Дарья Калинина

Киллер на диете

Глава 1

Наташа была человеком живым и очень жизнерадостным. Это признавали все, кто ее знал. Никогда не впадая в уныние, Наташа знала средство от всех жизненных невзгод и обид. Если случался период плохого настроения, она любила сменить его, вкусно и плотно покушав. Средство это было верное, потому что даже просто в предвкушении вкусной и обильной трапезы настроение у девушки неизменно поднималось. И она сама удивлялась тому, насколько лучше становилась жизнь, стоило ей основательно заполнить желудок.

Правда, от этого у девушки росли попа и живот, в чем ее неизменно упрекали все ее родные. Впрочем, особенно размышлять на тему своей полноты Наташа не любила. Она вообще не любила много думать о себе самой и о том, кто ее окружает. От этого у нее частенько портилось настроение, потому что мысли в голову, по большей части, лезли какието печальные. Вроде бы все окружающие были добры к ней. А все равно, чегото девушке не хватало.

Наташа жила в большой семье. У нее были бабушка, мама, папа и младшая сестренка Мила. И както так повелось, что Наташа всегда была больше папина, а Мила – бабушкина любимица. Ну а маму они делили поровну, без всяких разногласий. Мамы хватало на всех. Наверное, у папы было на этот счет свое мнение, но его никто и никогда не слышал. Потому что папа вообще был малоразговорчив в том, что касалось его собственных чувств.

Конечно, всех своих девочек – двух дочек-красавиц, жену-умницу и свою заботливую мать – он очень любил. А любя, стремился сделать из них полное совершенство, бурча на каждом шагу и доводя до тихого зубовного скрежета бабушку, которая и сама любила поворчать, но только не на своих обожаемых внучек.

От своих родителей, бабушки и сестры Наташа скрывала всего одну, но зато огромную и страшную тайну. И она – эта тайна – касалась Валеры, горячо любимого кузена Наташи. Строго говоря, Валера не был Наташе даже кузеном, он был сыном папиного двоюродного брата – дяди Семена. Но Наташина бабушка Валеру почемуто родней не считала. Видимо, потому, что Валера происходил не из ее рода, а из рода дедушки – папиного папы.

Сам дедушка скончался много лет тому назад. Наташа его совсем не помнила. И еще ей казалось, что папа тоже своего родного отца помнит очень слабо. Во всяком случае, хотя фотография дедушки и стояла на серванте в большой комнате, никто из членов семьи никогда возле нее не замирал в безмолвной скорби. И даже бабушка, проходя мимо, просто иногда небрежно смахивала с резной рамки пыль.

От этого Наташе тоже делалось както неуютно на душе. И в голову закрадывались мысли, что, похоже, бабушка не слишкомто любила дедушку. Но, конечно, к Валере это не имело никакого, совсем никакого отношения.

Валера был замечательным! Он был самым лучшим, надежным и верным Наташиным другом – с самого раннего детства. Сколько она себя помнила, Валера всегда и перед всеми ее защищал. Даже еще нетвердо стоя на своих пухлых детских ножках, Валера умудрялся отражать нападения соседской собачки Жужжи на Наташу. И даже так треснул при этом ее по наглой зубастой морде своим пластмассовым совочком, что блохастая болонка Жужжа надолго забыла о том, как нападать на маленьких детей.

Совочек у Валеры был подевчачьи розовым. Но удар он нанес противной Жужже совсем помужски, решительно и властно. А потом взял свою сестрицу за измазанную песком ладошку и увел подальше от лаявшей, жутко обиженной собаки и ее ругавшейся хозяйки, грозившей малолетним хулиганам страшными карами.

И вот в связи с Валерой недавно у Наташи и появилась ее единственная тайна. Девушка ловко научилась скрывать от своих горячо любимых папы с мамой (и бабушки тоже, разумеется) то, что им не полагалось знать. Свою тайну Наташа и Валера поклялись никому и никогда не выдавать. И с тех пор их жизнь приобрела особый, только им одним известный привкус порока.

Так Наташина семья и жила себе много лет подряд, никому не завидуя и ни у кого ничего не отнимая. И внезапно всему этому упорядоченному существованию пришел конец.

Впрочем, началось все очень безобидно. В тот осенний день Мила вернулась из своего замечательного института раньше обычного и заявила, что ее посылают «на картошку». Это вызвало бурное негодование бабушки, которая считала, что подобный пережиток советской власти канул в прошлое вместе с самой властью. А также вызвало сие сообщение некоторое удивление со стороны папы и мамы, полагавших, что если ребенок учится в приличном месте, то он вполне мог бы обойтись и без такого педагогического изыска со стороны преподавательского состава Милиного института.

Одна только Наташа не поняла, в чем дело. Они с Милой были почти ровесницами, их разделяло всегото полтора года разницы. Но Наташа все равно была детищем другой эпохи, которое про картошку знало лишь то, что это – овощ, и из него в закусочных готовят потрясающе вкусный картофель-фри. Во всяком случае, Наташины познания дальше картошки-фри никуда не пошли.

– Дурочка! – снисходительно пояснила старшей сестре Мила. – Поехать «на картошку» означает – отправиться вместе со всей своей группой на подшефную ферму. И помогать там фермерам в уборке урожая.

– А что, сами они справиться не в состоянии?

– Конечно, в состоянии! Просто для нас, для будущих агрономов, это будет очень интересный личный опыт.

Таким образом, до старшего поколения семьи Путовых дошло, что «картошка» нынче не совсем та, что была раньше. Но от этого им отнюдь не стало легче.

– Какаято ерунда на постном масле! – воскликнула мама, она всегда так говорила, когда волновалась. – На дворе – октябрь месяц! Дожди льют почти неделю! О каком урожае идет речь? Все, что не убрано, давно сгнило на полях!

Но Милочка объяснила, что убирать им придется даже и не картошку, а какуюто особую капусту, которая ни холода, ни излишней влаги не боится. И по этой причине может сидеть на полях вплоть до самого снега.

– И благодаря этому у капусты появляется особый привкус, за который она очень ценится.

Бабушка при этих словах Милы както странно вздрогнула и испытующе посмотрела на свою любимую внучку. Мила ее взгляд выдержала. А вот Наташе показалось, что между бабушкой и Милой проскочила какаято искра. Но обдумать эту мысль она не успела, ее отвлекли родители.

– Ерунда! – воинственно повторила мама, глядя на свою младшую дочь. – Капуста – она и есть капуста! Какой там у нее может быть особый привкус?

– Ты так говоришь, потому что сама не любишь капусту.

Тут маме возразить было нечего. Капусту она действительно не любила. А любила персики, сливы, абрикосы и еще виноград. Но они, увы, в северных широтах не произрастают. А если и произрастают, то очень и очень неохотно. И, ясное дело, не в октябре месяце.

– Ну? И когда же ты вернешься? – спросил у дочери папа.

– Через неделю! – бодро ответила Мила. – Максимум – через десять дней!

Сказала и отбыла на свою «картошку».

Сначала никто не волновался. Мила была девушкой ответственной. И, несмотря на то что она была младше Наташи, именно ей с самого детства всегда доверяли ответственные задания. Косолапая Наташка могла случайно разбить любимую мамину чашку или перевернуть тарелку с папиными котлетами. А вот маленькая Мила все доносила до нужного места в целости и сохранности, что неизменно вызывало бурное одобрение со стороны бабушки и досадливые взгляды мамы, бросаемые ею искоса на эти сцены.

Наташа сестре не завидовала. Но иногда ей тоже становилось досадно, что она не умеет так аккуратно обращаться с вещами. И она мечтала стать ловкой и умелой, чтобы родители доверяли ей так же, как и Миле. Впрочем, в этот раз доверие родителей к Миле, увы, не оправдалось. Потому что ни через неделю, ни через десять дней дочь домой так и не вернулась. Крайне озабоченный ее отсутствием отец отправился в институт. И там узнал потрясшую его до глубины души новость. Ни на какую «картошку» студенты и будущие агрономы не ездили и не собирались ехать!

– На меня там посмотрели как на полного придурка! – рассказывал взбешенный Олег Игоревич своим жене, матери и дочери. – Никто не мог мне сказать, где сейчас Мила. Они не видели ее уже почти две недели!

– А как же «картошка»? – пролепетала его жена Татьяна Павловна.

– Мила на нее одна уехала? – заикнулась бабушка.

Вопросы эти задали одновременно обе. Но сорвался Олег Игоревич на свою мать.

– Не было, мама, никакой «картошки»! Твоя внучка нас всех обманула!

Бабушка обиженно поджала губы и процедила:

– В первую очередь, она твоя дочка, дорогой мой!

В разговор вступила мама:

– Говорила я тебе, ты слишком балуешь девчонку!

Услышав это, папа в отчаянии закричал:

– Ясное дело, опять я во всем виноват! Впрочем, я привык! Я и так всегда и во всем виноват!

Одна лишь Наташа сохранила какоето подобие здравого смысла.

– Постойте! Не ругайтесь! – остановила она родителей и бабушку. – Сейчас нам надо понять, куда же уехала Милочка. Если «на картошке» ее нет, то где же она в этом случае?

Ее слова произвели на родителей должный эффект. Их старшая дочь, которую они привыкли считать распустехой и едва ли не дурочкой, внезапно подала им дельную мысль. Старшие в семье Путовых перестали ссориться и начали думать.

Но, сколько они ни думали, ничего толкового придумать так и не смогли. Мила не отличалась открытым нравом. Но она была, что называется, домашней девочкой. И родителям казалось, что они знают все ее тайны. Да и какие особые тайны могли быть у молодой девушки, еще ни разу в жизни даже не влюблявшейся?

Но вот насчет последнего обстоятельства родители как раз жестоко ошибались. И Наташа, слушая их споры и упреки в адрес друг друга, невольно поежилась.

А ну как теперь раскроется вся правда? А если родители узнают также и про них с Валерой? О нет! Об этом даже страшно подумать! Если правда выйдет наружу, это грозит гибелью всей семьи Путовых.

Наташа лучше всякого другого понимала, что правда не должна увидеть свет. И вот, пока ее родители рвали волосы на головах и спорили друг с другом, куда бежать в первую очередь – в милицию, к старым, но не потерявшим влияния друзьям бабушки или прямо к частным детективам, Наташа натянула на плечи свою старую курточку. И очень тихо, неприметной тенью выскользнула из дома.

Мариша прекрасно себя чувствовала весь день. Может быть, это и странно звучит, но с годами она стала находить странное удовольствие именно в тех днях, когда ее горячо любимый муж отсутствовал дома. Нет, Мариша вовсе не стала его любить меньше. Ничуточки не стала! И он совсем даже не тяготил ее своим присутствием, когда бывал дома. Но всетаки, когда он уезжал, Мариша чувствовала, что к ее грусти примешивается некое удовлетворение.

Наконецто она сможет посвятить себе самой все свое время! Будет ходить по магазинам! Съездит повидаться со старыми подругами, выщиплет брови, сделает пересадку всех комнатных растений, выберет и купит ковер в большую комнату, повесит…

Одним словом, список приятных и просто нужных вещей и поступков можно было бы перечислять до бесконечности. Но самое главное, что ценила Мариша, – это возможность просто поваляться на диване с книжкой в руках и целой тарелкой чегонибудь вкусненького под боком. В присутствии Смайла у нее это никогда не получалось. Когда он был дома, у Мариши постоянно находились какието дела, которые требовалось срочно сделать. Смайл просто генерировал все эти дела.

И даже если никаких дел у Мариши не было и она тянулась за какимнибудь любимым детективом, Смайл и тут умудрялся вмешаться в ее планы, включив какойнибудь жутко захватывающий приключенческий фильм или канал «Планета», где рассказывали и показывали эпизоды из жизни очередной партии африканских колдунов и их племени. И Мариша прилипала к экрану.

Эта простая жизнь простых людей, живущих на лоне природы, была удивительнее, чем самый фантастический боевик. И Мариша смотрела не отрываясь. А потом Смайл еще находил какието занятия для них двоих, так что книжка так и оставалась лежать нетронутой вплоть до самого его отъезда.

И вот теперь муж уехал. И Мариша радовалась. Она знала, что через несколько дней, максимум через неделю, она переделает все свои давно запланированные дела и снова начнет скучать, ждать и считать дни до приезда мужа, но пока у нее впереди была еще целая неделя упоительной свободы, без всякой примеси скуки или тоски!

Весь день Мариша посвятила приведению себя в порядок. Она посетила бассейн, солярий, а затем еще и прошлась по магазинам, приобретя очень выгодно сразу две сумки – черную лаковую, прошитую красивой строчкой, и темно-розовую, в которую она влюбилась с первого взгляда. По правде сказать, вторая сумка Марише была и не нужна совсем. Но одну розовую купить было нельзя. Она продавалась по акции, в которой участвовали обе сумки.

– Ну ничего, – решила Мариша. – Вторую я комунибудь подарю. Розовую оставлю себе, а черную подарю. Ведь это же тоже замечательная сумка. И совсем не обязательно говорить, что она досталась мне в нагрузку.

Одним словом, день получился необычайно удачным. Уже почти у своего дома Мариша завернула в универсам и накупила там себе корейских деликатесов. И спаржу с кунжутом, который аппетитно похрустывал на зубах. И белые стеклянные грибы – хрустящие и остренькие. И рисовую вермишель, заправленную какимто зеленым соусом, пахнущим тоже необычайно приятно.

Еще Мариша купила пару бутылочек пива. Хотя в их дамском кружке и считалось, что пить пиво – это вульгарно, в одиночестве Мариша позволяла себе быть вульгарной. В самом деле, не коньяком же ей запивать острую корейскую пищу, купленную у традиционно узкоглазой продавщицы?

Но только Мариша запрыгнула на диван и натянула на колени мягкий велюровый плед – к вечеру капризная осенняя погода снова дала сбой в сторону зимы, – и придвинула поближе пиво, детектив и соленья, как в дверь раздался звонок.

Мариша так и замерла с поднесенной к губам бутылкой пива, чей бархатистый аромат уже щекотал ее ноздри.

– Черт! – вырвалось у нее. – Кого там еще принесло? Вроде бы никого не звала.

И, натянув на себя побольше пледа, Мариша решила:

– Ай! Не буду открывать! Пошли все на…

Но стоило Марише принять это решение, как звонок зазвонил снова.

– Вот черт! – озаботилась еще больше Мариша. – Что же это такое? Ни минуты покоя мне нету в этой жизни! Смайл уехал, так еще когото принесло.

Так причитая и с сожалением отставив в сторону свое пиво, Мариша двинулась к дверям. Ее подгоняло любопытство. Кто же там пришел? Кому она понадобилась в этот промозглый и холодный осенний вечер, который намеревалась так уютно провести дома в обществе детектива и вкусной еды?

Взглянув в глазок, Мариша обнаружила на лестничной площадке Инну – свою старинную подругу, которая держала под руку незнакомую Марише девушку.

– Открывай! – сказала Инна, глядя прямо в глазок с противоположной стороны. – Я знаю, что ты дома! Мне соседка сказала, что ты сегодня удачно провела день и купила сразу две сумки!

Вздохнув, Мариша поняла, что прятаться бессмысленно. Противная Вера Евгеньевна! Она что, днюет и ночует у подъезда? Всето она всегда про всех знает! Просто удивительно, неужели своих дел у этой старой калоши не бывает?! Сдала Маришу со всеми потрохами!

– Ну а у вас что? – спросила она, впуская Инну с незнакомой девушкой в свою квартиру.

– В смысле?

– Что у вас случилось?

– У нас… Мариша, а с чего ты взяла, что у нас чтото случилось?

Мариша выразительно глянула на часы, которые показывали начало десятого вечера. Не такое уж позднее время, но для Инны, у которой дома был муж и сын Степка, довольно необычное.

– А мы принесли тебе пива и рыбки, – льстиво произнесла Инна. – Бритый ездил на рыбалку с приятелями. И привез сразу несколько лещей. Вот одного он тебе и презентовал. Чувствуешь, как пахнет?

Мариша втянула воздух и признала, что лещ – что надо! Большой. Плоский. И жирный!

Но нет, никогда Мариша не поверит в то, что Инна притащилась к ней на другой конец города просто для того, чтобы угостить ее свежей рыбкой.

– Так ты ко мне изза рыбы приехала? – лукаво поинтересовалась она у Инны.

– Нет, не только. Кстати… Познакомься! Это моя соседка – Наташа!

Мариша кивнула, повнимательнее взглянув на девушку. Та была рослой, упитанной и рыжей. И ее курносый нос украшали задорные веснушки. Но сейчас девушка выглядела очень бледной и тряслась, словно от холода.

– У Наташи беда, – произнесла Инна. И, не дожидаясь, когда Мариша задаст наводящие вопросы, выпалила: – У Наташи пропала сестра! Она студентка. Уехала «на картошку» и не вернулась.

Брови Мариши – против воли хозяйки – сами собою полезли вверх.

– Картошку? Разве студенты ее еще копают? До сих пор?

Мариша взглянула в окно, за которым лил холодный дождь. И ее удивление переросло в изумление.

– Мила никуда и не ездила, – подала голос Наташа. – Она нам все наврала. Сказала, что едет с другими студентами из их группы… А сама… Сама не поехала.

– И давно это случилось?

– Двенадцать дней назад. Нет! Что я говорю! Уже пятнадцать дней!

– И на занятия в институт твоя сестра все это время не ходила?

– Нет!

– Как же так? – удивилась Мариша. – И за это время никто из друзей твоей сестры не позвонил вам домой и не спросил, что случилось с Милой? Не поинтересовался ее здоровьем? Ведь две недели твоя сестра не посещала занятия!

– Нет. Никто не звонил.

– Очень странно.

– Ничего странного в этом нет, – заверила ее Наташа. – Надо просто лучше знать мою сестру, чтобы понять, что такая реакция ее одногруппников вполне закономерна.

– Да? А почему? У Милы скверный характер?

– Ну, не скажу, что она совершенная гадина, но чтото такое в ней, безусловно, есть.

Мариша с удивлением взглянула на свою новую знакомую. Так отзываться о родной сестре? Да еще о родной и пропавшей в неизвестном направлении сестре? Вот уж странное дело! Ведь обычно люди склонны как раз преувеличивать достоинства тех, кого нет в настоящий момент рядом с ними и о судьбе которых они тревожатся. И, увы, преуменьшать достоинства тех, кто постоянно рядом.

Так что тут одно из двух, решила про себя Мариша: либо эта пропавшая Мила – жуткая гадюка, вконец допекшая всех своих родных и знакомых, и тогда сестра просто еще мягко о ней отзывается. А второе – это то, что между сестрами в семье царило настоящее соперничество, битва за родительскую любовь, внимание и… Да что уж там скрывать – и за их кошелек тоже.

И Мариша решила в первую очередь прояснить для себя этот момент.

– А кто в вашей семье лучше всех зарабатывает?

– Лучше всех? – задумалась Наташа. – Наверное, бабушка.

– ???

– Ну то есть, бабушка, конечно, уже не работает. Она у нас старенькая и давно на пенсии. Но у нее очень хорошая ветеранская пенсия. И еще ее первый муж – он недавно умер – оставил бабушке в наследство свою огромную четырехкомнатную квартиру в центре города. Бабушка ее сдает за…

Тут Наташа назвала такую цифру, услышав которую, Мариша сама ощутила нечто вроде приступа зависти. А ведь она к этой квартире никакого отношения не имела. И даже близко с ней не стояла. Что же должна была ощущать завистливая Мила, которая была всего лишь бедной студенткой и зависела от помощи своей семьи, и в первую очередь состоятельной бабушки.

Но, с другой стороны, – и Мариша тут же напомнила себе об этом – несчастье случилось ведь не с бабушкой. Пропала Мила. А вот куда – это еще предстояло выяснить.

– Одно ясно, деньги в вашей семье водятся, – заметила Мариша. – При таком хорошем бабушкином доходе все вы запросто можете не работать и при этом не умереть с голоду.

– Но мы работаем! – возразила Наташа. – И я, и мама, и папа. Конечно, наши доходы не идут ни в какое сравнение с деньгами от сдачи квартиры, но мы бы и так жили неплохо. – И, чуточку помолчав, она добавила: – Только я не понимаю, какое это имеет отношение к тому, что случилось с моей сестрой?

Она вопросительно посмотрела на Маришу.

– Не знаю, не знаю… – пробормотала сыщица в ответ. – Возможно, что и никакого. А возможно, что и самое что ни на есть прямое. Наташа, а как распределяются расходы в вашей семье?

– Ну, основную часть бабушка берет себе. И это справедливо! Ведь муж, как ни крути, был ее собственным. Ни папа, ни мы с Милой к этому человеку никакого отношения не имеем.

– Вот как? Но я решила, что это был ваш дедушка.

– Нет! Первый бабушкин муж прожил с ней в браке около пяти лет. Детей у них не было. И потом, там произошла какаято история… Бабушка никогда толком не рассказывала, что именно у них случилось. Но… Одним словом, они развелись!

– И ваша бабушка вышла замуж за вашего дедушку?

– Не сразу. Но – да, потом, конечно, она за него и вышла замуж. У них родился наш папа. А потом у нашего папы родились уже и мы с Милой.

– И после всего этого первый муж вашей бабушки все равно оставил свою квартиру ей?

– Да.

– Выходит, он очень любил вашу бабушку?

– Наверное. А еще у него не было других родственников. И характер у него… Бабушка иногда роняла слово-другое, мол, характер у ее первого мужа был еще похлеще, чем у Милы. А уж жить с Милой… – Тут Наташа остановилась, потому что поняла, что ее снова заносит не в ту сторону. – Ну вот! – с досадой произнесла она. – Опять я вываливаю на вас наши внутрисемейные дрязги! А ведь они не имеют никакого отношения к тому, что Мила пропала!

– Как знать, как знать, – снова пробормотала Мариша. – Никогда не знаешь, что тебе пригодится в новом расследовании. Возможно, что все, тобой сказанное, и неважно. А возможно, что и да – очень важно.

– Что – да?! – сердито воскликнула Наташа. – Да у нас прекрасная и очень дружная семья! И мы все очень рады, что бабушка на старости лет может позволить себе кудато выбраться! Она объездила всю Европу, и в обеих Америках побывала, но она всегда обязательно брала с собой когонибудь из нас! Так что бабушка у нас очень справедливая. И Милу она обожает!

– Ну ладно, ладно. Не шуми так. Но ты же сама понимаешь: если друзей у Милы совсем не было, значит, придется работать с ее родными. Вот я и хочу выяснить все как можно подробнее о вашей семье.

– Почему же… У Милы были друзья. Вернее, подруги. Вернее, подруга. Одна!

Подруга – это уже коечто. Мариша сразу же приободрилась. Она по собственному опыту знала, что именно подруги чаще всего и становятся доверенными лицами, знающими куда больше, чем все остальные люди в жизни девушки, вместе взятые.

– Так, и что же подруга? – спросила Мариша, наливая Наташе в бокал пива, которое та машинально и выпила.

Инна тоже выпила ранее налитый ею пенный напиток и теперь блаженно вытянулась в кресле, прикрыв глаза и умиротворенно вздыхая:

– Как хорошо! Вы не возражаете, если я немного подремлю тут в кресле? Мариша, ты не поверишь, как у тебя дома хорошо! Никто не ворчит, не бегает, не пристает, не дергает тебя! А по утрам никто не просит еды, чистых носков, рубашек, любимый галстук и телефон! И все это – сразу же и одномоментно!

Мариша искоса взглянула на нее. Инна и в самом деле выглядела неважно. Худая, бледная и с синяками под глазами. Ох, не щадит себя подруга! Положительной замужней даме с многолетним стажем семейной жизни и с ребенком на руках полагается быть упитанной, добродушной и занятой исключительно мужем и ребенком. Но Инна и тут умудрилась пойти против правил.

Конечно, и мужа – Бритого, и сына – Степку она обожала. Однако совсем не скрывала того, что постоянная забота о своих мужчинах изрядно утомляет ее. И сейчас Инна явно собиралась воспользоваться представившейся ей возможностью и чуточку отдохнуть от своих домашних дел, свалив их сегодня вечером на любимого мужа. При этом она даже не старалась скрыть свое удовольствие от произведенной ею рокировки. Пустька муженек сегодня покрутится по дому, пусть поймет, каково Инне так крутиться каждый день!

Итак, Инна с удовольствием пила пиво, жевала Маришины деликатесы, а в духовке запекалась рыба, подаренная Бритым Марише. Свежая рыба – это такая вещь, которую даже неумелая кулинарка Мариша не могла испортить. Рыбу следовало посолить, чуточку поперчить и поставить в духовку, разогретую до средней температуры. Ну а потом следовало забыть о ней на срок от десяти до тридцати минут, в зависимости от размера рыбы.

И вот, пока лещ запекался, Мариша с интересом слушала рассказ Наташи об Аюше – единственной близкой подруге ее сестры.

Насколько была осведомлена Наташа, эта подруга появилась в жизни Милы уже после окончания сестрой школы. Но в то же время Наташа не могла сказать, где именно познакомились девушки.

– Аюша не учится вместе с Милой – ни на ее курсе, ни в группе, ни вообще в их институте. Но, тем не менее, появилась она именно в то время, когда Мила пошла учиться дальше после окончания школы.

– А на каком курсе сейчас твоя сестра?

– На втором.

– Значит, с Аюшей она подружилась гдето год тому назад?

– Да. Около того.

По словам Наташи, эта Аюша была плодом смешанного брака русской девушки и парня из Индии. Причем индусом он не был, а был то ли непальцем, то ли сыном жителей Кашмира, проживающих на территории Индии.

– Мать его, то есть бабушка Аюши, вот та – настоящая индуска. Ну а что касается его отца, то есть деда нашей Аюши, то о нем вообще ничего не известно.

– Что? Как же так?

– Он пропал без вести, когда отцу Аюши не было еще и пяти лет! – сердито пояснила Наташа. – В общем, в семье нищета жуткая. И отец Аюши все деньги посылает на родину, чтобы содержать мать, отца и многочисленных братьев и сестер. На одну только свадьбу своего младшего брата он послал около десяти тысяч долларов!

– Ого! – воскликнула Мариша, мигом представив, какое это богатство для нищей Индии – десять тысяч долларов. – Неплохо! А откуда же у него такие деньги?

– Отец Аюши – ученый, – принялась рассказывать Наташа. – На самом деле, очень талантливый. Учился сначала у нас в стране, а потом в Японии, жил там на стипендию, которую ему дала ЮНЕСКО – как очень перспективному молодому ученому.

– Интересно, интересно… А где же он сейчас?

– В Англии. Работает в какомто университете. Преподает. И еще ведет научную работу. Говорю же, он очень талантливый!

– Молодец, – машинально похвалила Мариша неизвестного ей человека. – А мама Аюши? Она тоже живет вместе с ним?

– Да. Живет. И еще ее старший брат и старшая же сестра.

– Хм. Они, значит, все в Великобритании, а Аюша – тут? Одна?

– Да.

– И почему?

– Насколько я поняла, Аюша присматривает за своей русской бабушкой. Старушка совсем плоха. Выжила на старости лет из ума. Однажды убежала из дома в одном розовом трико, которое сохранилось у нее еще со времен ее молодости. И Аюша напрасно бегала за бабушкой по улицам, уговаривая старушку хотя бы накинуть на себя пальто. А дело было в январе месяце! Так что сами понимаете, старушку оставлять без присмотра невозможно.

– Ага. Понятно. Значит, зять помогает своей собственной семье в Индии, а вот русскую тещу взять к себе не желает. Так?

– Бабушка Аюши сама не хочет ехать в другую страну. Она говорит, что человек должен жить там, где он родился. Где родился, там и пригодился. Она и Аюше, сдается мне, внушила такие же мысли. Поэтомуто Аюша и живет в России, где она и родилась.

– А чем она занимается, помимо ухода за бабушкой?

– Ничем особенно, – пожала плечами Наташа. – Деньги ей отец из Великобритании шлет. Так что работать ей не надо. Учиться она вроде бы тоже не учится.

– Что, целыми днями так и сидит рядом с бабушкой?

– Ну, днем – да. Аюша очень любит свою бабушку. А вот ночью…

И тут Наташа до того загадочно замолчала, что у Мариши даже мурашки по спине побежали. Так с ней бывало всякий раз в предвкушении того, что сейчас она услышит нечто действительно стоящее.

– Что ночью? – затаив дыхание, спросила она. – Где бывает Аюша по ночам?

– Ну… Конечно, я не могу утверждать точно… Но както Мила упоминала о том, что ее подруга по ночам подрабатывает!

– Подрабатывает?

– Ну да. Отец у нее хоть и щедрый, но в отношении дочери – очень строгий. Например, он требует от Аюши еженедельного отчета о совершенных ею тратах. И всегда требует высылать ему все чеки. И он совсем не одобряет, когда Аюша покупает себе новую юбку или новые туфли. Ему невозможно объяснить, что в гардеробе у каждой нормальной девушки должны быть как минимум две, а лучше – три и больше пары обуви на каждый сезон. А летних туфель – так их может быть и десяток пар, и два десятка… Лишними они никогда не будут.

– А отец Аюши этого не понимает?

– Нет. Он вырос в очень большой бедности. И до сих пор очень скромен в своих личных тратах. У него всего два костюма. Один на каждый день и второй – выходной. И по паре обуви к этим костюмам. И все! Эти костюмы он носит уже много лет подряд, и летом, и зимой.

– Хм… Действительно, скромно.

– Поэтому Аюше и приходится работать. Отец не одобряет никаких излишеств. И если для бабушки он согласен оплачивать и лекарства, и докторов, и прочие расходы, то на дочь он решительно не желает тратить лишнее сверх того, что он считает необходимым.

– Хм…

Позиция отца Аюши, сделавшего свою дочь фактически бесплатной сиделкой при полоумной бабушке, показалась Марише совсем не такой уж красивой. Интересно, а что думает сама дочь по этому поводу? Наверняка, она недовольна отцом-жадиной, который приставил ее к сумасшедшей старухе, да еще и деньги ей жлобится давать.

– Так, и где же работает Аюша по ночамто?

Мариша ожидала услышать чтонибудь о ночной смене в супермаркете или охране, на худой конец. Но Наташа снова както очень подозрительно замялась.

– Так, ну где она работает? – повторила свой вопрос Мариша.

– Я не знаю точно, – наконец призналась Наташа. – Только Мила пару раз уходила с Аюшей. И домой возвращалась какаято… не такая.

– В смысле? – удивилась Мариша.

– Ну какаято другая она была!

– Что в ней изменилось? Конкретно?

Нет, что конкретно – об этом Наташа сказать ничего толком не могла. Но она заметила, что у Милы както светлело лицо. Обычно Наташина сестра ходила по дому с угрюмым, недовольным выражением лица, которое ненадолго светлело, лишь когда Мила получала какойнибудь подарок.

А тут она и подарков вроде бы ни от кого не получала, а довольная мина не сходила с ее лица почти весь день. Это было в высшей степени загадочно, но Наташа не смогла толком разобраться, в чем тут дело, потому что очень скоро Мила уехала на свою «картошку» и так загадочно пропала.

Глава 2

Наташа попросила у Мариши помощи в поисках сестры. И, еще не приняв окончательного решения, соглашаться ли ей или нет, Мариша уже поняла: первое, что необходимо выяснить в данной ситуации, – это судьбу подруги Милы, Аюши.

Но, как тут же выяснилось, никто из семейства Путовых не знал ее телефона. И даже и не задумывался о том, что стоит его иметь. И вот теперь, когда возникла проблема, где искать Милу, ее сестра первой пожалела о том, что в свое время не узнала телефон Аюши и ее домашний адрес.

– Впрочем, Мила могла и не дать нам телефона своей подруги, – со вздохом произнесла Наташа. – Мила у нас девушка скрытная. С одной стороны, она вроде бы достаточно откровенный человек. Но если разобраться, то Мила – это шкатулка с двойным дном. Она и про Аюшу рассказывала нам очень мало и неохотно.

Также оказалось, что Мила, хоть и приводила свою подругу к себе домой, но никогда не позволяла никому из домочадцев приставать к ней с расспросами. Под страхом скандала она не разрешала родителям, сестре и бабушке задавать Аюше вопросы о ее семье и жизни.

И это тоже показалось Марише более чем странным.

– Почему она так делала? Твои родители были бы против прихода гостьи? Они такие уж докучливые люди?

– Нет. Не думаю. Во всяком случае, они никогда не возражают, когда к нам приходят мои друзья. И ведут себя с ними нормально. Почему они должны были бы сделать исключение для Милы?

– А что, друзья Милы вообще к вам никогда не приходили?

– Ну, когдато, раньше, еще в начальной школе, к нам на детские праздники приходили дети, чьим родителям передавали приглашения наши собственные с Милой родители. Но потом, когда Мила подросла, она заявила, что с этими детьми она дружить не хочет. И больше родители их к нам не приглашали.

Очень странная позиция для молодой девушки! Мариша ее просто не понимала. И еще, она не понимала родителей, у чьей дочери имелись столь явные тайны от них, а они при этом и в ус не дули! Они, видите ли, доверяли своей дочери. И совсем забыли поговорку – доверяй, но проверяй!

И Мариша вынесла свой вердикт:

– А Мила твоя – девушка со странностями!

– Зачем ты так сразу? – обиделась за сестру Наташа. – Ей вполне хватало общения с моими друзьями. Ну и с родителями и с бабушкой, конечно. Свои собственные друзья ей были и ни к чему. Ну бывают же такие люди, которым вовсе не нужен широкий круг общения. Им достаточно одного, максимум – двух друзей. И они совсем не рвутся делиться своими личными друзьями со всеми окружающими.

Быватьто бывают, но обычно такими бирюками люди становятся к старости, окончательно разочаровавшись во всех окружающих и самом этом мире тоже. А юности свойственны иллюзии. Молодость жаждет любви и обожания. И не только от своих близких, но и от других людей. Предпочтительно мужчин.

И в связи с этим Мариша задала сестре пропавшей девушки новый вопрос:

– А молодой человек у Милы был?

И вновь Наташа начала так странно кряхтеть и краснеть, что у Мариши по спине побежала новая порция мурашек.

– Нет, не было, – наконец помотала головой Наташа.

Инна с Маришей изумленно переглянулись. Даже нейтральной Инне, которая, хоть и прислушивалась к разговору своих подруг, но участия в нем не принимала, стало ясно – Наташа врет!

– Наташа! Ты говоришь правду?

– Конечно! Какой мне смысл врать?

– Потому что если ты знаешь про свою сестру чтото такое, чего не хочешь сказать нам, то мы вряд ли сможем чтолибо сделать, – сказала Мариша и поймала удивленный взгляд Инны.

Взгляд Инны говорил о многом. «Мы? Ты хочешь сказать, что расследовать будем «МЫ», а не ты одна? Но ты ведь знаешь, как относится Бритый к такого рода самодеятельным расследованиям! Он будет в ярости!» В ответ Мариша оделила Инну еще более выразительным взглядом, которым откровенно объясняла подруге, что у нее тоже есть ее собственный муж. И он тоже будет очень недоволен, коли обо всем узнает. А узнает он обязательно, потому что наш мир очень тесен. Так что, либо они с Инной действуют вместе, либо она – Мариша – умывает руки.

Инна тяжко вздохнула и слегка кивнула головой. Мол, согласна. Надо помочь девочке.

А вот Мариша начинала уже сомневаться в том, так ли уж Наташа нуждается в их помощи. Во всяком случае, всей правды она подругам не говорила. И про молодого человека своей сестры она явно чтото знала. А вот подругам Наташа зачемто лепила горбатого, врала, что ее сестра Мила была девушкой одинокой. И свою любовь еще не встретила.

Так что за лещом, который под бдительным присмотром Инны получился в меру поджаристым, золотистым и истекающим жиром, подруги еще раз попытались надавить на несговорчивую Наташу. Но даже под их двойным напором девушка не поддалась. Она уплетала за обе щеки нежную рыбку, истекавшую соком и жиром. Нахваливала угощение. И заметно повеселела после вкусной еды.

Да, Наташа любила вкусно покушать и совершенно этого не скрывала. Однако на все намеки о том, что Мила могла сбежать с любовником или кемто в этом роде, она лишь молча мотала головой. Говорить на эту тему Наташа явно не желала.

В тот же вечер, спровадив Инну и ее соседку, Мариша приступила к обмозговыванию всего того, что ей довелось узнать о Миле и ее окружении.

Самым перспективным человеком в плане успешного расследования Марише, как уже говорилось, представлялась Аюша. Во-первых, девушка жила одна, без родительского присмотра (чокнутая старушка в расчет Маришей не принималась), занималась чемто непонятным по ночам, чтобы иметь карманные деньги и не быть подотчетной своему отцу в любой мелочи. А вовторых, сама Мила после общения с Аюшей становилась какойто другой. И причину этому тоже необходимо было выяснить.

– А причина, я в этом совершенно уверена, одна! Мужчина!

Мариша была уверена, что у всякой молодой девушки должен быть свой личный предмет обожания. И пропавшая Мила, несмотря на все странности ее характера, не могла быть исключением.

– Что это за девушка такая, у которой нету мужчины? – рассуждала Мариша сама с собой. – Быть такого не может. Мужчина у нее есть! Просто семья Милы пока что о нем не в курсе.

И Мариша решила, что завтра же она попытается найти Аюшу и поговорить с ней. Кое-какие следы таинственной подруги Милы у сыщицы все же на руках были. Наташа сказала: както раз Мила обмолвилась, что ее подруга живет в районе станции метро «Площадь Мужества» на улице Карбышева, в недавно отремонтированной пятиэтажке.

Насколько могла догадываться Мариша, исходя из своего опыта, вряд ли правительство города выделило достаточно средств для массового приведения всех пятиэтажек на этой улице в порядок. Наверняка отремонтировали один-два, максимум три дома, находившихся в самом плачевном состоянии. А все другие дома оставили, пока суд да дело, до лучших времен.

– Вот съезжу и своими глазами посмотрю, сколько там на этой улице отремонтированных домов. Глядишь, и наткнусь на соседей Аюши. Всетаки темнокожая девушка, живущая со своей одинокой невменяемой старухой-бабушкой, – это достаточно яркая парочка. Их обязательно должны знать жители всех окрестных домов.

И Мариша не ошиблась в своих ожиданиях. На следующий же день, который оказался, на ее счастье, солнечным и погожим (вот уж редкость для нашей северной осени!), Мариша в первой же встретившейся бабульке нашла ценного свидетеля.

– Это вам наша Петровна нужна! – закивала она головой. – А что? Наконецто органы соцопеки про старуху вспомнили?

– Да.

– И что же теперь будет? – внезапно заинтересовалась бабулька. – В приют ее отправите? Так я вам сразу скажу, с головой у Петровны полный бардак. Ее прямо в сумасшедший дом надо! Под круглосуточный присмотр! К таким же, как она, сумасшедшим!

– Зачем же сразу в сумасшедший дом человека сдавать? – возмутилась Мариша, которой очень не понравился злой взгляд этой бабуленции.

Напрасно считается, что к старости человек становится мягче, добрее и както снисходительнее к людям. Далеко не все люди становятся такими. А подавляющее большинство так к старости и вовсе портятся, как гнилой банан.

– Петровну вашу мы дома лечить будем, – строго произнесла Мариша и из чистого озорства добавила: – Специальный материальный фонд для ее лечения уже создан! В хороший санаторий мы бабушку отправим. На воды, для успокоения ее нервной системы. И внучке ее деньжат подбросим, раз уж она так преданно за бабушкой своей смотрит.

Мариша нарочно так сказала – и не прогадала. В глазах старушки мелькнула лютая зависть. И она тут же заголосила:

– Это надо же такому случиться! Жила себе Петровна, никому нужна не была. А как только свихнулась – так сразу и внучка откудато нарисовалась, и вы вот пожаловали! Да вы хоть знаете, какие коленца она выкидывает?! То с зонтиком из окна сигает, думает, что это парашют! То за собаками гоняется, чтобы они на детей не гавкали. А как же собакам на этих паршивцев не лаять, коли они у них перед носом постоянно носятся да еще камнем швырнуть в животное исподтишка норовят!

Мариша без труда догадалась, что собственных внуков у этой противной старушонки не имеется. А вот собачка, наоборот, есть. И, судя по всему, собачка это обладает точно таким же злобным и сварливым нравом, как и ее хозяйка.

Но главное Мариша выяснила. Из четырех реконструированных домов, выкрашенных в розовый, желтый, светло-кремовый и голубой цвета, Аюша и ее бабушка жили в желтом.

– Во-во! Самый подходящий для них цвет! – захихикала все так же противно Маришина знакомая. – Старуха – чокнутая, а внучка – ниндзя косоглазая! Я ее в первый раз увидела, так испугалась даже. Думала, желтухой девка болеет или еще чем заразным! Да вы идите, идите, сами увидите, что ни в какой помощи эти двое не нуждаются! Питаются лучше нас всех! А недавно внучка еще и машину себе прикупила. И на какие такие шиши, спрашивается?! Небось не с бабкиной пенсии она так разгулялась! Потаскуха!

Мариша быстро пошла прочь, чтобы не задерживаться возле этой старушенции, из которой буквально брызгали яд и злоба. И бывают же такие люди! Постоишь рядом с ними, и уже тошно делается. Так что Мариша поспешила в сторону желтенького домика, который после недавнего ремонта выглядел словно конфетка.

У подъезда Марише снова повезло. Ктото переезжал. И дверь в подъезд была открыта и заботливо приперта половинкой кирпича. Так что Мариша без помех вошла в дом. И, удивляясь чистоте, царившей на лестнице, а также занавескам и цветочкам в горшках, поднялась на второй этаж.

Вот вам и «хрущевка»! Конечно, неизвестно, как долго эта красота продержится, но пока что тут все очень и очень даже прилично. Твердая «пятерка» городской администрации, принявшей этот проект по реконструкции старых домов «хрущевского» типа!

Мариша позвонила в старенькую дверь. Правительство озаботилось покраской стен в подъезде, заменило проржавевшие трубы и канализацию, поменяло унитазы и прочую сантехнику в самих квартирах, но вот двери жильцов остались в прежнем состоянии. Разве что теперь они еще были измазаны каплями светло-кремовой краски, которой маляры отчаянно фигачили стены, стараясь уложиться в срок.

Некоторые жильцы озаботились тем, чтобы оттереть свои двери от этих неаккуратных мазков, но Аюша и ее бабушка явно не принадлежали к их числу. Их дверь была густо заляпана краской, да еще как раз посередине красовался жирный мазок, которым неосторожный маляр задел дверное полотно.

– М-да… – протянула Мариша. – Даже самое лучшее начинание можно при желании испортить.

Она нажала на кнопку дверного звонка и услышала отчаянный вой:

– У-у-у!

– Ой! – отпрыгнула в сторону Мариша. – Что это?!

Вой прекратился так же внезапно, как и начался. Но стоило Марише вновь прикоснуться к дверному звонку, как жуткий звук раздался вновь.

– Да что же это! – вновь отскакивая от двери, воскликнула Мариша. – Что за хрень такая?!

Но в это время дверь квартиры отворилась и наружу выглянула молодая девушка.

– Ну? – недовольно осведомилась она. – И кто тут шумит и звонит нам?

При одном взгляде на эту девушку Мариша сразу же поняла, что перед ней та самая Аюша, которая и была ей нужна. Этой девушке, одетой по европейской моде в джинсы и белую маечку, куда больше подошли бы традиционные сари и тика на лбу. Кровь отца-индуса и его многочисленных родственников слишком явно была заметна в ней. И кожа у нее была не желтая, а темно-коричневая.

– Ну? – повторила она, но с еще большим недовольством. – Чего шумишьто?

– Я не шумлю… Мне нужна Аюша.

– Аюша – это я! А ты кто такая?

– Я…

Мариша както не подумала о том, как она будет представляться Милиной подруге. И сейчас откровенно растерялась.

– Я подруга твоей подруги, – наконец выдавила она из себя.

– Какой именно?

– А у тебя много подруг?

– Что есть, то есть, – равнодушно подтвердила Аюша. – Подруг у меня хватает.

– Я подруга Милы.

Аюша внимательно оглядела Маришу и быстро констатировала:

– Врешь!

– Почему это?

– Потому что у Милки никаких подруг нету! – пояснила Аюша. – А с тобой она точно дружить не захочет. Ты же старше ее почти в два раза!

– Я знакомая ее сестры.

– А-а-а… Наташкина приятельница? Ну? И чего тебе от меня надо? Я с Наташкой не дружила никогда. Что от меня может быть нужно ее приятельнице?

Разговор происходил на лестничной площадке. И Аюша явно не собиралась приглашать Маришу к себе в дом.

– Мы так и будем тут стоять? – поинтересовалась сыщица.

– Можешь уйти, – пожала плечами Аюша. – Я тебя к себе не звала.

И тут Мариша не выдержала и воскликнула:

– Ты тут корчишь из себя черт знает кого! Хамишь мне! А ты хоть знаешь, что Мила пропала? Ее родным ничего не известно о судьбе девушки вот уже две недели!

