Кэтрин Кэски (Каски)

Тяжкий грех

Пролог

30 июля 1816 года

Резиденция Синклеров

Номер 1, Гросвенор-сквер, Лондон

Этот день начался так же, как и все предыдущие. Ничто не предвещало беды.

Леди Айви Синклер проснулась к завтраку только в полдень. Она все еще чувствовала себя усталой и разбитой после вчерашнего праздничного вечера в Ковент-Гарден [1], который затянулся далеко за полночь. Развернув на обеденном столе номер «Таймс», она принялась живо обсуждать со своими сестрами Сьюзен и Присциллой преувеличенные и возмутительные сплетни из колонки светской хроники.

Поэтому когда Поплин, один из слуг — коих в целом особняке насчитывалось всего двое! — поставил перед ней серебряный поднос, Айви без всякой задней мысли принялась небрежно перебирать крайне немногочисленную, к ее величайшему сожалению, стопку писем и приглашений. Потягивая некрепкий и бледный чай, с хрустом пережевывая черствый гренок с капелькой сотового меда, она откладывала наиболее интересные по правую руку от себя.

Наступающий день не сулил Айви ничего примечательного. Пожалуй, можно смело сказать, что он изрядно отдавал скукой.

Но так было лишь до тех пор, пока она не сломала малиновую восковую печать на одном из посланий и, развернув его, не обнаружила письмо из Шотландии — то самое, которое самым решительным образом перевернуло ее жизнь. Разумеется, в тот момент Айви ни о чем таком и не подозревала, хотя первые же строки письма вызвали у нее чувство, очень похожее на панику.

«..Должен заметить, Айви, что в последнее время именно тебе более всех остальных моих детей наше славное имя Синклеров обязано позором, который ты навлекла на него…»

О боже! Глаза девушки испуганно расширились. Каждое слово казалось ей буквально выгравированным на писчей бумаге, и Айви тотчас же узнала сердитый крупный почерк герцога Синклера, своего отца.

Четко, с нажимом написанные буквы расплывались, руки похолодели, когда она поднесла лист бумаги к глазам.

«…Угомонишься ли ты хоть когда-нибудь или так и будешь беззастенчиво растрачивать свою жизнь, жадно заглядывая через забор соседки, завидуя ее жизни, ее окружению и желая ей болезней и недомоганий?»

Айви поспешно поднесла к губам чашку с чаем, чтобы подавить уже готовый сорваться с губ жалобный всхлип, но рука у нее задрожала столь сильно, что пришлось вернуть чашку на блюдечко, чтобы не расплескать ее содержимое. Посуда отозвалась протестующим дребезжанием.

«..Я более не намерен терпеть твои выходки. Тебе следует задуматься над своим поведением. Ты должна стать подлинным примером респектабельности и благопристойности. Настоятельно советую тебе приложить все силы к тому, чтобы стать леди, достойной обожания лорда Тинсдейла и принципов, которых он придерживается, — и тогда ты перестанешь вызывать в нем одно лишь изумление и он сделает тебе предложение, которое ты, несомненно, примешь. Заслужи уважение, которого требует имя Синклеров, — в противном случае, когда я через месяц наведаюсь в Лондон, тебе придется пожалеть об этом».

Содержание отцовского послания стало для Айви настоящим ударом. Долго сдерживаемый стон все-таки сорвался с ее губ. При всей лаконичности своего письма отец недвусмысленно напомнил дочери, чего ожидает от нее и какие меры примет в случае, если она не оправдает его надежд.

— Сьюзен… — Айви, потрясенная, подняла полные слез глаза на старшую сестру. Она не сумела совладать с собой, и звук собственного сдавленного и встревоженного голоса напугал ее еще сильнее.

Сьюзен сидела, поставив локти на стол и опираясь подбородком на скрещенные руки.

— Я уже говорила тебе. Нет, нас пригласили на чай к Кокбернам. Да, а потом на пикник в Уайт-холл.

Она с трудом разлепила тяжелые веки и посмотрела фарфоровыми голубыми глазами на сестру. Устало вздохнув и всем своим видом давая понять, что ее одолевает нестерпимая скука, Сьюзен убрала с лица прядь темных волос, запутавшихся в густых ресницах.

— Н-нет, я не это имела в виду. — Айви заправила медно-рыжий локон за ухо и судорожно сглотнула, надеясь, что лишние мгновения позволят ей прийти в себя. — Взгляни.

И она протянула руку, чтобы передать письмо сестре, но Присцилла, младшая из многочисленных отпрысков семейства Синклеров, перехватила его.

— Это от папы!

Сделав столь ошеломляющее открытие, Присцилла вскочила на ноги, и ее ярко-голубые глаза забегали по бумаге.

С беспокойством глядя на сестру, Сьюзен медленно выпрямилась. Перегнувшись через стол, она накрыла руку Айви своей и легонько пожала ее.

— Что стряслось? У тебя такое выражение лица, что… Словом, ты меня пугаешь. — Несмотря на то, что глаза ее были широко распахнуты, стороннему наблюдателю могло показаться, что они остаются прищуренными. — Ты плачешь, милочка?

Айви отчаянно закусила губу, стараясь собраться с силами и успокоиться. Кровь отлила у нее от лица. Она вскочила из-за стола, решительно, будучи не в состоянии усидеть на месте.

— Скажи мне правду, Сьюзен! Ты полагаешь возможным убедить лорда Тинсдейла сделать мне предложение в течение месяца? — И она принялась взволнованно расхаживать позади кресла Сьюзен.

— Месяца? — переспросила та, выпрямившись в кресле и глядя на младшую сестру. — А у меня почему-то сложилось впечатление, что он тебе прискучил.

Ноги Айви буквально приросли к полу. Она развернулась и воззрилась на Сьюзен. Похоже, замечание сестры привело ее в недоумение.

— Прискучил? Уверяю тебя, ты ошибаешься. Он завоевал мое расположение и, должна сказать, по праву. Он славный человек, респектабельный, с титулом и положением в обществе. Кстати, папа высоко отозвался о Тинсдейле, когда познакомился с его семейством на свадьбе Стерлинга.

Сьюзен склонила голову набок, внимательно разглядывая Айви.

— М-да.

— Но ты мне не ответила. Ты полагаешь возможным убедить его сделать мне предложение руки и сердца в течение месяца? — спросила Айви, в волнении сжимая руку сестры. — Прошу тебя! Скажи правду.

— Ну хорошо, — отозвалась Сьюзен, отнимая у Айви руку. — Не стану отрицать, Тинсдейл вполне мог увлечься тобой, но не настолько, чтобы потерять голову и позволить окольцевать себя. И ты намерена добиться этого в течение месяца, Айви? Должно быть, ты сошла с ума!

Присцилла оторвалась от письма и медленно подняла голову.

— Вовсе нет, Сью, с ней все в порядке. — Подбежав к старшей сестре, она сунула письмо ей в руки. — Ровно месяц. Другим временем она не располагает. — Она кивком указала на письмо. — На мой взгляд, папа выразился совершенно недвусмысленно. Прочти сама!

Сьюзен опустила взгляд на письмо и быстро пробежала его глазами.

Айви вновь принялась расхаживать за ее спиной.

— У меня есть всего месяц, чтобы изменить свою жизнь, Сью. Если меня постигнет неудача, отец наверняка сдержит обещание, которое дал в ту ночь, когда отказал нам от дома и отправил сюда, в Лондон… влачить нищенское существование. — Глаза девушки вновь наполнились слезами. — Он лишит меня наследства… и выгонит отсюда, отправив в работный дом [2].

Сьюзен выронила письмо, поспешно встала из-за стола, привлекла Айви к себе и крепко обняла.

— Не тревожься понапрасну, Айви. До этого не дойдет. Обещаю тебе.

Айви взяла Сьюзен за плечи и отстранилась от сестры. Глядя на нее сквозь слезы, она покачала головой, потом перевела взгляд на Присциллу.

— Как ты можешь давать такие обещания?

Ее сестры обменялись многозначительными взглядами. Сьюзен приподняла подбородок Айви, не давая ей отвести глаза.

— Потому что мы сделаем все, что в наших силах, чтобы этого не случилось. Все, что угодно, лишь бы только обручальное кольцо Тинсдейла оказалось у тебя на пальце, — заявила она.

— Все, что угодно? — дрогнувшим голосом переспросила Айви.

Присцилла торжественно кивнула в знак согласия.

— Да, Айви. Все, что угодно. Можешь на нас положиться.

Глава первая

…Из семи смертных грехов лишь зависть заслуживает безусловного порицания.

Джозеф Эпштейн

Август 1816 года

Зала для собраний «Олмакс»[3]

Лондон

По общему мнению, глаза леди Айви цветом напоминали знаменитые вересковые пустоши ее родины, но благодаря мягким золотистым искоркам их, скорее, можно было бы счесть карими. Однако сейчас девушка чувствовала, как в груди у нее поднимает голову «зеленоглазое чудовище»[4].

Рукой в перчатке она нервно стиснула резную рукоятку слоновой кости своего веера, прищуренными глазами рассматривая ирландскую красотку, только что вошедшую в залу для приемов, к которой немедленно устремился целый рой воздыхателей мужского пола. Тех же самых, кстати, которые всего неделю назад пылко приветствовали ее саму.

«Проклятье! Она не должна была появиться здесь. Только не сегодня вечером! Она запросто может все испортить».

Айви метнула капризный и сердитый взор на группу мужчин, плотным кольцом обступивших черноволосую мисс, после чего медленно оглядела комнату. Ей ни в коем случае нельзя рисковать. Она должна отыскать его до того, как он заметит мисс Фини.

«Господи, да куда же он подевался?»

И тут она заметила его в толпе у столика с прохладительными напитками. Тревога, охватившая девушку, несколько улеглась. Вот он, виконт Тинсдейл… никуда он не пропал, он направляется прямо к ней.

Он сердито хмурился, и его густые брови цвета спелой пшеницы сошлись на переносице. Балансируя, подобно бродячему жонглеру, хрустальными бокалами с лимонадом, он пытался протиснуться между двумя дородными джентльменами, которые оживленно о чем-то беседовали. Айви видела, что губы Тинсдейла тоже шевелятся, но мужчины были слишком увлечены жарким спором, чтобы обратить внимание на виконта и то неловкое положение, в котором он оказался.

И в это самое мгновение какая-то тыквообразная дама в малиновом тюрбане, обильно и безвкусно украшенном перьями, толкнула Тинсдейла сзади. Он покачнулся и с трудом устоял на ногах. Бокалы опасно дрогнули, жидкость в одном из них выплеснулась через край и брызнула ему в лицо.

Айви прижала руку к губам, изо всех сил стараясь не рассмеяться при виде виконта, который сначала растерянно заморгал, а потом мотнул головой, стараясь стряхнуть капли, скользившие по его щекам. Кажется, он даже обернулся, чтобы извиниться перед кем-то, — она не видела, к кому именно он обратился, — прежде чем сделать попытку двинуться дальше.

Айви прыснула в ладошку. Уж слишком он вежливый, подумала она. И при этом совершенно несообразен… нет… скорее, очень мил в своем стремлении всегда и везде оставаться истинным джентльменом. Словом, ей можно многому научиться у Тинсдейла, если только она даст себе труд это сделать. Почему бы и нет, кстати говоря?

Все равно другого выхода у нее нет и не предвидится. В конце концов, остается всего двадцать семь дней, до того как отец вернется в Лондон. От одной только мысли об этом у нее начинали дрожать колени и становилось сухо во рту. Айви тряхнула головой и вновь принялась созерцать Тинсдейла.

А тот, высоко подняв бокалы над головой, снова приготовился нырнуть в брешь между дородными джентльменами. Повернувшись боком, он втянул живот, осторожно протискиваясь между ними, чтобы никто из них, не дай бог, не толкнул его снова и он не расплескал злополучный напиток.

Айви гордо подняла подбородок и бросила надменный взгляд на мисс Фини, которая рассеянно теребила кружевную оторочку рукава своего платья, совершенно игнорируя, похоже, присутствие трех джентльменов, одновременно старавшихся завладеть ее вниманием. Уголки губ Айви дрогнули и приподнялись в торжествующей улыбке.

«Ха! Далеко не каждый мужчина в этой комнате влюблен в тебя без памяти, как бы тебе того ни хотелось».

Айви вполне отдавала себе отчет в том, что на этой неделе она уже не является первой красавицей благородного собрания, но вкусы высшего света столь же переменчивы и непостоянны, как и у молоденькой девушки, впервые вышедшей в свет.

Она ничуть не сомневалась в том, что совсем скоро высшему обществу смертельно надоест мисс Фиона Фини. Оно перестанет полагать ее колкости верхом остроумия и прекратит восторгаться тонким ароматом ее духов. Все это лишь вопрос времени.

При этом Айви прекрасно понимала, что ведет себя как гусыня, которую более всего на свете заботит собственная популярность. И что в этом плохого, скажите на милость?

Лондонский высший свет неизбежно вернет свою благосклонность именно ей, Айви. В конце концов, кто, как не она, всегда остроумна, весела и достаточно красива для того, чтобы привлекать к себе мужские взоры, — при этом не вызывая в дамском обществе ни капельки ревности?

Внезапная перемена в направлении движения Тинсдейла заставила Айви позабыть обо всем. Однако! Скорее всего, он потерял ее из виду. Так что беспокоиться решительно не о чем. Очевидно, после того как лимонад попал ему в глаза, он не очень хорошо видит.

Но он по-прежнему идет совсем не туда, куда следует! Под ложечкой у нее неприятно засосало. Она даже приподнялась на цыпочки, правда, совсем немножко.

Не стоит давать другим повод думать, будто ее хоть в малейшей степени волнует то, что Тинсдейл может и не вернуться к ней.

«Он просто не видит меня, вот и все, — сказала она себе. — И ничего более».

В отличие от представителей семейства Синклер, Тинсдейл не мог похвастаться ни высоким ростом, ни крепким телосложением. Но это не имело никакого значения. Потому что в остальном он был просто совершенством.

* * *

И действительно, безупречная родословная виконта — в сочетании с его благоразумием, скромностью и покладистостью — отвечала всем требованиям, которые предъявлял ее отец к будущему супругу дочери. Суровый родитель поставил Айви в известность об этом всего через несколько мгновений после того, как его познакомили с Тинсдейлом и его семьей.

Старый герцог Синклер позаботился и о том, чтобы Айви поняла: ее судьба предопределена. В самом деле, чего еще желать? Если она выйдет замуж за виконта Тинсдейла, то отец наверняка поймет, какой ответственной и респектабельной особой она наконец стала, и непременно простит ее. Он с распростертыми объятиями примет ее назад в лоно семейства Синклеров, как поступил всего пару месяцев назад с ее братом Стерлингом.

Так что появление объявления о ее помолвке в «Морнинг пост» — это всего лишь вопрос времени, не более того.

Вот только времени-то у нее и не было. Так что сие долгожданное событие должно состояться как можно скорее. Она не может и дальше влачить нищенское существование, с трудом сводя концы с концами и делая вид, что она — законная и состоятельная наследница Синклеров. Ни у Айви, ни у ее братьев и сестер, ставших изгоями при живом отце, уже недоставало сил бесконечно притворяться. Время как песок утекало между пальцев.

Впрочем, все это пустяки. Айви была уверена в том, что ее недвусмысленные намеки — на то, что она согласна принять предложение Тинсдейла, буде он сделает таковое, — наконец-то упали на благодатную почву и были услышаны. Нынче вечером она перестала разыгрывать из себя застенчивую скромницу и ясно дала понять виконту, что хочет выйти за него замуж. При этом девушка ни на мгновение не усомнилась в том, что он понял ее правильно, поскольку, когда она закончила свою мысль, глаза у него превратились в два огромных чайных блюдца. От восторга, решила она.

Да-да, уже совсем скоро он станет искать встречи со старшим братом Айви, чтобы попросить ее руки. Кстати, почему бы этому не случиться сегодня же вечером?

О боже, а куда это он направился?

«Проклятье! Я здесь!»

Айви не сдержалась и громко застонала от разочарования. Десятки вееров самых разных расцветок, трепетавших в жарком и душном воздухе наподобие гигантских крыльев бабочек, постепенно замедляли движение и замирали, когда дамы в тяжелых шелках и мужчины в темных строгих костюмах недоуменно оборачивались, чтобы взглянуть на нее.

Несмотря на снедавшее ее беспокойство, Айви не посмела окликнуть Тинсдейла, поскольку прекрасно понимала, что этим только усугубит свое положение, выставив себя на посмешище как охотницу за женихами. Посему она ограничилась тем, что задрала подбородок, чтобы он мог разглядеть ее поверх голов остальных гостей.

Кажется, ее уловка сработала… но всего лишь на мгновение. Их взгляды встретились, Тинсдейл заметил ее, Айви не сомневалась в этом, но тут же сделал вид, что не видит девушки.

Происходящее нравилось ей все меньше. Все это было очень странно — чертовски странно, откровенно говоря! — пока Айви не поняла, в какую сторону устремился ее виконт.

«Нет. О боже, нет! Только не это. Он не может предпочесть ее общество моему. Нет. Пожалуйста, нет! Ведь мы же собирались пожениться!»

Айви опустила голову, чувствуя комок в горле.

Она не только лишилась титула первой красавицы в глазах всех этих благородных джентльменов высшего света, что само по себе было унизительно, но теперь еще и жених, виконт Тинсдейл, бросил ее, дабы осыпать знаками внимания мисс Фини. Боже, он намерен угостить девчонку ее лимонадом! Такое впечатление, что здравомыслящий виконт Тинсдейл внезапно потерял голову от любви.

В это мгновение к ней подошла старшая сестра со страдальческим и совершенно несчастным выражением на красивом личике.

— Я хочу уйти отсюда. Как ты смотришь на то, чтобы отыскать Гранта и удалиться? Боюсь, что Лаклан намерен задержаться еще немного. Впрочем, ничего удивительного, учитывая, что влюбленные девицы буквально не дают ему проходу.

Айви, стиснув зубы, испустила тихий стон.

— Господи, я не могу больше этого выносить, Сьюзен. Просто не могу.

Кончиками пальцев она смахнула слезы с глаз и высоко подняла голову, пытаясь справиться с отчаянием.

— Я тоже. Эта духота сведет меня с ума.

И Сьюзен принялась демонстративно обмахиваться изящным веером с ручкой слоновой кости с прорезной вышивкой и узором, разгоняя тяжелый влажный воздух.

Айви судорожно вздохнула и метнула гневный взгляд в сторону мисс Фини. Слова сестры она пропустила мимо ушей — сейчас ей было не до этого. Положение, в которое она попала, представлялось ей намного хуже того, на что жеманно жаловалась Сьюзен.

— Что, по-твоему, скажут патронессы, Сьюзен, если я отведу мисс Фини в дамскую комнату и придушу? — И она кивком указала на ирландскую красавицу, призывая сестру отвлечься от тягостных стенаний, реальных и мнимых, и взглянуть в сторону дверей. — На мой взгляд, причина у меня самая что ни на есть уважительная — кража.

— Что? О боже, ты имеешь в виду ее! — И Сьюзен многозначительно закатила глаза. — Айви, если ты серьезно нацелилась принять предложение своего виконта — при условии, что сумеешь убедить его сделать таковое, — то, ради всего святого, не стой столбом и делай что-нибудь, иначе эта цыпочка уведет его у тебя из-под самого носа. Откровенно говоря, у тебя осталось не так уж много времени.

— И что, по-твоему, я должна сделать?

Айви развернулась к Сьюзен, продолжая смотреть в сторону дверей, ведущих на лестницу. Она не намеревалась ни выпускать из виду мисс Фини и Тинсдейла, ни позволить им улизнуть от нее.

— Не имею ни малейшего понятия. И вообще, разве в такой духоте можно думать о чем-то серьезном? — На лбу у Сьюзен выступили крупные капли пота, и она сделала глубокий вдох, стараясь набрать как можно больше воздуха. — Клянусь богом, платье буквально прилипает у меня к спине! — Схватив сестру за руку и наконец-то завладев ее вниманием, она потянула Айви за собой. — Давай выйдем и подумаем об этом на свежем воздухе. Быть может, там нам придет в голову какая-нибудь здравая мысль.

Айви отвернулась и посмотрела в противоположный конец комнаты, на стол с прохладительными напитками, где сразу же заметила своего брата Гранта, который на целую голову возвышался над другими мужчинами. Словно почувствовав ее взгляд, он обернулся, и глаза их встретились.

Она многозначительно дернула подбородком, подзывая его, после чего перевела взгляд на Сьюзен.

— Иди одна. Сейчас здесь будет Грант. Я уверена, он с радостью согласится проводить тебя домой. А я останусь с Лакланом. Я просто не могу уйти сейчас. Мне нужно знать, могу я рассчитывать покорить сердце лорда Тинсдейла или нет.

Тем временем Грант пробрался к сестрам и сказал:

— Вы не представляете, как я счастлив, что вы наконец решили уйти. Провести в такой духоте целый час! Я буквально плавлюсь в этом сюртуке. У меня все тело чешется. Ну что, пойдем?

Сьюзен принялась заботливо обмахивать Гранта веером, посылая волны горячего спертого воздуха прямо ему в лицо.

— Мы не можем.

Он поморщился, понизил голос и отстранил веер.

— Почему, черт возьми?

Та вздохнула с преувеличенным сожалением.

— Потому что Айви не желает уходить, не убедившись в том, что симпатии виконта по-прежнему на ее стороне, а я обещала ей помочь.

И она кивнула на дверь, подле которой лорд Тинсдейл разливался соловьем перед очаровательной мисс Фионой Фини.

— Айви, большую глупость и придумать трудно! — возмутился Грант. — Мы проторчим здесь целую вечность, потому что даже я вижу, что у Тинсдейла появился новый объект обожания. Клянусь честью, он втрескался в нее но уши!

Айви раздраженно накручивала на палец прядку медно-рыжих волос. Грант был бесконечно прав. Разве может она соперничать с мисс Фини?

Начать с того, что ее волосы цветом напоминали выращенный в оранжерее апельсин, тогда как волосы ирландки соперничали с чернотой ночного неба. Айви была выше большинства англичанок, и, хотя ее фигура отличалась всеми необходимыми выпуклостями и изгибами, неизменно привлекавшими мужские взоры, ее никак нельзя было назвать хрупкой птичкой — в отличие от мисс Фини, которая олицетворяла собой мечту любого мужчины и которую так удобно обнимать и лелеять.

Словом, у нее не было ни единого шанса.

— Ты прав. — На глазах у Айви выступили слезы. — Я не в силах составить ей конкуренцию за обладание симпатией Тинсдейла. И что же мне делать?

Грант предложил сестрам руку.

— Ох, да перестань сходить сума! Тебе не нужно ничего делать. А вот что тебе требуется, так это отыскать джентльмена, который мог бы поспорить с Тинсдейлом… за ее благосклонность.

— Поспорить… за ее благосклонность, — машинально повторила Айви, чувствуя, как в груди поднимается волна жаркой радости. Слезы у нее мгновенно высохли.

Сьюзен рассмеялась шутке Гранта, оперлась на его руку и повернулась, чтобы уйти.

Но Айви не двинулась с места. Она размышляла, лихорадочно и напряженно.

Брат с сестрой остановились, поджидая ее. Сьюзен вздохнула, словно уже догадывалась, каким будет ответ на вопрос, который она только собиралась задать.

— Так ты идешь или нет?

— Нет, не иду.

Айви резко развернулась, и грива ее огненно-рыжих волос тяжело качнулась из стороны в сторону, когда она принялась внимательно оглядывать залу.

— Айви, что ты делаешь? — Грант наклонил голову, словно предчувствуя отказ. — Пойдем отсюда. Прошу тебя!

— Нет, это я вас прошу: уходите отсюда. Без меня! — Айви приподнялась, обводя взглядом колышущееся море темных сюртуков. — Пожалуй, я задержусь ненадолго.

Теперь застонала уже Сьюзен.

— Видишь, Грант, что ты наделал?

— Что ты имеешь в виду? — запротестовал тот. — Я ничего не сделал.

— Нет, сделал. Ты дал мне подсказку.

Айви положила руку Гранту на плечо и, прижавшись, запечатлела на его щеке поцелуй.

— Что ты задумала? — беспомощно поинтересовался ее брат.

Айви широко улыбнулась в ответ.

— Если я не могу соперничать с мисс Фини, значит, остается только найти джентльмена, который мог бы поспорить с лордом Тинсдейлом. Из-за нее.

Три дня спустя

Королевский театр на Друри-лейн

Леди Айви Синклер бесшумно опустила окно экипажа и откинулась на мягкие подушки сиденья, скрывшись от нескромных взоров прохожих в угольно-черной темноте кэба. Снаружи ярко светили газовые фонари, и отбрасываемые ими конусы света взбегали по ступенькам к двери черного хода Королевского театра на улице Друри-лейн.

«Ну выходи же. Я знаю, что ты там!»

Айви нервно заерзала на сиденье.

Спектакль закончился почти час назад, но поскольку это было заключительное представление сезона, актеры только сейчас начали выходить из здания театра.

Небольшими группами, громко переговариваясь, смеясь и подшучивая друг над другом, они спускались по ступенькам от боковой двери и проходили мимо экипажа. Айви подалась вперед, внимательно вглядываясь в лица и ожидая, когда же появится он.

Она была уверена, что непременно узнает маркиза Каунтертона, стоит ей только его увидеть. Она ничуть не сомневалась в этом, как и в том, что застанет его в театре нынче вечером. Ведь Сьюзен видела, как мужчина, словно созданный для той роли, которую она ему уготовила, блистал на этой сцене всего лишь два вечера назад.

К несчастью, Сьюзен не сподобилась запомнить его имя, но заверила, что Айви непременно узнает его, поскольку он выделяется среди остальных ростом и шириной плеч. Несмотря на столь скудное описание, Айви почему-то была уверена, что эти самые плечи окажутся невероятно широкими и мускулистыми, как и его грудь.

Она улыбнулась привлекательному образу, который нарисовало ее воображение.

У маркиза будут волнистые вьющиеся волосы, обрамляющие симпатичное лицо. А глаза у него, наверное, цвета морской волны в лунную ночь.

Девушка тихонько вздохнула. Он непременно окажется мужчиной того сорта, при виде которого сердечко дамы начинает трепетать, как и пальчики в перчатке, когда он подносит ее руку к губам, чтобы поцеловать или пригласить на танец. А когда он взглянет на нее сверху вниз, она почувствует себя полностью в его власти. Такому мужчине достаточно лишь выразительно изогнуть черные брови или соблазнительно приподнять уголки губ, и она становится совершенно беспомощной, не в силах устоять перед ним. Стоит любой женщине появиться в обществе такого мужчины, как ей будет завидовать весь высший свет.

Да, Айви непременно узнает его с первого же взгляда, хотя они никогда не встречались, — его поцелуй безошибочно подскажет ей, кто он такой.

Айви вновь мечтательно вздохнула. Прикосновение его губ будет нежным, но твердым и властным, таким, что заставляет женщину таять как воск и падать к нему в объятия. И втайне желать, чтобы он никогда не размыкал ласкового кольца своих рук.

Она вздохнула в третий раз и придвинулась к окну. Кучер о чем-то негромко разговаривал с лошадьми, и звуки ночной улицы слабым эхом отражались от стен театра. Айви почувствовала, как сердце ее забилось быстрее, — поток актеров и актрис становился все гуще.

Боковая дверь хлопала почти безостановочно. Он должен появиться, вот сейчас, буквально с минуты на минуту… она знала, чувствовала это. Речь шла лишь о нескольких лишних мгновениях. Айви в волнении прикусила нижнюю губку.

Но тут боковая дверь вдруг закрылась и, к ее горькому разочарованию, оставалась в таком положении несколько минут. Нетерпение, охватившее девушку, становилось невыносимым.

Минуты проходили одна за другой, и Айви почувствовала, что в животе образовался ледяной комок. Еще несколько ударов сердца канули в пустоту, и глаза у нее начало щипать, как будто в них насыпали песка.

«Нет, нет. Он непременно должен быть здесь. Должен быть. Должен».

Проклятье, у нее даже не оставалось времени на то, чтобы поискать его в другом месте! Сегодня состоялось последнее представление, и пьесу снимали с репертуара.

Она обязательно должна отыскать первоклассного актера, лицедея, готового принять от нее деньги за то, чтобы отбить ирландскую красотку у мужчины, за которого она вполне еще может выйти замуж.

Время, время, драгоценное время утекало от нее как песок меж пальцев. И вместе с ним таяло ее будущее.

Сердце сбилось с ритма, и на мгновение Айви даже испугалась, что упадет в обморок. Положив дрожащую руку на защелку, она распахнула дверцу экипажа. Приподняв чуть не до колен шелковые юбки, она спрыгнула на мостовую и побежала к боковой двери.

В ту самую минуту, когда она потянулась к ней, дверь распахнулась настежь. Внезапно в голове у Айви взорвалась слепящая шутиха, перед глазами заплясали разноцветные круги и искры, и она провалилась в темноту.

— Проклятье, да ответьте же мне!

Пелену забытья прорезал глубокий мужской голос, и беспамятство отступило. Айви почувствовала, как ее поднимают на руки, и тот же голос потребовал срочно найти хоть какого-нибудь врача.

Она открыла глаза в то самое мгновение, когда кучер экипажа открывал дверцу, и ощутила, что ее укладывают на мягкое сиденье.

Растерянно моргая, она уставилась на темный силуэт крупного мужчины, склонившегося над ней.

Совершенно определенно, это не ее кучер.

— Ох, слава богу, вы очнулись! Я уже испугался, что убил вас, ударив дверью по голове.

Мужчина отодвинулся. Ровно настолько, чтобы свет с улицы упал на его лицо.

У Айви от волнения перехватило дыхание.

Нетерпеливым жестом он откинул волосы цвета спелой пшеницы, упавшие на глаза, которые в темноте показались девушке озерами мерцающего серебра. В центре подбородка у него красовалась ямочка, а квадратную нижнюю челюсть украшала щетина. Губы мужчины раздвинулись в улыбке облегчения.

В животе у Айви затрепетали бабочки.

Это был он. Идеальный мужчина… для осуществления задуманного ею плана.

— Это вы, — слабым голосом прошептала она.

— Прошу прощения, мисс, я не расслышал, что вы сказали, — отозвался мужчина, склоняясь над ней. — Я могу помочь вам чем-нибудь еще?

Айви кивнула и неуверенным жестом попросила его приблизиться. Он забрался в кэб и опустился на краешек сиденья, на котором она лежала.

Движением руки она показала, что ему следует склониться еще ниже.

Конечно, то, что она задумала, было безнравственно и даже неприлично, но ведь она должна быть уверена! Ей придется убедиться в том, что перед ней действительно тот, кто нужен. А проверить это можно только одним способом.

Он наклонился, едва не касаясь щекой ее губ.

— Да? Вы что-то хотели сказать?

— Уверяю вас, сэр, со мной все в порядке, — прошептала она ему на ухо, — но вы и в самом деле можете кое-что для меня сделать.

Айви не хотела, чтобы он отвечал. Она запустила пальцы в его густые волосы и повернула его лицом к себе. Глядя ему в глаза, она прижалась губами к губам незнакомца, чем несказанно его изумила. Девушка почувствовала, как он обхватил ее руками за талию, но… отталкивать не спешил.

Вместо этого его губы ожили, подчиняя ее своей воле. Они оказались теплыми и сладкими на вкус, и от него исходил слабый запах бренди. А потом его губы умело раздвинулись, и она потеряла голову.

В ушах у Айви зашумела кровь, она задохнулась от неожиданности, и посторонние звуки — грохот колес экипажей, проезжавших по мостовой, ржание лошадей и возгласы театралов, подзывавших к себе своих кучеров, — отодвинулись куда-то далеко-далеко.

Его язык медленно скользнул по верхней губе Айви, отчего внизу живота у нее вдруг возникли самые невероятные ощущения. Потом он легонько укусил ее за полную нижнюю губу, отчего она ахнула, а он, воспользовавшись этим, принялся бережно исследовать ее влажный рот языком.

Айви неуверенно потянулась к нему, и, когда их языки соприкоснулись, он негромко застонал, а по ее телу прокатилась волна искрящегося возбуждения.

И еще она ощутила непреодолимое желание сдаться. Полностью и без остатка подчиниться страсти, которую он пробудил в ней.

Он как будто почувствовал, о чем она думает и какие чувства испытывает, и внезапно отстранился от нее.

Айви томно взглянула на него сквозь ресницы.

— Боюсь, миледи, вы принимаете меня за кого-то другого! — заявил мужчина. При этом он отнюдь не выглядел шокированным или разочарованным тем, как она повела себя.

— Нет, — ответила Айви, — никакой ошибки быть не может. — Она пошевелилась и села. — Вы именно тот, кто мне нужен.

— Прошу прощения, но мы незнакомы. Я совершенно уверен, что запомнил бы встречу с вами на всю жизнь.

Айви улыбнулась. Нет, определенно перед ней сидел идеальный мужчина. Тот, кого она искала и надеялась встретить.

— Меня зовут леди Айви Синклер.

Он невозмутимо смотрел на нее, словно ожидая продолжения.

Очень любопытно. Он никак не отреагировал на имя «Синклер». Значит ли это, что он и не подозревает о том, что она — одна из скандальных Семи Смертных Грехов?

— А я… — начал он, но Айви властным жестом остановила его.

Он вопросительно приподнял бровь. Она выпрямилась и заглянула ему в глаза.

— Вы — маркиз Каунтертон, точнее, станете им, если примете мое предложение.

Глава вторая

Тот, кто не верит в себя, обычно завидует другим.

Уильям Хэзлитт

Резиденция мистера Феликса Дюпре

Номер 23, Дэвис-стрит

Очень поздно тем же вечером.

Ник откинулся на высокую спинку старого, но по прежнему очень уютного и удобного кресла, и поднес к губам стакан с бренди. Но даже дымный запах торфяников, которым отдавал благородный напиток, не смог заглушить медовый привкус поцелуя красавицы с огненно-рыжими волосами. Он провел языком по нижней губе, наслаждаясь полнотой и сладостью этого ощущения.

Губы у него, кстати сказать, болели до сих пор, и Ник отстраненно подумал, что, проснувшись утром, рискует обнаружить их посиневшими и распухшими. Ничего удивительного, учитывая, с какой силой девушка привлекла его к себе и впилась в них поцелуем.

Нет, сегодняшний вечер выдался просто невероятным! Он задумчиво почесал висок и взъерошил густые волосы. Он пребывал в полной растерянности, не зная, что и думать о событиях, ставших для него полной неожиданностью. Не успел он покинуть сонное деревенское захолустье и окунуться в бурную жизнь столицы, как уже на второй день пребывания в Лондоне его пылко целует женщина, которую он до этого не встречал, и предлагает ему — господи помилуй! — сыграть роль маркиза Каунтертона. Вот так, не больше и не меньше.

Проклятье! Если она не сошла сума, чего, положа руку на сердце, нельзя было исключить, то действовала, следовало признать, с исключительной смелостью и даже нахальством. Хотя, немного поразмыслив, Ник заключил, что и в этом он до конца не уверен. Да и кто бы на его месте взялся утверждать это со всей определенностью? В конце концов, это Лондон, а не Эверли.

Черт возьми, вполне вероятно, что поступок, который бы заклеймили как неприличный и безнравственный в небольшой деревушке, где он провел почти всю свою сознательную жизнь, здесь, на ступеньках Королевского театра на Друри-лейн, считается вполне обычным. Все может быть.

А вот поцелуй… От прикосновения губ незнакомой девушки душа у него запела, а голова пошла кругом, чего с ним не случалось еще никогда. Словом, поцелуй был дьявольски хорош. Быть может, еще и оттого, что стал для него полной неожиданностью. Или потому что впервые в жизни инициативу проявила женщина и соблазнила его, а не наоборот.

Но чем бы ни была вызвана его бурная реакция на прикосновение ее губ, даже слабой надежды на повторение оказалось достаточно, чтобы молодой человек согласился встретиться с красавицей шотландкой вновь, дабы обсудить ее поистине невероятное и столь же противозаконное деловое предложение.

Лязг ключей за входной дверью, глухой удар и последовавшие за ним живописные проклятия заставили Ника с недовольным ворчанием подняться и покинуть уют библиотеки. Подойдя к двери, он отодвинул засов и повернул латунную ручку.

Его кузен, мистер Феликс Дюпре, стоявший снаружи привалившись к двери и, очевидно, целившийся ключом в замочную скважину, упал ему в объятия.

— А-а, это ты, Никки… — заплетающимся языком пробормотал Феликс. От кузена страшно разило виски, и этот дивный аромат моментально заполнил собой всю прихожую. — Какая жалость, что тебя не было на праздничном вечере. Ты пропустил чертовски славную вечеринку! А я еще хотел познакомить тебя со всеми. Видишь ли, мои друзья здорово удивились бы, узнай они, что мы с тобой приходимся друг другу… — Феликс хлопнул себя рукой по лбу. — Кем, кстати, мы приходимся друг другу?

— Наши матери были сестрами.

Феликс тупо уставился на него стеклянными от выпитого глазами.

— Значит, мы… Напомни мне, будь любезен!

— Мы с тобой двоюродные братья.

Ник привалился к стене и взглянул на Феликса. Откровенно говоря, он считал его больше чем братом. Ведь его мать вырастила Феликса как родного сына, когда ее сестра умерла.

Феликс был самым младшим и уж определенно самым оригинальным из троих отпрысков семейства Дюпре. Если его отец бесконечно гордился двумя своими старшими сыновьями — Фредериком и Филиппом, один из которых посвятил себя управлению поместьем вкупе с арендаторами, а второй занялся развитием торговых операций семейства (при этом оба как-то ухитрились выкроить время, чтобы жениться и обзавестись потомством), то Феликс продемонстрировал несвойственную им живость характера. Еще ребенком он, в отличие от Филиппа, безнадежно пугался в цифрах и не проявлял ни малейшей склонности к занятиям спортом и физическому труду, что делал Фредерик. Но если мать с умилением и восторгом смотрела на младшего сына, а на смертном одре заклинала его посвятить себя пению, танцам, поэзии и вообще всему драматическому, то отец относился к своему непутевому отпрыску с явным отвращением.

В сущности, если бы Феликс вовремя не удрал на почтовом дилижансе в Лондон, то его, по общему мнению членов семьи, неизбежно отправили бы в дальний глухой церковный приход в Инвернессе под крылышко к престарелому дяде, который сделал бы из него монаха.

— Прошу прощения, что не встретил тебя после спектакля, — сказал Ник, — но у меня… появилось более заманчивое предложение. Извини, кузен.

Несколько мгновений Феликс недоуменно таращился на Ника, потом вздохнул, подошел к покрытому пылью столу под большим зеркалом в прихожей и швырнул на него шляпу, перчатки и ключ.

— Более заманчивое предложение… Да, понимаю.

С усталым видом он извлек из кармана носовой платок, решительным шагом подошел к Нику и вытер ему рот, прежде чем тот успел запротестовать.

— У тебя осталась помада на губах, — пояснил он и сунул перепачканный лоскут батиста брату в руку.

Тот поднял взгляд на Феликса, и уголки его губ дрогнули в лукавой улыбке. Протянув руку, он, в свою очередь, с силой провел платком по губам актера.

— Как и у тебя.

Вопросительно приподняв бровь, он ухмыльнулся и с преувеличенным тщанием засунул платочек Феликсу в карман жилета.

— В самом деле? — Феликс поспешил к настенному зеркалу и, учитывая полумрак, подошел к нему почти вплотную, чтобы разглядеть предательские следы помады. — Это совсем не то, что ты думаешь, кузен. Подумаешь, сценический грим… Я небрежно стер его, только и всего.

Ник коротко рассмеялся.

— Неужели? Впрочем, не буду настаивать. Феликс отпрянул от зеркала и повернулся к нему.

— Не могу поверить, что друзья выпустили меня в таком виде на улицу! А ведь я еще и участвовал в вечеринке.

— Уверен, они попросту ничего не заметили. Да и замечать-то особенно нечего, если на то пошло.

Ник лениво оттолкнулся от стены и, зацепив плечом притолоку, направился в библиотеку — точнее, в комнату, которую можно было с полным правом считать таковой, если бы на запыленных полках стояли книги, а не валялись груды старых газет.

Феликс еще раз внимательно посмотрел на себя в зеркало, стер мазок помады возле уха, швырнул скомканный платок на стол и поспешил за двоюродным братом.

Ник вольготно устроился в старом кресле, откинул голову на высокую спинку и вздохнул.

— Знаешь, а ведь я был уверен, что Лондон мне не понравится.

Рука Феликса нерешительно замерла над открытым графином с бренди, но потом он все-таки ухватил за горлышко темную бутылку, стоявшую рядом, и налил себе шерри. Усевшись на подлокотник кресла напротив Ника, он осторожно пристроил бокал на колене, стараясь не запачкать свои ярко-желтые шелковые панталоны.

Ник уже не удивлялся тому, что, несмотря на полное отсутствие уюта или хотя бы некоторого порядка в доме, Феликс всегда одевался безупречно, хотя и несколько вызывающе, на его провинциальный взгляд.

— Я знаю, ты испытываешь предубеждение к столице. — Феликс шумно выдохнул, наполнив парами виски теперь и библиотеку. — Не успев приехать, что, кстати, случилось только вчера, ты уже раз двадцать, не меньше, сказал мне об этом. Тебе больше по душе торфяные болота и вересковые пустоши. Твой мир сосредоточен в деревне, а для меня он заключен в Лондоне. — Но тут Феликсу в голову, похоже, пришла какая-то мысль, поскольку он сжал губы, сдерживая всхлип. Подбородок у него задрожал. — Ник, я не могу выразить, как благодарен тебе за то, что ты приехал на спектакль, чтобы поддержать меня. Я прекрасно понимаю, что поездка оказалась долгой и утомительной. Но я искренне тебе благодарен, дорогой кузен. Спасибо! — Он шмыгнул носом.

— Эй, перестань, братишка! Ни к чему рассыпаться передо мной в благодарностях. Мне это было совсем нетрудно. Тем более что рано или поздно мне бы все равно пришлось ехать в Лондон. — Ник одарил расчувствовавшегося кузена теплой улыбкой. — Знаешь, я бы ни за что не упустил возможности посмотреть на тебя в главной роли.

Феликс глубоко вздохнул, стараясь успокоиться.

— Я знаю, Никки, знаю. Ты всегда был рядом, когда я в тебе нуждался. — Его большие темные глаза стали похожи на два колодца и подозрительно заблестели. — Всего лишь один вечер… последний вечер летнего репертуара… но я был звездой… понимаешь, мне досталась главная роль, и я справился с ней блестяще! На вечеринке мне все говорили об этом, а я не настолько дурно воспитан, чтобы не согласиться с мнением общественности.

— Твоя игра была поистине замечательной, Феликс! Я надолго ее запомню. А аплодисменты меня едва не оглушили. — Уголки губ Ника приподнялись в улыбке. — Твоя мать могла бы гордиться тобой.

— Я знаю, — негромко отозвался Феликс. — Да упокоит Господь ее душу!

— И если бы отец стал свидетелем признания твоего таланта, то он бы тоже…

Свет в глазах Феликса погас, и Ник понял, что допустил бестактность, высказав вслух то, чего оба они желали, но чего не могло быть в действительности. Отец его двоюродного брата давно и недвусмысленно дал понять, что никогда не смирится с тем, что его сын увлекся лицедейством. Феликс задумчиво потягивал шерри. Но молчание длилось недолго. Напустив на себя деланно безразличный вид, он продолжил:

— Словом, я бесконечно благодарен своему любимому кузену за то, что сегодня вечером он присутствовал в зрительном зале. К сожалению, двоюродный брату меня всего один. Тем не менее и это для меня очень много значит.

При упоминании о кончине своего брата Ник поперхнулся и закашлялся — виски, что называется, попало ему не в то горло.

— О боже, Ник, извини меня! Я не хотел сказать ничего т-такого… — Феликс пристыженно умолк.

Ник откашлялся и сделал большой глоток бренди. Взглянув на Феликса, он заметил в его глазах отчаяние.

— Это было давно. Не стоит извиняться.

— Ну да, в общем-то… — Феликс подался вперед и похлопал Ника по колену. — По крайней мере позволь мне выразить сожаление, что твой саквояж не перенес путешествия. Должен честно признаться, не знаю, что я делал бы без своих нарядов.

— А я не понимаю, откровенно говоря, как такое вообще могло случиться. Я и на ночь-то останавливался всего один раз. При этом я совершенно уверен, что кучер занес мой саквояж, когда я приехал в гостиницу, но оказалось, что у меня остались лишь те бумаги, что я держал при себе.

Феликс пожал плечами и сочувственно вздохнул.

— Видимо, никто не удосужился вернуть мой саквояж на крышу дилижанса после того, как я переночевал там. — Ник пренебрежительно махнул рукой, показывая, что довольно переливать из пустого в порожнее. — Я отправил письмо в гостиницу и уверен, что багаж благополучно прибудет сюда через день-другой.

Феликс замахал руками, призывая Ника умолкнуть и выслушать его.

— Я поделюсь с тобой гардеробом. Тебе этого вполне хватит до следующего понедельника, а там ты уедешь. Не вижу решительно никаких проблем. К тому же твои костюмы деревенского эсквайра совершенно не годятся для столицы. Говорю тебе, Никки, ни одна женщина даже не взглянет в твою сторону, если ты намерен одеваться так, как привык.

Ник задумчиво провел пальцем по губам и посмотрел на него. На подушечке остался едва заметный след восковой помады.

— В самом деле? Хм, никогда бы не подумал! Пожалуй, в твоих словах есть рациональное зерно. Поскольку в речи леди Айви я уловил мелодичный северный акцент, она наверняка родом из Шотландии, а не из Лондона, и, очевидно, именно поэтому сегодня ночью не обратила особого внимания на несообразность моего внешнего вида.

Феликс вскочил на ноги, с ловкостью циркового фокусника подхватив свой бокал и умудрившись не пролить при этом ни капли шерри.

— Леди Айви? — Глаза у него от удивления готовы были вылезти на лоб. — Синклер? Ты говоришь о леди Айви из семейства Синклеров? Нет, это решительно н-невозможно.

— Синклер… По-моему, именно так. Да, теперь припоминаю, что она называла эту фамилию. Признаюсь, однако, что я не имею чести быть знакомым с этим семейством, что, похоже, изрядно удивило и позабавило ее.

Ник рассеянно взбалтывал бренди в стакане, глядя на образовавшуюся янтарную воронку. Кузен молча смотрел на него, и в глазах Феликса явственно отражалась усиленная работа мысли. Очевидно, одна из них заставила его вскочить с кресла.

— Ну-ка, подожди здесь. Не вздумай шевелиться! — Он выскочил из библиотеки и тут же вернулся, держа в руках злополучный носовой платочек. — Только не говори мне, что эта помада принадлежит леди Айви!

Он вытянул руку и поднес батистовый лоскуток к самому лицу Ника.

Тот выразительно приподнял брови и внимательно оглядел измятый носовой платочек.

— Ну, во-первых, некоторая ее часть принадлежит тебе… Феликс даже застонал от отчаяния и ткнул указательным пальцем в крохотное пятнышко в нижнем углу.

— Вот розовая помада.

Ник окинул пятнышко небрежным взглядом.

— Должен заметить, что внутри экипажа было довольно темно, так что я не возьмусь с уверенностью утверждать, какого именно цвета она была на самом деле. — Он немного помолчал и заключил: — Впрочем, да, губы леди Айви были как раз такого оттенка. В конце концов, сегодня я целовался всего лишь с одной женщиной.

Феликс с размаху бросился в кресло. Он по-прежнему не сводил широко раскрытых от изумления глаз с Ника.

— Боже всемогущий! Ты действительно поцеловал ее… и экипаже… в темноте…

— Если быть точным, это она поцеловала меня. А мне оставалось лишь ответить ей взаимностью.

Феликс приглушенно ахнул.

«Будь я проклят! С чего это он так разнервничался?»

— Мне не хотелось показаться грубияном, ведь я только недавно прибыл в Лондон и не знаю здешних нравов. — И Ник лукаво подмигнул Феликсу.

— Черт возьми, это совсем не смешно, Никки! Сейчас ты поймешь, насколько все серьезно. Можешь считать себя покойником! — мимоходом, как о чем-то само собой разумеющемся, заявил Феликс. — Покойником, точно тебе говорю!

Ник изумленно выгнул бровь, отказываясь верить собственным ушам. Как всегда, кузен немного переигрывал.

— Что ты имеешь в виду?

— Ч-что я имею в виду? Только то, что она принадлежит к семейству Синклеров и является одним из Семи Смертных Грехов, только и всего.

Ник снова ограничился тем, что изобразил на лице вежливое удивление и покачал головой.

— Господи, Ник, да неужели ты не слыхал о них? Или ты совсем не читаешь газет? В Лондоне только и разговоров что об этом благородном семействе, — и так было с того самого дня, как они появились здесь. Семь братьев и сестер, настолько капризных и своенравных, что их изгнал из Шотландии… собственный отец, герцог, не больше и не меньше, повелев им не показываться ему на глаза, пока они не исправятся.

— Что ты говоришь? — Ник изумленно приподнял бровь в ожидании очередной невероятной истории.

Но тут Феликсу пришла в голову какая-то идея. Он вскочил с кресла и подошел к кипе газет, лежавшей на одной из полок.

— Это должно быть где-то здесь. Они появились в городе в начале весны…

Феликс принялся перебирать газеты, открывая каждую на второй странице и бегло проглядывая, прежде чем перейти к следующей. Спустя несколько минут он помахал в воздухе экземпляром «Беллз уикли мессенджер».

— Вот оно, первое упоминание о наших дорогих Синклерах в колонке светской хроники! — Перегнув газету пополам и поднеся ее к пламени свечи, он стал читать вслух: — «Хотя о представителях семейства С, недавно прибывших в наш город, известно совсем немного, эта семерка пользуется дурной славой в высшем обществе Эдинбурга, причем с самого детства. Говорят, что после внезапной кончины их матери отец позволил им окончательно отбиться от рук, вследствие чего за ними намертво закрепилось очень меткое и удачное прозвище — Семь Смертных Грехов. Любопытно, какие же именно грехи олицетворяет собой каждый из семерых шотландцев? Только время покажет, поскольку сезон едва успел открыться».

— И леди Айви принадлежит к одному из Семи Смертных Грехов? — Ник обворожительно улыбнулся. — И какой же именно грех ей приписывают? Просвети меня на этот счет. Только не говори, что это вожделение.

Внезапно Феликс, как показалось Нику, даже протрезвел. Во всяком случае, игривость слетела с него в мгновение ока.

— Это не имеет значения. Главное, что леди Айви — одна из них, и этого должно быть для тебя достаточно.

— Ох, пожалуйста, Феликс, не говори ерунды!

Ник не удержался и расхохотался. Феликс вел себя как опасающаяся за свое целомудрие старая дева в присутствии молодого симпатичного мужчины.

— Пожалуйста, прошу тебя, не шути такими вещами! — взмолился Феликс. — Я нисколько не преувеличиваю, говоря, что это не та женщина, с которой можно играть безнаказанно.

Нику не хотелось признаваться в этом самому себе, но чем больше Феликс настраивал его против леди Айви, тем больший интерес он испытывал. Что же она все-таки задумала?

А Феликс выглядел не на шутку встревоженным.

— Выслушай меня хорошенько. Леди Айви ничуть не похожа на женщин, с которыми ты до сих пор имел дело, Ник. Синклеры отличаются тем, что ведут себя совсем не так, как можно ожидать.

— Да, но она очень красива.

И Ник на мгновение зажмурился, вспоминая, каким таинственным огнем сверкали ее глаза, когда она привлекла его к себе и поцеловала.

— Да-да, конечно, я уверен, что она очень красива… как, по слухам, и вся семерка, но ты должен держаться от нее подальше. Хотя бы по той простой причине, что ее братья — мускулистые здоровяки огромного роста, а о лорде Киллиане так вообще говорят, что он убил человека только за то, что бедняга неподобающим, на его взгляд, образом посмотрел на его сестер-близняшек.

Ник расхохотался. Он не поверил ни единому слову из этих живописных сплетен, хотя и не сомневался в том, что Феликс уверен в обратном. Его кузен всегда отличался излишней доверчивостью, как и склонностью делиться самыми невероятными сплетнями с любым, кто готов был его слушать.

— Феликс, уверяю тебя, леди Айви совсем не так страшна, как ее малюют. — Ник в отчаянии всплеснул руками. — Тем не менее обещаю, что приму твои слова во внимание… но чуть погодя.

— Ты должен…

Ник нетерпеливо прервал его.

— Завтра вечером у меня с леди Айви назначена встреча, в ходе которой мы обсудим одно очень необычное деловое предложение, которое она намерена мне сделать. Должен признаться, мой дорогой кузен, что ни за что не упущу такую великолепную возможность.

Феликс наморщил нос.

— Деловое предложение? Какого рода?

Ник медленно выдохнул, и это явственно свидетельствовало о его нежелании отвечать на вопрос кузена.

— Значит, леди Айви сделала тебе некое деловое предложение, которое ты намерен обсудить с ней. Оно случайно не предполагает продления сроков твоего пребывания в Лондоне?

Ник понимал, что Феликс лишь забрасывает наживку, надеясь выудить у него побольше сведений. Ничего у него не выйдет.

— Нет-нет, Феликс. Мои планы относительно отъезда ничуть не изменились. В понедельник, после того как удостоверюсь, что мое доверенное лицо сделает все как надо здесь, в Лондоне, я отсюда уеду. — Ник обнял Феликса за плечи. — А до тех пор я рассчитываю пожить у тебя, мой дорогой кузен. — Он встал с кресла и потянулся. — Но я ловлю тебя на слове и готов воспользоваться твоим гардеробом, пока не прибудет мой собственный багаж. Мы ведь с тобой почти одного роста и телосложения, верно?

Феликс окинул Ника критическим взглядом.

— Мы похожи, согласен, но ты чуточку шире в плечах. Кроме того, руки и ноги у тебя значительно больше моих. — Феликс опять забавно сморщил нос. — Но, согласись, самое меньшее, что мы можем сделать, — это восполнить временную скудность твоего гардероба. Так что начать придется с перчаток и туфель. Завтра утром, идет? — Ник неуверенно кивнул в знак согласия, и Феликс радостно потер руки. — Жду не дождусь, пока мы приоденем тебя… как подобает человеку твоего положения, а не какому-нибудь фермеру.

Ника передернуло при виде такого энтузиазма.

— Мне понадобится что-нибудь приличное для завтрашнего ужина. И желательно, подходящее по размеру.

— О да, да, конечно! — Феликс чуть не прыгал на месте от нетерпения. — А куда мы идем?

— Не мы, Феликс, а леди Айви и я.

— Если ты не отказываешься иметь с ней дело, то хотя бы представь меня. О Синклерах мне известно все. — По губам Феликса скользнула довольная улыбка, и он мечтательно посмотрел вдаль. — Только представь себе, мистер Феликс Дюпре знакомится с настоящей Синклер! — Но потом вновь уперся взглядом в Ника. — Мои приятели позеленеют от зависти.

Было уже довольно поздно, и Ник понял, что Феликс готов разглагольствовать о Синклерах до самого утра, если только он проявит готовность слушать. В данный момент это было совершенно ни к чему. Он взял со стола свечу и зажег небольшую лампу.

— Боюсь, тебе придется подождать, Феликс, — обронил он, направляясь к выходу из библиотеки и далее к лестнице, ведущей на второй этаж. — Как-нибудь в другой раз.

Феликс поспешил за ним и положил руку на перила.

