сотрудников и робот в придачу. Министерство его явно не поддержит. Зачем им лишние проблемы. И из-за чего? Из-за казино с проститутками и наркотиками, хозяин которого нарушил по меньшей мере 70 мелианских законов.

Робертс даже не был уверен, что доживет до следующих праздников, но зато он теперь знал, как зовут его нового подчиненного — Ид. Хорошее и ласковое имечко — так на Мелии называли идиотов.

Глава 4

"Бьюсь об заклад, вы даже не

догадаетесь, по какой из дорожек вас поведут".

И-Лим

За мизерную плату в половину своих капиталов Жаку удалось снять на месяц достаточно приличный домик на утесе, выдающемся далеко в море. После трех дней пребывания в дешевом отеле, здешний свежий воздух казался дуновением рая.

— Как тебе нравиться здесь? — спросил Жак свою неотвязную спутницу Миранду.

— Ничего, — ответила она, хотя тон, которым это было произнесено, не оставлял никаких сомнений относительно того, как она в действительности оценивает их местоположение.

— Если добавишь деньжат, мы сумеем перебраться на соседнюю виллу. Или что по этому поводу скажут твои хозяева?

— Обойдешься, — на сей раз Миранда по лаконичности обошла саму себя.

Поняв, что из этого источника поправить свой бюджет ему не удастся, Жак предложил иной вариант:

— Тогда, может быть, стоит попытать счастья в ближайшем казино? Или на Мелии слишком высокие ставки?

— А разве ты что-нибудь понимаешь в местных играх? — снисходительно улыбнулась Миранда. — Некоторые учатся этому искусству годами, а ты хочешь постичь все за полчаса. Лучше пойдем сегодня на пляж — там ты получишь возможность понаблюдать за повадками отдельных рас.

— Годиться, — ответил Жак. В словах девушки действительно была доля правды: ему ничего не было известно о мелианских играх и игроках.

Золотой берег ровной полоской убегал к горизонту, сливаясь с нежно-розовой дымкой неба. Лазурное море лениво и ласково накатывало пологие волны на песок, облизывая нежащихся в лучах светила туристов, прилетевших на Мелию. Кого здесь только не было! Риллы, урийцы, чиуане, трубчатролицые…Жаку показалось, что он видел и землян, впрочем, поручиться в том, что это были истинные земляне, а не лигийцы или колонисты с Альфы, не смог бы никто. Вдоль кромки побережья суетливо сновали крабовидные дце. Чуть поодаль, на возвышенности, виднелись какие-то растительные формы, но Жак не знал, являются ли они разумными обитателями планеты, или посажены здесь с декоративной целью. От этого бесконечного колыхающегося в такт волнам разнообразия рябило в глазах.

Жак зажмурился и вдруг почувствовал легкое прикосновение пальцев Миранды.

— Не шевелись, — её голос отдавал тревогой. — Сиди тихо, не двигайся слишком резко.

Жак открыл глаза:

— В чем дело?

— Кто-то необычайно сильно хочет от тебя избавиться, Жак. Посмотри влево. Только осторожно! — Миранда указала направление взглядом. — Туда, где пальмовая роща.

— И что? Обыкновенная роща. Таких на каждой планете сотни, — проговорил Жак, продолжая высматривать столь встревоживший его спутницу объект.

— Ты не деревьями любуйся! Хотя и среди них есть обитатели планеты. Неужели ты не видишь, что под ними?

— Ничего! Хотя, нет! В песке действительно что-то шевелиться.

— Что-то, — передразнила его Миранда. — Это змея. Точнее, робот-змея. Чудо илинийской техники: подвижный металлический каркас, обтянутый синтетической кожей. Я таких немало повидала.

— У нас в Федерации илинийскую технологию считают отсталой, — проговорил Жак. — А по некоторым параметрам даже примитивной.

— Когда это создание доберется сюда вместе со своими ядовитыми зубами, — ответила девушка полушепотом, — ты сам сможешь посмотреть, насколько оно "примитивно".

— Черт побери! Тогда надо бежать. Эта милая змейка ещё далеко.

— Сиди на месте! Нельзя упускать такой шанс узнать, кто твои враги. К тому же, я сильно сомневаюсь, что яд будет смертельным. Скорее всего, они используют парализующий яд.

— Твоё предположение меня радует, — заметил Жак. — Но если яд не смертелен, то, может быть, ты испробуешь его на себе?

— Я не знала, что земляне такие трусишки. А ещё гордитесь своим происхождением. Великие жители планеты-матери! — произнесла Миранда с укоризной.

— Я приехал сюда играть, но не в такие игры. Если хочешь рисковать жизнью, избери на эту роль соседа. Полагаю, вон тот трубчатолицый не откажется.

— Сиди! — прошипела Миранда. — Если ты сейчас уйдешь, то они нанесут удар в другое время и в ином месте. Здесь мы, по крайней мере, видим угрозу и готовы её отразить. Если случиться что-то непредвиденное, я тебя вытащу.

— Значит, я должен дать себя ужалить?

— Да. А теперь я сделаю вид, что ухожу. Но не бойся, я буду рядом, — с этими словами Миранда поднялась с песка и скрылась за ближайшей дюной.

Жак остался в одиночестве. Ему хотелось вскочить и броситься вслед за ушедшей Мирандой — подальше от зловеще шуршащего песка. Жак почувствовал, как у него на лбу проступает испарина: попробуй сохранить спокойствие в такой ситуации! Конечно, можно надеяться, что Миранда окажется права, но Жак предпочитал полагаться на собственные силы.

Где-то в глубине мозга усмехнулся Второй — для него даже смертельная рулетка оставалась всего лишь игрой. "Я тут присмотрел неплохой камешек, — донесся отголосок его мысли до Жака, — не забудь его использовать". Кремнистый булыжник приятно грел ладонь.

В двух метрах слева заблестели чешуи змеи. Жак впервые увидел робота-хищника вблизи: великолепная работа — в чуть удлиненной черепной коробке, очевидно, помещалась система наведения, связанная с термолокационными датчиками, проступавшими над пастью, в которой землянин без труда различил четыре ядовитых зуба. Эти зубы представляли одноразовые капсулы нажимного действия.

Синтетический хищник метнулся к своей жертве, но вместо ноги или руки его зубы вонзились в камень, зашипевший от яда.

"Ничего себе парализующий яд! Представляю, что осталось бы от меня в результате такого укуса!" — рассуждал Жак, вопя с неистовой силою. Надо же было уверить наблюдавшую публику, что их замысел удался.

Сочтя первый акт спектакля сыгранным, Жак рухнул на песок, закрыл глаза и придал своим мышцам состояние напряженности, будто их свело от судороги.

— Кто-нибудь! Помогите! — услышал он краем уха крик Миранды.

— Медицинская помощь в лице врача-чиуанина и двух илинийцев материализовалась минуты через полторы.

— Его укусила змея, — проговорила Миранда, указывая на Жака.

— Хм, — выдавил из себя чиуанин. — И как выглядела эта змея?

— Желтая с бурыми пятнышками, — Миринда взглянула на врача глазами полными надежды. — Доктор, скажите, с ним все будет в порядке?

— Не знаю, не знаю, — пробормотал чиуанин. — Мы заберем его в клинику. Посмотрим, что можно сделать. Ведь доза яда мелианской гадюки могла оказаться смертельной.

— Но почему на пляже у вас гадюки? Мы не за это вам платим деньги.

— Мадам путает медицинский департамент с департаментом безопасности пляжей и курортной зоны. Я сделаю все, что смогу, но у него явно снижен иммунитет. Смотрите, какой он бледный. И это, не взирая на то, что он целый день загорал.

Пока врач беседовал с девушкой, жукообразные илинийцы деловито погрузили Жака на разборные носилки и, проворно шевеля отростками, двинулись к флипу.

— Я хотела бы поехать с ним, — Миранда бросилась за ними.

— Ну, что вы! Это исключено! Пострадавшему нужен полный покой!

— Но он — мой муж! — Миранда солгала, не моргнув глазом.

— В самом деле? — чиуанин задумчиво почесал синюю лысину.

— Да! — Миранда вложила в это короткое слово как можно больше решительности, придав оттенок отчаяния.

— Ладно. Мы поставим вас в известность, когда его здоровье перестанет быть в опасности. Думаю, процедуры обеззараживания и оздоровления займут не более двух дней. А теперь — прощайте! Пациент не может ждать!

Чиуанин проворно вскочил в медицинский флип, и тот стремительно взмыл вверх, унося Жака куда-то в центральную часть мегаполиса.

Миранда нажала на левой руке на ноготь большого пальца: внутри запульсировала ярко-зеленая точка — передатчик был в рабочем состоянии.

— Кэрк! Где тебя носит, черт побери!? Ты мне нужен здесь и сию минуту!

Вздымая целое облако песчинок, рядом опустился джампер.

— Зачем столько шума в эфире? Я уже здесь, — крабообразный дце помахал Миранде из-за пульта управления свободной клешнёй. — Что-то случилось?

— Его увезли! — выпалила Миранда, запрыгивая на свободное кресло. — Давай быстрее вон за тем флипом. Мы не должны его упустить! Ни в коем случае!

— Как ты могла такое допустить? — утробно пробурчал дце. — Нам лучше пересесть на флаер. На джампере мы их не догоним.

— Жми на газ! — скомандовала Миранда. — А я свяжусь с нашими флаерами. Они перехватят похитителей даже в черте города.

Дце неожиданно затормозил, отчего джампер резко подбросило вверх.

— Что ты делаешь? — закричала девушка.

Однако дце не обратил на её вопль ни малейшего внимания, а лишь сильнее дернул рычаги катапультирования. Хлопок — и кресло Миранды вылетело над машиной; второй хлопок — рядом очутился дце. В следующую секунду над ними раскрылись парашюты.

Потерявший управление джампер устремился к земле, но, не долетев полусотни метров, развалился на части, вспыхнув сиреневым пламенем.

— Кэрк! Что это было?

— Ничего особенного. Просто кто-то со стороны пляжа выпустил по нам самонаводящуюся ракету. У меня не было времени тебе все объяснить, — голос дце показался Миранде совершенно лишенным интонаций. Впрочем, возможно, она их просто не уловила. Да и пойди разбери этих ксеноморфов, какой звук у них что обозначает.

Миранда нажала на кнопку передатчика, но вместо привычного зелёного огонька вспыхнул красный — связи больше не было. Миранда с отчаянием глянула в сторону мегаполиса: медицинский флип стремительно удалялся, превращаясь в крошечную, едва различимую точку. И не было никакой возможности его догнать или остановить.

…Несколько минут Жак лежал неподвижно, напряженно вслушиваясь в разговор похитителей, пока не понял, что те всего-навсего обсуждают дорогу к какому-то весьма удаленному району. Ни илинийцы, ни чиуанин не проявляли беспокойства из-за пострадавшего, которого они якобы везли в больницу, их внимание было поглощено проплывавшими за окнами аппарата пейзажами.

Жак решил, что другого такого шанса судьба ему может не предоставить. Мощным броском, переместившись к пульту управления, землянин отшвырнул чиуанина вглубь кабины. Нажав кнопки аварийного выброса, Жак отправил двух илинийцев за борт.

От бесцеремонных маневров Жака флип начал заваливаться на правый бок, а затем и вовсе перешел в плавное пике.

— Штурвал! — завопил чиуанин.

Жак посторонился, пропуская человека с синей лысиной к заветному рычагу.

Чиуанин весь дрожал от напряжения. Наконец, машина послушно вернулась на прежний курс. Жак тем временем тщательно обшарил флип и обнаружил двуствольный пистолет, должно быть потерянный кем-то из илинийцев.

— Как вам удалось прийти в себя? — спросил чиуанин, когда опасность быть размазанным по поверхности Мелии остался позади.

— А что не должен был? — ответил Жак вопросом на вопрос.

— Обычно парализующий яд действует намного дольше, — чиуанин со страхом оглядывался на землянина.

"Будь я проклят! — пронеслось вихрем в голове землянина. — Миранда тоже говорила, что в змее будет парализующий яд. Но она же не могла знать этого заранее. Или могла? Ведь это она настояла, чтобы мы пошли сегодня на пляж".

— Насколько мне известно, — произнес Жак вслух, — кислородосодержащие яды предназначены обычно для убийства.

— Может быть, эти бестии — илинийцы — поменяли капсулы с ядом, — проговорил чиуанин. — Я здесь совершенно ни при чем.

— Да? — в голосе Жака прозвучали нотки недоверия. — Кто же ты в таком случае? Водитель такси?

— Я врач. Специалист по гуманоидным расам.

— Настоящий врач? С лицензией?

— Могу предъявить диплом Галактического университета.

Удивительно, но на сей раз, Жак ему поверил:

— Допустим, ты сказал правду. Но я хотел бы знать, с каких пор врачи стали заниматься таким грязным делом, как похищение?

— Вашему здоровью ничего не угрожало, так что моя совесть чиста, — ответил чиуанин, — Просто господин Мерсон приказал вас доставить к нему максимально быстро.

— Кто такой Мерсон?

— Консул 3Ф3 на Мелии.

Ситуация приобрела для Жака горьковатый вкус: Мерсон хотел с ним встретиться, а кто-то еще крайне не хотел, чтобы эта встреча состоялась. Или, может быть, этот кто-то просто жаждет убить Жака любым способом?

— Что же хотел от меня Мерсон?

— Не знаю, я всего лишь исполняю его приказание,

Жак приставил к висту чиуаннна найденное оружие.

— Высади меня возле дендропарка.

— Если вы меня убьете, — проговорил чиуанин, — то флип разобьется, и вы тоже погибнете.

— Я справлюсь с управлением не хуже твоего, — отчеканил Жак. — А ты, высадив меня, отправишься к Мерсону и передашь ему, что я буду ждать с ним встречи через полчаса. И пусть приходит один.

— Но ведь Мерсон…

— Здесь условия ставлю я, — землянин прервал своего собеседника.

— Я жду его полчаса и ни минуты больше…

Мелианцы, безусловно, знали толк в парковом искусстве. Прогуливаясь по затейливо вьющимся между деревьями тропинкам, Жак лишний раз в этом убедился. Высокие стволы растений пестрели листьями всех расцветок — от синих и зеленых до желто-песчаных и рубиново-красных; длинные плети лиан перебрасывались между кронами, образуя настоящие арки. Лучи мелианского светила, пробиваясь сквозь лиственную завесу, создавали на тропинках причудливые узоры.

Внезапно о кору дерева рядом с Жаком щелкнула пуля, затем отскочившая на дорожку из гравия. Землянин инстинктивно пригнулся. Маленькая иголочка царапнула камень у него под пальцами. Мешкать больше было нельзя — Жак скатился с дорожки и укрылся за ближайшим деревом.

Наемный убийца, очевидно, плохо умел обращаться с таким типично земным оружием как игольчатый пистолет и снайперская винтовка. Профессионал не оставил бы Жаку ни единого шанса на спасение. Поэтому Жак справедливо решил, что в него стрелял кто-то из инопланетян, возможно даже ксеноморфов, пытающихся сымитировать убийство сугубо земными методами.

"Так, так, второе покушение за один день, — рассуждал Жак, сидя в своем укрытии, — Кто-то становится не в меру нетерпеливым. Быть может, консул 3Ф3 жаждет моей смерти? Но ведь чиуанин сказал, что он хочет со мной встретиться. Хм. А если он соврал?"

Вокруг по-прежнему было тихо. Наемник прятался где-то поблизости, ничем не выдавая своего присутствия. Жак еще раз критически оценил свое укрытие и решил, что ствол дерева не может долго служить преградой для убийцы; с легкостью кошки, землянин вскарабкался вверх и скрылся в густой кроне дерева, получив при этом еще и неплохой внешний обзор. Жак провисел на ветвях минут двадцать, высматривая противника, но тот, очевидно, оказался из разряда не менее терпеливых. Во всяком случае, Жак не смог его обнаружить.

По дорожке парка мирно прокатила мусороуборочная машина-робот. И пулю и иглу она проглотила без задержек. Классификацией мусора машина не занималась, а просто перерабатывала его, расщепляя на компоненты, пригодные для повторного использования.

Жак счел, что в данной ситуации ему лучше всего подошли бы таланты Третьего, именно его Жак незамедлительно и вызвал. То ли Третий обладал телепатией, то ли был необычайно наблюдателен, но для вычисления противника ему понадобились считанные секунды: враждебные импульсы он засек совсем рядом — за четвертым деревом от места, где прятался землянин.

Долговязый уриец прекрасно знал, где находиться его жертва, и лишь дожидался удобного момента для реализации своего замысла. В руке у него был заметен игольчатый пистолет.

Жак вытащил свое оружие: он понимал, что в этом противостоянии наемник не даст ему лишнего шанса на успех. Удача практически целиком зависела от точности стрельбы. И здесь Жак мог чуточку порадоваться, ведь один раз уриец уже допустил промах.

Очевидно, терпение урийца лопнуло раньше: он решил переменить позицию и обойти Жака с тыла. Одного выстрела хватило землянину, чтобы поразить передвигающуюся цель. Хлопок — и на траве дендропарка остался лежать труп наемника.

Жак не стал задерживаться на месте покушения: в его мозге настойчиво билась мысль, что уриец пользовался игольчатым оружием, а ведь первый выстрел был сделан из совершенно иного оружия. И этого первого стрелка Третий не обнаружил.

Несомненно, Жак удивился бы еще больше, узнай он, что спустя несколько часов на вскрытии из тела урийца будут извлечены целых три пули вместо одной. Аранхи И-Лима и риллы Хорсера решили подстраховать своего подопечного: мало ли что, вдруг он окажется не слишком метким стрелком?

…В кабинете майора Хорсера включился видеомагнитофон. Глава Распределительного отдела буквально расплылся по экрану:

— Майор, вы не могли бы зайти сейчас в отдел кадров. Мы приготовили для вас весьма любопытный экземпляр.

Эльсинорец не выказал удивления или недовольства. Нехватка сотрудников — вполне обычное явление для любого полицейского управления, а тем более на Мелии, где значительно почетнее в настоящий момент находиться по другую сторону закону. Майор всегда предпочитал сам выбирать себе помощников, предварительно узнав о них все в мельчайших подробностях.

Однако, увидев того, кто собирался поступить на службу в мелианскую полицию, майор едва не потерял дар речи. Перед эльсинорцем стоял Жак собственной персоной. Тот самый Жак, который занимал его мысли в течение последних нескольких дней, который был для него пока ещё неразрешимой загадкой и предположительным шпионом Звездной Федерации Земли. Конечно, сама ЗФЗ не была опасной для Мелии, но она могла существенно напакостить Мелии в среде Звездных государств.

Жак пребывал в состоянии легкой неуверенности, он стоял, переминаясь с ноги на ногу, в ожидании чиновника, который, как ему сказали, определил меру его полезности для представителей закона на благословенной Мелии. Пронзительный, целеустремленный взгляд хореобразного эльсинорца буквально пригвоздил Жака на месте. Весь облик майора свидетельствовал о необыкновенной решительности и осознании собственной власти, хотя землянин не мог понять, откуда такие качества могли появиться у майора полиции, ведь на Мелии хватало и более высоких чинов.

— Итак, вас зовут Жак. Удивительно короткое имя для землянина. Вы, несомненно, прибыли из Солнечной системы, или как она сейчас называется? Пересадку сделали на Глечии. А по специальности — вы игрок, — протараторил Хорсер.

"Дьявольская осведомленность, особенно для того, кого я вижу первый раз в своей жизни, — промелькнуло в сознании Жака. — Он, вероятно, хочет вызвать у меня шок такими познаниями. Что ж, ему это почти удалось".

Вслух землянин произнес нечто совершенно иное:

— Никогда не пробовал себя в игре. И думаю, мне никогда не придется этого делать. Я человек не азартный.

"Разумеется, ты не азартен в данную минуту, — хмыкнул про себя Хорсер. — Если ты действительно шпион ЗФЗ, то сейчас ты просто выполняешь свою работу — точно, последовательно, с холодным расчетом. А для этого азарт не нужен".

— Значит вы прибыли на Мелию, планету, где все и вся связаны с игорным бизнесом, лишь для того, чтобы вступить в ряды славной местной полиции? — эльсинорец театральным жестом почесал черный нос, изображая глубокое раздумье.

"Как лихо он все закрутил", — Жак вновь критически попытался оценить майора. Эльсинорец явно был не лыком шит, и вообще, вряд ли в нем была хотя бы мелкая примесь какого-нибудь земного материала. Инопланетянин чистейших кровей.

— Нет, — спокойно проговорил Жак, — но в течение последних дней слишком часто покушались на мою жизнь. И я решил, что полицейский жетон сделает меня лицом официальным. Но, главное, менее доступным для преступников.

— А почему бы вам, не попросить защиты у властей? Я могу принять ваше заявление и вам предоставят охрану, если сочтут, что это не ваши домыслы, и не простая мания преследования.

— Вот именно, если сочтут. Но сочтут только когда увидят мой труп.

"Прямой и честный подход, очень удобный, — в душе, если она у него была, Хорсер почувствовал, как у него растет уважение к этому землянину. — Трудно найти более подходящий повод для внедрения в полицию".

— Насколько мне известно, вы явились в участок с илинийским оружием, ношение коего является запрещенным, тем более для гражданских лиц. Верно?

— Да, — Жак утвердительно кивнул.

— Мне хотелось бы знать побольше о тех, кто на вас напал. Ведь они могут представлять угрозу всему мелианскому обществу, — эльсинорец говорил так, что складывалось впечатление, будто он один стоит на страже законопорядка.

Жак поведал эльсинорцу о событиях минувшего дня максимально кратко, ни словом не упомянув Миранду и способ, каким ему удалось избежать прямого попадания на кладбище: незачем майору знать о том, что в голове у Жака и какие он строит планы на будущее.

— Илинийцы, говорите? — Хорсер в задумчивости принялся затачивать и без того острые когти. — Весьма любопытно.

Такой поворот действительно пробудил у эльсинорца некоторый интерес. "Почему эти шестиногие хотят убрать Жака? — на этот вопрос майор не мог сразу дать ответа. — То, что здесь замешаны гуманоиды, — вполне объяснимо. Но илинийцы — ксеноморфы. У них должны быть очень веские причины, чтобы пойти на убийство землянина да ещё на Мелии. Тысяча чертей! Неужели эти насекомые-переростки знают больше, чем я?"

— Думаю, они всего лишь мелкие исполнители, — проговорил Жак.

"Думать ты можешь, что угодно, — мысли Хорсера вернулись к сущности самого землянина, — а вот зачем ты мне об этом говоришь?! Мелкие исполнители. Ха! Это надо же так не знать илинийцев! Ни одно важное дело они не передоверят другой расе, если чувствуют, что могут справиться сами".

— Посмотрим, — фыркнул эльсинорец. — Мне не хотелось бы делать поспешных выводов. Полагаю, вы недостаточно хорошо знаете ксеноморфные формы, чтобы работать в полиции Мелии.

— Это означает отказ? — Жак насторожился: этот майор попал в самую точку- разнообразие рас на Мелии было просто фантастическое, управлять таким разношерстным сообществом, не ведая, из кого оно состоит, было невозможно.

— Нет, — Хорсер не торопился отпускать землянина. — Вы получите назначение в зону доков — это район, где преобладают гуманоиды.

— Замечательно, — Жаку показалось, что ему наконец-то улыбнулась удача.

"Конечно, замечательно, — мысленно согласился с землянином эльсинорец. — Мне значительно проще будет вести за тобой наблюдение, если ты будешь работать в моей ведомстве. А заодно это слегка осложнит задачу агентам И-Лима. Вот уж кто, точно, не испытает восторга от подобного поворота".

Когда Жак ушел, у эльсинорца появилась возможность поглубже проанализировать сложившуюся ситуацию. Все события, имевшие место на Мелии сравнительно легко поддавались объяснению. Кому мог помешать только что прилетевший из другой системы игрок? Конечно, Лиге Казино, и её агент изъяснился на сей счет довольно прямолинейно. Но то, что произошло с Жаком за пределами благословенной планеты, в голове не укладывалось. Это темное пятно неизвестности накладывало свой отпечаток на текущие события, затрудняя их понимание. Если Жак прибыл с Глечии, то почему на него покушались илинийцы? Если Жак прибыл с Земли, то почему не встретился с консулом ЗФЗ?

Во всем этом Хорсер находил только один положительный момент: он утер нос железной физиономии И-Лима.

Глава 5

"Вы видели сотню планет?

Потрясающе! Но это не значит,

Что вы видели Мелию!"

И-Лим

Гамильтон возвращался со специально для него организованной экскурсии на военный космодром. Два, три десятка военный кораблей всех размеров — от звездного фрегата до космического истребителя — составляли мелианский флот, готовый к битве в любой момент. Конечно, финансирование необходимо будет увеличить: не начинать же экспансию такими малыми силами.

Гамильтону хотелось надеяться, что он не ошибся в оценке амбиций планеты-казино. Если Мелия действительно готовиться к войне, то масштабы строительства должны быть значительно больше! Значительно! Один несчастный космодром! Да этого мало даже для войны внутри системы! Земная Федерация раздавила бы мелианский флот в мгновение ока.

Правда, оставался ещё один существенный козырь — технологии. И здесь поспорить с Мелией мог только самоубийца. Разумеется, где-то делают великолепные двигатели, где-то собирают непревзойденные защитные системы, где-то производят сверхпрочные лазеры, а Мелия всего лишь собирает сливки, покупая лучшие образцы и лучших специалистов по всей Галактике.

Желающих отобрать первенство у Мелии всегда было хоть отбавляй, но вступить в открытую конфронтацию — увольте! Кто же захочет рисковать собственной шкурой, размахивая доисторической "дубинкой" под прицелом лазерной установки?

Пытаясь хоть как-то отвлечься от навязчивых мыслей, Гамильтон взглянул на проплывающие под флаером пейзаж: невысокие горы, покрытые густым лесом, засвидетельствовали приближение к побережью — влажное дыхание океана приносилось сюда в виде свинцово-фиолетовых туч. Еще немного — и на горизонте показалось ослепительно сверкающее пятно, переливающееся оттенками розового, зеленого, лазурного, пурпурного и космос знает каких еще цветов. Этот воистину удивительный калейдоскоп и был столицей планеты, настоящее чудо, сотворенное разумом.

"И будет столицей Галактики, — так хотелось Гамильтону. — Надо бы кое-что обговорить с Хорсером. Этот майор, кажется, неплохо разбирается не только в местных законах, но и в местной политике".

На фоне клонящегося к закату светила заискрился рубиновый шпиль Башни Игрока — самого высокого здания Мелии. Принадлежало оно, разумеется, Предводителю Игроков — И-Лиму.

И-Лим в этот момент решал неотложную задачу. Перед ним стояли / если это слово применимо к постоянно меняющим форму / два аранха.

— Шеф, задача невыполнима. Мы с ней не можем справиться.

Из-под маски Предводителя послышалось недовольное ворчание:

— С чего это вдруг вы являетесь ко мне и кричите о своей некомпетентности?

— Он вышел из зоны нашего контроля.

— Он улетел с Мелии? Так быстро?

— Нет, шеф. Он явился к майору Хорсеру и заявил, что хочет служить в полиции. И майор, конечно, назначил его на работу в доки. Это зона гуманоидного поселения. Там в последнее время много поселилось людей.

И-Лим промолчал: задуматься было отчего. Хорсер умел ставить своих противников в невыгодное положение. Типичный эльсинорец. Однако Предводитель не намерен отказываться от собственных замыслов из-за каких-то незначительных трудностей.

— Майор, конечно гений, — произнес он наконец. — Но мы тоже не родились вчера. Убрав Жака из основных кварталов города, Хорсер заставит его преследователей и конкурентов действовать открыто, а значит, с большим риском. Что ж, для вас остаётся самая простая работа — не позволить убить Жака каким-нибудь проходимцам из портовых банд.

Отсалютовав, аранхи покинули офис Предводителя. И-Лим с великолепной точностью оценил обстановку и занял по отношению к майору выжидательную позицию, ведь не будет же эльсинорец вечно прятать своего подопечного — рано или поздно он все равно появиться на свет мелианского бомонда…

Ранним утром Жак явился в назначенный участок. Надо отметить, что этот район отличался устойчивым запахом — здесь пахло морем, солью и, как не преминул бы заявить Хорсер, людьми.

Прожорливые птицы стаями носились над побережьем в надежде заполучить лишний кусок рыбы или подкормиться за счет добросердечных мелианцев. Несомненно, это был, если не самый грязный, то стремящийся к этому титулу, район мегаполиса.

Едва переступив порог участка, Жак застыл, словно пораженный ударом молнии: за одним из столов сидела Миранда — и на ней была форма мелианской полиции.

— Приятно даже в этом мусорнике увидеть знакомое лицо, — игриво протянула девушка, улыбаясь землянину.

— Конечно, — хмуро согласился Жак. — Но я хотел бы знать, что ты здесь делаешь?

— А разве не ясно? Я здесь работаю. С сегодняшнего дня. И ты, я полагаю, здесь для той же цели, — белоснежная улыбка Миранды начинала действовать Жаку на нервы.

— Надеюсь, ты не приставлена ко мне в качестве охраны? Последний раз когда ты взялась за это дело, меня едва не угробили.

— Не будь таким занудой, — Миранда поправила прическу. — Я рисковала жизнью не меньше твоего.

— Ты? Ты рисковала жизнью? Разве ты подставляла себя под пули или под капсулы с ядом?

— На пляже в тебя никто не стрелял.

Жак призвал своих внутренних товарищей, чтобы они получше контролировали беседу с этой подозрительной особой:

— Знаешь, Миранда, укуса милой илинийской гадюки мне было предостаточно. Эти твари были намеренно заселены на многие планеты и выживают в сложнейших условиях. От их укуса человеческие ткани просто распадаются. Но сейчас не это главное. Я хочу знать, как ты сюда попала?

— Сюда?

— На этот участок.

Миранда рассмеялась:

— Поскольку я — гражданка Мелии, мне вовсе не обязательно проходить собеседование с майором Хорсером для устройства в полицию.

— Я прошу прощения, — вмешался в разговор капитан Робертс, появившийся в этот момент в дверном проеме. — Мне жаль прерывать вашу милую беседу, но, полагаю, вам пора приступить к выполнению своих служебных обязанностей.

Жак и Миранда вытянулись в струнку пред своим начальником.

— Учитывая ваше давнее знакомство, я назначу вас обоих в один патруль. А главным у вас будет наш добрый друг Ид.

Жак мельком глянул в сторону, куда указал капитан: в самом темном углу комнаты смутно виднелась гигантская фигура, затянутая в мундир мелианской полиции.

"Черт побери! Да это же робот! — восклицание Жака-Третьего поразило всю компанию, собравшуюся в голове землянина. — Вы только посмотрите на это чудовище! Оно явно сделано в Солнечной системе. Могу поспорить, что в него вмонтировали даже ракетную установку!"

Спорить в Третьим никто не стал: все прекрасно понимали, что из себя представляет робот земной сборки. Пожалуй, только Пятый высказал некоторый интерес по поводу руководящих способностей этой машины.

— Нам выдадут оружие? — спросил Жак, переводя взгляд на капитана.

— Конечно, — Робертс хитро улыбнулся, — на улицах Мелии все ещё небезопасно. Люди привезли с собой на Мелии свои обычаи, а они не всегда достойны того, чтобы о них помнили и сохраняли. Но, старайтесь не пользоваться оружием на глазах у вашего начальника — Ида. Он очень не любит, когда кто-то размахивает пред ним бластером или даже перочинным ножиком. Надеюсь, я высказался достаточно ясно?

"Только железяки со сбоем в программе нам не хватало"- подумал Жак.

— Так что же будет у нас в арсенале? — спросила Миранда.

— Ничего особенного: бластеры против гуманоидных форм и аннигиляторы против ксеноморфов, — Робертс то ли умышленно хотел запутать новичков, то ли хотел внушить им мысль о серьезной опасности, которой подвергаются полицейские на Мелии. — Но это оружием мы применяем только в крайнем случае. Обычно достаточно шокера.

— Значит, район не очень спокойный? — поинтересовался Жак проформы ради, продолжая наблюдать за Идом.

— Это мягко сказано, господа. Например, сейчас нам задала работы банда Шорна. Но мы, с вашей помощью, разумеется, скоро с ней покончим.

Удивительное дело, но капитан оказался прав, и именно так все вскоре и произошло…

Поднимаясь по мраморным ступеням Дворца Правосудия, Гамильтон ощутил на себе пристальный взгляд камер слежения. Сколько же их здесь? Как бы в ответ на этот вопрос под новоиспеченным сенатором запульсировала ступенька, фиксируя его задержку на одном месте дольше положенного. Гамильтон тяжело вздохнул и продолжил подъем.

Достаточно широкий коридор вел в шикарный зал-амфитеатр. Попав внутрь, землянин слегка растерялся: сотни существ разных форм и мастей деловито скользили по всему помещению.

"Четвертый ярус, девятое кресло", — напомнил себе старик и поспешил занять отведенное ему место.

Едва он уселся, как под звуки торжественной мелодии в центре зала появилась трибуна, и к ней вышел уверенной походкой плотно скроенный человек лет пятидесяти. Крупные черты лица выдавали в нем начальника, а черный китель говорил о службе во флоте.

— Господа сенаторы, наше очередное заседание Его Величество поручил вести мне, и если не будет возражений, то я предлагаю побыстрее разобраться с нынешним делом и отправиться в казино.

По залу прокатился то ли гул одобрения, то ли ропот недовольства. Однако через мгновение сенаторы притихли.

— Он всегда так говорит, — трубчатолицый сосед Гамильтона кивнул в сторону председательствующего. — Вы, наверное, недавно в Сенате. Я вас раньше не видел.

— Меня зовут Гамильтон, — старик счел необходимым познакомиться с инопланетянином. — Вы правы: это моё первое заседание.

Трубчатолицый снова закивал:

— Приятно видеть, что нас — гуманоидов — становиться все больше. Моё имя — Чейши. Я здесь знаю все ходы и выходы. Вот, например, лорд Бальдуэн, который ныне ведет заседание, сейчас набирает силу. Поговаривают, что он скоро станет могущественней принцев, хотя лично я в этом сомневаюсь.

— А почему он в форме флота? — спросил Гамильтон, пытаясь понять, ради чего трубчатолицый затеял этот разговор.

Чейши тихонько засвистел — это было у него что-то вроде смеха или, точнее сказать, хихиканья:

— Неужели на Земле не знают, что адмиралы очень любят форму, независимо от того, какой они расы?

Гамильтон скорчил глуповатую физиономию: дескать, конечно, как же я мог забыть!?

— Сегодня ничего стоящего не скажут, — Чейши доверительно заметил землянину.

— Да?

— Можете не сомневаться. Много ли толку от совещания, если на нем не присутствует не только король, но даже принцы?

Гамильтону показалось, что в словах трубчатолицего действительно есть доля правды и немалая: отсутствие правящих особ автоматически превращало собрание в пустую формальность. Старик попытался расслышать, что говорит лорд Бальдуэн, но сенаторы вокруг были заняты столь громкими разговорами, что речь адмирала едва ли доносилась до первых рядов.

— Неужели никому не интересно, о чем говорит лорд Бальдуэн? — спросил старик у трубчатолицего собеседника.

— Я бы выразился иначе, — произнес чейши. — То, о чем сейчас говорит, вернее докладывает голограмма адмирала, всем давно известно — ведь это всего лишь месячный отчет о правительственных растратах, а здешняя публика осведомлена об этом, пожалуй, даже лучше адмирала. Интерес же представляет именно то, о чем сенаторы говорят между собой.

Гамильтон нахмурился: оказывается он попал не в сенат, а в своеобразный элитарный клуб существ, имеющих на Мелии некоторые крохи власти. Впрочем, этого можно было ожидать — при монархическом режиме роль любого совета, конгресса, парламента крайне незначительна. Жители ЗФЗ к подобному устройству в государственном управлении не привыкли. Теперь Гамильтон понял, почему Хорсеру удалось с такой необыкновенной легкостью выбить для него место в Сенате. Да дорого ли оно стоит в этом государстве?

— А я могу поговорить с самим лордом Бальдуэном? — вновь обратился Гамильтон к Чейши.

— Конечно, его приемная находиться восьмью этажами выше.

Гамильтон покинул зал заседаний. К счастью для землянина, во Дворце Правосудия ещё не демонтировали скоростные лифты, и вскоре он стоял пред дверью в приемную лорда-адмирала.

Цветовая гамма помещения была выдержана в светло-зеленых тонах, располагая к комфорту почти любого гуманоида. Старик тоже расслабился: лорд Бальдуэн выглядел самым настоящим человеком, землянином, а это сулило немалые выгоды. Лишь спустя несколько секунд Гамильтон понял, какую злую шутку сыграло с ним зрение. Он это понял в тот момент, когда приветственно пожимал руку лорду-адмиралу и ощутил, насколько мягкие у него ладони — неестественно мягкие для землянина!

— Я искренне рад приветствовать вас на Мелии, — проговорил Бальдуэн. — Не каждый день к нам присоединяются бизнесмены такого масштаба. Мне показалось, вы чем-то озабочены?

— Нет, нет, — торопливо произнес Гамильтон, стараясь скрыть собственную растерянность: адмирал вопреки его ожиданиям оказался лигийцем, чья раса была также далека от интересов Земли, как Илиния или Глечия. Лигийцы обладали великолепной химической чувствительностью, определяя одним касанием едва ли не поэлементный состав предмета, до которого дотронулись. — Просто сегодня было первое заседание в моей жизни. Мне никогда раньше не доводилось участвовать в управлении планетой.

— Теперь у вас появилась такая возможность, — лорд-адмирал улыбнулся. — Если я не ошибаюсь, вас рекомендовал в планетный совет наш драгоценный Хорсер?

— Да, — подтвердил Гамильтон, — я знаком с майором Хорсером.

— Ну-у, — протянул Бальдуэн, заметив, что старик сделал акцент на предпоследнем слове, — майором он стал совсем недавно, где-то три месяца назад. При его талантах он дослужится до генерала ещё к концу этого года.

Гамильтон уставился на лорда, как баран на новые ворота: с какой стати Бальдуэн интересуется рекомендациями от какого-то майора полиции? Здесь крылся явный подвох.

— Но вы ведь пришли сюда не для того, чтобы обсуждать Хорсера, не так ли? — спокойно продолжал лорд-адмирал. — Тем более что Хорсер не любит, когда кто-то слишком много о нем болтает. Вас, вероятно, интересуют финансовые перспективы Мелии.

— Разумеется, — согласился землянин, — но я бы сказал "финансово-политические перспективы". Я уже перевел свои основные фонды на Мелию, и теперь меня беспокоит только их скорейшее приумножение. Я знаю, что наилучший бизнес — это бизнес рука об руку с политикой, притом с высшей политикой. Поэтому я хотел бы знать, куда идет наша Мелия?

Лорд Бальдуэн смерил землянина оценивающим взглядом:

— Думаю, вы сами в состоянии ответить на этот вопрос, иначе бы вы не пришли ко мне.

Гамильтон откинулся на спинку гидравлического кресла: наконец-то он увидел пред собой не мелкого лебезящего чиновника, а настоящего руководителя, от слов которого на этой планете зависело очень многое.

— Насколько я успел понять, — заговорил старик, — Мелия внутренне готова стать во главе всех планет и создать собственную империю. Для этого имеются технологии и деньги. Остается лишь вопрос наличия жителей, которые будут претворять этот план в жизнь, и вопрос создания флота, без которого немыслима галактическая экспансия. Для меня была организована экскурсия на военный космодром, скажу честно, мелианский флот необходимо увеличить раз в пять минимум. Только в таком случае мы сможем рассчитывать на успех.

— Экскурсию, я полагаю, организовал Хорсер? — спросил адмирал.

— Конечно, но разве это столь важно? Важнее то, что я предлагаю, — заявил Гамильтон.

— И что вы предлагаете?

— Я пущу все свои капиталы на строительство военного флота и переоборудую принадлежащие мне корабли в военные транспорты. Но это лишь мой личный вклад, а ваше правительство должно ввести военный налог, и тогда Мелия сможет позволить себе стать империей уже в ближайшем будущем.

— Прекрасный замысел, — согласился Бальдуэн. — Меня, как адмирала, не может не радовать ваш энтузиазм. Но ваш план имеет весьма существенный недостаток — необходимо заручиться согласием короля и двух принцев. Согласитесь, что для убеждения трех царственных особ нужно нечто большее, чем желание эмигранта.

— Поэтому я и пришел к вам, — вкрадчиво заметил Гамильтон.

— И правильно сделали, — заверил его Бальдуэн. — Вы действительно очень чутко уловили настроения мелианцев — они уже давно чувствуют себя гражданами высшего сорта. Неважно, к какой расе принадлежишь — лишь бы у тебя было место жительства под названием Мелия. У нас много проблем, и вы хорошо их очертили. Создать большой флот весьма трудно: если Мелия начнет вооружаться, то это автоматически вызовет гонку вооружений в соседних королевствах, среди которых наиболее опасным является Утремер. Знаете ли вы, какой флот содержит на орбитах Утремер? По данным нашей разведки — минимум восемнадцать линкоров.

Лорд Бальдуэн сделал паузу, чтобы его собеседник смог оценить размеры вражеской мощи.

— Конечно, — продолжил адмирал, видя, что ему удалось произвести на землянина впечатление, — они технически менее совершенны, но кто говорит, что количественный перевес не играет никакой роли? В отличие от ЗФЗ или Илинии мы не можем рисковать необдуманно — у нас только одна планета, а не десяток, не две или пять. Наше поражение приведет к полному краху, в то время как выгоды от победы весьма туманны. У нас нет права на ошибку.

— Вы упомянули о короле и принцах, — напомнил Гамильтон. — Я хотел бы встретиться с кем-нибудь из них.

В этот момент Гамильтон заметил, как по лицу адмирала скользнула полуусмешка-полугримаса, но счел ее издержками лигийского происхождения.

— Думаю, они сами вас найдут, если их заинтересует ваше предложение, — произнес Бальдуэн. — Я же себе позволю обрисовать ситуацию, чтобы вы представляли её себя ясно. На Мелии каждое решение взвешивается двумя принцами. Если они оба высказываются "за", то король может это решение утвердить, он обычно так и делает.

— А если кто-то из принцев "против"? — Гамильтон сделал попытку порассуждать.

— Это означает, что решение ещё не созрело, стало быть, принять или отклонить его можно будет и позже. Именно так дело обстоит и в нынешнем случае: один из принцев поддерживает Партию Войны, а другой — партию Мира. А поскольку оба наших принца — личности выдающиеся, до которых простым смертным далеко, то король, естественно, ждет, когда они придут к соглашению.

— Неужели мнение короля столь несущественно? — на лице Гамильтона ясно читалось недоумение: король Мелии рисовался ему в воображении могущественнейшим из современных звездных монархов, а оказалось, что в действительности всеми делами заправляют два принца, о которых в ЗФЗ даже не слышали.

— Отчего же? Нет, король может некоторые решения принимать и самостоятельно — в том редком случае, когда никого из принцев нет на планете.

— Удивительная система власти, — выдавил из себя Гамильтон.

— Ничего удивительного, все необычайно просто и рационально, — адмирал откинулся в мягком кресле. — В будущем Мелией будет править кто-то из нынешних принцев, поэтому к тому моменту, когда корона увенчает голову одного из них, они всемерно заботятся о процветании планеты; разумеется, каждый из них желает получить Мелию в том состоянии, которое он считает наилучшим. Золотой принцип: правит наследник, а король наслаждается плодами своих прежних усилий.

Чтобы переварить все сказанное адмиралом Гамильтону потребовалось полчаса, в течение которых он успел попрощаться с лордом Бальдуэном, выйти из Дворца Правосудия и добраться до своего офиса.

"Да, — думал старик, — мелианская политика далеко не та, что мне рисовали земные эксперты. Адмирал тоже прожженный интриган — всё делает с оглядкой. Между прочим, он ни разу не назвал Хорсера по званию. Может быть, чин майора действительно для него новинка?"

…Жак на ходу проверил легко ли бластер выходит из кобуры… Что и говорить, а о таких мелочах забывать не стоило. Рядом шагала Миранда, одетая по-мужски она казалась ещё более сексуальной, чем обычно. Где-то впереди маячила исполинская фигура Ида.

— Ты не находишь, что я хороша в этом костюме? — нежный голос Миранды призывал Жака расслабиться.

Но почему-то землянин заставил себя вспомнить, что находиться в одной компании с этой девушкой скорее чрезмерно опасно, чем наоборот. Во всяком случае, Жак не мог избавиться от такого ощущения.

— Ты, конечно, чудо, как хороша, но какого черта, тебе именно сейчас понадобились мои комплименты?

Миранда метнула в него возмущенный взгляд:

— Мы идем неизвестно куда, может быть навстречу смерти, а он жалеет для девушки пару добрых слов. Как ты дошел до такого занудства?

Наверное, Миранда сказала бы ещё что-то, но тут из-за угла, неожиданно вынырнул флип и приземлился прямо пред роботом. Трое существ с довольно длинными конечностями и металлическими шлемами на головах. У всех троих ярко-красными пятнами горели на лицах глаза.

— Это ещё что за чудища? — спросил Жак у Миранды. — Раньше я их никогда не видел.

— Ирхи, — тихо прошептала Миранда, — они с очень отдаленной планеты. Говорят, их звезда очень древняя.

— Насколько древняя? — Жак почувствовал, как в глубине мозга зашевелился Пятый — ему, вероятно, было многое известно об этих существах и их мире.

— Говорят, в её спектре можно разглядеть титановые полосы.

"Действительно древняя, — подумал Жак. — Но гораздо лучше было бы, если бы ты сказала, откуда тебе это известно".

Пока Миранда с Жаком шушукались, ирхи размеренным шагом приблизились к роботу.

— Кто из вас называется Жак? — раздался утробный голос.

"Третий, — мысленно позвал Жак, — мне, похоже, понадобиться твоя помощь. И очень скоро".

"Не паникуй, — пришел ответ из глубины, — мы все сделаем в лучшем виде. Эти ребятки и пикнуть не успеют".

— Вы неправильно припарковали флип, — послышались слова Ида.

Трое ирхов больше не тратили времени на препирательства с роботом — три широких тепловых луча врезались в Ида. Мундир сгорел почти мгновенно, обнажая металлическую основу. Жаку показалось, что Ид даже зашатался, получив избыточную дозу энергии.

— Бежим! — закричала Миранда.

Однако Жак, а точенее Жак-Третий, был иного мнения: доли секунды понадобились ему, чтобы извлечь из кобуры бластер и произвести первый выстрел. Инстинкт самосохранения подсказал ему, что откатившись в сторону, он покинет линию огня. И не ошибся.

Сквозь грохот дальнейших выстрелов, в которых безошибочно можно было узнать оружие земного производства, Жак не мог расслышать ни криков Миранды, ни приказов робота. Когда все закончилось, землянин поднялся и отряхнул со штанин уличную пыль.

— Ух, ты! — голос Миранды перепутать с чьим-либо ещё было просто невозможно. — Жак, я и не знала, что ты на такое способен!

— На какое такое?

— Ты со скоростью света уложил троих ирхов! Троих! Я это видела собственными глазами! А только потом Ид открыл огонь. Ты действовал быстрее, чем робот-полицейский.

"Но ведь я стрелял только один раз, — мелькнуло в голове у Жака. И третий ему эту мысль подтвердил. — Наверное, она плохо рассмотрела нашего робота. С его вооружением можно и армию уничтожить за пару минут, не то что нескольких бандитов".

— Полисмен Жак, — проскрежетал Ид, — вы действовали не по Уставу определенному полицейским управлением и Верховным Судом Мелии. Но ваше вмешательство привело к сохранению значительных материальных ценностей, и поэтому я позабочусь о том, чтобы вас представили к награде. А сейчас необходимо проверить — не остался ли кто-либо в живых, и допросить его.

Робот круто развернулся и двинулся в сторону флипа.

— Что это он говорил насчет материальных ценностей? — спросила Миранда. — Что он имел в виду?

— Себя конечно, — пробормотал Жак и последовал за роботом. — Однако он действительно много стоит, если выдержал такой мощный удар.

У девушки не было никакого желания осматривать трупы ирхов, но отставать от своих напарников было рисовано — вдруг за соседним домом притаилась еще одна тройка бандитов.

Ид тем временем уже добрался до летательного аппарата и пытался выломать в нем дверь, чтобы добраться до пилота: даже обыкновенной грубой силы для этого оказалось достаточно. Трясущийся от страха, надо сказать вполне обоснованного, пилот беспомощно повис в железных объятиях Ида.

— Не убивайте! — вопил он, тщетно пытаясь освободиться.

— Ид, разреши я вышибу ему мозги, если он не заткнется? — проговорил Жак, приставляя дуло бластера к виску пилота.

— В этом нет необходимости, — пробасил робот. — Мой сканер установил уже личность этого существа. Это Джек Энт, осужденный на четырех планетах ЗФЗ за мошенничество и прочую мелочь. Но, Мелия и Земная Федерация не заключали договора о взаимной выдаче преступников. А раз нет Экстрадиции, стало быть, мистер Энт неподсуден, ибо на Мелии за ним преступлений не числиться.

Металлические пальцы робота разжались, и пилот свалился на мостовую, изумленно глядя на Ида.

— Значит, я могу идти? — бандит все ещё не мог прийти в себя от неожиданности.

— Да, — коротко ответил Ид.

— Но он же член банды! — возмутился Жак. — И мы его обязаны задержать!

— Полисмен Жак, — металлическая физиономия повернулась к Жаку, — капитан Робертс дал мне большие полномочия, чем вам. Я отдаю приказы, а вы их исполняете.

— Чертова железка! — терпению Жака пришел конец. Ведь ирхи высказались достаточно точно — им нужен был именно он. А теперь, по милости этого напичканного взрывчаткой и электроникой болвана, он даже не сможет узнать, по чьему приказу действовали эти типы. — Если ты его отпустишь, клянусь, я разберу тебя на запчасти!

Бандит нервно глянул в сторону землянина:

— Так я могу идти?

— Проваливай, — прошипела Миранда.

Джек Энт не заставил себя долго упрашивать и, сев за штурвал флипа умчался прочь.

У Жака внутри все клокотало от негодования:

— Ну, и что мы теперь будем делать? Зачем ты его отпустил? Он в два счета свяжется со своей бандой, и от нас скоро останутся одни воспоминания.

— Из мозгов мистера Энта я выудил информацию о расположении штаб-квартиры их банды, — пробасил Ид.

— Незаконное мозгосканирование? Интересно, что на это скажет капитан Робертс, а ещё лучше майор Хорсер, — в мыслях Жака рисовалась довольно мрачноватая картина. — Нас всех вышвырнут из полиции в течение суток, если об этом хоть кто-нибудь узнает.

— Никто не узнает, — встряла Миранда. — Я думаю, что нам следует поторопиться и нагрянуть в бандитское гнездо, пока они будут вынашивать планы относительно нашего устранения. Надеюсь, наш бесценный друг Ид сумеет послужить проводником?

Робот бодро развернулся и направился в сторону канализационной станции, бросив своим товарищам короткое приказание:

— За мной!

Теперь настала очередь возмутиться Миранде:

— Что!? Куда!? В канализацию!? Не для этого я с утра наводила макияж, чтобы к концу дня провонять сточными водами! Не проще ли вызвать флип?

— Пошли! — угрюмо буркнул Жак, увлекая девушку за собой. — На сей раз Ид прав, как никогда ранее. Канализация — это самый надежный, безопасный и незаметный путь.

Глава 6

"Чтобы пойти по новому пути,

Необходимо покинуть старый"

И-Лим

Сверлящий взгляд Хорсера был устремлен на Хлеса, выполнявшего в этот момент функции полицейского психолога. Хлес казался Хорсеру ни чем иным как довольно крупным мячиком.

— Ну?! — любимое словечко большинства руководителей сквозь рык эльсинорца звучало особо требовательно.

— У него с головой не все в порядке, — Хлес принял облик Жака. — Это вполне определенно. Внутренность абсолютно не совпадает с внешностью, такое иногда наблюдается у гуманоидных рас.

Хорсер недовольно хмыкнул:

— Мне нужны не предположения, а точное описание его психики.

— Это не так просто, — Хлес откатился подальше от грозно нависающих зубов эльсинорца.

— Что? Мысли гуманоидов читать сложнее, чем свои собственные?

— Наша телепатия очень слаба, и против психоблока мы ничего сделать не можем, — попытался оправдаться Хлес.

— У него тоже психоблок?

— Как у любого правительственного служащего, — решил провести аналогию Хлес. — У вас ведь тоже имеется психоблокировка.

— Так ты и меня пытался прощупать!.. — от этой фразы майора у Хлеса шкура покрылась мелкой зыбью, и он мигом выкатился из кабинета своего шефа.

— Как у любого служащего, — задумчиво повторил Хорсер, оставшись в одиночестве. — Как у любого шпиона. Если он заслан к нам, то, очевидно, по заданию ЗФЗ. Но чем он может повредить Мелии, находясь на службе в полиции?

Эльсинорец сел в кресло, отделанное кожей рогоносца — редкого животного, родной планетой которого был далёкий-далёкий Аратон, и погрузился в размышления:

"Похоже, ЗФЗ стала что-то подозревать. Не слишком ли много землян прибыло на Мелию за последнее время? Жак, Гамильтон, подружка Жака — Миранда. Да ещё этот финансист-прожектер приволок с собой целый штат обслуживающего персонала. Конечно, Мелия приветствует всякого, кто хочет стать её частью. Это наша политика. Мы повсюду собираем предприимчивых и амбициозных людей. Только так мы сможем стать империей и возглавить Галактическую Федерацию. Но всё это могло быть сделано с целью прикрытия. Славно, славно. Но наши аналитики расщелкают в два момента: кто из них кто. То, что заволновалась ЗФЗ — вообще, плохой знак. У них нет ни опыта, ни практики игры на галактической сцене. Это надо понимать, как сигнал о том, что Утремер, Илиния и прочие уже давно развернули на Мелии свою шпионскую сеть. Ну что ж, ловитесь, крокодильчики, большие и маленькие, и средние!"

…Прекрасная Мелия, как и любое грандиозное творенье, имела и обратную сторону. Внизу, под городом многочисленными каналами извивалась сеть подземных коммуникаций, где размещались центры по утилизации всего того, что наверху считали отбросами. Конечно, никто на Мелии добровольно не согласился бы спуститься в эти глубины, поэтому большинство операций выполнялось либо роботами, либо специальными инженерами, которых набирали из илинийцев и аранхов — существ не особенно привередливых. И все же этот мир жил по своим законам, непонятным для жителей верхней Мелии.

Полицейских встретил у входа паукообразный аранх-смотритель:

— По какому делу вы направляетесь в тоннели?

— По служебному, — хмуро бросила Миранда. По ее внешнему виду можно было заключить, что прогулкой по подземельям она вряд ли будет довольна.

— Вроде бы нормальные гуманоиды, — тихо заметил аранх, — а лезете в такую грязь и тьму. Воля, конечно, ваша, но я бы не советовал.

— Вот и не советуй, — отрезал Жак.

Троица во главе с Идом двинулась вперед по уходящему полого вниз коридору. Аранх-смотритель проводил их сочувственным взглядом: земляне — безумная раса, полная беспокойства и безрассудства.

Сквозь тусклые лучи контрольных ламп разглядеть уже в пяти метрах, ничего было нельзя. Под потолком деловито сновали роботы-ремонтники, наполняя тоннель мерным жужжанием. Густой слой слизи на стенах указывал на то, что живые существа из верхнего мира явно уже забыли о существовании этого коридора.

Миранда прижалась поближе к Жаку:

— Неуютное местечко.

— А лично мне нравиться, — ответил Жак. — Довольно тихо, умиротворенно. После шума мегаполиса я, наверное, с удовольствием отдохну здесь недельку-другую.

— Черт бы тебя побрал с твоими шуточками! — вскрикнула Миранда и отстранилась от землянина.

— Вы не могли бы помолчать ещё полмили? — рявкнул робот. — Вы своими перепалками мешаете работе моих сенсоров. Я зафиксировал следы присутствия здесь каких-то существ, но не могу их классифицировать. В мою память не введено ничего подобного.

— Полистай каталог майора Хорсера, — съязвил Жак, — может, откопаешь что-нибудь подходящее.

— Наверное, какая-то мутационная форма, — прошептала Миранда. — Не хотела бы я встретиться с кем-либо из мутантов в этой проклятой канализации.

— Тихо! — вновь раздался голос робота. — Я что-то слышу.

Жак и Миранда умолкли. Густая пелена мрака заставляла полагаться на слух и осязание, а у землян они, как известно, развиты очень слабо. Напряженно вслушиваясь, полицейские свернули в боковое ответвление. И тут что-то большое, смачно чавкнув, захлопнуло свою пасть, поглотив шедшего впереди Ида…

…Тусклый свет фонарей заменяет живущим в подземелье солнце, сточные воды — ручьи и реки поверхности, а коварное эхо разносится по коридорам вместо привычных городских звуков. Те, кого злая судьба загнала сюда, должны были измениться, чтобы выжить — нужно приспособиться к жизни в этом жестоком мире, лишенном удовольствий и наслаждений.

Слабые не выживают. Эту аксиому Морокс усвоил очень давно — лет триста назад, а может быть и больше, — сколько именно он не помнил, да и считать время под землей весьма затруднительно. Когда-то он был обыкновенным червем, но немного радиации, немного химикатов — и вот результат: десятиметровое чудовище, покрытое густым щетинистым слоем ворсинок, готовое со стремительностью торпеды броситься в погоню за жертвой любого размера. Он — Морокс — считался некоронованным королем подземелья. И всякое существо заблаговременно уходило с его дороги, спасая собственную жизнь.

Морокс медленно полз по тоннелю, сегодня среди знакомых запахов он уловил что-то чужеродное, не свойственное местным обитателям. Последовал мощный бросок вперед, и жертва оказалась зажатой в пасти чудовища.

— Оно съело Ида! — Жак судорожно сглотнул. Его рука автоматически потянулась к бластеру на поясе.

Ещё немного и землянин разрядил бы в червя всю обойму, но тут Миранда выбила оружие у него из рук:

— Не смей! Нельзя!

Бластер с характерным звуком упал в мутную жидкость у них под ногами.

— Какого чёрта!?

— Нельзя стрелять в тоннеле, — прошипела Миранда. — Мы же изжаримся вместе с этой гадостью. У тебя совсем крышу сорвало.

В это время раздался отвратительный хруст, и тело червя задергалось в судорогах. Вибрация предалась стенам коридора: тоннель заходил ходуном, словно пытался избавиться от незваных гостей.

— Уходим отсюда! — проговорил Жак.

— Нет, ещё минуту, — Миранда удержала его за руку. — Мне кажется, что оно умирает.

— А мне кажется, что оно переваривает нашего друга Ида. И я не собираюсь дожидаться того момента, когда это чудище покончит с роботом и примется за нас.

Хруст повторился, и червь, конвульсивно задрожав, затих. Из тела чудовища пробился красноватый луч лазера, а вслед за ним показался измазанный с ног до головы слизью железный полицейский Ид.

— Это существо оказалось на редкость живучим, — проскрежетал робот. — Мне пришлось поразить несколько нервных центров, чтобы его обезвредить.

— Значит, червь еще жив? — Миранда осторожно приблизилась к неподвижному чудовищу.

— Нет, — коротко бросил Ид. — Но из-за него мы потеряли много времени. Нам необходимо спешить.

Пока Миранда беседовала с роботом, Жак ползал по днищу тоннеля в поисках потерянного бластера. Однако оружия нигде не было, оно будто провалилось в невидимую дыру и исчезло раз и навсегда.

— Жак, — позвала его девушка, — хватит купаться в грязи. Нам пора идти дальше.

— Может быть, вы подождете, пока я найду любимый бластер? — обозлено проговорил землянин, тем не менее, поднимаясь с колен. Он уже осознал, что в этом корыте, переполненном мутной жижей, найти ничего не удастся.

— Пошли, если не хочешь, чтобы мы с Идом оставили тебя здесь одного — на съедение следующему червю.

Жак неохотно подчинился…

— Морокс мертв.

Сначала шепотом, затем все громче и громче звучала эта новость в тоннелях подземелья, разносясь по самым дальним закоулкам. Народ нижнего мира — лоумены — был крайне возбужден: их сеющий ужас и смерть защитник был мертв. Здесь в подземельях, для тех, кого отверг мир комфорта и благополучия, тоже необходимо было во что-то верить. И ужасный червь выступил в роли такого кумира. Да, он был страшен и совсем не похож на традиционный образ бога, — но и мир, в котором он жил, был таким же.

И вот Морокс умер, и виноваты в этом были чужаки, явившиеся сверху.

— Они его убили, — хмуро проговорил лоумен с бело-зеленой кожей и татуированным лицом. — Это были полицейские.

— Они применили против него какое-то оружие. Новое оружие, — поддержал его толстый человечек с двумя головами, которые располагались одна над другой.

— Они объявили нам войну! — решительно заявила девушка с длинными двупалыми руками. — Не мы её начали! Мы никого не звали!

— Да, да! Верно! — загалдели остальные. — Мы долго соблюдали нейтралитет. Настала пора взяться за оружие. Отмстим убийцам!

— Тихо! — властный голос заставил лоуменов замолчать. Все обернулись к крабовидному дце.

— Прежде чем что-либо предпринимать, — молвил дце, — мы должны посоветоваться с королевой.

— Но мы не знаем где она, — заметил бело-зеленый лоумен. — Уже несколько месяцев никто не слышал о ней. Быть может, она тоже мертва, как и Морокс.

— Я попытаюсь отыскать её, — проскрипел дце. — Королева лоуменов всегда умела решать проблемы в нашу пользу. Если же она убита, то у нас будет лишний повод для мести. А пока необходимо затаиться и осторожно прощупать полицейскую компьютерную сеть. Думаю, Виз и его подружка Чила прекрасно подойдут для этого задания.

— Хорошо, Кэрк, — нервно сжимая пальцы, произнес бело-зеленый лоумен, — мы это сделаем. Но тебе лучше поторопиться с поисками королевы…

— Вот мы и на месте, — с этими словами Ид одним движением выбил крышку люка, закрывавшего вход.

Жак вылез на поверхность и огляделся: Роуз-стрит — шикарный район, весьма редко посещаемый представителями закона, идеально подходил для создания бандитской штаб-квартиры. В этой зоне, по негласному соглашению всех банд, никаких разборок никогда не было. В этих "тихих районах" никому не было позволено мешать получать удовольствия, за деньги конечно. Удовольствия и игры — это первооснова Мелианского благополучия, и на эту первооснову никто не смел замахнуться.

— Мне кажется, что мы покинули зону нашей юрисдикции, — землянин облизал засохшие губы. — Не мешало бы связаться с Робертсом.

— К дьяволу Робертса! — Миранда выбралась из люка без посторонней помощи. — Перед нами особняк мистера Шорна, а с таким напарником, как Ид, мы можем штурмовать любую крепость.

— Но бойни на этой улице нам никто не простит! Скажи ей, Ид!

Но железный полисмен ничего не ответил. Металлическая дверь парковой ограды плавно отъехала в сторону, пропуская группу местных обитателей — двух людей и трех ирхов. Увидев пред собой до невозможного грязных и оборванных полицейских, бандиты остановились и расхохотались.

— Ты только взгляни, Мак, на нынешнюю полицию!

— Ага. Интересно, на какой помойке их откопали?

— Может быть, пощупаем, много ли они накопили жиру на официальной службе у Хосера?

— Господа Мак, Сторн, Малк и Ову, — раздался бас Ида, — согласно законов Мелии, вы обвиняетесь по статьям 299, 405, 611 и подлежите немедленному аресту. Сдайте оружие и следуйте за мной.

Бандиты опешили, Они не хотели неприятностей и просто шутили, зная, что стрельбы в этом районе никто не откроет. Но Иду было плевать не негласные законы — он действовал прямолинейно, согласно Уголовному кодексу.

— Что я слышу!? — громадный землянин, которого приятели называли Маком, вытащил из чехла трехсекционный автомат. — Это чучело умеет разговаривать?

— Он хочет нас арестовать, Мак, — рассмеялся один из ирхов, обнажая в улыбке чёрные зубы.

— Думаешь у него получиться? — резким движением Мак разорвал на себе рубаху, обнажая стальную грудь.

— Робот, — выдохнул Жак. — Черт бы его побрал! Ещё один робот. Похоже, что эта планета напичкана железом больше чем Марс.

— Ты все верно понял, полисмен, — Мак гадко ухмыльнулся Жаку. — Так, что валите отсюда. Валите и сохраните свои головы на плечах. Прикажи своему железному копу уносить свою стальную задницу.

— Ты ошибся, приятель, у этой стальной задницы особые полномочия. Сам скажи ему как робот роботу. Может быть, тебя он послушает.

— Мистер Мак — не робот, — вмешался в разговор Ид. — Он типичный продукт современной подпольной технической медицины. Симбиоз живой ткани и робота. Такие операции на Мелии запрещены и являются преступлением по статье 709, пункту 2. Но это шуточки по сравнению с другими его преступлениями.

— Трое против пяти — не самое благоприятное соотношение, — холодно прошептала Миранда на ухо Жаку. — Я вызову подкрепление.

— Эти копы просто сумасшедшие. Они нарываются на ссору!

Мак вскинул автомат, думая напугать полицейских и заставить их ретироваться, но те тоже взялись за оружие. Мак разрядил в Ида первую секцию. Полицейские кинулись врассыпную: Жак скатился в полуподвал ближайшего здания, Миранда спряталась за припаркованным флипом. Лишь Ид остался стоять под огнем; и напрасно, разрывная пуля пробила защитную оболочку глаза и разрушила систему автоматического наведения. Титановые пластины спасли схемы, размещенные глубже.

— Это все, на что вы способны? — металлический череп Ида изобразил подобие улыбки. — А теперь попробуй блюдо моего приготовления!

Ответный залп был значительно мощнее: Мак застыл с рваной дырой посредине, а его сообщников вообще разметало в клочья.

— Похоже, здесь ураган поработал, — Миранда покинула свое укрытие и уверенной походкой двинулась к парковой решетке, по пути легонько постукав Мака по плечу. — Ты безнадежно устарел. А полицейская техника совершенствуется.

— Идите в дом! — приказал Ид. — Я вас прикрою огнем отсюда.

Жак мельком взглянул на робота: очевидно, его повреждения оказались серьезнее.

Мелкими перебежками Жак и Миранда достигли дома. Взломать дверь для них не представляло трудностей. Но дальше наверх необходимо было подниматься по винтовой лестнице — узкой и легко простреливаемой.

— Прошу! — Жак почти театральным жестом указал девушке на лестницу. — Дамы вперед!

— Хам! — Миранда готова была пристрелить землянина.

— Не надо было выбивать у меня бластер, — заметил Жак, доводя свою логику до сведения Миранды.

В этот момент на верхнем этаже прогремел мощный взрыв, вслед за которым раздались протяжные стоны истошный крик, принадлежавший явно гуманоидной глотке:

— Не стреляйте! Не стреляйте! Я сдаюсь!

Несколько секунд понадобилось Миранде и Жаку, чтобы подняться на следующий этаж, где в холле они обнаружили маленького желтого человечка, ползавшего по ковру, зажимая широкую рану на животе.

— Не стреляйте! — повторил он, увидев полицейских.

— Вы кто такой? — спросил Жак, подбирая с пола оружие, брошенное бандитом.

— Это мистер Шорн, собственной персоной, — ответила напарнику Миранда. — Неужели ты его не узнаешь?

— Он казался мне немного повыше.

Миранда вынула из-за пояса электронные наручники и вплотную подошла к Шорну:

— Не желаете примерить, мистер Шорн?

Желтый человек стал лимонного цвета:

— Я… Нет. Я — гражданин Мелии. Я ни в чем не виновен. У вас нет права надевать на меня наручники. Я требую…

— Заткнись! — прервал его Жак. — Не то мне придется всадить тебе пулю в глаз.

Шорн побагровел:

— Вы за это ответите, полисмен! Вы устроили стрельбу в таком районе. Это беспрецедентный случай в истории Мелии. Вы убили моих сотрудников. И со мной так говорить в присутствии моего адвоката, это ваш приговор.

Из-за тяжелой портьеры вынырнул ещё один желтый человек, на какой-то миг Жаку показалось, что он имеет дело с какой-то новой расой, хотя это были самые обыкновенные потомки землян, только слишком долго блуждавшие в космосе.

— Я — мистер Вонг, — представился вновь прибывший, — адвокат господина Шорна и член судебной коллегии Мелии по зоне "А", где вы сейчас находитесь. И ваши действия, господа полицейские, будут рассмотрены как грубейшее нарушение мелианских законов. Я вам не завидую, господа, ох, как не завидую.

— И верно, — рассмеялся Шорн, почувствовав поддержку приятеля. — В здешнем мире трудно найти более влиятельную фигуру, чем я.

— Вы можете оспорить факт вашего задержания в суде, господин Шорн. Но вы сами выступили против полицейского управления Мелии. Ваши люди, и скорее всего с вашего ведома, первыми начали войну, оказав сопротивление законному аресту. А здесь, ваш человек первым применил оружие и тем самым спровоцировал нашего агента на ответные действия. А ваши последние заявления могут быть расценены как угроза служителям закона, — авторитетно заявила Миранда.

— Вы говорите, что вы влиятельная фигура? Вы так думаете, мистер Щорн? — мрачно заявил Жак, ощутив как изнутри поднимается Третий. Два выстрела — и к ногам землянина упали два трупа. — Теперь, мистер Шорн, вы мертвая фигура.

Жак наклонился над убитым, но вдруг услышал щелчок: кто-то снял бластер с предохранителя. Жак обернулся: прямо ему в лицо смотрело дуло смертоносного оружия, и держала его Миранда.

— Я не думала, что ты способен на такое — на хладнокровное убийство, — сдавленно проговорила девушка.

— Убери оружие, — спокойно произнес Жак, оценивая дрожащую девушку в качестве стрелка.

— Отбрось свой бластер, — пробормотала Миранда. — Можешь не сомневаться — с такого близкого расстояния я не промахнусь.

— Конечно, не промахнешься, — согласился землянин. — Но если ты не уберешь оружие, мне придется убить тебя.

Миранда вздрогнула от неожиданности и потеряла на долю секунды контроль над происходящим. Жаку хватило этого мгновения, чтобы резким броском выбить стекло и оказаться на улице — вне пределов досягаемости Миранды…

С верхнего этажа Башни И-Лим любовался заходящим светилом Мелии: величественно опускаясь по лазурному небосводу, оно сперва чуть коснулось нетерпеливо плещущегося моря, словно попробовало — не холодна ли водичка? А затем смело нырнуло в бездну, оставив Мелию во власти прохладной звездной ночи.

Предводитель отвел взгляд от окна и устремил его на суетливо семенящих аранхов.

— Он действительно так сказал? — И-Лиму не очень верилось в те новости, которые доставили ему вездесущие соглядатаи.

— Можем поклясться благополучием Мелии, — проскрипели аранхи. — А затем скрылся в неизвестном направлении.

— Что, значит, скрылся? — даже из-под маски ощущался гнев Предводителя. — Вы снова его упустили.

— Увы! Но мы предупреждали о сложности слежки в гуманоидном районе.

— Найдите его! — голос И-Лима был усиелен то ли констукцией здания, то ли модулятором голоса. — Во что бы то ни стало! Найдите и приведите ко мне. Хорсер не должен до него добраться раньше меня. Не должен!

— Будет исполнено, — аранхи бросились прочь из мрачного зала, оставив Предводителя наедине с новыми мыслями: теперь И-Лим мог строить более четкие планы относительно этого землянина, гораздо более четкие…

Появление Духа, или Третьего, скорее обрадовало Жака, чем огорчило. Третий, в отличие от Второго, предпочитал размышлениям решительные действия, он воплощал в себе неистребимую волю к достижению цели. Цель, конечно, ставил сам Жак, во всяком случае, ему так казалось. Впрочем, дружная компания в его мозгу считала немного иначе.

Жак-Дух определенно знал, что полиция — совсем не то место, где может заработать себе на жизнь человек, мечтающий о перспективе, удовольствии, спокойном отдыхе и прочих приятных вещах. Будет лучше, если он устроиться куда-нибудь на необременительную должность, где не требуется длительного контакта с окружающим начальством.

"И подальше от майора Хорсера", — добавил из глубины Четвертый.

Ноги сами несли землянина по тенистым аллеям и пустеющим площадям. Проходя мимо одной открытой ресторанной площадки, Жак приметил уже встречавшуюся ему фигуру — кунукугура.

Перед ксеноморфом бегал и суетился гуманоид-карлик, выкрикивая что-то не совсем внятное и призывая полицию.

Жак приблизился и услышал о причине этой беготни:

— Зачем вы съели официанта? — этот визгливый тембр явно принадлежал хозяину заведения.

— Мне показалось, что он входил в состав заказа, — изрек кунукугур. — Вам бы не помешало разнообразить меню.

Надрывный вой сирены возвестил о приближении патрульного полицейского флипа, и Жак поспешил убраться восвояси, несмотря на глубокое искушение узнать о дальнейшей участи пирамидальной ксеноморфной туши.

…Денек выдался дьявольски трудным. Уставший Жак сидел на парапете, взирая с высоты обзорной башни, второй по величине в столице, на раскинувшийся внизу город. Ночь давно уже накрыла своим чёрным покрывалом Мелию, свежий ветер с моря развеял остатки облаков, обнажив зияющую черноту ночного неба.

Землянин был готов уже окончательно и бесповоротно списать этот день в разряд неудачных, или вообще бесполезных, когда громкий голос заставил его оглянуться.

— Ты будешь Жак-землянин?

Фраза принадлежала чиуанину — гуманоиду со средне человеческой фигурой, длинными руками, в которых таилась сила не меньше горилльей, и абсолютно лысым черепом, на котором виднелись темные полосы, ранее бывшие татуировкой.

Внешность чиуанина отнюдь не была дружелюбной, и поначалу Жак принял его за очередного наемного убийцу, доделывающего работу своих неудачливых напарников.

— Это не соответствует истине, — ответил землянин, плавно соскальзывая с парапета мимо чиуанина и нащупывая кобуру.

— Ты — Жак-землянин, — удовлетворенно кивнул чиуанин. — Можешь не отрицать этого. Тебя хочет видеть мой шеф.

Подобный оборот не слишком-то удивил Жака: с одним шефом он уже встречался, и майор Хорсер оставил в его памяти неизгладимый отпечаток.

— А как зовут твоего шефа?

— Шефа не зовут, он сам вызывает, кого считает нужным.

Чиуанин схватил землянина за руку и поволок к башенному лифту. Однако Жак оказался шустрее, он первым успел заскочить в кабину лифта и нажал две кнопки "Закрыть двери" и "Нижний этаж". Через минуту землянин проделал обратную операцию и вновь вышел на обзорную площадку башни.

Истекая мутно-зеленой жидкостью, заменявшей ему кровь, пред Жаком ползало лишившееся конечности существо. Оно уже ничем не напоминало чиуанина, а более походило на стреноженного аранха — ксеноморфа, умеющего менять внешность, как перчатки.

— И кто же шеф? — спросил Жак, глядя на свою жертву.

— И-Лим, — прохрипело существо, постепенно принимая форму паука, очевидно, наиболее привычную.

— Это мне ни о чем не говорит, — произнес землянин. Имя было ему абсолютно незнакомо. — Кто он? Чем конкретно он занимается?

— И-Лим — Предводитель Игроков Мелии.

— Только и всего?

Аранх взбешенно подпрыгнул, пытаясь достать непочтительного землянина, но Жак успел отойти в сторону и поддел соперника левой ногой, опрокинув аранха на раздувшееся брюшко.

— И-Лим — Предводитель. Он тебя покарает, — злобно процедил аранх. — Он самый могущественный на Мелии. Никто и никогда не сможет сравниться с ним в искусстве игры. Жак-землянин оказался глупее, чем я думал. Все на Мелии известно, кто такой И-Лим и кем он будет в будущем.

Жак не стал слушать поверженного противника дальше: мало ли в истории амбициозных болтунов, раздававших обещания направо и налево? Землянин вернулся в лифт. День получился скверный: Жак понял, что умудрился поссориться с влиятельными существами Мелии. И при этом даже не смог по-настоящему узнать, кто они.

Выйдя из башни, Жак побрел в направлении смутно угадывающегося лесного массива, видневшегося за силуэтами небоскребов, уходящих вершинами в черное небо.

Лесной массив, Жак это хорошо запомнил, наблюдая за городом с башни, находился на окраине, но к нему вело большое количество тротуаров, а неподалеку имелась стоянка джамперов-такси. Легкое мерцающее свечение любому мало-мальски трезвому прохожему подсказывало, что этот субъект туризма усиленно охраняется.

— Вот уж не думал, что ты сам придешь сюда.

Из темноты навстречу Жаку вынырнула фигура настоящего чиуанина. Он выглядел крупнее, чем копия, которую пытался изобразить аранх, а татуировка на гладковыбритой голове отсвечивала синевой. Это было изображение какой-то рыбки.

— Не припомню, чтобы мы когда-то встречались, — нахмурился Жак.

— Я удивился бы, если бы ты помнил. Мы прилетели на Мелию одним звездолетом. Но ты не обратил внимания на мою персону.

— Понятно, — пробормотал Жак, хотя на самом деле землянину было кое-что не ясно: если чиуанин летел тем же звездолетом, то с какой стати он радуется, что видит землянина-алкоголика? А может быть, это именно он подсыпал порцию яда ему в бокал?

— Мое имя — Клу. Оно, конечно, сокращенное, — произнес чиуанин.

"Клу!" — молотом отозвалось в мозге Жака. Он сразу вспомнил, где и от кого слышал это имя. Кажется, Клинк, тот самый парень, с которым они боролись с пиратами, говорил, что это его дядя и что на него можно рассчитывать в любой ситуации.

— Мой племянник много о тебе рассказывал, — сказал Клу. — Если не возражаешь, то мы побеседуем в моих владениях.

Чиуанин кивнул в сторону лесного массива.

Жак не возражал, при всей своей осторожности он не мог придумать повода, чтобы отказаться от приглашения нового знакомого.

На звук свистка, в который подул Клу, в охранной завесе приоткрылась дверь, и они очутились в широком дворе, имевшем форму полукруга, ограниченным двухэтажным зданием с одной стороны и открытым к лесу с другой.

Чиуанин с присущей ему непосредственностью уселся на голубую траву газона и жестом предложил землянину последовать его примеру.

— Тебе ведь нужна работа? — спросил он.

— Мне? У меня есть работа, — ответил Жак.

— Точнее была, — заметил Клу. — Но ты ухлопал пару плохих парней из банды, и у тебя начались неприятности с полицией. Работать с Хорсером очень тяжело, впрочем, как и с любым эльсинорцем.

— Не знаю, я видел майора только один раз.

— Не майора, а Хорсера, — поправил его Клу.

Жак удивленно воззрился на чиуанина: что дядя Клинка хотел сказать этой фразой?

— Я думаю, — продолжал Клу, — что теперь у Хорсера есть все основания запихнуть тебя в подводную тюрьму. И надолго. А подводная тюрьма не самое веселое место на Мелии. Но еще хуже — Лабиринт. Слышал о таком?

Еще бы не слышать! Межгалактическая тюрьма Лабиринт находилась на особой планете, и туда ссылали только опасных преступников. Слухи об это мрачном месте ходили самые нехорошие. Многие звездные государства заключали с Лабиринтом договоры об исполнении наказаний. И Мелия была в их числе.

— Я не думаю, что совершил нечто такое, что заслужил Лабиринт.

— Да? Двойное убийство. Это серьезное преступление. Конечно, ты скажешь, что это были преступники, но это не доказано, и они граждане Мелии. А ты пока не гражданин. Год в полиции дает право на гражданство. А ты прослужил всего несколько дней. По закону ты вообще не имел права применять оружие против мелианских граждан.

— Но я получил оружие по праву полицейского!

— Это не меняет сути дела. Закон есть закон. Адвокаты Шорна легко припрут тебя к стенке, и ты получишь по максимуму. И я думаю, что ты не откажешься от работы у меня.

— И это избавит меня от неприятностей с законом?

— Полностью. Можешь сразу забыть о том, что пристрелил двух подонков.

— И кем же я буду работать?

— Обычно моих подчиненных называют садовниками, иногда — звероводами. Но вряд ли тебе это что-нибудь скажет.

Жак кивнул: эти прозвища указывали лишь на биологическую направленность заведения Клу и не более того.

На физиономии Клу отобразилось скрытое довольство:

— Я в тебе не ошибся. Ты — как раз тот, кто мне сейчас нужен, поскольку ты не обладаешь знаниями ни о растениях, ни о животных.

— Но у нас на Земле и тех, и других… — начал было Жак, но его вялый протест был тут же подавлен беспощадной точностью чиуанина:

— Ты не был на Земле несколько лет — как минимум, если ты вообще там бывал.

Клу говорил достаточно жестко, чтобы Жак сообразил, что чиуанина не проведешь. Странное дело, но землянин начинал испытывать к собеседнику чувство доверия.

— У вас здесь зоопарк? — спросил Жак, желая прояснить ситуацию понятными для него терминами.

— Нет. Некоторые называют мое учреждение Космозоо, но это тоже неверно. Сейчас ты находишься на территории Мелианского центра космобиологии.