Судя по выражению испуга, промелькнувшему на обезьяньем личике Аюши, она об этом слышала впервые. То есть о самом исчезновении Милы она была не в курсе. Но чтото такое она явно подозревала, поэтому и перепугалась сейчас так сильно, что ее смуглая кожа стала в один миг отливать фиолетовым.

– Зайди! – быстро приказала она Марише.

Ясное дело, что Мариша не стала отказываться. Вошла и удивилась тому хаосу, что царил в крохотной прихожей. Вся обувь была выброшена из шкафов и перемешана в произвольном порядке. На стене висел один старый кроссовок сорок пятого – сорок шестого размера, а рядом с ним болталась на одном ремешке красная босоножка. В углу стояли кирзовые сапоги, в которые, словно цветочки в две вазы, были воткнуты голубенькие детские сандалики и женский замшевый сапожок.

– Не обращай внимания, – отмахнулась Аюша, заметив недоумевающий взгляд гостьи. – Бабка моя чудит.

– Твоя бабушка?

– Ага! Она у меня малость того… с приветом. Вот и хулиганит. Вредничает.

– Что же ты за ней не следишь?

– Ага! За ней уследишь, пожалуй! – фыркнула Аюша. – Пока я обед готовила, она в прихожую шмыгнула и вот этот натюрморт учудила. Да я и не возражаю. Лишь бы она к спичкам не тянулась. И с острыми предметами не баловалась. Ну и еще лекарства я от нее все прячу. Большая она у меня охотница таблетки пожевать! Даже больше не съест, а испортит, порвет все и раскидает. Иной раз, вроде как она и в разуме, говорит вполне нормальные вещи. А другой раз, словно дитя малое!

Верно в народе говорят: старый – что малый. Старые люди частенько доходят до такого состояния, что их с трудом можно отличить от детей. Только если у детей такой хулиганский период через некоторое время пройдет, то у стариков, увы, выход из этого состояния далеко не столь оптимистичен.

Бабушка Аюши обнаружилась в кухне, где она деловито помешивала суп, явно готовясь добавить в него чтото из красивой глазурированной мисочки.

– Стой! – воскликнула Аюша, вырывая мисочку из рук старушки. – Ты зачем хочешь стиральным порошком наш обед испортить?!

От громкого крика внучки губы у старушки задрожали. А на глазах навернулись слезы.

– Ну не плачь, не плачь! – тут же воскликнула Аюша. – Ты у меня самая хорошая. Ты же моя любимая Петровна! Хочешь конфетку, бабушка?

Конфетку старушка хотела. Слезы у нее моментально высохли, и она с готовностью закивала головой.

– Ну вот и умница! – похвалила ее Аюша, когда старушка занялась протянутой ей шоколадкой. – Ну вот и молодец. Иди, посмотри телевизор. А потом мы будем кушать.

Старушка утопала в комнату, откуда в самом деле послышался звук включенного телевизора. Видно, не так уж безумна была эта Петровна. А Аюша, сняв спасенный ею суп с плиты, подступилась к Марише.

– Как это получилось, что Милка пропала? – требовательно спросила она у нее.

– Ты это у меня спрашиваешь? По-моему, это вы с ней подруги. Ты и должна знать, куда могла деться Мила.

– Я? Нет! Я не знаю, – быстро потрясла головой Аюша.

На взгляд Мариши, она это сказала слишком уж быстро. Словно заранее все продумала и приготовилась все отрицать.

– Ты уверена?

– Ну! Я ведь уже сказала! Не знаю я ничего!

– Но, возможно, Мила поехала к своему парню?

И снова – быстрый пытливый взгляд Аюши в сторону гостьи. Девушка словно проверяла, что на самом деле известно Марише, чтобы, начав врать, не попасть впросак.

– Ничего я не знаю, – упрямо повторила она. – Какой еще парень?

– Разве у Милы не было кавалера?

– Нет. Не знаю. Во всяком случае, меня она с ним не знакомила.

– Но ктото у нее был?

– Откуда я знаю?

– Как же так? Ведь вы же подруги! Обычно подруги все друг про друга знают.

– Мне Мила ничего такого не рассказывала, – покачала головой Аюша. – Она очень скрытная, эта Мила.

Мариша вздохнула. Да, сестра пропавшей девушки тоже упоминала об этом качестве Милы. Но, при всей скрытности Милы, о чемто она все равно должна была рассказывать своей подруге. Ведь дружба на том и строится.

– Невероятно, – с сомнением покачала головой сыщица. – Но допустим, ты говоришь правду. А как ты сама думаешь, куда могла деться Мила?

И снова – этот испуганный взгляд. Аюша явно чтото знала, но делиться с Маришей своими догадками отнюдь не торопилась. Вместо этого она начала расспрашивать Маришу, как именно пропала Мила. И какие есть по этому поводу соображения у ее родителей.

Мариша отвечала охотно, надеясь, что таким образом она разговорит Аюшу. Но не на ту напала! Когда Аюша выяснила все, что ее интересовало, она снова замкнулась в себе. К тому же теперь она даже не скрывала своего желания побыстрее выпихнуть Маришу из своей квартиры.

– Мне бабку кормить пора! – грубовато пояснила она Марише. – А про Милу я ничего не знаю. Сама в непонятках, куда она могла подеваться! Должно быть, надо ее родичам в милицию пойти, вот что!

– Они туда и пошли. Так что будь готова: вскоре тебя вызовут на допрос.

Аюша и глазом не моргнула:

– Пусть зовут, куда хотят. Я и ментам повторю все то же самое, слово в слово. С Милкой мы сто лет уже не виделись, не созванивались, понятия не имею, куда она запропастилась. Все! Чао-какао! Аривидерчи!

И с этими словами она вскочила на ноги, показывая, что Марише тут нечего больше делать. Попытаться настоять на своем? Нет, лучше не стоит. Чутье подсказывало Марише, что если она примется давить на Аюшу, то только еще больше все напортит. Сейчас ей надо сделать вид, что победа оказалась на стороне этой врушки-Аюшки.

– Ну хорошо, я ухожу. Но если у тебя появится информация о Миле, то ты…

– Непременно тебе звякну! – быстро пообещала Аюша, не сделав даже попытки разжиться Маришиным телефоном и попрежнему оттесняя ее в сторону холла. – Будь уверена, позвоню! Пока!

И с этими словами она захлопнула дверь перед самым Маришиным носом. Выразительно чертыхнувшись, Мариша начала спускаться по лестнице, разговаривая сама с собой и нарочито громко топая ногами. Но, пройдя два пролета, она остановилась, а затем на цыпочках побежала обратно наверх.

Она успела вовремя. Как раз в тот момент, когда она приникла к дверному проему, Аюша разговаривала по телефону с какимто человеком. И разговаривала она не о чемто вообще. Разговор шел конкретно об исчезновении Милы.

– Мила пропала! – услышала Мариша озабоченный голос Аюши. – Нет, не знаю куда! Я у тебя хочу спросить, куда ты ее дел? Как – тоже не знаешь?! А кто знает? Если я не знаю, и ты не знаешь, и родители не знают, то значит… Что? Что ты говоришь? Она к тебе приходила? Значит, Мила отправилась к своему Барину? Так получается? Как это – к какому Барину? Ты мне, дорогой друг, Ванькуто не валяй! Я все про ваши с Милой делишки знаю! И про Барина! И про цацки его драгоценные! И про фабриканта-дядюшку!.. Что молчишь? Думаешь, тебе одному удастся все богатство заграбастать, за которым Мила отправилась? Не-е-ет! Фигушки! Милу ты мог вокруг пальца обвести, но я не такая! Не на ту напал!

Что отвечал ее собеседник, Марише не было слышно. Но, похоже, он все отрицал, потому что через пару минут Аюша воскликнула:

– Ах, вот ты какой! Врать мне вздумал! А ты не боишься, что и на тебя управа найдется? Какая управа? А вот узнаешь какая! Верни Милу, гад, назад! Не знаю, как! Это ты ее науськал! Вот ты и думай, как ее обратно возвращать! Это изза тебя она разбогатеть захотела, чтобы ты наконец понял, как лоханулся! Встретиться? Сегодня? Да зачем нам с тобой встречаться? Я и так про тебя давно уже все поняла. Говнюк ты! И педик! Сам в кусты, а Милу вместо себя подставил! Жаль, что Миле я этого объяснить так и не сумела. Клюнула она, дурочка, на твою смазливую рожу и красивую упаковку. И не посмотрела, что нутро у тебя насквозь гнилое!

Собеседник еще чтото возражал Аюше, но девушка не стала слушать и заявила:

– В общем, ты ее в эту авантюру втравил, ты ее и назад вытаскивай! А не то я родителям Милки про тебя расскажу. Да еще и в милицию стукну! Да-да! А ты думал, что все так пройдет? Между прочим, ко мне сегодня уже приходила эта… следачка! Ну, сыщица. Нет, пока что я держу язык за зубами. Не хочу Милу подводить. Это не моя тайна, и она просила меня молчать. Но если к завтрашнему утру Мила не появится дома или не отзвонится мне сама, лично, я иду к следователю и все ему про ваши с Милой делишки рассказываю!

После этого Аюша бросила трубку и зычно крикнула:

– Бабушка! Идем обедать! Суп стынет!

Больше Мариша маячить у чужих дверей не стала. Она и так услышала достаточно. Аюша сознательно лгала ей, говоря, что она понятия не имеет, где находится ее подруга. Аюша знала очень много о делах Милы! И знала, с кем именно Мила эти самые дела проворачивает.

Одного не могла взять в толк Мариша. Кто такой это барин, про которого упоминала Аюша? У нас в стране барство было упразднено заодно с режимом самодержавия. И обращениято такого в помине не осталось. Барин! Что это за Барин такой, хотелось бы знать? И где он обитает? Ведь Аюша по телефону упомянула о том, что Мила могла поехать к нему.

И еще Марише очень хотелось побольше узнать про фабриканта-дядюшку, а также про его драгоценные цацки, о которых говорила Аюша. Это было самое важное, что могла сделать сейчас Мариша, продвигаясь дальше в своих поисках пропавшей девушки.

Глава 3

Не отходя далеко от дома Аюши, самым первым делом Мариша позвонила Наталье. Она хотела задать своей клиентке несколько вопросов о прошлом ее семьи. Но Наташа ничем ее не смогла порадовать.

– Фабрикант? Дядюшка? У нас?! – искренне поразилась она. – Да что вы! У нас в родне фабрикантов никогда не водилось.

Про драгоценности, которые, похоже, отправилась искать Мила, ее сестра тоже ничего не знала.

– Из драгоценностей у нас есть лишь то, что мы с мамой на себе носим. У нее – пара золотых колечек, серьги и цепочка с подвеской в виде подковки. Ну и у меня тоже есть коечто. Колечки, крестик, цепочка на руку. Но все эти украшения даже не с бриллиантами. Так что вряд ли их можно всерьез называть драгоценностями.

Мариша тоже так думала. С одной стороны, золото вроде бы все время дорожает, а с другой – теперь золотые украшения могут позволить себе практически все. А вот Мариша помнила, как в ее семье золотое кольцо с чернью, купленное мамой на какуюто премию, на долгое время стало предметом зависти и обсуждения всех их друзей.

А еще Мариша уже при первом знакомстве с Наташей подумала о том, что девушка происходит явно из семьи весьма скромного уровня достатка. Так откуда же у этих людей могли взяться какието драгоценности, за которыми и отправилась Мила? И куда именно она поехала? Что значит – она поехала к барину? Совершенно непонятно – кто же это такой?

– Черт его раздери!

И, так как сестра пропавшей красотки Милы явно ничем не могла помочь Марише, она решила действовать иначе. Аюша на откровенность тоже вряд ли способна. Значит, Марише следовало пойти на хитрость. И, оставшись дежурить у дома Аюши, сыщица переставила свою машину таким образом, чтобы видеть подъезд Аюши, но при этом самой оставаться незамеченной.

Мариша была готова к долгому ожиданию. Но почему бы и нет? Она была уверена в том, что Аюша рано или поздно все равно появится. И тогда Марише останется только проследить за этой подозрительной особой, которая знала так много и говорила так мало.

Ждать ей пришлось долго. Чтобы не заскучать, не задремать и не пропустить случайно обманщицу, Мариша позвонила Инне и призвала ее к себе на помощь. Инна сначала возразила было, что не может оставить Степку дома одного, без присмотра взрослых. Но Мариша быстро ее разоблачила, услышав на заднем плане голос домработницы, Анны Семеновны, работавшей у Инны, потому что одной Инне справиться с новыми двумястами метрами полезной площади, которые недавно приобрел ее муженек, было просто не под силу.

– Пока всюду пыль протрешь и вещи разбросанные уберешь, вечер уже наступает, – жаловалась она своим подругам в ответ на их выражения восторга по поводу невероятно просторной городской Инниной квартиры. – Так что без помощи по хозяйству мне никак не обойтись.

Анна Семеновна была дамой, достойной самого высокого доверия. На ее попечение с равным успехом можно было оставить и кошелек, и ребенка, и пару любимых канареек. Так что Мариша быстро отмела все возражения Инны.

– Приезжай, а то у меня уже глаза слипаются. Боюсь, засну и пропущу, когда эта проходимка выскочит из дома. Упущу – потом не ухватим!

Аюша появилась на улице лишь ближе к вечеру, когда Мариша уже двадцать раз успела пожалеть, что снова ввязалась в очередную историю и попенять Инне на то, что подруга ее не удержала. На сей раз одета Аюша была очень стильно – в длинный черный кожаный плащ, который ловко сидел на ее подвижной стройной фигурке. И в высокие сапоги на удобной платформе. Так она и шмыгнула темной тенью из своего подъезда, торопливо огляделась по сторонам, а затем побежала в сторону небольшого белого «Рено».

Машинка была хорошенькая, да еще к тому же украшенная розовыми плюшевыми сердечками с надписью «Принцесса» и множеством симпатичных игрушек, которые покачивались на лобовом стекле, так что сразу становилось очевидным: ее хозяйка – женщина.

– Смотрика! – изумилась Инна. – У нее совсем новенькая иномарка. Пусть и не из самых крутых, но тоже не дешевенькая. Откуда у этой девчонки деньги?

– Возможно, отец прислал.

– Не смеши меня. Наташа жаловалась, что отец требует отчет от дочери по каждому пустяку. Ты знаешь, что он страшно упрекает ее, если Аюша истратит больше ежемесячных тампонов и прокладок, чем ей отведено по его лимиту?

– Да ты что?! Даже так?

– И чтобы такой скряга прислал дочери деньги на иномарку? – продолжала Инна. – «Ока» или «Жигули»-классика – это я еще могу понять. Дешевле машин в мире, наверное, и не найдется. Но «Рено»?.. Нет, ты меня извини, ни за что я не поверю в такую благотворительность со стороны отца, который скупится дочери даже прокладки купить и считает, что ватой и марлей в таких случаях вполне можно обойтись!

Мариша в душе была согласна с подругой. Ну дает папаша! Он бы еще по старой памяти предложил дочери, чтобы та использовала старые простынки или рваные футболки. Сразу видно, что человек вырос в совке!

Но все равно, Марише не давала покоя мысль, что Аюша очень многое ей недоговаривает. Неважно, сейчас они проследят за хитрой девчонкой. И узнают о ней пусть и не всю правду, но хоть чтонибудь! Ведь пока что, кроме ее имени и адреса, они не знают об этой девице ровным счетом ничего! Они даже не ведают, где и каким образом познакомилась Мила с этой Аюшей.

Следовать за Аюшей по улицам города оказалось не такто легко. Девушка была опытным и явно рисковым водителем. Она лихо бросалась в любую образовавшуюся на дороге щель, не боялась нарушать правила и гудела направо и налево, возмущаясь, если ее маневр не приветствовался другими водителями.

– Ну и девка! – восхищалась и одновременно сердилась Мариша. – На улице жуткая холодрыга, а меня от ее лихачеств прямо в пот бросило!

Дело усложнялось еще и тем, что Аюша двигалась к центру города. Да еще и в то злополучное время вечерних пробок, одна мысль о которых вызывает содрогание у каждого водителя крупного современного мегаполиса. Но Мариша не сдавалась. Она тоже любила лихачить. И кое в чем могла дать этой Аюше, пожалуй, и фору!

Аюша остановилась на Лиговском проспекте. Небрежно приткнула свою машину у обочины, выскочила из нее и, даже не оглянувшись, сработало ли устройство, щелкнула брелоком сигнализации.

– Лихая девушка! – не одобрила ее в этом Мариша, ставшая с возрастом гораздо благоразумнее себя же самой в молодости. – Очень самоуверенная, как я погляжу!

Между тем Аюша, быстро мелькая своими новенькими сапожками, подбежала к двери, над которой красовалась неоновая реклама, оповещающая всех и каждого о том, что здесь находится ночной клуб с ночной программой топлес.

– И что? – удивилась Инна. – Нам тоже туда?

Смущение Инны легко можно было понять. Клуб открывался только с десяти вечера. А сейчас часы показывали еще только семь – начало восьмого. С парадного входа внутрь подруг не пустили. Дюжий охранник недовольно ткнул пальцем в указание о часах работы клуба и пробасил:

– Приходите позднее. Мы еще закрыты!

– Но нам по делу!

– По какому делу?

– Насчет работы! – ляпнула Инна.

Охранник снова смерил подруг сомневающимся взглядом, покряхтел и сказал:

– Насчет работы приходите завтра. Сегодня никого из начальства нету. Так что… – Он развел руками и закончил: – Завтра приходите, девушки!

При этом вид у детины был такой суровый, что подруги даже не стали и пытаться разжалобить его. Нельзя так нельзя. Они пойдут в обход. У каждого уважающего себя заведения обязательно должен быть пожарный выход, который при необходимости можно использовать и как вход. Что они и сделали. Большой жизненный опыт подсказывал подругам, что зачастую второй вход охраняется далеко не так строго, как парадный. А очень часто – при нашем российском разгильдяйстве – и вовсе не охраняется.

Так и оказалось. Обогнув здание, подруги очутились в обычном питерском дворе-колодце, где с трудом помещалось несколько машин жильцов, а также крохотная детская площадка, состоявшая из одинокой скамеечки, обшарпанной песочницы – с полным отсутствием в ней песка, а также ржавых качелей, одна из половинок которых была сломана.

Тем не менее, площадка активно использовалась, но не мамами и их детишками, а собачниками и их питомцами. Подруги насчитали тут три большие и четыре маленькие собачки, которые усердно делали свои дела кто и куда мог. Оставалось только пожалеть местных дворников, которым ежедневно приходилось отскребать двор от собачьих экскрементов. Ведь мысль о том, чтобы самим убрать за своими четвероногими питомцами, их хозяевам даже не приходила в голову.

Проскользнув мимо этой собачьей площадки, подруги принялись обдумывать, какая из пяти обшарпанных дверей могла вести в ночной клуб «Жизнь Ариадны». Именно в нем скрылась Аюша. И, как подозревали подруги, неспроста! Раз бдительный охранник их не впустил, а Аюша спокойно прошла внутрь, значит, в клубе ее хорошо знали. И не просто знали, а еще и доверяли ей и всячески приветствовали ее посещения клуба в нерабочие часы.

– Она там явно свой человек.

– Ага.

– И клуб работает как раз в ночные часы. Наверное, в нем Аюша и трудится!

– Ты лучше думай, какая из дверей нам нужна!

Впрочем, выбирать особо не приходилось. Все двери были одинаково старыми и грязными. Ни одна из них не носила на себе признаков принадлежности к элитному ночному клубу. И поэтому, не мудрствуя лукаво, подруги начали попросту тыкаться в каждую из них по очереди.

Первые две двери оказались попросту наглухо забиты. Вряд ли они в таком случае принадлежали ночному клубу. Хотя, в принципе, могло быть и такое. Зачастую магазины и другие общественные учреждения серьезно пренебрегают правилами пожарной безопасности. И крепко заколоченный или просто заставленный неподъемными коробками проход – отнюдь не редкость. Но все же подруги рассчитывали, что им повезет. И что хозяева «Ариадны» хоть немного прислушиваются к голосу разума. Ведь если вспыхнет пожар, то путь спасения будет отрезан не только для посетителей, но и для самих владельцев тоже!

Третья по счету дверь оказалась открыта, но она вела в обычный жилой подъезд и подругам не подходила. Четвертая дверь была входом на склад приема стеклотары. Надо же, и такие заведения еще существуют! Хотя вряд ли они процветают. Ведь, чтобы добраться сюда со стеклотарой для сдачи, предполагаемому клиенту придется потратить на транспорт всю предполагаемую выручку. Транспортные расходы просто сожрут его доход.

И, наконец, пятая дверь вела туда, куда подругам и было нужно попасть! Вход в «Ариадну» нашелся! И, как и предвидели подруги, он не охранялся совершенно. Тут было пусто и свободно. Заходи кто хочешь. Делай – тоже что хочешь.

Но, памятуя о том, что их сюда не приглашали, подруги продвигались вперед очень осторожно. И их бдительность принесла свои плоды. Уже за второй дверью они услышали два мужских голоса.

– Кто там приходил? – спрашивал первый голос.

– Какието две бабы, насчет работы.

– Работы? Они хотят танцевать? Или в официантки рвутся? Почему ты не пригласил их ко мне?

– Так это… Ты же велел никого старше двадцати пяти не принимать. А им обеим давно перевалило за тридцатник.

Подруги мысленно ахнули. Перевалило за тридцатник! Да еще давно! И это – про них! Этот охранник – настоящий хам!

– Все равно, – раздался первый голос, видимо, принадлежавший хозяину заведения или комуто из администрации. – В следующий раз приводи девушек ко мне. Я сам разберусь, кого взять, а кого спровадить прочь. Понял, осел? Тебя поставили на входе не для того, чтобы ты там распоряжался и решения самостоятельно принимал. Ты тут – простая шестерка! А рулю всем я, и только я!

Видимо, у директора было дурное настроение. И день у него выдался не ахти. Потому что он еще минут пять распространялся в том же духе, пропесочивая провинившегося охранника. И, должно быть, тот уже двадцать раз пожалел, что не пропустил девушек внутрь.

И закончился разговор следующим образом:

– А теперь пошел вон, дурак! Аюша пришла? Да? Что же ты молчал, дубина! Позови ее ко мне!

Охранник вылетел пулей. Подруги едва успели от него спрятаться. Но он пронесся мимо них так быстро, словно его настигали акулы. Он бежал в конец коридора, где располагалось еще несколько дверей. Но, добежав туда, охранник снова притормозил. И, скромно постучавшись в дверь, произнес:

– Девочки! Девочки! Это Сергей! Слышьте, позовите мне Аюшу.

– Пошел ты!

– Нашел время болтать!

– Аюша занята!

Но охранник не отступал:

– Ее хозяин кличет!

– А-а-а… Ну это другое дело! Скажи ему, она сейчас придет.

– Только вы там побыстрее, – нервно произнес охранник по имени Сергей. – Самто наш нынче не в духе. Так что как бы не схлопотать за задержкуто!

И, сделав это предупреждение, из чего следовало, что Сергей – парень совсем не вредный и не злопамятный, охранник потопал обратно к выходу, ругаясь себе под нос и обещая, что уволится из этого гнусного места при первой же представившейся ему возможности.

Аюша показалась в коридоре через пару минут. Подруги ее не видели, но услышали, как процокали каблучки ее сапог. Затем хлопнула дверь кабинета директора. И подруги снова выскользнули из своего укрытия и приникли к этой двери. Определенно, Ретт Батлер из «Унесенных ветром» был тридцать раз прав. Подслушивая, можно узнать массу интересного!

– Явилась, красавица! – услышали подруги все тот же неприятный начальственный голос, который совсем недавно распекал провинившегося охранника. – Где ты пропадала столько времени?

– Болела я.

– Болела… А трубку отчего же тогда не брала?

– Сильно болела.

– И чем же ты таким болела?

– Ногу растянула.

– Вот как? Как же тебя так угораздило?

– Да… Шла себе по улице, шла, поскользнулась, упала, потеряла сознание. Очнулась… Дальше продолжать?

Даже подругам было понятно, что Аюша просто-напросто издевается над своим хозяином. Очень странно! Почему это она его совершенно не боится?

– И справочка у тебя на этот счет имеется?

– Справочка тебе нужда, Карлуша? – донесся до подруг ласковый голос Аюши. – Будет тебе справочка. В наш век коррупции справочка – это, увы, далеко не проблема!

Некоторое время в кабинете было тихо. А затем директорский голос злобно произнес:

– Ты где была, красавица? Ты пропустила три ночи! Целых три рабочие ночи без всякой уважительной на то причины. Мы не видели тебя почти три недели! И ты мне даже не позвонила!

– Почему же? Я звонила.

– Позвонила, сказала, что болеешь, и бросила трубку. Разве так отпрашиваются с работы?

– Я так делаю.

– И больше ты к телефону не подходила!

– Ну и что? Плохо мне было, вот и не подходила! Что же такое получается, я уже и заболеть не могу?

– Заболеть ты можешь. Но только не в то время, когда работаешь на меня, красавица! – И, потеряв всякую выдержку, директор внезапно завопил, срываясь на визг: – Дура! Дрянь! Тварь дешевая! Черножопая макака! Ты кто такая была? Девка с улицы! Это я сделал из тебя звезду! А ты подставляешь меня по полной программе! Ты пропустила шесть своих выходов! Я умею считать. Два за ночь – это шесть. Шесть! Я потерял на тебе кучу бабок! Сука! Дрянь! Мерзавка черномазая!

Директор вопил в том же духе еще довольно долго, демонстрируя всю неприглядность своего внутреннего мира. Наконец, он устал, выдохся и замолчал.

И в наступившей тишине раздался совершенно спокойный голос Аюши:

– Так ты меня увольняешь, Карлуша?

– Ты меня подвела! Я дал тебе эту работу, сделал тебя звездой, я…

– Увольняешь или нет? – Голос Аюши был холоден и попрежнему очень спокоен. – Потому что, если ты меня увольняешь, то я пошла, – сказала девушка. – А если нет, то давай просто с тобой договоримся. Я болела, теперь поправилась и готова приступить к своим обязанностям. Больничный ты мне оплачивать не обязан. А я не обязана возмещать тебе те потери, которые ты понес по причине моего отсутствия. Лады?

– Нет! Нет, не лады! Я тебя не уволю по одной простой причине! Ты должна еще отработать мне те деньги, которые я потерял.

– Карлуша, не сходи с ума. Я прекрасно знаю, что клуб не понес никаких убытков. И в мое отсутствие меня заменила наша лапочка Танечка. А ты ей заплатил за ее работу ровно четверть того, что обычно платишь мне. И кто же из нас в убытке? Ты или я? К тому же, после моего временного отсутствия клиенты станут еще щедрее. И сегодня твой кабак принесет тебе грандиозную прибыль.

– Обещаешь?

В голосе директора прозвучала такая надежда, что подслушивавшие под дверью подруги даже умились. Какой душка! Стоило запахнуть деньгами, как он тут же забыл обо всем на свете. И готов простить своевольную Аюшу и снова принять ее к себе с распростертыми объятиями.

Но, черт возьми, где же целых три недели была Аюша? Куда она уезжала? И кто сидел в это время с ее сумасшедшей бабушкой? Впрочем, хозяин говорил лишь про три ночи. Возможно, Аюша просто не хотела приходить в клуб. А в остальном ее жизнь текла, как и прежде?

Подумать обо всем об этом у подруг времени не было. Потому что разговор между проштрафившейся подчиненной и директором явно закончился. И подругам пришлось опять прятаться. Очень вовремя! Аюша вышла в коридор и процокала каблучками в обратном направлении, к своей гримерной.

Аюша делила ее с другими девушками, работавшими в этом ночном клубе танцовщицами. И сейчас подруги надеялись, что те девушки станут задавать Аюше вопросы о причине ее отсутствия. И, как знать, возможно, с ними Аюша будет вполне откровенна.

Так и оказалось. Во всяком случае, отчасти надежды подруг сбылись. Девчонки, конечно же, засыпали Аюшу вопросами.

– Что тебе сказал Карлуша?

– Уволил?

– Оставил?

– Сильно ругался?

– Ох, ты бы слышала, как он материл тебя все эти дни!

– Ты где хоть былато?

– Больше двух недель пропадала!

– А ведь по договору у тебя выступления дважды в неделю!

– Где ты была?

В ответ Аюша отвечала какуюто ерунду. Часто отшучивалась. А о причине своей отлучки сказала так:

– Ну, девочки! Я поймала такого жирного карася, что вам всем и не снилось! Богатый! Упакованный! Все при нем! И тачка! И деньги! И внешность! И самое главное, что он не жадный и я его люблю.

Эта новость произвела фурор среди танцовщиц.

– Не верим!

– Ты влюбилась?!

– Это же невозможно!

– Ты почти год от всех симпатичных мужиков шарахалась!

– И кто же он?

– Девчонки, Аюша наша втюрилась в богатенького!

– Кто он такой?

Но Аюша не стала раскрывать всех своих карт.

– Вы его не знаете, – сказала она. – Но он готов ради меня на любые подвиги. Артур подарил мне вот это кольцо и сказал, что это только начало!

Видимо, на этом месте наступила демонстрация того самого кольца, потому что из комнаты девушек послышались громкие ахи и охи. Все явно оценили подарок, сделанный Аюше ее поклонником, необычайно высоко. И теперь изо всех сил завидовали удачливой Аюше.

– Какие красивенькие голубенькие цветочки! – раздался восторженный девичий голос. – Аюша, это бирюза?

– Дура! Это голубая эмаль. Да ты не на цветочки смотри. На бриллиант поглазей!

– Этот средний камень потянет на пять карат!

– Пять или не пять, а четыре в нем точно будет!

– И оправа какая стильная!

– И еще куча брюликов поменьше! Ох, красота!

– Аюша, это «Тиффани»?!

– Совсем обалдела, лохушка? Это же не новодел! Кольцото старинное!

– Аюша, откуда твой парень взял такое кольцо? Украл?

– Рехнулась?! – впервые с начала дефиле с кольцом раздался голос Аюши. – Это кольцо его бабки! Оно переходит в их роду из поколения в поколение. Это семейная реликвия, ясно вам?

– Как тебе повезло!

– Значит, твой Артур на тебя женится?

– Конечно, он на ней женится! Зачем бы иначе ему дарить ей такое кольцо!

– Наверное, теперь ты от нас уволишься?

– Тогда наш Карлуша долбаный вообще рехнется!

– Уйдешь от нас, да? Зачем тебе теперь за гроши на папу Карло горбатиться!

На последний вопрос Аюша не ответила. А Мариша и Инна переминались с ноги на ногу в коридоре и изо всех сил завидовали девицам. Вот бы им тоже увидеть кольцо, которое Аюше подарил некий Артур! Впрочем, Мариша и дома у Петровны уже видела на пальце у девушки потрясающий перстень, состоявший из целого букета голубых незабудок, россыпи бриллиантовых капель и большущего прозрачного камня в серединке.

Об этомто кольце и идет речь? В тот раз, когда Мариша его увидела, она подумала, что это бижутерия. Ну не может в общемто небогатая Аюша позволить себе такое роскошное кольцо с таким огромным бриллиантом. Но оказалось, что может.

– Ох, чтото у меня имеются большие подозрения насчет того, каким именно образом попало это колечко к Аюше, – прошептала Мариша на ухо Инне. – И в ответ на ее недоумевающий взгляд, пояснила: – Сдается мне, что не было и нет никакого Артура. И бабушки его тоже не было. А колечко появилось у Аюши совсем другим путем.

И путь этот ох как тесно связан с исчезновением Милы, а также с тем странным звонком, который сделала сегодня Аюша из своего дома. Ну и с драгоценностями, которые должна была раздобыть Мила.

Между тем, время шло уже к девяти часам вечера. Скоро ночной клуб откроется для входа посетителей. В конце коридора появились две пузатые уборщицы со швабрами и с ними какойто усатый мужчинка в комбинезоне. То ли электрик, то ли сантехник, но шествовал он между своими упитанными гуриями с таким важным видом, словно был, по меньшей мере, академиком.

К счастью, эта троица была занята обсуждением какихто своих проблем. И на подруг они не обратили ровным счетом никакого внимания. Но все же Инна с Маришей поняли: пришла пора им сматываться отсюда.

Да, они больше не стали рисковать и потихоньку выскользнули наружу. Они и не сомневались, что поступают правильно. Им оставалось подождать совсем немного. И тогда, купив билеты, они войдут в «Ариадну» как полноправные посетители. И будут участвовать в шоу на правах зрителей.

Так все и вышло. Билеты подруги приобрели без всяких проблем. Суровый охранник на входе, видимо, залечивал нервную систему (после полученной им днем выволочки) гдето в другом месте. Так что билеты у подруг принял веселый паренек, который аккуратно шлепнул на их обратную сторону печати и сказал:

– Добро пожаловать в «Ариадну»! Веселой вам ночки!

Подруги кивнули ему и вошли. Внутри все было оформлено на манер древнегреческого храма. Колонны, портики, зеленеющие лужайки с солнечными часами, статуи античных богов и богинь, а также фонтаны – всюду, где только возможно. Очень даже недешевое удовольствие, но оно себя окупало!

Напротив входа располагалась сцена, также декорированная в духе греческих построек. Места у подруг оказались неподалеку от нее. И они с удовольствием устроились за своим столиком, на мягких подушках. Тут же перед ними возник официант и поставил на столик бутылку розового игристого вина – подарок от заведения.

– Вряд ли в Древней Греции пили шампанское, – заметила Инна.

Но Мариша посоветовала ей не привередничать. И пить то, что дают.

– Только не перебарщивай, – добавила она. – У меня возникло какоето непонятное предчувствие, что вечер закончится далеко не так хорошо, как собирался…

– Когда это я перебарщивала со спиртным! – возмутилась Инна, но, помолчав, с интересом добавила: – А что у тебя за предчувствие?

– Тягостное. Душно мне както… И холодно.

– Это от фонтанов.

– Нет, тут чтото другое.

– Тогда – коньячку?

– Говорю же, нам надо быть трезвыми.

– Ну пятьдесят граммов еще никому не вредили.

В словах Инны была своя истина. И Мариша махнула рукой официанту. После выпитого ею спиртного тягостное предчувствие несколько «заткнулось», но окончательно не уходило. Мариша сидела как на иголках в ожидании начала представления.

Играла громкая музыка. Некоторые пары уже отправились на танцпол, где пытались изображать нечто, отдаленно напоминавшее греческий танец сиртаки, который на самом деле вовсе и не греческий, а придуман был неким голливудским светилом, когда он здорово хряпнул хмельного греческого вина, плохо стоял на ногах и отчаянно нуждался в опоре о плечи партнеров во время танца.

Остальные зрители сидели в зале, пили, курили и чегото явно ждали.

– В начале представления вам предстоит увидеть зажигательный танец наших очаровательных танцовщиц, – прочитала Инна, взяв со стола программку. – Затем перед вами выступят актеры нашего клуба, звезда сцена – Ариадна, а также ее помощницы и ассистентки – Афина, Греция и Паллада.

– Интересно, кем из них окажется Аюша?

– Поживем, увидим.

До начала представления подруги умудрились выпить все вино, которое оказалось очень легким и дразнящим. И потому сейчас девушки чувствовали себя неплохо. И благосклонно встретили появившихся на сцене актеров громкими аплодисментами. Молодые девушки, одетые в полупрозрачные хитоны, плавно двигались по сцене. Затем музыка зазвучала громче, а движения танцорок сделались ярче и энергичнее.

Всю публику так и тянуло присоединиться к ним. И пара подвыпивших дяденек тоже пустилась в пляс. Их отловили охранники, вернули на места, принесли им еще вина. И велели сидеть тихо, так как представление должно было продолжаться еще долго.

Подруги затаили дыхание. Потому что после танцорок в хитонах на сцене наконец появилась их Аюша.

Подруги узнали Аюшу только по смуглому цвету ее кожи. Лицо девушки закрывала маска. А одета она была в полупрозрачный наряд цвета лесной травы с золотым греческим орнаментом по канту. Аюша начала танцевать под музыку. И, выполнив несколько экспрессивных движений танца, она внезапно замерла, а затем изпод маски полилась песня.

При первых же звуках голоса Аюши обе подруги восторженно встрепенулись и замолчали. Впрочем, их реакция была вполне объяснима. Все в зале замолчали, даже два пьяненьких старичка, не перестававших хихикать и обмениваться скабрезными замечаниями по поводу ножек и попок танцовщиц, замерли с полуоткрытыми ртами.

И, честное слово, публике было от чего прийти в восторг! Голос у Аюши оказался на диво чистым и сильным. Она зажигательно притопывала ножкой в такт звучавшей музыке, а также двигалась по сцене с тем изяществом и грацией, которым невозможно было научиться в школе. Такая грациозность дается некоторым людям самой природой. И Аюша была наделена ею в полной мере.

Она выступила с огромным успехом. Зал долго не хотел ее отпускать, требуя повторения песни. И Аюша не стала сопротивляться. Она исполнила другую песню, покороче и пободрее. А потом убежала, скрывшись за занавесом.

Следом за Аюшей выступала девушка, исполнившая танец живота, который тоже прошел на «ура». Зрители не задумывались о том, происходило ли чтото подобное в Древней Греции. Им было достаточно и того, что танец пришел откудато с юга.

За танцовщицей вышли метатели ножей. Потом снова были танцы, угощение домашним вином, а потом должна была повторно выступать Ариадна. Но время шло, а ее выход все почемуто откладывался.

Глава 4

В ночном клубе попрежнему звучала музыка, но от острого взгляда подруг не укрылась общая нервозность обслуживающего персонала. Официанты принимали заказы невнимательно. Выступавшие танцовщицы поминутно сбивались, делая ошибки одну за другой. К тому же в зале возникла какаято суета. Появились охранники, с озабоченными лицами они проскользнули мимо сцены и скрылись за занавесом с изображением колесниц, запряженных четверками лошадей.

– У них чтото случилось, – озабоченно пробормотала Мариша.

– Ага! И это чтото очень и очень нехорошее.

Девушки еще немного посидели на своих местах. Но суета в служебной части клуба внезапно прекратилась. И объявили выход Ариадны.

Актриса вышла и запела. Голос был вроде бы тот же самый. Но вот сама девушка…

– Это не Аюша! – прошептала Инна. – Не настоящая Ариадна… Это какаято другая девица. Она поет под «фанеру»!

Мариша и сама видела, что вышедшая на сцену девушка никак не тянет на звание звезды. Движения у нее были топорные и какието угловатые. Да, пела она так же заливисто, как и Аюша, но от взора Мариши не укрылось, что девушка не всегда открывала рот в нужный момент.

– Фонограмма! – прошептала и Мариша следом за Инной. – Она поет под «фанеру». Дешевая подделка! Это не Аюша!

И хотя ноги и руки новой девушки, видневшиеся изпод одежды, были равномерно золотисто-коричневого цвета, это была совсем другая актриса.

– Они подменили нашу Аюшу кемто другим!

– А где же сама Аюша?

– Не знаю.

– Так надо узнать!

Дождавшись конца выступления, когда новая девушка убежала, даже не дожидаясь аплодисментов, которые, надо сказать, на этот раз были довольнотаки жидкими и вялыми, поскольку зрители явно не впечатлились новой песней, подруги вскочили со своих мест и двинулись якобы в туалет. К счастью, туалет тут был расположен таким образом, что от него шел коридорчик в служебную часть клуба.

И, миновав это заведение, подруги шмыгнули дальше. Так, куда им теперь? Но прежде чем они успели ответить на этот вопрос, внезапно рядом с ними раздался громкий женский голос. Ктото запричитал и вдруг громко воскликнул:

– Ой, бедная Аюшка! Ой, горето какое! Как же так ее угораздило?! Это же надо – так неудачно упасть!

Подруги замерли, встревоженно переглянувшись. А уже другой женский голос продолжил:

– Просто невероятно! Как ее угораздило сверзиться оттуда? Сто раз мы все по этой лестнице ходили, и все нормально было.

– Ничего не нормально! Там вечно ступеньки скользкие. Карлуша – хрен скупой – на новое покрытие жлобится. А ступени от старости уже стерлись до половины. Идешь, как по горке! Того и гляди, скатишься!

– Не говори так! Аюша прекрасно там держалась. Она же цепкая, словно обезьянка! Не могу поверить, что именно она – и вдруг поскользнулась!

– Да еще так поскользнулась, чтобы насмерть убиться! Это же надо такому случиться!

Две женщины снова заахали, а Мариша взглянула на Инну. Но та и сама была в панике. И ровно ничего не могла подсказать подруге. Одно было ясно: за кулисами произошло несчастье. И это несчастье касалось в первую очередь Аюши.

– Так я и знала! – в отчаянии воскликнула Мариша. – Чувствовала ведь, что добром сегодняшний вечер не закончится. И почему я к себе не прислушалась?

Инна тоже этого не знала. Но считала, что, раз уж они здесь, им нужно пойти и все самим выяснить. Что они и сделали.

Голоса стали громче. А затем голос Карлуши – здешнего царя и начальника – произнес:

– Слушать всем меня и очень внимательно. Аюша упала сама! Никто ее не толкал! Она шла, поскользнулась и упала. Все! Это был несчастный случай! Всем ясно? Рядом с ней никого не было, поэтому мы нашли девушку, когда ей уже нечем было помочь!

Услышав это, Мариша ахнула, зажав рукой рот. Но это ей не помогло. Из-за угла появился толстый кривоногий тролль с большой окладистой черной бородой – здешний царь и начальник, Карлуша. Он уставился на девушек своими глазками-угольками и злобно заверещал:

– Почему на территории зоны посторонние? Немедленно вон!

– А мы к Аюше!

– Она занята!

– Нам нужно ее увидеть!

И, не тратя больше времени на разговоры, Мариша с силой отпихнула Карлушу в сторону. Тот не ожидал сопротивления и не сумел устоять на ногах. Упал и завопил, требуя, чтобы его подняли. Ктото поспешил на помощь боссу. Но остальные актеры в подавляющем большинстве замерли неподвижно. Люди явно находились в шоковом состоянии. И Мариша без труда пробежала мимо них. Никто и не пытался остановить ее. Пример все еще барахтавшегося на полу Карлуши заставил остальных стоять смирно.

Мариша пробежала дальше по коридору, и из ее груди вырвался вскрик. Под лестницей, ведущей вниз, лежало тело, накрытое белой простыней.

– Аюша! – закричала Мариша, свесившись с перил. – Ты жива?

Она пулей слетела вниз, даже не подумав об опасности, которой подвергалась сама, спускаясь по истертым железным ступеням. Мариша думала лишь о том, что же теперь будет с Милой. Ведь единственная ниточка к поискам пропавшей девушки обрывается со смертью Аюши. Ну и, конечно, бабушке Аюши тоже придется несладко. Вряд ли строгий зять захочет взять старушку к себе в Великобританию. А значит, бабушка обречена на государственную опеку. А она – эта опека – ох как не сладка!

Все эти мысли в один момент промелькнули в голове у Мариши, заставив ее похолодеть от ужаса и надвигающегося на них несчастья. Да что там, несчастье было уже тут, оно бушевало в полную силу. И не несчастье, а настоящая трагедия!

– Аюша! – снова воскликнула Мариша, упав на колени перед прикрытым телом. – Это ты?

Да, это была Аюша. Ее лицо, руки, ноги и странно застывший взгляд. И лужа крови под ее головой!

– Аюша! Очнись!

Бесполезно! Девушка не подавала признаков жизни. И Мариша ощутила такое отчаяние, какого ей уже давно не приходилось переживать. Перед ней было мертвое тело – без дыхания, без пульса, без надежды на чтолибо еще!

Инна тоже спустилась к подруге и попыталась оттащить ее от трупа.

– Не трогай ее! Ты можешь еще больше повредить ей!

– Нет, – мрачно помотала головой Мариша. – Худшее уже свершилось. Она мертва! Инна, ты понимаешь? Аюша – мертва!

Мариша готова была расплакаться. Какое неудачное расследование! Первый же свидетель оказывается мертвым буквально в тот же день! И тут же в голове у Мариши проскользнула мысль: а случайно ли это? Больно уж опасное совпадение, если задуматься. Аюша явно знала человека, к которому уехала пропавшая Мила. И еще Аюша комуто звонила сегодня днем, угрожала и требовала вернуть Милу обратно. И что? Не прошло и нескольких часов, как сама Аюша мертва – лежит теперь с проломленной головой.

Она унесла свою тайну с собой в могилу!

Дальнейшее спуталось в голове у Мариши. Какието люди тянули ее наверх. Затем громкие голоса требовали, чтобы она уехала, покинула место происшествия. Появились люди в форме, а также люди с носилками и в медицинской униформе, которые и забрали тело Аюши с собой.

– Шоу маст гоу он! – как сквозь сон донесся до Мариши голос Карлуши. – Марш на сцену, бездельники! Аюша мертва! Ее уже не вернуть! Но мы с вами должны продолжать!

Очнулась Мариша уже на улице. На ней была ее меховая курточка, а рядом с ней клацала зубами Инна. Сумка, паспорт, деньги и ключи от машины тоже были на месте. Насчет этого волноваться не приходилось. Но все равно на душе у Мариши было ужасно погано. А в голове ее все шумело и звенело.