— Должно быть, это был не просто поцелуй, а нечто совершенно невероятное.

Ник улыбнулся про себя, поднимаясь по ступенькам.

— Да, предложение получилось заманчивое. Феликс одним махом опрокинул в рот остатки шерри.

— Последний шанс. Не поделишься подробностями? Ник шагнул в темноту лестничной площадки второго этажа.

— Настоящий джентльмен никогда не сплетничает о леди, с которой целуется.

Глава третья

…Человек — такое существо, что созерцание чужого богатства и счастья лишь острее наполняет его горечью.

Артур Шопенгауэр

Утро следующего дня,

на рассвете Беркли-сквер.

Из окошка экипажа Айви рассматривала величественный особняк, расположившийся на самом что ни на есть фешенебельном углу Беркли-сквер. Цветы лаванды просовывали нежные лепестки сквозь кованую чугунную решетку, ограждающую фронтон дома, и их слабый сладковатый аромат, проникая сквозь открытое окно, чувствовался даже внутри кареты.

Айви сморщила нос. Ей не нужно было что-то говорить старому слуге семьи, чтобы показать, как она разочарована. Да, особняк, конечно, очень мил и все такое, но… Словом, она ожидала большего.

— Вы уверены, Поплин, что это тот самый дом? — Девушка даже высунулась из окна, чтобы рассмотреть особняк получше. — В конце концов, за какой-то жалкий месяц я плачу целых сто фунтов!

Она повернула голову и посмотрела на Поплина, ожидая ответа.

Пожилой слуга, стоимость сомнительных услуг которого входила в ренту, которую платил поверенный их отца за временное проживание детей герцога на Гросвенор-сквер, устало кивнул головой.

— Когда я стал наводить справки, то плотник… э-э… привратник, открывший мне двери, сообщил, что ремонт ведется и внутри, и снаружи, чтобы подготовить особняк к прибытию нового владельца — маркиза, которого ожидают к Рождеству. Так что если ваш самозванец… В том случае, если вам удастся нанять такового… — едва слышно добавил он, — покинет эту резиденцию в течение тридцати дней, то вам нечего опасаться. После этого внутренний интерьер особняка будет полностью передан. Таково распоряжение нового хозяина. Тридцать дней. Это все время, каким вы располагаете. И ни днем более.

Айви недовольно поморщилась. Собственно говоря, поскольку ее отец должен был появиться несколько раньше, то у нее не было и тридцати дней. Тем не менее она не сомневалась, что все у нее получится. И тридцати дней ей вполне хватит. Хватит!

Она должна будет уложиться в требуемые сроки.

Айви воинственно задрала подбородок, надеясь вселить в себя уверенность.

— Не тревожьтесь вы так, Поплин. Я нисколько не сомневаюсь в успехе своего предприятия. По правде говоря, я уже наняла нужного человека. — Айви с гордостью улыбнулась. — Еще вчера вечером, на ступеньках Королевского театра на Друри-лейн.

— Прошу прощения, леди Айви. Вы сказали, что наняли актера… еще вчера? — От изумления у Поплина отвисла челюсть, но он тут же опомнился и вернул ее на место.

— Да, именно так.

Пожилой слуга не произнес более ни слова, но его выразительный взгляд, устремленный на молодую хозяйку, был куда как красноречив.

— Святые небеса! Я ведь посвятила вас в свои планы, так чему же вы удивляетесь?

— Я… я всего лишь позволил себе удивиться, что вы с такой легкостью ангажировали джентльмена, который согласился — прошу прощения, миледи, но я должен назвать вещи своими именами — подвергнуться риску тюремного заключения за возможность исполнить роль пэра.

«Тюремное заключение. М-м… Пожалуй, мне следовало подумать об этом раньше».

Но эта неприятная мысль улетучилась у девушки из головы столь же быстро, как и появилась.

— Можете не сомневаться, я намерена истратить все, что у меня есть, до последнего пенни, чтобы убедить моего актера согласиться на эту роль. Полагаю, опасность ареста может несколько повысить плату, но сестры пообещали помочь. Я уверена, что они одолжат мне требуемую сумму из своей доли выигрышей, оставшихся после нашего брата Стерлинга, только бы этот план удался. — И Айви принялась задумчиво покусывать нижнюю губу, пытаясь убедить себя в том, что обещание сестер помочь ей простирается настолько далеко, что они готовы будут расстаться с несколькими гинеями.

И вдруг девушку охватило беспокойство. Она молча уставилась на Поплина, сидевшего на сиденье напротив. С того самого дня, как они прибыли в Лондон, старый камердинер всегда и без обиняков высказывал все, что у него на уме, и ей, и ее братьям и сестрам. Его здравые и разумные советы, хотя и принимаемые зачастую скрепя сердце, иногда оказывались поистине бесценными, спасая Синклеров от неприятностей, в которые они готовы были впутываться бесконечно из-за живости характера и недостатка рассудительности, здравого смысла и такта. По этой причине своевольные дети герцога вынуждены были терпеть его комментарии, не укоряя Поплина в том, что он вмешивается в дела благородных лиц. Несмотря на то что с возрастом ему все труднее становилось выполнять свои обязанности, молодые Синклеры всегда могли рассчитывать на его добрый совет. Так что Айви оставалось только надеяться, что и на этот раз все будет по-прежнему.

— Ох, дорогой мой Поплин, вы сами только что сказали, что у меня есть всего месяц, по истечении которого я не смогу воспользоваться особняком. В таком случае к чему откладывать то, что я задумала? — Айви выразительно приподняла медные брови, ожидая ответа, но старый камердинер предпочел промолчать. — И вообще, не думаю, что мне понадобится на это целый месяц, — с уверенностью, которой она на самом деле не испытывала, добавила Айви. — У меня есть план, и Сьюзен сочла его превосходным. — Девушка вновь окинула придирчивым взглядом дом. — Ну, быть может, войдем и познакомимся с прислугой?

Теперь вдруг забеспокоился Поплин.

— Прислуга… В общем, им придется немного доплатить, леди Айви.

— Их услуги должны быть включены в стоимость аренды! — вспылила девушка. — По-моему, на этот счет я выразилась совершенно недвусмысленно. Я, конечно, принадлежу к семейству Синклеров, но мой кошелек почти пуст.

Когда наемный экипаж наконец остановился прямо напротив особняка, Поплин не стал ждать, пока кучер отворит дверцу. Осторожно ступая, он нетвердой походкой сошел на мостовую, повернулся спиной к вознице и протянул обтянутую перчаткой руку Айви, после чего негромко произнес, обращаясь к ней:

— Их… услуги, приготовление пищи, уборка в доме и в саду… да, все это включено — да поможет вам Бог! Но вот за то, что они будут хранить молчание в отношении вашего самозванца… позвольте мне выразиться иначе — в отношении вашего маркиза Каунтертона… а также подыгрывать вам по мере возможности… Словом, это обойдется вам в гинею для каждого из них, то есть пять гиней в целом.

Его слова привели Айви в ужас. Она нашла идеального джентльмена, который должен был помочь ей увести мисс Фини у Тинсдейла, но, как справедливо заметил Поплин, это обойдется ей намного дороже, чем она рассчитывала. А ведь ее затраты уже составили двести пять фунтов и пять шиллингов, причем только на то, чтобы создать маркизу видимость достойного обиталища, то есть на дом вместе со слугами. Чистой воды грабеж!

Поплин устремился впереди нее по дорожке и постучал и дверь.

— Прошу вас проследить за тем, чтобы кто-нибудь повесил на место дверной молоточек, — попросила Айви и наклонилась, что протереть дверную ручку краем юбки. — Все должно свидетельствовать о том, что маркиз Каунтертон неожиданно оказался дома. В Лондоне его никто не знает в лицо, так что проблем возникнуть не должно.

— Леди Айви, — приглушенным голосом обратился к ней Поплин, ожидая, пока кто-нибудь откроет им дверь, — осмелюсь поинтересоваться, что будет, если вашего лорда Каунтертона изобличат как самозванца?

— О, я совершенно уверена, что его изобличат… но не сразу. И моей первой и главной задачей будет, чтобы это случилось как можно позже. — Айви с заговорщическим видом подмигнула обеспокоенному слуге. — К тому времени, если все пройдет как задумано, мисс Фини бросит Тинсдейла, а у меня на пальце будет красоваться обручальное кольцо. И тогда станет уже слишком поздно предпринимать что-либо по этому поводу, вам не кажется? Мой план являет собой всего лишь психологическую атаку. И он удастся. Думаю, я рассчитала все до мельчайших деталей. Неожиданности исключены, да и откуда им взяться?

В ответ Поплин испустил негромкий жалобный стон.

Замок щелкнул, ручка повернулась, и из-за двери до Айви донеслось недовольное ворчание и шаркающие шаги. Мгновением позже дверь распахнулась настежь. На пороге перед ними, загораживая вход, появился высокий дородный мужчина в покрытых сажей брюках и рубашке с накинутым поверх рабочим жилетом.

— Значит, это она и есть, та самая леди, Поплин? — пожелал узнать он и пристально уставился на Айви.

«Господи! — смятенно подумала девушка. — Он ничуть не похож дворецкого!» В ее душу закрались первые и пока еще робкие сомнения в действенности и надежности собственного плана.

— Она самая, — пробормотал Поплин и попятился от двери. Очевидно, грозный и неприветливый вид дворецкого внушал ему некоторую неуверенность и беспокойство.

— А деньги у нее есть? — Мужчина в упор смотрел на Айви.

Она, в свою очередь, оценивающе разглядывала мистера Четлина. Пожалуй, если он не станет открывать рот, то сможет сойти за дворецкого при благородном дворянине. Ей придется поговорить на эту тему с Поплином.

— Есть… — начал было Поплин. Айви перебила его:

— Деньги у меня есть. А теперь, поскольку солнце уже взошло, я, если вы не возражаете, войду, чтобы меня не увидели с улицы.

Девушка двинулась прямо на Четлина, но тот не шелохнулся, и тогда она проскользнула в щель между ним и дверью, поманив за собой Поплина.

— Знаете, вы ничуть не похожи на дворецкого. Вы вообще умеете что-нибудь?

— Много чего. — Он нахмурился, сведя на переносице густые мохнатые брови, и грязно ухмыльнулся, прежде чем ответить. — Мой батюшка был камердинером, так что некоторое представление о том, что от меня требуется, я имею. На тот случай, если вам интересно, официально я исполняю обязанности старшего плотника. Меня наняли для того, чтобы я руководил реставрационными работами в городском особняке нового лорда Каунтертона. Можете не беспокоиться, миледи, и я, и мои помощники умеем делать то, что вам нужно. Как и кое-что еще, что вам, несомненно, тоже пригодится, но о чем вы пока не подозреваете. Словом, мы можем все — пока у вас достанет золота, чтобы платить нам.

Айви открыла ридикюль, отсчитала пять гиней и вложила их в протянутую пухлую руку мистера Четлина, которую правильнее было бы назвать лапищей, такой огромной она ей показалась. Затем она сняла с головы шляпку.

— Ну что же, в таком случае начнем? У меня несколько особенных требований. — Девушка одарила обоих мужчин озорной улыбкой. — Но ведь вы только что уверили меня в том, что вы и вся остальная прислуга можете делать что угодно, не так ли?

Четлин принял у нее шляпку и негромко рассмеялся, вешая ее на крючок подле двери.

— Держу пари, она из Шотландии, — сообщил он Поплину. — Но, думаю, мы прекрасно найдем общий язык.

Плотно затворив дверь, он знаком предложил Айви следовать за собой и совершить ознакомительную экскурсию по особняку.

— Да поможет нам Господь! — пробормотал Поплин, шагая вслед за госпожой по полутемному коридору.

Резиденция мистера Феликса Дюпре

Тем же вечером

Леди Айви не пожелала выйти из экипажа. Насколько мог видеть Ник, она даже не соизволила выглянуть в окошко.

Но она ждала его. При мысли об этом он улыбнулся. Впрочем, он ведь не оставил ей иного выхода, кроме как ждать, если она действительно хочет использовать его для осуществления своего плана.

Так что Ник не спешил, хотя Феликс буквально пританцовывал на месте, изнывая от нетерпения, — одна мысль о том, что дочь настоящего герцога вынуждена ждать на улице, приводила его в содрогание.

— Черт побери, Ник! — взмолился Феликс, осторожно раздвигая плотные гардины на окне в гостиной и выглядывая наружу. — Быть может, ты все-таки выйдешь к ней? Ты же сам говорил, что это дело следует хранить в тайне. Она же не может просто подняться по ступенькам и постучать в дверь, ты не находишь?

— Нет, но она может прислать ливрейного лакея, который сидит на облучке, чтобы сообщить о своем прибытии.

— Но ты же знаешь, что она приехала. — Феликс вернул гардины на место, постаравшись сделать это как можно аккуратнее, чтобы с улицы не было видно колебания ткани.

— А откуда ей это известно?

— Мы можем отправить ливрейного лакея, дабы он сообщил ее светлости, что тебе известно о ее появлении и ты в самом скором времени присоединишься к ней.

— Блестящая идея, Феликс.

Ник безуспешно пытался завязать узлом накрахмаленный галстук перед тусклым зеркалом в прихожей. Кузен проскользнул мимо него и скрылся за углом. Но он не обратил на суету Феликса никакого внимания.

— Вот только у нас нет ливрейного лакея, которого можно было бы послать к ней. Откровенно говоря, в этом доме вообще нет ни одного слуги… я, во всяком случае, их не заметил. — Ник замолчал, потому что Феликс не ответил. — Я говорю…

— Я прекрасно тебя слышу, но ты глубоко заблуждаешься, дорогой кузен.

Голос принадлежал Феликсу, но исходил от пожилого мужчины с роскошной седой шевелюрой, который внезапно отразился в зеркале.

Ник развернулся и ошеломленно уставился на него.

— Черт тебя побери, братец, ты меня напугал чуть не до смерти!

— Блестяще, не правда ли? — Феликс подышал на пальцы и потер их о сукно тяжелого черного сюртука, который только что нацепил на себя. — В этом костюме я играл одну пьесу всего неделю назад и был великолепен, как говорили.

Феликс крутнулся на месте, открыл дверь и выскочил зa порог, прежде чем его двоюродный брат успел что-то сказать или сделать.

Ник поспешил в гостиную и посмотрел в щелочку между портьерами, совсем как кузен несколько минут назад. Дверь экипажа была распахнута настежь, а Феликс яростно жестикулировал, время от времени показывая на особняк. Изящная женская ручка показалась изнутри, опустилась на полуоткрытое стекло и захлопнула дверцу.

Феликс направился к дому и уже поднимался по ступенькам. Ник бросился в прихожую и едва не врезался в кузена, когда тот проскользнул внутрь.

— За каким чертом тебя понесло к ней, да еще в таком наряде? — набросился Ник на него с упреками. — Я всего лишь хотел преподать ей урок. Смысл его заключается и том, что, даже будучи благородной леди, она ничем не лучше других и ей не следует рассчитывать, что все будут ходить перед ней на задних лапках, стоит ей поманить кого-нибудь своим очаровательным пальчиком. Феликс с некоторым удивлением уставился на него.

— Господи, да что она такого тебе сделала — кроме поцелуя, я имею в виду! — что ты решил, будто ей нужно преподать урок?

Ник демонстративно расправил плечи и сделал попытку подтянуть чересчур короткие рукава синего кашемирового сюртука, который одолжил ему на нынешний вечер Феликс. По правде говоря, он и сам не знал, почему решил, что высокомерное поведение леди Айви нуждается в порицании. Он просто… сделал то, что сделал, и теперь, взвешивая собственную предубежденность против нее, понимал, что поступил не лучшим образом. Осознание этого не добавило Нику душевного спокойствия.

— Все дело в том, как она меня поцеловала. Не спросила разрешения, даже не намекнула на то, что собирается выкинуть нечто подобное. Она просто схватила меня за шею, притянула к себе и поцеловала.

— Тебя послушать, так бедная леди нанесла тебе смертельное оскорбление. Однако не вижу, с чего бы ты вдруг взвалил на себя задачу учить дикую шотландку хорошим манерам. Это что, вопрос общественной безопасности или морали?

Феликс напустил на себя выражение чрезвычайной серьезности, но затем, не в силах более сдерживаться, согнулся пополам от хохота, ухватив Ника за руку, чтобы устоять на ногах и не свалиться на пол. Когда же ему удалось перевести дух, он мотнул головой в сторону двери и сообщил:

— Я сказал, что ты присоединишься к ней тотчас же.

— Благодарю тебя, Феликс. — Ник раздраженно стряхнул руку кузена и направился к выходу. — Э-э… привратнику не стоит ожидать моего возвращения. Подозреваю, что вернусь довольно поздно.

Феликс уперся ладонями в колени, пережидая очередной приступ гомерического хохота.

— О, ничуть в этом не сомневаюсь. Я хорошенько рассмотрел ее вблизи. Она очень красива, Ник, и она разговаривала со мной, хотя я и обратился к ее ливрейному лакею. Очевидно, целуется она тоже просто восхитительно. — Феликс фыркнул и вновь зашелся смехом.

Перед тем как выйти из дома, Ник в последний раз окинул себя взглядом в зеркале, поправил галстук и спустился по ступенькам к экипажу.

Ручка дверцы повернулась, и леди Айви пригласила его подняться внутрь.

— Садитесь же. Прошу вас, быстрее! Мне бы не хотелось, чтобы нас видели вместе. Во всяком случае, не сейчас.

— Добрый вечер, леди Айви!

Ник любезно улыбнулся, после чего, пригнувшись, нырнул в темное нутро экипажа. Кучер закрыл за ним дверцу, и карета накренилась, когда он вскарабкался на облучок.

Хотя Ник вполне мог с удобством расположиться напротив девушки, в голову ему пришла озорная мысль, которая могла бы подарить ему еще один ее поцелуй. Словом, Ник решил отплатить красавице той же монетой.

Он сказал себе, что впредь ей будет наука, как вести себя с незнакомыми молодыми людьми, но в глубине души сознавал, что правда заключается совсем в другом. Ему просто хотелось вновь ощутить вкус ее губ.

Ник неуверенно шагнул к ней, сделал вид, что потерял равновесие, взмахнул руками, пригнулся, якобы для того, чтобы не зацепить крышу фаэтона, и вдруг покачнулся.

— Ох, тысяча извинений…

Глаза у леди Айви округлились. Испуганно ахнув, она откинулась на кожаные подушки за мгновение до того, как Ник обеими руками уперся в спинку сиденья по обе стороны от нее.

Экипаж дернулся и покатился вперед. От толчка молодого человека бросило на нее. Губы его оказались настолько близко от рта леди Айви, что он чувствовал на лице тепло ее дыхания.

Осмелится ли он взять свой приз?

Пожалуй, не стоит медлить. Он приподнял уголки губ, глядя на девушку сверху вниз и улыбаясь ей, а потом медленно наклонил голову, чтобы поцеловать ее. И тут произошло нечто невероятное. Не раздумывая, она прикрыла глаза и потянулась к нему.

В ожидании поцелуя.

Выходит, она тоже хочет этого. И не меньше, чем он.

Он мог поцеловать ее, если бы захотел. Но не стал. Ник всего лишь хотел дать понять, что может это сделать.

— Прошу прощения, леди Айви. Мне следовало быть внимательнее.

Глаза девушки широко распахнулись, и даже в темноте экипажа Ник заметил, что на щеках у нее заалели яркие пятна.

— Что же, в таком случае присаживайтесь, пожалуйста. — Даже пребывая в растерянности и учитывая, что они едва не касались друг друга губами, она сумела сохранить властный тон. — Наша поездка не будет долгой. Нас ждет отдельный кабинет, в котором мы сможем поужинать и побеседовать без помехи. У входа нас будет ожидать мой брат Грант, дабы соблюсти приличия, но пусть вас не беспокоит его присутствие. Он полностью посвящен в мои планы, так что скрывать от него нашу договоренность ни к чему. Мы обговорим вашу… роль за ужином, если не возражаете.

Леди Айви сглотнула, словно ей что-то мешало. Нет, все-таки она нервничала, и очень заметно.

Он смотрел ей в глаза, не отводя взгляда и не делая попытки отстраниться, всем своим видом вынуждая ее к капитуляции. Но тут колесо кареты попало в выбоину на дороге, он вновь покачнулся и коснулся ее губ своими.

Девушка уперлась руками Нику в грудь и сердито оттолкнула его, обжигая разгневанным взглядом зеленых глаз.

— Прошу извинить меня, ваша светлость. Дорога неважная.

Происходящее больше не забавляло леди Айви, в этом не было ни малейших сомнений. Но по тому, что она прищурилась и на лбу у нее образовалась крохотная вертикальная морщинка, Ник догадался, что она не может поиять, то ли он издевается над ней, то ли говорит правду.

Он опустился на сиденье, изо всех сил стараясь сдержать улыбку. Леди Айви раскрыла веер и принялась обмахиваться, чтобы он не заметил, как вновь порозовели се щеки. Она покачивалась из стороны в сторону, пока карета переваливалась на неровностях дороги, но не произнесла более ни слова.

Да, сказал себе Ник, сегодняшний вечер наверняка окажется незабываемым.

Глава четвертая

…Зависть — это умение видеть свои достоинства в других.

Гарольд Коффин

Прошло еще несколько минут, и они прибыли к месту назначения. Дверь экипажа распахнулась, и леди Айви и ее лорд Каунтертон сошли на мостовую перед входом в роскошную гостиницу «Сент-Джеймс Рояль», где, как и было обещано, их поджидал ее брат Грант.

— Я очень благодарна тебе за помощь и поддержку, Грант, правда, — прошептала Айви.

Грант склонился, словно бы для того, чтобы поцеловать ее в щеку, но вместо этого прошептал:

— До тех пор пока ты не вынудишь меня предстать перед магистратом[5], Айви, я в твоем полном распоряжении. — Выпрямившись, он послал ей подчеркнуто радостную и благожелательную улыбку.

— Вольно же тебе шутить! — Айви повернулась к актеру, который приветствовал Гранта легким наклоном головы.

Хорошо одетая пара, к счастью, совершенно девушке незнакомая, проходя мимо, бросила на троицу любопытный взгляд. Актер нервно посмотрел на Айви.

Проклятье, ведь здесь наверняка окажется кто-нибудь из их общих знакомых, а она даже не потрудилась выдумать правдоподобную историю о том, где и как лорд Каунтертон успел познакомиться с Синклерами.

Айви уже открыла было рот, чтобы заговорить, но тут Грант кивнул головой в знак приветствия:

— Лорд Каунтертон, весьма рад нашей новой встрече.

— Добрый вечер, лорд Грант, — без раздумий ответил актер. — Да, давненько мы с вами не виделись.

«Ох, как все-таки права была Сьюзен, предложив нанять актёра», — подумала Айви. Он блестяще вошел в роль. И выглядел так естественно. Облегченно вздохнув, девушка почувствовала, как напряжение понемногу отпускает ее.

Айви подала правую руку Гранту, левую — актеру и повела их внутрь, негромко обронив на ходу:

— К несчастью, лорд Каунтертон, нам придется пройти через главную обеденную залу, чтобы попасть в кабинет, который я заказала.

Разумеется, в этом и заключалась главная цель их прихода сюда. Это было первое серьезное испытание: Айви хотела посмотреть, как он станет вести себя в избранном обществе. Ведь как бы сногсшибательно ее маркиз ни выглядел, она не сможет нанять его, если он не продемонстрирует спокойствия и уверенности в общении с сильными мира сего.

Внезапно Айви замедлила шаг, сообразив, что это, в сущности, уже второе испытание, а отнюдь не первое. Первой пробой пера стал их поцелуй. Она улыбнулась и быстро двинулась вперед, увлекая мужчин за собой. Поцелуй… Да, это испытание он выдержал с честью.

Грант искоса взглянул на Айви и легонько придержал ее за рукав. Она вдруг поняла, что едва не перешла на бег.

— Насколько мне известно, в августе Лондон буквально вымирает, но непрекращающиеся сильные дожди прогнали всех из сельской местности назад в город. Полагаю, и деревне решительно нечего делать, особенно когда не возможно выйти из дома.

— В хорошей компании можно недурно развлечься и в деревне, с вашего позволения, — возразил ее лорд Каунтертон.

— Господи помилуй, неужели вы и впрямь верите в это? — воскликнула Айви. Она, конечно же, была уверена, что это не так. Хотя кто знает? Похоже, он вырос отнюдь не в кричащей роскоши.

— Еще бы. На мой взгляд, деревенская жизнь неизмеримо превосходит городскую, причем, — актер сделал паузу и бросил на нее выразительный взгляд, прежде чем закончить свою мысль, — почти во всех смыслах.

Его взгляд показался Айви очень странным. Она никак не могла уразуметь, что он хотел им сказать.

— Что же, быть может, вы правы, — вмешался Грант. — Не исключено, что наши представления изрядно отличаются от ваших. Но, на мой взгляд, пребывание в четырех каменных стенах пусть даже огромного старинного особняка не идет ни в какое сравнение с весельем и танцами в лучших заведениях Эдинбурга.

Привратник в бледно-голубой ливрее распахнул перед ними дверь, и они вошли в фойе гостиницы «Сент-Джеймс Рояль».

Они неспешно двинулись вперед, и Айви украдкой метнула взгляд на своего актера. Ей надо было удостовериться, что ее следующие слова не останутся им незамеченными. Но когда он повернул голову и она встретилась со взглядом его синих глаз, то все мысли вылетели у нее из головы и она никак не могла вспомнить, что же это были за слова.

Да, он был красив, дьявольски, неприлично красив, и при взгляде на него у Айви перехватывало дыхание.

— Да, леди Айви?

Он остановился как раз на изображении звезды с расходящимися лучами, выложенном на мраморном полу в фойе, и обернулся к ней, ожидая ответа.

— Я… я… — растерянно пролепетала Айви, не зная, что сказать.

Из обеденной залы в фойе долетал приглушенный звук голосов, лязг посуды и звон бокалов, но девушка, как ни старалась, не могла издать ни звука. Она просто стояла и смотрела на него, беззвучно шевеля губами, как старуха, молящаяся про себя и перебирающая скрюченными пальцами четки.

— Леди Айви! — вдруг донесся до ее слуха женский голос.

Айви поспешно обернулась и увидела, как со стороны обеденной залы к ним приближаются лорд и леди Уинтроп. И внезапно она вспомнила эти самые очень важные слова.

Не заговаривайте ни с кем!

Но сейчас было уже слишком поздно предупреждать ее лорда Каунтертона о чем бы то ни было. Все, что ей оставалось, — это наспех сочинить историю их знакомства и представить самозванца.

Айви изобразила на лице самую лучезарную улыбку, хотя сердце ее билось так сильно, что грозило разорвать корсет на груди.

— Леди Уинтроп, мы очень рады видеть вас и лорда Уинтропа.

Черты лица леди Уинтроп были мелкими, острыми и чрезмерно выраженными, как и ее темперамент, впрочем. Хотя она умудрилась выйти замуж за чистокровного аристократа, Айви была уверена, что сей факт не имеет никакого отношения к ее якобы утраченной привлекательности и объясняется исключительно состоянием, которое нажил ее папаша.

Айви протянула руку лорду Уинтропу, невысокому и коренастому, который обхватил ее своими короткими толстыми пальцами и поднес к губам.

— Леди Айви! — Он сделал небольшую паузу, чтобы окинуть выразительным взглядом ее фигуру, тем самым взглядом, который балансировал на грани приличия, но к которому неизменно при встрече с ней прибегали джентльмены высшего общества. — Сегодня вечером вы обворожительны! Как, впрочем, и всегда.

Наглый взгляд Уинтропа не остался незамеченным ее лордом Каунтертоном, и он решительно шагнул вперед.

Айви почувствовала, как сердце у нее уходит в пятки.

На помощь ей поспешил Грант.

— Полагаю, никто из вас не имеет чести быть знакомым с маркизом Каунтертоном? Он только что прибыл в Лондон.

Леди Уинтроп жеманно протянула актеру руку.

— Мы не встречались с вами, лорд Каунтертон, это правда, но нельзя сказать, что мы совсем ничего о вас не знаем. Ваш дядя был частым гостем в нашем доме. — Она посмотрела на своего супруга, а потом перевела взгляд на молодого человека. — Дорогой, это Доминик Шеридан, наследник Каунтертонов.

Пожимая Доминику руку, лорд Уинтроп по-приятельски хлопнул его по спине.

— Новый маркиз Каунтертон, не так ли? — После чего негромко добавил себе под нос: — Так-так, молодые мисс и их мамаши будут выстраиваться в очередь, чтобы только познакомиться с вами.

— Уилбер! — Леди Уинтроп метнула испепеляющий взгляд на супруга и вклинилась между Айви и ее актером. — Лорд Каунтертон, мы не ожидали, что вы появитесь в Лондоне так скоро. Если не ошибаюсь, ходили разговоры, что на Беркли-сквер вас ждут лишь к концу года.

— Мои планы изменились совсем недавно. — Новый лорд Каунтертон одарил седовласую даму обворожительной улыбкой. — Если бы я знал, что встречу в Лондоне столько красивых и очаровательных женщин, то не стал бы откладывать свой приезд ни на минуту.

Грант покосился на Айви и выразительно закатил глаза.

Леди Уинтроп совсем по-девчоночьи захихикала и умолкла только тогда, когда Айви обогнула ее необъятную фигуру и встала рядом с маркизом, напомнив тем самым о своем присутствии. Метнув подозрительный взгляд на девушку, матрона вновь сосредоточила свое внимание на лорде Каунтертоне.

— Милорд, не сочтите меня любопытной, но как случилось, что вы столь быстро свели знакомство с леди Айви и лордом Грантом? Ведь Синклеры тоже прибыли в столицy только этой весной.

Айви открыла было рот, но маркиз-самозванец опередил ее.

— Наши отцы состояли в дружбе.

— Ваши отцы? — И леди Уинтроп метнула исполненный недоверия взгляд на Айви.

— Да, так оно и было. К несчастью, мой отец скончался, когда я был совсем еще маленьким.

Лорд Каунтертон согнул руку в локте, предлагая ее Айви, как если бы они уже собирались уходить. Она положила ладонь ему на локоть.

— Более ни с кем в Лондоне я знаком не был, даже шапочно, посему попросил семейство Синклеров представить меня здешнему обществу.

Грант одобрительно кивнул головой. Нет, в самом деле, разве не замечательного актера она нашла? Леди Уинтроп оживленно захихикала.

— О, позвольте и мне поучаствовать в этом, милорд. Наша семья — одна из самых старинных и уважаемых в столице, и мы обладаем многочисленными связями. Обещаю, вам не придется провести ни одного вечера дома в одиночестве, если только вы сами того не захотите. — ()на выразительно воззрилась на супруга, стоявшего рядом. — Я бы почла за честь устроить прием, чтобы вы смогли познакомиться с лучшими семействами в Лондоне. Вы позволите?

Даже сквозь ткань сюртука Айви почувствовала, как напряглась рука ее маркиза. Она поспешила нарушить неловкое молчание.

— Это очень любезно с вашей стороны, леди Уинтроп, но, видите ли, наша семья уже попросила оказать подобную честь нам — и лорд Каунтертон ответил согласием.

Леди Уинтроп недовольно поморщилась, но потом перевела взгляд на новоиспеченного лорда Каунтертона.

— В таком случае… быть может, музыкальный вечер, милорд?

— Да будет вам, соглашайтесь, Каунтертон! — со смехом сказал лорд Уинтроп. — Она не отстанет, пока вы не согласитесь хотя бы на что-нибудь.

Рука актера расслабилась, и Айви поняла, что он ответит согласием.

— Очень хорошо, леди Уинтроп. Я с величайшим удовольствием воспользуюсь возможностью еще раз побеседовать с вами… и вашими друзьями, естественно.

Айви поняла, что подходящий момент наступил. Пора уносить ноги, пока не поздно.

— Ну что же, в таком случае все устроилось! — с воодушевлением воскликнула она. — Но сегодня вы должны извинить нас. Нас ожидают к ужину, и, боюсь, мы уже опаздываем. — Она улыбнулась леди Уинтроп так обворожительно, как только могла. — С нетерпением буду ждать вашего приглашения.

— И я тоже, леди Айви. — На мгновение уголки губ пожилой матроны опустились, и Айви растерялась: то ли собеседница обиделась на нее, то ли, как у поварихи в их семье, у нее просто была перевернутая улыбка.

Впрочем, особого значения это не имело, поскольку Уинтропы любезно позволили им откланяться и не последовали за Айви, ее братом и актером в один из трех частных кабинетов, располагавшихся у противоположной стены главной обеденной залы.

Их бокалы наполнились превосходным шотландским виски, и как только Айви сделала заказ, обслуживающий персонал покинул комнату, оставив их в уединении, за которое они этим вечером и заплатили.

Грант поднялся из-за стола, не забыв прихватить с собой бокал.

— Прошу меня извинить. Я заметил в обеденной зале нескольких приятелей, и они не поймут меня, если я хотя бы не перекинусь с ними парой слов. Актер тоже поднялся.

— Айви, пошли кого-нибудь за мной, когда ваш разговор подойдет к концу, — сказал Грант и улыбнулся. — Желательно до того, как подадут говядину. — Он сжал руку Мика выше локтя и быстрым шагом вышел из кабинета.

Как только они остались одни, Айви подняла свой крохотный бокальчик и, набравшись храбрости, одним глотком опустошила его едва ли не наполовину. Брови актера от удивления полезли на лоб.

— Вы пьете виски очень хорошо… для женщины, — не раздумывая заметил он.

Улыбнувшись, он запрокинул голову и последовал ее примеру, расправившись со своей довольно большой порцией.

Губы Айви дрогнули в усмешке.

— Точно так же и я могу сказать, что вы пьете виски очень хорошо… для англичанина.

Поскольку слуг в кабинете не осталось, на чем она настояла сама, Айви поднялась и принесла графин с виски с буфета. А потом, очевидно, решив взять на себя роль матери семейства за чаем, вновь наполнила бокалы до верху.

— Вы были необычайно убедительны, — сообщила она актеру, вернувшись на свое место. — И невероятно очаровательны.

— Я очень серьезно отношусь к роли лорда Каунтертона.

Девушка склонила голову набок и послала ему обворожительную улыбку, сопроводив ее кокетливым трепетанием ресниц. Но, вспомнив о цели их совместного ужина, она постаралась взять себя в руки.

— Единственное, что меня заботит, — это то, что вы упомянули о кончине своего отца. Мы не можем знать наверняка, жив отец лорда Каунтертона или нет, а поскольку Уинтропы поддерживают знакомство с этим семейством…

Молодой человек задумался, но потом взглянул на нее.

— Его отец мертв, а дядя встречался с ним, когда он был еще совсем маленьким. Так что у лорда и леди Уинтроп нет оснований сомневаться в подлинности моей личности.

Айви, скрестив руки на груди, откинулась на спинку кресла.

— А вам это откуда известно?

Актер поднял голову, взял со стола свой бокал и отпил большой глоток. Вместо того чтобы дать прямой ответ на вопрос, он провел языком по своим губам безупречной формы, словно для того чтобы сполна насладиться послевкусием превосходного шотландского виски.

Айви вдруг обнаружила, что тоже облизывает губы. Уже второй раз за очень непродолжительное время ей пришлось напомнить себе, что этот мужчина — всего лишь средство вернуть расположение и привязанность виконта, за которого она стремится выйти замуж. И ничего более.

— Если уж я взялся изображать лорда Каунтертона, то должен знать о нем все, не так ли? — Молодой человек внимательно рассматривал ее, сидя по другую сторону застеленного крахмальной скатертью обеденного стола. — Его отец скончался, когда Доминик был еще совсем мальчишкой и учился в школе. Это мне известно наверняка. А его старший брат погиб на поле боя, причем это несчастье произошло относительно недавно. Его дядя, маркиз Каунтертон, так никогда и не женился, отчего Доминик Шеридан Каунтертон оказался его единственным наследником. Вполне ожидаемо, что после смерти дяди он и стал новым маркизом Каунтертоном.

Пока он рассказывал родословную маркиза, Айви, сняв перчатки, рассеянно водила пальчиком по кромке своего бокала. Когда актер умолк, она перегнулась через стол и похлопала его по руке.

— Вы настоящий профессионал. Теперь я вижу, что вы очень хорошо подготовились к роли лорда Каунтертона. И очень быстро, кстати говоря.

— Именно за это вы мне и платите, леди Айви. За то, чтобы я безупречно сыграл лорда Каунтертона, не правда ли? Или дело не только в этом?

Вопрос, актера прозвучал негромко, но девушке послышалась в нем едва заметная насмешка. И она вдруг задумалась, действительно ли главной и побудительной причиной, по которой он согласился на ее предложение, стали деньги, которые она пообещала заплатить.

Он вопросительно приподнял темную бровь, и выражение его лица загадочным образом изменилось, как если бы он прочел ее самые сокровенные мысли.

У Айви вдруг стало горячо в груди, и кровь прилила к щекам. Она сделала глубокий вдох и прижала руку к горлу, отчаянно — и тщетно, как сама понимала! — надеясь, что он не заметит ее смущения.

Господи, она реагирует на него как несмышленая девчонка! Да-да, конечно. Пусть он был одним из самых красивых — хорошо, даже самым красивым мужчиной из тех, с кем ей доводилось встречаться, — но ведь это не повод для того, чтобы разум и тело отказывались ей повиноваться!

Она пригласила его сюда, потому что на то у нее была важная и даже уважительная причина, которая заключалась в том, чтобы до мелочей обсудить и проработать его роль в плане, как ей вернуть привязанность лорда Тинсдейла.

Испытание на пригодность он, вне всякого сомнения, только что выдержал с блеском, так что самое время переходить к делу.

Она вновь глубоко вздохнула, готовясь посвятить его в свой отчаянный, но тем не менее вполне осуществимый план, как вдруг ее взгляд зацепился за бокал с виски, стоявший на столе. Айви протянула руку и обхватила его тонкую ножку, словно набираясь решимости.

Маркиз подался вперед и ласково взял ее за руку.

— Леди Айви, что вас тревожит? Мы здесь исключительно для того, чтобы обговорить роль, сыграть которую вы предложили мне давеча в экипаже, только и всего. Тогда вы излучали уверенность, а сейчас почему-то колеблетесь. Или вы передумали? — И он вперил в нее пронзительный взгляд. — Быть может, вы задумались о том, что изображать лорда — занятие противозаконное?

Воинственно задрав подбородок, девушка не дрогнув встретила его взгляд.

— Нет, я не передумала. Разве вы не понимаете: у меня просто нет иного выхода!

Он отпустил ее руку, и Айви моментально поднесла бокал к губам и сделала большой глоток. Янтарный напиток обжег горло, и девушка закашлялась так, что на глазах выступили слезы, что было, в общем-то, нелепо для истой шотландки, каковой она себя полагала.

— Прошу прощения. — Она постаралась придать своему лицу невозмутимое выражение, поставила пустой бокал на стол и чопорно сложила руки на коленях. — Ничто в целом мире не заставит меня отказаться от своего плана. Я намерена выйти замуж за виконта Тинсдейла. Соответственно, я сделаю все, чтобы вернуть его расположение и добиться желаемого.

— И даже нанять самозванца, выдающего себя за лорда Каунтертона, — со смехом добавил актер.

— Именно так… Доминик. Не возражаете, если я стану называть вас так наедине?

Уголки губ Айви дрогнули и приподнялись в улыбке. Пусть даже она не испытывала уверенности, которую старалась продемонстрировать ему, но попробовать-то могла, верно?

— Разумеется… Айви. — Он одарил ее ослепительной улыбкой. — В конце концов, меня и впрямь зовут Доминик, так почему бы и нет?

Девушка негромко рассмеялась.

— Да, лорд Каунтертон, вы, безусловно, правы. Кроме того, если я буду знать ваше настоящее имя, то могу случайно обмолвиться, когда мы с вами окажемся на людях.

— Но мы же не можем раскрыть мою подлинную сущность, не так ли?

Айви убрала руки с колен, скрестила их на столе и подалась вперед.

— Позволить себе этого не может никто из нас, вот почему вы должны всегда пребывать в образе. Ни при каких обстоятельствах вам нельзя выходить из роли лорда Каунтертона.

Он покорно кивнул головой.

— Но при этом мы с вами прекрасно осознаем, что мое согласие сыграть роль маркиза еще не означает, что высший свет безусловно поверит нам.

— Вы правы. Вот почему вам предстоит перебраться в особняк Каунтертонов на Беркли-сквер.

Айви забавно наморщила нос и рассмеялась. Нет, все-таки Поплин умница, раз сумел провернуть подобную сделку. Кому придет в голову усомниться в том, что маркиз не тот, за кого себя выдает, если он живет в собственном доме лорда Каунтертона?

— Прошу прощения, что вы сказали?

Доминик — как же все-таки ему идет это имя! — смотрел на нее расширенными от изумления глазами. Айви небрежно махнула рукой.

— О, не стоит беспокоиться. Я все устроила. Это обошлось в кругленькую сумму, зато теперь у вас есть и полный штат прислуги. Хотя я не стала бы ожидать от них многого, когда у вас не будет посетителей. Их… э-э…. навыки, скажем так, лежат в несколько иной плоскости.

— Что за глупость вы придумали? — В отблесках свечей в канделябрах у них над головой глаза Доминика казались горячими и трепетными, словно языки пламени. — Вы присвоили не только имя маркиза Каунтертона, но и его дом?

Что-то он разнервничался. Совершенно не к месту.

Святые угодники!

— Дорогой сэр, вам совершенно не о чем беспокоиться. Мои временные притязания на лорда Каунтертона и его особняк истекают ровно через тридцать дней. Обещаю, никто вас не арестует. На этот счет можете быть спокойны. Я всего лишь арендовала этот особняк для вас.

Господи, она же не просит его вламываться в дом без спросу! У него будет ключ. Кроме того, она заплатила за аренду и прочее. Так что все вполне законно — во всяком случае, на ее взгляд. Хотя мистер Четлин мог придерживаться на этот счет несколько иного мнения… Впрочем, не стоит забивать голову Доминику подобными глупостями. Ему и без того предстоит важная работа.

— Не пройдет и месяца, как Тинсдейл сделает мне предложение руки и сердца, если вы хорошо сыграете свою роль, — в чем я теперь не сомневаюсь. Кто знает, быть может, к тому времени у меня уже будет обручальное кольцо на пальце. Так что все зависит от вас. Но у меня нет оснований полагать, будто вы не справитесь. А потом вы получите свои деньги и… ну, не знаю… вложите их в какой-нибудь спектакль или еще что-либо столь же грандиозное.

Доминик по-прежнему выглядел ошарашенным и сбитым с толку. Замерев, он сидел и смотрел на нее.

«Проклятье! Неужели он все-таки откажется от своего слова?»

— Прошу вас выслушать меня. Сейчас я вам все объясню. И тогда вы поймете, что беспокоиться не о чем. Совершенно.

Доминик поднял указательный палец, призывая ее к молчанию, и одним духом опорожнил свой бокал с виски.

Айви в растерянности уставилась на его пустой стакан. Для англичанина он пьет довольно-таки лихо. Пожалуй, еще капелька виски поможет ему отвлечься от опасности ареста и позволит сосредоточиться на деталях ее плана.

— Позвольте мне наполнить ваш бокал, лорд Каунтертон.

— Доминик.

— Доминик.

Внезапно его имя, произнесенное ею негромким и хрипловатым от волнения голосом, показалось самой Айви необычным и соблазнительным.

«Это всего лишь действие виски. И ничего более!»

Вновь взяв в руки графин, она обошла стол, склонилась над плечом актера, наливая виски, и случайно задела его грудью.

Но ведь она не намеревалась касаться его! Никоим образом. Она всего лишь покачнулась, только и всего.

Это просто действие виски. И ничего более!

* * *

Нет, это было неслыханно даже для Синклеров, если только Феликс ничего не преувеличивал, рассказывая ему об этой семейке.

Она не только украла имя лорда Каунтертона (позаимствовала на время, как она сама выразилась), но и заняла его особняк на Беркли-сквер. И при этом, похоже, ее ничуть не волновало, что их могут поймать с поличным.

Нику казалось, что в душе у него схлестнулись два совершенно противоположных чувства: ярость… и изумление. Он не мог понять, как вести себя дальше: то ли, как советовал Феликс, бежать от леди Айви куда глаза глядят, то ли, по крайней мере, выслушать детали ее плана.

Но не успел он опереться о подлокотники кресла, чтобы встать и тем самым положить конец этой нелепой игре, как дверь распахнулась и в кабинет потянулись слуги, держа подносы с исходящими паром тарелками и закрытыми серебряными крышками блюдами.

— Запах, во всяком случае, восхитительный! — заявила леди Айви, когда лакей налил ей в тарелку супа. — Вы согласны со мной, лорд Каунтертон?

Он убрал руки с подлокотников и сложил их на коленях.

— Вполне.

— Все остальное можете оставить как есть, — обратилась девушка к одному из слуг. — Мы обслужим себя сами.

— Но, миледи……

Лакей выглядел так, словно она нанесла ему смертельное оскорбление, но леди Айви предпочла настоять на своем. Стоило ей лишь выразительно приподнять медные брови и многозначительно поджать губы, как все дебаты прекратились. Метрдотель сделал знак своим подчиненным, и они, расставив блюда на столе, поспешно покинули комнату.

— Полагаю, наша беседа требует некоторого уединения. Уверена, что вы согласитесь со мной.

— Должно быть, у вас есть некий план.

— И не просто «некий», а блестящий план, я бы сказала.

Айви зачерпнула ложкой капельку консоме и знаком предложила Нику последовать ее примеру. Впрочем, ей потребовалось изрядно времени, чтобы проглотить суп и опустить ложку в тарелку, но как знать — пауза могла быть намеренной и призванной подогреть его интерес к разработанной ею военной хитрости.

— В таком случае поделитесь им со мной.

Маркиз не стал отказываться и в свою очередь поднес ложку ко рту, раз уж процесс питья… или еды оказывал на девушку умиротворяющее действие, заставляя ее выражаться более определенно и недвусмысленно.

— В сущности, мой план очень прост, — пояснила леди Айви, воздавая должное великолепно приготовленному супу. — Я уверена, что виконт Тинсдейл уже готов был сделать мне предложение руки и сердца — причем отец дал мне понять, что не возражает против нашего союза, — когда на сцену вышла мисс Фиона Фини. Она впервые появилась в обществе, но сразу же выделила виконта из толпы прочих кавалеров и похитила у меня его привязанность.

— Привязанность никто не может похитить, леди Айви, — с высоты собственного опыта сообщил он. — Привязанность можно только даровать.

В ответ Айви лишь крепче стиснула серебряную ложку, но на лице у нее не отразилось и следа волнения.

— Как бы то ни было, моя цель — отнять… вновь завоевать его симпатию. Но дилемма заключается в том, что я не могу соперничать с мисс Фини на ее поле. Она невероятно красива, очаровательна и умна.

— Но, Айви, этих качеств у вас в избытке.

Ник говорил совершенно искренне и надеялся, что она тоже поймет это и откажется от своих противозаконных планов.

Глаза Айви внезапно вспыхнули, а улыбка стала какой-то неестественной и даже показалась ему приклеенной.

— Вероятно, это не так. Повторяю, я не могу соперничать с ней, в противном случае ваши услуги мне не понадобились бы.

Ник уже собрался возразить ей, но заметил, что она нервничает все больше, а посему решил более не противоречить. И в это момент слабости с губ его слетели слова, произносить которые он вовсе не собирался:

— Как я могу помочь вам?

Айви в волнении отодвинула тарелку и подалась вперед.

— Раз я не могу соперничать с мисс Фини за обладание привязанностью Тинсдейла — значит, вы потягаетесь с ним за ее чувства! — Ее широко распахнутые глаза возбужденно засверкали. — Вы похитите у лорда Тинсдейла сердце мисс Фини. Ухаживайте за ней, очаровывайте ее, делайте все, чтобы она полюбила вас и дала отставку виконту!

Ник невесело рассмеялся.

— Ваша вера в мои способности представляется мне преувеличенной и лишенной всяких оснований, Айви.

— Разве вы уже успели позабыть наш поцелуй?

Он улыбнулся.

— Нет, почему же. Совсем напротив.

— Тогда вам следует знать, что это было испытание, — испытание, которое показало, что я не переоцениваю ни вас, ни ваши способности. Всего один ваш поцелуй, и если бы я уже не лежала на сиденье экипажа, то ноги отказались бы служить мне. — Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться и обрести уверенность. — Вы олицетворяете собой все, чего недостает Тинсдейлу. У вас есть все, за исключением титула, особняка в фешенебельном районе и модной одежды. Но об этом я побеспокоилась.

От стоявшей перед Ником тарелки поднимался умопомрачительный пар, искушая его приняться за еду, но он тщательно обдумал свои слова, прежде чем зачерпнуть ложкой бульон.

— Даже если я сделаю то, о чем вы просите, нет никаких гарантий, что лорд Тинсдейл вернет вам свою привязанность.

— Что же, и в этом вы мне тоже поможете.

Ник поднял голову от тарелки, и его рука с ложкой замерла на полпути.

— Очень интересно. Быть может, вы объясните мне, каким же это образом? — Он поднес ложку ко рту, но потом отвел ее в сторону и улыбнулся.

— Вы сделаете вид, будто влюбились в меня.

Ник поперхнулся горячим бульоном и обжег себе язык. Поспешно прижав к губам льняную салфетку, он пробормотал:

— Значит, ваш план состоит в том, что я начинаю ухаживать за мисс Фини, очаровываю ее и влюбляю в себя. Нo при этом я делаю вид, будто влюблен в вас, заставляя Тинсдейла ревновать и вновь воспылать к вам страстью. Я ничего не упустил?

— Нет, все правильно. — От восторга Айви захлопала и ладоши. — Хотя главного вы все-таки не понимаете. Это зависть.

— Зависть!

Девушка угадала: этого он действительно не понимал.

— Мисс Фини, моя соперница в лондонском высшем обществе, возжелала заполучить лорда Тинсдейла только потому, что я завладела его сердцем. Если я сочла его достойным своего внимания, значит, он один из самых желанных женихов в столице.

— А это действительно так?

— Да. Он владеет титулом и состоянием, происходит из хорошей семьи и отличается о-о-очень ровным характером и здравым смыслом. — Айви скрестила руки на груди и откинулась на спинку кресла, в некотором отчаянии глядя на своего собеседника. — Короче говоря, в нем есть все, что отец желает видеть в моем супруге.

— Все, что желает видеть ваш отец.

— Вы разве не слышали, что я вам сказала? — С каждой минутой возбуждение девушки становилось все более и более заметным. — Да.

Но ее объяснения Ника по-прежнему не удовлетворяли.

— Позвольте мне убедиться, что я верно слежу за ходом ваших логических рассуждений. Итак, когда мисс Фини увидит нас вместе на очередном приеме…

— И узнает, что невероятно симпатичный, очаровательный джентльмен, который ухаживает за мной, не кто иной, как новый маркиз Каунтертон, она станет страшно завидовать. И не успеете вы и глазом моргнуть, как она перенесет свое внимание и привязанность с Тинсдейла на вас.

Ее вывернутые наизнанку доводы и извращенная логика заставили Ника рассмеяться. Не то чтобы он думал, что она ошибается. Он понятия не имел, как устроен женский ум, что уж говорить о представительнице клана Синклеров. Он бы не рискнул даже попытаться понять ее.

— Следовательно, лорд Тинсдейл, видя, как вы расцвели в отраженном свете любви другого мужчины, поймет, как сильно ошибся, предпочтя вам кого-то еще.

— Господи, вам совсем необязательно досконально разбираться в свойствах человеческой природы, но, полагаю, лишними эти знания не будут. Лорд Тинсдейл должен почувствовать, как ускользает от него благосклонность мисс Фини. Это сделает его уязвимым и более сговорчивым. И я позволю себе обратить на него чуточку внимания, пока мы с вами будем заниматься любовью.

От удивления глаза Ника полезли на лоб.

— Заниматься с вами любовью? Леди Айви, вот об этом стоит поговорить поподробнее. — По губам его скользнула лукавая улыбка. — За это я, разумеется, намерен потребовать с вас дополнительную плату.

— Что? — У Айви округлились глаза. Ей показалось, что она ослышалась. — О боже мой! Вы же понимаете, что я совсем не это имела в виду. Я всего лишь хотела сказать, что вы должны делать вид, будто безумно влюблены в меня… на людях.

— Чтобы заставить Тинсдейла ревновать. Чтобы заставить его понять, будто он любой ценой должен вернуть вас. Чтобы он позавидовал тому, что есть у меня.

— Да. Наконец-то вы все поняли правильно! — Айви громко расхохоталась, но тут же, устыдившись подобной невоспитанности, прижала обе ладошки ко рту. — А теперь скажите, разве мой план не представляется вам блестящим?

— Он безупречен. — Ник одарил девушку самой сердечной улыбкой, какую только мог изобразить. Следовало отдать должное, ее мыслительный процесс отличался большой оригинальностью. — Итак, когда же мы начнем?

— Прямо сегодня вечером, разумеется. — Айви не спеша придвинула к себе тарелку с супом и принялась есть. — После ужина я отвезу вас в ваш новый дом на Беркли-сквер.

— Беркли-сквер. Сегодня вечером?

— Ох, ну конечно, нынче же вечером. Так что поскорее принимайтесь за свой суп. У нас впереди еще несколько блюд, включая рубленый говяжий бифштекс.

Господи, спаси и помилуй! Во что же он только что впутался?

Глава пятая

…Ничто так не обостряет взор, как зависть.

Томас Фуллер

Ник облегченно вздохнул, когда экипаж Синклеров остановился перед небольшим домиком Феликса на Дэвис-стрит. Она и впрямь привезла его домой, и не на Беркли-сквер.

Молодой человек почувствовал, как экипаж вздрогнул и накренился, когда кучер спрыгнул с облучка на мостовую, и подвинулся на сиденье поближе к двери.

— Вечер получился… очень познавательным, леди Айви.

В тусклом свете медной лампы, освещавшей внутреннее убранство кареты, Ник заметил, что девушка смутилась и покраснела.

— Да, но осмелюсь предположить, что его завершение будет еще более интересным. — Она тоже скользнула на край сиденья и подалась вперед.

«Она хочет, чтобы я поцеловал ее?» В предвкушении повторения той незабываемой ночи, когда он впервые увидел Айви в ее карете, Ник почувствовал, как кровь быстрее побежала у него по жилам, а сердце учащенно забилось. Он до сих пор не мог забыть, как она привлекла его к себе и поцеловала столь пылко, как его еще никто никогда не целовал.

Но тут дверца кареты отворилась. Проклятье! Кучер распахнул ее до того, как Айви успела наклониться к нему…

— Миледи… — невозмутимо провозгласил возница. Он смотрел себе под ноги, дабы ничем не нарушить уединения своей госпожи в полумраке кареты. — Его… м-м… слуга доставит все необходимое завтра утром.

— Его слуга? — Айви наморщила носик. — А! Да, действительно. А он не может сделать нам одолжение и принести все сейчас?

«Мой слуга?» О ком это он говорит — о Феликсе? И тут на Ника снизошло озарение. Разумеется, они имеют в виду Феликса! Святой Боже, он хоть и настоящий актер, но ему вновь придется разыгрывать из себя дворецкого для леди Айви, Или камердинера, что тоже не исключено.

— Я… э-э… Нет, миледи. Он утверждает, что не может уложить вещи милорда прямо сейчас, и говорит, что его следовало уведомить об этом заранее. — Кучер поднес кулак ко рту и сдержанно откашлялся. — Я могу ехать дальше?