— Не вижу особой разницы, — выразил свое мнение Жак, — и тем более не вижу, чем я могу быть вам полезен. Я никогда не работал с животными и разведением цветов тоже не занимался. Мои познания в….

— Временно, — прервал его Клу. — Именно такой подход мне сейчас и нужен.

— Если вам нужен профан для прикрытия махинаций, то поищите кого-нибудь другого, — Жак поднялся с травы. — Или вы думаете, что раз я уже влез в уголовное дело, то не мешает мне привесить еще несколько?

— Не спеши, — мягко заверил землянина Клу. — Скоро твои знания станут весьма обширными. А сейчас ты понятия не имеешь о неизвестных формах жизни, поэтому и твои действия будут носить абсолютно непредвзятый характер. Изучая какую-нибудь букашку с Аллегри, ты не будешь автоматически переносить на неё те сведения, которые приписываются аналогичным видам на других планетах. Понятно?

— Смутно.

Чиуанин, кряхтя, поднялся и дружески похлопал Жака по плечу:

— А ещё мне нравится твой исключительно интуитивный подход к сложившейся проблеме.

— Но я ещё не дал согласия.

— К чему подобные мелочи? Согласен, не согласен. Ты уже здесь, а посторонним сюда вход воспрещен. Особенно в ночное время.

— Но я все еще состою на службе в полиции, и мой бластер тоже не сдан в хранилище.

— Твой бластер уже сдан в хранилище. Его нашли там, где ты его обронил. А здесь лучевое оружие не действует. Видишь этот заградительный барьер? Он поставлен для умников, полагающих, что лучевое оружие действует везде и всюду безотказно. Так, что можешь не беспокоиться. Кстати, жетон, тоже давай сюда. Я сам все улажу с полицией. Отныне ты — сотрудник биоцентра, а не полиции. Можешь мне поверить, это должность более высокая.

— Я могу вернуться в свой домик за вещами?

— Вещи? — Клу рассмеялся и указал в правую сторону. — Посмотри внимательно, неужели ты не видишь там своего чемодана? Твои вещи уже здесь, и сбежать тебе не удастся. Считай, что свою первую игру ты проиграл, зато выиграл вторую.

Землянин отшатнулся: казалось, Клу видел его насквозь, мог предугадывать ход событий и поступки Жака. Жак был потрясен и не находил ни слов, ни жестов для выражения собственного состояния.

— Твое новое жилье — первая комната в этом здании, — продолжал говорить чиуанин. — Это, конечно, не люкс, но получше, чем та хибара, которую ты снимал на побережье. Сначала будешь пользоваться кодовым ключом, а затем приобретешь себе свисток.

Землянин получил в руки нечто, напоминавшее отмычку.

— Но я…

— Что-то еще? — спросил Клу. — Или ты все ещё хочешь вернуться к Хорсеру?

Жак молчал.

— Не хмурься, землянин. У тебя будет много забот, но большей частью они приятные. Отдыхай, игрок.

Фигура чиуанина растворилась в густой мгле, оставив Жака в одиночестве посреди двора космобиологического центра. Другого выхода не было: ему необходимо здесь остаться. Значит, так тому и быть.

Глава 7

"Черт побери! Ну, кто же так играет?!"

И-Лим

— Миранда! — Кэрк нетерпеливо постучал клешней по передатчику. — Миранда, отвечай, где ты?

Сквозь хрип и завывание радиоволн не доносилось никакого ответа. Дце начинал беспокоиться: Миранда обязательно должна была быть в курсе тех событий, которые происходили в подземелье.

Виз и Чила — эти компьютерные гении лоуменов — уже взломали коды полицейского управления Мелии: задача была из числа сверхъестественных. Уже все подземные жители знали, что Морокса блюстители порядка убили с помощь робота Ида, компанию, которому составили двое гуманоидов, по описаниям похожих на землян.

Кэрк лучше всех понимал, что это значит: ещё несколько дней нагнетания обстановки — и лоумены начнут крушить коммуникации под городом, а затем возьмутся за полицию и консульство Звездной Федерации Земли. А Миранда, которой одной было по силам воспрепятствовать этим событиям или взять их под контроль, не отвечала. Дце прекрасно понимал, какие ответные меры примут король и принцы. Сюда ворвутся отряды бравых солдат всех рас, представленных на Мелии, и начнут зачистку…

Но в этот момент связаться с Мирандой не смог бы никто: она сидела, пожалуй, в самом изолированном кабинете в городе — в кабинете майора Хорсера.

Кресло, предложенное эльсинорцем, было отвратительно жёлтого цвета и своей структурой напоминало гидромассажер. Миранда нервничала, она, конечно, догадывалась, что речь пойдет о ликвидации Шорна; но, кто знает, в какую сторону повернет ситуацию этот хореобразный майор, вечно шелестящий своей серебряной накидкой. А о его положении на Мелии она была отлично осведомлена.

— Ну, — нетерпеливо фыркнул эльсинорец, — вы так и будете молчать или все-таки расскажете мне все, что видели?

— Но я уже объяснила, как получилось, что Жак застрелил мистера Шорна и его адвоката, — произнесла Мранда. — Что ещё вы хотите услышать?

— Почему вы лично не воспрепятствовали убийству?

— Потому что, если бы я только пошевелилась, то этот безумец пристрелил бы и меня, И сейчас вы бы допрашивали кого-то другого, почему мистер Жак пристрелил троих. А вам уже, наверное, известно о быстроте его реакции?

— Допустим, — эльсинорец почесал нос, — но, согласно моих данных, вы знакомы с Жаком дольше всех нынешних обитателей Мелии. Вы с ним познакомились на звездолете, а затем вместе снимали домик на побережье. Так?

— Не стану отрицать очевидного, — Миранда попыталась поудобнее устроиться в кресле, но оно, казалось, имело собственные представления о комфорте.

— Прекрасно, а теперь объясните, с какой стати землянину захотелось бы от вас избавиться? — майор Хорсер умел найти слабое место в аргументах любого существа, тем более гуманоида. — Убив вас, Жак лишился бы всех своих связей на Мелии, не так ли? Да и его привязанность к вам носила, наверное, не только деловой характер. Можете не отвечать. Я и без ваших слов знаю достаточно, чтобы вас обоих упрятать за решетку в подводный город.

Миранда сжалась под пристальным взглядом Хорсера:

— Честное слово, я и сама не знаю, что это на него вдруг нашло.

Эльсинорец, до этого момента ходивший по кабинету, внезапно замер перед девушкой; голос ксеноморфа стал вкрадчивым и безжалостно холодным:

— Космос с Жаком. Поговорим о вас. Вы являетесь гражданкой Мелии без определенного рада занятий, время от времени вам удается устроиться на работу или выиграть в казино. Этакая бесшабашная девица. Вполне в духе нашей планеты. Сегодня здесь, а завтра — где придется. Однако все это ширма. Я тщательно навел справки: ваш особняк на Багряном Берегу весьма красноречиво говорит о том, что состязаться с вами в богатстве могут не многие.

— Но вы можете, — Миранда выплюнула эту фразу, желая уязвить эльсинорца. — Что касается меня, то всем людям на Мелии иногда хочется во что-нибудь сыграть. И чем рискованней игра, тем больше захватывает дух. Чем выше ставки, тем слаще аромат победы; чем ближе опасность, тем острее чувства. Каждый житель Мелии может себе позволить небольшие развлечения в рамках собственного бюджета. Да и кому я это рассказываю? Не вы ли, бросив свое высокое положение, стали майором Хорсером? Или эта служба никому не по плечу кроме вас? Почему не начальник полицейского департамента Мелии, не гросс-ревизор, не начальник сектора внутренних расследований, а всего лишь обычный майор? Вы играете в ту же игру, что и я, Хорсер. И еще задаете вопросы о моем материальном положении. Да я могу вам привести ещё сто таких же примеров. Наши богатейшие бизнесмены служат в армии и чиновничьем аппарате. А зачем? Вы их спрашивали? Или на Мелии что-то изменилось?

Хорсер смотрел на внезапно преобразившуюся девушку: да теперь она стала сама собой, она отбросила маску за ненадобностью. Разве ей был нужен какой-то Жак? Так мелочь.

— Вы можете идти, — медленно проговорил майор. — Не вижу никакой пользы от продолжения нашей беседы. Но впредь, не вздумайте играть в подобные игры. Они могут для вас плохо закончиться.

Миранда поднялась и пошла к двери: беседа с майором далась девушке нелегко, ей пришлось сказать больше, чем она планировала, но, похоже, и эльсинорец выложил на стол не все свои козыри.

— Да, еще один момент, — окликнул Мирануду Хорсер, когда двери уже отъехали в стороны, пропуская девушку. — Никогда в будущем не попадайтесь мне на пути.

Щелкнул замок, сообщив хозяину кабинета, что гостья ушла. Хорсер с минуту постоял в раздумье, затем направился к полированному столу и громко позвал:

— Хлес!

— Я здесь, шеф! — желтое кресло приняло очертания инспектора.

— Я знаю, что ты здесь, — проскрипел зубами эльсинорец. — Что тебе удалось узнать?

— У неё довольно примитивный мозг. Её мысли были для меня открытой книгой. Вы её блестяще раскололи. Она действительно не та, за которую себя выдает.

— И это все, что ты сумел прочитать в раскрытой книге её мозга? Это я мог бы и сам сказать еще, когда она даже не раскрыла рта. Кто за ней стоит?

— Этого, к сожалению, мне не удалось установить. Однако, во время контакта она почти непрерывно думала о Жаке и каком-то Кэрке.

— Кэрк? Это имя характерное для дце.

— Наверное, так оно и есть. И ещё, я заметил, что кто-то весьма настойчиво пытался пробиться сквозь электромагнитную защиту нашего офиса.

— И-Лим? — встревожился Хорсер. — Неужели ему было интересно, о чем я разговаривал с мисс Мирандой? Не думаю. Может быть, это был тот самый, таинственный Кэрк?

— Не знаю, шеф. Но волны были направленного характера.

— Знаешь, Хлес, что я думаю в последнее время о тебе? Мои предки не так уж ошибались, применяя твоих предков для пищи, а не используя их в качестве сотрудников. Ты слишком часто повторяешь слово "не знаю". А зачем нам психолог, который ничего не знает?

— Но вы даете слишком сложные задания и…

— Ясно, — это короткое слово означало, что у эльсинорца появилось достаточно информации для размышления. — Установить за ней слежку. Отследить её связи, источники дохода. Уже в ближайшие недели я должен знать, представляет ли она угрозу для Мелии, и если да, то какую.

— Но источники дохода — закрытая информация для спецслужб. Запроси мы о таком, чиновники министерства финансов поднимут скандал. Это свободная планета. И-Лим сразу же ухватиться за это.

— Используй свои каналы добычи информации. Делай все неофициально. Я должен тебя учить? Если она угроза для Мелии, то законы не для неё писаны. Ты меня понял?

— Прикажете её убрать?

— Ещё рано…

…Жак быстро и легко адаптировался к распорядку дня в биоцентре. С утра — наблюдение и кормежка чужеродной флоры и фауны, днем — всеобщий отдых для всех обитателей заведения Клу /землянин и себя причислял к этой категории/, вечером — повторение утренних процедур, ночью — комплексное наблюдение за светофобными организмами. Затем, разумеется, наступало снова утро.

Землянину был отведен во владение довольно крупный участок, площадью примерно в пять квадратных километров. Других служащих биоцентра Жак никогда не встречал на своей территории — то ли они сознательно избегали общения с новичком, то ли были загружены собственной работой. Порою Жаку начинало казаться, что во всем биоцентре трудиться только он один — слишком уж безлюдно было вокруг.

Энергетические вольеры сдерживали бесконтрольное перемещение сотни наиболее агрессивных видов флоры и фауны. Относительно безвредные существа были предоставлены сами себе и лишь изредка угрожали работникам биоцентра.

Жак заметил, что ему дали участок, не входящий в число туристических объектов. Это избавило его от многих хлопот и вызвало у него прилив гордости: ему доверили работу с опасными видами, для которых и сами туристы представляли некоторый интерес в виде пищи. Жак и сам сперва не без страха смотрел на исполинского многозуба, ядовитого дракона, плюющуюся бабочку, размышляя над причудами природы, породившей эти смертоносные создания.

Конечно, Клу оставил ему электрошокер, но толку от него, когда на тебя ненароком наступает двадцатитонная туша, никакого не было. И если к дракону можно не прикасаться /при отсутствии желания получить кислотный ожог/, то лучшим спасением от бабочки Жак считал бегство — благо она летала медленно и неохотно, предпочитая поедать нектар из полуметровых цветов соланийских орхидей.

Спустя две недели Жак снова увидел Клу. Хозяин крупнейшего в Галактике заповедника до сегодняшнего дня предпочитал общаться со своим новым подчиненным исключительно через компьютер, оставляя землянину указания на дисплее.

Чиуанин неожиданно появился в дверях комнаты Жака, он выглядел весьма довольным: очевидно, получил неплохую прибыль от продажи какого-то редкого экземпляра.

— Ты честно заработал выходной, — громогласно заявил Клу прямо с порога.

Землянин слегка удивленно воззрился на него, не поднимаясь со своей гидрокойки:

— А разве животные не нуждаются в постоянном уходе?

Чиуанин почесал подбородок:

— Видишь ли, Жак, все твари, волею космоса обитающие в нашей галактике, прекрасно живут и без вмешательства таких умников как ты или я. Пусть они от тебя немного отдохнут, особенно бабочка — согласно последних замеров психофона, она стала излишне нервной.

— Я что-то не так сделал?

— Нет, с твоей стороны ошибок не было, иначе бы мы с тобой сейчас не разговаривали.

Землянину показалось, что в словах хозяина биоцентра таиться какой-то подвох, но не мог разглядеть, какой именно.

— Не можешь придумать, как потратить свободный день? — хитро прищурившийся чиуанин по-своему оценил легкое замешательство Жака. — Я тебе подскажу: ближайшее казино — в получасе ходьбы от биоцентра, но ты, конечно, можешь теперь воспользоваться и движущимся тротуаром. Этим сэкономишь себе минут двадцать.

— А чем будете заняты вы? — спросил Жак, не сколько из интереса, сколько из желания поговорить.

— Я?

— Вы тоже пойдете в казино?

Чиуанин горделиво распрямился:

— У меня нет склонности к игре. К тому же я не имею привычки путешествовать под дождем.

Свинцово-серые клочья туч уже зависли над городом, и, казалось, только ожидали подходящего момента, чтобы низвергнуть на него бесконечный поток живительной влаги.

— А я думал, что служба погоды не допускает ухудшений в атмосфере, вызывающих обильные дожди. Ведь это уже четвертый раз за неделю, — проговорил Жак.

— Так оно и есть, обычно. Но я сделал заказ, и теперь всю следующую неделю тоже будут дожди. Хороший ливень растениям не повредит — это гораздо лучше, чем искусственное орошение. Да и гражданам необходимо встряхнуться.

Клу еще раз взглянул на небо и добавил:

— Тебе следует поторопиться.

Жак не стал дожидаться дальнейших указаний и направился к выходу из биоцентра; проходя мимо чиуанина, землянин расслышал бормотания о том, что необходимо было заказать цветные дожди — слишком уж тягостное настроение нагоняла нынешняя серость.

Вопреки рекомендации Клу, землянин предпочел прогуляться пешком: ему было над чем поразмыслить. Например, о роли, которую играет Клу на Мелии. Наверное, не каждый житель планеты может позволить себе заказать погоду по своему усмотрению на целую неделю. И не каждый может с такой легкостью замять все неприятности, если двойное убийство можно так мягко охарактеризовать, выпавшие на долю Жака. Во всяком случае, Жак чувствовал, что у него появился своеобразный иммунитет и надежный покровитель.

Однако, переступив порог клуба под названием "В гостях у зоо", землянин увидел и другой аспект деятельности Клу. Заведение, несомненно, принадлежало хозяину биоцентра.

В казино было не протолкнуться. Разумные, если можно их так назвать, существа всех мастей проматывали здесь свои состояния, обращая кредитки и банкноты сначала в игорные фишки, а затем в блеклые воспоминания. Причиной такого большого наплыва туристов был, конечно же, дождь. Испорченная погода пришлась многим не по вкусу, но только не владельцам казино.

Едва освобождалось одно игровое место, как его тут же занимал желающий испытать свои силы и счастье. Жак не стал исключением, он смешался с толпой и вскоре очутился возле столика с двускатными шахматами.

Противником оказалось крабовидное существо, таких на Мелии именовали дце, их можно было встретить буквально на каждом шагу. В этом казино дце тоже сидели за добрым десятком столов.

Сама по себе игра была мало знакома землянину. Он видел её только один раз, но играть в неё Жаку ещё не доводилось. Поле игры больше походило на пирамиду, чем на привычную шахматную доску. Сбоку засветился зеленый экранчик, на котором рельефно проступили фигуры, доставшиеся Жаку. Фигур соперника видно не было, обозреть их можно будет только тогда, когда хотя бы пешка землянина ступит на половину поля противника, вскарабкавшись вверх по клетчатой пирамиде. Курсор на экране показывал очередность ходов.

Жак особенно не напрягался. Ему пришло на ум сравнение этой игры с маневрами полководцев с двух сторон высокого холма — гребня пирамиды, исполнявшего роль господствующей высоты. Угадать перемещения противника сложно, и приходиться полагаться целиком только на собственную интуицию.

Игра протекала довольно спокойно, пока Жак неожиданно для себя не обнаружил, что фигуры соперника уже появились на его стороне, а он сам ещё не ведает о положении врага. Нервы землянина натянулись как струны.

Жак ощутил, как из глубины мозга карабкается наружу Второй, очевидно, уже разобравшийся в ситуации, которая по внешним оценкам уже никуда не годилась…

— Странная встреча, — проговорил И-Лим, почувствовав на себе холодок эльсинорского взгляда.

— Не особенно, — небрежно бросил майор Хорсер и уставился на Жака, который полностью сосредоточился на игре.

— Я думал, он объявиться в казино гораздо раньше, — сказал И-Лим, тоже не сводя глаз с землянина.

— Насколько мне известно, у тебя из-за него возникли неприятности? — эльсинорец поправил свою накидку.

— Да, один из моих аранхов сильно пострадал, когда уговаривал этого землянина нанести маленький визит в мою резиденцию. А в твоем нынешнем департаменте трупов тоже прибавилось, наверное, весьма любопытно иметь в своем подчинении такую убийственную машину да ещё в компании с роботом?

— Он теперь не в моем подчинении, — фыркнул эльсинорец.

— Я знаю, — казалось, что маска Предводителя даже улыбнулась при этих словах. — Иначе бы его здесь не было.

— Конечно, он теперь работает на этого негодяя Клу.

— Хорсер, если тебя послушать, то на Мелии одни негодяи.

— Так оно и есть. Однако я надеюсь, что мне удасться сократить их число. По крайней мере, этого пройдоху Жака я выведу на чистую воду, — в словах неукротимого майора сквозила решимость.

— Почему бы тебе, не посадить его за убийство? Что ему светит? Подводная тюрьма? — осведомился Предводитель. — Или у тебя нет улик?

Теперь настала очередь показать свои зубы эльсинорцу:

— Пристрелив Шорна с его адвокатом, Жак оказал мне огромную услугу: мне не пришлось тратить государственных средств на его устранение. Зачем же я буду вменять землянину в вину то, что рано или поздно все равно надо было выполнить?

— Но есть же закон. Не узнаю тебя, Хорсер. Шорн был гражданином Мелии, и его необходимо было судить. Но ведь у тебя против него ничего не было, не так ли? Ты и арестовать Шорна не мог. Как же ты списал это дело?

— Просто. У Жака нет гражданства Мелии. И он не может отвечать за содеянное как гражданин. Его можно судить лишь как иностранца с привлечением консульской службы ЗФЗ. Но он не прошел регистрации как подданный Федерации и потому консульство не может вмешиваться в это дело. Более того, он служил в полиции, и оружие носил согласно санкции полицейского. Но если разобраться, то и служить он не мог, ибо не являлся гражданином. Но из-за нехватки сотрудников, особое постановление позволяет в крайних случаях привлекать не граждан по статье 5999/Д части второй, с ограниченными полномочиями. Но не стану продолжать. Я могу привести сотню статей, по которым его действия неподсудны. Лучше я поймаю его на игровых махинациях.

— Ну-ну, — И-Лим не слишком-то обрадовался откровениям Хорсера, ибо уже давно усвоил, что эльсинорец даром ничего не скажет. — Смотри, Хорсер, у тебя не так уж и много времени. Через месяц начнутся Игры.

— Думаю, он успеет засветиться до их начала.

На какое-то мгновение оба умолкли, чтобы бросить взор на доску и оценить ситуацию в партии.

— Он проиграет, — заметил Предводитель.

— Глупо.

— Нет, умно.

Недовольно рычащий эльсинорец и внешне безмятежный Предводитель скрестили взгляды.

— Умная тактика, — повторил И-Лим, поясняя свои слова. — Хороший игрок всегда должен дать понять окружающим, что он откровенно слаб в играх, а потом, когда дело дойдет до больших, по-настоящему больших, ставок, он легко сорвет банк, и это будет выглядеть чистейшей случайностью. Если конечно, после всего этого он догадается уйти на покой, дабы не искушать присутствующих. И так не только в казино, но и в жизни.

Эльсинорец презрительно фыркнул:

— Глупо предполагать, что только ему одному понятна суть игры. Ведь здесь находятся, по крайней мере, ещё два разумных индивида, один из которых я.

Металлизированная маска не выдала эмоций И-Лима, который никогда не ставил себя на один уровень с Хорсером.

— У него трудная позиция. Он проиграет, — высказался И-Лим.

Хорсер не отреагировал; он думал о своем: "Может быть, он действительно не игрок, а агент, который забрел в казино поразвлечься? Или наоборот? Черт побери, тогда я ищу агента не там, где нужно. А ошибаться мне нельзя. ЗФЗ, видимо, настроена серьезно. Хотелось бы знать, что именно они ищут. В этом случае я мог бы организовать для всех подозрительных особ конфиденциальную дезинформацию. Хм. Да, это было бы легко. Правда, остается ещё Утремер, король которого спит и видит себя хозяином Мелии". Подобные мысли навевали эльсинорцу дурное настроение.

Жак проиграл. Он даже ни разу не увидел позицию противника. Поражение было полным. Жак, немного разочарованный, поднялся с игрового места.

Крабовидный дце засуетился и предложил сыграть ещё — по более высоким ставкам; очевидно, ему хотелось опустошить карман землянина. Жак отказался и вышел из клуба на посвежевший после дождя воздух. Погруженный в мрачные мысли, Жак отправился в биоцентр, обстановка которого успокаивающе действовала на большинство живых существ.

Внезапно землянин ощутил для себя нечто новое. Участок, столь ревниво исследуемый Жаком последнее время, примыкал к крупной возвышенности, за которой находилась экскурсионная долина. Жак никогда не бывал там, но почувствовал, что знает её, как свои пять пальцев. В его сознании обширный холм стараниями то ли Пятого, то ли Второго превратился в пирамиду двускатных шахмат, и Жак четко распознал эту перемену. Загадочная улыбка заиграла на губах Жака: теперь он был уверен, что следующую партию ему удастся выиграть без особых усилий.

…Хорсер оторопело смотрел вслед удалявшемуся землянину:

— Он проиграл и не захотел отыграться!

И-Лим тоже был озадачен:

— Да, случай необычный.

Хорсер, шурша серебристой накидкой, устремился бесшумной тенью за Жаком, желая проследить, не заглянет ли он ещё куда-нибудь, кроме биоцентра. Но землянин не свернул с намеченного маршрута, нигде не задерживаясь, как будто в биоцентре его ожидало нечто гораздо более привлекательное, чем развлечения, о которых сотни рекламных вывесок кричали на улицах города.

Внезапно с небес вновь начали падать крупные капли. Очередной дождь заставил зевак, вышедших освежиться, вернуться в кубы, к игровым местам.

— Проклятая погода! — эльсинорец встряхнулся и свирепым взглядом окинул грозно надвигавшиеся тучи. — Надо будет дать взбучку этим инженерам-метеорологам. Наверняка, кто-то подкинул им хорошую сумму за этот ливень. Забыли, что на Мелии не все можно купить за деньги. Они на государственной службе, а не в частной конторе. Хотя и государство получит от этого дождя немало. Нужно будет потребовать увеличения ассигнований на полицию. Катастрофически не хватает сотрудников. И ещё эти непорядки в подводном городе.

Глава 8

"Мелия полна сюрпризов, а как известно,

сюрпризы редко бывают приятными".

И-Лим

Чейши через хоботок потягивал нектар. От соломинки, любезно предложенной ему Гамильтоном, сенатор отказался — это было не в обычаях трубчатолицых.

Лорд Бальдуэн, сидевший напротив, расстегнул ворот мундира — адмиралу было слишком жарко на веранде нового особняка Гамильтона. Землянин пригласил к себе новых приятелей, чтобы обсудить пару вопросов в неформальной обстановке.

— Мне казалось, что климат на Мелии более сухой, — проговорил землянин, взглянув на небо, которое вновь покрылось тучами.

— Душно перед дождем, — заметил Бальдуэн, словно и не слышал слов Гамильтона.

— Климат — тоже составляющая часть планеты, как вода или атмосфера, — оторвался от своего бокала Чейши. — Мы пьем первую и дышим второй. Мы можем сделать воду сладкой или соленой, а воздух грязным или чистым. Также и с климатом, наши инженеры-метеорологи могут создать все, что угодно — хоть лето среди зимы, или наоборот.

— Верно, — произнес Бальдуэн, — они действительно вертят погодой, как им вздумается. У меня такое представление, что кто-то из них целую неделю ходит на работу без настроения. Это же надо. Так издеваться над населением нашей столицы.

— Неужели вы не можете навести порядок с погодой? — спросил Гамильтон.

— Погода — отличный бизнес, мистер Гамильтон. На Мелии есть регуляторы погоды, и она должна быть всегда хорошей. Это обязанность планеты-казино. Сотни тысяч туристов хотят получать удовольствия. И погода им нужна. Но на Мелии все продается. Можно заказать и плохую погоду. Вы могли бы купить недельку за свои пять процентов акций "Мелия спейс".

— Неделю? За сотни миллионов?

— Если конечно, у вас есть желание разориться.

Чейши продолжил:

— На Мелии есть несколько человек, которые в состоянии купить погоду на год вперед, но они не любят это афишировать.

— А вы могли бы назвать этих людей? — спросил Гамильтон.

Полуоткрытые глаза трубчатолицего остановились на сенаторе:

— Вообще-то, их трудно назвать не только людьми, но даже и гуманоидами. И зачем вам это нужно? Оставим крупный бизнес тому, кто пока играет лучше нас.

Лорд Бальдуэн поднял бокал:

— Вот за это бы я с радостью выпил. Как хорошо заметил наш друг Чейши — за тех кто "пока лучше нас". Пока. Надеюсь, тот прекрасный день, когда мы станем первыми людьми Мелии, уже не далек.

Чейши налил себе ещё нектара: он знал, что Гамильтон закупил несколько ящиков марочных цветочных вин — так почему не позволить себе немножко роскоши за чужой счет?

— Адмирал прав, но он не договаривает. Для достижения успеха нужны хорошие друзья. И мы с вами могли бы помогать друг другу. Может быть, мистер Гамильтон, вы поделитесь с нами вестями о своих успехах? — осведомился трубчатолицый.

— Да! — лицо Гамильтона озарилось улыбкой удовлетворения. — Я уже направил средства на переоборудование некоторых своих кораблей в боевые звездолеты. На них монтируют новые энергетические установки, оружие — импульсные пушки, защитные экраны. Думаю, через несколько месяцев они будут готовы на все сто процентов.

— Сколько вы сказали месяцев? — подался вперед лорд Бальдуэн.

— Шесть-семь, не больше, — уточнил Гамильтон. — Можно, конечно, ускорить процесс, но я пока не вижу в этом особой необходимости.

— Мистер Гамильтон, вы знаете, что, согласно мелианских законов, вы сможете получить адмиральский чин и возглавить собственный флот? — спросил Чейши.

— Правда? Но я мало понимаю в управлении военным флотом. Я бизнесмен.

— О! Это ничего. Можно нанять опытного командира. На Мелии их сколько угодно. Единственное, что от вас потребуется, чтобы стать адмиралом, это присяга на верность Мелии, — авторитетно заявил Бальдуэн. — А командира я вам сам подберу.

— И все?

— А вы думаете, что этого мало?

— Но ведь я об этом и мечтаю! — воскликнул Гамильтон. — Я хочу стать настоящим гражданином Мелии. Это отныне и мой дом.

— Мы с лордом Бальдуэном всецело вас поддерживаем, — произнес Чейши. — Но принцы в последнее время очень настороженно относятся ко всем выходцам из ЗФЗ.

— Вы все время говорите о принцах, — заметил Гамильтон. — Однако я никого из них не видел. Дайте мне такую возможность, и я докажу свою преданность Мелии. Мои финансы уже работают на эту планету, и это только начало.

Чейши легонько засвистел — что это означало для трубчатолицых, землянину было неизвестно, но лигиец Бальдуэн безусловно понял сенатора и взял нить разговора в свои руки:

— Я уже известил принцев о ваших условиях. Они оба остались довольны. Это означает, что вас теперь будет слушать любой чиновник Мелии. Я получил от Первого принца указание о предоставлении вам специального статуса.

Землянин судорожно сглотнул: первые люди Мелии заинтересовались его особой, его заметили и оценили.

— А что сказал Второй принц? — спросил Гамильтон.

— Второй не возражал.

Гамильтон почувствовал себя на седьмом небе от счастья: наконец-то!

…Дверь в кабинет капитана Робертса распахнулась с пронзительным скрипом.

— Шеф! — возникший на пороге Стинни сумел выдохнуть только это слово.

— Что там ещё случилось? — грозно бросил капитан. — Выкладывай скорее? Чего замолчал?

— Его украли!

Робертс прищурился:

— Стинни, я не совсем понял, о чем ты говоришь. Кого украли?

— Нашего робота! — выдохнул Стинни.

Секунд пять капитан остолбенело глядел на своего подчиненного, принесшего с утра столь отвратительную весть.

— И кто это сделал? — взял себя в руки Робертс.

— Мы не знаем, шеф, — замялся Стинни. — Мы только видели огромный пролом в стене и покореженную аппаратную, через которую в робота можно было вставлять новые оружейные блоки.

Робертс молчал: кто-то на Мелии оказался настолько смел и безрассуден, что взломал стену полицейского участка и выкрал самую дорогую машину, которая когда-либо работала на местную полицию.

— Стинни, совершено преступление, о котором я и помыслить не мог, а вы ничего не знаете. Ничего!

— Не стоит так горячиться, сэр, — Стинни решил постоять за себя и всех полисменов участка. — Но наши законы несовершенны. Никто не считается с полицией. Никто. Мы ни на что не имеем права. Но мы же отвечаем за все. А наши заработки вызывают смех даже у детей. Любой бродяга может легко заработать за день больше чем полицейский за неделю. Мы рискуем жизнью, а что получаем взамен? Бесплатное питание из автоматов? Да любой нищий может в течение дня получить на него талоны за два часа. А вы видели, где живут наши ребята? Не вы офицеры, а простые полисмены? И после этого они все ещё служат в полиции. Да им памятники нужно ставить.

— Начальство с меня снимет шкуру за этого робота, — произнес Робертс более спокойно, понимая, что Стинни прав.

— А за погибших на этой неделе во время разборок в подводном городе Корфа и Ставинского с вас не спросят? Я знаю, что нет. Кому есть до нас дело? Жак, первый среди нас кто осмелился поднять пистолет на преступников. И где он теперь? Бежал под крыло Клу, потому, что боялся, что его упрячут в подводную тюрьму.

— Ладно, ладно. Успокойся. Я даже не узнаю тебя. Майор Хорсер работает над изменением законов относительно полиции. И Жака наказывать он не собирался. Он был на его стороне. Лучше выскажи твои предположения относительно робота. Может быть, он сам сбежал. Ну, там сбой в программе или ещё что.

— Он не мог уйти сам. После случая с канализацией я сам лично поставил ему программу локализации. Кто-то просто унес робота.

— Он весит 328 килограммов. Человеку такое не под силу.

— Человеку — да. Но ирхи достаточно сильны для этого, а для кунукугура — это вообще плевое дело. Он и 700 килограммов унесет.

Робертс закивал головой: да, конечно, на Мелии можно ожидать чего угодно. Здесь даже верблюда протянут сквозь игольное ушко. Конечно, если за это кто-нибудь заплатит. Вот, оно! Заплатит!

— За роботом корпорации Гамильтона в первую очередь должны были охотиться илинийцы. Илинийцы — лучшие мастера-робототехники в Галактике. Они и только они.

— Может быть и они. А может быть и бандиты. Перепрограммировать робота и заставить его служить той стороне. Тоже вполне подходящая версия. Но, илинийцы помешаны на технике. Может быть, они бояться конкуренции? — размышлял вслух Стинни.

— Нужно отработать эти версии…

— Седьмой день подряд идет дождь! — майор Хорсер закрыл окно, когда первые капли застучали по вязкому пуленепробиваемому стеклу. — У наших небесных механиков мозги, наверное, плавают в воде. И заказала же какая-то мерзость именно желтый дождь. Ну, фиолетовый, ну, зеленый — это куда ни шло. Но желтый!

В своей речи эльсинорец играл на публику, молча и с почтением ожидавшую, пока шеф выговориться по поводу скверной погоды, и проклянет всех, кто придумал торговать погодой за деньги. Хотя каждый на Мелии понимал, что это приносит в бюджет огромный доход. Да и вносит некоторое разнообразие в местную жизнь.

Мячикоподбный Хлес, чья исконная форма выразительно выделялась среди других сотрудников, поспешно откатился назад: желтый цвет был цветом его родной планеты, где песка хватило бы на всю Мелию, а светило было куда жарче мелианского. И почему это майору не нравиться желтый цвет? Некогда эльсинорцы очень любили желтых хлесов и устраивали целые облавы на его родную планету.

— Итак, — Хорсер обернулся именно к Хлесу. — Что удалось выяснить относительно землянина?

— Вполне очевидно, что у него либо раздвоенное, либо совмещенное сознание, — многозначительно изрек инспектор.

— Так раздвоенное или совмещенное?

Хлес заюлили на месте, что для гуманоидов означало бы пожатие плечами и ссылку на высших существ:

— Это определить слишком трудно. У него очень высокий уровень блокировки, мне не удалось его взломать. Очевидно, земляне далеко продвинулись в области психологического контроля. Раздвоенное сознание расколоть проще — оно вмещает только два кода — две личности. А совмещенное сознание — три, четыре, пять, и даже десять сущностей. Они могут некоторое время вообще не проявляться, находиться в состоянии своеобразного сна.

— Значит, совмещенное, — подытожил Хорсер, который в лекциях Хлеса явно не нуждался.

— Да, — подтвердил Хлес.

Эльсинорец погрузился в анализ: "Это означает, что одна из личностей этого Жака вполне может быть агентом ЗФЗ, другая — игроком, а третья — вообще неизвестно кто. Да, давненько я не встречал ничего подобного. А если он действует не один, а в компании с кем-то?

— Что удалось узнать о Миранде?

— Она действительно связана с Кэрком, — торопливо проговорил Хлес.

— А с кем связан Кэрк?

Хлес, казалось, уменьшился в размерах — очевидно, опасался гнева своего начальника:

— Мне удалось выяснить /при этих словах стоявшие у стены риллы утробно зарычали/, что Кэрк время от времени наведывается в подземелье — к лоуменам.

— К лоуменам? Этой банде нищих и убогих? Похоже, пришел черед заняться ими. Необходимо усилить патрули возле канализационных станций, это заставит лоуменов призадуматься над зыбкостью их положения на Мелии.

— Но трогать их весьма опасно. Они хорошо заселили подземный мелианский мир, и мы даже не предполагаем, какие сюрпризы нас там ждут. Они могут легко нарушить коммуникации, и тогда нам придется активно вмешаться. Но это война. Я.. — Хлес попытался возразить майору, но то прервал его, не желая вступать в дискуссию.

— Вернемся к Жаку, — произнес эльсинорец. — Чем он сейчас занимается?

— Играет. Уже седьмой день — ровно столько, сколько идет дождь.

— И выигрывает? — в голосе Хорсера прозвучала нотка надежды.

— Нет, — бодро ответил Хлес. — Пока ещё ни разу.

— За все семь дней?!

Молчание было утвердительным ответом майору.

"Он либо необычайно хитер и одновременно наивен, либо глуп, как Хлес", — взор эльсинорца на мгновение остановился на желтом мячике, а потом с тоской на желтом дожде…

…Сегодня Жак играл в "клеть". Он вообще удивлялся, что Клу нарочно отстранил его от активных работ в биоцентре и вменил в обязанность каждый день ходить в казино.

Чиуанин объяснил это просто:

— Послушай, Жак, твоя манера игры превосходна, и ею можно наслаждаться часами. А теперь иди — разминай мозг и не мешай мне трудиться.

Жак понял, на что намекал Клу — на постоянные проигрыши, которые уже стали притчей во языцах во всех ближайших кварталах. Клу тоже приходил пару раз посмотреть на "достижения" своего подопечного.

В тот день, когда Жак входил сквозь стеклянную гирлянду в роскошный зал казино, землянина радушно приветствовал директор заведения — долговязый гуманоид из расы урийцев, выросший на родной планете — Урии, а затем осевший на Мелии, где тяготение было немного большим, что и давало о себе знать появившимся брюшком.

— Желаю вам удачи в сегодняшней игре, — зубы урийца обнажились в белоснежной улыбке.

Жак учтиво кивнул. Он выбрал "клеть" — новую разновидность; он всегда выбирал новые игры.

Крупье бросил на стол очередную пару металлических пластин, которыми игроки-соперники закрывали ячейки "клети". Весь фокус состоял в том, что только одна из пластин могла при помощи магнитных полей занять положенное место.

Землянин протянул руку и взял ближайшую к себе. Она беспомощно полетала вокруг шаровидной клети и упала обратно на сукно стола.

Трубчатолицый противник довольно заурчал и ухватил вторую платину, которая отлично легла в свободную ячейку.

Свой очередной ход трубчатолицый снова сделал удачно, и Жак понял, что и эту игру он проиграет ничуть не хуже предыдущих.

Едва Жак это осознал, как вновь выполз на свет Второй. Его обыкновение появляться в такие решающие моменты уже начинало раздражать Жака, но упрекнуть Второго он не осмеливался.

А между тем Второй уже разобрался в психологии данной игры. Чуть увеличив интервалы на раздумье, он заставил трубчатолицего сначала занервничать и ошибиться несколько раз подряд, а затем и вовсе поставил противника на грань срыва, сделав блестящую серию из беспроигрышных выборов. Трубчатолицый, видя, что победа ускользает из его лапок, напыжился, почти целиком завернувшись в балахон с широченными рукавами.

Однако, Второй, ограничившись демонстрацией своих возможностей, снова ушел в тень, и соперник Жака вновь стал брать платину за платиной, и вскоре, пыхтя от удовольствия, сгреб обеими лапами пачку кредиток, лежащих на столе для ставок.

Жак ещё некоторое время посидел за игровым столиком, крабовидный официант-дце принес ему угощение за счет заведения и попросил не огорчаться из-за такого пустяка, как деньги.

Землянин согласился, что в жизни все переменчиво и, возможно, в будущем ему все-таки улыбнется удача.

Спустя пять минут все тот же официант попросил Жака освободить игровое место, и землянин внял его увещеваниям.

В прохладном парке, по аллеям которого туристы бесконечным потоком направлялись в гости к Зоо, после живительного дождя приятно было побродить и подумать о житейских передрягах. Жак прислонился спиной к дереву: ему было над чем поразмыслить. Фатальный рок поражения буквально преследовал Жака; он проигрывал все, что мог, а потом узнавал от своих внутренних приятелей, что упустил верную победу. И ещё один момент: почему-то Клу никогда не огорчался по поводу проигрышей землянина. А проигрывал он много больше, чем зарабатывал в биоцентре. Наверняка, чиуанин имел какие-то личные интересы в столь невезучем помощнике. Конечно, это казино принадлежало самому Клу, но налоги забирали большую часть кредиток, и в итоге, Клу был в убытке.

— Жак? — чуть хрипловатый голос прозвучал над самым его ухом.

Землянин вздрогнул от неожиданности: он был готов поклясться, что секунду назад рядом никого не было.

— Кто здесь?

— Я — ваш друг, Жак, — пред ним стоял довольно высокий человек с мягкими чертами лица, затянутый в черный костюм — совершенно немодный для Мелии наряд.

— Вы знаете меня, но я ещё не знаю вас, — угрюмо произнес Жак. Он уже научился не доверять первым встречным на Мелии.

— Имена ничего не значат, особенно здесь, — продолжал незнакомец. — Важно лишь то, что я — друг людей. А мы — люди — высшая раса в Галактике.

Жак разочаровано вздохнул: яснее ничего и быть не может. Перед ним стоял один из тех многочисленных фанатиков, которые всеми путями и средствами пытались добиться господства человеческой расы над другими. Их нынешним центром было королевство Утремер, возникшее первоначально как очень далекая колония ЗФЗ, но веков пять назад получившая независимость. С тех пор Утремер не упускал ни единого случая побряцать оружием.

— Я не сторонник вашей идеи, — холодно ответил Жак.

— О, вы просто не ощутили ее вкуса, — незнакомец явно намеревался приобщить Жака к своим идеалам.

— Вы, наверное, с Утремера? — спросил Жак, желая проверить свою догадку.

— Да, я имею честь быть подданным его величества короля Луи II.

— И что же вам нужно от меня?

— Разумеется, ваше содействие и помощь, — утремерец заговорил с воодушевлением. — Если все люди объединятся, то мы станем непобедимыми. Все должны помогать Утремеру и словом и делом. Ведь вы — землянин, в вас заложено чувство гордости ещё большее, чем в людях, выросших вдали от планеты-матери. Неужели вы не слышите призыва первозданной стихии? Победа, власть, честь, первенство — неужели все это для вас лишь пустые слова?

Жак сощурился, прикидывая, как ему удобнее врезать утремерцу — правой рукой по челюсти или левой ногой по печени:

— Нет, не пустые, просто я вкладываю в них несколько иной смысл, нежели вы.

— Смысл есть только один. Или люди, или эти ксеноморфные формы. Рано или поздно конфликт между ними неизбежен.

— Конфликт неизбежен между такими как вы и здравомыслящей частью людской расы.

— Этот ответ может не понравиться моему королю, — нахмурился незнакомец.

— А какое мне дело до короля Утремера? Я подданный ЗФЗ, а в недалеком будущем стану гражданином Мелии.

— Но Мелия станет колонией Утремера. Неужели вам не ясно?

— Сомневаюсь, что вашему монарху это по силам.

— Это похоже на оскорбление нашего короля! — вскричал утремерец. — Никто не смеет безнаказанно оскорблять нашего короля! Вы ответите за это — когда Мелия покорится Утремеру.

Возможно, утремерец добавил бы ещё что-нибудь, но Жаку его слушать надоело, и он выпустил на волю Третьего, для которого помахать кулаками было излюбленным занятием. Через пару секунд утремерец лежал без сознания в кустах, а Жак свернул на боковую аллею.

Ехидный смех, донесшийся до ушей землянина, заставил его оглянуться: по аллее гурьбой двигалась компания трубчатолицых во главе с недавним соперником Жака. Трубчатолицый показывал своим друзьям какой-то маленький предмет в виде соломинки и оживленно жестикулировал.

— Фазмаг, — откуда-то сбоку раздался до боли знакомый и отнюдь не желанный для Жака голос.

Жак медленно обернулся и увидел Хорсера в его неизменной накидке. Майор, казалось, возник ниоткуда.

— Фазмаг, — отчетливо повторил эльсинорец, — фазовый магнитный излучатель, настраивается на любую волну. Просто замечательная вещь, необходимая каждому игроку в "клеть".

— Вы знали? — Жак ужаснулся. Его обыграли самым бессовестным образом, а полиция была в курсе происходящего и даже не попытались пресечь. Хороши же здешние законы!

— Скажем так, мы догадывались, — бесстрастно обронил майор. — Но один из моментов в вашей игре подсказал, что ваш партнер не использовал фазмаг — в отличие от вас.

— В отличие от меня?

— Не нужно строить из себя невинную жертву! — прорычал Хорсер. — Я сам видел, как ты — Жак-землянин — невезучий по всем статьям, взял двадцать пластин подряд! Такого себе не позволяют даже местные шулера, не говоря уже о дилетантах.

— А разве мой противник не проделал тоже самое?

— Трубчатолицый меня сегодня не интересует, — мрачно отрезал Хорсер. — Кстати, я здесь видел консула Утремера. Ты с ним знаком?

— Не знаю, о ком вы говорите.

— А он тебя знает. Он даже искал тебя, — Хорсер вплотную придвинулся к землянину.

— Не припомню, чтобы кто-нибудь представлял его мне, — ответил Жак, и это была сущая правда.

— Учти, Жак, — черный нос Хорсера коснулся носа землянина, — я могу простить очень многое: махинации, обман, коррупцию, грабеж, убийство, шпионаж. Кстати убийство ты уже совершил, причем двойное. Но если я узнаю, что ты снюхался с врагами Мелии, то от тебя не останется даже молекулы.

Проникновенный шепот эльсинорца острыми когтями царапал разум Жака, въедаясь в самые дальние уголки подсознания. Почему-то Жак был уверен, что угрозы Хорсера достаточно весомы, и майору будет не очень затруднительно их осуществление. Третий, лишь недавно скрывшийся в сознании землянина, так и рвался наружу.

— Это называется "правосудие по-мелиански"? — осведомился Жак, мысленно уже изготовившись к новой схватке.

— Спокойнее, дружище, спокойнее, — неожиданно сзади проскрежетал чей-то голос, и тяжелая рука легла на плечо землянина.

Эльсинорец зарычал и отступил в тень, сущность этой перемены не сразу достигла разума Жака.

— Майор Хорсер, как всегда, злоупотребляет вверенной ему властью, — продолжал скрежетать голос И-Лима. — Но мы — игроки — всегда приходим друг другу на помощь. Хорсер, почему бы тебе, в самом деле, не задержать трубчатолицего, он мне уже изрядно надоел своими низкопробными фокусами, да и улик против него побольше.

— Трубчатолицый мне не нужен, — судя по яду, с которым это было произнесено, эльсинорец был готов вцепиться в горло Предводителя.

— Однако эта жертва от тебя ускользнула, — И-Лим кивнул в сторону землянина.

— Я искренне благодарен вам, — Жак обернулся, чтобы рассмотреть получше своего заступника, когда увидел, что Хорсер отодвинулся ещё дальше.

— Сказала овечка спасибо волку, — пробурчал себе под нос эльсирнорец.

— Небольшая услуга никогда не повредит попавшему в беду, — Предводитель готов был расточать щедроты в любом направлении, особенно, когда четко видел перед собой достижимую цель.

— Но я даже не знаю вашего имени, — Жак пытался понять, кто может скрываться за металлической маской: манеры его спасителя были явно гуманоидные.

— Это могу сделать я, — Хорсер прямо искрился злорадным настроением. — Перед вами, господин Жак, Предводитель игроков Мелии И-Лим. Пара месяцев в местной подводной тюрьме, гораздо лучше одного дня в компании И-Лима. Но это лично мое мнение.

— И-Лим? — поразился Жак. — Я много слышал о вас…

Жак развернулся и бросился бежать, повинуясь желанию Четвертого.

— Какая странная у него походка, — спокойно заметил И-Лим.

— Какая неосведомленность! У людей это называется бег. Надевая маску гуманоида, ты мог бы позаботиться о знании таких элементарных вещей. Тебе, И-Лим, никогда его не достать.

— Жаль, — сквозь маску послышался весьма откровенный вздох сожаления. — Но и тебе тоже, не так ли?

Глава 9

"Наше радушие пропорционально вашему кошельку"

И-Лим

Следующие четыре недели мелианского месяца пролетели незаметно для Жака. Он уже приспособился к здешнему времяисчислению: год делился на двенадцать месяцев, каждый из которых состоял из пяти недель. Сутки по длительности не очень отличались от земных, в чем находили особую прелесть именно туристы с Земли, но не Жак.

Он сумел за это время по-новому почувствовать Мелию, на работу с животными у него уходило теперь гораздо меньше, чем раньше. Однако в клуб-казино Жак больше ногой не ступил. Не то чтобы ему не хотелось, просто Клу всегда находил для него какое-то новое специальное задание.

И Жак в глубине души был благодарен чиуанину. Теперь он знал множество вещей, до которых додумался совершенно самостоятельно: например, что к дереву с вечно-багряными листьями, которое в единственном экземпляре росло в биоцентре, прижавшись смолистым стволом к каменному выступу у подножия горы, и которое Клу называл реликтом оледенения на соседней планете — Пилосе, лучше подходить с левой стороны, поскольку хищные ветви направлены в противоположный бок. Ещё Жак узнал, что аратонского рогоносца можно почесать двумя способами: за кончик рога — и тогда он будет ласковее котенка — и возле основания рога — и тогда необходимо скорее уносить ноги, пока цел. Если верить рассказам Клу, когда-то в биоцентре было два рогоносца, но один из них куда-то бесследно исчез.

Землянин как раз готовил питательный раствор для кормежки растений более миролюбивых, чем пилосский реликт, когда его окликнул зычный голос чиуанина:

— Жак, иди сюда! Ты мне срочно нужен для нового задания.

Новизна всегда вызывала у Жака определенную долю заинтересованности.

— Тебе будет необходимо сгонять на флипе в космопорт и встретить моего племянника. Он прибывает пилосийским рейсом через час с гостьей нашего биоцентра.

— Может, мне стоит подготовить сначала вольер для нашей гостьи? — осведомился Жак.

— Для кого? — переспросил Клу.

— Для гостьи.

Обычно непроницаемое лицо Клу вытянулось:

— Наше гостья не животное. И, наверное, будет поразумнее нас с тобой. Она из расы соланийцев, которых, насколько мне известно, даже такие гордецы, как вы — земляне, уважаете и боитесь. Если хочешь ей угодить, то запасись цветочками с приятно дурманящим ароматом. Например, кхкхаж.

Cоланийцы считались весьма древней расой — по крайней мере в сравнении с землянами. И хотя внешне они ни чем не отличались от классических гуманоидов, половина жителей Галактики старалась обходить их стороной. В ЗФЗ соланийцев называли "светящимися". На их родной планете был столь высокий уровень радиации, что без защитного костюма любой землянин не протянул бы и часа, но для соланийцев радиация стала жизненной необходимостью. Они впитывали разрушительную энергию, преобразовывая её в соответствии со своими потребностями. Вне родной планеты соланийцы испускали своеобразное свечение, а для поддержания внутренней энергии вынуждены были употреблять в пищу продукты с повышенной дозой радиоактивности.

Всю эту информацию Пятый извлек из глубин своей памяти и выложил пред Жаком. Жак вздохнул и мысленно приготовился к тому, что парочка желтых, плавно переходящих в красные, кхкхаж будет красоваться на рукавах его комбинезона всю дорогу до космопорта, заодно приводя землянина в состояние легкого опьянения. Да и помогали эти милые цветочки от излучения.

— Ты ведь помнишь Клинка? — прозвучал над ухом вопрос чиуанина.

— Да, да, конечно, — подтвердил Жак. Он ни разу в жизни не видел соланийцев, но бравого космолетчика Клинка он мог бы узнать из тысячи чиуан.

— Отлично, но, на всякий случай, я сообщил им, чтобы они не забыли одеть значки биоцентра, — Клу, как всегда, проявил верх предупредительности.

Жак автоматически взглянул на свой значок, который Клу выдал ему пять дней назад. Ничего особенного — изображение высокого дерева переливалось синим и зеленым оттенками.

— Давай, давай, поторопись, — проговорил чиуанин, — звездолеты обычно приходят без опозданий.

Жак оставил свои хозяйственные занятия и на флипе быстро добрался до космопорта. Он не был здесь со дня собственного прилета на Мелию — почти целую вечность.

Космопорт представлял собой огромный купол, от которого в направлении посадочных площадок простирались лучи-переходы. Жак по своему опыту знал, что эти переходы подвижны и могут подстраиваться к трапу звездолета.

Прибывающих пассажиров надлежало ожидать в громадном зале под куполом. С легким чувством проникновенного трепета Жак вновь ступил на мраморные плиты этого зала, и его сразу же окружил бесконечный поток разноголосья. Динамики космопорта ежеминутно выплевывали сообщения о чьем-то прибытии или отлете. Обрывки фраз настойчиво стучались в сознание каждого посетителя космопорта. О чем только здесь не говорили! Далекие миры и соседи по улице, космический экспорт и бутерброды на дорогу, чьи-то похороны, плавно переходящие в чье-то наследство, и какие-то махинации, закончившиеся банкротством. Но больше всего слухов сейчас порождал новый военный космопорт, возводимый каким-то чудаком-земляном в южном полушарии Мелии. Впрочем, некоторые осмеливались утверждать, что он вовсе не землянин, а обыкновенный сенатор, решивший построить за счет планеты свой собственный маленький флот. Сверхновые линкоры и крейсера уже где-то сходили со стапелей космических верфей.

Этот бурлящий поток информации едва не захлестнул Жака, но поскольку землянин не имел склонности к распространению сплетен, то общительные гуманоиды и ксеноморфы постепенно оставили Жака в покое, образовав вокруг него внушительное по размерам свободное пространство…

— Черт побери, Хорсер, ты мог бы быть и откровеннее!

— С кем? Неужели с тобой? И-Лим, я всегда подозревал, что у тебя есть чувство юмора, но не думал, что оно настолько меркантильное.

Металлическая маска И-Лима недовольно засопела:

— Я всего лишь хочу узнать, сколько космолетчиков тебе удалось нанять?

— Об этом мечтает знать половина Галактики. Но так и быть, я скажу тебе по секрету: вполне достаточно.

— Хорсер, с тобой совершенно невозможно разговаривать, — Предводитель игроков запыхтел ещё больше.

— Я, как тебе известно, не сторонник пустой болтовни. Я ведь не спрашиваю у тебя, сколько ты нанял специалистов из "золотого отряда".

— Но я бы поделился с тобой этой информацией.

— Я и сам это знаю. Ровно двадцать шесть. Не густо, — Хорсер оскалился, ощущая свое превосходство. — Понимаю, что они стоят дорого. Что на большее число финансов не хватило?

— Вовсе нет, — парировал И-Лим. — мои деньги практически не пострадали. Я сумел заполучить всех наемников "золотого легиона". Всех кто остался жив.

— Что я слышу? — эльсинорец удивился на сей раз вполне искренне- От "золотого легиона" остались лишь воспоминания?

И-Лим промолчал. Знаменитый "золотой отряд", лучшие наемники Галактики — когда-то к их числу принадлежал и сам И-Лим. Их парадная форма была сделана из желтого металлизированного материала, который повсюду называли "золотой парчой". Вторым неизменным их атрибутом были маски. Никто и никогда не видел, какие существа скрываются под самой знаменитой вывеской в космосе. Бойцы "золотого легиона" обладали воистину фантастическими возможностями. Некоторые могли менять форму и приспосабливаться к различным жизненным средам, что делало легион незаменимым в конфликтах на малоисследованных планетах. А именно там и зрели многочисленные галактические заговоры и собирались гнезда пиратов.

Разумеется, Хорсер все это знал, равно как знал и прочие уязвимые места Предводителя:

— Можешь не отвечать. Меня уже проинформировали о той подлой засаде, которую устроил для "золотого легиона" наш добрый враг Луи II, надо сказать, он оказал нам огромную услугу, нажив себе 26 персональных недругов.

— Луи объявил о созыве Ассамблеи звездных баронов, — мрачно произнес И-Лим.

— В самом деле? Но это же прекрасная новость! — вскричал эльсинорец. — Я давно ждал от него этого шага. Наконец-то начнется война.

— Не вижу в этом ничего хорошего, — пробасил И-Лим. — Ведь Луи преследует только одну цель — захват Мелии, и Ассамблею созывает лишь для того, чтобы навербовать побольше союзников.

— Вот именно. А это говорит, что король Утремера не уверен в своих силах. Если бы он был так силен, как трубит его пропаганда на всех перекрестках Галактики, ему не понадобились бы союзники в таком количестве. Более того, ему понадобиться несколько месяцев на создание хотя бы чуточку управляемой коалиции — бароны нынче очень несговорчивы. За это время мы воплотим в жизнь наши планы.

— Может ты и прав.

Хорсер саркастически хмыкнул:

— Еще бы я не прав! Знаешь, сколько народа мы пригласили на нынешние игры?

— Догадываюсь.

И-Лим все прекрасно понял: знаменитые мелианские игры, устраиваемые ежегодно под эгидой Лиги Казино, в этом году послужат великолепным прикрытием для переброски на планету дополнительных военных формирований, для сбора новейшей информации, для вербовки новых агентов, для заключения союзов и договоров с планетами, враждебными Утремеру.

— Это придумал наш король или ты? — спросил Предводитель.

— Какая разница?

— Н-да, — протянул И-Лим, — главное — воплощение хорошей идеи на практике, не так ли?

— Если говорить об идеях, — Хорсер многозначительно почесал нос, — то нам не помешает записать в ряды союзников вон того субъекта с цветочками.

И-Лим воззрился в направлении, указанном эльсинорцем, и увидел входящего на смотровую площадку Жака.

— Ты бы знал, как он презирает Утремер, — продолжал Хорсер. — Его свидание с консулом этого королевства завершилось отличным нокаутом. Правда, я сам не видел, но мои риллы были просто в восторге.

— Странно, — проговорил Предводитель, — он все такой же белый, как и в день приезда.

— Я уточнил кое-что, — решил похвастаться Хорсер, — на некоторых планетах есть специфическое излучение, приводящее к полной депигментации внешних покровов.

— Но не на Земле, — хмуро ответил И-Лим. — И что он вообще сегодня делает в космопорте? Ты уверен, что драка с консулом Утремера была настоящей?

— Еще какой настоящей.

— Я не о том по настоящему ли он бил консула. Может быть, это было подстроено специально, дабы вызвать наше доверие?

— Маловероятно. Уж слишком примитивный прием. Агенты Утремера действуют более изобретательно. Они обладают одним превосходным качеством — незаметностью. А этот Жак слишком заметен.

— А тебе не кажется, что большая заметность — отличное прикрытие? За слишком яркими внешними проявлениями мы забываем следить за главным. А это главное он может умело скрывать.

— Слишком уж мудреная комбинация.

Эльсинорец и Предводитель игроков вплотную приблизились к Жаку. Землянин почувствовал, как забился в самый угол подсознания Четвертый — он явно не хотел иметь ничего общего с И-Лимом. Неуверенность коварным червем грызла Жака изнутри. Землянин ощутил вокруг себя незримое кольцо противников: он уже был осведомлен о том, что рядом с этой парочкой всегда шныряют их собственные агенты. Но, спасибо Клу, теперь он — работник биоцентра, и никто к нему не придерется безнаказанно. Жак кое-как подавил набежавшее волнение, однако, былая легкость исчезла, её не мог вернуть даже запах полосатых цветов, обвивающих рукава костюма.

— Приятная встреча, — прорычал сквозь ряды острых зубов эльсинорец. — Что поделываешь? Цветочки для кого? Неужели для Клинка — племяша Клу?

— Что ты, Хорсер, — прогудела маска И-Лима, — наш друг Жак, наверное, ждет его прекрасную спутницу. Не думаю, что такой гуляка как Клинк, прилетит в плачевном одиночестве.

— А я не думаю, — вскипел Жак, внутри которого все протестовало против этой несносной парочки, — что мое присутствие здесь касается вас обоих, у вас — свои дела, а у меня — свои.

Жаку, впрочем, не показалось, что даже такой резкий тон сдержит поток намеков и шквал эмоций двух гигантов Мелии.

— Интересно, с кем он прилетит? — осведомился Хорсер, будто и не слыхал слов Жака, — Хотел бы я взглянуть — хоть одним глазком.

— А я предпочел бы двумя, — заявил предводитель.

Жак попытался сделать вид, что разглагольствования Хорсера с И-Лимом его ни в малейшей степени не касаются, и уставился сквозь стекло на поле космодрома. В этот момент как раз заходил на посадку со свистом, пробивающим сонарный барьер, долгожданный звездолет с Пилоса. Это кастрюле подобное творение звучно шмякнулось на оплавленные плиты летного поля. У землянина сердце сжалось при виде такого приземления: он уже приготовился увидеть санитарных роботов и медсестер-лигиек, спешащих на помощь пострадавшим пассажирам, переломавшим себе ребра и позвонки, однако ничего подобного не происходило. Мягкие лучи-переходы устремились к медленно отбывающимся корабельным шлюзам.

..Он выкатился первым, это была очень символично. Для чужаков он казался металлическим ящиком на причудливых колесиках шаровидной формы; но на его борту красовалась гордая надпись СМИИР /Современный модульный илинийский имитационный робот/. Он знал, что является высшим достижением илинийской расы, которая доверила ему ответственную миссию — представлять их на ежегодных Мелианских Играх.

СМИИР выдвинул сенсоры первого порядка; он изучал, его изучали, то был вполне нормальный процесс" не выходящий за рамки предусмотренного. Мелианский космопорт показался роботу тусклым и невзрачным — слишком много живой ткани. Разве это можно сравнить с тем непоколебимым великолепием, которое источал монолитный космоцентр Илинии?! Вот где истинное величие прогресса, вот где настоящий блеск!

Шишечка первичных сенсоров спряталась, а вместо нее появился массивный блок глубоких полисенсорных модуляторов. СМИИР настроился на наиболее интенсивную волну, направленную на него. Она исходила от трех существ, переговаривающихся между собой, но абсолютно разнородных. СМИИР усилил волну звуковых колебаний.

Маска И-Лима не выдавала эмоций, зато его голос был полон сарказма:

— Очередная илинийская железка. Вы только посмотрите на это чудовищное создание зацикленного разума! Похоже, илинийцы так и не извлекли уроков из всех предыдущих игр, машина не может состязаться с живыми существами, но на Илинии в это не верят. И их наука произвела на свет новую Самую Модную Идиотскую Илинийскую Развалину, и разумеется, считает ее непогрешимый шедевром.

— Но-но! Поосторожнее, И-Лим! — взвизгнул Хорсер. — Не оскорбляй нашего гостя!

— Эта штука движется в нашу сторону, — неожиданно для самого себя изрек Жак. До сегодняшнего дня у землянина почему-то не возникало ощущения об отсталости илинийской техники. Однако тирада И-Лима наталкивала на размышления, Предводитель и майор обернулись к нему одновременно.

— Назвать робота "штукой", — когтистая лапка эльсинорца в смятении почесала черный нос, — Я определенно нахожусь в компании двух сумасшедших.

— А, по-моему, наш друг Жак начал рассуждать здраво, — отозвался И-Лим, — Мелия даже из землянина сделала человека.

СМИИР подкатился к троице: образы И-Лима и Хорсера были извлечены из файлов памяти — творцы машины рекомендовали ни в коем случае не приближаться к этим субъектам.

— Вы должны принести мне свои извинения настойчиво и противно пропищала машина.

— Должны? — Предводитель игроков слегка нагнулся над роботом. — А где же в таком случае наши долговые расписки, в которых указано, в какой форме и сколько извинений с нас причитается?

Секунд десять СМИИР переваривал полученную информацию, затем как-то неестественно осел на пол и завертелся волчком, завывая сиреной и призывно питая красными и оранжевыми лампочками.

Ошалевшие от наблюдаемого зрелища Хорсер и Жак замерли на месте, боясь пошелохнуться.

Наконец, СМИИР остановился и умолк, на его шишечке, одиноко торчащей сверху, слабо светился рубиновый круг.

— Ну вот — сломался, — с чувством глубокого удовлетворения произнес И-Лим.

— Этого, следовало ожидать, — процедил Хорсер. — Роботы — вещь тонкая, и не выдерживают столь грубого вмешательства. Он просто перегорел. Что я теперь скажу илинийскому консулу?

— Пару комплиментов и пожелание улучшения качества продукции, — ответ Предводителя вызвал внутри майора холодную ярость: И-Лим, конечно, прав, но ведь никто не знает, сколько роботов-шпионов уже заполонили Мелию, так что в душе Хорсер мог пожелать лишь ухудшения качества илинийской продукции.

Тем временем из луча-перехода выскочили четверо илинийцев — технический персонал, сопровождающий детище планеты. Они с явной спешкой бросились к роботу и, подхватив его, понесли в сторону ремонтной мастерской космопорта, семеня всеми шестью конечностями и поминутно скользя на отполированною мраморе пола.

Пока Жак долгим взглядом провожал этих жуков-переростков, в зал ожидания проникло нечто, заставившее землянина мгновенно забыть о существовании такого серого создания как СМИИР.

Три гуманоидные фурии с растрепанными фиолетовыми волосами и огромными чемоданами свирепо озирались вокруг.

Жак почувствовал, как лапка эльсинорца решительно тянет его за локоть куда-то прочь от И-Лима.

— Это зрелище не для слабонервных, — негромко проговорил Хорсер.

И-Лим же с распростертыми объятьями двинулся навстречу трем сестричкам-аманас:

— Как долетели?

Аманас обошли вокруг Предводителя, придирчиво рассматривая его со всех сторон, а потом с радостным воплем бросились ему на шею:

— Да это же И-Лим!

Тут Жак понял, что имел в виду Хорсер: аманас в порыве яростной неясности были готовы разорвать Предводителя на куски, и все три сестрички говорили одновременно, что-то о том, какие трудности были с визой, и о том, как им понравилось на Мелии в прошлый раз.

— Не хотите ли познакомиться с моими приятелями? — услышал Жак сквозь неумолчный гомон голос И-Лима.

— Конечно!

— Кто они?

— Где они?

Шерсть на затылке эльсинорца встала дыбой, и он, чуть выдвинувшись вперед, грозно рыкнул:

— Мы не в вашем вкусе.

Затем, развернувшись к Жаку, Хорсер тихонько добавил:

— Они — вполне мирные создания, но имеют вредную привычку питаться одеждой и кожей, так что ты тоже не в их вкусе. В последних словах эльсинорца землянин уловил явственный нажим, казалось, будто голос майора прозвучал прямо в мозгу Жака, внушая ему мысль, что с аманас лучше вообще не иметь никаких дел.

— Красавчики.

— Кто они?

— Мы сами решим.

— В нашем вкусе.

— Странные.

— Разумеется.

— Хорошая компания.

— И-Лим старается.

— Отменно.

Не дожидаясь повторного приглашения, аманас окружили Жака и Хорсера. В этот миг землянину показалось, что Предводитель мог и неслучайно указать фуриям на него и майора.

Эльсинорец оскалил зубы и завопил:

— Я — майор Хорсер, я здесь представляю власть Мелии!

Жак увидел, как одна из аманас попыталась укусить верткого эльсинорца, и вдруг сан ощутил чье-то необыкновенно легкое прикосновение к своему рукаву. Пожалуй, это было уже слишком!

Жак взмахнул руками, и пыльца кхкхаж золотистой пеленой повисла в воздухе. Спустя пару минут все три гостьи И-Лима в глубоком обмороке лежали у ног Жака и Хорсера.

— Вы — два бесчувственных к красоте чурбана! — Предводитель Игроков приблизился стремительной походкой. Он буквально кипел от негодования. — Это же нежные и чуткие создания! Что вы с ними сделали?

— На них произвела впечатление моя речь, — самодовольно поднял голову эльсинорец.

— Скорее уж эти мерзкие цветы! — воскликнул И-Лим. — Из-за вас я теперь должен сан нести их чемоданы в гостиницу!

— Лучше позови своих прислужников! — молвил Хорсер, а затем громко и пронзительно свистнул.

Аранхи И-Лима явились на зов эльсинорца почти также быстро, как если бы их позвал хозяин самолично.

— Этих леди и их барахло — во флипы и в гостиницу! — распорядился майор, — Живо! И Предводителя своего прихватите!

Первую половину приказа аранхи выполнили четко и неукоснительно, но к И-Лиму подступиться не посмели.

Следующие полчаса, пока шла выгрузка других пассажиров, троица простояла в глубокой молчании. Оскорбившийся И-Лим нарочито избегал даже смотреть в сторону Жака с Хорсером. Каждый думал о своем, но всех снедало нетерпение: землянин ожидал Клинка и его спутницу соланийку а Хорсер жаждал увидеть эту встречу. Ради чего все еще оставался в космопорте предводитель, не знал никто.

— Все, Клинк не прибыл, — пробурчал Хорсер, когда основная масса пассажиров уже миновала таможенные ворота и показался бесконечный поток багажа. — Мы напрасно проторчали здесь столько времени.

— Ещё не все потеряно, — снисходительно заявил И-Лим. — У Клинка есть мания — выходить последним. В этом, конечно, есть известная доля прелести, Клинк не из тех, кто вечно спешит и бежит, расталкивая всех локтями. Он любит шествовать — важно и торжественно.

Образ, нарисованный предводителем, не очень-то вязался с тем, который хранил в своей памяти Жак. Землянин промолчал: он уже мог бы порассказать кое-что о маниях на Мелии, но у него не было для этого настроения.

И все-таки Клинк появился.

Он был типичным чиуанином, и Жак узнал его сразу: Клинк ничуть не изменился. Но зато его спутница…

Да, она тоже была гуманоидна, но с притягательным изяществом — свидетельством жизни очень активной в условиях умеренной гравитации — и достойным разве что богини, с потрясающим сиянием, буквально истекающим от нее самой,

— Чертова галактика, — прошептал себе под нос Хорсер. — Соланийка. Безумный храбрец Клинк — одна ночь с соланийкой стоит целого года жизни.

Клинк расправил и без того не в меру широкие плечи:

— Что-то я не вижу радушного приема, не узнаю родную Мелию.

— Позвольте мне поздравить вас с прибытием, — выступил вперед Жак, — полагаю, не только от нашего биоцентра, но и от всей Мелии — самой гостеприимной планеты Галактики.

И-Лим и Хорсер лишь молча кивнули, одобряя действия сотрудника Клу. Впрочем, оба были уверены, что приветственную речь можно было сделать и более изящной.

Но соланийка все восприняла иначе.

— Стой на месте! — ее звонкий голос колоколом отозвался в ушах Жака, попытавшегося сделать еще пару шагов навстречу гостям. — Замри! Не приближайся ко мне, плутонит!

Жак остановился: трудно было сделать более ошеломляющее заявление, и более точное.

— Как вы его назвали? — переспросил Хорсер. — Плутонит?

— Интересная новость, — проскрежетал И-Лим с затаенным удовлетворением.

— Я же говорил, что он — не землянин, — эльсинорец едва не прыгал от радости.

Внутри Жака все перевернулось, ему почудилось, что он проваливается в глубокую пропасть, из которой уже никогда не сможет выкарабкаться. Вскрытие столь тщательно спрятанной информации грозило Жаку большими неприятностями: к землянам в космосе уже привыкли, но ведь соланийка назвала его представителем расы, о существовании которой мало кто подозревал. Когда Жак это четко понял, то сделал единственное, что еще оставалось в его силах — разбудил в своем сознании Пятого. Плутонит уже давно не прибегал к его могучей силе Знания, он даже не ведал как оно достается Пятому, откуда он его черпает, но иного средства Жак сейчас не видел.

Тембр Жака-Пятого изменился почти до бархатного:

— Надеюсь, вы все же примете, несмотря на мое необычное происхождение, скромный презент — этот букет мелианских цветов.

Жак-Пятый протянул руки к соланнйке, и пьянящие кхкхаж тут же обвились вокруг локтей светящейся гостьи.

— Он не обидел вас? — кинулся к соланийке Хорсер.

— Нет, — голос гостьи заметно смягчился, очевидно, ее гнев прошел так же быстро, как и возник, — Эйлана благодарна плутониту за подарок. Эйлана не забывает щедрости и великодушия.

Жак отступил назад, теперь он вновь был самим собой, и Эйлана ему больше не угрожала. Клинк дружелюбно похлопал Жака по плечу:

— Будь к ней снисходителен, друг, она очень не любит выходцев из солнечной системы — почти также, как утремерцев. Однако ты проявил блестящую находчивость: лично мне пришлось потратить целые сутки лишь на то, чтобы иметь право к ней приблизиться. Все соланийки необычайно осторожны.

— А заодно надменны и опасны, — буркнул себе под нос Хорсер.

Жак, сопровождавший Эйлану вместе с Клинком на парковочную площадку флипов, обернулся на эту негромкую реплику майора. Жаку внезапно захотелось узнать, что имел в виду эльсинорец, но ситуация не позволяла.

И-Лим тоже посмотрел вслед удаляющейся троице:

— Так значит, плутонит.

Но Предводителя не слышал даже Хорсер, стремглав умчавшийся к своим агентам — раздавать новые указания.

— Плутонит, — повторил И-Лим, будто смакуя это слово, а в действительности пытаясь сосредоточиться на анализе той информации, которая говорила о приближении серьезных перемен — ведь о плутонитах никто уже давно не слышал.

Глава 10

"Достаточно одного мгновенья славы,

чтобы стать для кого-то кумиром на всю жизнь"

И-Лим

Консул Утремера барон Гвидо де Лузиньян в очередной раз поморщился и вздохнул; эти трех клятые лоумены уже полтора часа водили его по своим подземным коридорам.

Барон не погнушался и опустился в подземный город. На это у него были веские причины: королевство Утремер пугалось в союзниках, а наличие союзников на Мелии предоставляло отличный шанс. Никто, кроне лоуменов, не подходил на эту роль. Оставалась самая малость — договориться обо всем с легендарной королевой лоуменов, которую до сих пор никому увидеть так и не удалось.

Наконец, впереди замаячила массивная дверь, за которой, по предположению барона, мог находиться приемный зал.

— Я увижу вашу королеву? — в голосе барона прозвучала надежда.

— Королева вас примет, — холодно ответил лоумен с бело-зеленой кожей. — Для этого вас сюда и привели. Дайте руку.

Де Лузиньян смело исполнил требование лоумена: ради дела он готов был забыть свои расовые предрассудки.

Лоумен крепко стиснул ладонь консула. И в это мгновение тусклый свет подземелья погас. Барон не знал, что делать: если бы лоумены хотели его убить, то у них были для этого возможности и пораньше; а если его действительно ведут к королеве, то все эти сложности и ухищрения можно было бы пропустить.

Свет вновь включился, и барон понял, что попал в совершенно иное место. Огромный зал, отделанный мрамором и морионом, казалось, уходил в бесконечность. В холодном мерцании зеркал де Лузиньян разглядел длинный ряд золоченых столиков, на каждом из которых покоилось по черепу под стеклянным колпаком. Барон слегка содрогнулся; мрачное величие этого зала нагоняло животный трепет — мало кто из жителей вселенной ныне тяготел к собиранию коллекций из человеческих останков.

— Добро пожаловать, барон Гвидо! — приятный женский голос прозвучал откуда-то сверху. — Не бойтесь, мы здесь одни, и никто не сумеет нас подслушать.

Де Лузиньян огляделся: голос говорил правду — его бело-зеленый провожатый куда-то исчез. Он стоял один посреди наводящего ужас зала.

— Мне будет дано лицезреть королеву? — спросил барон: ему было бы проще вести переговоры с реальным человеком, а не бесплотным призраком.

— Нет, — голос произнес это твердо и решительно, но не утратил своей мелодичности. — Но ведь барону Гвидо нужно что-то другое, не так ли? Вам нужен союз с лоуменами.

— Да, — подтвердил барон. — Мой король обещает вам…

Звонкий смех прервал слова де Лузиньяна:

— Ах, барон, мы оба прекрасно знаем, что это ложь. Луи II, ваш король, никогда не держит обещаний. Зачем осквернять ложью свои уста? Впрочем, быть может, я и захочу вам помочь.

После некоторого раздумья консул проговорил:

— Да, наш король действительно редко держит олово, если оно дано врагу. Но мы ведь хотим дружбы с лоуменами. Мы готовы вам предоставить все, что угодно ради достижения победы над Мелией.

— Продолжайте, — раздался голос королевы.

— Мы думаем, что у вас тоже накопился достаточный запас ненависти к мелианцам. Ведь они убили вашего бога.

— Бога?! — королева вновь рассмеялась. — Морокс был обыкновенным мутантом и не более того. Конечно, он неплохо справлялся со своими обязанностями — отгонял непрошеных гостей. Но мстить за него — это безумие. Вы же не считаете лоуменов безумцами?

Барон ответил не сразу: откровенно говоря; лоуменов в Утремере считали отбросами общества, для которых любая подачка является чуть ли не манной небесной. Однако, находясь в зале черепов, барон постепенно приходил к выводу, что этот подземный мир ничуть не проще, чем интриги при дворе короля Луи.

— С безумцами союзов не заключают, — промолвил, наконец, барон.

— Я рада это слышать.

— Могу ли я расценивать ваши слова как согласие на договор с моим королевством? — спросил де Лузиньян.

— Да, хотя я с трудом представляю, за счет чего вам удастся одержать победу, Мелия — очень крепкий орешек, даже для Утремера.

— Не беспокойтесь, ваше величество, — барон почувствовал себя немного свободнее, заручившись согласием королевы. — Мы собираем силы, и скоро сможем нанести удар. Все, что нам необходимо — это повод. Повод для войны.

— Всего лишь?

— Да! Ситуация на космической арене такова, что сторона, собравшая больше союзников, получает значительный перевес. Если у нас будут доказательства того, что Мелия наращивает вооружение, то король Луи объявит об этом на Ассамблее баронов, и мы привлечем их под свои знамена, разумеется, нас поддержит 3ФЗ. Пока Мелия будет искать друзей — время поработает на нас. И мы выиграем.

— Замечательно, — голос королевы многократным эхом отозвался в пустом зале. — Но мелианский флот стоит двух утремерских. Они строят современные звездные линкоры и крейсеры.

— Об этом можете не волноваться. Наши инженеры уже разработали новое орудие, которое сведет преимущество Мелии на нет. Остается лишь одна трудность — это захват планеты. Космический флот здесь не поможет, а если и поможет, то немного. У Мелии прекрасная система защиты против высадки десанта и против транспортных кораблей противника. Конечно, её можно просто уничтожить из космоса, но это уничтожит все богатства планеты. Нам это не нужно. И здесь мы рассчитываем на вашу помощь. Лоумены должны поднять восстание, захватить космопорты и обеспечить высадку нашего десанта.

— Но у лоуменов нет оружия.

— Этот вопрос мы уже решили. Наш транспорт сейчас находится в торговом порту и ждет моего сигнала. Одно ваше слово — и он начнет разгрузку.

— Вам удалось обойти таможню? Вы отключили сенсорную систему?

— Нет, есть более простые пути, — ответил барон. — Сейчас, накануне больших игр, сюда стекается множество товаров. Мы оформили груз транзитом для Дгакара. Мелианские таможенники не могут знать, что пару дней назад мы уже выполнили свои обязательства перед Дгакаром. Таким образом, оружие попадет в ваши руки.

— Блестящая операция, барон Гвидо, — голос королевы излучал искреннюю радость. — Лоумены сделают все, что зависит от них. Отныне они — ваши верные союзники, однако, мы еще не обговорили наших условий. После нашей общей победы лоумены должны получить равные права с утремерцами.

— Думаю, король Луи с этим согласится, — произнес де Лузиньян.

— Он должен согласиться, — расставила акценты королева.

— Конечно, конечно, — поспешно проговорил консул.

— На прощанье я окажу вам одну любезность, барон Гвидо.

— Я весь внимание.

— Вы были не очень осторожны там — на поверхности. За вами велась слежка. Вы недооценили Хорсера.

— Этого не может быть! Я бы наверняка заметил.

Под сводами зала раздался смешок королевы:

— Скажите спасибо Визу — лоумену, который привел вас сюда. Он большой мастер в области иллюзий. Однако капитан Робертс со своими подчиненными все еще ожидает вас в вашем флипе.

— В моем флипе, — автоматически повторил барон. — Но ведь там же находятся собранные мною материалы!

— Я же говорила, что вы неосторожны, На ваше счастье, у меня есть связи в полиции, я могу устроить так, чтобы вам их вернули.

— Только бы Хорсер не нашел этот чип, — тихо проговорил барон.

— Вам вернут его, — повторила королева. — Но взамен вы исполните мою личную просьбу.

— Какую? — консул готов был к чему угодно, ведь на чипе были сведения о новом мелианском флоте.

— Мне нужен землянин по имени Жак. Вы его знаете.

Де Лузиньян почувствовал, как его лицо наливается красной краской. Он, конечно, помнил этого заносчивого типа, на которого сначала рассчитывал, как на уроженца ЗФЗ.

— Да, я его знаю, — выдавил из себя барон.

— Вот и отлично. Но учтите, он мне нужен живым.

Де Лузиньян, сам не зная почему, бросил взгляд на длинный ряд столиков с черепами…

В тот день у Хорсера было две причины для неудовольствия. Первая — улизнувший из-под самого носа консул Утремера, этот скользкий и хитрый проныра барон де Лузинъян, Все, что смогли добыть полицейские под началом капитана Робертса — брошенный консулом флип. Разумеется, аппарат разобрали на части, самой ценной из них оказался микрочип.