– Что же это такое делается?! – воскликнула она. – Как Аюша могла так неудачно свалиться и убиться насмерть? Ведь она была мне так нужна!

Инна лишь пожала плечами.

– Пока ты скандалила с Карлушей и дралась с ним, я поговорила с некоторыми девочками.

– И что?

– Они говорят, что рядом с Аюшей, когда она падала, действительно никого не было. Она поднималась со сцены одна. Никто ее не толкал. Ступени там, на старой лестнице, страшно истертые. Ты сама это видела, когда спускалась по ней. Так что нет ничего удивительного, что Аюша свалилась и сломала себе шею.

Но Маришу слова подруги ничуть не убедили. И она завопила в ответ:

– Нет ничего удивительного?! Инна! Я тебя не узнаю! Это кто мне говорит? Ты?! Просто невероятно!

– А в чем дело?

– Аюша свалилась как раз не случайно! Ее столкнули! И я в этом совершенно уверена!

– Кто? Кто ее столкнул?

– Не знаю! Тот тип, с которым она разговаривала сегодня днем по телефону… – И, произнеся эти слова, Мариша вдруг замерла с открытым ртом. – А ведь это мысль! – воскликнула она.

– О чем ты?

– Мы должны немедленно ехать к Аюше!

– Что ты! – толком не поняв Маришину мысль, испугалась Инна. – Ее забрали врачи! Зачем нам туда?

– Да не в больницу мы поедем! Мы должны поехать к Аюше домой!

– Зачем? – продолжала недоумевать Инна. – Она ведь живет… то есть жила с полоумной бабкой!

– Вот именно!

– И что нам скажет ее бабка?

– Как знать, возможно, она не так уж и не в себе. Но главное, что Аюша сегодня разговаривала с кемто по телефону. Разговаривала, угрожала и упоминала имя Милы. Понимаешь?

Инна молчала, и Мариша добавила:

– А еще я тебе скажу, что Аюша разговаривала по своему домашнему телефону, понимаешь ты это? Я слышала, как она бросила на рычаг трубку. Это был обычный домашний аппарат. И она с него разговаривала!

– Ну разговаривала. Ну и что?

– Мы влезем в память телефона и выясним, куда был сделан последний звонок! Вот что!

– А если бабка уже пошуровала в телефоне? Ты же помнишь раскиданную обувь в прихожей и эти ее полеты с зонтиком?

– Вряд ли. Наверняка, Аюша предусмотрела какието меры безопасности на этот счет.

Так и получилось, что этим же вечером подруги вновь оказались возле дома Аюши. Теперь им предстояла встреча с ее бабушкой.

– Ой, не знаю даже, как мы с ней договоримся. По отзывам соседей, старушка совсем не в адеквате.

Но все решилось гораздо проще. Подруги напрасно звонили в дверь Аюши. Никто им не открыл. А через несколько минут из соседней квартиры появилась средних лет женщина и заявила:

– Напрасно звоните! Аюшка убежала, а бабка ее спит!

– Что же, она так спит крепко?

– Снотворным ее Аюша напоила, вот старуха и спит.

– Снотворным?

Женщина бросила на подруг цепкий взгляд:

– А вы что же, ничего не знаете?

– Нет. А что?

– А вы, вообще, кто такие?

– Мы… Понимаете, мы знакомые Аюши. Мы сегодня были на ее представлении, она нас сама пригласила в «Ариадну», а там с ней случилось несчастье.

И подруги в двух словах рассказали этой женщине о том, что произошло с Аюшей.

– Вот ужас! – ахнула та. – Неужели убилась? Совсем?

– Насмерть.

– Что же теперь с Петровнойто будет? – распереживалась женщина. – Сдадут ведь органы опеки старуху в дурку! Никто с ней возиться не станет! Как есть, сдадут! Хоть и зараза она, а все равно жалко!

– Погодите, но ведь Аюша – не единственная родственница у своей бабушки. У той есть дочь, зять, другие внуки…

– Кто вам об этом сказал? – И, так как подруги молчали, соседка продолжила: – Не знаю, кто и что вам сказал. А только Аюша нашей Петровне – вообще никакая не родственница.

– Что?!

– Ну да. У Петровны отродясь детей не водилось, – подтвердила соседка. – Ну а если детей нету, откуда же внукам вдруг взяться? – И, видя ошеломленные лица подруг, она сжалилась над ними и добавила: – Да вы заходите ко мне! Я вам про Аюшу все в подробностях расскажу. И как она тут появилась. И как шефство над Петровной взяла. И все прочее тоже объясню.

Пригласив подруг к себе в квартиру, женщина заговорила:

– Аюша – девка неплохая. Кто ее родители и откуда она родом – об этом я вам не поведаю. Но к Петровне она завсегда с большой душой относилась. У нас дом ведь такой, что любой шум слышен. Чихнешь – соседи тебе доброго здоровья пожелают. Ну а я уж про жизнь Петровны все вам сообщить могу…

По словам соседки выходило, что Аюша появилась в этой пятиэтажке около года тому назад. Вот именно так – взяла и появилась. Всем называлась внучкой Петровны и рассказывала историю о брате, сестре и маме с папой, которые живут в Великобритании и шлют им с бабушкой оттуда деньги. Многие соседи ей верили. Одна только Владлена – так звали соседку Петровны – отлично знала, что у сумасшедшей бабки отродясь не водилось ни детей, ни внуков.

– Но я самозванку разоблачать не стала. Жизнь – она ведь штука непростая. Иной раз и чужой человек быстрее руку помощи протянет, чем родное дитятко. Вот у меня двое родных детей, а где они? Одна я живу. Внуков только пару часов в выходные дни и вижу. А Петровне, выходит, повезло. Аюша с ней круглосуточно находилась. И деньги у девки имелись, что правда, то правда. Врачей она к Петровне вызвала. И, что ни говори, помогли врачито! Бабка поспокойнее сделалась. Раньшето она все бузила, чудила, чуть ли не из окна выпрыгивала. А как Аюша появилась, бабка потише вести себя стала. Врачи ей лекарства хорошие прописали. Петровна на ночь таблеточку выпивала – и до утра спокойненько себе храпела. Да и днем с ней меньше приключений происходило.

Так что Владлена против Аюши не выступала. К чему? Жизнь у Петровны явно переменилась в лучшую сторону. Бабка расцвела и повеселела, она то и дело чтото рассказывала соседям о своей новоявленной внучке. Владлене даже казалось, что полоумная Петровна так до конца и не поняла, что внучкато у нее и не родная вовсе. Да и не внучка никакая Аюша ей была.

– Ну а деньги у Аюши водились. Сначала она бабку одела-обула и вкусностями разными накормила. Потом машину себе справила. Ну а после уже и ремонт в квартире у старухи сделала. Не шикарный, но очень даже приличный. И вообще, она смотрела за старухой, как иные родные не смотрят!

Владлене, которая от своих детей в жизни не видела ни копейки, такая жизнь соседки казалась очень даже прекрасной. К тому же она навела справки в жилконторе, где у нее работала приятельница. И точно знала, что Аюша на квартиру своей «бабушки» не покушается. Девушка была прописана гдето совсем в другом месте. А квартира Петровны была даже не приватизирована.

– Так что, как только помрет бабка, государству квартиркато ее отойдет! Никто ее себе захапать не сумеет.

Так сказали Владлене в жилконторе, после чего соседка окончательно расположилась в пользу Аюши. Девушка делала благое дело не ради квартиры, как поступают многие. Она была добра к сумасшедшей Петровне… Ну как бывает добра родная любящая внучка к своей бабушке, пусть и выжившей из ума.

– А теперь я даже и не знаю, что будет с Петровной… А правду ли вы мне сказали? Точно Аюша убиласьто?

Подруги ответили на этот вопрос – уже то ли в пятый, то ли в десятый раз. Они совершенно упарились повторять одно и то же.

И поэтому Мариша довольнотаки невежливо перебила говорливую соседку:

– Скажите, а не было ли у Аюши молодого человека?

– Кавалера, что ли?

– Его самого.

– Нет. Не было. Вдвоем они с Петровной жили. А уж как теперь Петровна жить будет, я и не знаю…

Все это было понятно. Но подруг интересовало другое.

– А у нас есть другие сведения. Мы слышали, что у Аюши есть родственники.

– Ну, про ее родню я вам все сказала.

– Но, возможно, эти люди возьмут на себя заботу о Петровне?

– С чего бы это?

– А с чего было Аюше заботиться о чужой ей старухе?

Владлена задумалась, а потом кивнула:

– Хорошо бы так все и вышло. Хотя, честно говоря, Петровнато наша – бабка совсем вредная. Никому проходу не давала. Мы на Аюшу молиться готовы были, потому что старуха с ее приездом присмирела. Да Аюша нам потом объяснила, что с головой у старухи беда эта изза плохого питания в детстве случилась. Какаято аномалия сосудов головного мозга образовалась. Врачи Аюше объяснили, а она уж после мне пересказала. В детстве Петровна блокаду пережила. И когда организм у нее только формировался, она все свое здоровье на голодухе и порастеряла. Но ведь какая сила! Другие дети померли, а она выжила. Выросла в детском доме, выучилась на педагога, а потом там же, в этом детском доме, всю свою жизнь и проработала. И не смотрела на то, что инвалидом после войны, блокады и голодовки осталась! Работала как могла. Ну а к старости она совсем плоха сделалась. Да-а-а… Тяжелая у нее жизнь была. И кабы нашлись добрые люди, что о ней позаботиться захотели бы, тогда все по справедливости бы получилось.

– Ну вот! А что для этого нужно?

– Что? – захлопала глазами соседка.

– Позвонить родителям Аюши!

– Так у меня их телефонов нету! – растерялась Владлена.

Онато растерялась, но зато у подруг было готово решение этой проблемы.

– А телефонный номер родителей наверняка у Аюши гдето записан.

– А в квартируто как попасть? – вздохнула Владлена и тут же воскликнула: – Ой! Что это я? У меня же ключ имеется!

– В самом деле?

– Конечно! Аюша мне его и оставила. Некоторое время тому назад ей ненадолго уехать понадобилось. Вот она мне и сказала – возьмите, мол, Владлена, ключ от квартиры. И, если что, за бабушкой моей присмотрите.

– И что же Аюша, уезжала на целый день? А как же Петровна?

– Ну жила же старуха без нее както всю жизнь! Прожила, и ничего с ней не случилось. И не один раз Аюша уезжала. В последнее время она так и вовсе зачастила кудато. Видно, чувствовала, сердечная, что жизньто ее к концу идет! – И, пригорюнившись, Владлена продолжила: – Да, вот так и получается… С Петровной, которая уже девятый десяток разменяла, ничего не случилось, а Аюша погибла. Ох, что это на светето белом делается! Старики никому не нужные живут и не помирают. А молодых смерть забирает! А старикам что? Только помирать и остается!

– Погодите вы причитать! – перебила Владлену Инна.

– Откуда вы знаете? Возможно, Петровна тоже нужна Аюшиным родственникам окажется, – добавила Мариша.

– Зачем раньше времени горе кликать?

Но, судя по безнадежному выражению лица Владлены, она ни на что хорошее для Петровны не надеялась. Однако впустить подруг в квартиру старухи соседка не отказалась. Правда, надо было отдать должное бдительности Владлены. Она сделала все же звонок в «Ариадну». И, лишь получив подтверждение рассказу подруг, тяжко вздохнула, бормотнула чтото и полезла за ключом.

Оказавшись в чужой квартире, подруги первым делом кинулись к телефону. На их счастье, это оказался современный аппарат, охотно высветивший в специальном окошке все последние набранные хозяевами номера. На всякий случай, подруги переписали все десять номеров, которые там появились. И лишь затем вспомнили о Владлене.

– Не понимаю, – отозвалась женщина на их зов. – Где же у Аюши может быть спрятана записная книжка?

Выяснилось, что все это время добрая соседка рылась в прикроватной тумбочке, стоявшей в большой комнате. Именно в этой комнате и обитала сама Аюша. Бабушка спала в дальней комнате, видимо, так обеим женщинам было комфортнее.

– Где у нее записная книжка? Может быть, вот это?

И Владлена извлекла откудато разрезанную пополам школьную тетрадь в клетку, так что получилось чтото продолговатое, напоминающее чековую книжку.

– Возможно, вот это? Посмотрите, девоньки. Тут вроде цифры какието накорябаны.

Мариша пожала плечами, но тетрадку взяла. Очень сомнительно, чтобы такая стильная девушка, какой была покойная Аюша, опустилась до такого убожества. Если она уж и завела бы себе не современный электронный ежедневник, а такую вот книжечку, то выбрала бы экземпляр в кожаном переплете, с золотым тиснением, стразами и перламутром.

– Ее почеркто, – настаивала Владлена. – Иной раз Аюша давала мне список, что им с бабкой в магазине взять, так что я ее почерк хорошо знаю.

– Вы делали покупки для ваших соседей?

– А что? Мне не трудно. А лишняя копейка – никогда она не лишняя! Я у них и убиралась пару раз. Аюше некогда было, а у меня времени свободного полно. Почему бы и не помочь, если платят? Особенно в последнее время Аюша стала часто ко мне обращаться.

Выходит, Аюша еще и приплачивала своей соседке, чтобы та частично брала обязанности по дому на себя. Но откуда у девушки такие деньги? Неужели Карлуша платил ей столько, чтобы и на это ей хватало? Чтото не верится. Лицо Карлуши никак не располагало к подобного рода мыслям. Но на всякий случай подруги мысленно отметили – расспросить других девушек из «Ариадны» о том, сколько же они зарабатывают у злого папы Карло.

А пока что они были вынуждены взяться за тетрадку, которую им настойчиво подсовывала Владлена. С первого же взгляда стало ясно, что эти цифры никак не могут быть номерами чьихто телефонов. Хотя бы уже потому, что ни возле единого из них не было сделано никаких пометок.

– Возможно, что это международные коды и номера.

– Они все состоят из разного количества цифр. И потом, коды обычно берут в скобки.

– А Аюша не брала.

– Все равно! Как она различала чей это номер, если возле ни одного нет никаких примечаний? Держала их всех в памяти? Тогда в чем вообще смысл этих записей?

Но все равно, тетрадка подруг заинтересовала. Возможно, если над ней хорошенько потрудиться, то она прольет свет на тайные стороны личности погибшей девушки?

Первые цифры в этих записях всегда различались. А вот последние четыре иногда совпадали, а иногда нет. Иной раз там значилась тысяча, иной раз полторы, а один раз стояло даже число две с половиной тысячи. Интересно, что именно значили эти цифры?

И еще один вопрос не давал подругам покоя. Кто такой был этот Артур, чье имя упоминала Аюша? И, так как напившаяся снотворного бабка Петровна продолжала крепко спать (они это проверили), подруги подступились с этим вопросом к Владлене.

– Артур? – удивилась та. – Не знаю такого. Ни Петровна, ни сама Аюша при мне этого имени не упоминали. А кто это? Жених ее? Не было у Аюшки никакого жениха! Я же вам давно сказала, вдвоем с бабкой она жила. Днем к ним никто не приезжал. А вечером Аюша уходила на работу. Где ей тут взять время на жениха?

Да, в «Ариадне» о женихе Аюши тоже ничего не знали. Для ее коллег стало новостью, что Аюша выходит замуж. Значит, он не работал вместе с Аюшей. Но ведь девушка и не скрывала, что жених появился у нее недавно. В те последние неполные три недели, которые она пропустила в своем ночном клубе.

Так кто же этот таинственный Артур? И существует ли он вообще на свете? Возможно, что про жениха Аюша все придумала, точно так же, как и про свою семью в Великобритании, брата с сестрой и важного папу, который присылает им с бабушкой деньги на жизнь.

– Хм, – произнесла Мариша. – Владлена, нам бы хотя бы паспорт Аюши увидеть. Это возможно?

Владлена пожала плечами.

– Или другие документы! – подсказала ей Инна.

Владлена снова пожала плечами и сказала:

– Документы у них в ящике хранились. Я знаю, где. Показать вам?

Разумеется, показать! И очень скоро на руки подругам лег паспорт Ольги Петровны – сумасшедшей бабушки Аюши. Никаких упоминаний о детях в нем сделано не было. И Владлена с торжеством покивала головой:

– Вот видите! Я же вам говорила!

Кроме паспорта, в ящике нашлись и другие различные документы старухи. И их у нее, как у всякого человека, прожившего долгую жизнь в нашей стране, накопилось с возрастом изрядное количество. Тут были и какието справочки по форме «девять», которые вроде бы и ничего важного из себя не представляют, но без них вам не выдадут ни медицинскую страховку, ни в собесе не примут и не станут с вами разговаривать во многих других местах.

В ящике нашлось пенсионное удостоверение Петровны, прошлогодний бесплатный билет на проезд в городском транспорте, удостоверение ветерана и еще куча других документиков. Но все они принадлежали старухе. Аюшиных же документов тут не было – ни единой бумажки!

– Как странно! – удивилась Владлена. – Ну, допустим, паспорт девочка с собой носила. Когда еще машины у нее не было, она все мне жаловалась, что ее частенько останавливают, потому что внешность у нее больно уж подозрительная.

– Регистрацию проверяли?

– Ее самую! Вот Аюша паспорт с собой и таскала. Ну а после она уже права себе сделала, на машине кататься стала. Патруль ей стал не страшен. Гаишников больше соблюдение правил дорожного движения волновало, чем какаято там регистрация. Где же тогда ее паспорт? И другие документы?

И вопрос с регистрацией Аюши тоже както повис в воздухе. В квартире у бабки она прописана не была. Тогда – где? И если Аюша не была родственницей Петровне, то где она обитала до того, как встретила Петровну и поселилась в ее квартире? Кто были ее родители? И самое главное: почему Аюша решила жить именно у Петровны, а не снимать, скажем, отдельную квартиру?

Ведь она ничего не приобретала, живя со старухой, кроме кучи материальных и других проблем. Вон и Владлена подтвердила, что Аюша частенько так уматывалась, присматривая за полусумасшедшей старухой, что к вечеру чуть ли не плакала от усталости.

Вот отсюда и возникает вопрос: а зачем? Зачем молодой и, что там греха таить, красивой и талантливой девушке (подруги слышали, как замечательно поет Аюша, какой у нее чудный голос и удивительный музыкальный слух!) было жить с посторонней ей бабкой и работать на папу Карло, который наверняка обдирал бедняжку как липку? Это что, такой способ самобичевания? Или Аюша расплачивалась за чьито долги в отношении Петровны?

В это время в маленькой комнате зашевелилась Петровна, прервав рассуждения подруг. Закашлялась и подала голос:

– Аю! Девочка! Ты дома?

Подруги переглянулись. Сейчас им предстояла нелегкая задача: поговорить со старухой. И объяснить ей, что Аюши больше нет. И что старухе снова предстоит в одиночку бороться с этой беспощадной жизнью.

– Аюша! Ты дома?

Голос Петровны поднялся почти до крика. Делать было нечего, и все три женщины пошли к старухе.

– Владлена?! – удивилась Петровна, увидев соседку. – А ты чего тут? В гости пришла?

– Нет, не в гости. Горе у нас, Петровна…

– Какое горе?

– Аюшато наша… Ох, не знаю, как тебе такое и сказать… погибла она, одним словом!

Подруги ждали чего угодно. Рыданий. Проклятий в адрес жестокой судьбы. Наконец, просто тихих слез, которые прольет Петровна о судьбе девушки, бывшей по отношению к ней такой доброй. Но действительность превзошла все их ожидания. Петровна выпрямилась у себя на кровати, ее губы сжались в одну линию, а потом она выпалила:

– Сдохла, говорите?! Ну, туда ей и дорога, собачьему отродью! Врушка! Воровка! Дрянь!

И все! У подруг прямо челюсти отвисли. Да и Владлена была поражена.

– Петровна! – пробормотала она. – Миленькая… Да как же ты можешь говорить такое?! Ведь Аюша же погибла! Внучка твоя названная!

– Не внучка она мне никакая! Отец ее передо мной в большом долгу был. Вот и прислал меньшую свою мне на подмогу! Я сама ему так сделать велела. Не прислугу для меня нанять, а кровиночку свою любимую мне в работницы определить. Девчонка отца своего боялась, вот и не посмела с ним спорить. Приехала, как он ей приказал. И мне верно служила. Тут я ничего не скажу, старалась она изо всех сил. А только не по доброте она так поступала, а потому, что отец власть свою над ней проявил! – И, сверкнув в сторону онемевших от изумления женщин сердитыми глазами, сумасшедшая старуха еще и прикрикнула: – Ясно вам?! Не жаль мне ничуть девку! И что это вы на меня вылупились? Померла, так туда ей и дорога! Другая приедет, ей на замену! – И, подмигнув Владлене злым глазом, Петровна добавила: – Не боись, Владлена! Одна на старости лет, как ты, дура стоеросовая, я не останусь! У меня родных детокто нету. Но зато приемных много – целая куча! И есть что про них, родимых, вспомнить. И люди за эти мои воспоминания не только детей своих мне на потребу отдадут, но и сами ноги мои лизать примутся!

А затем, и вовсе разойдясь, старуха злобно закричала:

– Пошли все вон, смерды! Это моя квартира! Я ее от государства на себя одну получила. В ней и помру! И не ваше собачье дело, что и как со мной будет! Может, я богаче и знатней всех вас! Убирайтесь, суки!

И, видимо, для того, чтобы до ее гостей получше дошли ее слова, она схватила стоявшую возле ее кровати тяжелую пепельницу из малахита и швырнула ее в сторону женщин. Пепельница пролетела всего в нескольких сантиметрах от головы Владлены. И, стукнувшись о стену, разлетелась на мелкие кусочки.

Глава 5

Помнится, Мариша еще машинально подумала, что настоящий малахит не может разбиться на такие крошечные осколки. Не иначе как это была его удачная имитация из стекла. А такого рода имитации стоят куда дороже, чем сам малахит. И получается, что старуха и в самом деле в средствах не нуждалась. Да и обстановка, в которой она жила, наводила на те же мысли.

Интересно, а кто в квартире курил? Старуха или сама Аюша?

– Чокнутая старая ведьма! – воскликнула Владлена, когда они, все трое, оказались на лестничной площадке. – И как только Аюша с ней справлялась!

Подруги молчали, потому что просто не знали, что и сказать. Шок от всего пережитого у них еще не прошел. Да и мыслей путаных было слишком много. И все эти мысли теснились в их головах, просясь наружу. Ну и как это часто бывает, они – мысли – все столпились в дверях и мешали друг другу пройти.

Владлена, ругаясь и дрожа от холода, поспешила к себе в квартиру. А подруги остались на лестнице. Они попрежнему пребывали в шоке после всего услышанного и пережитого. И больше всего их поразили слова старухи о том, что она знает, кто будет заботиться о ней и дальше. Смерть Аюши противную Петровну, похоже, совсем не взволновала. Вроде бы, она даже обрадовалась смене декораций. Сначала была Аюша, потом приедет еще ктото… Красота!

– Какая злая старуха! – произнесла наконец Инна, когда подруги уже спустились во двор, забрались в Маришин «Форд» и немного пришли в себя. – Действительно ведьма!

– Но ты слышала, она ничуть не испугалась, что останется одна. Заявила, что всегда найдется, кому о ней позаботиться. А она еще и подумает, кого выбрать!

– Тото и оно! И как ты думаешь, почему она так сказала?

– Наверное, потому, что так оно и будет.

– Значит, Аюша служила Петровне вовсе не изза какихто теплых чувств к старухе. Ей велел так поступить ее отец!

– Да. И теперь я думаю: а ведь может быть и так, что отец Аюши в самом деле занимает пост профессора в университете в Англии.

– А профессор в Англии – это важная шишка!

– Это деньги!

– И власть!

– И почет!

– И слава!

– И толпы восторженных учеников!

– А Петровна грозилась, что все это она может разрушить в один момент! Она знала чтото такое нехорошее об отце Аюши! Поэтому он и прислал в прислуги к вздорной старухе свою дочь. И деньги он ей отправлял, я в этом теперь совершенно уверена!

– Почему?

– Помнишь те столбики цифр в школьной тетрадке?

– Ну… приблизительно!

– Так это были даты денежных переводов. Коды и суммы! Дошло теперь?

– Выходит, Петровна не только заполучила дочь профессора себе в прислуги, но еще и деньги с него тянула. А за какие такие заслуги?

Обеим подругам очень хотелось узнать ответ на этот вопрос! Но они подозревали, что разгадка далеко не так проста, как им бы того хотелось. Вряд ли скуповатый профессор стал бы высылать посторонней ему старухе крупные суммы «за просто так». А девушки теперь могли сказать, что меньше тысячи долларов в месяц профессор Петровне никогда не присылал. Были переводы и покрупнее. Но меньше тысячи долларов Петровна на жизнь от отца Аюши никогда не получала.

И что же это значит? И за какие такие заслуги она получала эти деньги? Увы, ответ на этот вопрос сам собою напрашивался, он буквально стучался в головы подругам. Петровна получала регулярные суммы от профессора вовсе не потому, что тот был человеком добрым, щедрым и сентиментальным. Петровна знала о профессоре нечто такое, что могло совершенно погубить всю его жизнь! И, обладая властью над этим человеком, Петровна охотно воспользовалась ею.

– Знаешь, а ведь она его ненавидела! – тихо произнесла Инна. – И его, и Аюшу. Она и Аюшу к себе вытребовала только для того, чтобы еще больше досадить этому профессору.

– Но почему? За что?..

Пока что подруги этого не знали. Но они не сомневались, что правда кроется гдето в прошлом полоумной старухи. И теперь перед ними возникало сразу несколько путей, по которым могло продвигаться их расследование.

Но первое, что сделали подруги, – поехали к Марише домой. Им требовался отдых, и еще им требовалось время, чтобы обмозговать ту информацию, владелицами которой они уже стали. Инна позвонила домой и объяснила мужу, что они ведут новое расследование.

– И не смей мне возражать! – строго сказала она ему.

И, так как в этот раз дело касалось ближайших соседей Инны, с которыми Бритый также был дружен, то он возражать не посмел. И даже, напротив, со своей стороны пообещал девушкам всяческую помощь и содействие.

– Но к моему муженьку мы обратимся только в самом крайнем случае, – предупредила Инна свою напарницу и подругу. – Потому что я не хочу, чтобы он встревал.

– Правильно! – одобрила ее Мариша. – От мужиков один вред!

Инна ничего на это не ответила, из чего Мариша сделала вывод, что семейная жизнь ее подругу здорово достала. Раньше Инна всегда с жаром кидалась подтверждать, что – да, все мужики – сволочи, а ее Бритый – сволочь так и вовсе особенная. Но теперь она промолчала. И от этого ее молчания на Маришу повеяло куда большей трагедией, чем когда Инна разбрасывалась во все стороны своими разоблачениями в адрес мужа.

Насколько помнила Мариша, подруга Инна и ее муж Бритый всегда цапались, словно кошка с собакой. Даже в ту пору, когда они еще не были мужем и женой, то все равно умудрялись ругаться ежедневно, расставаться еженедельно, а раз в месяц они расставались и вовсе уж капитально, по многу дней существуя отдельно друг от друга.

Но, как ни странно, годы шли, а Инна с Бритым перманентно продолжали жить вместе. И теперь даже както эти ссоры у них сошли на нет. Во всяком случае, Инна больше никуда не удирала. А Бритый больше не собирал вещи и не объявлял громогласно о том, что ноги его больше не будет на пороге их дома!

Возможно, родители старались таким образом не травмировать Степку, который ссоры родителей принимал за чистую монету и искренне расстраивался, опасаясь расставания с одним из них. Однако теперь и подросший Степка был отнесен в стан Инниных врагов мужского пола.

– И знаешь, я все чаще подумываю, а не завести ли мне девочку, – призналась както Инна подруге.

Мариша сначала поперхнулась от этого неожиданного заявления, а потом выпалила:

– Хорошо тебе! У меня вот даже еще сыночка нету.

– Так будет.

– Когда он еще будет! А у тебя, видишь, какие планы!

– Потому что невозможно с этими мужиками! – воскликнула в ответ Инна. – Поверишь ли, живу, как на баррикадах! Нужно иметь в своей собственной семье хотя бы одну союзницу!

И вот теперь Инна запросто оставила своих мужиков, отправившись к Марише. Она еще в прошлый свой приезд положила глаз на тихую холостяцкую жизнь Мариши и ее благоустроенное существование без следа в ней детей, ревнивых мужей и всего, что из этого вытекает. И вот теперь Инна с огромным удовольствием воспользовалась первым же подходящим предлогом, чтобы внедрить и саму себя в эту жизнь.

– Благодать у тебя! – блаженно прищурившись, сказала она. – Что хочешь, то и делаешь! Красота!

Первым делом, Инна сварила себе и подруге крепкого кофе, щедро добавив в него взбитых сливок и коричневого тростникового сахару.

– В честь праздника можно и побаловать себя!

Все последние годы Инна сидела на жесткой диете, начисто лишив себя сладкого, жирного и мучного. Но, видимо, свободная жизнь так ее воодушевила, что она решила больше не изводить саму себя. Она даже слопала круассан со сливочным кремом, который подруги купили в маленькой кондитерской по дороге к Марише. Время было такое, что уже можно было себе это позволить.

Кондитерская начинала работать в семь утра. Выпечка готовилась с шести. Так что выставленная на прилавке сдоба была еще горячей. И теперь Инна с удовольствием прихлебывала собственноручно приготовленный кофе, закусывала его свежей сдобой и мечтательно щурилась, словно сытая кошка.

– Ты не поверишь, но дома я лишена даже этого элементарного удовольствия, – внезапно пожаловалась она подруге. – Все время кручусь, все время от меня чегото всем надо… Кофе пью, буквально сидя на стуле одной половинкой попы. А иной раз так и вовсе на ходу.

– Куда же ты еще и дочку хочешь?..

– Ну так ведь я действую с дальним прицелом, – возразила ей Инна. – Когданибудь дети вырастут, дочка будет заботиться обо мне, вот тогдато я и смогу насладиться жизнью в полной мере.

Мариша только плечами пожала в ответ. Если твоя жизнь превратилась в кошмар и ты сама это осознаешь, то к чему же еще больше ухудшать ситуацию? Честное слово, некоторые люди ведут себя так, словно они для самих себя и есть самые злейшие враги!

Некоторые люди на месте Инны могли бы жить и наслаждаться жизнью. Денег ей Бритый на хозяйство давал предостаточно. Можно было бы пригласить не одну Анну Семеновну, а целый штат прислуги. Но Инна этого не делала, объясняя свое поведение тем, что не выносит в доме присутствия посторонних для нее людей.

И Инна буквально истязала саму себя, стремясь успеть сделать и уборку в доме, и различные кулинарные изыски приготовить для ставшего с возрастом привередливым мужа. Но при этом она должна была не забывать и о сыне, и о его школьных делах, и о его многочисленных занятиях в кружках и студиях, куда заботливые родители определили свое чадо.

Закончив церемонию пития утреннего кофе, Инна отправилась подремать. Мариша тоже прилегла на кровать, но сон упорно не шел к ней. Вот не спалось, и все тут! В голову Марише лезли разные мысли. Кто такая эта Петровна? Просто сумасшедшая бабка, которая сама не понимает, что болтает, или… Или в похвальбах Петровны крылась какаято правда? Ну хотя бы капля!

– А что, если бабка шантажировала отца Аюши? Ах как жаль, что нам так и не удалось узнать настоящее имя и фамилию Аюши!

Но тут же Марише пришла в голову еще одна мысль. Да, полное имя Аюши, а также ее домашний адрес, они не знали, но зато они имели полные данные на Петровну! Пока они рылись в ящике с документами, Мариша успела подсмотреть, что все документы были оформлены на Ольгу Петровну Прянишкину.

Год рождения у бабки был записан двадцать восьмой. Ей и в самом деле перевалило за восемьдесят. И родилась она тут же, в Ленинградской области, в деревне Прянишкино. Было ли совпадением место рождения бабки и ее фамилия, Мариша пока что не знала. Так же, как не представляла себе, имеет ли это вообще хоть какоето значение.

Но, так или иначе, а Мариша решила, что ей необходимо навести о Петровне как можно больше справок. И с этой целью, засучив рукава, она подсела к своему домашнему компьютеру.

– Так, так, – сосредоточенно забормотала она себе под нос. – Что у нас тут есть? Старушка родилась в деревне Прянишкино. Интересно, где это у нас в Ленинградской области имеется такая деревенька?

К удивлению Мариши, во Всемирной паутине упоминания об этой деревне не оказалось. Хотя ссылок, касающихся Прянишкиных, та же паутина выкинула огромное количество. Но все они были какимито ненужными Марише, касавшимися известных композиторов, музыкантов, певцов и другой творческой братии. Похоже, Прянишкины были удивительно музыкальной фамилией. Но вот версия о том, что все они происходили родом из одной и той же деревни, носящей аналогичное название, не подтвердилась. Не было такой информации в Интернете.

Однако Мариша ничуть не огорчилась. Она по опыту знала, что прогресс быстрее дойдет куданибудь в Африку, вместе с автоматами Калашникова, гранатами и джипами, чем в нашу российскую глубинку, где ничто из вышеперечисленного и не требуется вовсе. Жизнь в российской глубинке течет тихо и по старинке. А вот в Африке…

Маришин муж Смайл неоднократно рассказывал ей о том, какие кровопролитные военные действия ведутся на территории той или иной африканской республики, жители которой не умеют ни читать, ни писать, из одежды предпочитают крохотную набедренную повязку, а нет ее – так отлично обходятся и без этого. И, тем не менее, все мужское население такой республики от мала и до велика может щеголять в костюме Адама, но зато с автоматами в руках и обмотанные автоматными лентами к нему.

– Еще несколько лет тому назад они ничего, кроме лука со стрелами или каменных топоров с копьями, и знать не знали, – говорил он. – А теперь вовсю воюют против самых современных орудий с противовоздушным оборудованием. Ну и Интернет у них, конечно же, тоже имеется. За это они должны благодарить своих белых братьев, которым по какимто причинам выгодно, чтобы в той или иной точке земного шара велись войны. Пока местные жители, стремясь опробовать новое оружие, вспоминают былые розни и грызутся друг с другом, успешно истребляя самих себя, белые потихоньку занимают освобождающиеся земли, богатые золотом, медной рудой, а также ураном и другими полезными ископаемыми.

Ну а российская глубинка в этом отношении была совершенно не перспективна, и потому «прогресс» туда мог не заглядывать еще очень и очень долго.

Однако у Мариши имелся отличный атлас их Ленинградской области, а также соседних областей. Проблема заключалась в том, что атлас находился дома у Маришиной мамы. Надо было ехать туда.

– Инна! – заглянула Мариша к подруге в комнату. – Инна, мне нужно уйти.

Но Инна уже спала, сладко похрапывая и даже во сне улыбаясь такой довольной и счастливой улыбкой, что у Мариши рука не поднялась разбудить страдалицу. Пусть Инна немного отдохнет у нее на диване от своей семейной жизни. Честное слово, если в скором времени подруга обзаведется еще одним младенцем, ей следует заранее накопить для этого нового рывка как можно больше сил.

Написав подруге записку, в которой она предупреждала, куда и зачем едет, Мариша вышла на улицу. И уже через час была у своей мамы.

– Атлас? – поразилась Тамара Ильинична просьбе дочери. – Твой старый школьный атлас? Ты с ума сошла? Думаешь, я помню, где он лежит?

– Разве не вместе с книгами?

– Он может быть где угодно. А скорее всего, я просто выбросила его вместе со старыми журналами!

– Нет! – ужаснулась Мариша. – Ты не могла так поступить с моим атласом! Скажи еще, что ты и мои школьные тетради тоже выбросила!

– Не все, но большую часть.

– Мама!

– А что такое? Зачем была нужна вся эта макулатура?

Но Мариша уже кинулась к старому книжному шкафу, в котором прежде хранился разный бумажный хлам, относившийся еще к ее школьным годам. Открыла шкаф – и ахнула. На полках, где прежде лежали ее всевозможные тетрадки, старые контурные карты, а также школьные учебники и альбомы по черчению и рисованию, нынче длинными рядами стояли любовные романы в бумажных переплетах.

– Мама! – ахнула Мариша. – Что это у тебя тут?

– Не мешай мне жить посвоему! Это всетаки мой дом, а не твой.

– Мама! Но как же так? А где мои книги и тетради?

– Я же тебе сказала, коечто я выкинула на помойку, а коечто… Ну чтото осталось на нижней полке.

Мариша перевела взгляд на нижнюю полку. Понятно, почему ее дражайшая мамуля не использовала и ее для своих драгоценных романов! Нижняя полка была такой тесной, что романы, даже в бумажных обложках, так называемый карманный вариант, там в полный рост не вставали. Вот мама и побрезговала этой полкой. Ее чувствительной натуре, видите ли, претила мысль, что она устроит свои книжонки неподобающим образом.

Плюхнувшись на колени, Мариша принялась разбирать залежи макулатуры. К счастью, ее старые атласы оказались тут. Еще немного усилий, и деревня Прянишкино, о которой даже не упоминалось в Интернете, нашлась. Она примостилась в левом верхнем уголке карты.

Мариша могла торжествовать. Научный прогресс дал сбой. А ее атлас, выпущенный еще в советские времена, снова проявил себя в лучшем виде! Всетаки Интернет – это не такая уж быстрая штука. Он предоставляет в ответ на любой запрос так много ненужного хлама, что отыскать в этой куче навоза несколько жемчужин бывает очень и очень трудно.

Теперь Мариша знала место, где родилась старуха Прянишкина. Но что толку? Было это больше восьмидесяти лет тому назад. Как знать, жива ли до сих пор деревенька? Скорее всего, нет. Поэтомуто и нет о ней никакого упоминания во Всемирной паутине. Нет самого населенного пункта, нет и упоминания о нем. Все очень четко и строго функционально.

– И зачем тебе эта деревня? – удивилась Тамара Ильинична, когда Мариша изложила ей суть своей проблемы. – Совсем она тебе и не нужна. Тебе надо выяснить, где старуха работала уже в зрелые годы. Мало ли, кто и где родился? Это не имеет совершенно никакого значения. Тебя ведь в первую очередь интересует, где работала старуха?

– Да.

– Ну а в этом я тебе запросто помогу! – весело произнесла мама.

– Как? У тебя же дома даже компьютера нету.

– А он мне и не нужен! – еще больше развеселилась Тамара Ильинична. – Я и без компьютера могу узнать, кто и где работал в нашей системе образования. У меня вместо компьютера есть тетя Капа. Вот к ней мы и обратимся за помощью.

Услышав это имя, Мариша вздрогнула:

– Капа? А она что, еще жива?

– Типун тебе на язык! Жива, и еще как! Дай бог нам всем быть такими живыми, как тетя Капа.

– Но ведь ей уже за восемьдесят?

– Что ты выдумываешь? Капе всего лишь под семьдесят. И она продолжает работать. Сейчас мы ей позвоним и все про твою Петровну выясним.

И Тамара Ильинична сдержала свое слово. Не прошло и пяти минут, как она разыскала свою записную книжку и дозвонилась до своей старой подруги.

– Капа! Капочка! – услышала Мариша бодрый мамин голос. – Как ты, девочка моя?

И Мариша снова содрогнулась. Тетка Капа была древней старухой, когда Мариша была еще маленькой девочкой. Во что же она должна была превратиться теперь? Наверняка, тетка Капа уже давно в полном маразме. И только такой наивный человек, как Маришина мама, мог верить в то, что Капа еще способна комуто помочь.

Мариша уныло разглядывала собственный маникюр, который, честно говоря, давно бы следовало освежить, когда в комнату вернулась сияющая Тамара Ильинична.

– Капа обещала все разузнать про твою Прянишкину и уже к вечеру отзвониться.

– А… Ну да, – промямлила Мариша. – Спасибо ей огромное!

– Пока не за что.

Мариша даже и не сомневалась, что благодарить Капу действительно будет не за что. Какая там еще тетка Капа? Придется действовать своими силами. Но увы, Мариша совершенно не представляла, как подойти к этой проблеме. И тут она внезапно вспомнила про Артема.

Вспомнила, и ей даже стало досадно. Как же она могла забыть про своего старого школьного друга! Вот кто ей поможет, так это он! Зачем ей тетка Капа или старые атласы, если у нее есть милый и надежный Артем, который в компьютерных программах, что называется, собаку съел. И, конечно, он поможет Марише. Но, только если Мариша будет действовать ловко и сумеет надавить на коекакие струны в душе Артема.

Впрочем, Мариша не сомневалась, что у нее все получится. Ведь недавно Артем женился на замечательной и очень стабильной девушке по имени Надя, которая симпатизировала Марише, считая, что та оказывает на Артема благотворное влияние.

Марише жена ее школьного товарища тоже нравилась. Все прежние подружки Артема были словно на одно лицо – тощие, злобные и алчные до денег и развлечений. А Надя была спокойная, добродушная и полноватая. Она обожала готовить сытные наваристые супы, печь пироги и пичкать этим всем своего Артема. А еще она мечтала о детях, о пеленках и прочих простых семейных радостях.

Некоторое время у молодой пары не получалось завести наследника. Но несколько визитов к врачу – и упс! Процесс пошел. Так что теперь счастливая молодая пара ждала появления потомства, планируя все будущие шаги своего дитяти на много лет вперед. И, хорошо зная Артема, Мариша даже не сомневалась, что Наде обязательно понадобится ее помощь, чтобы регулярно вразумлять счастливого будущего родителя.

Одним словом, когда Мариша приехала к Артему и Наде, они как раз обсуждали, в какую именно школу пойдет их отпрыск. Причем высказывались оба супруга с такой горячностью, что даже поругались. Артем уткнулся в экран своего компьютера, а Надя, глотая слезы, ушла в кухню, где и принялась изливать так кстати подвернувшейся Марише свою душу.

– Ты себе не представляешь, какой же он зануда и деспот!

– Что? Прямо одновременно?

– Да! Требует, чтобы мы отдали нашего сыночка в суворовское училище! А самто, сам… Даже от физкультуры всегда был освобожден. Я видела его табели об успеваемости. Ничего не скажешь, в точных науках у Артема сплошные пятерки, но от физры он был всегда освобожден!

Марише оставалось только порадовалась за Артема, встретившего наконец женщину, которой интересны его табели по успеваемости за среднюю школу.

– И этот человек хочет отправить нашего мальчика в военное училище! – сокрушалась Надежда. – Да ежу ясно, что мальчишку туда не возьмут ни за какие кренделя!

Мариша покосилась на живот Нади. Конечно, он у Нади и всегда был толстеньким и кругленьким, так что и сейчас его состояние не могло резко измениться. Но вот относительно сроков предполагаемой беременности и установления пола младенца Мариша чтото сомневалась. Хотя сейчас ведь делают анализы и на самых ранних сроках. Возможно, обезумевший от счастья Артем уже оплатил этот жутко дорогой анализ и теперь точно знает, что ждет сына-наследника?

– А еще у Артема была идея, что мальчишку надо отправить в летчики. Нет, ты можешь себе такое представить! – продолжала убиваться Надя. – Самто он боится из дома лишний раз выйти, голова у него кружится и дыхание перехватывает, а сыночка нашего в небо собирается зафинделить! Он бы его еще в космонавты определил, дурак!

Надя распространялась в таком духе еще минут двадцать. Добилась от Мариши клятвы, что та убедит Артема, что мальчика нужно готовить к музыкальной стезе, а лучше всего ему будет заняться танцами – балетом. Потом Надя заявила, что она устала, и ушла к себе. А Мариша отправилась к Артему.

– Ну что там? – увидев свою старую школьную подругу, спросил Артем. – Удалось тебе убедить эту дуру?

– Убедить? В чем?

– Пацан должен вырасти настоящим мужчиной! Я ему в этом не пример! Но я хочу, чтобы мой сын избежал моих ошибок!

– Слушай, а если у вас родится девочка? – робко намекнула Мариша и на такой исход событий.

Но Артем эту версию отверг – решительно и бесповоротно.

– У нас будет пацан! – заявил. – Мы с Надей оба так решили!

– Ну я рада, что у вас хотя бы в этом вопросе царит трогательная гармония, – ехидно буркнула Мариша.

Артем подозрительно покосился на нее и спросил:

– Ты что это язвишь? Сама вот ни мальчика, ни девочки себе не завела, а других критикуешь! – И, щелкнув ногтем по экрану компьютера, Артем скомандовал: – Идика сюда! Тут я выбрал список наиболее перспективных военных училищ нашего региона. Посоветуй мне, на каком из них остановить свой выбор?

Мариша согласилась по одной простой причине. Артем затронул тему образования. А Мариша как раз и явилась к нему затем, чтобы обсудить ее. Поэтому она покорно просмотрела сайты, которые показывал ей Артем. И даже сделала несколько замечаний, которые Артем тут же раскритиковал. Но в целом, настроение у него улучшилось. И он даже соизволил спросить:

– Ну а у тебя как дела?

– Вот, ищу няню для Инниного Степки, – притворно вздохнула Мариша. – Стараято их бросила.

– Да? А почему? Платили ей мало?