— Да, будьте добры. — Кучер начал закрывать дверцу, но Ник успел ухватиться за ручку до того, как она захлопнулась. — Разве мне не следует выйти?

Айви с великолепной небрежностью проигнорировала его вопрос, но откинулась на подушки сиденья и разочарованно вздохнула:

— А я-то надеялась, что хотя бы сегодня вы сможете обойтись без ночной рубашки.

Он почувствовал, что у него помимо воли глаза лезут на лоб.

Лакей закрыл дверцу.

— Ночи сейчас теплые, — обронил Ник и принялся рассеянно выбивать пальцами дробь на колене. — Кроме того, я предпочитаю спать без ночной рубашки.

Экипаж дернулся и покатил вперед.

— Вот как? — Судя по выражению лица Айви, она несколько смутилась. Но Ник полагал, что подобная реакция была вызвана неожиданным рывком кареты, когда та двинулась по Дэвис-стрит, а не его откровенным и шокирующим признанием. — В т-таком случае, п-полагаю, можно подождать до завтра.

Она стянула с рук перчатки и принялась обмахиваться ими.

— Беркли-сквер? — поинтересовался он, уже зная ответ.

— Да, — ответила она. — Разве я недостаточно подробно объяснила свой план за ужином?

— Ваш план… Ах да! — Ник откинулся на спинку сиденья, распростившись с надеждой сорвать очередной поцелуй, на который, по правде говоря, рассчитывал. — Действительно.

Вот только он никак не мог ожидать, что изображать самого себя, то есть маркиза Каунтертона, ему придется уже сегодняшним вечером.

Беркли-сквер

Ник, глядя на особняк, стоял рядом с леди Айви. Почему-то дом оказался больше, чем рисовало ему воображение. Он приткнулся на самом углу, шириной почти вдвое превосходя элегантные городские дома, раскинувшиеся на западной стороне площади. Подняв голову, Ник насчитал четыре этажа над уровнем земли. Затем взгляд его скользнул ниже, по кованой решетке ворот, и уперся в ступени, которые вели с улицы к тому, что, вероятно, было входом в кухню.

— Выглядит весьма представительно, не так ли? — поинтересовалась Айви. Глядя на особняк, она буквально лучилась гордостью, как если бы он был ее собственным.

Увы, на деле все обстояло далеко не так благостно. Насколько Нику было известно, она всего лишь арендовала его — причем незаконно — у какого-то чрезмерно хитрого малого, который имел на особняк такие же права, как и леди Айви. То есть никаких.

Прежде чем он успел ответить, входная дверь открылась. На пороге возник высокий коренастый мужчина и жестом предложил им войти.

Айви схватила Ника за руку.

— Поспешим, прошу вас! Уже поздно, но луна светит очень ярко. Давайте войдем до того, как кто-нибудь из наших соседей увидит нового лорда Каунтертона и леди Айви поднимающимися по ступенькам. Не дай бог, они пожелают приветствовать вас и поздравить с приездом. Тогда моя репутация погибнет безвозвратно. Никто не должен видеть нас наедине.

Ник позволил увлечь себя вверх по ступенькам, но лишь потому, что ему вдруг стало любопытно, что же ждет его внутри. Или кто, что было намного интереснее.

Мужчина, стоявший в дверях, был одет в дурно сидящий сюртук дворецкого и засаленные панталоны. Он неторопливо отступил в сторону, давая им возможность пройти в прихожую, залитую мягким золотистым светом четырех канделябров.

Ник вытянул шею, намереваясь заглянуть в комнату справа, которую он разглядел из коридора, но Айви дернула его за рукав, заставив обернуться.

— Лорд Каунтертон, — официальным и чопорным томом произнесла она, — познакомьтесь с вашим дворецким.

— Меня зовут Четлин, милорд, — развязно ухмыльнулся тот.

Четлин? Проклятье!

Ник внимательно рассматривал мужчину. Сюртук жал ему под мышками, а мощные бицепсы грозили разорвать рукава. Руки у мнимого дворецкого были грубыми и обветренными, а костяшки пальцев покраснели и шелушились.

— Очевидно, по профессии вы плотник, — заметил Ник и протянул мужчине руку, но тот не принял ее.

— Она не должна была рассказывать вам об этом, — недовольно прорычал Четлин, одарив леди Айви гневным взглядом. — Я и только я могу решать, когда сказать об этом вам и говорить ли вообще.

— Она ничего мне не говорила. — Ник решительно шагнул вперед, закрывая собой леди Айви от разгневанного Четлина. — Просто мне бросились в глаза ваши руки. Я и сам не чужд физического труда, любезный.

— Я знаю, что вы не настоящий лорд Каунтертон, как и я — не дворецкий, — негромко произнес Четлин угрожающим тоном. — Но мы можем прямо сейчас начать играть свои роли, чтобы попрактиковаться.

Он неловко отступил назад и отвесил Нику столь же неуклюжий поклон.

— Да, разумеется, вы правы… — Ник полуобернулся и искоса взглянул на леди Айви, которая легонько подтолкнула его в бок, после чего едва заметно наклонил голову в ответ на приветствие дворецкого, как поступил бы на его месте настоящий маркиз. — Четлин.

— Вот так-то лучше. — Четлин громко хлопнул в ладоши и энергично потер руки. — Откровенно говоря, вы правы. Я старший плотник Каунтертона. И говорю я вам это только для того, чтобы вы знали: когда у вас не будет посетителей, я буду заниматься ремонтом и отделкой на верхних этажах.

Айви кивнула, соглашаясь с мнимым дворецким.

— Прежде чем уйти из дома, прошу вас сообщать Четлину, когда вы вернетесь, и уведомлять его заранее письмом или посыльным… если будете возвращаться не один.

— Вы же не захотите, чтобы я стучал молотком или орал на своих людей, когда мне полагается при полном параде открывать вам двери или подавать чай с пирожными, — добавил Четлин. — У вас будет повар и уборщица… э-э… служанка и ливрейный лакей. Они способны справиться с домашними обязанностями, но, как и меня, их учили другому. Понятно, что я имею в виду?

— Вполне. — Ник взглянул на Айви. — Вы сумели подобрать занятный штат прислуги. — Уголки губ у него дрогнули, и он послал ей насмешливую улыбку.

— Они всего лишь должны создать необходимый антураж, — поморщилась Айви, потом высвободила руку, которую прижимал к себе Ник, и направилась к двери. — С теми деньгами, что у меня были, я сделала все, что могла.

— Подождите, куда это вы собрались? — воскликнул Ник, растерянно глядя ей вслед.

Черт побери, неужели она действительно полагает, что он должен остаться здесь на ночь? Айви остановилась и обернулась.

— Четлин проводит вас в спальню. Ваш… слуга утром привезет ваши вещи. В полдень я заеду за вами, чтобы начать обучение. Спокойной ночи, лорд Каунтертон.

Четлин с трудом протиснулся мимо них и поспешил распахнуть перед ней дверь.

— Миледи… — Мнимый дворецкий вежливо склонил голову.

«Обучение? Господи, спаси и помилуй! Что она еще придумала?»

Ник подошел к двери как раз в тот момент, когда девушка остановилась на ступеньках.

— Леди Айви, позвольте мне проводить вас до экипажа. — И он предложил ей руку.

Девушка окинула быстрым взглядом западную часть площади и заколебалась.

— В конце концов, я ведь ухаживаю за вами, — добавил Ник, еще чуточку отставляя локоть.

— Вы правы, разумеется. Но поскольку я не замужем, то навещать холостого мужчину в моем положении недопустимо, тем более посреди ночи.

— Карета ждет вас всего в нескольких шагах от двери. Прошу вас.

Тихонько вздохнув в знак того, что сдается, Айви продела свою руку в его, и они вместе спустились по ступенькам к экипажу.

Ник не стал медлить, а сразу же распахнул дверцу и подсадил девушку в экипаж. Она едва успела устроиться на кожаных подушках сиденья, как он просунул голову в полутемное нутро кареты.

— Прошу вас уделить мне еще минутку внимания, леди Айви. Если вы не возражаете, конечно.

— Разумеется, нет. — И она подвинулась на сиденье, чтобы оказаться к нему поближе.

Положив руку ей на затылок, Ник столь стремительно привлек Айви к себе, что та не успела воспротивиться, и коснулся губами ее теплых губ, одновременно прижимая ее мягкое и податливое тело к своей груди.

Прошло довольно много времени, пока Ник не оторвался от ее губ и не ощутил на лице ее горячее легкое дыхание. Айви удовлетворенно вздохнула, томно взглянула на него из-под полуопущенных ресниц и медленно выпрямилась на сиденье, словно не в силах стряхнуть с себя наваждение.

— Нам необходимо практиковаться, — шепнул он ей. — В конце концов, я ведь профессионал.

— Святые угодники! — Айви прижала ладошку ко рту. — Должна признать, что вы, сэр, очень хороший актер.

Беркли-сквер

Полдень, на следующий день

— Черт бы тебя подрал, Феликс, что ты напихал в этот сундук? Кирпичи, судя по весу? — Ник накренился под тяжестью здоровенного сундука, который они с трудом втаскивали на третий этаж.

— У тебя до сих пор нет приличной одежды, — запыхавшись, с трудом выдавил из себя кузен. От усилий, которых потребовал подъем по длинной лестнице, он дышал тяжело, со всхлипами, хватая воздух широко раскрытым ртом. — Поэтому мне пришлось отдать тебе свою, причем всю. — Когда братья наконец добрались до коридора, который вел к спальне Ника, главной и самой большой на этом этаже, Феликс опустил свой конец тяжеленной поклажи на пол, скривившись от боли, уперся руками в поясницу и принялся массировать ее. — Я сложил сюда все, что смог найти, потому что не знаю, что именно придется тебе впору. Если помнишь, телосложение у нас с тобой все-таки разное, Никки.

Нику, который продолжал держать сундук на весу за медную ручку, понадобилось еще несколько мгновений, чтобы сообразить: кузен не намерен более помогать ему.

— Кажется, мы договорились, что ты явишься сюда с первыми лучами солнца, — пропыхтел он, волоча сундук по полу к первой справа по коридору двери. — Леди Айви может появиться здесь в любой момент… и начать мое обучение, что бы это ни означало.

Пинком ноги он распахнул дверь и перетащил сундук через порог.

— Она намерена начать твое обучение сегодня утром? Каким же образом, хотел бы я знать? Ни с того ни с сего какой-то человек, утверждающий, что он состоит на службе у семейства Синклеров, стучит в мою дверь и сует мне в руки записку, умоляя меня немедленно привезти тебе что-нибудь из одежды. — Феликс последовал за кузеном в комнату, ни на минуту не прекращая своего повествования. — Я лишь посмеялся, думая, что ты меня разыгрываешь, но вдруг заметил карету Синклеров, стоявшую перед домом. Поскольку твой гардероб до сих пор странствует неизвестно где, я предложил сам привезти тебе все необходимое ранним утром, где бы ты ни находился. К счастью, тот человек согласился. — Феликс подошел к одному из четырех больших окон и осторожно отодвинул занавеску, чтобы выглянуть на площадь. — А теперь объясни мне, Ник, какого черта ты делаешь в доме на Беркли-сквер? Насколько мне помнится, ты собирался пожить до отъезда у меня.

— Пожалуй, ты мне не поверишь. Я уверен, что поступаю не слишком разумно, но меня не покидает странное чувство, что в противном случае я буду страшно сожалеть об этом. Кроме того, согласись, не в моих привычках отказывать красивой женщине, особенно когда она так настойчива.

— Одну минуточку, кузен, с твоего позволения. — Феликс выставил перед собой руки. — Леди Айви, принимая тебя за актера, предлагает заплатить тебе кругленькую сумму за то, что ты сыграешь роль нового маркиза Каунтертона. И при этом бедная девушка даже не подозревает, что ты и есть настоящий маркиз собственной персоной.

— Ты совершенно прав.

— И ты принял ее предложение?

— Принял. Лучше уж я сыграю самого себя, чем какой-нибудь другой парень, которого она решит нанять на ступеньках театра, ты не находишь?

Феликс покачал головой.

— Почему бы просто не сказать ей, кто ты такой, и тем самым положить конец ее безумным планам? Так будет намного легче и лучше.

Ник в упор взглянул на кузена.

— Может быть, ты и прав, но ведь это будет далеко не так забавно. Сейчас, во всяком случае, я могу приглядывать за ремонтом собственного дома и при этом быть уверенным в том, что Четлин не раздует счета до небес. И самое главное, поскольку я изображаю самого себя, что плохого в том, что мне предстоит провести некоторое время в обществе красивой и очаровательной — еще и очень страстной, я не говорил тебе об этом? — девушки. — И Ник выразительно приподнял брови, дабы подчеркнуть значимость своих слов.

Феликс в расстройстве хлопнул себя по лбу.

— Ох, Никки, знаешь, я боюсь, что скоро ты пожалеешь о том, что не ушел — нет, не убежал — куда глаза глядят от этой красивой и очаровательной девушки, как ты говоришь.

Ник равнодушно передернул плечами, выражая тем самым полное пренебрежение к тревогам Феликса, откинул крышку сундука и принялся выкладывать на покрывало огромной кровати под балдахином сорочки, галстуки и жилеты всех цветов радуги, а также перчатки п единственную касторовую шляпу.

— Ты что, собирал все это в полной темноте? Одежда, которую привез Феликс, была решительно не в его вкусе. Вся. Без исключения. Она выглядела чересчур… театральной.

В отчаянии он тряхнул головой и огляделся по сторонам. Ему явно нужна была помощь, чтобы составить свой утренний туалет.

А Феликс тем временем склонился над медной сидячей ванной, умываясь и ополаскивая грязные руки.

— Да, вот она, сладкая жизнь лорда. Вода до сих пор теплая.

— Еще бы.

Ник потратил чертову кучу времени и сил, чтобы разжечь огонь в кухне, нагреть воду, а потом по ведру натаскать ее наверх, — и все это в гордом одиночестве. Это увлекательное занятие отняло у него часа два, никак не меньше, и Ник неоднократно задавался вопросом, куда подевались мнимые горничные и ливрейные лакеи, которые, несмотря на уверения Четлина, так и не появились, чтобы помочь ему. Их не было даже на четвертом этаже, где, кстати, никто не работал.

Ник нырнул на самое дно сундука, двумя пальцами извлек оттуда галстук ядовито-лимонного цвета и помахал им под носом у кузена.

— Неужели ты думал, что я надену… вот эту штуку?

Феликс выпрямился, подошел к умывальнику, не торопясь вытер руки, а потом подскочил к Нику и выхватил у него шейный платок.

— Не строй из себя дурака! Нет, конечно. — На мгновение он умолк, а потом смущенно взглянул на маркиза. — Я захватил это сокровище для себя.

Сообразив, к чему все идет, Ник вскочил на ноги и ответил решительным отказом еще до того, как Феликс высказал свою просьбу:

— О нет! Нет! Только через мой труп. Здесь ты не останешься!

Презрительно фыркнув, Феликс небрежным взмахом руки отмел его возражения.

— Перестань! Почему бы и нет? Тебе явно нужна помощь. За все время, что торчу здесь, я что-то не заметил ни горничной, ни камердинера. — Элегантно приподняв полы сюртука, он с размаху опустился на край королевской кровати. — Теперь, когда театр закрыт, мне решительно нечем заняться. Войди же в мое положение, прошу тебя.

— Ни за что!

— Ты совершенно не разбираешься в том, как устроено лондонское высшее общество. Ты не знаком ни с кем из его ключевых игроков. А я могу помочь тебе. Мне известны все слухи и сплетни. По крайней мере, колонку светской хроники я прочитываю регулярно. — Видя, что Ник молчит, Феликс усилил натиск. — Ник, ты оказался, в некотором смысле, на короткой ноге с Синклерами — Синклерами, будь я проклят! Я положительно умру от нетерпения, если ты не расскажешь, как тебе это удалось. Прошу тебя, поделись со мной своими достижениями. А я, в свою очередь, помогу тебе сориентироваться в обстановке.

— Нет!

В это самое мгновение по пустому особняку гулко раскатился стук бронзового дверного молоточка. Ник устранился на Феликса.

— Господи милосердный, это она! — Взгляд маркиза метнулся на кучу одежды на кровати.

Молоточек простучал снова. Очевидно, никто не спешил открывать дверь.

Феликс вскочил и принялся судорожно рыться в груде платья.

— Это, и это тоже. — Он швырнул Нику сюртук и жилет. — Белый шейный платок и… Так, панталоны ты уже надел. Ничего, сойдет.

С этими словами кузен скинул с себя бутылочно-зеленый кашемировый пиджак и набросил на плечи длиннополый сюртук черной шерсти. Ник моментально узнал костюм, в котором Феликс предстал перед леди Айви и роли дворецкого.

— Я впущу миледи и попрошу ее подождать тебя в гостиной… Если смогу отыскать ее, конечно.

Ник открыл было рот, чтобы возразить, но Феликс заставил его умолкнуть, выразительным жестом указав на сюртук.

— Поспеши. Если ты промедлишь, я не удивлюсь, что она поднимется прямо сюда, дабы отыскать тебя, — добавил кузен с игривыми нотками в голосе. — Кроме того, ты же не захочешь надолго оставить леди Айви одну и моем обществе…

Феликс рассмеялся, окинул себя быстрым взглядом в зеркале и одернул сюртук. А потом, развернувшись на пятках, исчез за дверью и устремился вниз по лестнице.

Схватив с покрывала несколько помятый, но все еще сохранивший приличный вид белый шейный платок, Ник подскочил к псише [6] и дрожащими пальцами принялся повязывать его большим узлом. Для этого понадобилось целых три попытки, поскольку сосредоточиться на том, что делает, он решительно не мог.

Да и как, черт возьми, можно было сосредоточиться хотя бы на чем-нибудь? Феликс был прав. Он не желал надолго оставлять своего пронырливого и хитроумного кузена наедине с Айви.

Ни на минуту. Ни на секунду.

* * *

Взгляд Айви блуждал по малиновой гостиной, в которой она сама, ее брат Грант и двое нанятых ею портных ожидали, пока к ним присоединится Доминик. Девушка никак не могла понять, почему гостиная называется малиновой. Стены комнаты были обтянуты светло-желтой кожей, а деревянные шпалеры отливали приглушенным зеленым цветом. Над двумя большими окнами нависали пыльные сваги[7], но они были настолько старыми и выцветшими, что Айви не рискнула бы с уверенностью утверждать, какого они цвета.

Высокий дворецкий, суетившийся подле входной двери, оказался не в состоянии помочь ей разрешить эту загадку. Впрочем, поскольку он входил в штат новой прислуги, которую возглавлял Четлин, девушка решила, что вряд ли стоило возлагать на него большие надежды. Да что там говорить, он с трудом смог отыскать гостиную, после того как впустил ее вместе с сопровождающими джентльменами.

Ей придется серьезно поговорить с Четлином о том, что слуги не знают, где какое помещение находится. Все они должны безукоризненно сыграть свою роль. Ведь сегодняшнее утро запросто могло превратиться в настоящую катастрофу. Что было бы, если бы вместо нее нанести сегодня визит новому маркизу Каунтертону пожелала леди Уинтроп? Что, спрашивается, они стали бы тогда делать?

Когда Доминик (поразительно, как легко она привыкла называть его именно так) наконец спустился в малиновую гостиную, в которой не было ни капли пурпурного цвета, девушка моментально убедилась в том, что была права, когда решила потратиться еще и на портних. По ее настоянию Грант пригласил двух лучших н Лондоне мастеров своего дела, мистера Швейцера и мистера Дэвидсона, чтобы они обновили гардероб ее лорда Каунтертона.

— Доброе утро, леди Айви. — В три шага Доминик пересек гостиную, поднес ее руку к губам и запечатлел на ней чопорный поцелуй. — Лорд Грант… Джентльмены…

Айви почувствовала, как щеки ее заливает краска, что было, конечно же, просто нелепо. Неужели она и впрямь позволила себе неверно истолковать те едва заметные нюансы в его поведении, которые подсказывали, что маркиз и впрямь увлекся ею, — и это при том, что она была его нанимателем? Господи, неужели она настолько слепа? Почему всего лишь одного взгляда на его тесно приталенный сюртук невозможной расцветки и атласный жилет оказалось достаточно, чтобы все присутствующие и комнате поняли, что он… актер? Кроме того, все благородные дамы Лондона придерживались единодушного мнения, что самые красивые актеры столицы, при взгляде на которых у любой женщины начинает кружиться голова, предпочитают общество… других актеров. Увы и ах! Это не делало чести незамужним особам женского пола. Айви тихонько вздохнула про себя, глядя на безупречно прекрасное лицо Доминика, и с сожалением зачислила себя в ряды разочарованных мисс.

— Лорд Каунтертон, — обратился к нему Грант, — позвольте представить вам двух лучших мастеров портновского искусства в Лондоне — мистера Швейцера и мистера Дэвидсона, владеющих мастерской на Корк-стрит, двенадцать.

— Боюсь, что ничего не понимаю, — признался Доминик, вопросительно глядя на портных.

— Они пришли сюда, чтобы снять мерку для вашего нового гардероба. Я назвал вам адрес их мастерской, потому что завтра утром вам предстоит наведаться туда на примерку вечернего костюма. Все здесь присутствующие приглашены на летний бал, который состоится завтра вечером в музыкальном салоне «Аргилл румз [8]». Поэтому господа Швейцер и Дэвидсон любезно согласились отрядить всех своих сотрудников, чтобы в спешном порядке успеть подготовить для вас вечерний туалет.

— Они полностью отдают себе отчет в том, — подхватила леди Айви, одарив Доминика многозначительным взглядом, — что новый маркиз Каунтертон должен быть одет соответствующим образом, дабы не посрамить ни свой титул, ни положение в обществе.

Оба портных одновременно поклонились Нику.

Дворецкий покинул свой пост подле дверей и шагнул вперед.

— Не вижу ничего предосудительного в его туалете! Все детали костюма маркиза, за исключением разве что панталон, отличаются безукоризненностью и несомненным вкусом.

— Феликс, пожалуйста… — Доминик схватил дворецкого за руку и увлек его в сторону от леди Айви. — Разумеется, я согласен с тобой. Полагаю, лорд Грант всего лишь хочет сказать, что подобное официальное мероприятие подразумевает более строгий и формальный наряд. Не так ли, лорд Грант?

Айви в растерянности уставилась на маркиза. Ей послышалось или он и в самом деле только что назвал дворецкого Феликсом? И вдруг девушка поняла, почему так называемый дворецкий путается в расположении комнат. Он ведь не принадлежал к числу работников Четлина, которые провели в особняке уже два месяца, — ни был личным камердинером Доминика с Дэвис-стрит. Хотя сегодня он почему-то выглядел моложе. Должно быть, неверное освещение давеча вечером посеребрило его волосы, сделав их седыми.

— Лорд Каунтертон совершенно нрав. Сюртук, который он надел, достоин всяческих похвал, но для завтрашнего бала требуется нечто более уравновешенное и солидное, — откликнулся Грант, словно стараясь задобрить странного Феликса.

Но Айви решила, что не станет более ломать голову над тем, кто такой этот Феликс, ведь ей предстоит еще столько сделать, дабы подготовить Доминика к роли маркиза Каунтертона, которую ему предстоит сыграть уже завтра!

Грант тем временем перенес внимание с назойливого и явно забывшего свое место дворецкого на портных.

— Господа, с вашей стороны было чрезвычайно любезно согласиться прийти на Беркли-сквер, чтобы снять мерку с лорда Каунтертона, так что давайте не будем и далее откладывать то, что необходимо сделать.

Он метнул пристальный взгляд на сестру, выразительно округлив глаза. К несчастью, та не поняла, что он имеет в виду, и осталась стоять на месте, переводя взгляд с одного джентльмена на другого, пока Доминик с кристальной ясностью не дал ей понять, что означает намек Гранта.

— Я в вашем распоряжении, господа. — Доминик не смотрел в ее сторону, обращаясь непосредственно к портным. — Наверное, мне следует раздеться?

С легкой улыбкой он с трудом стащил со своих широких плеч затрещавший по швам сюртук и небрежно повесил его на спинку стула подле холодного камина. Потом маркиз повернулся и глядел ей прямо в глаза, пока пальцы его медленно, одну за другой расстегивали перламутровые пуговицы жилета.

Айви невольно ахнула. Ее пылкое воображение тут же нарисовало образ Доминика без одежды. А жаркий румянец на щеках лишь усилил ее смятение.

— Я… не смею мешать вам, почтенные господа. — Она заикалась, как влюбленная дурочка. — Пожалуй, я выйду в сад. Мне показалось, что он очень красив. Я имею в вид сад, что находится позади особняка.

«Господи милосердный и всемогущий! Айви, уходи не медленно! Разворачивайся и уходи!»

— Я скоро вернусь, чтобы обсудить…

Оба портных, один из которых стоял на коленях перед Домиником, а второй прикладывал сантиметр к широким плечам маркиза, оглянулись и выжидательно уставились на нее. Но Айви не могла заставить себя поднять глаза на Доминика.

— Чтобы обсудить… наше дело.

О, просто блестяще! Леди Айви сгорала от стыда и унижения, не сомневаясь, что и щеки у нее пылают жарким румянцем. Она резко развернулась и поспешно покинула малиновую гостиную. Вслед ей раздался легкий смешок — ей показалось, что он донесся со стороны камина, где стоял Доминик.

Прижав ладони к щекам, чтобы остудить их, Айви выскочила за порог. Ей пришлось пережить невыносимое унижение. Она выставила себя на посмешище, глядя на него с раскрытым ртом и покраснев, как невеста в первую брачную ночь.

Внезапно ей стало ясно, почему гостиная, в которой нет и следа пурпурного цвета, называется малиновой.

Глава шестая

…Зависть как муха — ее привлекают не здоровые части тела, а лишь больные.

Артур Чепмэн

Беркли-сквер

Двумя часами позже

Наемный фиакр подкатил к дому Каунтертона на Беркли-сквер, и стук копыт по мостовой привлек внимание Айви. Выглянув в окно, девушка облегченно вздохнула.

— Слава богу, это Лаклан!

Ее брат Лаклан, подобно всем представителям клана Синклеров, отличался высоким ростом и развитой мускулатурой, поэтому ему пришлось согнуться чуть ли не вдвое, вылезая из экипажа. Затем он повернулся и протянул руку кому-то внутри, а кучер тем временем снял с запяток кожаный саквояж и опустил его на мостовую. Айви, прикрыв глаза рукой от золотистых лучей полуденного солнца, вглядывалась в его спутницу, пока не узнала в высокой стройной женщине, приподнявшей подол голубого атласного платья, чтобы сойти по ступенькам фиакра, свою сестру Сьюзен.

Брат с сестрой поднимались по ступенькам к входу в особняк, и Айви резко развернулась к Доминику, небрежно развалившемуся в мягком потрепанном кресле подле камина, напротив которого сидел его совершенно бесполезный камердинер Феликс. На чересчур, пожалуй, симпатичном лице маркиза была написана невыразимая скука.

— Сегодня утром перед поездкой сюда мне пришло и голову, что лорд Каунтертон может одолжить несколько вечерних костюмов, пока портные не закончат его собственный. Вот я и попросил Поплина подобрать что-либо для лорда Каунтертона на его собственное усмотрение из моего гардероба. Лаклан пообещал доставить их. Очевидно, он решил прихватить и Сьюзен за компанию, — пояснил Грант.

Доминик встал.

— Простите, но я решительно не понимаю, чем вам не нравится то, что на мне сейчас, если мы собираемся всего лишь выпить чаю в саду.

— Для актера на уличной ярмарке вы одеты безукоризненно, — пробормотала себе под нос Айви.

Поскольку дворецкий не сделал попытки встать и открыть дверь, девушка раздраженно фыркнула и направилась в прихожую. Она поспешно отворила дверь, чтобы Лаклан не разнес ее на куски дверным молоточком, схватила брата и сестру за руки и втащила внутрь.

— У меня нет слов, чтобы выразить, как я благодарна вам то, что вы пришли! Он в гостиной.

Внимание Гранта привлек саквояж в руках Лаклана.

— Прихвати эту штуку с собой, Лак. Когда ты увидишь нашего приятеля, то поймешь, почему я просил Поплина прислать что-либо поприличнее.

— Не может же он одеваться как настоящий бродяга. Вечно ты преувеличиваешь, Айви, — прошептала Сьюзен на ухо сестре. Но когда они вошли в гостиную и лицом к лицу столкнулись с Домиником, Сьюзен замерла на месте и, окинув внимательным взглядом маркиза с его дворецким, покачала головой. — Темный сюртук? Да, теперь я понимаю и, кажется, разделяю твою озабоченность, — медленно проговорила она, и голос ее сочился сарказмом.

— Что? — Айви сообразила, что Лаклан и Сьюзен смотрят на Феликса. — Нет, нет, нет! Это же дворецкий. Во всяком случае, он выдает себя за него. — Подойдя к Доминику, девушка взяла его за руку и подвела к сестре. — Вот мой лорд Каунтертон. Прошу любить и жаловать.

Сьюзен, разглядев чрезмерно яркую и даже аляповатую расцветку его костюма, непроизвольно поднесла руку ко рту, чтобы скрыть улыбку. Если Доминик и почувствовал себя оскорбленным, то постарался ничем не выказать этого.

К ним подошел Грант, чтобы покончить с формальностями.

— Разрешите представить вас обоих Доминику Шеридану, маркизу Каунтертону. Лорд Каунтертон, моя сестра Сьюзен и мой брат Лаклан.

— Леди Сьюзен, для меня большая честь познакомиться с вами, — произнес маркиз своим негромким звучным баритоном. Он бережно взял ее руку в свою, склонился над ней и поцеловал поверх перчатки.

Глаза Сьюзен затуманились, и она поспешно поднесла другую руку к горлу.

— Это я должна быть польщена, лорд Каунтертон.

— И с вами, лорд Лаклан.

Доминик шагнул к Лаклану и протянул ему руку.

— Обойдемся без поцелуев, если не возражаете. Криво улыбнувшись, Лаклан наклонил голову в знак приветствия.

Айви, наблюдавшая за сценой знакомства со смешанным чувством любопытства и страха, к которому примешивалась ревность, сочла за лучшее вмешаться.

— Послушай, Сью, он же не настоящий лорд Каунтертон. Ты что, не узнаешь его? Это тот самый актер, которого ты мне рекомендовала.

Сьюзен смутилась.

— Нет-нет, ты ошибаешься. — Она кивнула на ливрейного лакея. — Вот тот актер, которого я видела в театре на Друри-лейн — он играл там главную роль — и порекомендовала тебе. — Потом она перевела взгляд на Доминика, и по губам ее скользнула лукавая улыбка. — Но, Айви, я целиком и полностью одобряю и поддерживаю твой выбор.

— Ливрейный лакей… лакей …тот самый актер, которого ты видела?

Айви обернулась и непонимающе уставилась на Феликса. И только теперь, внимательно разглядывая его, Айви поняла, почему Сью сочла его идеальным кандидатом на роль Каунтертона. Он не уступал в росте Доминику, у него были темные вьющиеся волосы и подтянутое, даже худощавое атлетическое сложение. Собственно говоря, они были очень похожи. Но все равно Доминик намного больше соответствовал нужному образу. Он был… Словом, он был всем.

— Должен признаться, я не совсем понимаю, что здесь происходит. — Феликс удивленно вскинул брови, и лоб его избороздили глубокие морщины. — Если не ошибаюсь, его роль предназначалась мне? — И он метнул на кузена обжигающий взгляд. На губах Феликса заиграла легкая улыбка, когда он перенес свое внимание на женщин. — Роль лорда Каунтертона, верно? — Он переводил восторженный взгляд с Сьюзен на Айви, ожидая подтверждения.

Айви заговорила, с трудом подбирая слова:

— Э-э… полагаю, описание, данное моей сестрой, подходит вам обоим. Но, на мой взгляд, Доминик все-таки лучше соответствует этой роли.

Удивления достойно, но Феликс закивал головой в знак согласия.

— Должен согласиться с вами, леди Айви. Тем не менее мне представляется, что и я сыграл бы эту роль безупречно.

— Да. Но что сделано, то сделано… — Грант, во все глаза наблюдавший за этой сценой, взял саквояж из рук Лаклана и опустил его на пол рядом с Домиником. — Лорд Каунтертон, — с негромким смешком продолжал он, — внутри вы найдете два вечерних костюма, причем для столь торжественного события сгодятся оба. — Придвинувшись вплотную к Доминику, он потянул его за рукав, который был короток даже на взгляд Айви, после чего обошел маркиза кругом. — Кажется, мой гардероб будет вам впору. Единственное отличие между нами заключается в том, что я чуточку выше. На дюйм, не более того.

— Дюйм — это не страшно. Надену обувь на высоких каблуках, и все, — заметил Доминик, взмахом руки указывая на свои ноги.

— Хоби? [9] — поинтересовался Грант, с внезапно проснувшимся интересом разглядывая обувь Доминика.

— Да, именно так! — просиял Феликс. — Они совершенно новые.

Грант улыбнулся, и Айви поняла, что брат изумлен до глубины души.

— Вижу, вы умеете отличить настоящее качество. Кажется, вас зовут Феликс, не так ли?

— Благодарю вас, лорд Грант, — захлебнулся тот от восторга. — Да, вы правы. Мистер Феликс Дюпре, актер Королевского театра на Друри-лейн. — И он отвесил Гранту изысканный поклон.

Доминик, которого явно не радовала перспектива носить одежду с чужого плеча, да еще и взятую взаймы, подхватил с пола саквояж.

— Я вернусь через несколько минут, чтобы не заставлять леди Айви ждать еще больше. Насколько я помню, она уже давно мечтает выпить чаю в саду.

— Я помогу вам переодеться, ваша светлость, — вызвался Феликс, и на мгновение Айви представила его себе в роли настоящего камердинера.

Как только оба вышли из комнаты и стали подниматься по лестнице, сестры бросились в объятия друг другу, визжа от радости, как маленькие девочки.

— Айви, он просто потрясающий мужчина… Ба, не помню, чтобы я когда-нибудь отзывалась так о представителе сильного пола!

Айви едва сдержалась, чтобы не запрыгать от восторга.

— Сама вижу. Он безупречен. Я нашла именно того мужчину, который мне нужен, чтобы увести мисс Фини у Тинсдейла. Но, по правде говоря, я смотрю на него с открытым ртом, и это выбивает меня из колеи. Не поверишь, но с тех самых пор как я впервые увидела его, у меня все время горят щеки! Это просто смешно и нелепо. Ведь я наняла его только для того, чтобы вернуть Тинсдейла, а он… Словом, он оказался прекрасным актером.

— Ну и что такого, что он актер? И в том, что он заставляет твое сердечко трепетать, я тоже не вижу ничего странного. Он очень красив, ты же не станешь отрицать очевидное? Так что твоя реакция на него представляется мне вполне естественной, — с апломбом заявила сестре Сью. — У меня стало жарко в груди, когда он поцеловал мне руку. Кроме того, чем более ты будешь выглядеть влюбленной в него, тем скорее мисс Фини захочет украсть его и вернуть тебе Тинсдейла.

Айви крепко обняла Сьюзен.

— Моя дорогая сестренка, ты совершенно права.

Слушая их щебетанье, Грант лишь покачал головой.

— Определенно, вы обе сошли с ума.

Ресторан на открытом воздухе «Райский сад»

Мэрилебон

Доминик поднял голову и увидел, что обе сестры, Айви и Сью, с напряженным интересом смотрят, как он подносит ко рту кусочек пирожного на вилке. Постаравшись поскорее проглотить угощение, он отвел руку в сторону, и вилка замерла в воздухе.

— Что-нибудь не так?

Айви покачала головой.

— Совсем наоборот. — Наклонившись к уху Сьюзен, она прошептала: — Ест он очень изящно и аккуратно, не так ли?

— У меня такое впечатление, что хорошим манерам его обучали с детства, — негромко произнес Грант.

Лаклан поймал взгляд сестры.

— Айви, ты затеяла несусветную глупость. Этого человека явно не нужно учить, как вести себя за столом.

— Лаклан совершенно прав, Айви, — поддержала брата Сьюзен. — Знаешь, что-то не похоже, чтобы он вырос в какой-нибудь дыре в Чипсайде.

— Я не слепая и все прекрасно вижу! — огрызнулась Айви и ласково улыбнулась Нику. — Ваши манеры безупречны.

— Вы очень добры, леди Айви. — Доминик положил вилку на край тарелки и скрестил руки на коленях. — Я стараюсь, правда. Очень стараюсь.

И в подтверждение своих слов он вновь поднял вилку и аккуратно отделил ею кусочек торта.

Айви рассмеялась. Намерение привести его в открытый ресторан на свежем воздухе и поучить хорошим манерам теперь представлялось ей нелепым и абсурдным. Впрочем, ее оплошность была вполне объяснима: девушка всего лишь хотела, чтобы ее план удался, и не желала ничего оставлять на волю случая. Но слова Сьюзен о том, что Доминик, по всей видимости, получил хорошее воспитание, запали ей в душу, и она не смогла устоять перед собственным любопытством.

— Собственно говоря, вы так и не рассказали мне ничего о своей семье, Доминик… то есть лорд Каунтертон.

Он вопросительно приподнял бровь, но с ответом не спешил. И лишь тщательно прожевав кусочек пирожного, улыбнулся. Причем Айви показалось, что в том, как приподнялись уголки его губ, кроется изрядное лукавство.

— Я родился и рос в деревушке Эверли в Линкольншире, пока меня не отправили в школу.

— Линкольншир, вот как? — Похоже, Грант не на шутку удивился. — Подумать только! У меня хороший слух, но я не уловил у вас и следа местного акцента.

Сьюзен замахала руками, призывая брата к спокойствию.

— Скорее всего, он избавился от своего выговора еще в школе. Держу пари, вы учились в Итоне. Эта школа известна тем, что способна навести должный лоск на любого из своих учеников.

Доминик откинулся на спинку стула и скрестил руки па груди.

— Очень хорошо, леди Сьюзен, просто прекрасно. Вам удалось произвести на меня неизгладимое впечатление.

Айви негодующе фыркнула и подалась вперед.

— И на меня тоже, — прошептала она. — Его история захватила меня. Настоящий лорд Каунтертон родился в Эверли, что в графстве Линкольншир, и учился в Итоне. Но это же не он.

Доминик рассмеялся.

— Но ведь я и есть лорд Каунтертон, леди Айви. — Расцепив руки, скрещенные на груди, он перегнулся через столик, так что его лицо оказалась всего в нескольких дюймах от Айви. — Разве не об этом мы договорились? — громко, театральным шепотом поинтересовался он.

На мгновение Айви опешила, приоткрыв рот, но к чести девушки следует признать, что она быстро справилась с собой.

— Touche[10], милорд.

Очевидно, происходящее изрядно позабавило Гранта, потому как он весело расхохотался, разве что чересчур громко, пожалуй. Сьюзен же захихикала как влюбленная девочка и с восторгом захлопала в ладоши.

— Очень недурственно! — воскликнул Лаклан и заговорщическим тоном добавил: — А ведь я и впрямь поверил вам, приятель.

— А почему вы должны сомневаться?

С этими словами Доминик поднялся и, заложив одну руку за спину, а другую прижав к груди, поклонился присутствующим как завзятый сценический персонаж, кем он и был на самом деле.

Сьюзен, Лаклан и Грант расхохотались пуще прежнего.

Айви даже не улыбнулась. Поведение Доминика ничуть не забавляло девушку. Честно говоря, он едва не разрушил план, составленный ею с такой тщательностью, ведь теперь все, кто находился на открытой террасе ресторана, не сводили с него глаз! Он вместе с ее братьями завладел вниманием всех посетителей.

Внезапно Айви заметила, как какая-то пожилая дама за одним из столиков оторвалась от своей тарелки и поднесла к глазам лорнет.

Господи, леди Уинтроп! И она была не одна.

— Доминик! — попыталась она образумить актера, но, похоже, ее предупреждение запоздало. — Сзади, — прошипела девушка. — Там…

Увы, было уже слишком поздно. Айви испуганно прижала ладонь к губам, чувствуя, как кровь отливает от лица.

Доминик уставился на нее округлившимися от удивления глазами. Девушка не знала, чем вызвано его изумление: то ли смертельной бледностью, залившей ее лицо, то ли предупреждением, каким-то образом дошедшим до него. Он отложил вилку в сторону и медленно поднялся как раз в то самое мгновение, когда к их столику величественно подплыла леди Уинтроп в сопровождении трех своих приятельниц. Приняв руку леди Уинтроп, Доминик едва коснулся губами ее пальцев поверх тонкой перчатки.

— Леди Уинтроп, очень рад новой встрече с вами. Какой чудесный день, чтобы выпить чаю на свежем воздухе, вы не находите?

К невероятному изумлению Айви, выражение растерянности и испуга на его лице, которое она своими глазами видела лишь мгновение назад, сменилось любезной улыбкой. И теперь Доминик излучал великолепное н несколько небрежное спокойствие пополам с очарованием.

Сьюзен, в свою очередь, со страхом смотрела на Айви. Схватив со стола резной веер с ручкой слоновой кости, она принялась судорожно размахивать им перед лицом сестры.

— Ты так побледнела! Тебе дурно? — прошептала она.

— Нет, — рассерженно прошипела Айви, отталкивая руку сестры, чтобы видеть, что происходит за столиком.

К счастью, благодаря неотразимости Доминика никто из подошедших матрон не обратил внимания на суету Сьюзен. Взгляды их были прикованы к маркизу Каунтертону столь же прочно и надежно, как если бы их прикрепили булавками для волос.

Лаклан невозмутимо поглощал пирожное, не желая понапрасну расходовать свое хулиганское мальчишеское обаяние на женщин, уложить которых в постель он не собирался. Грант же, напротив, любезничал и флиртовал напропалую, чем совершенно покорил их. Айви не сомневалась: старушки даже не заметили, что за столом присутствуют еще и она с сестрой. Должно быть, матронам, с восторженными охами и ахами внимавшим каждому слову, которое слетало с губ очаровательных молодых людей, казалось, что они действительно очутились в райских кущах.

В это мгновение Айви ощутила, как ее руку накрыла чья-то ладонь, и, склонившись к ее уху, Сьюзен прошептала:

— Видишь, сестренка, тебе решительно нечего бояться. Лорд Каунтертон поистине великолепен. Во всем Лондоне не найдется женщины, которая сможет устоять перед ним.

Айви из-под полуопущенных ресниц наблюдала за Домиником, совершенно очаровавшим старушек, которые, сбросив по несколько десятков лет каждая, напоминали смущенно хихикающих молоденьких девушек.

— Ни единой, — повторила Сьюзен.

«К несчастью, ты даже не подозреваешь, насколько права», — подумала про себя Айви.

Тем же вечером, но много позже

Беркли-сквер

— Последний раз говорю тебе «нет»! Тебя не пригласили, следовательно, ты не пойдешь со мной, Феликс!

Нервы у Ника звенели как натянутые струны: план Айви вступал в решающую стадию. Сегодня вечером ему предстояло впервые встретиться с мисс Фини и попытаться завладеть ее сердцем настолько, чтобы она бросила Тинсдейла. В любое другое время заманчивая перспектива очаровать молоденькую девушку лишь приятно возбуждала бы его. Но только не сегодня. Бал привлекал его лишь тем, что давал возможность еще немного побыть рядом с Айви. Проклятье, эта девушка была ослепительно красива, умна и… забавна!

— В программу непременно будет включен и вальс.

С преувеличенным вниманием разглядывая на свет содержимое хрустального бокала, Феликс безуспешно пытался скрыть свой интерес.

Ник стиснул зубы, отчего на скулах у него заиграли желваки, а уголки губ дрогнули и приподнялись. Он постарался изобразить на лице полнейшее равнодушие и обронил:

— Вальс — это та непристойная иноземная возня с прыжками и скачками? Смею надеяться, что нет.

— Непристойная возня? Скажи, что ты пошутил!

Ник выставил перед собой руку, призывая Феликса к спокойствию, заранее зная, что тем самым приводит двоюродного брата в отчаяние. Старательно сохраняя на лице выражение равнодушного пренебрежения, он подошел к окну и задернул занавески.

— Англичанки слишком утонченны и воспитанны, а их моральные устои достаточно крепки, и они не могут самым бесстыдным образом прижиматься к мужчине, обнимая его у всех на виду на танцполе. Например, дамы в Эверли…

Все, более сдерживаться Феликс не мог. Он должен был высказать свое мнение прямо сейчас. Со звоном опустив бокал на столик, он ядовито заметил:

— Сколько раз я должен повторять, что здесь не твой любимый Эверли? Это Лондон, и, можешь мне поверить, вальс в столице считается последним криком моды. — Кузен умчался в библиотеку, откуда появился мгновение спустя, возбужденно размахивая зажатой в руке газетой. — Вальс — исключительно приличный танец. — Раскрыв газету на второй странице, он сунул ее под нос Нику. — Прочти вот это. «Тайме» сообщала об этом танце всего две недели назад. И в прошлую пятницу вальс был представлен при дворе. Все приличия соблюдены. Он обрел респектабельность. Кстати, на том балу присутствовал принц-регент.

Ник взял из рук Феликса газету и пробежал глазами заметку.

— О да, вижу, общество приняло его. Респектабельность, говоришь? — Он язвительно рассмеялся и принялся читать вслух: — «…Пока этим непристойным занятием развлекались проститутки и неверные супруги, мы не считали его заслуживающим внимания; но теперь, когда предпринята попытка навязать его респектабельным слоям нашего общества, причем развращенными представителями высшей знати, мы считаем своим святым долгом предостеречь родителей: берегите своих дочерей от столь фатальной заразы…»

— Послушай меня, Ник. Вальс — это последнее веяние. Модная тенденция. Говорят, учителей танцев буквально разрывают на части, передавая их из рук в руки, из одного дома в другой, чтобы обучиться этой премудрости. Им не хватает двадцати четырех часов в сутки, чтобы удовлетворить запросы всех желающих.

— В таком случае, надеюсь, ты простишь меня, если я скажу, что на сегодня с меня довольно учебы.

Ник всегда недолюбливал танцы, и они платили ему тем же. Он вполне сносно умел выделывать требуемые па на деревенских балах, что помогало ему покорять сердца местных дам, но особым умением похвастаться все-таки не мог. Давным-давно он понял, что может соблазнить приглянувшуюся девушку, всего лишь пригласив ее прогуляться по бальной зале, а не выводя на танцевальный пол, где его потуги двигаться в такт музыке выглядели бы смешными и неуклюжими.

— Осмелюсь предположить, что несведущие числом превзойдут модников, если все, что ты мне рассказал, — правда.

Феликс отвесил Нику изысканный поклон, а потом, выпрямившись, протянул кузену руку.

— Но ты непременно должен оказаться среди последних.

«Господи, только этого мне не хватало!»

Феликс стремительно шагнул вперед и схватил Ника за руку, прежде чем тот успел отойти на безопасное расстояние.

— Фортуна покровительствует тебе, кузен, поскольку я прошел полный курс обучения вальсу. — Он горделиво улыбнулся и крепче стиснул руку Ника, чтобы тот не вздумал вырваться. — Собственно, я научу тебя самой модной разновидности танца — французскому вальсу. Быстрый шаг вперед, подскок с поворотом, сближение. На самом деле это очень легко и просто.

Ник громко застонал. Позволить Айви вести себя в танце — одно, а выдержать урок от Феликса — совсем другое.

— Ладно, давай начинать. У нас и так мало времени. — Феликс показал Нику, как правильно поставить ноги в исходное положение. — Начинаем с того, что левую ногу ты переносишь из четвертой позиции во вторую с одновременным поворотом корпуса. Затем совершаешь пируэт. Отлично, Никки!

Десять часов, тем же вечером

Беркли-сквер

— Ваша милость, подождите же, прошу вас! — выкрикнул Феликс в спину леди Айви, взбегая вслед за ней по ступенькам, ведущим к двери спальни Доминика.

Но Айви, и не думая останавливаться, лишь крепче прижала к груди пакет.

— Я спешу. Мы уже и так опаздываем!

— Но, леди Айви… — настаивал он. — Вы же не можете просто взять и войти!

Взявшись за ручку двери, ведущей, как сообщил Четлин во время ее первой и единственной экскурсии по дому, в главную спальню, которую должен был занять лорд Каунтертон, Айви остановилась и бросила через плечо раздраженный взгляд.

— А почему нет?

— Потому что он не одет, — пробормотал дворецкий в то самое мгновение, когда дверь в спальню распахнулась.

Айви презрительно фыркнула и коротко рассмеялась.

— Знаю. Иначе зачем бы я приносила ему…

Дворецкий, уже успевший поравняться с ней, побледнел.

— Покорнейше прошу простить меня, милорд! — пролепетал он. — Я не смог ее остановить.

— О, в этом я нисколько не сомневаюсь, — донесся до девушки низкий, протяжный и очень сексуальный голос Доминика, заглушаемый плеском воды.

Айви обернулась, и слова замерли у нее на губах. Доминик как раз перешагивал через низкий бортик сидячей ванны. Потоки воды стекали по его обнаженному телу, образуя лужицы на полу, когда он потянулся за полотенцем, переброшенным через спинку стула.

Девушка не могла оторвать глаз от квадратов мышц на его широкой груди, от плоского живота, начинавшегося от ребер и спускавшегося ниже, туда… О боже!

Должно быть, вода не была холодной.

Святые угодники! Со вчерашнего дня, когда он едва не разделся у Айви на глазах, в ее памяти то и дело всплывали греховные картины обнаженного Доминика. Теперь ее мечты стали явью, а его тело оказалось еще более великолепным, чем она представляла.

Молодой человек принялся неторопливо вытирать льняным полотенцем голову.

— Смотрите, Айви, не стесняйтесь. Смотрите хорошенько. В конце концов, вы платите мне за это.

И он подмигнул ей, проводя полотенцем по рукам. Обнаженным рукам, которые в мечтах Айви обнимали ее.

Боже мой! Она смотрела на его обнаженное тело и не могла отвести глаз. Рука ее взлетела к губам. Она ведь не улыбается, нет? Но уголки ее губ предательски дрогнули и поползли вверх. Какой ужас!

Развернувшись на каблуках, она встретила взгляд Феликса. Она знала, что глаза у нее размером не уступают чайным блюдцам, но ничего не могла с собой поделать. У нее перехватило дыхание. Но это оттого, что она чуть не бегом поднималась по лестнице, а не от вида… Господи!

— Входите же, леди Айви, — сказал Доминик. — Уверяю нас, что, несмотря на то что я не одет, все неприличные части моего тела прикрыты.

Айви неуверенно обернулась. «Это не части, это нечто целое…» Доминик обернул махровое полотенце вокруг бедер, но его широкая грудь оставалась обнаженной. Впрочем, было совершенно ясно, что ему до этого нет никакого дела.

И тут девушка сообразила, что все это время маркиз не сводил с нее оценивающего взгляда.

— До сегодняшнего вечера я не встречал такой красивой женщины, как вы, леди Айви, — произнес он таким тоном, что она… словом, не знай она, что молодой человек — прекрасный актер, она бы, несомненно, поверила ему.

Несмотря на то что он всего лишь польстил ей, желая очаровать, сегодня девушка и впрямь ощущала себя красивой. Она окинула взглядом свое изящное платье голубого атласа, сшитое по последней моде, с низким вырезом во французском стиле, украшенном жемчугом. Конечно, это было излишество, которого ни она, ни ее семья не могли себе позволить. Тем не менее оно было совершенно необходимо для успешной реализации плана, с помощью которого Айви рассчитывала вернуть себе привязанность Тинсдейла. Очень хорошо, если Доминик сумеет влюбить в себя мисс Фиону, но ведь и виконт Тинсдейл должен увидеть в ней женщину, достаточно красивую для того, чтобы вновь увлечься ею.

Подняв голову, Айви заметила, что Доминик по-прежнему не сводит с нее глаз.

— Платье… просто оно новое, — запинаясь, пробормотала девушка.

— Я не обратил на него внимания, — Доминик не мигая смотрел на нее. — Но оно тоже очень миленькое. Оно вам идет.

Айви швырнула пакет на покрывало широкой кровати под балдахином.

— Пусть с опозданием, но ваш вечерний костюм наконец-то готов. Прошу вас, переоденьтесь как можно скорее. Бал уже начался.

— Слушаюсь и повинуюсь, миледи.

Доминик отпустил полотенце и, когда оно упало на пол, попросту отшвырнул его ногой. Не обращая внимания на наготу, он подошел к кровати и принялся развязывать тесемки пакета.

Господи милосердный! Девушка не могла оторвать глаз от его стройных бедер и мускулистых ягодиц.

— В-в т-таком случае… н-не б-буду вам мешать. — Айви ощутила, как жаркий румянец поднимается по груди, заливая шею и лицо. — Я-я п-подожду вас в малиновой гостиной.

Доминик повернул голову и озорно подмигнул, отчего кровь зашумела у нее в ушах. Она попыталась выйти из комнаты спокойным, размеренным шагом, но вместо этого чуть ли не бегом устремилась к двери.

— Пять минут, — пообещал он. — Даже меньше, если Феликс поможет мне завязать галстук.

Выходя из спальни, Айви столкнулась в дверях с Феликсом.

— Значит, пять минут, — сказала она и украдкой метнула взгляд на гладкие ягодицы Доминика, получая от этого греховное наслаждение.

На площадке лестницы девушка на мгновение остановилась, приходя в себя, после чего, гордо задрав подбородок, собралась спуститься по ступенькам в гостиную.

— Мисс Фиона Фини, — произнесла она вслух. — У тебя нет ни малейшего шанса.

— Как и у Тинсдейла, — долетел до ее слуха глубокий баритон Доминика.

Айви резко обернулась. Молодой человек стоял в дверях спальни, и на нем не было ничего, кроме темно-желтых панталон.

— Прошу прощения? Вы что-то сказали?

— Что у Тинсдейла тоже нет ни малейшего шанса.

Айви машинально кивнула, не понимая, о чем идет речь. Ник повернулся и скрылся за дверью спальни.

Неожиданный комплимент вызвал в душе девушки бурю эмоций. Она не знала, смеяться ей или плакать, поскольку испытывала самые противоречивые чувства.

Поэтому Айви предпочла просто сбежать по ступенькам, не ломая голову над тем, что только что произошло, и надеясь, что сегодняшний вечер станет не самым худшим в ее жизни.

Глава седьмая

…В арсенале у любой женщины есть две улыбки, которым может позавидовать сам ангел: одна, с которой она встречает любимого еще до того, как он признается ей в своем чувстве, и вторая, какой она приветствует своего первенца, обещая ему материнскую любовь.

Томас К. Халибертоп

Музыкальный салон «Аргилл румз»

Риджент-стрит

Леди Айви так крепко сжимала локоть Ника, когда они поднимались по парадной лестнице, что рука у него занемела. Он принялся незаметно сжимать и разжимать кулак, стараясь восстановить чувствительность до того, как ему придется пожимать руку какому-нибудь джентльмену или подносить дамскую ручку к губам для поцелуя.

В свете греческих ламп на балюстраде лестницы медно рыжие кудри Айви отливали червонным золотом. Если бы его рука вновь обрела способность двигаться, он, скорее всего, не удержался бы и погладил девушку по роскошным волосам.

— Трое моих братьев и две сестры ждут нас в Турецком зале. — Поднявшись на верхнюю площадку лестницы и пройдя фойе, потолок в котором поддерживали ионические колонны, Айви остановилась. — Поскольку вы сказали Уинтропам, что наши отцы были старыми друзьями, полагаю, что вы должны знать моих родственников по именам. Я представлю вас и расскажу кое-что о каждом из них. Времени у нас очень мало, поэтому слушайте внимательно и запоминайте.