Впрочем, Хорсер не видел в информации на чипе ничего такого, чего не должен был узнать король Луи II. Наоборот, эльсинорец всей душой желал, чтобы в Утремере как можно скорее узнали о флоте, который строит против них землянин Гамильтон. В этой замечательной авантюре Хорсер превзошел самого себя: именно он пригласил Гамильтона на Мелию, ввел его в Совет, обеспечив компанию воинствующих сенаторов, готовых бросится на Утремер даже с голыми руками. Гамильтон, поверивший в собственное предназначение, развернул бурную деятельность, вложив в новый мелианский флот свои капиталы. И вот, этот грандиозный замысел, целью которого была дискредитация ЗФЗ в глазах Утремера, повис на волоске из-за болвана де Лузиньяна, который разбрасывается чипами направо и налево.

Хорсер не верил, что барону хватило ума избавиться от информации, подрывавшей основы союза с землянами. Не хотел верить. Ведь тогда придется искать какой-то новый путь к достижению поставленной цели — а это время, которое с каждой минутой становилось все драгоценнее.

Вторую причину эльсинорец подсознательно считал более серьезной: он нашел в своем компьютере все данные, касающиеся плутонитов. Результат был просто ошеломляющий — это была раса дышащих метаном кристаллов, вымершая почти тысячелетие назад! И все-таки соланийка назвала Жака плутонитом. Я это определение прочно засело в голове дотошного эльсинорца.

Хорсер снова и снова прокручивал известные ему детали из жизни Жака. Да, ему удалось установить, что Жак является противником Утремера, но это еще не дает уверенности в дружественных намерениях плутонита. Ведь не зря же Хлес утверждал, что сознание Жака совмещенное! Кто знает, какие безумные идеи носятся в голове представителя вымершей расы?! Это бомба замедленного действия с множеством проводков, ни один из которых нельзя перерезать.

Эльсинорец нажал кнопку внутренней связи;

— Хлес, ты мне срочно нужен!..

…Добродушный Клу никогда и ничего не делающий без явной или по большей части скрытой выгоды для себя, распорядился поселить Эйлану в апартаментах рядом с комнатой Жака. Последний не пришел в восторг от такого соседства, тонкой стенной перегородки ему казалось недостаточно для собственной безопасности.

Эйлана, конечно, не была агрессивна, а лишь проявляла обыкновенную и вполне разумную осторожность — соланийские женщины по праву считались красивейшими в Галактике. Сколько завистливых и алчных взглядов бросали гуманоиды всех рас и мастей в их сторону! Но в голове Жака прочно засело одно слово, сорвавшееся с клыков эльсинорца. "Соланийцы опасны", — именно из такой аксиомы и собирался исходить Жак в своих поступках, а для этого необходимо было держаться подальше от сверкающей гостьи — этой само движущейся радиоактивной установки. Однако, помимо излучения, Жака пугал тот факт, с какой легкостью Эйлана просчитала его происхождение.

Так решил для себя Жак, но Клу придерживался явно иного мнения и не оставил своему подчиненному права выбора:

— Жак, тебе придется слегка поменять профиль работы. Мой племянник Клинк мне нужен для перепланировки экскурсионного сектора, но ты, наверное, понимаешь, что Эйлану ни в коем случае нельзя оставлять одну. Это было бы слишком негостеприимно с нашей стороны.

— Не думаю, что я подхожу на роль развлекателя, — ответил Жак, уже прочитав в глазах чиуанина цепочку дальнейших распоряжений. — Мой сектор достаточно велик и нуждается в постоянном присмотре, я не могу все бросить ради исполнения прихотей соланийки.

— Как раз наоборот, — промолвил Клу, почесывая татуированную лысину, — не только можешь, но и сделаешь это. Таков мой приказ. Тебе не следует забывать, кто твой хозяин.

Против такой убийственной логики Жак, естественно, поспорить не мог. На том разговор и кончился. Жак получил новые, весьма прямолинейные инструкции: сопровождать Эйлану везде и всюду удовлетворять ее малейшие пожелания, быть ее телохранителем и не допускать посягательств со стороны невоспитанных аборигенов Мелии, к которым, по мнению чиуанина, относились и Хорсер с И-Лимом, равно как и сам плутонит. Иначе говоря, Жак должен был обращаться с Эйланой, как с запретным плодом из запретного сада.

Для начала Жак решил показать гостье биоцентр, в котором он уже прилично ориентировался и мог порассказать кое-что интересное о его обитателях. Однако Эйлана категорически отвергла это предложение:

— Я сама буду определять, куда мне идти и зачем. К сожалению;

мне придется терпеть твое общество, плутонит — так сказал Клу, ведь его племянник занят. Но твои функции я ограничу до предела — ты будешь только меня охранять.

— И на том спасибо, — ответил Жак.

— И исполнять мелкие поручения, — добавила Эйлана, и Жак прикусил язык, осознав, что слушать его речи соланийка тоже не намерена.

В течение целого дня Жак с убитым видом следовал с неотступностью тени за Эйланой, которая прогуливалась по окрестностям биоцептра, с брезгливостью обходя всех встречных, она была явно очень высокого мнения о своей особе, а почти королевская поступь лишний раз подчеркивала ее само влюбленность. Единственное обстоятельство, удовлетворявшее Жака, заключалось в том, что Эйлана совершила очень мало покупок, и Жак не мог пожаловаться на их тяжесть. Обременительным ему казалось лишь само общество соланийки.

Последующие дни мало отличались друг от друга, но одному из них суждено было стать решающим. Жак чувствовал, как внутри него накапливается какой-то заряд, который может выплеснуться наружу в любой момент, и неизвестно сумеет, ли плутонит сохранить над собой контроль.

В тот день Жак рассчитывал, что из-за жаркой погоды Эйлана изберет маршрут к морю, где можно будет хотя бы полюбоваться прекрасным естественным пейзажем, но своенравная соланийка опровергла все ожидания плутонита. Ее очень заинтересовала большая толпа горожан, бурным потоком направляющаяся к центру. Ее подневольному телохранителю не оставалось ничего иного, как не упускать Эйлану из виду, протискиваясь между возмущенно шумящими дце и обходя невыносимых трубчатолицых.

В этой суматошной толчее Жак едва не опрокинул наземь майора Хорсера.

— А-а, — протянул эльсинорец, хватаясь за рукав комбинезона плутонита, — тебя тоже привлекло это зрелище.

— Не меня, а Эйлану, — сердито бросил майору Жак. Взгляд плутонита тем временем рыскал по толпе, разыскивая сверкающую фигурку своей спутницы.

— О ней можешь не беспокоиться, — с самодовольным видом изрек Хорсер. — Здесь, на Мелии ее вряд ли кто-нибудь посмеет обидеть, кроме, разумеется, тебя или этого негодяя И-Лима. Только самоубийце может прийти в голову мысль тесно пообщаться с соланийкой.

— Между прочим, я сейчас являюсь ее телохранителем, — проговорил Жак. — С какой стати я должен…

— Ага, — эльсинорец не дал плутониту высказаться до конца. — Ты ее телохранитель, потому что Клинк сейчас лежит в госпитале и проходит курс интенсивной антирадиационной терапии.

Жак ошеломленно уставился на майора.

— Неужели ты думал, что племенник Клу действительно чем-то занят? — физиономия Хорсера озарилась язвительным оскалом. — Да он разбирается в делах биоцентра, как кунукугур в грации, Клинк — пилот от лысины до пяток.

— Вы думаете, меня ожидает тоже самое? — спросил Жак.

— Нет, — рыкнул эльсинорец. — Когда я до конца раскушу твою двойную или тройную оболочку ты просто и быстро отойдешь в мир иной.

Легкая дрожь пробежала по мышцам Жака. Он готов был броситься на майора и разорвать его на части, но сдержался, подобный поступок не улучшил бы его нынешнего положения.

— Я не считаю вас своим; врагом, майор, — мягко проговорил плутонит, — и будь моя воля, я держался бы как можно дальше от этой соланийки.

Последние слова Жак произнес — довольно громко, надеясь, что чуткий слух Эйланы уловит в таком тоне оскорбительный оттенок. Расчет оправдался: соланийка не замедлила появиться, она буквально искрилась от гнева, но не находила слов для его выражения.

— Не утруждайтесь, — миролюбиво молвил Жак, — я всего лишь позаботился, чтобы вы не затерялись в этой массе; к тому же я нашел прекрасного консультанта по любым вопросам порядка на Мелии.

Жак сделал шаг в сторону и указал на Хорсера — эльсинорец остался явно недоволен такой дерзостью, но внимание соланийки ему льстило.

— К чему весь этот шум? Демонстрация? Революция? — Эйлана сразу же обратилась к майору за разъяснениями, удостоив Жака лишь беглого презрительного взгляда.

— Ни то, ни другое, — эльсинорец поправил накидку. — Сегодня праздник, если так, конечно, можно выразиться. Город встречает победителя предыдущих Мелианских Игр — этого сущего дьявола фомальганца Реера.

— Что же он такого совершил, что вы на него уже зуб точите? — спросил Жак.

— Не прерывай меня, когда я в плохом настроении! — зарычал эльсинорец, — Реер выиграл прошлогодние Игры, а это значит, что он — негодяй из негодяев, такой же мошенник, как ты или И-Лим, только еще хуже. Вы все не умеете играть честно, даже если соревнования проводятся под эгидой Лиги Казино. Вы всегда находите способ схитрить или обмануть. К несчастью, Лига всегда идет игрокам навстречу и на время Игр объявляет амнистию, и вся эта нечисть вылезает из нор, где пряталась целый год.

— У вас богатое воображение, майор, — заметил Жак. Ему казалось, что он начинает понимать мотивы, которые подвигают эльсинорца на такие высказывания. Майор Хорсер яростно и бесстрашно боролся за искоренение игры против целой планеты, делавшей на этом грандиозный бизнес. Победить он не мог, и потому И-Лим однажды назвал эльсинорца "навеки проигравшим". Если бы Жак обретался где-нибудь на другой, не столь развращенной планетке, то отыскал бы в Хорсере массу привлекательных черт, достойные уважения и подражания. Да, где-нибудь, но не на Мелии! Во всяком случае, именно такой портрет нарисовал в своем сознании Жак.

— Я хотела бы увидеть этого ловкача, — прозвенел голос Эйланы.

— Рхм, — издал неопределенный звук Хорсер, прочищая горло, — половина зевак нашего города собралась на центральном проспекте именно для этого — всей хочется поглазеть на Реера, сумевшего заткнуть за пояс остальных ловкачей и жуликов. Для сегодняшней толпы он — король, кумир и даже бог.

— Но я его не вижу, — заметила Эйлана, обведя взглядом праздно шатающуюся массу народа.

— Он еще не прибыл. Так что не волнуйтесь, еще увидите.

Больше соланийка не проронила ни словечка, она лишь изредка посматривала то в одну, то в другую сторону. Хорсер тоже не был склонен поддерживать разговор, но Жак приблизился к нему почти вплотную и спросил:

— А Реер что-нибудь получил за свою победу?

Плутонит верно расценил эльсинорца, как удивительный кладезь бесценной информации.

— Еще бы! — Хорсер едва не взорвался от такого наглого вопроса, — Вы — игроки — без выгоды и шага не сделаете, и пальцем не пошевелите! Всем давно известно, что главным призом Игр является желание. Всего и дел — выиграй, и желание в кармане.

— А что пожелал Реер?

— Этот пижон мнит себя эстетом. Он заказал невянущий цветок.

— Кхкхаж?

— Твоей осведомленности можно поражаться, — саркастически буркнул Хорсер. — Именно кхкхаж. Его вывели специально для Реера, а затем внедрили по всей Мелии, конечно, только среди тех, у кого хватило денег.

— И Реер, очевидно, получает комиссионные от продаж этого цветка, что стал особенно популярен. Но ему не хватило прошлогоднего выигрыша и он решил снова попытать счастья. Не так ли? — усмехнувшись произнес Жак.

— Верно сказано, — отозвался эльсинорец. — Все фомальганцы — жуткие скряги, с ними, пожалуй могут сравниться только трубчатолицые — когда-нибудь в далеком будущем. Реер, разумеется, не исключение.

К шепчущимся между собой плутониту и эльсинорцу повернулась Эйлана:

— В этом году главный приз тоже желание?

Оказывается, она все слышала, несмотря на то, что Жак с майором переговаривались очень тихо.

— Это традиция, — ответил Хорсер. — А традиции нарушать не следует.

Жак задумался: а что бы он сам пожелал, выиграв Мелианские Игры? Аппетиты иногда бывают слишком велики. Однако следующая мысль, проскользнувшая в сознание, встревожила Жака не на шутку: с какой стати Эйлана вдруг решила расспросить Хорсера о призах?

— А вот и сам виновник торжества, — слова эльсинорца указывающего куда-то в толпу, вывели Жака из минутного оцепенения.

Весь люд, задрав головы, смотрел вверх, как будто фомальганец должен был явиться именно оттуда. В небе над проспектом действительно висел флип, но ничего особенного в этом зрелище плутонит не обнаружил. Наконец, сделав круг над толпой, флип приземлился точно посредине площади пред Дворцом Игр. Из летательного аппарата вышло существо, представить себе которое Жак никогда не смог бы, если бы не увидел собственными глазами.

— Да он же хлородышащий! — воскликнула Эйлана.

— Совершенно верно, — подтвердил эльсинорец. — У него за спиной генератор гравиатмоса, удерживающего хлор вблизи тела.

Фомальганец двинулся в сторону Хорсера и издал какой-то невнятный звук, очевидно, приветствие.

— Вы с ним знакомы? — осведомилась Эйлана.

— И очень давно, — угрюмо рыкнул эльсинорец.

Жак тем временем разглядывал Реера. На стройной стебельчатой шее покоилась головка, чем-то напоминающая подсолнечник с матово черной шероховатой поверхностью вместо семечек. Тело казалось более грубым и темным с большим количеством отростков хватательного и всасывающего типа.

Фомальганец внезапно утратил интерес к Хорсеру и, чуть возвышаясь над землей, прошествовал к своим многочисленным поклонникам, которые, радостно взревев, расступились, пропуская кумира к дворцу Игр.

Сам по себе Дворец открывался только раз в году — именно для этих Игр. Все остальное время он был невзрачный и непримечательным зданием, но в заветный час преображался. В нем появлялось что-то от грандиозного величия, внушавшего трепет в сердца простых жителей Мелии. Дворец превращался в святыню.

— Гордец, — процедил эльсинорец. — Он решил, что я уже ничего не значу.

Жак вздрогнул, когда Хорсер заявил о страхе Реера: кого именно испугался фомальганец — его или Эйлану?

— Он слишком тщеславен, — произнесла соланийка. — Чемпион, но без чемпионского стиля.

Хорсер хмыкнул: уж он-то понимал, к чему приведут Эйлану такие рассуждения.

— А чем он занимался до Игр? — любопытство разъедало Жака не меньше, чем соланийку.

— Всякой мелочью. Нам — кислородникам — никогда не понять этих фомальгацев, и трудиться над этим не стоит. А, между прочим, чем ты сам занимался на Плутоне? Это ведь, кажется, не твоя родина?

— Нет, — отреагировал Жак, — я родился на Земле, а на Плутоне работал… в одной лаборатории.

"Лжец", — понимающе кивнул эльсинорец.

— И что же вы там изучали?

— Вакуум, терморежим, — ответил Жак, а про себя подумал. — "Так я тебе и сказал, что там было на самом деле".

"Так я тебе и поверил, шпион несчастный. Неужели ты думаешь, что я не знаю о подготовительном центре на Плутоне? Такое удобное местечко еще надо поискать!"

"В честь чего Хорсер задает мне эти вопросы? Черт побери, с ним надо быть не менее осторожным, чей с Эйланой".

— Я хочу все увидеть поближе! — голос Эйланы вновь заставил Жака переключить свое внимание на соланийку.

— Может быть, и поучаствовать в играх тоже? — физиономия Хорсера скалилась особенно хитро.

— А почему бы и нет?

— Для этого нужно только зарегистрироваться, — эльсинорец предоставил информацию с подозрительной любезностью. — Идите во Дворец, занимайте любую кабинку и нажимайте в ней любые кнопки, но сначала напишите своё имя и принадлежность на фиксирующем устройстве.

— Так просто?

— Скорее сложно, — проговорил Херсер, но оценить его мудрость Эйлана и Жак пока еще не могли.

— Для полицейского вы проявляете странную осведомленность, — заметила Эйлана.

— Я знаю обо всех махинациях, которые возможны на Мелии, — не без гордости заявил Хорсер. — А уж на Играх с честностью редко приходится сталкиваться.

Эйлана горделиво повернула голову в сторону Жака:

— Идем.

Жак не сдвинулся с места:

— Я не уверен, что это хорошая идея.

— А я не намерена обсуждать свои решения с каким-то служащим биоцентра!

Соланийка уверенно зашагала ко Дворцу. Эйлана уже твердо решила, что участие / и победа, конечно же / в играх — это лучшее развлечение, которое удастся отыскать на такой примитивном мирке, как Мелия. Реер показался ей напыщенным болваном. Эйлана никак не могла понять, как фомальганец сумел добиться титула Лучшего Игрока и получить трофей: он явно не соответствовал образу чемпиона. Что ж, в этот раз она покажет всем этим зазнайкам, кто в Галактике действительно Лучший.

Удаляющаяся фигура Эйланы потребовала от Жака быстрого принятия решения. И плутонит поспешил вслед за соланийкой. Ему приказали охранять Эйлану везде, а в данном случае это означало, что ему тоже придется посостязаться. Жака мучили дурные предчувствия: до сих пор ему не везло — он хорошо помнил поражения в обыкновенном казино, и уже начинал сомневаться в своем природном таланте. Вот только, похоже, выбора у него уже не осталось.

"Не дрейфь!" — в подсознании всплыл Второй. Уж его-то сложившаяся ситуация устраивала больше всех. Игрок не может не играть, даже если ему этого не хочется. А Второй хотел! Второй был уверен, что жизнь — самая настоящая рулетка, и знал, на какие номера нужно ставить. — "Вперед!".

Жак почувствовал, как ноги сами несут его к ступеням Дворца.

— Почему бы и нет?! — вырвалось вслух восклицание у Жака. Отринув последние капли сомнения, он вошел во Дворец вслед за прекрасной и опасной соланийкой. Майор Хорсер, наблюдавший эту "трогательную" сцену, обнажил свои клыки в довольной усмешке; половина дела была сделана.

Конец первой части

Часть вторая

Мелианские Игры

Глава 1

"Что и когда начинается,

сознание ответить не в состоянии,

ибо оно при этом никогда не присутствует"

И-Лим

Барон Гвидо де Лузиньян нервничал. Сегодня утром он получил очередную депешу с Утремера. Король был крайне недоволен: Ассамблея вот-вот должна начать свою работу, а доказательств активности мелианцев в гонке вооружений все ещё нет.

Конечно, королева лоуменов обещала помочь, но ей для каких-то целей понадобился Жак. Зачем? Вот главный вопрос, который мучил де Лузиньяна с момента встречи с королевой. Барон сначала считал Жака агентом ЗФЗ, присланным на Мелию для первичной разведки, однако убедился, что это не так. Если Жак и шпион, то уж никак не земной — интересы Федерации его не волновали, а к Утремеру он относился с явной антипатией.

И все же он нужен королеве. Для чего? Барон в сотый раз пытался понять ход мыслей этой невидимой предводительницы лоуменов. Пытался, но безуспешно. Какую ценность может представлять собой землянин? Неужели королева знает что-то неизвестное ему — консулу?

Де Лузиньян был искусным интриганом и добился от короля, чтобы именно его послали на Мелию. Он сумел убедить короля Луи, что он лучший, и никто не добудет столько полезной для Утремера информации, как он. Но теперь, Гвидо понял, что королева лоуменов играет в эту игру лучше него.

В дверь апартаментов барона негромко постучали.

— Войдите, — раздраженно бросил де Лузиньян.

На пороге возникли две мрачные фигуры, будто извлеченные из преисподней — лоумены Виз и Чила.

— Королева нам сообщила, что у вас есть для нас специфическая работенка? — хрипло проговорил Виз.

— Да. По её же просьбе я набросал некоторый план ваших действий: вам необходимо будет проникнуть на территорию биоцентра и забрать оттуда кое-что.

"Мерзость, какая мерзость, — подумал Лузиньян, рассматривая своих посетителей. — С кем приходиться работать! Дегенераты! Им же нужно объяснять каждое слово. А эта бело-зеленая кожа! А запах! Ей-ей, лучше иметь дело с ирхами, чем с лоуменами. Вырожденцы. От таких-то люди и должны в первую очередь избавляться!"

Чила отбросила со лба прядь грязно-желтых волос.

"Утремерская сволочь! Когда-нибудь я перережу тебе глотку за такие мысли! И что нашла наша королева в этом бароне?"

Чила не была исключением из правил. Телепатия среди лоуменов являлась своеобразной необходимостью для выживания. Просто у Чилы эта способность развилась лучше, чем у других — барон с его мыслями с каждой минутой вызывал у девушки всё большее отвращение.

Его психоблокировка была для неё совершенно открыта. Зря утремерцы недооценивали лоуменов. Эта раса была очень перспективной.

— Слушайте меня внимательно, — Лузиньян постарался придать своему голосу побольше строгости. — Биоцентр имеет электронную систему защиты с ультразвуковым ключом. Нам удалось сымитировать этот ключ, но он пригоден только для однократного использования. Это означает, что вы сможете беспрепятственно войти, а вот выйти незаметно вам уже не удастся — для этого необходимо отключить всю систему защиты. Ваша королева заверила меня, что это вам по силам. Не хотелось бы разочароваться.

— Понятно, — проговорил Виз. — Мы это сделаем, скажем, завтра.

— Сегодня.

— Но нам нужно время для подготовки. Современные системы защиты в биоцентре у Клу исполнены по последнему слову техники, — заметила Чила.

— Все должно быть сделано сегодня, — повторил барон.

"Чертовы лоумены! Они совсем не понимают, сколько стоит время!"

"Проклятый барон! Он же хочет нас подставить! Кто же идет на серьезное дело без подготовки!"

— Хорошо, мы выкрадем Жака сегодня, — заявил Виз. — Но нам необходимо убедиться, что ваш ключ сработает.

— Если он не сработает, — саркастически усмехнулся барон, — вы просто не попадете в биоцентр…

Соланийка захлопнула за собой дверцу кабинки почти перед носом плутонита, ясно давая понять, что сейчас она вовсе не нуждается в его назойливой опеке; насколько это соответствовало желаниям Клу и Клинка, Эйлану не волновало.

Жак не слишком-то расстроился по этому поводу, соседняя кабина была свободна, и он переступил её порог, не задумываясь ни на секунду. Внутреннее убранство помещения, в котором оказался плутонит, казалось довольно бедным, если не считать огромного пульта, поделенного на бесчисленное множество цветных квадратиков, и пристроенный к нему сбоку фиксатор памяти.

Жак извлек из кармана авторучку и написал на бледном поле: "Жак, ЗФЗ". Аббревиатура Федерации наилучшим образом подходила для обозначения всех землян, особенно, если они проживали на других планетах. Надпись постепенно погрузилась куда-то вглубь, что означало принятие Жака в число участников Игр.

Теперь необходимо нажать какие-нибудь кнопочки, но у плутонита не возникло такого желания. Он не мог выбрать даже одну из множества. Однако Жак хорошо помнил, что Хорсер сказал о необходимости сделать выбор. В конце концов, Жак остановил свое внимание на белом цвете — самом броским, какой только можно было отыскать на игровом пульте.

Кабинка наполнилась сиянием, настолько ярким, что Жак невольно прикрыл глаза.

"Понятно, — подумал плутонит, — если нажать ещё какой-нибудь цвет, то здесь вообще получится любая гамма. Занятная вещица".

Но Жак не почувствовал необходимости добавлять что-либо ещё: существующая расцветка его вполне удовлетворила.

Отпустив клавишу, плутонит вышел из кабинки и, не торопясь, спустился по ступеням Дворца Игр.

На площади его поджидала Эйлана. Её трудно было не заметить.

— Ты меня заставил ждать! Тебя не было целых два часа! Что ты делал во Дворце столько времени?

Соланийка сверкала так, что плутонит счел бы за благо оказаться где-нибудь подальше — быть может, даже на другой планете.

— Набирал нужную комбинацию цветов, — Жак постарался ничем не выдать своего удивления. Ему казалось, что он провел в кабинке минут пять, а минуло уже два часа! Это плохо укладывалось в голове.

— Нужную? — переспросила соланийка. — Что это значит?

— Ничего. Вероятно, Клу уже заждался нас в биоцентре, — пробормотал Жак.

— Наверняка, — согласилась Эйлана. — И не только Клу, но и Клинк. Однако мы не будем торопиться. Сначала ты должен рассказать мне, какую комбинацию набирал и почему.

— Объяснение поступков не входит в круг моих обязанностей, — отрезал плутонит.

Соланийка засверкала, она гневалась, и, похоже, у неё вот-вот грозил случиться припадок истерики.

— Ты должен мне рассказать! Я тебе приказываю! Если ты не выполнишь приказ, тебя уволят из биоцентра. Это я тебе обещаю! Клу обязательно выполнит мою просьбу!

Жак равнодушно пожал плечами и направился прочь от Дворца: он бы с удовольствием сменил работу, если бы это позволило избавиться от высокомерной соланийки.

Правда, Эйлана была очень привлекательна, но Жак все меньше и меньше обращал на это внимание.

— Жак! — Эйлана и не думала отставать. Она успела привыкнуть к плутониту, как к вещи, постоянно находящейся под рукой, как к элементу интерьера. — Жак подожди!

Всю дорогу до биоцентра Жаку пришлось выслушивать беспрерывный монолог Эйланы, в котором просьбы поминутно сменялись требованиями, угрозами, причитаниями, криками или плачем. Плутонит не проронил ни словечка.

Жак запер дверь своей комнаты изнутри, но отгородиться от голоса Эйланы ему не удалось. Из коридора ещё довольно долго доносились обрывки разговора соланийки с чиуанами.

— Хам! Этот ваш Жак, просто хам! — кричала Эйлана. — И ты обязан его выгнать!

Хозяин биоцентра, обычно не питающий каких-либо чувств к игрокам, кроме презрения, сперва был возмущен тем фактом, что Эйлана записалась для участия в Играх, затем негодовал, что её примеру последовал Жак. И все же Клу, в конце концов, взглянул на обстановку трезво:

— Я не могу его уволить. Это противоречит мелианским законам. Игрока нельзя уволить во время Игр. Я не хочу лишний раз иметь неприятности с законом, и особенно с Хорсером.

— Вы боитесь этого хорька?! — вырвалось у Эйланы.

— Тихо! Что ты! — зашипел Клу. — Он же эльсинорец! Не доведи космос, чтобы он тебя услышал! На Мелии нет расовых предрассудков. Запомни это. Здесь все равны.

— Но Жак должен ответить за оскорбление! — продолжала вопить Эйлана, правда теперь в её голосе не ощущалось прежней уверенности.

— Что же он такого сделал? — Клу стала бесить бесцеремонность этой соланийки.

— Он отказался назвать мне комбинацию, которую набрал на игровом пульте!

— Какое свинство! — поддержал Эйлану Клинк. — Этот плутонит, конечно, оказал мне услугу в свое время, но он уже начинает действовать мне на нервы.

— Это его право! — возразил Клу. — Игрок не обязан называть свои комбинации!

— Право!? — теперь уже взорвался Клинк. — Игрок мелкого пошиба смеет перечить моей даме? Но ты, дядя нанял его, дабы он выполнял твои указания. А ему было приказано сопровождать Эйлану и выполнять все её пожелания. Да, я просто вытряхну его жалкую душонку из тела!

— И тебя примерно накажут, а меру наказания определит Хорсер. И не думаю, что его решение тебе понравиться. Угомонись, Клинк, если у тебя есть желание вернуться в рубку звездного фрегата. Тебя вызвали на Мелию, простив тебе прошлые грехи, за которые тебя приговорили к изгнанию, тебе вернули чин в звездном флоте, не для того, чтобы ты устраивал потасовки с игроками. Скоро, у тебя будет время проявить себя в бою.

Голоса удалились, и Жаку не удалось услышать ответ Клинка. Теперь у него появилось время для раздумий. Чиуане подбросили ему парочку свежих мыслей.

Хорсер — первая фигура, на которой следовало сосредоточиться. Почему чиуане его так боятся? Жак встречался с майором и не раз, и не мог сказать, что Хорсер производил впечатление грозы преступного мира. Что-то было явно не так. Клинк тоже не подарок. Мот, гуляка, скандалист, бабник. Но что значат слова насчет рубки звездного фрегата? Неужели он станет командовать кораблем такого класса? Для этого нужен громадный опыт боевого космолетчика. Это нужно выяснить.

Клу — хозяин бицентра, но ограничивается ли этим заведением его роль на Мелии? Не факт.

Лишь Эйлана радовала Жака своей простотой и понятностью. В отличие от остальных обитателей Мелии, с которыми ему пришлось встречаться, она была предсказуема на все сто процентов.

Около минуты Жак обдумывал свои дальнейшие действия, затем повернулся к груде металлолома и электроники, валявшейся в темном углу комнаты. Мало кто на Мелии мог бы идентифицировать в этих останках славного робота-полицейского Ида — разобранный на запчасти он нравился Жаку куда больше прежнего. Тем более что во всем этом хламе имелась масса полезных вещей — таких, как системные декодеры или блок гиперпамяти.

Пятнадцать минут ушло у Жака на то, чтобы присоединить к компьютеру биоцентра все, что могло пригодиться для опасной вылазки в закрытые системы Мелии. Именно там Жак намеревался получить нужную ему информацию.

Для начала Жак попробовал покопаться в базе данных биоцентра, но хитрец Клу, разумеется, не посвящал ненадежную "железку" в свои тайны. В компьютере Клу можно было отыскать план биоцентра, характеристики всех его обитателей, но без существенных подробностей. Наконец, через некоторое время плутонит наткнулся на защищенные файлы: "Ну, что, Клу, не желаешь поделиться парочкой секретов?"

Жак запустил программу "Ключ-1", которая, по мнению Второго, должна была вскрывать любую защиту с легкостью — как консервную банку. Однако плутонит не зря причислял чиуанина к самым скрытым жителям Мелии: минуло двадцать минут, а коды файлов все ещё были ему не доступны.

"Почему бы не воспользоваться "Леопардом"?" — шептал в мозгу Третий. — "Пара минут — и делай, что хочешь".

Жака так и подмывало послушаться этого совета, но он поспешно напомнил себе, что после "Леопарда" восстановить защиту уже будет невозможно, а это значит, что Клу сразу обнаружит чье-то вмешательство и, наверняка, сумеет вычислить Жака.

"Прогуляйся по полицейской базе данных", — предложил Четвертый.

Это действительно была стоящая мысль.

Жак переключился на городскую сеть. Здесь плутонит чувствовал себя вольготнее и безнаказанней. "Леопард" преодолел полицейскую защитную программу и, мерцая тусклыми квадратиками, двинулся в поисках дальнейших препятствий. Спустя несколько секунд перед Жаком на экране появилось досье на чиуанина Клинка.

"…Капитан звездного флота Изенгама. Командовал звеном истребителей в битве у Дубхе. После ликвидации королевства Изенгам был объявлен военным преступником, но сумел бежать. Служил у пиратов Внешнего Кольца, получил у них под команду космический военный фрегат класса "Б". Затем служил командиром звена истребителей у барона де Касель Корво. После разгрома баронии войсками ЗФЗ снова был объявлен военным преступником, но и в этот раз успел ускользнуть. Получил мелианское гражданство за содействие в операции "Золотая нить". Перешел на службу в мелианский военный флот с сохранением чинов и реабилитацией".

Дальнейшая информация отсутствовала. Конечно, где-то лежало и более обстоятельное досье на Клинка, но, в принципе, кое-что Жак понял: Мелия собирает военных, прикрываясь очередными Играми. Просто до гениального — увеличение пассажирооборота выглядит вполне естественно, и никто не заглядывает в прошлое гостей планеты.

"А ведь Хорсер недаром наведывался в космопорт", — мелькнула шальная мысль.

Жак ввел в систему поиска имя Хорсера — очень уж ему захотелось взглянуть на досье эльсинорца. Ответ оказался неожиданным: на дисплее появилось изображение майора.

— Кто-то решил потревожить мой дух? Берегись! — эльсинорец щелкнул зубами. Затем изображение зарябило и исчезло.

Жак отключил компьютер: шутить с эльсинорцем даже в виртуальном мире плутонит счел небезопасным. Оказалось, что Хорсер контролирует всю мелианскую информационную сеть. Такого Жак не ожидал от обыкновенного майора. Впрочем, обыкновенный ли он?

Жак улегся на кровать, однако выспаться плутониту так и не дали…

Едва голова землянина прикоснулась к подушке, как им овладело странное чувство: мышцы окаменели, а сознание начало проваливаться в пустоту.

"Спокойно! Все под контролем! — поспешил прийти на помощь Четвертый. — Кто-то попытался нанести нам пси-удар, но я поставил щит!"

Неужели Хорсер сумел так быстро его найти? Это просто невозможно! Конечно, майор многое может, но не до такой же степени! Клу? Клинк? Эйлана? Жак перебирал в уме своих знакомых. Нет, никто из них не способен на боевое применение телепатии. Плутонит знал это точно — психические возможности у всех троих были ограничены. Тот же, кто вторгся в мозг Жака, был достаточно искусен, чтобы обойти блокировку первого порядка.

"Расслабься! — призвал Жака Третий. — Надо бы взглянуть поближе на этого смельчака".

— Он здесь? — услышал Жак чей-то приглушенный голос.

— Да, — ответила женщина. — Я его полностью контролирую. Сейчас он спит. Мы можем войти.

Дверь в комнату плутонита бесшумно отворилась, и две тени легко скользнули внутрь.

— Он спит или мне так только кажется? — спросил мужчина.

— Все нормально, он не может пошевелиться, а это — главное. Сейчас мы его заберем, погрузим во флип — и только нас и видели.

— Да, но барон сказал, что обесточить сенсоры выхода мы все равно не сумеем даже при помощи его ключа.

— Тебя это не должно волновать, Виз. Просто бери тело и неси к воротам, — женщина начала раздражаться.

— Да, как скажешь.

Виз наклонился над Жаком и тут же получил сильнейший удар в живот. Чила слабо вскрикнула: неведомая сила подняла ее, как пушинку, и отбросила к противоположной стене.

Жак сел на кровати и стал пристально рассматривать своих гостей: он их не звал, но они все-таки за ним пришли. Какая неосторожность!

Скорчившийся от боли Виз попытался вновь броситься на плутонита, полагая, что это его последний шанс выполнить задание королевы, но наткнулся на непреодолимую преграду — тяжелый взгляд Жака-Четвертого пригвоздил лоумена на месте.

— Стой, где стоишь!

Виз почувствовал, что не может пошевелить даже пальцем. Возле стены вяло всхлипывала Чила — очевидно, она испытывала те же проблемы.

— Теперь мы поговорим, и вы расскажете мне все, что вам известно, — тихий голос плутонита звучал отнюдь не пустой угрозой. — Во-первых, меня интересует, кто вас послал за мной и зачем?

Виз ощутил, как жестокие тиски сомкнулись у него на висках, и заговорил:

— Мы исполняли приказ королевы. Барон Гвидо де Лузиньян обратился к ней с просбой выкрасть землянина Жака, и королева поручила эту операцию нам.

"Ага, значит, барон Гвидо жаждет меня заполучить, — Жак ещё не знал, что лоумены плохо представляли, кто и что в действительности планировал из их руководства. — Любопытно. Послушаем, что скажет женщина".

Женщина закричала:

— Я скажу, я все скажу! Только прекрати это! Убери эту боль! Виз ничего не знает, все наоборот! Это барон помогает нашей королеве. Это она все придумала!

"Н-да, странная парочка, однако надо кое-что уточнить".

— О какой королеве вы оба говорите?

— О нашей! — Виз и Чила произнесли одновременно.

— Королева лоуменов? — Жак почти удивился: как Хорсер мог терпеть подобную оппозицию? Ведь на Мелии крайне ревниво относились к покушению на королевский титул. — Никогда о ней не слышал. Кто она?

Чила испустила жалобный вздох:

— Мы не знаем. Она — наша королева. Это все, что нам известно. Никто и никогда её не видел.

— Так уж никто и никогда — это слишком категорично. Ведь вы получаете от неё приказы. Кто их вам сообщает? Я не верю в бесплотных духов. Тем более на Мелии.

— С нами обычно связывается Кэрк, — тихо произнесла Чила.

— Кэрк?

— Это дце. Он является одним из главных советников королевы. Больше я никого не знаю.

Пару минут Жак размышлял: можно ли из этих двоих лоуменов выжать ещё хоть каплю полезной информации или они настолько мелкие сошки в подземном мире, что знают лишь необходимый минимум?

— Что же с вами делать? — Жак начал рассуждать вслух. — Пожалуй, лучше всего отдать вас Клу. Он — хозяин биоцентра и сумеет придумать для вас достойное наказание. Однако, учитывая ваши телепатические способности, вас бы следовало изолировать получше.

Слабая искра надежды, мелькнувшая в глазах Чилы, мгновенно погасла: нет, Жак не собирался оставлять лоуменов безнаказанными.

— А может отдать вас Хорсеру? Вот ведь майор обрадуется. Лоумены пойманы на поверхности! Могу себе представить, как он после этого возьмется за ваш подземный мирок!

Виз поежился: он даже предположить не мог, что у этого землянина окажутся столь высокие связи. Однако попасть в лапы эльсинорца! Лоумен зажмурился: это же сам ангел смерти в четырех ипостасях!

— Вам не хочется, не так ли? — Жак свободно продолжал читать мысли своих пленников. — Все преступники Мелии бояться майора Хорсера, думаю, не безосновательно.

Чила всхлипнула: её силы уже были на исходе — ей казалось, будто кто-то чужой разбирает её мозг по частям / в принципе так оно и было/.

— Мы всего лишь исполнители, — вяло пробормотал Виз.

Жак мрачно усмехнулся:

— Черт с вами, живите!

…Виз очнулся на пустынном пляже. В первых рассветных лучах блеснуло лазурное мелианское море. Быстрой семенящей походкой небольшой краб пробежал возле ног лоумена и скрылся в набежавшей волне. Виз попробовал подняться: мышцы с трудом повиновались ему.

— Виз, — послышался слабый шепот.

Лоумен повернул голову и увидел лежащую неподалеку Чилу. Она была похожа на русалку, попавшую в шторм — одежда — сплошные лохмотья, а под кожей виднелись темные пятна гематом. Виз понял, что и сам он выглядит отнюдь не лучше своей напарницы.

— Я здесь, — ответил лоумен. Собственный голос показался ему совершенно чужим.

— Мы ещё живы?

— Кажется, да.

Визу удалось, наконец, встать. Он огляделся: вокруг — на сколько хватало глаз — простирался один и тот же пейзаж — море и песок.

— Кажется, мы попали на остров, — проговорил он, выплевывая песчинки. — Правда, я не понимаю, как.

Чила неожиданно засмеялась:

— Что же тут непонятного?

— Ты думаешь, что это сделал Жак-землянин?

— Именно. И должна признать, это получилось у него не хуже, чем у Хорсера. Только майор Хорсер по доброте своей душевной всех отправляет либо в вакуум, либо в морские каменоломни, а Жак доставил нас на Забытые острова.

— Но как?

— Силой мысли, как же иначе?!

Виз застыл пораженный: любому на Мелии было известно, что лучшим мастером телекинеза являлся Хорсер. Говорили, что майор однажды одним взглядом разбросал своего противника по разным частям света. Никто из лоуменов не хотел оказаться на месте того несчастного. А теперь оказалось, что на Мелии объявился ещё один Мастер.

Глава 2

"Протри глаза! Дорога усыпана

бриллиантами и костьми!"

И-Лим

Свежее утро, умытое серебряными струями легкого дождя, принесло свои новости. Флаера Лиги Казино без устали носились в чистом небе, призывая жителей города и самих игроков прийти на площадь перед Дворцом, где специальные монтажные бригады уже возвели грандиозные смотровые экраны.

Жак мрачнее тучи медленно шел на площадь. Никакого удовольствия от общества, в котором ему пришлось покидать стены биоцентра, он не получал. Хотя справедливости ради надо сказать, что и Эйлана, шедшая рука об руку с Клинком, тоже не искрилась от радости, иногда бросая в сторону плутонита испепеляюще-жгучие взгляды. Хозяин биоцентра — Клу — отправился ко Дворцу из чистейшего любопытства, как он хотел в этом всех убедить. Из всей компании только Клу пребывал в приподнятом состоянии духа.

Хмурое настроение Жака заметно поубавилось, когда на площади им навстречу двинулись Хорсер и И-Лим. Плутонит уже начал привыкать к их везде сущности. Эта парочка заклятых врагов, похоже, вообще не расставалась ни на минуту, черпая во взаимном общении неистребимую обоюдную ненависть и находя в этом особый смак. Эта ненависть была из той особой категории, которую определяют, как "крайнюю форму дружбы" — когда один противник не может существовать без другого.

Чиуане, завидев титанов Мелии, насупились и умолкли.

И-Лим радушно развел руками:

— Наконец-то ты решил сыграть по-настоящему.

— А я от него ничего другого и не ожидал, — молвил эльсинорец. — Очень-очень профессионально.

Жак настороженно отнесся к похвалам Предводителя и майора. Ему казалось, что цепкий взгляд эльсинорца готов был пробуравить его насквозь. Следует признать, что плутонит был недалек от истины: Хорсер, славящийся на Мелии своими психоспособностями точно знал, что минувшей ночью кто-то применил телекинез в небывалом масштабе. Майор перебирал в уме известных ему мастеров этого искусства, но ни к кому из них придраться не мог.

— Как? Вам уже известны результаты?! — изумилась соланийка.

— Да, — безо всякого стеснения ответил Хорсер. В другое время он, вероятно, проявил бы меньшую словоохотливость. Но сейчас ему хотелось произвести на своих слушателей особое впечатление. — Первый тур уже прошел. Его обычно все принимают за предварительный отбор, но это касается лишь новичков, не знающих смысла Игры. Сегодняшний рейтинг уже идет в зачет. Одним словом, первая игра состоялась.

— Но это же бесчестно со стороны организаторов! — Эйлана была возмущена до предела, но тут её внезапно осенила иная мысль, и её резкий тон сменился на мягкие шелковистые интонации. — Но, может быть, майор будет столь любезен, что поделиться с нами информацией? Кто же победил?

Жак в этот момент невольно залюбовался соланийкой: она просто чудо как хороша, когда сердится — какой блеск, какая страсть! Плутонит поймал себя на мысли, что светящийся образ Эйланы затмил воспоминания о Миранде, которая уже давненько не напоминала о себе. Впрочем, может быть это даже к лучшему? Жак огляделся вокруг и заметил, что синеватая лысина Клу медленно, но уверенно, отдаляется от говорящих в сторону касс тотализатора.

— Ну же, майор! Неужели вы не поделитесь с нами тем, что вам известно? — в голосе Эйланы уже слышались бархатные переливы, сводившие с ума добрую половину населения ее родной планеты.

— Нет, сами увидите, — рыкнул эльсинорец. — Гуманоиды лучше воспринимают действительность, если видят её, а не слышат о ней.

Жак, видя, что Хорсер поглощен разговором с Эйланой, продвинулся поближе к И-Лиму. Предводитель уже не казался ему таким монстром, как прежде.

— А разве майор Хорсер тоже участвует в играх? — осведомился Жак у И-Лима.

Золотая маска Предводителя задрожала — очевидно, И-Лим смеялся:

— Конечно! Он как истинный борец с игорным бизнесом, знает многие кривые закоулки и, несомненно, может обыграть практически любого игрока.

Видя, что плутонит не совсем понял, с какой стати Хорсер вдруг стал изменять собственным принципам, Предводитель добродушно добавил:

— Наш любезный майор всегда стремиться к поставленной цели. Он хочет её достичь любыми средствами. Хорсер мечтает о том дне, когда на Мелии исчезнут азартные игры или, по крайней мере, обретут более высокий уровень честности. Мне жаль его, но Хорсер до сих пор не оценил всю красоту Игры. Сейчас он воплощает с последовательностью, достойной похвалы, один из вариантов своего плана борьбы: если он выиграет главный приз, то есть "желание", то легко догадаться, что он пожелает.

— На Мелии закроют все казино? — проговорил Жак, подводя черту под словами И-Лима.

Маска Предводителя снова задрожала:

— Нет-нет. Не все так мрачно. Хорсер — умнейшая личность, он понимает, что подобный шаг приведет к банкротству всей планеты. Он лишь введет в Игру свои правила, свои ограничения. Но и этого достаточно, чтобы он не победил никогда — ни в этом году, ни в следующем.

"Странное у него, однако, понятие о времени", — подумал Жак.

Между тем его внутренние товарищи устроили настоящий спор о том, какими путями следует добиваться победы на Играх. Хорсер — ярый поборник честности и справедливости — в собственном, разумеется, понимании — вряд ли добьется успеха: ведь Предводитель достаточно ясно намекнул, что Игры далеко не всегда ведутся по законам чести. Исходя из неясных мотивов, все четверо твердили Жаку, что победить можно, если заручиться поддержкой И-Лима.

Тем временем эльсинорец, явно польщенный вниманием соланийки, с увлечением рассказывал ей об особенностях первого тура:

— Все необычайно просто. Игрок нажимает на клавиши, а компьютер по сотне шкал анализирует набранную комбинацию. Каждая шкала имеет право присвоить игроку до одного балла. Комбинация оценивается почти со всех сторон, потому что в ней хорошо проявляются личностные качества игрока. К примеру, нажмешь одну клавишу — и тебе сразу припишут осторожность, а будешь жать её дальше — скудоумие, а ещё дальше — напористость, настойчивость и даже целеустремленность. Опять же, очень многое зависит от цветовой гаммы.

— Я хотела бы узнать, какую комбинацию набрал Жак, — выразила свое пожелание Эйлана. — Он слишком скрытен, майор, вы не могли бы у него это выведать?

— Нет, это противоречит моим принципам.

Жак-Второй, вслушавшись в тембр эльсинорца, неожиданно понял, что майор хотел сказать: Хорсер не имеет ничего против того, чтобы извлечь на свет божий эту информацию, вот только делиться ею с кем бы то ни было, не собирался. Забавные принципы.

Внезапно разношерстная толпа, до сих пор праздно шатавшаяся по площади, взревела: табло, вывешенное на всю длину балюстрады Дворца, засверкало, и на нем отчетливо проступили имена 1024 участников, допущенных к следующему кругу состязаний. Рядом с каждым именем красовалась его принадлежность к какой-либо планете или цивилизации, а также сумма набранных баллов.

— Я — пятнадцатая! — соланийка вскипела от негодования. Уж она-то считала себя непревзойденной во всем, а оказалось, что ещё добрый десяток игроков справился с заданием лучше неё.

— Не стоит расстраиваться из-за такого пустяка, — проскрипел И-Лим. — Игры только начинаются. Ещё каждый участник успеет исправить свое положение, если, конечно, постарается.

— Клинк!

Чиуанин не замедлил явиться на зов Эйланы:

— Что случилось, дорогая?

— Где ты был? Ты видишь? Я — пятнадцатая! Какое право имеет несчастный компьютер судить обо мне? Почему кого-то ставят выше меня?!

— Успокойся, дорогая, я уверен, что скоро организаторы поймут, что они ошиблись.

Жак, подобно другим игрокам, устремил свой взор на табло. Он не питал на свой счет особых иллюзий и выискивал свое имя где-то в седьмой сотне, когда рядом снова замаячила лысина Клу. Чиуанин явно пребывал в приподнятом настроении:

— Я знал, что ты меня не подведешь. Сегодня, благодаря тебе, я заработал приличную пачку кредиток, выиграв один из призов в тотализаторе.

— Что? — не понял Жак, о чем болтает чиуанин.

— Я сделал ставку на то, что ты окажешься в первой десятке, — продолжал Клу. — Протри глаза! Ты — четвертый! Мой гонорар поделим чуть позже — в биоцентре. Удачи тебе, мой игрок.

Клу поспешил скрыться, постоянно озираясь по сторонам.

Жак поднял взор к левому верхнему заветному углу табло: так и есть, четвертая строка — "Жак, ЗФЗ — 97,35".

Выше в классификации оказались на третьем месте — Хорсер, на втором — И-Лим и на первом некий Фюро с Куна. Лишь мгновение спустя Жак понял, что это был уже знакомый ему кунукугур, а Жак-Второй мог бы безо всякого труда подсказать способ, каким Фюро умудрился набрать высшую сумму — он просто свалился своей тушей на пульт, нажав все клавиши одновременно.

Заметно потемневший фомальганец Реер с явно недовольным видом прошествовал мимо Жака, Хорсера и И-Лима, пытаясь продемонстрировать безразличие к их более высоким местам. Реер оказался только пятым.

Липкая волна счастья захлестнула Жака с головой. Плутонит мог забыть обо всех своих неприятностях и торжествовать. Теперь он — Игрок высшего класса. Он упивался этим счастьем, не слыша едких смешков Предводителя Игроков И-Лима, не чувствовал колючего взгляда майора Хорсера, не видел кипящих черной завистью глаз прекрасной соланийки. Радостные порывы мешали Жаку ясно осознать происходящее в этот миг.

— Он далеко не пройдет, — тихо молвил эльсинорец. — По крайней мере, в этом году.

— Он достаточно молод — у него все в будущем, — отозвался И-Лим. — Боюсь, позже мы с ним хлопот не оберемся.

— Впервые слышу, чтобы ты чего-то боялся, — Хорсер не преминул подколоть своего извечного конкурента.

А где-то возле ступеней Дворца жители города чествовали кунукугура Фюро. Пока он был лучшим. Он был первым!

…Гамильтон наглухо закрыл окно:

— Сколько шума! Не понимаю, как обыкновенные соревнования могут собирать такую массу народа. Я вообще не вижу в этом никакого смысла!

— Вы просто не привыкли к Мелии, — заметил лорд Бальдуэн. — Эти Игры в действительности очень много значат для нашей планеты.

Гамильтон взглянул на своих гостей вопросительно.

— Да это так, — Чейши поспешил подтвердить слова адмирала. — Уж и не помню, кто придумал эту систему, но, несомненно, это была умнейшая личность.

— Может быть, мне все-таки пояснят, в чем здесь дело? — Гамильтон не любил, когда его водили за нос, а сейчас он всей шкурой чувствовал какой-то подвох.

Слово взял Чейши:

— У нас на Мелии можно достичь чего угодно. Мы предоставляем все возможности. Чтобы стать богатым, достаточно выиграть в казино или тотализаторе. Чтобы стать счастливым — пройти психологическую коррекцию. Чтобы получить власть, достаточно выиграть в безумной лотерее, называемой Мелианские Игры.

— Подождите, не так быстро, — Гамильтон подошел к минибару, откупорил бутылку "Подводного ликера", и налил себе в бокал. — Я не совсем понял: вы хотите сказать, что этой планетой правят победители Игр?

Чейши и Бальдуэн согласительно кивнули.

— Но это же чушь! Как игрок может управлять государством, не говоря уже о целой планете?! Во всех нормальных мирах единственное, что существенно для власти — это деньги. Вы хотите меня уверить, что на Мелии все мои капиталы — не больше, чем пустой звук?

Гамильтон не мог с этим смириться: это было выше его здравого рассудка, привыкшего четко разделять все и вся на дебит и кредит, плюс и минус.

— Не верю!

— Придется поверить, дорогой друг, — лорд-адмирал похлопал Гамильтона по плечу.

— Но такого просто не может быть!

— Вам нужны доказательства? — трубчатолицый Чейши саркастически потянул носом. — Главный приз любых Игр — желание. Но добраться до него может только личность неординарная, а самое большое, что Мелия может предоставить в распоряжение победителя — толика власти. Конечно, не все расы во Вселенной являются властолюбцами.

— Не все, — поддакнул адимирал, — но большинство!

— В итоге все ключевые посты на Мелии находятся в руках игроков, — продолжил Чейши, — наша планета в результате их деятельности процветает. Или этот тезис вы тоже хотите оспорить?

Гамильтон почувствовал, как его лицо краснеет: то, что Мелия — богатейшая планета Галактики, знал даже младенец. Землянин плеснул себе в бокал ещё немного мутновато-синей жидкости:

— А вы, господа, тоже побеждали на Играх?

— Нет, — адмирал-лигиец небрежно махнул рукой, — мы попали в Сенат также, как и вы — благодаря протекции. Но протекцию нам дали игроки-победители.

— А у вас не возникало мысли совершить маленькую революцию и самим взять власть? — спросил Гамильтон. — Наверное, не очень-то много удовольствия: видеть золото, но не держать его в руках.

Чейши рассмеялся:

— А если это золото расплавленное?!

Гамильтон закусил губу: ему казалось обидным, что власть над планетой, уже маячившая на горизонте, опять скрылась для него за непроходимой стеной.

— Глупо менять устоявшуюся систему, пока она позволяет благоденствовать. Можно, конечно, попытаться занять престол силой, что, впрочем, равносильно самоубийству, но как в таком случае вы будете выглядеть в глазах общественности? Мелия уважает право умного, а не сильного, — лорд Бальдуэн рассуждал весьма здраво. — К счастью для нас — простых смертных, для управления планетой требуется гораздо больше людей, чем было победителей за всю историю мелианских игр. Да и военные таланты у большинства игроков отсутствуют, а армия и флот — основа безопасности Мелии. Не стоит забывать, что нам многие завидуют и тянут руки к нашим богатствам. Мы должны уметь, при случае, эти руки укоротить.

— Но я слышал, что Игры проводятся ежегодно, — заметил Гамильтон.

— И что из этого? — Чейши шумно потянул носом воздух. — В играх можно участвовать и побеждать столько раз, сколько заблагорассудиться — хоть десять, хоть двадцать. Это позволяет игрокам повышать свой статус. Ведь король не может меняться каждый сезон: он не мода. Король — это лучший игрок планеты. А те, кто чуть похуже — принцы. Остальные имеют значительно меньшее влияние. Поэтому важно разбираться: кто есть кто на Мелии.

— Да-да, и желательно нутром чувствовать, кто станет следующим королем, — добавил лорд Бальдуэн.

Потрясенный такими откровениями, землянин около минуты сидел молча и неподвижно: бокал с "Подводным ликером" застыл на полдороге и так и остался недопитым. Наконец, к Гамильтону вернулась способность размышлять, а вслед за тем и говорить.

— Кажется, я начинаю понимать: чем ближе особа к королю или принцам, тем выше её вес в обществе.

Чейши и Бальдуэн дружно закивали головами.

— Насколько я понял вашу систему, судя по вашему положению, вы оба должны едва ли не каждый день здороваться с принцами за руку, не так ли, господа? И эти принцы были, есть и будут лучшими игроками и обыграть их, не дано никому, если желание, на которое новая звезда претендует, идет в разрез с желаниями принцев

— Конечно! Иначе положение властей на Мелии стало бы нестабильным, а это вредно для процветания и комфорта планеты. Посему можно сказать, что принцы и король величины постоянные…

…Барон Гвидо де Лузиньян испытывал смешанные чувства: с одной стороны он был разочарован неудачными действиями лоуменов — они не только умудрились завалить дело, но ещё и скрылись в неизвестном направлении. C другой стороны — Жак оказался неслабым игроком, и это добавляло ему цены. Теперь, кроме несчастного чипа, он сможет выторговать у королевы лоуменов ещё что-нибудь. Барон ещё не придумал, что именно, но знал, что ему не откажут.

"Почему этот человечишка так нужен королеве?" — эта мысль прочно застряла в мозгу де Лузиньяна. Впрочем, сделать верных выводов посол Утремера не мог: он слишком мало знал и о королеве лоуменов, и о предмете её желаний — Жаке. Для разрешения этой задачи были необходимы новые агенты, а найти их на Мелии — почти безнадежное дело.

Глава 3

"Если вы постоянно ошибаетесь, это

не означает, что вы что-то делаете неправильно"

И-Лим

На следующий день Жаку пробираться через толпу было гораздо проще, чем накануне: жители Мелии уже узнали его — это было и приятно, и в то же время немного обременительно.

Исполненная самых мрачных мыслей позади плутонита /впервые за все дни пребывания на планете!/ шла гордая Эйлана. Ей было не по себе от одного факта, что она уступила в мастерстве игры этой обезьяне плутониту. Такого просто не могло быть! Эйлане казалось, будто на ней сосредоточились насмешливые взгляды всех местных жителей: "Вы только поглядите на неё! Это соланийка, и она умудрилась проиграть!" Позор! Позор! Ничего, она ещё покажет, на что способна. Этому простачку Жаку в жизни не видать первого места, даже если он вдруг по воле случая его заработает. Эйлана сердито толкнула дверцу своей кабинки, ускользая от назойливого внимания толпы.

— Видел, как сверкала? — осведомился Хорсер у своего собеседника. — Такой экземпляр идеально подошел бы для твоей коллекции.

И-Лим скептически посмотрел вслед соланийке и с ноткой грусти в голосе заметил:

— Соланийцы слишком высокомерны. Ей нелегко будет смириться с поражением.

— А почему ты решил, что она проиграет? — в словах эльсинорца сквозил вызов.

— Я пока не вижу, каким путем она могла бы выиграть, — заметил И-Лим. — Ты посмотри на нынешний состав участников — Реер, Жак, Фюро, Арсав — любой из них обставит соланийку щелчком пальцев.

— И на кого же ты поставишь?

— А ты как думаешь?…

… Жак не имел ни малейшего понятия о том, что его ожидает во втором туре, но не выказал удивления, когда на игровой столик в кабинке высыпались откуда-то сбоку разноцветные кусочки пластика. Некоторые из них совпали по форме, что наталкивало на мысль о мозаике.

"Детские забавы", — промелькнуло в голове у Жака.

Пластины легко и охотно подходили одна к другой. Приятное ощущение уверенности охватило плутонита. Еще один короткий штрих — и мозаика слилась в единый круг. И тут боковым зрением Жак приметил ещё одну пластину. Она была настолько изогнутой, что Жак не мог даже придумать, куда её поставить. Это было настоящее пятое колесо. Она одна своим видом портила весь проект.

Интуитивно плутонит понял, что в собираемой картине должны быть использованы все пластины. Он сгреб фишки в кучу и принялся выкладывать новую фигуру. Вышел чудный прямоугольник.

Но Жака это не обрадовало, потому что на краю стола лежали ещё две пластины, хотя плутонит готов был поклясться, что всего минуту назад их там не было вовсе.

"Кому-то очень нравиться игра в кошки-мышки", — теперь Жак уяснил, что в конце сборки на столе обязательно прибавляется несколько дополнительных пластин. Оставалось только вычислить, сколько появится в следующий раз и заранее придумать им место.

"Попробуем арифметическую последовательность".

Жак быстро собрал треугольник — в надежде, что три новые фишки идеально подойдут для вершины.

Увы! Пластин оказалось четыре.

"Значит, они использовали геометрическую прогрессию", — Жак мысленно улыбнулся.

Конечно, теперь он оставит место для восьми фишек, и все будет в полном порядке. Плутонит разложил пластины восьмиугольником, но его кропотливый труд пошел прахом и на этот раз: хитрый компьютер выдал на игровой стол лишь пять добавочных фишек. Он словно издевался над игроком.

Жак серьезно задумался: разумеется, машина размышляет по-мелиански, что отнюдь не соответствовало человеческой логике и тем более математике. Игра уже не казалась плутониту такой простой, как в начале. Сколько он ни пытался приноровиться к меняющемуся количеству дополнительных пластин, которых ни разу не выпало больше пяти, угадать не удавалось.

В конце концов, за дело взялся Жак-Второй. Возможно, его методичные усилия и увенчались бы успехом, но уж слишком долго он возился с этими фишками — с точки зрения Жака-Третьего — Духа.

Третий взял управление ситуацией на себя:

— А ну его к чёрту! — кулак плутонита ударил по очередному неудачному рисунку мозаики. Пластины разлетелись во всех направлениях.

— Это мне напоминает брызги хаоса в момент Большого Взрыва, — пробормотал Жак, бросив на кабинку прощальный взгляд, и вышел…

— Ты сегодня необычайно быстро, — майор Хорсер будто специально поджидал плутонита на выходе.

Жак огляделся вокруг: площадь была практически пуста, во всяком случае, он не разглядел ни одной знакомой фигуры.

— Не хочешь поделиться впечатлениями? — снова спросил эльсинорец, привлекая к себе внимание плутонита.

Жак отрицательно мотнул головой. Разговаривать с эльсинорцем ему не хотелось. Плутонит был уверен, что этот тур он проиграл, и растравливать боль поражения беседой с майором считал бесполезным.

— У тебя ничего не вышло, — это была констатация факта, а не вопрос. Хорсер придирчиво изучал Жака.

"Вот ведь настырный!" — подумал плутонит.

— Вы сами справились быстрее меня, — обозленно буркнул Жак. — Почему же у вас должно было получиться, а у меня нет?

Эльсинорец не ожидал встречного вопроса. К тому же в таком тоне! Впрочем…

— Кхе-кхе, — какой-то гуманоид в мундире ЗФЗ вежливо прокашлял, пытаясь вклиниться в разговор.

Жак и Хорсер обернулся к нему.

— Извините, что прерываю вашу беседу, — проговорил он суховатым голосом, — но я хочу узнать: вы будете Жак?

Плутонит настороженно покосился на протянутую руку — это могло быть и приветствие, и ловушка. Но скорее последнее, чем первое.

— Возможно, — Жак демонстративно скрестил руки на груди.

— Я рад, что сумел вас здесь застать, — незнакомец был все ещё любезен. — Мы не могли бы поговорить без посторонних?

Жак глянул на майора: тот был само внимание.

— У меня нет ничего, что стоило бы скрывать, тем более от представителей правопорядка.

"Игра на публику, и не больше", — подумалось Хорсеру.

Жак был с ним в принципе согласен, но исходя из собственных предположений.

— Меня зовут Мерсон. Я — консул ЗФЗ на Мелии, и мне приятно видеть соотечественника, который настолько высоко поднялся в мелианском рейтинге.

Жак почти мгновенно вспомнил, где слышал это имя: "Мерсон, консул ЗФЗ, так страстно желавший встретиться со мной, что послал наемных похитителей".

— И что же вы хотите от меня? — холодно спросил Жак.

Прямота плутонита вынуждала консула говорить начистоту:

— Я хотел бы узнать, почему вы не зарегистрировались в нашем консульстве, как это предписывает инструкция?

— Я не читаю подобную литературу. На Мелии хватает дел и без чтения инструкций.

— Однако существует законодательство Федерации… — начал было Мерсон.

— Здесь не подвластная ЗФЗ планета. И мне плевать на законодательство ЗФЗ вон с того высокого шпиля! — Жак указал на рубиновую башню Игрока. — Я — свободный гражданин.

— Не нужно бросаться словами. Завтра вы можете о них пожалеть. То, что вы находитесь на Мелии, ещё не делает вас её гражданином, — Мерсон заговорил административным тоном. — Поэтому вам следует помнить, кто является вашим непосредственным начальником и выполнять его требования.

Жак вопросительно глянул на Хорсера:

— Майор, вам не кажется, что господин консул неуважительно отозвался о Мелии?

Эльсинорец хищно оскалился, предвкушая драку:

— Гражданство на Мелии можно менять, как перчатки. Хочешь, я организую тебе подданство Илинийской республики?

— А что для этого нужно сделать?

— Сущие пустяки: заполнить пару бланков и пожертвовать на нужды Илинии что-нибудь металлическое.

— Булавка от галстука консула ЗФЗ подойдет? — деловито осведомился плутонит, предварительно пошарив по собственным карманам и не обнаружив там ничего, что могло бы представлять ценность для вмиг ставшей такой родной и близкой Илинийской республики.

Консул побагровел от злости, метая разъяренные взгляды то на Жака, то на Хорсера.

— Мерсон, — небрежно обронил эльсинорец, — вам лучше уйти отсюда — как можно скорее и как можно дальше.

Мерсон остолбенело смотрел на Хорсера почти полминуты, очевидно, взвешивая совет эльсинорца, и все же счел за благо покинуть площадь.

Едва консул удалился восвояси, Хорсер театральным жестом поаплодировал плутониту. Ещё бы! Майор был просто уверен, что вся эта сцена разыграна специально для него. Они хотят снять с Жака малейшие подозрения в шпионаже. Они желали таким примитивным способом провести майора Хорсера! Ха! Дюжина подобных попыток не убедила бы эльсинорца. Теперь он ещё больше доверял собственной интуиции. Хорсер был убежден, что они узнали о его подозрениях и решили разыграть эту комедию. Очевидно, этот вариант был запланирован заранее. Значит, плутонит заброшен сюда для какой-то важной миссии. И его задача выяснить, в чем состоит эта миссия.

Жак, разумеется, был о случившемся иного мнения. После сегодняшней встречи Мерсон рисовался плутониту как вполне реальная угроза. Консул ЗФЗ имел достаточно средств и власти, чтобы организовать покушение на Жака.

"День — хуже некуда", — подумал плутонит. — "Сплошные неприятности. И ещё не закончился".

Вскоре из Дворца стали выползать один за другим прочие игроки. Насколько Жак мог судить, вид у них был крайне утомленный. Жак терпеливо ждал Эйлану: ведь приказ Клу никто не отменял — безопасность соланийки по-прежнему оставалась главной задачей плутонита. Рядом с неотступностью тени маячил Хорсер.

"Как майор полиции может тратить столько времени на пустые шатания по Дворцовой площади?" — мелькнула у Жака шальная мысль, но как следует разобраться с нею плутониту уже не дали.

И-Лим появился как обычно — то есть неожиданно, ему, видимо, очень хотелось узнать, о чем беседовали Жак с Хорсером.

— Ведете мирные переговоры?

Хорсер демонстративно отвернулся, явно игнорируя Предводителя Игроков.

— Ты чем-то расстроен? — теперь И-Лим обращался только к Жаку.

— Я?? С чего вы взяли?

— Это у тебя на лице написано. Вас любой может раскусить — у людей плохо развиты актерские способности. Да и где сейчас найдешь хорошего актера?

Жак ничего не ответил и стал с пристальностью сфинкса вглядываться в толпу: не мелькнет ли знакомый силуэт соланийки.

— Гордецы! Сегодня вечером результаты покажут, чего вы строите на самом деле! — с ноткой оскорбленности в голосе бросил И-Лим и отправился в другой конец площади, где завидел компанию своих давних подружек — сестричек-аманас.

Чем ближе катилось к горизонту мелианское светило, тем более людно становилось перед Дворцом. Площадь заполнялась шумными и нетерпеливыми обитателями Мелии, которые пришли поглазеть на итоги нынешнего дня соревнований.

— Эйланы ещё не было?

Жак оглянулся: надо же — старинный приятель Клинк снизошел до разговора с ним.

— Нет.

— Что же она так долго?

Плутонит равнодушно пожал плечами: мало ли что могло задержать Эйлану? Может быть, она в своем непроходимом и глупом соланийском упрямстве до сих пор пытается собрать безумную мозаику? От Эйланы этого вполне можно было ожидать.

— А задание было сложное?

— Нет, ничего особенного. Сущие пустяки, — выдавил из себя пару пристойных слов плутонит. — Она с ним справиться без особых проблем.

— Но почему же её до сих пор нет?

— Потому что она — самовлюбленная эгоистка, — встрял в их разговор Хорсер, которому, наверное, надоело слушать занудные вопросы Клинка. — Да, да! К тому же ничего не смыслящая в настоящей игре!

Чиуанин буквально закипел от гнева: его синеватая лысина приобрела нездоровый фиолетовый оттенок. Но воинская подготовка сказалась и на этот раз: Клинк больше не проронил ни слова. Он отошел метров на пять от эльсинорца, очевидно, не желая раздражать майора ещё больше.

Жак в очередной раз удивился этому необъяснимому страху чиуан перед Хорсером.

— Майор, почему вас так бояться?

Хищная физиономия эльсинорца изобразила подобие улыбки:

— В каждом бизнесе имеются свои секреты. Они есть и у тебя, и у меня. То, что обычным гражданам запрещено, я могу использовать с целью благополучия планеты. Ясно?

Объяснение, данное Хорсером, плутонит нашел весьма туманным, но требовать чего-то большего — означало нарываться на неприятности.

— Вполне, — тихо проговорил Жак. — А И-Лим?

— Что И-Лим?

— Он тоже обладает такими правами?

— Кто здесь говорил обо мне? — Предводитель Игроков в своей неизменной маске вновь протиснулся к ним.

— Вы оставили Аманас без надзора? — Жак попытался изобразить удивление. В действительности плутониту лишь хотелось уязвить Предводителя: Жак не собирался рассказывать ему ничего лишнего, да и не лишнего тоже.

— С каких пор вы стали заботиться об этих очаровательных созданиях? Или вы с Хорсером утратили внимание этой заносчивой соланийки Эйланы? А вот и она, легка на помине, — парировал И-Лим.

Взгляд Жак автоматически устремился к ступеням Дворца: по ним очень медленно спускалась Эйлана. Она не выглядела свежей. Испускаемый ею свет казался тусклым, как будто внутри её организма догорала батарейка, отмеривая последние искры.

— Тяжелый выдался денек? — И-Лим был сама ехидная любезность. Он первым подал соланийке руку, помогая сделать последний шаг.

Эйлана смерила его взглядом, под которым кое-какие жизненные формы просто сгорели бы.

— Я старалась собрать эту мозаику как можно лучше и полнее. Я очень старалась.

— Все иногда ошибаются, — глубокомысленно изрек И-Лим.

Жак озадаченно воззрился на Предводителя: ошибаются? Что он имел в виду? Однако маска И-Лима надежным щитом защищала физиономию Предводителя от чрезмерно любопытных специалистов по мимике.

— Жак, на твоем месте я бы отвел Эйлану к Клинку. Вон, как он бедняга, мается. Не ровен час начнет волноваться: что она так долго делает в обществе таких отпетых мошенников, как ты или Хорсер, — этой фразой И-Лим попытался перевести разговор другое русло.

— Я хочу узнать итоги сегодняшнего тура, — соланийка вяло сопротивлялась желанию Предводителя отправить её куда-нибудь подальше от майора. Она видела, что Клинк по какой-то причине опасается к ним приближаться, но понимала, что чиуанин вряд ли может сообщить ей какую-нибудь новость в отличие от Хорсера или того же И-Лима.

— Мы действительно можем подождать, — поддержал соланийку эльсинорец, очевидно исключительно для того, чтобы насолить Предводителю. — Компьютер работает достаточно быстро. Я уверен, что скоро мы узнаем, кто победил в этом туре.

— Зачем бесцельно тратить время? — Предводитель явно добивался, чтобы компания чиуан с соланийкой и Жаком покинула площадь.

У Жака сложилось впечатление, что И-Лим хочет что-то сообщить Хорсеру, притом очень срочно. Однако подобное нетерпение было нетипичным для Предводителя.

— Что-то ты сегодня нервный. И-Лим, может, ты не надеешься увидеть себя в числе победителей? — сорвалась насмешливая фраза с зубов эльсинорца.

Этого оказалось достаточно, чтобы Предводитель с оскорбленным видом замолк и лишь изредка бросал взгляды в сторону майора.

Через полчаса праздного шатания по площади на грандиозном табло под свист, вой и радостные возгласы появились первые цифры.

Плутонит слегка растерялся во внезапно возникшей сутолоке: ко Дворцу устремились не только игроки, дожидавшиеся, как он и Эйлана результата, но и любители тотализатора, умевшие погреть руки на чужом таланте.

— Жак! Ты просто сокровище! — появившийся, будто из под земли, Клу дразнящее зашелестел перед плутонитом пачкой кредиток крупного достоинства. — Благодаря тебе, я почистил сегодня карманы самого Реера. Он, бедолага, побился об заклад, что сумеет обойти тебя.

"Значит я выше Реера", — логично заключил Жак.

Чиуанин все ещё продолжал изливать словесные восхваления Жаку и прочим игрокам, но его почти никто не слушал.

— Да будет благословенна планета-казино! — изрек Клу и поцеловал пьяняще пахнущие кредитки.

— Черт побери, Клу, если я узнаю, на кого и против кого ты ставил, то отправлю тебя за решетку! — по характерному рыку Жак распознал эти слова, принадлежавшие эльсинорцу.

— О, майор, извините. Я вас сразу не заметил. Примите мои поздравления, — чиуанин буквально расплылся в улыбке. Казалось, даже его лысина улыбалась.

Эльсинорец оскалился:

— Махинации на слугах закона караются все тем же законом! Запомни это, бритоголовый!

— Не стоит задевать майора, — проворчал И-Лим. — Он же не виноват, что это по чистой случайности занял первое место.

Неожиданно для себя Жак обнаружил, что маска И-Лима смотрит прямо ему в лицо:

— А с тобой, мой друг Жак, мы ещё побеседуем, но в другое время и в другой обстановке.

Предводитель испарился.

Столь же моментально исчез и Хорсер.

Жак, получивший, наконец, возможеность поднять глаза, взглянул на табло. Там высоко и ярко полыхала изумительная надпись: "Жак, ЗФЗ. Композиция "Брызги Хаоса" + 98,45. Итоговое место — 2". На первом месте обосновался Хорсер — не зря же майор справился с заданием раньше всех.

— Негодяй!

Этот возглас вернул Жака с мечтательных высот на реальную землю. Он обнаружил, что держит Эйлану за руку, которой соланийка пыталась дать ему оплеуху.

— Негодяй! — ещё раз гневно крикнула Эйлана. — Ты заплатишь за это!

— За что? — спросил Жак, продолжая удерживать соланийку: её рука казалась плутониту необыкновенно теплой и мягкой.

— Как ты посмел снова меня обыграть?!

Жак неожиданно рассмеялся:

— Странно, а И-Лим почему-то не жаловался.

С этими словами плутонит выпустил нежную ручку Эйланы… и получил пощечину…

…Предводитель Игроков, сидя за столом, нажал кнопку, и тяжелые металлические щиты закрыли комнату от прочего мира.

— Ну?!

Неповторимый тембр Хорсера эхом отразился от защитных щитов. Майор уютно устроился на противоположном краю стола, в кресле.

— Минуту, я проверю изоляцию, — пробасил И-Лим и принялся нажимать на скрытом пульте какие-то клавиши. — Все в порядке.

— Что случилось этакого на Мелии, что ты не мог дождаться результатов Игры? — черные бусинки глаз эльсинорца уставились точно на Предводителя.

— Ты оказался прав.

— Да?! Тебе уже следовало бы привыкнуть к этому. Я прав почти всегда, когда дело касается подобных махинаций.

— Наверное, — мрачно заметил И-Лим. — В этом замешаны не только Кэрк, но и королева лоуменов, а, возможно, и сами лоумены тоже.

— Чудно, прихлопнем всю эту банду одним ударом.

Предводитель согласно закивал:

— Мне удалось сделать то, что ты просил. И именно через Кэрка. Полагаю, консул Утремера уже обрадовал своего короля.

— Надеюсь, — Хорсер обнажил клыки. — Очень надеюсь.

Глава 4

"Действуйте быстро — не тратьте времени

на раздумья противника".

И-Лим

Уже больше месяца Миранда почти не покидала свою виллу на Багряном берегу. Целые дни напролет она лежала возле лазурного бассейна, наслаждаясь прохладительными коктейлями и нежными лучами мелианского светила. Она не принимала никого из посторонних, и сама не ходила ни к кому в гости. Даже такое событие как начало Игр не заставило Миранду покинуть уютную обитель. Одним словом, тихая и мирная жизнь богатой землянки, уставшей от надоедливого и суетного внешнего мира.

По крайней мере, так докладывали агенты майора Хорсера, день и ночь отиравшиеся поблизости от её виллы.

Правда, они иногда замечали бесшумные тени, скользившие сквозь густую листву сада, слышали глухой рокот подходивших к берегу катеров или спускавшихся с небес флипов. Но кто же будет обращать внимание на подобные мелочи в огромном городе, где все это происходит буквально каждые пять минут?

В эту ночь к Миранде явился Кэрк. Дце важно расставил клешни и сообщил:

— Мне удалось!

Миранда бросила на него нетерпеливый взгляд:

— Никто не помешал? Полиция не следила?

— В данном случае это уже не столь важно, — проскрежетал дце. — Чип — у консула, а через пару дней он попадет в руки самому Луи II.

— Да!?

— Можешь не сомневаться. Мы оставили растяпу Хорсера с носом. Я всегда знал, что если чего-то не хочет Хорсер, то И-Лим это сделает с удовольствием. Предводитель лично вручил мне чип.

— Не понимаю, как тебе это удалось? И-Лим — слишком скрытная фигура, Впрочем, ты прав: он готов во всем перечить Хорсеру.

— Пока сильные мира сего ссорятся, мы всегда сумеем извлечь из этого выгоду.

Миранда кивнула:

— Лишь бы они не помирились до конца года. Тогда Мелией смогут править те, кто действительно достоин носить титул властителей….

Плутонит стоял внутри медленно вращающегося цилиндра. Стоило лишь чуточку пошевелиться — переступить с ноги на ногу или опустить руку, как тут же раздавался звук или целая гамма. В результате получалась ужасающая, скребущая по нервам мелодия — в этом-то и состоял третий тур.

Когда Жак в полной мере осознал всю суть выпавшего на его долю испытания, то понял, что ни за что на свете не сможет выдержать конкуренцию в этом состязании — музыкального слуха у него не было с детства, поэтому резонно решил сразу же обратиться за помощью к своим внутренним приятелям. Возник только один вопрос: кого из них вызвать? Конечно, лучше всех в играх разбирался Второй, но для него больше подходили логические задачи и головоломки, здесь же скорее требовалось искусство, а не игровое мастерство. Третий, или же Дух, тоже не удовлетворял необходимым нынче требованиям — он привык действовать и отдавал предпочтения физическим состязаниям, где мог проявить выносливость или силу.

Оставались только четвертый и Пятый, Однако будить Четветого Жак не решался, и на то имелись веские причины: после каждого пробуждения — Четвертого плутонит далеко не всегда мог даже вспомнить события, случившиеся впоследствии. Четвертый умел отключать лишние, с его точки зрения, части сознания, справедливости ради надо отметить, что этот компаньон Жака обладал и вовсе непостижимыми возможностями, и плутонит его откровенно побаивался. Вообще, Четвертый был самой загадочной частью в их пятиедином альянсе.

В итоге Жак остановил свой выбор на Пятом, или Знающем. Увидев, где он находится, Жак-Пятый удовлетворенно заурчал: он был в курсе того, что ему предстояло сделать.

Он снял новехонькие ботинки из великолепно выделанной черной кожи, купленные на выигранные в тотализаторе деньги хозяина Биоцентра, и, поразмыслив, один из них водрузил на белую полоску, второй — на черную, а сам улегся на разноцветные полосы между ними. Полежав примерно полчаса, Жак решил, что уже можно подниматься. Через минуту, обувшись, он вышел из игровой кабины.

На Дворцовой площади было уже довольно много народа, но никого из знакомых Жак пока не замечал. Даже Клинка не было видно, что особенно удивило плутонита, ведь бывший пилот практически не разлучался с Эйланой, а в том, что соланийка еще не покинула Дворец, Жак почему-то не сомневался.

— Смотрите!

— Какая встреча!

— Наш знакомый!

От этих голосов у Жака пробежала по спине легкая дрожь. Он не слыхал их довольно долго, но забыть… такое забыть невозможно! Плутонит без особого труда узнал обладательниц этих криков — сестры аманас тотчас же его окружили.

— Как давно не виделись.

— В нашем вкусе.

Теперь Жак получил возможность рассмотреть ананас получше, чем в момент первой встречи.

— А что это вы — и без И-Лима? — осмелился заговорить плутонит, видя, что так просто от общества сестричек ананас ему отделаться не удастся. Ведьмы они, конечно, были порядочные, и их манеры оставляли желать много лучшего, но, приглядевшись, Жак обнаружил, что на мелианской земле аманас выглядят просто шикарно.

— И-Лим занят.

— И-Лим играет.

— И-Лим хочет обыграть Хорсера.

Жак понимающе кивнул: желания Предводителя Игроков были легко объяснимы.

— Говорят, ты — лидер.

— Один из лучших.

— Лучше И-ЛиМа,

— Но И-Лим силен.

— Ещё не начались парные игры.

— Будь осторожен.

— Минутку! — Жак попросил их остановиться, уловив в словах аманас нечто ценное. — Значит, будут еще и парные игры?

— Конечно, с выбыванием.

— Один против другого.

— До самого финала.

— И вы думаете, что И-Лим сумеет в них победить? — с каждой минутой разговора Жак все больше и больше смелел, а сестрички казались симпатичнее и привлекательнее. — Как они вообще проходят?

— И-Лим все может.

— Разумеется, он победит.

— Конечно, он проиграет.

— Игроков разобыот на пары.

— Важно не встретиться с сильным.

— Тогда можно добраться до верхних мест.

— А игроки знают, кто будет их соперником в предстоящем раунде и какая будет игра? — Жак, задавая этот вертевшийся на языке вопрос, внезапно ощутил, насколько он несведущ относительно предприятия, в которое ввязался.

— Нет, никто не знает.

— Или почти никто.

— Да все знают.

В это мгновение Жак заметил, как от его рукава куда-то потянулась ниточка. Сконцентрировавшись, плутонит вернул себе утраченную бдительность и обнаружил, что одна из аманас не устояла перед соблазном попробовать его одежду.

— Эй, нельзя ли поосторожнее?! — возмутился Жак. — Может, И-Лим вас плохо кормит?

Впрочем, возглас Жака не произвел на аманас ни малейшего впечатления.