– Нормально они ей платили. Но она все равно смоталась к сестре в Смоленск и назад носа не кажет. Говорит, что устала вкалывать на других. И чтобы они искали себе новую прислугу. Бедная Инна совершенно зашивается. Вот и просит, чтобы я навела справки об одной женщине, которую ей тут присоветовали в качестве няни.

– Давай! – оживился Артем. – Что за тетка? Хорошая? Детей любит? Педагогический опыт имеет? Летчиков или военных растила? Если да, то она может и нам с Надюшей тоже пригодиться!

Правда, узнав, что предполагаемой няне уже перевалило за восемьдесят, Артем слегка скис.

– Да она же древняя старуха!

– Много ты понимаешь. То поколение, оно, знаешь, какое крепкое! Нам до них и не дотянуться!

Артем призадумался. А призадумавшись, признал правоту своей подруги.

– Ну хорошо. Посмотрим, что это за бабка такая. Какой у нее послужной список, и вообще… Как имя старушки?

Мариша с готовностью сообщила, что искать им придется Прянишкину Ольгу Петровну, и пальцы Артема с легкостью запорхали над клавиатурой. Он открывал, переименовывал и вводил какието непонятные Марише коды и логины. Она смотрела на него с плохо скрытой завистью, одновременно понимая, что ей таких высот никогда не достигнуть. Максимум, что могла сделать Мариша, это воспользоваться простеньким поисковиком. Да и то ее компьютер почемуто все время норовил обязательно зависнуть или сбросить ее куданибудь на порносайт. И тот же самый компьютер в руках Артема вел себя словно шелковый!

– А вот и ваша няня! – воскликнул Артем. – Посмотрим… – И, углубившись в мелкие строчки, он забормотал себе под нос: – Интересно, интересно!

– Что тебе интересно? – не выдержала Мариша.

– Она всю свою жизнь проработала на одном и том же месте. Это хорошо!

– А где именно она работала?

Но Артем ничего не ответил, продолжая щелкать по клавиатуре. Теперь на экране появлялись какието документы, из чего Мариша заключила, что Артем влез в базу данных кадровой службы того места, где работала Петровна. Но Мариша больше не приставала к своему приятелю. Она знала, что это все равно бесполезно. Пока Артем сам не захочет, он и словечка ни проронит. И, увы, с годами эта черта ее приятеля принимала все более и более угрожающие черты. И Мариша была даже готова в душе согласиться с вердиктом Нади: Артем – настоящая вредина!

Наконец Артем закончил поиск и откинулся на спинку стула. Он хрустнул пальцами, помассировал шею и откашлялся. Мариша молчала – вся из себя покорность и стоическое терпение. Обычно Артем этим и удовлетворялся. Но сегодня на него чтото нашло. Потому что он встал, прошелся по комнате из угла в угол, взял с книжной полки какойто диск, повертел его в руках, снова положил на место. Взял другой диск. Снова вернул его на полку. А затем подошел к окну и задумчиво уставился на улицу.

И только теперь Артем открыл рот, но произнес он совсем не то, чего ждала от него Мариша:

– Дождьто зарядил… – произнес он.

– Артем! – взорвалась Мариша. – При чем тут какойто дождь?! Знаю я прекрасно, что на улице дождь! Пока до тебя добралась, вся до нитки промокла! И у вас в коридоре с моего зонта уже целая лужа натекла. Так что про дождь я знаю все лучше, чем ты сам! Скажи мне, что там с Прянишкиной?!

Артем снова откашлялся и сказал:

– Ну, если откровенно, то я бы не советовал тебе брать эту старуху в няньки! И своего мальчика я бы ей тоже не доверил.

– А что? Почему? Что ты узнал про нее?

– Во-первых, она инвалид. Не знаю, как ее взяли на работу, если она имела группу инвалидности. Но факт остается фактом. Прянишкина – человек больной. А зачем тебе нужно, чтобы твоего ребенка воспитывал инвалид?

– Ну с этим ясно. А что еще тебе удалось узнать?

– И уволилась она както странно… По статье.

– Что?

– Ну да, очень странно. Люди у нас в стране гуманные. И обычно по статье никого не увольняют. Всегда дают человеку возможность исправиться. Пишут, что он по собственному желанию ушел. А тут…

– Что?

– Последняя запись в трудовой гласит, что Прянишкина уволена как непригодная к своей профессиональной деятельности.

– Да ты что? И… И давно это было?

– Да уж лет десять, считай. Вообщето, старуха уже тогда была на пенсии. Не понимаю, зачем ее работодателям понадобилось портить старухе трудовую книжку? Отправили бы ее просто на пенсию, и все дела!

– Возможно, они не хотели, чтобы бабка продолжала работать по своей специальности.

– Никакого другого объяснения быть не может, – подтвердил Артем. – Хотя я уж и не знаю, где она там в семьдесят с гаком лет стала бы работать.

– Нянями берут кого угодно.

И все равно Мариша пребывала в растерянности. Прянишкина проработала в доме-интернате номер пять целых пятьдесят с лишним лет. Пришла туда молоденькой девочкой и ушла глубоко пожилой женщиной. И за всю свою верную службу в результате она получила такую оскорбительную запись в трудовую книжку?

Что же должно было такого страшного и отвратительного произойти между старой няней и руководством дома-интерната, чтобы старухе влепили такую несмываемую позорную печать? Мариша этого не знала, но ей казалось, что именно тут и зарыт камень преткновения. И его, этот камень, во что бы то ни стало следовало отрыть, очистить и внимательно изучить со всех сторон.

Глава 6

Вернувшись домой, Мариша обнаружила Инну попрежнему сладко спящей у нее на диване. Подруга свернулась в комочек, приняв позу зародыша, и ровно дышала во сне. Но стоило Марише пройти мимо нее, как Инна открыла глаза и произнесла:

– Ты уже встала?

– Я и не ложилась.

– Да что ты? А куда ты ходила?

Мариша объяснила, где она была сегодня утром и что ей удалось узнать. И Инна воскликнула:

– Слушай, так это же замечательно! Ты – молодец! Прямо сейчас поедем в этот интернат и все там выясним! Возможно, там остались воспитатели или другие работники, которые помнят Прянишкину.

Мариша покачала головой.

– Что? – растерялась Инна. – В чем дело?

– Наше расследование уходит кудато в сторону.

– Почему это?

– Ну, мы ведь должны заниматься поисками пропавшей Милы. А вместо этого ищем, кто мог бы желать смерти Аюши.

– Так потому и ищем, что Аюша явно чтото знала про Милу, – возразила ей Инна. – Знала и, возможно, поплатилась за свои сведения. Ведь ты же сама говорила, что она угрожала какомуто типу. Как его… Барину!

– Нет, она говорила, что знает про барина. А разговаривала она с другим человеком.

– Вот онто и расправился с Аюшей. Чтобы она к нему не лезла со своими угрозами. А что? Разве такого не могло быть?

В принципе, Мариша тоже так думала. Вполне могло такое быть. И этот неизвестный Барин, к примеру, похитил Милу, а потом его подручный прикончил Аюшу. Запросто! Раз имелись у Аюши какието трения с этим типом, а потом она погибла, вполне могло случиться так, что гибель ее была делом рук того же человека, виновного в исчезновении и Милы.

И Мариша слегка воспрянула духом. Итак, они всетаки двигаются в нужном направлении, хотя оно, это направление, надо сказать, петляет весьма изрядно.

– Предлагаю начать с поисков людей, хорошо и близко знающих Петровну! – воскликнула тем временем Инна, окончательно проснувшаяся и поэтому очень бодрая. – Поедем в этот интернат. Найдем их там!

Так как с соседями у старухи Петровны однозначно теплых отношений не сложилось, подругам надо было поискать таких людей в другом месте.

Мариша едва успела выпить чашку чая с последним утренним круассаном, остывшим и совсем невкусным, как Инна уже заторопила ее в путь.

Интернат номер пять, куда приехали девушки, оказался очень симпатичным и совсем небольшим двухэтажным зданием, окруженным со всех сторон цветущей лужайкой с клумбами, цветочными горками и прочими приятными глазу декоративными вещичками. Даже сейчас, когда до зимы было рукой подать и вся природа уже готовилась ко сну, было ясно видно, как чудесно цветут эти растения в более теплое время года.

Имелась тут также и детская площадка с симпатичными вагончиками, по которым можно было бегать взад и вперед, цветными качелями и другой милой детскому сердцу ерундой.

– Неплохо живут сироты, – заметила Инна.

– Не говори так! Никакие игрушки не заменят родных отца с матерью.

– Ну да, прямо! – не поверила в это черствая Инна. – Если родители у малыша пьют горькую с утра до ночи, а потом принимаются колотить друг друга, забыв своего ребенка даже покормить, не говоря уж о том, чтобы еще и ласкать и воспитывать его, то о чем тут вообще говорить? Безусловно, тогда малышу будет лучше у когото другого.

– Вот именно! У когото другого! В семье ему лучше, а не в казенном учреждении! Дети ни в чем не виноваты. Они не должны начинать свою жизнь с казармы.

Тем не менее, в самом интернате все оказалось тоже очень милым и симпатичным. Подруги сразу же сказали, что им необходимо пройти к заведующей. И без лишних разговоров им тут же объяснили, что для этого нужно подняться на второй этаж, повернуть налево по коридору и дойти до самого конца.

– Там вы нашу Веру Васильевну и найдете. Идите, не заблудитесь.

Подруги прошли на второй этаж, по пути встретив нескольких воспитанников. Все дети были в возрасте от трех до семи лет и выглядели вполне довольными своей жизнью. Чистенькие, ухоженные, с яркими блестящими глазками, они совсем не выглядели в чемто ущемленными и вообще ущербными. И к подругам с воплями: «Мама, мама, забери нас домой!», как девушки втихомолку опасались, вовсе не подбегали. Да, дети им улыбались, махали им ручками, некоторые даже здоровались, но и только.

Подруги дошли до кабинета заведующей, постучались и, дождавшись разрешения, вошли внутрь. Вера Васильевна оказалась миловидной маленькой женщиной с умным взглядом черных глаз. В ней явно чувствовалась примесь какойто инородной крови. Волосы ее, когдато темные, а теперь поседевшие, были уложены в тугую прическу. И подруги мимоходом удивились – до чего же не подходит этой женщине ее имя.

– Чем я могу вам помочь? – спросила она у подруг. – Вы откуда?

– Мы к вам по личному вопросу.

– Вот как? Я вас слушаю.

– Скажите, вы давно работаете в этом месте?

Вера Васильевна откинулась на спинку стула и, прищурившись, спросила:

– А по какой причине у вас вдруг возник такой вопрос? Вы что, сомневаетесь в моей компетенции? Считаете, что я занимаю чужое место?

– Что вы! Что вы! – перепугались подруги. – Совсем мы не хотели вас обидеть!

– Да? А в чем же тогда дело?

– Нас интересует одна ваша бывшая сотрудница…

– И кто же?

– Ольга Петровна Прянишкина. Вы хорошо ее знали?

Стоило прозвучать имени Петровны, как на лицо заведующей словно бы упала темная тень. Она нахмурилась, а потом даже отвернулась от подруг в сторону. У ее губ проявились резкие складки. И она так крепко сжала челюсти, что под ее сухой морщинистой кожей заиграли желваки.

Ей явно не хотелось говорить об Ольге Петровне, но и совсем промолчать она тоже не могла, была слишком хорошо воспитана для этого.

– Да, у нас была такая сотрудница. Но я ее едва помню, – наконец произнесла Вера Васильевна с явной неохотой. – Она давно ушла от нас и…

– И что?

– Я ничего не знаю о ее дальнейшей судьбе.

– Совсем ничего?

– Нет, я ничем не могу вам помочь.

И она выразительно развела руками. А затем взяла несколько бумажек, которые лежали у нее на столе, и углубилась в их чтение. Потом достала несколько папок и принялась перебирать их содержимое, всячески демонстрируя, как много у нее дел и как ей некогда. Видимо, тем самым подразумевалось, что подруги должны сами все понять, попрощаться и уйти. Но они медлили.

– У вас есть ко мне еще какието вопросы? – подняла наконец голову заведующая. – Если нет, то я попрошу вас покинуть мой кабинет.

Ого! Даже так! Прямо открытым текстом выставляет их вон. И Мариша решилась.

– Скажите, – произнесла она, – а как же так получилось, что вы долгое время проработали с Прянишкиной бок о бок, но ничего о ней не знаете?

И тут терпению Веры Васильевны пришел конец.

– Послушайте! – воскликнула она, хлопнув своей сухонькой, но жилистой ручкой по столу. – По какому праву вы пристаете ко мне с этими вопросами? Что вам за дело до этой женщины?

– Понимаете, нам нужно найти человека, который бы хорошо знал старуху.

– А в чем дело? Насколько я знаю, Ольга Петровна жива и здорова. И она отлично себя чувствует. Поезжайте к ней и спросите у нее самой обо всем, что вас интересует!

Подруги переглянулись. Значит, заведующая все же следит за судьбой своей бывшей сотрудницы. Ох, не так уж Петровна безразлична ей, как Вера Васильевна хочет это показать!

А между тем, Вера Васильевна сама пошла в наступление:

– Прянишкина жива, ведь так? Или с ней чтото случилось?

Подругам показалось, что в голосе заведующей прозвучали нотки надежды. Но им пришлось разочаровать эту странную женщину.

– Сама Ольга Петровна в полном порядке, но вот ее воспитанница…

Когда заведующая услышала, что с Прянишкиной все в ажуре, она явно расстроилась. А вот упоминание о какойто воспитаннице привело ее в изумление.

– Кто вы сказали?! Воспитанница? У Прянишкиной?

– Вернее, даже не воспитанница… Ее внучка.

– Внучка?!

Теперь Вера Васильевна была искренне поражена.

– У старой карги были внуки? – пробормотала она, явно забывшись на мгновение и выдав себя этими словами. – Да нет! Не может быть! Откуда бы им у нее взяться? Детей не было, откуда же появятся внуки?

– Аюша – вовсе не родная внучка Прянишкиной, – поспешили объяснить ей подруги. – Просто девушка взяла на себя уход и заботу о пожилой женщине. Вот все и стали называть ее внучкой.

Вера Васильевна покачала головой:

– Не знаю, о чем и о ком вы говорите. Но лично я не видела Прянишкину уже много лет. И, честно говоря, совсем об этом не жалею!

– Почему? Она была плохим сотрудником? Непрофессионально относилась к своим обязанностям?

Но Вера Васильевна упорно не желала с ними сотрудничать.

– Все! – поднялась она со своего стула. – Разговор у нас с вами окончен! Мне очень жаль, что я не смогла вам помочь, но у меня свои дела. А за сим… Извините!

И она указала подругам на дверь.

– Погодите! Мы же еще не сказали вам самого главного! Аюша… Эта девушка… Она погибла!

Вера Васильевна растерянно захлопала глазами:

– Но при чем тут я?

– Не знаем, – признались ей подруги. – Но мы подумали, что, возможно, вы можете знать людей, желавших зла Прянишкиной. И, таким образом, желая навредить ей, они убили единственного человека, который заботился о пожилой женщине.

Вера Васильевна вновь опустилась на свой стул. Теперь на ее лице читалась печаль.

– Вы ошибаетесь в главном, – произнесла она суховато. – На этом свете не нашлось бы ни одного человека, который бы по доброй воле взял на себя заботу о Прянишкиной. Она была… Она была очень гадким человеком! Была и есть! Напрасно считается, что люди с возрастом становятся лучше, светлеют духом, мягчают душой. К Прянишкиной это не имело никакого отношения! Мы все до конца так и не узнали всей правды о ней. Но даже того, что мы узнали, нам хватило с избытком. Прянишкина была уволена. И честное слово, я ни одной минуты не жалею о том, что мы избавились от этой химеры!

Вот теперь истинное отношение заведующей к своей бывшей сотруднице проявилось весьма наглядно. Но почему? За что? Что такого сделала Прянишкина, чтобы вызвать к себе такую неприязнь и даже ненависть со стороны своей бывшей заведующей?

– Мы не до конца понимаем ваши негативные чувства к Прянишкиной, – осторожно сказала Мариша. – Но нам необходимо разобраться в жизни этой женщины. Она намекала, что имеет на отца Аюши и на других людей какието рычаги воздействия. Возможно, это важно.

– Я ничем не могу вам помочь. Прянишкина совершила отвратительный проступок, но он не имеет к вам лично никакого отношения.

– И вы нам не расскажете, в чем там было дело?

Вера Васильевна молча покачала головой.

– Скажите, с кем из ваших сотрудников ближе всех общалась Прянишкина?

Увы, на этом откровенность Веры Васильевны иссякла окончательно. Она указала подругам на выход из кабинета:

– Уйдите! Или я позову охрану!

И подругам не оставалось ничего другого, как последовать ее настойчивой просьбе. А как им было поступить иначе, если заведующая угрожала вызвать охрану и выдворить подруг с территории интерната под конвоем? Вот как они допекли ее своими настойчивыми расспросами о Прянишкиной! Вера Васильевна даже забыла о своем хорошем воспитании и опустилась до низменных угроз.

Пришлось подругам уйти. По пути они попытались завести разговор с одной из воспитательниц, встретившейся им в коридоре. Но молодая женщина только отмахнулась от них:

– Что вы! Я работаю тут не больше трех лет. Какая еще Прянишкина? Не знаю такой. И вообще, у нас весь персонал не старше сорока лет. Такова теперешняя концепция нашего интерната. Понимаете?

– Нет.

– У детей должны быть воспитатели, которые, скажем так, максимально приближены по возрасту к их настоящим родителям. У каждой из нас по пять-семь воспитанников. И все мы заменяем деткам их настоящих родителей. А скажите, разве у пятилетнего ребенка могут быть родители пятидесяти лет или даже старше? Нет, не могут!

– И что? Пожилые люди у вас вовсе не работают?

– Раньше были. Но тогда и дети тут жили более старшего возраста. А теперь мы берем к себе малышей прямо из Дома малютки. Это новая программа. И у нас нет ни одного ребенка старше семи лет. И ни одного работника старше сорока.

– А Вера Васильевна?

– Ну, она у нас играет роль гранд-мазер! – рассмеялась воспитательница. – Она у нас вместо бабушки! Дети ее обожают и совершенно искренне считают своей общей бабушкой!

– Странно, а нам она доброй совсем не показалась. Накричала на нас и выгнала вон.

– Это невозможно! – широко раскрыла глаза молодая женщина. – Я работаю тут целых три года, но ни разу не слышала, чтобы Вера Васильевна на когото из нас кричала. Наверное, вы совершенно вывели ее из себя. Что вы ей говорили?

– Всего лишь спросили про одну ее старую сотрудницу.

– Ну я даже и не знаю, что вам сказать… Однако никто вам тут в ее поисках не поможет. Говорю вам, около десяти лет тому назад концепция нашего интерната поменялась. Теперь у нас другая программа, другие дети и другие воспитатели. Все прежние сотрудники либо уволились, либо ушли на пенсию, либо вместе со своими воспитанниками были перемещены в другие детские дома или интернаты. А у нас теперь интернат нового типа! Все дети круглосуточно живут под присмотром воспитателей, которые целиком и полностью заменяют им родных родителей.

– То есть у вас самих нету ни мужей, ни родных детей?

– Почему же. Мужья и дети есть у многих из нас. Но при этом они живут с нами. И все дети – родные и опекаемые – равны. Ни один сиротка не должен чувствовать себя лишним. Мы не делим детей на своих и чужих. Они все – наши. А мы все – их! А стариков, которые только приходили к детям днем, а ночью их заменяла няня или дежурная воспитательница, нам не нужно! Такая система негативно влияет на психику детей. Они перестают верить в то, что и для них возможна настоящая семья и настоящие родители. А мы…

– Нина!

Молодая воспитательница замолчала, удивленно глядя в ту сторону, где стояла Вера Васильевна. Затем она тихо ойкнула и постаралась вжаться в стенку. Подруги ее хорошо понимали. Заведующая явно была в ярости. И, скрипнув зубами, она сказала, обращаясь к подругам:

– Кажется, я велела вам уйти!

– Мы и уходим!

– Уходите. Двери совсем рядом. А ты, Нина, зайди, пожалуйста, ко мне.

И это было последнее, что услышали подруги в стенах интерната номер пять. Их просто выставили вон. Очень грубо и резко. А ведь они всего лишь хотели узнать правду о том, что за человек была Прянишкина Ольга Петровна. И какие такие методы воздействия могли у нее иметься, чтобы прижать к ногтю саму Аюшу и ее далекого, но такого важного и влиятельного родителя.

Подруги уехали из интерната в самом отвратительном настроении. У них было такое ощущение, что они оказались рядом с разгадкой, но, увы, эта разгадка им в руки не далась.

– Уверена, Вера Васильевна много чего знает про Петровну!

– Еще бы! Ты же видела, как ее перекосило, когда мы назвали ее имя!

– Наверное, старуха здорово насолила заведующей!

– Вера Васильевна проработала в интернате всю свою жизнь. И Прянишкина тоже. Естественно, у них должна была набраться масса общих воспоминаний.

– Но заведующая, при всей своей неприязни к Прянишкиной, предпочла промолчать.

Было ясно, что правду подругам следует искать в другом месте.

– Вера Васильевна, как ни хорошо она осведомлена о том, что за личность эта Прянишкина, ни за что рта не раскроет!

– А ведь речь идет о смерти молодой девушки!

– Вера Васильевна лично Аюшу не знала, поэтому и ее смерть на нее впечатления не произвела.

Вот если бы подруги сообщили о том, что умерла сама старуха, Вера Васильевна запрыгала бы до небес от радости. Они были в этом совершенно, на все сто процентов уверены! Возможно, тогда у нее и язык бы развязался. Хотя, кто их знает, этих дам преклонного возраста! Возможно, что и тогда, торжествуя в душе изза смерти своего врага, Вера Васильевна предпочла бы промолчать.

– Поедем сегодня ко мне! – неожиданно взмолилась Инна, когда увидела, что Мариша поворачивает в сторону своего дома.

– К тебе?

– Мне уже раз пять звонила Наташа – сестра пропавшей Милы.

– И что она говорит?

– Они всей семьей сходили в милицию, но им там намекнули, что, исходя из практики, либо их дочь найдется сама, либо…

И Инна выразительно замолчала.

– Либо что?

– Либо она уже мертва и искать ее все равно бесполезно.

– Ясно, – произнесла Мариша. – А еще что? Ты спросила у нее про кольцо?

– Что?

– Она не знает, откуда у Аюши могло взяться такое шикарное кольцо?

– Да ей не до колец. У них в семье такое творится… Папа Милкин в трансе. Мать свалилась с сердечным приступом. К ней сегодня приезжала «Скорая». Одна бабушка держится молодцом.

– Да? – удивилась Мариша и попросила: – Поправь меня, если я ошибусь…

– В чем?

– Ведь именно Мила и была бабушкиной любимицей?

– Да.

– И бабушка так спокойно отнеслась к исчезновению своей любимой внучки? Не странно ли это?

Инна пожала плечами:

– Возможно, что и странно.

– Знаешь, нам бы надо поехать в институт и поговорить с однокурсниками Милы.

– Да! А еще надо поехать в «Ариадну» и поговорить с девочками, работавшими с Аюшей!

Но так как в «Ариадну» ехать было еще слишком рано, а домой к Инне, где им пришлось бы держать ответ перед родителями пропавшей девушки, подругам отправляться не хотелось, то они поехали в институт. Надо же было проверить все версии. И хотя Наташа утверждала, что у ее сестры в институте ни с кем близких, а тем более доверительных отношений не было, подруги все же надеялись, что хоть какието крохи информации они там раздобудут.

Мила училась в Институте сельского хозяйства и аграрных технологий. Это было молодое учреждение. И организовавшие его люди использовали весь опыт педагогических наработок – своих и зарубежных. Все тут было устроено по последнему слову науки психологии. Даже занятия начинались не раньше десяти утра, чтобы дать возможность самым сонливым «совам» прийти в себя. Но и заканчивались они не позднее пяти вечера, чтобы «жаворонки» успели покончить со своими делами и отойти ко сну в привычное для них раннее время.

Сам институт был создан сравнительно недавно, специально для того, чтобы подготовить молодых и перспективных работников для нашего сельского хозяйства, которое, что уж там греха таить, и поныне пребывает в весьма плачевном состоянии.

– Столько в стране земли, а обрабатывать ее правильно, собирать урожаи, перерабатывать и хранить их у нас не умеют.

– Климат больно паршивый, вот что.

– Не надо грешить на климат! У финнов климат не лучше, а посмотри на них! У них и молоко прекрасное, и сливки, и прочие молочные продукты. И зелень, и овощи они выращивают у себя. И республики Прибалтики тоже своим климатом похвастаться не могут. И дожди у них идут не реже, чем у нас. И зимы холодные. И ничего! Живут и процветают со своим сельским хозяйством! Так что надо не грешить на климат, а вложить в землю деньги и грамотно ее использовать!

Мила училась на бюджетном отделении. Впрочем, других в этом учебном заведении и не было. Его создали под патронажем самого президента, также озабоченного состоянием сельского хозяйства в нашей стране. И поэтому желающего, чтобы для аграрных работ готовились самые лучшие специалисты, знакомые с перспективными проектами других стран.

– Миле очень повезло, что ее сюда приняли. Конкурс был бешеный. Но и обучение на самом высшем, можно сказать европейском, уровне. И дипломы, которые получат выпускники, будут иметь хождение даже в Европе.

Хотя по контракту Миле после окончания ее учебы предстояло целых десять лет проработать на благо родной страны. И только затем она могла бы уехать за рубеж и использовать полученные знания на пользу другого государства.

– Но это вполне справедливо. Раз обучение такое высококлассное, да еще и бесплатное, значит, человек должен расплатиться с государством своим будущим трудом.

Подруги надеялись, что они успеют перехватить студентов на их последней лекции. В одной группе с Милой училось еще десять человек. Как оказалось, в большинстве своем – молодые люди. Но были в группе и две девушки. Подруги к ним первым подошли со своими вопросами о Миле. И, как ни странно, были встречены в штыки.

– Понятия не имеем, куда она подевалась!

– Мы с ней не дружили!

Подруги удивились:

– Почему?

И тут же услышали ответ:

– Она вредина!

– И задавака!

– Сразу же заявила нам, что она – голубая кровь и белая кость! И что учиться сюда пришла только с одной-единственной целью – поднять барскую усадьбу своих предков из развалин и вдохнуть в нее новую жизнь.

– Скажите, какая барыня!

– Усадьба у нее, видите ли!

– А мы, по ее мнению, все были вроде бы крепостными!

– Именно так она с нами и обращалась!

– Стали бы вы дружить с человеком, который вам руки не подает и называет вас хамками?

Было ясно, что девушки затаили на Милу глубокую обиду. Но почему она так вела себя с ними? И что за странное упоминание о какойто усадьбе предков? И снова эта фраза про барство и барыню!

С этим следовало разобраться поподробнее. И Инна спросила:

– А с кем всетаки Мила дружила?

– Ни с кем! – выпалила одна из девушек.

Но другая была не столь категорична и добавила:

– Ни с кем она не общалась особо, кроме разве что Костика.

И смазливые личики студенток одновременно выразили дружное неодобрение. Услышав имя нового персонажа, Инна, напротив, оживилась необычайно.

– Костик? – воскликнула она. – И где он, этот ваш Костик? Подайте его сюда немедленно!

Студентки совсем уж неодобрительно насупились и совершенно одинаковыми жестами молча ткнули пальцем в длинного сухопарого парня, который чтото сосредоточенно изучал в своих записях, шевеля при этом тонкими губами и неожиданно густыми бровями.

Одет парень был очень просто и както старомодно. Такие коричневые брюки и белые рубаши в полоску носили еще при советской власти. И вид у этих вещей был таков, словно бы их хранили именно с тех времен.

– Значит, ты и есть Костик? – подсела к нему за парту Инна.

– Да! А что?

– И ты дружил с Милой?

– Мы общались. Немного. А что?

Взгляд у Костика был какойто настороженный и тоже недовольный. Какие же они тут все недовольные! Просто удивителен такой настрой для очень молодых людей. Что касалось Костика, то он явно не собирался болтать с девушками. Куда больше его интересовали собственные конспекты.

– Мила хорошо училась, – с неохотой, но все же пояснил он. – И я тоже стараюсь изо всех сил. Мы единственные, кто тут старается. Остальные только и думают, как бы стипендию получить и прогулять ее побыстрее. А еще все их мысли о том, как бы сдать сессию, но при этом ничего не делать. А так нельзя! Вся страна надеется на нас.

– Молодец! – похвалила патриотично настроенного студента Мариша. – Так держать и дальше. Но что конкретно ты можешь нам сказать о Миле?

– Хорошая девушка.

– Да, хорошая! Но куда она могла пропасть, как ты думаешь?

– Не знаю. Тут наши дуры придумали, что Мила к какомуто мужчине удрала, так я вам сразу скажу: ерунда все это!

– Ерунда? Почему ерунда?

– У Милы на уме таких глупостей не водилось. Она очень серьезно к жизни относилась. Вот наши девчонки все про замужество думают, только о кавалерах своих и судачат. Как ни подойдешь к ним с вопросом, только и слышишь: «Ах Олег! Ах Игорек! А вот у меня с Бориской…» Ну не глупость ли это?

– Почему же? Замужество – это совсем не глупость.

– Ну не знаю я, – помотал головой Костик. – Может быть, для других вертихвосток это будет и лучше – замуж выйти побыстрее. И у страны деньги на свое образование не отнимать. Сразу же и на всю жизнь у плиты дома осесть, рубашки мужу гладить, хозяйство вести. Но это другие! А вот у Милы совсем иная идея в голове была.

– Да? И какая же?

– Она усадьбу хотела к жизни возродить. И не с помощью какогото там мужа! А сама!

– Усадьбу? Какую усадьбу?

– Да. Усадьбу своих предков!

И, пока Инна с Маришей недоуменно переглядывались, он воскликнул:

– Вот это, я понимаю, мечта! За такую мечту все что угодно отдать не жалко!

После этого разговора с Костиком подругам стало ясно лишь одно. Следовало немедленно ехать к Путовым и выяснять у них все то, что они недосказали о своей бывшей усадьбе и прочих семейных тайнах.

Глава 7

Подруги так и сделали. Они даже не стали заходить к Инне домой. А сразу же пулей метнулись к семье Путовых. Сейчас родителей пропавшей Милы дома не было. Отец ушел на работу и еще не возвращался, а мать обивала пороги районного отделения милиции, добиваясь приема у начальника, чтобы лично объяснить ему, какой серьезной и домашней девочкой была ее дочь Мила и как глупо думать, будто бы она могла податься в дальние края в погоне за какимто там любовником.

Не было у Милы любовника! И жениха не было. Не было, и все!

Итак, дома оказались Наташа и ее бабушка. И вот к этой достойной пожилой леди и подступили подруги со своими расспросами и упреками.

– Мы не будем искать вашу внучку, если вы не расскажете нам всю правду! – прямо с порога заявили они старушке.

Впрочем, старушкой Милину бабушку можно было бы назвать лишь с большой натяжкой. Это была пожилая дама, прекрасно сохранившаяся к своим шестидесяти трем годам. На вид ей можно было дать от силы пятьдесят пять. Причем все эти пятьдесят пять лет она должна была прожить в какихто очень комфортных условиях.

Даже дома она носила светло-серый брючный костюмчик с нежно-розовой блузкой с пышным бантом, который выполнял сразу две декоративные функции. Во-первых, он прикрывал ее смуглую, но, увы, уже морщинистую шею. А вовторых, придавал лицу старой дамы оттенок приятного румянца.

Что и говорить, в таком костюмчике к раковине, чтобы помыть посуду, не встанешь. Да подруги и так со слов Наташи знали, что ее бабушка не обременяет себя ведением домашнего хозяйства. Денег от сдаваемой в аренду квартиры первого мужа хватало пожилой даме на все ее личные нужды.

Например, на посещение косметолога, массажиста, солярия, бассейна и прочих мест, где можно было приятно и с пользой для своего здоровья провести время. Этим Катерина Семеновна и занималась. А все домашнее хозяйство вели либо девочки, либо их мать.

Бабушка появлялась и уходила, когда ей вздумается. Ни перед кем отчета ни держала. И зачастую отправлялась ужинать в ресторан с кемнибудь из своих многочисленных приятельниц. Одним словом, жизнь старушка вела приятную и необременительную во всех отношениях.

Но сейчас, услышав от подруг о том, что ей надлежит чистосердечно и искренне поведать о прошлом своей семьи, она поджала губы и твердо заявила:

– Вас, дорогие мои, это совершенно не касается!

Тон ее при этом был таким резким, что подруги даже слегка оторопели. А Наташа – так та и вовсе раскрыла рот в полном изумлении.

– Бабушка! – воскликнула она. – Что ты?!

– Молчи, девчонка! Не твоего ума это дело!

И с этими словами старушка вылетела из комнаты. А подруги только плечами пожали. Они были в полном недоумении. Вот это да! Вот это расследование! Уже вторая старушка наотрез отказывается поделиться с подругами своими тайнами. А если считать также и Петровну, то уже третья. Совпадение ли это? Или пожилые женщины вообще очень трепетно относятся к своим тайнам? Особенно к тем тайнам, которые могут принести им какиелибо дивиденды или, наоборот, разрушить их сегодняшнее благосостояние.

– Наташа, может быть, ты нам поможешь? – шепотом обратилась Мариша к девушке с повторной просьбой. – Ты чтонибудь знаешь про усадьбу ваших предков?

– Нет. Какую еще усадьбу?

– А твой отец?

– Он никогда мне об этом не рассказывал. Какая усадьба? О чем вы?

Да, Наташа была явно не в курсе. И все же Мариша спросила у нее:

– Ну а твоя сестра, Мила? Как ты думаешь, она могла чтото знать?

– Понятия не имею!

На Наташу было жалко смотреть. Она явно очень переживала за свою пропавшую сестру. Но при этом совершенно не понимала, чем она может Миле помочь.

– Я ничего не слышала о том, чтобы у нас прежде была какаято там усадьба! – произнесла она жалобно. – Честное слово! Какая еще усадьба? Откуда?

Подруги переглянулись. Они верили простодушной Наташе, которую ее бабушка, похоже, не потрудилась посвятить в их семейные тайны. А между тем Милу, свою меньшую внучку, она к этим тайнам приобщила. И Мила настолько прониклась бабушкиными рассказами, что даже отправилась кудато, к неизвестному подругам Барину, чтобы вытребовать у него назад свою родовую усадьбу и какието там драгоценности.

И так как бабушка Милы наотрез отказалась с ними разговаривать на эту тему, пришлось подругам зайти с другого боку.

– Наташа, твоя бабушка – это мать вашего с Милой папы или мамы?

– Папы!

– А где работает твой папа? Ты можешь отвезти нас к нему?

– Как? Прямо сейчас?

– Да! Именно сейчас.

Наташа поколебалась минутку, но потом кивнула головой:

– Хорошо. Если это необходимо для расследования, то я помогу вам. Сейчас я позвоню папе, попрошу его, чтобы он вернулся с работы пораньше. – И взглянув на часы, она вздохнула: – Впрочем, он и так уже вот-вот должен прийти. Времято уже позднее. Я вам позвоню, как только он появится.

И до тех пор, пока глава семейства Путовых не вернулся с работы, подруги просидели в квартире Инны. Они проверяли уроки у Степки – сына Инны, чем чрезвычайно нервировали ребенка.

– Отстаньте вы от меня! – отбивался от них Степка. – Вы все равно все неправильно объясняете! Учительница нас совсем не так учит!

Впрочем, разногласия их касались всего лишь формы записи алгебраической задачи, а также способа разбора предложений в русском языке. И слава богу! Иначе подруги почувствовали бы себя совсем ненужными и никчемными старыми калошами.

Но все равно, Степка вздохнул с явным облегчением, когда раздался звонок от Наташи и обе его дуэньи свалили наконец из детской, оставив его в покое. Степка очень любил свою маму, но всетаки считал ее старой калошей, которая ни черта не смыслит в современной жизни.

К счастью, пока он был еще маленьким и свои мысли держал при себе. Иначе бедную Инну хватил бы удар, прознай она о подобных рассуждениях своего сына.

Отец Наташи оказался милым, тихим интеллигентным человеком. Он носил очки, которые удивительно удачно сидели на его тонком и длинном носу.

– Я уже слышал от дочери вашу просьбу и понял ее суть, – произнес он, галантно поздоровавшись с подругами. – Честное слово, я не понимаю, почему моя мать не смогла рассказать вам эту семейную легенду сама? Простите ее, пожалуйста. К старости люди становятся не вполне адекватными. Видимо, моя мать придает этой глупой истории слишком большое значение. Куда большее, чем она того заслуживает.

– А что это за история?

– Видите ли, до революции наш род был весьма процветающим и благополучным.

– Вы были дворянами?

– Чего нет, того нет, – покачал головой Олег Игоревич. – Благородная кровь в наших жилах никогда не текла. Наша семья происходит из купеческого рода. Еще наш пращур начал торговать с заморскими странами своими товарами. И, чтобы вы знали, все это происходило еще при Петре Первом! В те годы торговля с заморскими странами активно развивалась. И наш пращур, как теперь говорят, вовремя подсуетился. И положил начало процветанию всей нашей фамилии.

С тех пор многие поколения Путовых успешно торговали железными изделиями, камнем, деревом, а также стеклом, цементными растворами и другими необходимыми для строительных работ вещами. Не так романтично, как торговля шелками или пряностями, и не так прибыльно, как торговля спиртными напитками, но постепенно, копеечка к копеечке, складывалась основа благосостояния их рода.

– И вот незадолго до семнадцатого года и начала большевистского переворота в стране наша семья приобрела одно поместье. В те годы можно было выкупать у разорившихся дворян их земли. Поместье было не очень большое, но и не маленькое. На его территории находилась заброшенная каменоломня, откуда прежде брался камень для строительства и облицовки домов, но позже хозяин поместья почемуто прекратил эту добычу, хотя эксперты давали твердую гарантию, что камня в каменоломне хватило бы еще на много десятков лет вперед.

Прадед Путовых планировал возобновить эту добычу. И возобновил. Торговля камнем стала приносить ощутимый доход, но затем прадед внезапно скончался от какойто скоропостижной болячки.

– Мать рассказывала мне, что болячка эта свела его – еще вполне крепкого и сильного человека всего лишь пятидесяти с небольшим лет – в могилу за считаные дни.

Затем началась Первая мировая война, в которой приняла участие и Россия, затем произошла большевистская революция, а потом грянула и Гражданская война. Конечно, в это смутное время было не до разработки заброшенных каменоломен. Да и семья Путовых изза утраты главы рода както растерялась и потерялась.

Смутное время требовало от людей обладания изрядной волей и смекалкой. Не все сумели выжить. После Гражданской войны был короткий период нэпа – новой экономической политики, когда все предприниматели в стране слегка воспрянули духом, ошибочно полагая, что вернулись прежние сытые времена. Но затем грянули тридцатые годы с жесточайшими репрессиями. И о том, чтобы возобновить добычу камня и привести усадьбу в порядок, нечего было больше и думать.

Да и сама усадьба уже давно не принадлежала Путовым. Теперь она считалась национальной собственностью. И, увы, до нее не было дела решительно никому.

Подруги выслушали этот рассказ очень внимательно и тут же спросили:

– И что же, именно об этой усадьбе и говорила ваша дочь? Ее она собиралась приводить в порядок? А кто такой Барин?

– Барин?

При этом слове отец Милы и Наташи почемуто побледнел.

– Кто вам рассказал о Барине? – пробормотал он едва слышно. – Неужели Мила прознала про?.. Или это моя мама?

– Мы услышали о Барине случайно, – признались подруги. – Со слов подруги вашей дочери – Аюши.

– А онато откуда могла знать?

– Вероятно, ей рассказала об этом Барине Мила.

– Да, – растерянно забормотал мужчина. – Вероятно, так и было. Иначе откуда Аюша могла узнать о Барине? Конечно, ей могла рассказать о нем только Мила…

Он замолчал, а подруги выжидательно уставились на него.

– Так и что?

– Что?

– Что могла рассказать Мила своей подруге об этом Барине?

– Я не знаю.

– Врете! – тут же уличила его Инна. – Все вы знаете!

– Вон как побледнели! Выкладывайте давайте!

Может быть, это и прозвучало невежливо, но подругам уже тоже порядком надоело, что их водят за нос. Никто ничего толком не говорит, у старух – сплошь какието их старые тайны, этот недотепа только мычит, но не телится. И как в таких условиях прикажете вести расследование? Конечно, подруги разозлились. Бегают без задних ног уже вторых сутки, а толку никакого! И еще старики держатся за свои тайны с поистине фанатичным упорством!

– Говорите, а иначе мы отказываемся вести расследование!

– Пусть милиция ищет вашу Милу!

– Небось ихто ваши семейные легенды не заинтересуют. Можете быть спокойны.

– Да ментам и вообще наплевать, найдется ваша дочь или пропадет с концами!

Видимо, мысли отца Милы текли в том же направлении, потому что он кивнул головой и сказал:

– Ну конечно, я вам расскажу все, что знаю. Просто знаю я совсем не много.

И, так как подруги молчали и попрежнему смотрели на него, не убирая вопросительного выражения со своих лиц, он продолжил:

– Барин – это еще одна легенда нашей семьи. Вернее, не совсем уже наша легенда. Скорее, это была легенда тех помещиков, у которых наш прапрадед купил поместье.

– Можно, вы объясните все более вразумительно? Кто такой этот Барин, к которому отправилась ваша Мила?

И, набрав воздуху в грудь, несчастный отец выпалил:

– Видите ли, Барин – это не человек! Барин – это семейное привидение, обитавшее в бывшей каменоломне! Когдато этот человек любил, разочаровался в своем чувстве, отправился в каменоломню и рухнул туда головой вниз. Тело его так и не нашли. Но с тех пор дух погибшего Барина приобрел привычку шататься по каменоломням и пугать рабочих. Собственно говоря, по этой причине в свое время и прекратились разработки в шахте. Считалось, что привидение устроило в каменоломне несколько обвалов. И рабочие объявили забастовку, требуя от хозяев избавить их от проклятого привидения.

– А хозяева предпочли с привидением не связываться и продали свою усадьбу вместе с проклятой каменоломней представителям вашего рода – Путовым?

– Да, примерно так все и было. Хотя, если честно, я никогда не расспрашивал мать подробно об этих делах. И она сама не настаивала, на том, чтобы я узнал подробности. Тогда, в советские времена, принадлежать к комуто из «бывших» считалось не только зазорным, но и опасным. Конечно, теперь времена совсем другие. Но я уже вырос. И Барин меня больше не интересует.

Вот тут пришел черед подругам удивляться. Барин – привидение! Да еще и такое привидение, которое к роду Путовых прямого отношения не имело. Оно появилось до них, существовало отдельно от них, а затем… затем оно осталось в той же каменоломне, где и появилось на свет. Ну а Путовыхто в этой каменоломне больше никто и не видывал.

– И было все тихо и гладко до тех пор, пока ваша дочь Мила не решила вдруг возродить былую славу вашего рода? И начать она решила именно с каменоломни, в которой все эти годы спокойно обитало привидение Барина!

Ну а что же случилось много лет назад с самим Барином? Что за трагедия разыгралась с ним? Почему он умер раньше срока и превратился в привидение? Как он погиб? Или… он был убит? Свалился в карьер не по своей воле?..

Увы, на все эти вопросы отец Милы не мог дать вразумительного ответа.

– Я никогда не интересовался этой частью семейной истории, – признался он. – Поместье не успело стать важной частью нашей семейной хроники. Наш прадед только занялся им, как сразу же погиб сам, а потом и вся наша семья попала в революционный переворот. И Путовы думали уже не о том, чтобы вернуть себе земли, поместье и доходную каменоломню, пусть даже и с обитающим там привидением Барина, а о том, как элементарно сохранить себе жизнь.

Что же, подруги его хорошо понимали. Но им казалось, что для их расследования это все равно может оказаться весьма важным. Ведь, как ни крути, а Мила пропала после того, как поехала восстанавливать усадьбу предков. А Барин обитал именно там. А кстати говоря, где это – там?

– Усадьба нашего прадеда была совсем неподалеку от города, – сказал отец Милы. – То есть тогдато это был приличный конец. Но теперь семьдесят километров – это сущая ерунда.

– Семьдесят километров? Так близко?

– Да. Путовы купили каменоломню именно в тех краях. А что? Вы хотите съездить туда?

Об этом подруги пока что не думали. Но как знать, вполне возможно, что их расследование потребует и такой поездки. И ничего! Съездят! Они и дальше ездили. И успешно.

Но пока что подруги дали задание отцу Милы: обязательно найти возможность и переговорить со своей матерью.

– С нами она разговаривать отказалась.

– Видимо, не хочет раскрывать тайну своего рода перед посторонними людьми.

– Но выто для нее свой!

– Вы – ее сын!

– Вам она откроется!

– Только вы уж не рассказывайте ей о том, что на самом деле это мы интересуемся историей поместья и бедного привидения Барина.

Отец Милы пообещал все исполнить в точности. И подруги с легким сердцем отправились по домам.