— Я думал, что вас семеро.

В ожидании ответа Ник огляделся по сторонам. Они стояли на пороге комнаты, где все было голубое: драпировка на стенах, занавеси на окнах и ковры на полу. Вдоль стен стояли несколько оттоманок, на одной из которых восседали леди Сьюзен и еще какая-то девушка с тонкими чертами лица, очень похожая на Айви.

Лорд Грант вместе с лордом Лакланом потягивали из стаканов нечто напоминающее виски, а рядом с ними стоил еще один темноволосый гигант. Троица разглядывала что-то на потолке, но что именно, Ник со своего места не видел. Значит, вот они какие. Синклеры…

— Мы почти пришли, — негромко произнесла Айви, вновь взяв его под руку и увлекая за собой в Турецкую залу. — Моего брата Стерлинга и его супругу Изабеллу семья недавно приняла обратно. Так что сейчас они живут в Шотландии вместе с нашим отцом. — Потом она пробормотала что-то себе под нос, но Ник был уверен, что расслышал: — Рано или поздно, но мы все надеемся последовать его примеру.

Ник бросил на Айви вопросительный взгляд, ожидая объяснений, но девушка предпочла промолчать. Она смотрела прямо перед собой, быстрым шагом направляясь в Турецкую залу.

Они переступили порог, и их окружили столь физически совершенные создания, что Нику показалось, будто это великолепные греческие статуи, стоявшие в нишах салона, ожили и собрались здесь.

Айви, не теряя времени даром, быстрым шепотом представила их.

— Лорд Каунтертон, через несколько минут нас заметят. Предполагается, что вы хорошо знаете всех нас. Поэтому прошу простить мне некоторое отступление от правил приличия и позвольте познакомить вас с моими братьями и сестрами. В Эдинбурге и в Лондоне нас называют Семь Смертных Грехов. Говорю вам об этом только потому, что вы можете услышать, как о нас отзываются подобным образом.

Ник постарался ничем не выдать своих чувств и не показать, что он уже слышал это прозвище… от своего кузена, причем неоднократно.

— Ну, со Сьюзен вы уже встречались, естественно. — Айви указала на свою сестру, которая, тряхнув соболиной гривой, сделала маленький шажок вперед и протянула молодому человеку руку для поцелуя. — Вам следует знать ее ахиллесову пяту — это лень. — Айви вопросительно приподняла брови, задрала подбородок и свысока взглянула на сестрицу, которая воспользовалась случаем и протягивала Нику для поцелуя уже вторую руку. — Мы так и зовем ее: Лежебока Сьюзен.

Сьюзен обожгла Айви гневным взглядом, опустила руку и отступила назад, а потом вытолкнула вперед Гранта.

— Гранта вы тоже знаете, — сказала она, принимая эстафету у сестры. Повернувшись к Айви, она послала ей озорную улыбку.

— Мой грех заключается в чревоугодии, — признался Грант, — но я предпочитаю, чтобы обо мне отзывались как о человеке, который разбирается в удовольствиях жизни. — Одной рукой он обнял брата за плечи. — С Лакланом вы уже встречались. Он у нас заслужил сомнительную славу самого известного повесы в Лондоне.

Лаклан ухмыльнулся и пожал Нику руку.

— Лорд Вожделение к вашим услугам, Каунтертон.

Айви покачала головой, с упреком глядя на брата, прежде чем продолжить скомканное и неформальное представление членов своей семьи. Она взяла под руку молодую женщину, черты лица которой очень напоминали ее собственные, хотя волосы у нее были черными как ночь, а глаза отливали небесной синевой. Сочетание столь несовместимых цветов производило головокружительный аффект.

— А это Присцилла.

Присцилла отстранилась от Айви и шагнула вперед, чтобы рассмотреть Ника повнимательнее.

— У нас могли бы быть красивые дети, лорд Каунтертон. Очень, очень красивые. — Шаловливо подмигнув Нику, она повернулась к Айви и заговорила с ней так, словно молодого человека рядом не было. — Можно мне взять его себе, когда ты с ним покончишь, Айви? Клянусь, я никогда еще не встречала столь красивого мужчины. Только представь, как мы с ним будем смотреться вдвоем. Это будет потрясающее зрелище!

— Присцилла повинна в грехе гордыни, — вмешалась Айви. — Да, понимаю, — добавила она с ноткой сарказма в голосе, — это удивительно, не так ли? Держу пари, что если я бы не сказала вам, вы бы ни за что не догадались об этом.

Рослый и широкоплечий молодой человек с гривой черных как вороново крыло волос протянул Нику руку.

— Меня зовут Киллиан. Мы с Присциллой близнецы.

Айви потянулась к Нику и прошептала ему на ухо:

— Ходят упорные слухи, что однажды он убил человека просто за то, что тот проявил неуважение по отношению к Присцилле. Но на вашем месте я бы не верила столь вопиющим сплетням. Его грех — гнев и несдержанность, но, следует признать, он обладает талантом скорее пробуждать эти чувства в других, нежели воплощает их в себе. Так, кого я пропустила? — задумалась она. — А, Стерлинг, старший из нас. Он сейчас гостит у отца в Шотландии. Быть может, вы слышали о безумном пари на самую крупную ставку в клубе Уайта, заключенном в начале нынешнего сезона? Мой братец сделал анонимную ставку на то, что женится на мисс Изабелле Карингтон еще до конца сезона, и это после того как она с презрением публично отвергла его ухаживания. Его грех — алчность… точнее, бывший грех. По словам отца, он исправился. Я склонна полагать, что это правда, раз они поженились с Изабеллой. — Айви звонко хлопнула в ладоши. — Итак, я познакомила вас со всеми. Хотите спросить о чем-нибудь еще, прежде чем мы отправимся в салон, чтобы похитить Тинсдейла у мисс Фини?

У Ника оставался всего один вопрос.

— А в каком грехе повинны вы, леди Айви?

Внезапно на щеках у девушки расцвели алые пятна румянца.

— Ах, это…

Она беспомощно оглянулась на сестер, словно ожидая что кто-нибудь из них ответит вместо нее, но, когда они промолчали, подняла на молодого человека свои золотисто-зеленые глаза и без малейшего стеснения сообщила:

— Зависть.

* * *

Они еще не успели войти в залу для собраний и драматических представлений, а в уши Нику уже ударил гул голосов и смеха. Леди Айви, вне всякого сомнения, была права, когда утверждала, что проливные дожди вынудили лондонцев бежать в город, как овец с пастбища.

Держа Айви под руку, Ник последовал за остальными Синклерами в просторную залу. Не успели они перешагнуть порог, как в зале воцарилась звенящая тишина.

Леди Сьюзен придвинулась к маркизу и, поскольку она практически не уступала молодому человеку в росте, прошептала ему на ухо:

— Не принимайте их реакцию на свой счет, милорд. Такое поведение считается вполне обычным в тех случаях, когда Синклеры прибывают на какое-либо торжество в полном составе.

— Разговоры возобновятся, как только присутствующие вволю налюбуются на нас, — подхватила Присцилла, демонстративно пытаясь втиснуться между Сьюзен и Ником. — Они таращатся так, словно мы — балаганные фигляры с тремя руками или растительностью на лице, вы не находите?

— Что поделать, если ваша семья являет собой весьма неординарное зрелище, — заявил сестрам Ник. — Если бы я не был между вами, то и сам, пожалуй, остановился бы, чтобы поглазеть на такую красивую компанию.

Он не мог понять, то ли собравшиеся пристально рассматривают Айви по какой-то неведомой ему причине, то ли, подобно ему самому, попросту не могут оторвать глаз от столь очаровательного создания.

Не исключено, что всему виной было ее волшебное платье голубого крепа поверх белого атласа, расшитое бледно-толубой шелковой нитью. Или огненный блеск ее медно-рыжих кудрей, кокетливо украшенных крошечными бутонами цвета небесной лазури и слоновой кости. Но могло быть и так, что всеобщее внимание, как и его собственное, было приковано к тому, как переливается изысканное жемчужное ожерелье на ее лебединой шее.

Да, любой из этих причин было достаточно, чтобы он восхищался ею.

Но, глядя на свою спутницу, Ник сознавал, что ответ лежит на поверхности. И это было ясно любому, кто видел его лицо в эти мгновения.

Он испытывал к Айви отнюдь не восхищение. Его чувство было намного глубже. Осознание этого факта стало для Ника неожиданностью, и молодой человек нервно потянул узел галстука, стараясь ослабить его, — ему вдруг стало нечем дышать.

— Айви, в конце концов, я — старшая сестра, — приглушенным голосом заявила Сьюзен, — поэтому Доминик должен принадлежать мне, а не Присцилле… после того как выполнит свою работу.

Она коротко рассмеялась. Айви метнула на сестру гневный взгляд, и Ник усомнился в том, что она поверила, будто Сьюзен всего лишь пошутила, пусть и неудачно.

— Знаете, ваши шуточки мне изрядно наскучили. Лорд Грант откололся от Синклеров, направился куда − то по мраморному полу и знаком подозвал дирижера оркестра, возвышавшегося над музыкантами на ажурном помосте.

Хотя со своего места Ник не мог расслышать, что именно сказал гигант шотландец суетливому человечку, зато прекрасно видел, как тот буквально содрогнулся и судорожно взмахнул палочкой. Музыканты взялись за инструменты, и не успел Грант вернуться, как в воздухе уже плыли первые негромкие такты чарующей мелодии.

Синклеры разделились на две группы, каждая из которых направилась в противоположные концы музыкальной ассамблеи.

Айви, крепко державшая под руку Ника, не двинулась с места. Глаза девушки обшаривали огромную залу, выискивая кого-то.

Ему не нужно было спрашивать, кого именно.

Но даже если бы Ник и решился задать ей этот вопрос, он получился бы совершенно излишним, поскольку внезапно Айви взволнованно потянула его за рукав и буквально затанцевала на месте как горячая скаковая лошадка.

— Вот они, Тинсдейл и мисс Фини! Видите, вон там, за ширмой у колонн!

— Должно быть, у вас необычайно острое зрение, леди Айви. — Ник поднял взгляд к потолку, стилизованном под полуденное небо, и насчитал шесть полукруглых канделябров, в каждом из которых горели всего по двенадцать свечей. — Боюсь, что дальше чем на пять ярдов я ничего не вижу.

— Как, у вас нет даже монокля? — Айви презрительно сморщила носик. — В таком случае я подведу вас поближе, дорогой мой старичок.

— Позвольте сообщить вам, что мне всего тридцать лет.

Айви обернулась и весело улыбнулась Нику.

— В самом деле? Тридцать лет — идеальный возраст для мужчины, чтобы связать себя узами брака. Вы непременно должны упомянуть о своем возрасте мисс Фини, договорились? И может быть, не один раз. На мой взгляд, возраст — еще один довод в вашу пользу. — Она негромко рассмеялась. — Можно подумать, вы нуждаетесь в том, чтобы подчеркнуть свое совершенство.

С этими словами Айви легонько потянула Ника за рукав, увлекая его к центру танцевальной залы. Он машинально подхватил ее и повел в такт музыке.

Пухлые губы Айви, цветом напоминающие спелые вишни, раздвинулись в горделивой материнской улыбке.

— Прекрасно, Доминик! Вы хорошо танцуете. В самом доле, очень хорошо.

Молодой человек уже открыл было рот, чтобы заявить, что он не какой-нибудь неотесанный деревенский увалень и не видит большой разницы между контрдансами [11] (благоразумно умолчав о том, что шотландский рил[12] — один из грех танцев, которые он знает достаточно хорошо), как вдруг рядом с ними возникла черноволосая богиня, которую поддерживал под руку узколицый и длинноносый джентльмен с волосами мышиного цвета. Ник ни на мгновение не усомнился в том, что эта парочка — не кто иные, как мисс Фиона Фини и виконт Тинсдейл.

Айви напряглась в его объятиях, когда, повинуясь ритму танца, две пары сблизились почти вплотную. Ник накрыл рукой ладонь девушки, надеясь успокоить ее. Но взгляд Айви то и дело упирался в Тинсдейла, нежно обнимающего мисс Фини.

— Не обращайте на них внимания, Айви, — прошептал Ник, когда они снова сблизились в танце. — Сосредоточьтесь на мне. Посмотрите мне в глаза.

Девушка подчинилась и подняла голову. Взгляд ее золотисто-зеленых глаз встретился с его ослепительно синими глазами. Он не отрываясь смотрел на нее, не позволяя отвести глаза.

— Вы очень красивая, — сообщил ей Ник. — Ни одна женщина в этой зале не может сравниться с вами.

Айви поперхнулась от неожиданности, и он вдруг увидел, как у нее заблестели глаза. В ответ она лишь едва заметно покачала головой, а потом опустила глаза долу и в это время отзвучали последние такты рила.

Но стоило им оказаться в угнетающей близости от мисс Фини и лорда Тинсдейла, как уверенность вновь изменили Айви и она почувствовала, что совершенно растерялась.

Ник заметил ее смятение. Приподняв пальцем подбородок Айви, он заставил ее взглянуть себе в глаза.

— Клянусь, я говорю вам чистую правду и ничего, кроме правды. С вами не может сравниться ни одна женщина, Айви. Вы затмили всех!

Растерянно моргая, девушка смотрела на него снизу вверх, и в свете канделябров на кончиках ее ресниц заблестела предательская влага.

Ник наклонился к ней, чтобы никто не мог их подслушать. Лицо его оказалось в такой близости от Айви, что он чувствовал на своих губах ее теплое дыхание.

— Верьте мне. Это правда.

Айви, утратив дар речи, молча смотрела на него. Он понял, что она поверила ему, пусть даже на мгновение.

И тут к ним подошла злосчастная парочка.

— Леди Айви! Я и не подозревала, что вы намерены почтить сегодняшний бал своим присутствием! — И мисс Фини расплылась в лучезарной улыбке. Жестом собственницы она цепко взяла Тинсдейла под руку, прильнув к нему чуточку теснее, чем позволяли приличия, да еще в общественном месте. — А вы знали, что она будет здесь, дорогой?

Прежде чем Тинсдейл успел открыть рот, чтобы ответить, Ник ласково убрал с лица Айви выбившуюся прядку огненно-рыжих волос и бережно заправил ее за ухо. Не давая им опомниться, он заговорил:

— Не сомневаюсь, что вы удивлены. Кто бы мог подумать, что из всех приглашений леди Айви остановит свой выбор именно на этом событии? — Не обращая внимания на лорда Тинсдейла, он одарил мисс Фини самым соблазнительным взором, какие только имелись в его арсенале. — Но должен признаться, что я имею к этому некоторое отношение. Мне так хотелось потанцевать с леди Айви, а ведь влюбленному мужчине не остается ничего иного, кроме как уговорить даму своего сердца побывать на балу.

Ник почувствовал, что Айви воспрянула духом. Она расправила плечи, подняла на него глаза и смущенно засмеялась, совсем как молоденькая девушка, совершающая свой первый выход в свет.

— Как я могла отказаться от приглашения, которое привело меня в объятия столь привлекательного и очаровательного джентльмена? — игриво заметила она.

Ник ласково привлек ее к себе.

— Дорогая моя…

— О, прошу простить меня, мисс Фини, лорд Тинсдейл, — деланно спохватилась Айви. — Когда мы вдвоем, я частенько забываю о том, что все-таки мы не одни и что в зале помимо нас есть еще и другие люди.

Она жестом подозвала Гранта, который и взял на себя труд представить мисс Фини и лорда Тинсдейла досточтимому маркизу Каунтертону.

— Доминик Шеридан, новый маркиз Каунтертон, прошу любить и жаловать, — заявил Грант. При этом он слегка поклонился Нику, что было излишним, на взгляд молодого человека. Но этот жест привлек внимание мисс Фини, которая явно не сочла его пустым проявлением вежливости.

Глаза у нее изумленно расширились, так что лорду Тинсдейлу пришлось больно ткнуть ее локтем в бок, что бы его новая пассия хоть немного пришла в себя и не демонстрировала столь явно свою растерянность.

* * *

Впрочем, Айви тоже изо всех сил старалась обуздать обуревавшие ее чувства. Внутренне ликуя, она отметила, что мисс Фини заглотила наживку вместе с крючком и поплавком.

— Лорд Каунтертон, — добавил Грант. — Мисс Фиона| Фини из… э-э, откуда-то из Ирландии, не так ли, мисс Фини? Ну и, разумеется, добрый знакомый моей сестры виконт Тинсдейл.

Ник неохотно выпустил руку Айви, принял руку мисс Фини и медленно поднес ее к губам. Он затянул поцелуи до неприличия, задержав ее руку на несколько долгих мгновений. У мисс Фини внезапно участилось дыхание, а грудь ее стала бурно вздыматься, что было прекрасно видно в смелом низком вырезе ее платья.

Ник понял, что возбудил ее интерес. Еще дядя говорил ему, что он обладает врожденным искусством нравиться женщинам, как и его отец. Неудивительно, что маркиз напропалую пользовался этим своим талантом, и через его жизнь длинной чередой прошли многочисленные женщины, не оставившие в душе молодого человека ни малейшего следа.

Он легонько пробежался кончиками пальцев по внутренней стороне запястья мисс Фини, чувствуя, как у девушки участилось сердцебиение, и глядя на нее взглядом, в котором таилось обещание неслыханного блаженства. И только потом Ник наконец коснулся губами ее ладони и отпустил ее.

Мисс Фини отчетливо вздохнула, а Ник выпрямился и любезно кивнул лорду Тинсдейлу, возвращаясь на свое место подле Айви.

— Милорд…

Мисс Фини отпустила руку Тинсдейла, на которую до того опиралась, и шагнула к Нику, приоткрыв рот, словно собираясь что-то сказать. Но в это самое мгновение музыка заиграла вновь.

— Прошу извинить меня! — не дал он ей такого шанса и повернулся к Айви. — Дорогая, вы обещали мне следующий танец, и я намерен заставить вас сдержать слово.

Он взял ее руку в свои, и девушка рассмеялась смущенно и растерянно.

— Действительно. — Айви бросила взгляд на Тинсдейла. — Надеюсь, вы простите нас, что мы не можем задержаться, чтобы поболтать подольше, но я и в самом деле обещала маркизу танец… А мне становится все труднее отказывать Доминику, то есть лорду Каунтертону, даже в таком пустяке.

Мисс Фини и лорд Тинсдейл остались у стены, не переставая следить за ними взглядом. Как, впрочем, и половина присутствующих в зале, причем число их возрастало с каждой минутой.

Ник решил, что таково обычное действие, которое оказывали на публику Синклеры. Но так было лишь до тех пор, пока он не заметил, что братья и сестры Айви не сводят с них глаз.

И тогда он спросил себя: неужели это столь очевидно для всех, кроме Айви? Неужели она не видит того, что перестало быть секретом для всех?

Что он влюбился в нее без памяти.

* * *

Внезапно глаза Доминика вспыхнули и засверкали.

— Вальс. Вам знаком этот танец, леди Айви?

И прежде чем она успела ответить, он с энтузиазмом предложил ей руку.

— Знаком. — Следующим номером музыкального вечера и впрямь значился вальс, и пары уже спешили занять свои места на танцполе. — А вы, оказывается, еще и вальсируете? В дополнение ко всем прочим вашим достоинствам?

Вместо ответа Доминик выразительно приподнял брови, глядя на нее.

— Что же, в таком случае давайте потанцуем.

Она приняла его руку и позволила увлечь себя на площадку. Нет, как все-таки блестяще он изображает маркиза Каунтертона! Ведь вальс начали танцевать при дворе всего каких-нибудь пару дней назад, а он уже овладел этим искусством.

Во всяком случае, так ей казалось. Но, увы, это приятное заблуждение длилось очень недолго.

И хотя она не сомневалась в его умении нравиться женщинам, уже после первых па, когда Доминик сначала сделал длинный шаг вперед, а потом еще и подпрыгнул, прежде чем прижать ее к себе, Айви усомнилась, что он и вправду может танцевать. Девушка напряглась, изо всех сил стараясь удержать партнера на безопасном расстоянии, но, к несчастью, другие танцоры уже вовсю скользили по танцполу.

А Ник радостно улыбнулся ей, подпрыгивая на месте как балерина.

— Быстрый французский вальс. Я научился танцевать его сегодня. Мне сказали, это очень модно.

И внезапно Доминик начал двигаться на две четверти такта вместо трех четвертей, чего требовал медленный вальс. Молодой человек несся по танцполу радостным галопом, ухитрившись сделать два пируэта прямо перед соседней парой, которая как раз отдалилась друг от друга на расстояние вытянутой руки.

— Лорд Каунтертон! — пронзительно вскрикнула Айви. Но ее предупреждение запоздало. В следующее мгновение разогнавшийся Доминик врезался в соседнюю пару спиной и попросту сбил ее с ног, отчего все четверо разлетелись в разные стороны, шурша смятыми юбками и разбрасывая по паркету напудренные парики.

Музыка остановилась. У аудитории вырвался дружный вздох.

Доминик с трудом поднялся. На колене у него красовалась огромная дыра.

— Господи всемогущий, леди Айви, с вами все в порядке? Мне ужасно жаль. Простите меня за такую неловкость!

Айви беспомощно сидела посреди танцпола. И вдруг она фыркнула и разразилась звонким смехом, который эхом раскатился в мертвой тишине залы.

Доминик робко улыбнулся, помогая ей подняться.

— Полагаю, ответ на мой вопрос о том, умеете ли вы танцевать, звучит так: нет!

Глава восьмая

…Зависть пожирает сердце того, в ком она поселилась.

Немецкая пословица

— Вот, возьми. — Грант сунул бокал с лимонадом в руку Айви, которая присоединилась к нему у стола с прохладительными напитками. — Ты выглядишь усталой. Держу пари, после тура вальса с Каунтертоном у тебя все болит.

Айви в ответ лишь весело рассмеялась.

— Нет худа без добра. Даже если высший свет до сих пор не замечал его, теперь маркиз безраздельно завладел вниманием всех. К счастью, инцидент с нами оказался быстротечен, и я сомневаюсь, что его отнесут на счет неумения Доминика вальсировать.

Она с благодарностью приняла бокал и сделала жадный глоток, но взгляд ее не отрывался от лорда Каунтертона, который — по ее прямому указанию — отправился на поиски леди Уинтроп, дабы засвидетельствовать eй свое почтение, а заодно и показать, что падение вышли случайным и обошлось без последствий. Разумеется, в соответствии с планом Айви маршрут Доминика пролегал в непосредственной близости от мисс Фини, которая и была его истинной конечной целью.

Не вызывало сомнений, что мисс Фини весь вечер не спускала с маркиза глаз, потому что стоило ей заметить, что он двигается по бальной зале в ее направлении, как она сразу же направилась к столу с освежительными напитками, бросив лорда Тинсдейла на произвол судьбы. И подстроила их случайную встречу, каковая, по всем расчетам Айви, была неизбежной.

— Знаешь, Айви, должен тебе сказать, что Каунтертон мне очень нравится, — рассеянно заметил Грант.

— Но ты же прекрасно понимаешь… — Она теснее придвинулась к брату и зашептала ему на ухо: — Он не настоящий лорд Каунтертон.

— Тем не менее его общество доставляет мне намного больше удовольствия, чем этого замороженного Тинсдейла, — ответил Грант. — Ты только взгляни на Каунтертона. У него и стать подходящая. Во всяком случае, он выглядит как мужчина. Держу пари, что в роду у него по материнской линии были шотландцы. Тебе не помешало бы расспросить его об этом.

— И зачем мне это нужно, скажи на милость? Я не хочу знать о нем ничего лишнего, что могла бы случайно сболтнуть в разговоре, — недовольно возразила Айви, — и тем самым похоронить все свои надежды.

Грант взял бокал вина с подноса у пробегавшего мимо лакея.

— Я просто подумал, что если он шотландец по крови — а ты только взгляни на его рост и ширину плеч, — то отец мог бы благосклонно отнестись к нему в качестве твоего выбора.

Айви в растерянности уставилась на брата. Девушке даже показалось, что она ослышалась.

— Не понимаю, чего ради я должна вообще сообщать о нем отцу, а тем более говорить, что в его жилах течет шотландская кровь?

— Видишь ли, Каунтертон очень увлекся тобой. — Грант коротко рассмеялся. — Айви, это давно перестало быть секретом для всех, у кого в этой комнате есть глаза.

Девушка лишь гневно фыркнула в ответ.

— Можешь мне поверить, Грант, ты крупно ошибаешься. Он всего лишь талантливый актер. То, что он играет влюбленного, — лишь часть нашего плана, уверяю тебя.

Помимо воли Айви отыскала взглядом Доминика. Просто чтобы проверить, как у него складываются отношения с мисс Фини, сказала она себе. Он стоял спиной, посему видеть его лица Айви не могла, но судя по мечтательному выражению на лице ирландской разлучницы, ему вполне удалось очаровать ее.

— Он великолепен, — негромко пробормотала Айви себе под нос.

— Тем не менее, — равнодушным тоном обронил Грант, — боюсь, что отец не сочтет твой брак с драматическим актером свидетельством того, что ты исправилась.

— Выйти замуж за Доминика? — Не веря своим ушам, Айви обернулась и изумленно уставилась на брата. — Господи, откуда у тебя берутся такие дикие идеи?

Грант медленно и многозначительно улыбнулся.

— Оттуда, сестренка, оттуда. Я же не слепой. Достаточно видеть, как вы смотрите друг на друга, особенно когда не подозреваете, что за вами наблюдают.

От негодования и возмущения Айви лишилась дара речи и стояла, безмолвно глядя на брата. Он что, сошел сума?

— Я намерена выйти замуж за Тинсдейла, — ровным голосом наконец ответила она. — Это единственная причина, по которой я поддерживаю знакомство с Домиником.

— Не исключено, что поначалу все обстояло имение так. — Грант взял у Айви пустой бокал из-под лимонада и протянул ей бокал вина. — Но теперь я могу с уверенностью утверждать, что вы начинаете испытывать друг к другу не просто привязанность. Ваши чувства прозрачны, как весенний воздух.

— Ты рехнулся… совсем как наш любимый папочка, — процедила сквозь зубы Айви.

Резко развернувшись на месте, она быстрым шагом направилась в дальний конец залы. Она более не желает выслушивать бредовые рассуждения Гранта.

Потому что он ошибается. Все было совсем не так.

* * *

Айви уже миновала середину огромной залы, когда вдруг услышала, что кто-то окликает ее.

— Айви! — вновь прозвучал у нее за спиной мужской голос. На этот раз громче.

По коже у девушки пробежали мурашки, когда она узнала его обладателя. О господи! Она совершенно не готова к встрече. Она не видела, как он подошел к ней.

Айви замедлила шаг, остановилась, сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться и взять себя в руки, после чего приклеила на лицо любезную улыбку и обернулась.

— Тинсдейл? — Она окинула виконта равнодушным взглядом.

«Он один. Мисс Фини нигде не видно. Что же, неплохо для начала».

— Айви… — Голос его сочился медом, а не отдавал холодом, как несколькими часами ранее, когда она знакомила его с Домиником.

М-м… Очень интересно. Неужели ее план начал так быстро приносить плоды? Вряд ли, но чем черт не шутит…

— Вы, очевидно, потеряли мисс Фини? — И Айви рассмеялась, надеясь, что ее смех звучит весело, не выдавая того отчаяния, в котором она сейчас пребывала. — Увы, я не видела ее с того момента, как представила вас обоих лорду Каунтертону. — Она вновь окинула огромную залу взглядом. — Должно быть, она вышла подышать свежим воздухом. Здесь ужасно душно нынче вечером, вы не находите, лорд Тинсдейл?

— Айви… — повторил он, глядя на нее со странным выражением лица.

— Лорд Тинсдейл, что с вами? — Она нежно положила руку ему на рукав. — Что-нибудь случилось? За последнюю минуту вы четырежды повторили мое имя и не сказали ни слова более.

Виконт сделал паузу, словно раздумывая, а не случилось ли чего-нибудь в действительности, но потом покачал головой.

— Нет, ничего. Я просто хотел… извиниться. Ну вот, я сказал то, что хотел. Я долго собирался и наконец произнес эти слова.

— Извиниться?

Да, он и в самом деле виноват перед ней в том, что небрежно выбросил ее, как ломоть заплесневевшего хлеба. Ну нет, подобное обращение не сойдет ему с рук. Она не намерена прощать его только за одно намерение извиниться. Ему придется громко и вслух сказать: «Извините меня. Я был последним дураком. Я прошу вас простить меня. Я прошу вас выйти за меня замуж!»

— Да, дорогая Айви. Я знаю, что вы услышали меня несмотря на весь этот шум.

Айви с преувеличенной серьезностью разглядывала виконта.

— Вы пролили что-нибудь мне на платье?

— Нет.

— Нет? Может быть, вы испортили воздух? В таком случае, право же, извиняться не за что. Нынче вечером салон переполнен, так что никто бы не догадался, что это ваша вина.

— Нет, я не сделал ничего подобного. Айви, прошу вас, перестаньте играть со мной!

Девушка и впрямь почувствовала, что несколько переусердствовала в стремлении отомстить.

— Итак, за что же вы хотите попросить у меня прощения, милорд? — И Айви с самым невинным видом захлопала глазами, словно действительно не понимая, за что же именно виконт намерен извиниться. — Говорите же скорее, я умираю от любопытства!

Тинсдейл мучительно долго искал нужные слова, а когда наконец заговорил, то даже заикался от волнения.

— Айви, я… я должен попросить у вас прощения за то, что сделал вид, будто отверг вас ради мисс Фини.

— Вот как? Вы извиняетесь за то, что только сделали вид? Значит, в действительности вы не бросали меня ради другой женщины?

— Нет. То есть я хочу сказать, что бросил. Проклятье! Айви, вы ничуть не хотите помочь мне. — Виконт с силой потер подбородок, словно слова причиняли ему невыносимую боль.

— А почему это я должна помогать вам? Не думаю, что вы хоть чуточку думали обо мне, когда с легкостью променяли меня на мисс Фини.

Тинсдейл взял ее руку и бережно сжал в своих ладонях.

— Признаю, я совершил ошибку. Она похитила мое сердце. Говорю вам, я был совершенно беспомощен. — Виконт яростно взъерошил свои мышиного цвета волосы, н потом заглянул ей в глаза, и Айви показалось, что он говорит совершенно искренне. — Я прошу прощения за то, что сделал вам больно. Но это получилось у меня ненамеренно.

Девушке показалось, что чья-то ледяная рука безжалостно стиснула ее сердце. Она тряхнула головой и зажмурилась, боясь, что еще мгновение, и слезы брызнут у нее ни глаз. Пожалуй, ей следует уйти, и поскорее, пока он не догадался, что она по-прежнему остается в его власти.

— Ох, лорд Тинсдейл, умоляю вас, выбросьте из головы всякие глупости. Вы ничуть не сделали мне больно! — воскликнула Айви, растягивая губы в фальшивой улыбке. — Откровенно говоря, это я должна поблагодарить вас, потому как если бы вы не устремились столь страстно в погоню за мисс Фини, я могла бы до сих пор верить, что мы с вами еще можем быть вместе, и не встретила бы лорда Каунтертона, не узнала бы его любящее сердце.

— Значит, вы на меня не сердитесь? — продолжал упорствовать Тинсдейл, проглотив горькую правду об отношениях Айви с маркизом.

— Ох, нет, конечно! Нисколько не сержусь. — Девушка запрокинула голову, изо всех сил стараясь не расплакаться. — Говоря по правде, друг мой, я хочу сказать вам спасибо.

— Что вы такое говорите?

Виконт протянул было к ней руку, но Айви поспешно отступила на шаг. Маска, которую она надела на лицо, пошла трещинами и грозила вот-вот рассыпаться. Айви боялась, что это может случиться в любую секунду.

— Нет, вы не правы. Я должна поблагодарить вас, Тинсдейл. Неужели вы не понимаете? Если бы вы не дали мне отставку ради мисс Фини, я могла бы никогда не узнать о том, что мы с лордом Каунтертоном созданы друг дли друга. А ведь так оно и есть на самом деле. Даже вы должны были это заметить. Во всяком случае, для всех остальных это не тайна.

Разумеется, это была неправда, хотя они старательно изображали обратное, но теперь, задним числом, Айви была благодарна Гранту за подброшенную так вовремя идею.

— Но, Айви, вы и я… — начал было Тинсдейл, но передумал и сурово поджал тонкие губы.

Айви не знала, терзается ли он угрызениями совести из-за того, что предпочел ей другую, но была твердо уверена, что это не самый подходящий момент для того, чтобы стоять с виконтом на виду у всех, ожидая, пока он разберется в своих чувствах.

Поэтому она подняла руку и сделала вид, что машет кому-то из знакомых в дальнем конце роскошного салона.

— Мне пора идти. Доброго вечера, дорогой Тинсдейл!

Айви дрожала всем телом, а сердце билось в груди так гулко, что она была уверена: виконт слышал его стук, когда она протискивалась мимо него. Краем глаза Айви увидела, что Тинсдейл отвернулся и понуро уронил голову на грудь, когда она скрылась среди гостей.

Пробравшись сквозь плотную толпу леди и джентльменов, до отказа заполнивших музыкальный салон, Айви остановилась лишь тогда, когда добралась до Турецкой залы. Здесь, кроме нее, никого не было, и она без сил упала на ближайшую оттоманку. Откинув голову на спинку, она судорожно дышала, стараясь унять жжение в груди.

Удалось ли ей задуманное? Дала ли она понять виконту, как больно ей было, когда он отверг ее ради другой женщины? Сумела ли она пробудить в нем ревность? Или же, напротив, своими руками окончательно похоронила надежду помириться и выйти за него замуж?

Девушка прижала ладонь к губам, чтобы подавить готовый вырваться всхлип. Боже мой, похоже, она окончательно запуталась!

* * *

— Говорю тебе, что видела, как она вошла сюда!

— Ах, вот она, Летиция. Какие у тебя зоркие глаза, сестра!

Айви опустила руки, которыми закрывала лицо, подняла голову и увидела, что в залу вошли две пожилые матроны в одинаковых платьях бледно-фиолетового цвета.

— Какая удача, Виола, — воскликнула более представительная из дам, — теперь мы раньше других узнаем все подробности!

— Добрый вечер, леди Айви, — приветствовала девушку костлявая матрона. — Быть может, вы помните нас? Мы встречались с вами на музыкальном вечере у Хейвера-Смита в прошлом месяце. Мы, во всяком случае, не забыли этого знакомства.

Смахнув слезы с глаз, Айви обратила свой взор на женщин и тотчас узнала обеих. Перед ней стояли две самые знаменитые сплетницы лондонского высшего света, леди Летиция и леди Виола Фитертон, проживавшие на Ганновер-сквер.

Айви встала с намерением как можно скорее улизнуть из комнаты. Обе дамы пользовались печальной известностью из-за того, что с дьявольской хитростью расставляли силки для своих подопечных, подыскивая для них подходящих, на их взгляд, мужей. И она никак не могла допустить, чтобы они забавы ради разрушили ее собственную стратегию, целью которой было вернуть привязанность лорда Тинсдейла.

— Добрый вечер, леди Летиция и леди Виола! — ответила Айви, отчаянно стараясь подыскать мало-мальски благовидный предлог, чтобы поскорее удрать из Турецкой залы. — Конечно же, как я могла забыть о нашей встрече! Я прекрасно помню вас обеих. Как вам понравился бал?

Леди Летиция презрительно фыркнула, отчего все ее подбородки пришли в движение.

— И вполовину не так, как вам, дорогая, судя по улыбке на вашем лице, когда вы танцевали с молодым лордом Каунтертоном.

О боже! Айви почувствовала, как ее щеки заливает жаркий румянец.

— Вам невероятно повезло, раз вы так быстро сумели подцепить на крючок самого завидного холостяка в Лондоне, — добавила леди Виола.

Обе сплетницы пристально всматривались в лицо девушки, словно ожидая ее реакции. Айви почувствовала, что вновь теряет самообладание.

— Его отец учился в ш-школе вместе с моим, — запинаясь, пробормотала она. — Полагаю, мне и впрямь повезло, что он обратился к нашей семье с просьбой представить его высшему обществу.

— О, да-да, очень повезло! — подхватила леди Летиция, но выражение лица этой леди явно свидетельствовало о том, что ей в высшей степени наплевать на такие мелочи. Она желала узнать кое-что намного более важное.

Что именно, стало ясно мгновением позже.

— Он так смотрел на вас, дорогуша, что я сразу поняла: молодой человек влюблен без памяти… — начала леди Виола.

— Чему я только рада, поскольку теперь ясно, что все слухи, которыми сопровождался его приезд, — досужая болтовня, не более того. — Голова леди Летиции метнулась вперед, как у королевской кобры, что изрядно напугало Айви. Но старуха явно ждала от нее ответа.

— И ч-что же это за с-слухи? — Айви беспомощно посмотрела на тощую матрону, которая показалась ей не столь коварной, как ее сестра, леди Летиция.

— О, я совершенно уверена, что они не стоят вашего внимания, — негромко ответила леди Виола, — особенно теперь, когда я увидела этого достойного молодого человека своими глазами.

Айви с некоторой робостью перевела взгляд на леди Летицию, которой, похоже, не терпелось поделиться сплетнями.

— Мне бы очень хотелось узнать, что вы слышали.

— Право же, я рассказываю обо всем только потому, что ваша собственная репутация и доброе имя вашей семьи могут пострадать, если я не открою вам глаза на опасность, которой вы подвергаетесь. — Мелкими шажками леди Летиция подплыла к Айви и положила ей руку на плечо. — Говорят, что новый лорд Каунтертон — грязный негодяй и повеса, который совратил многих женщин, но ни одной из них не даровал свое сердце взамен. Он меняет их как перчатки, когда ему в голову приходит такая блажь, и находит себе новые жертвы.

Неожиданно для себя самой Айви вдруг звонко расхохоталась.

— Уверяю вас, милые дамы, что эти слухи не имеют под собой никаких оснований. Лорд Каунтертон — заботливый и внимательный джентльмен, хотя, должна признать, он и впрямь обладает несомненным очарованием.

Обе матроны закивали головами в знак согласия.

— О да, сие нам прекрасно известно, — с восторгом воскликнула леди Виола, — поскольку всего несколько минут назад мы имели удовольствие познакомиться с ним! Он был так любезен и общителен, когда заговорил со мной, что я… — Она мечтательно вздохнула. — Ах, если бы я… была хотя бы на несколько лет моложе…

Леди Летиция, выразительно закатив глаза, сочла нужным вмешаться.

— Опомнись! Он тебе во внуки годится.

— Ох, Летиция, какая же ты злая! — И леди Виола, игриво хихикая, сделала вид, будто толкает сестру остреньким локотком под ребра.

Леди Летиция рассмеялась дребезжащим смешком.

— Да, мы вполне согласны с тобой, Виола. Он очарователен. — Старушка, вперив в Айви пронзительный взгляд своих выцветших бледно-голубых глазок, умолкла на несколько долгих мгновений. — Будьте осторожны, моя дорогая девочка. С таким джентльменом легко потерять голову. Он способен запросто разбить вам сердце.

И тут Айви заметила, как в Турецкую залу вошел Доминик.

Но старушки, похоже, и не подозревали о его присутствии, поскольку леди Виола расщедрилась на последний совет.

— Если она уже не завладела его сердцем. Покорить повесу и шалопая нелегко, это великий подвиг. Помните об этом, моя дорогая девочка.

С этими слова престарелые дамы, шурша шелками цвета лаванды, ласково улыбнулись Айви, повернулись и… приветливо кивнули Доминику.

— Доброго вам вечера, леди Айви и лорд Каунтертон! Обе ничем не выдали своего замешательства, словно с самого начала знали, что молодой человек стоит у них за спиной. Переваливаясь на ходу, они медленно проследовали к выходу из Турецкой залы, направляясь в театральную комнату салона, предназначенную для драматических постановок.

Айви вновь упала на оттоманку и беспомощно уставилась на Доминика.

— Умоляю, расскажите мне, что здесь происходит. — Он поспешно опустился на колени рядом с ней.

— Честно говоря, не знаю.

Девушка и впрямь ничего не понимала. Она никак нe могла решить, предостерегали ли старые сплетницы се от чрезмерного увлечения или поздравляли.

Какая, впрочем, разница? Недостатки подлинного лорда Каунтертона ее ничуть не волновали. В конце концов, теперь можно было с уверенностью говорить, что Фитертоны, равно как и все прочие, кого они встретили нынешним вечером, твердо уверовали в то, что ее актер и есть настоящий маркиз Каунтертон.

В данный момент значение имело лишь то, удалось ли ему соблазнить любвеобильную мисс Фини.

— Доминик, чем закончилась ваша беседа с мисс Фини? Глаза у Айви полезли на лоб, когда, к своему ужасу, она заметила остановившихся в дверях лорда Тинсдейла и мисс Фини, которые глазели на них раскрыв рот.

— Тинсдейл!

Она вскочила на ноги, едва не повалив при этом Доминика. Он поднялся с колен и, выпрямившись во весь рост, встал рядом с Айви.

На лице лорда Тинсдейла было написано замешательство.

О боже! Учитывая то, что Доминик стоял подле нее на коленях, со стороны могло показаться, будто…

Тинсдейл увлек мисс Фини в комнату. Нахмурив брови, он с заметным беспокойством посмотрел на лорда Каунтертона, который сжал кулаки.

— Смею надеяться, мы вам не помешали.

Айви яростно затрясла головой, но тут Доминик сказал:

— Собственно говоря, да, помешали. — Обернувшись к Айви, он поднес к губам ее руку в перчатке, кончиками пальцев лаская запястье. — Но мы готовы подождать. Совсем немного.

Айви вдруг сообразила, что не дышит с того самого момента, как Тинсдейл и мисс Фини возникли на пороге, и глаза ее испуганно расширились.

«Что, черт возьми, ты делаешь, Доминик? Мы так не договаривались!»

Глава девятая

…Нельзя завидовать и одновременно быть счастливым.

Фрэнк Тайгер

Резиденция Синклеров

Номер 1, Гросвенор-сквер, Лондон

«…Вальс, танец, совсем недавно появившийся при дворе, делает потуги обрести респектабельность. Не далее как в минувшую пятницу вечером вальс включили в программу музыкальных развлечений в салоне «Аргилл румз». И такие видные представители нашего общества, как лорд К. и леди С, отплясывали его со всем усердием. После того как многие видели парочку танцующей, кое-кто осмелился утверждать, что совместное вальсирование — не что иное, как прелюдия к брачному союзу…».

«Морнинг пост»

Айви скомкала газету и швырнула ее в холодный камин. Она не хотела, чтобы родственники прочли заметку и вновь начали убеждать ее в том, что они с лордом Каунтертоном буквально созданы друг для друга.

Но хотя автор газетной статьи и ошибался, Айви все-таки получила удовольствие, читая его колонку. Потому что ее наверняка прочтет сегодня утром и Тинсдейл, а после вчерашнего, когда он весь вечер шпионил за ней и Домиником, в душе у него наверняка разгорится пожар ревности. Во всяком случае, девушка очень надеялась на это.

Вскочив на ноги, Айви принялась в нетерпении расхаживать по гостиной, время от времени останавливаясь у больших окон, чтобы бросить взгляд на Гросвенор-сквер. В душе она ругала себя за то, что недопустимо разнервничалась.

«Я сама управляю собственной жизнью. Мой план непременно удастся. Иначе и быть не может!»

Собственно, ее замысел уже начал приносить плоды. Быть может, не совсем те, на которые она рассчитывала, но тем не менее… С минуты на минуту на роскошном фаэтоне, который она наняла на весь сегодняшний день, должен прибыть Доминик, и тогда они отправятся на восхитительный и имеющий стратегическое значение пикник в Гайд-парке.

Но Айви не находила себе места от волнения вовсе не из-за того, что проведет целый день в обществе Доминика, да еще на лоне природы. Нет, в трепетное возбуждение ее приводила исключительно перспектива присоединиться к мисс Фини и лорду Тинсдейлу, которые должны были ожидать их под деревьями на берегу Серпентайна[13].

Приглашение поступило от мисс Фини.

Айви понимала, что не может отказаться ни под каким предлогом, хотя, видит Бог, ей этого очень хотелось! У нее не было ни малейшего желания сидеть в тени раскидистого дерева рядом с самой красивой девушкой Лондона… и безнадежно проигрывать в сравнении с ней.

До сих пор Айви намеренно старалась сделать так, чтобы между ней и мисс Фини, когда они встречались, всегда оказывался кто-нибудь третий, и тогда разница между ними не бросалась бы в глаза. Однако она сомневалась, что во время сегодняшнего пикника подобная тактика увенчается успехом.

Если только… если только Доминик не станет ухаживать за мисс Фини столь настойчиво, что Тинсдейлу придется во все глаза следить за своим соперником, лордом Каунтертоном, вместо того чтобы переводить взгляд с хрупкой черноволосой красавицы на медноволосую крупную амазонку.

Цокот копыт по брусчатке площади возвестил о прибытии Доминика.

— Миссис Уимпол, вы уже сложили продукты в корзину для пикника?

— Я как раз заканчиваю, леди Айви, — донесся до нее из дальнего конца коридора женский голос.

Миссис Уимпол спешила к двери со всей возможной быстротой, учитывая ее внушительные габариты и тяжесть корзины с крышкой, которую она несла на вытянутых руках перед собой подобно огромному железному чайнику с кипящей водой.

— Я выбегала на минуточку, чтобы купить несколько оранжерейных апельсинов у малышки Нелли. Они будут весьма кстати, не правда ли?

— Еще бы. Это просто замечательно! Огромное спасибо, миссис Уимпол, но вам не стоило беспокоиться на этот счет. Право же, не стоило.

— Никаких проблем, миледи, — ответствовала миссис Уимпол. — Ровным счетом никаких.

Однако проблема была, и весьма серьезная. Теперь уже не возникнет вопроса, действительно ли ее волосы цветом напоминают апельсин, как однажды бестактно заметила мисс Фини. Все, что требуется ирландской красотке, — это взять в руки апельсин, поднести его к прическе Айви и… готово, дело сделано.

Миссис Уимпол, которая, подобно мистеру Поплину, прилагалась вместе со своими сомнительного свойства услугами к арендуемому молодыми Синклерами дому на Гросвенор-сквер, присела на корточки и откинула крышку корзины, демонстрируя Айви ее содержимое.

— Вот нарезанная ломтиками говядина, ветчина, хлеб, головка сыра, горошек из сада моей сестры…

— Выглядит бесподобно… з-э… а нет ли здесь случайно чего-нибудь необычного, какого-нибудь нового угощения, рецепт которого вы составили самостоятельно? — поинтересовалась Айви, с опаской заглядывая в корзину в поисках чего-либо странного… или неестественно зеленого.

Миссис Уимпол с трудом выпрямилась и с тяжким вздохом возложила ладони на то место, где у других находится талия, а у нее начинались массивные бедра.

— Ох, как же хорошо вы меня знаете, леди Айви! Как, по-вашему, что это может быть? Ну-ка, попробуйте угадать!

Кухарка смешно надула щеки и принялась раскачиваться с пятки на носок.

Айви ткнула носком туфельки корзину, отчего содержимое внутри нее тяжко колыхнулось.

— Фруктовые пирожные?

— Ах, вы, наверное, увидели их, правда? — Миссис Уимпол довольно захихикала. — Я испекла их по рецепту моей мамочки. С яблоками, но в особой желатиновой глазури.

Айви насторожилась.

— В особой глазури?

Господи, она даже представить боялась, какие ингредиенты неугомонная кухарка добавила в обычное, в общем-то, угощение. Но это наверняка что-нибудь ужасное. Фамильные рецепты миссис Уимпол, по крайней мере в среде братьев и сестер Синклеров, пользовались дурной — хотя и вполне заслуженной — славой адской стряпни, есть которую решительно невозможно. Хотя бедная старушка старалась изо всех сил. Просто она не умела готовить, а учитывая те гроши, которые выделял отец на содержание своих отпрысков, нанять настоящего повара они не могли.

Откровенно говоря, если бы Стерлинг регулярно не ввязывался во всевозможные дуэли и не устраивал безумные пари, Айви ни за что не смогла бы позволить себе профинансировать план, осуществление которого должно было вернуть ей привязанность Тинсдейла. Но и эти деньги должны были закончиться в ближайшем будущем, примерно в то самое время, когда их отец пообещал вернуться в Лондон. Проклятье, Доминику придется увести мисс Фини у Тинсдейла во что бы то ни стало и как можно быстрее!

— Рыбий желатин, — выпалила миссис Уимпол, будучи не в состоянии и дальше хранить свою тайну. — Вы бы ни за что не догадались. Он добавляет пикантности пирожным, причем без всякого привкуса рыбы.

Господи Иисусе!

В это мгновение раздался стук дверного молоточка, возвестивший о прибытии Доминика. Айви ощутила, как в груди у нее возник сладкий холодок.

Она поспешно захлопнула крышку корзины, застегнула защелку и негромко вздохнула. Теперь уже нет никакой возможности выложить пирожные обратно. Ей придется исхитриться и тайком выбросить их в Гайд-парке… пока кто-нибудь не отравился ими.

Запыхавшийся мистер Поплин тенью проскользнул мимо Айви и настежь распахнул входную дверь.

— Сегодня прекрасный день. — Уголки губ Доминика дрогнули и приподнялись в восторженной улыбке, когда он окинул ее взглядом с ног до головы. — Но ему очень далеко до вас, леди Айви.

Святые небеса! Он что же, никогда не выходит из роли? Откровенно говоря, если бы она не была знакома с его компаньоном, этим странным Феликсом, то могла бы поклясться в том, что нанятый ею актер — первостатейный распутник и повеса.

— Добрый день, милорд Каунтертон!

Айви приветствовала его церемонным книксеном и услышала, как Поплин, который с самого начала дал понять, что считает ее план чистой воды безумием, отступая за дверь, с упреком вздохнул.

— Поплин! Вы не могли бы помочь мне донести корзину до фаэтона?

— Нет, миледи. — Маленький человек даже не дал себе труда выглянуть из своего укрытия.

— Прошу прощения? — в гневе вскричала Айви. — Поплин, прошу вас!

— Ох, леди Айви, не сердитесь на него. Он вовсе не хочет проявить к вам неуважение или что-нибудь в этом роде. Бедняга просто не может поднять корзину. Он уже пытался помочь мне дотащить ее сюда из кухни. Но она чересчур тяжела для него. Я сама донесу ее.

И кухарка наклонилась, чтобы подхватить корзину с пола.

Доминик протиснулся мимо Айви и с легкостью принял корзину из натруженных рук миссис Уимпол.

— Позвольте, дорогая леди.

Миссис Уимпол зарделась от смущения.

— О боже! — Опустив глаза, она сделала робкий реверанс. — Благодарю вас, ваша милость. — Придвинувшись к Айви, старушка прошептала ей на ухо: — Красив и силен, а? С таким мужчиной можно чувствовать себя как за каменной стеной, верно? — И кухарка игриво ткнула Айви локтем под ребра.

Нет, это просто невероятно! Не прошло и нескольких минут, как ее маркиз ухитрился очаровать миссис Уймпол. Полноте, да есть ли вообще кто-нибудь, кто способен не растаять, глядя на него?

Не считая ее самой, разумеется.

Нет, ей нужен только лорд Тинсдейл. И точка.

Кроме того, она совершенно точно знала, что все эти комплименты — сплошное притворство и игра на публику, не более того.

— Ну что, мы идем или нет? — язвительно поинтересовалась она и перешагнула порог, не дожидаясь ответа.

— Конечно, идем, ваша милость.

Было в его голосе нечто такое, что не понравилось Айви. Какая-то скрытая горечь. И она тут же пожалела о своей грубости.

Айви остановилась и развернулась столь быстро и внезапно, что Доминик, который шел за ней чуть ли не вплотную, о чем она не подозревала, с ходу налетел на нее. Она покачнулась, неуверенно отступила назад и, наверное, упала бы, если бы он в мгновение ока не успел обхватить ее рукой за талию и прижать к себе.

— Ради бога, извините меня, Доминик! Я не хотела показаться грубой. — Айви заглянула в его синие глаза. — П-признаюсь, я чувствую себя как на иголках. И все из-за того, что мне предстоит провести день в обществе мисс Фини и лорда Тинсдейла. От нашего… спектакля зависит так много. Будучи актером, вы знаете, как справиться с нервами, но я ничего не могу с собой поделать. Предстоящее испытание для меня совершенно внове.

Доминик мягко улыбнулся.

— На самом деле все не так уж и трудно. Не считайте наш пикник представлением, вот и все. Просто наслаждайтесь погожим днем, природой и… моей компанией. — Он лукаво подмигнул девушке и убрал руку с ее талии. — Если вы станете изображать чувства или эмоции, которых на самом деле не испытываете, все поймут, что вы притворяетесь.

— Очень хорошо. В таком случае предоставляю лицедейство профессионалу.

Айви оправила платье, приложила руку к глазам и посмотрела на солнце.

— Просто радуйтесь жизни, моя милая.

Маркиз прошествовал мимо нее и играючи поставил тяжелую корзину внутрь экипажа.

Айви сошла вниз, ступила на брусчатку и подала руку, чтобы он помог ей подняться на высокую ступеньку фаэтона. Но вместо этого он подхватил ее на руки и опустил прямо на сиденье кареты.

Она неловко поерзала на кожаных подушках и, чтобы скрыть смущение, принялась обмахиваться изящным веером с ручкой слоновой кости. Пожалуй, день выдался чересчур теплым, потому что ей вдруг стало жарко.

* * *

Открытый фаэтон с высокой посадкой и мягкими рессорами, пусть даже и очень модный, если верить Феликсу, который был просто обязан разбираться в таких вещах, оказался не лучшим средством передвижения для такого неопытного кучера, как Доминик, выросший в простоте нравов сельской провинции.

Для управления экипажем требовались определенные навыки, а учитывая резвую пару лошадей, запряженных в него, это требование превращалось в насущную необходимость.

— Боюсь, мы уже опаздываем. — В тоне Айви прозвучали извиняющиеся нотки. — Надеюсь, Тинсдейл и мисс Фини не сочтут, что мы бросили их намеренно.

Доминик поморщился.

— К сожалению, чтобы доехать от Беркли-сквер до вашей резиденции, мне понадобилось больше времени, чем я рассчитывал.

— В котором часу вы выехали оттуда? — Судя по всему, отступать, как и прощать его, Айви не собиралась.

— В полдень.

Они выехали с площади на Аппер-Брук-стрит, направляясь к Парк-лейн, и маркиз крепче стиснул вожжи, молясь про себя, чтобы резвые скакуны и дальше шли ровным шагом.

Айви оторопело уставилась на него.

— В полдень? Да я пешком дошла бы быстрее!

— Отлично! — Доминик натянул поводья, и лошади послушно замерли на месте. Не ослабляя натяжения, он передал вожжи Айви. — Прошу. Покажите, как надо управлять.

Ему показалось, что девушка поперхнулась и закашлялась, но потом сообразил, что она старается подавить издевательский смех.

— Вы не умеете управлять фаэтоном? — Айви изо всех сил старалась не рассмеяться ему в лицо. — Вы, безупречный джентльмен?

Маркиз стиснул зубы.

— Вы могли поинтересоваться, доводилось ли мне управлять такими повозками, перед тем как присылать ее мне. Я знаю, что она обошлась вам в кругленькую сумму. Но не все мы росли в семье, где дети рождаются с жокейским хлыстом в руке.