— Очень вкусный.

— Сладкий?

— Кислый?

— Вкусный.

— Терпкий?

— Соленый?

"Держись от них подальше!" — всплыли в сознании Жака слова майора Хорсера. Гастрономические настроения аманас лишний раз подтвердили мнение эльсинорца и побуждали плутонита к вполне резонному желанию убраться подобру-поздорову куда-нибудь в скрытое местечко типа биоцентра.

Внезапно Жак увидел краешком глаза, как через площадь стремительной походкой движется Мерсон.

"Черт! — подумал Жак. — Только его здесь и не хватало".

Консул ЗФЗ тоже увидел плутонита.

— Жак! Вы обязаны зарегистрироваться! — Мерсон прокричал ещё издали, не боясь привлечь к себе внимание толпы, и давая Жаку понять, что в этот раз разговор будет серьезнее, и плутониту не удастся вывернуться, как в прошлый раз.

— Вот ведь какой липучий, — пробормотал Жак себе под нос.

И тут плутонита осенила совершенно новая идея:

— Сестрички!

— Да?

— Что?

— Что случилось?

— Можешь звать меня Лори.

— Друзья называют меня Кори.

— Йори, — скромно представилась последняя.

— Пока мы дожидаемся результатов, вы, наверное, жутко проголодались?

Вопрос плутонита попал точно в цель.

— Жак, такой милый!

— Верно. Жак прелестный!

— И вкусный!

— Так вот, — Жак самодовольно улыбнулся. — Я угощаю!

С этими словами плутонит указал в сторону консула ЗФЗ, который уже подобрался к ним почти вплотную.

— Что? О чем вы говорите? — Мерсон был явно не в курсе специфичности диеты аманас.

— Какая прелесть!

— Шикарно!

— Съедобно!

— Что съедобно? — по-прежнему недоумевал Мерсон.

— Не что, а кто! — поправил его Жак и дружески похлопал консула по плечу. — Еще увидимся.

— До свидания, Жак!

— Милый Жак!

— И вкусный!

Последнее слово в устах аманас звучало как наивысший комплимент. Удаляясь от площади по направлению к биоцентру, Жак услышал истошные вопли консула, тщетно пытавшегося освободиться из объятий инопланетных Фурий. Аманас плотным кольцом окружили Мерсона, их пышные фиолетовые шевелюры густым облаком окутали несчастную жертву.

— Пустите! Пустите меня! Что вы делаете?! Прекратите! Прекратите немедленно! Я консул 3ФЗ! Вы не имеете права! Вы за это ответите! Спасите! Помогите!

Жак поразился изощренному диалекту Мерсона, но настоящее блаженство он испытал, поняв, с какой легкостью он избежал сразу двух неприятностей. Впрочем, общаться с аманас оказалось делом не очень сложным; теперь плутонит находил их вполне сносными и даже в чем-то милыми созданиями. А касательно вкусов — тут, как говорится, дело сугубо личное…

— Мистер Гамильтон.

Глава корпорации поднял голову от бумаг, разложенных на столе, и воззрился на вошедшего.

— Здравствуйте, советник.

Чейши учтиво поклонился, но отказался сесть в кресло, вежливо предложенное Гамильтоном.

— У вас еще не пропало желание познакомиться с принцем? — осведомился трубчатолицый.

Гамильтон снова отвлекся от бумаг:

— а что? Появилась такая возможность?

— Если вам угодно, вы можете следовать за мной. Вас желает видеть первый принц Мелии.

Это сообщение заставило Гамильтона едва не подскочить на месте: он так долго ждал, когда же, наконец, с ним соизволят связаться первые особы государства, и вот этот день настал.

— Где принц?

— Следуйте за мной, — спокойно повторил Чейши.

Землянин повиновался.

Обычно разговорчивый трубчатолицый в этот раз проявлял редкую сдержанность. Он молча вел Гамильтона по длинным коридорам, которым, казалось, не будет конца, вдвоем они спустились по лестнице в подвал здания, где их ожидала двухместная машина весьма странной конструкции.

— Я не вижу у нее колес, — произнес, приглядевшись, землянин. — Да и как можно перемещаться на машине под землей?

— Мы же на Мелии, а не на Земле, — саркастически заметил советник. — А этот граундер имеет магнитное силовое поле. По тоннелю обратной поляризации мы попадем в нужное место.

Чейши открыл кабину и пригласил землянина присоединиться к нему, сиденья оказались достаточно мягкими: было видно, что аппарат предназначался для перевозки важных персон, или, во всяком случае, привыкших к комфорту.

— Долго ехать? — спросил нетерпеливо Гамильтон.

— Часа два.

Ответ советника поверг Гамильтона в некоторое уныние: два часа! И это лишь ради визита к принцу! Однако землянин взял себя в руки — в конце концов, он сам добивался аудиенции. Так стоило ли отказываться из-за таких пустяков, как дальняя дорога?

Чейши почти не ошибся в своих вычислениях: граундер остановился через сто пятнадцать минут после старта. Но скорость его передвижения была так велика, что Гамильтону ничего не удалось рассмотреть сквозь чуть затуманенное стекло, кроме мелькающих с ошеломительной быстротой бесконечных серых стен.

Подвал, в котором остановился граундер, был значительно просторнее первого. По нему деловито сновали люди и роботы. Вся их кипучая деятельность была направлена на перетаскивание грузов из одних отсеков в другие.

— Очень похоже на эвакуацию, — заметил землянин.

На этот раз Чейши промолчал и указал Гамильтону на каменную лестницу, ведущую вверх. Глава корпорации устало вздохнул; путешествие его чрезмерно утомило, ноги, руки казались неимоверно тяжелыми, даже дышать было трудно. Каждый вдох требовал определенных усилий.

— Еще немного, и мы — у цели, — подбодрил советник Гамильтона, видя, что тот совсем поник духом.

— Здесь нет лифта? — спросил Гамильтон.

Чейши отрицательно покачал головой:

— В целях безопасности все пользуются только лестницами.

Больше землянин ни о чем не спрашивал своего попутчика и лишь упрямо переставлял ноги; с одной ступеньки — на вторую, с одной — на вторую…

Гамильтон насчитал четырнадцать этажей, прежде чем они остановились перед массивной бронированной дверью, возле которой их встретил лорд Бальдуэн. Адмирал выглядел свежим, будто недавно выпил кофе и принял душ.

— Наконец-то, я вас уже заждался, — голос лигийца показался Гамильтону необычайно густым и громким. — Не говоря уже о принце. Он прибыл десять минут назад. Его высочество не любит тратить время попусту.

— Если бы здесь был лифт, мы бы поднялись гораздо быстрее, — проворчал землянин: даже его обновленное тело протестовало против таких нагрузок.

— Пройдемте, — адмирал набрал на дверном пульте комбинацию из десяти цифр, и металлическая панель плавно откатила в сторону.

Они оказались в достаточно просторном кабинете, выдержанном в строгом административном стиле два ряда кресел самых диких форм вдоль широкого стола, во главе которого располагалось существо, при виде которого Гамильтон едва не потерял дар речи,

— Это, наверное, шутка, — проговорил землянин, но исключительная функциональность кабинета и согнувшиеся в покорном поклоне фигуры лорда-адмирала и советника мгновенно убедили его в обратном.

— Не может быть, — еле слышно прошептал землянин, чувствуя, как пол уходит у него из-под ног…

Провалявшись на своей койке в Биоцентре несколько часов и пообедав в небольшом ресторанчике, Жак счел за благо вернуться обратно на площадь. Казалось, на ней собралось все население Мелии — такая была давка, и чем ближе к Дворцу — тем хуже. И тут Жак ощутил все прелести популярности — толпа перед ним расступалась, как по мановению волшебной палочки, приветственно крича и помахивая руками, лапами, хвостами и бог весть чем еще. Плутонит легко оказался в первых рядах — возле самых ступеней.

— Угу, явился, — по этому возгласу нетрудно было опознать Клинка. Чиуанин заметно нервничал и сразу же набросился на Жака с расспросами,

— Где моя Эйлана? Тебе было поручено за нею наблюдать. Я спрашиваю, где она?

— Да вон она, — Жак небрежно указал на сверкающую соланийку, только что вышедшую из Дворца. — Что ей может сделаться на этой благословенной планете?

Взгляд Эйланы горел неистово, казалось, что вот-вот полетят искры — и это в самом лучшем случае.

— Ты опять справился быстрее меня! — гнев соланийки обрушился на плутонита, ибо никого другого под рукой не оказалось. Не обвинять же в собственных неудачах Клинка?!

— Более того! — встрял в разговор невесть откуда появившийся майор Хорсер. — Он еще успел прогуляться по городу, побеседовать с консулом, пообедать и поспать пару часиков.

Последнюю фразу Жак автоматически переадресовал себе; ведь было яснее ясного, что Хорсер хочет показать ему свою осведомленность. И в самом деле: разве что-нибудь могло ускользнуть на этой планете от пристального взгляда майора?

— Эйлана! Мы уходим отсюда немедленно! — проговорил Клинк. — Иначе эти два негодяя доведут тебя до нервного срыва!

— Это весьма любопытно, — продолжил эльсинорец, — я никогда не видел нервного срыва у соланийки. Ни разу! Разрешите взглянуть?

Майор открыто издевался над Клинком, но зацепить как следует Эйлану ему не удалось.

— Я остаюсь здесь! — соланийка отчеканила каждое слово, давая понять, что майор может не рассчитывать на ее слабости. — Я хочу узнать результат.

— Да!? Но это будет еще не скоро, — произнес эльсинорец, поправляя серебристую накидку возле шеи, — ведь каждое из музыкальных произведений, сочиненных игроками, прозвучит на площади и лишь после этого загорится табло с окончательными результатами. Сегодня будет ночь музыки, но подлинные шедевры будут исполняться уже ближе к рассвету — не раньше.

— Так долго? — в голосе соланийки послышалось разочарование. Она полагала, что процедура объявления победителей значительно короче.

— Чего же вы хотели? Участников немало. А на Мелии, как вы понимаете, очень любят то, что на других планетах именуют музыкой, — глаза эльсинорца озорно блеснули. — О, начинается!

Над притихшей площадью полились первые звуки мелодий, сочиненных всего несколько часов назад во Дворце. Первые штук пятьдесят представляли собой редкостное сочетание, отдаленно напоминающее нечто среднее между зубовным скрежетом и пронзительными воплями.

Очевидно, щадя слуховые рецепторы слушателей, распорядители необычного концерта воспроизводили новоиспеченные "шедевры" фрагментарно. И тем не менее…

Глаза Эйланы расширились от ужаса:

— И это мы будем слушать до самого утра?!

— Какая разница? Ведь завтрашний день все равно объявлен выходным — игр не будет, — Хорсер явно пребывал в хорошем настроении, в противном случае он вряд ли стал бы так разглагольствовать. — Неужели вам не нравится? Вы только вслушайтесь: какое удивительное сочетание металла и металлопластика…

Эйлана решительно взяла Клинка за руку, и они оба удалились, так и недослушав мнения майора об особенностях музыкальных творений на Мелии.

Жак остался один на один с Хорсером и решил воспользоваться ситуацией, чтобы кое-что выведать у скрытного эльсинорца:

— Майор, вы не могли бы меня просветить относительно парных игр, ведь они начнутся уже довольно скоро?

— Какая осведомленность, — хмыкнул эльсинорец, прочищая коготком левое ухо.

— Так, да или нет? — Жак проявил настойчивость: ведь, бог весть, когда еще выпадет возможюсть поговорить с Хорсером с глазу на глаз?

— Конечно, нет. Спроси об этом у И-Лима. Если захочешь. А вот и он сам — легок на помине. Что-то он сегодня без аманас, или, может быть, у них несварение желудка? — эльсинорец хитро покосился на плутонита.

— Согласно моих расчетов, — заметил Жак, — время обеда уже давно прошло.

Предводитель и в самом деле выглядел не лучшим образом: его статная фигура слегка осунулась, будто на нее свалился неожиданный груз забот.

— И-Лим, как себя чувствуют аманас? — участливо осведомился эльсинорец.

— Ума не приложу: что на них нашло? — Предводитель пребывал в состоянии задумчивости. — И ведь говорил же, чтобы не ели все, что под руку попадется — мало ли гадости вокруг бродит.

— Да, уж — более точно и я бы не сказал, — произнес Хорсер. — Впрочем, наверное, консул показался им достаточно вкусным, раз они ободрали его так, что беднягу пришлось срочно госпитализировать.

— Может, стоит отнести ему цветочки — на память?

— Он еще жив? — спросил Жак, и тут же понял, что в компании Хорсера следовало быть поосторожнее в выборе слов.

Эльсинорец воззрился на плутонита как гарпия на барашка:

— Разумеется; мало нам дипломатических неприятностей, Мерсон и так строчит ноту за нотой. Не хватало лишь межпланетного скандала. В официальном протоколе об этом происшествии написано, что Мерсон пострадал из-за разногласий со своим соотечественником.

— Это не совсем точно, — заметил Жак.

— Конечно, — облизнулся эльсинорец. — И все это понимают — и на Земле, и на Мелии,

— Надеюсь, вы не арестовали аманас? — поинтересовался плутонит: у него внезапно возник интерес к судьбе сестричек.

— Какая забота! Черта с два! — разразился тирадой Хорсер. — Они ведь являются участницами Игр, а столь мелкое правонарушение не может служить поводом для их ареста — по крайней мере, до окончания турнира. Жаль, что тебя тоже наказать не удастся. Я имею в виду на Мелии. Ведь Мерсон потребовал твоей выдачи Земной Федерации как особо опасного преступника.

— Но ведь вы этого не сделаете, не так ли? — спросил Жак.

— Я подумаю, — многозначительно хмыкнул эльсинорец.

— Конечно, не сделает, — зазвучал голос из-под маски Предводителя, — Это не в интересах майора Хорсера. Хотя неплохо бы, чтобы Мелия и ЗФЗ договорились об экстрадиции — взаимной выдаче преступников. Скажу по секрету, наш майор почти безукоризненно следует принципу "враг моего врага — Мой друг".

— До того момента, пока жив первый, — хмуро уточнил эльсинорец.

— Разумеется, — пробасила маска, — игрок игрока всегда поймет.

В этот момент из динамиков Дворца послышался столь отвратительный скрежет, что Жак поспешил заткнуть уши и не смог оценить обмен любезностями между Хорсером и И-Лимом.

Следующее произведение было еще хуже, и плутонит счел за благо покинуть площадь.

— Надеюсь, это не твой опус? — эльсинорец повернулся к Предводителю.

— Нет, ни в коем случае, — И-Лим машинально сверился с каталогом, достав его из складок плаща. — Так-так, это творение илинийской железяки. Жаль, что она не развалилась еще в космопорте. Тебе не нравится? По-моему, в этот раз они превзошли сами себя!

Глава 5

"Все, что является привычным,

не вызывает подозрения. А зря!"

И-Лим

Барон де Лузиньян ждал в приемной уже более часа. Он прибыл на Утремер менее суток назад, привезя с Мелии сведения первостепенной важности. До сего момента все двери перед ним распахивались, как по мановению волшебной палочки, и вот, в приемной короля он томится уже шестьдесят минут. Время медленно утекало, пробуждая в бароне сомнения и даже опасения за собственную жизнь — слишком долго его не пускают к королю.

Гвидо подготовился к этому визиту со всей тщательностью: на нем был черный с серебром виц-мундир, на груди тяжко позвякивали награды минувших лет, а на поясе висела ритуальная шпага, рука барона в белоснежной перчатке нервно теребила эфес.

Время шло, а тяжелые двери королевских покоев все еще оставались закрытыми. Дразня золотистым узором, они таили в себе неизвестность. Там — за ними барона ожидала либо милость монарха, либо мрачные застенки Лабиринта Ужаса.

Наконец из скрытой ниши возле дверей вынырнул молодой адъютант короля:

— Барон Гвидо де Лузиньян, Его Величество примет вас.

Двери распахнулись.

В глубине холодного тронного зала виднелась фигура Луи II. Король был одет в парадный синий мундир с перекрещивающимися алыми лентами, это были высшие награды королевства — орден Утремера и орден Королевского Синего Льва. Королю, недавно отметившему свое сорокалетие, не пристало бравировать перед подчиненными орденами, поэтому Луи II надевал их только когда принимал инопланетных посланников.

Гвидо впервые видел короля так близко; монарх был человеком среднего роста, но сложенный необычайно плотно, что придавало ему внушительности и энергичности. Хмурое гладко выбритое лицо окаймляли волосы смолянисто-черного цвета, а тронувшая виски седина добавляла аристократичности. Над волевым подбородком нависал почти орлиный нос, по бокам от которого холодно сверкали глубоко посаженные черные глаза.

— Барон де Лузиньян? — король поставил золоченый кубок на мраморный столик.

— Да, Ваше Величество, — Гвидо учтиво поклонился, торопливо перебирая в уме правила этикета: должен ли он сделать еще что-то или же ему надлежит ожидать дальнейших слов монарха?

— Вы проделали долгий путь барон, — взгляд Луи II сфокусировался на собеседнике. Теперь король крепко держал нити разговора в своих руках. — Надеюсь, что не напрасно. Я жду от вас полного отчета о том, что происходит на Мелии. Не упустите ни одной детали, ни одной мелочи. Я хочу четко знать: готова ли Мелия к войне против Утремера или нет?

Пока король говорил, Гвидо де Лузиньлн не осмелился даже выдохнуть.

— Те известия, которые вы отправили гиперпочтой, — продолжал Луи II, — обеспечили вам беспрепятственное продвижение вплоть до этого зала. Но здесь — здесь царство истины. Итак, я жду.

Барон де Лузиньян вытянулся в струнку перед королем:

— Мне выпала честь сообщить Вашему Величеству, что Мелия полным ходом готовится к войне. Чип, подтверждающий мои слова, уже находится в секретариате Ассамблеи. Последние месяцы наши противники ведут активное военное строительство. Даже на самой Мелии некто Гамильтон строит несколько звездолетов различных классов.

— Некто? — перебил его король. — Что значит "некто"?

Гвидо ощутил, так струйка холодного пота пробежала у него по щеке: это был крайне щекотливый момент, который мог повергнуть короля в состояние гнева, и… все-таки барон нашел в себе мужество продолжить доклад:

— Он землянин, Ваше Величество. Недавно его приняли в Мелианский Совет.

— Землянин? Землянин!? — глаза Луи II яростно сверкнули. — Да как они посмели!? И это после стольких моих трудов! Чертова Земная федерация воткнула мне нож в спину! О чем они думают? Пойти на союз с этими вертлявыми ксеноморфами. Как им вообще могло прийти это в голову? Я понимаю, когда против меня выступают соланийцы или дце, фомальганцы или глечане, но ЗФЗ!

Гвидо де Лузиньян слушал своего короля с хладнокровием статуи: лишнее слово или жест запросто могли отправить его не обратно на Мелию, а в какой-нибудь глубокий подвал печально известного Лабиринта.

Спустя пару минут Луи II, наконец-то, смог обуздать свои эмоции.

— Надеюсь, это единственная плохая весть, которую вы мне принесли, — молвил король, и от его голоса повеяло морозным воздухом и льдом.

— Остальные новости гораздо лучше, Ваше Величество, — поспешил заверить своего короля Гвидо де Лузиньян. — Мне удалось установить тесный контакт с лоуменами.

Луи встрепенулся, по его лицу пробежала искра заинтересованности:

— Лоумены? Неужели?

— Да, Ваше Величество, они согласны на сотрудничество с нами, немного оружия — и они смогут поднять вооруженное восстание в любой момент, который мы посчитаем благоприятным.

— Что они попросили взамен? Ведь не даром же они решили мне помочь? У каждого есть свой интерес.

— Ничего такого, что мы не смогли бы им предоставить. Они всей душой ненавидят тех, кто живет на поверхности. Их королева обратилась ко мне с одной личной просьбой, и сейчас мои люди работают над этим заданием. В итоге мы получим почти целую армию, находящуюся на Мелии, и это будет союзная нам армия.

— Прекрасно, значит, они станут трудиться из мести мелианцам, — Луи не слишком-то интересовался методами, какими его подчиненные добиваются поставленной цели, ему был важен результат. — Вместо одного союзника мы получим другого, быть может, даже более полезного. Вы хорошо поработали, барон.

— Я тружусь на благо Утремера, Ваше Величество, — барон церемонно поклонился, надеясь, что на этом разговор окончится. Но король еще не удовлетворил свое любопытство:

— А как поживают принцы Мелии?

— Боюсь, мой ответ удивит Ваше Величество, — Гвидо потупил взор. Информация, которой он располагал, действительно могла быть понята неоднозначно, а сам барон в ней до конца еще не разобрался.

— Удивит? — брови короля в самом деле поползли вверх. — Что вы хотите этим сказать? Неужели они оба умерли?

— Нет, нет. Но оба принца сейчас ведут частную жизнь, и их влияние на политику и экономику планеты практически неощутимо. Всем заправляет Совет.

— Принцы отошли от дел?! Не верю. Барон, вы смогли бы добровольно оказаться от титула и власти? Думаю, нет. Мелианские принцы тоже. Здесь явно что-то не так. Расскажите поподробнее все, что вам о них известно.

— Насколько меня информировали, они теперь ходят по улицам и общаются с гражданами, как простые смертные. Конечно, их личная гвардия теряется в толпе, но все же их поведение нормальным не назовешь. Я бы предположил, что король намеренно отстранил их от власти, если он на это способен.

— И передал их полномочия Совету?

— Похоже, что так оно и есть, — кивнул барон.

Луи II задумчиво стал прогуливаться из стороны в сторону, меряя зал большими шагами: то, что сообщил ему де Лузиньян, не укладывалось ни в какие рамки. Неужели мелианский король действительно решился на такой шаг, как отстранение принцев от власти? Но зачем? Или же здесь кроется какая-то хитрая игра, недоступная постороннему наблюдателю?

— Принцы не делали никаких политических заявлений? — поинтересовался король.

— Нет, Ваше Величество.

— Быть может, Мелия испытывает экономический кризис? Впрочем, можете не отвечать барон, — и так ясно, что нет.

Де Лузиньян промолчал: что он еще мог добавить? Что Мелия процветает, и ее тороговый оборот за последние годы вырос в несколько раз?

— Н-да, барон, — проговорил Луи II, — эта задачка выгладит весьма занимательно. Если принцы в ссоре с королем Мелии, то у нас появляется шанс использовать их вражду в наших интересах.

Консул и сам это прекрасно понимал: разборки в высших эшелонах власти на Мелии сулили барыши только Утремеру. Однако де Лузиньян сомневался, чтобы принцы пошли на предательство планеты, которая в любой момент может стать их собственностью.

— Будут какие-нибудь указания, Ваше Величество? — осведомился Гвидо.

— Да, барон. В течение месяца вам надлежит выяснить ситуацию в Мелианской верхушке и доложить мне лично.

Последнее слово король особенно подчеркнул; и Гвидо почувствовал, насколько важной считает эту информацию его монарх, и насколько высоко Его Величество оценил работу своего консула.

— Если Ваше Величество снабдит меня некоторыми средствами, то я сумею выполнить это задание гораздо быстрее, — заметил барон.

Король понимающе улыбнулся:

— Чего же вы хотите?

— Чин обер-камергера двора Утремера. Это дало бы мне право использовать три фрегата нашего флота. И, более того, это поднимет мой личный статус на планете.

— Зачем вам три фрегата? — спросил король, нахмурившись. Слова консула насторожили монарха.

— В случае вступления Мелии в войну, три местных властителя могут разлететься в различных направлениях. Космофрегаты позволят нам контролировать этот процесс.

Король на мгновение задумался.

— Наверное, вы правы, барон; такую возможность необходимо предусмотреть.

Гвидо де Лузиньян выпрямился: это был миг его торжества.

— Барон де Лузиньян, отныне вы — обер-камергер моего двора, — произнес Луи II. — И я жду от вас следующего отчета через пятнадцать дней…

— Бальдуэн, приведите Гамильтона в чувство. И побыстрее!

Адмирал Бальдуэн уложил тело землянина в одно из кресел и побрызгал на него активированной водой; в значительной концентрации она могла вызвать химический ожог, но в малых дозах была прекрасным бодрящим средством.

— Чейши, вы, однако, не слишком торопились.

— Да, мой принц. Я опробовал наш новый граундер — сделал пять витков вокруг планеты. Замечательная скорость. При том, со мною был пассажир.

— Понимаю.

Гамильтон уже открыл глаза: нет, ему не померещилось, кроме лорда Бальдуэна и советника Чейши в кабинете находился только Хорсер. И это был страшный удар: Гамильтон даже подумать не мог, что принц может работать обыкновенным полицейским и заключать сделки с инопланетными бизнесменами. Нет, это слишком для рассудка землянина!

— Майор… — прохрипел Гамильтон и тут же осекся: правильно ли называть принца майором?

— Продолжайте, Гамильтон, продолжайте, — довольно заурчал Хорсер. — Когда вы называете меня майором, то ни капельки не ошибаетесь, если вкладываете в это слово смысл "старшинства", а не "полицейского звания". Ведь из двух принцев Мелии я действительно старший.

— Простите меня, принц, — пробормотал Гамильтон. — Я был с вами не очень почтителен.

— А позвольте узнать; к чему мне ваше почтение? — съехидничал эльсинорец. — Зачем я должен выслушивать все мои титулы, вместо того, чтобы четко и быстро получить нужную мне информацию? Почему я должен тратить на всякую чушь, вроде церемоний, свое время? У нас на Мелии нет природной аристократии, которая кичится своим происхождением. Аристократия быстро вырождается. И постепенно им становиться не чем гордиться, кроме деяний передков. А мы гордимся только своими делами.

Гамильтон судорожно глотнул: то, что говорил Хорсер, великолепно подходило бы к бизнесмену экстракласса, но не к принцу. Однако, велика ли разница между этими двумя понятиями?

— Принц, я целиком к вашим услугам, — язык землянина ворочался почти автоматически.

— Ничего другого я от вас и не ожидал, — хмыкнул Хорсер. — А теперь перейдем к делу. Насколько мне известно, мистер Гамильтон, на текущий момент вы являетесь наиболее полномочным представителем ЗФЗ на Мелии.

— Я? — переспросил землянин.

— Да, именно вы. Потому что Мерсон сейчас зализывает раны в нашем планетарном госпитале, а вы являетесь резидентом разведки 3ФЗ в Мелианском секторе.

— Принц, вы что-то путаете, — запротестовал Гамильтон, — я — бизнесмен и не имею к шпионажу никакого отношения. Это не в моих правилах.

— Не отпирайтесь — это бесполезно, — оскалился Хорсер. — Но если у вас такая слабая память, что вы не можете вспомнить, какое задание вам дали на Земле, то я могу кое-что напомнить. Когда вы последний раз видели своего помощника Дженкинса?

Резкая перемена в ходе разговора застала Гамильтона врасплох. Он был готов все отрицать, но не знал, чего же в действительности хочет эльсинорец.

— Около недели назад, — эту фразу землянин произнес, не задумываясь.

— Правильно, а куда вы его отправили?

Вот оно что. Дженкинс полетел к космоверфям, чтобы проверить, как идет строительство новых звездолетов. Однако в данном случае ничего предосудительного Гамильтон не видел.

— Нет, мистер Гамильтон, — голос Хорсера стал вкрадчивым и тихим, — это вы думаете, что он отправился с инспекцией, а в реальности Дженкинс там даже не появлялся. Но моим людям стало известно, что вашего помощника видели среди лоуменов. По отношению к властям Мелии этот факт может рассматриваться как предательство планетарных интересов. Дженкинс будет отправлен в тюрьму сразу, как только мои агенты зафиксируют его на поверхности.

Землянин почувствовал, как его лицо и шея краснеют: нет, он ничего не знал о похождениях Дженкинса. Помощник оказался хитрой бестией.

— Теперь перейдем к вам, мистер Гамильтон, — черные бусинки глаз эльсинорца уставились на землянина с точностью лазерного прицела. — До сих пор вы проявили себя как активный поборник интересов Мелии: вы создаете для планеты новый космофлот, вы вкладываете деньги в нашу экономику, вы регулярно бываете на заседаниях Совета и придерживаетесь на них правильной, с моей точки зрения, позиции. Лично я не вижу никаких причин, которые могли бы вам, мистер Гамильтон, воспрепятствовать отказаться от никчемного и унизительного шпионажа в пользу Земли и полноправно перейти в мелианское гражданство, тем более что вас вынудили к этому шпионажу обстоятельства.

Лицо Гамильтона вытянулось: Хорсер явно чего-то недоговаривал. Однако землянин понимал, что от этой сделки будет зависеть очень многое — и его собственная жизнь в том числе.

— Может быть, вы действительно собирались переехать на Мелию и перевести сюда свои капиталы, но дела "Гамильтон индастри" в последнее время шли хуже некуда, — продолжал эльсинорец. — Мои экономические советники прекрасно осведомлены о состоянии ведущих фирм Галактики. Вы понесли значительные убытки из-за слишком больших вложений в производство никому не нужных роботов. Вы не могли конкурировать с илинийцами. И в этой ситуации вам пришлось согласиться на сотрудничество с правительством ЗФЗ. Деньги Федерации помогли вашей компании избежать банкротства.

— Но ведь и вы, наверняка, что-то потребуете от меня взамен? — не стал сдерживать свой язык Гамильтон. Хорсер явно обладал достаточной властью, чтобы, начиная с этого часа, никто больше в Галактике никогда не увидел финансового воротилу Гамильтона.

— Естественно, — зубы эльсинорца сверкнули в ослепительной улыбке.

— Предположим, я соглашусь. Что тогда?

— Тогда начинается для вас новая эра вашей жизни. Во-первых, мы обеспечим вас надежным биологическим телом вместо той рухляди, которую вы меняете каждые пять лет, пользуясь сомнительными услугами торговцев органами; во-вторых, вы будете работать под моим непосредственным руководством, и все распоряжения будете получать только от меня, для вас не будет существовать никакого другого закона, кроме моего слова; в-третьих, вы получите доступ второго уровня, которым обладают сенатор Чейши и лорд Бальдуэн, это сделает вас одним из самых влиятельных людей на Мелии.

Гамильтон слушал с замиранием сердца: он был готов поклясться Галактикой, что никогда прежде не получал подобного по щедрости предложения.

— Это то, что вы предлагаете мне, принц, — ответил землянин, — но ведь и я должен буду что-то сделать?

— Конечно, и могу вас заверить, что на меньшее я просто не соглашусь, — проговорил Хорсер. — Вы немедленно передаете мне все свои архивы, предоставляете в мое распоряжение всю свою сеть на Мелии и в ее окрестностях и отказываетесь от любых попыток в будущем возобновить контакты с Землей, за исключением, санкционированных мною. Фактически я от вас требую все, что у вас есть, все, что вам доступно, и все, что вы можете.

Да, на меньшее Хорсер действительно не согласится. И Гамильтон это четко понимал. Принц требовал от землянина и тело, и душу. Но, черт возьми! Ставка была того достойна! Земля, какой далекой она казалась теперь! Именно там, в секретных бункерах, в высоких небоскребах, в овальных кабинетах сидели люди, мечтавшие управлять Галактикой. А здесь и сейчас, на Мелии, принц-майор Хорсер предлагал ему то, к чему стремились на Земле, но о чем он сам и думать не смел. А если он откажется? Что тогда? Впрочем, и так ясно — Хорсер не зря начал разговор с Дженкинса: тюрьма в лучшем случае, вакуум — в худшем. Так был ли выбор?

— У меня есть время, чтобы подумать над вашим предложением? — спросил Гамильтон.

— Да, две минуты.

"Интересно, почему именно две, — мелькнуло в сознании Гамильтона? — почему не одна или три?"

Взгляд землянина упал на циферблат часов: из отведенных ему двух минут прошло уже девять секунд. В этот миг Гамильтон понял, что ни одна клеточка его мозга не сможет отказать эльсинорцу. Черт побери! Кому нужна Земля, когда перед тобой распахиваются ворота Космоса?!…

…Жак решил прогуляться по набережной. Здешнее светило, даже в полдень проявлявшее милосердие, к вечеру и вовсе становилось ласковым. Белую кожу плутонита это устраивало значительно больше, чем жгучие объятия Сириуса или Альтаира. Взобравшись на небольшой утес, Жак выбрал себе местечко под одиноко стоявшим деревцем, чьи нежо-зеленые листки своим легким шелестом приятно убаюкивали сознание плутонита.

Расслабившись, Жак прислонился спиной к деревцу и задремал. Ему так хотелось отдохнуть от крайне утомительного общества соланийки и чиуан, от невозмутимого И-Лима и непостижимого Хорсера. Однако по-настоящему поспать плутониту так и не удалось.

"Деревце" внезапно подалось куда-то в сторону, и кто-то с завидной ловкостью набросил Жаку на голову мешок. Жак хотел закричать, но какой-то едкий газ попал ему в горло, и плутонит зашелся надрывным кашлем. После этого его сознание окутал неясный туман, а затем и вовсе померещилась черная яма небытия, в которую он вот-вот должен был упасть, чтобы больше никогда оттуда не выбраться. Он все еще балансировал на краю, но самого этого края уже не видел.

Пробудившиеся внутренние приятели Жака один за другим предлагали свои услуги. Второпях Жак передал свой мозг в распоряжение Пятого. Тот быстро и без особых затруднений установил, что в мешке содержится паралитический газ. Затем Пятый со всей осторожностью пощупал окружающее пространство: обмякшее тело Жака явно куда-то спешно несли, но кто нес, сколько их было и где находился конечный пункт назначения — все это оставалось загадкой даже для Пятого, пока он не услышал голос похитителя.

— Доставьте его на место, — с этими словами ярр бросил свою ношу на палубу качавшегося возле причала катера.

Цепкий и длиннорукий Раймек из расы мооков не очень удивился, когда к его посудине пожаловал ярр — Лига Казино и другие влиятельные организации частенько использовали его в качестве посланца или киллера. А вот ноша ярра была примечательной — в плотном органометаллическои мешке мог поместиться не один представитель любого разумного вида, которых на Мелии, слава Космосу, еще было предостаточно. Раймека иногда подмывало узнать характер груза, который ему поставлял ярр, но в целях безопасности этого, конечно, делать не следовало.

— В подводный город? — уточнил Раймок, почесав пурпурно-красный костяной гребень на голове. Этот вопрос он задавал всегда и, как правило, получал подтверждающий ответ.

— Да, но было бы гораздо лучше и прибыльнее, если бы ты выкинул груз немного раньше, — прошелестев это, ярр методично заковылял прочь из гавани, всем своим видом давая понять, что не намерен больше тратить свое драгоценное время на пустую болтовню с каким-то мооком.

Раймек поспешил перетянуть мешок в каюту катера и отдал своей посудине приказ начать немедленное погружение.

Легко выскользнув из акватории порта, катер стремительно удалялся от берега — у Раймека не было ни малейшего желания, чтобы полиция застукала его с подобным незаконным грузом на борту. Хвала Играм, все полицейские сейчас наблюдают за своими подопечными — игроками во Дворце и бесценным майором Хорсером.

Когда в глубине показались огни подводного города, моок, не задумываясь, выбросил мешок из катера и прибавил скорость. Вскоре он и вспомнить бы не смог, где именно он это сделал. Забывать — это искусство Раймек освоил почти в совершенстве. Да разве и можно было его не освоить, работая в столь опасном бизнесе?

Глава 6

"Темную лошадку" нужно еще уметь выбрать"

И-Лим

Дженкинс знал маршрут достаточно хорошо: третий, пятый и пятнадцатый поворот — и вот он уже у цели. Страж королевских ворот пропустил его без лишних вопросов.

Мрачный приемный зал королевы лоуменов стал для Дженкинса настолько родным, что он мог бы устраивать здесь даже пирушки, если кто-нибудь согласился бы разделить с ним компанию среди этих многочисленных черепов.

— Королева! — голос землянина гулко отдавался в помещении.

Прошло несколько секунд, но ответа не последовало. Быть может, королева его не услышала? А если ее вообще нет сейчас в подземном городе?

Дженкинс отбросил эту мысль, как несуразную: он был одним из немногих, кто знал женщину, скрывавшуюся за маской королевы лоуменов, и знал, что призыв из этого зала она услышит даже на другой планете. Для чего же еще служат средства связи?!

— Миранда! Хватит валять дурака! Это я — Дженкинс. Мне нужно с тобой поговорить, и как можно быстрее.

— Дженкинс, чего ты раскричался? — прозвучал в ушах землянина сладкий голос Миранды.

— Ты слишком долго не отвечала.

— Это потому, что ты явился в зал вызова слишком неожиданно. Обычно меня предупреждают о чьем-либо визите.

Дженкинс кивнул, как будто королева могла его видеть: впрочем, зная уровень мелианской технологии нельзя было полностью исключить такую возможность.

— Что-то случилось? — вновь прозвенел голос королевы.

— Старикашка начинает что-то подозревать. Уже не доверяет мне, как раньше.

— Разве это проблема? — в голосе Миранды послышалась насмешка.

— Нет. Проблема в другом — Хорсер. Этот трехклятый эльсинорец унюхал мою двойную жизнь. Я опасаюсь, что могу не выйти на поверхность из подземного города.

— Ты хочешь сказать, что Хорсеру стало известно о твоих связях с лоуменами?

— Боюсь, ему известно гораздо больше.

— Что именно? — голос Миранды казался холодным, как лед.

— Принц монет знать, что лоумены ведут активные переговоры с Утремером, — проговорил Дженкинс. — Мои контакты с вами автоматически ставят под удар и меня и мистера Гамильтона.

— Хорсер уже два года находится в "творческом отпуске", — королева сохраняла необычайное спокойствие, тем самым заставляя Дженкинса еще больше нервничать. — У него нет реальной власти.

— У кого нет власти?! У Хорсера?? — землянин изумился. — Это он с королем договорился — для пущей видимости. Хорсер в момент может упрятать за решетку кого угодно. Другое дело, что ему нет нужды без конца торчать на заседаниях Совета, как его к тому обязывала должность.

— Не нужно переоценивать возможости Хорсера, — молвила Миранда. — Сейчас он — обыкновенный гражданин Мелим и не более того.

— Как раз наоборот!

— Дженкинс, прекрати истерику.

Землянин почувствовал, что у него в самом деле дрожат кончики пальцев; это было объяснимо — королева не понимала или не желала понимать самых логичных вещей. Может она не в себе? Вздор. Дженкинс знал Миранду достаточно долго, чтобы оценить ее умение впутываться из сложнейших ситуаций.

— Миранда, ты допускаешь серьезную ошибку. Мы на Земле собрали досье на Хорсера — более опасного существа на Мелии просто нет.

Ответом Дленкинсу было глубокое молчание, которое позволяло надеяться, что Миранда обдумает слова землянина.

— Итак, чего же ты хочешь от меня? — наконец произнесла королева.

— Мне нужно укрыться на время.

— У лоуменов? Это невозможно, если ты, конечно, не хочешь заранее подписать себе смертный приговор.

— Разумеется, я предпочел бы какое-нибудь тихое местечко на поверхности планеты, например, на твоей вилле.

— Ты что, думаешь, что мой дом находится вне сферы подозрений Хорсера?

— Нет, — пробормотал Дженкинс, — но у тебя, наверняка, есть что-то, приготовленное для подобных случаев.

— Хорошо, тебя проводят к побережью и там ты сядешь на катер, который доставит тебя в безопасное место.

— Спасибо, королева, большего я и не требую.

Эту фразу Дженкинс бросил уже в пустоту: Миранда отключила свой канал связи с подземным залом….

— Кэрк!

Громкий крик Миранды разнесся по ее вилле: дце услышал бы его даже на дне бассейна, где любил отдыхать.

— Я здесь, Миранда, — дце приветственно помахал клешней, едва его голова просунулась в дверной проем.

— Нужно убрать Дженкинса, — Миранда сделала упор на втором слове. — Он больше не представляет для нас ценности.

Дце довольно заскрипел панцирем:

— Я давно об этом мечтал. Ты хочешь, чтобы это было сделано как-нибудь по-особенному?

— Неважно как, лишь бы эффективно. Детали меня не интересуют.

— Считай, что ты о нем больше не услышишь.

— И еще одно, — Миранда остановила Кэрка, который уже собирался приступить к выполнению полученного задания.

— Да?

— И Хорсера тоже.

Дце замер на пороге:

— Хорсера?

— Ты правильно понял.

— Миранда, после такого приказа я думаю, что ты повредилась в уме. Ты хоть поняла, что только что сказала? Убрать Хорсера!

— Можешь не переживать, я в добром здравии.

— Доброе здравие — не признак твердости ума, — буркнул Кэрк. — Покушение на Хорсера равносильно самоубийству.

— А кто говорит о покушении? — Миранда взмахнула рукой, как будто отмахнулась от этой мысли. — Я сказала: убрать. Раз и навсегда. Хорсер — единственный на Мелии, кто может нам помешать. А сейчас он наиболее доступен — нет нужды ломиться к нему сквозь стражу Дворца. Убив эльсинорца, мы нанесем удар в самое сердце Мелии.

— Да? А тебе известно, сколько раз Хорсера пытались отправить на тот свет? И заметь, он все еще жив. А где сейчас те киллеры, которых к нему посылали? Ведь не секрет, что даже И-Лим оставил все попытки уничтожить своего конкурента. Он лишь щелкает зубами из-за своей маски в Башне Игрока. Можешь не сомневаться, И-Лим нанимал самых лучших. Ведь это не просто майор полиции, это не просто принц Мелии. Это эльсинорец — представитель самой загадочной расы в Галактике.

— Ты закончил болтать? — голос Миранды стал леденящим: эта девушка не любила, когда ей читали нотации.

Кэрк умолк, почувствовав, что настроение королевы изменилось в худшую сторону.

— Смерть Хорсера — это не мой каприз, — продолжала Миранда. — Но вопрос нашего выживания: либо мы, либо он. Он слишком многое знает и терпит нас пока ему это выгодно. А если завтра он решит нас прихлопнуть? Кто ему помешает? Поэтому нам стоит поторопиться.

Кэрк нервно задергал клешнями:

— Хорошо, пусть так. Но, может быть, ты скажешь, как это осуществить в реальности?

— Я не знаю, но какой-то способ должен быть — обязательно!

— Именно это я и пытаюсь выяснить: какой? Ты видела его серебряную накидку — сканирующий бронежилет — вероятно, единственный экземпляр на планете: все, что движется в сторону эльсинорца, классифицирует и при необходимости уничтожает.

— А как насчет отравления? — предложила Миранда.

— И чем же, по-твоему, питается наш бесценный Хореер? — иронически заскрипел Кэрк, — Иногда мне кажется, что он умер бы скорее, если бы перешел на пищу, сдобренную меньшим количеством яда. Если бы ты получше разбиралась в анатомии рас, что проживают на Мелии…

— Но ведь, в конце концов, у него должна быть слабинка, — Миранда перебила излияния своего соратника. — Пусть на нем испробуют какой-нибудь вирус.

— Твои фантазии переходят в область нереального. Чтобы убить эльсннорца — нужно знать его физиологию, — буркнул дце. — Но даже этого мало чтобы убить принца!

Миранда замолчала, пытаясь уловить: не стоит ли за словами дце какой-то намек или Кэрк просто хочет умыть клешни?

Дце деликатно молчал: он и так чрезмерно раздосадовал сегодня свою королеву.

— Однако выход есть, — произнесла, наконец, Миранда. — Да, есть. Пусть над способами устранения принца поломают себе голову другие.

Немигающий взгляд Кэрка уставился на королеву, будто та была источником озаренья.

— Мы поручим это ирхам, — звонкий голос Миранды расплескался почти безумным смехом…

Эйлана, Клинк и Клу стояли возле дверей в комнату Жака. Перед ними с набором инструментов для взлома вертелся аранх, он с таким усердием и сосредоточением, измерял параметры двери, будто ничего более интересного в жизни не видел.

— Ну, что? Вскрывать? — обратился аранх к хозяину Биоцентра.

— Вскрывай, да побыстрее! — бросила Эйлана, которой суета аранха-слесаря уже надоела до тошноты.

Клу подтвердил слова соланийки:

— Окрывай!

Аранх методично взялся за работу, проверил энергобарьеры и их источники питания.

— Нам обязательно при этом присутствовать? — спросил Клинк, наблюдая за слесарем.

— Да, — коротко отрезала Эйлана.

Если интерес Клу был вполне понятен: он уже три дня не видел своего работника, — то соланийку волновал другой вопрос: Жак пропустил игровой тур, Эйлана уже успела привыкнуть к своей вечной тени, невзирая на ее капризность и своенравность.

Чиуане разумно рассудили, что поиски плутонита нужно начать с его комнаты в биоцентре — авось в ней отыщется какой-нибудь след. По тому-то перед дверью и колдовал аранх; вскрыть апартаменты Жака простым звуковым ключом не удалось — очевидно, Жак перепрограммировал замыкавшее устройство. Наконец, аранху удалось подобрать нужную комбинацию, и дверь с мелодичным скрипом отошла в сторону.

— Готово, — заявил слесарь.

Больше он сказать ничего не успел: пуля, вылетевшая из комнаты Жака, разорвала аранха на части, оставив на полу лужи крови и угадываемые по форме остатки тела.

— Вы незаконно вторглись на территорию, принадлежащую Жаку-плутониту. Незаконность вашего действия свидетельствует о вашем неуважении к закону Мелии, что влечет за собой автоматическое наказание!

Эйлана широко раскрытыми глазами смотрела на растекающуюся синюю кровь слесаря и почти не воспринимала слов, доносившихся из-за двери. Зато их прекрасно слышал и понял Клинк.

— Ложись! — скомандовал бывший пилот и мощным броском повалил на пол соланийку вместе с дядюшкой Клу.

Град пуль просвистел буквально у них над головами, заставляя вжиматься в паркет.

— Черт побери этого Жака! — простонал Клу. — Какой агрегат он себе поставил в комнате?

— У меня другой вопрос, — прошептал Клннк. — Где он это взял?

— Клинк! — Эйлана, к сожалению, не умела говорить тихо. — Убери от меня свои руки!

— Тихо! — зашипел Клинк. — У этой машины может быть акустический сигнал наведения.

Словно в подтверждение слов чиуанина, из комнаты вылетела микрограната, разворотившая половину противоположной стены. На лежащих чиуан и слоланийку сверху посыпалась штукатурка и осколки пластика.

— Всем назад! Медленно! — шепотом приказал Клинк.

Все трое отползли метров на пять. Затем осторожно поднялись, следуя примеру Клинка.

— Надеюсь, здесь нас он достать не сможет, — пробормотал экс-пилот.

— Надо позвонить в полицию, — заявила Эйлана. — Ведь нас чуть не убило!

— Полиция, полиция. Кому она нужна? — хмыкнул Клу. — Нужно связаться с Хорсером. Только он в состоянии справиться с подобной штуковиной — чей бы она ни была.

— Скорее всего, это какой-то робот, запрограммированный на отражение внешнего вторжения, — заключил Клинк. — Если он подключен к системе питания биоцентра, мы сможем его отключить самостоятельно.

— Да? — ехидно произнес Клу. — И кто проверит: действительно ли этот робот отключился?

Клинк не ответил: и так было ясно, что рисковать никто не захочет.

— А если эта штука автономная? — спросила Эйлана.

Чиуане хмуро глянули на свою гостью.

— Об этом лучше не думать, — ответил Клу.

… Хорсер явился в биоцентр в сопровождении огромной свиты: четыре здоровенных рилла представляли собой настоящий передвижной арсенал, восемь аранхов охраняли принца по периметру, проверяя буквально каждую мелочь на пути коронованной особы, шесть илинийцев тянули всевозможную аппаратуру. Зачем были нужны шествующие за ними лигийцы, дце, трубчатолицые и урийцы, Эйлана не догадалась, но, безусловно, сам эльсинорец это знал.

— Робот, говорите, — по физиономии эльсинорца скользнула недобрая усмешка.

Клинк и Клу подтверждающее кивнули.

Хорсер сделал знак илинийцам, и те в мгновение ока соорудили в коридоре биоцентра какую-то машину — очевидно, предназначенную для столь загадочных случаев.

— Проверим, на что способна эта штука, — бросил Хорсер.

Агрегат, засевший в комнате Жака, изменять себе не стал: едва лишь илинийская машина приблизилась на запрещенное расстояние, был открыт настоящий ураганный огонь, оставивший бы от человека крупноячеистое сито. Затем прозвучала нотация, которую Эйлана и чиуане уже слышали.

— Ну? — Хорсер обернулся к илинийцам. — Что скажете?

— Судя по пулям, зафиксированным нашим аппаратом, там /конечность илинийца указала в сторону комнаты/ находится робот типично земного производства.

— А поточнее нельзя?

— Спецификация оружия показывает, что оно произведено убыточной компанией "Гамильтон индастри".

— Очень интересно, — заметил Хорсер. — И давно произведен этот образец?

— Минутку! — илиниец засуетился, пытаясь прочесть ответ на вопрос принца в непрерывном мигании лампочек своего прибора. — Да, вот. Состояние металла указывает, что с момента его окончательной доработки прошло менее года.

Хорсер удовлетворенно кивнул: он узнал все, что ему было нужно, За последний год на Мелию поступил только один земной робот — робот-полицейский по имени Ид, неизвестно каким образом похищенный из полицейского участка. И этот робот был произведен компанией "Гамильтон индастри".

— Что нам делать? — спросил Клинк.

— Вы имеете в виду с роботом?

— Да, конечно.

— На вашем, месте я передал бы его доблестной мелианской полиции. Хранить такую штуку в своем хозяйстве — небезопасно.

— Но ведь его сначала надо обезвредить, — раздраженно заметил Клу, не понявший всего юмора эльсинорца.

— Именно об этом я и говорю. Этот робот принадлежит полиции, и уж они-то, наверняка, должны знать, как быстро и безболезненно его отключить. Можно, разумеется, бросить в комнату импульсную бомбу, но я не уверен, что в результате это не пострадает остальная аппаратура биоцентра.

Клу согласился с эльсинорцем. Однако не согласилась Эйлана:

— Мы что же? Должны ждать, пока сюда явится еще и полиция?

— Вообще-то, я слишком занят, — ответил Хорсер. — Особенно для такого утомительного процесса, как ожидание.

Один знак — и все четверо риллов швырнули в злополучную комнату по гранате импульсного действия.

— Путь свободен, — изрек эльсинорец.,

Хорсер даже не стал заглядывать внутрь комнаты, чтобы убедиться в своей правоте: разве имеет право эльсинорец ошибаться?

Клинк осторожно вошел в злополучную комнату: никто и ничто его не остановило, экс-пилот с удовлетворением рассматривал то нагромождение проводов и мелких деталей, которые хранил у себя плутонит.

— Похоже, наш белокожий приятель неплохо разбирался в электронике, — заметил Клинк, услышав за спиной дыхание Клу и Эйланы. — Но почему-то я не вижу робота, о котором говорил майор.

— Чтобы держать под прицелом одну несчастную дверь, робот не нужен, — ответила Эйлана. — Достаточно одной-двух оружейных установок.

Клу в течение их разговора молчал: плутонит теперь казался ему ещё большей загадкой, чем прежде. Сначала чиуанин полагал, что имеет дело с первоклассным игроком, на котором можно неплохо заработать, но оказалось, что Жак вел еще какую-то собственную игру — с неясными целями. И шел к ним столь же неясными путями.

— Сдадим этот металлолом полиции? — услышал Клу голос своего племянника.

— Нет.

Эйлана воззрилась на чиуан, будто они свалились из другой галактики:

— Нет??

— Этого не хочет Хорсер, — пояснил Клу. — Иначе бы он сам вызвал полицию, а не позволил бы тут разглагольствовать о том, что делать с добром Жака.

…В рубиновой башне Игрока было тихо: верные аранхи Предводителя не суетились в коридорах, риллы — вечные стражи — замерли на своем посту, остатки Золотого Легиона отдыхали где-то далеко внизу — подальше от любопытных глаз обитателей Мелии. И тишина имела свою причину — И-Лим размышлял.

Предводителю Игроков было над чем подумать: во-первых, конечно, Хорсер — никто и никогда не мог предсказать действия эльсинорца, даже если знал, какую задачу поставил перед собой принц-майор. А Хорсер, несомненно, что-то задумал. И-Лим это знал: Хорсер не был бы самим собой, если бы не плел постоянные и бесконечные интриги.

Несколько лет назад эльсинорец объявил во всеуслышанье, что временно покидает свой пост, поскольку и сам нуждается в отдыхе, и не видит, чем бы он мог помочь процветанию планеты, управлять которой вполне по силам даже Совету. Бессрочный отпуск — так это назвал король. Но И-Лим, знавший Хорсера более полувека, почувствовал, что эльсинорец затеял нечто грандиозное. Но что же?

И-Лим последовал примеру Хоресера чисто интуитивно: если эльсинорец решил, что ему будет мешать бремя власти, значит, и он, И-Лим, не сможет проследить за развитием событий, оставаясь на посту принца.

Мелия процветала, король прочно сидел на троне, угрозы Утремера были скорее звуком, чей делом — так было несколько лет назад. Теперь ситуация кардинально изменилась: Утремер набирал союзников с неслыханной быстротой.

"Не мог же Хорсер предвидеть это?! — мелькнула мысль в сознании И-Лима. — А если мог, то почему решил избрать службу в полиции? Почему не занялся космическим флотом или дипломатией?"

Уловить ход размышлений эльсинорца Предводителю не удавалось, И-Лим с тщанием ищейки отслеживал связи Хорсера, но не находил в них особого смысла: трудно было назвать даже расу, с которой бы эльсинорец не вступил в контакт. Анализ окружения принца-майора тоже не давал результата: лигиец Бальдуэн и трубчатолицый Чейши, конечно, в чем-то выдающиеся личности, но они преданны Хорсеру уже много лет и давно перестали что-то значить на своих собственных планетах. Впрочем, мысль И-Лима зацепилась за эти имена. Бальдуэн — лорд-адмирал. Адмирал! Да, Хорсер не упустил контроля над флотом. Стало быть, к битве с Утремером эльсинорец готов: не зря же он так долго возился с этим землянином Гамильтоном? Какие капиталы были вложены в строительство нового космофлота, притом без всякого ущерба для собственно мелианского бюджета! И-Лим был восхищен изяществом операций Хорсера.

Чейши — советник по экономический вопросам и возможно по новейший технологиям — субъект довольно скрытный, но трубчатолицый остается трубчатолицым даже на Мелии. Бизнес — прежде всего! А что такое бизнес для Чейши? Раньше он торговал вещами, а теперь властью. Разницы почти никакой — просто последняя стоит дороже и спрос на нее выше.

Конечно, кроме этой парочки, следовало рассмотреть и Жака. Ведь не зря же Хорсер уделял столько внимания плутониту! Это могло означать лишь одно: в планах эльсинорца Жак прочно и надежно занимает какое-то место. Но, черт побери, какое?! И-Лим сразу вспомнил, какой шум поднял вокруг исчезнувшего игрока Клу — хозяин Биоцентра /очевидно, чиуанин недосчитался кредиток в тотализаторе/. Но ведь Хорсер все время хранил спокойствие, а это явно противоречило замыслам эльсинорца!

"Неужели Хорсер меня обошел?" — Предводитель в который раз задавал себе этот вопрос. Очень похоже, что так оно и есть.

И-Лим вспомнил, как спросил у Хорсера, что тот думает об исчезновении Жака. И что же ответил принц-майор? "Такую силу убить нельзя, ее можно только истребить". И понимай, как хочешь! Чертов Хорсер!

Глава 7

"В выигрыше познается тщеславие, в проигрыше — гордыня".

И-Лим

Жак пришел в себя и попытался приподнять слипшиеся веки: что-то мешало, давило сверху, сопротивляясь естественному желанию глаз взглянуть на окружающее пространство.

Последнее воспоминание, которое зафиксировал мозг плутонита, было весьма прискорбной мыслью Пятого: "Вот и финиш". Но так ли на самом деле?

— Посмотрите, посмотрите! Он еще жив!

Эти слова, донесшиеся до закоулков сознания Жака, свидетельствовали о том, что рядом находятся живые существа — живые и разумные. И неважно, какой они расы!

Наконец, веки поддались уговорам.

Огромные, как блюдца, глаза уставились на Жака и очень быстро заморгали: на него смотрела девушка неотразимой красоты. Ее изящное тело явно не было предназначено для передвижения по земле. До сих пор Жаку не доводилось видеть никого из алкаев — подводного народа, населявшего просторы мелианского океана. Оглядевшись, Жак заметил поодаль — за стайкой мелкой рыбешки — еще одну девушку в сопровождении старичка.

"Может быть, я все-таки умер? — подумал Жак. — Или я научился дышать под водой? Ведь вокруг — одна вода!"

Внезапно Жак ощутил, как откуда-то изнутри пришло чувство удовлетворения: Четвертый явно знал, что произошло, он же, безусловно, позаботился и о том, чтобы Жак благополучно дышал в этой жидкой среде.

Плутонит осторожно ощупал свои ребра — так и есть, они двигались не хуже жабер, а верхняя часть комбинезона куда-то бесследно испарилась. Все это означало, что Четвертому, на столь кардинальную переделку организма понадобилось немало времени — времени, в течение которого Жак был без сознания, но, видимо, все прошло достаточно успешно.

— Смотрите, смотрите — он пытается что-то сказать!

Пока у Жака выходило лишь неясное бульканье. Пузырьки, вылетавшие у него изо рта, вызывали у алкаев только смех.

— Какой сегодня… день? — сумел, наконец, Жак приспособиться к подводному разговору. Для этого было достаточно понять, что в произнесении слов теперь не участвуют легкие — просто вода прогоняется через ротовую полость и выплескивается в надлежащем ритме.

— Понедельник третьей недели месяца, — быстро ответила ему алкайка, игриво пританцовывая на хвосте, — конечно, если ты имеешь в виду мелианское летоисчисление.

"Выходит, — промелькнуло в сознании Жака, — я отсутствовал довольно долго".

— Да, а как проходят игры? — выдавил Жак из себя вопрос, интересовавший его больше всего.

— А зачем тебе это надо? — спросила вторая алкайка, расправив искусственные плавники. — Быть может, ты и сам игрок?

— Точно, Лагги! Он — игрок, и я даже знаю, кто именно, — первая алкайка торопливо стала поправлять серебристые волосы, выбившиеся из-под сверкающего обруча. — Ты — Жак, ЗФЗ, не так ли?

— Верно, — плутониту не оставалось ничего другого, как подтвердить ее догадку.

В этот момент мимо Жака промчался гарпун. Жак схавтил его практически рефлекторно.

— Это же гарпун с парализатором! — огромные глаза Лагги увеличились до невероятных размеров. — Оружие подводных работорговцев!

Плутонит развернулся в сторону, откуда прилетела подводная стрела: сквозь толщу воды можно било различить быстрые тени, скользящие между стайками рыбешки. Вскоре появилась возможность разглядеть их получше: мощные с костистыми наростами головы, по четыре коротеньких лапки возле боковых плавников и широкий рыбий хвост.

— Абби, спасайся!

Жак услышал этот возглас краешком уха и решил уступить свое место Жаку-Третьему — тому было не привыкать ко всяким заварушкам. Третий оценил ситуацию по-своему: нападавших было всего лишь четверо и их вооружение оставляло желать лучшего, они ведь не рассчитывали на сопротивление беспомощных алкаев.

Жак-Третий метнул свое орудие в ближайшего вооруженного противника, Гарпун разворотил тому полбока и вывел из строя, надо полагать, навсегда, парализованный соперник камнем опустился на дно, где его тело мигом окружили невесть откуда взявшиеся крабы — или точнее, существа напоминавшие крабов.

"Полная утилизация, и притом бесплатная", — подумал плутонит и вновь сконцентрировался на оставшихся врагах.

Однако те и не думали продолжать нападение. Хищнически покружив вокруг алкаев и Жака, они удалились восвояси столь же стремительно, как и появились.

— Что это были за создания? — спросил Жак у подплывшей к нему первой Лагги.

— Охотники из подводного города, они бывают разные, сегодня нам повезло: эти оказались не слишком настойчивыми.

— Спасибо за помощь, — проворковала Абби почти на ухо Жаку.

— Значит, они из подводного города, — повторил вслед за Лагги плутонит. — Интересно, кто еще обитает под водой.

— Мелия очень гостеприимна, — улыбнулась Абби. — Если раса умеет дышать в воде, то ее представителя — хотя бы одного — ты обязательно увидишь на этой планете. Но, как ты, наверное, понимаешь, порядки подводного города сильно отличаются от тех, что царят на поверхности. У нас тут вовсю процветает работорговля, чего нет у вас наверху.

Жак понимающе кивнул и перевел разговор на тему, интересовавшую его в настоящий момент больше всего:

— Вы не могли бы меня все-таки просветить относительно Игр.

— Абби, ты должна ему все рассказать, особенно о последних событиях. Он, вероятно, еще не знает, какой переполох устроили там, наверху, — Лагги грациозно развернулась. — А мы с дядюшкой Аллигом поплывем за кораллами, — работорговцы сегодня уже не появятся. Ты знаешь, где нас искать.

Лагги и Аллиг медленно удалились.

Проводив их долгим взглядом, Абби устроилась на песочке возле Жака и, перебирая тонкими пальчиками ожерелье из великолепного жемчуга, обратилась к нему:

— Ты ведь исчез после третьего тура, верно?

— Да, правда, мне не удалось дождаться его результатов.

— После третьего тура — то есть после музыкального колеса — ты был третьим. Впереди были только Хорсер и Реер. Когда ты исчез, на Играх поднялась большая шумиха. Ты не явился на четвертый тур, и на пятый! Хорсер и Предводитель И-Лим потребовали от Лиги Казино объяснений и пригрозили расследованием ее действий. Они оба, видимо, чрезвычайно в тебе заинтересованы.

Жак слушал молча, поэтому Абби, несмотря на сделанную паузу, так и не дождалась ответа и была вынуждена продолжить свой рассказ.

— Однако поиски ничего не дали: тебя не нашли в городе, а Игры ждать не могут. Хорсер обвинил Лигу Казино в грубом нарушении принципов проведения игр, обеспечивающих неприкосновенность игроку практически в любом случае, однако, представители Лиги утверждали, что ты, вероятно, решил самостоятельно прервать участие в Играх.

— Значит, Игры продолжаются без меня, — глубокомысленно заметил плутонит.

— Да, — Абби тряхнула своими волосами, — но теперь все, происходящее на них вызывает большое подозрение. Если тебя интересуют лидеры, то в их числе нет особых изменений: Хорсер, И-Лим, Реер, Чинке и Арсав.

— Я не знаком с последними двумя. Кто они? — спросил Жак.

— Первый из числа трубчатолицых, а второй — дце, ты, наверное, заметил, что их очень много на этой планете. Кстати, ты тоже пока еще в списке, правда, в самом низу.

— Я еще могу вернуться в число участников? — плутонит уже осознал, что для него не все потеряно.

— Наверное, да, — Абби заметила это с легкой грустью в голосе. — Но если тебе хочется, то ты можешь остаться и здесь.

Жак придирчиво оглядел Абби: несомненно, она была более чем симпатична, а по меркам алкаев — так и вовсе умопомрачительной красоты.

— Здесь? — переспросил Жак. — Спасибо за приглашение, но я все-таки игрок.

— За свою безопасность можешь не волноваться, — Абби начала говорить с еще большим жаром. — Тебя никто здесь не найдет — ни сейчас, ни после Игр. С местными работорговцами ты и сам прекрасно справишься. Кроме того, ты сможешь играть в свое удовольствие с моим дядюшкой Аллигом. Он знает множество разных игр. К примеру, он и по сей день является чемпионом нашего города по подводному пинг-понгу. Ты когда-нибудь пробовал играть в подводный пинг-понг? Говорят, что по молодости дядюшка тоже участвовал в каких-то состязаниях, наподобие нынешних Игр.

Последняя фраза слегка озадачила Жака:

"Наподобие нынешних? Разве на Мелии несколько типов соревнований? Неужели кроме ежегодных, здесь проводятся еще какие-то?"

То ли Четвертый, то ли Пятый в его мозге шептали, что так оно и есть, будто сами уже принимали в них участие.

— Я должен вернуться, — упрямо молвил плутонит, ему не терпелось задать пару-тройку вопросов — и в первую очередь Хорсеру. — У меня наверху еще остались незавершенные дела.

— Да, конечно, — Абби вздохнула и поплыла прочь, но все же Жак услышал ее прощальные слова:

— Мы будем ждать тебя после Игр.

Жак остался один. Вокруг деловито сновала мелкая рыбешка, которая при первом же всплеске мгновенно пряталась в ближаших зарослях водорослей и среди густо разбросанных камней.

Плутониту было над чем поразмыслить; кто-то явно горел желанием его убить, здесь — на Мелии. И это желание было столь велико, что этот кто-то пошел на нарушение едва ли не главнейшего мелианского закона.

Однако был и другой вопрос: два злейших врага — Хорсер и И-Лим — после исчезновения Жака действовали заодно. Неужели они, в самом деле, в нем заинтересованы? Что им нужно от Жака? Плутонит прикинул несколько возможных вариантов, но ни один из них даже близко не напоминал правильный ответ.

Жак взглянул в сторону, куда уплыла Абби. Там радужными красками искрился коралловый риф, где-то там располагалось селение алкаев, а может быть даже город, скрытый от любопытных взглядов огромной толщей воды. Плутонит повернул голову в противоположную сторону: вдалеке мерцал щит подводного города.

— Черт побери, почему бы мне действительно не вернуться сюда после Игр?

Решительно оттолкнувшись от дна, плутонит вынырнул на поверхность: на горизонте розоватым туманом виднелась суша. Жак размеренными гребками поплыл к ближайшим пляжам…

…Звонкий металлический щелчок оповестил о прибытии пневмопочты. Капсула с сообщением мягко вывалилась на смотровую панель.

Дирц, ирх по происхождению, имел классическую для своего вида профессию на Мелии. Он был киллером. И от всех остальных ирхов он отличался только одним: размером получаемых гонораров — самых больших на Мелии, а может быть и в целой Галактике. Никто лучше Дирца не мог выполнить заказ быстро, без шума и без подозрений.

Капсула, прибывшая почтой, означала только то, что у Дирца появился новый шанс подзаработать.

Ирх раскрыл ее и прочел послание. Прочел и не поверил собственным глазам. Снова и снова его взгляд бегал от строки к строке: ему предлагали за астрономическую сумму в 1,5 миллиарда кредиток убрать Хорсера! Полтора миллиарда — эта сумма была способна пробудить к жизни даже мертвого киллера! Не говоря уже о том, чтобы ввести в искушение любого из живущих! Да за такую сумму Дирц был готов ухлопать половину населения Мелии.

Но ведь предлагали заказ не на кого-нибудь, не на главу корпорации или банкира, а на самого Хорсера! Принца Мелии! О неуязвимости Хорсера ходили легенды. Убить Хорсера — это значит стать лучшим из лучших, получить всеобщее признание и известность. И ссылку в вакуум. Убийца Хорсера не имел шансов выжить.

И все же это был вызов искусству Дирца.

На миг он задумался: кто мог сделать подобный заказ? И-Лим — первое имя, которое пришло на ум Дирцу. Но Предводитель не стал бы нанимать кого-то со стороны — у него было достаточно собственных агентов. Стало быть, Хорсера заказал кто-то другой. Впрочем, это не имело никакого значения.

Ирх уже принял решение: завтра Хорсер будет мертв — чего бы это не стоило самому Дирцу…

…Дирц занял позицию с раннего утра, поскольку боялся пропустить тот момент, когда Хорсер будет покидать свою резиденцию — полицейский центр Мелии. Дирц очень надеялся, что успеет скрыться с места преступления: специально для этой цели неподалеку стоял джампер.

Флаер с небольшим ядерным зарядом на борту, призванным сделать вместо Хорсера воронку глубиной метров десять, кружил над городом. Сенсоры флаера Дирц отрегулировал до уровня максимальной чувствительности. Словом, достаточно было одного нажатия кнопки — и флаер рухнул бы в точно указанное место. Можно было нажать и другую кнопку — в этом случае флаер бы взорвался в воздухе, но это означало бы неудачу и потерю денежного вознаграждения.

Сам Дирц лежал на крыше здания в пятистах метрах от полицейского центра. Телескопический объектив позволял ему видеть будущее место покушения со всеми подробностями.

Нынешний день начинался для ирха довольно удачно: на крыше он обнаружил желтоватый мат, очевидно, выброшенный ремонтниками.

"Что ж, можно даже полежать с комфортом", — подумал Дирц…

— Неужели этот гибрид железа и мозжечка думает, что я ему позволю взрывать атомную бомбу в моем городе? — Хорсер обращался скорее к самому себе, чем к своим сотрудникам. — Группа захвата готова?

— Да, сэр, — отрапортовал уриец.

— Прекрасно, так чего же мы ждем?

— Вашего приказа, сэр.

— Хлес, организуй нашему приятелю небольшой паралич.

Желтоватый "мат" совершенно неожиданно пришел в движение: ирх с ужасом смотрел на совсем недавно казавшуюся безобидной подстилку и не мог пошевелить ни единым пальцем. В поле зрения Дирца случайно попали фигуры полицейских, бегущих к нему по крыше, с оружием наперевес. Ирх попытался подняться на ноги — безуспешно, его мускулы свело судорогой до нестерпимой боли.

"Что ж, — мелькнуло в голове киллера, — прийдется отложить разборку с Хорсером до лучших времен".

Его руки пытались нащупать пульт, но даже лежавший в паре сантиметров механизм, был для него недоступен. Бессильно рычащего от ярости ирха скрутила бравая бригада полицейских.

— Вы обвиняетесь в покушении на жизнь граждан Мелии…

Дирц хотел возразить, что никого не убивал, но изо рта вырвалось лишь бессильное мычание: язык тоже не думал шевелиться.

— … поскольку ваше преступление имело место во время Игр, вы будете осуждены по высшему разряду.

"Ссылка в вакуум! Ха! Аннигиляция! — мозг Дирц ужаснулся. — Полная аннигиляция".

С точки зрения мелианских законов теперь Дирц не мог даже рассчитывать на то, что его тело сохранится в бренной Вселенной…

Хорсер не был бы Хорсером, если бы не мог предотвращать подобных посягательств на свою жизнь. Еще до того, как Дирц получил послание от неизвестного отправителя с чрезвычайно соблазнительным предложением, с ним уже ознакомился эльсинорец.

Быть вторым человеком на планете и не контролировать почту? Подобного сумасшествия Хорсер просто не мог себе позволить. Его эксперты уже трудились, чтобы установить место отправления послания и, разумеется, его автора.

Эльсинорец имел на сей счет свое мнение, но до поры до времени держал его при себе…

…Через пару часов Жак достиг берега, но дышать обычным воздухом ему было тяжело — жаберная система пока работала эффективнее, чем легочная. Его организм стал совершеннее, но еще нуждался в корректировке.

"Один момент!" — Жаку померещилось /а может и нет/, что он слышит "голос" Четвертого, на минуту сознание плутонита помутилось, но затем быстро пришло в норму.

Жак сделал глубокий вдох: все в пределах нормы, легкие работают как часы. Жак наметил себе план действий: он, к сожалению, не знал, кто выкинул его с борта катера, но зато прекрасно сумел уяснить, что то деревце, под которым он прилег отдохнуть несколько дней назад, на самом деле было экзотической инопланетной формой жизни, притом разумной и опасной. К этому деревцу он и отправится в первую очередь. Найти ярра было несложно: он любил одиночество и всегда коротал мелианские дни на высоком уступе, откуда открывался шикарный вид на город и море.

Но в этот раз ярр был не один: Жак, карабкаясь по камням, увидел рядом с ним фигуру, завернутую в черный плащ. Форменная фуражка выдавала в нем служащего полиции.

Плутонит приблизился крадущейся походкой. За последнее время его слух обострился: теперь он мог слышать разговор в двадцати метрах — это было результатом манипуляций с его телом, которые то и дело проводил Четвертый.

— Мне кажется, что последние операции перестали быть успешными, — черный полицейский говорил с каким-то непонятным акцентом; Жак не мог разобрать даже к какой расе он принадлежит.

— Это от некачественного финансирования, — прошелестел ярр. — Вы слишком мало платите.

— Мало по сравнению с кем?

— Например, по сравнению с Лигой.

— И с лоуменами, и с Утромером, и с принцами, и с полицией, не так ли? — черная фигура была просто в ярости.

Ярр молчал.

— Надеюсь, хоть эта бестия Жак больше никому не помешает, — молвила фигура.

— Он пошел на корм рыбам, — ответил ярр.

— Полагаю, вы не меня имеете в виду? — Жак выскочил из своего импровизированного укрытия, которым служил крупный валун.

— Ты предал меня! — черная фигура выхватила из складок плаща бластер. Жак увидел две вспышки: одна рванулась в его направлении, а вторая, очевидно, предназначалась ярру.

Плутонит пригнулся, и тепловой луч лишь слегка опалил ему макушку. Когда Жак снова осмелился высунуться из укрытия, то нападавшего уже и след простыл, зато ярр по-прежнему невозмутимо шелестел листвой на утесе.

— Не понимаю, как тебе удалось выжить. Неужели крабы отказались тобой пообедать?

— Меня так просто не сожрешь, — Жак угрюмо двинулся ближе к ярру.

— Догадываюсь, — ответил ярр. — Наверное, этот несчастный моок тебя пожалел и развязал мешок. Придется его убрать.

— Если бы он меня выпустил, мы встретились бы гораздо раньше.

— Да? Впрочем, наверное, так оно и есть. Тебя не было слишком долго.

— Очень долго, — подтвердил Жак. — Но я пришел кое-что узнать, а не для того, чтобы обсуждать способ моего спасения.

— Любая информация стоит денег, — отозвался ярр. Казалось, ему было все равно, кто и за что ему платит.

— Денег? Да, пожалуй, я могу заработать немного денег, если сделаю из тебя столик для казино, ты не находишь?

Ярр задумчиво пошелестел ветвями: такая перспектива его явно не устраивала. Этот плутонит вызывал в нем все больше и больше опасений. Ярр неторопливо подсчитал, сколько раз покушался на жизнь Жака тем или иным способом. Получалось очень подозрительная цифра, а главное — безрезультатная.

— Так что же ты хотел узнать? — ярр все обдумал и принял наиболее взвешенное решение.

— О, сущую безделицу: кто меня заказал?

— Ну, например, агент 2222

— Это тип в черном плаще? — уточнил Жак.

— Угадал.

— А что значит "например". Он не единственный заказчик, не так ли?

— Возможно. А может быть, он просто действовал через третьих лиц.

— Допустим, и кто же этот агент 2222?

— Откуда мне знать? Агент он и есть агент. А на кого он работает — мне все равно.

Жак задумался: ярр сказал ровно столько, чтобы показать плутониту свою ценность, не сообщив при этом ничего нового, кроме порядкового номера агента.

— Прекрасно, — проговорил Жак. — Столик я из тебя делать не буду. Я сдам тебя Хорсеру. Полагаю, он придумает, как сотворить из тебя тумбочку.

Ярр бурно зашумел ветвями в знак протеста.

— Вперед! — скомандовал Жак. — Не то я передумаю!

Глава 8

"Если не знаете, во что играете, зачем соблюдать правила?"

И-Лим

— Майор, вы мне все еще не верите? — Жак сидел в мягком желтом кресле — в том же самом, в котором сидел во время своего первого визита к эльсинорцу.

— Я никому не верю, — ответил Хорсер. — Такая уж у меня работа: верить как можно меньшему количеству существ.

— Понятно, — кивнул Жак. — Но я действую в интересах Мелии.

— Особенно, если интересы планеты совпадают с твоими, — зубы Хорсера сверкнули в полумраке кабинета. — Я это тоже заметил.

— Я уже говорил вам, что хочу связать свою судьбу с Мелией, единственное, что мне не нравится на этой планете — чрезмерное количество особ, жаждущих моей смерти.

Хорсер театрально всплеснул лапками:

— Чего же ты хочешь, Жак? Такова доля игрока! А играешь ты просто великолепно. Это поневоле вызывает зависть. Ведь каждый проигравший озлобляется, а каждый, кто думает, что может проиграть, ищет способы победы.

— Вам удалось узнать имена тех, кто хочет меня убрать? — встрепенулся Жак.

— Ну, я бы не был столь категоричен. Во-первых, о похищении и покушении на твою жизнь правосудию известно лишь с твоих слов.

— А как же ярр и его сообщники?

— А как же полицейский робот, хранившийся в твоей комнате? — взгляды плутонита и эльсинорца перекрестились. — Мне тоже хотелось бы знать: для чего скромному служащему биоцентра понадобилась смертоносная машина.

— Для самозащиты. Вы же понимаете, майор, насколько уязвимы живые организмы. И мой в том числе. И сколько вокруг желающих испортить жизнь хорошему человеку. Например, агент 2222. Вы что-нибудь раскопали на него?

— Должен огорчить тебя, Жак, но агента с таким номером нет ни в полиции, ни во флоте, ни в торговой палате. Это служба подземных коммуникаций. Он аранх и никак не подходит под твое описание.

— Выходит, ярр меня обманул? — Жак почувствовал, как у него внутри нарастает ярость.

— Отнюдь. Это его обманули. Фальшивый код, фальшивые документы исключительно для того, чтобы сбить со следа полицию.

— Но ведь вам удалось вытянуть из ярра что-то еще?

— Допустим, но это к тебе не имеет никакого отношения.

— А к кому имеет?

— К Миранде Хоуп.

— К кому?

— Ты не ослышался.

Жак помолчал: имя, названное эльсинорцем, успело стать для него достаточно дорогим, более того, Жак вряд ли бы сумел назвать на Мелии хоть одно существо, с которым был бы знаком ближе, чем с Мирандой.

— С ней что-то случилось? — осведомился Жак.

— Пока нет.

— Ей кто-то угрожает?

— Не более, чем остальным.

— Майор, вы как-то туманно изъясняетесь, Скажите откровенно, чего вы от меня ожидаете?

— Я хочу узнать, что тебе известно о Миранде Хоуп?

— В каком смысле? Она прилетела на Мелию вместе со мной и после мы служили в полиции. Но это вы знаете и сами.

— Именно, — кивнул Хорсер, — но я полагал, что тебе известно о каких-то необычных ее качествах.

— Честно говоря, ничего такого я за ней не замечал, она — обыкновенный человек, как и я.

Эльсинороц захихикал:

— Вот только к землянам себя причислять не надо. А с какой она планеты — это тоже неизвестно, кстати говоря.

— Вы серьезно?

— Конечно. Поэтому у меня есть для тебя, Жак, небольшое задание: с этим передатчиком /в когтях эльсинорца мелькнуло едва заметное устройство/ ты отправишься в гости к Миранде Хоуп. Мне кажется, ты не прочь ее повидать — так пусть это будет с пользой для дела.

— Майор, вы забываете, что я уже не служу в полиции. К тому же шпионить за своими знакомыми…

— Которые то и дело пытаются тебя убить — весьма полезно, — Хорсер завершил фразу Жака на свой манер. — Да-да, ты не ослышался. Я подозреваю, что Миранда Хоуп, если это вообще ее настоящее имя, причастна ко всем покушениям на тебя.

Плутонит внимал молча: ему было неясно, как майор пришел к подобному заключению.

— Поэтому ты выполняешь мое задание, а я закрываю глаза на твой домашний "калькулятор" — на полицейского робота, подаренного Мелии мистером Гамильтоном. И который, стоит несколько миллионов мелианских кредиток. Не стану уточнять сумму, чтобы тебя не огорчать. Ведь ты принес Мелии материальный ущерб, а это карается по статьям N 43,67, 90, 501, 554 Уголовного кодекса. А наказание устанавливается в зависимости от размеров ущерба, если только ты не компенсируешь его стоимость из собственного кармана. А о его состоянии, я осведомлен лучше кого-либо. Там у тебя всего несколько тысяч, заработанных на паях с Клу в тотализаторе, не так ли?

— Я понял вас, майор. Могу я спросить: почему вы выбрали именно меня для этого задания? — полюбопытствовал Жак.

— Неужели не понятно? Ты — единственный из всех ее знакомых, кому я могу доверять хоть на каплю…

Жак вернулся в Биоцентр довольно поздно, но даже в сумраке сумел различить маячившую у входа фигуру чиуанина.

— Привет, Клу! Почем нынче ставки?

Клу обернулся и застыл, как мумия: снова увидеть плутонита он явно не ожидал, слова застряли у него где-то нежду глоткой и зубами.

— Надеюсь, мой домашний робот все еще на месте? — осведомился Жак.

— Это я тоже хотел бы знать! — чиуанин моментально оживился. — За каким чертом ты приволок в Биоцентр эту машину? Мне даже пришлось вызвать полицию.

— Ну, мы с майором Хорсером уже обсудили этот момент, и он согласился, что каждый имеет право держать у себя калькулятор для предварительных расчетов.

— Да я чуть жизни не лишился! Не говоря уже о понесенных затратах на ремонт! Твой робот такое здесь устроил!

— Но я ведь не просил вас открывать мою комнату.

— А как иначе я мог убедиться, что ты исчез, а не дрыхнешь на своем любимом диване?

— Вы шутите: чтобы я добровольно пропустил Игры?!

…Жак явился ко Дворцу почти на рассвете, рассчитывая попасть внутрь одним из первых. Однако кто же мог предполагать, что жители Мелии вообще не спят во время Игр?! Плотная толпа запрудила площадь перед Дворцом, и Жаку пришлось протискиваться вперед, активно работая локтями.