Инна неожиданно почувствовала, как она соскучилась по Степке, да и по своему мужу тоже. А Мариша внезапно вспомнила, что с самого начала расследования заранее приготовленные ею бутерброды, шоколадные конфеты и купленные за бешеные деньги ароматные персики так и лежат и ждут ее в холодильнике.

Приехав домой, Мариша сначала поразилась царившей там тишине, а потом обрадовалась. Она на минутку заскочила к Инне, чтобы выпить стакан газировки, и была сразу же с порога атакована закончившим уроки Степкой, его няней, а также самим Бритым.

Последний желал узнать, как продвигается расследование. И не успели подруги и рты раскрыть, как он принялся громогласно критиковать и их самих, и их метод работы, ну, и разумеется, их умственные способности в частности и интеллектуальный уровень всех женщин вообще. Няня Степки непременно желала сообщить Марише, как хорошо покушал ее воспитанник, а также рассказать о прочих его успехах.

Да и сам Степка прыгал вокруг родителей, тыча им под нос тетради с домашним заданием, которое было выполнено, на его взгляд, без единой ошибки. А также дневник, в котором надо было расписаться о явке на родительское собрание, а затем на это самое собрание непременно прийти. И также надлежало срочно дать ему триста рублей на воду, которую завтра нужно было приобрести для класса, иначе ребятам нечего будет пить на переменах.

От всех этих криков голова у Мариши с непривычки пошла кругом.

– И Инна хочет еще и девочку?! Она и от своих мальчиков уже почти с ума сходит!

И, оказавшись у себя дома, Мариша подумала, что одной быть совсем даже и неплохо. Конечно, ей очень бы хотелось завести ребеночка, но всетаки это такая огромная ответственность! А им со Смайлом так хорошо вдвоем… Но тут же Мариша ощутила смутную тревогу. А вдруг это хорошо только для нее одной? Ведь у Смайла могут быть на этот счет совсем другие мысли.

А вдруг он ее бросит? От этой мысли Маришу даже в жар кинуло. Ну да! Бросит! А что тут такого? Сплошь и рядом случается так, что мужья бросают своих жен. Мужчин нынче мало, а женщин много. Вот и Смайл – найдет себе другую, посимпатичнее, помоложе, постройнее, и бросит Маришу! Да еще если та, другая, родит ему ребенка, тогда точно бросит! К гадалке можно не ходить. Вот если бы у них был хотя бы один ребенок, тогда Мариша еще посмотрела бы, кто кого!

Но тут же Мариша устыдилась своих мыслей. Нельзя заводить ребенка только для того, чтобы удержать мужа. Ребенка нужно хотеть… Ну или он должен появиться сам собой, без всякого хотения, а по соизволению свыше. А если его нет ни так ни эдак, то и нечего судьбу гневить. Будут они жить, как раньше. А если появится у них ребенок – вот и хорошо. И Смайл наверняка придерживается того же самого мнения. Нечего торопить судьбу. Пусть все идет как должно, своим чередом.

Однако был на свете один человек, который придерживался по этому вопросу совсем другой точки зрения. И этим человеком была Маришина мама. Она позвонила дочери ближе к вечеру, когда Мариша наконецто уселась понаслаждаться разогретыми в микроволновке горячими бутербродами, запивая их оставшимся у нее светлым пивом и заедая последним куском запеченного леща.

Рыба после пребывания в холодильнике покрылась слоем аппетитного желе. И приобрела невообразимую тягучесть, от которой Мариша буквально сходила с ума. В таких условиях звонок мамули стал для Мариши неприятным сюрпризом. Но она все же взяла трубку, так как была хорошей дочерью. Ну… И мало ли что может случиться с мамой!

Одним словом, трубку Мариша взяла. И была немедленно за это доброе дело наказана.

– Вот звоню я тут по детским домам, – с горечью начала ее мама, – сколько сироток на белом свете! А моя дочь даже одного-единственного ребенка завести себе не может! Стыд и позор, вот что я тебе скажу на все это!

– Мама, не начинай снова!

– Нет, я не понимаю, почему тебе не живется нормально? Ведь у тебя же прекрасный муж! Действительно прекрасный, он почти совсем не бывает дома! И ты в таких условиях не можешь завести ребенка? Чего ты боишься? Хлопот? Так я перееду к тебе в тот же день! Я возьму на себя все заботы о ребенке! Ты к нему можешь даже вовсе не подходить. Я все сделаю сама!

Вот этогото Мариша и боялась! Она уже заранее видела бедного младенца, завернутого в старомодные пеленки, потому что так, по мнению Тамары Ильиничны, косточки ребенка приобретали необходимую им стройность и грациозность. А также его замурзанную мордашку, ведь его примутся пичкать разными там домашними кашками. Ну и разумеется, видела она и длинные ряды марлевых подгузников, потому что в памперсах ребятенки преют и носить данное изделие прогресса – это просто опасно для здоровья!

– Мама, когда у меня появится ребенок, я смогу вырастить и воспитать его сама.

– Ага. Ну-ну! – скептически отозвалась Тамара Ильинична. – Ты саму себя воспитать не можешь, где уж тебе за ребенка взяться! Ох не знаю, что из всего этого получится! Вот разговаривала сейчас с Капой, она тоже не знает, что будет…

– Ты разговаривала с теткой Капой? – обрадовалась Мариша. – И что? Что она сказала тебе о старухе Прянишкиной?

– А вот тебе бы все только расследовать и расследовать! – неожиданно обиделась на нее мама. – То преступники, то грабежи, теперь дети какието похищенные… А о том, чтобы собственных детей завести и свою судьбу устроить, ты даже и не думаешь. И меня совсем не слушаешь! Все бы тебе только чужие судьбы ворошить!

– Мама, о чем ты?

Но мама Мариши уже обиженно задышала в трубку. Разговор о внуках всегда приводил ее в такое состояние. Однако долго молчать, имея в запасе потрясающие новости, ясное дело, она не умела. И поэтому очень скоро заговорила вновь.

– В общем, побеседовала я о твоей Прянишкиной с тетей Капой. И сразу же скажу тебе: вляпалась ты, Мариша, в пренеприятную историю.

Мариша чуть не подскочила от этих слов. А еще больше ее разозлил тон матери. Ведь наверняка она толком ничего не знает, а уже делает какието выводы и на основании этих выводов критикует Маришу. Вот так всегда бывает с мамами!

Но девушка мужественно взяла себя в руки и ничего не сказала в ответ. Эта покорность дочери очень понравилась Тамаре Ильиничне. И она еще немного поговорила о том, какая Мариша легкомысленная и недалекая. Но затем все же смилостивилась и изложила то, что ей удалось узнать конкретно.

– Тетя Капа сказала мне, что про Прянишкину – это не телефонный разговор.

– Так ты что же? – разинула рот Мариша. – Совсем ничего у нее не узнала?

– Ну почему же совсем ничего? Я договорилась с тетей Капой. И завтра вечером пригласила ее к себе в гости.

– К тебе?

– А что тебя удивляет?

– Ну, я думала, если это мне нужно, то я и должна поехать к тете Капе. Зачем же человека из дома вытаскивать?

– Брось ты, пожалуйста! Да тетя Капа только и мечтает, чтобы ее ктонибудь пригласил к себе в гости. Готовить она за все эти годы так и не научилась. Максимум, на что она способна, это взять творожок, покрошить в него укропчику и всяких других травок, посолить его и скушать с ржаным хлебом.

Мариша прикинула «на себя» рецепт тети Капы и сочла, что он очень даже недурен. И чем так недовольна мама? Разве обязательно полдня простоять у плиты, чтобы приготовить из того же творога сырники с изюмом и ванильным соусом к ним? Очень даже неплохо – обойтись и таким, куда более щадящим рецептом. Соленый творожок с пряными травами! Пожалуй, так даже и лучше будет. Ведь в рецепте тети Капы куда меньше калорий и куда больше полезных витаминов.

– Так ты меня слушаешь? – внедрился в мысли Мариши мамин голос. – Тетя Капа соскучилась по домашнему супчику. Так что я приготовлю ужин на нас троих. А Капа приедет и все нам с тобой расскажет.

– С тобой?

Посвящать свою мамулю в подробности этого расследования – такое совсем не входило в планы Мариши. Если мама будет слишком много знать, она неизбежно наябедничает Смайлу. Конечно, она и так ему наябедничает, но гораздо лучше, если она узнает как можно меньше. И перескажет Смайлу не очень много опасных для Маришиного спокойствия фактов.

Но Тамара Ильинична восприняла ее слова с новой порцией обиды:

– Ну да. Я тоже буду с вами. А что, ты хочешь, чтобы я ушла из собственного дома?!

– Нет-нет, что ты, мамуля, дорогая! Ты все не так поняла.

– Все я поняла верно. Только и мечтаешь, как бы я померла побыстрее! Конечно, тогдато никто уже не станет приставать к тебе с разными глупыми советами…

– Мамуля, что ты!

– Знаю-знаю! Совсем ты меня не любишь!

– Ну что ты! Люблю!

– Кабы любила, так давно уже внука или внучку мне подарила бы! – тут же поймала ее мама. – Ну да ладно! Что с тобой говорить. Пойду готовить завтрашний ужин для Капы. Видно, будем мы с ней на старости лет вдвоем куковать. Ни у нее внуков, ни у меня. Останемся мы с нею не у дел!

Насколько помнила Мариша, тетка Капа всегда была одинока словно перст. Все ее многочисленные попытки выйти замуж так ничем и завершились. И даже сложно сказать, почему так случалось. Ведь и внешне тетка Капа была очень даже недурна собой. И тетки пострашнее ее выходили замуж и вполне успешно вили свое счастливое семейное гнездо. А вот тетке Капе упорно не везло.

Мужа у нее не было. И всю свою жизнь она жила одна, посвятив всю себя работе. Ни мужа, ни семьи, ни детей. О каких тогда внуках толкует сейчас Маришина мама?

И, словно прочитав мысли дочери, Тамара Ильинична горько воскликнула:

– Но Капето хоть не так обидно! У нее и детей не было и нет. Так что и внуков ей ждать вроде бы неоткуда. А у меня…

И она не договорила, но до того горестно вздохнула, что у Мариши внутри все перевернулось. В самом деле, что она за дочь такая! Ну родила бы она матери внука или внучку! Что ей, трудно, что ли? И ведь Смайл тоже совсем не против. И здоровы они оба. Все обследования прошли и все анализы сдали. Но вот не получается пока что-то у них ребеночек. И что тут будешь делать?

Задумавшись, Мариша вдруг обнаружила, что сидит с пикающей телефонной трубкой в руках. Разговор, оказывается, давно закончился. И, вздохнув, Мариша положила трубку на рычаг и пошла морально готовиться к предстоявшей ей завтра встрече с теткой Капой.

Мариша сознавала, что для нее это будет нелегкий вечер. Если кто и умел довести ее до белого каления своими советами и поучениями больше, чем родная мамуля, то это была только тетка Капа. И сейчас Мариша мысленно посулила пропавшей девушке Миле сто чертей. Ведь это ради нее Марише приходится идти на такие немыслимые жертвы!

Глава 8

Тетка Капа была маленькой, подвижной и очень сухощавой в своей верхней части, и очень полной и упитанной в нижней. С годами она почти не менялась. И сейчас, увидев ее, Мариша была немало удивлена и озадачена. Они не виделись лет десять, а тетка Капа, вроде бы, совсем не изменилась. Она была точно такой же, какой запомнила ее Мариша.

– Здравствуй, Маришечка! – сладко пропела тетя Капа, заранее облизывая свои тонкие губы для дружеского, почти родительского поцелуя. – Как ты выросла! И как ты повзрослела! Говорят, ты наконец вышла замуж? Очень за тебя рада! И как муж? Хороший человек?

Мариша подтвердила, что да, она выросла. И что да, муж у нее очень хороший. И тетка Капа мгновенно неодобрительно поджала губы. Она не любила, когда в ее присутствии ктолибо хвалил мужчин. Их она считала виновниками абсолютно всех неприятностей, происходивших в мире, включая тайфуны над американскими штатами и дождливое лето в Подмосковье.

Тем не менее, тетка Капа была личностью оригинальной. Свой большой рот, похожий на лягушачью пасть, тетка Капа красила неизменной ярко-малиновой помадой, которая совершенно не шла к ее выкрашенным хной волосам и алым ногтям. Цвет последних также не менялся за последние четверть века ни разу.

– Маришечка, деточка, какая же ты сладенькая! Какая вкусненькая! Прямо сдобная булочка! Так бы тебя и скушала, моя пышечка! Пухленыш мой!

Маришу слегка перекосило. За последний год она в самом деле прибавила около пяти килограммов. И они, эти килограммы, ей самой казались уже лишними. Конечно, хорошего человека должно быть много, как и хорошего вина, но всему же надо знать меру! И свою меру Мариша уже переступила. И теперь негодовала на тетку Капу, которая это заметила, подчеркнула и подсунула сей факт Марише под нос.

– Живет без детей, вот и полнеет!

Это в комнате появилась Маришина мама, которая несла на блюде огромный мясной пирог. Мариша тяжело вздохнула. А вот нос у тетки Капы немедленно зашевелился. Нос у нее тоже был тонкий и длинный. И Марише иногда казалось, что тетка Капа чует им за версту.

– Это что же ты такое испекла?! – воскликнула она, с интересом глядя на руки Тамары Ильиничны. – Что за изумительный запах? Неужели это твой фирменный мясной рулет?

– Да, Капочка. Знаю, как ты его любишь, вот и испекла.

– И с бульончиком?

– И бульон я сварила. Все, как ты любишь! На свежей говядинке! С чесночком!

Тетка Капа даже громко застонала от удовольствия. А Мариша застонала мысленно. Мамин мясной рулет! Это нечто убийственное по части калорий. В него идут и яйца, и мясо, и жареный лук, и сливочное масло, и еще много разных вкусностей, но ужасно вредных. Знает она, что будет дальше! Сейчас всем положат по огромному куску. И ей тоже положат. И примутся настаивать, чтобы она скушала все до крошечки. А потом начнут удивляться и недоумевать, с чего это она полнеет!

Но отказаться было невозможно. С теткой Капой следовало установить контакт. А тетя Капа считала, что у хороших девочек должен быть хороший аппетит. И сейчас Марише следовало продемонстрировать чудеса ловкости. То есть ей следовало с аппетитом умять огромный кусок рулета, но при этом не поправиться ни на один грамм.

Насколько себя помнила Мариша, тетка Капа всегда пребывала в пространстве гдето поблизости от ее мамы. Они были, что называется, заклятыми подругами. Ссорились, мирились, делали друг другу гадости, по молодости отбивали, как чудилось Марише, друг у друга мужчин, но при этом оставались неразлучны, как два попугайчика.

И всегда Тамара Ильинична прислушивалась к советам подруги. И, как казалось Марише, зачастую – совершенно напрасно. Например, в деле развода Маришиных родителей тетка Капа сыграла далеко не последнюю роль. Упорно настраивая Маришину маму именно на такой финал ее семейной жизни. Так что к тетке Капе у Мариши было двоякое отношение. С одной стороны, эта энергичная старая перечница порою страшно ее раздражала, а с другой… С другой Марише было тетку Капу чуточку жаль.

Вот сидит она тут у них с мамой, наклонилась над тарелкой с рулетом так, что кажется – сейчас она проткнет скатерть своим длинным тонким носом. И явно очень довольна и жизнью, и рулетом. Но много ли у нее таких вечеров, когда она ужинает в компании? Наверное, куда чаще тетка Капа поглощает яйцо всмятку или тот самый раскритикованный Тамарой Ильиничной творожок в гордом одиночестве.

Ведь даже собаки или кошки у тетки Капы нету. Она всегда принципиально выступала и выступает и поныне против домашних животных, считая, что от них в квартире только грязь и блохи. Видимо, своих собственных детей она не завела из тех же соображений – от них слишком много проблем и грязи. Да и замуж не вышла тоже по причине того, как бы муж не добавил ей лишних хлопот и, не дай бог, блох.

– Тетя Капа, а что же всетаки случилось с Прянишкиной? – дождавшись, когда второй кусок рулета оказался на тарелке у приятельницы ее мамы, спросила Мариша.

Тетя Капа уже утолила первый голод. Несмотря на сухощавую конституцию верхней половины ее туловища, она могла кушать, кушать и кушать. Так что один кусок ей был нипочем. Но в предвкушении второго она стала гораздо добрее, чем в начале ужина.

– А с Прянишкиной этой, я тебе скажу, мы были знакомы лично, – отламывая свою любимую корочку и отправляя ее в рот, ответила Марише тетя Капа. – И всегда я была о ней самого высокого мнения.

– Но она же была простая няня!

– Кто тебе такое сказал? То есть да, наверное, в начале своей карьеры она действительно работала нянечкой. Жизнь у нашей Петровны была ох какая непростая! Сирота, осталась без родителей и вообще без семьи во время блокады. Тогда многие умирали от голода и бомбежек. Взрослые умирали, что уж там о детях говорить! Но Прянишкина выжила. Одна выжила, из всей их огромной семьи! Она мне рассказывала, что у нее до войны было то ли пятеро, то ли шестеро братьев и сестер. И это только родных. А еще дяди! Тети! И у всех – тоже дети. Огромная была семья. Она одна занимала целую деревню. Ее так и называли – Прянишкино!

– Вот как!

Мариша в принципе предполагала, что фамилия Петровны и название деревни, откуда она была родом, както связаны между собой. Но теперь она узнала об этом точно. Значит, у Петровны до нашествия фашистов и блокады была огромная семья. На подступах к Ленинграду велись кровопролитные бои. Значит, все родственники Петровны погибли еще во время войны!

– Ну все или не все, этого я тебе не скажу, но многие. И в свою деревню они уже не вернулись. Да и деревни никакой уже после войны там не оказалось. Фашисты разбомбили и сожгли ее дотла.

– Но сама Петровна выжила?

– Да. Она выросла в детском доме, но после совершеннолетия никуда не ушла, а осталась там же, на должности няни. Потом она получила высшее образование, стала воспитателем. А на моей памяти она уже занимала должность старшего воспитателя.

Вот оно как! Выходит, Петровна была не простая няня! Тогда вдвойне интересно, чем она так насолила своей заведующей, Вере Васильевне, что та уволила старейшую сотрудницу с позорной записью в трудовой.

– И чем же таким нехорошим занималась Прянишкина? За что ее в конце концов уволили?

– Ой, это темная история! – покачала головой тетка Капа. И, сделав огромные глаза, она понизила голос и трагическим тоном прошептала: – Говорили, что она детьми торговать стала!

– Что?!

– Да-да! – с азартом закивала головой тетка Капа. – Сиротами торговала! Ну теми, у которых ни отца, ни матери не имелось. Я сама в области образования всю жизнь проработала и могу сказать, что таких детей, круглых сирот, вообще довольнотаки мало на свете. Обязательно у ребенка или отец, или мать, или бабушка, на худой конец, какаянибудь имеется. И они детей навещают. И в любой момент могут подать прошение и забрать дите обратно к себе. Ну это если они, там, не пьяницы горькие или не наркоманы вовсе. Ведь если дите хоть одного опекуна имеет, то государство им уже распоряжаться полноправно не может. А вот те ребятки, у которых ни одного родителя нету, с теми государство, а уж паче – те, кто этим государством за сиротами наблюдать и опекать их поставлен, могут творить, что им вздумается.

– И что? Никаких наблюдающих организаций нету?

– И-и-и… милая! – протянула тетка Капа. – Организации эти… Одним словом, в любом стаде паршивая овца найдется.

– Но почему же Прянишкину не посадили в тюрьму, если она детьми торговала?

– Так по документам у нее все чисто было. Детки эти больными вдруг оказывались, с тяжелыми формами заболеваний. Таких деток наши усыновители берут неохотно. А вот иностранцы могут и больного ребятенка взять к себе. У них уровень медицины выше, чем у нас в те годы был. И их, этих деток, за границу и увозили.

– Так это же хорошо! Детям, можно сказать, повезло.

– Так как сказать. Ведь на самом деле диагнозыто у деток липовые были!

– Да вы что?! Выходит, Петровна помогала вывозить из страны совершенно здоровых детей?! – возмутилась Мариша. – Наш генофонд?

Безобразие! Ладно, сама она рожать пока еще не надумала. Но ведь, оказывается, и других детей из страны элементарно увозили!

– Вот тото и оно, что генофонд, – согласилась с Маришей тетка Капа. – Только все у Петровны чисто оказалось. Не придерешься. Вот в тюрьму ее и не отправили. Но на пенсию Петровну нашу выпроводили. Слух о ней пошел. Ну и чтобы ей неповадно было кудато еще устроиться воспитателем, статью ей на прощание в трудовую накатали. Да и весь персонал интерната, где она работала, от греха подальше расформировали. Директрису одну оставили.

– Почему же ей такое снисхождение вышло?

– Потому что… Потому что… Ну это долгая история. Тебе не интересно будет ее слушать.

Но Мариша была решительно настроена на долгую историю. Она не понимала, как такое может быть – чтобы под носом у заведующей торговали детьми с фальшивыми диагнозами, а она бы ничего не знала! Выходит, заведующая сознательно закрывала на все глаза? И наверняка она тоже имела долю в бизнесе Прянишкиной. Покрывала ее, помогала ей вывозить детей из страны. Но наказания почемуто не понесла. И почему бы это?

Наверняка у заведующей был еще более мощный покровитель. Так что наказание понес стрелочник, в данном случае – Прянишкина.

Мариша так подумала – и оказалась права. Вера Васильевна была у руководства на особом счету. Она всегда была новатором и передовиком. Именно она предложила программу по работе с детьми-инвалидами. В интернате номер пять собирали ребятишек с тяжелыми диагнозами, работали с ними по особым развивающим и укрепляющим методикам. И многие детки выравнивались.

– Конечно, Архимедов или, там, Капиц из них все равно не получалось, но в жизнь они выходили вполне самостоятельными личностями, получали профессии и жили не хуже других.

А если бы этими детьми не занимались в интернате номер пять, то судьба их стала бы очень незавидной. Либо психбольница, либо криминал. И неизвестно еще, что хуже.

– Методика была до того хороша, что Вера Васильевна прославилась на всю страну. Да что там – на всю страну! На весь мир ее имя прогремело! Но пока она по различным симпозиумам да по конференциям по всему миру моталась, все дела в интернате вела Прянишкина. Поняли? Вот тутто она и развернулась. Мировая слава ее очень мало интересовала. Куда больше ее заботило собственное благосостояние. Так что Прянишкина успешно ставила липовые тяжелые диагнозы тем детям, которые были почти здоровы и успешно шли по методикам Веры Васильевны на поправку. И отдавала их, здоровеньких и хорошеньких, иностранным усыновителям.

– За деньги?

– Ну фактов передачи денег от иностранных усыновителей в руки Прянишкиной установить не удалось. Иначе тюрьмы бы ей точно не миновать. Но все же делишки ее на свет белый выползли. Вера Васильевна первой забила тревогу. Да, именно она и подняла шум. Не побоялась, что на нее саму тоже тень упадет. Наверное, это ее и спасло.

– А как же Вера Васильевна догадалась, что к чему?

– Очень уж ее стало смущать, что методики, которые отлично работали по всему миру, в ее собственном интернате почемуто дают сбой. Она заподозрила неладное. И, присмотревшись хорошенько к происходящему, вывела на чистую воду мошенницу. Скандал был страшный! Конечно, за ворота сор постарались не выносить. Ни самой Вере Васильевне, ни комулибо другому шум был не нужен. Знаешь ведь, люди злы. Стоит один раз оступиться или даже оказаться рядом с тем, кто оступился, – и все! Репутации конец!

И, совсем забыв про мясной рулет, тетя Капа продолжала:

– Это ведь как в анекдоте. Пришли к Абраму гости – Яков с женой Сарой. Посидели. Вкусно покушали. Ушли. А Абрам с женой хватились: серебряных ложечекто нету! Искали их, искали… Нашли, наконец! Завалились их ложечки за стол. Ну и звонят они своим друзьям. Вы, говорят, не приходите к нам больше. Те в недоумении – почему, что, как? А Абрам с женой и отвечают: потому не приходите, что, хоть ложечки мы и нашли, но неприятный осадок в душе против вас все равно остался.

– Это вы к чему, тетечка? – не вполне поняла ее Мариша.

– А к тому, что люди охотно верят, что дыма без огня не бывает. Кто там станет разбираться, знала Вера Васильевна о том, что у нее в интернате творилось, или нет? Скорей всего, никто не станет. Скажут, что она все знала и покрывала Прянишкину. Поэтому и дело на тормозах сошло. Открытого криминала там не было. По бумагам все чисто. Но и оставить у себя мошенницу и ее сообщников Вера Васильевна не могла. Она у нас – талант! Живо прежнее предприятие свернула. И открыла новое свое детище – семейный детский дом, где все дети живут вместе по нескольку человек, как бы в семье. Воспитатель круглосуточно находится с ними. И все у них как в самом обычном доме. Кухня. Стиральная машина. Дети сами готовят, сами убирают, никакой казенщины. Обычный дом, только дети там не родные, а всетаки чужие.

Мариша уже давно не слушала тетку Капу, а только машинально кивала головой. Они с Инной и сами побывали в нынешнем интернате номер пять и видели, как отлично там все поставлено. Молодец, Вера Васильевна! Даже такой удар, какой нанесла ей Прянишкина, не сломил эту женщину. Она, словно кошка, извернулась и упала на все четыре лапы, почти не пострадав при падении.

Но все же коекакие выводы Вера Васильевна из произошедшего сделала. Теперь она находилась в своем интернате неотлучно. Никаких заместительниц не признавала. И все, происходящее там, контролировала собственноручно.

Однако все услышанное от тети Капы никак не продвигало Маришу в ее расследовании. Ну продавала Прянишкина детей. И что дальше? Это было давно. И какое это может иметь отношение к похищению Милы? Да и к смерти Аюши, увы, это тоже очень сложно приклеить.

Если Прянишкина помогала иностранным усыновителям за деньги получать детей, то таких детей должно было найтись на свете очень много. И все они получили иностранные фамилии, другое гражданство и так далее. Найти среди них человека, ставшего затем отцом Аюши, просто не представлялось возможным.

Так что, вернувшись домой, Мариша сразу же позвонила Инне:

– Ничего не поделаешь, видно, завтра придется все же нам ехать в поместье Путовых, – кратко отчитавшись о проведенном ею вечере, сказала Мариша.

– Так далеко?

– И совсем не далеко. То место, где прежде находилось поместье, расположено всего лишь в семидесяти километрах от города. Час пути – и мы на месте!

– Ты оптимист, – кисло возразила ей Инна.

– Так ты не едешь?

– Еду, – еще более кислым тоном отозвалась Инна. – Куда же я денусь?

Но не само поместье притягивало внимание Мариши. Она планировала посетить заброшенную каменоломню. И, если ей улыбнется удача, даже познакомиться с привидением погибшего Барина, так и не пожелавшего убраться из своих бывших владений и обрести вечный покой на небесах.

Это же сколько лет прошло, а оно все болтается по округе! Честное слово, некоторые привидения бывают чересчур ух крепко привязаны к своему родному гнезду. Все бродят вокруг него, все ищут чегото… В контакты с живыми вступают редко и неохотно. Ходят себе по округе в гордом одиночестве, стенают, гремят веригами или жонглируют отрубленными головами. Одним словом, выглядят они несчастными и озлобленными. И что именно их привязывает к тому или иному месту, где им при жизни было так плохо, объяснить бывает очень трудно.

На следующий день с утра пораньше подруги выехали из города. Путь им предстоял не такой уж и долгий, но все равно, они решили, что следует выехать как можно раньше.

– Никогда ведь не знаешь, что уготовит тебе судьба, – сказала Мариша и оказалась совершенно права в своих опасениях.

Несмотря на многочисленные указатели, подруги все равно умудрились заблудиться. Им казалось, что они свернули точно там, где и следовало, чтобы добраться до заброшенной каменоломни Путовых, а потом попытаться найти развалины их усадьбы.

Свой маршрут Мариша прорабатывала всю ночь. Ужасно не выспалась. И возможно, именно поэтому свернула не у того указателя, где следовало бы. Да еще и Инна отвлекала ее, треща над самым ухом о разной ерунде.

– Мила так и не нашлась. Родичи ее в трансе. А бабка – наоборот. Она словно бы и не переживает! Наташа вчера подошла к ней, чтобы узнать побольше о поместье предков, так бабка ее так отшила, что Наташа полвечера проревела в подушку.

Инна болтала, а Мариша уже давно поняла, что они заблудились. И поэтому рассказ Инны вызвал у нее приступ справедливого негодования. Противная старуха! Сама поручила им поиски своей внучки, и сама же не хочет им помочь!

К счастью, сын Катерины Семеновны имел на мать хоть какоето влияние. Так что старуха, немного удивившись вдруг вспыхнувшему у потомка интересу к родовому гнезду, все же рассказала ему, как туда добраться. И перечислила приметы, по которым можно будет найти заброшенную каменоломню.

Отец Милы пересказал эти приметы Инне. А та, в свою очередь, передала их Марише. Вот по этим приметам и был проложен маршрут. И сейчас, заблудившись, в душе Мариша полагала, что бабушка Милы чтото напутала, возможно, даже и нарочно. А возможно, что приметы и ориентиры перепутались в процессе передачи их от начального звена к конечному. Это ведь как в игре в «испорченный телефон»: никогда толком не знаешь, что услышишь в конце цепочки.

– Мне кажется, мы заблудились, – внезапно произнесла Инна.

Мариша ударила по тормозам, и «фордик» остановился посреди бескрайних российских лугов. Чудное место! Вдалеке наблюдался лесок. Кругом была ширь необъятная. И в другое время года тут было бы очень славно. М-да… В другое – возможно. Но… Но только не поздней осенью.

Накрапывал мелкий дождик. Сам по себе он даже не был слишком противным, но в сочетании с холодным ветром, под порывами которого качались верхушки дальних деревьев, уже создавал определенную проблему. Во всяком случае, выбравшись ненадолго из машины, девушки поспешили нырнуть обратно в ее теплое нутро.

– Ну что? – стуча зубами, пробормотала Инна, отряхивая с куртки капли дождя. – Поедем назад?

– А там что?

– Там люди.

– Если ты помнишь, именно люди и послали нас в эту дыру! – злобно огрызнулась Мариша.

Она с утра второпях не позавтракала, рассчитывая, что они доберутся до места за пару часов, а там и перекусят. По словам бабушки Милы, возле их бывшего поместья располагался довольнотаки крупный населенный пункт – Жихарево. И вот туда и пытались доехать подруги.

– Ехали бы себе по мурманской трассе, давно бы уже были на месте! – воскликнула Мариша. – И что этой старухе понадобилось описывать нам дорогу, которой еще ее дед пользовался?

– Но эта дорога проходила как раз мимо их поместья. А Жихарево находится далеко в стороне. От него еще добрых семь или даже восемь километров ехать. И не факт, сохранилась ли там дорога.

Мариша еще раз огляделась по сторонам и приняла решение:

– Поедем вперед! Авось найдется хоть какойнибудь населенный пункт, где нам помогут.

«Фордик» послушно взревел мотором и начал пробираться дальше. Как ни странно, обычной распутицы на этой дороге не было. Конечно, намытые дождем лужицы попадались, но в целом дорога была очень хорошая. Вся выложенная дробленым камнем, с которым даже за много лет ничего не случилось.

– Умели же раньше строить, – восхитилась Инна, наблюдая, как под колесами исчезает метр за метром старой дороги. – Молодцы!

Мариша ничего не ответила и только вздохнула. У нее в желудке давно урчало и бурчало так, что только шум мотора заглушал эти звуки. Но внезапно сердце ее дрогнуло. За очередным поворотом она увидела стены домов. Но радость не успела до конца охватить ее, уступив место отчаянию.

Все дома были разрушены и стояли пустыми. И в таком виде они простояли уже не один десяток лет, потому что на тех местах, где полагалось быть крышам, проросли приличного размера березы и клены. Подъезжая к заброшенной деревне, Мариша заметила указатель. Он тоже был старым, покосившимся и проржавевшим почти насквозь. Но все же коекакие буквы еще можно было различить на нем, благодаря тому что они были не только выкрашены краской, но еще и вычеканены на железе.

– Пря…ш…но, – с трудом разбирая уцелевшие буквы, прочитала Инна. – Что это за место такое? Пряшно?

– Нет, – покачала головой Мариша. – Не Пряшно. Тут не хватает нескольких букв. И если их вставить, то получится… получится… Получится Прянишкино!

Инна с изумлением воззрилась на подругу.

– Прянишкино? Но ведь это же деревня, в которой родилась и выросла старуха Петровна!

– Вот именно!

– Не может быть таких совпадений.

– А это и не совпадение!

– Мариша, уверяю тебя, ты ошибаешься!

– Да нет же! Посмотри, все сходится. Буквы вполне подходят. И еще когда я искала это Прянишкино в атласе, а потом прикидывала маршрут до бывшего поместья Путовых, мне показалось странным, как близко эти два объекта находятся друг от друга!

– И все же, мне кажется, что это не оно.

– Оно, оно! – весело воскликнула Мариша. – Все правильно! И сама деревня была разрушена много лет тому назад в пожаре войны. Посмотри, многие дома обожжены огнем. До сих пор видны его следы на камне. Деревня была уничтожена еще во время войны. И в ней до сих пор никто не живет.

Но вот насчет последнего Мариша промахнулась. Внезапно сквозь шелест дождя до подруг донесся женский голос:

– Это кто же вы такие будете, гости дорогие?

Повернувшись в ту сторону, откуда до них донесся этот голос, подруги чуть не вскрикнули от страха. Им показалось, что их вышла поприветствовать сама Баба-яга. Однако, немного подумав, они пришли к выводу, что все это – чушь и ерунда. Просто перед ними – старая женщина, у которой на лице имеется куча бородавок, а также длинный, загнутый книзу нос крючком, и еще она хромает.

Классическая внешность Бабы-яги!

– Чего смотрите? – неожиданно улыбнулась им старуха. – Языки проглотили? Или не ожидали увидеть тут живую душу? – И, опершись на клюку, она спросила: – Ну? И что же вас привело в Прянишкино?

Всетаки Прянишкино! Мариша не удержалась и бросила на Инну взгляд триумфатора. Видишь! Я же тебе говорила!

Но Инна не обращала никакого внимания на подругу. Она была целиком и полностью поглощена новым персонажем, явившимся к ним из развалин деревни.

– Бабушка, – жалобно произнесла она. – Вы на нас не сердитесь, пожалуйста. Мы не хотели тревожить ваш покой. Мы просто заблудились!

– Вижу, что заблудились, – ничуть не сердито произнесла старуха. – В Прянишкино уже с полвека никто по делам не приезжает. Разве что Соловей-разбойник иной раз заглянет, меня, старую, проведать. Да Змей Горыныч, коли по делу куда соберется, тоже ко мне завернет невзначай. А больше – нет, больше сюда никто дорогу не знает.

И, сделав это заявление, старуха вновь уставилась на подруг.

– Похоже, старушка сошла с ума, – вполголоса произнесла Инна.

Ее слова предназначались одной лишь Марише. Но старуха их услышала и страшно обиделась.

– Не глупей тебя, девка, буду! – сказала она. – Вот поживешь с мое в глухомани, еще и не в такие вещи верить начнешь! Это вы, городские, думаете, что весь мир заканчивается за чертой ваших улиц. А на самом деле в мире много такого, о чем вы и понятия не имеете, пока сидите в своих каменных джунглях!

Несмотря на странный былинный вид, выражалась бабка вполне грамотно и культурно. Она явно имела в своем активе и высшее образование, и совсем другую, отличную от прозябания в заброшенной деревне, жизнь.

Кто она такая? Возможно, сельская учительница, отошедшая уже на старости лет от школьных дел, но решившая не возвращаться в столь нелюбимый ею город? Или кто? Беглая преступница, живущая в заброшенной деревне, где, в общемто, не нужны ни паспорт, ни другие документы? Или просто душевнобольная, удравшая из психушки? Так кто же она?

Спросить подруги не посмели. Но старуха сама ответила на этот вопрос.

– Я местная жительница, – совершенно спокойно пояснила она им. – Родилась в этой деревне. Потом война забросила меня далеко за Урал. Жила там. Вышла замуж, родила детей, овдовела. Дети выросли, внуков воспитывают сами. Я им особенно не нужна. Да и тоскливо както у меня на душе вдруг стало. Вот я и подумала – а не вернуться ли мне туда, где я родилась? Надумано – сделано! Собрала я свои пожитки, да и в путь.

– И дети вас не удерживали?

Легкая улыбка скользнула по лицу женщины.

– Видать, таких уж детей я вырастила, что они и без меня способны управиться. Никто меня особо не задерживал. Да я им и не сказала, что навсегда от них уезжаю. Сказала – погляжу, что на моей родине делается, да и обратно подамся.

– И давно вы тут?

– Да уж года три точно прожила.

– И дети до сих пор вас не хватились?

– Как видите, – пробормотала старуха.

Подругам стало жаль старую женщину. Что за дети у нее такие? Сволочи, а не дети! Старая женщина живет среди леса одна-одинешенька! А вдруг ей станет плохо со здоровьем? Кто ей поможет? Вокруг ведь никого, одни березы да ели.

– А как вас зовут?

– Всю жизнь люди Лизаветой кликали. Ну а для вас, молодых, стало быть, получаюсь я Елизавета Ивановна. Отцато моего Иваном звали. Одно только отчество от него мне в память и осталось. Все остальное война вместе с отцом унесла.

– И вы тут живете совсем одна? Без соседей?

– Есть у меня соседи, – отмахнулась старуха. – Лесник, дядя Паша, любит ко мне заглядывать. Да только какой он мне дядя? Наоборот, во внуки мне годится. Молодой еще. Он мне – мучку и дрожжи, а я ему – пирожки с черникой да с грибами. Он у нас большой охотник до выпечки! А жена его у печки возиться не любит. Она у него ученая, за зверями да за птицами следит. Ну куда ей с тестом возиться! Да и то сказать, детей у них нет. Ради кого ей у печки жариться? Наварит мужику своему сосисок с макаронами, кетчупом все это зальет, сверху чеснока или петрушки покрошит – и кушайте, пожалуйста. Спагетти-томато!

Подруги вновь машинально отметили, что старушка совсем не проста и явно знавала лучшие дни, но продолжали слушать ее дальше. Их не оставляла смутная надежда, что жительница этой заброшенной деревни Прянишкино сумеет поведать им чтолибо о судьбе Петровны. Ведь воспитательница тоже была родом из этого места. Во всяком случае, так было записано у нее в паспорте. И подруги не видели повода, чтобы сомневаться в написанном.

Итак, Петровна была родом из Прянишкина. И уж коли тут все жители носили одну фамилию, стало быть, они были родственниками.

– Скажите, – перебила старуху Мариша. – А Ольга Петровна Прянишкина кем вам приходится?

Старушка тут же забыла про лесника Пашу с его пирогами и научной лентяйкой женой. Глаза у нее загорелись, и она забормотала:

– Ольга? Петра дочь? Это какого же Петра дочь? Того, что Федора сын был? Или того, что Павла?

Вот таких подробностей подруги не знали. Но оказалось, что им и не нужно их знать.

– Нет, – продолжала рассуждать вслух сама с собой старушка. – У дяди Федора детей совсем и не было. Все в младенчестве перемерли. Он под старость, овдовев, к брату жить перешел. А вот у дяди Павла, наоборот, детей много было. Но вот Ольги я среди них чтото не припомню. Хотя, погодите! Была! Была такая девчонка! Перед самой войной она у нас в деревне появилась. И звали ее Ольгой, верно. Только она дяде Павлу не родная была.

– Как не родная?

– А так. Он ее к нам в деревню из леса привел.

– Как из леса?! – еще больше поразились подруги.

– Ну заблудилась она. От своих отстала или еще что… Не знаю. В начале лета дело было. Девочка красивая такая была, в городском платье. Нарядная очень. Туфли, бантики, платье все в рюшах… Мы всей деревней сбежались на нее полюбоваться. Только вредная она была очень. В руках целый кулек шоколадных конфет у нее был, а никому ни одной конфетки не дала. Все твердила, что это ей папа с мамой дали и велели все до крошечки самой скушать. В субботу это было. Дядя Павел уже хотел в понедельник в район ехать, о приблудившейся девочке там рассказать. Да в воскресеньето война и началась. Не до нее всем както стало. В каждую семью повестка пришла. А кому и не пришла, так те сами добровольцами на фронт записались.

И рассказ старухи потек помаленьку. Как многие старые люди, она очень хорошо помнила дела давно минувших дней. И поэтому легко и без напряга вспоминала, как потекла жизнь в деревне после того, как все взрослые мужчины ушли на фронт.

– Одни бабы и дети в деревне остались. Дядя Павел перед уходом на войну все же сказал кому следовало про девочку приблудную. Дескать, заберите найденыша или родителей ее найдите. Только к нам за Олей так никто и не приехал. А жене дяди Павла самой в район ехать было недосуг. На ней и хозяйство, и дети, и мужская работа, и женская. Где уж тут о чужачке беспокоиться. Жива, здорова, ну и слава богу. Родители спохватятся – сами прибегут.

Но время шло, а за противной Олей никто не приезжал. Нарядные ее туфельки быстро истерлись на деревенских камнях. Платье порвалось и запачкалось. А кружевные чулочки превратились в лохмотья, и мальчишки утащили их на реку, чтобы сделать парус для своего игрушечного плота. И скоро все както забыли, что Оля им не родная. Живет себе девочка и пусть живет. Тихая, не шумит, вещей не ломает. А много она все равно не съест, так зачем же лишний раз дергаться?

Перед войной Прянишкино было процветающей деревней. Жизнь тут была сытая. В каждом дворе стояла корова, а то и две, смотря сколько в семье было едоков. Свиней, кур, гусей и овечек тут и вовсе держали без счету. Так что прокормить один лишний рот проблем не составляло.

Но затем жизнь стала тяжелей. Из города регулярно приезжали за провиантом. Нужно было постараться, чтобы выполнить возросшие нормы военного времени. Крепких мужиков в деревне не осталось вовсе. Один только дядя Коля, которому еще в германскую войну оторвало ногу. По этой причине на новую войну его не брали ни под каким видом, хотя он и просился. Вместо этого его назначили старостой над всей деревней. И обложили таким продовольственным налогом, что взвыли даже старики, еще помнившие царскую власть.

А потом стало и вовсе худо. К деревне подошел немец. И так уж случилось, что бои за прорыв к Ленинграду шли именно через многострадальное Прянишкино.

– Тут у немцев был штаб. И палили по нас русские так, что душа делалась маленькой-маленькой, сворачивалась до размеров горошины и проваливалась кудато в желудок. Ну а когда уж в деревне занялся пожар, так мы и вовсе разбежались кто куда.

С тех пор Прянишкино опустело. После пожара и немцев возвращаться сюда никто не захотел. Деревня умерла. И только у одной старушки спустя полвека после окончания войны внезапно в груди затеплился огонек, появилось желание увидеть родной дом. Увидеть, попрощаться и, бог даст, умереть там, где она и родилась. Ведь что может быть лучше – на закате долгого-долгого дня возвратиться туда, где ты увидел свой первый в жизни рассвет!

Глава 9

Подруги еще долго слушали старушку, которая была явно рада поболтать со случайными гостьями. Но внезапно она спохватилась:

– Ой, да что же это я? Вы же заблудились, устали, небось. А ко мне Паша через час должен заглянуть. Пирожков отведать. Пойдемте со мной. Он потом вас и проводит. Вы куда направлялисьто?

– В каменоломню, – брякнула Мариша, не подумав.

Ее слова возымели на старушку какоето странное действие. Сначала она вздрогнула и замерла, словно ее ударили. А потом взглянула на подруг странным испытующим взглядом и повторила свое приглашение. Подруги не отказались, доброжелательность старушки здорово напомнила им поведение некой другой бабушки, которая заманила двух деток к себе, и произошло это в одной старинной немецкой сказке. Разве что там милая старушка посулила детишкам не пирожки, а сладкие прянички, из которых был построен ее домик. Там прянички, тут пирожки. А деревнято, как ни крути, все равно Прянишкино!

Но действительность оказалась совсем не такой страшной. Видимо, старушка привела в порядок один из домов в деревне, а возможно, выстроила себе на месте прежнего новый дом. Он был не велик, но ведь и жила Елизавета Ивановна тут совсем одна.

– Зачем мне одной много комнат? – подтвердила она мысль подруг. – Мне лишь бы крыша над головой была.

Лесник Паша оказался совсем простым парнем, он прямо с порога набросился на приготовленное для него угощение. И он лишь кивал круглой головой в ответ на просьбу старушки – проводить ее гостей к Жихареву. Сама старушка, услышав, что девушкам нужно старое поместье и заброшенная каменоломня, лишь потрясла головой.

– Ничего не знаю. Это поместье еще до меня сгорело. А что касается шахты… Так нечисто там.

– Привидение? Да?

Старушка совсем не удивилась, что подругам чтото известно о призраке старого Барина. Но и разубеждать их она не стала, как и отговаривать от похода в каменоломню.