— Умерьте гнев, милорд, а то мне кажется, что ваше светское воспитание начинает утрачивать свой лоск и обаяние. — Айви поудобнее перехватила вожжи. — Кстати, в моем воспитании достаточно такого, чему вы точно не стали бы завидовать.

— Ничуть в этом не сомневаюсь, Айви. В вашем прошлом было нечто такое, что заставляет вас страстно желать одобрения. Причем даже больше, чем собственного счастья.

Доминик пожалел об этих словах в то самое мгновение, как они сорвались с его губ.

Айви выпрямилась на сиденье и замерла как натянутая струна.

— Айви, ради бога, простите меня! Мне не следовало так говорить.

— Но по какой-то причине вы все-таки предпочли это сказать. — Айви сердито тряхнула головой, глядя прямо перед собой. — И вы совершенно правы, поэтому ваши слова ранили меня еще сильнее.

Недовольно фыркнув, она щелкнула поводьями, и лошади рванулись вперед. Айви сосредоточенно смотрела на дорогу, летевшую им навстречу.

— Айви, мне очень жаль! Я прошу прощения.

Доминик схватился за сиденье, чтобы не выпасть из фаэтона, когда девушка перевела лошадей на рысь, но не замедлила ход, сворачивая на Парк-лейн. Она не проронила ни слова до тех пор, пока они не влетели в распахнутые ворота Гайд-парка.

* * *

Экипаж мчался по аллее Роттен-роу, и куски мягкого дерна летели из-под копыт лошадей. Айви и Доминик, вытянув шеи, оглядывались по сторонам в поисках мисс Фини и виконта Тинсдейла.

Честно говоря, Ник ничуть бы не расстроился, если бы они так и не встретились с этой парочкой, и вскоре заметил, что с восторгом разглядывает деревья, цветы и круги на воде, расходящиеся от играющих рыб.

Айви, пусть и не отдавая себе в этом отчета, тоже всего лишь делала вид, что напряженно высматривает мисс Фини и Тинсдейла.

Хотя их сегодняшнюю встречу трудно было назвать дружелюбной, девушка получила некоторое удовольствие от жаркой перепалки, что в немалой степени объяснялось и осознанием того, что Ник оказался далеко не таким идеальным мужчиной, каким выглядел.

Это была глупость чистой воды, конечно, но сейчас Айви чувствовала себя в обществе красавца актера намного спокойнее. Отчего-то она уже больше не стремилась затмить всех и вся.

Натянув поводья, Айви вновь перевела лошадей на спокойную рысь.

— Что вы скажете, Доминик, — проговорила она, соизволив наконец взглянуть на него, — если мы остановимся в тени вон того дуба, у самой воды?

— Я очень рад, что вы больше не сердитесь на меня. — На лице молодого человека читалось нешуточное облегчение.

— Я нисколько не рассердилась. С чего бы вдруг? Ваше замечание было справедливым. — Айви вздохнула, переложив поводья в левую руку, а правой сделала неопределенный жест. — Да, то, что вы сказали, верно, но это лишь в силу необходимости, смею вас уверить. Если я не заслужу одобрения своего отца, он лишит меня наследства. И я останусь совершенно одна, не имея даже крыши над головой. — Голос ее дрогнул и сорвался.

Проклятье! В глазах у нее защипало.

— Так вы согласны с тем, что нам лучше остановиться вон там на пикник, или нет?

— Айви, мы уже и так опаздываем из-за моего недостаточно умелого обращения с фаэтоном. — Ник смотрел себе под ноги, но она заметила, как по его губам скользнула легкая улыбка. — Они станут нас искать.

— Мы тоже ищем их, но до сих пор не нашли. Не исключено, что и они задерживаются. — Она разделила поводья, взяв их обеими руками, и потянула на себя, останавливая лошадей. — Кроме того, им будет значительно легче нас найти, если мы будем сидеть на одном месте, а не раскатывать вдоль Серпентайна. Или вы не согласны со мной?

— Пожалуй, вы правы. Останавливаемся.

Ник спрыгнул с облучка. Протянув руку, он принял у Айви вожжи, подвел лошадей к коновязи в нескольких ярдах от них и привязал.

С трудом приподняв корзину, Айви передала ее Нику. Он опустил корзину на траву, а потом, бережно взяв руку девушки, помог ей выйти из фаэтона.

Над головами у них раскинулся бескрайний ярко-синий полог летнего неба, а солнце ласково согревало им спины, когда они шли по высокой влажной траве в густую тень дуба, распростершего свои ветки у самой воды.

Айви что-то негромко напевала себе под нос, расстилая покрывало, которое позаимствовала с кровати Лаклана, так, чтобы оно одним концом упиралось в морщинистый и узловатый ствол огромного дерева. Разгладив его, девушка жестом предложила Нику переставить корзину и присесть рядом, опершись спиной о ствол дуба.

Исключительно ради удобства.

А вовсе не для того, чтобы оказаться рядом с ней.

И уж конечно, никак не для того, чтобы их нельзя было увидеть с аллеи, если кому-нибудь вздумается вглядываться в берега Серпентайна сквозь густые прибрежные заросли.

Впрочем, если они ненамеренно укрылись от любопытных глаз, то так тому и быть.

Потому что, невзирая на ее хитроумный план, день, проведенный без мисс Фини, обещал стать не таким уж плохим, как Айви опасалась.

* * *

Айви стянула с рук перчатки и небрежно швырнула их на крышку корзины с продуктами. Кожа у нее была чистая и гладкая как фарфор, за исключением двух розовых пятнышек, которые она яростно расчесывала ногтями.

— Мы не пробыли в этой деревенской глуши и двух минут, а меня уже искусали. Вот, полюбуйтесь. Видите? — И девушка протянула актеру руку.

— Вряд ли это можно назвать деревенской глушью, Айви. Не забывайте, мы находимся в самом центре Лондона. — Ник взял девушку за запястье и склонился над ее рукой, чтобы рассмотреть укусы повнимательнее. — Бедненькая моя… — едва слышно пробормотал он.

— Что это было? — Глаза ее испуганно расширились и с каждой секундой округлялись все больше. — Что случилось? Вы знаете, кто меня укусил? Это был… паук, да?

— Все может быть. Хотя не могу с уверенностью сказать, это два отдельных укуса или один двойной. — Маркиз прищурился. — С возрастом зрение слабеет, знаете ли, и я не исключение.

— Двойной укус?

Айви окинула встревоженным взглядом свою юбку и покрывало в поисках паука-мародера о восьми ножках. Не увидев ничего, она принялась расчесывать воображаемые укусы на лодыжке, а потом и на шее. В конце концов она вскочила и начала судорожно отряхивать юбку, размахивая руками, как ветряная мельница. Подхватив с трапы покрывало, она несколько раз встряхнула и его.

— Айви, — попытался успокоить ее Ник, — это всего лишь комариный укус. Ничего страшного.

Но его слова не произвели на девушку никакого впечатления. Она продолжала судорожно и яростно выколачивать невидимых насекомых из своего платья.

И тут маркиз заметил их. Лорд Тинсдейл и мисс Фини стояли рядом с наемным фаэтоном, привязанным к коновязи.

— Айви, остановитесь! — Он вскочил на ноги и всем телом навалился на девушку, прижимая ее к стволу дуба. — Айви, пожалуйста!

Губы его оказались в опасной близости от ее лица, а он ласково нашептывал ей на ухо всякие глупости, стараясь успокоить.

И хотя грудь ее продолжала бурно вздыматься, Айви вдруг утихомирилась и подняла голову, глядя ему в глаза.

— Да, Доминик? — Голос ее был мягким и обволакивающим, как шелк ее юбок. Это был не вопрос. Нет, это было приглашение.

Ник почувствовал, как возбуждение передается и ему, и ощутил предательское неудобство в паху.

В следующее мгновение до его слуха донесся приглушенный шорох шагов по густой траве.

Будь оно все проклято!

Было уже слишком поздно предупреждать Айви о том что Тинсдейл и мисс Фини наконец-то отыскали их и что они в любой миг могут обогнуть дерево и увидеть их в чрезвычайно пикантной и компрометирующей позе.

Итак, Ник сделал то единственное, что ему оставалось Он решил воспользоваться ситуацией, как того требовал хитроумный план Айви.

Сейчас он поцелует ее!

Должно быть, она прочла по его лицу, что он задумал, потому что взгляд ее смягчился, золотисто-зеленые глаза потемнели и она с вызовом посмотрела на него.

Медно-рыжая прядка волос запуталась в ленточке ее шляпки. Это был тот самый повод, который требовался Нику, чтобы коснуться ее. Развязав атласные тесемки у нее под подбородком, он освободил непослушную прядь, заодно скользнув кончиками пальцев по нежной шее. Девушка закрыла глаза и коротко вздохнула, прежде чем снова посмотреть на него.

Его рука двинулась выше, намереваясь погладить Айви по лицу. Она подставила ему щеку, коснувшись губами его ладони, что, как был уверен Ник, вышло у нее ненамеренно.

Вдруг глаза у Айви округлились, а губы приоткрылись: собственная реакция изумила и даже испугала ее. Но он не намеревался позволить ей отвернуться.

И уже не имело значения, действует ли он по плану или просто не может сопротивляться желанию обладать ею. Ник склонился к ее лицу, чувствуя, как губы его щекочет теплое дыхание девушки. И коснулся губами ее губ, заставляя ответить на поцелуй.

Айви негромко застонала. Ник понимал: она и не подозревает о том, что на них смотрят Тинсдейл и мисс Фини. А девушка закинула руки ему на шею и прижалась к нему всем телом, отчего неудобство в паху у молодого человека усилилось, грозя нешуточными неприятностями.

— Леди Айви! — прорычал Тинсдейл так, что девушка охнула, а у Ника перехватило дыхание.

Ник выхватил из рук Айви покрывало и, держа его перед собой, повернулся лицом к виконту и мисс Фини.

— А вот и вы! — с энтузиазмом воскликнул Ник. — Право, очень вовремя. Мы уже собирались начать без вас.

Мисс Фини покраснела и прыснула в кулачок.

А Тинсдейл не сводил глаз с раскрасневшегося лица Айви, румянец которой с каждой секундой становился все жарче.

— Позвольте узнать, что же именно вы намеревались начать без нас? Или этот вопрос представляется излишним?

Голос его буквально сочился язвительностью, что изрядно позабавило Ника. С чего бы это мужчине, бросившему женщину, приходить в ярость оттого, что она целуется с другим?

К этому времени Айви сумела взять себя в руки.

— Как что? Наш пикник, разумеется. А вы о чем подумали?

Ник шагнул вперед и с размаху хлопнул Тинсдейла по тощему плечу.

— Мы только что решили, что правильнее будет начать с десерта.

При этих словах Тинсдейл, как и предполагал Ник, оцепенел и стал похож на раскидистое дерево, под которым они расположились.

— А что у вас на десерт? — пожелала узнать мисс Фини.

Неторопливо подойдя к корзине с продуктами, она присела подле нее на корточки и завозилась с кожаным ремешком, которым крепилась крышка.

— Пирожные. — По губам Айви скользнула лукавая улыбка.

— Пирожные? — переспросила мисс Фини, поднимая на Ника глаза, обрамленные густыми ресницами, которые сейчас жеманно трепетали. — Обожаю пирожные! Вы ведь не будете возражать, если я возьму одну штучку?

В порыве несвойственной ей щедрости Айви устремилась к корзине и быстро открыла ее.

— Позвольте мне угостить вас, мисс Фини! — Не своди глаз с лорда Тинсдейла, она протянула его спутнице тарелочку, на которой лежало нечто, по виду напоминавшее яблочное пирожное. — Мне очень хочется узнать ваше мнение о них… поскольку вы — настоящий знаток пирожных.

Мисс Фини нахмурилась, недовольно глядя на Айви, но тем не менее с готовностью откусила изрядный кусок.

Айви улыбнулась. День и в самом деле обещал быть удачным… несмотря ни на что.

* * *

Ник сидел на покрывале, обнимая мисс Фини за плечи одной рукой. Он не сомневался, что Айви не имела намерения отравить свою соперницу, во всяком случае намеренно. Но от пирожного, которое она с такой готовностью скормила мисс Фини, та сначала громко икнула, а потом бросилась к берегу Серпентайна, где с шумом опорожнила желудок.

Мисс Фини подняла голову, и глаза ее яростно сверкнули. Проследив за ее взглядом, Ник увидел, как Айви прислонилась к фаэтону, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не расхохотаться во весь голос. Молодой человек сурово нахмурился, видя, как рука Тинсдейла, до того небрежно лежавшая на крыле экипажа, скользнула Айви за спину и очутилась у девушки на талии.

Маркиз поднялся на ноги. Да, сегодня он должен очаровать и обольстить мисс Фини, но разве, при этом он не должен еще и выказать свое обожание Айви? Разве не она сама требовала от него, чтобы он «занимался с ней любовью», как она выразилась?

— Надеюсь, вам уже лучше, мисс Фини? Или мне следует попросить лорда Тинсдейла отвезти вас домой?

Бедняжка подняла на него глаза, и Ник внутренне содрогнулся: цветом лица она походила на утопленницу. Мисс Фини открыла было рот, собираясь что-то сказать, но в животе у нее заурчало, и она поспешно прижала ладонь к губам.

Ник выставил перед собой руку.

— Не говорите ничего. Я все понимаю. Сейчас я приведу вашего спутника.

Наклонившись, он подхватил с земли злополучную корзинку и неторопливо направился к экипажу. Но заметив, как Тинсдейл сдувает несуществующие пылинки с рукава Айви, что дало ему повод взять девушку за руку, ускорил шаг.

Тинсдейл заметил Ника только тогда, когда тот остановился в двух шагах от них, после чего незамедлительно отдернул руку.

— А, это вы, Каунтертон. Ну что, ей уже лучше?

— Увы, нет. Мисс Фини выразила желание уехать из парка и вернуться домой, чтобы отдохнуть и прийти в себя.

Он, ставя корзину под сиденье фаэтона, втиснулся между Айви и Тинсдейлом, а потом, повернувшись, положил руки девушке на талию и легко подсадил ее в экипаж.

— Я вернусь буквально через минуту, дорогая, — промурлыкал он.

Приобняв Тинсдейла за плечи, он увлек его вниз по пологому склону туда, где ждала несчастная мисс Фини.

— Господи, на кого вы похожи! — ужаснулся Тинсдейл, подавая руку своей спутнице и помогая ей подняться на ноги.

Ник ласково потрепал мисс Фини по руке.

— Искренне надеюсь, что в самом скором времени с вами все будет в порядке, мисс Фини, поскольку рассчитываю увидеться с вами на музыкальном вечере у Уинтропов.

Она только слабо улыбнулась ему в ответ, но по ее глазам можно было прочесть, что она довольна оказанными знаками внимания. Не отваживаясь открыть рот, чтобы заговорить, она лишь сдержанно кивнула головой в знак согласия.

Ник пожелал им всего доброго и вернулся к фаэтону. Отвязав лошадей от коновязи, он взобрался на облучок и взялся за вожжи.

— На тот случай, если я не упоминала об этом ранее, спешу предупредить, что вам следует с опаской относиться к особым рецептам миссис Уимпол, — заметила Айви.

Ник бросил на девушку быстрый взгляд, ожидая увидеть на ее губах лукавую улыбку. Но она сохраняла исключительно серьезное выражение лица. — Пирожные не были отравлены, естественно. Просто при их приготовлении миссис Уимпол использовала ингредиенты, которые плохо сочетаются друг с другом. Откровенно говоря, я надеялась потихоньку выбросить пирожные до того, как кто-нибудь их попробует. К несчастью, мисс Фини и лорд Тинсдейл нагрянули столь неожиданно, что мне не хватило на это времени.

Ник крепко сжимал в руках вожжи, позволяя лошадям неспешно трусить по Роттен-роу. Вдалеке уже показались ворота парка, когда мимо них, изрядно напугав лошадей, вихрем промчался чей-то экипаж.

— Черт побери! — вскричал Ник, пытаясь успокоить благородных животных. Подняв голову, он успел увидеть, как Тинсдейл, привстав на облучке, вовсю погоняет своих скакунов хлыстом.

— Тинсдейл, будь ты проклят! — проревел Ник и, невзирая на явное отсутствие опыта в управлении столь быстрой повозкой, щелкнул вожжами, посылая лошадей в галоп.

— Что вы делаете?! Мы разобьемся!

Айви потянулась к нему, чтобы перехватить поводья, но он не позволил ей это сделать. Их фаэтон стремительно набирал скорость, и через несколько мгновений они уже настигли и обогнали карету Тинсдейла.

Виконт изменился в лице, когда они промчались мимо. Глаза его метали молнии, и он вновь замахнулся хлыстом на своих коней.

— О нет! — испуганно выдохнула Айви, когда они, проскочив ворота, вылетели на Парк-лейн. С довольной улыбкой на губах Ник обернулся, чтобы посмотреть, где гам Тинсдейл, и увидел, что его соперник остановился.

Мисс Фини, держась за живот, свесилась со скамьи. Тинсдейл стоял рядом с ней, брезгливо отряхивая свой перепачканный камзол.

От такого зрелища Ник вдруг почувствовал, как у него самого желудок рванулся к горлу.

— Спасибо за предупреждение относительно особых рецептов миссис Уимпол.

— Не за что! — жизнерадостно откликнулась Айви и поднесла ладошку ко рту, чтобы скрыть улыбку.

Ник щелкнул вожжами, и фаэтон неспешно покатил по Парк-лейн.

* * *

Когда они выехали на Мэйфэйр [14], уже смеркалось. Но в августе ночь не спешила принять Лондон в свои объятия… а в Шотландии в это время еще вовсю светит солнце, с тоской вспомнила Айви. Казалось, это было так давно, хотя в действительности минуло всего лишь несколько месяцев с той поры, когда ее вместе с другими братьями и сестрами суровый отец изгнал из Шотландии. Она очень соскучилась по дому. Девушка тихонько вздохнула. Она будет скучать и о Лондоне — если ее план не удастся. Айви прекрасно сознавала, что это запросто может случиться, поскольку в ее распоряжении оставалось лишь несколько дней, а потом в столицу пожалует отец и ее судьба будет решена. Если в самое ближайшее время Тинсдейл не наденет ей на палец обручальное кольцо, она погибла.

И сегодняшний выезд на лоно природы, хотя и получился забавным, все же оказался далеко не столь успешным, как она рассчитывала.

Айви слегка повернула голову и взглянула на Доминика, сидевшего рядом. Он хмурился, крепко сжимая в руках вожжи и сражаясь с парой резвых лошадей, которые во всю прыть мчали фаэтон к дому.

Да, свою задачу он выполнил просто блестяще. Мисс Фини была от него без ума. А вот Тинсдейл, вместо того чтобы, лишившись благосклонности мисс Фини, вновь обхаживать Айви, почему-то не спешил вернуть ей свое расположение. Складывалось впечатление, что он не на шутку разозлился из-за того, что она позволила себе увлечься другим мужчиной, хотя сам первым бросил ее.

Покачиваясь на сиденье в такт движению фаэтона, девушка погрузилась в размышления о минувшем дне. Нет, у Тинсдейла решительно не было оснований гневаться на нее. Ведь это он своим поведением вынудил ее прибегнуть к столь хитроумному плану. Если бы он просто предложил ей руку и сердце, — а в том, что виконт намеревался это сделать, до того как внезапно бросился в объятия мисс Фини, она нисколько не сомневалась, — ей не пришлось бы прибегать к мерам столь крайнего порядка, чтобы вернуть его привязанность. И тогда она не стала бы нанимать Доминика!

Фаэтон резко повернул за угол. Айви взмахнула рукой, пытаясь ухватиться за что-нибудь, и ладонь ее нечаянно легла Доминику на бедро. Когда он взглянул на нее, перед тем как вновь уставиться на дорогу, она покраснела и пробормотала:

— Извините. Мне очень жаль…

— А мне — нет.

Она видела, что он улыбается.

Но, говоря по правде, она была рада тому, что встретила Доминика. Айви задумчиво взглянула на своего спутника. Ей нравилось его общество, и даже то, что он впервые заставил ее задуматься о собственном поведении и убеждениях, больше не вызывало у девушки внутреннего протеста. А уж как он умеет целоваться….

Вспомнив о том, как он прижал ее к стволу дерева на берегу Серпентайна, а потом поцеловал, Айви почувствовала, что неудержимо краснеет. Румянец обжег ее щеки, и жаркая волна покатилась ниже, к груди.

Да, после того поцелуя она вся затрепетала. Но что еще важнее, она не сомневалась, что, когда их губы соприкоснулись, и у него в жилах закипела кровь, потому что он тоже хотел ее. Поначалу она не могла поверить в это, поскольку была твердо убеждена в том, что он из тех мужчин, которые предпочитают компанию себе подобных. Но когда он прижался к ней всем телом и впился в ее губы поцелуем, не заметить его напряженного мужского естества было невозможно. Будь эта штука меньшего, более скромного размера, она, пожалуй, решила бы, что это складной нож или, скажем, часы. Да что угодно, в конце концов. Но во время сегодняшнего поцелуя она получила веское доказательство его желания, и оно оказалось отнюдь не маленьким.

Айви улыбнулась про себя. Несмотря на его очевидную близость с этим Феликсом, которую она находила по меньшей мере странной, нельзя было отрицать, что физическая красота Доминика притягивала ее. Его тело выдавало его внутренние желания, и не только их. Ему нравились женщины. Но самое главное заключалось в том, что ему нравилась она.

И тут Айви пришло в голову, что если ей придется покинуть Лондон, то она будет скучать отнюдь не о роскошных домах, музеях и светских раутах. Ей будет отчаянно недоставать Доминика. Да, о нем она станет скучать сильнее всего. Странно, не правда ли?

* * *

Когда фаэтон повернул на Беркли-сквер, Айви увидела что на ступеньках, спускавшихся с тротуара на мостовую сидит какой-то молодой человек. Вечер выдался теплым, и рукава его рубашки были закатаны до локтей, а пальто небрежно лежало рядом.

По крайней мере, он дождался, сказала она себе. Учитывая то, как поздно они вернулись, он вполне мог уйти и потребовать у нее еще две гинеи за лишний день проката фаэтона.

Он вскочил и откинул со лба влажные от пота волосы, когда подкативший экипаж остановился перед домом Каунтертона. В мгновение ока он оказался рядом и жестом показал Айви, чтобы она встала с сиденья. Девушка повиновалась, и он протянул к ней руки, а потом, к ее удивлению, не говоря ни слова, обхватил ее за талию и поставил на ступеньки.

Доминик передал ему вожжи и спрыгнул на землю.

Молодой человек занял его место на облучке.

— Он вам еще понадобится, милорд? Сегодня утром, передавая его вам, я должен был поинтересоваться вашими дальнейшими планами.

Лошади закусили удила и тихонько заржали, приплясывая на месте и беспокойно перебирая ногами. Молодой человек крепче перехватил поводья.

— Фаэтон? Я… — Доминик взглянул на Айви, и та яростно затрясла головой. — Нет, любезный, думаю, что больше он мне не понадобится.

Доминик сунул руку в карман, выудил оттуда монетку и швырнул ее молодому человеку.

— Премного благодарен, милорд. В таком случае позвольте пожелать вам обоим хорошего вечера.

Щелкнув вожжами, юноша тронул лошадей с места, и фаэтон быстро покатил по площади.

— Чтоб мне пусто было… — проворчал Доминик, когда экипаж завернул за угол и скрылся из глаз. — Следовало сначала заехать на Гросвенор-сквер, чтобы доставить вас домой. Приношу свои извинения, Айви.

Девушка лишь покачала головой в ответ.

— Мы и так вернули фаэтон слишком поздно. Меня вполне устроит наемный фиакр.

Нанимать фаэтон на целый день в ее положении было непозволительной роскошью, к тому же совершенно излишней. Мисс Фини чувствовала себя слишком плохо, чтобы шикарный экипаж лорда Каунтертона произвел на нее должное впечатление.

Доминик окинул взглядом выстроившиеся вдоль тротуара дома, желая убедиться, что за ними никто не подглядывает.

— Прошу вас, пройдемте внутрь и подождем фиакр там. Я отправлю лакея, чтобы он нанял его для вас.

Айви колебалась. Незамужняя девушка не могла войти в дом холостяка, не нарушив при этом правила приличия. А сейчас она никак не могла пренебречь ими. Тинсдейл вправе ожидать этого от своей нареченной, так что eй пора браться за ум. В последнее время она и так позволила себе чересчур много вольностей.

— Это лучше, чем привлекать к себе внимание, стоя на углу в ожидании фиакра. — Доминик выразительно приподнял брови. — Пойдемте же. Вы ведь понимаете, что я прав.

После секундного колебания Айви сдалась и позволила ему увлечь себя к входной двери.

— Полагаю, что так. В этот раз.

Спустя еще несколько мгновений она уже сидела в гостиной с рюмкой шерри в руках. Доминик извинился и отправился на поиски мистера Четлина, чтобы отрядить его за наемным экипажем.

Айви откинулась на спинку кресла, задумчиво глядя в окно и потягивая шерри.

Тишину в комнате нарушил глубокий голос:

— Как вам понравилось в Гайд-парке?

Вздрогнув от неожиданности, девушка едва не поперхнулась сладким ликером и резко выпрямилась. Но это оказался всего лишь слуга Доминика, Феликс. Она поднесла руку к лицу, приходя в себя.

— Прошу прощения?

— Пикник. Он удался? Вам понравилось? — Феликс быстрым шагом пересек гостиную и уселся в кресло напротив. — День выдался на удивление теплым. А небо… Да, давненько мне не приходилось видеть такой синевы в августе!

Он улыбнулся и подался вперед, ожидая ответа.

— Полагаю, все было… очень мило.

Айви умолкла, вернувшись мыслями к мисс Фини и инциденту с рыбными пирожными.

Феликс верно угадал причину заминки и ласково коснулся ее руки.

— Вы можете смело рассказать мне все. Доминик поступает так… всегда.

Не успела Айви отдернуть руку, как тишину нарушил стук дверного молоточка, громом раскатившийся по дому.

— Нельзя, чтобы кто-нибудь увидел меня здесь! — запинаясь, пробормотала она. — Пожалуйста!

Феликс подскочил к окну и прижался носом к стеклу в надежде увидеть, кто стоит у входной двери. Испуганно охнув, он обернулся к Айви.

— Это лорд и леди Уинтроп!

Айви моментально вскочила на ноги.

— Спрячьте меня! — взмолилась она. — Они не должны найти меня здесь! Пожалуйста, помогите мне!

Глава десятая

..Лучше хотеть то, что имеешь, чем иметь то, что хочешь

Народная мудрость.

— Хорошо, хорошо, уже иду. Чертовы аристократы! — Четлин ковылял по коридору к прихожей, не замечая Айви и Феликса, в ужасе застывших в гостиной, на ходу напяливая сюртук дворецкого и громко ругаясь себе под нос. — Можно подумать, делать мне больше нечего, как таскаться к двери всякий раз, как кому-нибудь вздумается постучать в нее.

Дверь со скрипом отворилась.

— А-а, лорд и леди Уинтроп. Прошу вас, входите, входите! — скороговоркой рассыпался перед гостями в любезностях мистер Четлин. — Лорд Каунтертон только что воротился домой и, я уверен, обрадуется вашему… столь неожиданному визиту.

Айви с мольбой взглянула на Феликса.

— Помогите мне! — беззвучно прошептала она, едва шевеля губами.

В коридоре раздались тяжелые шаги.

— Прошу вас, располагайтесь в гостиной, а я сообщу его милости о вашем приходе.

По лицу Феликса можно было легко догадаться, что его охватила самая настоящая паника.

Помогите! О боже!

Мгновением позже мистер Четлин пригласил Уинтропов в гостиную. Феликс схватил Айви за руку и вместе с ней поспешил укрыться за занавеской. Прижав палец к губам, он жестом показал девушке, чтобы она стояла тихо и ничем не выдала себя. А потом, глубоко вздохнув, вышел из своего укрытия.

— Лорд и леди Уинтроп… — начал он.

Леди Уинтроп испуганно ахнула, когда он появился перед ними.

— Могу я предложить вам капельку шерри? — осведомился Феликс.

Стоя за занавеской, Айви невольно поморщилась. Он вел себя не как дворецкий, а как любезный хозяин, принимающий желанных гостей.

Уинтропы хором пробормотали нечто неразборчивое.

— Очень хорошо. Должен заметить, лорд Уинтроп, у нас… то есть у лорда Каунтертона, — поправился он, — имеется исключительно мягкое шотландское виски, которое я настоятельно рекомендую вам. Или вы все-таки предпочитаете шерри?

Айви крепко зажмурилась от отчаяния. «Доминик, прошу, пожалуйста, помогите ему!» И тут, словно услышав ее горячую безмолвную мольбу, болтовню Феликса прервал голос Доминика:

— Милорд и миледи Уинтроп! Как любезно с вашей стороны, что вы сочли возможным заглянуть ко мне.

— Л-лорд Каунтертон, — запинаясь, пробормотала леди Уинтроп.

Айви осторожно отодвинула занавеску и выглянула в щелочку. Уинтропы стояли спиной к окну, у которого она пряталась. Доминик с Феликсом, который как раз принес гостям напитки, расположились прямо перед ними, то есть лицом к ней.

В это мгновение Доминик увидел Айви.

— О! — Он моментально справился с собой и перевел взгляд на леди Уинтроп. — Я польщен тем, что вы решили навестить меня, но здесь так душно. Боюсь, что окна весь день оставались закрытыми, и в комнате явно не хватает свежего воздуха. Предлагаю всем выйти в сад. — Он предложил руку леди Уинтроп, а сам метнул многозначительный взгляд на Феликса. — Я бы хотел выслушать ваше мнение по поводу цветов и прочей растительности. Мне рассказывали, что дядя привез какие-то экзотические образцы из Индии, но в таких вещах я не разбираюсь совершенно, тогда как о вас отзываются как о настоящем садоводе, лорд Уинтроп.

Пожилой джентльмен со смехом отверг столь нелепое, хотя и лестное утверждение, но ему недоставало убедительности.

— Я не стал бы выдавать себя за знатока, Каунтертоп, но с радостью готов высказать свое мнение. Что же, ведите нас в сад, молодой человек, и давайте посмотрим, что у вас есть.

— В таком случае прошу следовать за мной. Вы очень любезны, и я ценю ваше доброе отношение, — сказал Доминик. — В Лондоне у меня мало знакомых нашего круга, так что я пребывал в затруднении, к кому обратиться с этим вопросом… и многими другими.

— Спешу обрадовать вас, дорогой лорд Каунтертон, донесся до Айви слащавый голос леди Уинтроп, — что уже завтра во время музыкального вечера, который мы устраиваем в вашу честь, все самым решительным образом изменится.

— Право же, леди Уинтроп, — столь же любезно ответил ей Доминик, — вы очень добры. Я даже не знаю, сумею ли отплатить вам тем же…

Айви напряженно вслушивалась в замирающий шум шагов — это Доминик с Уинтропами направлялись по коридору в заднюю часть особняка. Когда долетевший до ее слуха скрип возвестил о том, что французские окна[15], выходящие в сад, открылись и тут же закрылись, девушка выскочила из-за занавески и остановилась посреди комнаты, раздраженно уперев руки в бока.

— Она что же, полагает, что мы, Синклеры, ничего не сделали для того, чтобы представить Каунтертона сливкам общества?

— Нет, почему же… — растерянно сказал Феликс.

— С меня довольно! — Айви вперила в дворецкого указательный палец. — Если мы и заслуживаем упреков, то только потому, что моя главная цель состоит отнюдь не в том, чтобы ввести Доминика в общество. Будь это так, я приложила бы для этого все усилия, которые наверняка затмили бы кошмарный музыкальный вечер леди Уинтроп, назначенный на завтра.

В задней части особняка вновь скрипнули французские окна. Феликс схватил Айви за руку и потащил к двери.

— Вам нужно уходить немедленно, миледи, иначе, боюсь, ваше присутствие будет обнаружено!

— Подождите! — Из дальнего конца коридора к ним спешил Доминик. — Феликс, когда мы проходили мимо столовой, я заметил, что одна из… э-э… служанок забавляется с кем-то из плотников прямо на обеденном столе. Мне удалось отвлечь внимание гостей, но прошу тебя проследить, чтобы эта парочка закончила свои дела до того, как Уинтропы соберутся уходить, хорошо?

Доминик обращался исключительно к Феликсу, но не сводил глаз с Айви.

— Я полагал, что Четлин окажется более подготовленным к выполнению своих обязанностей, — огрызнулся в ответ Феликс.

— Феликс, пожалуйста, поспеши!

Доминик шагнул вперед и отстранил кузена, чтобы оказаться с глазу на глаз с Айви.

— Говоришь, они кувыркаются прямо на обеденном столе, да?

Феликс развернулся и, подобно рассерженному ребенку, помчался по коридору.

Доминик стоял так близко от Айви, что она ощущала тепло его тела.

— Я должна идти, — прошептала девушка, но сама едва расслышала собственный голос, который заглушался отчаянным стуком ее сердца.

Дрожащие пальцы Айви легли на дверную защелку. Доминик протянул руку и убрал ее ладонь с замка. Наклонившись, он потянулся к ее губам и ласково коснулся их поцелуем.

Ресницы Айви затрепетали, и она робко и едва слышно вздохнула.

— Ее милости по-прежнему нужен наемный экипаж? − грубо прервал идиллию мистер Четлин.

Но Доминик не отпрянул в испуге. Он твердо вознамерился получить свой поцелуй. Да и девушка, судя по всему, мечтала о том же.

Краешком сознания Айви понимала, что должна не медленно покинуть особняк, уйти до того, как перейдет Рубикон, после чего возврата уже не будет.

— Нужен, Четлин, — сумела ответить девушка.

Присев, она выскользнула из объятий Доминика и повернула ручку, отворив дверь свежему и прохладному ночному воздуху, а заодно и не столь горячечному состоянию ума и сердца.

Следующим вечером

Резиденция Уинтропов

Беркли-сквер

Если дом Каунтертона вполне подходил для маркиза, в особенности фальшивого, то в особняке Уинтропов, одном из самых больших и роскошных зданий на Беркли-сквер, не постыдился бы разместиться и принц крови.

Сказать, что величественный старинный особняк производил неизгладимое впечатление, — значит не сказать ничего. Всего один дом, расположенный на площади, мог похвастаться такими же размерами — Лэндсоун-хаус. Эта огромная постройка — в сущности, настоящий дворец — занимала всю юго-западную сторону Беркли-сквер и некогда служила резиденцией самому премьер-министру Уильяму Питту.

Но увы: когда у Айви возникла необходимость обеспечить достойным жильем новоявленного маркиза Каунтертона, особняк Лэндсоун-хаус был уже занят. Впрочем, даже если бы он и был свободен, стоимость его аренды явно была ей не по карману.

А сейчас она вместе с сестрами стояла снаружи, по другую сторону огромных французских окон, открывавших доступ в роскошную гостиную, выдержанную в темно-лиловых тонах, в которой, по мнению Сьюзен, было слишком душно, чтобы дожидаться там начала музыкального вечера.

Братья Синклеры с легкой руки Гранта любезно отклонили приглашение почтить своим присутствием торжественный прием с последующим музыкальным вечером, устраиваемый в доме Уинтропов в честь маркиза Каунтертона, что, естественно, вызвало бурное неудовольствие Айви. Вместо этого братья предпочли начать вечер с посещения клуба Уайта, а уже оттуда двинуться по извилистой дороге развлечений, куда бы она их ни завела.

Пока Сьюзен и Присцилла с завистью разглядывали роскошный сад, Айви, прислонившись спиной к мраморной балконной балюстраде и скрестив руки на груди, мрачно созерцала гостиную особняка.

Доминика обступила стайка матрон, и, судя по долетавшим до девушки взрывам смеха и игривым взмахам вееров, он, по своему обыкновению, совершенно очаровал почтенных дам.

В гостиной были расставлены стулья, и мисс Фини восседала в первом ряду, вместе с прочими гостями ожидая начала обещанного концерта. Рассматривая ее точеный профиль, Айви заметила, что ирландская красотка пребывает не в лучшем расположении духа. Причем девушка была уверена, что отнюдь не фруктовое пирожное с начинкой из рыбьего желатина было тому причиной. Любая женщина на ее месте чувствовала бы себя точно так же, когда мужчина ее мечты — так, во всяком случае, надеялась Айви — находился всего в двух шагах. А главный персонаж хитроумного плана, виконт Тинсдейл, как часовой стоял позади, жестом собственника возложив руку на ее плечо.

Айви даже пожалела ее. Но совсем немного. Мисс Фини посеяла ветер и теперь пожинала бурю. Она сама выбрала свой путь. Вот только Айви намеревалась повернуть ее вспять. И очень скоро, кстати говоря.

— В первую очередь он должен разговаривать с мисс Фини, а не со всеми дамами подряд! — кипятилась Айви. Мы пришли сюда только ради этого, а не для того чтобы познакомить его с представительницами высшего света.

— Дорогая, похоже, у него просто не было иного выхода, — лениво возразила Присцилла. — Как только прозвучало его имя, твоего маркиза тут же обступили исполненные надежд мамаши, желающие пристроить своих дочек.

Айви глубоко вздохнула, стараясь успокоиться и взять себя в руки.

— Но он обязан направить свое обаяние на мисс Фини, иначе мне не удастся вернуть Тинсдейла!

— Неужели ты всерьез вознамерилась вернуть привязанность неинтересного и скучного виконта Тинсдейла, единственное устремление которого, похоже, заключается в том, чтобы убить в тебе дух свободы и превратить в бессловесное, покорное создание? — пустила пробный шар Сьюзен.

Айви отвернулась, глядя в сад, залитый неярким серебристым светом ущербной луны.

— Почему ты так ведешь себя, Айви? Ты же видишь, Доминик готов целовать землю, по которой ты ступаешь. У него в глазах светится обожание. Как ты можешь не чувствовать… и не видеть этого?

— Кроме того… Святые угодники, ты только посмотри на него! — подхватила Присцилла. Оглянувшись через плечо на гостиную, она мечтательно вздохнула. — На твоем месте, Айви, я бы думала о том, как заполучить Доминика в свою постель, а не пристроить его в чужую.

— Присцилла! — Айви ударила сестру веером.

— Что? Ты же знаешь, что я права. — Присцилла томно приподняла бровь, выразительно глядя на Сьюзен. — Во всяком случае, это было бы естественно.

— Существуют сразу две веские причины того, почему мы с Домиником никогда не сможем быть вместе, и я не собираюсь объяснять их вам. — Айви резко развернулась и направилась к французским окнам лиловой гостиной. — Ограничусь лишь тем, что скажу: я сделала свой выбор, остановив его на Тинсдейле, и мне бы очень хотелось, чтобы вы поддержали мои усилия, — как и обещали, кстати, — направленные на то, чтобы отвоевать его у мисс Фини.

* * *

Спустя несколько минут на импровизированной сцене появились оркестранты, и в течение следующего часа лиловую гостиную Уинтропов наполняли лишь струнные мелодии… и тридцать девять осоловелых гостей, изо всех сил боровшихся с дремотой.

Пожалуй, только лорд и леди Уинтроп, да еще один человек кроме них, оказались невосприимчивы к убаюкивающему воздействию тягучей музыки в душной переполненной комнате.

Этим человеком был не кто иной, как лорд Тинсдейл, но справедливости ради следует отметить, что он не обращал на музыкантов особого внимания. Вообще не обращал, точнее говоря. Он не сводил глаз с Айви и лорда Каунтертона, который что-то нашептывал ей на ушко, отчего плечи девушки вздрагивали от сдерживаемого смеха.

Собственно, ее поведение не вызывало в нем особого возмущения, потому как в глубине души виконт сознавал, что девушка ни в чем не виновата. Уж если в кого и следовало бросить камень, так это в проклятого лорда Каунтертона?

Тинсдейл много слышал о нем. О том, как он легко соблазняет женщин и меняет их как перчатки, без сожаления расставаясь с бывшими возлюбленными. И вот теперь под колдовское обаяние Каунтертона подпала леди Айви. И виконт знал, кто несет за это ответственность.

Будучи шотландкой, лишенной материнской опеки, она обратилась к нему, надеясь обрести в нем мудрого наставника, который подскажет ей линию правильного поведения в обществе. По словам девушки, именно этого больше всего хотел и добивался ее отец. И он, Тинсдейл, готов был научить ее всему, что знал сам. Но все оказалась далеко не так легко и просто, как он предполагал. Методы, которыми он воспользовался, иначе как здравыми и разумными назвать было нельзя. Но Айви, как выяснилось, обладала нравом и характером резвого молодого жеребенка, отличаясь поразительной необузданностью и взбалмошностью. Ему еще только предстояло сломить ее непокорный дух и вылепить из девушки нечто приличествующее его представлениям, и Тинсдейл со сдержанным восторгом предвкушал, что такой момент настанет совсем скоро.

Но так было лишь до тех пор, пока он не встретил мисс Фини. В ней было все, чего так недоставало Айви. Она не оспаривала его мнение и не бросала ему на каждом шагу вызов. Она не привлекала к себе ненужного внимания, если не считать ее поразительной красоты, но тут уж Фиона ничего не могла поделать. Она была нежной и покорной, и ее руки домогались многие неженатые представители высшей знати. Но по каким-то непонятным причинам она выбрала его, Тинсдейла. И весь Лондон отдал должное его блестящей победе над признанной первой красавицей.

Вот только безупречная куколка с фарфоровым личиком ему уже изрядно прискучила.

В нем нарастало желание сломить непокорный дух леди Айви. Возможность этого манила его как запретный плод. До того как увидел ее в обществе этого негодяя Каунтертона, он даже не отдавал себе отчета в том, насколько желанной она выглядит, какой умной и интеллигентной на самом деле является. Пусть Айви и не могла похвастаться классической красотой мисс Фини, гордая шотландка была по-своему очень привлекательна. Но самое главное ее преимущество заключалось в том, что она была дочерью герцога — самого могущественного и состоятельного пэра во всей Шотландии.

На взгляд Тинсдейла, у нее был лишь один недостаток, и он с радостью исправит его.

Но для этого необходимо что-то предпринять в отношении так называемого маркиза Каунтертона. Увидев, как он прижимает Айви к дереву и целует ее, Тинсдейл испытал бурю противоречивых чувств. Вдобавок, если бы кто-нибудь еще увидел их в столь интимный момент, репутация леди Айви погибла бы безвозвратно.

И тогда было бы уже слишком поздно подчинять ее своей воле. Лепить из нее приличную женщину.

Нет, виконт понимал, что должен разлучить девушку с маркизом Каунтертоном.

И как можно скорее.

* * *

Мисс Фиона Фини обожала музыку. Правда, совсем не того сорта, что выбрали для своего вечера Уинтропы. Ее вкусы отличались… несколько большей страстностью и чувственностью, скажем так. Звуки скрипки и барабана доставляли ей неземное наслаждение, и она чувствовала себя на седьмом небе от счастья.

Именно таким она запомнила Инис Тиар, на котором выросла, изумрудно-зеленый остров у западного побережья Ирландии. Жизнь там была нелегкой, и нужно было найти в себе душевные силы и пылкие устремления, чтобы не пропасть и заработать на хлеб насущный.

Но Фиона, с рождения отдавая себе отчет в собственном красоте, всегда знала, что этот жалкий клочок суши, окруженный бескрайним морем, недолго будет оставаться ее родным домом. Похоже, мать девушки тоже знала об этом, поскольку при первой же возможности отправила дочь в Лондон ухаживать за состоятельной, но престарелой и больной двоюродной бабушкой, миссис Кавано.

Лондон встретил Фиону неласково. Девушка чувствовала себя в большом и враждебном городе настолько чужой, что по прошествии всего шести месяцев принялась засыпать матушку письмами, умоляя позволить ей вернуться к простому и незамысловатому существованию на Инис Тиар.

Раз в месяц мать отвечала ей, умоляя подождать еще немного, потому как, будучи единственной опекуншей и наследницей миссис Кавано, Фиона в самом скором времени должна была стать знатной леди, о чем она мечтала с детства. Но в один серый туманный день с Инис Тиар пришло очередное письмо, из которого Фиона узнала, что мать ее скончалась от лихорадки. Девушка осталась одна-одинешенька, если не считать двоюродной бабки, которая к тому времени тоже дышала на ладан.

Фиона знала, что ей следует делать. Она должна найти себе состоятельного супруга, желательно лорда и с титулом, но обязательно до того, как двоюродная бабушка умрет и перед ней закроются все двери.

И надо же такому случиться, что на горизонте Фионы появилась некая миссис Мерфи, старинная подруга бабушки и столь же древний столп общества, которая согласилась — не безвозмездно, разумеется, — представить девушку высшему свету, поскольку сама миссис Кавано уже не могла помочь внучке. Миссис Мерфи блестяще выполнила поставленную перед ней задачу.

Черноволосая ирландка быстренько оттеснила на второй план леди Айви Синклер, став признанной первой красавицей Лондона, что позволило ей выбирать претендента на свою руку из более чем дюжины самых завидных холостяков Лондона.

И тот, на ком она остановила свой благосклонный взор, выделялся даже в этом сверкающем созвездии. Фиона не сомневалась в этом, потому что ее поверженная соперница, леди Айви, тоже выделяла его среди прочих, намереваясь связать свою жизнь и судьбу с виконтом Тинсдейлом.

Разумеется, Фиона купалась в лучах славы и успеха. Тинсдейл казался влюбленным до беспамятства. Он настолько увлекся ею и потерял голову, что уже через две недели после знакомства подал прошение и получил особое разрешение на вступление в брак. Фиона поняла, что совсем скоро он сделает ей предложение.

Вот только леди Айви появилась в обществе в сопровождении невероятно красивого маркиза, при взгляде на которого у женщин перехватывало дыхание и подгибались колени. Фиона начала сомневаться в правильности своего выбора. Ей вдруг пришло в голову, что лорд Тинсдейл не подходит на роль спутника жизни. Но хуже всего было то, что здоровье двоюродной бабушки ухудшалось с каждым днем. У Фионы не оставалось времени на то, чтобы оценить все привлекательные стороны Каунтертона и решить, годится он ей в мужья или нет. Но и просто оставить его в покое и удовлетвориться Тинсдейлом она тоже не могла.

Фиона сделала вид, что уронила веер, что позволило ей украдкой взглянуть на Каунтертона, который сидел в следующем ряду позади нее. На мгновение встретившись с ней глазами, он улыбнулся, затем наклонился и подал ей веер.

Она застенчиво улыбнулась и отвернулась, глядя прямо перед собой.

Увы, она никак не могла сосредоточиться и наслаждаться музыкой, которая оказалась такой же скучной, унылой и предсказуемой, как виконт Тинсдейл. В то время как маркиз Каунтертон… Словом, от одного его присутствие сердце бедной ирландки начинало учащенно биться.

* * *

Ночь выдалась теплой. На темно-синем бархате неба переливались звезды, а луна светила так, что вполне могла заменить собой газовый фонарь. Поэтому Айви, вместо того чтобы сидеть с сестрами в душном экипаже, возвращаясь в особняк на Гросвенор-сквер, решила подышать свежим воздухом и заодно прогуляться в обществе Доминика.

Идти вдоль Беркли-сквер до городского особняка Доминика было совсем недалеко, а там, если никто не увидит, как она войдет в него, они смогут спокойно обсудить результаты сегодняшнего вечера и ее плана в целом.

Сьюзен и Присцилла, поставившие перед собой цель в нынешнем сезоне стать своими в здешнем высшем свете, согласились с предложением Айви, но только при одном условии: она позволит им ехать следом. В некотором роде они возьмут на себя обязанности компаньонки молодой девушки — во всяком случае, до тех пор пока густая зелень парка не скроет их от любопытных глаз.

Айви неохотно смирилась с этим требованием, но едва они оказались там, где никто из гостей, покидающих дворец Уинтропов, уже не мог их видеть, она подняла руку и подозвала кучера экипажа, следовавшего за ними по площади.

— Мы пришлем за тобой карету, — заявила Сьюзен, — и я настоятельно советую тебе воспользоваться ею, пока не взойдет солнце. Мне бы не хотелось, чтобы у кого-нибудь сложилось о тебе превратное представление.

Из окна высунулась Присцилла.

— Быть может, нам не стоит торопиться?

Она лукаво подмигнула Айви и Доминику, после чего, откинувшись на спинку сиденья, вновь скрылась в полумраке кареты. Молодые люди слышали, как весело хихикают сестры, когда экипаж, подпрыгивая на камнях мостовой, покатил дальше.

— Леди Сьюзен права, Айви. Оставшись со мной наедине, вы многим рискуете. Мы прибыли вместе, и многие видели, как мы уходили вдвоем.

— Мы покинули музыкальный вечер в сопровождении моих сестер. — Айви задумчиво сорвала крохотный листок с живой изгороди из самшита и растерла его пальцами. — Не забывайте, я — Синклер. Никто не ждет от одной из Семи Смертных Грехов безукоризненного соблюдения… всех приличий. Хотя, честно говоря, я пытаюсь. Нет, правда!

— Тем не менее, Айви, — Доминик заложил руки за спину, — у общества есть определенные ожидания. Если вы вздумаете открыто пренебречь ими, то некоторые двери никогда не откроются перед вами… или Тинсдейлом.

Айви остановилась, повернулась и взглянула Доминику в лицо. Она вдруг сообразила, что ей даже не пришло в голову поинтересоваться, покинул ли виконт особняк Уинтропов.

«Как глупо, не правда ли?»

Потеряв Тинсдейла из виду, девушка моментально перестала вспоминать о нем. Как говорится, с глаз долой — из сердца вон. Намного больше Айви занимало то, сумеет ли она убедить сестер вернуться домой, чтобы поговорить с Домиником без помехи.

Но сейчас она совершенно позабыла и о своем хитроумном плане, и об основной причине, которая побудила ее прийти на музыкальный вечер нынче ночью: вернуть расположение Тинсдейла и заставить его бросить мисс Фини.

— Вот странно…

— Что вы имеете в виду? — поинтересовался Доминик, останавливаясь на ступеньках особняка Каунтертонов.

В серебристом лунном свете и без того строгие черты его лица обрели медальную чеканность.

«Господи, до чего же он красив!» — подумала Айви и вспомнила о напряжении у него в паху, когда он прижал ее к дереву на берегу Серпентайна.

Невероятно, но она ждала, что он вновь поцелует ее, ждала прикосновения его губ. И не только.

И это ощущение тоже было для нее внове. В конце концов, он… всего лишь актер. Он хотел ее не больше, чем она — Тинсдейла.

* * *

Не отдавая себе в том отчета, девушка машинально облизнула губы и Ник понял, что не отрываясь смотрит на нее. Ему захотелось вновь ощутить ее вкус на своих губах, почувствовать, как ее тело тает в его объятиях.

Ему отчаянно хотелось ласкать ее, касаться ее обнаженной шелковистой кожи, погрузить свое напряженное естество в ее самое потаенное, мягкое и благоуханное местечко.

Дыхание девушки участилось, глаза удивленно расширились.

И в ее глазах он увидел то, что искал.

Она тоже хотела его!

Воздух между ними, казалось, наэлектризовался от едва сдерживаемого желания, и они непроизвольно потянулись друг к другу.

Ник хотел ее так, что у него заныло сердце. Он должен быть с ней, должен заниматься с ней любовью! Должен дать ей понять и убедить в том, во что она боялась поверить; что он любит ее всем сердцем. Что он всегда любил ее. С самого первого дня их встречи.

Не в состоянии сдержаться, он шагнул вперед и протянул ей руку.

Не колеблясь и не раздумывая, Айви подалась ему навстречу и доверчиво вложила свою ладошку ему в ладонь.

Притянув ее к себе, он положил руки ей на талию. Ее лицо оказалось так близко, что он ощущал тепло ее дыхания.

Но рассудок подсказывал молодому человеку, что он должен задать ей один вопрос, и она прочла то, о чем он хотел спросить, в его глазах. И медленно кивнула в ответ.

В груди у Ника стало тесно от урагана чувств. Он наклонился к Айви, коснулся губами ее губ, а потом бережно взял за руку и повел в дом.

Обратного пути не было.

Глава одиннадцатая

…Зависть — это когда мы видим вещи не сами по себе, а только в их взаимосвязи.

Бертран Рассел

В коридоре царила кромешная темнота, когда они вошли в дом и Доминик запер дверь. Громадный особняк не подавал признаков жизни, слуги куда-то подевались, и единственным звуком, нарушавшим мертвую тишину, стал скрип половиц у них под ногами.

Голова у Айви шла кругом, мысли разбегались. Доминик, крепко держа девушку за руку и не говоря ни слова, подтолкнул ее к стене.

Его напряженное мужское естество больно давило между ногами, и Айви, обхватив Ника за шею, пошевелилась, устраиваясь поудобнее. Она даже привстала на цыпочки и приподняла согнутую в колене ногу, позволял ему прижаться к своей сокровенной ложбинке.

Доминик негромко застонал и положил руку ей на бедро, а потом прижался к Айви всем телом, осыпая ее шею быстрыми поцелуями.

Она едва слышно всхлипнула и, пытаясь удержаться на ногах, впилась пальцами ему в плечи. Сердце ее гулко билось, заглушая все прочие звуки, а тело трепетало в сладостном предвкушении чуда, словно первый нежный листок на ветру.

Внизу хлопнула дверь, послышалось чье-то невнятное бормотание. Айви напряглась и уперлась обеими руками в грудь Доминика, но потом обмякла и уткнулась носом ему в шею.

— Ш-ш… Тише.

Она вслушивалась в долетавшие снизу звуки. Кто-то из прислуги вернулся домой.

— Наверх? — прошептал Доминик, ухитрившись одним-единственным словом задать невысказанный вопрос.

Айви повернула голову и посмотрела ему в глаза, зная, что именно должна ответить… Она должна была сказать, что подождет экипаж снаружи, на ступеньках, но, странное дело, с губ ее слетело совсем другое. Едва слышно она выдохнула:

— Да.

К удивлению Айви, Доминик вдруг отпрянул, но потом подхватил ее на руки и шагнул к лестнице.

Светильники в коридоре не горели, но он и так знал дорогу. Почти бегом миновав коридор, он толчком ноги распахнул дверь в спальню и опустил ее на краешек огромной кровати с пологом на столбиках.

Айви покачнулась и едва не упала. Она дрожала всем телом, словно ей было холодно, хотя на самом деле испытывала какие угодно чувства, только не озноб. По жилам у нее, смешиваясь с желанием, растекалось тепло.

— Не нужно бояться.

Доминик потянулся к девушке, обнял ее и прижал к себе, целуя бережно и нежно. Задыхаясь, Айви оторвалась от него.

— Я не боюсь.

Она говорила правду. Ее страшила лишь… собственная неопытность.

Да, его ждет сюрприз.

До него наверняка доходили разные слухи. Как и до всех остальных. И он, должно быть, верил, что братья и сестры Синклеры — столь же пылкие и страстные, как дикие и распутные. Она не предпринимала ничего, чтобы опровергнуть столь расхожее представление. Скорее напротив. Еще в момент их первой встречи на ступеньках Королевского театра на Друри-лейн, когда она привлекла его к себе и поцеловала, Айви укрепила его во мнении, что являет собой типичную вульгарную молодую особу, беспринципную и развязную.

Однако правда заключалась совсем в ином. И Доминик, и все остальные члены лондонского высшего общества изрядно удивились бы, узнай они, что Айви до сих сохраняла невинность.

Доминик поцеловал ее вновь, и его губы трепетно скользнули по ее шее.

— Я. хочу целовать вас всю, — жарко прошептал он. И везде. Вы не станете возражать?

— Нет.