Наконец, оказавшись в достаточной близости от экрана, Жак поднял голову и через несколько минут обнаружил свой код где-то в середине девятой сотни.

"Могло быть и хуже", — промелькнула в голове плутонита успокаивающая мысль.

Да, определенно с утра ему повезло: он выскользнул из Биоцентра благополучно избегнув встречи с его обитателями, вроде Клу или Эйланы. Уж последняя не преминула бы прочитать Жаку нотацию о манерах поведения по отношению к ней.

— Игроки! — над площадью внезапно загремел голос И-Лима. — На Игры вернулся Жак, ЗФЗ!

Площадь моментально ожила, взревела своими многотысячными глотками, подхватила плутонита и понесла ближе к ступеням Дворца — к Предводителю, который тем временем, продолжал:

— Жак был подло похищен. Наша доблестная полиция уже напала на след похитителей, которые нарушили закон Игр. Слава Мелии, их замыслам не удалось осуществиться. И Жак снова влился в наши ряды! Что вы теперь скажете, любезный Ролой?

Долговязый уриец стоявший ряцом с Предводителем, занимал должность секретаря Лиги Казино и, по сути, нёс ответственность за все, происходящее на Играх.

— Мы сделаем все возможное, чтобы в будущем безопасность столь одаренного игрока была обеспечена надлежащим образом. Мы рады видеть его в числе участников. И сегодня ему представится возможность продемонстрировать свой класс. Ведь начинаются парные игры.

Жак заметил, что уриец смотрел исключительно в его сторону. Сосредоточившись, Пятый без особого труда вычислил в мимике секретаря горькое разочарование: что ж, очевидно, Ролой не входил в круг доброжелателей плутонита.

Набравшись храбрости, Жак обратился непосредственно к Предводителю Игроков:

— И-Лим, вы случайно не видели майора Хорсера?

— Я бы его с удовольствием вообще не видел, а не только случайно. Однако сегодня он действительно не появлялся, и это подозрительно. Наш майор обычно не пропускает жеребьевку парных Игр, ведь она очень многое определяет.

— Что именно?

Предводитель воззрился на Жака, будто тот лишь вчера появился на свет:

— Это ж надо быть таким, непросвещенным. Кто с кем встретится в финале: что же еще? Смотри сам.

Картинка на огромном табло переменилась, и Жак увидел пирамиду жеребьевки. Двух-трех секунд ему хватило, чтобы понять, какие соперники могут достаться ему по пути к финалу. Выходило так, что в финале наиболее вероятным противником Жака должен был стать сам И-Лим, а в полуфинале — великолепный эльсинорец.

"Приятные перспективы, нечего сказать", — подумал Жак. В глубине души он надеялся, что с кем-то из грандов ему суждено встретиться лишь в последней игре.

Из-под маски Предводителя донесся смешок:

— Ну, как, Жак? Тебе нравится расклад? О, я вижу: твой путь не будет устелен лаврами: Хорсер, Реер, Фюро, Арсав… Да, если ты сумеешь их поочередно обыграть, то я с удовольствием встречусь с тобой в финале. Удачи!

С этими словами И-Лим скрылся во Дворце: видимо, ему не терпелось проявить свою силу на каком-то неудачнике, которому "слепой" случай даровал такого соперника в первом же раунде.

— Посмотрим, посмотрим, — пробормотал себе под нос Жак. Он снова глянул на табло: его ближайшим конкурентом являлся СМИИР. Конечно, он был превосходной илинийской машиной, но Жак уже знал, как с ней надо обращаться…

Помещения для парных игр были значительно просторнее, чем для одиночных, примерно в три раза. Противник Жака уже нетерпеливо мигал своими многочисленными лампочками.

— Прошу прощения, что задержался, — проговорил Жак. — Не было отбоя от ваших фанатов.

Между соперниками материализовалась доска с фигурками, чем-то напоминающими шахматные. Плутонит их мгновенно пересчитал — 128. Выходило ровно по 64 на каждого игрока.

— Двускатная, — проскрипел СМИИР.

Доска послушно поменяла форму, и фигурки илинийского робота исчезли из поля зрения Жака. Плутонит слегка улыбнулся и, воспользовавшись рентгеновским зрением Второго, увидел, как СМИИР формирует свои порядки для атаки. Большая часть фигур робота уже приближалась к осевому гребню доски.

— О-кей, — Жак и не думал играть по правилам противника, — а теперь цилиндрическая.

Доска моментально изменила форму, и фигуры Жака оказались в "тылу" войск СМИИРа, которые рассыпались на отдельные группы.

На крышечке робота нервно замигала красная лампочка.

— Но ведь так не бывает! — скрипучий голос машины визжал почти истерически. — Это совершенно против правил! Это против правил!

Жак мельком глянул на экран соотношения — 58:46 в его пользу. Похоже, противник потерял добрую часть своего войска.

— Конечно, — Жак решил поставить перед роботом еще одну дилемму, не утверждая и не отрицая его реплику. — А теперь наклонная.

Доска вновь изменила форму, и фигурки Жака на волшебной скорости устремились к лагерю противника, попутно сметая с полей одиночные отряды СМИИРа. Соотношение на экране тоже изменилось — 52:35. Эта атака была не столь успешна, как предыдущая.

— Двускатная, двускатная! — хрипел СМИИР, пытаясь вернуть игру в более привычное русло и хоть как-то продлить сопротивление.

Однако на соотношении это не слишком-то отразилось — 50:36 в пользу Жака.

— Сфера! — воскликнул Жак чувствуя, как его охватывает победный азарт.

Его "армия'' нанесла удары и с тыла, и с флангов — 48:27.

— Конус! — плутонит уже не обращал внимания на едва слышные стоны робота. Армия СМИИРа уже не могла удержаться на центральной оси — ее попросту не существовало. 47:21.

— Сквозная!

Жак и сам не мог понять, откуда к нему пришла подобная мысль, но сила его наступающих фигур была воистину чудовищной. Они смели все на своем пути, не оставляя сопернику ни единого шанса уцелеть. Это была уже настоящая победа.

— Нельзя делать три хода подряд! Это против правил! — СМИИР растеряно мигал всеми цветами — от розового до бордового.

— Извини, приятель! Я забыл их посчитать.

Фигурки илинийского робота исчезли сами собой, и Жак увидел финальный счет — 47:0. Игра была сделана, и плутонит вышел из кабины, совершенно потеряв интерес к жалобно скулящей машине.

Покинув Дворец, Жак остановился на ступенях, выискивая глазами Хорсера. Однако серебристой накидки эльсинорца нигде не было видно. Зато Предводитель Игроков был уже тут как тут.

— Поздравляю! Великолепная игра. На это стоило полюбоваться! Илиннйцы уже пакуют чемоданы и разбирает свою железяку на запчасти. Думаю, к следующим Играм они усовершенствуют модель еще на один болтик.

— Вы не видели майора Хорсера? — эмоции И-Лима не особенно волновали Жака.

— Нет, но если ты его увидишь первым, то обязательно передай ему привет от меня. Он будет просто вне себя… от восторга, — предводитель злорадно потер руки и испарился.

"Это не очень на него похоже, — подумал плутонит. — Он будто избегает меня и в то же время пытается не показать этого".

— О!

— Жак!

— Вкусный!

— Нет! Вкуснейший!

— Точно! Вкуснейший!

— Бесподобно вкусный!

Перепутать сестричек-аманас с кем-либо было просто невозможно. Сегодня Жак не возражал против их общества. Ни в малейшей степени.

— Вам понравилось угощение?

— Супер!

— Очень вкусно!

— Жак просто великолепный!

Видя, что аманас настроены довольно миролюбиво, Жак попытался узнать что-нибудь более существенное, чем вкусовые качества Мерсона и его костюма:

— Вы случайно не знаете, где майор Хорсер?

— Майор очень занят.

— Хорсер работает.

— Он ищет преступников.

— Жак, с тобой действительно произошла эта неприятная история?

— Тебя похищала Лига Казино?

— Можешь не волноваться, Хорсер выведет их на чистую воду!

Жак понял, что аманас вряд ли знают больше него самого, а эльсинорец будто в воду канул. Он же должен был передать более четкие инструкции относительно Миранды: где ее искать, когда и зачем.

Плутонит уныло подумал о микропередатчике, прикрепленном к значку Биоцентра — тот не подавал никаких сигналов…

Хорсер в это время плел свою паутину — в таком деле ему равных на Мелии не было. Аккуратно упакованный в пластик ярр лежал перед эльсинорцем.

— Итак, — зубы Хорсера обнажились в предвкушающем оскале, — я жду ответа на поставленный вопрос: кто приказал убить Жака?

— Это слишком сложно, — пробубнил ярр.

— Почему?

— Очень много заказчиков. Боюсь, я даже не всех могу припомнить.

Хорсер задумчиво почесал коготком кончик носа:

— Ты уж постарайся.

— Ну, во-первых, господин Ролой сказал, что мы обязаны прислушаться к мнению майора Хорсера.

— Хм, — эльсинорец взял в лапы пилочку для когтей, — понятно. Кто следующий?

— Затем за его голову предлагали разные суммы — одна другой больше и я даже не знал, которую из них предпочесть.

— Муки твоей совести меня не интересуют, — напомнил эльсинорец.

— Помню, неплохой куш предлагал господин Мерсон — консул ЗФЗ. Это, знаете ли, меня очень удивило.

— Считай, что меня тоже. Дальше!

— Барон де Лузиньян.

— А, этот хитрый лис. И все?

— Нет, еще были илинийцы, королева лоуменов и агент 2222.

— Угу, который вовсе не агент. Кто-нибудь еще?

— Да разве всех упомнишь?

Коготь эльсинорца медленно приблизился к коре древовидного ксеноморфа:

— Ну?!

— Клянусь первыми листьями, я больше никого не помню!

— Тебе ничего не говорит имя И-Лим?

— Предводитель обычно не поручает мне столь деликатных дел.

— Я тебе тоже их не поручаю. Разве можно ожидать от деревяшки какой-либо еще работы, кроме топорной? Кто последний заказчик?

— Но я уже всех назвал!

— Кто? Ролой?

— Вообще-то лоумены.

— Ясно.

Эльсинорец с минуту помолчал: список врагов Жака получился довольно внушительный… и не совсем прогнозируемый. Если Лузиньяна и Мерсона можно было списать в связи с личным оскорблением, которое нанес им Жак, а Ролой просто решил перестраховаться от победы плутонита на Играх, то оставались еще лоумены, илинийцы и этот самый агент 2222. Допустим, Жак нажил себе врагов среди лоуменов во время службы в полиции. Допустим. Все равно мотив двоих заказчиков остается неизвестным.

— Что говорил Ролой о Жаке? — спросил эльсинорец,

— Господин Ролой сказал, что по прогнозам компьютера Жак может выиграть Игры.

— Это я ему мог сказать и без компьютера.

— Но мы же не можем допустить, чтобы победил игрок, чьи желания не прогнозируемы.

— Понятно, — удовлетворенно буркнул Хорсер, а затем повернулся к своим помощникам:

— Этого — в одиночку! Пусть посидит в целях собственной безопасности. Ролоя — ко мне! И немедленно!

Пара мускулистых риллов уволокла ярра, оставив шефа размышлять над услышанным.

Далеко не всё, что узнал Хорсер, укладывалось в главную схему, разрабатываемую эльсинорцем. Например, почему ярр до сих пор оставил в живых свою многократно заказанную жертву? Не хватило профессионализма, или здесь действовал еще какой-то фактор? И еще один момент: ярр постоянно говорит о деньгах. Понятно, что чувство патриотизма у него атрофировано, но зачем деревяшке вообще нужны кредитки? Ведь он не нуждается в большинстве услуг, оказываемых за денежные знаки. А пищу черпает совершенно бесплатно из грунта и воздуха. И это дороже для него самых изысканных яств богатейших ресторанов Мелии.

— Сэр? Мы доставили Ролоя, — доложил дежурный офицер.

Эльсинорец повернул один глаз в направлении двери:

— А… господин Секретарь Лиги. Должен вам сказать, вы изрядно влипли.

— Самую малость, — ответил Ролой, ничуть не смущаясь, — К тому же я полагаю, что вам уже удалось поймать истинного злоумышленника.

— Охрана свободна, — Хорсер кивнул риллам, ожидавшим дальнейших указаний. Затем эльсинорец снова обернулся к урийцу.

— Разумеется. Его укоротили на пару метров, чтобы не портил пейзажа, — лукавый эльснорец и не думал сообщать Ролою что-либо о судьбе активиста Лиги. — Однако поговорим о вашей скорбной участи. Вы предпочитаете ссылку в подводный город или в безвоздушное пространство?

— Ну, что вы, майор! Ваши подозрения совершенно напрасны!

— Ваш компьютер посчитал Жака чрезмерно опасным. Это вполне достаточное доказательство для такой планеты как Мелия.

— Вовсе нет, — Ролой протянул Хорсеру бумагу, испещеренную значками. — Вот самые последние данные. Согласно них, у Жака нет ни малейших шансов на победу.

— Да? Ярр утверждал обратное.

— Древесина — что вы от него хотите? Лучше взгляните сюда. Жаку предстоит одолеть довольно сильный состав игроков, и когда он дойдет до четвертьфинала, то у него накопится большой коэффициент усталости. В итоге он проиграет Рееру.

— Логично, однако, потом Реер встретится со мной, — прорывал эльсинорец. — И это будет уже полуфинал.

— Вот именно! — Ролой был рад увидеть понимание со стороны Хорсера. — И вы, конечно, обыграете Реера.

— Да, а в финале мне будет противостоять И-Лим, которому, судя по турнирной сетке в полуфинале достанется Чинке. И-Лим обставит его в два счета, а мне придется изрядно повозиться с фомальганцем; и мой коэффициент усталости будет таков, что Предводитель в финале разнесет меня в пух и прах. Ролой на чьей стороне вы играете?

Секретарь Лиги, опасливо озираясь, попытался отдалиться от стола майора, однако вдаться в стенку и исчезнуть у него не было возможности.

— Но, майор, неужели вы не сможете справиться с И-Лимом?

Эльсинорец хмыкнул:

— Конечно, смогу, если мы с ним будет в равных условиях, и ваша задача, господин Ролой, эти условия обеспечить, если вы дорожите своей шкурой и креслом.

Уриец судорожно закивал, пятясь к двери.

— Я сделаю все, что прикажете.

— Сейчас посмотрим, — Хорсер принялся изучать турнирную сетку, выискивая варианты для маневра. Безусловно, сетка была подогнана специально для Предводителя Игроков.

— Так, — проговорил наконец эльсинорец, — я вижу, что помешать И-Лиму добраться до финала может только чудо. Он уже может заказывать праздничный банкет.

Ролой счел за благо промолчать.

— Угу, — взгляд Хорсера уперся в некое имя, — а вот и наш шанс. Господин Секретарь, позаботьтесь, чтобы этот человек добрался до полуфинала, где встретится со мной.

Ролой наклонился над бумагой:

— Но ведь это практически нереально! Это просто невозможно!

— У вас времени — до полуфинала! — рявкнул эльсинорец, давая понять, что решение обсуждению не подлежит. — Делайте, это хотите, но результат должен быть налицо.

— Но Реер…

— … такой же игрок, как и все остальные. Вы меня поняли?

Ролой удалился в ту же секунду. Ему предстояло решить куда более сложную задачу, чем несколькими днями раньше предложил И-Лим. Трудно быть в подчинении обоих принцев одновременно.

— Хлес!

Желтый мячик вкатился в кабинет по первому зову шефа.

— Да? Что прикажете? — от услужливого тона, каким заговорил хлес, майора едва не стошнило.

— Ты отправляешься на Плутон.

— Куда!????

— Туда, где будешь иметь счастье поменять свой желтый цвет на темно-коричневый, — прорычал эльсинорец. — Я сказал: на Плутон.

— Но там же холодно!

— Только на поверхности и без скафандра. Твое дело — попасть на базу ЗФЗ и хорошенько разузнать, чем там занимался наш общий друг Жак.

Хлес сжался и покрылся морщинистым бороздками: задание шефа было отнюдь не из легких и уж точно не из числа приятных. С оскорбленно-подавленным видом Хлес выкатился из кабинета.

Глава 9

"Точный расчет — понятие, неприменимое для места, именуемого реальностью"

И-Лим

Эйлана в сопровождении Клинка шествовала по набережной. Где-то далеко впереди маячила форменная тужурка плутонита, который о чем-то беседовал с Клу. Нынешняя ситуация казалась соланийке крайне унизительной, но хуже всего было то, что она ничего не могла с этим поделать. Плутонит стал необычайно популярен на Мелии. Блестящая победа над илинийской машиной подняла его рейтинг в район первой десятки. Выше располагались только настоящие гранды.

Соланийка пока тоже успешно преодолевала все барьеры, но ее самолюбие ущемлял все тот же рейтинг — 70-е место! Разве может оно удовлетворить хоть кого-нибудь, а тем более соланийку?!

Подобной неудачи она просто не ожидала, да и не могла ожидать, когда впервые переступала порог Дворца Игр.

— О, прелестная соланийка!

Эйлана резко обернулась на этот возглас: кто посмел ее обсуждать?

От разношерстной толпы мелианских зевак отделился Ролой, секретарь выглядел довольно торжественно:

— Мисс Эйлана, вы великолепно выглядите, но, боюсь, наши традиционные мелианские игры доставили вам одно разочарование.

— Вы хотите меня оскорбить? — Эйлана затрепетала от гнева, одновременно озираясь в поисках своего сопровождающего — Клинк, как всегда, был рядом.

— Нет-нет! Что вы! Но мне показалось, что вы недолюбливаете нынешнего кумира Мелии — Жака-землянина.

— Он не землянин, — коротко отрезала Эйлана, еще не понимая, куда клонит этот напыщенный тип.

— Неважно, абсолютно неважю, — проговорил уриец. — Главное, что вы от всей души его ненавидите, и этого достаточно.

— Достаточно для чего? — встрял в разговор Клинк, видя, что Эйлане не под силу разобраться в хитрых изъяснениях Секретаря Лиги.

— Для победы над ним, конечно. Для чего же еще? — Ролой слегка улыбнулся. — Ведь через несколько туров вам предстоит встретиться с ним за одним игровым столом.

Эйлана постаралась припомнить турнирную сетку, чтобы убедиться в правдивости слов Ролоя: да, так и есть.

— И что из этого?

— Полагаю, что для вас победа над ним является важным событием.

— Победа?

— Ну, может, я не совсем правильно выразился. Но я желаю вам только победы. Для этого вам понадобится этот небольшой предмет.

Секретарь протянул соланийке небольшую коробочку из металла желтоватого цвета.

— Что это? — спросила Эйлана.

— Это — залог вашего успеха. Будьте так любезны, подержите этот футляр несколько часов возле Жака — где-нибудь на расстоянии около метра, и победа — в ваших руках.

— Но что это такое?

— О, ничего особенного, обыкновенный минерал, чуточку меняющий обмен веществ. Вам, как представителю народа, который питается чистой радиацией, ничего не угрожает. А вот Жак получит небольшую дозу и вместо игры с вами отправится в больницу.

— Но ведь это.. — Эйлана оторвала взгляд от коробочки, но Ролоя уже и след простыл.

— Клинк!

— Я все слышал, дорогая! Этот Секретарь толкает тебя на преступление. Он вручил тебе какой-то радиоактивный металл. Теперь рядом с тобой действительно опасно находиться кому бы то ни было.

— Но ведь ты меня не бросишь?

— Нет. Но на твоем месте я бы отдал это Хорсеру или хотя бы Клу. Впрочем, есть и другой вариант, — Клинк лихорадочно просчитывал возможности. — Судя по всему, в этой коробочке находится уранилит — редкий, знаешь ли, минерал. Где его добывают — большой секрет для всей Галактики. Ты держишь в руках добрый миллион кредиток. Да что там миллион! Больше! Ведь и футляру цены нет.

— Клинк, — Эйлана настороженно следила за его мыслью, — ты меня пугаешь.

— Странно другое, — продолжал рассуждать вслух Клинк, он будто и не слышал соланийку. — Зачем нужны такие огромные затраты? Чтобы убрать с дороги Жака? И освободить дорогу тебе? Я не очень-то понимаю, какую выгоду от этого будет иметь Лига Казино?

— Вы все — чиуане — только и думаете о выгоде: своей или чужой — вам все равно! — взорвалась Эйлана. — Вам плевать, каким способом она будет получена! Тебе, Клинк, безразлично, что меня пытаются сделать соучастницей убийства!

— Не нужю горячиться, — Клинк бессознательно отодвинулся от солайийки: мало ли что она может выкинуть. — Отдай-ка лучше этот футляр мне. Я найду ему другое применение, чем предложенное Ролоем,

— Например, продашь. Интересно знать кому?

— Уранилит? Кому угодно!

— Клинк, — голос Эйланы стал холодным, как лед, — ты готов его продать даже Утремеру?

Слова соланийки заставили чиуанина слегка протрезветь; конечно, ничего подобно в его планах не было. Но как можно упускать возможность нагреть руки на бесплатном уранилите?!

— Ну, если ты не хочешь его продать, то отдай в полицию.

— И что мы скажем в полиции? Что Секретарь Лиги дал нам уранилит с целью отправить Жака в больницу? Клинк, ты же понимаешь, что это обвинение высокопоставленного лица, — на миг Эйлана остановилась. — Или у вас на Мелии так принято вести дела?

— У нас на планете бизнес разрешен во всех проявлениях, если он способствует процветанию Мелии, — мрачно ответил Клинк.

— Вот как?

— Да, именно так. Конечно, может быть, у нас работают и не самые лучшие специалисты в Галактике — зато самые высокооплачиваемые! Возьми, к примеру, того же Ролоя. Он ведь не дал тебе какой-нибудь снотворный порошок, который мы легко подмешали бы Жаку в пищу. Нет, он тебе дал уникальный минерал, и я, честно говоря, сомневаюсь, что единственной целью в игре Секретаря является этот несчастный плутонит.

— А кто еще?

— Если бы я знал, то сейчас сам был бы Секретарем Лиги.

— Но что же нам делать?

— Ждать или выполнять инструкции Ролоя…

…Двери особняка распахнулись.

— Наконец-то! — услышал Жак. Перед ним стояла Миранда собственной персоной. Правда, ее наряд вызвал у плутонита легкое удивление: защитный комбинезон и маскировочная бело-зеленая окраска на лице.

— Знаешь, — выдавил из себя Жак. — Ты похожа на лоумена.

— Ты сейчас тоже станешь на него похож. Собирайся, — Миранда швырнула к ногам плутонита мешок с обмундированием, — мы отправляемся в подземный лабиринт.

— Майор Хорсер мне ничего об этом не говорил, — брякнул Жак.

— И не должен был говорить, ведь в полиции столько ушей этих проклятых лоуменов.

Жак замялся: выходило совсем не так, как он ожидал — эльсинорец смутно намекал на то, что Миранда связана с королевой лоуменов, но и словом не обмолвился, что она все еще работает в полиции. Ну и манера работы у этих мелианцев!

— Ты ждешь еще чего-то? — спросила Миранда. — Или господин майор не дал тебе инструкции?

— Он попросил лишь зайти к тебе.

— Прекрасно! Надеюсь, он тебе вручил хоть какой-нибудь передатчик? — осведомилась Миранда. — Он нам, безусловно, понадобится.

— Минутку, я не совсем понял: куда и зачем мы отправляемся?

— Повторяю для особо отсталых особей из Солнечной системы: по приказу Хорсера мы с тобой отправляемся в подземный лабиринт, чтобы найти укрытие королевы лоуменов и сообщить о его местонахождении отряду аранхов, который будет двигаться за нами — на некотором расстоянии, конечно. Этот отряд возьмет укрытие штурмом и таким образом мы раз, и навсегда покончим с выходками лоуменов. Ясно?

Жак кивнул: конечно, зачем эльсинорец будет посвящать во все подробности плана рядового агента полиции?

— Однако майор говорил, что королева живет на поверхности, а в подземелье опускается лишь изредка, — Жак, сам не зная почему, тянул время.

— Эта версия разрабатывалась для усыпления бдительности лоуменов. У этих подземных жителей везде есть уши. И не стоит об этом забывать, — похоже у Миранды был готов ответ абсолютно на все. — Ты намерен собираться или нет? Времени у нас мало.

Аргументы Жака в пользу того, чтобы остаться в особняке таяли с каждой секундой. Наконец, он решил, что последует за Мирандой в этот чертов лабиринт, и с мрачным видом стал натягивать защитный комбинезон. Миранда тем временем укладывала в вещмешки: какие-то пакеты, брикеты, консервы и прочую дребедень. Затем она взялась за оружие: полуавтоматические пистолеты, тесаки, гранаты. У Жака, наблюдавшего за новоиспеченной партнершей, скложилось впечатление, что укрытие королевы она собирается штурмовать в одиночку.

— Ну? ты готов? — Миранда обернулась к плутониту.

Флип без опознавательных знаков доставил их в восточную часть города, район выглядел каким-то заброшенным, совершенно не-мелианским. Но именно в таких местах легче всего выскользнуть из одного мира в другой…

Миранда обернулась к плутониту и на ходу протянула, ему брикет с питательной смесью:

— Держи.

Жак молча взял: они шли по тоннелям уже больше восьми часов, а результат все еще был нулевым.

Вкус у смеси был отвратительным: впрочем, именно таким он и обязан был быть, иначе бы она из питательной смеси превратилась в нормальную еду.

— Далеко еще? — осведомился Жак.

— Думаю, не очень, — вяло отреагировала Миранда,

— Ты учти, у меня послезавтра очередной тур. Я не могу его пропустить.

— Успеешь.

— Я бы вздремнул чуток, если ты, конечно, не против, — проговорил Жак, чувствуя, как накатывается сонливость.

— А ты не можешь отложить свой сон хотя бы на некоторое время?

— А зачем? У меня есть надежный телохранитель в виде тебя, ремонтные роботы здесь ездят только по потолку, крыс нет. Чем не рай?

Жак бросил свой мешок на каменный пол. Мешок трансформировался в спальный тюфяк. Не прошло и минуты, как плутонит погрузился в сладкий сон о поверхности.

Девушка, глядя на мирно и доверчиво спящего Жака, уселась рядом и задумалась.

"Жак-плутонит, самый непредсказуемый из игроков Мелии спит в подземелье. Кто бы мог представить такое? Какие они наивные и беззащитные там — наверху, ими так легко управлять: и Жаком, и Хорсером, и бароном. Неужели у них нет хотя бы доли интуиции, чтобы понять, что они уже проиграли?"

Девушка вздохнула и проговорила в собственный передатчик:

— Кэрк, мы на месте, можешь приступать.

…В успехе операции Хорсер был абсолютно уверен — вплоть до того момента, когда дежурный уриец сообщил ему, что маячок Жака погас.

— Он вышел из зоны приема наших локационных систем?

— Нет, — отрапортовал офицер. — Маяк отключен или поврежден.

— Дайте сигнал аранхам о немедленнои начале операции Б, — эльсинорец предполагал, что такое может произойти, а согласно вероятностной кривой — обязательно должно было произойти.

— За точку отсчета взять последний сигнал маяка?

— Конечно, — Хорсер поморщился: сообразительность его подчиненных порою просто потрясала.

У Хорсера снова появилась причина порассуждать о королеве лоуменов: все ее действия были прямым вызовом мелианскии властям. Присвоение королевского титула, связь с Утремером, покушение на него самого. Да, эта дамочка ни перед чем не остановится. Но главное, чего эльсинорец пока не понимал: мотивы ее действий. Они явно противоречили здравому смыслу. Кто рискнет с таким завидным постоянством и упорством зарабатывать себе врагов на планете, где живет сам? Все это наталкивало Хорсера на один ясный и нехороший вывод о том, что королева лоуменов действует в интересах иного государства.

Через некоторое время дежурный доложил Хорсеру еще одну неприятную новость:

— Сэр, поиски закончились безрезультатно, несколько аранхов погибло в мелких стычках с лоуменами, но Жака они не обнаружили. Он будто сквозь землю провалился…

…Жак очнулся. Помещение, в котором он оказался, совершенно не походило на тоннель где он уснул. Его окружал сумрак, пропитанный липкой влагой, устоявшейся здесь годами. Где-то рядом слышались мерные звуки капель, падающих с потолка. В воздухе пахло сыростью и рыбой.

"Балбес! — Жак почувствовал, что вся его внутренняя компания возмущена до предела. — Кто же глотает снотворное такими бешенными дозами? "

"Извините, ребята, я не знал", — попытался отговориться Жак.

"Не знал, не знал. Не думал! — отрезал Третий. — Неужели нельзя было посоветоваться с Четвертым или Пятым?"

"А где мы теперь?"

"А самому слабо догадаться?"

Жак попытался пошевелиться и понял, что находится внутри энергетического кокона, который намертво вцепился в его плоть и не отпустит никогда. Глаза Жака напряглись, пытаясь различить смутные тени, бродящие за коконом.

— Очнулся?

Голос был скрипучий и низким, он скорее утверждал, чем спрашивал. Но его обладатель по-прежнему был невидим.

— Он пришел в себя? — откуда-то из-под потолка раздался мощный женский голос, явно пропущенный через усилитель.

— Да, моя повелительница, — проскрипело в ответ невидимое существо. — Если вы пожелаете, я могу дать ему возможность видеть и говорить.

— Конечно, пусть так и будет.

Мрак отступил и Жак ясно увидел, что находится в огромном зале. Точнее пещере, с потолка которой свисали сталактиты. Внизу плескалось озерцо — тусклое и безжизненное, рядом с Жаком суетился весьма крупный дце. Его фасеточные глаза с полным равнодушием уставились на плутонита.

— Жак, ты меня слышишь? — вновь раздался женский голос.

— Слышу, — язык Жака шевельнулся вопреки желанию плутонита промолчать и изучить обстановку как следует.

— Познакомься с моим верным другом и соратником Кэрком. С этой минуты ты поступаешь в его полное распоряжение. Он, безусловно, самый талантливый из жителей Мелии. Скоро ты почувствуешь это на собственной особе, — в голосе послышался смешок.

— Если вы хотите меня убить, — проговорил Жак, — то почему было не сделать это значительно раньше?

— Убить? — переспросил голос. — Нет, это не входит в наши планы. Мы, лоумены, всего лишь хотим узнать, какие секреты прячутся в твоем мозге.

— Секреты?

— Конечно. Ты только представь, какой фантастической чести ты удостоился, ради тебя одного Кэрк сконструировал этот кокон. Не правда ли, потрясающе?

Вот теперь Жак по-настоящему забеспокоился: такое внимание к его персоне говорило лишь об одном — этим лоуменам известно о нем больше, чем нужно. Вопрос лишь насколько больше?

— Что случилось с Мирандой? — проговорил Жак, пытаясь увести разговор в сторону.

— Она умерла, — голос произнес это с издевкой. — Такова была ее судьба.

— Почему-то я вам не верю. И подозреваю, что Миранду использовали, как наживку для моей поимки. Ведь это она усыпила меня снотворным. И сделала она это явно неслучайно. Но вы не приняли в расчет майора Хорсера.

— Хорсер? Ха-ха. Этот старый и никому не нужный эльсинорец? Он сейчас больше озабочен потерей целой роты аранхов, чем твоей судьбой. Да и тебя он использовал с одной лишь целью — выманить меня. Хорсер во чтобы то ни стало хочет заполучить королеву лоуменов. Твой майор — неудачник из неудачников, впрочем, как и все остальные там на поверхности.

— Значит, ты и есть королева лоуменов, — выдавил из себя Жак.

— Конечно, я, — в голосе появилось кокетство. — Приятно знать, что мелианские власти боятся меня, как огня.

— Я тебя разочарую. Тебя уничтожат раньше, чем ты думаешь.

— И это твой ответ на мое радушие? — голос стал холодным. — Ну, что ж, полагаю, пришло время приступить к делу, ради которого мы сегодня собрались. Кэрк, приступай!

Жак почувствовал, как в его череп вонзились тысячи иголок, и сознание провалилось в пустоту…

Холодно. Очень холодно. Жак сразу узнал это место — его нельзя было перепутать ни с каким иным. Это Плутон. Метановый лед тускло блеснул отраженным светом.

Там, под поверхностью, земляне когда-то соорудили несколько военных баз /других они строить просто не умеют/, и Жак был попутным продуктом деятельности одной из них.

Именно здесь давным-давно ему — подопытному заключенному — сделали операцию на раздвоение сознания. Это был специальный проект разведцентра ЗФЗ — попытка создать идеального разведчика, которого не смог бы зафиксировать ни один мыслесканер. Блестящая идея, которой, увы, не суждено было воплотиться в жизнь, потому что в ходе эксперимента что-то пошло наперекосяк. Но что именно не знал никто, кроме самого Жака.

Да, специалистам ЗФЗ удалось внедрить в мозг Жака громадное количество информации, которая могла понадобиться разведчику в иных мирах, и личность, которая должна была всем этим пользоваться во благо Федерации. Именно так появился Второй. Предполагалось, что время от времени он будет отключать сознание субъекта, в чьем теле оказался, и выполнять поступившие задания. Эту безумно опасную машину военные 3ФЗ создали в преддверии назревающего межзвездного конфликта. Этот незримый козырь мог работать практически в любых условиях, будучи "спящим агентом". А затем просыпаться в нужный момент. Личность Второго должна была подавлять все жизненные приоритеты Жака по условному сигналу. И разведчик начинал действовать.

Но… Так все выглядело в идеале.

— Что происходит?

Жак вдруг понял, что его сознание вновь вырвали из мрака, вернули с Плутона в мрачную пещеру на Мелии.

— Что происходит? — вновь повторил женский голос, в которой мелькнули истерические нотки. Королева лоуменов нервничала. — Керк, что это за шум?

Жак прислушался: откуда-то издалека доносились гулкие раскаты взрывов.

— Не ногу знать, моя королева, вероятно, это наши доблестные лоумены накрыли еще одну группу аранхов Хорсера, — проскрипел дце.

Жак рассмеялся: он уже сообразил, что это к нему спешит могучая помощь, которую не смогут остановить даже толпы лоуменов.

— Чему ты смеешься, плутонит? — женский голос трепетал от злости.

— Простите, королева, очевидно, мне пора, как и И-Лиму, надеть золотую маску, чтобы скрыть мои эмоции.

В этот момент одна из стен пещеры обрушилась, и тепловой луч ударил в пульт управления, за которым пытался спрятаться дце. Кокон, сковывавший движения Жака, лопнул с легкостью мыльного пузыря.

Плутонит, разминая ноги, обернулся к своему недавнему мучителю:

— Кэрк, познакомься с моим "домашним калькулятором".

Глава 10

"Вы все еще надеетесь на свою победу?

Очнитесь, ее уже присудили другому!"

И-Лим

— И вы хотите, чтобы я показал ЭТО Ассамблее? — Луи II большими нервными шагами мерял малый тронный зал, предназначавшийся для особо секретных аудиенций. Перед ним навытяжку стоял барон Гвидо де Лузиньян, все ещё не осознающий причину, по которой его снова вызвали во Дворец короля Утремера.

— Я не совсем понимаю, о чем вы говорите, Ваше Величество, — выдавил из себя де Лузиньян.

— Ах, вы не понимаете?! Конечно! Где уж вам понять! — король был просто в бешенстве. — О, Всемогущий Космос! Какие глупцы меня окружают!

Барон скромно промолчал о том, что Его Величество сам подбирал себе придворных — по собственному вкусу и меркам.

— Ладно, оставим эмоции, — король внезапно подавил в себя ярость: Гвидо удивился — он впервые видел такую резкую смену настроений у властителя. Очевидно, Луи все-таки не зря славился, как весьма хитроумный монарх. — Вы мне нужны для решения главного вопроса: воевать нам с Мелией или нет?

— Я полагал, что это решение будет принимать Ассамблея.

— Лузиньян, не смешите меня. Ассамблея примет такое решение, которое мы ей подскажем, — холодно молвил король. — А для этого я должен абсолютно точно знать, что происходит на Мелии и насколько она опасна?

— Но ведь я уже докладывал Вашему Величеству всю необходимую информацию.

— Барон! — монарх оборвал своего посланника. — Мои шифровальщики сумели разобраться с тем чипом, который вы доставили. И то, что я оттуда узнал, мне совершенно не понравилось. Согласно, полученным сведений, Мелия сильнее нас — Утремера и всех звездных баронов вместе взятых!

— Но этого не может быть!

— Может! И если я оглашу эту информацию, то будь я проклят, если за мной пойдет хотя бы половина Ассамблеи!

Лузиньян проглотил застывший в горле комок: слова короля означали только одно — поражение в войне до её начала.

— Откуда вы получили этот чип? — спросил Луи.

— Он был украден из главного полицейского управления Мелии. Ведь у них официально нет армии, а существуют лишь полицейские силы.

— Угу, и бумаги у них подписывает обычно лорд-адмирал Бальдуэн.

Барон кивнул.

— Да, Лузиньян, вы совершили грубую ошибку. Вы привезли мне не ту информацию, которую я просил. Вам не кажется, что вам подсунули грубо сотряпанную дезу?

Король сделал паузу и продолжил:

— Я вас просил об информации, согласно которой Мелия готовиться к войне. А вы мне сообщаете, что она к ней уже давно готова. Более того! Из вашего чипа мы узнали, что у Мелии полно союзников! Барон, вы чувствуете разницу?

Барон лишь чувствовал, как тонкая струйка пота медленно сбегает по его шее за ворот мундира. В малом тронном зале стало душно и чрезмерно жарко — во всяком случае, именно так казалось де Лузиньяну.

— Но этого не может быть, — проговорил барон. — Я видел Мелию собственными глазами. Да, они строят новый флот. Но они строят его на частные средства. Да, у них есть несколько готовых к бою эскадр. Мелианский флот обладает достаточным количеством линкоров. Но у нас их больше! Безусловно, они хотели бы получить в союзники илинийцев или трубчатолицых, но только хотели бы. Мелия ещё не так опасна, Ваше Величество! Уверяю вас!

— Ваши слова и ваши сведения — вещи абсолютно противоречивые. Кто-то из вас двоих лжет: либо вы, либо ваш надежный информатор в лице лорда Бальдуэна.

— Но ведь я действовал по инструкции! Я связался с лоуменами, я снабдил их всем необходимым! А лоумены враги Мелии!

— Ах, да. Ещё лоумены — статья расходов, которые не окупаются. Они организовали хоть одну вылазку за последнее время? Устроили хоть один акт саботажа?

— Лоумены поддержат нас, когда мы объявим войну. Их слишком мало, Ваше Величество.

— Если мы вступим в войну! Если! А вы не думаете, что возглавляет лоуменов агент короля Мелии?

— Это невозможно!

— Очень даже возможно, дорогой барон.

Де Лузиньян ощутил, как королевская немилость окутывает его все плотнее и плотнее:

— Я уверен, что нам подсунули дезинформацию, Ваше Величество.

— Вы так легко признаетесь в своей некомпетентности и меняете свои же показания?

— Я никогда не нарушал присяги! И я вижу, что из моего поражения можно извлечь немалую пользу. Главное, что благодаря вашей прозорливости, мы сумели раскусить их.

— Похвально, — тон короля стал меланхоличным, из чего барон заключил, что Его Величество занят процессом размышления над дальнейшей судьбой самого барона и, разумеется, королевства.

— Итак, — молвил король спустя минуту, — вы настаиваете на войне?

— Да, Ваше Величество, — подтвердил де Лузтньян. — А в свете новых фактов я вообще считаю войну единственным выходом из нынешней ситуации.

Пристальный взгляд короля уперся в фигуру барона:

— Поясните! — требовательный голос монарха будто пригвоздил де Лузиньяна к холодной стене зала.

— Абсолютно не имеет значения, готова Мелия к войне или нет, — заговорил барон. — Если я прав, и Мелия лишь делает вид, что она сильна, а на самом деле и в подметки не годиться Утремеру, то мы раздавим ее, как мелкое насекомое. И сможем, открыто диктовать свою волю доброй половине Галактики. Если же наоборот, то нам, тем более, лучше поторопиться. Потому, что Мелия, вооружившись надлежащим образом, не будет дожидаться, пока мы соблаговолим на нее напасть, а сама объявит нам войну. И она может ее выиграть, ибо нам будет навязана война оборонительная, а не наступательная к которой мы готовы. Иначе говоря, у нас нет выбора. Мелия с каждым мгновением становиться сильнее и сильнее. Количество ее союзников растёт с каждым часом. Если мы не нападем на Мелию — мы погибнем.

Барон умолк.

Король тоже не проронил ни слова: ему требовалось время, чтобы принять очевидное решение.

"Что ж, — подумал Луи, — если барон настолько уверен в нашей победе, нечего не зная о последних разработках ученых в моей лаборатории на Пегасе, которые дают нашему флоту новейшее секретное оружие, то моя уверенность в успехе должна возрасти троекратно".

— Мы сделаем все, чтобы избежать поражения, — король, бросив эту фразу, вышел из зала…

Клу почти загипнотизированным взглядом смотрел на небольшую коробочку, которую поставил перед ним Клинк. Хозяин Биоцентра, казалось, пытался проникнуть внутрь футляра всем естеством.

— Это точно уранилит? — Клу облизнул внезапно пересохшие губы и потер синеватую лысину.

— Я так предположил, — тихо молвил Клинк. Рука пилота нежно сжимала ладонь стоявшей рядом Эйланы.

— И господин Ролой вот так просто отдал вам этот футляр?

— Не мне — Эйлане, — поправил дядю Клинк. — Он сказал, что это обезвредит Жака. Выведет его из игры на некоторое время.

Клу оторвал, наконец, взгляд от драгоценной коробочки и удовлетворенно крякнул:

— Разумеется, на время Игр. Что ж, мне все ясно.

— Ясно? — встрепенулась Эйлана. — Он же предлагал, по сути дела, убить Жака!

— Это не входит ни в планы Ролоя, ни в планы того, кто стоит за Ролоем, — отрезал Клу. — Ролой — не самоубийца. Если Жак умрет во время Игр, то Ролой тоже вряд ли дотянет до их завершения. Здесь кроется что-то еще. Кто-то, очевидно, не хочет, чтобы Жак выиграл. Вопрос только кто?

— А он может победить? — в голосе Эйланы сквозило неподдельное изумление.

— Конечно, может, — заверил ее Клу. — И, похоже, что, кроме меня, это понял кто-то ещё.

— И кто же? — спросил Клинк.

— Тот, кто сумел надавить на Ролоя.

— Но почему Ролой не поручил это дело кому-нибудь из своих подчиненных? Почему он обратился ко мне? — Эйлану трясло мелкой дрожью.

Клу хмыкнул:

— Видите ли, дети мои, если бы мы понимали игры сильных мира сего, то и сами бы находились в их числе. А кто мы? Обыкновенные жители Мелии, только слегка преуспевающие.

— Пусть так, — нахмурился Клинк, — но что нам делать с уранилитом? Выбросить? Или, может быть, отдать Хорсеру? Или вернуть обратно Ролою?

— Ни то, ни другое, ни третье. Вы оставите эту коробочку на хранение мне, — произнес Клу. — И ни слова о ней Жаку или кому бы то ни было ещё! Это будет нашей маленькой тайной.

Клинк кивнул: он привык полагаться на мудрость суждений дяди и в этот раз намеревался поступить точно также. Однако соланийка думала иначе:

— Но ведь Ролой наверняка будет интересоваться результатом!

— Ну и пусть интересуется. Ты скажешь ему, Эйлана, что сама знаешь, когда нужно будет использовать уранилит. И не забудь подчеркнуть последнее слово. Это даст понять господину Секретарю Лиги, что ты прекрасно осведомлена о содержимом футляра и его свойствах.

— А если он потребует вернуть коробочку обратно?

— Не потребует.

— Но вдруг?

— Вдруг не будет.

Уверенность Клу в поступках Ролоя была воистину странной.

Хозяин Биоцентра осторожно взял футляр и удалился в свой кабинет, где находился его личный сейф.

— Можешь положиться на моего дядю. Он знает все ходы и выходы в мелианских интригах. Он их носом чувствует не хуже, чем трубчатолицые. И если он говорит, что все в порядке — значит, так оно и есть.

— Хотелось бы в это верить, — вздохнула Эйлана: и зачем она только согласилась лететь на эту чертову Мелию?

…Хорсер отбивал коготками на столе какую-то ему одному известную эльсинорскую мелодию. Мозг принца напряженно работал: обнаружение и уничтожение главной базы лоуменов давало лишний повод для оптимизма, но даже в этой бочке меда была своя ложка дегтя — королева лоуменов ускользнула в неизвестном направлении и теперь вряд ли высунется из норы в ближайшее время. Конечно, удалось захватить ее главного помощника — Кэрка. Тот ещё экземпляр: ничего не знаю, нигде не был, ни в чем не участвовал, знать не знаю, кто такая королева и откуда взялся этот плутонит. Ничего — вытрясем. Все улики налицо.

Жак свою роль сыграл неплохо. Все шло по намеченному плану. Правда, пришлось пожертвовать несколькими аранхами, зато все выглядело натурально, и лоумены поверили, что они контролируют ситуацию. Появления железного полицейского никто не ожидал. Королева, наверняка, давно списала его со счетов. Типичный просчет для лоуменов!

— Кхе-кхе.

Хорсер повернул голову на это покашливание: в кабинете в мягких креслах расположились трое его советников. Чейши как всегда не разлучался с соломинкой и бокалом. Бальдуэн что-то втирал в руки и в ушные раковины. Гамильтон нетерпеливо ерзал на своем месте.

— Приступим к делу, господа, — проговорил Хорсер. — Прежде, чем мы примем окончательное решение, я хотел бы знать, насколько хорошо мы подготовлены.

— Я начну, с вашего позволения, — торопливо заговорил Гамильтон. — Нам удалось завершить проект по созданию нового линкора и перевооружить несколько транспортных судов, доведя их до уровня легких крейсеров. В течение ближайших трех месяцев мы сможем увеличить нашу боевую мощь еще на десять единиц. В Сильяне и Амалане пущены новые конвейерные линии по производству боеприпасов. Линии снабжения подготовлены.

Хорсер имел все основания быть довольным своим новым весьма ценным советником в делах бизнеса и вооружений.

— Что с поставками илинийских машин?

— "Гамильтон-индастри" предоставила илинийцам необходимые разработки. В ответ они обязались нашпиговать свои и наши корабли таким количеством роботов, что Утремер захлебнется от зависти.

— Когда они намерены выполнить свое обещание?

— Они уже его выполняют.

— Прекрасно.

Хоресер повернулся к адмиралу:

— Что скажет флот?

— Корабли в полном порядке. Мы контролируем все основные трассы плюс резервное соединение готово, и ожидает только сигнала к старту. Но у нас есть и небольшая проблема: в связи с вводом в строй новых кораблей ощущается нехватка квалифицированных специалистов для их обслуживания — начиная от механиков и заканчивая командным составом. Наемных сил явно недостаточно.

— Можем ли мы привлечь кого-нибудь из наших союзников?

— Теоретически — да. Но мне сложно судить, насколько это реально на практике.

— Понятно. Сколько человек вам необходимо для того, чтобы укомплектовать полностью экипажи?

— Для новых кораблей нужно, по крайней мере, восемь тысяч. На один линкор — минимум три тысячи. И даже это слишком мало. Но с таким количеством в экипажах можно смириться. А если мистер Гамильтон пообещал еще десять боевых единиц — это значит, что в ближайшие три месяца нам понадобятся еще четыре с половиной тысячи.

— Меньше, — заметил Гамильтон, — часть функций мы сможем предать роботам.

— Еще остается проблема, с кораблями на новой тяге — они должны обслуживаться соланийцами. Наши ученые пока не справились с задачей сделать их безопасными для наших пилотов, — проговорил Бальдуэн. — Конечно, мы можем использовать замедлители радиации, но это все равно не решит вопрос боеспособности этого подразделения.

— Да, да, — проговорил Хорсер. — Этим вопросом с соланийцами я как раз и занимаюсь. А что касается остальных экипажей, то я думаю, что после завершения Игр мы сможем обратиться с соответствующей просьбой к И-Лиму — у него полно специалистов. Да и я знаю, что ещё кое-кого не откажется поучаствовать в разборках с Утремером.

— В таком случае — у меня все, — Бальдуэн вновь погрузился в процесс умащивания рук — очевидно, для лигийцев это было не менее важно, чем стрижка для людей.

Эльсинорец перевел взор на Чейши: его главный заместитель был по-прежнему невозмутим.

— Аналитический отдел?

— Все хорошо, — Чейши, наконец, оторвался от своей любимой соломинки. — Честное слово, шеф.

— А если более конкретно?

— Все просто. Нас поддержат все ксеноморфы и ряд гуманоидных рас, правда, уровень поддержки разный. Но важен сам факт. Утремерцы сейчас усилили свою пропаганду об угрозе со стороны ксеноморфов среди гуманоидов и призывают их объединяться. Но на это не все "купяться". Информация, которую мы любезно предоставили Утремеру, должна удержать от посягательств на нас наиболее здравомыслящих баронов Ассамблеи.

— А если Луи утаит эту информацию? Он ведь тоже не дурак?

— Предусмотрено: наши агенты сообщат пару-тройку фактов — и тогда Ассамблея загудит, как улей. В общем, Луи невыгодно утаивать что-то от баронов — тогда он потеряет всякую возможность заполучить их в союзники.

— ЗФЗ?

— Программы ЗФЗ относительно нас контролируются. Думаю, мы сможем склонить их к полному нейтралитету. Хотя на Земле немало экстремистов, которые поддерживают идею господства человеческой расы. Утремерцы охотно поддерживают их организации деньгами.

— Они могут совершить переворот? Я имею в виду, могут ли их экстремисты из наиболее сильных организаций "Серебряное кольцо" и "Золотой Феникс" захватить власть в больших государствах планеты Земля? — Хорсер продемонстрировал своё знание земных дел.

— Нет. В ближайшее время это невозможно. Для этого им нужна хоть одна громкая победа Утремера. А этой победы мы должны не допустить.

"Я тоже так думаю, — промелькнуло в мозгу Хорсера. — И не только думаю, но и предпринимаю кое-какие шаги для этого".

— Ну, что ж, господа, — произнес эльсинорец. — Теперь я с чистой совестью могу доложить нашему королю, что на две трети войну мы уже выиграли".

Глава 11

"Выиграть может любой, а вы сумейте проиграть!"

И-Лим

Перед соланийкой на зеркальном столике лежали три стеклянных шарика — очевидно, они и должны были послужить предметом будущей игры. Во всяком случае, именно так считала Эйлана.

Она уже полчаса сидела за игровым столом, а противник все не спешил показаться. Эйлана все больше нервничала с каждой новой минутой ожидания.

"Может быть, эта игра не является парной? — крамольная мысль коснулась ее сознания. — И я здесь просто сижу и теряю время?"

Соланийка поспешно схватила шарики и, повертев их в руке, бросив на гладкую поверхность. Однако шарики и не думали катиться — они прилипли.

— Блестящий ход, — откуда-то с потолка раздался холодный и бесстрастный голос, — мисс Эйлана, вы победили в этом туре. Можете быть свободны.

Соланийка торопливо вышла, совершенно обескураженная происходящим. Она взглянула на игровое табло, котрое показало, что ею только что был повержен в игре некий Мортро. Новый рейтинг свидетельствовал, что Эйлана поднялась уже на 32-е место. Но это был лишь предварительный вариант — ведь тур еще не завершился.

— Клинк!

Чиуанин, которому очевидно, нечем было заняться в Биоцентре, казалось, целыми днями торчал на Дворцовой площади и не замедлил отозваться:

— Ты так долго, моя радость! Что-то задержало?

— Нет, просто слишком долго ожидала противника. Ты уже видел Жака?

— Конечно, — Клинк мгновенно стал мрачнее тучи, — он с моим дядей сейчас занят дележкой капитала…

— Жак, твои успехи похвальны, но теперь против тебя ставят все меньше и меньше.

— Не торопись, Клу, когда я доберусь до финала, никто не захочет поставить на мою победу. Ведь ставки в финале будут максимальные?

— Да, но будет выгоднее, если ты не доберешься до финала.

— Почему?

— Все необычайно просто: сейчас ставят 1:5 на твою общую победу — это из-за твоей потрясающей победы над СМИИРом. А на победу И-Лима — 1:15. В итоге твое поражение экономически весомее, разве не ясно?

— Вы хотите, чтобы я проиграл?

— Конечно, и ты должен будешь это сделать в том туре, который укажу тебе я.

— А если я не соглашусь? Что будет, если я выиграю?

— Не смеши меня, Жак. Послушай совета тех, кто на порядок опытнее тебя. Даже если ты по чистой случайности и по невероятному везению обыграешь Хорсера, тебе ни за что не справиться с Предводителем Игроков.

— Но если я справлюсь, то получу желание.

— Жак, ты не в Солнечной системе, а на Мелии. Лига Казино либо подтасует результаты, либо сделает так, что твое желание обернется бесполезной пустышкой. А так, ты имеешь шанс стать богатым человеком. Мне известно, что ты оказывашь нашему правительству кое-какие услуги, но получаешь ли ты за это достаточное количество кредиток? Я предлагаю отнюдь не мелочь.

Суждения Клу выглядели довольно убедительно — даже для такого пройдохи, как Жак.

— Хорошо, а что лично я буду иметь от своего поражения? — осведомился плутонит.

— Вот это уже деловой разговор, — Клу воспрянул духом и потер синеватую лысину — у чиуан это было признаком внезапно проклюнувшейся мысли. — Работа, зарплата, безопасность и премия в виде одной трети от моего выигрыша.

— Половины, — поправил его плутонит.

— Жак, побойся Космоса, ты представляешь, какими финансами я рискую?

— А я рискую репутацией.

— Твоя репутация не пострадает — можешь быть уверен.

— А моя честь?

— Честь на Мелии? Впервые слышу о таком понятии.

— Это верность принципам.

— Жак, существует лишь один принцип — победить! Тем или иным путем, сегодня или завтра. Здесь или там. Чем беспринципнее твое поведение, тем лучше ты живешь. Для такой планеты, как Мелия, — это аксиома.

— В подобной ситуации не вижу оснований, чтобы не обставить в финале И-Лима. Уверен, он будет значительно сговорчивее, а вам доставит глубокое удовлетворение беседа с Хорсером,

— Жак, ты бессовестный наглец. Ведь я же предлагаю тебе целую треть!

— Если я выиграю турнир, то получу гораздо больше.

— Может быть, тебя устроят две пятых?

— И даже смогу купить весь биоцентр, — Жак продолжал рассуждать вслух, как будто и не слышал чиуанина.

— Три седьмых, — выдавил из себя Клу.

— Пожалуй, я вообще получу его бесплатно — по условиям победителя. По-моему, очень даже неплохое желание.

— Черт с тобой, половина!

— Плюс работа, зарплата и безопасность…

.. Ролой чувствовал себя превосходно: он провернул замечательную аферу, и теперь предвкушал, как нагреет руки на сильных мира сего. Конечно, первым делом нужно было уберечься от гнева эльсинорца. Всего пара слов убеждения, и шансы игроков пришли в полнейшую неразбериху, о чем красноречиво поведал всем желающим компьютер Лиги. Разумеется, Мортро мог бы и выиграть у Эйланы, а мог и проиграть. Но эти бедные мооки — почти нищие. А добраться до суперприза Мортро не имел ни малейшей возможности.

Теперь слово оставалось за агентами Лиги. Они должны будут выполнить последующую часть работы: сделать так, чтобы Мортро не слишком болтал о своем поражении, на которое он не явился.

Второе — Жак. При последней встрече Эйлана сказала, что сама знает, когда и как ей воспользоваться содержимым коробочки. Более того! Она совершенно точно назвала вещество, которое было внутри. Учитывая лютую ненависть соланийки к плутониту, в успехе предприятия можно было не сомневаться. Безусловно, Эйлане было виднее, как пользоваться радиоактивными веществами.

И, наконец, третье — уранилит. Это самая тонкая интрига секретаря Лиги Казино, новый вид топлива, новый тип двигателя. Эти суда уже поступили в распоряжение лорда Бальдуэна. Единственное, чего им недостает — команды, нечувствительной к радиации, то есть соланийцев.

Подкинув эту идею в офис Хорсера несколько месяцев назад, Ролой терпеливо ждал результатов. Они пока ещё были в призрачном состоянии, но Секратерь Лиги точно знал, что агенты принца-майора ведут напряженные переговоры с чиновниками-соланийцами о вербовке экипажей на корабли экстра-класса. Эти корабли, обладая практически неистощимыми энергетическими ресурсами, должны были решить исход войны в пользу Мелии.

А что же Ролой? В обмен на двигатели он выторговал себе исключительное право на недавно открытую планетку в зоне "Сигма". И все. С точки зрения мелианского Совета, сущая мелочь.

И только господин Секретарь Лиги знал из выкраденного журнала развед-корабля, что эта планетка буквально нашпигована уранилитом. Знал ли об этом кто-нибудь еще на Мелии? Нет. Никто из разведчиков не выжил после страшного столкновения с астероидом. Теперь Ролой молился лишь об одном: пусть Хорсер уломает соланийцев. За надежность кораблей он не беспокоился — те покажут себя с самой лучшей стороны. А после победоносного окончания войны, спрос на новые двигатели и, конечно, топливо, возрастет неимоверно. К тому времени инженеры, нанятые Ролоем, найдут решение задачи: как управлять кораблями на уранилите без соланийцев, и миллионные, нет миллиардные прибыли польются в карман Ролоя широкой и бесконечной рекой. И тогда он станет одним из финансовых тузов планеты! Он сможет диктовать свою волю даже королю, а не только Совету. Блаженная улыбка гуляла на лице урийца: дела шли хорошо, как никогда прежде…

…Дни понеслись со сказочной быстротой. Жак одерживал победы одну за другой. Все игры казались ему пустячными, а соперники откровенно слабыми.

Пожалуй, серьезное сопротивление оказал плутониту только Арсав, но ему не удалось уследить за летающими "тарелочками", с той ловкостью и грацией, которыми обладал Жак, а вернее Жак-Второй.

Круг претендентов неумолимо сужался. Внутренне Жак готовился к наиболее серьезным схваткам, их осталось совсем немного. Но судя по таблице и шкале вероятности, ему предстояло обыграть только Фюро, Реера и вездесущего эльсинорца Хорсера, именно в такой последовательности. А затем придет очередь долгожданного финала.

До сих пор Клу не напоминал о себе и своих меркантильных планах, и Жак потихоньку начинал лелеять в душе надежду, что чиуанин и вовсе, позабудет об их договоре. Плутонит был не в курсе, что Клу сейчас землю роет, разрабатывая очердную махинацию.

Но кое-что Жака удивляло: его подопечная соланийка Эйлана тоже умудрилась пробиться в число лучших шестнадцати…

.. Игра с Фюро напоминала тест. Жак сидел напротив кунукугура, всматриваясь в его внушительное пирамидальное тело, и удивлялся: нежели Фюро оказался достаточно классным игроком, чтобы вскарабкаться по турнирной сетке почти до самого верха?

— Для землянина вы слишком бледны, — промолвил Фюро.

— Я вообще слишком бледен для этой части космоса. Но вы, похоже, тоже не страдаете от излишнего загара?

— Космическое излучение вредно, и не стоит подставлять под него спину.

— Это дело вкуса, — кивнул Жак. — Думаю, И-Лим с вами бы не согласился.

— Конечно, — прозвучал ответ. — А вы видели его без маски?

— Нет, — торопливо проговорил Жак, — если вы имеете в виду тот металлический предмет, с которым он не расстается.

— Говорят, он не относится к гуманоидам.

По этой фразе Жак понял, куда клонит его соперник, поскольку игровая комната была абсолютно пуста, единственным средством игры оставался язык или же речь. Если бы Жак сейчас намекнул, что Фюро тоже ксеноморф, то кунукугуру вполне могли засчитать полную победу.

"Ну, ты и тугодум,"- Жак послал мысленный укор Второму. Второй лишь изнутри улыбнулся в ответ:

— Я не меньший ксеноморф, чем И~Лим.

— Да!? А по вам не скажешь.

— Разумеется. Хороша ли моя маскировка? — Жак вошел во вкус, ощутив нити игры снова в своих руках.

— Я бы сказал — потрясающа! Кто бы ног подумать: землянин и вдруг оказывается ксеноморфом?

— Майор Хорсер мог бы подумать, — заметил как бы невзначай Жак, подавляя всякую полемику и оставляя последнее слово за собой.

Фюро на несколько минут приумолк: он явно был выбит из колеи такой уверенной игрой Жака.

— Да, но разве Хорсер разбирается в гуманоидах?

Этот ход кунукугура Жак разгадал с еще большей легкостью: если не удалось поиграть на ксеноморфах, почему бы не попробовать на гуманондах?

— Конечно. Потому что гуманоидность — не более, чем способ мышления.

Угол, в котором расположился Жак озарился ярким белым светом.

— Вы победили, — проговорил Фюро, в его голосе прозвучало легкое разочарование, но и только.

— А вы ожидали другого результата? — Жак вышел из комнаты в приподнятом настроении.

На ступеньках Дворца он едва не столкнулся с Клу. Чиуанин явно куда-то торопился, отчего его лысина еще больше посинела, выдавая чрезмерное напряжение. Он даже не остановился, чтобы переброситься с Жаком хоть словцом.

"Бежит за выигрышем, — догадался Жак, — Что ж, теперь дождемся завтрашнего дня: Реер просто так не сдастся".

Проходя по стоянке флипов, Жак внезапно ощутил какой-то холодок, пробежавший по его спине. Кто-то посмотрел в его сторону явно без признаков доброжелательности. Жак-Дух пробудился мгновенно: скользящим взглядом он обшарил всю стоянку, пока не наткнулся на пару типов в отражательных плащах.

— Не дергайся, Жак! — протянул один из них. — Насколько нам известно, против парализатора ты бессилен.

"Черт побери! Им даже известны мои слабости", — мысли Жака понеслись вскачь.

— Мы не собираемся принять тебе вред, — молвил второй, точнее вторая, потому что это была девушка, укутанная в плащ с ног до головы. Тембр ее голоса показался Жаку знакомым: однажды он его уже слышал. — С тобой хотят встретиться и поговорить.

— Эти встречи и разговоры мне уже вот где сидят, — Жак недвусмысленно показал на шею.

— Тем не менее, Жак, ты отправишься на эту встречу. Полезай во флип.

Жак решил, что сопротивляться в настоящий момент бессмысленно. Едва он опустился на сиденье флипа, сбоку к нему пристроилась парочка сопровождающих, и аппарат взмыл в воздух.

— Куда меня везут? Могу я хотя бы узнать, в чем дело?

— К морю, — девушка ответила очень лаконично.

— Я требую обьяснений, — горячился Жак.

— Ты еще консула 3Ф3 потребуй, — засмеялся водитель флипа. — Теперь ты в руках сильного человека — это все, что тебе нужо знать.

— Я хотел бы получить более подробную информацию, — заметил Жак.

— Что-то он слишком буйный, — молвил первый тип в плаще. — Чила, успокой нашего друга Жака.

В то же мгновение игла впилась в руку плутонита, и, погружаясь в сон, он успел сообразить лишь одно: голос женщины ему был знаком — это была та самая наемница которую он вместе с ее партнером отпвавил на Острова Забвения. Виз и Чила — так их, кажется, звали, но более важным было то, что… они… были… лоуменами!

— Клиент готов, — доложила Чила. — Я бы в него с большим удовольствием всадила какой-нибудь яд, а не снотворное.

— Ну, успокойся. Не будем забывать, что он обошелся с нами достаточно гуманно.

— Разложить по молекулам, а потом собрать — это по-твоему очень гуманно?

— Но ведь собрал же! А Хорсер обычно не собирает.

— Не напоминай мне о нем.

— Хорошо, не буду.

Наемники-лоумены пару минут молча созерцали проплывавшую внизу панораму Мелии.

— Шикарный район, дорогой район. Вот где жируют представители среднего класса, — проговорил Виз.

— Ты здесь уже бывал?

— Да, однажды.

— И что же ты здесь делал?

— Кэрк просил доставить какую-то мелочовку в один особняк.

— В какой?

— Туда же, куда и сегодня.

Флип резко спикировал на посадочную площадку — короткоподстриженную лужайку возле бассейна, рядом высился трехэтажный особняк в стиле ультрамодерн. Их встретила одинокая фигура в таком же отражательном плаще, как и у самих лоуменов.

— Где он?

— Сейчас выгрузим, — ответил Виз.

— Он мертв? Но я…

— Не беспокойтесь. Клиент спит. Мы ввели ему снотворное — слишком уж буйного он оказался нрава. Забирайте.

Жака, будто куль с мукой, выгрузили на лужайку. Фигура в плаще нагнулась над плутонитом:

— Да, это он.

— Прекрасно, — проговорил Виз. — В таком случае мы ждем оплаты.

— Ваш кейс, — фигура протянула лоумену небольшой чемоданчик. — Пятьдесят тысяч.

Лоумен кивнул и приокрыл кейс: все было в полном порядке — их никто не собирался надувать.

— Чила! Взлетаем.

Виз впрыгнул во флип почти на ходу. Благодушная улыбка сияла у него на бело-зеленой физиономии…

… Клу обернулся: этот звук ему совершенно не понравился. Это был звук взрыва. Что-то огромное взорвалось в небе над Мелией и огненным шаром рухнуло в одном из жилых районов — где-то в районе побережья. Конечно, наверняка сработала система защитного купола, и никто не пострадал из жителей, но смутное чувство тревоги охватило чиуанина.

…Ролой оторвался от бумаг, когда в здании стекла задрожали от ударной волны. Что это? Что случилось? Неужели война уже началась? Но ведь Ассамблея баронов только-только собирается.

…И-Лим из своей башни видел, как в небе Мелии внезапно был охвачен пламенем один из флипов. В таких катастрофах обычно никто не выживает из пилотов и пассажиров. Предводитель почувствовал во рту привкус металла — горький и тяжелый.

…Хорсер мельком взглянул на небо и проворчал:

— Черт тебя побери, Жак! Почему я опять должен вытаскивать тебя из очередной передряги…

… Жак пришел в себя. Он полулежал в мягком кресле. Удивительно, но его движения не были скованы. Кто бы ни был тот человек, к которому его доставили, он не намеревался обращаться с плутонитом, как с пленником.

Жак повертел головой: лоуменов нигде не было видно. Впрочем, нет. В углу комнаты стояла скромная фигура в плаще-отражателе. Не имей Жак такого тренированного зрения — он ее вообще бы не приметил.

— Чем я обязан такому странному приглашению? — спросил плутонит, поднимаясь с кресла.

— Ты меня не узнаешь? — спросил голос из-под плаща.

Голос, женский голос, знакомый женский голос.

— Миранда? — Жак не знал, чего больше нужно вложить в это слово: надежды или опасения.

— Да, это я, — Миранда сбросила капюшон.

— Не понимаю: зачем тебе понадобилось похищать меня?

— Какой ты недогадливый! И это после всего, что мы прежили вместе!

— Отчего же. Я догадался, кто ты такая. Твой голос, пропущенный через усилители, там, в подземельях лоуменов, конечно изменялся, но не до такой степени, чтобы его не сумел распознать я. Ты, Миранда — королева лоуменов. Призрак, за которым Хорсер гоняется, но никак не догонит.

Митранда засмеялась:

— И это все? Напряги воображение, плутонит.

— Зачем? Мне достаточно знать, что ты хочешь моей смерти — и уже очень давно.

— Смерти? О, нет. Если бы я этого действительно хотела, ты бы сейчас кормил рыб на дне мелианского океана или летал по воздуху без крыльев и парашюта, как это сейчас пытаются делать Виз и Чила. Нет, мой дорогой Жак. Все, что мне нужно — это то, что спрятано в твоей голове, притом так глубоко, что даже эксперты Мелии не докопаются.

Жак судоржно сглотнул: Миранда намекала, что он и сам не знает, какие секреты таятся в его мозге.

— Продолжай,

— Правильнее было бы сказать: начни с самого начала.

Жак молча взирал на Миранду: этот намек ему понравился еще меньше. Но хуже было то, что он не чувствовал своих альтер-эго, с которыми безуспешно пытался связаться в течение последних двух минут. Жак не знал: является ли это побочным эффектом парализатора или Миранда применила нечто кардинально новое, чтобы максимально обезопасить себя от плутонита.

— Должна сказать, что я страшно удивилась, когда мне поручили заниматься такой древностью, как ты. Дженкинс, секретарь мистера Гамильтона, сообщил, что его земной босс обнаружил тебя на корабле торговцев органами. Это случается крайне редко.

Жак слушал очень внимательно, хотя смысл слов Миранды до него не доходил: кто реликт? Это он-то?

— Я, в свою очередь, обнаружила тебя на корабле, летящем на Мелию. Туда же направлялись Гамильтон и его секретарь. Очень специфическая парочка: Гамильтон, завербованный разведкой ЗФЗ, и Дженкинс, приставленный к нему со стороны Утремера. Дженкинс предложил мне втереться к тебе в доверие: это оказалось и просто, и приятно. Тем более, что какая-то местная шантрапа пыталась тебя то ли ограбить, то ли отправить на тот свет. Мы, конечно, неплохо провели время, но потом ты высадился на Мелии.

"Чему она удивляется? Ведь, вроде бы, никуда дальше этой планеты я не собирался", — подумал Жак.

— Чтобы не упустить тебя из виду, мне пришлось также поступить на службу в полицию. Честно говоря, мне был непонятен интерес к тебе со стороны илинийцев, но, очевидно, у них есть свои каналы информации. Затем ты прихлопнул пару бандитов, нарушив мои совместные с мистером Шорном планы, и сбежал из полиции в биоцентр. Более закрытое от посторонних глаз учреждение на Мелии найти сложно. Я пыталась тебя выкрасть посредством своих подопечных лоуменов, но ты оказался хитрее.

— Но ведь тебе как королеве лоуменов, не составляло трудности повторить эту попытку? — впервые нарушил ее рассказ Жак.

— Ха. Королева лоуиенов! Это была слишком удобная легенда, чтобы не воспользоваться ею. У лоуменов действительно была королева — только старая, дряхлая и безобидная. Ее пришлось убрать и заменить мною. Согласись, очень удобно управлять даже малым народом на такой планете, будучи на правах бога. Эти лоумены — прекрасные люди, только слишкои озлобленные на обитателей поверхности. Ими было легко управлять.

— И что же дальше?

— Дальше? Все очень просто. Из центра поступил приказ, крайне неприятный для меня, о твоей срочной ликвидации. Хотя, после того, как ты увлекся этой истеричной соланийкой, я была готова придушить тебя собственноручно. А ты, очень некстати, записался в число игроков. Ты знаешь, что убийство игрока на Мелии — это святотатство? Наверное, знаешь. Но мы были готовы и к такому сценарию. Мы напомнили кое-кому в Лиге Казино, что игроки могут быть потенциально опасны. Однако ты снова умудрился выжить, хотя я и не представляю, каким образом тебе это удалось.

— Все мы очень любим жить, — философски заметил плутонит.

— Ты — особенно, в конце концов, я решила тебя не убивать, а исследовать: очень уж хотелось узнать, что же поместили тебе в мозги такого сверхценного.

— Понимаю, — кивнул Жак. — Кэрк сконструировал психотронный кокон именно с этой целью?

Миранда улыбнулась:

— В том числе.

— И что же ты узнала?

— А ты не догадываешься?

— Если бы ты узнала все, что тебе нужно, мы бы сейчас не разговаривали, не так ли?

Миранда сделала шаг навстречу плутониту.

— Верно, дорогой.

От этого слова Жака пробрал легкий мороз.

— Нам удалось произвести сканирование твоего мозга, — продолжила Миранда, — невзирая на твой первый психоблок.

— А что был еще и второй психоблок? — Жак изобразил удивление.

— Тебе виднее. Твой мозг, даже после того, как в нем покопался такой классный специалист, как Кэрк, все равно остается загадкой.

— Значит, — попытался успокоится Жак, — тебе что-то неизвестно.

— Да. Мы не смогли узнать твоей цели. Или вернее ее координаты.

"Так, — произнес про себя Жак, — у нас есть над чем поторговаться. Прекрасно".

— Координаты цели? О чем ты говоришь?

— Не притворяйся, будто они тебе неизвестны!

— Клянусь Космосом, даже не представляю, о каком цели ты ведешь речь.

Теперь настал черед Миранды смутиться: а вдруг Жак не лжет, и ему действительно ничего неизвестно?

— Ты лжешь, ты обязан знать свою цель. Иначе, какой же из тебя агент?

— Какой? Неполноценный или страдающий амнезией из-за тех манипуляций, которые вы с Кэрком вытворяли на моем мозге. Ты меня спрашиваешь о цели. А почему ты решила, что эта цель одна? Вдруг их несколько?

Еще немного — и Миранда приняла бы его точку зрения, но она действительно неплохо его изучила и не поддалась давлению.

— Ну, нет, Жак, ты меня не запутаешь. Ты, и тебе подобные, создавались только с одной целью — уничтожение планет. В планетах, неугодных ЗФЗ, когда-то заложили столько бомб, что теперь никто даже не помнит, где безопасно, а где нет, и к каждой заминированной планете был создан свой ключ — человек знащий код, запускающий механизм строго определенной бомбы. Этих людей подвергали специальной обработке, чтобы они становились устойчивыми ко многим проявлениям агрессии, а затем погружали в анабиоз — до наступления нужного момента, и ты — один из таких людей-кодов. А я всего лишь хочу знать: какую планету ты можешь взорвать?

Теперь настала очередь призадуматься Жаку; ничего подобного он не помнил. Да, нельзя исключить, что где-то в его извилинах и спрятан ответ. Но где именно? Но наряду с этим вопросом возникает и другой:

— Миранда, ты рассказала очень занимательную историю, в которой мне неясным показался только один факт.

— Один?

— Да. Один — откуда тебе все это известно?

Миранда поправила волосы и рассмеялась:

— А ты, Жак, не промах. Как ты уже догадался я — агент.

— Притом, — продолжил за нее Жак, — агент не только Утремера, но еще и Земной Федерации.

Миранда кивнула:

— Да, я двойной агент. Тебя это удивляет? Но ведь 3Ф3 и Утремер вместе планировали войну против Мелии.

— Нет, Миранда, ты не двойной, а тройной агент. Ведь это по твоему приказу был убит Дженкинс? Не так ли? Не думаю, что Утремер может себе позволить разбрасываться шпионами такого класса. На кого ты еще работаешь, Миранда?

Глава 12

''Очень трудно победить в игре себя"

И-Лим

Эйлана сидела в кресле, слегка покачиваясь, напротив нее устроился фомальганец.

Реер был не в себе. С раннего утра к нему в гостиницу заходил секретарь Лиги, что-то бормотал о новой победе и в знак признания прошлых и будущих заслуг преподнес от лица Мелии новую разновидность цветка-кхкхаж. Дескать, специально для него вывели — именной сорт. Все это выглядело крайне подозрительно, но тщеславие Реера было удовлетворено: его вновь признают главным претендентом. Правда, цветок имел не совсем привычный запах, но это неважно. Да, абсолютно неважно. Реер прекрасно разбирался во всех тонкостях игры и рассчитывал без особых проблем пройти в следующий тур — чемпионское звание обязывало!

Что ж, соланийка, конечно, не может составить серьезной конкуренции, Реер расслабился: красота соперницы к тому располагала — от нее так и исходила аура утонченности и в то же время сильной эмоциональности. Куда уж ей тягаться с ним — великим Реером!

— Мисс, вы прекрасны, — Реер почти разомлел от внезапного порыва жаркого воздуха кондиционера, — но, кажется, красота мимолетна, как ветер.

Эйлана улыбнулась, поднялась в своем сверкающем великолепии и подошла вплотную к фомальганцу:

— В таком случае вы не откажетесь поцеловать даме руку, чтобы запечатлеть хотя бы на миг эту красоту?

Фомальганец беспомощно зашелестел отростками, едва не лишившись дара речи: за Эйланой сияло белое пламя победы, Реер торопливо закрылся лепестками: его обыграли с первой же фразы! Какой неслыханный позор для чемпиона!..

.. — Она работает на Ассамблею баронов.

Миранда обернулась: позади нее нагло и самодовольно скалился Хорсер.

— Не надо резких движений, мисс Миранда Хоуп, — предупредил ее принц-майор. — Вы же не хотите оправиться в небытие преждевременно?

Миранда застыла, как вкопанная. Ее руки, скрытые складками плаща, тоже замерли, так и не дотянувшись до оружия.

— Но как вы обнаружили меня?

— Не следовало взрывать флип над городом. Я попросил небесную канцелярию предоставить мне серию последних снимков города и увеличить их до соответствующего размера. На них перемещения флипа зафиксированы с точностью до метра. Несложно, правда?

Ошеломленный появлением Хорсера не меньше, чем Миранда, Жак напряг слух: он впервые слышал о такой глобальной сети наблюдения, которой эльсинорец накрыл весь город. Тотальное наблюдение! И как быстро майор прибыл сюда!

Миранда кивнула: она уже поняла, что из цепких лап Хорсера ей вырваться уже не удастся.

— Полагаю, мы можем прийти к какому-нибудь взаимовыгодному соглашению, — проговорила шпионка.

Хорсер хмыкнул:

— Интересно, чего же я еще не знаю настолько ценного, чтобы не предать законному суду Королеву лоуменов и шпиона трех враждебных Мелии лагерей?

— Вы не знаете, что находится в мозгу у Жака, — Миранда ткнула в стороку плутонита.

— Временно, — хладнокровно ответил эльсинорец, будто предполагал подобное предложение. — Временно.

— Но я могла бы добыть эту информацию быстрее.

— Жак, между прочим, является гражданином Мелии, — приосанился Хорсер, — и я не позволю кому бы то ни было ковыряться у него в голове исключительно ради удовлетворения собственного любопытства.

— Даже если на кон поставлена жизнь целой планеты? — спросила Миранда.

— Даже при таких условиях, — подтвердил эльсинорец.

— Но если этой планетой окажется Мелия? — не сдавалась Миранда, выкладывая последний аргумент.

— К счастью, — Хорсер почти вплотную приблизился к шпионке, — я знаю, что это не Мелия.

Эльсинорец сделал знак и из темного угла зала выступили мощные фигуры риллов.

— Уведите ее!

Миранда не сопротивлялась. Она медленно шла к двери и лишь однажды обернулась, чтобы посмотреть в глаза Жаку. И плутониту этого взгляда было достаточно, чтобы понять: он — единственная надежда Миранды.

— Майор, — прошептал Жак.

— Что?

— А насколько законным будет суд, о котором вы говорили?

— Я, И-Лим и король.

От такого состава у Жака едва не помутилось в голове:

— Если… если я помогу вам, обещайте, что оставите Миранду в живых.

— Не слишком ли много доверия к такой особе, как королева лоуменов?

— Нет. К тому же, она, безусловно, знает больше, чем хочет показать.

Хорсер почесал когтем нос:

— Но ты даже не знаешь, о чем я тебя попрошу.

— Я сделаю все, что смогу.

— Но я могу попросить и невозможное…

Жак мрачнее тучи шел по городу, ноги сами несли его ко Дворцу. Вероятно, только в этом месте он получал хоть какое-то успокоение и мог отдаться своей излюбленной страсти — игре.

Соглашение, заключенное с Хорсером, давило на плечи тяжким грузом и одновременно сняло с душ гранитный камень совести. "Ничего, — уговаривал себя Жак, — Хорсер ничего плохого от меня не потребует. У него полно исполнителей для всякой мелкой работы. Но зато Миранда останется в живых. Возможно, Хорсер даже не предаст ее суду".

"Ох, что это было?" — Жак почувствовал как в его мозгу зашевелился Третий или же Дух. — "Кто-нибудь объяснит мне, чем это нас так жахнули?"

"Тебе что? Формулу изобразить?" — ответил Пятый.

"Мне не очень-то нравится эта планета, — заметил Второй, — Нас слишком часто отправляют в нокаут".

Внутренне Жак был рад, что его альтер-эго все еще с ним. Но с другой стороны — именно из-за них он влип в эту отвратительную историю.

— Жак!

Плутониту показалось, что он слышит чей-то голос наяву.

— Жак! Наконец-то я тебя нашла!

Жак оторвал взор от мостовой: перед ним стояла Эйлана — радость светилась в ней, как в новой банкноте.

— Какое счастье, что ты обыграл Фюро!

— Вообще-то, — скромно проговорил плутонит, — я обыграл не только Фюро, но и еще парочку субъектов.

— Нет, главное — Фюро!

— Интересно, чем же он главнее остальных? И в чем же твое счастье?

— В том, что послезавтра ты проиграешь мне!

Жак уставился на соланийку, будто впервые ее увидел: что он слышит? Проиграть ей? Неужели она обставила самого Реера? Нет, это невозможно! НЕВОЗМОЖНО! Жак с трудом взял себя в руки:

— Да? И кто же сказал, что я тебе обязательно должен проиграть? Кто сказал такую глупость?

— Клу?

Обомлевший Жак остался стоять на месте, словно пригвожденный

"Ничего себе счастье", — промелькнуло в голове плутонита.