– Сама я привидения этого не видывала, потому что по малолетству меня из дома одну никуда не отпускали. Но со слов старших ребят я знала, что призрак барина на бывшем руднике водится. И бабка моя сказывала, что все наши мужики из деревни до революции на барина в той каменоломне работали. Неплохие деньги, между прочим, получали. Все наше Прянишкино через тот камень и процветало. Летом люди в поле работали, а ранней весной, поздней осенью и зимой все на заработки шли – в карьер. Ну а после смерти барина прекратилось все в одночасье. И советская власть шахту к жизни возрождать не стала. Да и из наших, деревенских, никто прошений к новой советской власти не писал. Хотя просили о многом другом. А вот об этом, чтобы шахту вновь открыли, – никогда!

– Да почему же? Призрака боялись?

– И не без этого, конечно, – ответила старушка. – Да и было чего бояться. Барин ведь не своей смертью помер. Его молодой соперник в тот рудник сбросил. Но и самому убийце счастья это не принесло. Вместе с молодой барыней они сначала в острог, а потом и на каторгу попали.

Это было уже чтото новенькое! И подруги хором закричали:

– Расскажите! Расскажите, пожалуйста!

– Да что там рассказывать, – отмахнулась от них старушка. – История вполне заурядная. И в наши дни такое случается. Старый барин женился на молоденькой девушке. Она не по любви за него пошла, а на деньги его позарилась. Видно, думала, что старик помрет быстро. А он – нет! Жил себе и жил. Работал много, а помирать все равно не собирался. Вот барынька и расстроилась. Барин мало того что крепок здоровьем оказался, так еще и нелюдим был. Развлечений никаких не признавал. Только у него на уме и было, что работа, добыча камня, уход за землей, сбор налогов. Этим и жил. А барыньке одной в поместье целыми днями сидеть скучно показалось. Зачем ей миллионы мужа, если она их не видит? Вот и завела она роман с одним молодым человеком, который у них в поместье на должности младшего управляющего числился. Окрутила его. И давай его против мужа своего настраивать. Ну, видать, семя на благодатную почву упало. Потому что управляющий быстро на уговоры барыньки поддался и старого барина в шахту столкнул. Ночью! Когда никто и не видел! И решила преступная парочка, что все у них шито-крыто получилось. Ан нет! Правда, она и до полицмейстера дошла. А тот, надо сказать, в большой дружбе со старым барином был. Ну и не поверил, что барин сам с пьяных глаз в шахту свалился. Стал проверять, что и как. Понял, что делото убийством пахнет. Да управляющего вместе с барыней и арестовал. Ну а после уж суд над ними был, да обоих на каторгу по приговору и сослали.

И старушка замолчала, вопросительно глядя на подруг. Ну как? Понравился вам мой рассказ?

– Ужас! – воскликнула Мариша, не скрывая своего восторга.

– Ага! – подтвердила Инна с горящими глазами. – Прямо леди Макбет!

– Леди Макбет Мценского уезда. Кино такое было.

– Ну помню, – покачала головой Елизавета Ивановна. – Но при чем тут кино? Тут – жизнь!

– А что старый барин? Так до сих пор и не успокоился его дух?

– Нет, – помотала головой старушка. – Ходит, мается, бедный. Говорят, что, когда он правду отыщет да барыньку свою, предавшую его, с собою на тот свет утянет, тогда только его душа и успокоится.

– Какой злой барин, – вздохнула Мариша.

– Да, недобрый. Но он и при жизни особой добротой не отличался. Справедлив был, что да, то да. А вот доброты в нем не было. Да это и правильно, кабы добрым он был без меры, так и поместье бы не сумел в таком порядке держать. Наш ведь, русский человек, прост, коли он видит, что может когото без ущерба для себя обмануть, уж расстарается вовсю и обязательно обманет!

Старушка чтото еще говорила, рассуждала о таинственной русской душе, сравнивала ее с немецкой, грузинской и даже с арабской, но подруги ее уже не слушали. Они в очередной раз вернулись мыслями к той давней легенде, которую впервые услышали от родителей Милы, а теперь вот и из уст местной жительницы. Легенда обросла коекакими подробностями, но в целом ее вид не изменился.

– Значит, Барин был!

– Был и есть!

– И к нему на поклон отправилась Мила!

– Но зачем?

– И при чем тут какието драгоценности?

– И самое главное: где, черт возьми, Мила?!

Пока что все услышанное подругам очень не понравилось. Выходит, Мила могла сгинуть в заброшенной каменоломне! То ли зловредный Барин ее туда утянул, отчаявшись дождаться свою собственную барыньку. То ли сама Мила свалилась в темноте в провал, и никто этого не заметил. Местное население в каменоломни почти совсем не ходило. Так что прогнозы насчет пропавшей Милы у подруг были самыми трагическими.

Тем не менее, поиски продолжались. И, сердечно попрощавшись с отшельницей, девушки на «Форде» поехали следом за неказистым «уазиком» лесника Паши, который пообещал, что уже через полчаса они будут стоять у входа в старую каменоломню.

Лесник их не обманул. Он остановился на холме. Перед ним расстилась каменистая поверхность, усыпанная обломками серого камня.

– Вот это и есть она… – простирая вперед широким жестом руку, воскликнул лесник. – Она – вотчина старого барина! Привел. Можно идти.

Однако сам он при этом не сделал ни малейшего движения, чтобы последовать за подругами.

– А разве вы не пойдете с нами?

– Я? – казалось, искренне удивился лесник. – Зачем?

– Ну, чтобы показать нам все… дорогу, там, опасные места и так далее.

– Я никогда не бывал в каменоломне! – чересчур быстро и ретиво воскликнул лесник.

И после этого, не дожидаясь дальнейших дебатов на эту тему, он вскочил на свой «уазик» и был таков.

– Будьте осторожны! – донеслось до подруг уже издалека. – Место это – гиблое! Ходили сюда многие, да только не многие возвращались!

И, снабдив растерявшихся подруг таким вот напутствием, он ударил по педали газа, и его драндулет еще быстрее запрыгал по кочкам.

– Трус! – с откровенной ненавистью глядя вслед их сбежавшему проводнику, произнесла Инна. – Жалкий трус!

– А мне кажется, что тут дело не в трусости.

– Да? А в чем же тогда?

Но ответа на этот вопрос у Мариши пока что не было. Так он и повис в воздухе.

Когда машина лесника окончательно скрылась за горизонтом и ждать его возвращения стало совершенно бессмысленно, подруги снова повернулись на сто восемьдесят градусов и взглянули на расстилавшуюся перед ними картину.

В принципе ничего страшного они не увидели. Неровная полянка, поросшая травкой и кустарником. Тут и там из земли проглядывают неровные обломки серых камней, скалясь на них острыми гранями. Что тут такого? Казалось бы, камни и есть камни. Но почемуто при виде них у подруг по телу пробежала холодная дрожь. Или дело было в массовом гипнозе, которому они подвергались уже который день?

Все эти легенды о привидении барина, убивавшем заглянувших в его владения людей, не давали подругам покоя.

– Как ты думаешь, привидения только ночью активны или и днем тоже? – слегка дрогнувшим голосом спросила Инна у подруги.

Мариша считала, что днем им опасаться решительно нечего. И еще она добавила:

– Солнце стоит еще очень высоко. К тому же нас двое. Если одна из нас упадет в какуюнибудь яму или с ней случится чтото неладное, вторая побежит и позовет на помощь.

Инна не стала возражать, хотя и сильно сомневалась, что знает верное направление, в каком комуто предстоит бежать за помощью.

– Места тут больно уж глухие…

– Нормальные места! – отрезала Мариша. – Не нагнетай панику! Все будет в порядке!

И она первая бодро заковыляла по камням. Идти по ним оказалось куда сложнее, чем представлялось вначале. Едва спустившись на равнину, подруги столкнулись с новой проблемой. Покрытые высокой травой камни представляли собою серьезную проблему. Их было не видно под растительностью. И поскользнуться на них можно было очень легко. И еще легче – свалиться в какуюнибудь яму, которых тут тоже имелось предостаточно.

– Пожалуй, тут и без Барина все ноги переломаешь! – ворчала Инна.

– Не говоря уж о том, что обувь мы испортим вконец.

Маришина досада была бы легко понятна всем тем, кто долго выбирает для себя удобную, практичную, но при этом красивую обувку. В конце концов, нашел человек таковую, с невероятным трудом. Обулся, предвкушая, как он будет великолепно выглядеть и сразит всех наповал, а потом оказалось, что обувка эта безнадежно испорчена уже после первых километров пути. Во всяком случае, как с витрины она уже не будет выглядеть никогда.

– А кто тебя просил надевать в поездку новые туфли?

– Так я их для этого и купила! Для того, чтобы надевать в поездки.

– Ну надела и не ной теперь!

Сама Инна нацепила для путешествия старые удобные разношенные кроссовки. С тех пор, как она обзавелась малолетним отпрыском, этих кроссовок у нее в гардеробе скопилось невероятное количество. Так что она могла не беспокоиться за них. Порвется одна пара, так ей на смену всегда найдется вторая, ничуть не лучше и не хуже прежней.

– Попросила бы у меня, я бы и тебе подобрала парочку подходящей обуви.

– Ага! – хмыкнула Мариша. – Разве что из гардероба твоего мужа!

Она намекала на то, что размер ее ножки приближался к сороковому. И больше подходил не прекрасной даме, а миниатюрному мужчине.

– Впрочем, у твоего Бритого лапа еще больше, так что…

Но тут, недоговорив, Мариша болезненно охнула и начала кудато падать. В последний момент Инна ухватила ее за руку. Но вес подруги оказался слишком велик. И они обе упали на землю, которая внезапно ушла у них изпод ног. Затем перед глазами у них все завертелось, небо несколько раз поменялось местами с землей… Девушки покатились кудато вниз, весьма ощутимо пересчитывая мягкими частями тела все встречавшиеся на их пути камешки.

К счастью, падение не было ни слишком крутым, ни слишком долгим. Уже через несколько секунд подруги обнаружили, что спокойно лежат на дне небольшого овражка, полностью скрытого травой и кустарником.

– Ну вот! Начинается!

– Что ты стонешь? Наоборот, уже все кончилось!

Кряхтя, подруги встали, отряхнулись и огляделись. Самый обычный овражек, разве что отличался он множеством острых камней, которые торчали на его склонах тут и там.

– Нам с тобой еще крупно повезло, когда мы падали, – заметила Инна. – Наткнись мы при падении головой на один из таких камешков, то на помощь звать было бы некому!

– Надо быть осторожнее.

– Надо.

И, сделав этот ценный вывод, подруги начали карабкаться обратно наверх. Но внезапно Мариша остановилась и принялась ощупывать себя со всех сторон.

– Что такое? Ты чтото себе повредила? – забеспокоилась Инна.

В ответ Мариша молча потрясла головой и попросила:

– Посмотри, у меня все цело?

– В смысле?

– В смысле одежды!

Инна осмотрела тылы подруги и заявила, что там тоже все в полном порядке. Плотная джинсовая ткань костюма, который Мариша надела в дорогу, была совершенно цела.

– Очень странно. Тогда откуда воон там болтается кусок тряпочки?

И Мариша указала немного в сторону. Приглядевшись, Инна поняла, о чем говорит подруга. На колючих ветках какогото кустарника развевался, словно флажок, кусочек мокрой синей тряпочки.

– Но это не джинсовая ткань, – заметила Инна, снимая обрывок. – Это чтото вроде шелка. Возможно, подкладочная ткань или чтото в этом роде.

Она хотела бросить лоскуток на землю, но Мариша отняла у нее тряпочку и бережно спрятала ее в карман. Инна молча проследила за этими манипуляциями и пожала плечами. Даже если предположить, что Мила была тут и у нее имелась куртка на такой вот синей подкладке, то что им это дает? Милы тут нет. Во всяком случае, живой – точно нет. Иначе они давно бы уже услышали ее голос.

– А сколько человек может протянуть без еды и питья?

– Без еды – около месяца. А вот без питья… Дня два или три, я думаю. Никак не больше.

Но по части воды природа должна была обеспечить попавшую в беду Милу дармовым питьем. Дожди шли почти каждый день. Хоть немножко, но капало. Так что Миле оставалось только ухитриться не замерзнуть, что она могла сделать, соорудив себе небольшой навес или шалашик. Но тогда вставал вопрос: если Мила была в силах соорудить себе укрытие, почему же она не проползла пару сотен метров до дороги и не устроилась в ожидании помощи именно там?

– Нет, кажется, искать Милу на этих просторах – дело зряшное.

И тем не менее, подруги облазали бывшую каменоломню вдоль и поперек.

Со слов лесника Паши они знали, что советская власть, еще до войны, все же однажды проявила внимание к заброшенной шахте. Сделано это было после того, как в каменоломне за одно лето пропали сразу пятеро приехавших из города отдыхающих. Они бродили по округе, со слов местных, собирались заглянуть и в пристанище старого Барина. А потом пропали.

Приехавший по тревоге следователь понял, что одному ему не справиться. Он сделал звонок в область, и уже через день в окрестностях шахты появился поисковый отряд, к которому на правах добровольцев примкнули и многие местные жители. Пропавших искали около недели. В конце концов, поиски завершились тем, что искалеченные тела были найдены в одном из обрывов старой шахты.

Горожане дорого заплатили за свое любопытство. Видимо, в темноте, уже возвращаясь обратно в деревню, они не заметили крутого спуска. И один за другим полетели в страшную пропасть, прямо на острые камни. У них не было ни единого шанса на выживание. Это было ясно всем спасателям без исключения.

После такой страшной находки вход в проклятый рудник, наконец, решили замуровать взрывом. Решение было немедленно выполнено, взрыв произведен, и вход оказался закрыт. Это моментально привело к резкому снижению статистики несчастных случаев в окрестностях шахты. Но все же до конца справиться с проклятой шахтой не удалось. И она продолжала время от времени пожинать новые жертвы.

– А почему так? – удивилась Инна, когда Паша им обо всем этом рассказал. – Ведь вход же замуровали взрывом!

– Так то был главный вход! – усмехнулся тогда лесник. – А на всякой шахте всегда имеется еще и множество других отверстий. И для вентиляции, и для иных нужд. Тут камень с Петровских времен еще добывают. Сами понимаете, земля под ногами буквально изрыта. И входов-выходов у старой шахты тоже немерено! Кое-какие остались. И любопытные в них лезут все и лезут, словно с ума посходили!

Но чиновники от советской власти не стали искать и взрывать все эти входы. Они уже отчитались о проделанной работе, получили похвалу и поощрения от начальства. И с тех пор все таинственные исчезновения людей в окрестностях деревни Прянишкино списывались на диких зверей или на другие несчастные случаи.

Немцы к шахте тоже проявили некоторый интерес. Во всяком случае, местные старики помнили, что немецкие солдаты, словно муравьи, рассыпались по окрестностям шахты. Что они там искали, местным было неведомо. Но искали старательно, целый месяц поднимая и вороша камни. Однако затем военные действия потребовали присутствия всех солдат на передовой. И поиски чегото в старой каменоломне на том и завершились.

Между тем, пока подруги рыскали по окрестностям рудника, оставленная ими в своем домике милая старушка, Елизавета Ивановна, убедившись, что лесник Паша в самом деле увез ее гостей в сторону старой каменоломни, выбралась на улицу и резво затрусила в сторону ближайшего леска. Бежать старушке было недалеко. Лес буквально подступал к самому порогу ее дома.

Оказавшись среди деревьев, старушка несколько сбавила темп. Но все равно двигалась она очень быстро. Дыхание у нее сбилось. И со стороны было заметно, что старушка старается из последних сил. Наконец, она подбежала к какойто дыре в земле, откинула в стороны закрывавшие ее ветки и, сложив руки рупором, крикнула в дыру:

– Просыпайся! Они всетаки приехали! Слышишь?

Изнутри послышалось какоето ворчание. И старушка требовательно прибавила:

– Вставай!

И, не дожидаясь, пока из норы появится нечто, вызванное ею к жизни, бабка побежала прочь. На этот раз она двигалась еще быстрее, почти совсем бегом. Косынка слетела с ее головы, но она даже не остановилась, чтобы подобрать ее. Так и бежала по тропинке, а длинные седые волосы развевались у нее за спиной.

И, лишь добежав до своего дома и влетев внутрь, она задвинула за собой мощную щеколду на двери и остановилась, тяжело дыша. Некоторое время ей казалось, что сердце сейчас выскочит у нее из груди. Но все обошлось. Мало-помалу дыхание у Елизаветы Ивановны выровнялось, она сумела подойти к столу и сесть на один из стульев.

А затем она неистово перекрестилась на пустой угол, в котором когдато прежде стояли иконы, а нынче висел календарь, и прошептала:

– Господи, прости и помилуй меня, грешную! Что творю, что делаю! Сама даже не знаю, что дальше будет!

Осмотрев окрестности шахты и не обнаружив там ничего интересного, подруги с тревогой отметили, что солнце уже склоняется к горизонту. Осенний день короток. Только что было светло и солнечно, а затем в один момент вдруг стало сумрачно и очень неуютно.

Так что девушки, не сговариваясь, повернули назад. Словно магнитом их тянуло в ту сторону, где осталась их машина. Они уже поняли, что без специальной поисковой группы Милу им в развалинах старой каменоломни не найти. Тут требовалась служебно-разыскная собака, опытный проводник и куча добровольцев, а усилий их обеих было слишком мало.

Подруги изо всех сил спешили к своей машине. Теперь им мерещилось, что изза каждого камня им грозит опасность. Они шагали очень быстро. И все равно им почудился вдали волчий вой, а затем, немного погодя, и чьето тяжелое дыхание за спиной.

– Ну и что теперь? – пробормотала Инна, когда они наконец добежали до оставленного ими «фордика», запрыгнули внутрь и Мариша включила зажигание и обогрев салона. – Что будем делать дальше? Куда поедем?

Некоторое время Мариша молчала, раздумывая. А затем она тряхнула головой и сказала:

– Куда угодно, но только подальше отсюда!

С этим решением Инна была согласна целиком и полностью. За последние полчаса, блуждая среди разбросанных камней, она натерпелась такого страху, какой ей давно не приходилось переживать. Чтото мрачное и угрожающее вставало в сумерках из этих развалин. И Инне очень хотелось оказаться подальше отсюда.

Снабженные заранее указаниями лесника Паши, подруги без особого труда добрались до поселка Жихарево. Постучались в первый же деревенский дом, окна которого были освещены. И встретили радушный прием пожилой супружеской четы. За скромную прибавку к своим пенсиям в размере тысячи рублей они согласились оставить подруг у себя на ночлег.

У пенсионеров было большое хозяйство. Имелись свои козы, курочки и хрюшки. Так что к ужину они подали своим квартиранткам яичницу со свиными шкварками и целую кастрюлю домашней картошки с солеными огурцами, вкусно пахнущими чесночком, хреном и укропчиком. А также целую миску домашней квашеной капусты, при одном виде которой сразу же текли слюнки.

Такая эта капуста была белая, такая пышная! Просто крем, а не капуста!

Мариша так и сказала старикам, в ответ на что они польщено заулыбались. А хозяйка объяснила:

– У нас в каждом доме такую капусточку солят. Уж не знаю, в чем тут дело, в земле ли, в воде местной или в сорте самой капусты. Однако все мы сеем одни семена уже почти сотню лет. И капуста у нас всегда получается – просто загляденье!

– К нам и из города приезжали, – вступил в беседу дед. – Феномен, говорят! А на мой взгляд, если с душой к любому дело подходить, то оно и спориться будет.

Старики еще чтото говорили, расхваливая свое хозяйство перед подвернувшимися слушательницами. Инна действительно слушала. А Мариша лишь кивала головой в ответ. Слова стариков о необычной капусте, а еще больше сама капуста, которую Мариша «приговорила» уже целую миску, с постным маслом, репчатым лучком и сахарком – просто пальчики оближешь! – навела девушку на одну мысль.

А ведь Мила тоже сказала своим родным, что едет изучать какуюто уникальную капусту! Неужели она имела в виду вот эту самую капусту, которая сейчас стояла на столе и которую с таким аппетитом трескали за обе щеки подруги? Наверняка, это она самая!

И эта мысль заставила подруг приободриться. Это было пусть и косвенное, но все же новое доказательство того, что Мила отправилась именно в эти края, а не в какиенибудь другие.

Подруги даже извлекли фотокарточки пропавшей Милы, чтобы показать их симпатичным старичкам. Но те откровенно признались, что, занятые своими козами и хозяйством, давно уже не приглядываются к окружающим.

– Но вы походите по соседям, поспрашивайте. Возможно, ктото и видел вашу подругу у нас в поселке.

Однако у девушек на день были другие планы. Каменоломню они уже навестили. А теперь им не терпелось побывать на развалинах бывшей помещичьей усадьбы. Ведь, по словам Костика, институтского приятеля Милы, именно эту усадьбу и собиралась возродить к жизни Мила. Естественно было предположить, что именно там и следует искать ее следы.

Оставалось только понять, почему она решила предпринять это в начале учебного года, в период осенней распутицы? А также где она планировала взять деньги на реконструкцию усадьбы? И еще: как она собиралась потом доказывать свои права на возвращенную к жизни усадьбу?

Потому что по тем отдельным фразам, которые роняли окружающие в адрес Милы, совершить такой подвиг из чистого альтруизма было совсем не в духе пропавшей красавицы. Мила любила, чтобы у нее прибывало, а никак не убывало. И, видимо, реконструкция усадьбы и каменоломни казалась ей достаточно выгодным занятием, чтобы ради него даже бросить учебу, прогулять лекции и попасть под угрозу исключения из такого престижного учебного заведения.

На следующий день с утречка пораньше подруги прошлись по соседним домам, постояли на автобусной остановке, расспрашивали людей о Миле. Но очень быстро они поняли всю бесперспективность данной задачи. Жихарево было очень большим поселком. Тут имелись не только деревянные одноэтажные домишки, но и типовые многоэтажки, составленные из бетонных блоков. И, конечно, народу в поселке жила целая пропасть.

Увидеть, а главное, запомнить Милу местные жители могли только в том случае, если бы девушка совершила нечто невообразимо шокирующее. Например, учинила бы драку возле здания поселковой администрации. Или танцевала бы нагишом на рыночной площади. А коли ничего такого Мила не вытворяла, то ее пребывание в Жихареве, буде такое и случилось, прошло для всех незамеченным.

Пришлось подругам вернуться к симпатичным пенсионерам, у которых они ночевали, и завести разговор о заброшенной усадьбе. Старички отвечали както вяло и уклончиво. Пользовались любым предлогом, чтобы удрать от подруг и заняться своими привычными делами по хозяйству.

Да, усадьба была. Но старички никогда туда не ходили и даже не интересовались, в какой стороне она находится.

К счастью для подруг, в гости к их хозяевам зашла их знакомая, пожилая женщина. И, услышав, что девушки интересуются усадьбой, а также трагедией, произошедшей там много лет тому назад, соседка воскликнула:

– Так вы у мужа моего спросите! Он всю жизнь тут прожил. И дед, и бабка его тоже местные. Они тут все знают! Пойдемте к нам!

Подруги попрощались со своими хозяевами, которые, поджав губы, както неодобрительно смотрели им вслед, и пошли к их соседям. По дороге пришлось завернуть в магазинчик, купить пива и водочки для нового рассказчика.

Женщина сама так велела сделать подругам:

– Мой без вина или водки и рта лишний раз не раскроет. Зато если выпьет стаканчик, то таким великим рассказчиком становится, что только держись! Заслушаешься! Такие скатерти перед тобой разложит, что прямо дух захватывает. Когдато и я на этот его дар клюнула. Только позже сообразила, какой он болтун. Но про усадьбу он вам все в точности изложит. Ведь бабка его в той усадьбе не один год прослужила.

И тетка их не обманула. При виде принесенной выпивки и двух симпатичных девушек глаза у ее мужа загорелись чистым, ничем не замутненным восторгом. Повезло! Жизнь удалась! День только начался, а ему уже так поперло! Вместо скучного завтрака и обыденных дел у него бутылка водки, бутылка пива и сразу две внимательные слушательницы!

Глава 10

Впрочем, к беседе приступили не сразу. Сначала состоялась чинная церемония знакомства, потом хозяйка долго накрывала на стол, уставляя его домашними пирогами, соленьями и неизменной отварной картошкой, от которой шел крепкий лавровый дух.

Хозяин к этим сбором присматривался без особого восторга. Все больше косился на принесенные бутылки. Ему явно хотелось поскорее добраться до их содержимого. Но порядок, заведенный в доме строгой женой, не позволял ему выпивать без закуски. И старик покорно ждал, сглатывая слюну.

Наконец, все было почти готово. Хозяин, не удержавшись, хватил рюмочку. Тут же мигом повеселел и начал рассказывать:

– Нынче вы усадьбу среди травы и кустарника и не найдете, пожалуй. Раньшето крестьяне из Прянишкина, да и другие, кто поближе жил, камень оттуда на свои нужды таскали. Да и коекакие вещи, говорят, после пожара уцелели. Ну их тоже наши к рукам прибрали. Народ у нас хозяйственный, ничего не скажешь, что плохо лежит, обязательно приберет. Надо али нет, а все равно приберет. Чердакито просторные, пусть себе добро лежит-полеживает.

– Запас карман не тянет! – поддакнула его жена.

– У нас у самих на чердаке стоят два зеркала, – похвастался мужчина. – Говорят, из той самой дворянской усадьбы принесенные. Хотите взглянуть?

Еще бы подруги не захотели! Они пулей взлетели по скрипучим ступеням на самый верх дома. И тут их взгляду открылась настоящая пещера Али-Бабы. Да нет! Куда там нищим арабским разбойникам до наших запасливых крестьян-середнячков! На чердаке этой пожилой супружеской четы было абсолютно все, начиная с никелированных кроватей с трогательными круглыми шишечками и продавленными панцирными сетками, велосипедных колес, бидонов, старых резиновых поливочных шлангов и кончая стоптанной, но еще очень приличной обувью, которая могла когданибудь вновь войти в моду и тогда здорово бы пригодилась.

Тут же стояли прислоненные к стене и те самые зеркала в резных рамах, сильно испорченных огнем и временем. Стекла зеркал тоже потускнели и покрылись рваной некрасивой паутинкой трещинок. Но все равно, сразу было видно, что зеркала эти знавали лучшие времена. И бывало так, что в них отражался не простой крестьянский быт и заклеенная бумажными обоями стена, а дамы и кавалеры в нарядных туалетах, блеск драгоценных камней и страусовые перья, украшавшие шляпки прекрасных дам и их веера.

– Но почему вы держите эти зеркала тут? На чердаке?

– А чего? Куда их еще? Вниз спустить – так они старые больно. Вот и стоят. А чего? Мешают они кому тут? Нет, не мешают. Сто лет, почитай, простояли. И еще постоят.

– Пускай стоят! – поддержала его и жена. – Может, еще пригодятся.

– Запас карман не тянет!

Почемуто при виде этих испорченных огнем резных зеркальных рам из ореха подругам стало нестерпимо тоскливо. Впервые они воочию столкнулись с немым свидетельством того, что произошедшая когдато в этих краях драма не была выдумкой. А самой что ни на есть трагической былью.

– А вы можете нам сказать, почему в усадьбе пожар вспыхнул? – спросили они, вновь спустившись вниз и сев за стол.

– Почему вспыхнул? – задумчиво повторил их вопрос старик. – Да разное говорили. Ктото считал, что большевики усадьбу спалили. А другие склонялись к тому, что молодой барин сам ее поджег.

– Барин? Да еще молодой? – удивилась Мариша.

– Но нам говорили, что барин был совсем старый. А вот женился он на молоденькой барыньке. Отсюда и произошла трагедия, – сказала Инна.

– Верно. Только не такой уж барынька была молоденькой. Да и прожили барин с барынькой-преступницей вместе немало. Сынок у них за эти годы вырос. Когда вся эта история произошла, ему то ли пятнадцать, то ли шестнадцать лет было. Тут, в усадьбе, он не жил, родитель его за границу обучаться отправил. Ну а после смерти отца он в усадьбу приехал. Все не верил, что мать на такое злодейство способна оказалась. Очень ее на суде защищал, говорят. Только все без толку оказалось. Против барыньки и ее полюбовника такие неоспоримые доказательства сыскались, что обоих на каторгу и отправили.

– А молодой барин? Сынок их – что с ним стало?

– А тот с горя словно бы помешался. Кое-кто видел, как он в ночь, когда в усадьбе пожар вспыхнул, вокруг отцовского дома бродил и проклинал.

– Кого проклинал?

– Судьбу свою злую. Позор, что на его голову свалился. Спалить все собирался, чтобы и духу от этого позора не осталось бы.

– И спалил?

– Может, он и спалил, – спокойно согласился старик. – А может быть, и большевики после него набедокурили. Там ведь все быстро очень завертелось. Война мировая, революция, Гражданская война… Кто теперь вам точно скажет, как делото было? Лично я на большевиков грешу. Большевики ведь тоже не особото с барской собственностью в те времена церемонились. Это уж после декрет вышел и в силу вступил, что все прежние усадьбы нынче вроде как народная собственность, и потому их надлежит не уничтожать, а наоборот, в целости и сохранности новой власти передавать. Только кто бы усадьбу ни спалил, драгоценности он оттуда предварительно изъял. Потому что после сколько по пепелищу ни рыскали да в золе ни рылись – ничего в ней уже не было.

Услышав последнюю фразу, Мариша насторожилась:

– Драгоценности? О каких это драгоценностях идет речь?

– Да о барских, – все так же спокойно произнес старик. – Барынято наша, изза которой весь скандал поднялся, очень уж она до побрякушек драгоценных охоча была. Ну а старик, баринто наш бывший, любил свою молодую жену. Ну а любя ее, он, ясное дело, во многом ей навстречу шел.

– А мы слышали, он деспотом был. Никуда жену от себя не отпускал.

– От себя и из усадьбы он ее, и верно, не отпускал. Да и правильно делал – увели бы кралю в пять минут! Но все, чего она ни пожелала бы, ей по каталогу присылали. И все эти женские побрякушки барин беспрекословно оплачивал. Благо, человек он был далеко не бедный. В те годы его камнем фасады почти всех домов в Санкт-Петербурге да и в других городах обкладывали. Было нашей барыньке на что себе обновы справлять! Да у нее одних только платьев не меньше сотни, говорят, было! И к каждому платью, так она от мужа требовала, чтобы беспременно отдельно драгоценный гарнитур был!

– Зачем это ей?

– Развлекалась, знамо дело, так, – авторитетно пояснил старик.

– Погодите, погодите! – перебила его Мариша. – Выходит, старый барин и его барынька почти до самой революции в усадьбе прожили?

– Так и было.

– А как же другой хозяин?

– Какой другой? – изумился старик.

– Путов.

– Так Путов – это и была фамилия нашего барина.

– Как?! – ахнула пораженная Мариша. – Путовы – это дворянский род?!

– Усадьба им принадлежала, – твердо сказал старик. – Но работы они не чурались. Старый барин от зари и до зари вкалывал. Это его барынька дома одна сидела и от безделья маялась. Моя бабка у них в доме прислугой была. Так что я ее рассказы много раз слышал. Самто я тех времен не упомню. А бабка моя в детстве мне обстоятельно о тех барах рассказывала. Она и сама у них в услужении была, пока за деда моего замуж не вышла да из усадьбы в его дом и не ушла.

Подруги переглянулись. Значит, призрак старого барина – это предок самой Милы? Почему же ее отец сказал, что трагедия произошла совсем с другой семьей? Впрочем, вероятно, Катерина Семеновна, не желая травмировать психику своего сына в детстве страшными рассказами, смягчила семейную легенду. Частично рассказала правду, а частично ее утаила. Вероятно, когда ее сын вырос, она могла бы поведать ему всю правду. Но вот беда, взрослый Олег Игоревич не проявлял ровным счетом никакого интереса к усадьбе своих предков.

– Выходит, у вашего барина сын остался?

– Точно. Самый что ни на есть родной. Единственный наследник!

Наследник! Выходит, Мила, Наташа и их отец ведут свой род именно от этого молодого человека. Странно, что Наташа была совсем не в курсе столь драматической истории, приключившейся с представителем их рода. Да и отец девушек тоже был не до конца посвящен матерью в подробности давнишней трагедии. Одна лишь Катерина Семеновна знала правду. Ну и, вероятно, еще Мила.

Почему же младшей внучке старухой была оказана такая высокая степень доверия?

– А что же с тем молодым барином дальше было? – заинтересованно спросила у старика Мариша.

– Это мне не ведомо. Но одно могу сказать, тут он у нас больше не появлялся. Как суд над его матерью свершился, усадьба сгорела, он кудато и пропал.

– А больше детей у барина и его барыньки не было?

– Чего нет, того нет. Кабы у барыньки и другие детки опосля их наследника народились, так, глядишь, и дурь бы из нее такая не полезла. А тут ведь как получилось: мальчонку своего, первенца, она еще в юности народила. Ей тогда и шестнадцати еще не исполнилось. И потом – все! Как отрезало. Ни одного ребенка за все годы супружества. Сначалато она с мальцом забавлялась. А как отец его за границу на учение сослал, так барынька наша и вовсе затосковала. Муж целыми днями то на каменоломне, то с ревизией по своим владениям ездит, а барынька дома сидит – одна. Дураку ясно, что от такой жизни на стену полезешь. Или к другому мужчине интерес проснется. Молодая ведь женщина, не старуха какаянибудь!

– А муж, что же, не понимал этого?

– Видать, не понимал. Или думал, что подарками дорогими да нарядами шикарными он жену свою отвлечет.

Вот уж глупость так уж глупость! Чем больше у женщины красивых платьев, тем сильнее ей хочется выйти в свет и нарядами своими похвастаться. И если лишить ее такой возможности, то она буквально взбесится. Что, собственно говоря, и случилось с молодой барынькой. Повесилась, скуки ради, на молодого управляющего. А он, не будь дурак, мигом смекнул, какую выгоду принесет ему брак с молодой хозяйкой. Ну и начал ее подначивать и против старого мужа настраивать.

И вот что интересно: а как звали этого прыткого молодчика? И вообще, что было дальше с барынькой, а также с ее сыном и шустрым любовником? Еще до суда?..

Несмотря на такой обстоятельный рассказ и подробную информацию о том, что произошло в барском доме, где именно находился этот дом, старик мог объяснить лишь на словах. К этому моменту он уже так основательно надегустировался и водочки, и наливочки, и винца, и пивка, что передвигаться решительно не мог. Да и речь его утратила былую связность, так что подруги начали уже подумывать о том, где бы им найти нового проводника. С этим стариком они отправляться в путь не решались.

– Да что там смотретьто? – отговаривала их хозяйка. – Сказал же вам мой, ничего там нет! Немного камней, фундамент, вот и все!

Все, да не все! Подруги были уверены, что гдето поблизости от развалин поместья обитает потерявшаяся девушка Мила. И подругам следовало ее найти и вернуть обратно, к любящим и сходящим с ума от тревоги за нее родителям.

В качестве проводника в конце концов все же подошел соседский парнишка: ему явно тоже хотелось подработать на чокнутых горожанках, которые покупают наливку, вино и водку за простой рассказ о былых временах. Парнишка оказался ушлым и сразу же заломил немыслимую цену.

– Два бутылки беленькой! И одну – непременно вперед!

Хорошо еще, что вмешалась соседка, осадившая нахала:

– Молчи! Вперед ему! Опосля получишь! А то с пьяных глаз ты их на Кудыкино болото заведешь, а не в усадьбу. И многовато для тебя двух бутылок будет. Одной обойдешься!

– С чего это мне только одну? – обиделся парень по имени Славка. – Вашему дяде Семену они вон сколько разного бухла купили, а мне – только поллитра?

– С тебя и того много будет!

– Так я же не один пить буду!

Торг грозил затянуться. Поэтому подруги все же пообещали парню две бутылки, но – после возвращения. Гарантом сделки выступил все тот же сосед, который кивал с важным видом и пьяно икал. Вид назюзившегося старика убедил парня в том, что городские его не обманут. И вот все трое отправились в путь.

– Ого! Да у вас машина! – воскликнул Славка, явно жалея, что сразу же не запросил три или даже все четыре бутылки. И тут же прибавил: – Только машину вам придется оставить!

– Почему это?

– Не пройдет она там, куда я вас поведу.

– Туда что, дороги нету?

– Какая дорога?! – поразился Славка. – Если когдато и была, я тех времен не знаю. Давно все деревьями заросло!

– А вот в каменоломню до сих пор вполне приличная дорога ведет.

– Так там все камнем выложено. А в усадьбу грунтовка вела. За эти годы все заросло. Верно вам говорю.

Впоследствии подруги узнали, что дорога в усадьбу все же была, но шла она кругом. И в сторону от нее им все равно пришлось бы топать пешком, потому что жадные воры, уволокшие с развалин слишком большие камни для собственных построек, зачастую бросали их посреди пути, не справившись с тяжелой ношей.

Вот хитрый Славка и решил, что лучше уж сразу же пойти пешком, чем тратить время еще и на ту часть, которую предстояло бы проделать на машине.

Подруги спорить не стали. И бодро затопали следом за своим проводником через леса родной области, даже не подозревая о том, какие нелегкие испытания выпадут на их долю в этом путешествии. Трудности начались почти сразу же. Дорога, которой вел их проводник Славка, стала малопроходимой очень быстро.

– А чего вы хотели? – в ответ на недовольные реплики подруг заявил этот малый. – Экскурсии сюда не ходят, вот и заросла тропинкато!

Но все же подруги заметили, что коекто тропинкой к старой усадьбе пользовался. Местами веточки кустарника и молодых деревьев были обломаны, словно тут продирался ктото очень большой. Или возможно, они были сломаны просто для того, чтобы создать ориентиры и не дать комуто заблудиться?

Второй вариант подругам нравился куда больше. Поскольку вокруг постоянно раздавались какието шумы, слышались шорохи и хруст. А их проводник все чаще и чаще озабоченно оглядывался по сторонам. И в глазах его, как показалось подругам, уже пару раз мелькнул огонек страха.

– Не пойму, – пробормотал он наконец. – Медведь, что ли, какойто приблудился? Топает, как слон!

Представив себе медведя таких размеров, подруги похолодели. Однако все закончилось благополучно. Ни медведь, ни слон, ни лихой человек им не встретились. И все втроем они вышли к развалинам старой усадьбы.

При первом же взгляде на нее становилось ясно: жить тут никто не может. Ни крыши, ни стен, ничего другого тут просто не было. Самая обычная груда тех самых знаменитых серых камней из каменоломни, густо поросшая кустарником. Если бы подругам не сказали, что это и есть усадьба, они бы спокойно прошли мимо, даже не задержавшись.

– Если Мила гдето здесь или была здесь, тут должны были остаться ее следы, – прошептала Мариша на ухо Инне.

Та согласно кивнула. И обе подруги, к вящему недовольству проводника Славки, полезли вверх по камням.

– Куда вы?! – закричал он им вслед. – Камни могут упасть! Не хватало еще тащить вас отсюда с переломами и на своих плечах! Вернитесь назад! Говорю вам, там опасно!

Но подруги его не послушались. И Славке, который явно боялся оставаться один – шумы подступавшего к самым развалинам леса его почемуто изрядно тревожили, – пришлось последовать за девушками.

Тщательный осмотр развалин принес свои плоды. Подруги нашли старый резиновый кед и шерстяную шапочку. Кед был старый. Его когдато синяя ткань сама расползлась в руках у Инны. Такие кеды носили в советских школах на уроках физкультуры. И промышленность давным-давно перестала выпускать это убожество, от которого нещадно болели ноги, а на весь спортивный зал раздавался противный скрип.

Зато шапочка понравилась подругам гораздо больше. Она была явно новенькой, пушистой. От дождя она была укрыта чемто вроде навесика и поэтому выглядела так, словно ее только что принесли из магазина. Цвет у нее был темно-малиновый, с мелкими, вышитыми на шерсти розовенькими шелковыми цветочками. Очень симпатичная и недешевая шапочка, явно принадлежащая молодой девушке-моднице или, в крайнем случае, молодой женщине.

У этой шапочки было и еще одно достоинство. Судя по ее свежему виду, она еще ни одного сезона не полежала под снегом. И запачкана она была лишь самую малость. К тому же лежала она в таком удобном месте, что сразу же создавалось ощущение: ее хозяйка сидела здесь, на прогретых солнцем ровных камнях, отдыхала на них. Затем она пошла дальше, а свою шапочку просто забыла.

Шапочку Мариша прикарманила и бережно положила ее туда же, где уже лежал синий лоскуток подкладочной ткани.

– Вот так вот, – с удовлетворением произнесла она. – Кое-какой улов у нас уже есть!

– Тоже мне улов! Шапка и кусок тряпочки!

– Возможно, обе эти вещи принадлежат Миле. Нужно вернуться в город и показать их ее родным.

Услышав это, Славка моментально подал голос.

– Вы закончили? – нервно спросил он у них. – Тогда пошли отсюда!

– Ты чтото здорово дергаешься, – заметила Мариша. – Что с тобой?

– Ничего. Просто выпить охота!

Но почемуто подруги не поверили в это объяснение. По дороге сюда Славка поминутно озирался и втягивал голову в плечи. А на обратном пути, когда начали сгущаться сумерки, он и вовсе словно обезумел. Все время прибавлял и прибавлял шагу, так что под конец они все трое почти что неслись бегом.

И, лишь выскочив из леса, Славка снова переменился. Моментально расправил плечи, поднял голову и требовательно уставился на подруг:

– Ну? Где бутылки?

– Погоди ты! – отмахнулась от него Инна, в изнеможении опустившись на землю и жадно глотая воздух. – Почему ты так бежалто? Еле мы за тобой угнались.

– До темноты хотел успеть.

– До темноты еще часа два, не меньше.

– Много вы понимаете! – И, зыркнув на них искоса, Славка прибавил: – Нечисто у нас в последнее время в лесах! Дрянь какаято завелась! Ходит, воет…

– Что за дрянь?

– Откуда я знаю? Косматая, злобная, дикая.

– А выглядит она как?

– Никто ее толком не видел, но слухи разные ходят.

– Что за ерунда? – удивилась Мариша. – Мало вам привидения старого барина, решили еще и нечисть какуюто лесную завести себе?

Славка ничего на это не ответил, только угрюмо засопел и вновь напомнил про обещанные ему бутылки. Пришлось идти в магазин и покупать. Хотя подруги и не оченьто поверили в рассказ Славки о неведомой косматой нечисти, которая завелась в окрестных лесах, они все же пошли у парня на поводу и купили ему еще и двухлитровую бутылку пива. После этого Славка здорово повеселел. А подруги, сочтя свою миссию в окрестностях старой усадьбы выполненной, отправились обратно в Питер.

* * *

В отсутствие подруг Наташа, сестра пропавшей Милы, тоже не теряла времени даром. Ей не давало покоя странное поведение ее любимой бабушки. Почему бабушка отказалась разговаривать с Наташей об усадьбе их предков и о привидении старого барина?

Ведь получается, что бабушка сознательно утаивала от Наташи часть их семейной истории. И какую важную и захватывающую часть! А почему? Неужели потому, что Наташа недостойна бабушкиного доверия? Но чем она хуже Милы? Ведь Миле их бабушка семейную легенду поведала. И, как подозревала Наташа, еще и в подробностях.

В тех самых подробностях, которых не знал отец девочек и которые Наташе очень и очень хотелось узнать. Из-за столь жгучего любопытства и обиды на бабушку у нее по всему телу пошла противная мелкая красная сыпь – крапивница.

У Наташи такое случалось пару раз в жизни, когда она сильно волновалась или переживала. И Наташа знала, что противные мелкие красные зудящие прыщички не вывести никакими таблетками. Нужно устранить саму причину их появления, и тогда прыщики пропадут сами собой.

Причины их появления могли быть разными. Важный экзамен. Свидание с кавалером, который предполагал познакомить Наташу со своими родителями и назвать ее невестой, но все тянул и не знакомил. Ну а теперь вот обида на бабушку и снедавшее Наташу любопытство, которое она никак не могла удовлетворить.

Наташа пару раз подкатывала к бабушке, пытаясь навести ее на разговор об усадьбе предков и призраке старого барина. Но бабушка словно воды в рот набрала. А затем она даже выругала Наташу за ее настойчивость.

После этого старшая внучка обиделась еще больше. И твердо решила, что до правды она докопается. Не хотят говорить с ней похорошему, она найдет способ узнать правду самостоятельно! Не может быть, чтобы бабушка хранила всю семейную хронику исключительно в своей голове. Нет, не такой она была человек.

Наташа хорошо знала, что любую ерунду, вроде рецепта понравившегося ей воздушного печенья, бабушка скрупулезно записывает в специальную книжечку. Для каждого случая у нее имелась специальная тетрадочка с записями. Для медицинских нужд. Для того, чтобы правильно, по часам, принимать лекарства. Для записей телефонов врачей. Был блокнот, куда бабушка вносила маршруты своих будущих туров по Европе. Одним словом, записи велись на любой случай жизни. И не мог такой человек просто взять и оставить семейную легенду висеть в воздухе.