Айви вдруг ощутила невыносимо-сладостное сосущее чувство внизу живота. Там стало горячо и влажно.

Доминик провел пальцем по ее шее до довольно целомудренного выреза платья и, задержавшись на мгновение, потянул за атласную ленточку, которая соединяла корсаж.

Айви тихонько ахнула, когда платье распахнулось у нее на груди, а его рука коснулась ее сорочки. Жар, исходивший от кончиков его пальцев, обжигал даже сквозь тонкую батистовую ткань.

О боже! Она хотела его. Прямо сейчас. И как можно скорее.

Он медленно распустил шнуровку, и ее грудь вырвалась на волю. Потом он осторожно опустил Айви на кровать и лег рядом.

Одной рукой он бережно накрыл упругое полушарие ее груди, потянув за сосок, и принялся ласкать губами второй. Острая молния наслаждения пронзила девушку и она выгнулась дугой.

Он опустил руку ей на колено, и Айви почувствовала, как его ладонь осторожно гладит ее бедро и медленно забирается под платье. Его пальцы скользнули по чулкам, задержались на мгновение на подвязках и проникли в разрез на ее панталонах.

Она замерла. Доминик собирался потрогать ее. Прямо там.

И она хотела, чтобы он сделал это. Очень хотела.

Айви вдруг стало наплевать на то, что скажет или подумает ее отец. Равно как и все остальные. Отнюдь не поэтому она до сих пор никому не позволяла так вольничать с собой. И совсем не поэтому до сих пор сохраняла невинность. Просто вплоть до этого момента это было бы неправильно. Дурно. Но сейчас девушка поняла — хотя и не отдавала себе отчета как, — что все будет хорошо. Все будет как надо. Как и должно быть.

Она не могла больше ждать. От предвкушения того, что непременно должно было случиться, сердце учащенно забилось у нее в груди.

Погрузив кончики пальцев в ее нежную расщелину, он медленно провел по влажным складкам. Айви ощутила прикосновение его большого пальца, а потом Доминик начал поглаживать самое чувствительное ее местечко.

Он приподнял голову и завладел ее губами, а после осторожно развел ее колени.

Девушка почувствовала, как его горячее естество уперлось ей в низ живота, медленно погрузилось в ее жаркую влажность и тут же отпрянуло. Айви охватило жгучее желание. Она хотела как можно скорее ощутить его внутри себя, всего целиком.

Доминик, не прерывая поцелуя, опустился чуть ниже и начал медленно погружаться в сладкое блаженство между ее ногами. Он на мгновение замер, словно собираясь с силами, а потом резким рывком вошел в нее до упора, прорывая преграду, которая встретилась ему на пути.

Девушку пронзила острая боль, и она вздрогнула от неожиданно неприятного ощущения. В то же мгновение Доминик оторвался от ее губ.

— Проклятье! — Выйдя из нее, он спрыгнул с кровати и уставился на нее с таким выражением на лице, которое иначе как ошеломленным она назвать не могла. — Вы девственница!

Девушка не ожидала ничего подобного. Она и представить себе не могла, что он остановится в столь ответственный момент. Она всего лишь хотела быть с ним рядом. Совсем-совсем рядом, так близко, как только могут быть мужчина и женщина.

Айви неловко пошевелилась на кровати, одергивая платье. Жаркий румянец залил ее щеки.

— Да. — Она приподнялась на локте. — Я была девственницей.

Она вдруг поняла, что выглядит нелепо и наивно. И еще ей очень хотелось заплакать, горько и безутешно. Но она понимала, что не может позволить себе подобной слабости. Только не сейчас. В конце концов, она принадлежит к древнему роду Синклеров. А Синклеры не знают слабостей.

— Ну и что? — Она воинственно задрала подбородок и с вызовом взглянула на него. — Можно подумать, это что-то меняет.

— Да, Айви, меняет! — Доминик почти кричал. — Неужели вы не понимаете? Отныне наши отношения уже не будут такими, как прежде. Никогда!

* * *

Все изменилось. Стало другим.

Если бы он был для нее всего лишь мимолетным увлечением, то, невзирая на свои чувства, не стал бы противиться желанию Айви поступить так, как хочет ее отец, и просто отошел бы в сторону, чтобы она могла без помех выйти замуж за Тинсдейла.

Но только не теперь. Отныне он просто не мог так поступить. Ни за что!

То, что произошло между ними сегодня ночью, было глупостью. И пусть Айви надела на лицо маску небрежного высокомерия, делая вид, будто не случилось ничего необычного, он понимал, что она отдала ему не только свое тело, но и свое сердце в придачу.

Теперь он знал это совершенно точно.

Она выбрала его.

Сквозь щели в занавесках в комнату пробивался слабый лунный свет, и Ник увидел, что в глазах Айви блестят слезы.

Он шагнул к ней, чтобы обнять и прижать ее к себе, но внезапно в коридоре раздался шум шагов: кто-то поднимался по лестнице. Затем скрипнула, отворяясь, дверь спальни и по стенам комнаты побежали тени: вошедший держал в руке свечу.

Проклятье! Только этого сейчас ему и не хватало. Кого это черт принес в столь неурочный час?

Айви тоже услышала эти звуки и соскочила с постели в то самое мгновение, когда на пороге спальни вырос Феликс. Не давая себе труда поправить платье или пригладить растрепавшиеся волосы, девушка, не говоря ни слова, прошла через комнату и, обойдя застывшего в дверях Феликса, начала спускаться по лестнице.

Ник рванулся было за ней, но Феликс загородил ему дорогу.

— Я бы не советовал тебе сейчас идти за ней, — произнес он, вложив в свои слова неожиданно много страсти. — Я, конечно, не хочу предполагать того, что произошло здесь, но я видел ее лицо. Что бы ты сейчас ни сказал, ответом тебе станет пощечина. Можешь мне поверить. Ник отшвырнул руку кузена, которой тот посмел удержать его, но тут снизу донесся грохот захлопнувшейся входной двери, а потом и удаляющийся стук копыт по брусчатке мостовой.

Он опять опоздал. Проклятье!

* * *

Айви застыла на ступеньках, с отчаянной надеждой высматривая в веренице экипажей, разъезжающихся с Беркли-сквер, карету, принадлежащую Синклерам. Увы, фиакр еще не вернулся за ней. А чего, собственно, она ожидала? Сестры оставили ее в обществе Доминика не более четверти часа назад. Прошло всего несколько минут, но они навсегда изменили ее жизнь.

Впрочем, в том, что экипаж за ней до сих пор не приехал, была и своя хорошая сторона. Гросвенор-сквер находилась совсем недалеко, и прогулка по свежему вечернему воздуху пойдет ей на пользу. Айви прижала ладони к щекам, смахивая с ресниц непрошеные слезы. Подобрав юбки, она сбежала по ступенькам на тротуар и поспешила прочь, прекрасно сознавая, что Доминик может последовать за ней.

Она чуть ли не бегом пересекла площадь и замедлила шаг только тогда, когда повернула на Дэвис-стрит. Пройди еще четыре дома и убедившись, что ее не видно из резиденции Каунтертонов, она позволила себе остановиться и перевести дух. Вцепившись обеими руками в кованую чугунную решетку, отгораживающую от тротуара внушительный особняк, она замерла на месте, задыхаясь и хватая воздух широко раскрытым ртом. Но вместе с ночной прохладой, ласково гладившей ее по разгоряченным щекам, пришли слезы, которые она оставила на Беркли-сквер. Колени у Айви подогнулись, и она, опустившись на тротуар, привалилась спиной к ограде.

Какой же дурочкой она была, пойдя на поводу у свох страстей и желаний! Айви закрыла лицо руками и погрузилась в отчаяние.

Почему, ну почему она сделала это? Ведь она хотела выйти замуж за Тинсдейла, а отнюдь не за Доминика.

Господи, она ведь даже не знает, кто он такой, ее Доминик! Не знает, что это за человек, что он собой представляет. Не знает, как его зовут на самом деле. Все, что она видит, — лишь игра и притворство. Все не по-настоящему… Даже чувства, которые она к нему испытывала, казались теперь нереальными. В конце концов, именно за это актерам платят деньги: за то, что они заставляют зрителей сопереживать своим героям, вкладывая в их уста слова, которые придумал автор. Вот только на этот раз в роли сценариста выступила она сама. А он… От него требовалось то же, что и всегда: очаровать зрителей и сделать так, чтобы они его полюбили.

И она сделала именно то, чего от нее ожидали.

Она позволила себе полюбить иллюзию, причем созданную своими же руками. Невероятное безрассудство с ее стороны! Поразительная доверчивость и легкомыслие!

С побледневших губ девушки сорвался смешок, больше похожий на всхлип. Она угодила в собственную ловушку!

Протянув руку, Айви ухватилась за ажурный завиток ограды и медленно поднялась на ноги. И хотя сердце ее разрывалось от боли, какой девушка никогда не испытывала, она выпрямилась во весь рост, расправила плечи и уверенно зашагала к Гросвенор-сквер.

Резиденция Синклеров

Гросвенор-сквер

Полдень

В животе у Айви урчало от голода, но завтракать ей не хотелось, хотя она была уверена, что сестры, а возможно, и братья ожидают, что она сойдет вниз и присоединится к ним в столовой. И совсем не потому, что того требовали их безупречные манеры, — хотя всех их в детстве муштровали гувернантки и учителя. Равно как и не потому, что их так уж интересовал успех либо провал ее плана, направленного на то, чтобы увести лорда Тинсдейла у мисс Фини.

Нет, Айви знала, что всему виной маленький человечек, стоявший у подножия лестницы в ожидании ее. Он не мог, да и не старался скрыть свое беспокойство.

— Миледи, когда экипаж возвратился без вас, я отправился на поиски…

Айви преодолела последние три ступеньки и положила руку ему на плечо.

— Благодарю вас за заботу, Поплин. Как видите, я здесь, целая и невредимая.

Дворецкий, прищурившись, окинул девушку подозрительным взором, словно желая удостовериться в правдивости ее слов. Он выдержал драматическую паузу, а потом жестом предложил Айви следовать за ним в столовую.

— Сегодня утром миссис Уимпол приготовила бесподобное угощение.

Айви выразительно приподняла бровь.

— Я не голодна. Откровенно говоря, я собиралась предложить сестрам чуточку позже присоединиться ко мне за завтраком в «Райском саду».

Маленький человечек обреченно вздохнул.

— Не стоит беспокоиться, миледи. Миссис Уимпол не готовила… чего-то особенного. На завтрак у нас холодная телятина, фрукты и гренки с сыром. — Он отвесил ей легкий поклон и вновь сделал приглашающий жест рукой. — Прошу вас, леди Айви. Семья ждет вас. — Видя, что девушка не спешит следовать его приглашению, он добавил: — Э-э… Видите ли, я сказал им, что вчера ночью экипаж вернулся без вас. Разумеется, им известно, что сейчас вы дома, — одна из сестер сегодня утром заглядывала к вам в спальню, — но они беспокоятся о вас. И мне это не показалось, смею вас заверить.

Айви прижала кончики пальцев к вискам и принялась осторожно растирать их, неохотно следуя за дворецким в столовую, откуда уже доносился стук столового серебра, звон посуды и негромкий гул голосов.

Проклятье! Все ее сестры и братья, за исключением Стерлинга, собрались за столом… ожидая ее появления.

— Доброе утро всем!

Айви постаралась, чтобы ее улыбка выглядела как можно более беззаботной.

— Что же, выражение ее лица говорит само за себя, не так ли? — Сьюзен, вскочившая было на ноги, когда на пороге столовой появилась Айви, вновь уселась за стол.

По губам Присциллы скользнула лукавая улыбка.

— Полностью с тобой согласна.

Айви нахмурилась.

— На что это вы намекаете, хотелось бы мне знать?

— Ни на что я не намекаю, — парировала Сьюзен, — потому как в этом нет никакой необходимости. Поплин сообщил нам, что вчера вечером экипаж вернулся без тебя, а теперь ты стоишь на пороге и прямо-таки светишься самодовольством как последняя дурочка.

— Что бы вы там ни думали, смею вас заверить, вы ошибаетесь. — Айви обвела сестер высокомерным взглядом. — Я предпочла не ждать карету, а прогуляться пешком до Гросвенор-сквер. Придя домой, я прямиком направилась в спальню. — Она перевела взгляд на Поплина. — Прошу прощения, что доставила вам беспокойство.

Киллиан коротко рассмеялся и похлопал по стулу рядом с собой.

— Посиди со мной, Айви. Боюсь, что сестры чересчур неравнодушны к твоему приятелю-актеру и откровенно завидуют тебе, потому как твой план позволяет проводить массу времени в его обществе. Советую не обращать на них внимания.

Присцилла и Сьюзен возмущенно зафыркали, выражая недовольство шуточками брата, но прежде чем они сумели облечь свое негодование в слова, Лаклан, проглотив здоровенный кусок телятины и запив его бледным чаем, поднял руку, призывая всех к молчанию.

Сьюзен подтолкнула было по столу газету к Айви, но потом раскрыла ее на второй странице и ткнула пальцем в коротенькую заметку.

— Думаю, ты не откажешься прочесть вот это — колонку светской хроники. Полагаю, речь в ней идет именно о тебе.

Айви бросила подозрительный взгляд на Сьюзен. Она видела, что все собравшиеся за столом затаив дыхание ждут ее реакции.

— Надеюсь, в ней нет ничего… скандального.

В конце концов, не могли же любопытные газетчики пронюхать о том, что произошло между ней и Домиником вчера вечером. Господи всемогущий, ей оставалось только надеяться на это! Но проклятый журналюга, кажется, обладал даром подмечать то, о чем все остальные не догадывались. Она пробежала колонку глазами, но тут возмутилась Присцилла, потребовавшая, чтобы она прочла ее вслух.

— Очень хорошо. Надеюсь, вы не намерены ввести меня в краску и усугубить мое замешательство и смущение. — Прежде чем начать читать, Айви обвела взглядом братьев и сестер, сидящих за столом. — «…Вчерашняя прекрасная погода заставила многих лондонцев выйти из дому. Представители высшего света не стали исключением, и некоторые избрали местом своего отдыха Гайд парк. Многочисленные гости устроили пикник на берегу Серпентайна и прогуливались в тени раскидистых дубов, в то время как лорд К. и леди С. предпочли другое развлечение, устроив гонки на фаэтонах. Победители отпраздновали выигрыш бокалами шерри, а побежденные, лорд Т. и мисс Ф., оставшиеся позади на Роттен-роу, провели остаток дня с ведрами и тряпками в руках, удаляя из своего экипажа остатки веселья».

Присцилла звонко расхохоталась.

— Пожалуйста, расскажи нам, кто отдал свой завтрак матушке-природе. Только не говори, что это был не лорд Тинсдейл.

Айви недовольно нахмурилась.

— Как ты могла такое подумать! Это была мисс Фини… после того как отведала фруктовых пирожных с рыбьим желатином, которые приготовила миссис Уимпол.

Грант громко фыркнул, давясь смехом.

— Ага, то-то я вчера уловил подозрительный запашок. — Не выдержав, он расхохотался в голос.

— Раз уж мы заговорили о Тинсдейле и мисс Фини… Как претворяется в жизнь твой план, Айви? — полюбопытствовал Лаклан. — Есть успехи?

— По-моему, прогресс налицо, — вмешался Грант и кивнул Поплину. Тот поспешно выскочил в коридор и мгновением позже вернулся, держа в руках серебряный поднос, на котором лежало письмо.

— Леди Айви, — сказал дворецкий, протягивая поднос Айви, — это для вас.

Ее сестры обменялись недоумевающими взглядами, а Грант фыркнул, пряча улыбку. Айви взяла послание и сломала печать.

— Оно… от лорда Тинсдейла. — Она подняла голову и растерянно взглянула на Гранта.

— Ливрейный лакей Тинсдейла доставил его вчера вечером, — сообщил он. — Господи, не смотри на меня так, Айви! Прочти, что там написано.

Она развернула лист бумаги. Ба, она отказывалась верить своим глазам!

Айви прижала ладонь к губам.

— Он просит о встрече сегодня в четыре часа пополудни. — Оторвав взгляд от письма, она уставилась на Гранта. — И что же мне делать?

— А ты не знаешь, Айви? — Грант внимательно посмотрел на нее, прежде чем ответить. — Разве это не то, чего ты хотела и добивалась, — чтобы Тинсдейл вновь обратил на тебя внимание?

— Я… я… — Айви снова опустила взгляд на письмо. — Да, конечно. В этом и заключается главная цель моего плана. И на это направлены все мои усилия.

Она подняла голову и оглядела собравшихся за столом.

Увиденное неприятно ее поразило. Никто из братьев и сестер не улыбался и даже не выглядел довольным. Напротив, ее последние слова, похоже, накалили атмосферу, и все сидели с такими строгими и мрачными лицами, что впору было думать, будто они собрались на похороны.

Айви поднялась со своего места.

— Почему вы так на меня смотрите? То, что Тинсдейл назначил мне свидание, — очень благоприятный знак. Он не стал бы писать мне, если бы до сих пор был влюблен в мисс Фини. Должно быть, он решил вернуть мне свою привязанность — если я соглашусь ее принять. — Девушка готова была расплакаться. — Почему вы не радуетесь? Вы же знаете, как я хотела этого и добивалась.

Айви особенно смущало выражение лица Гранта. Старший брат как-то странно глядел на нее. У нее возникло ощущение, будто он читает в ее сердце как в книге и знает о том, что произошло ночью. Девушка растерялась, и ее захлестнул поток самых противоречивых эмоций.

— Айви, — негромко и ласково проговорил Грант, — это и впрямь то, чего ты хотела. Но хочешь ли ты этого по прежнему?

Айви проглотила комок в горле и опустила глаза на письмо. На ресницах у нее задрожали слезинки.

— Да, — выдавила она, пытаясь убедить сестер и братьев. И себя заодно. Она подняла голову. В конце концов, именно этого хотел от нее отец. И она добивалась этого изо всех сил. — Да, хочу.

Но Айви знала, что Грант не оставит ее в покое, хотя сестры, похоже, удовлетворились ее ответом. Ладно, дело сделано. Развернувшись на каблуках и не проронив более ни слова, она выбежала из столовой.

Глава двенадцатая

…Ненависть иногда способна утихнуть, зависть же — никогда.

Лорд Галифакс

Из своей спальни, куда Айви сбежала в поисках последнего прибежища, она дважды слышала, как коротко стучал дверной молоточек, прежде чем напольные часы пробили три часа пополудни. Оба раза она вставала и выходила на середину комнаты, но Поплин так и не зашел к ней, чтобы передать визитную карточку.

Айви ждала, что Доминик нанесет ей визит, — если не для того, чтобы выяснить, что же все-таки произошло между ними прошлой ночью, то хотя бы убедиться в том, что она благополучно добралась домой.

Но он не появился, и теперь, когда часы начали бить четыре пополудни, а им вторил дверной молоточек, девушка поняла, что прибыл Тинсдейл.

Он никогда не опаздывал. По правде говоря, пунктуальность виконта была столь же предсказуемой и неизменной, как и восход солнца каждое утро, что, как пыталась убедить себя Айви, являлось весьма достойным качеством в супруге.

Как, впрочем, и его неизменно уравновешенное состояние духа и сдержанность. С ним ей не придется беспокоиться о том, что он может прижать ее к стене и целовать со страстью, пробуждающей самые похотливые и развратные желания. Виконт в качестве спутника жизни способен направлять ее и подавать ей хороший пример. И она станет респектабельной женщиной, какой ее всегда хотел видеть отец, — представительницей клана Синклеров, достойной древнего имени своей семьи.

Айви невидящим взглядом смотрела на дверь, мысленно перечисляя все достоинства лорда Тинсдейла, как вдруг заметила, что перед ней стоит Сьюзен.

— Айви, ты что, оглохла? Что с тобой происходит? — с недоумением воскликнула сестра. — Как ты себя чувствуешь? Я уже раз десять окликнула тебя из-за двери!

Растерянно моргая, Айви уставилась на Сьюзен.

— Извини, я задумалась.

Сьюзен понимающе кивнула головой.

— Ты думаешь о том, как сообщить Тинсдейлу, что остановила свой выбор на Каунтертоне.

— Что? — Айви оторопело уставилась на сестру, а потом встряхнулась, как собака, которая выходит из воды. — Боже мой, нет, конечно! Я намереваюсь всячески поощрять его интерес ко мне, если только этим и объясняется его визит.

— В самом деле? — Сьюзен присела на край кровати Айви. — Чувства Доминика к тебе искренни и очевидны. Это видят все, и я уверена, что ты платишь ему тем же.

— Ты сама не знаешь, что говоришь, Сью. Доминик всего лишь играет роль, за которую я заплатила ему, и играет превосходно, следует признать. Но и только. — Айви всплеснула руками. — Если на то пошло, я даже не знаю, как его зовут на самом деле. Я вообще ничего о нем не знаю!

Сьюзен уперлась локтями в колени и положила подбородок на скрещенные руки.

— А ты спрашивала его об этом?

— Нет, конечно. Собственно говоря, я сама попросила его не говорить мне ничего, чтобы случайно не сболтнуть лишнего и не выдать, что я знаю, где он вырос и как его зовут на самом деле, и тем самым разрушить свой собственный план. — Айви, вновь придя в возбуждение, с вызовом скрестила руки на груди. — Я хочу сказать, что очень трудно испытывать искренние чувства к человеку, которого даже толком не знаешь.

Сьюзен резко выпрямилась.

— А почему ты думаешь, что ничего о нем не знаешь? Он очень добрый, умный, обаятельный и искренний. И не важно, какой он актер — хороший или очень хороший! Не будь он действительно таким, каким кажется, перед нами предстал бы совершенно иной лорд Каунтертон. Ни один актер не может настолько долго оставаться в образе, чтобы не выйти из него и не обнажить свою подлинную сущность. Вот почему я полагаю, сестричка, что ты знаешь его очень хорошо.

— Это не имеет никакого значения. Отец никогда не согласится выдать свою непутевую дочь за актера. — Но Сьюзен не уходила, продолжая глядеть Айви в глаза, чем изрядно нервировала ее, и девушке пришлось самой направиться к двери, — Можешь поверить, если Тинсдейл пришел ради того, чтобы восстановить наши отношении я с радостью приму его обратно и задерну занавес за лордом Каунтертоном.

— На твоем месте я бы этого не делала, Айви, — сказала ей вслед Сьюзен.

Айви остановилась и обернулась.

— Почему?

— Потому что Присцилла видела, как мисс Фини и лорд Тинсдейл прогуливались под ручку по Пэлл-Мэлл всего какой-нибудь час назад.

— С-сегодня? — растерянно переспросила Айви.

— Да, именно сегодня, — раздельно, чуть ли не по слогам подтвердила Сьюзен.

Айви напряженно раздумывала. Ну что же, может быть, оно и к лучшему. Скорее всего, она выдавала желаемое за действительное, особенно после вчерашней истории с Домиником, полагая, что Тинсдейл ожидает ее в гостиной, чтобы сообщить, что он дал отставку мисс Фини и намерен вернуться к ней. Но ведь он все-таки пришел, а для начала это не так уж плохо.

— Пожалуй, ты права и я не стану прямо сейчас отказываться от услуг Доминика, — заявила Айви. — Кроме того, я заплатила за аренду особняка с прислугой на Беркли-сквер до конца месяца.

С этими словами она вновь развернулась и стала спускаться по ступенькам в гостиную, где ее уже заждался будущий супруг.

* * *

У дверей гостиной девушка остановилась и прислонилась к стене, стараясь успокоиться и подготовиться к встрече с Тинсдейлом. Сердце гулко стучало у нее в груди, а нервы были натянуты и звенели, как струны виолы.

Боже мой, никогда раньше перспектива остаться с Тинсдейлом с глазу на глаз не приводила ее в такой трепет. Так отчего сейчас она нервничает? Нет, положительно она ведет себя как глупая гусыня. Айви набрала полную грудь воздуха перед тем, как войти в гостиную, но тут из-за угла ей навстречу шагнул Тинсдейл и остановился рядом.

— Мне показалось, что я слышал, как вы спускаетесь по лестнице, — сказал он, — и решил посмотреть, не отправились ли вы в сад, решив, что я жду вас там.

Айви затрясла головой и пролепетала:

— Когда я шла в гостиную, то обнаружила, что прическа у меня растрепалась, и я остановилась, чтобы привести волосы в порядок.

Обойдя Тинсдейла, она направилась в гостиную, одну из немногих комнат в доме, обставить которую у них хватило средств. Гостиная получилась на загляденье, и обыкновенно Айви с радостью принимала здесь гостей и развлекала их, но сегодня она показалась ей тесной клеткой.

— Впрочем, день обещает быть теплым, так что я принимаю ваше приглашение выйти в сад.

Они повернули назад, чтобы выйти в коридор, и в дверях столкнулись с Поплином.

Маленький человечек едва не выронил серебряный поднос, который держал в руках. Чайные приборы, стоявшие на нем, задребезжали, грозя опрокинуться, но, за исключением пирожного, которое свалилось с тарелочки в открытую розетку с вареньем, более ничего не пострадало.

— Ваша милость, где вы будете пить чай? В гостиной или…

— В саду, — перебила его Айви.

Поплин последовал за ней и лордом Тинсдейлом к французским окнам, которые выходили на балкон и сад внизу, Айви потянулась к створкам, но Тинсдейл откашлялся, и она остановилась.

Тинсдейл выразительно уставился на Поплина, хотя маленький дворецкий, шедший за ними, едва не сгибался под тяжестью серебряного подноса с чайными приборами.

Это было нелепо. Штат прислуги Синклеров насчитывал всего два человека. Она сама могла спокойно открыть двери для Поплина. Айви вновь потянулась к защелке, по Тинсдейл схватил ее за запястье и заставил опустить руку.

Девушка закусила губу, хотя и понимала, что Тинсдейл не намерен грубить ей, — он всего лишь напоминает о том месте, которое она занимает в этом доме.

Кустистые седые брови Поплина взлетели на лоб, но он молча поставил поднос на столик в коридоре и вернулся, чтобы распахнуть двери перед Айви и лордом Тинсдейлом.

Когда они подошли к беседке и сели за стол, Айви оглянулась. Ей хотелось убедиться, что дверь не захлопнулась перед носом у Поплина. Увидев, что дворецкий благополучно миновал опасное место и теперь приближается к ним с подносом, уставленным чайными приборами, она вновь обратила все свое внимание на Тинсдейла.

— Должна признаться, лорд Тинсдейл, я очень удивилась, получив ваше послание, — начала Айви, когда Поплин принялся расставлять перед ними принадлежности для чаепития.

— Смею надеяться, ваше удивление было приятным, — слащаво улыбнулся в ответ Тинсдейл.

— Увы, я сочла его всего лишь неожиданным.

Айви взяла в руки фарфоровый чайник и налила себе китайского зеленого чая «Гизон». Она с удовольствием втянула благоуханный аромат янтарной жидкости. Обычно они никогда не пили его. Чай «Гизон» ввиду своей дороговизны и ограниченности средств, имеющихся в распоряжении Синклеров, предназначался исключительно для дорогих гостей — и сегодня в роли такового выступал лорд Тинсдейл.

— От всего сердца надеюсь, что моя просьба о свидании все-таки не стала для вас полной неожиданностью, особенно после нашего разговора в салоне «Аргилл румз». Тогда наша беседа осталась незаконченной. Впрочем, не удалось нам договорить ни на пикнике, ни даже на музыкальном вечере у Уинтропов.

Виконт принял чашку, которую протянула ему Айви, коснулся пальцами ее руки и помедлил, прежде чем забрать у нее прибор.

Спустя несколько коротких мгновений Айви опустила заварочный чайник на стол и мягко отняла руку.

— Откровенно говоря, милорд, я полагала, что мы с вами расставили все точки над «i», и моя продолжающаяся дружба с лордом Каунтертоном должна была окончательно убедить вас в этом.

— Быть может, так бы оно и случилось, будь я твердо уверен в том, что он любит вас. — Тинсдейл подался вперед и вновь завладел рукой Айви. На этот раз более решительно и твердо, чем в прошлый. — Но я ему не верю. Он не может любить, точнее, более не может. Это отъявленный негодяй! В Линкольншире о его любовных похождениях слагают легенды.

Айви попыталась отнять у него руку, но виконт не позволил ей этого.

— А вам это откуда известно?

— Я… навел кое-какие справки. — Бледные щеки Тинсдейла окрасились румянцем. — В Эверли открыто говорят о том, что в молодости он влюбился в дочь графа и она ответила ему взаимностью. Но Доминик Шеридан был всего лишь сыном обычного джентльмена. Отец девушки неодобрительно отнесся к возможному союзу и поспешно выдал дочь за какого-то овдовевшего барона. Через год она умерла во время родов. — Тинсдейл вперил в Айви пронзительный взгляд, ожидая ее вполне естественной реакции.

Но таковой не последовало. Да и с чего бы? Этот человек, тот самый негодяй, о котором столь презрительно отзывался Тинсдейл, не был ее лордом Каунтертоном, не был актером.

— Разве вы не понимаете, Айви? Он не любит вас, поскольку разучился любить. Он с легкостью меняет женщин как перчатки.

— Доминик совсем не такой, как вы рассказываете. Уверяю вас, вы ошибаетесь, лорд Тинсдейл. Я знаю, что говорю.

Тинсдейл озабоченно нахмурился.

— Айви, вы для него лишь мимолетное увлечение, каприз, прихоть. Разве вы не видели, как он в последнее время настойчиво увивается вокруг мисс Фини? Он ищет, точнее, уже нашел вам замену.

— Точно так же, как вы нашли мне замену в лице мисс Фини?

Не успели эти слова сорваться с ее губ, как Айви пожалела о них. Уж слишком язвительно они прозвучали. Умом девушка понимала, что должна воспользоваться благоприятным моментом, изобразить на лице вселенскую печаль и сделать так, чтобы Тинсдейлу было легче вернуться к ней и предложить руку и сердце.

Но она не могла так поступить. Не могла, и все тут!

Она все еще злилась на него за то, что он отбросил ее за ненадобностью, как старую, отслужившую вещь, и даже не попытался объясниться. Справиться со своими эмоциями девушка не могла и нанесла ему еще один удар, сказав то, чего говорить не следовало ни в коем случае.

— А вы не боитесь, лорд Тинсдейл, что на этот раз нашли замену вам?

Тинсдейл молча уставился на нее как громом пораженный.

Айви оттолкнулась от стола и встала. После чего, не говоря более ни слова, развернулась и вошла в дом, оставив его в саду.

В гордом одиночестве.

* * *

Когда Ник в первый раз постучал в двери дома Синклеров, мистер Поплин недвусмысленно заявил ему, что в столь ранний час леди Айви никого не принимает. Он подождал еще немного, прежде чем повторить попытку увидеться с ней, надеясь, что три часа пополудни — более подходящее время для того, чтобы выслушать — и принять его искренние извинения. Но ответ, который он получил, был тем же.

Ник решил выждать еще час, надеясь, что леди Айви, которая в эту пору любила пить чай с сестрами в саду, выйдет из дома. Если он застанет ее в этот момент, то она, по крайней мере, будет вынуждена хотя бы выслушать его.

Но когда Ник в который уже раз в нетерпении взглянул на карманные часы и увидел, что они показывают начало пятого, перед дверью появился некий джентльмен с волосами мышиного цвета, который не мог быть никем иным, кроме как лордом Тинсдейлом, и его немедленно пригласили войти.

Ника охватил гнев. Он устремился прямо по зеленой лужайке к двери дома под номером один на Гросвенор-сквер и, вместо того чтобы вежливо постучать, ворвался внутрь.

— О боже! Нет, нет, нет! — Навстречу ему по коридору спешила миссис Уимпол. — Вам нельзя здесь находиться, милорд. Нельзя! — Схватив Ника за руку, кухарка увлекла его в гостиную. — Она принимает другого джентльмена. Весьма достойного, смею вас заверить.

— Где они? — пожелал узнать Ник, не давая себе труда понизить голос. — Я должен немедленно увидеться с леди Айви.

— Вы не можете этого сделать, милорд, — прошептала миссис Уимпол.

Дородная кухарка положила пухлую ладонь ему на грудь, чтобы удержать на месте, а сама обеспокоенно выглянула в коридор. Вновь повернувшись к маркизу, она с явным облегчением сообщила:

— Вот идет мистер Поплин. Уж он-то знает, что делать. Подождите минутку. — Она опять взяла его за руку. Стойте здесь и не говорите ни слова, прошу вас.

Бросив на него предостерегающий взгляд, миссис Уймпол с тяжеловесной грацией выплыла в коридор.

До Ника долетел встревоженный шепот, который постепенно становился все громче, пока мгновением позже на пороге гостиной не появились мистер Поплин и миссис Уимпол.

— Где она?

Поплин воздел вверх коротенькие ручки.

— Леди Айви здесь, и я сообщу ей, что вы ожидаете в гостиной.

Кровь отлила от его сморщенного как печеное яблоко личика, и он был очень бледен. Ник согласно кивнул.

— Три минуты, любезный. Три минуты, а потом я сам войду к ней.

* * *

Закрыв за собой створки французского окна, Айви прижала ладонь к губам. Черт возьми, она не верила тому, что только что наговорила Тинсдейлу. Какой дьявол в нее вселился? Но в глубине души девушка не сожалела ни о чем. Виконт получил то, чего заслуживал.

Опустив руку, она полуобернулась, искоса бросив взгляд сквозь стекло. Лорд Тинсдейл по-прежнему сидел там, где она его оставила, глядя на ее опустевший стул.

Господи святой и милосердный! Она же могла все испортить! Ей вдруг захотелось бегом вернуться в сад и забрать свои язвительные слова назад.

Айви уже взялась за дверную ручку, намереваясь исправить то, что еще можно, когда вдруг услышала за спиной быстрые шаги и обернулась. По коридору к ней спешил Поплин.

Ей хватило этих нескольких мгновений, чтобы решить: она не вернется к Тинсдейлу! Девушка отпустила дверную ручку.

— Прошу вас проводить лорда Тинсдейла, Поплин. Я… Пожалуйста! И как можно скорее.

С этими слова Айви развернулась, направляясь в спальню, единственное убежище, где она могла чувствовать себя спокойно, как вдруг заметила странное выражение на испещренном старческими морщинами лице дворецкого.

— Мой бог, что еще стряслось?

Она остановилась, в упор глядя на Поплина.

— Прошу извинить меня, миледи. Но в гостиной вас ожидает еще один посетитель. — Дворецкий выглядел так, словно собирался вот-вот расплакаться. — Я не приглашал его войти. Напротив, уже два раза я ему отказывал, говоря, что вы никого не принимаете. Но он вошел сам. Ни я, ни миссис Уимпол ничего не смогли поделать. Он желает видеть вас. И немедленно.

У Айви округлились глаза.

— Кто? Кто только что ворвался к нам?

Но она уже и так знала ответ. Это Доминик, или как там его зовут на самом деле.

— Лорд Каунтертон… — пролепетал Поплин, на котором лица не было. — Он ждет вас в гостиной.

Святые небеса! Айви бросила встревоженный взгляд через плечо.

— Прошу вас, проводите лорда Тинсдейла. Не медлите и ни в коем случае не задерживайтесь подле гостиной.

Когда Поплин с убитым видом кивнул и повернулся, чтобы уходить, Айви, подобрав юбки, бегом бросилась по коридору.

Глава тринадцатая

…Бедные намного меньше завидуют богатым, чем несчастные — счастливым.

Деннис Прагер

— Что вы здесь делаете, Доминик? — шепотом поинтересовалась Айви, после того как дверь гостиной плотно закрылась за ними.

Доминик рванулся было к ней, но Айви решительно выставила перед собой руку, и он послушно замер на полпути.

— Вы очень умны, Айви. Вы хорошо знаете, зачем я пришел к вам.

— Ш-ш… Доминик, вам нельзя здесь оставаться, — встревоженно прошептала девушка.

— Где Тинсдейл? — Глаза молодого человека превратились в щелочки, сверкавшие наподобие стальных клинков.

— В саду. — Она повернулась и приложила ухо к двери, потом вновь взглянула на Доминика. — Уходите, прошу вас! Немедленно уходите!

— Я не уйду, пока вы не выслушаете меня. Я хочу поговорить о том, что случилось прошлой ночью. — Он раскрыл объятия и шагнул к ней.

— Нет, Доминик, не сейчас.

— Нет, именно сейчас. Тинсдейл уже здесь, и он хочет забрать вас. Но я не позволю ему сделать этого. Я не отдам вас никому. Я просто не могу!

— Почему нет? Таковы условия нашего соглашения. Это то, за что я вам плачу. И вы знаете это.

Она вновь совершила ту же ошибку. Произнесла слова, которые ранили его, вместо того чтобы убедить: перед ним сильная, красивая и уверенная в себе женщина, настоящая представительница клана Синклеров.

— Потому что вы меня любите. Я знаю это.

— Какие глупости вы говорите! — Айви повернула ключ в замке и положила его на стол возле двери. — У нас с вами исключительно деловые отношения, и ничего более.

Доминик медленно направился к ней, и девушка отступила на шаг, потом еще на один, пока не уперлась спиной в дверь. В памяти у нее мгновенно всплыла точно такая же сцена, которая имела место у него дома. Прошедшая ночь повторялась.

— Вы лжете, Айви! Причем вы знаете это так же хорошо, как и я.

Он был слишком близко, и она ощущала жар его тела. Из коридора не доносилось ни звука, но Айви еще не слышала, чтобы хлопнула дверь.

— Пожалуйста, говорите тише.

— Для чего? Чтобы он не услышал нас? Айви, мне все равно! И знаете почему? Потому что я не позволю ему отнять вас у меня. Я не дам ему этого сделать. Не могу. Особенно после того, что случилось вчера ночью.

Айви обеими руками уперлась ему в грудь.

— Мы заключили с вами соглашение. Я заплатила вам.

Лицо Доминика исказила болезненная гримаса. Ее слова ранили его в самое сердце. С таким же успехом она могла отвесить ему пощечину.

— Айви, я люблю вас. — Он бережно убрал у нее со лба выбившуюся прядку медно-рыжих волос. — И я знаю, что и вы ко мне неравнодушны, в противном случае вы не предложили бы мне себя. — И он приблизился к ней вплотную, едва не касаясь ее губ своими губами.

И тут тишину коридора разорвал топот сапог за дверью. Айви оцепенела, замерев на месте, но Доминик не намеревался отступать. Вместо этого он бережно приподнял ее подбородок и прижался к ее губам.

Входная дверь с грохотом захлопнулась, вырвав Айви из мира грез и опустив на землю.

— Вы слишком высокого мнения о себе, любезный.

Но смотреть ему в глаза ей было очень трудно, ведь в глубине души девушка понимала, что он говорит правду. Но эта правда ничего не изменит в их жизни: отец никогда не позволит ей связать судьбу с актером.

— Я хочу вас, Айви. Я хочу вас с того момента, когда наши губы впервые соприкоснулись тогда, в вашем экипаже, подле театра. — Доминик снова поцеловал ее. — Я еще не встречал такой женщины, как вы. Я никогда и никого не любил так, как люблю вас. Вы нужны мне, Айви. Я хочу, чтобы вы навсегда вошли в мою жизнь.

Кажется, Айви даже перестала дышать. Она забыла, как это делается. Он стоял слишком близко, шепча обещания, которые она никогда не позволит ему сдержать. В глазах у нее защипало, на ресницах заблестели слезы. Она должна оттолкнуть его словами, если физически для этого у нее не хватает сил.

— А меня ли вы хотите в действительности? Или вам нужна жизнь, которую я веду и которую могу дать вам?

Доминик отступил от нее на шаг, и в глазах у него отразились растерянность и смущение.

Слезы текли у Айви по щекам, и в эту минуту она ненавидела себя за непростительную слабость.

— У меня ничего нет. — Она обвела комнату взмахом руки. — Это все ненастоящее. Канделябры, шелковые драпировки, изысканная мебель… Это все, что у нас есть.

Это все, что смогли позволить себе мои братья и сестры, после того как отец выгнал нас из нашего дома в Шотландии. Это все, чем мы располагаем, пока, подобно Стерлингу, не исправимся и не докажем, что стали достойными и респектабельными членами общества.

— Айви, такие вещи для меня ничего не значат.

Девушка через силу засмеялась.

— В самом деле? Тогда идемте со мной. Позвольте мне показать вам настоящую жизнь, которой я живу и буду жить до тех пор, пока не выйду замуж за Тинсдейла.

Она схватила со стола ключ, повернула его в замке, взяла Доминика за руку и потащила наверх, подальше от кричащей роскоши общих комнат дома.

* * *

Ковровая дорожка на ступеньках оказалась поношенной и выцветшей, и с каждым шагом дом обретал все более запущенный и неухоженный вид.

Айви вцепилась в руку Ника и неутомимо тащила его за собой, заставив молодого человека ускорять шаги, пока они не поднялись на верхнюю площадку лестницы.

— Здесь живем я и мои сестры. Наши комнаты можно смело назвать роскошными, особенно по сравнению с чердачными помещениями, где спят мои братья, сыновья герцога, между прочим.

— Айви, совсем необязательно показывать мне свою спальню. Все равно это для меня нечего не значит. Вы, и только вы одна имеете значение для меня. Для моей жизни. И ничего более.

Но девушка, словно не слыша, потянула его за собой по коридору, пинком распахнула дверь и втащила его в комнату. Помещение выглядело достаточно убогим. Здесь не было никакой мебели, если не считать маленького столика у окна, на котором стояло небольшое потемневшее от времени зеркало. У дальней стены приткнулся топчан, который язык не поворачивался назвать кроватью, застеленный протертым до дыр покрывалом.

Отпустив руку Ника, Айви прошла на середину комнаты.

— Вот моя реальность, Доминик. Теперь вы видите, кто я такая на самом деле.

Доминик повернул ручку и закрыл за собой дверь. Айви растерянно уставилась на него.

— Айви, меня не занимают внешние атрибуты блестящей жизни, которым уделяют столько внимания в обществе. — В два шага он преодолел разделявшее их расстояние. — Вы для меня все. Мне нужны вы — и больше ничего.

От непролитых слез глаза девушки сверкали как драгоценные камни. Она пристально смотрела на него.

— Не говорите ничего, Айви.

Ник привлек ее в свои объятия, и по выражению его лица было ясно, что он не уверен, не оттолкнет ли она его. Она не стала делать этого. Айви спрятала лицо у него на груди, и он понял, что девушка признала свое поражение.

Ник принялся бережно перебирать ее медно-рыжие кудри, вынимая из роскошных волос заколки, пока они водопадом не упали девушке на спину, закрывая ее до самой талии.

Взяв ее лицо в ладони, он повернул Айви к себе и поцеловал. Губы у нее были сладкими, как свежезаваренный чай с сахаром, и послушно приоткрылись, позволяя его языку проникнуть внутрь.

Не разжимая объятий, Айви пролепетала что-то невнятное и обвила его руками за шею, притягивая к себе.

Ник ощутил, как кончик ее язычка скользнул по его нёбу, подталкивая его язык к проникновению к ней в рот, а потом, к его изумлению, девушка принялась нежно посасывать его.

В паху у него возникла сладкая тяжесть, его мужское естество напряглось, и он постарался отогнать мысли о том, как она, обнаженная, извивается в его объятиях, и о кровати, которая находилась всего в двух шагах от них. За их спинами заскрипела, открываясь, дверь. Айви вздрогнула, оторвалась от губ Ника и взглянула через его плечо.

— Сью, разве ты не слышала о том, что, прежде чем войти в спальню, нужно постучать?

Но отстраняться от маркиза девушка не спешила. Ему показалось, что она еще крепче ухватилась за него.

— П-прошу п-прощения, Айви, — запинаясь, пробормотала Сьюзен. — Я услышала, как ушел лорд Тинсдейл, и… Я не подозревала о том, что ты принимаешь еще одного посетителя. — Судя по тону старшей сестры, она ничуть не удивилась, застав Айви в объятиях лорда Каунтертона. — Добрый день, Доминик!

Ник хотел обернуться, но Айви удержала его.

— Сьюзен, сегодня прекрасный день, ты не находишь?

— Да, конечно. Очень познавательный, к тому же.

Ник услышал шум шагов за спиной и скрип кровати, просевшей под чьим-то весом. Слегка повернув голову, он увидел, что Сьюзен с самым невинным видом сидит на постели, болтая ногами, как маленькая девочка. На ее губах играла лукавая улыбка.

— Тебе нужно еще что-то, Сью?

Айви уткнулась лбом в грудь Нику, и по тому, как дрогнули ее зардевшиеся щеки, он понял, что девушка улыбается.

— Ах да, раз уж ты спросила, в самом деле… Я пришла напомнить тебе, что в пять часов мы отправляемся на ярмарку.

Айви устало вздохнула.

— Я совсем забыла об этом.

— В это время года праздники следуют один за другим, и представители света считают своим долгом посетить как можно больше увеселительных мероприятий. Надеюсь, что вы составите нам компанию, Доминик. Мы поедем всей семьей. — Было видно, что Сьюзен едва сдерживается, чтобы не расхохотаться, отчего голос ее подрагивал и звучал неестественно высоко. — Я знаю, Айви будет ужасно расстроена, если вы откажетесь. Как и я, разумеется.

Айви лишь крепче вцепилась ему в плечи, но Ник не знал, как истолковать этот знак: то ли он должен присоединиться к ним, то ли отклонить любезное приглашение. И он решил поступить так, как подсказывало сердце.

— Я с радостью составлю вам компанию на празднике.

Айви выглянула из-за плеча Ника.

— Это все, Сью?

Поднявшись, Сьюзен направилась к ним и, подойдя вплотную, любезно улыбнулась.

— Нет, это не все. Я… Словом, увидимся внизу, в гостиной.

Ник не был уверен, но, судя по звуку шагов и шороху юбок, Сьюзен вышла из спальни.

Айви подняла на него глаза и рассмеялась.

— Иногда мне хочется свернуть ее очаровательную шейку, как рождественскому гусю.

— Я не расслышал ни единого слова из того, что она говорила. Учитывая то, что она застала свою сестру в спальне в объятиях наемного работника, с моей стороны это не слишком-то вежливо. — Ник прижался лбом ко лбу Айви.

— Пренебрежением здесь и не пахнет, — заверила его Айви. — Вы согласились принять приглашение на ярмарку, и я не сомневаюсь, что Сьюзен уже не позволит вам увильнуть.

— Когда она вошла, я думал лишь о том, чтобы заняться с вами любовью.

— Значит, нам обоим повезло, что она выбрала этот момент… потому что меня посетили те же порочные мысли.

Ник ощутил, как в паху у него вновь стало горячо и тесно.

— Вы готовы встретиться с остальными в гостиной? — поинтересовалась Айви и отступила на шаг. Ее взгляд скользнул по его лицу и вниз. — О боже… — У нее вырвался сдавленный смешок. — Нет, пожалуй, нам стоит подождать еще немного.

Тимблтвид

Ярмарка у принца-регента

Пылающие ветви и сучья потрескивали в железных жаровнях, две дюжины которых обрамляли огромную лужайку на околице Тимблтвида.

Деревушка, на самом деле являвшая собой лишь перекрёсток дорог, по обе стороны которого выстроились дна десятка сельских домиков под соломенными крышами, была известна своим ежегодным праздником и тимблтвидовскими булочками, которые каждое утро доставляли отсюда в чайные домики, рестораны и пекарни Лондона.

Не успел экипаж, доставивший семейство Синклеров на праздник, остановиться на окраине Тимблтвида, как Грант спрыгнул на землю и поспешно направился к павильону, где продавали горячие булочки с медом и маслом, в то время как остальные двинулись к центру поляны.

Освещенную искрами и дрожащими языками пламени лужайку усеивали разноцветные флажки и палатки, между которыми выстроились импровизированные подмостки, где разыгрывали представления танцоры, музыканты и бродячие актеры в ярких шутовских нарядах.

— Ой, посмотрите, прокатиться на слоне по арене стоит всего одну гинею! — Присцилла запрыгала от радости, указывая на покрытое пылью усталое животное.

— Целую гинею? Ты шутишь! — Лаклан с недоумением уставился на сестру. — У нас нет лишних денег, чтобы тратить их на катание на слонах.

— Ступай и посмотри, — обратился к Присцилле Киллиан. — А я пока освежусь глотком виски. Кто-нибудь хочет со мной?

Лаклан поспешил присоединиться к брату.

— Поскольку я уверена в том, что у Айви и лорда Каунтертона имеются собственные планы на сегодняшний вечер, — Сьюзен обернулась к молодым людям и лукаво подмигнула им, — то останусь с Присциллой и посмотрю, как она будет кататься на слоне. Принеси чего-нибудь освежающего, ладно, Киллиан? После утомительной поездки из Лондона у меня в горле пересохло.

Киллиан кивнул в знак согласия, и Синклеры разделились на три группы.

— По-вашему, что имела в виду Сьюзен, когда говорила, что у нас свои планы на вечер? — поинтересовался у Айви Доминик, глядя, как четверка Синклеров растворяется в толпе.

— В экипаже мы не перемолвились и словом. Полагаю, она понимает, что нам нужно побыть наедине и… закончить разговор.

Она метнула на Ника лукавый взгляд. Молодой человек ответил ей улыбкой, и Айви шутливо стукнула его ридикюлем по руке.

— Нет, в самом деле, Доминик, нам о многом нужно поговорить.

— Вот как? — прозвучал у них за спинами мужской голос.

Айви обернулась, уже догадываясь, кого увидит.

— Тинсдейл! — проговорила она и улыбнулась, видя, что он пришел не один.

— Леди Айви, ваше появление здесь стало для меня приятным сюрпризом, — любезно склонил голову в приветствии виконт.

— Неужели? Если мне не изменяет память, мы неоднократно заговаривали о ярмарке. Помнится, вы даже предлагали сопровождать меня. Но это было месяц назад, а с тех пор многое изменилось, — равнодушно пожав плечами, послала Айви отравленную стрелу.

— Приношу свои извинения, леди Айви, но боюсь, что и впрямь забыл об этом. — Тинсдейл еще раз коротко поклонился. Не спросив разрешения, он взял руку девушки, поднес к губам и поцеловал. — Маркиз Каунтертон? Позвольте представить вам лорда Рис-Дина. — И он повернулся к своему спутнику.

Рис-Дин скользнул по Айви взглядом, но все-таки сподобился наклонить голову. Правда, едва заметно. Зато на Доминика он уставился с нескрываемым любопытством.

— Каунтертон?

Доминик с недоумением смотрел на него.

— Да, Доминик Шеридан. Я унаследовал титул Каунтертона после смерти дяди со стороны отца.

— Будь я проклят… — пробормотал Рис-Дин, не обращая внимания на присутствие Айви. — А вы здорово изменились. Я бы ни за что не узнал вас.

Глаза Доминика округлились от изумления.

— Рис-Дин… что вы имеете в виду…

Он неуверенно умолк, подняв палец, словно не решаясь произнести слова, уже вертевшиеся у него на языке.

Айви мгновенно поняла, в чем дело. Спутник Тинсдейла, несомненно, знал настоящего Каунтертона. Господи милосердный! Сейчас обман раскроется, Доминика уличат во лжи — и это в присутствии виконта!

— Вы меня не помните? А ведь мы вместе учились в Итоне. — Рис-Дин положил руку Доминику на плечо. — Вот только вы совершенно не похожи на себя прежнего. Тогда вы отличались бледностью и худобой. И я абсолютно уверен, что запомнил бы ваш выдающийся рост…

Доминик хлопнул Риса-Дина по спине, отчего тот вынужден был убрать руку с его плеча.

— Рис-Дин… Разумеется, я помню вас. Нас еще поймали за… — Он метнул выразительный взгляд на Айви и заговорщически улыбнулся, глядя на своего школьного товарища. — Ну, вы помните… — И он подмигнул.

Да, Доминик все-таки был выдающимся актером.

Рис-Дин от души расхохотался.

— Еще бы я забыл! — Он повернулся к девушке. — Не беспокойтесь, леди Айви. Наш проступок при всем желании трудно назвать отъявленным или злодейским. — Шутливо ткнув Доминика под ребра, он продолжал: — В конце концов, нам ведь позволили закончить Итон, не правда ли?

Тинсдейл пристально разглядывал Каунтертона, словно прикидывая что-то про себя.

— Значит, вы были знакомы в Итоне, верно?

Рис-Дин кивнул.

— Но будь я проклят, если вы не переменились самым решительным образом, Доминик!

— Как и вы, кстати. — Доминик поспешил перебить бывшего школьного товарища, прежде чем тот успел пуститься в воспоминания о том, в чем же именно эти перемены заключаются. — В этом нам обоим повезло, не так ли?

Все рассмеялись, но у постороннего наблюдателя наверняка создалось бы впечатление, что смех только одного из них прозвучал искренне.

— Вы еще не виделись с братом своей матушки? — осведомился Рис-Дин.

— С моим… дядей? — выдавил Доминик.

— Да, с Гарландом Питтансом. Я случайно столкнулся с ним сегодня утром в доме Карлайлов. Собственно, мы оба прибыли в столицу ненадолго, всего на какую-нибудь неделю. В последние дни в Сомерсете идут проливные дожди, которые сводят с ума мою супругу. Вот она и взмолилась, чтобы я привез ее в Лондон, — разглагольствовал Рис-Дин. — Мне чертовски повезло, что на Пэлл-Мэлл я встретил Тинсдейла, в противном случае сегодняшний вечер мне пришлось бы провести в обществе невестки. Хотя она, конечно, очаровательная женщина, — поспешно добавил он, с некоторой робостью поглядывая на Айви.

— Очень рада была познакомиться с вами, лорд Рис −Дин, — воспользовалась Айви первой же возможностью улизнуть. — Лорд Тинсдейл, передавайте мисс Фини мои наилучшие пожелания. Полагаю, она не осмелилась посягнуть на вечер, который вы проводите в обществе лорда Рис-Дина.

— Вы все правильно понимаете, — подтвердил тот. Сегодня мы собрались исключительно в мужской компании.

— Ну что же, мы не станем отнимать у вас время. Доброй ночи, лорд Тинсдейл и лорд Рис-Дин!

Айви улыбнулась и даже присела перед мужчинами в реверансе.

Доминик заверил Рис-Дина, что в самое ближайшее время они встретятся, чтобы предаться воспоминаниям о славных школьных деньках, после чего они с Айви нырнули в толпу и затерялись в ней.

* * *

Они медленно прошли по скошенной траве из конца в конец выделенную под ярмарочные гуляния поляну, растянувшуюся на целый акр, и остановились на околице Тимблтвида, чтобы перевести дух.

— Боже мой, Доминик, наш обман будет раскрыт! Айви в тревоге схватила молодого человека за руку.

— Похоже, Рис-Дин поверил мне, так что не стоит волноваться, Айви.

Доминик собрался было заключить ее в объятия, но, вспомнив о представителях высшего общества, то и дело попадавшихся им на глаза на ярмарке, увлек девушку к красным и зеленым павильонам, выстроившимся на границе участка. Поднявшись по короткой, всего в три ступеньки, лесенке к двери деревянной кибитки, он постучал. Потом, открыв дверь, заглянул внутрь, убедился, что там пусто, обернулся к Айви и протянул ей руку, приглашая последовать за собой.

— Для чего вы привели меня сюда?

— Чтобы мы могли поговорить, не опасаясь наткнуться на Тинсдейла или бог знает кого еще.

Доминик стиснул руку девушки и галантно указал на пол, словно приглашая ее присесть на изысканную оттоманку, обитую роскошным атласом. В кибитке стоял резкий запах домашней скотины, однако соломенный тюфяк на полу выглядел относительно свежим и чистым, так что Айви, хотя и с некоторой опаской, все-таки села на него.