Он легко мог представить, как проиграет признанному чемпиону Рееру или на худой конец Хорсеру. Но капитулировать перед соланийкой?! Это вьше его сил. А что если он ослушается Клу и покажет этой заносчивой соланийке, кто есть кто на этой грешной планетке? Конечно, он может ее победить. Но если она одолела знаменитого фомальганца, стало быть, не уступает ему по силам. Задачка выходила трудная. Быть может, Реер грубо ошибся или покусился на денежный куш тотализатора? Нет, ни то, ни другое — Реера что-то выбило из колеи. В этом Жак был уверен на все сто процентов. Он даже догадывался, кто за этим стоит — Лига Казино, больше некому.

— Жак, пауза затянулась, — напомнила о себе Эйлана.

— Извини, мне нужно подумать над твоим предложением.

— Подумать?! Это приказ Клу! И ты его выполнишь!

— У меня есть и более высокое начальство, чем Клу, — как бы невзначай заметил Жак.

— И кто же?

— Тебе лучше не знать.

Соланийка яростно замерцала:

— Ты проиграешь мне. Послезавтра!!

Бросив эту фразу в глаза Жаку, Эйлана отправилась к своему неизменному воздыхателю Клинку.

"И почему ТАКАЯ красота соседствует с ТАКОЙ жестокостью и спесью", — мелькнуло в сознании плутонита, смотревшего вслед Эйлане.

— Ты сегодня чересчур задумчив, — Жак обернулся на этот явно металлический голос. Предводитель Игроков, очевидно, перенял у Хорсера привычку появляться тогда, когда он нужен меньше всего.

— Есть над чем призадуматься, — коротко отрезал Жак.

— Еще бы! Слыхал, с каким треском провалился Реер?! — И-Лим буквально источал удовлетворение.

— И вам это не кажется странным?

— Ничуть, ты ведь не знаком с теорией игр, поэтому не понимаешь, как можно выиграть турнир едва ли не в самом его начале, — фраза И-Лима веяла загадочностью.

— Просветите.

— Просвещение — задача Академии или же полиции, а не моя.

— Надеюсь, Хорсер будет более сговорчивым и скажет мне побольше вашего, — Жак не сомневался, что упоминание об эльсинорце обязательно должно пробудить в Предводителе хоть каплю откровенности или вызвать бурю гнева — что, в принципе, одно ж то же.

— Кто? Хорсер? Конечно, скажет, да только не расскажет! Увидимся в финале.

Золотая маска И-Лима замельтешила в толпе.

Поразмыслив, Жак пришел к выводу, что предводитель прав: майор тоже не станет делиться столь сокровенным знанием. Жак инстинктивно чувствовал, что игры на Мелии — нечто большее, чем обыкновенное состязание за солидный и лакомый куш. Плутонит явно нуждался в хорошем совете, которого почему-то не могли дать его внутренние сотоварищи. Это находилось за пределами их компетенции. Быть может, Четвертый и смог бы объяснить, что к чему, но прибегать к его помощи Жак пока не собирался.

— Если не знаешь, что делать — нужно пообедать! — рядом возник во всей своей пирамидальной грации кунукугур. — Я знаю неподалеку один превосходный ресторанчик, и сегодня я угощаю.

— Я принимаю предложение, — Жак кивнул головой почти автоматически. — Но должен предупредить, что со мной будут три девушки.

— Три?

Жак вновь кивнул, не утруждал себя словами. Он еще издали заметил приближающихся аманас.

Фюро тоже покосился в их сторону:

— А! Твои добрые подружки! Кажется, ты переманил их у И-Лима. Понятия не имею, что они в тебе нашли.

— Это мой фирменный секрет.

Спустя полчаса разношерстная компания уплетала всевозможные явства, которые сумела отыскать в ресторане "Везучий игрок".

— Жак, ты просто бесподобен.

— Жак, ты великолепен.

— Жак блистателен.

— Твой новый друг щедр.

— Он богат.

— Но расточителен.

— Прошу прощения, — молвил Фюро, прерывая бесконечный поток словоизлияний ананас, — но я еще не разорился.

— Это временно.

— Конечно, временно.

— Всему свое время.

— Сыграй в тотализатор.

— Или в рулетку.

— Или в ящик — это одно и то же.

Пока аманас развлекались со своим новым знакомым — кунукугуром, Жаку в голову пришла очередная с трудом рожденная мысль:

— Минуту! Если речь зашла о тотализаторе, то я вам рекомендую поставить на общую победу Эйланы.

— Эйланы?

— Этой соланийки?

— Этой выскочки?

— Да, именно на нее, — подтвердил Жак. Он и сам еще не понимал, почему так доверяет предположению, выраженному Пятым. Наверное, потому, что Пятый почти никогда не ошибался.

— И ты ей проиграешь?

— Не может быть!

— Жак, ты посмеешь ей проиграть?

— Конечно, посмею, ведь я не знаю, как у нее выиграть. Даже И-Лим сказал, что я не сведущ по части теории Игр.

— Он прав.

— И-Лим всегда прав.

— Кроме тех случаев, когда ошибается.

— Но ведь если ты проиграешь Эйлане, — произнес Фюро, вновь получивший право слова, — это еще не означает, что она выиграет у Хорсера, и тем более это не гарантирует ей победу в финале.

— Я так не думаю. У меня есть некоторые подозрения, но, боюсь, их более чем достаточно. Для проверки мне нужны данные по всем играм, в которых участвовали И-Лим и Хорсер.

— Сущие пустяки! — воскликнул кунукугур. — В любом справочнике есть подобный исторический экскурс.

— Нет, не в любом.

— Конечно, нет.

— Эта информация секретна.

— И-Лим очень стар.

— И Хорсер тоже.

— Они в этих справочниках все поменяли.

Жак и Фюро поразились необыкновенной осведомленности сестер-аманас.

— Но вы-то, безусловно, все знаете? — Жак нарочито медленно выдернул из рукава тощую ниточку.

— О, Жак!

— Ты восхитителен!

— Конечно, мы знаем.

— В последние годы они почти не побеждают.

— Ни И-Лим.

— Ни Хорсер.

Прозвучавшая информация насторожила Жака:

— Как? Хорсер уже побеждал?

— Конечно.

— И многократно.

— Иначе бы он не стал принцем.

— Принцем? — переспросил Жак.

— Принцем.

— Ты не знал?

— Хорсер — принц-майор, наследник престола Мелии.

Ошеломленный Жак переваривал это не менее минуты: теперь все могущество Хорсера и страх половины обитателей Мелии перед ним вполне объяснялись.

— Но ведь существует еще и И-Лим, — глубокомысленно изрек кунукугур, очевидно тоже пребывавший в полном неведении.

— И-Лим тоже принц.

— Конечно, принц.

— Только минор.

Жак и Фюро переглянулись: офциальная статистика очень ловко этот факт умалчивала.

— Хорошенькая династия, — проговорил плутонит. — Теперь я понимаю, почему Хорсер так ненавидит И-Лима. Ведь эльсинорец будет вынужден передать, со временем власть Предводителю Игроков.

— Жак догадлив.

— Они оба друг друга не любят.

— И короля тоже.

— А кто же из них все-таки сильнее? — спросил Фюро. — И-Лим или Хорсер?

— Конечно, Хорсер.

— Колнечно, И-Лим.

— Король, разумеется.

— Они между собой никогда не играли? — удивился Жак.

— Ежедневно.

— У них другие игры.

Последнее замечание, сделанное Йори, яснее ясного намекало, что игры, в которые играют принцы, происходят не в казино и не за игровым столом…

..Гонг возвестил о начале заседания Большого совета.

Здесь собрался весь цвет Мелии. От золотого шитья на дорогих мундирах рябило в глазах. Буйная и бесшабашная Мелия приняла строгий официозный вид.

— Господа, члены Большого Cовета, — начал свою речь председательствующий лорд-адмирал Бальдуэн. — Наше заседание носит внеочередной характер. Вы все прекрасно знаете, что в эти самые минуты на границе Утремера сосредоточилась армада военных кораблей, готовых броситься на нашу родную планету. И все, чего они ожидают — это одобрение Ассамблеи. Эскадры боевых кораблей короля Луи готовы втогрнуться в наши пределы!

— Это партия войны довела Мелию до такого состояния! — раздался чей-то крик с места.

— И это в разгар Игр!

— Позор!

— Нечего было раздражать Утремер!

— Они все равно бы напали на нас! — прозвучал голос из негуманоидных секторов.

— Верно! Слишком многим не дают покоя наши богатства и независимость!

— Нужно оборвать руки наглым агрессорам!

Лорд Бальдуэн властно поднял руку, требуя тишины:

— Мы собрались здесь не для взаимных упреков. Или господа сенаторы не поняли, что нам грозит? Кризис стал глобальным! Я жду разумных предложений о выходе из создавшегося положения. Если таковых не последует, то я передам ведение дел принцам Мелии!

Совет замер в едином порыве. В воздухе мгновенно повисла звенящая тишина. Советники с трудом пытались докопаться до сути, и вот истина открылась им в самом неприглядной виде: если они немедленно не предпримут ничего по избавлению Мелии от вероятной агрессии, то вся полнота власти вернется к принцам, которые совсем недавно заявляли о своем желании пожить в качестве частных лиц. Власть принцам! Это же диктатура! Хотя еще есть король, но ведь Бальдуэн сказал четко и ясно: "Власть — принцам!"

Но чего же хотят принцы? Войны и разорения Мелии? Вряд ли. Никто не хочет управлять погибшим государством. Быть может, у них уже есть план спасения?

— А долго ли еще будет заседать Ассамблея баронов? — раздался голос из сектора трубчатолицых.

— Недели две, не меньше, — ответил Бальдуэн. — Если, вы, конечно, доверяете моим источникам.

— Но мы же не можем за две недели создать армию и флот из ничего, — продолжил тот же голос.

— Зато принцы могут, — лорд Бальдуэн произнес это со всей возможной хладнокровностью, — и они это уже обещали.

По секторам Совета прошел легкий шорох.

Горделиво поднялся кто-то из риллов:

— Власть — принцам!

— Власть — принцам! — повторил сектор трубчатолицых,

— Власть — принцам!

Мелия приняла решение воевать! Господа сенаторы лукавили, говоря, что не знают ничего о военных приготовлениях Мелии. Все хорошо знали, что Мелия обладает достаточной боевой мощью, дабы урезонить любого агрессора.

Глава 13

"Настоящий игрок всегда знает, когда нужно уйти и куда смыться"

И-Лим

Эйлана волновалась, даже очень. Сегодня ей предстояло победить Жака, именно победить и не иначе. Впрочем, Клу сказал, что плутонит не будет излишне напрягаться, хотя к словам чиуан соланийка относилась с огромным недоверием.

Еще с утра народ стал собираться возле Дворца, толкаясь и протискиваясь в первые ряды. Прибытие кажгого игрока приветствовалось бурныни овациями.

Жак, проходя мимо Эйланы, оскалился, подражая элъсинорцу:

— Желаю удачи в игре с Хорсером.

Эйлана едва не закипела от ярости. Она первой вошла в игровую кабину. Нет, насмешек она терпеть не намеревалась. И Жак ей проиграет, проиграет по всем правилам.

Вскоре она вновь услышала голос Жака, который весело беседовал о чем-то с неизвестньм ксеноморфом. По-видимому, плутонит не горел желанием посостязаться с ней и не торопился исполнять указание хозяина Биоцентра,

Эйлана просидела в бесплодном ожидании еще несколько минут, затем выглянула наружу.

— Жак!

— Ах, вот ты где! Привет, Эйлана, — ответил плутонит, будто они не виделись дней пять. — А я решил, что могу подождать тебя здесь.

— Ты намерен войти?

— Зачем?

— Чтобы проиграть мне!

— Нет. Я лучше пойду прогуляюсь.

Жак демонстративно пошел прочь.

— Негодяй! — крикнула ему вслед Эйлана и с яростным треском захлопнула дверь кабины. Какая неслыханная наглость! Этот плугонит стоял под дверью только для того, чтобы поиздеваться над ней — над соланийкой! Клу ведь приказал ему проиграть, а не проигнорировать игру!

Эйлана буквально клокотала от распиравшего ее гнева. Конечно, тур будет засчитан в ее пользу. Но ведь от этого нет никакого удовлетворения, Жак просто посмеялся над ее гордостью и честью, и сделал это плутонит на глазах практически всей Мелии.

Тем временем Жак в компании аманас и кунукугура предавался доступным для его кошелька /а его содержимое в последнее время ощутимо выросло/ развлечениям.

— Жак — просто душка!

— Умный — умнее И-Лима!

— И между прочим, вкуснее!

Аманас никогда не упускали случая напомнить плутониту о своих гастрономичесюих пристрастиях. Но Жак большей частью пропускал это мимо ушей, он уже успел оценить сестер как важный источник информации.

— Мне хотелось бы побольше узнать о тех Играх, которне выиграли Хорсер и И-Лим. Я полагаю, что они ничего не делают без особой на то причины.

— Так и есть.

— Элементарно.

— Нужно побеждать на Королевских Играх.

— Что значит "Королевские Игры"- осведомился Фюро. — Они не ежегодные?

— Конечно, нет.

— Примерно раз в тридцать лет.

— Когда король скажет, тогда и проводят.

— На последних двух побеждал И-Лим.

— А девяносто лет назад — Хорсер.

— В следующем году опять победит И-Лим.

Плутонита эти сведения заинтриговали еще больше:

— Эти Королевские игры вероятно, круче ежегодных?

— Несравненно.

— Необыкновенно.

— Неизмеримо.

Фюро и Жак переглянулись и спросили в один голос:

— Призы тоже круче?

— Естественно.

— Спроси у Хорсера.

— Спроси у И-Лима.

Предводитель вырос будто из-под земли, его фигура раскачивалась над сидевшими, а маска горела огнем.

— Давайте меня спросим! Но лучше спрошу я! Жак, ты повел себя как последний мерзавец! Ты превратил Игры в посмешище. Клу тебе заплатил за поражение — это мне известнно. Да что там! Это любому на Мелии известно! Но ведь на игру нужно было хотя бы явиться!

— Не кипятитесь понапрасну, — проговорил Жак, пытаясь угомонить разбушевавшегося Предводителя. — Подумайте сами: если бы я "явился" на эту игру, то как бы мне удалось проиграть? Лучше выпейте "корчи головастика", они почти не разбавлены.

— Не рассчитывай на деньги из тотализатора, — к Предводителю, похоже, вернулась его рассудительность. — Я об этом позаботился: твой приятель Клу уже дает показания Хорсеру, и все ставки на твою игру с Эйланой ушли в доход казино.

Жак восхищенно глянул на И-Лима:

— Не может быть! Оба принца проявили редкостное единодушие!

— Неужели Хорсер упрятал Клу за решетку? — пророкотал кунукугур.

— Нет, — ответил собутыльнику Жак. — Держу пари, что Клу отделался мелким штрафом в пользу полиции.

— И велика ли сумма штрафа? — поинтересовался Фюро.

— Я же сказал: мелочь. Но нашему майору на год хватит.

И-Лим созерцал как два игрока перебрасывались репликами, совершенно игнорируя его самого — будто его и вовсе не было, будто он и не был Предводителем и Принцем!

— Ума не приложу, — пробормотал И-Лим, — почему ваша шайка все еще на свободе? Куда смотрит Хорсер!? Ваше место — в вакуумной тюрьме.

И-Лим испарился, очевидно, у обоих принцев это был любимый способ перемещения.

— Жак, тебе нужно скрыться.

— Жак, тебе надо спрятаться.

— На год или даже два.

— Хочешь погостить у нас?

— Места хватит.

— Хочешь — хоть до конца жизни.

— Спасибо за приглашение, я над ним должен подумать, — перспектива провести остаток жизни в окружении прелестных фурий на их родной планете Жака не пугала, или почти не пугала. В конце концов, чем они хуже остальных разумных рас? Разве что чуточку более гуманны.

Фюро меланхолично заметил, что тоже был бы рад предложить Жаку укрытие, но скорее всего плутониту на Куне не понравится из-за большой силы тяжести.

Жак находился на распутье: угрозы, высказанные И-Лимом были реальны почти до осязания. И усилий Клу, в том невероятном случае, если он намерен сдержать свои обещания, будет явно недостаточно.

Правда, можно было положиться на покровительство Хорсера, а это значило фактически вечную зависимость от благосклонности эльсинорца и не менее верную вражду с И-Лимом. Фигуры обоих принцев рисовались плутониту одинаково мрачными. Еще оставались кое-какие обязательства перед Эйланой и Мирандой.

Внезапно на ум плутониту пришло наиболее оптимальное решение проблемы.

— По глазам нашего друга Жака я вижу, что он уже сделал выбор, — сообщил Фюро.

— И что?

— Куда?

— К нам или на Кун?

Жак отрицательно покачал головой:

— В свете последних событий я придумал кое-что иное: я завербуюсь в мелианский военный флот. Они ведь просто не посмеют наказать добровольца, сражающегося за их же планету.

— Хорошая мысль, — утробно проурчал кунукугур.

— Но ведь тогда придется сражаться с Утремером!

— С их противным королем!

— Но мы не любим Утремер,

— Да, не любим.

— Очень не любим.

— Консул де Лузиньян не вкусный!

Жак чуть не поперхнулся своим очередным бокалом спиртного представив, как аманас отрезают от консула по маленькому кусочку — так, на пробу:

— Ладно, хватит об этом. Лучше вернемся к Играм. Скажите-ка мне, с кем И-Лим и Хорсер состязались в финалах Королевских Игр?

— Это было так давно.

— Мы почти не помним.

— Конечно, помним.

— Хорсер выиграл свой финал у Фиана.

— Из расы аркатов.

— Говорят, зрелище было бесподобное.

Жак вызвал из глубин сознания Пятого. Тот, недовольно ворочая мозгами, выдал ему сведения об аркатах: в данной части Галактики эти летающие интеллектуалы встречались довольно редко; внешним обликом они напоминали птиц, но лишь самую малость, две пары крыльев с хватательными отростками на их кончиках, четыре лапы, два глаза — верхний и нижний. Всего этого Жаку вполне хватило, чтобы составить общий портрет типичного арката.

— И-Лим тоже был прекрасен.

— В первом своем финале он обыграл Аллига.

— Из расы алкаев.

— Кого? Из какой расы? — встрепенулся Жак, узнав знакомое имя. — Аллига?

— Да, из алкаев, это подводные жители.

— Очень скрытные.

— Очень подводные.

— Кто же был в последнем финале? — нетерпеливо спросил кунукугур: водные жители его не слишком-то интересовали.

— Ун-Эрах, кажется, так его звали.

— Да, Ун-Эрах — он из шилуутов,

— Нет, из чирриутов.

— Так откуда же он? — настаивал кунукугур.

— Мы не помним.

— Может, из олоев.

— Нет, из гемолов.

— Какая разница? Его никто не видел.

— Да, верно, его лица никто не видел.

— Мы тоже не видели.

Жак счел нужным успокоить аманас собственноручно налив каждой по полному бокалу коктейля, вопрос об Ун-Эрахе шевельнул в его душе какую-то болезненную струнку — но и только.

— Неважно. Лучше скажите: Фиан еще жив?

— Нет, вероятно, нет.

— Аркаты недолговечны.

— Наверное, он уже умер.

— Аллиг тоже исчез.

— Наверное, он тоже умер.

— Его после Игр никто не видел.

"Естественно, — подумал Жак, — ведь для этого нужно хотя бы нырнуть, как это сделал я. Старик теперь увлекается подводным пинг-понгом".

… Башня Игрока одиноко мерцала над городом. В кабинете возле ее вершины сидели двое.

— Этот Жак оказался тертым калачиком, — заметил И~Лим. — Какую шутку он выкинул в четвертьфинале. Так нагло и в то же время элегантно пропустить дальше Эйлану! Если бы я не знал, что ты на него точишь зуб и коготь, то решил бы, что это дело твоих рук.

— Так оно и есть, — зашелестел накидкой Хорсер.

Золотая маска Предводителя вперилась в физиономию эльсинорца:

— Что!?

— Да, то! То самое, что услышали твои хваленые уши!

— Но как ты умудрился это сделать?

— Точно также, как ты сумел протянуть в полуфинал Чинке — этого жалкого фигляра и фокусника. Ты прекрасно знаешь, что ему, как игроку, — грош — красная цена.

— Уж не хочешь ли ты скзать, что соланийка, невесть как очутившаяся в одном полуфинале с тобой, лучше, чем Чинке?

— Да!

— Интересно, чем же?

— Догадайся! Ты же у нас на Мелии самый умный!

Предводитель снова уселся в кресло: мысль ксеноморфа потекла в практической плоскости — любимом измерении Хорсера.

Наконец, И-Лим снова обернулся к принцу-майору:

— Так, я понял, и что дальше?

— Браво, И-Лим, тебе на обдумывание моей блестящей комбинации потребовалось меньше минуты.

— Я не обдумывал комбинацию, а понял цель.

Хорсер почесал когтем нос:

— Неважно. Обсудим другой момент: кто должен получить главный приз?

— Претендентов, как всегда, четверо, — пророкотал И-Лим.

— Оставь свои шуточки, я спрашиваю серьезно: с кем для нас важнее углубить сотрудничество — с трубчатолицыми или соланийцаии?

— Странная у тебя манера: задавать нелепые вопросы. Что важнее в войне, к которой мы готовимся? Финансы или сверхновая техника? И то, и другое!

— Замечательно, — хмыкнул Хорсер. — Уж не хочешь ли ты, чтобы в финале мы сошлись друг с другом? Надеюсь, у тебя еще сохранились остатки здравого смысла, чтобы понять, что в такой случае от тебя не останется и мокрого места,

— Знаешь, — буркнул сквозь маску И-Лим, — я хотел тебе сказать то же самое.

— Поговорим, как деловые люди, — произнес Хорсер, — Чинке или Эйлана?

— Моего кандидата ты знаешь.

— Тебя не устраивает соланийка?

— Не могу сказать, чтобы она мне слишком-то нравилась.

— Насколько мне известно, тебе вообще ничего не нравится.

— Точнее, никто, — проговорил И-Лим.

— Так что? Доверимся судьбе?

И-Лим воззрился на эльсинорца, будто тот предлагал купить гранату без чеки:

— С каких пор ты стал таким заядльм фаталистом?

— Я им был всю жизнь.

— Что-то мне не хочется тебе верить. Я полагаю, ты уже придумал какой-то трюк — притом законный, чтобы предоставить своей протеже гарантированную победу.

— Спорим, что Эйлана сотрет твоего Чинке в порошок — тот и пикнуть не успеет? — черные бусинки глаз эльсинорца сверкнули в полумраке неистовым азартом.

— Спорить? С тобой? Хорсер, это смешно. Впрочем, что поставишь?

— Так ты согласен?

— Если твоя ставка будет достаточно интересной.

— Титул принца-майора, — Хорсер ответил, практически не задумываясь.

— Проклятый Космос! — процедил И-Лим. — Ты действительно умеешь соблазнить кого угодно. Однако, боюсь, мне нечего поставить равноценного.

— Не нужно ложной скромности. Если у тебя нет какой-либо конкретной вещи, то у тебя есть возможность оказать мне услугу.

— Какую?

— Я хочу, чтобы ты лично доставил некий очень важный груз на одну планетку.

— И что это тебе даст?

— И-Лим, ты меня поражаешь. Неужели не ясно? Ведь в таком случае тебя не будет на Мелии около месяца.

Маска Предводителя затряслась от смеха:

— Но ведь это только в том невероятном, случае если Эйлана одолеет Чинке. Согласен…

Глава 14

"Если вы дошли до финала,

это еще не значит, что вы пбедили".

И-Лим

Эйлана была на седьмом небе от счастья: этот мерзкий и нахальный майор не смог противостоять ей в полуфинале! Жалкий эльсинорец! Разве он годиться хоть на что-нибудь?

Впрочем, сама игра была не из легких — нужно было балансируя на прыгающей ленте, дотянуться до парящего в пустоте кристалла, руками не достать, только силой мысли, и все-таки она справилась. Эльсинорец выглядел слишком неуклюжим, чтобы состязаться с соланийкой; он с огромный трудом, по крайней мере так казалось, пытался удержаться на своей площадке и, вероятно, даже не помышлял о победе.

И все же Эилана была удивлена: второй полуфинал выиграл Чинке, а это означало, что ей не придется бороться с Предводителем Игроков Мелии.

С благоговейным трепетом она ожидала последнего дня Игр — всего один шаг отделял ее от победы и колоссального приза — ЖЕЛАНИЯ!

Игры того стоили, теперь Эйлана прекрасно понимала, почему на Мелию стекались игроки всех мастей и рас. Кому же не хочется попытать счастья в столь удивительном состязании и получить великолепнший из призов!?

— Эйлана, ты прекрасна, как никогда, — Клинк расточал комплименты перед соланийкой буквально на каждом шагу. — Ты обязательно победишь.

— Но Чинке…

— Чинке — слабак. Я не представляю, как он ухитрился выиграть у И-Лима, скорее всего ему очень крупно повезло. Но тебе-то он точно проиграет.

— Но я даже не знаю, в чем заключается последняя игра, — Эйлана, наконец, смогла выговорить то, что беспокоило ее больше всего.

— Этого никто не знает, — произнес Клинк.

— Кто хочет — тот знает, — Жак, стоя в сторонке, насмешливо потягивал через соломинку очередную алкогольную смесь. Рядом с ним пристроился кунукугур, также что-то методично пережевывающий.

— Ты знаешь? — соланийка даже не пыталась скрыть своего негодования. — И ты мне ничего не сказал и даже не намекнул!?

— Не хотел тебя перегружать излишней информацией.

— Негодяй!

— Так думает половина Мелии.

— И я тоже! — вставил словечко Клинк.

Кунукутур скосил один глаз:

— Неужели я имею честь лицезреть того самого чиуанина, чей кодовый индекс КЛИНК? Жак, это правда? Могу я верить собственным глазам?

— Да, да, Фюро, — отозвался Жак. — Он самый. Можешь даже похлопать его по спине.

— Дружески? — уточнил Фюро.

— Конечно, ведь наш приятель Клинк должен немедленно явиться к майору Хорсеру, — произнес плутонит.

— Чго? — переспросил Клинк.

— Вот приказ, — Жак протянул чиуанину запечатанный в пластик приказ Хорсера.

— Но..- пытался возразить Клинк.

— Немедленно! — Жак повторил это слово с особым наслаждением.

— Прости, дорогая, — Клинк повернулся к соланийке, — но я вынужден тебя покинуть.

— Но ведь через несколько минут будет объявлен финал!

— Извини, я не смогу на нем присутствовать.

— Ты уходишь?

— Таков приказ Хорсера.

— Хорсер! Хорсер! — вскипела соланийка. — От вас только и слышишь об этом треклятом майоре. Я обыграла его в полуфинале! Я лучше него, я выше него!

— Тебе лучше уйти, — шепнул Жак на ухо Клинку. — Самое время.

— Кто такой вообще этот майор?! — продолжала возмущаться соланийка. Она даже не заметила, как Клинк удалился. — Что он себе позволяет? Что он возомнил о себе? Раздает приказы направо и налево!

— Работа у него такая, — непринужденно проговорил Жак.

Взгляд Эйланы вновь коснулся плутонита и кунукугура:

— А вы — двое наглецов, каких свет не видывал! Жак, ты — чудовище! Мерзавец, негодяй, мошенник!

— Бедноватый лексикон! — ехидно произнес Фюро. — У сестричек он разнообразнее.

— Пойди лучше займи нам места в партере, — ответил Жак. — Мне еще надо перекинуться с Эйланой парой слов с глазу на глаз.

— Сделаем, — кунукугур скрылся в дверях Финального Зала.

— Негодяй!

— Боюсь, Фюро прав насчет твоего лексикона, — улыбнулся плутонит. — Ты оскорбляешь меня одним и тем же словом уже в третий раз за десять минут.

— Ты это заслужил!

— А ты заслужила вот это.

Жак резко шагнул к Эйлане, схватил ее за руки и поцеловал. Эйлана застыла, как зачарованная, на какой-то миг она заглянула в глаза плутонита — серые, с черно-матовым блеском — в них беззвучно хохотала холодная душа Жака.

— Прощай, любовь моя, тебе пора на игру, — Жак буквально втолкнул соланийку в коридор, ведущий на сцену Финального Зала.

— Теперь я не завидую Чинке, — приговаривал плутонит поспешно направляясь к своему креслу, — Ох, как не завидую…

Гневный вопль замер на устах соланийки. Волна лютой ненависти захлестнула ее полностью. Ведь она даже не могла дать пощечину этому проходимцу и наглецу, из состояния шока ее вывел призывный звук гонга.

Финал! Это слово молотом отдалось в голове соланийки, Это же ее финал! Она едва не бегом — настолько, насколько позволяли приличия и достоинство — бросилась по коридору в сторону Зала.

..Море приглашенных бурлило в нетерпеливом ожидании редчайшего зрелища, по традиции последняя игра проходила в финальном Зале. Доступ публики туда был строго ограничен, ибо там сюрпризы ожидали не только игроков, но и зрителей, поэтому билет на финальную игру стоил от десяти тысяч кредиток. Однако такая планета, как Мелия, могла себе позволить и более дорогое развлечение — здесь всегда хватало любителей пощекотать себе нервы и вибриссы.

На сцене показалась фигура секретаря Лиги Казино.

— Леди и джентльмены! Дамы и господа! — раздался через динамики голос Ролоя. — По традиции финал всегда проходит прилюдно. Все, действительно желающие присутствовать на нем, сегодня собрались в этом зале. Финал — это истинное состязание разума, духа и воли. Только достойнейшие принимают участие в этой феноменальном зрелище, и сегодня мы узнаем имя лучшего игрока нашей планеты.

Толпа радостно взревела, затем Ролой пригласил подняться к нему двух финалистов:

— Сегодня в финале Мелианских Игр свое мастерство и превосходство будут доказывать представитель расы трубчатолицых Чинке /сектор, отведенный трубчатолицым завизжал от восторга/ и представительница расы соланийцев Эйлана /по толпе пробежала редкая волна аплодисментов/!

Пылая от приглушенной ненависти, Эйлана заняла отведенное ей место — розовый круг диаметром около двух метров. Ее сердце бешенно застучало в предчувствии чего-то неизвестного и трепетно-волнующего.

— Всем, кто желает покинуть Зал Финала, предоставляется для этого последняя возможность, — произнес Ролой. — Через две минуты прозвучит гонг и начнется Финал!

Толпа ревела от восторга. Эйлана поискала в Зале хоть одно знакомое лицо: ни Клу, ни тем более Клинка видно не было. Зато почти рядом со сценой обосновались Жак и Фюро — им как игрокам была предоставлена скидка. Внезапно рядом с ними возникла юркая фигура эльсинорца. Эйлана не могла расслышать его слов, но Хорсер говорил очень торопливо и плутонит с кунукугуром слулали его чрезвычайно внимательно. И вдруг они, о ужас, все трое покинули Зал.

"Несносный Жак! Он ушел с финала, чтобы показать, что моя победа его не интересует!" — эмоции соланийки сдерживало лишь присутствие соперника, который, очевидно, тоже нервничал.

— Итак, господа, Финал! — Ролой ударил в гонг. И пока медный звук тихо угасал в зале, секретарь счел за благо удалиться.

Эйлана заметила, как круг под ней начал светиться, и этот свет словно окутывал ее, становясь материальным, почти осязаемым. Тоже самое происходило и с Чинке. С каждым мгновением туман вокруг игроков становился все плотнее, набирая силу и цвет.

"Что же мне делать? — запаниковала Эйлана, — Жак! Ты ушел! И не сказал мне самого главного!"

Гнев Эйланы выплеснулся наружу. Яркий луч розового цвета брызнул во все стороны, но в первую очередь потянулся к зеленоватому облаку, окутывавшему Чинке.

Несчастный трубчатолицый схватился за голову и принялся ею трясти, как будто это могло избавить его от нестерпимых мучений. Внезапно его лицо приобрело неестественно молочно-белый цвет, и Чинке свалился замертво.

По Залу прокатились сдавленные стоны. Толпа, спасаясь от розового безумия, бросилась в разные стороны, сметая всех, кто попадался на ее пути, перемалывая кости, круша черепа и панцири. Но выйти из помещения было уже нельзя! Правила Игр были неумолимы.

— Что происходит? — Эйлана обернулась кругом.

Розовый свет погас также внезапно, как и появился. Взору соланийки открылось ужасающее зрелище: по всему залу лежало море трупов, всех рас и всех планет. Чуть поодаль на погасшем круге скорчился Чинке. Со всех сторон Эйлану окружала тишина, мертвая тишина!

И тут Эйлана заметила две фигуры, стоявшие на некотором отдалении:

— Браво! Браво, мисс Эйлана! — эльсинорец едва не прыгал от радости. — Примите мои самые искренние поздравления!

— Великолепный финал! — соланийке померещилось, что маска Предводителя Игроков тоже улыбнулась. — Прелестно! У Чинке, наверное, мозги и вовсе расплавились.

Эйлана не знала, что сказать этой странной парочке: ведь она не собиралась никого убивать! Нет, нет! Она просто не могла этого сделать! Не могла!

— Могла — не могла! — Хорсер словно читал ее мысли. — Не имеет значения. Вы победили — и это самое главное. Все, что вы сейчас видите — весьма обыденное зрелище для подобного рода состязаний, ведь всем желающим было предложено покинуть зал, а оставшиеся решили пощекотать себе нервы.

— Но что произошло?

— Ваша неосведомленность просто поразительна, — продолжал майор. — Это всего лишь неконтролируемый выброс энергии — маленькая, но мощная бомбочка ваших эмоций. Надеюсь, в следующий раз вы будуте осторожнее.

Соланийка судорожно сглотнула:

— Но что же теперь делать?

Эльсинорец методично и в чем-то картинно прошелся мимо Эйланы туда и обратно. И-Лим не вмешивался в размышления майора, и лишь внимательно следил за дрожащей соланийкой.

— Разумеется, у вас есть два выхода, — вновь заговорил Хорсер. — Вы можете пожелать воскресить этих несчастных или…

— Что или? — нервы Эйланы не выдержали.

— Или, оставив все как есть, заказать любое другое желание — по вашему усмотрению и вкусу, — заключил вместо майора И-Лим.

— Таково ваше право, — добавил Хорсер.

Оба мелианца выжидающе уставились на соланийку. Похоже, что им было абсолютно все равно, какое решение она изберет.

— Я… я.. — Эйлана колебалась: ведь желание, за которое она боролась все последние дни, было только одно! — Я хочу, чтобы они воскресли. Да, таково мое желание.

В то же мгновение Зал озарился сиянием, умершие поднимались, поправляли одежду, начинали оживленно что-то обсуждать. Гул голосов постепенно нарастал.

Рядом с Соланийкой внезапно возник Ролой:

— Да, мисс Эйлана, это было феноменально! Я бы даже сказал "незабываемо"! Прекраснейшие мгновения! Вы согласны со мной? Где бы еще мог развернуться такой Финал! Да здравствует Мелия!

Соланийка, потрясенная происходящим, не могла вымолвить ни слова. Она не находила в этой безумной акции смерти и воскрешения ничего прекрасного.

Ролой бросил взгляд в сторону трубчатолицего:

— А вот Чинке пройдется полежать в больнице. Быть может, его мозг пострадал необратимо. Но теперь вам полагается главный приз наших Игр — ЖЕЛАНИЕ!

Эйлана вздрогнула и оглянулась в поисках Хороера и И-Лима, но тех и след простыл.

— Что же вы закажете? — настаивал Ролой. — Мисс Эйлана, вашего решения ожидает вся Мелия!

Толпа приветственно закричала, завопила, заорала: руки, хвосты, лапы, щупальца, крылья — все взметнулось вверх в едином порыве, приветствуя победительницу, воздух взорвался, наполненный многотысячным воплем, и этот кошмарный вопль заставил Эйлану поспешно закрыть уши руками. Сейчас ей хотелось только одного — оказаться подальше от этой ликующей толпы воскресших мертвецов, минуту назад она видела их бездыханные тела, а сейчас они живы и веселы, они празднует ее победу. Рассудок Эйланы не был приспособлен к подобным метаморфозам.

— Я прошу тишины… - едва слышно проговорила Эйлана.

— Отлично! — закричал Ролой во всю глотку прямо над ухом соланийки. — Эйлана пожелала тишины!

Толпа восторженно заорала:

— Тишина! Тишина!

Ролой вновь обратился к соланийке:

— Вы желаете в виде камушка, цветка или еще чего-нибудь? Можете не сомневаться — Мелия выполнит любой ваш каприз, каким бы безрассудным он ни казался. Ну, же! Смелее!

— Я не знаю… Я просто хочу тишины… - голос Эйланы был едва слышен.

— Великолепно! Итак, генератор тишины должен быть настолько чутким, чтобы реагировать даже на мысль заказчика, превосходно! Лига Казино берет на себя разработку внешнего дизайна.

— Лига! Лига!

— Тишина! Тишина!

— Эйлана! Эйлана!

Толпа неистовствовала, имя победительницы многократным эхом отозвалось из Зала и выплеснулось на площадь перед Дворцом, а затем пронеслось по всей планете. Усиленное спутниками оно летело через ретрансляторы на другие планеты, будоража всю Галактику новостью о рождении нового мелианского чемпиона.

— О, Космос, — прошептала Эйлана и упала в обморок…

… Соланийка очнулась на мягкой гидрокойке, кто-то заботливо укрыл ее одеялом.

Взор Эйланы упал на неясные тени стоявших рядом. Чуть напрягшись, она разглядела И-Лима и Хорсера.

— Проще было оставить их лежать в том Зале, — голос вне всяких сомнений принадлежал Предводителю. — Ведь это никак не отражалось на призовом желании.

— Однако вопрос доброй воли тоже немаловажен, — молвил эльсинорец. — Вы произвели на меня приятное впечатление, мисс Эйлана. И на всю Мелию тоже! Я попросил Лигу ускорить разработку генератора тишины; можете полюбоваться на него — он теперь ваш.

На ладонь соланийки лег алмаз в виде четырех лепестков, соединенных восьмигранной шпилькой. Генератор сверкал, подобно ярчайшему из светил Вселенной,

— А он действует?

— Конечно.

Внезапно Эйлана вспомнила день финала в мельчайших подробностях. И Зал, и Чинке, и Ролоя. И Жака!

— Жак! Где он теперь? Майор, вы куда-то отправили его в день Финала.

— Нет, тогда я просто вывел их из Зала. А отправил я его только вчера.

— Но куда? Я должна ему кое-что сказать.

— Скажете, когда он вернется с Актерии — от вашей принцессы…

Конец Второй части

Часть третья

Большие ставки

Глава 1

"При указании направления главное,

чтобы расстояние было подальше"

Хорсер

— Клу, ты — мошенник! — негодовал Ролой.

— Это не совсем точное определение, — ответил чиуанин.

— Шантажист и вымогатель!

— Теперь ты гораздо ближе к истине.

— Не понимаю, что меня заставило связаться с тобой?! Ведь от тебя нет никакой пользы!

— Неправда, — возразил Клу. — Ведь это я уговорил Жака проиграть Эйлане. И тебя это спасло от неминуемого наказания. Где бы ты сейчас был, если бы Жак праздновал победу? В Лабиринте? В ссылке? В бегах?

При упоминании о Лабиринте — страшной планете-тюрьме, Ролой вздрогнул.

— Если бы не Хорсер… — Ролой начал и тут же осекся.

— Договаривай, — потребовал Клу. — Если бы не Хорсер, то что?

— Ничего.

— Не запирайся. Ты хотел сказать, что это Хорсер требовал от тебя победы Эйланы, не так ли?

Ролой промолчал: конечно, он мог бы так сказать, но не собирался, потому что слово, сказанное против принца-майора, обычно, возвращалось очень болезненным бумерангом.

— Ты, наверное, испробовал все, что можно, — продолжал чиуанин. — Я не удивлюсь, если узнаю, что покушение на Жака тоже устроил ты. Неужели тебе так дорого место Секретаря Лиги? По-моему, оно хоть и весьма почетно, но доходу от него никакого.

— Меня оно вполне устраивает.

— Но ты, безусловно, хотел бы большего, — Клу знал назубок слабые точки секретаря. — Если тебе нужен союзник, то лучше меня ты никого не найдешь. Я ведь прошу совсем немного — пятьдесят процентов от прибыли с одной захолустной планетки.

— Ты ещё контрольный пакет попроси.

— Итак, ты мне отказываешь? — чиуанин потер лысину. — В таком случае не вижу оснований, которые могли бы сдержать меня от такого патриотического порыва, как частный визит к Хорсеру. Я уверен: он чрезвычайно заинтересуется происхождением этого куска уранилита. Ты выторговал у Совета за сущую безделицу планету, которая принесет сотни миллиардов. Если об этом станет известно, это может быть расценено, как предательство интересов Мелии.

Ролой немигающим взглядом уставился на Клу, он мог ожидать чего угодно, но не такой открытой угрозы. Чиуанин становился слишком опасен, хотя с другой стороны стоит вовлечь его в это дело поглубже — и с шантажистскими замашками хозяина Биоцентра будет покончено. Не станет же он рыть яму для самого себя?

— Я думаю, что мы договоримся, — Ролой постарался ничем не выдать своего только что наметившегося плана. — Пусть будет 50 на 50, но тогда ты, как полноценный партнер, будешь делить со мной и все обязанности по долгам, по разработкам, по персоналу.

— Нашел чем запугивать, — Клу лишь хмыкнул. — Помни: договор дороже денег…

…Хлёс с большими неудовольствием прочитал инструкции Хорсера, пришедшие по гиперсвязи.

"Эти эльсинорцы — просто невыносимые создания", — подумал Хлёс, и хотя был знаком всего с одним эльсинорцем, этого было уже более чем достаточно. Тем более для Хлёса.

Сам по себе Хлес являлся представителем одноименной планеты, и никому из его соплеменников до сих пор не удавалось забраться так далеко. В окрестностях Мелии, будь она благословенна, на тысячи парсеков не было ни одного другого уроженца Жёлтой Планеты, как её любовно называли местные жители. Поэтому Хлёс не обижался, что его отождествляли с целым миром — его родным миром — и что его настоящего имени никто не знает и не помнит.

Хорсер поручил своему помощнику ответственную миссию — узнать, откуда взялся Жак и кто он, вообще, такой. Эльсинорец считал задание опасным и счел за благо дать Хлёсу соответствующую охрану: двух урийцев и одного чиуанина. Хотя наличие столь внушительной опеки и льстило Хлесу, он отнесся к ней скептически: самостоятельность и ещё раз самостоятельность — к этому слову Хлес привык с ранней юности. Поэтому и просил выделить в качестве почетного эскорта ещё трех рилов. Новая инструкция Хорсера слегка усложняла задачу — время поиска ограничивалось, плюс вменялось в обязанность склонить землян к союзу с Мелией.

"Невыносимый Хорсер! Он думает это так легко: одновременно уговаривать этих гуманоидов пойти на альянс с нами и шпионить против них же!" — едкая мысль надоедливо стучалась в мозг Хлёса. Он выставил анализаторы в направлении иллюминатора, за которым виднелась тускло мерцающая планета — Плутон. Холодный и неприветливый мир…

— Сэр, звездолет с Мелии требует разрешения на посадку, — лейтенант службы связи стоял навытяжку перед начальником базы — полковником Андерсом.

— Требует? — брови Андерса взлетели вверх.

— Именно, сэр, — подтвердил лейтенант.

— Кто они такие, чтобы требовать посадку на моей базе?

— Мелианская полиция.

— Не слыхал о такой, — мрачно заявил полковник, хотя каждый землянин знал, что такое Мелия.

— С общегалактическим доступом.

Полковник нахмурился: доступ такого уровня имеют лишь высокоразвитые цивилизации, чей технический арсенал был на добрый порядок выше, чем в ЗФЗ. Одним словом, сопротивляться не рекомендовалось — разве что только при плане, включающем самоубийство.

— Это значит, что мы не имеем права отказать им? — полковник попытался сформулировать мысль с наибольшей ясностью. — Что ж, дайте им разрешение на посадку, но только через 6 часов. Скажите, что нам нужно отрегулировать шлюзовые блоки. Техника у нас устаревшая, что поделаешь?

Связист хитро улыбнулся:

— Будет исполнено, сэр.

…Хлес, раздраженно пыхтя, откатился от визора:

— Эти земляне — необыкновенные нахалы. Они мнят, будто во всей Вселенной нет никого умнее их!

— Я тоже всегда замечал это качество за землянами, — поддакнул Карригул, офицер с Рилла.

На безупречно гладкой поверхности Хлёса наметились складки: он-то достоверно знал, что и риллы, и земляне, и все прочие вместе взятые расы даже в подметки ему не годятся, тем более, что лично он ни в каких подметках не нуждался.

— Они хотят от нас что-то скрыть, — буркнул Хлёс. — Скрыть! От нас! Это интригует, ведь они понятия не имеют, зачем мы пришли, и что нас интересует.

— Расколем их под орех! Пару термальных бомб, тройку плазменных — и они сами все выложат, как на блюдечке. И шлюзы у них сразу же заработают! — рилл был в своем обычном репертуаре — как всегда прямолинеен и непроходимо глуп.

— Нет, этого наши инструкции не предусматривают. Мы должны лишь раскопать все, что касается Жака. Остальное необязательно — нам за это все равно не заплатят.

— Даже премиальных?

— Тем более премиальных.

— Значит, будем ждать 6 часов? — шерсть рилла поникла, он был явно разочарован. — Станем болтаться на орбите в пустом ожидании? Достойно ли это представителей великой планеты, которой является Мелия?

— Станем болтаться. Дипломатические методы. Пока только они, но затем… — Хлёс многозначительно замолчал.

"Ну что ж, посмотрим, на что способна их ущербная фантазия, если она вообще на что-либо способна"…

…Полковник Андерс мрачно разглядывал прилетевших гостей: ни доверия, ни симпатии они ему не внушали. Трех росомахоподобных риллов Андерс сразу определил как грубую и тупую рабочую силу или же просто охрану; двое долговязых урийцев явно принадлежали к технической касте, о чем говорили нашивки у них на рукавах; чиуанин тянул на роль главного помощника. Но самое большое впечатление на полковника произвел, конечно же, Хлёс — этот апельсин-переросток и начальник мелианской экспедиции по совместительству.

— Не нужно думать о нас в столь грубой форме, — звук исходил откуда-то из глубины оранжевого шара.

Андерс невольно вздрогнул: "Эта тварь мысли читает!"

— Лучше было бы сказать, что это умнейшее существо читает мысли с той же легкостью, с какой вы читаете буквы, если, конечно, умеете читать.

Андерс откинулся на спинку кресла, за которым, как всегда, стояли две его помощницы — Юди и Элли. Обе прошли спецподготовку на Земле и очень хорошо стреляли из бластеров. Словом, в их присутствии Андерс почти никогда не волновался.

— Допустим, — проговорил он, — что вы правы. Но тогда что вы, с вашим-то хваленым интеллектом, забыли на Плутоне?

— Мы, как представители мелианской полиции, должны собрать информацию об одном человеке, который, как нам точно известно, жил здесь.

— Здесь не живут, а работают. Здесь нет казино, шикарных отелей, пляжей и увеселительных заведений. Разве что дешевые пивные, где после работы позволяют себе расслабиться работяги. Кто тот, человек, что вас интересует?

Карригул протянул полковнику стереокарту, на которой красовался Жак во всех ракурсах.

— Его идентификационный код "Жак". Вы предоставите нам о нем все имеющиеся у вас сведения, не так ли?

Андерс внимательно вгляделся в трехмерное изображение: нет, он никогда не видел этого человека — ни на Плутоне, ни где-либо ещё. Это настораживало: ему, как начальнику базы, пристало знать всех, обитающих в этой богом забытой дыре.

— Никогда прежде не подозревал о существовании этого человека, — полковник был уверен в своем ответе. — У меня отличная память на лица, и я его запомнил, если бы когда-либо видел. Кто он?

— Преступник, заочно приговоренный к ссылке в вакуум, — спокойно солгал Хлёс.

— Что ж, — кивнул Андерс, — помочь правосудию — наш первейший долг. Тем более, что недавно между Мелией и ЗФЗ заключен договор об экстрадиции. Компьютер базы в вашем полном распоряжении. Можете навести справки о всех и убедиться, что этот тип на Плутоне не появлялся…

….Жак задумчиво глядел в иллюминатор. Мгла была беспросветной — такой же, как и его будущее. За время полета на борту крейсера Жак пытался решить задачу, которую до него не смог разгадать ни один мелианец: что задумал Хорсер?

Хорсер отправил Жака в качестве своего представителя на Актерию — главную планету соланийцев — с небольшим поручением: заручиться поддержкой в борьбе с Утремером и привезти с собой обратно по возможности побольше пилотов и специалистов по космоплаванию. Как будто для этого не подходили представители других рас! Жак был уверен, что среди урийцев, чиуан, людей и дце найдется достаточное количество профессионалов. Он сам неплохой космолетчик. Но Хорсер сказал именно так. Ему нужны соланийцы. А эльсинорец не привык говорить что-либо попусту.

И вот Жак — на борту "Клото", в сопровождение которому приданы два легких крейсера. Его внутренние советчики, будь они не ладны, ничего путного предложить пока не смогли, кроме версии, что принц-майор устраивает ему очередную проверку. Это его тоже не радовало.

Единственное, что ему позволил Хорсер, — взять с собой робота и Фюро. В компании веселого кунукугура время текло быстрее обычного.

— Если ты так долго станешь смотреть в Космос, то свихнешься, — Фюро подкатился поближе со своим подвижным столиком для еды. Отсутствием аппетита он явно не страдал.

— Пожалуй, ты прав, но других зрелищ все равно нет.

— Ты все ещё скучаешь по биоцентру? — осведомился кунукугур.

— Нет, но…

— Понятно, значит, ты сохнешь по Эйлане, — заключил Фюро. — Расслабься, адмирал обещал мне, что мы сможем лицезреть самую прекрасную из соланиек — принцессу Лиру.

— Принцессу? — переспросил Жак.

— Да, принцессу. И она не сможет стать королевой, пока не выйдет замуж — такой у них обычай.

— Думаю, она прекрасно сможет прожить и без королевского титула.

— Может, — подтвердил Фюро, — но вот имидж, в глазах собственной планеты и остальных миров, надо поддержать. Королевский титул много значит.

— Ты это к чему?

— К тому, что если у тебя хватило безрассудства втюриться в Эйлану, что с тобой произойдет, когда ты увидишь принцессу Лиру?

— И что же должно произойти?

— Ну, мне сложно изобразить, как меняется физиономия гуманоидов: отвисшая нижняя челюсть, глаза выпучены, как у дце, и тело мелко дрожит, как у глечан, когда они видят своих любимых червяков.

— Я понял, о чем ты. Но я думаю, что сейчас мне это не угрожает.

— В самом деле?

— Да, — отрезал Жак. У него было не то настроение, чтобы обговаривать свои чувства с ксеноморфами типа кунукугура….

…Человек в сером длинном плаще сидел на стуле напротив пары илинийцев. "Жуки", как привыкли называть их в Земной Федерации, нетерпеливо шевелили усиками и перебирали лапками, ожидая, когда же землянин соизволит вновь заговорить.

— И что? — изрек он холодным тоном.

— Ничего. Безрезультатно. Мы не смогли выполнить вашу просьбу.

— Но почему?! — человек буквально взорвался. — У вас на Мелии пруд пруди агентов, а вы не смогли устранить одного единственного чужепланетника.

— Это не наша вина.

— А чья?

— Исполнители либо пострадали, либо погибли, пытаясь выполнить это задание. Не сомневайтесь, мы приложили к этому максимум усилий, ведь это существо оскорбило нас, обыграв нашего великолепного СМИИРа.

— Я предупреждал, что он опасен.

— Это было бы не столь обидно, если бы после этого на нас не показывали щупальцами все жители Мелии. Это ведь был настоящий разгром.

— Вы сами виноваты, что не предотвратили это. Ещё когда этот Жак был на Глечии, я уже отдал его вам. Вы могли покончить с ним тогда!

— Мы пытались. И неоднократно. Но всегда находился кто-то или что-то, вытаскивавшее его из лап смерти. Наш лучший компьютер так и не смог вычислить, почему это происходило. Кривая вероятности просто уходила в бесконечность. Мы не можем себе позволить больше тратить финансы на устранение этого субъекта. Если вы желаете, то можете продолжать это бесперспективное дело самостоятельно…

…Уф, все было сказано. Землянин понял, что илинийцы, которых он успешно натравливал на Жака в течение нескольких месяцев, ему больше не помощники. Это был большой минус. Их технический арсенал позволял хотя бы приблизиться к плутониту. А что же теперь? Остаётся только вновь пытать счастья через наёмных убийц или даже самому податься в киллеры. Человек молча встал и вышел из помещения.

Глава 2

"Самым легким видом работы

Является раздача ценных указаний"

Хорсер

Хлёс ничего не мог понять: Жак отсутствовал во всех файлах, его нигде и никогда не было. Этакий призрак-невидимка. Сотрудники Хлёса четыре раза обыскали всю базу в поисках иных источников информации, но тоже безрезультатно.

Хлёсу не оставалось иного выхода, как связаться с Хорсером. Принц-майор, конечно, будет очень недоволен — ведь гиперсвязь стоит необычайно дорого. Но следов Жака на Плутоне обнаружить не удалось. Это означало, что кто-то направил расследование по ложному пути.

Эльсинорец поморщился и фыркнул, когда на экране возник оранжевый мячик в виде Хлёса.

— Сэр, у меня плохие новости. Мы ничего не нашли. Жака здесь не было.

— Чушь! — мгновенно отреагировал Хорсер. — Жак явился именно с Плутона. Вы плохо выполняете свою работу.

— Сэр, перепроверьте свои источники. Жак не был на этой планете, — в интонациях Хлёса проскальзывало откровенное нытье.

Глаза Хорсера стали похожи на амбразуры лазерных щитов: обычно, Хлёс не осмеливался перечить начальству. Что-то не так. Ах, да! Очевидно, его кто-то водит за нос и, надо признать, весьма искусно.

— Ищите лучше! — рявкнул эльсинорец. — В противном случае вас отправят обратно на Желтую планету. Вы меня поняли, инспектор Кеххелес? И впредь не пользуйтесь гиперсвязью, если у вас нет информации. Не стоит докладывать о своих неудачах. А этот сеанс я вычту из ваших командировочных.

— Но, сэр, что я тогда получу…

Экран погас.

Хлёс съежился и откатился от энергетической установки. Эльсинорец вспомнил даже его чин и имя! Это очень дурной знак! Нельзя быть суеверным, но эта угроза вернуть его на Жёлтую планету — это означает, что он может вообще больше никогда не увидеть Мелии. А он так прикипел к этой сумасшедшей и необычной планете.

Необходимо было срочно что-то предпринять. Но ничего лучше, чем повторное сканирование на ум Хлёсу, как назло, не приходило. Разве что покопаться в мозгах этих проклятых землян?

Хлёс пытался вспомнить свои ощущения от контакта с Жаком — у того имелся психоблок, к тому же чрезвычайно мощный, как будто предназначавшийся для отражения ударов таранного типа. А у полковника Андерса — руководителя базы — Хлёс заметил только мелкую защиту, на преодоление которой он затратил сотую долю секунды.

"Может на Плутоне несколько баз?" — Хлёс тут же ухватился за эту мысль и прозондировал сознание полковника. Пустота, ничего подобного полковник не знал.

Хлёс перебрался на мягкий диванчик и погрузился в глубокое раздумье:

"Хорсер утверждает, что Жак с Плутона. Он, безусловно, не дурак и не стал бы посылать целую экспедицию, не будучи уверен в её целесообразности Но на этой базе нет информации о Жаке. И нет ни одного сотрудника со стоящим психоблоком. Н-да, мы оказались в тупике"…

…- Сэр, адмирал Дията просил сообщить вам, что мы выходим из туманности и скоро прибудем на Актерию.

— Насколько скоро? — поинтересовался Жак.

— Расчетное время прибытия — 10 часов, сэр.

Дверь в каюту полномочного представителя захлопнулась, и физиономия посыльного исчезла из поля зрения плутонита. Жак оделся и поспешил на мостик.

Адмирал Дията, дце по сущности, образованию и воспитанию, уже поджидал его, коротая время в непрерывной раздаче указаний.

— А вот и наш господин посол. Ну, как вы уже подготовили приветственную речь, которую скажете соланийцам?

— Да, — хмуро бросил Жак.

— Мы прибудем через 10 часов.

— Спасибо, меня об этом уже информировали.

Дце ещё немного поёрзал прежде чем спросить:

— Скажите, а у вас в ведомстве принца-майора все такие скрытные?

— Скрытные?

— Да, я заметил, что за время перелета вы почти не общались с командой. В основном со своим роботом и кунукугуром. Могу я поинтересоваться, чем вы были заняты?

— Лично я — готовил речь, а мой киборг вычислял вероятность появления баронов Утремера возле Актерии в одно время с нами. И прошу вас, адмирал, называйте в будущем моего робота киборгом. Он терпеть не может слово робот.

— И какова же вероятность появления баронов Утремера у Актерии?

— Почти 90 %.

Адмирал мгновенно преобразился:

— И вы так спокойно говорите об этом? И только сейчас?! У меня всего три корабля! А Утремер обещал послать сюда не менее дюжины! Нас же разнесут на мелкие кусочки!

— Я думаю, что вы не учли оборонительных сооружений Актерии, — проговорил Жак.

— Актерии? Да что вы о ней знаете? У них неплохой флот — но нет ни одного линкора, если не считать той рухляди, которую гордые соланийцы именуют линкором. А вы знаете, что это значит в современной космической баталии?

Жак промолчал: один линкор мог без особого труда разметать дюжину крейсеров и бессчетное множество мелких кораблей. Космический линкор — это целое военное поселение, одетое в броню и прикрытое мощными энергетическими щитами и установками, с сотней батарей и двумя-тремя десятками батальонов космического десанта. Уж не за этим ли Хорсер послал его сюда? Чтобы он героически погиб под пушками утремерских линкоров?

— Конечно, планетарная оборона может воспрепятствовать высадке противника, — продолжал заливаться Дията, — но насколько долго? Это вопрос времени и ресурсов. Я не думаю, что король Луи откажется от замысла по мгновенному захвату Актерии — ведь тем самым он лишит нас одного из союзников. И возможно, это поможет ему обезопасить колеблющихся соплеменников. А наших линкоров в этой части космоса нет.

— Вы рисуете весьма радужные перспективы, — вставил словечко Жак.

— Это реальность, с которой мы, очевидно, столкнемся, если верить вашему ро… о простите, киборгу…

…-Принцесса! Принцесса!

Юное личико принцессы Лиры повернулось к вбежавшему в её покои дворцовому премьер-лейтенанту.

— Что случилось?

— Меня послал к вам адмирал Гир, сообщить, что мы получили сигнал от мелианской эскадры. Они прибудут через несколько часов.

— О, благословенные небеса! — принцесса воздела руки к небу. — Мы спасены. Мелианская эскадра сметет флот баронов. Передайте адмиралу, чтобы немедленно начинал атаку. Мы должны завязать бой, и тогда враги не заметят приближения наших союзников. И они смогут ударить внезапно.

— Будет исполнено!

Принцесса перешла в Главный Зал, временно превращенный в штаб-квартиру. Она хотела лично выйти на связь с адмиралом. Дежурный камергер без слов понял желание повелительницы, и уже через секунду на экране появилось лицо главнокомандующего флотом адмирала Шона Гира. Адмирал приветствовал принцессу улыбкой:

— Наконец-то мы дождались, Ваше Высочество. Мелия прислала нам подмогу. Не пройдет и суток как мы снимем блокаду с Актерии.

— Я рада это слышать, адмирал. Мелия не могла прислать нам малого числа кораблей, зная о нашем положении.

— Безусловно, — согласился Шон Гир. — Малыми силами отправляться сюда не было смысла.

— Вы отдали приказ об атаке?

— Да, ваш премьер-лейтенант сообщил мне его только что. Я передал приказ Вашего Высочества флоту. Через 15 минут начнется наступление по всему периметру. Бьюсь об заклад, утремерцам это не понравиться…

…Но ещё больше это не понравилось адмиралу Дияте. Дце яростно молотил клешнями по пульту связи, крича:

— Они там что? С ума посходили?

Жак со своими спутниками уставились на обзорный экран: яркие вспышки огней означали, что на орбите Актерии развернулось нешуточное сражение между баронами и соланийцами. Это означало начало галактической войны!

— Разрази меня гром, если я понимаю, что происходит, — промолвил Фюро. — В честь чего этот фейерверк?

Плутонит отошел от экрана: уж ему-то все было яснее ясного. Соланийцы получили от мелианской эскадры сигнал и решили, что дождались помощи. Теперь бароны не станут колебаться. Война началась! Соланийцы нанесли первый удар.

Шон Гир под прикрытием планетарных батарей вывел в космос десятки кораблей, которые с ожесточенностью оводов стали бросаться на утремерские крейсера и линкоры. Это выглядело безумной, отчаянной попыткой решить все проблемы одним генеральным сражением. Но шансы пробить энергетические шиты линкоров были равны нулю. Ощерившиеся пушками громадины вражеского флота стали методично расстреливать всех, кто попадал в зону досягаемости, щедро выплевывая сгустки раскаленной плазмы.

Так долго продолжаться не могло. Либо соланийцы сумеют преломить ход сражения, либо будут обречены на поражение — полное и сокрушительное.

— Боюсь, мы ничего не сможем сделать, — проскрипел Дията. — Враги слишком хорошо вооружены. Они сметут нас, если мы рискнем ввязаться в бой, и даже не заметят этого.

— Мы обязаны выполнить приказ Хорсера, — мрачно произнес Жак.

— Да? И как же?

— Я думаю над этим.

— Прекрасно! — Дията застучал клешнями. — Великие флотоводцы отдыхают. Да вы хоть что-либо смыслите в деле космических сражений? И сколько вам понадобиться времени, чтобы решить эту задачу, господин посол? Год, два, десять?

Жак не ответил, погрузившись в размышления, или точнее, в совещание, которая устроила компания в его мозге.

— Всеми силами бросаемся на их линкор — и лупим его до полной победы! — кричал Третий.

— А куда ты денешь второй линкор? — хмыкнул Второй. — Нет, мы должны атаковать одновременно оба линкора. Правда, тогда у нас не хватит огневой мощи.

— Ради великой цели мы могли бы отступить. У нас нет шансов даже всеми силами не то что уничтожить утремерский линкор, но даже нанести ему сколько-нибудь стоящие повреждения, — послышалось бормотание Четвертого. И это Жака удивило более всего: о какой цели говорит этот Четвертый.

— Атаковать действительно бесполезно, — согласился Пятый. — Нужно заставить утремерцев самих выйти из боя.

— Как? — осведомился Третий.

— Напугать.

На мгновение в мозгу Жака установилась тишина, но плутонит почувствовал, как его черепная коробка буквально трещит от напряжения. Альтер-эго обдумывали предложение Пятого и, по-видимому, готовы были его поддержать.

— Адмирал!

Дията вздрогнул, когда вновь услышал голос посланника после длительного молчания.

— Да?

— Сколько нам понадобиться времени для имитации большого флота?

— Сымитировать большой флот? Это невозможно!

— Нам не нужно выдавать себя за 20 линкоров. Нам нужно лишь заставить противника поверить, что нас много и мы действительно опасны.

— ?!

Теперь на Жака с нескрываемым любопытством взирал весь мостик флагмана.

— Нужно сымитировать переговоры между мощным соединением, скажем в пять линкоров, четыре фрегата и штук десять крейсеров. Думаю, этого будет достаточно.

— Переговоры? — переспросил Дията.

— Именно. Вы ведь заметили, что система Актерии окружена довольно плотным поясом комет и астероидов. Импульсы связи, посланные в нужном режиме, будут отражены многократно и тем самым создадут иллюзию, будто нас много. Учитывая, что враг прослушивает пространство, то опираться они будут на текст сообщений, так как не смогут идентифицировать больших кораблей. В тексте должно быть сказано о том, что мы сможем раздавить утремерских нахалов, если, конечно, они не ускользнут от нас через гиперполе. Это тоже должно быть в сообщениях — чтобы наш враг не тратил понапрасну времени на поиск выхода из ситуации, а действовал сразу по нашей подсказке.

— Клянусь моим желудком — это достойно выпивки! — воскликнул Фюро.

…"Надежда Актерии" — лучший корабль, которым располагал Шон Гир — был всего лишь безнадежно устаревшим линкором, в арсенале которого не имелось даже импульсных пушек. Он проектировался ещё во времена доминирования атомных вооружений.

Шон Гир счел необходимым лично руководить наступлением, и его штаб переместился на линкор перед самым стартом. На самой планете теперь единолично всем распоряжалась принцесса Лира.

В первую очередь были выпущены десятки космоистребителей, которые ринулись на противника с самоотверженностью камикадзе. Их неожиданный натиск вывел из строя пару крейсеров противника, но затем флот баронов будто пришел в себя — очнулся от спячки.

Два линкора извергали заряды с убийственной точностью. Вторая линия космоистребителей соланийцев канула в Лету, будто её никогда не было. Вслед за ними разлетелся на миллиарды осколков, словно хрустальный шар, фрегат "Сверкающий". Та же участь постигла следовавшие за ним в строю два крейсера.

Потери соланийев стремительно возрастали с каждым часом.

Импульсное оружие, которое стояло на вооружении утремерских линкоров, к счастью для соланицев имело один недостаток: система огня требовала некоторого времени на подзарядку генераторов. От этого зависела мощность залпа и, соответственно, урон, наносимый противнику.

Атомные мортиры соланийцев перезаряжались за считанные секунды, но снаряды, останавливаемые энергетическими полями линкоров, разрывались в космическом пространстве, не долетая до цели.

Улучив один из моментов перезарядки, Шон Гир отдал приказ о массовом ударе по одному из линкоров. Перегруженные щиты линкора не выдержали, и удача вновь повернулась лицом к Актерии. Линкор не погиб, но вынужден был выйти на короткое время из боя, — пока его бортовой компьютер не устранит неполадки. Одним опасным противником стало меньше.

В ответ последний линкор врага буквально смел наступательные порядки соланийцев. Крейсера сгорали будто спички, и фрегаты один за другим выбывали из борьбы, сообщая о многочисленных повреждениях.

— Где же эти мелианцы? — воскликнул Шон Гир, видя, что его любимый флот перестанет существовать с минуты на минуту.

И в этот момент корабли Утремера стали неожиданно выходить из боя и нырять в гиперпространство, покидая пределы системы соланийцев. Победители вдруг повернули назад, не пожелав добить остатки флота побежденных и упустили шанс произвести высадку десанта на Актерии.

Это была победа! Неожиданная, негаданная. Победа, но какой ценой?!

Глава 3

"Поиск истины — занятие утомительное и неблагодарное"

Хорсер

Принцесса Лира впитала в себя все недостатки расы соланийцев, чопорность и надменность, естественно не были исключением. С тех пор как король Луи II пытался к ней посвататься, она ненавидела всех гуманоидов земного типа. И теперь ей было особо тягостно благодарить за спасение её флота от окончательного разгрома человека явно земной внешности.

Жак, его друзья и адмирал Дията ожидали выхода принцессы, нетерпеливо переминались с ноги на ногу (по большей части это относилось к плутониту) в тронном зале. Сверкающий дворец был воистину чудом Вселенной, а тронный зал — его хрустальным сердцем. Всюду взгляд натыкался на причудливую игру отражений, создаваемую рельефными зеркалами и цветными витражами. Невозможно было даже понять, какого цвета пол или стены — минуту назад они казались фиолетовыми, а теперь приобрели ласкающий жёлто-горячий оттенок.

— Какое счастье, что прием будет длиться не более часа, — прошептал Фюро. — Такое обилие радиационных потоков способно убить любого.

— Надо было надеть скафандры, — поддержал его Дията.

— Господа, неужели вы не хотите предстать во всем великолепии пред принцессой этой милой планеты. Час без скафандра здесь может выдержать даже патологический трус, — произнес Жак. Его самого мысль о радиации почему-то особо не страшила.

— Угу, — пробормотал кунукугур. — Ты только не забывай, что соланийцы различают существ не по внешнему виду, а по типу волн, которые те испускают.

Жак ошеломленно уставился на Фюро: у него не было этой информации. Что ж, она, по крайней мере, объясняла, почему Эйлана с первого же взгляда определила в нем плутонита, не взирая на чисто земную внешность.

— Её высочество, принцесса Лира Соланийская! Сиятельная Повелительница Актерии и всех подвластных ей планет! — торжественно возвестил приход владычицы церемонимейстр.

— Друг, Жак, только не падай в обморок, — Жаку показалось, что кунукугур, говоря эти слова, ехидно хохотнул.

Лира вошла в зал в сопровождении своей немногочисленной свиты и первого министра (по совместительству адмирала) Шона Гира.

Вздох изумления застыл на губах Жака: он ожидал увидеть нечто, подобное Эйлане, но… Принцесса Лира была прекрасна до ослепления. Тонкие черты лица выдавали в ней потомственную аристократку. Глубокие синие глаза, казалось, пытались заглянуть в мятежную душу плутонита.

Принцесса была удивлена не менее посланцев Мелии: она не ожидала увидеть столь разношерстную компанию: робот, дце, кунукугур и…

— Вы не землянин! Вы — плутонит!

В устах принцессы это звучало как обвинение.

Жак покорно склонил голову:

— В настоящий момент я являюсь полномочным послом Мелии на Актерии, вот мои верительные грамоты, подписанные Хорсером.

Плутонит сделал шаг вперед, чтобы отдать ей запечатанный мелианскими печатями пакет с дипломатическими грамотами.

— Не приближайтесь!

"А голос у неё — будто горный ручеёк", — пронеслось в мозгу Жака.

Шон Гир сам взял у него из рук документы и просмотрел их.

— Да, так и есть. Это советник Жак — представитель Хорсера, принца Мелии.

Принцесса метала на плутонита косые взгляды, она была явно смущена:

— Что ж, пусть будет так. Надеюсь, Мелия прислала вас и ваши корабли для защиты от Утремера нашей любимой Актерии, а не с иной целью. Кстати, почему вы так долго не вступали в сражение, ведь мы ринулись в бой сразу, едва получили ваше сообщение.

— Вообще-то, Ваше высочество, — молвил Жак, — строго говоря, мы в бой не вступали вообще. И победа целиком и полностью принадлежит славному соланийскому флоту.

— Что это значит? — брови принцессы взлетели, словно ласточки.

— У нас было недостаточно сил, чтобы вмешаться в битву или преломить её в вашу пользу. У нас только три крейсера, — проговорил плутонит, чувствуя, что сейчас разразиться буря, в сравнении с которой те истерические сцены, которые Эйлана закатывала в Биоцентре, покажутся летним ветерком.

— Три корабля?! Три крейсера?! — Лира была изумлена. (Шон Гир, как и подобает истинному вояке, попытался скрыть свои эмоции). — Вы хотите сказать, что Мелия, после всех её многочисленных заверений в дружбе и взаимопомощи, в самый критический момент направила к нам только три утлых суденышка? И это после того, как наша представительница доказала всей Галактике свое бесспорное превосходство на ваших заумных Мелианских Играх? И это после тех бесчисленных экспериментов с радиацией, в которых мы помогали вашим ученым? В жизни не видела подобной наглости!

— Тем не менее, вы должны признать, Ваше высочество, что без нашей помощи у вас вряд ли бы что-нибудь вышло, — заметил Дията, решивший вмешаться в тираду принцессы.

— Вашей помощи? Интересно в чем же она заключалась, если только что этот господин заявил, что в бой ваши корабли не вступали? — Лира кивнула в сторону плутонита.

— Но все же именно мы разогнали флот Утремера.

— Да это из-за нашей блестящей атаки они удрали, не чувствуя ног под собой!

— Кх-кх, — прокашлял Жак. К нему вновь вернулось понимание того, с какой целью Хорсер отправил его на Актерию. И эта цель вовсе не состояла в том, чтобы любоваться принцессой Лирой.

— Я, конечно, допускаю, что это не мое дело, — проговорил плутонит, — но в том стопроцентном случае, когда бароны опомнятся и вернуться, полагаю, Вашему высочеству захочется вновь увидеть, как они разбегаются, словно зайцы. Вот только действительно ли у Актерии достаточно для этого сил?

Взгляд Жака был устремлен на Шона Гира, потому что он понял, что принцесса в любом случае скажет "да" — гордыня не позволила бы иного ответа. Лира тоже невольно обернулась к адмиралу.

— Боюсь, что он прав, Ваше высочество, — Шон Гир не скрывал, что ему трудно это признать. — Наш флот не сможет противостоять Утремеру в ближайшие несколько лет.

— Лет? — принцесса едва не задохнулась от удивления.

"Адмирал лукавит, — подумал Жак. — Лет этак 40–50 отделяют Актерию от Утремера. Я видел, на какой рухляди летают соланийцы. Видели бы они новейшие утремерские корабли в бою, то запели бы совершенно иную песню".

Шон Гир молча кивнул.

— Думаю, я могу предложить надежный выход из сложившейся ситуации, — вновь взял слово Жак. — Оборону Актерии вполне могла бы организовать Мелия.

— Интересно, каким же способом? — съязвила Лира. — Вы даже в настоящий бой не вступили, а теперь говорите, что готовы сражаться за нас.

— У Мелии есть свои интересы, — продолжал Жак с холодной рассудительностью дипломата. — Мелия обладает огромным технологическим потенциалом, но зачастую ей не хватает квалифицированных военных, в том числе и пилотов, которые могли бы управлять, скажем, кораблями новейшей модели. Если Актерия выделит Мелии достаточное количество таких специалистов, а нам известно, что они у Вас есть, то Мелия обязуется предоставить соланийцам необходимое количество линкоров для защиты.

— Линкоров? — переспросил Шон Гир.

— Линкоров? — удивился адмирал Дията.

— Именно, — подтвердил плутонит. — Подписание соглашения может состояться в любой момент — по желанию Вашего высочества. Я бы на Вашем месте не медлил ни секунды, если, конечно, вы дорожите жизнью своих сограждан. Быстрейшее подписание соглашения в ваших интересах. Ведь флот Утремера может вернуться. Тем более, что в настоящий момент ему никто не может воспрепятствовать в этом секторе.

Лира молча взирала на плутонита: она четко знала лишь одно — плутониты обычно не лгут, но ведь обычно их и не назначают мелианскими послами.

— Хорошо, — молвила принцесса. — Я взгляну на ваши бумаги. Надеюсь, что впредь Мелия окажет Актерии более существенную помощь.

Шон Гир принял из рук Жака небольшую папку с документами и погрузился в их изучение.

— Вы уверены, что речь идет о линкорах? — Дията нетерпеливо дергал клешнёй Жака за рукав мундира. — Это же огромная сила.

— Я знаю, о чем говорю, — ответил Жак. — Ведь я же здесь представляю Хорсера, не так ли?

Дията умолк. Его клешни лишь слегка постукивали, выдавая чрезмерное возбуждение.

— Здесь сказано, что мы обязаны по договору предоставить в распоряжение Мелии минимум 800 соланийцев с космо-навигационными навыками. В обмен для охраны нашей планеты выделяются шесть мелианских линкоров новейшего класса. И помимо линкоров десять крейсеров и пять фрегатов, три рейдера.

— Сколько? — переспросила принцесса.

— Шесть линкоров. Этого достаточно, чтобы Утремер не сунулся сюда на расстояние 10 парсеков, — молвил адмирал. — Разрази меня космос! Шесть линкоров достаточно чтобы выиграть войну!

— Сдерживайте свои воинственные амбиции, адмирал. Вы очевидно и не предполагаете, какова реальная мощь Утремера и его баронов. Шести линкоров недостаточно чтобы выиграть одну битву, а не только войну, масштабы которой вы, очевидно, еще не представили, — предостерег Жак Гира. — Что скажете, Ваше высочество?

— Скажу что вы, господин посол, змей-искуситель…

..По требованию Эйланы больничную палату, в которой она восстанавливала здоровье перекрасили из белоснежно-белого в радужный цвет — этакие обручи всех цветов и оттенков, в полнейшем беспорядке рассеянные по стенам и потолку. Соланийцы предпочитали бурную игру красок.

— Итак, продолжим нашу беседу, — проговорил Хорсер, усаживаясь на стульчик, напротив соланийки. — Как вы себя чувствуете?

— Спасибо, уже значительно лучше. Не дождусь того дня, когда ваши эскулапы позволят мне вернуться к нормальной жизни.

— Прекрасно, в таком случае нам ничто не помешает поговорить о нашем общем знакомом Жаке.

Эйлана вздрогнула:

— Вы умеете выбрать тему для разговора. Более мерзкую тему трудно придумать.

— Разумеется. Но поговорить нам о этом придется. Что вам известно о нем?

— Он — плутонит.

— Это совсем не новость, — заметил эльсинорец.

— А вы знаете, кто такие плутониты?

— Согласно общегалактического справочника, это разумные кристаллы, когда-то встречавшиеся на Плутоне в прошлом, — ответил Хорсер. — Тем более мне интересно, почему вы назвали гуманоида плутонитом.

— Думаю, вам известно, что мы, соланийцы, улавливаем излучение живых организмов. Раньше наши предки подобным образом определяли, годятся они в пищу или нет. Теперь эта способность постепенно угасает, но мы по-прежнему чувствуем различные потоки.

— Понятно, — пробормотал Хорсер. — Это означает, что от Жака вы уловили два потока: один чисто человеческий, так сказать, земной, и ещё один, который можно охарактеризовать как излучение плутонита.

— Нет, — Эйлана поправила принца-майора. — Жак излучает на пяти волнах. Он не две, а пять личностей. Одна, из которых — несомненный плутонит.

"Пять?! — Хосер рассеянно потер нос. — Черт побери! Неудивительно, что Хлес оказался в затруднении. Попытайся-ка пробить такую бетонную стену!"

— А остальные? — осведомился Хорсер, стараясь не показывать, что слова Эйланы привели его в крайнее изумление.

— Среди них есть землянин, уроженец Титана, ещё какая-то голографическая личность и один неизвестный мне тип.

Эльсинорец уставился на Эйлану, так будто видел впервые. Кое-что он уже понял: эта самая голографическая личность — шпионская проекция, внедренная в сознание Жака; уроженцы Титана обычно набирались в штурмовые команды Земной Федерации.

— Что вы хотите сказать этой фразой "неизвестный мне тип"?

— Только то, что сказала. Этот тип излучения мне незнаком, и я не могу соотнести его ни с одним известным мне видом разумных существ.

— А сколько вы их знаете?

— Я знаю тип излучения плутонитов, — предупредительно фыркнула Эйлана, тем самым, показывая, что её кругозор — шире не бывает.

"Да, — подумалось эльсинорцу, — если она знакома с такой древностью как плутониты, то вряд ли ей может быть что-то неизвестно. Скорее всего, это действительно нечто из ряда вон выходящее".

— Вы думаете, что на ЗФЗ сумели создать такого монстра, как Жак? — проговорила Эйлана.

— Нет, я так не думаю. Я даже уверен, что у них ничего не могло получиться. Земляне владеют техникой создания бинарного создания. Но вы говорите о пяти личностях. Скорее всего, Жак — это их неудавшийся эксперимент. Они пытались создать из него агента, но тут что-то пошло наперекосяк. Плутонит, говорите?

— Несомненный.

— О них никто не слышал уже двести лет.

— О них вообще мало кто знает. Это же самые обыкновенные кристаллы, — произнесла соланийка. — Только разумные.

— А вы знаете? Сколько нужно времени, чтобы кусок кварца или другого минерала превратить из обычного камня в разумное существо? — спросил Хорсер, едко скалясь.

Эйлана внезапно ощутила, что майор прав: для этого нужна бездна времени…

…Хлес с недоуменным видом перечитывал сообщения, полученные от Хорсера:

— Переворошить земные архивы за последние 200 лет? Они там на Мелии с ума посходили, что ли?

Экспедиционная группа молча ожидала, когда их начальник выскажется: перебивать Хлёса — себе дороже.

— Архивы за 200 лет! На Плутоне таких нет, а это значит, что нам придется лететь к Земле. Неужели на Мелии полагают, что ЗФЗ потерпит в окрестностях Земли наличие инопланетного линкора? Чертов эльсинорец! Ему бы мои проблемы! Ну, что вы застыли, будто статуи? Кто-нибудь из вас может предложить что-нибудь дельное? Нет? Я так и думал. С кем приходиться работать! О космос! Помоги мне в моих поисках!

— Сэр, — осторожно проговорил Карригул.

— Что?

— Нам стало известно, что полковник Андерс завтра отбывает на Землю.

— На Землю? Почему?

— Он сделал запрос относительно той личности, которая нас интересует.

— И что?

— И его немедленно вызвали в штаб-квартиру.

— Немедленно?

— Да. И без всяких объяснений.

— Эти земляне оказались хитрее, чем мы предполагали. Да, действительно, зачем доверять обыкновенному полковнику сведения значительной важности? Стало быть, мы на верном пути. Но это означает, что на Плутоне мы ничего не найдем. Нам нужно отправиться вместе с полковником.

— Я не уверен, что это возможно, — заметил чиуанин.

— Уверенным здесь полагается быть мне, — отрезал Хлёс. — На Землю полечу лично я. Я знаю, как уговорить Андерса. А вы — переверните эту планету вверх дном, но найдите мне то место, откуда выполз этот Жак.

…И-Лим отключил экран, соединявший его Башню с маленьким "жучком", установленным его аранхами в палате Эйланы.