– Обязательно должны сохраниться записи об этой истории. И мое дело – эти записи найти и прочитать!

Дождавшись, пока она останется дома одна, Наташа решительно направилась в бабушкину комнату. Вообщето, входить сюда без приглашения самой бабушки всем домочадцам строго запрещалось. Исключения делались, пожалуй, для одной только Милы. И Наташа в очередной раз невольно подумала: а с чего это вдруг младшей сестре и такое предпочтение?

Обычно Наташа переступала порог бабушкиной комнаты с некоторым трепетом. Она чувствовала себе тут не совсем в своей тарелке. Хотя ничего необычного в комнате бабушки вроде бы и не было. Конечно, после ее многочисленных поездок по Европе и по всему остальному миру тут скопилось множество интересных безделушек, сувениров, кукол, настенных панно и других вещей, которые легко можно было испортить или сломать.

Но даже в далеком прошлом, когда о материальном благополучии бабушки и речи еще не шло, Наташа всегда чувствовала себя в ее комнате несколько скованно. Кстати говоря, в отличие от Милы. Вот онато резвилась у бабушки, довольная всем и вся! А Наташа, сколько себя помнила, старалась ускользнуть в кухню, к маме. Ну или к папе, если он бывал дома.

Однако сегодня от скованности Наташи не осталось и следа. Она решительно перешагнула порог бабушкиной комнаты и твердой рукой взялась за ящичек изящного секретера из красного дерева, который появился у бабушки совсем недавно.

Наташа помнила, с каким восторгом и упоением бабушка раскладывала все свои многочисленные бумажки с записями по еще более многочисленным ящичкам этого удивительного изделия дизайнера. Ящичков в секретере было не меньше сотни. Небольшие, маленькие, крохотные и совсем уж крохотулечки, куда если что и могло влезть, то лишь свернутый в несколько раз дамский батистовый платочек или золотое колечко.

И вот сегодня Наташе предстояло изучить содержимое всех этих ящичков. Откинуть ненужное и найти те документы, бумаги или письма, которые помогли бы ей пролить свет на происхождение своей семьи и на свое собственное происхождение.

– Потому что это безобразие – все скрывать от меня! – бормотала Наташа себе под нос. – Чем я хуже Милы? Наоборот, я лучше, потому что старше. И, значит, в большей степени заслуживаю доверия! Так почему же она все знает, а я пролетаю мимо?

С неожиданно проснувшейся в ее душе хитростью она позаботилась о безопасности своего предприятия, накинув на входную дверь цепочку. Теперь никто не смог бы застать Наташу за таким нехорошим делом и пригвоздить ее к стене позора. Мелькнула мысль о том, что сказал бы ее любимый кузен Валера, застань он Наташу за шмоном в комнате бабушки. Но тут же Наташа с удивившим ее саму прозрением поняла: Валера обязательно принял бы ее сторону!

А вот родители и бабушка будут в ярости, их ей следует опасаться.

– Они все равно будут мною недовольны, чтобы я ни сделала. Хотя я и не делаю ничего дурного!

И Наташа принялась азартно открывать и закрывать ящички, изучая их содержимое. Впрочем, она старалась, чтобы это содержимое не путалось одно с другим, прекрасно понимая, что только так она сможет избежать разоблачения.

Ящичков было так много, что Наташа в отчаянии воскликнула:

– Бабушка! Зачем тебе столько? Я могу и не успеть осмотреть все сегодня!

А это значило, что ей придется продолжить исследование секретера еще и на следующий день. А для этого необходимо, чтобы никто, ни одна живая душа, не узнала о том, чем она занималась сегодня.

– Представляю, что устроит бабушка, если поймет, что у нее в документах рылись!

Поэтому Наташа постаралась удвоить аккуратность. Она работала словно робот. Вынуть, просмотреть, положить обратно. Желательно, в том же порядке и в том же виде.

Где же эти проклятые бумаги, касающиеся усадьбы предков и каменоломни? Наташа уже стала приходить в отчаяние, как вдруг, просматривая старые бабушкины письма, наткнулась взглядом на строчки, приковавшие к себе все ее внимание.

Нет, они не были посвящены усадьбе, барину и его супружеской трагедии. Не было там слов и про чьелибо убийство. И, тем не менее, Наташа не могла отвести глаз от этих строк.

«Ты пишешь, что твой сын Олежек совершенно сошел с ума от любви, – писала неизвестная отправительница бабушке, – но что такого ужасного в том, что он сделал? У тебя замечательный сын! Он не пьет, не играет в карты. За ним не водится никаких других пороков или безумств. Он обожает тебя, и он всегда был очень добрым мальчиком. Что удивительного в том, что он пожалел эту бедную женщину, рано овдовевшую и оставшуюся с грудным младенцем на руках? В этом нет никакого позора, наоборот, ты должна гордиться своим сыном, взявшим чужого ребенка, призревшим сиротку Наташеньку».

Дочитав письмо до этого места, Наташа почувствовала, как весь мир закружился перед ее глазами. Сиротка Наташенька! Папа Олежек?! Но ведь это же она сама и ее дорогой и обожаемый папочка! Это про них написано! Выходит, она не родная дочь своему папе?! Выходит, папа просто удочерил ее?! А где же тогда ее собственный, родной папа? Ах да! В письме же сказано, что он давно умер!

Наташа никак не могла собрать воедино разбегавшиеся мысли. Голова ее загудела. И, чтобы не упасть в обморок, Наташа была вынуждена присесть на стул.

– Какой кошмар! – пробормотала она. – Выходит, я не родная дочь своему папе. И все знали об этом?! А Мила? Интересно, Мила знала?

Наташа еще немного подумала и решила, что, скорее всего, сестра ничего не знала. Иначе – по природной вредности ее характера – она бы уж нашла повод, чтобы уколоть Наташу тайной ее рождения! Намекнуть, что она – чужачка, которую пригрели из милости.

Постепенно до Наташи дошло: все, сказанное в письме, – чистая правда. И все те мелкие странности и шероховатости, имевшиеся в их семье, приобретали свое право на существование.

– Вот почему бабушка всегда обожала Милу, а меня вроде как и не замечала! Это потому, что Мила ей – родная внучка, а я – нет! И бабушка была недовольна, что папа женился на маме и удочерил меня. А папа, наоборот, всегда старался быть ко мне особенно добрым! Вот в чем дело! Он искупал таким образом холодность своей матери! И он был добр со мной не потому, что любил меня, а потому что поступал так назло собственной матери!

Наташа чувствовала, что за эти минуты она поумнела как минимум на десять лет. Она и чувствовала себя такой же – ужасно старой, ужасно мудрой и ужасно печальной. Недаром говорят: умножающий познания умножает и скорбь. А если еще проще, то чем меньше знаешь, тем крепче спишь!

– Черт! – выругалась Наташа. – Противная бабушка! Я так старалась быть ей хорошей внучкой, но она так меня и не полюбила! А вот Милу она любит, хоть та и вредина, и гадина. Любит просто за то, что она с ней – одной крови!

Наташе стало очень противно и горько. Но, несмотря на все эти чувства, она вновь взялась за стопочку писем. На этот раз она взглянула на адрес отправителя и узнала, что бабушке писала Людмила Соломина. Наташа прекрасно помнила эту пухленькую старушку, тетю Люду, часто приходившую к ним в гости.

Тетя Люда была лучшей и стариннейшей бабушкиной подругой. У тети Люды был один-единственный сын – пьяница и наркоман. Он много раз сидел в тюрьме, пока наконец не умер, освободив таким образом свою мать. Вот поэтомуто тетя Люда и писала бабушке, что той сказочно повезло с сыном. И нечего пенять на него за не слишком удачную женитьбу.

Впрочем, Наташе не казалось, что ее родители совершили ошибку. Они всегда казались счастливой парой. Ссорились редко. И даже поссорившись, избегали грубых выражений. Просто расходились в разные углы квартиры и молча дулись друг на друга.

Однако это новое открытие – что она чужачка в родной семье, открытие, потрясшее Наташу до глубины души, – никак не объясняло исчезновения Милы. И Наташа, немного передохнув от этого шмона и новых впечатлений, снова взялась за поиски бумаг, касающихся дворянского поместья ее (ах, увы, извините, теперь уже не ее!) предков, а также прочих материальных благ, имевшихся у представителей рода Путовых.

Но прежде чем Наташа нашла эти бумаги, она наткнулась на документы ее бабушки. Нашла пожелтевшую и буквально рассыпающуюся в руках метрику, из которой и узнала, что бабушка в девичестве была вовсе не Путовой, а Рассохиной.

Это открытие еще больше поразило Наташу.

– Как же так? Выходит, бабушка тоже не из рода Путовых?! А как же тогда усадьба? И поместье? И барин? Ведь он был Путовым! А бабушка – нет! Так что же получается? Она все придумала?

Подруги уже отзвонились Наташе с кратким отчетом о своем путешествии. И теперь Наташа знала, что трагедия, которая произошла в имении, случилась именно с Путовыми, а не с какойто там чужой дворянской фамилией. И привидение старого барина было их собственным, можно сказать, наследственным. А вовсе не досталось в нагрузку к имению от старых хозяев!

Наташа принялась ворошить документы дальше. И наконец наткнулась на знакомое сочетание букв. Вот он, Путов! Какое счастье! Все же связь с имением и каменоломней нашлась. Но, вглядевшись в строчки на листе пристальнее, Наташа убедилась, что фамилия Путов, опять же, имеет к ним весьма сомнительное отношение. Путов Василий Григорьевич – так звали первого бабушкиного мужа. Того самого, который был генералом и после своей смерти оставил бабушке в наследство огромную квартиру в центре города.

– Ничего не понимаю, – пробормотала Наташа. – Если папин папа не был Путовым, то почему бабушка внушала Миле, что имение наше? Вернее, ее?

Это тоже явно требовало разгадки. Но Наташа была уже не в силах чтолибо осмысливать сейчас. В голове ее варилась форменная каша из обрывков разрозненных мыслей. И Наташа, коекак приведя в порядок бумаги, пошатываясь, вышла из бабушкиной комнаты.

Глава 11

Приехав в город, подруги первым делом отправились к Инне домой. Им было необходимо умыться с дороги, а также плотно перекусить. В Жихареве они только позавтракали. А сейчас шел уже девятый час вечера.

Ехать к Марише, чтобы перекусить у нее, было делом бессмысленным. Все равно есть у нее было нечего. Как говорится, в доме хоть шаром покати. А вот у Инны в этом плане в доме было куда как более перспективно. Все же у Степки была няня, а у няни имелся талант к приготовлению всякого рода запеканок, творожников и сырников, которые она всегда и готовила в огромном количестве. Частично она их поедала – и с большим удовольствием – сама, частично впихивала полезные, по ее мнению, творожные блюда в Степку, а все, что оставалось, скармливала соседям, хозяевам и их гостям.

Поварские изыски никак не входили в список дел, поручаемых Инной своей помощнице ежедневно. Творожники няня готовила по собственному почину, разве что использовала те продукты, которые находила в холодильнике у хозяев. Или если няня покупала творог, яйца, сахар и другие ингредиенты на свои деньги, Инна втихомолку возвращала их няне своего сына.

Сегодняшний день не стал исключением. Анна Семеновна встретила хозяйку широкой улыбкой и тут же зачастила:

– У Степана в школе дела обстоят неплохо. Конечно, могли бы быть и лучше, но все же ничего страшного не произошло. Контрольная не самая важная! Будут еще и другие! Степочка исправит свою оценку!

– Мама, не слушай ее! – раздался голос отпрыска. – Я старался изо всех сил! Но я же не виноват, что вторая половина шпаргалки кудато задевалась и мне пришлось решать примеры самому. Ясное дело, что я наделал в них ошибок. Отсюда и четверка с минусом за контрольную. Мама, четверка – ведь это тоже хорошо? Ты не расстроишься?

Инна лишь помотала головой и поцеловала сына. Какой же он у нее замечательный! И как похож на своего отца!

– А вот по поведению у Степана неудовлетворительно, – то ли с огорчением, то ли с гордостью сообщила затем няня. – Учительница жаловалась, что он кидался в одноклассников жеваной бумагой из трубочки.

– Это меня папа научил! – вновь подал голос Степка.

– А вот по физкультуре у Степочки твердая пятерка! – наконец раскрасневшись от гордости за воспитанника, похвасталась Анна Семеновна, словно это она сама лично ставила школьные рекорды и сдавала нормативы на «отлично». – А ваш муж только что был, откушал моих творожничков, а потом вышел вас встречать. Вы его не увидели? Видно, разминулись с ним.

Мариша прислонилась к стене, чувствуя, что голова у нее потихоньку пошла кругом. Кажется, она начинала хорошо понимать Инну, которая порой бежала от родного очага к ней, в тишину и покой. Сейчас Марише тоже очень хотелось тишины и покоя. Но еще больше ей хотелось есть. И, жадно сглотнув подступившую к горлу слюну, она спросила:

– Анна Семеновна, а что вы там говорили про творожники?

Услышав кодовое слово, няня моментально забыла про все остальное и взволнованно воскликнула:

– Маришечка! Миленькая! Инна! Душечка! Да вы же обе голодные! Ах я старая дура! Степа, иди к себе! Видишь, мать устала! И я дура! Набросилась на вас прямо у дверей, а на вас обеих и лицато нету!

Лицато у подруг были, но очень бледные. Однако, отведав по три пышных и золотистых творожника, обильно переложенных жирными рыночными сливками, которые в холодильнике уже превратились в густой комок кремового масла и тихо таяли на горячих творожниках, подруги почувствовали, как жизнь снова становится отличной штукой.

И поэтому они, не дожидаясь появления Бритого, который неизбежно пристал бы к ним с расспросами и задержал надолго, поблагодарили заботливую няню за такой вкусный ужин и отправились в соседнюю квартиру, делиться новостями с семейством Путовых.

Но уже у дверей они услышали шум семейной ссоры, доносившейся из нужной подругам квартиры. Да что там ссоры! Это был настоящий скандал! Подруги остановились возле дверей и стали прислушались.

– Кто смел трогать мои вещи?! – бушевала бабушка, Катерина Семеновна, пребывавшая в состоянии праведного гнева. – Кто посмел рыться в моих бумагах?! Кто?! Я вас обоих спрашиваю!

– Мама, успокойся, – послышался голос Олега Игоревича. – Тебе просто показалось.

– Конечно, вам показалось, – поддакнула его жена. – У вас столько бумаг, не мудрено, если коечто вы и перепутали.

Эту невинную в общемто фразу бабушка восприняла как кровное оскорбление и завопила еще громче:

– Я? Я перепутала?! Дорогая моя Танечка, хочу довести до твоего сведения, что я пока что нахожусь в здравом уме! И отлично помню, что и где у меня лежит! У меня в бумагах всегда был строжайший порядок. Впрочем, я понимаю, откуда такие предположения. У тебя самой, Танюша, всюду жуткий кавардак. Да что там говорить! Ты – просто неряха!

– Мама, не оскорбляй мою жену!

– Я сама оскорблена до глубины души! – закричала на Олега Игоревича его мать. – Представить себе не могла, что в своей родной семье наткнусь на крысятничество и воровство!

– Мама, ну перестань! Что там такого важного могло быть, в этих твоих бумагах? Просто старые бумажки и…

Но договорить Олег Игоревич не успел, его речь перебил мощный вопль материнского протеста:

– Никчемные старые бумажки, говоришь! Да ты хоть знаешь, что там были за бумаги?! Ничего ты не знаешь, дурак!

Подруги переглянулись и почувствовали, что явились весьма кстати. Сейчас они отвлекут внимание Путовых на себя и свои новости. И взбесившаяся старушенция будет вынуждена заткнуться. Однако как странно! И почему это старушка так раздухарилась изза какихто бумаг? Что у нее там такое особенно ценное и скрываемое от домочадцев хранилось, что она так возмущается?

И вообще, если уж бумаги эти были такими неприкасаемыми и ценными, купила бы себе сейф! Вроде бы средства позволяют Катерине Семеновне совершать и не такие чудачества. Хотя даже сейф – это не панацея от любопытных глаз. При должном желании и при условии проживания в одном доме всегда ктото может улучить момент, когда сейф будет открыт, и потихоньку изучить его содержимое.

Но все же, почему Катерина Семеновна так бушует?

– Вы все – подлецы!

И в этот момент подруги нажали на кнопку звонка. Шум моментально утих. И когда дверь открылась, на лицах членов семьи Путовых сияли дружелюбно-приветливые улыбки.

– А вот и наши сыщицы! – воскликнул Олег Игоревич с неприкрытой радостью. – Ну что вам удалось узнать? Рассказывайте скорее! Надеюсь, новости хорошие?

И в очередной раз подругам в голову закралась мысль о том, как подозрительно ведут себя бабушка и отец пропавшей Милы. Они вроде бы и не очень сильно встревожены ее исчезновением… Вот мать и Наташа – те да, те буквально голову потеряли от страха и отчаяния. А отец и особенно – бабушка выглядят совершенно невозмутимыми. Почему бы это? Они знают про Милу чтото такое, что не известно другим?

Тем не менее подруги рассказали Путовым все новости, которые им удалось вынести из своей поездки в окрестности Жихарева. Рассказали они и о посещении ими каменоломни, о заброшенной усадьбе, подступы к которой теперь охраняются неведомо откуда взявшимся страшным зверем, навевающим страх на всю округу и местных жителей.

– Глупости! – отмахнулась от их рассказа Катерина Семеновна. – Какой еще лютый зверь? В нашейто области – и вдруг лютый громадный зверь? Да у нас даже олени и зайцы – и те перевелись. Какие там еще крупные страшные звери? Все это байки местных хануриков! Кому вы поверили! Девочки, да вас этот Славка развел как последних дурочек! Ведь признайтесь, после пережитого страха вы приплатили ему сверх оговоренного? Да? Приплатили?

Это была правда. Но все же подругам както не верилось, что Славка просто разыграл перед ними комедию. Да и они сами слышали тяжелые шаги позади, хруст валежника под чьейто неуклюжей поступью и вроде бы даже чьето рычание или ворчание! Вот если бы Путовы сами побывали с ними в лесной чаще, наверняка они бы не рассуждали так пренебрежительно!

– А где Наташа? – неожиданно спросила Инна, обведя глазами семейство Путовых.

– Ушла.

– Мы ей звонили, она сказала, что придет часам к девяти.

– Уже давно девять.

– Значит, она сейчас вернется.

И вновь девушки поразились тому странному безразличию, что прозвучало в голосе Катерины Семеновны. Одна внучка у нее уже пропала. Вторая болтается неизвестно где. А старушке вроде бы и дела до этого никакого нет! Хотя отца Наташи отсутствие старшей дочери вроде бы волнует. Точно так же, как и мать девушки. Одна бабушка сидит спокойно, а если и переживает, то лишь по поводу своих потревоженных бумаг.

– А что еще вам удалось узнать про Милу? – спросила у Инны бледная и дрожащая Татьяна Павловна. – Ктонибудь из местных жителей видел Милу? Или… Или, возможно, они чтонибудь слышали о ней?

– Никто ничего не видел и не слышал. Но нам удалось найти две вещи… Может быть, вы взглянете на них? Может быть, они принадлежат вашей дочери?

И подруги выложили на стол синий лоскуток и вязаную шапочку. На лоскуток Путовы не обратили никакого внимания. А вот шапочка вызвала у них ажиотаж.

– Мила! – первой воскликнула Татьяна Павловна и тут же упала в обморок.

– Это шапочка моей дочери, – взволнованно подтвердил Олег Игоревич, хлопоча над лежащей без чувств женой.

Одна только Катерина Семеновна сидела безмолвно и шевелила губами, глядя на вязаную шапочку с вышитыми на ней цветочками.

– Откуда она у вас? – наконец прошептала она едва слышно. – Откуда вы взяли эту вещь?

– Нашли.

– Где?

– На развалинах усадьбы.

– Ах на развалинах!

И в глазах Катерины Семеновны промелькнуло странное выражение, похожее на облегчение. Но подругам нужно было уточнить главное.

– Значит, вы узнаете ее?

– Да, эту шапочку я сама купила Миле в Париже. Девочке она очень понравилась. И Мила, когда наступала холодная погода, почти не расставалась с ней!

– А как вы объясните, что шапочка оказалась в старой усадьбе? Вернее, на ее развалинах?

– Как? Да никак!

– Но ведь это не могла быть чьято другая шапочка?

– Исключено! Я покупала шапочку в Париже. В магазине, где все вещи были в единственном экземпляре.

И, взяв шапочку в слегка дрожащие руки, Катерина Семеновна внимательно ее рассмотрела.

– Да, сомнений быть не может! Это шапочка моей Милы. Но… но почему девочка оставила ее?

– Вероятно, потеряла, – отозвалась Мариша, которую этот вопрос как раз мучил меньше всего.

Теперь хотя бы было ясно, что Мила вместо пресловутой «картошки» действительно отправилась на развалины усадьбы своих предков. Но зачем? Почему ее туда так сильно потянуло? И почему она не оповестила о своей поездке родителей? Боялась, что ей запретят? Но ведь это глупо. Мила вполне могла уговорить отца поехать вместе с ней. Так было бы лучше и куда безопаснее для всех и, в первую очередь, для самой Милы.

Но Мариша не смогла толком обдумать эту мысль. Хотя в поведении Путовых, особенно бабушки и отца, ей виделось немало странного, ее размышления прервал звук хлопнувшей входной двери.

– Наташа! – встрепенулась пришедшая в себя Татьяна Павловна. – Наташенька, это ты, доченька?

Да, это была Наташа. Она вошла в комнату, не снимая уличной обуви. И уставилась на своих родных с очень странным выражением лица. Пожалуй, это было торжество и одновременно горечь.

– Наташа, сними обувь, – скомандовала Катерина Семеновна. – Ты что, не видишь, что с ног уже натекла порядочная лужа? Изволь разуться, девчонка!

Но всегда послушная Наташа на этот раз даже не пошевелилась. Вместо этого она произнесла:

– Я все про вас знаю!

И в ее глазах зажглись понастоящему торжествующие огоньки.

– Что ты знаешь, девчонка?

– Все, бабушка! – холодно произнесла Наташа. – Или мне следует называть вас по имени и отчеству? Катерина Семеновна! Ведь, на самом деле, вы мне никакая и не бабушка вовсе! А так, посторонний человек!

– Что?! Что ты сказала?! Да ты…

Пожилая женщина внезапно задохнулась от возмущения и, жадно хватая ртом воздух, закричала:

– Так это ты… Ты залезла в мою комнату! Ах ты, мерзавка!

– Да, Катерина Семеновна. Это я рылась в ваших бумагах. И теперь я знаю все!

Наташин голос был какимто необычайно спокойным и даже веселым. Она прошла к столу и села, насмешливо глядя на своих родителей.

– Теперь я знаю, что на самом деле я – не родная ваша дочь. Что я родная лишь маме! А тебе, папа, и вам, Катерина Семеновна, я чужачка. Но если ты, папа, – и спасибо тебе за это огромное, – всегда делал все, чтобы я почувствовала себя родной и любимой, то о вас, Катерина Семеновна, я такого сказать не могу. Вы всегда были очень холодны со мной. И ясно давали мне понять, что я – внучка нелюбимая и нежеланная!

– Молчи! – взвизгнула старуха. – Кто ты такая, чтобы меня осуждать?! Холодна я с ней была, видите ли! Да ты должна быть благодарна, что тебя не вышвырнули за дверь! Что ты росла в сытости, тепле и достатке! Приблудыш!

– Не смейте так говорить о Наташе! Она не приблудыш!

– Байстрючка!

– Неправда! У нее был отец, но он умер!

– Эту сказочку ты можешь рассказывать в другом месте, дорогая. А мне достоверно известно, что девку свою ты нагуляла. А потом закрутила голову моему дурачку-сыночку, так что он на тебе женился и согласился удочерить твою байстрючку!

– Мама! – всколыхнулся и Олег Игоревич. – Тише! Что ты такое говоришь? Какую байстрючку?! Наташа – моя дочь. Точно такая же, как и Мила.

– Мила – твоя родная кровь. Твоя и моя! А эта… Она чужачка! Неизвестно, кем был ее отец. Возможно, какойнибудь прощелыга или смерд. Да я почти уверена, что это был ничтожный тип! И почему я должна любить эту девчонку? Она мне чужая!

Оскорбления так и сыпались в адрес Наташи, но девушка, как это ни странно, хранила полнейшее спокойствие.

– С вами все ясно, – махнула на Катерину Семеновну рукой девушка. – Вы никогда меня не любили. Я тоже не любила вас. И покончим с этим. Сейчас вопрос в другом. Кто из вас знал о том, что мой папа на самом деле – точно такой же байстрюк, как и я?

Эта фраза произвела на все семейство Путовых шоковое действие. Если бы перед ними сейчас разорвалась бомба, наверное, они и то не так бы удивились. Все сидели, окаменев, с вытянутыми лицами. Катерина Семеновна бледнела все сильнее и сильнее. И, похоже, из последних сил удерживалась, чтобы не свалиться без чувств.

Наконец, Олег Игоревич подал голос:

– Что ты хочешь этим сказать, дочка?

– Ты знал, что твоя мать нагуляла тебя от чужого человека? Что она родила тебя вовсе не от своего законного мужа?

– Что?!

– Значит, не знал?

– Нет. Что за чушь?! Наташа, с чего ты взяла подобную глупость?

– Это не глупость, папа, – устало вздохнула Наташа. – Это чистая правда. И я узнала ее только что, сбегав в бюро переводов и переведя несколько бабушкиных писем. Конечно, пришлось заплатить за срочность, но, честное слово, дело того стоило! Правда, не совсем понятно, почему письма были написаны пофранцузски, ну да ладно!

И Наташа извлекла из сумочки несколько отпечатанных на принтере листов.

– Катерина Семеновна, сразу же хочу предупредить, что это всего лишь копии, – произнесла она, глядя на старуху. – Так что не трудитесь их рвать или выкинуть чтонибудь еще в том же духе.

Судя по взгляду, который метнула на нее старуха, Наташа была в своих предположениях очень близка к истине. И сейчас Катерина Семеновна горячо и искренне мечтала придушить свою названную внучку. Но не могла. Свидетелей вокруг было слишком много.

– Что это за переводы, Наташенька? – подала голос Татьяна Павловна. – О чем ты говоришь? И почему обвиняешь бабушку в супружеской неверности? Честное слово, у нее есть свои недостатки, но это…

– Мама! У меня есть доказательства!

– Какие?

– Да вот эти самые письма!

– И что в них?

– В них какойто мужчина, судя по всему, любовник нашей морально неустойчивой бабули, спрашивает о здоровье своего единственного и ненаглядного сыночка Олежки! Или у вас, Катерина Семеновна, был еще один сыночек, и тоже – Олежка? Думаю, нет.

Старуха молчала, сверля внучку ненавидящим взглядом.

– Что же, – удовлетворенно кивнула головой Наташа. – Так я и думала. Мама, теперь ты понимаешь? Катерина Семеновна ничем не лучше тебя. Она даже хуже! Родила ребенка при живом муже от другого мужчины! Знаешь, как называют таких женщин?

В комнате повисло тяжелое молчание. Каждый думал о своем. И, наконец, Олег Игоревич заговорил:

– Так что же это, мама… Выходит, ты прижила меня от другого мужчины? Не от моего… папы?

– Замолчи, Олег! – прикрикнула на него старуха. – Ты ничего не знаешь, так что не берись меня судить! Мы с твоим настоящим отцом не могли быть вместе. Времена тогда были такие… Он поминутно опасался ареста. Он был намного старше меня. И я была его единственной любовью! Он никогда не был женат прежде и никогда не женился потом. Он очень боялся, что навлечет на меня опасность. Поэтому… Поэтому я и развелась с ним. Он сам настоял на этом. Сказал, что так для меня будет безопаснее. И я вышла замуж за совсем другого мужчину. Но ребенка своего… Тебя, Олег, я родила от своего мужа. Первого – и любимого на всю жизнь!

Разинув рот, все младшие Путовы слушали откровения старой женщины.

– Выходит, вы родили папу от генерала Путова? – пробормотала Наташа. – От того самого генерала, который завещал вам после смерти свою квартиру?

– У него было дворянское происхождение. Языки он знал, в частности французским владел в совершенстве. И всю жизнь был вынужден скрываться и таиться. Если бы его начальство узнало о его происхождении, конец мог быть только один.

– А… А как же ваш второй муж? Он что, ничего не знал?

– Нет, – сухо произнесла Катерина Семеновна. – Впрочем, если бы и знал, то не стал бы поднимать шум. Путов, несмотря на постоянную опасность ареста, которого он ожидал изза своего дворянского происхождения, был очень влиятельным человеком. Мой второй муж был у него в подчинении. И благодаря Путову он получил множество привилегий. Так что… Он не остался в проигрыше после совершенной им сделки!

– Ничего себе! – возмутилась Наташа. – Подсунули человеку чужого ребенка – и еще гордитесь!

– Молчи, девочка! Не тебе меня судить! Одна я могу судить саму себя. И я скажу: если бы у меня была вторая жизнь, то я бы провела ее вместе с генералом! Как я ошиблась, когда поддалась на его уговоры и ушла от него! Я сделала непоправимую ошибку. Ведь его дворянское происхождение так и осталось тайной за семью печатями. Никто его не арестовал, не выдал и не сослал на Колыму. Он успешно двигался по карьерной лестнице. И когда я овдовела… Да, у нас появилась возможность снова быть вместе. Но тогда пришлось бы раскрыть нашу тайну тебе, Олежек. А я этого не могла… не захотела.

– Ну да. Вам было важно сохранить перед всеми свое лицо! А то что бы получилось: вы – такая вся праведная и благородная, – и вдруг выясняется, что вы хуже, чем кукушка! Вышли замуж из корыстных побуждений. Навязали своему мужу чужого ребенка. Да еще лгали всем вокруг. Всю свою жизнь лгали!

Наташа выкрикнула эти оскорбления в адрес старухи, но, против ожидания, та промолчала. Видимо, какаято совесть у Катерины Семеновны все же была. И она – эта совесть – заставляла ее сейчас молчать.

Но тут решила вмешаться Мариша. Слишком многое, на ее взгляд, требовало прояснения.

– Выходит, Путов – это был ваш первый муж, Катерина Семеновна? – спросила она. – Отец Олега Игоревича и, как следствие, дед Милы? Так? А к Наташе эти Путовы прямого отношения не имели? Она по крови – не Путова?

– Да, – сухо подтвердила Катерина Семеновна. – После развода я оставила себе фамилию первого мужа. И своего сына также записала на нее.

– Ничего себе! И ваш второй муж молча проглотил это?

– Он в это время получил повышение в звании, которого иначе ему пришлось бы ждать много лет, – еще суше произнесла Катерина Семеновна. – И лишних неудобных вопросов он мне не задавал. К тому же Путов устроил так, чтобы его подчиненный пореже бывал дома.

– Все ясно. Удобно вы с вашим генералом устроились! Вы с сыночком в безопасности живете за чужой спиной, но время от времени принимаете у себя папу-генерала!

Катерина Семеновна никак не отреагировала на это замечание. И Мариша продолжила:

– Значит, Мила – это прямая наследница Путовых?

– Да.

– А Наташа – нет?

– Нет. Она не родная дочь Олега. И она мне не внучка!

Как ни странно, эти слова бальзамом пролились на сердце Наташи. Она не состоит ни в каком кровном родстве с Олегом Игоревичем! А значит, и его брат ей тоже не родня. И Валера… Валера тоже больше ей никакой не кузен и не троюродный брат, а просто друг. Очень хороший, давний и верный друг.

И Наташа, сама того не замечая, погрузилась в сладкие мечты о том, какая жизнь теперь ждет ее и ее любимого Валеру. Больше им не придется ни от кого таиться и прятаться! Они могут смело заявить всем о своих чувствах. О том, что произошло с ними меньше года тому назад и все это время не давало им покоя.

И возможно… возможно, теперь они смогут быть вместе. Или… Тут уж сердце у Наташи и вовсе замерло. Или даже смогут пожениться!

Девушка совсем размечталась и поэтому не услышала, как Мариша спросила у Катерины Семеновны:

– Поэтому своей старшей внучке вы и не пересказывали вашу семейную легенду? А вот младшую – родную – вы этими легендами буквально пичкали! Но почему именно ее, а не своего сына?

– К тому времени, когда Мила родилась, власть у нас в стране изменилась. Советская эпоха осталась в прошлом. И генерал сам несколько раз говорил мне о своей мечте – возрождении былой славы и величия рода Путовых. На это он бы не пожалел даже тех фамильных драгоценностей, которые его отец спрятал в каменоломне.

Теперь наступил черед Мариши ахнуть.

– Значит, про драгоценности – это все правда?! И ваш любимый генерал Путов – это сынок того самого молодого барина, отца которого убили, а мать сослали на каторгу за это самое убийство?!

– Да.

Ответ старухи был лаконичен и содержателен.

– И это парень поджег родную усадьбу?!

– Юноша был в страшном горе. У него временно помутился рассудок. Вы должны его понять! Отец – убит! Мать – на каторге вместе со своим любовником!

– Однако вынести драгоценности из горящего дома и спрятать их он сумел! Очень расчетливый поступок для сумасшедшего.

Мариша не знала точно, спас ли младший Путов драгоценности из своего дома. Она нанесла удар вслепую, но оказалась права. Во всяком случае, в том, что касалось драгоценностей.

– Отец моего мужа не поджигал усадьбу! – возмутилась Катерина Семеновна. – Он вынес из усадьбы лишь те ценные вещи, которые принадлежали некогда его родителям. Он не доверял больше никаким управляющим. Позор погнал его в дальние края. Он хотел забыться и забыть. А потом грянула революция. А следом – красный террор и анархия. Усадьбы полыхали одна за другой! Вот и усадьба Путовых не избежала той же участи. Хотя, сдается мне, что огонь не мог до конца уничтожить каменные стены. А ведь господский дом – все его три этажа – был сложен из камня. Думаю, позже там постарались крестьяне, растащившие строительный камень на свои нужды. Смерды! Стоило ослабнуть вожжам, как они мигом забыли то добро, что делали для них Путовы!

Катерина Семеновна была не так уж далека от истины. Действительно, крестьяне постарались сровнять господский дом – буквально – с землей. Они тащили и тащили, пока было, что тащить. А потом забыли дорогу к развалинам барской усадьбы, которая с тех пор тихо и мирно зарастала лесом.

– Одного не могу понять, – озабоченно поджав губы, произнесла Катерина Семеновна. – Что понадобилось Миле в том месте? Ведь я ясно объяснила девочке, что сокровища спрятаны в каменоломне. Зачем она отправилась на развалины усадьбы?

Теперь наконец Марише с Инной стало все ясно. Никуда Мила не пропадала! Бабушка и отец девушки прекрасно знали, куда она отправилась. И знали, зачем она туда поехала. Оставалось невыясненным одно: неужели они отправили свою девочку совсем одну-одинешеньку на поиски фамильных сокровищ? В глухую местность, в каменоломни, которые уже поглотили столько человеческих жизней? Быть того не может, чтобы отец и бабка оказались столь легкомысленны!

– Теперь я понимаю, зачем люди лазали и лазали в эти проклятые каменоломни! – воскликнула Мариша. – Они искали там сокровища Путовых? Да? Верно?

– Да.

– Но как же тогда ваша Мила могла найти спрятанные сокровища? Ведь многие их искали, да так и не нашли.

– У Милы был план, – сухо произнесла Катерина Семеновна. – Я сама дала его девочке. Нарисованный на бумаге план того места, где ее предок спрятал свое сокровище.

– Она знала, как найти это место?

– Этот план мне передал генерал, когда почувствовал, что конец его близок, – монотонным голосом продолжала вещать Катерина Семеновна. – Он мне так и сказал: «Катя, я сам пытался найти сокровище, да не преуспел. Бог даст, нашему с тобой сыну и внучке повезет больше».

– Но ведь не могла же Мила отправиться туда одна? Вы бы ее тогда не отпустили!

– Нет. Разумеется, нет. Но Мила не стала нас слушать. Она всегда была девочкой очень своевольной. Вот и в этот раз она оставила нам записку, что они уезжают за сокровищами. И что волноваться не нужно. У нее все под контролем.

– И вы совсем не волновались за нее?

– От нее регулярно приходили сообщения.

– Она вам звонила?

– Нет. Звонить – это дорого. Мила писала нам эсэмэски.

– И когда пришла последняя?

Катерина Семеновна потупилась, но затем все же произнесла:

– Сегодня днем.

Услышав это, Татьяна Павловна схватилась за сердце.

– Как же так? – воскликнула она. – Выходит, у вас была связь с Милой?! С девочкой все в порядке? Она жива?

– Жива, раз шлет сообщения!

– Так что же вы молчали?!

– Это была наша с Милой тайна, – сказала старуха. – Впрочем, я ведь намекнула Олегу, что с Милой все в порядке! Он тебе не сказал?

– Олег! – повернулась Татьяна Павловна к мужу.

– А что я? – забормотал мужчина. – Я ничего! Ничего сам толком не знал, так зачем, думаю, тебя тревожить, дорогая?

– Как ты мог?! Я в больницу угодила! А ты…

– Так что я? Я ведь ничего!

Но Татьяна Павловна уже не слушала мужа. Она была почти в обмороке. Предательство мужа и свекрови глубоко потрясло бедную женщину.

А Мариша все же спросила:

– С кем? С кем уехала Мила?

Все Путовы в ответ лишь растерянно переглянулись и покачали головами. И на этот раз подруги были склонны поверить в их неосведомленность. Ни один родитель на свете не отпустит свою юную дочь в сомнительную авантюру с таким же сомнительным спутником. Значит, Мила уехала своевольно. Одна лишь бабушка точно знала, куда направляется ее внучка. Бабушка знала, отец догадывался, но шума они решили не поднимать!

А что, если сокровища и в самом деле нашлись, но спутник Милы пожелал присвоить их себе целиком? Тогда участь Милы должна быть очень печальной. И как знать, не нашла ли свой конец девушка в той самой шахте, которая когдато положила начало процветанию их рода?

Глава 12

Теперь подругам было, о чем поразмыслить. И чем дольше они размышляли, тем более очевидным им представлялся тот факт, что с Милой случилось ужасное несчастье.

– Мила была в окрестностях рудника. Мы нашли ее шапочку на развалинах усадьбы. А мы видели, какие там глухие и опасные места! Девушка запросто могла провалиться в какуюнибудь дыру, удариться головой о камень, потерять сознание и даже… даже убиться!

– Но почему ее компаньон не позвал на помощь?

– Как знать, возможно, он погиб вместе с ней. А возможно…

Мариша не договорила, но все было ясно и без слов. Без поисковой экспедиции тут не обойтись. Но кто будет финансировать ее? Ведь поиски пропавшей девушки должны охватить очень большую территорию. И стоить они будут немало.

Но деньги нашлись неожиданно быстро. Их дала Катерина Семеновна – из наследства, которое оставил ей генерал. Видимо, он действительно искренне и горячо любил эту женщину. Раз уж, умирая, оставил все свое состояние не сыну или другой родне, а своей первой жене.

– Других родственников у генерала просто и не было, – пояснила Катерина Семеновна. – После нашего развода он так и прожил бобылем все свою жизнь. То ли боялся навлечь на новую жену опасность, то ли, действительно, так уж любил меня… Теперь этого не узнать. Но деньги его и все прочее имущество достались мне. И, конечно, я, не колеблясь, пущу их на поиски своей внучки!

Поиски Милы не заняли много времени. И уже на второй день розысков искалеченное тело молодой девушки было извлечено из одного из провалов, неподалеку от бывшего входа в каменоломню.

– Бедняжка! – шептались местные жители.

– Такая молодая!

– И не пожила еще толком!

– И зачем ее сюда принесло?

– Городская, любопытная! Вот и поплатилась за свое любопытство.

Но говорили и другое. Шепотом, но говорили:

– Снова Барин забрал себе жертву!

– Сколько можно терпеть его выходки?!

– Хоть бы уж успокоилась его ненасытная черная душа!

Об этом рассказала подругам Наташа, которая вместе с родителями тоже участвовала в поисках сестры. И, вернувшись в город вместе с телом Милы, оставив родных, она первым делом поспешила к сыщицам.

– Мила погибла! – задыхаясь от рыданий, воскликнула она. – Все было, как вы и говорили! Но я уверена: она не сама свалилась с того обрыва! Ктото ей в этом помог! Умоляю! Найдите убийцу моей сестры!

Глядя на зареванное лицо Наташи, на ее глаза, превратившиеся от слез в узкие щелочки, подруги ощутили горькое чувство обиды на самих себя. Они были бессильны чтолибо изменить в случившемся. По словам оперативников, участвовавших в поисках пропавшей девушки, тело пролежало на дне обрыва не меньше недели. А значит, когда подруги прочесывали округу в поисках Милы, она уже давно была мертва.

И еще одно странное и пугающее обстоятельство вырисовывалось в этом деле. Катерина Семеновна утверждала, что до последнего момента ей приходили от внучки сообщения самого оптимистического плана.

«Поиски продвигаются успешно. У меня все в полном порядке. Скоро мы все разбогатеем!» – вот что писал некий человек от лица Милы. Сообщения приходили с номера Милы. И было совершенно ясно, что некто воспользовался ее телефоном, чтобы дезинформировать родителей девушки и саму Катерину Семеновну.

– Вот почему старуха не оченьто и волновалась о своей внучке! Она считала, что у нее все в порядке, но почемуто не спешила поделиться этой информацией с невесткой.

Видимо, Катерине Семеновне хотелось сохранить тайну вплоть до того момента, когда можно будет опубликовать для всей семьи результаты поисков Милы. А возможно, ей просто нравилось глядеть на терзания матери Милы. Как знать, чужая душа – потемки. А уж души старых женщин – и вовсе!

– Найдите убийцу! – умоляла подруг Наташа.

– Что мы можем? – развела руками Инна. – Мила погибла во время поисков клада. А мы даже не знаем, с кем именно она их вела! Кто был ее напарником в этом опасном предприятии? Ты знаешь? Вот и мы не знаем!

– Так узнайте!

– Да, тебето легко говорить! А как?

– Не может быть, чтобы не осталось никаких следов! – воскликнула Наташа. – Бабушка слегла с горя. Винит во всем произошедшем саму себя. Говорит, что, если бы она не забивала Миле голову всеми этими сказками, моя сестра осталась бы жива. Я даже не смогла с ней поговорить. Только лежит и бредит о сокровищах Путовых! Дескать, там несметные богатства. Все сплошь старинные драгоценности – кольца, броши, подвески, ку…

Договорить она не успела, потому что Мариша внезапно воскликнула:

– Кольцо!

– Что – кольцо?

– Кольцо Аюши! Помните, у нее на пальце было очень дорогое старинное кольцо!

– Верно, верно! Она им еще хвасталась перед подружками, дескать, это подарок ее жениха, Артура.

– Знаешь, – повернулась Мариша к Наташе. – Я тут подумала: а вдруг это колечко было из вашей семейной коллекции? Ну, то есть не вашей, а старого барина Путова и его гулящей жены? Ты меня понимаешь!

– Кольцо? – заинтересовалась Наташа. – Что за кольцо?

– За несколько дней до своей гибели Аюша получила в подарок от некоего Артура очень красивое старинное кольцо с огромным бриллиантом. Кольцо очень дорогое. В виде букета нежных голубых незабудок. Было у старого барина и его жены такое кольцо?

– Я не знаю, – растерялась Наташа. – Но могу спросить у бабушки.

– Спроси, пожалуйста, у своей бабушки про кольцо. Очень уж все подозрительно совпадает по времени! Аюша ведь дружила с Милой. И она брала на работе отпуск. Значит, она могла воспользоваться им, чтобы отправиться вдвоем с Милой на поиски сокровищ. А потом… Потом забрать кольцо себе. Спросишь?

Наташа кивнула. А потом, помолчав немного, она добавила:

– Но я уверена, бабушка тоже не знает, кого именно Мила выбрала себе в попутчики.

Допустим, старуха и не знала этого. Но вот подруги, кажется, знали, кто был в курсе. Вот только жаль, что эта свидетельница уже мертва. Кто? Да конечно же, та самая хорошенькая индианочка Аюша. Это она звонила комуто и требовала, чтобы тот человек вернул Милу! Кричала, что она отлично знает о его шашнях с Милой. И о том, что они вдвоем участвовали в поисках сокровищ старого барина.

Возможно, кольцо появилось у Аюши как откуп за ее молчание. А когда она не захотела молчать и стала «возникать», преступник заставил ее умолкнуть навсегда. Заставил самым простым, страшным и радикальным способом – просто убил девчонку.

И тут подруг словно громом стукнуло! Да ведь у них же есть номер телефона этого человека! Вернее, у них есть полный список номеров домашнего телефона, того, что стоит в квартире старухи Петровны! И среди этих телефонов наверняка есть номер и того типа, которому звонила Аюша! Номер ее убийцы!

– Разумеется, добрая половина этих номеров принадлежит таким учреждениям, как поликлиника, собес или паспортный стол, – рассуждала Мариша. – Старухи любят звонить по таким местам.