— Нет, в самом деле, Айви, нам нечего опасаться Рис-Дина. Я знаю, что говорю.

— Быть может, его нам и не стоит бояться, но вы заметили, какими глазами смотрел на вас Тинсдейл? Он догадывается, что здесь что-то не так, и я не сомневаюсь, что он пойдет на все, лишь бы выяснить, что мы скрываем. Жаль, что вы не видели, как он вел себя в саду перед самым вашим приходом.

Доминик обнял Айви за плечи и привлек к себе.

— И что же он может нам сделать?

Айви выпрямилась, и Доминику пришлось убрать руки.

— Он может изобличить нас обоих. Если отец узнает подробности плана, который я придумала, чтобы вернуть Тинсдейла, и на что мне пришлось пойти, он навеки отречется от меня! — Айви приподнялась на колени. — А опасность, грозящая вам, Доминик, еще страшнее. Выдавать себя за пэра Англии незаконно. Все, что нужно сделать Тинсдейлу, — это поговорить с кем-нибудь из своих приятелей при дворе, и вас могут заточить в тюрьму Ньюгейт! Доминик, мы должны остановиться! Вам следует покинуть Лондон. Исчезнуть. Только в этом случае я буду знать, что вы в безопасности!

— Я не могу. — Доминик потянулся к Айви и снова прижал ее к себе. — Я не могу оставить вас. Я люблю вас. И меня совершенно не страшит Тинсдейл и его связи при дворе.

— Зато они страшат меня! Пожалуйста, Доминик, собирайте вещи и уезжайте, а меня предоставьте судьбе, которая уготована члену клана Синклеров.

— Нет, Айви, я этого не сделаю. Доверьтесь мне. Верьте своему сердцу. А обо всем остальном забудьте, потому что оно не имеет никакого значения. Просто верьте мне.

Девушка долго смотрела на него. Ей хотелось верить ему, она просто отчаянно нуждалась в этом!

Айви ласково погладила его по щеке, и губы ее paскрылись. Доминик осторожно повалил ее на тюфяк и поцеловал.

Айви застонала от удовольствия. Как легко он заставлял ее забыть обо всем, включая трудности и неприятности, которые с ее легкой руки вошли в их жизнь! Но она не жалела ни о чем. Ведь если бы она проявила больше ответственности и здравомыслия, то могла бы никогда не встретить Доминика.

В это мгновение за их спинами заскрипели ржавые петли и дверь в кибитку распахнулась.

Молодые люди испуганно сели на соломе, растерянно моргая и привыкая к яркому свету, ударившему в их временное полутемное прибежище.

— Кто здесь? А-а, влюбленная парочка! — прошамкал беззубый старик, стоявший на верхней ступеньке лесенки, ведущей в кибитку. Одет он был в живописные, по ужасно рваные лохмотья, и распространял вокруг себя убойный запах дешевого бренди. — Э-э, нет, так не пойдет! Я не сдаю свое жилище под любовное гнездышко. Это кровать Джинджер, поэтому выметайтесь отсюда! И поскорее!

Округлившимися от изумления глазами Айви смотрела, как огромная черная свинья, вскарабкавшись по ступенькам, заглядывает в кибитку. Джинджер громко хрюкнула, и только тогда девушка вскочила на ноги.

* * *

Когда Айви и Доминик, так и не оправившиеся от изумления, шагнули к выходу, свинья с противным визгом ринулась на них, и молодым людям пришлось отскочить к стене, чтобы уступить ей дорогу. Джинджер обошла кибитку, грозно всхрапывая, после чего повалилась на солому и блаженно вытянула короткие ножки.

Айви и Доминик протиснулись мимо старика и спустились по лесенке на поляну. Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, не в силах поверить тому, что только что с ними произошло. Доминик пришел в себя первым и указал на табличку, прикрепленную к боку кибитки: «Здесь живет Джинджер, ученая свинья».

Айви испуганно поднесла ладошку ко рту, и они чуть ли не бегом устремились прочь от кибитки и обогнули ряд ярких палаток.

— Айви, посмотри сюда! — окликнула их Присцилла.

Айви беспомощно оглядывалась по сторонам, пока наконец не заметила Сьюзен, которая стояла рядом с вытоптанной площадкой. В самом центре ее был вбит железный шест, вокруг которого ходил слон.

— Черт возьми!

Айви взяла Доминика под руку, и они поспешно направились к арене. На спине огромного животного, на атласном коврике, свесив ноги на одну сторону, как если бы ехала в дамском седле, восседала Присцилла. Она радостно помахала им, беспричинно хихикая, а потом, чего-то испугавшись, обеими руками вцепилась в упряжь.

— Боже, глазам своим не верю! Она потратила целую гинею на то, что прокатиться на слоне, привязанном к шесту на арене!

Сьюзен подошла к ним и с преувеличенной заботливостью вытащила соломинку из медно-рыжих волос Айви.

— Кое-кто из нас тратит то немногое, что у него есть, на прогулку на слоне. Другие, — она смахнула соломинку с плеча Доминика и оглянулась на Айви, — на своих возлюбленных.

Айви покраснела до корней волос.

— У каждого свой вкус.

Она метнула на Доминика лукавый взгляд из-под густых ресниц, и на губах у нее заиграла довольная улыбка.

Глава четырнадцатая

…Завистник полагает, что если его сосед сломал ногу, то сам он станет ходить лучше.

Гельмут Шоек

Резиденция Синклеров

Гросвенор-сквер

На следующее утро

На следующий день, задолго до того как Синклеры обычно вставали к завтраку, что бывало не ранее полудня, Айви разбудил раскат грома. Зевая, она открыла глаза… и тут же зажмурилась от яркого света, ударившего ей в лицо, что было довольно странно, учитывая то, что за окнами, по всей видимости, бушевала гроза. Девушка вновь осторожно приоткрыла один глаз. Ослепительные солнечные лучи вливались в настежь раскрытое окно спальни, а на ветке прямо за ним сидел дрозд и радостно распевал. Айви открыла второй глаз и села на постели.

Раскат грома вновь потряс особняк. Похоже, он раздавался откуда-то сверху, а потом девушка расслышала, как братья кричат друг на друга.

На лестнице раздались шаги, и кто-то принялся яростно тарабанить в ее дверь. Затем стук повторился: кто-то постучался к Присцилле и к Сьюзен. Айви спрыгнула с кровати, подбежала к двери и распахнула ее настежь. Посреди коридора стоял Поплин и, похоже, ждал, когда откроются двери всех трех спален.

— Ваш отец… Он прислал лакея с сообщением… Он в Лондоне и пожалует сюда… К полудню! — Руки дворецкого дрожали.

— Папа приехал? — пролепетала Присцилла. Лицо ее залила смертельная бледность, и она испуганно попятилась обратно в комнату.

— Лорд Грант прислал меня сюда, чтобы я предупредил всех вас. Уже половина двенадцатого.

Поплин развернулся и засеменил по коридору, бормоча что-то насчет миссис Уимпол и булочника.

Сьюзен взглянула на Айви, и сестры бегом бросились каждая в свою комнату, чтобы успеть подготовиться к визиту грозного отца.

* * *

Герцог Синклер неоднократно упоминал, что у него есть агент, который каждую неделю шлет отчеты о том, что происходит в резиденции Синклеров Гросвенор-сквер. Ни Айви, ни ее братья и сестры не знали, кто является этим агентом и как он собирает необходимые сведения. Именно по этой причине Синклеры предпочитали не обсуждать с посторонними свои семейные дела, тем не менее письма отца всегда поражали знанием даже мельчайших подробностей их жизни.

Одно время они даже склонны были обвинять в наушничестве друг друга. Так продолжалось вплоть до тою момента, пока Стерлинг, которому удалось случайным образом вернуть себе отцовское расположение, не указал им на то, что все они до единого представали в этих отчетах в самом невыгодном и нелицеприятном свете.

Айви и обе ее сестры сидели в напряженных позах на голубой оттоманке, тогда как братья выстроились перед окном. Все молчали в ожидании, пока заговорит отец. А тот сидел в кресле рядом с холодным камином, что явно не доставляло ему удовольствия, хотя день выдался на редкость теплым.

Герцог Синклер с видом усталого разочарования обвел взглядом своих непутевых детей… Но вот он остановился на Айви и, ко всеобщему изумлению, вдруг тепло улыбнулся ей.

Айви с облегчением вздохнула, стараясь, чтобы это было не слишком заметно. Слава богу, отец не знает о ее маленькой хитрости, иначе уже наверняка выгнал бы ее на улицу.

Старый герцог поднял руку и жестом подозвал к себе одного из трех ливрейных лакеев, стоявших у дверей. Тот извлек из кожаной сумки письмо и протянул его герцогу.

Грант, который, как и Айви, опасался, что сейчас отец прочтет вслух очередной шпионский отчет, метнул на сестру вопросительный взгляд. В ответ она едва заметно пожала плечами.

Герцог тем временем откашлялся, вскрыл послание и водрузил на кончик носа очки.

— Это письмо я получил около месяца назад. От виконта Тинсдейла.

Он взглянул поверх очков на Айви, словно ждал, что сейчас она расскажет присутствующим, о чем идет речь в послании. Увы, девушка не имела об этом ни малейшего понятия. Если Тинсдейл отправил письмо месяц назад, значит, это было до того, как мисс Фини похитила его сердце… или после. Айви ощутила, как по спине у нее пробежал предательский холодок.

— Он просил о встрече в любое удобное для меня время, намереваясь обсудить вопрос о том, может ли он рассчитывать стать мужем Айви. — И отец вновь взглянул на нее.

Девушка проглотила комок в горле и ответила ему ничего не выражающим взглядом. Слова отца стали для нее полной неожиданностью. Тинсдейл ни словом не обмолвился о том, что просил у герцога ее руки.

— Должен сказать, что он происходит из хорошей семьи, респектабельной и обеспеченной, владеющей достаточными земельными угодьями. Жаль, что я не могу сказать того же о его финансовой состоятельности, по внушительное приданое, которое я намерен дать за тобой, наверняка покроет расходы по содержанию его резиденции как в столице, так и вне ее.

— М-мое приданое? — Айви встала. — Но у меня нет приданого… то есть больше нет.

— Нет, оно у тебя будет. При условии, естественно, что этот Тинсдейл окажется столь надежным малым, как полагает мой агент. Нынче утром я отправил свою визитную карточку виконту, и он согласился встретиться со мной здесь в час пополудни. — Отец поправил очки и окинул Айви внимательным взглядом. — Переоденься во что — нибудь более приличествующее дочери герцога, Айви. Он посмотрел на ее сестер. — Я был бы очень признателен если бы вы помогли ей. Не исключено, что вы сможете научиться у нее чему-нибудь полезному.

— Научиться чему-нибудь полезному? — эхом откликнулась Присцилла.

Она поднялась с оттоманки, и Айви испугалась, что сейчас сестра расскажет отцу о ее безумном плане вернуть себе расположение Тинсдейла, после того как он предпочел ей мисс Фини.

— Я призвал сюда вас всех, а не одну лишь мою дорогую Айви, чтобы вы поняли, как легко и просто можно вновь стать респектабельным членом нашей семьи. А вместе с респектабельностью приходит и награда. — Герцог кивнул второму ливрейному лакею, который вручил Айви небольшую посылочку. — Это тебе новое платье голубого атласа. Ступай переоденься.

Айви шагнула вперед, поцеловала отца в щеку и поспешно выскочила из гостиной. Нет, нет, этого не может быть! Сбывалась ее самая сокровенная мечта, вот только никакой радости девушка уже не испытывала.

* * *

Грант в очередной раз доказал, что лучшего брата, чем он, и желать нельзя. Он убедил герцога присоединиться к нему и остальным сыновьям в саду, чтобы пропустить по капельке виски перед обедом, пока Айви с сестрами готовилась наверху к визиту Тинсдейла.

Сьюзен и Присцилла в полном молчании укладывали ее волосы в высокую прическу и помогали надеть новое платье, но в глазах сестер Айви читала тревогу, которую они не решались высказать вслух. Закончив, они расцеловали ее в обе щеки, после чего, склонив головы, выскользнули из спальни.

Назначенный час приближался, изменить уже ничего было нельзя, посему Айви решила: будь что будет. Она встретит Тинсдейла у дверей и, прежде чем виконт успеет поговорить с ее отцом, сообщит ему, что не любит его и никогда не выйдет за него замуж.

А потом… Что же, потом она ответит за последствия своего поведения.

Девушка собрала маленький саквояж, сложив в него все, что у нее было, поставила его подле двери спальни и спустилась вниз, ожидая появления Тинсдейла. Напольные часы предупредили ее о том, что виконт должен прибыть ровно через две минуты. Он никогда не опаздывал.

Из окна гостиной девушка окинула взглядом площадь, а затем вновь посмотрела на часы в коридоре. За минуту до назначенного срока экипаж Тинсдейла остановился перед домом под номером один на Гросвенор-сквер, и виконт поднялся по ступенькам к двери.

Поплин, который тоже не сводил глаз с напольных часов, повернулся, чтобы встретить гостя, но Айви опередила его. Она подскочила к двери и распахнула ее еще до того, как Тинсдейл успел постучать.

— Прошу вас, Поплин. Мне нужно сказать лорду Тинсдейлу нечто очень важное.

Маленький дворецкий важно склонил голову в знак согласия и исчез. Айви, пренебрегая формальностями, схватила виконта за руку и увлекла за собой в гостиную.

— Мне известно, зачем вы здесь. Отец рассказал нам все. Но я должна сообщить вам, что не выйду за вас замуж. Я не могу этого сделать. — Девушка бросила настороженный взгляд в коридор, желая убедиться, что ливрейный лакей отца не предупредил его о том, что виконт Тинсдейл уже прибыл. — Я люблю лорда Каунтертона.

Губы Тинсдейла раздвинулись в злобной улыбке, больше похожей на оскал.

— Кого? Лорда Каунтертона… или этого актеришку, которого вы наняли, чтобы он изображал его милость?

— Что?

Айви вздрогнула от неожиданности — удар был нанесен мастерски — и попятилась от виконта. Край оттоманки уперся ей под колени, и она рухнула на подушки.

— К-как вы узнали…

Тинсдейл, лучась уверенностью, подошел и опустился рядом с ней. Чересчур близко. Его бедро коснулось ее ноги.

— Я почувствовал, что здесь что-то не так, с первого момента нашего знакомства, как только вы представили нас друг другу. Ну а потом, когда на ярмарке лорд Рис-Дин не узнал своего старого школьного приятеля по Итону Доминика Шеридана, я окончательно убедился в том, что был прав. Мне оставалось лишь наблюдать и ждать своего часа. После того как ваш самозванец покинул резиденцию лорда Каунтертона на Беркли-сквер, я подошел к дверям и разговорился с дворецким, мистером Четлином.

— Четлин… — едва слышно пробормотала Айви.

— Да, это обошлось в сумму месячной ренты, которая приходит от моих арендаторов, но взамен я получил от него настоящее сокровище. Вас. И ваше состояние.

— О чем вы говорите? — прошептала Айви. — У меня же ничего нет.

— Вы правы. Зато ваш отец богат, и, женившись на вас, я рассчитываю получить вместе с красавицей женой и внушительное приданое. — Тинсдейл грубо схватил ее за руку и властно сжал, намеренно причиняя боль.

— А как же мисс Фини? Вы ведь с такой легкостью бросили меня ради нее! — презрительно выплюнула Айви.

— Но ведь я вернулся к вам, дорогая! Ваш лорд Каунтертон, этот актеришка, заставил меня усомниться в правильности решения оставить вас. Видя вас вместе, таких счастливых, я испытал муки зависти и ревности: у него было то, от чего отказался я. И что могло принадлежать мне по праву. — Тинсдейл проследил за взглядом Айви, устремленным на напольные часы в коридоре, и заторопился. Он уже опаздывал на встречу с ее отцом. Вновь устремив взгляд на девушку, виконт быстро закончил: — Итак, я задумался и стал взвешивать ваши достоинства и недостатки. Откровенно говоря, вы обе красивы, но у вас, моя дорогая Айви, есть имя и состояние, тогда как у мисс Фини отсутствует и то, и другое.

— Я никогда не соглашусь стать вашей женой!

Айви попыталась подняться, но виконт вновь схватил ее за руку, вынуждая оставаться на месте.

— О, а я почему-то уверен, что вы с радостью выйдете за меня замуж. Особенно если вы любите его так сильно, как уверяете. — Тинсдейл наклонился к уху Айви и зашептал, обдавая ее своим дыханием: — То, что он совершил, незаконно, и я могу сделать так, что он заплатит за свое преступление в Ньюгейте… и останется там надолго. В тюрьме ему придется несладко, и я сомневаюсь, что он будет выглядеть столь же привлекательно, как и раньше, когда его выпустят на свободу. Если это вообще когда-нибудь случится.

У Айви оборвалось сердце. На ее глаза навернулись слезы.

— Нет! Прошу вас, дайте ему спокойно уехать из Лондона. Я смогу убедить его покинуть столицу. Я… я сделаю так, как вы просите… только, пожалуйста, не отдавайте его судейским!

Тинсдейл наконец отпустил руку девушки, но властно положил ей ладонь на плечо, заставляя оставаться на месте. Потом поспешно вскочил.

— Теперь все зависит от того, что ваш отец предложит мне в приданое за вас.

— Но вы должны знать, Тинсдейл, что в этом вопросе от меня ничего не зависит! — воскликнула она, уже не заботясь о том, что их могут услышать.

Он не ответил и даже не обернулся, только на пороге небрежно бросил через плечо:

— В таком случае пожелайте мне удачи, дорогая. Вашему лорду Каунтертону она, несомненно, понадобится.

В дверях гостиной появился Поплин и знаком предложил Тинсдейлу последовать за ним в сад.

На лбу у Айви выступил холодный пот. Она сидела неподвижно, слишком ошеломленная, чтобы пошевелиться. Но вскоре девушка сообразила, что должна предупредить Доминика. Должна убедить его как можно скоро покинуть Лондон.

Прямо сейчас.

Она вскочила на ноги и поспешила в коридор. Схвати к шляпку с вешалки, Айви бросилась к входной двери, вовсе не заботясь о том, что весь путь до Беркли-сквер ей придется проделать бегом.

Глава пятнадцатая

…Зависть не задевает окружающих, зато ранит саму себя.

Английская пословица

Резиденция Каунтертона

Беркли-сквер

Дверь открыл не мистер Четлин, как на то надеялась Айви, а мистер Феликс Дюпре, вырядившийся в ливрею дворецкого.

— Леди Айви… — Он нервно улыбнулся.

Девушка рассчитывала, что он немедленно впустит ее в дом, но вместо этого мнимый дворецкий перешагнул порог и плотно затворил за собой дверь.

— Мне нужно увидеть Доминика. Пожалуйста, пропустите меня!

Айви попыталась обойти Феликса, но он заступил ей дорогу.

— Вам следует знать, что он принимает важного гостя — своего дядю.

Феликс многозначительно округлил глаза, и Айви поняла, что он имеет в виду. К Доминику пожаловал тот самый мужчина, которого Рис-Дин, по его словам, встретил в гостинице «Карлтон».

Проклятье! Неужели сегодняшний день, столь богатый неприятными сюрпризами, преподнесет ей еще что-нибудь?

Айви оглянулась на площадь, ища глазами экипаж Тинсдейла. В ее распоряжении оставалось совсем немного времени, до того как виконт заключит соглашение с ее отцом и примет решение жениться на ней, позволив Доминику покинуть Лондон… или в отместку заточив его в тюрьму Ньюгейт.

— Обман еще не раскрылся? Дядя знает, что он — не настоящий маркиз Каунтертон?

Феликс невыразительно пожал плечами.

— Они в саду, и я не смог расслышать ни словечка из их разговора.

— Кстати, мистера Четлина случайно нет дома?

Айви не сводила глаз с дверной ручки.

— Случайно есть. Полагаю, он где-то в кухне с одной из… служанок.

Феликс помимо воли бросил взгляд на наружную лестницу, ведущую, скорее всего, в кухню, находящуюся в подвальном помещении.

— Благодарю вас, мистер Дюпре. Я вернусь через несколько минут, чтобы засвидетельствовать милорду Каунтертону свое почтение.

Айви сбежала по ступенькам вниз, в кухню. Феликс растерянно нахмурился, глядя ей вслед.

Распахнув дверь, она сразу же увидела Четлина. Он тискал пышногрудую служанку, которая, похоже, ничуть, не возражала против его вольностей. Он оторвался от ее чрезмерно нарумяненных губ и недовольно дернул головой, когда тяжелая дверь кухни с грохотом врезалась в стену.

— Проклятье! — взревел он, разворачиваясь к Айви. Какого черта вы здесь делаете?

Айви успела позабыть о том, каким здоровяком выглядит мистер Четлин. Она с вызовом уперла руки в бока, стараясь придать себе уверенности.

— Хочу задать вам тот же вопрос. Если бы я обманула доверие обоих своих работодателей, настоящего лорда Каунтертона и меня самой, то в ту же самую минуту покинула бы столицу.

Четлин водрузил обутую в сапог ногу на табурет, стоящий рядом с кухонным столом. Упершись локтем в колено, он с угрожающим видом подался вперед.

— Лорд Как-там-его-зовут заплатил почти в два раза больше того, что я получил от вас за аренду дома и прислуги. Все, что ему требовалось, — это немного сведений о моем нынешнем жильце, которыми я с радостью с ним и поделился. Он был чрезвычайно доволен, когда я рассказал ему о вашей маленькой хитрости.

Еще бы! Сердце Айви стучало так, что готово было выскочить из груди, и девушка ощущала небывалую легкость во всем теле.

Мистер Четлин, должно быть, заметил, что ее уверенность в собственной правоте поколебалась. Он коротко хохотнул, наполнив комнату парами дешевого виски.

— Его милость сказал, что если о моей роли в преступлении станет известно, то я всегда могу сказать, что меня попросту одурачили, как и весь высший свет, заставив поверить, что этот актеришка и есть настоящий лорд Каунтертон. Так что сами видите, леди Айви, мне решительно не о чем беспокоиться.

— Разве что о том, что вы незаконно сдали особняк лорда Каунтертона в аренду мне, благородной леди, а не какому-то актеру!

И Айви прищурилась, глядя на дворецкого в упор зелеными глазами, которые сейчас метали молнии.

— Да бросьте, леди Айви! Вы же не станете меня выдавать, верно? А если все-таки сделаете это, то утопите и себя заодно. — Уверившись в неуязвимости собственного положения, мистер Четлин скрестил мускулистые ручищи на бочкообразной груди. — Ну, что вы на это скажете?

Очевидно, решив, что незачем подслушивать чужие секреты, служанка привела в порядок свою одежду и потихоньку выскользнула из кухни, оставив Айви и мистера Четлина наедине.

— Скажу честно, мистер Четлин, я не знаю, как мне следует поступить. Пока не знаю. Потому что лорд Как-там-его-зовут тоже еще не решил, что сделает с полученными от вас сведениями. Он может выдать меня вместе с лордом Каунтертоном. В этом случае скандал получится грандиозный и о нем напишет каждая уважающая себя газета в Лондоне. Можете быть уверены, что тогда и я не забуду упомянуть о вас как о непорядочном и не надежном плотнике, который сдал в аренду дом своего хозяина без ведома последнего и оказывал содействие в незаконной выдаче другого лица за пэра Англии.

Мистер Четлин уставился на нее, открывая и закрывая рот как рыба, вытащенная на берег.

— Да-да, даже не сомневайтесь в этом. Вы окажетесь в тюрьме Ньюгейт раньше, чем успеете пожалеть, что разболтали эту историю лорду Как-там-его-зовут. — Айви злорадно улыбнулась, глядя на опешившего дворецкого. — На вашем месте я не стала бы терять ни минуты и постаралась покинуть Лондон как можно скорее.

Ее всю трясло, но она повернулась к мистеру Четлипу спиной, вышла из кухни и поднялась по ступенькам. Здесь она глубоко вздохнула, собираясь с силами, и подошла к входной двери, где ее с нетерпением поджидал мистер Феликс Дюпре.

* * *

Ник вышагивал по вымощенной гравием садовой дорожке рядом со своим дядей, мистером Гарландом Питтансом. Хотя небо затянули низкие серые тучи, день все же оставался достаточно теплым и славным для того, чтобы дядя Гарланд, как он попросил называть себя, не усмотрел ничего странного в предложении племянника Доминика выпить виски в саду.

— Как ты возмужал и вырос, я просто глазам своим не верю! — заявил Питтанс.

— Дядя, я уже давно взрослый. Да и мы с вами давненько не виделись. Сколько уж лет прошло… — пустил Ник пробный шар.

— Да, после смерти сестры я как-то упустил тебя из виду, за что и прошу прощения. Мне было очень больно смотреть на тебя. У тебя ее глаза, и вообще ты очень похож на мать.

Ник поспешно отвернулся и сделал вид, что увлеченно пинает камешек на тропинке.

— Но теперь все изменилось, — продолжал дядя. — Глаза у тебя остались такими же пронзительно-синими, вот только выражение в них совершенно другое.

Ник поднял голову и взглянул Питтансу прямо в лицо.

— Ребенку, оставшемуся без родителей, приходится нелегко в жизни.

Гарланд Питтанс скорбно кивнул в знак согласия.

— Полагаю, ты прав, мой мальчик. — И тут в голову ему пришла мысль, которая заставила его улыбнуться. — Тогда ты был совсем еще маленьким, руки и ноги как спички, большущие глаза и зубы! — Дядя коротко рассмеялся. — Даже черты лица у тебя были мягкими и несформировавшимися. А взгляни на себя теперь, сынок. — Он хлопнул Ника по спине. — Мы с миссис Питтанс не пробыли в Лондоне и часа, как столкнулись с лордом и леди Рис-Дин. Ее милость не дала нам и рта раскрыть! Она тут же поведала нам, что вся столица, точнее женская ее половина, только и говорит что о новом маркизе Каунтертоне, писаном красавце. Полагаю, у тебя нет недостатка в поклонницах, а, мой мальчик?

— Да, я уже сделал свой выбор, сэр.

Айви… Шестое чувство заставило Ника взглянуть на французское окно. Она стояла там рядом с Феликсом и смотрела на него. Ник кивком головы указал на Питтанса и посмотрел на нее, спрашивая взглядом, не хочет ли она присоединиться к ним.

Когда Айви отрицательно покачала головой, он обратил внимание на то, что она непривычно бледна, и даже с такого расстояния разглядел какое-то затравленное выражение в ее зеленых глазах.

— Дядя Гарланд, — Доминик с трудом оторвал взгляд от любимого лица, — у меня назначена важная встреча, и я должен покинуть вас. Приношу вам свои самые искренние извинения.

— Я согласен их принять, если ты пообещаешь поужинать сегодня вечером со мной и миссис Питтанс в гостинице «Карлтон». Боюсь, она ни за что не простит мне, если я не познакомлю ее со своим знаменитым племянником. — Дядя весело расхохотался собственной шутке. — Скажем, в восемь вечера тебя устроит, мой мальчик?

— Вполне, дядюшка.

Ник повернулся к дому и увлек Питтанса за собой. Айви с Феликсом уже скрылись в глубине особняка.

Внезапно Питтанс остановился и сунул руку в карман.

— Когда моя супруга надумала сбежать от проливных дождей и вернуться в Лондон, я решил прихватить эту штуку с собой и передать ее своему племяннику.

Он взял Ника за руку и положил ему на ладонь кольцо с изумительным изумрудом.

Даже в тусклом свете дня камень сверкал всеми красками, напоминая Нику глаза Айви перед тем, как она заплакала. Он протянул кольцо дяде.

— Я не могу принять этот подарок.

— Почему же нет? Оно твое. Раньше оно принадлежало твоей матери, а до нее — твоей бабушке. — Питтанс отвел руку Ника. — Я прошу тебя принять его, Доминик. Не обижай меня отказом. Я дарю тебе кольцо, чтобы выполнить обещание, данное сестре незадолго до ее кончины. Она не хотела, чтобы его продали или отобрали у тебя, поэтому попросила меня сохранить кольцо и вернуть тебе, когда придет время. Вот оно и пришло. Ты только взгляни на себя, сынок. Ты копия своей матери, мой мальчик! — Дядя гордо улыбнулся, с теплотой и любовью глядя на Ника. Так еще никто и никогда не смотрел на него… за исключением Айви.

* * *

Несколькими минутами позже экипаж увозил мистера Гарланда Питтанса в гостиницу «Карлтон», а Ник быстрым шагом направлялся в гостиную, где, как сообщил ему Феликс, его ждала Айви.

Не успел Ник войти в комнату, как Айви вскочила и бросилась к нему. Она вцепилась в него обеими руками и в отчаянии спрятала лицо у него на груди.

Он крепко обнял ее, а потом отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза. Девушку сотрясала крупная дрожь.

— Бог мой, что случилось, Айви?

— Случилось очень многое, Доминик. Я далее не знаю с чего начать. — Голос у нее был хриплым, как если бы она проплакала все время, пока ждала его. — После нашей встречи с лордом Рис-Дином Тинсдейл преисполнился подозрений в отношении вас. Он заплатил Четлину, чтобы тот рассказал ему все, что знает о вас, — и Четлин выложил все. Тинсдейлу известно о моем плане. Вам нужно бежать, Доминик. Вы должны немедленно покинуть Лондон! — Она принялась в отчаянии рыться в ридикюле, а потом попросту сунула сумочку ему в руки. — Это все, что у меня осталось. Но этого хватит, чтобы уехать подальше из столицы.

— Я никуда не поеду, Айви. Я не оставлю вас одну.

Девушка горестно покачала головой.

— Нет, нет! Вам нужно уехать. Из Шотландии приехал отец, и сейчас Тинсдейл просит у него моей руки. Если я не соглашусь, виконт намерен изобличить нас обоих. Меня окончательно выгонят из дому, а его приятели-судейские отправят вас в Ньюгейт. — Айви смахнула слезы с глаз и отступила на шаг, чтобы посмотреть на Ника. — Неужели вы не понимаете? У нас нет иного выхода.

— Вы не можете выйти за Тинсдейла, Айви. — Ник опустил руку в карман и нащупал кольцо с изумрудом. — Вам совсем не обязательно делать это.

— Нет, я должна. Это наш единственный шанс. — Айви вытерла слезы, отвернулась от него и подошла к двери гостиной. — Простите меня, Доминик, но я выйду за него замуж.

Когда входная дверь за девушкой закрылась, Ник разжал руку. Подойдя к камину, он уперся лбом в прохладную мраморную плитку. Будь оно все проклято! Он не мог допустить, чтобы из-за него Айви изгнали из семьи, которую она так любила. Он не мог причинить ей такую боль.

Но и позволить ей выйти замуж за Тинсдейла он тоже не мог.

До его слуха донесся скрип половиц.

— Феликс… — сказал он, не поворачивая головы.

Феликс осторожно вошел в гостиную и положил руку Нику на плечо.

— Значит, игра закончена?

Ник развернулся и взглянул на кузена. Он молчал несколько долгих минут, обдумывая неожиданную идею, которая только что пришла ему в голову.

— Ник?

В уголках по-детски голубых глаз Феликса собрались морщинки. Он обеспокоенно нахмурился.

Ник оттолкнулся от каминной полки, отчего рука брата соскользнула с его плеча, и быстрым шагом направился к выходу из гостиной.

— Нет, Феликс, — не оборачиваясь, ответил он. — Эта игра только начинается.

Глава шестнадцатая

…Люди ненавидят тех, кто заставляет их ощущать собственную неполноценность.

Лорд Честерфилд

Резиденция Синклеров

Гросвенор-сквер

Когда Айви ворвалась в гостиную, то обнаружила, что здесь собрались все ее братья и сестры. Щеки девушки разрумянились от быстрой ходьбы. Не обращая внимания на то, что ее могут увидеть, она проделала пешком весь путь от Беркли-сквер до Гросвенор-сквер. Айви осторожно выглянула в полутемный коридор, ведущий к французским окнам, которые выходили в сад, и вопросительно взглянула на Сьюзен.

— Они все еще разговаривают, — сообщила сестра.

— Ведут деловые переговоры, — поправил ее Грант. Он приподнял бровь, выразительно глядя на Лаклана, и тот поспешно увел Айви в гостиную и усадил в кресло с высокой спинкой и широкими подлокотниками. Киллиан протянул ей рюмку виски.

— Укрепляющее средство по-шотландски.

Дрожащей рукой Айви приняла рюмку и сделала большой глоток. К ней подошла Присцилла и присела на подбитую войлоком скамеечку у ног.

— Разве не этого ты хотела и добивалась?

— Да.

Айви вновь поднесла рюмку ко рту и смочила губы янтарной жидкостью.

Присцилла нежно погладила ее руку.

— Если папа согласится на условия Тинсдейла, то позволит тебе вернуться в семью. И ты сможешь жить прежней жизнью.

Айви кивнула.

— Я знаю.

— Тогда почему ты не радуешься? — И Присцилла уставилась на сестру своими огромными голубыми глазами.

— Потому что… потому что я никогда не буду счастлива!

На глаза Айви навернулись крупные, как горошины, слезы.

Сьюзен бросила на Айви острый взгляд.

— Тогда не делай этого. Никто не может силой заставить тебя дать согласие на брак, если ты этого не хочешь.

Айви опустила голову. Слеза скатилась по ее щеке, на мгновение повисла на подбородке и упала в рюмку с виски. Айви смотрела, как по поверхности янтарной жидкости разбегались концентрические круги, быстро, впрочем, затихшие.

Девушка подняла голову и взглянула Сьюзен в глаза.

— Я должна. У меня нет другого выхода.

В дальнем конце коридора отворилась дверь. Все присутствующие в гостиной услышали этот звук, и каждый понял, что он означает. Переговоры относительно будущего Айви завершились.

Братья и сестры поднялись с мест в ожидании, когда в гостиной появятся отец и Тинсдейл. Достаточно будет одного взгляда, чтобы понять, что ждет Айви.

В гостиную вошли два ливрейных лакея в родовых цветах Синклеров и замерли по обе стороны двери. Вслед за ними появился отец, но по его лицу ничего прочесть было невозможно. Зато Тинсдейл сиял, как только что отчеканенная монета. Он сумел добиться своего в торге за приданое Айви.

Герцог опустился в кресло и взглянул на Айви. Лицо девушки все еще было мокрым от слез, глаза покраснели.

— Присядь, Айви.

Не сводя с дочери глаз, он небрежным движением руки повелел остальным удалиться. Грант задержался в дверях.

— Айви, помни, ты ничего не обязана делать против своей воли. — Брат посмотрел ей в глаза, поступив, на ее взгляд, крайне неблагоразумно, учитывая отношение герцога-отца к своим своенравным и беспутным детям.

— Я знаю, — одними губами прошептала она в ответ и прикрыла глаза, давая брату понять, что с ней все будет в порядке. Только после этого он вышел из гостиной.

Ее отец перенес свое внимание на Тинсдейла.

— Вы возьмете на себя труд сделать сегодня объявление?

Тинсдейл почтительно поклонился герцогу.

— Как вам будет угодно, ваша светлость.

— В таком случае можете идти, лорд Тинсдейл.

И старый герцог вновь сделал едва заметный жест рукой.

— Одну минуточку, ваша светлость. Вы позволите? — Тинсдейл метнул быстрый взгляд на Айви, и герцог нехотя кивнул. — Леди Айви, я был бы очень вам благодарен, если бы вы согласились прокатиться со мной завтра по Гайд-парку в экипаже. Скажем, в полдень…

Герцог отрицательно покачал головой, и хотя Тинсдейл стоял к нему спиной и не мог видеть этого, каким-то образом он догадался, что будущий тесть возражает.

— В таком случае в два часа пополудни? Такое время вас устроит?

Тинсдейл не сводил глаз с Айви, но при этом слегка повернул голову, чтобы не упускать из виду выражение лица старого герцога.

— Вполне, — пролепетала Айви. Она опустила глаза, глядя на стол, на который поставила рюмку с виски в тот момент, когда в гостиную вошел отец. — Два часа пополудни.

Не прошло и минуты, как Тинсдейл, поспешно пробормотав приличествующие случаю любезности, откланялся. Айви осталась наедине с отцом.

— Твой выбор доставил мне удовольствие, девочка моя. Виконт Тинсдейл действительно олицетворяет собой все, о чем сообщал мой агент, и многое сверх того. Я с радостью приму его в нашу семью, а вместе с ним и тебя.

Айви кивнула, но не проронила ни слова. Она боялась, что, открыв рот, разрыдается от горя.

— О вашей помолвке будет объявлено завтра у «Олмакса», а свадьба состоится через неделю. Специальное разрешение уже получено у барристеров общего права.

Айви испуганно охнула.

— Т-так скоро?

События происходили с такой быстротой, что она не успевала уследить за ними.

— А какой смысл откладывать? Я прибыл в Лондон, чтобы выдать тебя замуж, девочка моя. Что я и делаю.

Айви хотелось крикнуть отцу, что ей не хватит никакого времени, чтобы подготовиться к свадьбе с лордом Тинсдейлом. Потому что она хотела выйти замуж совсем за другого человека, за мужчину, которого любила… за Доминика.

Но это желание было несбыточным.

Ее ждала жизнь с Тинсдейлом: балы и приемы, танцы и развлечения. И богатство. Она получит свою долю наследства. У нее будет столько денег, что не хватит целой жизни, чтобы потратить хотя бы часть из них.

И каждую минуту этой жизни она будет сожалеть о прошлом.

* * *

Несмотря на угнетающе пустые полки, на которых пылился лишь забытый томик сонетов Шекспира, библиотека выглядела вполне приветливо. Полуденное солнце ласково заглядывало в окна комнаты, создавая уют и комфорт, при которых можно было собраться с мыслями, надеясь при этом, что никто не помешает.

Айви сидела за маленьким столиком у огромного окна, то и дело окуная перо в чернильницу. Кончики пальцев у нее были перепачканы черным, а на углу старого письменного стола валялись скомканные листы с густо зачеркнутыми строчками.

Она пыталась написать Доминику, но не могла подобрать нужные слова. Они никак не хотели складываться в гладкие фразы, которые все объяснили бы ему и дали понять, что она любит его, но при этом ради общего блага должна принять предложение Тинсдейла и выйти за него замуж.

В конце концов она прекратила бесплодные попытки подсластить ужасную правду, решив, что иначе он попробует заставить ее передумать, чего она никак не могла себе позволить.

Приняв такое воистину соломоново решение, девушка посыпала песком короткое послание и постучала им по столу, стряхивая крупинки. Вновь перечитав письмо, Айви достала сверкающую золотую гинею, которую сестры подарили ей на счастье, сунув в туфельку, когда Тинсдейл явился просить у отца ее руки, и сложила письмо вчетверо. Растопив красный сургуч над пламенем одинокой свечи, девушка капнула им на послание и запечатала своей печатью, на которой английский плющ[16] обвивал столбик буквы «I».

Задув свечу, Айви поднялась из-за стола, намереваясь отыскать мистера Поплина и попросить его доставить послание в резиденцию Каунтертонов. У дверей она приостановилась, закрыла глаза и поднесла письмо к губам, послав Доминику последний поцелуй, который никогда не сможет подарить ему сама.

На следующий день

Десять минут третьего пополудни

Как Айви и ожидала, Тинсдейл явился ровно в два часа, и сейчас, когда прошло всего несколько минут, они уже приближались к Гайд-парку. До сих пор девушка не сказала ему ни слова, но она сомневалась, что он обратил на такую мелочь внимание. Ему слишком много надо было сказать самому.

— Моя матушка согласна с тем, что выгоды, которые мы получим от союза с герцогом Синклером, учитывая его положение в обществе и, разумеется, его баснословное состояние, намного перевешивают возможные недостатки, с коими связано наше будущее родство с вашими братьями и сестрами. — Искоса взглянув на Айви, продолжавшую хранить упрямое молчание, он щелкнул вожжами, подгоняя лошадей, и экипаж покатил быстрее. — Как вам нравится мой новый фаэтон?

Айви равнодушно пожала плечами.

— Я приобрел его на следующий день после нашего пикника в Гайд-парке, когда увидел тот, которым управлял лорд Каунтертон. Я просто должен был это сделать. Даже узнав, что этот ваш маркиз — всего лишь самозванец, я все равно решил оставить его себе. Мисс Фини заявила мне, что, на ее взгляд, мужчина, управляющий фаэтоном, выглядит исключительно впечатляюще.

Айви с сомнением взглянула на Тинсдейла, отвернулась и выразительно закатила глаза.

Виконт переложил поводья в одну руку, ожидая, очевидно, что она станет восхищаться его умением управляться с лошадьми, но не дождался. На самом деле он выказал себя полным неумехой. Вожжи слишком провисали, и лошади могли понести в любой момент. Впрочем, девушке было все равно. Более ее ничто не волновало — если не считать того, что Доминик должен обязательно покинуть Лондон сегодня, еще до того как будет объявлено о ее помолвке с лордом Тинсдейлом.

— Разумеется, вам будет позволено время от времени навещать своих братьев и сестер, но только не в одиночку. Я составлю вам компанию, чтобы направлять и наставлять вас, дабы вам было легче избежать их дурного влияния.

Айви с вожделением поглядывала на вожжи. Сейчас ей ничего не хотелось так сильно, как выхватить их у него из рук и развернуть экипаж обратно к Гросвенор-сквер.

— Моя матушка займется вашим воспитанием. Она научит вас правильно вести себя в обществе. Вы должны быть послушной и благодарной ученицей, поскольку она снизошла до того, чтобы наставлять вас.

Айви более не могла выносить его покровительственный тон. Выхватив у виконта поводья, она натянула их, останавливая лошадей, после чего вновь сунула их ему в руки. Подобрав юбки, девушка перекинула ноги через борт фаэтона, собираясь спрыгнуть на мостовую, но Тинсдейл грубо схватил ее за руку и удержал на месте.

— Соглашайтесь со всем, что я вам только что сказал, моя дорогая, и ваш актеришка будет в безопасности! — процедил он сквозь зубы, обжигая ее ненавидящим взглядом.

Айви коротко кивнула в знак согласия и вновь уселась рядом с ним.

На губах Тинсдейла заиграла самодовольная улыбка.

— Очень хорошо, Айви. Вы сделали правильный выбор.

«Нет, я всего лишь поняла, что у меня нет другого выбора».

Айви уставилась перед собой в ожидании, пока Тинсдейл щелкнет вожжами.

Глава семнадцатая

…Сочувствие дается даром, зависть же надо заслужить.

Роберт Лембке

Зала для собраний «Олмакс»

Айви подобрала подол перламутрово-синего бального платья, оперлась на руку отца и стала подниматься по широкой парадной лестнице в залу для собраний. За ними неотступно следовали Тинсдейл с матерью, тогда как братья и сестры, составлявшие многочисленное семейство Синклеров, предпочли несколько поотстать от будущих родственников.

Не было ничего удивительного в том, что объявление о предстоящей помолвке должно было прозвучать у «Олмакса», в самой чопорной и респектабельной зале для собраний в Лондоне… или во всей Англии, если на то пошло. Айви решила, что выбор места идет Тинсдейлу, как сшитый по фигуре вечерний костюм.

Судя по бесконечной веренице экипажей, выстроившихся снаружи у входа в ассамблею, ожидалось присутствие всех мало-мальски важных особ лондонского высшего света. Даже те, кто не собирался воспользоваться абонементом в этот вечер, очевидно, внезапно изменили свое мнение. Да и могло ли быть иначе? Каким-то образом репортеры «Таймс» пронюхали о предстоящем событии и раструбили со страниц газеты о том, что в этот вечер герцог Синклер и его пользующиеся печальной известностью отпрыски почтят своим вниманием «Олмакс», чтобы сделать важное заявление.

В бальной зале стоял гул голосов, когда в дверях показалось семейство Синклеров. Леди и джентльмены всех возрастов собрались здесь, дабы вволю поглазеть на герцога Синклера, богатейшего пэра Шотландии. Никто не обращал внимания на мать и сына Тинсдейлов, затесавшихся в их компанию, но те, похоже, ничего не имели против. Гости же, однако, не теряли времени даром и принялись оглядываться по сторонам, так что вскоре до Айви донесся приглушенный шепот, в котором она смогла разобрать два слова: «лорд Каунтертон».

Девушка ощутила радостное волнение, решив, что Доминик спускается по лестнице у них за спиной. Но ей понадобилось всего несколько мгновений, дабы понять, что происходит на самом деле. Просто высшее общество своими глазами наблюдало за развитием ее бурного романа с человеком, которого все знали под именем лорд Каунтертона, и теперь присутствующие полагали, что объявление, которого они ожидали с таким нетерпением, касается предстоящей помолвки леди Айви с маркизом Каунтертоном.

Увы, они ошибались.

Ее отец гордо улыбался, поглядывая на Айви, и девушка старательно делала вид, что безумно счастлива. Вот только это было выше ее сил. Будет очень хорошо, если она сумеет хотя бы не расплакаться… или не упасть в обморок посреди залы.

Вечер медленно переходил в ночь, в окна заглядывала полная луна, и хотя присутствие на балу подразумевало танцы и веселье, прошло почти два часа, прежде чем Тинсдейл предложил Айви руку и медленно вывел ее на танцпол.

Оркестр, которым дирижировал музыкант-шотландец, похоже, отдавал предпочтение быстрым и игривым мелодиям. Когда Айви неохотно заняла свое место для шотландского рила, в воздухе поплыли первые такты «Отмщения».

Рил вообще-то быстрый танец, но Айви чувствовала себя так, словно парит во сне, медленно и невесомо. Она почти не слышала мелодии, как и не чувствовала руки Тинсдейла, поддерживающей ее. Вместо этого она неустанно обшаривала глазами толпу, запрудившую танцпол, стараясь разглядеть среди гостей Доминика.

Девушка не стала упоминать в своем письме о приглашении на бал, ограничившись лишь мольбой как можно скорее покинуть Лондон. Но статья в «Таймс» почти наверняка гарантировала его присутствие у «Олмакса». И окончание танцевального вечера она неизбежно встретит с мокрыми от слез глазами.

Но пока что ей удалось лишь выделить из толпы Гранта, что было нетрудно, поскольку он на целую голову возвышался над остальными гостями. По ее просьбе он расположился у подножия лестницы, чтобы убедить Доминика не входить в залу, если маркиз согласится выслушать его, или же призвать на помощь братьев и силой помешать Каунтертону, если тот окажется глух к голосу рассудка.

Терпение девушки подходило к концу. К чему и дальше откладывать неизбежное? Как ни противилось этому все ее существо, но, когда отзвучали последние такты рила, она повернулась к Тинсдейлу и преувеличенно любезно улыбнулась.

— Я обратила внимание, что гости начинают расходиться. Быть может, пора сделать объявление о нашей помолвке?

В глазах Тинсдейла промелькнуло беспокойство.

— Да-да, я хочу, чтобы все услышали о нашей грядущей свадьбе. Пожалуй, я приведу свою матушку. Вы не могли бы разыскать герцога и присоединиться к нам вон там, на возвышении перед оркестром?

— Конечно.

Айви была согласна на все, лишь бы сегодняшний вечер закончился до появления лорда Каунтертона, в чем она не сомневалась. Это было лишь вопросом времени.

Айви обнаружила герцога Синклера стоящим у края танцпола в окружении нескольких джентльменов, с которыми он оживленно беседовал о чем-то. Позади них перешептывались пожилые матроны, время от времени бросая восторженные взгляды на пожилого шотландского горца.

— Папа! — вмешалась Айви в разговор. — Пора сделать объявление. Ты не присоединишься к нам?

Девушка не могла заставить себя соединить свое имя с Тинсдейлом хотя бы на мгновение. Как странно! Ведь всего две недели назад это событие наполнило бы ее нескрываемым торжеством. Оно стало бы вершиной ее успеха. Но сейчас оно означало крушение всех ее надежд.

Отец, извинившись, оставил своих собеседников. Айви повернулась, чтобы отвести его к оркестру, и в этот миг на противоположном краю танцпола появился Доминик.

Рядом с ним стоял Грант, знаком подзывавший Айни к себе.

Что задумал ее брат? Гранту полагалось остановить Доминика и не дать ему войти в залу, дабы лишний paз не злить Тинсдейла и не давать виконту повода упечь Доминика в тюрьму Ньюгейт!

Герцог стоял рядом с ней; Тинсдейл суетился вокруг своей матери у оркестровой площадки. Айви отдавала себе отчет в происходящем, но сейчас ее мысли занимал только Доминик. Она смотрела на него во все глаза. Все остальное расплывалось и отступало куда-то далеко-далеко.

В воздухе поплыли, дрожа и рассыпаясь хрустальным звоном, первые такты медленного вальса. Доминик шагнул вперед, протягивая Айви руку, словно предъявляя на девушку права, которые никто не рискнул бы оспаривать.

Ожидая, очевидно, что сейчас прозвучит объявление, о котором заранее оповестила «Таймс», прочие танцоры разошлись, оставив посреди танцпола лишь Айви и Доминика.

И вдруг девушка поняла, что быстро идет… нет, со всех ног бежит к Доминику. Руки их встретились, и молодые люди упали друг другу в объятия. Он молча смотрел ей в глаза, но его взгляд сказал ей все.

Одной рукой Доминик взял ее за запястье, а другую положил Айви на талию, привлекая ее к себе. Музыка зазвучала громче, ритм убыстрился, и Доминик повел ее в танце.

О, это был не медленный вальс, который умела танцевать Айви. Это было признание в любви. Взрыв страсти. Экспрессия чувств. Это был он, ее Доминик!

Когда они дошли до центра комнаты, он вдруг наклонил ее от себя, поддерживая за талию. Дамы, собравшиеся в бальной зале, изумленно ахнули, поскольку такого движения в «Олмаксе» не видывал никто и никогда. Айви увидела, как в воздухе замелькали раскрывающиеся веера, которыми леди прикрывали разрумянившиеся щеки, созерцая столь неприличные телодвижения.

И в этот момент она встретилась глазами с разъяренным взглядом отца.

Доминик помог ей выпрямиться и прижал к себе.

— Это ваша жизнь, Айви. У вас есть выбор. Вы не обязаны выходить замуж за Тинсдейла.

Айви оглянулась на отца и закусила нижнюю губу. Она попыталась придать голосу как можно больше уверенности, но он, вопреки ее отчаянным усилиям, прозвучал хрипло и испуганно.

— Я должна сделать это.

Доминик крепко держал ее за талию, заставляя выгибаться всякий раз, когда они совершали очередной пируэт. Толпа взорвалась аплодисментами, и еще несколько пар поспешили присоединиться к ним, пока музыка не закончилась.

От столь стремительного перемещения у девушки закружилась голова, и она спрятала лицо у него на груди. Доминик наклонил голову и прижался к ней щекой.

— Вы не обязаны делать это, Айви. — Сквозь тонкий атлас платья она чувствовала, как гулко бьется его сердце, отчего ритм ее собственного сердечка тоже ускорился. Взгляните на дверь. — Он добавил что-то еще, но она не расслышала, что именно: все звуки тонули в тактах мелодии, зазвучавшей у нее в ушах.

— Что?

Она откинула голову и взглянула на него. А Доминик смотрел в противоположный конец залы, на двери, ведущие к лестнице. Айви проследила за его взглядом.

— Четлин? — Девушка резко повернулась и уставилась на Доминика. — Боже мой, он то что здесь делает?

— У меня есть план, как обернуть все случившееся в нашу пользу. Верьте мне, Айви. Я не обману ваших ожиданий. Все совсем не так, как кажется на первый взгляд.

Она заглянула ему в глаза и увидела в них глубокое и искреннее чувство.

— Ждите меня снаружи. Постарайтесь выйти отсюда как можно скорее.

Девушка согласно кивнула, и в это мгновение музыка закончилась. Доминик отпустил ее и тут же растворился в толпе.

В ту же секунду Грант подхватил ее под руку и увлек подальше от танцпола.

— Что происходит? — задыхаясь, пожелала узнать Айви. Отец наверняка придет в ярость от ее безрассудного поведения и станет задавать неприятные вопросы, на которые ей нечего ответить.

Грант продолжал чуть ли не силой тащить ее за собой. Айви все-таки нашла в себе силы обернуться, чтобы бросить взгляд на оркестровую площадку. Тинсдейл, не выпуская ее из виду и расталкивая гостей, ломился сквозь толпу.

— Скоро ты все узнаешь, — пообещал Грант.

Они выскочили в двери и быстро спустились по лестнице. Четлина нигде не было видно.

— Доминик все тебе объяснит. На это не потребуется много времени, но, боюсь, придется проявить понимание, если ты хочешь, чтобы все устроилось к всеобщему удовлетворению.

Лакей в ливрее распахнул перед ними дверь на улицу, и Грант потащил Айви мимо вереницы экипажей у входа к карете, стоявшей неподалеку.

Когда они приблизились, дверца открылась и Айви увидела, что изнутри им машет Доминик. Грант коротко кивнул маркизу.

— Доверься ему. И верь своему сердцу, Айви! — бросил он, развернулся и устремился в сторону ассамблеи «Олмакс».

Доминик высунулся из экипажа и обхватил Айви за талию. Она испуганно ойкнула, но он одним движением приподнял ее и втащил внутрь. В туже секунду дверца за ними захлопнулась.

— Доминик, что происходит? Вы хотя бы отдаете себе отчет в том, что натворили? — Айви напряженно вглядывалась в его глаза, но беспокойства и тревоги в них не было. — Тинсдейл наверняка предпримет…

— Тинсдейл вас недостоин.

Доминик постучал в переднюю стенку экипажа, и возница зычным криком заставил лошадей тронуться с места. Карета принялась медленно пробираться сквозь столпотворение экипажей у входа в ассамблею.

Доминик сунул руку в карман жилетки.

— Но я надеюсь, что сердце подскажет вам, что я достоин вашей любви.

У Айви от изумления округлились глаза. На ладони Доминика сверкало крупным изумрудом старинное кольцо. Лунный свет, падавший сквозь оконное стекло, дрожал и серебрился на его гранях.

Девушка подняла глаза на Доминика.

— Этого не может быть. Мы никогда не сможем…

Он взял ее за руку и надел кольцо ей на палец.

— Мы сможем быть счастливы. Все, что от вас требуется, это сказать… да.

Глава восемнадцатая

…Зависть слепа, и она способна лишь умалять добродетель.

Тит Ливий

— Л-ладно, — пролепетала Айви.

— Сойдет и так, — улыбнулся Доминик. Он разжал объятия и бережно отодвинул девушку в темный угол кареты, поскольку они проезжали мимо входа в «Олмакс».

У дверей стоял Тинсдейл. Его раскрасневшееся от гнева, искаженное ненавистью лицо было обращено к Гранту, который равнодушно пожимал плечами в ответ на упреки.

Айви прижалась к Доминику.

— Это просто безумие, и вы это прекрасно знаете! Тинсдейл выдаст нас обоих полиции и уничтожит. Нам придется уехать сегодня же.

— Тинсдейл может попытаться, но у него ничего не выйдет. Верьте мне, Айви. Я принял нужные меры.

— А мой отец…

На лицо девушки набежало облачко, и она отвернулась. Но тут взгляд Айви упал на перстень с изумрудом, сверкавший на пальце, и она поднесла руку к свету, чтобы полюбоваться им.

Ник приподнял ее подбородок, заставляя взглянуть ему в лицо. Глаза девушки потемнели от беспокойства и тревоги, но несмотря на то что карета двигалась с черепашьей скоростью, пробираясь вдоль вереницы экипажей, стоящих у тротуара, она не сделала попытки отстраниться и спрыгнуть на мостовую. Она сделала свой выбор.