Предводителю Игроков было над чем подумать: Хорсер явно недооценил Жака — пятикратная личность. Это действительно опасно. Любое разумное существо будет искать средств избавиться от такого соседа, пусть даже ценой его уничтожения. И в то же время Хорсер в очередной раз продемонстрировал свою безупречную интуицию — отправил Жака к соланийцам, туда, где его гуманоидная личина не сможет никого ввести в заблуждение.

И все же… Ведь Хорсер не зря ворошит прошлое Жака. Что он хочет там отыскать?

Глава 4

"Превышение полномочий обычно грозит катастрофой…

для начальства"

Хорсер

Хлёс знал свое дело.

— Полковник, если вы не возьмете меня с собой на Землю, я могу расценить это, как препятствие правосудию.

Полковнику Андерсу не улыбалась перспектива совершить даже краткий вояж в компании мелианского инспектора:

— Извините, но меня вызывает начальство. Я вовсе не еду развлекаться.

Хлёс скосил анализаторы на двух девушек, которые состояли при Андерсе в охране:

— Они тоже едут?

— Конечно. Безопасность — прежде всего. Даже на внутренних коммуникациях.

— В таком случае ваша безопасность зависит сейчас от меня.

— Что? — не понял Андерс.

Хлёс не ответил: он сосредоточился и потянулся к мозгу полковника. Нащупать его речевой центр не составило труда.

— Хорошо, вы летите со мной, — прошептали губы Андерса. Его глаза при этом горели настоящим безумием. — И я проведу вас в нужный отдел.

— Вот и договорились. Карригул, будьте любезны, выключите диктофон, — произнес Хлес. Так или иначе, он своего добился.

— Вам это так не пройдет, — прохрипел Андерс, когда холодные щупальца чужого разума покинули его мозг. — Я расцениваю ваши действия, как нападение на офицера, находящегося при исполнении служебных обязанностей.

— Какие мои действия? — невинно осведомился Хлёс.

— То, что вы вытворяли в моем мозге!

— Помилуйте, полковник, в нашей Галактике нет существ, которые владели бы чем-то большим, чем умение читать мысли. Я всего лишь прочитал ваши мысли. Ваши.

— Нет! Вы меня заставили сказать то, чего я не хотел говорить.

— Телеруляция — явление абсолютно невозможное, — проговорил Хлёс. — Если вы не верите мне, то можете проконсультироваться в Общегалактическом архиве. Абсолютно невозможное.

Андерс смерил уничтожающим взглядом это мутировавший апельсин:

— Я верю своим ощущениям, а не вашему лживому архиву.

— Насколько мне известно, даже ваши земные мудрецы признали ошибочность ощущений, — парировал Хлёс. — Откуда же вам знать, что это вообще такое. Вы уверены, что это не является побочным эффектом контакта с плутонитом?

Андерс побледнел: о плутонитах он имел самое смутное представление, составленное в основном на основании старых легенд и пугающих рассказов звездных старожилов. Но он знал, что логика Хлёса призвана запутать его ещё больше.

— Единственное, что мне нужно знать, — отрезал полковник, — так это то, что вы рылись в моих мозгах и заставили меня сказать то, чего я говорить не собирался. А по сему я расцениваю ваши действия, как прямую агрессию. И приказываю вам убираться с моей базы прочь! Вон отсюда и немедленно!

Хлёс молча взирал на Андерса, он казался бесчувственным мячиком.

— Мне кажется, что этот тип забывает, с кем он разговаривает, — произнес Карригул. — Может, ему пылу немного поубавить?

— Вы слышали меня? — полковник почти кричал. — Убирайтесь!

— Я думаю, вы погорячились, — ответил Хлёс. — Я действительно прощупал ваш мозг, но у вас там мощный психоблок, как у любого государственного служащего. Я не смог его обойти.

Хлёс лгал самым бессовестным образом и имел для этого самые веские причины. Легкая лесть земным технологиям — пусть думают, что они хоть в чем-то выше мелианцев.

Карригул открывший было рот, чтобы произнести очередную глупость, захлопнул пасть, не проронив ни слова: даже его скудных мозгов хватило на то, чтобы понять, что Хлёс затеял какое-то феноменальное надувательство.

— Не смогли? — полковник опешил.

— Увы! Мелия не всесильна. Не знаю, что вам почудилось, но ваш великолепный психоблок — блестящая защита от телепатов любого уровня.

— Хм, — полковник не очень то поверил представителю Желтой планеты, но ведь тот публично расписался в собственном бессилии. Насколько Андерсу было известно, это одно из самых нелюбимых признаний, которые можно получить от разумного существа. И все-таки.

— Телеруляция невозможна, — напомнил Хлёс. — Возможно то, что с вами произошло, может быть какой-то особенной, специфической реакцией на попытку сканирования. Дабы продемонстрировать вам чистоту наших намерений отказываюсь от вашего любезного предложения совершить поездку на Землю.

Тут нижняя челюсть Андерса отвисла: разве не этого добивался Хлёс? Он же из шкуры вон лез, чтобы попасть на Землю и вот теперь отказывается с такой легкостью, будто это его абсолютно не интересует.

— Отказываетесь?

— Да, ведь вам это было неприятно. А Мелия стремиться доставлять наслаждение.

— Черт побери, это красивый жест с вашей стороны, — полковник Андерс даже не подозревал, что в этот момент Хлёс во всю манипулировал его центром эмоций. Этот землянин думал, что он смог бы заметить вторжение Хлёса в свой мозг. Глупец! Инспектор сделал это специально, дабы воздействовать на землянина более тонко. Теперь, влияя на эмоциональную сферу, он привел Андерса в состоянии едва ли не блаженства.

Надо сказать, что Хлёс был уже довольно близок к своей цели, когда случилось то, чего мелианский инспектор подозревать не мог: Юди разрядила свой бластер в затылок полковнику Андерсу.

Только высочайшее хладнокровие и великолепная выдержка, более точно называемая ступором, позволила Карригулу, высившемуся рядом с Хлёсом, не схватиться за оружие.

Полковник рухнул на стол.

Эмоции Хлёса никто прочитать не мог: инспектор был в шоке. Ведь его мозг был в непосредственном контакте с мозгом только что убитого человека. И это был удар и по его мозгу тоже! Хлёс был близок к коме, ему казалось, что это по его извилинам прошлись чем-то вроде бульдозера, сровняв их с остальной поверхностью мозга.

— Итак, мистер Карригул, полагаю, вы теперь возглавляете мелианскую миссию? — Юди спрятала бластер в кобуру на бедре.

Рилл тупо уставился на Хлёса: тот не шелохнулся, он казался не менее мертвым, чем полковник Андерс.

— Шеф?

Вновь в ответ ни слова.

Рилл принялся тормошить Хлёса, затем, внезапно, осознав бесполезность своих попыток, оставил его в покое. И расстегнул верхнюю пуговицу своего парадного дипломатического мундира.

— Полагаю, что я могу ответить на ваш вопрос утвердительно. Но какого черта вы застрелили собственного начальника?

Юди спихнула безжизненное тело полковника на пол и уселась в его кресло:

— Элли, будь добра, объясни офицеру Карригулу нашу позицию.

Холодная улыбка заиграла на устах второй землянки:

— Мы давно уже следили за действиями полковника Андерса и вашего шефа — инспектора Хлёса, и у нас создалось впечатление, что они оба ведут какую-то игру, в которую посвящены только они вдвоем. Один без повода и по поводу связывается с Землей, другой — с Мелией. Все это напоминало интенсивный обмен информацией, которая могла бы привести к заключению договора между Мелией и ЗФЗ. Поэтому мы дождались необходимого момента и устранили их обоих или, по крайней мере, представителя ЗФЗ.

— Минуту, — прервал её Карригул. — Вы хотели сорвать переговорный процесс? Но почему?

— Извините, офицер Карригул, но этот вопрос явно лишний с вашей стороны. А теперь, как вы относитесь к предложению покойного полковника Андерса немедленно покинуть эту планету и вообще сектор ЗФЗ?

— Покинуть? Улететь? Что вы хотите этим сказать?

— Не улететь, офицер Карригул, а покинуть. Я выразилась достаточно точно, — произнесла Элли.

И Карригул увидел, что ему в лоб с нескрываемым равнодушием смотрит дуло бластера…

…Жак в компании Фюро стоял на летном поле главного космопорта Актерии.

— Фюро, ты в курсе, что это за корабль?

— Где?

— Вон там — в дальнем конце поля. Такой весь желтый, как лимон.

— Это личный корабль принцессы Лиры.

— Её высочества?

— Её высочества, — подтвердил Фюро. — А почему ты спрашиваешь?

— Потому что в течение всего сегодняшнего дня его загружали с такой поспешностью, будто кто-то собирался удрать на нем от погони.

— В самом деле?

— Можешь мне поверить, — ответил Жак. Он не мог сказать, что консультация Фюро его удовлетворила. Скорее наоборот, породила новый вопрос: куда намерена лететь принцесса?

— Я вижу, друг Жак, соланийская принцесса не выходит у тебя из головы.

— Она у меня в печенках сидит, как говорят у нас на Земле, — ответил плутонит.

— Понимаю.

Жак покосился на кунукугура: неужели эта пирамидальная туша способна понять потребности и желания гуманоида?

— Любовь — скверная штука, — изрек Фюро. — Это величайшая слабость гуманоидов.

Плутонит не стал расспрашивать друга о его философских воззрениях по этому вопросу, а неспешным шагом отправился к кораблю принцессы.

Оказалось, тот значительно больше и вместительней, чем представлялось издали.

— Сэр, дальше вам нельзя! — будто из-под земли перед Жаком вырос соланиец в военной форме.

— Почему? Я — посол Мелии.

— Но это не дает вам права приближаться к кораблю Её высочества.

— Хм, — Жак развернулся и двинулся обратно. Конечно, он мог удовлетворить свое любопытство, послав солдата в нокаут, но что толку? Основное, что можно было узнать, ему никто не скажет, кроме, разумеется, самой принцессы.

Вернувшись на "Клото", Жак приказал немедленно связаться по видеофону с Дворцом.

— А, это вы, — слегка раздраженно вздохнула Лира, увидев на экране обличье плутонита. — В честь чего вы решили меня побеспокоить?

— Извините, ваше высочество, что помешал вашим приготовлениям, но я хотел бы знать, куда вы собираетесь лететь?

— Вам нужно это знать?

— Да.

— В таком случае можете спать спокойно. Я лечу на Мелию.

Жак едва не потерял дар речи:

— Но… зачем?

— Слишком много моих подданных нанимаются в ваш флот. Я должна лично ознакомиться с теми условиями, в которые они попадут.

— Но неужели для этого недостаточно обычного эмиссара?

— Нет.

— И вы бросите Актерию на произвол судьбы в такую минуту?

— Управление Актерией я предала адмиралу Шону Гиру. Это хорошая кандидатура. Храбрый космический волк, как раз то, что нужно в трудную минуту. Не так ли, господин посол?

— Именно так. Тогда ещё раз прошу меня извинить, Ваше высочество. Позвольте мне откланяться?

— Да, — принцесса отключила видеофон.

Лира уже не казалась Жаку избалованной девчонкой. Это был каприз черт знает какого масштаба…

…Вновь раздался сигнал визора, Хорсер обернулся и увидел вместо чьего-то лица расплывчатое лиловое пятно. Это означало ни много, ни мало вызов к королю Мелии. Прибыть надлежало в ближайший час. Очевидно, произошло нечто из ряда вон выходящее, если король воспользовался кодировкой экстренного вызова, что случалось очень редко. Эльсинорец фыркнул: от таких визитов ничего хорошего ждать не следовало. По-видимому, король решил добавить к заботам, лежавшим на плечах принца-майора, ещё одну. На сей раз утвержденную королевской печатью.

На личном флаере Хорсер вылетел вглубь материка, где в горном массиве, скрывался замок мелианского короля, давно уже мечтавшего об императорской короне. Однако, необходимо заметить, что в действительности сами горы и являлись Дворцом, только искусно замаскированным — сама резиденция монарха была настолько мрачна снаружи, насколько прекрасна внутри, но это было дело личного вкуса и предпочтений. Суровая громада скал, поросших мхом, была величественной и символизировала рукотворную мощь Мелии.

Слуги провели Хорсера в Мраморный Зал, где сегодня должен был заседать король. Эльсинорец поднимался по мраморным ступеням, размышляя о личности монарха. Он был единственным существом на планете, которому Хореср позволял собой командовать. Тем более, что король был единственным известным принцу-майору настоящим мелианцем.

— Наш добрый друг едва не опоздал, — по этому металлическому сарказму Хорсер узнал Предводителя Игроков И-Лима.

— Так-так. Ты уже здесь, — прорычал принц-майор. — Маску-то мог бы и сменить. Неужели нет средств на новую?

— Средства есть, мой друг. Я уже заказал себе новое обличье. Оно скоро будет готово. Сейчас меня беспокоит не это. Зачем это мы понадобились Его величеству? Притом оба.

Хорсер молча кивнул. Этот вопрос интересовал его не меньше, чем Предводителя.

Внезапно одна из стен зашевелилась, словно из неё выделилась какая-то фигура. Вот и сам король. На этот раз голографический щит монарха представлял собой гуманоида, ростом около двух метров, с могучим торсом и волевым лицом. Сверкавший в короне фуленит представлялся третьим глазом короля (Хорсер знал, что это не так уж и далеко от истины).

— Ваше величество, избрало форму землян, чтобы показать, в чем состоит наше сегодняшняя проблема? — осведомился эльсинорец без малейшего намека на правила этикета.

— Верно, — проговорил король. — Но это только часть проблемы. Я призвал вас обоих, чтобы вы наконец-то разрешили свои разногласия и работали более конструктивно.

Левое веко Хорсера нервно задергалось: король в качестве миротворца?

— А проблема у нас возникла нешуточная. Средства информации ЗФЗ вовсю трубят о "резне на Плутоне". И эту резню учинили ваши агенты, Хорсер. Там даже погиб начальник базы, полковник.

— Это довольно мутная история, Ваше величество.

— Тем не менее, она может нам очень дорого стоить. Первый удар в большой войне уже нанесен соланийцами. И передовые отряды наших кораблей уже вступили в бой с утремерским флотом. Не забывайте об этом! Если ЗФЗ открыто примет сторону Утремера и денонсирует свой нейтралитет, то мало кто поставит на нашу победу. Это будет удар в спину.

— Насколько мне известно, после весьма загадочных событий, имевших место на Плутоне, где, кстати, погиб один из лучших моих сотрудников, мы вывели наш линкор из сферы влияния ЗФЗ. Добрая воля Мелии и её короля была продемонстрирована.

— Ваше счастье. Иначе бы Утремер уже везде растрезвонил бы об угрозе ксеноморфов. Однако я хотел, чтобы вы нашли выход из этой ситуации и как можно быстрее. До того как наш большой флот сойдется с флотом Утремера в открытом Космосе.

— Да, Ваше величество, — хмуро ответил Хорсер.

Фигура короля моментально исчезла. Аудиенция была закончена.

— Что-то я не понял, зачем Его величество пригласил меня сюда, — раздалось скрежетание из-под маски И-Лима.

— Что же здесь неясного? Чтобы показать мне, что есть некто, способный занять пост принца-майора. Понятно тебе, декорация? — спросил эльсинорец.

— Это, конечно, не мое дело, но что ты намерен предпринять? — И-Лим пропустил шпильку Хорсера мимо ушей.

— А вот это уже точно — не твоего ума дело. Лучше собирай своих подопечных и готовься к высадке на одной из отдаленных планет. Утремер называется. Слышал о такой?

— Не думал, что ты такой оптимист. До высадке на Утремере нам еще далеко.

— А ты думай почаще.

Хорсер, шелестя накидкой, выскользнул из Дворца, отделавшись от общества И-Лима. Разборка на Плутоне в самом деле не сулила ничего хорошего. Но более всего эльсинорец переживал за Хлёса — он был в числе его главных козырей.

….Человек в сером до пят плаще и с золотой маской на лице почтительно поклонился другому в такой же маске с одним отличием — она была украшена большим рубином укрепленном в центре лба. Под серыми плащами виднелись блестящие мундиры из "золотой парчи".

— Я уже слышал хорошие новости, мастер, — произнес первый. Соланийцы нанесли первый удар по Утремеру.

— Да, большая война началась. Уже завязались первые стычки между мелианским и утремерским флотом. Недолго жать и большой баталии. А затем понадобимся и мы.

— Для высадки на Утремере? Вы думаете, что это станет возможным? И-Лим ничего об этом не говорил.

— И-Лим больше не живет нашими проблемами. Он отдалился от Золотого легиона. Разве не нарушил он наше главное правило? Легионер нашего элитного, единственного в Галактике, подразделения всегда должен служить братству. А он стал мелианским принцем и Предводителем Игроков.

— Но, мастер, ведь именно И-Лим собрал нас здесь. И он обещал нам возможность отмстить Утремеру. Мы будем в первой группе звездного десанта.

— Ты плохо знаешь планы И-Лима. Он так говорит, пока это ему выгодно. Но я боюсь, что ни И-Лим, ни Хорсер, ни король Мелии не захотят доводить эту войну до конца.

— Вы думаете, никто не сумеет добиться перевеса?

— Именно. А наша задача довести эту войну до конца. До полного уничтожения! — тот, кого называли мастером, вскинул обе руки кверху. — Наши братья, погибшие по вине короля Луи Утремерского, преданные им, взывают к отмщению. И мы отмстим. Да так, что Галактика содрогнется. Они считают, что Золотой легион более не существует, что нас осталось мало и с нами теперь можно не считаться. Но мы напомним о себе и покажем, что и 26 легионеров могут уничтожить их гнилой мир!

— Да, мастер! Мы это сделаем! — легионер вышел из комнаты.

Оставшись один, тот, кого называли мастером, скинул свою золотую маску с рубином. Никто не мог видеть лица легионера Золотого отряда.

Эта тайная организация пугала многих в Галактике. Её устав был суров и беспощаден. Каждый член братства должен был отдавать всего себя на дело служения Золотому легиону и не останавливаться ни перед чем в исполнении приказов своих командоров.

После того как все мастера братства погибли в засаде, устроенной королем Утремера Луи II, этот человек наследовал титул Великого мастера, ибо именно он принял последний вздох и исповедь прежнего командора и получил от него символ власти — золотой перстень с голограммой основателя Братства.

Много лет назад, в прежней жизни, Великого мастера звали капитан Ринальди. Тогда он был отверженным пиратом и командовал кораблем торговцев органами и вел жизнь дичи, за которой постоянно охотились. Но встреча с отрядом Золотого легиона круто изменила его жизнь. Тогда они спасли его из лап полицейского отряда ЗФЗ. Те накрыли его группу в зоне свободного расселения, где он отдыхал после очередной удачной сделки.

С тех пор Ринальди забыл свое имя и бросил свое мерзкое занятие пирата. Он стал служить Великому мастеру, за которого ему было не жалко отдать жизнь.

Но случилась беда, и ему пришлось снова надеть форму пирата, и стать на мостик своего старого корабля "Арго". Главе Золотого легиона было противно терпеть вокруг себя подонков, своих прежних подчиненных, но задание было очень важным для братства и он никому не мог его поручить.

Необходимо было эвакуировать раненых легионеров, пострадавших после засады, которую устроили утремерские спецназовцы. Тела были заморожены и помещены в контейнеры под видом товара.

Ринальди должен был зайти на Плутон и встретиться с агентом, который укажет ему место встречи с эвакуационным судном. Согласно плану, капитану предстояло идти по определенному курсу и попасть в поле зрения конвойных кораблей ЗФЗ. Затем имитировать бегство через пояс астероидов и комет. При выходе из пояса пиратский корабль "Арго" столкнется с эскадрой адмирала ЗФЗ Зеттора и должен будет сбросить криоотсек. Именно там их будет ждать быстроходное транспортное судно, которое незаметно его подберет. Корабль пиратов будет или арестован, или погибнет, таким образом, следы легиона затеряются в необъятных просторах космоса. И никакие утремерские "ищейки" не сумеют их отыскать.

Но все пошло не так из-за вмешательства злого случая. На Плутоне на "Арго" попал "заяц" — негодяй по имени Жак, который испортил в мельчайших подробностях продуманный план. Криоотсек сбросить не успели, а корабль "Арго" попал под обстрел эскадры Зеттора и погиб.

Мастера никто не обвинял в провале операции. Все знали, что Ринальди действовал строго по инструкции и ни в чем не виноват. Но сам мастер не простил себя и, главное, не простил Жака. Однако этому пройдохе до сих пор удавалось ловко избегать всех ловушек, устраиваемых для него…

Глава 5

"Только проигравшему позволено

сомневаться в собственной победе"

Хорсер

Хлёс своего все-таки добился. Его доставили на Землю, чтобы подвергнуть… как же это назвали?…ах да, детальному изучению. Странные существа эти земляне — они воображают, что любого гуманоида или ксеноморфа можно разобрать на части, а затем собрать снова. Или нет, так думают не земляне, а илинийцы. Н-да, Хлес почувствовал, что синаптические узлы его мозга весьма и весьма пострадали.

Он был практически недвижим. Мускульная система не работала — её парализовал этот ужасающий удар. Зато органы чувств были в порядке. Во всяком случае, Хлёс отчетливо запомнил, как вслед за убийством Андерса последовал выстрел в Карригула. Да, девушки стреляли неслабо. Хлёс даже молил Космос, чтобы им не вздумалось разрядить в него очередной заряд — исключительно для порядка. Но у девушек были иные планы. Как только отчалил мелианский звездолет (а случилось это в считанные минуты после инцидента), Юди связалась с Землей и изложила абсолютно вымышленную историю о том, как злобные мелианцы отправили к праотцам полковника Андерса. В результате героических действий их самих, Юди и Элли, удалось захватить одного из представителей Мелии — начальника их экспедиции, некоего Хлёса.

С Земли поступил четкий приказ: доставь Хлёса немедленно.

Разумеется, эту почетную миссию взяли на себя Юди и Элли. Эта парочка была, как говориться, не промах. Единственное, что усвоил Хлёс: они явные и ярые враги Мелии. Из чего следовал один весьма неутешительный вывод: они либо сами являются представителями Утремера в ЗФЗ, либо непосредственно связаны с ним. И то, и другое было плохо.

Но Хлес, сохраняя полулетрагическое состояние, смог ввести в заблуждение и их, и своих новых тюремщиков на Земле. Хорсер знал, что делал, когда направлял его в эту экспедицию. Хитро он все рассчитал. Очень хитро.

— Удивительное создание природы, — тощий и низкорослый старикашка в белом халате цокал языком, кружа, как в танце, вокруг Хлёса. Очевидно, он считал Хлёса своей новой игрушкой. — Мозговая активность, хотя и слабо выражена, но присутствует. Наш пациент жив, хотя и получил тяжелую психологическую травму.

— Короче, док. Когда мы его сможем допросить? — резкий и грубый голос принадлежал крупному широкоплечему мужчине в униформе. Его чин Хлесу идентифицировать не удалось — какие-либо знаки отличия отсутствовали.

— Ну, не знаю. Мы должны его обследовать. Полностью изучить.

— Док, оставьте ваши рассуждения и научные интересы на потом. Этот апельсин — мелианский шпион, и мы просто обязаны узнать, какого лешего он забыл в нашей системе!

— Но ведь Юди и Элли вам сообщили, что их интересовала преступная личность, якобы явившаяся к ним с Плутона.

— Все это сказки для прикрытия истинных намерений.

— Вы уверены?

— Я буду уверен в этом, когда вы растормошите этот мячик, док. И поверьте, чем быстрее вы это сделаете, тем лучше для Федерации, патриотом коей вы, несомненно, являетесь.

— Разумеется. Но ведь я незнаком с физиологией этого существа.

— Из докладов известно, что оно обладает телепатическим даром огромной силы. Юди утверждала, что оно способно к телеруляции.

— Да? — удивился доктор. — Но это же сенсация!

— Никаких сенсаций, доктор, — отрезал мужчина в униформе. — Этот проект засекречен. И все о нем станут помалкивать в интересах безопасности ЗФЗ, пока в Галактике кто-нибудь еще не столкнется с подобным явлением.

— Этак, можно прождать целую вечность.

— Лучше ждать вечность, чем отдать информацию в руки врага. И, кстати, о врагах. Запомните, док, этот апельсин — телепат и телерулянт. Усильте свой психоблок до предела. Я не хочу, чтобы это существо даже мельком заглянуло в ваши мозги. В них слишком много секретной информации.

— Вы полагаете, что мозг ученого моего уровня и моих способностей можно открыть, словно мозг чернорабочего? — снисходительно улыбнулся доктор.

— Ничего я не думаю. Но мощь неизвестного существа нельзя недооценивать. Примите все меры предосторожности.

— Будет сделано….

… Юди и Элли сидели в креслах шикарного звездного лайнера, уносящего их прочь от Земли в сторону Мелии.

— Класс! — отметила Юди, пригубив вина.

— Всегда мечтала о таком задании, — ответила Элли.

— Угу.

— Прищучим эту беглую собачку — и положим в карман по миллиону кредиток.

— Точно.

Две волчицы вышли на охоту. Цель на Земле была поставлена пред ними с предельной точностью: найти и уничтожить. Любимейшее занятие. А если за него ещё и платят!…

…Церемонию встречи принцессы Лиры в космопорте Мелии Хорсер не пропустил бы ни за что на свете.

Разумеется, в космопорт прибыл и И-Лим. Маску он действительно сменил. Теперь его физиономия была увенчана золотой маской урийца. Эльсинорец обратил на это внимание: неизвестно почему, но маска Предводителя автоматически указывала на объект его пристального внимания. И здесь Хорсер не колебался: он знал, что только один уриец может заинтересовать персону принца-минора — Секретарь Лиги Казино Ролой.

— Приветствую, моего удачливого собрата, — проговорил И-Лим.

— Ты хотел сказать неудачливого.

— Хотел, но передумал.

— Это потому, что мой Жак прекрасно выполнил задание?

— Я бы даже сказал перевыполнил, — ответил И-Лим. — Привозить принцессу Лиру на Мелию было вовсе необязательно.

— Она сама напросилась. А если говорить ещё точнее; то кто вообще может понять, почему она отправилась в это путешествие?

И-Лим промолчал, и эльсинорец осознал, что для Предводителя Игроков загадка состоит вовсе не в этом. Очевидно, И-Лим через своих прытких шпионов разузнал за последние дни больше.

— И ты не желаешь поделиться информацией?

И-Лим проскрипел:

— За кого ты меня принимаешь? Конечно, нет.

— Ясно.

— Твои агенты были почти месяц в компании принцессы и не добились никаких результатов. Хорсер, может, ты отдашь мне их на перевоспитание?

— Мечтатель. Ты ещё попроси кодировку моего сейфа.

— Она мне давно известна. Зачем мне-то твои услуги?

Хорсер насупился. Слова, слова, слова. И-Лим всегда был мастером словесных баталий.

В это время из огненно-желтого звездолета выдвинулся роскошный трап. И по нему началось сверкающее шествие. Мелианская публика толпилась не меньше, чем на Играх. И неудивительно — видеть правителей других систем и планет — большая редкость.

Спустя несколько минут Лира оказалась в здании космопорта.

— Надеюсь, перелет прошел удачно, Ваше высочество, — Ролой слегка поклонился. Именно он был избран для приветствования соланийской принцессы — почётная обязанность, прибавляла ему дополнительный вес в глазах общественности.

— Благодарю. Все прошло замечательно. У нас ведь лучшие пилоты в Галактике, — снисходительно улыбнулась Лира.

— Мы рады вас приветствовать на благословенной Мелии, — Ролой начал расточать любезности, которыми напичкал свою голову за последние дни. — Примите от нас скромный презент — так сказать для удачи на нашей планете.

Секретарь Лиги Казино протянул принцессе небольшую розу, выточенную из крупного алмаза. В лучах мелианского светила драгоценность искрилась и переливалась.

— Спасибо, — принцесса не была склонна к разглядыванию безделушек. Хотя драгоценность была изготовлена из настоящего глечианского алмаза, и стоила несколько сотен тысяч кредиток. — Я бы хотела поговорить с вашим монархом.

Соланийка была явно раздражена тем, что её не встретил сам монарх лично. Такая встреча была, по её мнению, не на самом высоком уровне. Хотя она тоже не имела королевского титула, но считала, что её особу прямо у трапа встретит сам король в окружении блестящей свиты.

— Боюсь, это невозможно, Ваше высочество, — заметил Ролой. — Но я могу устроить вам встречу с принцем-майором.

— Пусть будет принц-майор. А теперь проводите меня в лучшие апартаменты на этой планете. В лучшие! Это, надеюсь, для вас возможно? — съязвила Лира.

— Они уже приготовлены для Вашего высочества, — невозмутимо произнес Ролой…

….-У меня сложилось впечатление, что Ролой выслуживается перед тобой, — проскрежетал И-Лим. — И выслуживается с собачьей привязанностью.

— Безусловно, — отозвался Хорсер. — Только привязанность у него не собачья, а денежная…

…. Жак наблюдал за зрелищем из иллюминатора "Клото", севшего буквально минутой раньше. Идти на доклад к Хорсеру не хотелось. Принц-майор опять начнет говорить о долге, совести, чести и тому подобной ахинее — и все для отвода глаз. У эльсинорца даже почувствовать было нельзя, когда он задаст главный вопрос, который его интересует. У него, как однажды заметил Клу, в жилах не кровь, а жидкость под названием "интрига".

Да они здесь все интриганы и игроки. Переставляют друг друга с места на место, с должности на должность, с планеты на планету. Одно плохо — в этой игре Жак пока не мог уловить никакого смысла, а он явно пристуствовал.

"Чего хочет Хорсер? Чего хочет И-Лим? Оба обладают сказочной властью. Оба станут когда-нибудь королями Мелии. И сейчас именно они руководят планетой. В их руках сосредоточены все нити власти, все нити внешней и внутренней политики. Хотя над этим лучше не думать".

— Любуешься своей красавицей? — прервал раздумья друга Фюро.

— Черт бы тебя побрал! Сколько раз я тебе говорил, что она не в моем вкусе.

— Угу, — подтвердил кунукугур. — А ещё не в твоем вкусе сестрички аманас, Миранда и, конечно же, Эйлана. Мы все об этом знаем.

— Фюро, ты мог бы заняться чем-либо более полезным, чем обсуждение моих симпатий?

— Конечно, мог бы. Как только нам позволят сойти на родимый берег, я тут же отправлюсь в ресторан. Это "Ворота Мелии". Там подают прекрасных моллюсков в дивном соусе. Этот соус импортируется из Фомальгана и стоит безумно дорого. Только в "Воротах Мелии" он есть. Только там.

— Жаль, что они не покупают соусы на Глечии. От этих приправ у тебя пропал бы аппетит, — Жак засмеялся, вспомнив о смертоносном глечианском яде.

— Не вижу ничего предосудительного в культе желудка. Он вполне может заменить любую из ваших религий….

… Король Луи II поставил на хрустальный столик с витыми ножками винный бокал.

— Браво, де Лузиньян! Ваши действия заслуживают вознаграждения.

— Рад служить Вашему величеству! — громко ответил барон.

— Не изображайте скромника. Ваш план сработал блестяще, хотя он был составлен с изъянами, и несколько грубоват. Поссорить Мелию и ЗФЗ! Прелестно.

— Да, Ваше величество!

— Итак, что же вы хотите в награду? Деньги, титул, должность?

— Титул и…

Бровь короля поползла вверх.

— Что это за "и"?

— ….и возможность дальше быть полезным Вашему величеству!

— Хорошо. Я дарую вам титул графа Утремера с выделением планеты Сигма — 7 в качестве ненаследственного владения. С половиной доходов от всех тамошних акцизных сборов.

Де Лузиньян едва не поперхнулся. И было от чего. Таким щедрым скупец Луи бывал крайне редко. Это ставило его — барона без баронии, в разряд самых влиятельных людей Утремера. Его отец выслужил за всю жизнь только титул и так и не получил его денежного подтверждения. Утремерские короли традиционно были щедры на бесплатные милости, поэтому часто раздавали громкие титулы, забывая подкреплять их материальным обеспечением. Поэтому таких баронов было в королевстве Луи, как нерезаных собак в столице.

А он получил графский титул и Сигму-7! Даже если Луи проиграет войну, и Утремер будет унижен, то он сохранит свой достаток. Король не посмеет нарушить свой же собственный указ, не восстановив против себя всех владетелей королевства.

— Как будет угодно, Вашему величеству.

— Угодно. Я вознаграждаю за верность. Пусть это станет известно каждому в преддверии войны! А у вас есть возможность добиться большего, граф. Карьера в моем флоте во время войны делается быстро. Я недавно отстранил командора 9-го флота. Он ретировался, испугавшись мелианской эскадры у Актерии. Я назначаю вас командовать этим подразделением.

— Рад служить Вашему величеству! — выдавил де Лузиньян. Он хорошо знал, чем окончил его предшественник на этом посту. Такой пост налагал громадную ответственность. А Гвидо рассчитывал отсидеться где-нибудь в тылу в скромной должности командира арсенала адмиральского ранга. Никакого риска и верное повышение в чине к концу войны. А командовать флотом в звездной войне — слишком рискованное дело. В голове короля созрел какой-то план. Это де Лузиньян понял, и проклял коронованного ублюдка. Похоже, монарх решил не дать ему возможности насладиться доходами от Сигмы -7. Это было вполне в духе утремерских королей.

— Ваш флот состоит из кораблей оснащенных новейшими защитными экранами и соответствующим вооружением. К ним присоединена 2-я эскадра "Призраков" из 6 крейсеров. Но ваша задача будет сложной. Вы совершите рейд к планетам, союзным Мелии. Пусть трепещут при одном упоминании об Утремере, его короле и графе де Лузиньяне.

Граф щелкнул каблуками. Проклятый ублюдок! Он хотел сделать из него военного преступника! Тогда победа Мелии станет для него концом всему: карьере, богатству, обеспеченной жизни. Справившись с этим заданием, он сможет стать почти легендой. Такие головокружительные взлеты были опасны последующим падением. А де Лузиньян в последнее время стал сомневался в победе Утремера. Не то чтобы он в неё не верил совсем, но червь сомнения грыз его душу. Он увидел, на что способны мелианцы и считал их опасными.

Глава 6

" Счастье улыбается только тем,

кто строит на нем расчеты"

Хорсер

….-Прекрасно! Я так и знал, что найду понимание у такого блестящего учёного, как вы, мистер Симпкинс, — Хлес расточал комплименты старику в белом халате уже третий день, играя на его тщеславии, и всеми силами оттягивал собственную встречу с командором Арчем — тем самым мужчиной в униформе.

Арч казался Хлесу весьма мрачной и опасной фигурой. Шутка ли — он возглавлял секретный отдел ЗФЗ. Хлёс соотнес пост этого человека с должностью Хорсера или, по меньшей мере, И-Лима. Свидание с ним не сулило ничего хорошего. К тому же Хлёс ещё не до конца восстановил свой психологический потенциал.

Поэтому он кормил разнообразными баснями Симпкинса. Он поведал ему о тех мирах, которые ему удалось повидать. Для ученого, запертого в стенах даже такой сверхсовершенной лаборатории, это была настоящая отдушина. Он всегда мечтал о далеких звездных путешествиях, об изучении мира иных планет.

— Приятно это слышать. Вы так много рассказали о Мелии, что я начинаю сомневаться во всех обвинениях, которые наше правительство выдвинуло против вашего.

— В этом нет ничего удивительного. Это работа нашего общего врага — Утремера.

— Да, да, — закивал головой Симпкинс, — я помню, что наша Федерация всегда декларировала нейтралитет. И нам врали, что мы всегда готовы к войне, что у нас все самое лучшее, и мы доминируем во многих системах. Но, увы, это оказалось блефом. Худшие прогнозы подтверждаются.

— Вы же здравомыслящий человек. Вы должны понимать, что Мелия хочет только одного — спокойствия. Мы — планета-казино. Даже правителей мы избираем из числа игроков. Разве может существо, которое больше всего любит предаваться удовольствиям, вынашивать какие-либо коварные планы? Конечно — нет! Это против нас плетутся интриги. Это нам многие завидуют! Это нас хотят завоевать. Утремер спит и видит нас покоренными. И мы вынуждены защищаться. И разве король Утремера не обязан подчиняться правительству ЗФЗ? А подчиняется ли он? Конечно, нет.

Симпкинс заглатывал эту информацию с жадностью голодной акулы.

— И вот, когда мы заявили, что не хотим более мириться с произволом Утремера, с угрозами в наш адрес, — воодушевлено продолжал Хлёс, — на нас тут же ополчились все, кому не лень. Но, благо, мы сумели отсеять наших истинных врагов от тех, кого они ввели в заблуждение. Увы, от этого нам не стало легче. Луи II и возглавляемый им Утремер очень силен, даже не взирая на то, что не все бароны поддержали его на Ассамблее. И Луи ищет себе союзников среди нейтральных держав. Мы очень сильны и нам бы не хотелось наносить удары по планетам ЗФЗ, если вы в угоду Утремеру ввяжетесь в эту войну. Я уверен, что вы мирные существа, как и мы на Мелии.

— Конечно! — воскликнул Симпкинс. — Вы ещё убедитесь в нашем дружелюбии!

В этот момент раздался сигнал.

Лицо Симпкинса сразу приняло озабоченный и усталый вид:

— Пришел Арч. Думаю, он захочет с вами поговорить.

— А вы не можете сказать ему, я все ещё не в состоянии с ним общаться? Что я еще не восстановился полностью?

— Боюсь, что нет. Арч имеет скверную привычку: он никому не доверяет. И потому у него в каждом учреждении все нашпиговано жучками. Для него нарушение прав человека — только словоблудие.

Бронированная дверь отошла в сторону. На пороге стоял Арч собственной персоной.

— Итак, я вижу, что наш пациент совершенно здоров, — с порога проговорил он.

Симпкинс кивнул:

— В принципе да, хотя состояние нашего подопечного весьма шаткое. Любая мелочь может снова ввергнуть его в шок.

— Спасибо, док. Это весьма ценная консультация. Из ваших слов я понял, что это существо, которое называет себя Хлёс, нельзя бить тяжелыми предметами типа молотка.

— Думаю, командор Арч, вам не следует говорить обо мне в третьем лице, — произнес Хлёс. — Тем более в моем присутствии. Это невежливо, даже по меркам вашей цивилизации.

— Так, — командор сел в свободное кресло. — Вы умеете говорить. Или обрели такую способность. Отлично.

— Это все благодаря доктору Симпкинсу. Это он вернул меня к жизни, — пробормотал Хлёс. Это была лесть, перемешенная с ложью, но пусть Симпкинсу будет приятно. А с Арчем можно будет разобраться попозже.

— Да? Отлично! Я рад, что медицина Федерации вытащила с того света посланца Мелии, — Арч бросил взгляд в сторону учёного. Командор сомневался в том, что Симпкинс способен на подобное в столь сжатые сроки. Этот старый чудак ничем кроме болтливости не страдал. Он всегда канючил и вымаливал у него ещё две-три недели, в которые ничего не добивался и снова просил время.

— Я бы хотел, — продолжил Арч, — получить небольшой отчет о том инциденте, который имел место на Плутоне. Ибо до сих пор я слушал отчеты лишь своих подчиненных. Но стоит узнать и вашу точку зрения.

— Хорошо, — Хлёс был само миролюбие, — но я не знаю, с чего начать.

— С того, зачем вы прибыли на Плутон, планету Федерации?

— Мы разыскивали информацию об одном землянине, который совершил рад преступлений на Мелии. Он называет себя Жаком. К сожалению, он заручился поддержкой влиятельных лиц и теперь к нему очень трудно подступиться, — Хлёс излагал ту точку зрения, которую ему внушил Хорсер. Она была недалека от истины, а потому всегда могла сойти за правду.

— И вы решили попытать счастья на Плутоне? Почему?

— Нам случайно стало известно, что он прибыл к нам именно с Плутона.

— Вот как? Могу ли я узнать источник информации?

— Её получил мой шеф, а не я. Он со мной делиться в основном инструкциями, а не сведениями. Впрочем, при своем выступлении на Играх он зарегистрировался как представитель ЗФЗ. Как видите, у нас было достаточно оснований для визита в один из миров Федерации.

— Допустим, — молвил командор. — Но как вы объясните свои дальнейшие действия?

— Вы имеете в виду смерть полковника Андерса?

— Именно.

— Честно говоря, для меня это загадка.

— Поясните.

— Я не могу объяснить причину, по которой Юди застрелила своего полковника.

Командор нахмурился:

— Юди? Вы ничего не путаете? По нашим данным полковник умер, когда ваш офицер из риллов выстрелил в его затылок. Юди и Элли, которые отвечали за безопасность полковника, убили агрессора.

Хлёс понял, что за нос водили не только его.

— Господин командор, это неправда, — заявил Хлёс. — Я точно знаю, что Карригул не мог воспользоваться своим оружием. Я лично запретил ему в тот день применять оружие, и вообще какие-либо враждебные действия по отношению к землянам. Когда я вошел в контакт с полковником Андерсом, я не мог, конечно, сохранять контроль над риллом, но могу поручиться, что Андерса убила Юди.

— Прекрасно, — проговорил Арч. — По крайней мере, вы признали, что пытались телепатически воздействовать на полковника. А это тоже преступление. Ведь вы находились на территории базы ЗФЗ на Плутоне, где действует наша юрисдикция.

— Я ни в чем не признался, господин командор, — возразил Хлёс. — Я только сказал, что вошел в контакт с Андерсом. Ведь хорошо известно во всей Галактике, что телеруляция невозможна.

— Тогда ваша Галактика отстала от жизни, — саркастически бросил командор.

И Хлёс выпучил в его сторону свои анализаторы: это был удар, как говорили земляне, ниже пояса. Арч утверждал реальность едва ли не самого опасного феномена в сфере телепатии, и притом так спокойно!

— Вы так говорите, будто лично этим занимались, — изрек представитель желтой планеты.

— Неважно, кто этим занимался. Просто я хочу, чтобы вы четко придерживались фактов. Итак, вы пытались вложить в уста полковника ту фразу, которую вам хотелось услышать.

— Вообще-то, я лишь хотел проскандировать его мозг с целью получения скрытой информации. Я не думал, что ваши психоблоки настолько чужеродны и аномальны.

— Не нужно преувеличивать, — заметил командор. — Я знаю, что у полковника был слабый психоблок, и телепат вашего уровня должен пройти его в считанные секунды. И вы хотите, чтобы я поверил в ваши бредни?

— Вы можете не верить моим словам, — вспылил Хлёс, — но, может быть, вы соизволите покопаться в моем мозгу?

Командор Арч и Смпкинс переглянулись: этого предложения никто из них не ожидал.

— Заманчивая перспектива, — процедил командор. Ха, посмотреть, пощупать, что же находиться в мозге пришельца. — Ваше предложение производит впечатление искренности. Странно.

— Что же тут странного? — Хлёс развивал свой успех. — Если вы мне не верите, то, что лучше всего может подтверждать мою правоту, чем мои же собственные воспоминания?

— Логично, — кивнул Арч.

— Надеюсь, у вас есть соответствующий аппарат? — нагло осведомился Хлёс, будучи в полной уверенности, что такого аппарата у землян нет.

— Он находиться в стадии экспериментальной разработки, — молвил Симпкинс. — Я имею в виду аппарат глубокого сканирования.

Командор бросил презрительный взгляд в сторону и вновь повернулся к Хлёсу:

— Я полагаю, что мы можем не прибегать к разным приборам. Есть ваш мозг, и есть мой мозг. Этого вполне достаточно.

Хлёс ещё раз взвесил свои шансы: этот человек казался ему исключительно опасным. И его слова оптимизма не добавляли. Наоборот! Хлес помнил, что на Мелии считанные существа могли экранировать свой мозг от его вмешательства. Одним из них был Жак. И вот перед ним сидел ещё один землянин, с удивительными способностями. Он предложил ему прямой контакт разумов. Хлёс прикинул: сумеет ли он ограничить сферу проникновения землянина областью ложных воспоминаний или придется чем-то поступиться? И снова: допустит ли землянин его достаточно глубоко в собственный мозг? Не упрется ли он в психоблок того типа, что он обнаружил у Жака?

— Вы отважный человек, — молвил Хлёс.

— Не более чем вы.

— И все же…

— Не нужно лишних слов. Приступим?

Хлёс почувствовал осторожное прикосновение чужака к его мозгу. Спустя какое-то мгновение Арч уже плотно вошел в сознание инспектора и распоряжался там, как у себя дома: покажите ему то, покажите ему это. Хлёс не на шутку испугался: вдруг землянин узнает что-либо действительно важное? Тем временем Арч шел от одной извилины к другой.

Хлёс потянулся к мозгу командора: он ведь не обещал быть пассивным участником процедуры. Так и есть — психоблок! И не один! Неспешно Хлёс обошел один из них: здесь хранились данные о личных знакомствах командора. Информация, конечно, интересная, но не нужная. Перед вторым психоблоком Хлёс остановился: эта модель была ему знакома — такую он уже имел счастье пощупать у Жака. Итак, история повторяется. Впрочем, это уже кое о чем говорит. Один тип психоблока — одинаковая подготовка. Это лишний раз подтверждало тот факт, что Жака готовили в ЗФЗ. Что ж, Хорсер не ошибся.

Тем временем Арч блуждал в необъятных закоулках мозга Хлёса. Здесь было столько слоев, что сперва, командору показалось, будто он попал в настоящий лабиринт. Но затем Арч собрался и двинулся в путь: самые свежие воспоминания лежали на поверхности, и землянину хватило нескольких мгновений, чтобы убедиться в том, что Юди ему солгала — именно она застрелила Андерса. Впрочем, Хлёс тоже лгал — он манипулировал Андерсом, как тряпичной куклой. Итак, Арч узнал то, что его интересовало в первую очередь. Но теперь перед ним открывалась возможность нырнуть вглубь воспоминаний Хлёса и узнать, какие планы вынашивает Мелия. И командор не удержался от соблазна.

Итак, кто же этот таинственный шеф Хлёса? Эта информация была достоверной, ибо слишком отчетливо его образ запечатлелся в сознании агента Мелии. В извилинах Хлеса ясно просвечивалась фигура какого-то хорька в серебристой накидке. Его имя — Хорсер. Это же принц-майор, второе лицо на Мелии! А может быть и первое. Уж слишком большое место он занимал в сознании Хлёса. Так ярко там не фигурировал даже король.

Чуть глубже Арч обнаружил, что Хлёс работает на Хорсера довольно давно, и тот имеет над представителем желтой планеты огромную власть.

Жёлтая планета. Родина Хлёса. Её Арч тоже захотел осмотреть.

Вероятно, это был не очень приветливый мир. Он казался бескрайней песчаной пустыней, тянувшейся на сотни миль. Кое-где возвышались островки коричневых скал. Нигде не было и следа намека на развитую цивилизацию: ни городов, ни дорог, ни промышленности, ни сельского хозяйства. Все, что Хлёс помнил о своей родине — это пески и горячая звезда, сияющая в небесах. И эти воспоминания Хлёс хранил очень бережно.

"Странный мир", — подумалось Арчу.

Хлёс наткнулся на свежую мысль командора: тот, оказывается, рассматривал желтую планету. Пусть смотрит, ему полезно. У Хлёса были другие неотложные дела. Он покружил вокруг монументального замка, закрывавшего ему вход в хранилище сокровенных знаний командора. Такую стену не прошибешь. Нужен ключик. И этот ключик был рядом — доктор Симпкинс. Хлёс рискнул предпринять эксперимент, и потянулся к сознанию дока. Тот, наверняка, ставил психоблоки сотнями, и у него эта операция лежала неглубоко. Так и есть. Соединить здесь, разъединить там, замкнуть, отрезать, пришить и так далее. Хлёсу был важен принцип действия блока, и он его нашел. На любую попытку проникновения блок реагировал ответным пси-ударом. Жестко и жестоко. Хлёс придумал оригинальную версию для преодоления этой преграды. Он ударил по блоку что есть силы и открыл свои каналы, готовясь принять ответный импульс. И этот импульс, страшный и неотвратимый пришел! Но Хлес теперь мог его направлять и легко прокладывал ему маршрут точно по следам самого командора вплоть до того момента, когда импульс достиг блуждающего сознания Арча. Этот свирепый удар психоблока по своему собственному хозяину сразу открыл все запоры. И Хлёс сумел заглянуть в сокровищницу Арча.

Увы! Она была практически пуста. Если быть совершенно точным, то в ней не было ничего, кроме одного единственного слова, лишенного какого-либо смысла — "Жизнь". Один несчастный белок хранился в огромном складе под запором, который с таким трудом преодолел лучший телепат Мелии. Хлес был обескуражен. Он заглянул в свои мозги: помутившееся сознание Арча блуждало там походкой пьяницы, судя по всему Арчу ещё много времени понадобиться, чтобы прийти в норму. Хлёс внутренне усмехнулся: он знал, что, находясь в чужом пространстве, сознание землянина могло вообще не восстановиться после этого шока.

— Доктор Симпкинс, не будете ли вы так любезны, проводить меня в кабинет командор Арча?

Симпкинс удивленно поднял бровь:

— А как же командор?

— Сейчас он занят изучением моей родной планеты. Можете мне поверить, на это понадобиться очень много времени, а я не люблю терять его попусту.

— И все таки…

— Симпкинс, делайте, что вам говорят, — рявкнула фигура командора. — Я уже знаю, что Хлёс не виноват в убийстве Андреса. Его в самом деле совершила Юди.

— Как скажете, — док повел Хлёса по узким коридорам исследовательского центра, не сомневаясь, что получил приказ от командора лично.

Апартаменты Арча можно было назвать спартанскими: командор не любил роскоши. Стол, компьютер "Араадо", ряд стульев, гидрокушетка и гладкие стены, правда, на одной из них была панель голографического имитатора. С такими проборами Хлёс часто сталкивался на Мелии. Они все больше входили в моду. Имитатор мог воспроизвести всего лишь по мысленной проекции любой уголок вселенной. Правда, у Арча он был устаревшей марки с ограниченным диапазоном. В общем, в комнате все было устроено так, будто Арч приговорил себя к добровольному заключению.

— Включите компьютер! — приказал Хлёс.

Симпкинс снова бросил вопросительный взгляд на пришельца с желтой планеты, но тот даже не удосужился повторить команду. Док включил компьютер.

— Введите пароль! — проговорил мягкий женский голос.

— Я не знаю пароля, — произнес Симпкинс, облизывая сухие от волнения губы.

— "Жизнь", — подсказал Хлёс.

— "Жизнь", — повторил док.

Компьютер идентифицировал пароль и выдал ответ, все тем же приятным голосом:

— Пароль неверный. У вас есть ещё одна попытка. Если вы снова введете неверный пароль, то будет загружена программа "взлом".

Двери в кабинет в этот момент захлопнулись. Над ними открылось окошечко, из которого высунулось дуло лазерного пистолета. Красная точка прицела разместилась точно в центре лба доктора.

Хлёс понял, что Арч хорошо застраховал себя и источники информации от взлома: он готовился к встрече с Хлёсом и предполагал даже такой поворот событий…

…Новое назначение обрадовало Жака не больше, чем прежнее.

Теперь он был представителем Хорсера на эскадре Гамильтона. Того самого Гамильтона, что сделался нынче одним из главных советников принца-майора, благодаря своему неуёмному желанию быть впереди. Конечно, Хорсер весьма успешно использовал деловые качества землянина и, разумеется, его капиталы. Ныне Гамильтон был обладателем крупнейшего частного флота. И этот флот сейчас на полной скорости должен направится к Утремеру. Конечно, частные флотилии не обладали мощью мелианских эскадр, но тоже могли многое сделать в предстоящей войне.

Гамильтон быстро сумел развернуть на Мелии современное космическое производство и наладил выпуск звездных фрегатов, используя все доступные ему технологии. Эти боевые корабли среднего класса, конечно, уступали мелианским линкорам и крейсерам, но зато стоили намного дешевле, были чрезвычайно легки в управлении и производились очень быстро.

Гамильтон спешно сформировал команды кораблей и батальоны звездного десанта. Причем, он привлекал на службу не только людей. Он понимал, что гуманоиды не являются самыми совершенными существами во вселенной. Во многих отношениях человеческая раса уступала существам с других планет.

Эти деловые качества не скрылись от мелианских принцев. Такие люди как Гамильтон были нужны и Хорсеру, и И-Лиму.

— И помни, — наставлял Жака Хорсер перед отлетом. — Твоя главная задача — остаться в живых. Ты мне ещё нужен.

В устах эльсинорца это прозвучало странно: откуда такая забота? А с другой стороны, зачем Хорсер вообще в таком случае отправляет его прочь от Мелии? В играх Хосера Жак ещё не разобрался. Плутонит чётко знал лишь одно: эльсинорец ничего не делает зря. Этот уникум постоянно был занят плетением собственной паутины, в которой Жак уже основательно запутался.

Крейсера, фрегаты и линкоры один за одним взмывали в небо Мелии. Курс был ясен. Цель тоже. Впереди космолетчиков ждали битвы.

Жак временно избрал местом собственного пребывания фрегат "Роджер", которым командовал его друг Фюро, добившегося этого назначения благодаря протекции лорда Бальдуэна. Жак и не предполагал, что у кунукугура могут быть такие связи с мелианской верхушкой. Сам он пока не сумел выторговать себе место на командирском мостике какого-нибудь звездного корабля, хотя Хорсер уже обещал замолвить при случае за него словечко.

— Флот Гамильтона не так уж силен, — побормотал Фюро и потянулся к бокалу.

— Но и не так уж слаб. Корабли хорошие, по крайней мере, некоторые.

— Я получил сведения о том, что к Утремеру присоединился флот пиратов Скопления Золотой Рыбы. Это хорошие вояки, храбрые и опытные. Король Луи даровал всем, кто к нему присоединиться амнистию, в пределах своего королевства и пообещал вознаграждение, разумеется, за счет побежденных.

— Но их немного, друг Фюро. Эти пираты сильно потрепаны звездными баронами Дикого Пояса. Стычки на окраинах обитаемых миров им дорого стоили.

— Их-то немного, но многие гуманоидные миры могут присоединяться к Луи. Эти космические волки известны своим благородством и верности слову чести.

— Ты не уверен в победе Мелии? — спросил Жак.

— Уверен, уверен. Но исход генерального сражения далеко не решен.

— Но ты забыл, что с нами Золотой легион. А это солдаты…

— Верно, верно, — прервал Жака Фюро, — Но их тоже осталось немного. Жалкая горстка. А флот Утремера хорошо укомплектован подразделениями звездного десанта лучшей пробы. И эти десантники смогут противостоять легиону. Смею тебя уверить.

— Наши десантники не хуже.

— Это может быть и так, но нам необходимо больше кораблей. Перевес сил многое может определить в предстоящей войне…

…-Признайся, ты полюбила его! — Эйлана бросила эти слова в лицо принцессе Лире.

— Нет! В жизни не встречала более отвратительного создания!

— Не думаю, что тебя это остановит. Ты всегда была чокнутой. Недаром на всей Актерии не нашлось ни одного сумасброда, который решил бы предложить тебе руку и сердце!

— Стерва!

— Такая же, как и ты!

— Вот увидишь, я выйду за него замуж раньше, чем ты за своего Клинка. Кстати, как его здоровье? Не преоблучился?

Эйлана запустила в Лиру первой попавшейся под руки вазой. Однако Лира ловко увернулась, и ваза пролетела мимо.

— Ты же в курсе, — язвительно продолжала Лира. — Если твой муж не в состоянии жить на Актерии, ты не сможешь стать королевой, сестричка!

Вторая ваза разбилась о двери, которые захлопнулись за Лирой.

Эйлана сидела на кровати и едва не рыдала. Клинк, конечно, не мог жить на Актерии, очевидно в отличие от Жака, а это означало, что ей, Эйлане, действительно не удастся претендовать на престол, если она выйдет замуж за чиуанина, а не за плутонита.

Смех Лиры ещё долго звучал в её ушах…

…Во Дворце Совета, на планете Су-56, соланийской системы, были собраны все командующие эскадрами. Мелианцы решили собраться здесь, дабы продемонстрировать своим союзникам поддержку, и желание защитить их от утремерского вторжения. По сути, война уже началась, но Мелии необходимо было объявить себя защищающейся стороной, которая противостоит агрессорам и спасает от них обитаемые миры.

Дворец Совета на Су-56 был избран для этого не случайно. Именно здесь, много веков назад была объявлена война адмиралу Хенрису, который провозгласил себя императором и стал захватывать планеты, поддерживая свою власть жесточайшим террором. Сейчас в роли кровавого диктатора выгодно было представить короля Луи Утремерского.

Жак прибыл туда в личном флаере адмирала Шона Гира. В большом украшенном символами и эмблемами многих планет и миров зале собралось множество офицеров флота и чиновников в пышных мундирах. Сам Жак одел новенький парадный мундир с золотым шитьем и нашивками боевого звездного флота. Хотя он пока не сумел убедить Гамильтона выделить под его команду боевой корабль.

Помимо черных мундиров мелианцев здесь было множество красных и серых, космического флота союзных держав, в основном звездных королевств. Представители правителей любили пышность, хотя сами монархи зачастую не имели никакой реальной власти и были всего лишь символами планет. Гир увидел среди них двух офицеров с нашивками ЗФЗ. Они мирно беседовали с лордом-адмиралом Внешнего Кольца, непримиримым врагом пиратов.

— А эти почему здесь? Они же офицеры Федерации.

— Их пригласили как наблюдателей, — пояснил Жак. — Ведь ЗФЗ уже официально объявила о нейтралитете в будущем конфликте. Их представители есть как на Мелии, так и на Утремере.

— И им можно доверять?

— Нет. Но на этом совете не будет сказано ничего тайного. Ничего ценного для разведки Утремера. Официальное объявление войны. А вот появился и глашатай.

Адмирал Бальдуэн в блестящем мундире с драгоценной шпагой, сияющей бриллиантами, поднял руки, требуя тишины. Свет, отражаясь от его пышных эполет, играл разноцветными бликами, создавая своеобразную ауру.

— Господа! Адмирал хочет говорить! — прозвучал призыв из транслятора.

Зал затих, и все взоры обратились к лорду-адмиралу. Наступала историческая минута. Ведь на межпланетарном уровне о войне хотя и говорили, но официально её провозглашения еще не было.

— Господа офицеры! — начал Бальдуэн. Его голос, многократно усиленный акустической системой, прогремел в гранитных стенах зала. — Друзья! Братья по оружию! Защитники справедливости! Уважаемые представители Федерации! Я адмирал Мелии Бальдуэн, Член государственного Совета Мелии и полномочный представитель моего короля, должен заявить. Час настал! Мы должны дать отпор наступающему врагу. Эскадры Утремара собираются нанести удар. Им на помощь идет флот баронов и их союзников. Там! — Бальдуэн указал рукой в потолок. — Там! Собраны все силы Проклятого королевства! И они готовы обрушиться на вас! Они утверждают, что им принадлежит право повелевать во Вселенной. Что они должны решать, кому и как жить. И на это даёт им право принадлежность к человеческой расе. Но кто сказал, что утремерцы лучше остальных?! Разве они благороднее, справедливее, умнее других?! На чем основаны их притязания?! Они решили подтвердить свое право войной и порабощением свободных миров! Мелия вывела свои флоты вам на помощь! Мы готовы исполнить свой союзнический долг и будем драться рядом с вами!

Зал взорвался волной приветственных криков и аплодисментов…

Глава 7

"Везение — неотъемлемое качество неудачников"

Хорсер

Хлёс задумался: выхода у него не было — либо он сумеет прорваться в компьютер Арча, либо пустит прахом все задание.

— Док, вы хорошо знаете Арча?

— А что? Нет, он — очень скрытный человек, — капельки пота выступили на лбу Симпкинса. — Я вот, думаю, если не вводить новый пароль, сможем ли мы вырваться из кабинета?

Словно откликаясь на вопрос дока, заговорил компьютер:

— Последний срок введения пароля истекает через три минуты.

— Тысяча чертей! — выругался Симпкинс. — Если я произнесу в этот микрофон еще один неверный пароль — нам конец.

— Спокойно, — тихо произнес Хлёс. — Должно быть нечто такое, что знал бы только Арч.

— Есть сотни мелочей, о которых знает только Арч, — вспылил док. — Шевелите мозгами, если они у вас ещё остались. Мои мне пока ничего не подсказывают.

— Не забывайте, — заметил Хлёс. — Вы — гуманоид, в отличие от меня, и знаете своего начальника и его привычки лучше, чем я.

— Это вы повели меня в его кабинет!

— Вы только исполнили приказ командора. Я думаю, он знал, что делает.

— Теперь я так не думаю! — ответил док.

— Произнесите хоть что-нибудь! А то эта штука уложит вас и разнесет меня, — произнес Хлёс.

Симпкинс задумался на несколько мгновений, приблизился к микрофону вплотную и даже уже открыл рот для произнесения фразы.

— Не медли! — снова заговорил Хлёс. — Время истеткает!

Тот произнес какое-то слово довольно невнятно.

Компьютер, оказывается, не были лишен чувства юмора, и в ответ произнес:

— До встречи в Аду, мистер Симпкинс!

Во лбу дока красовалась аккуратно прожженная дырочка.

Компьютер отключился, и смертоносное оружие спряталось.

Хлёс почувствовал, что в лице Арча встретил достойного соперника, который готов пожертвовать всем и вся, если речь идет о его врагах…

… Арч постепенно приходил в себя. Он так и не понял, что это было. Такое впечатление, будто по его мозгу колотили дубиной. Арч попытался сконцентрироваться и понял, что он все ещё блуждает в пространствах чужеродного мозга. Более того, он уже в какой-то мере сам стал его частью. Притом, вписался в горячо любимый Хлёсом пейзаж — бесконечные песчаные просторы Желтой планеты.

Командор был готов застонать — его тело не слушалось.

"Сколько же времени я здесь?" — этот вопрос тревожил Арча не меньше, чем другой: "Как отсюда выбраться?" По неизвестной причине командор ощутил себя запертым в чужом мозге, и не мог понять, как это произошло.

И Хлёс это почувствовал. Он понял, что командор пришел в себя. И теперь пытается найти дорогу обратно.

"Ну что же, можно ещё поиграть".

Арч ощутил, как его подхватил какой-то могучий поток, сродни песчаной буре, и понес, кружа и переворачивая.

"Стоп!" — протестовало сознание командора. — "Стоп! Я не хочу!"

Его будто бросило на гранитную стену.

"Пароль!"

Мощный электрический разряд пронзил его сознание насквозь, будто стремился прожечь в нем дыру.

"Оставь меня в покое", — едва сумел подумать Арч.

Поток вновь швырнул его.

"Пароль! Или, клянусь Космосом, ты никогда не вернешься в свое тело!"

До Арча постепенно дошло, что это к нему обращается Хлёс. Каким же ничтожно маленьким казалось человеческое сознание в сравнении с теми бескрайними дюнами, которые хранились в мозге пришельца.

"Не знаю я никакого пароля!" — пытался завопить Арч.

Новый удар.

"Пароль!"

Хлёс не хотел ничего слушать, он хотел знать. Совсем немного, одно единственное слово. И все, больше ему ничего не нужно. Одно единственное слово, и он получит то, к чему стремиться.

"Отпусти меня!" — взмолилось создание командора.

"Пароль!"

Арч понял, что Хлёс скорее развеет раз и навсегда его хрупкое сознание, чем отступится. Этим и отличался мелианец от землянина.

"Жизнь!" — отчаянно завопил Арч.

"Это неверный пароль!" — пришел ответ.

"Но другого нет!"

Удивительно, но теперь Хлёс ему почему-то поверил. Но мертвый Симпкинс был прямым доказательством обратного.

"Странно", — теперь Хлёс погрузился в размышления. Почему же тогда компьютер не принял пароль? Может быть, он взбесился? В Галактике всем известно, что с земными приборами такое иногда случается…

… Свежеиспеченный адмирал Гамильтон собрал свой штаб на борту своего флагмана линкора "Покорение".

— Господа, — обратился адмирал к офицерам. — Прошу садиться.

Офицеры заняли подобающие каждому по рангу места.

— Через несколько часов мы выступаем. В составе моей эскадры — которая названа Первой мобильной — 30 больших кораблей, и несколько соединений кораблей поддержки. Это внушительная сила, но учитывая противостоящего нам противника и класс его кораблей, мы должны надеяться не на число, а на умение.

— Что это значит, сэр? — спросил командор Рей, командир уже знакомого Жаку крейсера "Клото". — Неужели нам противостоит эскадра, превышающая нас численностью?

— Да, господа. Флот баронов, которому мы идем навстречу, составляет 110 больших кораблей! Малые я, разумеется, не считаю.

Офицеры замерли в изумлении. Такого никто не ожидал. Предполагали что у баронов в этой части космоса кораблей 40 — 60. Это было нехорошо, но ещё была надежда на победу.

— Вы не шутите, сэр? — первым пришел в себя Рей.

— Я пригласил вас на совет, а не развлекательное шоу. Я тоже не верил поначалу этому донесению. Но это правда. Бароны получили подкрепления от Луи II, когда заявили о том, что поддержат его в войне.

— Но у них просто не может быть столько кораблей, — высказался Жак. — Даже если они вывели весь свой транспортный флот…

— Успокойтесь, господин представитель принца-майора, — оборвал его Гамильтон. — В авангарде утремерского флота Шестая и Двадцать вторая эскадры. А это 10 линкоров, 50 крейсеров, 25 фрегатов, 25 кораблей типа "Призрак", около десяти эскадрилий истребителей и другие суда.

— Но идти им навстречу такими силами — безумие! — заявил один из офицеров. — Лорд-адмирал Бальдуэн должен увеличить Первую мобильную эскадру. Ведь у нас обязательно что-то осталось в резервах.

— Их у командования флотом нет. Но нам приданы 10 кораблей соланийской эскадры адмирала Гира, — Гамильтон указал на соланийского офицера. — Новые двигатели этих звездолетов позволяют сделать то, что не в состоянии совершить ни один корабль как утремерского, так и мелианского флотов.

— Чем же они так хороши? — спросил Рей.

— Они в четыре раза быстрее и маневреннее, чем все существующие ныне суда.

По помещению прошел гул восхищения.

— Вернемся к нашим задачам, — продолжал Гамильтон. — В первую очередь мы должны прорвать строй утремерского авангарда и углубиться в их боевые порядки. Затем попытаться отвести их к планетарной системе Пегас-22.

— Значит, — проговорил Рей, — шансов на выживание у нас практически нет?

— Шансов на выживание у нас мало. Если кто-либо опасается за свою жизнь, я готов сейчас принять его рапорт об отставке.

— Я не о том, сэр, — покраснел Рей. — Но мы должны знать, на что идем. Это отвлекающий маневр, не так ли? Потому что всем присутствующим абсурдность и бесполезность полученного задания кажется очевидной.

— Я не могу открывать вам, господа, планы верховного командования. Я открыл только задачу, которая поставлена перед нами. Это не от недоверия к вам, этого требуют безопасность и Хорсер.

— В таком случае, — произнес Рей, стараясь придать своему голосу как можно больше твердости, — я подаю в отставку. Я не собираюсь рисковать жизнью своих подчиненных ради воплощения интриг принца-майора.

Командор снял и положил на стол перед Гамильтоном нагрудный знак капитана крейсера.

— Кто еще хочет последовать примеру господина Рея? — осведомился Гамильтон. — Ведь на Мелии никто не обязан быть героем.

Однако ответом ему была тишина.

— Вы, кажется, хотели поучаствовать в настоящем сражении? — Гамильтон обратился к Жаку. — Похоже, судьба вам предоставила такой шанс. Отныне вы — командор крейсера "Клото".

Адмирал протянул Жаку нагрудный знак…

….Жак смотрел как на "Клото" загружают боезапас и оборудование.

— Эй! Командор! — услышал он возглас за своей спиной.

Рядом притормозил легкий флип, и из него выпрыгнул Клинк.

Невзирая на все их предыдущие стычки, возникавшие в основном из-за Эйланы, Жак почему-то был даже рад увидеть старого знакомого.

— Смотришь, как загружают твоего стального друга? — спросил чиуанин. — Это неплохой корабль, и в бою он еще себя покажет.

— Ты здесь, Клинк? — удивился Жак. — Но ты же должен находиться в составе Второй мобильной эскадры адмирала Моро.

— Должен, но меня перевели на истребители. Я имею кое-какой опыт боев на легких кораблях. Назначен командиром Первого истребительного звена.

— А ты что здесь делаешь? — спросил Жак. — Ведь истребители довольно далеко — в Десятом космическом порту.

— У меня поручение к адмиралу Гиру. Ты не знаешь, где его эскадра? А то здесь у вас так все запутано.

— Это новые корабли. В ту зону нужен специальный пропуск. У тебя он есть?

— Конечно, — Клинк показал специальную карту высшего допуска секретности, какой не было ни у адмирала Гамильтона, ни тем более у Жака.

— О! — Жак удивился ещё больше. — Я могу тебя туда провести. Это совсем недалеко. Но только до границы зоны. Далее мне хода нет.

— Отлично! Прыгай в мой флип.

Корабли адмирала Гира, чудо мелианской техники, двигатели на которые поставлял Секретарь Лиги Казино Ролой, были относительно небольшими по сравнению с стандартными звездными крейсерами. Их блестящие в лучах светила корпуса, вытянутой из-за вмонтированных направляющих энергоустановок формы, по бокам имели целый ряд поворотных дюз, призванных обеспечить им надлежащую маневренность. Ближе к носовой части виднелись порты торпедных аппаратов.

— С виду ничего особенного. Впечатляют только торпеды, — произнес Клинк, издали разглядывая корабли. — Очень эффектное оружие.

— Но у Утремера тоже такое есть. К сожалению.

— Они, друг Жак, гораздо лучше нас подготовлены к этой войне. Проще говоря, гонку вооружений мы проиграли.

— Ты, что не веришь в победу Мелии?

— Верю. Вера — это единственное, что нам осталось. Всем нам дарована вечность, Жак.

— Вечность? А что это такое, Клинк?

— Вечность небытия. Ведь смерть — это только начало чего-то нового.

— Я гляжу, ты стал философом, дружище.

— Мне пора, мое поручение не терпит промедления. Прощай, друг Жак.

— Прощай, Клинк! Пусть судьба хранит тебя во время битвы.

— И тебе того же, Жак. Встретимся после нее или здесь, или там! — его палец указал на небо…

….Флот адмирала Гамильтона вышел в космос. В авангарде шли корабли "Судьба", "Арминор", "Клото", "Роджер".

Сразу за авангардом следовал, ощетинясь многочисленными орудиями, флагман эскадры — мощный линкор "Покорение".

Корабли адмирала Гира держались в арьергарде…

Глава 8

"Эта битва потрясла звезды"

Принцесса Лира

Черное полотно космоса таило в себе близкую опасность, хотя ни один прибор пока не зафиксировал появления кораблей противника. Но каждый космолетчик — будь то гуманоид или ксеноморф — чувствовал приближение схватки. Именно им — Первой мобильной эскадре — предстояло дать первые залпы в великой битве за звезды. Она предопределит судьбы Вселенной, множества планет и систем на долгое время.

Жак сидел в командирском кресле и внимательно следил за показаниями приборов. И вот, наконец, первые сведения с большого радара.

"Впереди большое скопление боевых кораблей среднего класса".

— Командор! — на связь вышел Гамильтон. Его лицо появилось на одном их экранов связи. — Впереди 10 кораблей класса "фрегат".

— Прикажете атаковать? — спросил Жак.

— Нет пока, — ответил Гамильтон. — Еще не установлена их принадлежность. Здесь могут быть корабли королевства Керак, что на границе Внешнего Кольца.

— Но наши бы дали опознавательный код…

Залпы стали ответом адмиралу и командору. Фрегаты атаковали корабль "Судьба". Силовые установки отразили удар, но за первым залпом последовала атака "призраков" противника, и "Судьба" утонула в пламени взрывов. Прямо на глазах удивленных мелианских офицеров большой корабль их флота разваливался на части. В адском пламени сгорали сотни жизней. Это были первые жертвы битвы. А сколько их будет ещё…

Жак понял, какая опасность угрожает его кораблю.

— Командор! — на связь вышел офицер связи. — "Призраки" противника хотят нас отсечь от основных сил и уничтожить.

— Я вижу! — ответил Жак. — Прекратить подготовку орудий. Всю энергию на силовые щиты! И быстрее наладьте мне связь с адмиралом. Почему она прервалась?

— Бортовые компьютеры протестировали систему связи нашего корабля. С ней все в порядке. Очевидно, неполадки возникли на флагмане.

— Хорошо! Но постоянно вызывайте адмирала!

— Да, сэр!

На связь вышел капитан Старлонг, старший офицер "Клото":

— Командор! Наши импульсные пушки могут дать один залп, несмотря на активизированные щиты. Если вы прикажите, мы откроем огонь.

— Рано! — резко ответил Жак. — Щиты потребляют всю энергию, и у нас не будет производиться перезарядка.

— Но их "Призрак" у нас под прицелом. Сейчас самое время для удара.

— Вероятные повреждения "Призрака" противника? — спросил Жак.

— Полное уничтожение, сэр! Такого удачного момента уже не будет.

— Стреляйте! — приказал Жак. Он поверил Старлонгу. Это был опытный офицер. Такой мог бы и сам командовать кораблем.

В тот же момент "Клото" выплюнула импульсный заряд всеми орудиями. "Призрак" был буквально сметен, ибо его капитан по неосторожности подошел слишком близко. Корабль раскололся, и его части задели второй "Призрак", следовавший в кильваторе.

Вражеские корабли смешались и потеряли строй. Мелианская эскадра стала стрелять, и в мгновение ока было уничтожено еще пять кораблей противника. Это была редкая удача.

— Командор! Связь с флагманом восстановлена!

— Адмирал? — спросил Жак, различив нечеткое изображение Гамильтона.

— У нас была повреждена рубка связи, но бортовой компьютер устраняет неполадки. Вгрызайтесь в оборону противника. Они не ждут от нас атаки.

— Но стоит перестроиться, адмирал.

— Нет! Это даст шанс им самим перегруппировать свои силы. В бой командор!

— Да, сэр!

"Клото", "Арминор" и "Роджер" бросились в гущу сражения. Утремерские корабли стали отходить, пытаясь сохранить боевые порядки и разворачиваясь для новой атаки.

Жак приказал направить энергию на перезарядку орудий, ослабив защитные экраны. Но компьютерная система помех, создающая вокруг крейсера множество ложных образов, мешающих наведению, была включена постоянно.

Это и спасло "Клото" от торпед, которые выпустил утремерский "Призрак", неожиданно появившийся по левому борту. К счастью для Жака, эти термальные "хищницы" прошли мимо.

Зато "Роджеру" не так повезло. Его носовая часть была повреждена обломками взорвавшегося поблизости утремерского истребителя, и корабль почти полностью потерял управление.

Жак поспешил на выручку Фюро, и его крейсер дал залп в сторону вражеского корабля. Однако не причинил "Призраку" заметного вреда.

Затем "Клото" снова был вынужден активизировать энергетические щиты.

— Командор! — доложил ему Старлонг. — Импульсные орудия не перезаряжаются. Энергии не хватает.

— Сам вижу, капитан! Но держите экраны, иначе нас раздавят. У них в запасе еще достаточно термальных торпед. Не забывайте об этом.

Энергетические щиты отразили удар трех торпед. "Клото" тряхнуло от носа до кормы, но с правого борта был сорван один из наружных генераторов.

В этот момент взорвался и рассыпался на множество мелких обломков "Арминор". Адмирал Гамильтон приказал авангарду отойти. Теперь настало время вступить в бой основным силам его эскадры во главе с линкором "Покорение"…

…Флот баронов представлял собой достаточно пестрое зрелище: каждый вассал выступал во главе кораблей, снаряженных на собственные средства. Мало кто из баронов мог себе позволить строительство звездных линкоров, в основном они отдавали предпочтение фрегатам и крейсерам, менее мощным, но зато значительно более дешевым.

Барон Гарковиц, потеряв три корабля, приказал своей эскадре отойти, посчитав, что имеет дело с превосходящими силами противника. Он не собирался рисковать своим флотом из-за личных амбиций утремерских адмиралов. Подставлять свой собственный линкор "Кровь баронов" под залпы десятков мелианских батарей у него не было желания.

— Барон! — на экране возник адмирал Риго, командующий флотом, куда входила эскадра Гарковица. — Кто вам позволил покинуть место в строю моих кораблей?

— Ваши корабли, адмирал, меня не интересуют, — ответил барон. — Вы командуете флотом Утремера, а я — своим собственным. И я не собираюсь им рисковать. Если вам угодно, можете сами продолжать эту самоубийственную бойню.

— Барон! — лицо адмирала перекосилось от злости. — Уводя свои корабли, вы нарушаете общий строй и даете противнику еще глубже вклиниться в наши ряды. Это измена! Король отдаст вас под суд! Вы дали присягу на верность Утремеру и обязаны повиноваться мне, как представителю короля, во время войны! Верните эскадру в бой!

— Я давал присягу о повиновении, это верно! Но в первую очередь я должен заботиться о проблемах моей баронии и ее жителях, которые вверили мне свою безопасность. Даже в случае победы Утремера, ваш король не компенсирует мне моих убытков, которые я понесу, если потеряю свои корабли. Оставшись без флота, моя барония станет легкой добычей соседей, которые в ходе этой авантюрной войны выбрали позицию наблюдателей.

Барон прервал сеанс связи с адмиралом, посчитав дискуссию излишней. Он принял решение и увел свои корабли. Его примеру последовали некоторые другие бароны, помельче.

Риго лишился доброй части своего флота и, проклиная трусость Гарковица, решил сыграть ва-банк, тем более, что ничего иного ему не оставалось. Ведь переломный момент должен был вот-вот наступить! Нужно было не поддаваться натиску и попытаться вырвать победу любой ценой. У Риго было 55 своих кораблей и транспортов. Тоже солидная сила, с которой можно сражаться против мелианской эскадры.

Риго, безусловно, выполнил бы задачу, полученную от своего короля. Он был талантливым адмиралом и прошел сквозь горнило многих локальных конфликтов. Недаром именно его Луи II направил три года назад для разгрома пиратской флотилии.

Но в этот момент в бой вступила резервная эскадра адмирала Гира. Она устремилась в брешь, образовавшуюся в порядках утремерского флота после ухода Гарковица. На немыслимой скорости корабли соланийцев проносились мимо неповоротливых фрегатов противника, щедро осыпая их термальными торпедами.

Спасаясь от новой напасти, утремерские капитаны бросились врассыпную. Приказы Риго, пытавшегося хоть как-то переломить ход сражения, уже некому было выполнять…

… Фрегат "Роджер" нуждался в ремонте и не мог более принимать участия в боевых действиях. Его взяло на буксир транспортное судно, и он отправился в тыл, на Мелию для ремонта. Фюро перешел на другой звездолет, правда, меньшего класса, который остался без командира, погибшего в баталии.

Он нашел время, чтобы переброситься словцом со своим другом Жаком:

— Жак! Прими мои поздравления с первой победой.

— Разве это была победа? Мы выиграли мелкую стычку. Адмирал Риго мог бы разделать нас под орех, мир его праху. Такого врага можно уважать. Новые корабли эскадры Гира показали себя отлично, и они добыли нам эту, как ты выражаешься, победу. Но утремерцы вернутся. Тем более что с настоящим королевским флотом мы ещё не столкнулись. Это были всего лишь силы, кое-как слепленные из разношерстных баронских эскадр.

— Но и наши главные силы ещё не вступали в бой. Флот Бальдуэна по мощи не имеет себе равных в Галактике, — напомнил кунукугур.

— Да, если не считать Утремерского. Нам предстоит напрячь все силы, чтобы победить. А с чего это ты вдруг стал таким оптимистом, друг Фюро? Не ты ли совсем недавно ты сомневался в нашей мощи?

— Еще есть эскадра принцев, — Фюро сделал вид, что не услышал вопросов Жака. — Кстати в подкрепление Первой мобильной пришло звено истребителей под командой твоего друга Клинка. Адмирал Моро послал его к нам.

— Это хорошо. Клинк отличный космолетчик. Он себя ещё покажет…

…Адмирал Гамильтон получил приказ лорда Бальдуэна преследовать отходившую эскадру баронов. Это давало шанс отвлечь силы Утремера от других важных объектов.

— До подхода одного из принцев с королевской эскадрой мы должны сохранить инициативу и закрепить наш успех, — наставлял своего подчиненного лорд-адмирал. — У нас могут неприятности, связанные с Девятым флотом де Лузиньяна, который громит базы наших союзников. Сопротивления ему почти не оказывают, и этот новоявленный граф может внезапно появиться где угодно. Поэтому для нас важно, чтобы ваша эскадра продолжала оттягивать на себя все большие и большие силы противника.

— У меня такое ощущение, что вы хотите разгромить врага ещё до подхода королевской эскадры, — улыбнулся Гамильтон. Уж он-то понимал Бальдуэна лучше, чем кто-либо другой.

— Конечно, хочу! — открыто заявил лигиец. — Лавры должны венчать истинного победителя, а вернее победителей, а не того, кто придет последним. Победа куется именно сейчас!

Гамильтон бросил в погоню свои линкоры и быстроходные крейсера. Враг отступал, не выдержав массированного удара, пятился, как дце, если это выражение применимо к открытому космосу. Гарковиц не имел возможности перестроить свою линию для контратаки. Он и в бой-то вступать не горел особым желанием, но мелианцы его к этому вынудили.