Она любит его.

Она верит ему. Верит настолько, что готова отказаться от образа жизни, который вела до сих пор, и, скорее всего, от своей семьи, которую любит всем сердцем.

Теперь он тоже должен был довериться ей — и рассказать всю правду.

* * *

Легкие клубы синеватого табачного дыма от сигар с обрезанными кончиками и трубок плавали в воздухе — это кучера и конюхи, пересмеиваясь и подшучивая друг над другом, убивали время за болтовней, ожидая хозяев у входа в залу для собраний «Олмакс».

Их карета едва ползла по мостовой, и при желании обогнать ее мог бы и пятилетний ребенок. Доминик снова постучал в переднюю стенку экипажа.

— Черт побери, неужели мы не можем двигаться быстрее?

Возница, сидевший на облучке, принялся в ответ покрикивать на остальных кучеров и ливрейных лакеев, призывая их отодвинуть в сторону свои коляски и дать ему проехать. В ответ раздались недовольные крики, и пару раз Айви даже показалось, что она расслышала звон монет, падающих на тротуар.

Она сидела, напрягшись как струна, со страхом ожидая, что вот-вот распахнется дверца и Тинсдейл — или, еще хуже, отец! — вытащит ее на мостовую и отведет назад, в «Олмакс». Девушка тихонько вздохнула и придвинулась поближе к Доминику.

Он ласково погладил ее по голове, успокаивая, но у него на лице было задумчивое и нерешительное выражение.

— Доминик?

Айви чуть отстранилась, а когда он не ответил, с головой уйдя в собственные мысли, легонько потрясла его за плечо.

— Ник. — Он встретился с ней взглядом. — Я предпочитаю, чтобы меня называли Ником.

Айви отодвинулась в угол. Доминик. Ник. Какая разница, как он предпочитает, чтобы его называли? Все равно это его ненастоящее имя.

А вдруг… его действительно зовут именно так?

— Я помню, что, когда мы встретились в первый раз и вы согласились помочь мне, я сказала, что не хочу знать, как вас зовут на самом деле. Так я надеялась избежать оговорок и не назвать вас иначе на людях. — Девушка проглотила комок в горле. — Но когда я поняла, что вы мне небезразличны, что я люблю вас, мне захотелось узнать, кто вы такой на самом деле.

— Но недостаточно, видимо, захотелось, чтобы спросить меня об этом.

— Я не стала спрашивать, потому что не могла позволить себе узнать правду. Не зная, кто вы такой, я могла воображать, будто все, что происходит с нами, — ненастоящее, что этого на самом деле нет. Потому что этого не могло быть. — Голос у Айви дрогнул, и ей понадобилось несколько мгновений, чтобы справиться с волнением. — Но я люблю вас. Я хочу остаток жизни провести с вами, быть вам женой и подругой. И мне все равно, будем ли мы жить в нищете или в постоянных переездах из одного города в другой. Теперь я знаю, что самое главное в жизни. Это любовь и счастье. И больше ничего. И с вами все это у меня будет. Теперь я в этом уверена.

И на Айви снизошло спокойствие, как если бы тот факт, что она высказала свои мысли, вдохнул в нее новые силы и вселил уверенность, которой она не чувствовала несколькими мгновениями ранее.

Уголки губ девушки дрогнули и приподнялись в лукавой улыбке.

— Единственное, чего я до сих пор не знаю… это вашего имени.

Он не стал отвечать сразу же, чем изрядно удивил ее. Прошло еще несколько минут, а он по-прежнему хранил молчание.

Почему он не хочет ответить, особенно после того как она призналась в своих чувствах? Сердце замерло у Айви в груди.

— Пожалуйста, вы должны сказать мне прямо сейчас. Я не могу больше ждать, я просто не выдержу. — Она наклонила голову, пытаясь заглянуть ему в лицо. — Вас зовут Ник…

Он медленно кивнул, а потом крепко взял ее руки в свои. На лице у него было написано смущение. И чувство вины.

— Да, меня зовут Ник, — признал он.

Айви сжалась, готовясь к тому, что неизбежно должно было последовать.

— Мое полное имя… Доминик Шеридан.

От изумления Айви открыла рот и растерянно заморгала, не в состоянии осознать то, что только что услышала.

Ну вот он и сказал, кто он такой на самом деле.

— Меня зовут Доминик Шеридан, — продолжал он. — Я и есть маркиз Каунтертон.

— Настоящий лорд Каунтертон? — Неизвестно, что Айви ожидала услышать, но явно не это признание. В душе у нее нарастал гнев, к которому примешивалась изрядная доля растерянности. — Почему вы не сказали мне этого сразу? — Глаза у нее защипало, и она поняла, что вот-вот расплачется. — А я еще с-собиралась выйти з-замуж з-за Тинсдейла, ч-чтобы защитить вас! — Она рванулась, пытаясь освободиться от его объятий.

— Айви, пожалуйста… Выслушайте меня!

Она отпрянула от него.

— Не могу! Не сейчас!

Распахнув одной рукой дверцу, она подобрала другой подол бального платья и выпрыгнула из медленно двигающейся кареты. Инерция прыжка оказалась слишком велика. Айви не устояла на ногах, ударилась о бок экипажа, стоявшего у тротуара, и медленно сползла на мокрую от дождя мостовую. Ливрейный лакей, оказавшийся поблизости, увидев, что случилось, поспешил к ней и помог подняться.

— Айви!

Она увидела, что Доминик намеревается выпрыгнуть вслед за ней.

— Оставьте меня в покое! Пожалуйста! — Слезы ручьем текли у нее по щекам. — Я прошу вас! Оставьте меня в покое!

Он замер. В глазах его была боль.

Это позволило Айви выиграть несколько драгоценных секунд, в которых она так нуждалась. Резко развернувшись, девушка проскользнула между двумя стоявшими у тротуара каретами и изо всех сил побежала назад, к ассамблее «Олмакс».

Глава девятнадцатая

…Любовь не знает зависти.

Святой Павел

Гросвенор-сквер

Экипаж на бешеной скорости мчался к Мэйфэр, но Айви безразлично смотрела на мелькавшие за окном мокрые улицы Лондона. Еще никогда в жизни она не испытывала такой растерянности и смятения. Сейчас девушка не могла ни о чем думать, и единственное, чего ей хотелось, — это забраться в постель, укрыться с головой одеялом и заснуть, надеясь, что утром окажется, будто все случившееся нынче вечером — всего лишь сон.

Повинуясь приказанию Гранта, кучер наемного фаэтона остановил экипаж в дальнем, северном углу Гросвенор-сквер. Брат подал Айви руку, помогая ей сойти, и они пошли домой пешком, благо это было недалеко.

Цокот копыт лошади, запряженной в фаэтон, слабым эхом отражался от стен домов, выстроившихся вокруг площади, но в остальном, если не считать далекой трели полуночного соловья, царила сонная тишина. Может быть, поэтому, не желая нарушать покой и умиротворение, в которые погрузилась площадь, они шли молча и заговорили лишь тогда, когда до резиденции Синклеров осталось пройти три дома.

Грант взял сестру за руку и развернул лицом к себе.

— И что ты собираешься делать дальше?

Айви выразительно пожала плечами и развела руками.

— Не знаю, Грант, право слово, не знаю. Хотя очень хотелось бы знать. — В горле у нее запершило, и голос прозвучал надрывно и хрипло. — Но за Тинсдейла я замуж не выйду.

Грант сморщился.

— Знаешь, Айви, после сегодняшнего вечера я не думаю, что тебе стоит беспокоиться еще и об этом.

— Кстати, как там Тинсдейл? Я видела, как он разговаривал с тобой, когда наша карета проезжала мимо входа в «Олмакс». Он угрожал тебе?

Девушка была твердо уверена в том, что без угроз не обошлось: виконт мог рассказать ее отцу и судьям о составленном ею плане, поскольку это было единственное средство оказать на нее давление, которое у него еще оставалось. Но теперь она унизила его на глазах у всего высшего общества. Ее страсть к Доминику ни у кого не вызывала сомнений. Грант был прав: отныне Тинсдейл не может жениться на ней. Зато он может — и наверняка постарается — претворить в жизнь свои угрозы.

Не то чтобы это так уж страшило ее. Да, виконт мог погубить ее доброе имя и репутацию. Отец вышвырнет ее на улицу. Но она заслужила эти напасти своим поведением.

— Тинсдейл метал громы и молнии, в этом ты права. Но он не обещал сделать твой план достоянием гласности. Однако он настойчиво требовал от меня сообщить, куда ты направилась, — он не сомневался, что ты сбежала из ассамблеи вместе… с актером. — При упоминании Доминика в глазах брата мелькнул озорной огонек, что было для него крайне необычно.

Айви в упор взглянула на Гранта.

— Ты ведь знаешь, в чем признался мне Доминик, верно?

— Если ты имеешь в виду то, что он — настоящий Доминик Шеридан, маркиз Каунтертон, то да, знаю.

Выслушав его ответ, Айви не говоря ни слова развернулась и направилась к дому. То, что брат знал, кто скрывается под личиной актера, глубоко уязвило ее самолюбие. Хотя почему, она и сама затруднилась бы объяснить.

Грант в два шага догнал ее и схватил за руку.

— Клянусь тебе, он не сказал мне ничего сверх этого! До сегодняшнего вечера я и понятия не имел, что он — настоящий лорд Каунтертон.

Айви с сомнением взглянула на него.

— В общем, у меня были подозрения, что он не просто актер, но и только. Клянусь, я лишь нынче вечером узнал, кто он такой на самом деле!

— Нынче вечером?

— Проклятье, он должен был назвать мне чертовски вескую причину для того, чтобы я пропустил его в залу для собраний, вход в которую ты поставила меня охранять.

При упоминании ассамблеи «Олмакс» Айви вновь захлестнули самые противоречивые чувства.

— Прости меня, Грант. Просто я никак не могу понять, почему он не сказал мне этого раньше? Почему? Ведь я готова была на все, лишь бы защитить его от Тинсдейла.

— Хотел бы я знать ответ на твой вопрос. — Грант крепко обнял сестру, а потом, отстранившись, внимательно посмотрел ей в лицо. — Выслушай Каунтертона. Дай ему шанс объясниться. Он все тебе расскажет, если ты дашь ему такую возможность. Он хороший человек, Айви. Он никогда не сделает тебе больно. Думаю, ты и сама это понимаешь.

Айви потерлась мокрой от слез щекой о плечо брата.

— По правде говоря, я больше не знаю, что и думать. Ничего бы этого не случилось, если бы я так остро не завидовала мисс Фини. Я ведь никогда не любила Тинсдейла. Я захотела заполучить его обратно лишь после того, как она увела его у меня. — Девушка слабо улыбнулась, глядя на брата. — Все так безумно запуталось, и виновата в этом только я одна, не так ли?

Грант выразительно приподнял брови и улыбнулся ей своей знаменитой перевернутой улыбкой.

— Да, на такое способна только ты, моя очаровательная сестренка.

И хотя в глазах у Айви все еще стояли слезы, она не могла не рассмеяться.

— Послушай меня. Ты любишь его. Я знаю, так оно и есть. И он тоже любит тебя, — сказал Грант. — А все остальное утрясется и как-нибудь устроится. Ты же знаешь, что в таких вещах я никогда не ошибаюсь.

Айви кивнула в знак согласия и взглянула на входную дверь особняка.

— Папа уже дома, так ведь?

— Не стану утверждать наверняка, но, думаю, ты права. — Грант легонько пожал руку сестры. — Расскажи ему правду. Может быть, отец и не согласится с твоими действиями и побуждениями, но он, по крайней мере, оценит твою честность.

— Хорошо, я так и сделаю.

Айви глубоко вздохнула, когда Грант отворил дверь.

Она медленно сняла накидку и повесила ее на вешалку возле двери. Каждый шаг давался ей с неимоверным трудом, но девушка все-таки направилась в гостиную, где, по ее предположениям, должен был ждать отец.

От страха у Айви перехватило дыхание. Она чувствовала себя хуже, чем в самом тесном корсете. Девушка напомнила себе, что это ее собственное решение — вернуться домой сразу же после того, как она отыскала Гранта в ассамблее «Олмакс». Хотя она могла на некоторое время отложить неизбежное объяснение с отцом.

Собственно, девушка могла вообще избежать этого, если бы отвернулась от Доминика, когда он появился на танцполе ассамблеи. Она могла подойти к Тинсдейлу и позволить ему сделать объявление, после которого ее судьба была бы решена. Она могла выйти замуж за человека, домогавшегося ее руки исключительно для того, чтобы с помощью связей ее семьи возвыситься в глазах общества, и сделать это ради спасения мужчины, которого любила.

Ну и, наконец, она могла остаться в экипаже и выслушать объяснения Доминика. Но растерянность и тревога, охватившие Айви после того, как она узнала, что он и есть настоящий, а не мнимый лорд Каунтертон, заставили ее выпрыгнуть из кареты на скользкую от дождя мостовую. Какую же глупость она совершила, учитывая, на какие уловки ей пришлось пойти, чтобы добиться предложения руки и сердца от Тинсдейла, — она посмела украсть имя другого человека, не дав себе труд хотя бы задуматься над тем, как это повлияет на других людей, включая настоящего лорда Каунтертона.

Но ведь дело не в том, что она разлюбила Доминика. Нет, она по-прежнему готова на все ради него. И при этом Айви ничуть не сомневалась, что и он тоже любит ее больше жизни.

Правда заключалась в том, что пришло время взять на себя ответственность за собственные поступки.

Пришло время повзрослеть.

Пришло время искупить то, что она натворила во имя зависти.

Айви подняла голову и, внутренне содрогаясь от страха, деревянной походкой, на негнущихся ногах, но все-таки заставила себя переступить порог гостиной и предстать перед отцом.

Сидя в одиночестве у камина, старый герцог разглядывал в монокль лежавшую у него на коленях газету. Сначала ей даже показалось, что он не слышал, как она вошла в комнату, но тут отец заговорил.

— Итак, ты вернулась, — проронил он, не глядя на нее.

— Вернулась.

Айви украдкой бросила взгляд на оттоманку, но присесть на нее не решилась, хотя колени у нее подгибались от страха и усталости.

— И что же ты имеешь сказать в свое оправдание, девочка моя?

Отец наконец-таки поднял на нее взгляд, выпустив монокль, и тот повис, раскачиваясь на шнурке. Старый герцог смотрел на дочь, как ей показалось, целую вечность и молчал.

Нельзя сказать, что она не ожидала подобного вопроса. Откровенно говоря, за время недолгой поездки от ассамблеи «Олмакс» до Гросвенор-сквер Айви даже заготовила несколько кратких объяснений. Но холодность отца привела ее в замешательство и заготовленные ответы вылетели из головы. Если бы герцог кричал на нее, то столь же горячий и резкий ответ выглядел бы вполне оправданным. Но он молчал.

Никакое объяснение, даже если бы оно у Айви было, не сгладило бы унижения, которое наверняка испытал ее отец. Его дочь бросила джентльмена, который уже ждал ее возле оркестровой площадки, чтобы объявить о предстоящей помолвке, и бросилась в объятия другого, признаваясь ему в любви прямо посреди танцпола.

Какую бы причину она ни назвала, он не примет и не поймет ее.

Грант, по обыкновению, оказался прав. Сейчас ей могла помочь только честность и полная откровенность.

— Папа, мне нет прощения за поведение на людях сегодня вечером. Я не ищу оправдания и прошу лишь простить меня за те страдания, что я причинила тебе своим танцем. — Айви, не зная, куда девать руки, нервно сжала их за спиной. — Я люблю Доминика Шеридана, маркиза Каунтертона. Сегодня вечером он попросил меня выйти за него замуж, и я намерена ответить согласием, если он еще не передумал.

Старый герцог внезапно резко наклонился к ней.

Айви вздрогнула и отшатнулась.

— А как же Тинсдейл?

— Я никогда не любила его. Я имела на него виды только потому, что знала: ты примешь его. Кроме того, если бы я вышла замуж за респектабельного члена общества, ты позволил бы мне, своей своенравной и беспутной дочери, вернуться в лоно семьи. Судьба вновь повернулась бы ко мне лицом, и я стала бы состоятельной и уважаемой дамой, как и полагается представительнице клана Синклеров. — Айви опустила голову, чтобы отец не увидел румянца жгучего стыда, который залил ее щеки. — Я убедила других людей совершить ужасные поступки, принять участие в не совсем законных деяниях — и все это только для того, чтобы отбить лорда Тинсдейла у другой женщины.

Она подняла глаза и смело встретила взгляд отца.

Старый герцог выглядел потрясенным.

— Тебе… стыдно!

— Да. Пожалуй, впервые в жизни я стыжусь того, что натворила… и тех причин, которые позволили мне найти оправдание своему недостойному поведению.

Внешне отец остался невозмутим, и по его лицу невозможно было прочесть, о чем он думает.

— Я знаю, что после сегодняшнего вечера ты желал бы, чтобы я навсегда ушла из твоего дома. Я не стану противиться твоей воле. Мне будет очень больно, если ты более никогда не пожелаешь увидеться со мной, но и жить без Доминика я тоже не смогу. Сегодня вечером я поняла это совершенно точно.

Она подошла к отцу и поцеловала его в щеку, как будто прощаясь, а потом повернулась, чтобы уйти.

— Куда ты собралась, Айви?

Старый герцог оперся на трость и встал.

Она обернулась.

— К себе в спальню, чтобы собрать кое-что из вещей. Я уложу их в саквояж, найду Доминика и постараюсь исправить то, что натворила. Я люблю его, папа. Впервые в жизни я полюбила по-настоящему.

Айви повернулась и направилась к лестнице.

— Оставь в покое саквояж! — распорядился он.

На этот раз Айви не стала оборачиваться, чтобы взглянуть на герцога. Боль от унижения жгла ее как огнем. Отец выгонял ее из дому, не позволив взять с собой даже щетку для волос! Вместо лестницы девушка направилась к входной двери, на вешалке подле которой висела ее накидка.

У двери она остановилась и оглянулась, надеясь, что Грант еще не поднялся к себе и она сможет обнять его на прощание. К своему удивлению, за спиной она обнаружила отца.

Он сам снял ее накидку с вешалки.

— На улице прохладно. Надень это.

В глазах у него было странное выражение, когда он набросил накидку ей на плечи, и она растерялась, не зная, как истолковать его.

— Спасибо, папа.

— После того как поговоришь со своим молодым человеком, приведи его сюда.

— С-сюда? На Гросвенор-сквер? — запинаясь, пробормотала Айви, не веря своим ушам.

— Да. Если он намерен жениться на тебе, сначала я должен поговорить с ним.

И отец улыбнулся, чего не делал почти никогда. Айви решила, что мир перевернулся, и растерялась окончательно.

Она шагнула к отцу и крепко обняла его.

— Хорошо, папа.

Разжав объятия, Айви отодвинула засов и, выскочив наружу, захлопнула за собой дверь.

На тротуаре у городского экипажа Синклеров ее ждал Поплин. Он опустил для нее лесенку и распахнул дверцу.

— Лорд Грант решил, что вам может понадобиться карета, леди Айви.

Девушка широко улыбнулась.

— Она и в самом деле мне понадобится.

Резиденция Каунтертонов

Беркли-сквер

Когда экипаж Синклеров подъехал к городскому особняку Каунтертонов, Айви увидела, что в одном из окон малиновой гостиной горит одинокая свеча. Больше нигде света видно не было, и она решила, что если Доминик, то есть Ник, дома, то, значит, искать его следует именно там. Экипаж замедлил ход, и она постучала в переднюю стенку, а потом высунулась в открытое окошко и попросила возницу проехать чуть дальше и остановиться за углом.

Сырой прохладный ночной воздух заставил Айви зябко поежиться. Она плотнее запахнулась в накидку и осторожно поднялась по ступенькам к входной двери. Перегнувшись через чугунную кованую ограду, девушка заглянула в окно. Ник сидел к ней спиной. На столе перед ним стояла бутылка, рядом лежал сложенный листок бумаги. «Мое письмо», — догадалась Айви. Довершал живописный натюрморт пустой стакан.

Ник пошевелился, оперся локтями о стол и принялся рассматривать какой-то предмет. Девушка прильнула к стеклу и узнала его: в тусклом свете единственной свечи в руке у молодого человека блеснуло кольцо с изумрудом. Сердце у нее сжалось.

Айви не рискнула поднять дверной молоточек и постучать. Ей запросто мог открыть Феликс или, хуже того, Четлин, причем оба наверняка отказались бы впустить ее. Поэтому Айви нажала на ручку, пробуя, не заперта ли дверь, и — о счастье! — та отворилась.

Походка Айви была легкой и невесомой, и даже если случайная половица и скрипнула под ногой девушки, Ник этого не услышал. Он сидел понурив голову и закрыв глаза, но Айви видела, как нервно ходит у него кадык на горле и знала, что он не спит.

Она осторожно пробралась через гостиную и остановилась рядом с ним. Подняв руку, она бережно коснулась его волос, намереваясь погладить его по голове и успокоить, — совсем так, как он поступил с ней в экипаже давеча ночью.

В мгновение ока пальцы Доминика сомкнулись у нее на запястье, и он взглянул на нее с таким видом, словно она была злейшим врагом.

— Ник, — испуганно выдохнула девушка, — это я, Айви!

Он вскочил на ноги, не выпуская ее руки.

— Айви! — Ее имя прозвучало в его устах нежно, волшебно и ласково. — Господи, неужели это и впрямь вы?

Она взглянула ему в лицо и заметила, что глаза его в лунном свете отливают серебром. Морщины, четко прорисовавшиеся в уголках напряженно сжатых губ, разгладились. Он беззвучно пошевелил губами, словно собираясь сказать что-то, но она не расслышала, что именно.

— Ник… — Она провела руками по его груди и обвила его за шею, прильнув к нему всем телом. — Простите меня… за все, что я наделала. Я растерялась. А когда узнала, кто вы такой на самом деле, мне стало просто стыдно!

Она притянула его к себе и поцеловала.

Когда Айви наконец оторвалась от его губ, он откинул голову и несколько долгих мгновений молча смотрел на нее, прежде чем увлечь на диван, куда они и уселись вместе.

— Мне следовало раньше рассказать вам, кто я такой.

— Почему вы этого не сделали?

— Я попытался сказать вам в экипаже на Друри-лейн, но тогда вы не позволили мне этого. А когда я узнал, что вы ищете актера, который стал бы изображать меня самого и жить в моем городском особняке, то решил подыграть вам и посмотреть, что из этого получится. Мне хотелось узнать, что стоит за вашим планом. Почему-то я никак не мог поверить, что вы разработали столь хитроумный план только для того, чтобы вернуть себе расположение Тинсдейла.

— Так оно и было. — Айви на мгновение опустила глаза. — Но почему же вы, как только убедились в этом, не остановили меня?

— Потому что я понял, что получаю истинное удовольствие, находясь в обществе такой очаровательной женщины. — Ник согнутым пальцем приподнял ее подбородок и заставил взглянуть себе в глаза. — Вы не похожи ни на кого из тех, кого я встречал в прошлом или встречу в будущем.

— Это я еще могу понять, но почему вы все-таки не признались мне в том, кем являетесь на самом деле… когда поняли, что любите меня?

Айви в ожидании ответа изо всех сил прикусила нижнюю губку, стараясь сдержать свои чувства.

Он взял ее руки в свои и, не отрывая от них взгляда, заговорил:

— Я уже любил однажды, но ее отец потребовал, чтобы она вышла замуж за человека намного более высокого положения. Наследником титула Каунтертонов был мой брат, а не я. Я всего лишь управлял нашим поместьем. Занимался сельским хозяйством. Для ее отца я был слишком мелок и ничтожен. Она умерла год спустя во время родов, но я так и не смог избавиться от мысли, что если бы она любила меня чуточку сильнее, то смогла бы противостоять требованиям отца и вышла замуж за меня.

Айви, растерянно моргая, уставилась на него.

— Простите, но я не понимаю.

— В самом деле? — Ник сделал глубокий вдох, тщательно подбирая слова. — Когда мы впервые встретились с вами, вы хотели, чтобы я помог вам вернуть симпатии мужчины, к браку с которым ваш отец отнесся бы одобрительно, — а не мужчины, которого бы вы любили. Одобрение отца значило для вас много больше.

— Так и есть. Я признаю это. Его одобрение значило для меня все — пока я не полюбила вас. — Девушка ласково погладила его по щеке. — И с этого момента единственным, о ком я все время думала и переживала, были вы, любовь моя.

Ник закрыл глаза, наслаждаясь прикосновением ее руки.

— Я чувствую себя круглым дураком, оттого что слишком поздно осознал всю глубину ваших чувств ко мне. К тому времени я едва не потерял вас, потому что вы любили меня и готовы были пожертвовать всем, своим счастьем и своим будущим, чтобы защитить меня. — Он открыл глаза. — Простите меня, Айви.

— Простите и вы меня. Но все это в прошлом. Что сделано, то сделано. Теперь мы можем быть вместе, — негромко сказала Айви. — Я люблю вас, Ник. Очень сильно люблю.

— Я тоже люблю вас. — Ник с облегчением вздохнул, и девушка ощутила, как расслабилась у нее под руками его напряженная спина. — Боже мой, вы и представить себе не можете, как я счастлив! А ведь когда вы сняли кольцо…

— Я не снимала его! Оно соскользнуло само, когда я отнимала у вас руку. — Айви прижалась щекой к его груди. — Я ничего так не хочу, как стать вашей женой и быть с вами всегда.

Ник вскочил с дивана, подбежал к столу и схватил кольцо с изумрудом. Опустившись перед девушкой на колени, он нежно взял ее за руку.

— Выходите за меня замуж, Айви. Скажите же, что вы выйдете за меня завтра!

И он надел ей кольцо на палец.

— Я выйду за вас замуж, — сказала она и рассмеялась от восторга, будучи не в силах сдержаться. — И если это возможно, то хоть завтра!

Ник передвинул кольцо пониже.

— Значит, завтра. Договорились.

И в это мгновение часы на каминной полке пробили полночь. Ник обернулся и молча смотрел на них, пока в гостиной не замер перезвон двенадцатого удара. А потом он поцеловал ее.

— Сегодня день нашей свадьбы, Айви.

— Что?

Она в растерянности уставилась на него. Наверняка он пошутил насчет того, чтобы завтра жениться на ней, верно?

Ник кивком головы указал в сторону стола, на котором по-прежнему горела одинокая свеча.

— Там лежит специальное разрешение на брак от архиепископа Кентерберийского. Сегодня вечером в экипаже оно было у меня с собой.

От неожиданности у Айви перехватило дыхание.

— И это з-значит, ч-что…

— И это значит, что мы можем пожениться когда захотим.

Айви нахмурилась.

— Ну, не совсем так…

Ник бросил на девушку вопросительный взгляд.

— Я обещала отцу, что сначала приведу тебя к нему, чтобы поговорить.

— С т-твоим отцом?

Айви медленно кивнула.

— Это всего лишь дань вежливости, Ник. И не более того. Я люблю тебя, и никто не сможет помешать мне выйти замуж за мужчину, которого я люблю.

Он встал и открыл рот, собираясь что-то сказать, но она вскочила с дивана и запечатала ему губы поцелуем.

Не обращая внимания на его протесты, которые длились, впрочем, совсем недолго, Айви обхватила его руками за талию и привлекла к себе. Накидка ее упала на пол, и она почувствовала, как его широкая грудь, жар которой она ощущала сквозь тонкую ткань сорочки, прижалась к ее груди.

— В конце концов, сегодня у нас первая брачная ночь, — лукаво прошептала она.

Ник негромко рассмеялся.

— Наконец-то, — сказал он, подхватил ее на руки и понес по лестнице в свою спальню.

Глава двадцатая

…Кто из нас хотя бы раз в жизни не завидовал счастью невесты в день ее свадьбы или счастью жениха в его брачную ночь?

Аноним

Сгорая от желания, Айви нетерпеливо вцепилась в завязки тонкой батистовой рубашки Ника, а он расстегнул крохотную перламутровую пуговку у нее на спине, и платье сверкающей невесомой лужицей голубого атласа растеклось у ее ног.

Еще никогда в жизни она никого не хотела столь отчаянно, как Ника, — и, похоже, он нуждается в ней не меньше. Он расстегнул ее корсет и потянул его с плеч, пока она возилась с пуговицами его рубашки. В результате они не смогли устоять на ногах и упали на широкую кровать под балдахином.

Ник потянул ее длинную сорочку вниз, и Айви просто выскользнула из нее. Он накрыл ее грудь ладонью, и девушка ощутила его горячее дыхание с легким ароматом виски у себя на шее. Он легонько провел пальцем вокруг ее соска, а потом бережно потянул за него. Айви сдавленно вскрикнула и нетерпеливо прижалась к нему всем телом.

Она схватила его за руку, останавливая, а потом попыталась прижать его к себе, но Ник не позволил ей этого сделать. Он отвел ее руку за голову, а сам склонился над Айви и коснулся губами второго соска, лаская его языком. Внизу живота у нее разгорался пожар, и она едва слышно застонала, чувствуя, как по жилам медленно растекается огонь.

Она выгнулась дугой, стремясь освободиться из сладкого плена, но Ник не отпускал. Рука его скользила по ее телу, бережно касаясь самых сокровенных уголков, лаская и поглаживая ее, и наконец легла на влажную щель у нее между ногами.

Свободной рукой она нащупала пуговицу его панталон и принялась яростно дергать ее, пока не протолкнула в петельку. И тут же ощутила, как его напряженное естество буквально прыгнуло ей в руку.

Айви замерла, не зная, что делать дальше. В Эдинбурге она, конечно, слышала разные истории, передаваемые шепотом в компании девушек, но слышать и делать — разные вещи, особенно если учесть, что голова и плечи Ника загораживали ей весь вид.

Она сомкнула пальцы, чувствуя, как что-то горячо пульсирует у нее в ладони. Жар его буквально обжигал ей руку. Девушка попыталась приподняться, но Ник в ответ еще сильнее навалился на нее, прижимая к постели.

Поскольку разглядеть эту часть его тела Айви не могла, она решила исследовать ее на ощупь, взглянуть на нее кончиками пальцев.

Девушка ласково провела рукой вдоль атласной гладкости и наконец достигла выпуклой кромки. Взяв ее пальцами в кольцо, она медленно двинулась выше и нащупала продольную расщелину в вытянутой, похожей на сливу головке. Она погладила ее кончиком большого пальца, как это делал Ник у нее между ногами, и, прежде чем сжать посильнее и провести рукой вниз, наткнулась на твердые шарики у самого основания.

Ник застонал, и Айви поняла, что все делает правильно. Она еще крепче стиснула его напряженное естество и принялась двигать рукой вверх и вниз, постепенно убыстряя темп.

Он оторвал голову от ее груди, и в призрачном лунном свете девушка увидела, что глаза его крепко зажмурены. Ник дышал хрипло, с протяжными вздохами. Она почувствовала, что тело его превратилось в сплошной комок мускулов и нервов. Совсем как у нее.

— Господи, Айви… — со стоном выдохнул он.

Она отпустила его и, обхватив его голову, привлекла к себе. Ей нужно было ощутить его губы, почувствовать, как его язык бесчинствует у нее во рту.

Их губы встретились. Когда его пальцы еще глубже погрузились в ее горячую пещерку и он принялся кончиком большого пальца поглаживать крошечный бутон в месте соединения влажных складок, девушка стала острее ощущать и воспринимать его неутомимые ласки.

Кровь гулко шумела у нее в ушах и барабанным боем пульсировала между ногами. Тело Айви вздрагивало, а дыхание то и дело замирало. Она выгнулась дугой, приподнимая бедра и крепко сжимая их, так что рука Ника оказалась в сладком плену.

«Сейчас… Пожалуйста, не медли!»

Айви схватила его за плечи, заставляя лечь сверху. Он повиновался, оторвавшись от ее губ, но потом скользнул ниже и раздвинул ей колени. Дыхание ее участилось, она нетерпеливо ждала, когда же он войдет в нее. Но Ник не стал торопиться. Вместо этого она вдруг ощутила жгучее прикосновение его языка к розовой жемчужине, притаившейся между влажными складками ее естества.

Боже, этого она никак не ожидала! Айви охватил стыд, к которому примешивалась изрядная доля возбуждения и удовольствия, когда он устроил пир на самых сокровенных уголках ее тела, нежно посасывая ее бутон, в то время как его пальцы проникли глубоко внутрь, лаская ее. Айви застонала от острого наслаждения. Она вновь потянулась к нему, но достать до его плеч не смогла и запустила пальцы ему в волосы, крепче прижимая его голову к ложбине между своими раздвинутыми ногами и одновременно выгибаясь от его прикосновений.

Голова у Айви закружилась, в теле взрывались искры наслаждения, но она не хотела, чтобы все закончилось именно так. Ей нужно было ощутить его внутри себя, почувствовать, как он входит в нее весь, до упора. Словно прочтя ее мысли, Ник отпустил ее и принялся покрывать поцелуями шелковистую внутреннюю поверхность ее бедер. Потом мягко раздвинул ее ноги и встал между ними. Тело девушки замерло в предвкушении удовольствия, по коже ее побежали мурашки.

И вот он наконец навис над ней, опираясь на руку рядом с ее плечом. Она извивалась под ним, а потом выгнулась, обхватила его за талию и рывком потянула на себя.

Ник застонал и погрузился в нее — он более не мог ждать, как и она, впрочем.

Он рывком вошел в нее. Замерев на мгновение, он взглянул на нее затуманенными страстью глазами, наклонился и поцеловал ее в губы.

Ник начал медленно двигаться, выходя почти полностью, прежде чем снова ворваться в нее. Айви ахнула и ухватилась за его плечи, еще шире раздвинув ноги, чтобы как можно глубже ощутить его внутри себя. Приподняв бедра, она обхватила его ногами, пытаясь сомкнуть лодыжки, чтобы позволить ему погрузиться в себя полностью.

На теле его выступил пот, и он уже не стонал, а рычал, вонзаясь в нее. Жаркая волна удовольствия накрыла девушку с головой, и она уже подумала, что достигла пика наслаждения, как вдруг он разомкнул ее лодыжки, отвел одну ее ногу в сторону и, приподнявшись, принялся поглаживать чувственный бутон между ее ногами. Расплавленный огонь растекся по телу Айви. Она со стоном приподнялась, загоняя его еще глубже внутрь себя и чувствуя, как мышцы смыкаются вокруг его раскаленного естества, не отпуская его.

Ник зарычал от удовольствия и, в последний раз погрузившись в ее сладкую пещерку, забился в судорогах освобождения.

Айви взлетела на вершину наслаждения. Крепко обняв его за шею, она притянула Ника к себе. Он нежно поцеловал ее и расслабился.

— Я люблю тебя, Айви.

Девушка взъерошила ему волосы и поцеловала его в губы.

— И я тоже люблю тебя, мой будущий супруг.

Ник скатился с нее и опустил голову на подушку.

— Раз уж мы заговорили об этом, — глубокомысленно заметил он, — как ты полагаешь, можем ли мы подождать до утра, прежде чем я попрошу у герцога твоей руки?

Полдень

Резиденция Синклеров

Прежде чем войти в столовую, Айви остановилась в коридоре, чтобы взглянуть на себя в большое зеркало, висевшее в прихожей. Она знала, что ее медно-рыжие кудри уложены в надлежащую прическу, а розовое платье, одолженное у Присциллы, выглядит в достаточной степени респектабельным и в то же время модным. Собственно, девушку волновал лишь цвет лица. Более всего ее смущали собственные щеки, если быть совсем уж точной. Такое впечатление, что начиная с прошлой ночи на них постоянно и неизменно горит румянец.

Как и теперь, кстати. Айви нахмурилась, глядя на свое отражение в потускневшей амальгаме, но тут же вспомнила, что невестам вроде бы даже полагается краснеть без устали. В данный момент она сумела убедить себя в том, что ее розовые щечки как нельзя лучше идут молодой женщине, собирающейся выйти замуж за ослепительно красивого джентльмена, посему она с легким сердцем выбросила мысли об этом из головы. Через четверть минуты, которая понадобилась Айви для того, чтобы пройти несколько шагов, отделяющих ее от столовой, она предстала перед братьями и сестрами, ожидавшими ее в обеденной зале.

— Изабелла заливалась краской только на следующий день после нашей первой брачной ночи.

О господи! Во главе стола сидел ее старший брат Стерлинг вместе со своей супругой Изабеллой. — Ты же знаешь, что это неправда, Стерлинг, — возразила Изабелла. — Не обращай внимания на брата, Айви. Должна признаться, что я вспыхивала всякий раз, стоило мне только подумать о нем, и это было задолго до нашей свадьбы.

— Спасибо, Изабелла, — сказала Айви, обходя стол, чтобы обнять невестку и брата. — Прошлой ночью я слишком много времени провела на свежем воздухе, и мои щеки… обветрились, только и всего. — Она с интересом посмотрела на Стерлинга и его супругу. — А как получилось, что вы оказались здесь в столь знаменательный день?

— Папа еще месяц назад сообщил нам, что на этой неделе ты выходишь замуж и что мы обязаны присутствовать, — пояснил Стерлинг. — И он был прав, не так ли?

— Как всегда. Только он ошибся насчет имени жениха, а так все верно. — И Грант подмигнул Айви.

— Это очень приятный молодой человек, высокий и сильный, — подхватила Изабелла. — Кроме того, он прекрасно вписывается в семейство Синклеров. Я ничуть не удивлена, что ты выбрала его.

О чем она говорит? Айви недоверчиво уставилась на Изабеллу, которая как раз намазывала мармеладом поджаренный гренок.

— Ты видела его?

— О да. Он встретился с твоим отцом в саду рано утром. — Изабелла огляделась по сторонам и поняла, что все присутствующие, за исключением супруга, с удивлением смотрят на нее. — Вы спали. А я, кстати говоря, еще не приспособилась к распорядку дня Синклеров. Поэтому мне выпала честь выпить чаю в саду с твоим лордом Каунтертоном и герцогом вскоре после того, как они закончили разговор.

Айви схватила Изабеллу за руку.

— Как они выглядели? Ты уверена, что папа согласился принять его в семью и дал разрешение на наш брак?

— Ради всего святого, Айви! — вмешалась Сьюзен, с ласковым упреком глядя на сестру. — Позволь Изабелле закончить обед, ведь теперь ей придется кормить сразу двоих.

— Двоих? — Присцилла вскочила на ноги. — Ты хочешь сказать, что у нее скоро будет ребенок?

И тут Стерлинг, не в силах более сдерживаться, широко улыбнулся.

— Да. Мы хотели немного подождать и только после свадьбы сообщить об этом, вот только Сью каким-то непонятным образом узнала нашу новость раньше.

Сьюзен рассмеялась.

— Мне никто ничего не говорил. Я всего лишь обратила внимание… на некоторые изменения в доселе стройной талии Изабеллы. Честно, Стерлинг, я даже не была уверена в своих подозрениях, пока ты не подтвердил их.

Новость о том, что в семье старшего брата скоро родится ребенок, конечно, не могла не радовать Айви, но сейчас ее больше занимали собственные проблемы.

— Изабелла, давай вернемся к папе и лорду Каунтертону…

— Если тебе так хочется узнать, о чем мы договорились, Айви, прошу тебя пройти со мной в гостиную.

В дверях столовой, опираясь на тросточку, стоял ее отец, одетый в традиционный шотландский килт [17].

* * *

— Свадьба, как тебе наверняка известно, состоится сегодня вечером в розовом саду Каунтертона, — сообщил Айви герцог Синклер. — Церемония будет камерной и закрытой. На ней будут присутствовать только наша семья, кузен Каунтертона, мистер Дюпре, а также его дядя с супругой. Мистер Дюпре — кузен лорда Каунтертона? Айви окончательно растерялась. Так вот почему они так похожи!

— Разумеется, нам придется прибегнуть к помощи мистера Поплина и миссис Уимпол, поскольку прислуга Каунтертона… в данный момент не в состоянии справиться с организацией такого важного мероприятия.

«Это еще мягко сказано, — подумала Айви, — но все равно лучше не привлекать к свадьбе прислугу Каунтертона».

— Папа, скажи мне, пожалуйста, самое главное, — набравшись смелости, выдохнула она, — ты одобряешь мое желание выйти замуж за лорда Каунтертона?

Отец довольно долго молчал, прежде чем ответить.

— Да, но совсем не из тех соображений, которые, наверное, пришли тебе в голову: что мы с его отцом были знакомы и даже дружили в молодости или что у твоего избранника есть земли и титул.

— Вот как?

Айви совершенно забыла, что Ник как-то рассказывал ей о том, что их отцы были знакомы. Тогда она сочла рассказ Доминика лишь ловкой выдумкой и не придала ему особого значения.

— Да. Я одобряю ваш союз потому, что он хороший человек. Он любит тебя, и… твоя любовь к нему заставила тебя измениться, на что я, признаться, уже и не надеялся: ты научилась понимать, что интересы других людей можно и нужно ставить и ценить выше собственных. Ты полюбила человека не за то, что он может дать тебе и чему будут завидовать окружающие, а за то, какой он на самом деле.

— Папа, неужели ты хочешь сказать… что я наконец стала достойна имени Синклеров? — Айви затаила дыхание.

— Да, моя дорогая девочка. И мое одобрение не имеет никакого отношения к тому, за кого ты выходишь замуж. Оно вызвано лишь тем, кем стала ты сама.

Айви вскочила со стула, подбежала к отцу и крепко обняла его.

— Спасибо, папа!

Герцог ласково улыбнулся ей, а потом знаком подозвал к себе одного из ливрейных лакеев, который протянул ему кожаный кошель.

— Времени до свадьбы осталось не так уж много. Советую тебе взять сестер и отправиться с ними по магазинам, чтобы успеть купить что-нибудь приличное.

Резиденция Каунтертонов

Беркли-сквер

Вернувшись домой после разговора с герцогом Синклером, Ник вошел в гостиную и обнаружил Феликса сидящим на сундуке с вещами, который пропал у него почти месяц назад.

— Глазам своим не верю! Неужели мои вещи наконец нашлись, и это спустя столько времени?

— Собственно, твой сундук прибыл… э-э… через два или три дня после того, как леди Айви поселила тебя здесь. Право же, не могу сказать наверняка, — заявил, пожав плечами, Феликс.

Ник прищурился, глядя на двоюродного брата.

— Ты хочешь сказать, что просто забыл упомянуть об этом? Или ты намеренно ввел меня в заблуждение?

— Мы же сошлись во мнении, что тебе необходима более подходящая одежда, чтобы показаться в обществе…

— Это было твое личное мнение, Феликс. И ошибочное, как теперь выясняется. А мне пришлось согласиться на покупку нового костюма только потому, что вообще нечего было надеть!

Ник шагнул вперед и столкнул Феликса с сундука. Тот растянулся на полу.

— Эй, разве ты не рад, что теперь у тебя есть все необходимое, раз уж у меня не было времени подобрать тебе приличествующую случаю одежду для свадьбы?

Ник наставил на Феликса указательный палец и уже открыл было рот, чтобы разразиться гневной тирадой, как вдруг кто-то громко постучал во входную дверь молоточком. Братья обменялись недоумевающими взглядами, и Феликс поспешил в прихожую.

В коридоре раздался шум шагов, и в гостиную вошли три магистрата[18], мистер Четлин и лорд Тинсдейл.

Тинсдейл повернулся к мистеру Четлину.

— Ну-ка, Четлин, расскажите им обо всем.

На лице плотника отразилось явное смущение.

— Не понимаю, что вы имеете в виду, милорд.

Магистраты пристально разглядывали Ника.

— Чем могу помочь, господа? — поинтересовался он, хотя прекрасно понимал, зачем они явились.

— Расскажите о злонамеренном плане, составленном леди Айви и этим… этим человеком, актеришкой, — распорядился Тинсдейл, ткнув обвиняющим перстом в Ника. — Он вовсе не лорд Каунтертон. Он всего лишь выдает себя за маркиза и живет в его доме!

— Что-то я не понимаю, о чем вы говорите, лорд Тинсдейл. Ведь мы с вами встречались уже много раз, — возразил Ник. Он старался говорить медленно и неторопливо, как человек, озадаченный и сбитый с толку. — Я — Доминик Шеридан, маркиз Каунтертон. Неужели вы забыли об этом?

— Нет! — Тинсдейл скривился и обернулся к магистратам. — Говорю вам, он сумел всем пустить пыль в глаза. Настоящий лорд Каунтертон в данный момент пребывает на севере, в своем поместье Эверли, но уж я позабочусь, чтобы он узнал о том, что происходит здесь!

Судя по нахмуренным лицам магистратов, они уже начали сомневаться в правдивости рассказа Тинсдейла и его здравом уме.

— Э-э… милорд, откуда вам известно, что этот человек — не настоящий лорд Каунтертон?

— Я заподозрил это уже довольно давно. Лорд Рис-Дин, который учился в Итоне вместе с настоящим Домиником Шериданом, не узнал этого человека, когда я представил их друг другу. Именно тогда я окончательно уверился в том, что что-то не так. — Тинсдейл вперил разгневанный взгляд в Четлина. — А потом я навел справки здесь, в доме, и вот этот малый, мистер Четлин, рассказал мне о плане, составленном леди Айви и человеком, который должен был выдать себя за лорда Каунтертона. Четлин даже сдал дом внаем леди Айви, чтобы она могла придать достоверности попыткам этого актера предстать в роли подлинного маркиза Каунтертона.

Самый высокий и дородный из магистратов выразительно закатил глаза, но все-таки обратился к мистеру Четлину:

— Вы действительно рассказывали лорду Тинсдейлу об этой хитроумной уловке?

Четлин передернул плечами.

— Я никогда не встречался с лордом Тинсдейлом. Я вижу его в первый раз. А сюда я пришел только потому, что мне нужно сделать кое-что перед сегодняшней свадьбой.

У Тинсдейла от негодования и изумления глаза полезли на лоб.

— Это наглая ложь! Я попросил его дождаться нас здесь и рассказать о незаконной попытке вот этого актеришки выдать себя за пэра Англии!

— Лорд Тинсдейл, но к чему мне выдавать себя за маркиза Каунтертона? — негромко поинтересовался Ник. — Тому должна быть веская причина, не так ли?

Он бросил выразительный взгляд на судейских и многозначительно покачал головой, призывая их в свидетели. Лицо Тинсдейла покраснело.

— Чтобы помочь леди Айви вернуть мое расположение и привязанность. Неужели это неясно?

— Той самой леди Айви, на которой я женюсь нынче вечером? — осведомился Ник. — Боже, какая несусветная глупость!

— Вы женитесь на леди Айви? Это неслыханно! Герцог вас и на порог своего дома не пустит! — возопил Тинсдейл, воинственно задрав подбородок. — Он уже принял мое предложение руки и сердца для своей дочери.

— В самом деле? — Ник обратился к магистратам: — Господа, прошу вас помочь выставить этого человека из моего дома. Нынче вечером мне предстоит свадьба, к которой я должен еще подготовиться.

— Разумеется, ваша милость! — с готовностью откликнулся один из магистратов, в то время как двое других подхватили Тинсдейла под руки и повели к двери. — Приносим свои извинения за причиненные неудобства, милорд.

Феликс поспешил закрыть за ними дверь.

— Слава богу, все закончилось!

Ник обессиленно упал в кресло с высокой изогнутой спинкой и устало провел рукой по голове.

— Вы могли бы выбрать время и получше, Четлин, — заметил Феликс, выпроваживая плотника из гостиной. — А что, если бы он додумался подождать до вечера и испортил нам свадьбу?

— Я пришел, когда он позвал меня. По-другому бы ничего не вышло, не так ли?

Ник облегченно вздохнул. В последние дни на его долю выпало столько интриг и треволнений, что кому-нибудь другому их хватило бы на целую жизнь. Но теперь ему оставалось лишь достойно подготовиться к собственной свадьбе.

Неделю спустя

Статья в газете «Таймс»

«Кое-какие комментарии относительно свадьбы маркиза Каунтертона и леди Айви, дочери герцога Синклера, в изложении мистера Феликса Дюпре, двоюродного брата жениха.

…В ночном небе ярко светила луна, и белые бутоны роз в залитом лунным серебром саду наполнили воздух неизъяснимым благоуханием в тот час, когда начались торжества по случаю свадьбы Доминика Шеридана, маркиза Каунтертона, и леди Айви Синклер.

Аллею, по которой герцог Синклер должен был подвести дочь к ее нареченному, освещал трепетный свет множества факелов. В конце ее новобрачных поджидал пастор прихода Святого Георгия, преподобный РобертХоджсон (который в этот день уже обвенчал три пары молодоженов в церкви), чтобы скрепить их союз священными узами брака.

Миледи Айви и ее сестры Сьюзен и Присцилла предпочли нарядиться в простые белые платья из Эдинбурга, украшенные перламутровыми зелеными лентами, завязанными на талии, а в прическах у них сверкали заколки с хрустальными и жемчужными подвесками.

Костюм жениха — темно-синий сюртук, белый шейный платок и белая же кашемировая жилетка, а также панталоны до колен — вполне соответствовал джентльмену столь высокого положения. Его сопровождал свидетель, мистер Феликс Дюпре, проживающий на Дэвис-стрит, безукоризненно строгий в бутылочно-зеленом кашемировом сюртуке, золотистом шейном платке и жилете в тон, черных панталонах и кожаных туфлях. Мистер Дюпре недавно получил роль Габриэля в спектакле «Разговоры за чашкой чаю», премьера которого должна состояться ровно через две недели в театре Эстли.

Герцог Синклер и его сыновья, маркиз Блэкберн, лорд Грант, лорд Лаклан и лорд Киллиан, в соответствии с традициями своей родины надели шотландские тартаны[19] клана Синклеров и сюртуки черной шерсти, а на поясах у них красовались сумки из котика мехом наружу.

После посещения Линкольншира маркиз и маркиза Каунтертон отправятся…»

— Ну, остальное вам известно, — заявил Феликс с горделивой улыбкой, складывая вчетверо газету и засовывая ее себе под мышку. — Моя заметка заслужила самые лестные отзывы всех, чье мнение хоть что-нибудь значит. Полагаю, пройдет всего несколько дней, и редактор «Таймс» непременно обратится ко мне с предложением вести еще одну колонку светской хроники. Наконец-то! Впервые с тех пор, как я почти год назад согласился представить на суд читателей свои мысли, я смогу поделиться ими со всем Лондоном, посвятив горожан и гостей города в тайны жизни общества, — и не испытывая при этом нужды скрываться под псевдонимом.

Внезапно Айви озабоченно нахмурилась.

— Значит, это был ты? Это с твоей легкой руки нас двоих то и дело упоминали в колонке светской хроники?

Феликс самодовольно улыбнулся.

— Конечно, а кто же еще? Если бы я не воспользовался родственными отношениями с Никки, чтобы дать пищу для размышлений и обсуждения читателям моей колонки, то, можете не сомневаться, другие репортеры начали бы совать нос в ваши дела. Поверьте мне, я приложил все усилия, чтобы в печати не появились кое-какие другие отчеты о ваших эскападах, и единственной причиной, по которой редакторы предпочли мои опусы, стала та, что Никки приходится мне двоюродным братом!

Айви внимательно всматривалась в лицо Феликса, ища на нем следы притворства. Не найдя таковых, она со вздохом заявила:

— В таком случае, Феликс, благодарю тебя за ценные наблюдения и заботу.

— Прими и мою благодарность тоже. Хотя мне не нравится, что ты шпионил за мной и подслушивал мои разговоры, я понимаю, что ты поступал так исключительно из братской любви, — добавил Ник, помогая Феликсу выбраться из экипажа. — Доброй ночи, братец. Увидимся в следующем месяце, когда мы вернемся в Лондон.

— Черт, я совсем забыл об этом! Когда вы отправляетесь в Линкольншир? — крикнул с тротуара Феликс.

— Завтра рано утром, — откликнулась Айви. — А сейчас нам пора, мы должны заехать еще в одно место. — Она помахала Феликсу рукой. — Доброй ночи, Феликс!

Ник закрыл дверцу, и карета, громыхая на камнях, покатила по дороге.

— Куда это мы должны заехать?

Айви лукаво улыбнулась.

— Думаю, мы должны заглянуть в Королевский театр на Друри-лейн. Давненько мы там не были.

Ник с подозрением взглянул на супругу.

— Но… Феликс ведь сказал, что на Друри-лейн сейчас темно.

Айви бросила на него лукавый взгляд и задернула занавески на окнах кареты.

— Как и здесь, любовь моя. Ты помнишь, как все начиналось?

Примечания

1

Ковент-Гарден — район в центре Лондона, в восточной части Вестминстерского Сити. Одной из наиболее известных его достопримечательностей является Королевский театр Ковент-Гарден. — Здесь и далее примеч. пер., если не указано иное.

2

Работный дом — благотворительное учреждение, созданное для оказания помощи нуждающимся и предоставляющее оплачиваемую работу при непременном проживании в таком доме и подчинении его внутреннему распорядку.

3

Зала для собраний «Олмакс» — точнее, не зала, а анфилада комнат для приемов и балов плюс клуб для игры в карты в Лондоне, на Кинг-стрит. Построена в 1764 году. Допуск в «Олмакс» был честью, который современники сравнивали с представлением ко двору.

4

«Зеленоглазое чудовище» — иносказательное обозначение ревности и зависти.

5

Магистрат — мировой судья; мировой суд.

6

Псише — старинное зеркало в раме с особыми стержнями, благодаря чему его можно устанавливать в наклонном положении.

7

Сваг — элемент ламбрекена, представляющий собой выкроенный из ткани полукруг, задрапированный мягкими горизонтальными складками, имитирующими массивные гирлянды, один или два края которого свободно провисают.

8

Некогда чрезвычайно модное «гнездо порока» — танцевальные залы, а впоследствии и казино на Аргилл-стрит.

9

Хоби — знаменитый сапожник, поставщик обуви для королевского дома и английской высшей знати. В начале XIX века произвел переворот в мужской обуви. До этого сильный пол носил ботфорты, военные сапоги до колен с отворотами и пряжкой на подъеме, Хоби обрезал отвороты, убрал пряжку и сделал сапоги более облегающими и короткими. Теперь воевать в них было не очень удобно, зато они прекрасно годились для балов и мирной жизни. Именно с появлением этих сапог мужчины стали носить длинные брюки (иногда поверх сапог), а не только короткие панталоны до колен, под которые надевали лишь только ботфорты.

10

Touche — термин в фехтовании, означает «укол, попадание»: в переносном смысле — удачная реплика, острый ответ (фр.).

11

Контрданс — народный национальный танец.

12

Рил — тип традиционного танца, распространенный в Ирландии и Шотландии, а также ритм музыки, под который его можно танцевать.

13

Серпентайн — озеро в Гайд-парке.

14

Мэйфэйр — фешенебельный район Лондона.

15

Французское окно — двустворчатое окно, доходящее до пола и открывающееся наружу, как дверь.

16

По-английски имя «Айви» начинается с буквы «I» (ivy), что переводится как «плющ обыкновенный».

17

Килт — клетчатая юбка шотландского горца. Размер и цвет клеток-квадратов указывают на принадлежность к тому или иному клану.

18

Магистрат — должностное лицо, осуществляющее правосудие; полицейский судья-чиновник, член городского магистрата.

19

Тартан — сотканный обычно из шерсти материал, имеющий перпендикулярные полосы разного цвета и ширины. Это один из наиболее интересных атрибутов, которые всегда ассоциируются с Шотландией наряду с килтом, волынкой и виски.

Content

Кэтрин Кэски (Каски)
Тяжкий грех

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Примечания