Эскадра удиравших баронов была бы полностью разгромлена, если бы не неожиданная помощь. В бой вступили утремерские истребители, высланные в авангард Четвертого флота. Это пришли подкрепления, обещанные королем Луи.

Подобно стае хищных птиц они бросились на мелианские корабли. И случилось то, чего никто не ожидал. Истребители уничтожили два легких крейсера в считанные мгновенья!

С точки зрения мелианских адмиралов, такого просто не могло произойти! Силовые щиты крейсеров были не пробиваемы для орудий легких кораблей. Но сейчас какие-то жалкие истребители уничтожали грозные боевые звездолеты, без всякого ущерба для себя! Было от чего сойти с ума космолетчикам, и было над чем поразмыслить мелианским командирам.

— Что там происходит? — спросил Жак своего старшего офицера Старлонга.

— Мы теперь на острие атаки. Шедшие в авангарде крейсера погибли.

— Неужели их "завалили" истребители?

— Вроде бы, да. Прикажете открыть по ним огонь. Система наведения уже зафиксировала цели.

— Открывайте! — согласился Жак.

Старлонг удачно скорректировал огонь своих батарей и три истребителя были уничтожены.

В этот момент на связь вышел Фюро:

— Жак, мой корабль поврежден. Мои орудия выведены из строя. Вражеский фрегат сел мне на хвост. Что-то мне определенно не везет: я приношу несчастья судам, которыми командую.

— Уходи из боя.

— Не могу, меня прижали и вынуждают идти прямо на их флот. Но я не об этом хочу тебе сказать. Их истребители слишком смело атакуют наши большие корабли.

— Я это видел, Фюро.

— Но ты не мог видеть, что они не стреляют. Огня они не ведут, а наши корабли взрываются. Они только имитируют стрельбу из импульсных пушек.

— Что за черт?

— Вот и меня это интересует…

Связь с кораблем Фюро прервалась. Очевидно, корабль кунукугура погиб.

Крейсер Жака содрогнулся от очередного взрыва.

— Связь с адмиралом, быстро! — Жак хотел доложить о наблюдении Фюро Гамильтону.

— Сожалею, но связи с флагманом у нас нет. Повреждена система коммуникаций. Бортовые компьютеры работают над устранением неполадок, но пока безрезультатно — слишком велики масштабы повреждений.

Жак задумался, что следует из сообщения Фюро? Неужели утремерцы применили какое-то новое оружие?

"Будем надеяться, что все это Фюро показалось. Хотя очевидное отрицать трудно. Истребители напали на большие корабли и сумели некоторые из них уничтожить, а такое встречается крайне редко"….

…Флагманский корабль барона Гарковица "Кровь баронов" принял через шлюзовую палубу правительственный флаер. На его борту находился посланник короля Луи барон Том Кригс, генерал-адмирал утремерского флота, в сопровождении полуроты космодесантников.

Грузная фигура посланника тяжело вылезла из флаера:

— Я адъютант короля барон Том Кригс. Где барон Гарковиц?

— В командной рубке линкора, на своем посту, — испуганно доложил королевскому адъютанту, лейтенант шлюза.

— А вы кто такой? — грозно спросил Кригс.

— Лейтенант Вильнё, — щелкнул каблуками офицер. — Командир шлюза N 3.

— Давно на флоте?

— Пятый год.

— И до сих пор здесь на должности для мальчишек?

— Я уже подал 15 рапортов, о переводе в другой отсек. Но связей у меня нет. Мичмана-первогодки и те давно обогнали меня.

— Я назначаю вас командиром охраны рубки и произвожу в майоры утремерского флота, — помпезно заявил Кригс.

— Есть, сэр!

— Приказываю вам немедленно арестовать вашего бывшего адмирала!

— Но…

— Это приказ короля!

— Однако его охрана…

— Если они окажут сопротивление, применяйте любое оружие. Неподчинение прямому королевскому приказу военное время карается немедленной смертью без суда. А мои десантники вам помогут. Сержант Пир со своим отделением поступает в ваше полное распоряжение, майор. Исполняйте!

Кригс поступил правильно, что захватил с собой только небольшой отряд. Ему нужно было тихо, без шума убрать Гарковица и принять командование над эскадрой и вернуть её в бой во что бы то ни стало. Громкий скандал ему был абсолютно не нужен. Король, посылая его сюда, знал, что делает: Гарковиц уже не верил в победу Утремера и Ассамблеи, он стал крайне ненадежен. Его нужно было срочно заменить более патриотичной личностью.

Теперь этот новоиспеченный майор — Вильнё — сам уложит своего бывшего адмирала и его верных псов. Руки Кригса останутся чистыми. Тем более, что король Луи, в случае успеха, обещал подкрепить его титул настоящей баронией, которая останется вакантной после скоропостижной смерти Гарковица….

…Эскадра адмирала Гамильтона несла огромные потери. Линкор "Покорение" вызвал огонь на себя, чтобы дать мелианским кораблям возможность отойти и перестроить линию.

Положение слегка улучшилось только тогда, когда в бой вступили истребители Клинка. Они подавили вражеские мелкие корабли, которые мешали мелианской эскадре в перестроении боевых порядков.

Жак никак не мог наладить связь с адмиралом. У него тоже возникли большие проблемы. Были повреждены не только коммуникационные системы, но и вышли из строя силовые шиты. "Клото", как мог, защищался только огнем своих батарей.

— Старлонг! — кричал плутонит капитану. — Почему не ведут огонь вторая и третья орудийные палубы? Вы же видите, что враг постоянно получает подкрепления.

— Командор, эти пушки пока не могут вести огонь. Повреждена система наведения. Мои техники работают над этим. Роботы-ремонтники уничтожены и восстановлению не подлежат, и все работы ведут только люди.

— Так пусть поторопятся, иначе мы разделим участь Фюро и его корабля!

— Командор, мне кажется что "Клото" стоит вывести из боя. У нас слишком большие повреждения.

Жак на мгновенье задумался:

— Боюсь, вы правы, Старлонг, но мы не можем так поступить. Наша эскадра тает, как снег под лучами Бетельгейзе. Если все, кто имеет повреждения покинут строй, то некому будет выполнять задачу, поставленную перед нашей Первой мобильной эскадрой.

— Вы правы, командор. Но эту задачу мы все равно не выполним.

— Пока стреляет хоть одна из наших импульсных пушек, мы не имеем права выйти из боя. Таков приказ адмирала Гамильтона.

— Да, сэр.

Вскоре строй кораблей Первой мобильной эскадры был сломлен окончательно. Теперь каждый капитан вел свою собственную битву. Крейсера Гамильтона взрывались один за другим все чаще и чаще….

…. -Адмирал Гамильтон? Вы меня видите? Что у вас со связью, черт побери! Что такое? — лорд Бальдуэн не мог ничего понять: на экране прыгали какие-то тени.

— Адмирал Гамильтон на связи, сэр. Если меня не видно, как мне вас, то слышимость сносная. У нас идет битва, и мы проигрываем её по всем статьям. Вы слышите меня, сэр?!!

— Отлично слышу, Гамильтон. Вы хорошо держались, но теперь ваши корабли исчезли…

— Верно, сэр. Они совсем исчезли.

— Вышли из боя? Без моего приказа?!!

— Нет. Они просто погибли. 70 процентов моей эскадры прекратило свое существование, но Первая мобильная эскадра выполнила свой долг, сэр. Теперь слово за вами.

— Однако почему такие большие потери? Это просто невозможно.

— Не знаю, утремерцы применили нечто новое. Наши корабли гибнут один за другим.

— Какое-то новое оружие? В чем его проявления?

— Не знаю, сэр. Никто ничего понять не может.

— Где адмирал Гир?

— Со своими кораблями он совершил скачёк и зашел Четвертому флоту Утремера в тыл. Только благодаря соланийской эскадре мы все ещё держимся. Но это не может длиться слишком долго. И у меня есть ещё одна неприятная новость…

— Какая?

— В наши боевые порядки вклинились корабли пиратов. Очевидно, они до сих пор прятались в скоплении астероидов.

— Их много? — почти простонал Бальдуэн.

— Мои наблюдатели видят пока 10 фрегатов.

— Бросьте на них хоть два корабля! Насколько это ухудшит ваше положение?

— Боюсь, настолько, что от моей эскадры останутся только воспоминания. Мне абсолютно некого послать им навстречу.

— Держитесь, Гамильтон, держитесь! Я постараюсь прислать вам подмогу как можно скорее.

— Я понял вас, сэр….

…Настало время королевскому флоту Утремера и эскадрам Бальдуэна сойтись для решающего сражения. Отвлекающие удары теперь теряли свою остроту.

Основной битве предстояло развернуться на просторах системы Ливре, растянувшейся на пять парсеков.

Королевским флотом Утремера командовал герцог де Каню, принц-регент королевства Элиам, опытнейший адмирал, буквально сколотивший свое государство из разрозненных звездных систем и отдельных планет, покоренных в течение последних нескольких десятилетий. Король Луи ІІ не питал особой любви к герцогу из-за его своенравия, но Ассамблея Баронов единодушно утвердила его кандидатуру, оставив Луи в роли стороннего наблюдателя.

Личный флот герцога де Каню, располагавшийся в центре утремерских построений, состоял из двух линкоров — "Наследник" и "Принц-регент" (герцог естественно держал флаг на последнем), — десяти крейсеров и трех фрегатов. Его корабли находились в окружении Первой королевской эскадры — гордости утремерского флота. Впереди виднелась еще одна линия, образованная Восьмой эскадрой. В арьергарде была оставлена Вторая вспомогательная эскадра, укомплектованная быстроходными фрегатами и предназначенная для отражения обходных ударов противника.

Левое крыло королевского флота прикрывали корабли трех союзных государств: Райд, Тант и, разумеется, Элиам. Здесь же разместили свои посудины пираты, решившие поживиться в этой войне за счет ксеноморфов. Противоположное крыло было образовано устаревшими флотилиями баронов Ассамблеи.

Центральным силам Утремера противостояли две линии Первого Мелианского флота, возглавляемого лордом-адмиралом Бальдуэном. В первой линии он расположил четыре линкора, двадцать тяжелых крейсеров первого класса, одиннадцать фрегатов, сорок пять рейдеров и двадцать звеньев истребителей.

Напротив флота Ассамблеи разместились остатки соланийской актерианской эскадры и соединения гуманоидных королевств Керак и Внешнего Кольца, представленных главным образом кораблями урийцев и лигийцев.

Правый фланг мелианского флота состоял из разношерстных сил дце, риллов, фомальганцев и трубчатолицых.

Мощный залп первой линии утремерского флота возвестил начало сражения: сотни термальных торпед устремились к мелианским кораблям, неся с собою смерть и разрушение. Силовые щиты, выставленные мелианцами, успешно отразили первую атаку: торпеды разорвались на части, вспыхнув мириадами ярко-синих брызг.

— Тысяча чертей! — рявкнул герцог де Каню. — Почему ни одна из наших торпед не достигла цели? Неужели наш залп был не достаточно мощным? Ну, что ж, попробуем провести его с более близкого расстояния.

Рейдеры, крейсера и фрегаты Утремера ринулись к мелианскому авангарду. Эти более маневренные корабли тут же сумели уничтожить пару фрегатов соперника, выбившихся из общего строя.

Линкоры неспешно двинулись следом и дали новый залп термальными торпедами.

Мелианская заградительная линия была рассеяна. Корабли, составлявшие ее, больше не могли удерживать единое силовое поле и стали более уязвимы для атак противника. В пламени взрывов, выворачивавших суда наизнанку, скрывались десятки легких кораблей.

— С моим авангардом они справились слишком легко, — мрачно заметил лорд-адмирал Бальдуэн. — Силовые щиты кораблей средних классов, сведенные в единое поле, хороши лишь для дальних дистанций. Пора вводить в бой более серьезные ресурсы.

Импульсные орудия мелианских линкоров выплюнули сотни потоков раскаленной плазмы, увлекавшей с собой частицы водорода, встречавшиеся на пути, и превращающихся благодаря этому в поистине смертоносную силу. Рейдеры Утремера были буквально сметены этим ужасающим залпом. Шедшие за ними крейсера и фрегаты перешли в режим экстренного торможения, чтобы не попасть в зону обстрела мелианцев.

Соланийские корабли без приказа рванулись к флоту Ассамблеи Баронов, очевидно, рассчитывая воспользоваться замешательством, царящим в центральных порядках Утремера, и нанести ошеломляющий удар.

Их атомные мортиры швыряли сотни, начиненных плутонием зарядов.

Впрочем, флот баронов почти не пострадал в результате этой безрассудной вылазки; зато ответный залп их импульсных пушек поубавил прыти соланийцам. Четыре крейсера "сверкающих" сгорели в сгустках всепоглощающей плазмы.

Герцог де Каню, обозревая картину сражения, решил, что подошло время использовать застоявшиеся без дела корабли королевств своего левого крыла.

По его приказу боевые звездолеты Райда, Танта и Элиама в косом порядке устремились к разношерстной группировке ксеноморфов, сосредоточенной против них. Однако лазерные пушки гуманоидных королевств не сумели сокрушить ни единого корабля флота ксеноморфов, которые в свою очередь вовремя выставили зеркальные щиты.

Ответный залп не заставил себя долго ждать. Первые десять кораблей Райда вместе с флагманским фрегатом "Корона Райда" были поражены химическими боеголовками, выброшенными им навстречу ускоряющим магнитным полем крейсеров фомальганцев.

Вслед за фомальганцами свое искусство продемонстрировали трубчатолицые: их вибрационные бомбы разметали часть второй линии рейдеров Танта.

Дело довершили световые ракеты, выпущенные с кораблей риллов. Напоровшиеся на них крейсера Элиама прожигались буквально насквозь.

Лорд Бальдуэн был взбешен необдуманным поступком соланийцев:

— Эти считающие себя непревзойденными во всех отношениях соланийцы — просто кучка заносчивых чурбанов! Броситься на флот баронов на том хламе, который они помпезно называют звездолетами, — это равносильно самоубийству. Мало того! Они подставили под удар мое левое крыло! Прикажете теперь его удерживать силами одних только лигийцев и урийцев? Нужно срочно послать к ним два наших линкора и десяток крейсеров в придачу.

Из второй линии мелианского флота вышло к левому крылу соединение адмирала Моро.

В это время бароны Ассамблеи методично добивали остатки соланийской эскадры, расстреливая их с безопасной для себя дистанции.

Герцог де Каню, увидев, что с этой стороны мелианская армада наиболее уязвима, приказал Второй вспомогательной эскадре из третьей линии немедленно перегруппироваться и направиться к флоту Ассамблеи, чтобы затем броситься в прорыв в тыл к противнику.

Ситуация, складывавшаяся на другом фланге, его не радовала: соединенные эскадры Райда, Танта и Элиама могли быть полностью уничтожены под свирепым натиском ксеноморфного флота. Пришлось поддержать их частью собственно королевских сил…

…Герцог де Каню вызвал на связь всех подчиненных ему адмиралов и капитанов командорского ранга, ему предстояло решить очень важный и щекотливый вопрос.

— Господа, битва складывается не совсем так, как мы с вами предполагали. Корабли Райда и Танта безнадежно устарели и не смогут противостоять этим нелюдям-ксеноморфам. Еще немного — и мы полностью лишимся нашего левого фланга. Этого мы не сможем компенсировать даже нашими удачными действиями на правом крыле. Поэтому я хочу активизировать предоставленное в наше распоряжение новое оружие, которое было недавно успешно испытано, и благодаря которому мы разгромили Первую мобильную мелианскую эскадру. Каждому из ваших соединений будет придана эскадрилья истребителей. Вы обязаны обеспечить им полную безопасность, поддержав непрерывным огнем импульсных орудий, чтобы мелианцы даже не думали ни на миг убирать свои защитные экраны….

…Лорд Бальдуэн видел, как от утрмерского флота отделились группы истребителей, шедших под плотным прикрытием кораблей более крупного класса. Сущность этого маневра осталась для мелианского адмирала загадкой. Что может сделать звено истребителей против громады линкора или же фрегата?

Но вскоре соотношение сил на центральном фронте сражения стало резко меняться в пользу Утремера: мелианцы за считанные минуты потеряли шесть крейсеров и пять фрегатов, что позволило флоту противника усилить свой натиск.

Бальдуэн почувствовал, что находится на грани поражения…

Глава 9

"Нет никого слабее гуманоидов. Их слабость в том,

что эмоции могут подчинить их разум"

Хорсер

За многие парсеки от места, где сошлись гигантские армады, продолжались теперь лишь мелкие стычки между разрозненными отрядами враждующих сторон.

Жак и его команда сумели выпрыгнуть из-за пояса астероидов, куда они отошли, спасаясь от фрегатов пиратской флотилии.

— Командор! — офицер связи доложил Жаку. — Есть связь!

— Наконец-то!

Жак давно хотел связаться с адмиралом Гамильтоном, но вместо него на экране появилось лицо чиуанина Клинка.

— Жак! Рад тебя видеть целым и невредимым!

— Я тоже рад тебя видеть, Клинк! Но, вообще-то, я вызывал Гамильтона.

— Мой истребитель настроен на его частоту. Знаешь ли, полезно иногда узнавать о планах командования не из приказов, а из прослушивания конфиденциальных разговоров. "Покорение" совсем плох. Как только ещё держится, не знаю.

— У меня были неполадки со связью. И мне нужно срочно связаться с адмиралом. Ты можешь мне это организовать?

— О чем речь!? Конечно!

— Тогда, будь любезен, передай адмиралу, что кунукугур Фюро заметил во время сражения одну важную деталь: часть истребителей противника вовсе не ведет никакого огня, а только имитирует атаку и залпы импульсных пушек.

— Это ещё зачем? — не понял Клинк. — Что за бред был у кунукугура? Может, со страху померещилось?

— Не язви. Я это тоже потом заметил. Зачем они это делают?

— И ты думаешь, что я могу ответить?

— Если они не самоубийцы, чего я предположить не могу, то у них есть для этого резон. Ведь если ты заметил, наши корабли взрываются все чаще и чаще, имея лишь незначительные повреждения.

— Это я как раз сейчас наблюдаю. Это все наблюдают, чёрт побери! Я потерял 15 истребителей из своего звена. Здесь у меня осталось пять, и возле гамильтоновского "Покорения" — десяток. А сколько их теперь — я понятия не имею.

— Есть еще одна странность, о которой я и хотел сообщить адмиралу, — продолжал Жак. — Мой корабль с несколькими десятками повреждений ведет бой, а новый фрегат из подкреплений взорвался сразу же при нападении на него трех истребителей, имитирующих огонь.

— Действительно, странные дела. И как ты это объяснил?

— Да никак пока. Но предай эту информацию Гамильтону, а он пусть свяжется со штабом флота. Надеюсь, там они сообразят, в чем дело.

— Передам….

"Клото" вынужден был совершить аварийную посадку на планете Пегас-27 одноименной системы, состоящей и нескольких десятков небольших планет, принадлежавших Земной Федерации.

— Командор, здесь есть три небольшие колонии ЗФЗ, — Старлонг сверился с картой. — Мы можем попросить их о помощи.

— В ремонте корабля нам откажут. Они — нейтральное государство, и им запрещено помогать военным звездолетам. Это может быть воспринято Утремером как нарушение нейтралитета, — сразу возразил Жак старшему офицеру. — В этом случае мы обязаны демонтировать все наше вооружение и передать его нейтральной стороне, то есть тем же самым землянам. Подумайте, какой будет толк от нашего крейсера, если он лишиться своих пушек? Нужно поразмыслить, что мы сами можем сделать для "Клото".

— Текущий ремонт без тяжелого оборудования невозможен. Мы в состоянии только слегка починить систему связи и наведения.

— Делайте это побыстрее. По междузвездным законам посадка на нейтральной планете запрещена. Земляне имеют право на арест нашего корабля. А их радары, наверняка, засекли нас.

Дикие вопли прервали его тираду. Вдалеке показались странные существа высокого роста, напоминавшие людей.

— Это еще кто такие? Представители ЗФЗ? — спросил лейтенант связи.

— Нет, — ответил Жак. — Это аборигены. И наше появление им не понравилось. Видите у них в руках оружие?

— Оружие? — спросил Старлонг, выхватив у лейтенанта бинокль. — Не вижу никакого оружия кроме палок…

— Это копья. Примитивное оружие аборигенов, — пояснил Жак. — Нам нужно их отпугнуть.

— Я дам залп из орудия и…

— Никакого орудия! — решительно возразил Жак. — Это нарушение международных галактических законов. По статье 69 Галактического Кодекса строжайше запрещено вмешиваться в цивилизационный процесс. Не дай бог, один из этих аборигенов умрет. Представители ЗФЗ тогда будут иметь все основания уничтожить нас, расценив наши действия как прямую агрессию. Они живут в закрытых зонах, на планетах, где есть местные жители, и посадка космических аппаратов разрешена только в таких зонах. Я даже не знал, что в этом захолустье есть местные жители. Отпугните их сигнальными ракетами.

— Но тогда мы демаскируем себя.

— Иного выхода нет. Быстрее приступайте к ремонту…

…Фюро остановил своих людей. Благо в его команде были только представители людей и чиуан.

— Прекратить!

— Что? — не понял капитан Рассел.

— Прекратите орать! Это наши, а не утремерцы! Дайте им сигнал по гиперканалу. Живо!

— Есть связь! — доложил дежурный офицер.

— Слышите меня? — спросил кунукугур. — Я командор мелианского флота Фюро.

— Фюро? — послышался голос с другой стороны. — Это я Жак!

— Жак! Дружище! Не в коем случае не давай сигнальных ракет! Я думал это утремерский корабль.

— А что с твоими людьми?

— Они разделись и вымазались местной грязью. Сошли бы за настоящих аборигенов. Как тебе моя выдумка? Окажись на твоем месте подданные Луи, им пришлось бы очень долго оправдываться перед своим государем за нарушение Галактического Кодекса, кажется, статьи 69 или 2349. Хотя честно говоря, я не вижу между ними особой разницы.

— Завидую твоей находчивости. Однако хватит нам разглядывать друг друга в бинокли, веди своих людей к моему кораблю.

Пятнадцать выживших из команды Фюро быстро достигли места посадки "Клото". Но теперь они были вооружены десантными автоматами и бластерами. Огромная туша кунукугура прижала Жака к борту корабля, едва не раздавив плутонита: так Фюро пытался выразить свою радость от встречи с другом.

— Приятно видеть тебя, Жак! Ты меня уже успел оплакать, не так ли? Или как вы там выражаете свою скорбь?

— Как тебе удалось выжить? — осведомился плутонит.

— Успел сесть в спасательный флаер. Тоже самое сделал кое-кто из моей команды. Но к Пегасу дотянул только один аппарат. И то при посадке развалился. Так что теперь я остался со своими ребятами без транспорта. Увидев твое корыто, я решил, что это утремерский фрегат и решил воспользоваться им. Вот моим офицерам и пришлось вывалялисься в грязи, а вы, гуманоиды, этого очень не любите, — не то, что ваши далекие предки.

— Надо же, мозги у тебя ещё остались после жесткой посадки.

— Мозги да, а вот еды — нет. Не угостишь старого приятеля чем-нибудь типа печеного дце под фомальганским соусом?

— Увы, я тебя разочарую. Официанты входят в меня только на Мелии. У меня у самого все запасы провизии уничтожены.

— А, ну-да, раузмеется, вами — гуманоидами. Сколько там у тебя было первых завтраков и пятых ужинов?

— А вот это уже совершенно не твоего ума дело, — ответил Жак.

— Значит, пора лететь куда-нибудь к ближайшему ресторану. А то в этом захолустье их слишком мало.

— Мы улетим сразу же, как только мои ребята подремонтируют это корыто. Правда, там наверху все еще идет битва.

— Для моего желудка это нельзя назвать серьезным препятствием. Местные дебри мне порядком поднадоели.

— А что? Здесь есть опасные представители фауны?

— Угу, такие же гуманоиды, как и ты.

В этот момент к Жаку приблизился старший офицер Старлонг:

— Командор, боюсь, нам не удастся взлететь без ремонта в корабельном доке.

— Вы хотите сказать, что мы должны запросить помощи у ЗФЗ со всеми вытекающими отсюда последствиями?

— Я думаю, иного выхода у нас нет.

— Похоже, придется пойти не нарушение хваленого Кодекса…

…Натиск утремерского флота нарастал с каждой минутой: группировки крейсеров, фрегатов и истребителей в шахматном порядке неумолимо приближались к мелианским боевым построениям, методично ведя убийственный огонь из импульсных орудий и торпедных аппаратов.

Центр Большого флота лигийца-адмирала таял на глазах. Лишь грандиозная мощь линкоров Второй линии пока позволяла удерживать противника на некотором расстоянии, но Бальдуэн опасался, что так долго продолжаться не может, максимум часа два.

Ксеноморфные эскадры, столь блестяще начавшие сражение против гуманоидных союзников Утремера, теперь тоже вынуждены были перейти к обороне, поскольку де Каню направил на этот участок битвы Ударную королевскую эскадру. Она ликвидировала прорыв ксеноморфов, заткнув брешь, возникшую в рядах Райда и Танта.

На другом фланге дела обстояли много хуже: флот Баронской Ассамблеи уже основательно потрепал эскадры соланийцев и урийцев. Бальдуэн раз за разом направлял туда подкрепления.

Адмирал Бальдуэн требовал ввести в бой королевскую эскадру, последний резерв Мелии: три космических линкора, 21 крейсер, и еще 42 корабля меньшего класса. Подкрепления были ему крайне необходимы, ибо чаша весов уже давно стала клониться на сторону Утремера. Корабли Большого флота гибли один за другим вопреки всем правилам и тактике космических баталий. А ведь к утремерцам еще не подошел Девятый флот де Лузиньяна, переговоры с которым сумели поймать космоакустики Бальдуэна. Если новоиспеченный граф ударит ему во фланг, то дело совсем станет безнадежным, и на военном могуществе Мелии можно будет поставить крест. Бальдуэн молился, чтобы Лузиньяна что-нибудь задержало подольше.

Но его собственные переговоры с мелианским королем и принцами пока не дали результатов. Монарх колебался и не хотел рисковать последним оставшимся у него резервом. Если громадный флот, которым снабдили лорда Бальдуэна, не смог добиться перевеса и переломить ход сражения в свою пользу, то что же будет, если они введут в битву последние силы? Кто тогда, в случае неудачи, сможет защитить планету на орбите? Планетарные батареи? Но они бессильны против такого флота, как у утремерского короля!

Сигнал вызова снова вывел адмирала из мрачных раздумий.

— Милорд, на связи адмирал Дията!

Включился экран, и лорд Бальдуэн увидел крабовидного дце, который командовал Второй мобильной эскадрой.

— Мне срочно необходимы подкрепления! При нынешнем темпе потерь, моя эскадра скоро прекратит свое существование, — Дията беспорядочно щелкал клешнями.

— Но я уже дал вам три фрегата и два крейсера тяжелого класса.

— Ваши крейсеры сразу же погибли, а один из фрегатов я вынужден был отправить домой. И он сейчас держит путь на Мелию. Толку от этой посудины после того, как была выведена из строя вся система ведения огня, никакого.

— Черт бы вас побрал! У меня нет больше подкреплений.

— Но, милорд, утремерцы ввели на моем участке в сражение несколько крейсеров класса "призрак". Они подавляют нас огневой мощью.

— Дията, у меня не один ваш участок. Мы едва сдерживаем основные силы де Каню.

— Тогда зачем вы втянули нас в войну, к которой не были готовы!? Ведь это вы говорили, что мы сильны как никогда! Пришлите мне хотя бы эскадру соланийского адмирала Гира. Они на новых судах уже не раз спасали положение. Поймите, что небудь я в критическом положении, я бы к вам не обратился!

— Хорошо, я отдам приказ Гиру! Но он сейчас слишком далеко, и вам пока придется сражаться без подкреплений!

Бальдуэн понял, что если такой карьерист и перестраховщик как Дията, заговорил с ним подобным тоном, положение ещё хуже, чем он предполагал…

Герцог де Каню тоже исчерпал на этот момент все свои резервы и с нетерпением ждал корабли Девятого флота. Они могли бы окончательно склонить чашу весов в его сторону и, наконец, опрокинуть проклятый центр этого лигийца Бальдуэна. Командующий Большим флотом уже не раз просил передать его просьбу королю и даже добился сеанса личной гиперсвязи с монрахом, на что король Луи II пошел крайне неохотно. Даже в этот час величайшей битвы за Галактику правитель Утремера выказывал свою неприязнь к герцогу, слишком уж независимому в своих суждениях.

Прямого ответа от монарха, о том, когда же корабли Девятого флота, поступят в его непосредственное распоряжение, герцог так и не получил. Луи сказал, что флот Лузиньяна выполняет важнейшую миссию и присоединиться, как только настанет час. Кретин! Этот час уже давно пробил, и дальнейшее промедление может дорого стоить Утремеру…

…Король Утремера уже сотню раз успел пожалеть, что столь легко и беззаботно согласился с требованием Ассамблеи и назначил главнокомандующим герцога де Каню. Слава флотоводца этого элиамского принца-регента и так была костью у него в горле, а после победы над мелианской армадой (какой идиот поставил этого тупицу Бальдуэна во главе ксеноморфмного флота? Неужели он не мог проиграть, предварительно не отправив к праотцам выскочку де Каню?) и вовсе станет живой легендой.

"Черта с два он дождется Девятого флота де Лузиньяна! Чтобы мои лучшие силы добывали ему еще больше почестей! Нет! Я отправлю де Лузиньяна куда-нибудь подальше от этого сражения. И тем более я не стану огорчаться, если де Каню потеряет весь свой элиамский флот на поле брани".

Как ни странно в этот момент король Луи был лучшим другом мелианского монарха. Самолюбие утрмерского правителя (причем абсолютно бесплатно) сделало больше, чем все баснословно дорогие агенты Хорсера и И-Лима вместе взятые…

…Все просили подкрепления! И Вторая мобильная адмирала Дияты, и адмирал Моро и особенно соланийцы. Этим только посылай! Свои корабли они теряли с такой катастрофической быстротой, что Бальдуэн удивлялся, что они вообще выходят с ним на связь: по идее они должны были уже давно раз и навсегда исчезнуть с полотна сражения.

Командующий был не в лучшем положении и сам бы не отказался о двух-трех вспомогательных флотилий. Натиск на его корабли в центре все усиливался. Но где их взять?

И в этот момент Судьба услышала лигийца. На связь с флагманом вышел адмирал Гамильтон, которого уже давно считали погибшим.

— Гамильтон?

— Адмирал Бальдуэн! Я, наконец, смог установить с вами канал связи. У меня чрезвычайно важное сообщение.

— Где ваш линкор "Покорение"?

— В тылу утремерского флота. Мы прячемся в плотном скоплении астероидов в пятнадцати парсеках от вас. Я должен сказать. Что утремерцы применяют новый вид оружия.

— Я это знаю и без вас. Темпы моих потерь говорят об этом! Но разве я виноват, что военная разведка Хорсера ничего не сообщила об этом перед началом войны?

— Но вы не знаете, что это за оружие.

— А вы знаете? — удивился командующий.

— Они применяют его с космоитребителей. Наши суда погибают в момент, когда прикрываются силовыми щитами. Они сумели направить энергию наших щитов против нас же!

— Откуда такие сведения? Разве такое возможно?

— Мой линкор давно утратил щиты, и он цел, хоть и сильно поврежден. Крейсер командора Жака "Клото" тоже потерял установки силовых щитов и сражался очень долго. Ту же статистику вы можете получить с вашего бортового компьютера! Чем в лучшем состоянии силовые установки, тем быстрее этот корабль гибнет. Отдаете приказ по эскадрам не использовать щиты. Именно их энергия разрывает наши корабли.

— Черт! А вы правы! Я отдаю приказ….

…. По всем кораблям мелианского флота было передано строжайшее распоряжение: ни при каких обстоятельствах не использовать энергетические щиты для отражения ударов противника…

…Лейтенант Вильнё был перестраховщик, подобно многим на его родной планете: он не прикончил своего бывшего адмирала Гарковица, а лишь арестовал его, заперев барона в шлюзовом отсеке Пятой палубы.

Но Гарковиц не был бы собой, если бы так легко смирился со своей участью. Он понял, что вероломный Луи решил заплатить Кригсу его собственной баронией: это вполне соответствовало духу утремерских монархов, привыкших рассчитываться со своими подчиненными из чужого кармана.

Придумать план спасения для барона не составило труда: Кригс, конечно, твердый орешек, и взять его голыми руками не удастся, но вот воспользоваться его же методом было вполне реально, — если лейтенант Вильнё так любит чины и деньги, то мы превратим его из майоров Утремера в полковника его собственной баронии. Весьма головокружительная карьера для одного дня ожидала этого младшего офицера.

Гарковиц воплотил в жизнь свою затею практически моментально, потратив на переубеждение Вильнё от силы минут пять. Вдвоем они быстро состряпали план дальнейших действий.

Убрать Кригса с капитанского мостика было почти невозможно, поэтому сообщники решили не рисковать своими драгоценными шкурами, а пожертвовать линкором "Кровь баронов". Небольшой, но искусно расположенный заряд уранилитовой бомбы, превратил боевой корабль в груду покореженного металлолома, и лишь флаер, на котором находилось двое людей, сумел избежать его горькой участи.

Флот отколовшихся баронов обратился в бегство сразу после того, как флагман "Кровь баронов" и адмирал Кригс погибли. Теперь эти господа думали не о торжестве человеческой расы во Вселенной, а собственной безопасности и целостности своих бароний. Как теперь они завидовали тем из них, кто остался дома и не принял участия в этой губительной войне….

Адмирала Бальдуэна по-прежнему сильно беспокоил флот де Лузиньяна, что вот-вот мог подойти на помощь утремерцам. Лигиец полагал, что только перевес сил может обеспечить ему победу, а для этого была необходима королевская эскадра!

Адмирал с тяжелым сердцем вышел на контакт с Мелией.

— Это адмирал Бальдуэн!

— На связи Принц И-Лим! — на экране визора возникла золотая маска принца-минора. — Как успехи, адмирал? Я вижу, что ваши дела идут лучше. Но я знаю, чего вы хотите.

— Да! Я требую ввода в бой королевской эскадры!

— Я уже не раз вам говорил, что это наш последний резерв, адмирал.

— Но пришло время его использовать. Если подойдет флот де Лузиньяна, у нас станет очень жарко. Я уже потерял половину моего флота. И наши потери растут!

— Нужно еще немного продержаться, адмирал. Вам на помощь уже спешат три илинийские эскадры.

— Но это вполовину меньше, чем Девятый флот де Лузиньяна, — ответил лигиец.

— Не беспокойтесь об этом бароне. Он сейчас занят разборками с нашими отдаленными союзниками.

— А они задержат де Лузиньяна? Вы можете мне гарантировать, что он не ударит по нам?

— Оставим гарантии для мирных времен. Мы думаем, как вам помочь.

— Когда же мы увидим результаты ваших размышлений?

— Скоро, очень скоро…

….Дияте повезло: очевидно, противостоявшая ему эскадра получила приказ выйти из боя и отправиться на более ответственный участок. Куда именно — адмирал-дце мог только гадать.

Какое-то время Дията пытался следовать за утремерскими кораблями, но в районе системы Пегаса его космоакустики уловили сигнал бедствия, идущий с одной из планет.

Распознав мелианские коды, Дията понял, что там потерпело бедствие одно из судов Первой мобильной эскадры Гамильтона, сражавшейся относительно недавно в этом районе.

Адмирал тотчас же приказал одному из своих фрегатов подобрать мелианских космолетчиков…

…Крейсер тряхнуло. Нет, не слегка, а весьма основательно. Такая болтанка в космосе никому здоровья не добавляла.

Жак отчаянно вцепился в переборку, пытаясь сохранить вертикальное положение. В ту же секунду оглушительно взревели аварийные сирены, оповещая тех, кто ещё не покалечился, что такая перспектива им, в принципе, уготована.

— Ид, что это было? — обратился Жак к своему киборгу, неприметно сидевшему в уголке каюты.

— В нас попали, сэр. Очевидно, это было кумулятивная боеголовка. Возможно с небольшим ядерным зарядом.

— Черт побери! Откуда здесь корабли противника?

— Не знаю, сэр.

Жак выглянул в коридор. Он решил удостовериться, что тот проходим, а не завален трупами врагов и друзей.

Нет! На мостике все было спокойно. Адмирал Дията — стопроцентный дце до кончиков клешней — и Фюро — огромная пирамидальная туша с планеты Кун — мирно распивали какой-то новый коктейль, а яркие вспышки на обзорном экране воспринимали как праздничный фейерверк по случаю победы.

— Какого черта вы пьянствуете во время битвы? — осведомился Жак, наливая стаканчик и себе.

— Дело дрянь, — ответил Фюро. — Как ты, наверное, почувствовал, в нас случайно угодила утремерская боеголовка. Это произошло потому, что их крейсер-призрак сумел подойти к нам незаметно. И теперь мы потеряли два маневренных двигателя. У нас осталась лишь три поворотных.

— Ты хочешь сказать, что мы беспомощнее первых космонавтов?

— Примерно так.

— И этот утремерский "призрак" теперь будет на нас постоянно давить?

— Нет.

— Нет? Но почему?

Жак удивился вполне искренне.

— Потому, что и мы не остались в долгу и он больше не "призрак". Он не может работать в режиме невидимки, — вставил слово Дията.

— Вы сумели дать ответный залп?

— Естественно. Наши приборы засекли их корабль и даже определили количество его орудий и их класс. Теперь этот наглец парит рядом с нами.

— Так добейте его. Чего вы ждете?

— Они запросили перемирия и переговоров.

— Это ведь твоя прерогатива, друг Жак? — обратился к плутониту Фюро.

— Вообще-то это прерогатива адмирала Дияты. Ведь он у нас командует эскадрой, — проговорил Жак, уже чувствуя, что ему поневоле придется вести диалог с противником.

— Да, — подтвердил Дията. — Но я всего лишь командующий одной из эскадр, а ты, если мне не изменяет память, исполнял обязанности личного представителя самого принца-майора.

— Но я имею только чин командора.

— Сойдет и командор. В такой чертовой неразберихе, среди многих тысяч трупов, что растворились в космосе во время этой битвы, все стало с ног на голову, как говорите вы — гуманоиды. Я, же хоть и адмирал, но не гуманоид.

"Тысяча чертей! Эти дце, похоже, изъясняются прямолинейнее некуда", — подумал Жак. Его внутренние товарищи согласились.

— Понятно, лучшей кандидатуры вы подобрать не смогли.

— Из нас троих ты больше других похож на гуманоида, — резко ответил Фюро. — С такими, как мы, они бы вообще не станут разговаривать.

— А чего они хотят?

— В смысле?

— Я спрашиваю, чего ради, они выкинули белые флаги и просят у нас аудиенции? — едва не вспылил Жак.

— А-а, — протянул кунукугур. — Ну, это трудно понять.

— И все же?

— Они хотят, чтобы мы вместе с ними приземлились на какой-то планете, здесь неподалеку, и провели нормальные мирные переговоры.

"Фюро прав, это действительно трудно понять", — согласился Жак.

— И что это за планетка?

Слово взял Дията:

— Каэс. Дикая планетка. Джунгли, джунгли и ничего кроме джунглей.

— Вы уверены?

— Разве можно быть в чем-то уверенным в нашей Галактике? Когда-то мои далекие предки верили всего в две вещи — Божественный Прилив и Божественный Отлив. Не думаю, что с того времени что-нибудь поменялось.

Жак хмыкнул: только выслушивать религиозные воззрения дце ему и не хватало, но кое в чем адмирал действительно был прав, ведь и в человеческой истории присутствовали такие две категории — Мир и Война. Разве что-нибудь поменялось?

— И где находиться этот земной рай?

— Прямо под нами, — ответил Фюро. — Вот только я бы не стал называть его раем. Скорее наоборот….

…Хорсер испытал легкий укол самолюбия, когда король поручил общее командование флотами Мелии И-Лиму.

Он показывал всем своим видом, что уязвлен королевским недоверием. Это была такая же маска как и у Предводителя Игроков, только не золотая, а эмоциональная — при желании Хорсер мог придать своей физиономии любое выражение. Вот и сейчас он постарался это сделать.

"Пусть И-Лим покомандует в открытом космосе. Я-то останусь на Мелии", — примерно в таком направлении текли мысли эльсинорца, задумавшего очередной гамбит…

…И-Лим был удостоен аудиенции Его Величества.

На этот раз король проецировал себя в виде туманного облака, тихо струящегося по тронному залу.

— Видите ли, И-Лим, вопрос, по которому я вас вызвал несколько щекотливый.

— Я все сделаю, Ваше Величество, что в моих силах.

— Я получил информацию, правда, она ещё не проверена, что к нам в гости намерены пожаловать ючжи.

— Опять? — казалось сама маска И-Лима испустила этот крик.

— Да, как это ни печально, но такая угроза имеется.

— Проклятье на их головы.

— Безусловно. Но наличие этой информации заставляет меня предпринять кое-какие меры. В частности, я хочу, чтобы кто-то из принцев постоянно находился на Мелии — будь то вы, или Хорсер.

— В условиях войны это весьма затруднительно.

— Конечно, но вы должны понять, что я иду на этот шаг, исходя из того, что нам вообще известно о ючжи.

— Мерзкие твари, — высказался Предводитель. — Я помню, как на прошлых Играх в Вашу честь мы с одной из них едва справились. И звали его Ун-Эрах. В психологических играх — сущий дьявол.

— Вот именно. И справиться с ним может далеко не каждый. По сути, это могут сделать только двое — ты и Хорсер.

— Я бы добавил ещё парочку своих знакомых, — пробасил И-Лим. — Но в целом вы правы.

— Именно поэтому я счел необходимым оставить на Мелии Хорсера, хотя он так рвался в бой. Пусть именно он примет на себя первый удар ючжи. В таком случае, любезный И-Лим, у вас появиться шанс узнать о противнике ещё больше.

— Я предпочел бы, чтобы дело до этого не дошло.

— Хотелось бы на это надеяться. А теперь ступайте. И добудьте для Мелии победу. Вам, как моему наместнику и главному адмиралу, я доверяю королевскую эскадру.

….Хорсер не был бы Хорсером, если бы не знал содержание беседы короля и принца И-Лима. Он знал и….даже заранее. За все годы своего пребывания на планете Хорсер запомнил лишь одно существо, которое практически повергло в ужас мелианского монарха. Это был ючжи. Пришлец из соседней Галактики. Как появился он на Мелии — для многих осталось загадкой, если не сказать — для всех. Исключений было два: И-Лим и Хорсер. Но эту тайну они разглашать не собирались.

И вот настал день, когда принц-майор счел нужным подкинуть кое-кому из своего аппарата сведения о ючжи. И этот кое-кто (ну надо же!) оказался ещё и агентом короля. Весть тут же дошла до ушей Его Величества…И Хорсер остался на Мелии, а И-Лим отправится командовать флотом.

Эльсинорец презрительно фыркнул: "Подумать только! Одно маленькое сообщение, и Его Величество уже так разнервничался".

Глава 10

"Чем меньше вы верите в существование души,

Тем больше вам нужно заботиться о собственном теле"

Хорсер

Герцог де Каню был мрачнее тучи: столь желанная победа, чей хвост уже мелькал у него перед носом, в самый последний момент выскользнула из рук.

Невесть откуда взявшиеся три эскадры илинийских кораблей-роботов врезались в его наступательные порядки на левом фланге, смяв флотилию звездных королевств Райда, Танта и любимого герцогом Элиама.

В таких условиях продолжать атаку на центр мелианской армады было невозможно.

Конечно, мощь Утремера оставалась внушительной, но для поддержки наступательного порыва были нужны резервы. Резервы! А граф де Лузиньян со своим Девятым флотом прохлаждается неизвестно где!

Внезапно на де Каню снизошло озарение: он понял, что Лузиньян подчиняется только королю Луи и никому больше. А это означало, что герцогу пришлось бы ждать от него подкреплений до скончания века.

В дальнейшем наступлении не было никакого смысла. Де Каню незамедлительно отдал приказ о прекращении атаки. Он осознавал, что адмирал Бальдуэн воспользуется возникшей передышкой для того, чтобы дать своему флоту возможность перевести дух, и не будет очертя голову бросаться на пушки отступающих линкоров….

…Атмосфера Каэса вполне подходила для дыхания, если не считать тяжелых запахов, источавшихся мрачными джунглями. Исполинская растительность практически не оставляла свободного места для посадки. Считанные поляны, которые можно было заметить, в действительности были болотами, покрытыми настырными представителями флоры.

Дията, конечно, был целиком за такое место посадки — как никак водная стихия считалась его родной. Но Жак и Фюро настаивали на хоть какой-нибудь суше. Однако бортовой компьютер возражал против посадки на болотные островки, так как идентифицировал их как крайне ненадежные.

В итоге флагман Второй мобильной эскадры своими дюзами выжег пространство для посадки в джунглях, и его экипаж ступил в зеленую жижу, заменявшую почву.

— Эти чертовы утремерцы не могли выбрать более привлекательное место? — поинтересовался Жак.

— У них точно с мозгами не все в порядке, — поддержал друга кунукугур.

— Связь с ними уже установили? — этот вопрос Жак направил своему киборгу.

— Конечно. Они сели в 150 милях к западу от нас. Их командор — граф Фредерикс.

— Мне это ни о чем не говорит, — буркнул Жак.

— Ну что вы! — вскричал Дията. — Граф Фредерикс — один из министров Луи II, короля Утремера.

— В самом деле?

— Можете не сомневаться.

— Утремерский министр предлагает мир, — растягивая слова, произнес Фюро. — Определенно, я не понимаю эту Вселенную. Либо в ней что-то перевернулось, либо все было неверно изначально.

— Пожалуй, стоит потолковать с этим графом, — молвил Жак. — Я возьму эту функцию на себя.

Оспаривать решение плутонита никто не собирался: никому не хотелось рисковать шкурой из-за пустячного разговора.

Жак лихо впрыгнул во флаер, который специально для этого был подготовлен на взлетной палубе, и скомандовал сидевшему за штурвалом Иду — своему личному киборгу:

— Вперед!…

…-Тупица!

Ролой немигающим взглядом смотрел на вышагивающего по кабинету Клу:

— Ролой, вы тупица! Как вы вообще позволили принцессе Лире улететь с Мелии? Вы хотя бы приблизительно знаете, в какую сторону она подалась: к себе на Актерию, или Её Высочество посетила очередная сумасбродная идея, и она укатила на другой конец Галактики?

— Кхе, — откашлялся Секретарь Лиги Казино, — не все ли вам равно?

— Конечно, нет. Особенно с тех пор, как мы стали концессионерами, — мрачно буркнул Клу.

— Лично я не набивался к вам в компаньоны, — резонно заметил Ролой.

— Черт побери! — Клу не на шутку разгорячился. — Из-за вашей халатности может сорваться наш гениальный план.

— План? Впервые о нем слышу.

Чиуанин сверлящим взглядом уставился на урийца, ещё немного и Клу готов был вцепиться этому долговязому в горло.

— С ума сойти! Ролой, если вы не разыщите принцессу Лиру, то боюсь, мне придется перейти к собственным рычагам управления.

— И где мне прикажете её искать, она ведь мне не докладывает, что она намерена делать. Может быть, вы поясните, в чем состоит ваша так называемая гениальная идея?

Клу усмехнулся:

— Единственное, чего я хочу — чтобы принцесса Лира всегда была под вашим присмотром, не подвергая свою драгоценную жизнь превратностям войны, хотя бы до того момента, пока ваши инженеры не найдут кем или чем заменить соланийских пилотов на новых кораблях.

— Я разделяю ваше желание, — проговорил Ролой. — Ведь после войны мы благодаря нашему уранилиту и новым двигателям сможем прибрать к рукам практически все линии космических перевозок, оставив "Мелию спейс" без клиентов. Наш транспорт будет и быстрее и значительно дешевле.

Для самого Клу все было ясно, как день: но, кроме коммерческих планов урийца, чиуанина интересовала и собственно персона принцессы Лиры. Эту операцию он задумал ещё тогда, когда отправлял своего племянника Клинка на Актерию. Разве можно подыскать лучшую пару для родственника, чем соланийская принцесса? Конечно, когда любая из принцесс станет королевой, Клинк не станет королем, но останется королевской фамилии. А это дорогого стоит.

Эйлана, разумеется, тоже имела права на Сверкающий престол, но перед ней в длинном списке желающих посидеть на этом высоком стульчике значилась её сестра Лира. И Клу это знал, и потому старался заполучить обеих под свой контроль. А там, в будущем, мало ли что может случиться? В том числе и с принцессой. И в этот момент Ролой, которому Мелия доверила общаться с Лирой, как последний кретин упустил её. Нужно было все делать самому. Уж он бы напугал принцессу войной и утремерским вторжением.

А так, что тут скажешь?..

…-Итак, повторите ещё раз, — черные бусинки глаз эльсинорца блеснули в полумраке. — Вы сказали, что Жак — это ходячая бомба, созданная руками инженеров ЗФЗ?

— Да, — тихо ответила Миранда.

Ей было уже все равно, кто и о чем её спрашивает. Ей задают вопрос, она отвечает. Лгать уже не было никаких сил.

Хорсер разместил бывшую королеву лоуменов в надежном укрытии — в тюрьме своего личного офиса. А этот офис уходил на несколько этажей вглубь земли, и был связан подземными путями с ключевыми точками планеты. Долгие годы понадобилось эльсинорцу для создания этого чуда. И теперь затраты начали окупаться.

Порой Хорсер представлял, как удивился бы король Мелии, узнав, что к его Дворцу подходит один из таких подземных маршрутов.

Нет, Миранду он оставил в живых по просьбе Жака (официально), но грех было не воспользоваться теми сведениями, что содержались в её прелестной головке. Впрочем, Миранда теперь едва ли была похожа на прежнюю. И принц-майор приложил к этому немало усилий. Во-первых, он приказал ускорить ей ритм жизни — включать свет, давать пищу сначала два раза в сутки, а затем три. Во-вторых, к ней была применена система звуковых галлюцинаций. После этого Хорсер сменил режим обитания узницы: теперь одни её сутки растягивались на пять мелианских.

Впалые глаза, потухший взгляд, фигура усохшей фотомодели.

Это была уже не Миранда и тем более не королева лоуменов.

— Подробнее, — потребовал Хорсер.

— ЗФЗ разработала программу превентивного взрыва планет, представляющих для них угрозу в будущем. Человека настраивали на определенную волну, и стоило через него пропустить импульс, радиоимпульс, и направить на нужную планету — и от неё ничего не оставалось. Земляне, находившиеся у власти тогда, знали, что придет время и новые миры и молодые королевства опередят их и решили обезопасить себя на этот случай. Но затем программа была свернута.

— Жак- машина?

— Нет, он человек, слишком долго пролежавший в анабиозе.

— На Плутоне? — уточнил Хорсер.

— Да, — кивнула Миранда.

— И вам известна планета, на которую он настроен?

— Нет, я не сумела добыть эту информацию, — ответила пленница.

— Жаль, — проговорил Хорсер. — Кстати, а как долго Жак находился в анабиозе?

— Этого я не знаю. Но программа была запущена двести или триста лет назад.

"Это подтверждает имеющиеся у меня сведения, — подумал Хорсер. — Врать ей уже нет смысла, скрывать что-либо тоже. Этот Жак действительно исторический фрукт. Но Эйлана говорила, что он имеет пять сущностей или уровней сознания. Агент, его охранник, оболочка, плутонит и кто-то ещё. Задание агента — взрыв планеты, это яснее ясного. Но, черт побери, кто же этот пятый? И каким образом внутри Жака поселился плутонит?"

…Хлёс не мог воспользоваться компьютером для гуманоидов — не хватало такой столь важной вещи как пальцы. Но и у себя на родной планете, и в иных мирах в его арсенале оставалось лучшее средство, которого так боялись во всей Галактике — телеруляция. Эту способность к телепатическому управлению Хлёс заметил у себя ещё в юности, и именно она позволила ему улететь с Желтой планеты. Тогда он внушил случайным исследователям мысль, что этот желтый мячик неплохо бы взять с собой в космос. Так и начался его долгий вояж.

Теперь настало время использовать свою силу на полную катушку. Хлёс потянулся к ближайшему сознанию. Это был какой-то охранник. Послушный, как кукла, гуманоид вошел и, столкнув труп доктора Симпкинса, уселся в кресло, обычно занимаемое командором Арчем. Теперь Хлёс решил его руками набрать код вручную на клавиатуре, не пользуясь голосом. Быстрые пальцы набрали слово "Жизнь". И….

— Код неверный. Введите правильный пароль. Время для введения пять минут.

Дверь вновь закрылась. И в лоб охраннику уставился все тот же лазер. Точно как и в первый раз.

"Либо Арч меня обманул, либо он предусмотрел какой-либо иной способ защиты, — размышлял Хлёс, рассматривая уже второй труп. Кажется, компьютер его назвал мистер Доббс. — Поразительно, ведь исходно компьютер не знал фамилий людей. Или знал? Как же он их распознавал? По голосу? Нет! В этот раз нет. Сами себя эти люди не называли. Ни Симпкинс, ни Доббс. А что если…"

Хлес порылся в своей памяти, там что-то упоминалось о специфичности чувств у гуманоидов. Ещё минута, и Хлёс понял, как ему разрешить эту проблему. Безжизненное тело Арча походкой привидения прошествовало из лаборатории в кабинет, по пути распугивая сотрудников центра.

Процедура повторилась.

Арч ввел пароль.

— Добрый день, мистер Арч. Что желаете? — мелодичный голос компьютера на сей раз, был сама любезность.

И Хлес понял, что он не ошибся: компьютер был настроен только на отпечатки пальцев и голос самого Арча. Попробуйте его взломать, не зная такой мелочи!

На экране замелькали различные цифры и…вдруг Хлёс увидел изображение Жака! Момент истины настал! Ещё одно мгновение, и он открыл секретное досье, к которому стремились многие.

"Жак Ланье. Спецпроект "Альфа". Уровень секретности "Z-J89". 38'44''39, 24'06''41, 59.

Не задействован. Дефект: неудачная операция по внедрению датчика местного производства. Лаборатория "Плутон 44". Погружен в анабиоз 210 лет назад".

Для Хлёса это была практически полная абракадабра, но он счел нужным переслать её в центр связи на Мелию: он свое дело сделал, а дальше пусть разбирается Хорсер…

…-Все произошло, как вы и предполагали, мастер. Они пошли на переговоры с Утремером.

— С чего вы взяли, что переговоры уже начались? У меня нет никаких сведений по этому поводу.

— На планете Каэс одновременно приземлились мелианский и утремерский звездолеты.

— Ну и что? Это еще ни о чем не говорит. По моим сведениям из штаба флота лорд-адмирал Бальдуэн никаких переговоров не планирует и полон решимости продолжать войну. Более того, лигиец хочет произвести высадку звездного десанта на самом Утремере.

— Может быть и так, но по своим каналам я узнал, что этот утремерский крейсер-призрак является личным транспортом короля Луи и на его борту сейчас находится министр двора граф Фредерикс. А на борту мелианской посудины — доверенное лицо Хорсера, принца-майора. Угадайте кто?

— Неужели Жак!

— В точку, мастер.

— Вот с кем бы мне хотелось встретиться. Однако чего же вы в таком случае ждете? Уничтожьте их обоих. Так мы задавим попытку переговоров в зародыше…

…Материализовавшийся из гиперпространства звездолет без опознавательных знаков закружил над Каэсом, выискивая цель.

Когда в поле зрения наблюдательных экранов попали два приземлившихся корабля, прозвучал приказ об атаке: термальные торпеды рванулись к цели.

Капитан звездолета не осмелился использовать импульсное оружие, поскольку не знал, насколько мощным магнитным полем обладает эта планета, и смогут ли потоки плазмы беспрепятственно достичь цели, пройдя сквозь всю атмосферу.

Однако случившееся в этот момент на Каэсе извержение вулкана отклонило торпеды от намеченного курса, выбросив в воздух тучу горячего пепла, перемешанного с грязью и водяными парами.

На повторный заход капитан просто не решился, справедливо полагая, что его действия не остались незамеченными…

…Жак разглядывал утремерца. Высокий и седой широкоплечий гуманоид, ничем не отличающийся от землянина. Форма — черная с серебром. Множество значков и символов — кометы, звездочки и прочее. Это был классический образец утремерского мундира.

— Полагаю, вы и есть граф Фредерикс, — проговорил Жак, тем временем осматривая второго парламентера противника: подтянутый, стройный, загорелый, словом настоящий космолетчик, проболтавшийся в звездном пространстве невесть сколько времени. Опасный тип. Жак с такими в последние дни общался довольно часто.

Седой утремерец заговорил:

— Да, это я. Граф Фредерикс. А вы, должно быть, тот самый Жак, который имеет специальный статус официального представителя принца-майора?

— Он самый.

— Хорошо. В таком случае я надеюсь избежать всяких проволочек.

Утремерец помолчал, затем продолжил:

— Я имею полномочия предложить Мелии мир.

— Мир? — Жак почти удивился. — От чьего лица?

— От лица короля Утремера Луи II.

— Это необычное предложение. Я не совсем понимаю его мотивов, — ответил Жак.

— Здесь и понимать нечего, — буркнул Фредерикс. — Мой король — весьма здравомыслящий человек. И хотя у него порою появляются сумасбродные идеи, он знает, что победить в галактической войне можно, но только управлять после такой войны будет некем. Вы ведь сражались в этой битве и видели, к чему привел конфликт между нашими государствами.

— Логично.

— После того, как мы получили сведения о резком усилении мелинаской военной мощи, король счел необходимым начать войну, иначе гегемония Мелии стала бы безоговорочной. К тому же это подорвало бы авторитет моего короля, как полноправного монарха, — Фредерикс доводил свою точку зрения совершенно спокойно. — Теперь вы понимаете, что объявление войны было чистой проформой для поддержания, так сказать, реноме.

— Все, что вы излагаете, крайне интересно, — ответил Жак. — Но я не уверен, что все на Мелии согласятся принять мир с агрессором. Хотя сам я, безусловно, не сторонник насилия.

— Я думаю, что здесь важно принципиальное согласие высших лиц. Сейчас мы ещё не дошли до такой критической точки, когда ненависть наших миров достигла предела. В этой войне пока не определился победитель.

— Армады космических эскадр уже сошлись в большой звездной битве, — молвил Жак. — Но я бы заметил, что переговоры об этом должны вести наиболее высокопоставленные особы.

— Вы хотите сказать…

— Короли, — закончил мысль собеседника плутонит. — Меньший уровень может означать закулисные игры. По крайней мере, такова моя точка зрения.

— Разумно, — ответил Фредерикс. — Но по вашим словам, я вижу, что вы согласны с мирными предложениями. Скорее предайте их своим правителям. Каждый час обходится тысячными жертвами….

…-Так, что у нас здесь?

Эльсинорец самодовольно прохаживался мимо двух задержанных в космопорту землянок:

— Юди и Элли. Туристки из ЗФЗ.

Юди кивнула.

— Однако, мыслесканер, который недавно установили, показал иное, — проговорил Хорсер. — Вы прибыли на Мелию с целью устранения Жака, моего помощника.

— Откуда вы узнали… — Элли осеклась, поняв, что проболталась.

— Я же сказал: мыслесканер нового типа, совсем непохожий на ваши земные. Если бы не этот приборчик, мы бы вас не сумели задержать. А Жак не только гражданин Мелии, но офицер космического флота командорского ранга и государственный советник. Учитывая военное время и военные законы… — Хорсер многозначительно развел лапами.

Юди и Элли насупились: их миссия провалилась, не успев начаться…

Глава 11

"Весна уже недалеко. Сразу после

ядерной зимы!"

Хорсер

…Голограмма Его величества короля Мелии, на сей раз, была вполне гуманоидна. Новость его слишком взволновала:

— Утремер предлагает мир? Я не верю своим ушам.

— Да, это так, Ваше Величество, — подтвердил Хорсер.

Эльсинорец имел право быть довольным собой: его люди сработали великолепно. Впрочем, и он сам приложил к этому свою лапу. Кто нашел Гамильтона, вложившего целое состояние в мелианский флот? Ведь ядро Первой мобильной эскадры — это корабли землянина! А именно они приняли на себя первый удар. Кто завербовал Жака с его феноменальными способностями? Кто, наконец, устроил победу Эйланы на Играх, которая позволила заключить выгодный союз с соланийцами? И кто же, как не Хорсер, отправил экспедицию в ЗФЗ? И эта экспедиция тоже дала свои плоды.

— И вы уже договорились о месте встречи?

— Да, Ваше величество.

— Прекрасно. Мир в любом случае лучше войны. В конфликте такого масштаба не может быть победителя и его нужно заканчивать, — проговорил король.

— Не уверен, Ваше Величество, — Хорсер был сама вежливость. — Сейчас, невзирая на значительные потери, мы сильнее Утремера и могли бы, отвергнув их предложения, поставить Луи ІІ на колени. Тогда он станет не предлагать мир, а молить о нем.

— Нет! Нет! И еще раз нет! Хватит с меня и с Мелии ваших интриг! Вы ведь знаете, какие мы понесли потери. А где же победа? Её нет. И даже если она будет, то, что нам даст унижение Утремера? Враг, которого унизили, всегда жаждет мести. Нас станут ненавидеть бароны и короли-земляне. Они станут плести интриги и финансировать террористов. Мы пойдем на заключение мира. Мы не затронем достоинства Утремера, но они станут бояться Мелии, ибо мы продемонстрировали свою силу. Пусть все помнят о таких вояках, как Клинк. Доминирующая роль нам обеспечена, а Утремер начнет слабеть. Но мы не дадим ему славы мученика. Нет! Мы даже станем поощрять его агрессивность, дабы показать всем, на что он способен. Пусть Луи все ненавидят. Пусть. Нам это на руку. Кстати, Хорсер, а Клинк все еще в чине капитан-командора?

— Да, Ваше Величество.

— Повысьте его на два, или нет, на три ранга.

— Обязательно.

О герое-чиуанине в последнее время трубили все мелианские средства массовой информации. Будучи пилотом истребителя, он сумел уничтожить утремерский фрегат, направив не него свою машину. Сам чиуанин благополучно катапультировался перед началом маневра и затем был подобран одним из кораблей эскадры Гамильтона. Такова была официальная версия. Сейчас Клинк находился на Мелии и лечился от радиоактивной болезни — дескать, получил изрядную долю радиации после взрыва вражеского фрегата.

Но элисинорец знал и неофициальную версию: когда у Клинка заклинило управление — он мгновенно покинул истребитель, тот врезался в выходящий из гиперпространства утремерский фрегат. А от радиации Клинк лечился, потому, что его подобрала личная яхта принцессы Лиры Соланийской. Однако во время войны нужны герои. И возможность для создания такого героя на Мелии была превосходная. И Хорсер его создал! Да с каким блеском! Даже король поверил в его геройство, хотя Клинк действительно отважный парень — провести две недели в обществе сверкающих!

— Кто будет представлять Мелию на переговорах? — осведомился король. — Вы или И-Лим, или вы хотите, чтобы я сделал выбор сам?

— Кхе-кхе, — прокашляла маска И-Лима, — условием встречи является присутствие обоих коронованных особ, Ваше величество.

— С их стороны переговоры будет вести сам король Луи II, — заметил эльсинорец. — И он, памятуя о некоторых разногласиях между нами на счет военных действий, выдвинул такое условие: или король, или никаких переговоров. Луи II не пожелал иметь с нами дела. Ведь принцы, я привожу его собственные слова, могут вести закулисные игры, и договор с любым из них не имеет силы, пока с ним не согласиться второй. Да и в глазах Вселенной королевское слово стоит больше.

— Да, это верно, — бросил король. — Ваши ссоры скоро станут притчей во языцах. Если уже не стали. Вам нельзя доверить ни одного дела. Вы все можете испоганить и пустить прахом.

Принцы тактично промолчали, оставив свое мнение при себе.

— Но одному из вас придется отправиться со мной.

Хорсер приосанился и поправил накидку:

— Я готов сопровождать Ваше величество. Я подберу эскорт и охрану…

— Хорсер, вы останетесь на Мелии, — отрезал король. — Я ценю ваше рвение, но со мной полетит И-Лим. Ему не нужно время на подбор эскорта и охраны, подобающих моему величию. Не так ли?

— Разумеется, Ваше величество, — пророкотал И-Лим. — Мои люди всегда готовы выступить, в любое время дня и ночи.

— Вот и прекрасно. А, кстати, где состоится эта встреча?

— Мы выберем одну из союзных нам планет, — убитым голосом произнес эльсинорец. — Но расположение этой планеты не должно быть слишком далёким. Лучше всего для этой цели подходит Актерия. Соланийцы уже выразили своё согласие.

— А не захочет ли принцесса Лира вмешаться в ход переговоров? — осведомился король. — Ведь договариваться должны представители великих Планет. А Соланийцы в этой войне только наши союзники. Мы не можем себе позволить уронить престиж Мелии.

— Нет, Ваше Величество. В настоящий момент она путешествует, и передала, что ее планета в вашем полном распоряжении.

— Путешествует? Не хочет уронить своего достоинства. Это отлично. Меньше будет проблем. А как воспринял выбор Актерии Луи II?

…-Что? Актерия?!

Луи II в нервном возбуждении зашагал по тронному залу.

— Фредерикс, а вы не ошиблись?

— Нет, Ваше величество. Актерия.

Луи II решительно не мог поверить, что снова ступит на соланийскую землю.

— И принцесса Лира на это согласилась?

— Да.

— Удивительно.

— Нет ничего удивительного, Ваше величество. Ведь самой принцессы не будет в это время на планете. Она бережет свой престиж. Ведь её слово в переговорах ничего не будет стоить, а это для соланийки — небывалый удар по самолюбию.

— Пусть привыкает, что она мелкая пешка в чужой игре. Вы позаботились о моем эскорте?

— Шесть линкоров, Ваше величество. Чтобы соблюсти паритет. Ведь мелианцы уже разметили там свою охрану. И неподалеку стоит флот де Лузиньяна.

— Полагаю, вы правы. Надеюсь, вы также справитесь с проблемами королевства без меня. Не смотрите на меня таким остолбеневшим взглядом, Фредерикс. Я решил именно вас оставить здесь управлять делами. Это не слишком обременительная обязанность.

— Я справлюсь, Ваше величество.

— Постарайтесь. Кстати, их король берет с собой кого-то из принцев?

— Да, король Мелии прибудет в сопровождении принца И-Лима.

— Я так и думал. Уже лучше, ибо гораздо приятнее смотреть на его золотую маску, чем на физиономию хорька — эльсинорца.

— Вы правы, Ваше величество….

…-И что ты об этом думаешь?

— Любезный Клу, — проговорил Ролой, — в нынешней ситуации я ничего не понимаю. Не успели мы обогатиться на уранилитовых двигателях, как наш король уже отправился заключать мир с Утремером. Это удар в спину. Хоршо, что мы придумали, как использовать этот минерал в мирное время.

— Вернее не скажешь, — кивнул чиуанин. — Благо, что мы успели оформить концессию на эту милую планетку…

…-Чейши, вы все запомнили?

— Можете на меня положиться, шеф.

Хорсер поморщился: да, в этом деле ему действительно придется положиться на Чейши.

— Простое переключение контуров и все.

— Да, шеф.

— Согласуем время.

— Я полагаю, через полчаса после начала переговоров.

Эльсинорец кивнул:

— Можно чуть меньше. Насколько я помню, капитаны линкоров обязаны каждый час посылать сообщения на Актерию и осведомляться все ли там в порядке. Это весьма подходящий момент.

— Безусловно, шеф, — проговорил трубчатолицый. — Единственное, чего я опасаюсь, правильно ли мы рассчитали частоту волны?

— Правильно, — успокоил подчиненного Хорсер. — Иначе вообще не стоило все это затевать…

….Хлёс вычистил все файлы в компьютере Арча. Все до единого. Теперь никто и никогда ничего не узнает — по крайней мере, в ЗФЗ. Обмякшее тело командора и два трупа, безусловно, найдут, но тогда Хлёс уже будет далеко.

Уроженец Желтой планеты в виде груза был принят на борт торгового транспорта "Сидней". В декларации при отлете с земли он значился как "редкий декоративный инопланетный фрукт". Что ж, отчасти это действительно соответствовало истине.

Глава 12

"Тысяча чертей! Почему я не знал об этом раньше?"

Хорсер

Луи II с нескрываемым интересом разглядывал мелианского короля. Нет слов, это особа, которая нуждалась в том, чтобы скрывать свое истинное обличье.

Мелианец, притом коренной, представлял собой некое подобие медузы, опиравшейся на одно огромное щупальце. Полупрозрачный на вид, он вызывал у окружающих отвращение уже только тем, что они могли наблюдать, как по его внутренностям перетекают разноцветные жидкости.

"Мерзость, — подумал Луи II, — и с ним я должен вести переговоры! В иное время и при иных обстоятельствах я бы мог принять его за животное, а в моем зоопарке на Утремере есть существа и посимпатичнее".

Рядом с мелианским монархом находился И-Лим. Этот продукт ксеноморфной эволюции по крайней мере додумался скрыть свою физиономию за золотой маской. Очевидно, принц-минор в самом деле имел в прошлом какое-то отношение к "Золотому легиону". Ведь именно так короля Луи информировали.

— Теперь, после того как все формальности соблюдены, мы можем прейти прямо к делу, — официально заявил голос "медузы"- короля.

— Именно так, — кивнул в знак согласия Луи II.

— Позвольте узнать ваши основные предложения, Ваше величество король Утремера.

— Я предлагаю мир, Ваше величество король Мелии.

— Мир это всегда хорошо. И мы принимаем это предложение, но необходимо осведомиться об условиях, предлагаемого вами мира.

— Конечно, мы выработали основные пункты договора и сейчас сообщим их вам. Господин секретарь, прошу вас, — король Луи сделал знак рукой одному из сопровождавших его чиновников.

Офицер в черном мундире с серебром, аксельбантами и эполетами генерал-адъютанта, выступил вперед и открыл список в бархатном переплете, где согласно дипломатическому этикету были золотыми буквами на тонких листах металла выбиты условия мира.

Громким голосом он зачитал десять пунктов предлагаемого Утремером соглашения. В первую очередь предлагалось немедленно отвести корабли Мелии из владений Утремера, в ответ на что, Утремер отводил свои корабли из пределов мелианского королевства и его союзников.

Далее, Утремер отказывался от претензий к Мелии и соглашался на установление дружеских отношений и обмен послами. После чего секретарь короля с треском захлопнул список, показывая, что пункты договора исчерпаны.

— Вас удовлетворят подобные условия мира, Ваше величество король Мелии? — осведомился Луи.

— Вполне, Ваше величество король Утремера. Но здесь ничего не сказано о размерах контрибуции. Конечно, Мелия не имеет претензий к Утремеру, но сильно пострадали наши союзники.

— Это же война, — хмуро заявил король Луи II. — И без жертв она просто не обходится.

— Я все это хорошо понимаю, но наши союзники настаивают на возмещении ущерба, — пробулькал мелианец.

— Мы можем предоставить им ряд поблажек. Скажем, отменим пошлину на торговлю с Утремером и подвластными нам планетами. Где-то сроком на пять среднегалактических лет.

— Это вы станете обсуждать с ними. Я лишь должен заручиться вашим королевским словом о возмещении им ущерба. Ваше слово дано, и я ему верю.

— Прекрасно! Тогда мы можем приступить к главному — к разделу сфер влияния, — Луи не мог скрыть своей радости, король Мелии только соблюдал необходимый этикет. На деле ему наплевать на союзников.

— Мы действительно можем обсудить разграничение сфер влияния, ибо этот вопрос является крайне важным…

Но договорить король Мелии не успел…

…Чейши сидел за пультом звездолета на орбите Актерии. Чуть поодаль, возле проецирующего экрана связи расположился Жак.

— Как поживает твой киборг?

— Благодарю, нормально. Когда Хорсер предал мне ряд новых запчастей, я решил перестроить всю модель.

— И что?

— Ещё не закончил.

— Понимаю.

— Скоро время связи, — напомнил Жак.

— Да, я помню, — ответил Чейши и начал переключать тумблеры.

Внезапно Жак почувствовал, что корпус линкора затрясся мелкой дрожью.

— Что это? — машинально спросил плутонит у сенатора.

— Не знаю. Вероятно, такое случается в космосе.

Дрожь усилилась. И через секунду мощный поток излучения ворвался в командную рубку.

Чейши включил проецирующий экран связи. Излучение сквозь Жака устремилось к планете.

Плутонит бился в конвульсиях, не в силах справиться с подхватившим его потоком.

Жак ясно ощутил, как его личность последовательно распалась на пять отдельных частей.

Он даже смог их представить. Люди и ксеноморфы. Их память и образы замелькали в калейдоскопе мозга Жака. Он был жив, и он был мертв…

…Актерия буквально раскололась на три громадных куска.

Мощный рывок гравитации бросил друг на друга мелианские и утремерские корабли.

Раскаленные массы магмы широченными струями выплеснулись в космос, образуя вместе с улетучивающейся атмосферой огромный шлейф, напоминающий кровь, вытекающую из раны мчащегося от погони зверя. Планета агонизировала.

Сумасшедшие ураганы неслись по поверхности Актерии, сметая на пути все, что было менее прочно, нежели камень. Реки в неистовой пляске устремились в небеса. Люди и ксеноморфы, отброшенные первым ударом, подхватывались этими потоками и уносились прочь. Большая часть умерла моментально — от резкого перепада гравитации.

Планета умирала, и уносила с собой жизни всех, кто по воле случая оказался на её поверхности…

Спазм такого масштаба зафиксировали все космические лаборатории, и только потом до сознания жителей Галактики стало доходить, что взорвалась не какая-то никчемная планетка.

— Актерия?

— Актерия?!!

— Но ведь там шли переговоры!

— Между Мелией и Утремером.

— Между королями.

— Так значит…

— Они мертвы!

— Мертвы!

— Что же теперь будет?

Весть летела по Галактике со скоростью света, приводя в ужас государства и народы. Что будет? Что же теперь будет?

…Граф Фредерикс, услышав новость, побледнел ещё больше:

— Этого не может быть! Не может быть! Наш король! Какое коварство и предательство! Это требует возмездия!

— Но их король тоже погиб! — возразил граф Вальбуа, министр финансов Утремера. — Там было множество высокопоставленных мелианских офицеров и чиновников. Более того, сам принц И-Лим.

Остальные министры и губернаторы Утремера, собравшиеся в зале Совета молчали. Все были поражены известием. Многих испугала смерть короля. Луи временно назначил вместо себя графа Фредерикса. Но смерть монарха делала Фредерикса по Утремерским законам наследником престола, тем более что законных наследников у Луи II не было.

Те, кто не был другом Фредерикса, и тем более его враги, задумались о своей судьбе. Граф принадлежал к знатному роду первых поселенцев планеты. Его связывали с королевским домом родственные отношения, и потому он представлялся достойным кандидатом.

Фредерикс успокоился, и его взгляд коснулся трона. Теперь Луи освободил его не на время, а навсегда. Он сможет занять его и править Утремерским королевством и даже основать новую династию. Вот так поворот! Никто такого не ожидал.

— Нужно срочно возобновить переговоры с Мелией и уверить мелианских представителей, что Утремер не имеет никакого отношения к этому чудовищному преступлению. Вы лично, граф Вальбуа, свяжетесь с Мелией, — жестко приказал Фредерикс.

— Да, господин граф, — ответил Вальбуа и осекся, увидев строгий взгляд правителя. — Ох, простите, Ваше высочество.

Придворные преклонили колени. Над Утремером восходило новое светило…

…-Актерия взорвалась?! — изумился Клу.

— Я тоже собственным ушам не поверил, — проговорил Ролой. — И тем не менее это так.

— Но ведь там…

— Вот именно. Там велись переговоры.

— И как же это случилось?

— Не знаю, вряд ли кто-либо из очевидцев выжил.

— Но ведь там было 12 линкоров.

— Насколько я понимаю, там сейчас обломки 12 линкоров, — заметил Ролой.

— Черт побери, — выругался Клу, — я такого себе даже и представить не мог. Хорошо, что там не было моего Клинка.

— А я думаю, что мы теперь сможем получить заказ на строительство новых линкоров…

…Фомольганец Реер удивительно прошелестел листьями:

— Надо же! Впрочем, от этих сумасбродных соланийцев можно было ожидать чего угодно.

Его собеседники лишь кивнули: разве можно спорить с мэтром Мелианских Игр…

…Капитан Ринальди сдвинул на лоб свою золотую маску:

— Вы уверены?

— Абсолютно.

— Значит, и король Мелии, и король Утремера погибли?

— Да.

— Отлично! Разве не к этому мы стремились?…

…-Что?!

— Актерия?!

— Моя планета? — принцесса Лира едва не лишилась чувств.

Эйлана бросила на нее взгляд, исполненный злобы:

— Твоя планета? Она была и моей тоже! И множества наших соплеменников!

— Но официальная наследница — я!

— Наследница чего? Покажи мне, где твое королевство?

И Эйлана была права: Актерия была главной планетой соланийцев. Существовало ещё несколько мелких колоний, но без Актерии они были абсолютно беспомощны. Из гордых властительниц, наследниц сильного царственного дома, эти две соланийки превратились в обычных мелких граждан Галактики.

— Я бы задала иной вопрос, — ледяным голосом произнесла Лира.

— Какой? — спросила её сестра.

— Кто это сделал?

— И как ты думаешь, кто?

— Понятия не имею, но когда я найду этого негодяя, то он будет разваливаться от радиации мелкими кусочками, как наша планета…

…Хорсер разыграл для своих подчиненных великолепный спектакль. Он кричал, чтобы они еще раз все проверили и перепроверили, чтобы они немедленно послали спасательную экспедицию: дескать, Его величество и принц-минор И-Лим не таковы, чтобы погибнуть в подобной переделке.

— Они обязаны были выжить! И вы их обязаны найти! — напутствовал эльсинорец спасателей.

— Мы должны сплотиться перед лицом постигшего нас несчастья! — вещал он по галактическим и мелианским телеканалам.

— Мелия скорбит вместе с вами! — говорил он, обращаясь к соланийским принцессам.

— Надеюсь, трагедия не станет препятствием к миру между нашими державами, — говорил он Фредериксу, во время сеанса правительственной связи.

— Мы должны разобраться в причинах трагедии, — призывал он с трибуны Большого Совета.

— Кстати, господин Ролой, позаботьтесь о проведении внеочередных Королевских Игр в следующем году.

— Лорд Бальдуэн, мистер Гамильтон, нам нужно будет обсудить сложившуюся ситуацию…

…Хорсер сидел в своем любимом кабинете, он не спешил переезжать в Королевский Дворец. Это могло вызвать ненужные кривотолки. Не все ли равно, откуда ты управляешь планетой?

В дверь постучали.

— Да, — раздраженно бросил эльсинорец.

— Сэр, пришло сообщение из системы Актерии.

— И что там?

— Нечто странное, сэр. Вместо изображения какой-то кристалл.

— Переключите на мой кабинет.

— Будет сделано, сэр.

Связист исчез, и Хорсер включил экран…

…Жак видел себя, Жак видел своих компаньонов, какими они были при жизни.

Он был Жаком Ланье — землянином.

Он был мистером Колле — спецагентом Тайного управления ЗФЗ.

Он был Пройдохой Джоссом — наемником с окраины Солнечной системы.

Он был Великим Черным — плутонитом, мыслящим кристаллом с одноименной планеты.

И он был…. Да не зря Четвертый внушал Жаку ужас. Он и появился всего-то лет тридцать назад — обиженный и измученный. Брошенный на произвол судьбы, вышибленный из своего тела могучим ударом И-Лима. И гостеприимное сознание Жака его приютило. Он был ЮЧЖИ.

…Хорсер смотрел на экран, как зачарованный.

— Блестяще, принц, — послышалось из динамика. — Лучшей ситуации и представить нельзя. Мы здесь впятером посоветовались и решили вам передать это послание. Полагаем вы знаете от кого. До встречи на Играх!

Экран погас.

— Ун-Эрах, — пробормотал эльсинорец и застонал. — Черт побери тебя, Жак-плутонит! Твой мозг принял Ун-Эраха! О, Космос! За что мне такое наказание?

…В небе Глечии средь бела дня вспыхнула багрово-красная звезда. Она, казалось, оставила за собой тонкую кровавую полоску.

— Ух, ты! Красиво!

Юный глечанин поднял вверх глаза-отростки.

В этот момент звездочка погасла, и больше её никто не увидел.

Назидательный хлопок последовал по псевдоподиям юнца:

— Нечего глазеть в небо! Там все равно нет ничего интересного! Лучше копай, иначе червяков на обед тебе не достанется.

Юный глечанин на мгновение задумался: "А и в самом деле, разве может быть что-либо интереснее червей?"

И вновь принялся за любимое занятие.

Конец

Луганск. Июль 2005 г.

Дмитрий Некрылов

Владимир Андриенко

E-mail:

vovana67@mail.ru

dannekr@ukr.net

dannekr@ bigmir.net

dannekr@mail.ru

Андриенко В.А. в Луганске 47-63-67

N моб. Телефона +38050 36 60 700

Некрылов Д.А.

N моб. Телефона +380954262974

Content

Андриенко Владимир Александрович и др Планета-казино

Владимир Александрович Андриенко Дмитрий Некрылов Планета-казино

Часть первая Игрок с Плутона

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Часть вторая Мелианские Игры

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Часть третья Большие ставки

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12