Возможно, там еще значились справочные номера аптек города, где вам в любое время дня или ночи скажут, какое из лекарств есть в наличии в той или иной аптеке. Или телефон парикмахерской, или ближайшей подруги. Но это и все! Остальные телефоны, принадлежащие частным лицам, должны вывести подруг на след убийцы. Среди них был – должен быть! – и его номер. А значит, девушкам теперь требовалось всего лишь отсеять все ненужные номера. И… И тогда они найдут убийцу!

Теперь и гибель Аюши представлялась подругам совсем в ином свете. А что, если Аюшу сбросил с лестницы тот же человек, столкнувший Милу с обрыва. А что? Вполне даже логично получается! Одну столкнуть с обрыва на острые камни, а другую – с крутой лестницы, на железные ступени. В том и в другом случае – практически стопроцентный результат. А если жертва останется жива, всегда можно спуститься самому и хладнокровно добить ее.

– Способ убийства больно уж похож в обоих случаях! – произнесла Инна.

– Да. И Аюша явно должна была знать, с кем отправилась на поиски сокровищ Мила. Вот девушку и убили, чтобы она молчала.

– Но откуда Аюша могла быть в курсе этой истории?

– Да сама Мила ей об этом и рассказала! Они же были подругами. А разве у подруг бывают друг от друга секреты?

Инна с Маришей переглянулись и дружно покачали головами. Нет, у них друг от друга секретов точно никогда не было. Разве что совсем маленьких и невинных, вроде того, кто и что приготовил в подарок на ближайший Новый год. Да и то девушки никогда не могли удержать свои секреты и подарки в тайне. И уже заранее знали, что им предстоит увидеть под праздничной нарядной упаковкой.

Они взялись за просмотр тех телефонных номеров, которые им удалось выкрасть из квартиры противной старухи Петровны, с волнующим ощущением, что вскоре им предстоит наконец узнать личность преступника.

– Потому что не может быть двух таких поразительно схожих несчастных случаев, да еще и произошедших с близкими подругами.

– У девушек была какаято общая тайна. И эта тайна и отправила их на тот свет.

Подруги позвонили по всем номерам, представляясь одинаково:

– Вас беспокоят их райжилконторы. Вы знаете, что на вашем доме будут менять часть кровли? В связи с этим вам надлежит прийти к нам и заполнить договор. Алло! Вы меня слышите? С кем я разговариваю? Куда я попала?

Как правило, люди машинально отвечали. Две трети номеров, как и подозревали подруги, принадлежали заведениям социального плана. В частности, той самой жилконторе, где диспетчер очень удивилась, услышав про замену крыши. Но от нее девушки быстро отвязались, просто повесив трубку.

Вычеркнув и этот номер, они изучили свой значительно поредевший список. Что же у них получилось? Всего в списке последних звонков, сделанных с телефона Петровны, значилось три жилых помещения, попросту говоря, квартиры. Но в какой из них живет убийца? Один номер таинственно молчал. А по двум другим номерам ответили женщины. И, судя по их голосам, ровесницы Петровны. Возможно, ее подруги? Ведь должны же были быть у этой старой ведьмы подруги или, на крайний случай, приятельницы?

Обычно у пожилых людей, которые находятся на пенсии и не работают, бывает уйма свободного времени. Все заполняют его поразному. Но большинство предпочитает проводить свой заслуженный отдых в сплетнях и болтовне. А для этого вида досуга необходим широкий круг приятельниц, чтобы было кого обсуждать и кого осуждать.

Повторно звонить по молчавшим номерам и представляться сотрудниками жилконторы подруги не стали. Оповещенные гражданки должны пойти на контакт и при личной встрече. А никакой телефонный разговор не заменит личного контакта, когда по мимике или выражению глаз можно понять, говорит ли человек правду, утаивает от вас чтото или даже попросту врет!

Так что подруги оделись поплоше, причесались попроще, с содроганием напялили на себя старые Иннины куртки, в которых она в свое время ездила за город на дачу и которые таким образом приобрели должную степень затасканности и застиранности, чтобы сойти за одежду работниц ЖЭКа.

– У них еще есть такие темно-зеленые фирменные куртки, – мечтательно произнесла Мариша, когда они ехали по городу. – Вот раздобыть бы нам таких парочку, нас бы ни одна старушенция не вычислила! Или любую другую униформу.

Вместо ответа Инна кивнула головой в сторону открытого окна. Там на дороге велись какието ремонтные работы. И рабочие – преимущественно жители солнечных восточных республик – были облачены в ярко-оранжевые накидки.

– В таких у нас ходят дворники, – пробормотала Мариша, чувствуя, что сейчас ей надо притормозить.

Дорожные рабочие долго не могли понять, чего хотят от них красивые молодые женщины, выскочившие из дорогой светло-голубой машины и пытающиеся чегото добиться от них. Диалог носил несколько односторонний характер. И инициатива главным образом исходила от девушек.

– Продайте жилетку! Сколько вы за нее хотите? Слышите нас? Продайте жилетки!

– Продайте! – жалобно повторяли за ними рабочие. – Сиколько?

– Куртки, говорю, продайте! Они же все равно казенные! За сколько отдадите?

– Отдадите? За сколько?

Вместо того чтобы вступить в жаркие торги, рабочие испуганно жались к стене дома. Они явно недоумевали. И отказывались понимать, что происходит. Таким образом, подруги совершенно парализовали весь процесс ремонта.

Увидев беспорядок, к ним поспешил прораб или бригадир. Одним словом, старший над рабочими. К счастью, он был русскоязычным и к тому же очень энергичным человеком.

– Что тут происходит? – рявкнул он на замерших подруг и на рабочих.

– Вот, – льстиво произнесла Инна. – Курточки хотели бы приобрести. Рыженькие.

Бригадир – здоровенный русский мужик – оторопел.

– Зачем?! – рыкнул он наконец.

– Для сувениров!

– В подарок друзьям за границей!

И, опасаясь, что бригадир сейчас просто пошлет их куда подальше, Инна быстро добавила:

– Даем за каждую жилетку по две бутылки!

Бригадир закрыл рот, хотя явно собирался изрыгнуть порцию проклятий. И в его глазах загорелся хорошо понятый каждому простому русскому человеку интерес. Появилась возможность коечто вынести с работы! А кто же этого не любит? Любят все, поэтому и несут.

Но бригадир решил поторговаться.

– Три!

– С ума сошел?! Даем пятьсот рублей – и забираем две куртки.

– Тысячу!

– Вы ненормальный? Почему так дорого?!

– Водка нынче подорожала.

– Еще скажи, что и закуску нам придется покупать?!

– Закуску как раз и не надо, – рассудительно ответил им дядька. – Закусывать – это только градус понижать. Закуска нам совершенно не нужна! Банка килек еще с прошлого года стоит. Никто на них не претендует.

– Все равно, тысяча – это слишком дорого.

– Не хотите, как хотите. А только меньше никак нельзя. Ведь я еще завхозу должен чтото наплести, чтобы он жилетки эти какнибудь списал. И таджикам хотя бы сотню кину, чтобы они молчали о том, куда их униформа уплыла.

Одним словом, жилетки перешли к подругам за целую тысячу рублей. Честное слово, на распродаже они могли бы приобрести на эти деньги две вполне симпатичные маечки, а не это ярко-оранжевое «знамя труда». Оставив наконец в покое счастливого бригадира и все так же глазевших на них рабочих, девушки поспешили к своей машине с трофеем.

Дорого или не дорого они заплатили, а только теперь в этом наряде их обязательно примут за работников ЖЭКа! Никакие удостоверения не нужны тем, на ком будет подобный яркий, приметный наряд!

Как подруги и рассчитывали, первая же старушка, в чью квартиру они позвонили, выглянув в глазок и увидев их ярко-оранжевый прикид, тут же доверчиво распахнула перед гостьями дверь.

– А я вас жду не дождусь! – воскликнула она прямо с порога. – Я же вам заявку еще на прошлой неделе оставляла. Что же вы так долго?

Так как девушки понятия не имели, о какой заявке идет речь, то они лишь скромно потупились, чем вызвали у старушки новый всплеск негодования.

– А инструменты ваши где?! – воскликнула она. – Или вы голыми руками чебурашку моего отлавливать будете?!

– Что?! – оторопели подруги. – Какого чебурашку?!

– Повадился ко мне, проклятый! – посетовала старушка. – Роется и роется в мусоре каждую ночь. Все разбрасывает по кухне. Я уж мусор не в ведро, а в мешки стала складывать. Расход, конечно, а что делать? Да только он, проклятый, и целлофан рвет. И еще хуже – уже по всей квартире мусор раскидывает. Никакого с ним сладу нет!

– Погодите, бабушка, – остановила старушку Инна. – Наверное, у вас дома собака живет?

– Или кошка! – подсказала Мариша.

– Нету у меня ни собаки, ни кошки. Собак я не выношу, потому что они лают! А на кошачью шерсть у меня аллергия. Так что домашней живности я отродясь не держала. И завелся у меня чебурашка.

– Бабушка, может быть, тогда уж барабашка?

– У когото, может быть, и барабашка, а у меня – натуральный чебурашка.

– Как в мультике?

– В точности, – кивнула старушка. – Голова, уши, лапки… Сам маленький, а передвигается шустро. Уж я его гоняла, гоняла, а все без толку! Возвращается и снова шкодит!

– Может быть, мышеловку поставить? – брякнула Инна.

Но старушка ее версию отмела как непригодную:

– Ставила уже! И сыр, и колбаску клала. Даже сардельки подкопченные купила, просто разорилась на них. А он все равно не жрет! Вот мусор – да, это он жрет! А из мышеловки еду брать брезгует! Самой доедать приходится, а что делать? Продуктыто нынче ох как дороги!

Уже второй человек за сегодняшнее утро жаловался подругам на повсеместную дороговизну. Сначала бригадир жаловался, что водка стала дороже. Теперь вот старушка жалуется, что она не может купить себе подкопченных сосисок. И что это такое? Всеобщий психоз?

Ведь сытые дяденьки из правительства с экранов телевизоров чуть ли не ежедневно клятвенно заверяют всю страну, что все у нас идет отлично и с каждым днем становится все лучше и лучше. Они со всей ответственностью заявляют, что экономический кризис нами успешно преодолен. И экономическая ситуация в стране стабилизируется с каждым днем, становясь все неуязвимее для какихлибо катаклизмов.

Может быть, все так и есть. Но только возникает другой вопрос: для кого именно эта ситуация становится лучше?

– Я уж и отраву для него приготовила, – продолжала рассуждать старушка. – Как у нас в деревне крыс травили, так и я сделала. Купила сухого гипса целый килограмм, смешала его с мукой и расставила мисочки с этой смесью по всей кухне.

– Гипс с мукой? – с сомнением переспросила Инна. – И это ядовито?

– Само по себе, конечно, нет. Но если наесться этой штуки, то потом обязательно захочется пить. Ну попьет он, а гипс в животе у зверя застынет и… Понимаете, что происходит дальше?

Конечно, они понимали. Животное медленно издыхает, не будучи в состоянии опорожнить кишечник. Ведь у него внутри уже образуется камень!

– Б-р-р! – передернуло подруг.

Теперь они повнимательнее присмотрелись к старушке. Честное слово, человек, выбравший такой садистский способ расправы с домашними грызунами, вряд ли способен вызвать у них симпатию. Но, кажется, старушка ничего такого ужасного в этом способе травли чебурашек не видела.

– У нас в деревне всегда так с грызунами поступали, – авторитетно повторила она. – И никогда у нас в Прянишкине зерно в амбарах не портили крысы и мыши так, как в соседних деревнях!

– Прянишкино?! – хором воскликнули подруги. – Так вы родом из Прянишкино?!

– Перед войной жила там, – кивнула старушка. – Потом на фронт пошла добровольцем. Да и то сказать, правильно сделала. От смерти, можно сказать, спаслась через свой поступок! На фронтето меня не убило. А когда Прянишкино горело, меня там уже не было. Да и что мне в деревне делатьто было? Я молодая тогда была, незамужняя. А так и на фронте пригодилась, и мужа себе там хорошего подыскала. И в Германии с ним долгое время после войны жила. А в Германии жизнь куда как быстро наладилась. Вроде бы и разруха у них была пострашнее нашей, а както они отстроили все, наладили… Через несколько лет уже и не заметно было, что по стране война прокатилась. Конечно, мы в Восточной Германии с мужем были. Но люди говорили, что в ФРГ еще лучше жизнь была.

Болтливая старушка, уже забыв про досаждавшего ей чебурашку, все говорила и говорила, рассуждая сама с собой о делах минувших дней. Подруги ее уже не слушали. Они думали о том, как сказочно им повезло. Первая же знакомая Петровны – и тоже родом из Прянишкина! Впрочем… Впрочем, Петровна ведь и не была вовсе родом из этого Прянишкина. Она была найденышем. И крестьяне поселили приблудную девочку у себя только из жалости и невозможности сдать ее органам опеки, которые во время войны были заняты совсем другими делами.

Значит, девушкам следовало теперь действовать очень осторожно, чтобы не спугнуть эту потенциальную свидетельницу. Возможно, она хорошо помнит Петровну. Да и как иначе, если ее телефон был записан среди других номеров, по которым звонили Аюша или Петровна.

– Скажите, как интересно! – воскликнула Мариша. – Значит, вы на фронте побывали?

– И награды имею. За взятие Берлина. И другие. После войны мне их уже дали.

Ага, значит, старушка воеватьто воевала, но особенно при этом не высовывалась. На передовую не ходила и в битвах не участвовала. Вот Маришин дед вернулся с войны с тремя орденами и пятью медалями. Но эта бабушка, наверное, служила в полку, который всю войну простоял в тылу. Поэтому и сохранились у нее о войне такие теплые ностальгические воспоминания.

Маришин дед, пройдя через весь фронт по самой передовой, о войне вспоминать не любил. И тех, кто его просил об этом, резко обрывал.

– Напрасно думаете, что война – это вам вроде пикника, молодой человек, – суховато говорил он. – Война – это кровь и смерть! Война – это значит ходить, досыта никогда не жравши, спать на сырой земле и вернуться домой с туберкулезом, контузией и нервным расстройством. И это еще если тебе очень повезет! Потому что если тебя даже и не пристрелят и ты не взорвешься на вражеской мине, то спокойно спать ты все равно не сможешь еще очень долго.

А вот эта старушка с удовольствием вспоминала военные и особенно послевоенные дни, когда на территории проигравшей войну Германии, будучи женой советского офицера-победителя, она чувствовала себя настоящей королевой. Наверняка, она не стеснялась оскорблять бедных, ни в чем не повинных мирных немецких горожан самым отвратительным образом, кичась собою и демонстрируя всем свою мелкую деспотичную натуру.

М-да, моральный портрет этой старушки вырисовывался далеко не самым симпатичным образом! Но подругам выбирать было не из чего. И поэтому они засунули подальше просившиеся на язык комментарии и приготовились подружиться со свидетельницей, какой бы неприятной она им ни казалась.

– А как же вы не побоялись уйти на фронт из родного дома?

– А чего там бояться? Немец уже в трех шагах от нашей деревни был. Вот я и подумала – чего мне ждать? Надо дать деру, пока остальные на немца горбатиться будут!

– А ваши родители?

– Померли, должно быть, – равнодушно отозвалась старушка. – Коли в войну их не убило, так теперьто уж точно померли.

– Значит, вы так их больше и не увидели?

– Нет.

– И никого из своих родных не встречали?

– Нет. А зачем? – искренне удивилась старая женщина. – Зачем они мне? Чем они могли бы мне помочь? У меня и у самой все хорошо в жизни сложилось. Муж отличный попался. Прапорщик! Всегда все в дом. Никогда ничего из дому. Хороший человек, мир праху его! Детей у меня есть двое, внуков трое, правнуков – шестеро. Живут все отдельно, я сама так захотела. Но они мне регулярно звонят и вообще помогают.

– Правнуки? Сколько же вам лет?

– К девяносто мне уже катит, – отозвалась старушка, поразив этим заявлением подруг.

Старушка выглядела лет на семьдесят, никак не больше! Видимо, спокойная одинокая жизнь, когда молодежь всегда под рукой, но все же живет отдельно, дает свои плоды. Ну и здоровье тоже. Похоже, у бабки просто отменное деревенское здоровье!

– Но неужели вам никогда не хотелось повидать вашу родную деревню?

– А зачем? – опять пожала плечами старушка. – Мне рассказывали, что ничего там, кроме горелых бревен, и не осталось.

– Рассказывали? Кто?

– Да приходила тут ко мне одна девчонка… Не из наших, должно быть. Признаюсь, я ее даже и не помню. Но наших стариков она всех по именам знала, так что, должно быть, действительно в Прянишкине жила какоето время перед войной. Впрочем, я на мелких ребятишек в те годы внимания не обращала. У меня свои интересы были! А из мелких мне своих собственных братьев и сестер хватало. Мать девятерых после меня родила. Хорошо еще, что четверо в младенчестве померли. Но все равно многие в живых остались. Как вспомню, так вздрогну! За каждый кусок сахара между мелкими начиналась драка. Обувку по очереди всем покупали, платья красивого у батьки и то не допроситься было! То мальчишкам на портки и рубахи деньги шли. То девчонкам на ленты! Всегда – меньшим. А я – вроде как и не у дел совсем!

Сказывалась в ней давняя обида на родителей. И, похоже, Нина Ивановна, вылетев из родного гнезда, выйдя замуж и обретя материальное благополучие, очень боялась, как бы ее младшие братья и сестры не пронюхали об этом. И не свалились бы всей ордой ей на голову. Поэтому и не искала она своих корней. И в Прянишкино никогда больше не совалась. Вдруг что случится… нежелательное? Вдруг там ктото из ее родни остался и теперь нуждается в помощи?

– А кто к вам приходил? Вы сказали, девочка?

– Да какая она теперь девочка! Старуха! Такая же, как и я. Помоложе меня, но ненамного. Ольгой ее звали. Да откуда я ее помню? У нас перед войной в деревне около сотни дворов было. И в каждом – по пять-десять человек в семье. Ну взрослых я еще помнила раньше. А уж малышню…

И Нина Ивановна пренебрежительно махнула рукой.

– А чего же хотела от вас эта женщина?

– Да чушь она какуюто несла. О прежних временах все порывалась со мной поговорить. Да не о том, что я сама помню, а о том, что в Прянишкине перед революцией творилось. Да о карьере нашем, где прежде камень добывали. И еще о привидении Барина.

– О привидении?

– Да чушь это все! – с раздражением произнесла Нина Ивановна. – Досужие выдумки! – И, вспомнив вдруг о том, почему подруги к ней пришли, она воскликнула: – Вот мой чебурашка – это наказанье божье! А тот призрак, что якобы у нас по округе шатался, – это все бабские выдумки! И что мальчишки иной раз в карьере головы свои оставляли, – так на то причина своя имелась. Карьер – место опасное. Закрыли его очень уж внезапно. Потом и слух о призраке Барина пошел, якобы сокровища он свои охраняет. Любопытные туда и потянулись; конечно, погибли многие, без сведений ведь точных они перли, прямо так, напролом. Ну а потом, когда взорвали главный вход, несчастных случаев поменьше стало. Только ребятне ведь не объяснишь, куда можно ходить, а куда нет. Говорили им матери, да все без толку. Как бегали мальчишки на карьер, так и продолжали бегать. Ну и ломали себе там ноги, руки, а иной раз и головы. Ну а те, кто живыми оставались, те на Барина вину сваливали. Дескать, это он их в карьер заманил. Свою вину признать, так это от родителей еще и влетит, пожалуй! А на Барина все свалить – так тебя еще и пожалеют. Да еще и все деревенские сбегутся послушать, как ты про призрак Барина живо брешешь!

– Значит, вы в привидение не верите?

– Я верю в то, что вижу своими глазами. Вот чебурашку своего я видела! И следы от его пакостничества – тоже. А вот призрака Барина, сколько я в Прянишкине жила, ни разу не видывала. Хотя, по рассказам, он до молодых красивых девушек очень охоч был. Их он в первую очередь к себе во владения и заманивал!

– А вам, стало быть, он ни разу не показался?

– Нет! Поэтому я и говорю, что призрак – это чушь и глупые выдумки. Кабы он в самом деле был, так уж мне бы в первую очередь показался!

Ну еще бы! И Нина Ивановна самодовольно погляделась в зеркало и поправила седую прядку, выбившуюся из копны ее кокетливых кудряшек. Волосы у бабушки были уложены в прическу в духе сороковых-пятидесятых годов прошлого столетия. Видимо, именно те годы вызывали у Нины Ивановны наиболее теплые воспоминания. Тогда она была молода и любима. Вертела своим мужем как хотела. Жила в весьма комфортных условиях. И тяготы жизни были успешно оставлены ею далеко позади.

– Так что никакого призрака Барина нет и не было! – решительно закончила Нина Ивановна. – Я так той дуре и сказала. Онато пыталась на своем настаивать, расспрашивала меня о каменоломнях. Но я сразу же сказала ей, что такой ерундой не занималась даже в детстве. С пяти лет на мне было все хозяйство. Мать и отец целыми днями пропадали в поле, на огороде или в коровнике. А я готовила обед на все семейство, мыла полы и следила за младшими.

Подруги слушали и охотно верили этой старой женщине, которой удалось до глубокой старости сохранить бодрость тела и трезвость рассудка. Действительно, деревенские дети, предоставленные по большей части самим себе, сильно отличаются от городских – избалованных и изнеженных отпрысков. Городская девчонка в пять лет редко умеет самостоятельно обращаться с огнем. Да и не дадут ей заботливые родители спичек – побоятся.

А вот деревенские девчушки в свои пять лет – уже вполне рассудительные хозяюшки. Разносолов они, конечно, никаких не сготовят, да этого от них никто и не ждет. Но кашу с салом или с грибами вполне могут сварганить. И молодую картошку в печь поставят. А залитая теплым топленым молоком, запеченная до кремовой корочки в русской печи картошечка – это уже почти деликатес!

Ну и покидать в кастрюлю рубленную капусту на щи – это девочкам тоже под силу. Во всяком случае, в прежние, довоенные, суровые времена именно так и было. Крестьянам некогда было особенно приглядывать за своими многочисленными отпрысками. Взрослые были заняты тяжелой работой. За младшими присматривали старшие дети. Но ведь и они тоже были всего лишь детьми. Поэтому младшие нутром чуяли: либо они быстро повзрослеют и станут помощниками самим себе и своим родителям, либо судьба их окажется крайне незавидной.

– Вот двое моих младших братьев дома сидеть не любили, работать – тоже, а вот пошкодить – это у них всегда запросто было! Ну оба в рудник и провалились, – словно прочитав их мысли, сказала Нина Ивановна. – Правда, живы остались. Но в больницу их тогда забрали. А когда они домой вернулись, батька их еще и ремнем хорошенько отходил. Вот с тех пор они и позабыли про призрак Барина и сказали домашним правду. Что поспорили они с другими мальчишками – слабо им будет в рудник залезть или нет? Ну они и полезли, чтобы отвагу свою доказать. Я к ним эту дуру, гостью мою, и послала. Так ей и сказала: идите, мол, к ним. А она, нет, ну правда, дура – и есть дура! Адреса их начала у меня спрашивать! Я чуть со смеху не померла. Откуда у меня их адреса могут взяться, коли я в отчий дом с войны – ни ногой? Да и сгорел домто!

– А чего же эта женщина от вас хотела?

– Да она все про рудник у меня выведать пыталась, – с досадой отозвалась старуха. – Какие там входы да какие выходы? Сохранились али сровняли их взрывом? Как будто мне это интересно! Много вопросов задавала. У меня даже изза нее голова разболелась. – Помолчав минутку, Нина Ивановна продолжила: – И отчего, спрашивается, на старости лет ей эта глупость в голову полезла? Зачем ей этот рудник сдался? Небось нету в нем ничего, кроме дробленого камня. Уж столько туда лазали, что кабы чтото дельное там бы было, так нашли бы давно! – И, переведя взгляд на подруг, она спросила: – Так что? Будете чебурашку моего ловить? Или вы просто поговорить со мной пришли?

Из чистого любопытства девушки согласились взглянуть на место дислокации таинственного существа, которое старушка называла чебурашкой. Конечно, ни в каких чебурашек, да еще живущих в городских квартирах и роющихся в мусорных ведрах, подруги не верили, но почему бы и не посмотреть!

Однако, к их изумлению, посыпанный мелкой мукой пол возле мойки был буквально усеян чьимито следами. Они напоминали то ли кошачьи, то ли собачьи, то ли и вовсе кроличьи. Следопытами подруги были аховыми. Вся их жизнь прошла в городе. И в каменных дебрях они ориентировались великолепно. Могли выследить любую распродажу, но вот в том, что касалось зверей, тут они явно пасовали.

– Вот он, чебурашка! – сказала старушка. – Его следы!

Но сказатьто чтото было нужно! И Инна сказала:

– Следы. Хм! Надо же, настоящие следы!

– Это он оставил их? – поинтересовалась Мариша. – Ваш чебурашка?

– Тото и оно! Он, паршивец!

– Он не оченьто у вас крупный, – заметила Инна, все еще разглядывая следы.

– Мелкий совсем, поганец! И главное – откуда он приходит, я никак в толк не возьму! Окна у меня всегда закрыты. Я мерзлячка, так что, как осень наступит, я окна запираю и еще заклеиваю бумагой. Двери у меня, ясное дело, тоже всегда закрыты. Я еще из ума не выжила, чтобы двери, по нашемуто времени, открытыми держать! Вот вы и скажите: как он ко мне в квартиру пролезает?

Этого подруги не знали. И поэтому спросили:

– И что? Каждый вечер приходит?

– Каждую ночь уродец колобродит у меня на кухне! И, главное дело, только мои шаги заслышит, как – шмыг прочь! И нету его! Один раз я его только и увидала. Маленький, на задних лапках, и с ушами! А ушито у него! Во!

И старушка показала, какого размера уши были у предполагаемого чебурашки. Размер и в самом деле впечатлял. Если маленькое существо, имеющее вряд ли больше двадцати сантиметров в холке, обладает ушами размером как у африканского слоненка, то это наводит на разные нехорошие мысли.

Версию о том, что старушка любит выпить или сидит на какихто препаратах, вызывающих у нее по ночам галлюцинации, подругам пришлось отбросить. Следы в рассыпанной возле мусорного ведра муке говорили сами за себя.

– Скажите, а в каком мусоре он предпочитает рыться?

– В каком?

– Ну да. Может быть, ему по вкусу куриные косточки? Или он вегетарианец и любит картофельные очистки? Или хлебные корочки?

Но старушка помотала головой:

– Вот это как раз нет. Я и сама не понимаю, что он жрет. А только роется он все больше в бумажках.

– Он питается бумагой?

– Питается или для каких других целей ее тащит, я не знаю. А только очистки у меня всегда в отдельных пакетиках сложены. Такая уж с детства привычка. Отец нам строго наказывал: в корыте если очистки – это для свиней и других животных. Бумагу – отдельно складывать, для растопки пригодится. Дерево – тоже отдельно. А прочий мусор – в особый мешок. Ничего не выбрасывали! Все в хозяйстве могло пригодиться. А что? Пусть лежит. Запас карман не тянет!

Эту поговорку подруги слышали уже в который раз. Похоже, жители давно погибшей деревни Прянишкино и их соседи были необычайно бережливым народом. Ничего не выбрасывали. Все аккуратно складировали у себя в домах, на чердаках или в сараях. И, наверное, еще и радовались, наблюдая, как растет и полнится всякой всячиной день ото дня их хозяйство.

Глава 13

Нина Ивановна никак не хотела отпускать от себя подруг, пока они не изловят чебурашку. Пришлось им удрать, объяснив, что у них с собой нет охотничьих снастей. В частности, сетей и удочек. Мысль о рыболовной сети Нине Ивановне, оказывается, уже приходила в голову.

– Да только дороги снастито нынче! Я уж приценивалась на рынке. Так мне продавец как цену назвал, я чуть в обморок не свалилась. Пусть, думаю, поганец лучше мне каждую ночь мусор раскидывает, уберусь, не велика потеря, чем этакие деньжищи на сеть тратить! Да и что мне потом делать со зверем? Пользы от него никакой. Зачем на сетьто тратиться?

Бережливости Нины Ивановны стоило позавидовать. Как ни достал ее противный зверек, тратить свои денежки на покупку сети она не собиралась.

– Вот вы, облеченные властью, и принесите мне сеть!

Пришлось девушкам пообещать настойчивой старушке, что они вернутся к ней сегодня вечером – с сетью. И обязательно изловят злополучного чебурашку.

– Смотрите, не обманите, – несколько раз напомнила им Нина Ивановна.

– Ну что вы! Нам и самим интересно!

Это было чистой правдой. И, выйдя от Нины Ивановны, подруги сразу же завернули в первый попавшийся им по дороге охотничий магазин и спросили, есть ли тут сети.

– Какую вам? – лениво поинтересовался продавец.

И прежде, чем Инна успела ответить, Мариша, которую вдруг охватил приступ бережливости (наверное, она заразилась этим от Нины Ивановны), быстро воскликнула:

– Самую дешевую!

Продавец презрительно цыкнул зубом. И пошел за товаром. Вернувшись, он небрежно кинул на прилавок маленькую плоскую коробочку и сказал:

– Пробивайте в кассе!

Цена за плетенную из тонкой лески сеть была не так уж и велика, но и не мала тоже. Нине Ивановне, живущей пусть и на ветеранскую, но все же всего лишь пенсию, такая трата в самом деле должна была показаться несоразмерной. Но подруги заплатили и не поморщились. Им показалось, что такого маленького зверька, чьи следы они видели, эта сеть должна выдержать. Одни его уши чего стоят, они обязательно запутаются в леске!

Они вернулись к Нине Ивановне и установили ловчую сеть возле пакета с накопившимся мусором. Питалась Нина Ивановна, несмотря на все свои жалобы на дороговизну, совсем неплохо, отдавая предпочтение заморским недешевым продуктам в красивых упаковках. Так что мусора – всяких там оберток, бумажек и шуршащего целлофана – у нее накопилось изрядно. Пресловутому чебурашке было где развернуться.

– Теперь, если таинственный зверек снова к вам сунется, он обязательно попадется в ловушку!

Следующий визит подруги нанесли некой Серафиме Аркадьевне Заполучной. Несмотря на столь звучное имя, его обладательницей оказалась совсем маленькая пухленькая старушка с детским взглядом широко расставленных глаз и реденьким пушком на макушке.

Ей девушки изложили версию об отлове грызунов в доме. Очень им уж понравилась идея Нины Ивановны!

– В вашем подъезде замечены крысы размером с кошку!

– Ах, батюшки святы! Что вы за ужасы такие рассказываете?! – всполошилась Серафима Аркадьевна. – Правда, с кошку?! Да быть такого не может!

– Может, – мрачно заверила ее Мариша. – В группе риска – дети и люди преклонного возраста. То есть те, кто уже не в состоянии вовремя увернуться от крысиных зубов.

– Ах, боже мой! Что же, эти крысы уже и на людей нападают?

– Набрасываются и кусают! – заверила ее Мариша. – А потом люди болеют гепатитом и другими вирусными заболеваниями. Вы же не хотите всем этим заразиться?

– Но у меня в квартире крыс нет!

– Это вам может только так казаться, – «успокоила» старушку Мариша и деловито прошагала внутрь квартиры.

В охотничьем магазине они приобрели достаточное количество снаряжения, чтобы теперь с легкостью сойти за охотников за грызунами. С деловым видом, усердно сопя в своих оранжевых жилетках, которые вызывали доверие у населения, подруги расставили в разных углах квартиры старушки капканы на зайца, волка. А один капкан – так даже на медведя. Капкан этот не пользовался спросом уже который год и потому продавался в магазине с уценкой. И конечно подруги, с их страстью ко всевозможным скидкам и распродажам, просто не могли пройти мимо и не купить его.

Серафима Аркадьевна с некоторой опаской покосилась на медвежий капкан, который занял у нее в квартире весь угол от кресла и до стены, и спросила:

– Вам не кажется, что вот это… что оно… что эта штука… слишком велика для крысы?

– Так вы еще этих крыс не видели, – бодро кивнула ей Мариша.

– Ничуть не велика! Как бы она еще и мала не оказалась! – добавила Инна.

После этих слов Серафима Аркадьевна ударилась в тихую панику, это было видно по ее лицу. Но потом, выпив какихто капель из бутылочки, подозрительно попахивающих коньяком, она неожиданно принялась вспоминать, каким замечательным охотником был ее покойный супруг.

– Он ведь у меня в деревне вырос! Отец и дед его всегда в лес ходили. И не только хворост или сушняк оттуда приносили, но и дичь, бывало, подстреливали. Лису, там, или волка. Раньше волков бить без счета разрешалось. Считалось, что от них одна потрава для домашнего скота. Это уж потом выяснили, что волки тоже полезны. Ну и взялись их охранять.

Окунувшись в воспоминания, старушка все говорила и говорила. Подругам даже не надо было направлять ее воспоминания в правильное русло. Им оставалось только слушать и мотать себе на ус. Оказалось, что муж Серафимы Аркадьевны был также родом из деревни Прянишкино. И свои охотничьи подвиги он совершал именно в ее окрестностях.

– Так что мой муж знал местность, лес и зверей, которые в нем обитали, как свои пять пальцев. Его отец и старший дядя еще при царе у тамошнего барина в лесниках служили. Мой муж мне много про те места рассказывал. Мы с ним даже собирались туда съездить, поклониться могилкам его предков. Да все както не получалось. Хоть и близко, а как прикинешь, вроде как уже и далеко получается. Да и не осталось у мужа никого в тех краях. Вся его родня в войну погибла или по другим краям-областям разбежалась.

Муж Серафимы Аркадьевны скончался уже без малого двенадцать лет тому назад. И теперь вдова вспоминала то, о чем ей когдато рассказывал ее муженек.

– Отец моего мужа еще у старого барина служил. Тот охотой не интересовался, только для сына свору собак и егеря держал. Вот молодой барин – тот охоту обожал. И всю местность в округе своей усадьбы не хуже егерей знал. В любую погоду его на коне и с ружьем можно было увидеть. Ну и пара-тройка собак всегда его сопровождала. Молодой он был, почти мальчик. А в седле держался, словно на коне и родился.

– А богатые там места были? Народ в достатке жил?

– Да как вам сказать… Камень там добывали. По тем временам, большой рудник был. Так зверь от того рудника подальше держался, потому что шумно там было очень. Рабочие, взрывные работы, лошади, телеги… Ну а если подальше в лес зайти, там и рысь встречалась. Ну а уж зайцев и уток – тех и вовсе без счета было!

– А барин, значит, каждый день охотился?

– Ну каждый или не каждый, а только когда на каникулы барчук приезжал, так сразу же – на коня и в лес. Да и то сказать, какие уж особые развлечения в деревне после Европы? Для женитьбы он молод еще был. По девкам бегать – не любитель. Вот охотой себя и тешил.

Пока что все в рассказе Серафимы Аркадьевны совпадало с тем, что подруги уже знали от других жителей деревни Прянишкино и ее окрестностей. Видимо, во время своих охотничьих вылазок молодой барин хорошо изучил округу. И, когда пришло время, без труда нашел вход в каменоломню и выбрал место, где мог спрятать свои сокровища.

Милая старушка, Серафима Аркадьевна, лишь подтвердила все то, что подруги уже успели выяснить. Но что же заставило Петровну искать общения с ней? Или это была не Петровна, а всетаки Аюша?

Но нет, оказалось, что никакая темноволосая темнокожая молодая девушка в последнее время не тревожила покой Серафимы Аркадьевны. Подруги специально напугали старушку рассказами о темнокожей мошеннице, которая ходит по домам пожилых людей, а потом у них пропадают ценные вещи и деньги.

Серафима Аркадьевна в ответ ахала, охала, качала головой, но особых признаков тревоги не проявила.

– Нет, ко мне эта особа не являлась! – решительно заявила она. – Но спасибо, что предупредили. Надо же, какое опасное, оказывается, место – наш дом! Тут и крысы-мутанты огромных размеров. И мошенники всех мастей и цветов!

При этих ее словах девушки немного покраснели, потому что их действия, говоря строго, никак нельзя было назвать образцом порядочности. Конечно, они оправдывали себя, что поступают так исключительно во благо самой старушки. Цель, говорят, оправдывает средства. Но уж больно этот лозунг нехорошо попахивал.

Поэтому подруги поспешили свернуть свое общение с Серафимой Аркадьевной, сказав, что проверят капканы завтра.

– Надеемся, ктонибудь в них попадет.

– А вы пока припомните еще какиенибудь истории из жизни вашего мужа-охотника. Вы так интересно рассказываете!

– Мы прямо заслушались!

Польщенная и очень довольная таким вниманием с их стороны, Серафима Аркадьевна пообещала. И сыщицы распрощались с милой бабушкой как лучшие друзья.

Следующий, третий по счету номер телефона немного смущал подруг. Да, они знали, что этот номер принадлежит частным лицам – некоему Алешину Григорию Андреевичу и Алешиной Наталье Михайловне, судя по годам их рождения, матери и сыну. Сам Григорий был, скорее, их ровесником. И ясное дело, он никак не мог являться свидетелем тех давних событий, произошедших в деревне Прянишкино.

– Возможно, у Алешина есть бабушка или старый дедушка, который и родился в окрестностях Прянишкина.

Конечно, подруги бы это живо выяснили, но… Но Алешина не было дома. Никто не снимал трубку, не отвечал, сколько бы девушки ни набирали номер, который они уже успели выучить наизусть.

– Придется ехать к этому типу лично, – решила Мариша. – И разберемся на месте.

При этих словах лицо у Инны вытянулось.

– Что такое? – встревожилась Мариша.

– Маришечка, дорогая, – залепетала смущенная Инна. – Понимаешь, нас с Бритым сегодня пригласили на юбилей… Круглая дата у очень уважаемых людей. Никак невозможно не пойти!

– Так сходи, – пожала плечами Мариша. – В чем проблема? Я и сама отличным образом съезжу к этому Алешину.

– Правда?

– Ну, конечно! Ты же видела, как легко идут на контакт люди, когда на тебе такая спецовка.

И она подергала плечами, на которых до сих пор красовалась оранжевая жилетка. Счастливая и довольная Инна умчалась делать себе прическу, маникюр, педикюр, освежающую маску на лицо, противоцеллюлитную маску на попу и, вообще, наводить на свою персону всевозможный лоск, блеск и красоту. Мариша с легкой завистью посмотрела ей вслед и вздохнула.

По правде сказать, Мариша и сама лучше бы отправилась в такие приятные местечки вроде салона красоты или спа-салона. Но – дело есть дело! И его требовалось довести до конца. Сейчас в списке неотложных дел Мариши стоял господин Алешин. И пусть свидание с ним представлялось ей событием далеко не столь же приятным, как визит к массажисту, но Мариша не видела другого выхода, кроме как поехать к нему домой, раз уж трубку он не берет.

– Там, на месте, все и выясню. Не может быть, чтобы этот Алешин совсем пропал! Обязательно найдутся люди, которые чтонибудь о нем знают.

Нужно было только этих людей обнаружить и разговорить. Но последнее, как заметила Мариша, вовсе не трудно, если ты – человек, облеченный некоторой властью, и от тебя зависит, будет ли и дальше протекать крыша в доме и станут ли вовремя вывозить мусор.

Почти у каждого жильца многоквартирного дома всегда найдутся претензии, жалобы или, на худой конец, просьбы к работникам ЖЭКа. Поэтому, когда Мариша в своем оранжевом наряде появлялась на пороге чьейлибо квартиры, люди сразу бросались к ней с распростертыми объятиями.

Так, например, Мариша узнала, что в том подъезде, где обитал столь нужный ей господин Алешин, лестницу подметают лишь раз в неделю, а влажную уборку делают и того реже.

– А ведь должны мыть раз в неделю! – воинственно наскакивали на Маришу граждане. – Вот вы говорите – крысы развелись! А почему? Потому что грязь повсюду! Да еще и наркоманы эти из сороковой квартиры повадились на лестницах дрянью своей ширяться!

Вот на этом месте Мариша насторожилась. Алешин как раз и жил в сороковой квартире. Так что же? Выходит, он наркоман?

– Как есть, самый заядлый наркоман! – азартно подтвердили Марише все соседи хором. – Весь подъезд от него стонет! Мало того, что сам колется, так он еще и продает свою отраву. И к нему все ходят и ходят за товаром! Топочут по лестнице в грязной обуви и пол пачкают! А потом колются – прямо там же, на лестнице! Не дотерпеть им никак, видите ли!

Мариша сочувственно кивнула. Что же, такое поведение вполне типично для наркоманов. Получив вожделенную дозу, мало кто из них дотерпит до дома. Разве что под рукой не окажется шприца. Но обычно наркоманы прячут их тут же, в подъезде, чтобы всегда иметь возможность, ввести себе очередную дозу. Излишне говорить, что мест на лестнице типового дома, в которых можно спрятать шприцы, не так уж много, и пользуются ими все наркоманы, посещающие одну и ту же «торговую точку». А это значит, что шприцы их неизбежно между собою путаются. И ребята заражают друг друга разной дрянью, передаваемой через кровь. Начиная от гепатита и заканчивая даже страшным СПИДом!

И что хорошего молодые ребята находят в такой жизни, конец у которой один, очень страшный и, увы, очень близкий? Этого Мариша никогда не понимала.

Ведь в жизни есть столько чудесных вещей! Героин никогда не даст вам возможность повидать весь этот прекрасный и замечательный мир. Вы с ним – с героином – на пару никогда не искупаетесь в волнах теплого лазурного моря. И не будете кататься на шикарной яхте, пусть даже и всего лишь взятой в аренду. И что? Из-за одного укола стоит отказаться от всех радостей жизни, оставив свое тело гнить, медленно разлагаться оттого, что по вашим жилам течет уже не кровь, а раствор наркотика?

Но оказалось, что Алешин из сороковой квартиры временно прервал этот свой путь «в никуда». Конечно, сделал он это не самостоятельно, а исключительно силами правоохранительных органов, представители которых наконец поймали торговца с поличным и впаяли ему срок на полную катушку. Алешин отправился за решетку, к полному восторгу своих измученных соседей.

– Пять лет наш красавец еще тут не появится!

– Вот уж повезло нам так повезло!

– Может быть, он и вовсе не вернется. Здоровьето у него уже было совсем плохое, когда его забирали.

– А квартиру его мать сдает!

– Надо же ей парню передачи на чтото слать! Вот и сдает.

– А мы и не против!

– Правда, такие жильцы ей попались… подозрительные!

– Лично мы все думаем, что они тоже наркоманы, только тихие!

– Но уж ладно, чем бы они там ни занимались, лишь бы к ним такие же дружки, как у Алешина, не шлялись и по всей лестнице шприцы больше не валялись бы.

– Ведь у нас дети! А ну как поднимут они такую гадость и уколются невзначай? Это же прямой путь в больницу или сразу – на тот свет!

В общем, Мариша четко уяснила, что происходит в этой квартире. И, ответив на все вопросы жильцов и дав им клятвенные обещания, что все их жалобы будут учтены, она отправилась наконец в нужную ей сороковую квартиру.

Со слов жильцов она уже знала, что тут обитают двое молодых людей. Ведут они себя тихо, но при этом выглядят както странно. Как именно, Марише предстояло разобраться самой.

Она позвонила в нужную ей квартиру и строгим голосом произнесла:

– Это жилконтора! Открывайте! Вы знаете, что у вас огромная задолженность по коммунальным счетам? Если не оплатите ее в течение недели, будем подавать на вас в суд и выселять из квартиры!

И, так как за дверью молчали, Мариша подбросила полешек в огонь:

– Судебный иск нашими адвокатами уже подготовлен и ждет отправки в суд! Не откроете – через пару дней придется вам выселяться отсюда!

Эта угроза наконец возымела свое действие. Дверь потихоньку открылась, и оттуда выглянуло бледное вытянувшееся лицо. Почемуто едва взглянув на эту физиономию, Мариша поняла, что перед ней никакой не убийца и вовсе не преступник. Так, жалкая слабохарактерная личность, ни на какой решительный поступок не способная.

– Так что? – грозно повторила она, уже сознавая, что победа окажется на ее стороне. – Платить будете?

– Это какаято ошибка, – пролепетала личность. – Мы за все аккуратно платим… Зайдите, пожалуйста, я вам все объясню!

Так как Мариша твердо знала, что все соседи в подъезде сейчас подслушивают у своих дверей – чем закончится разговор работника ЖЭКа с жильцами сомнительной квартирки, она безбоязненно шагнула через порог. Ну не убьют же ее тут, в самомто деле! Хотя и получается, что единственным человеком, кто мог столкнуть Аюшу с лестницы, а Милу в каменоломню, является этот бледный типчик. Ну или его приятель.

Второй парень также выглянул на шум. И он оказался почти точной копией первого, разве что по всей физиономии у него были разбросаны бледные веснушки. А волосы были некрасивого ржавого цвета.

Рыжий парень объяснил Марише, что квартиру они снимают. Но бланки за коммунальные услуги аккуратно отдают хозяйке, которая их и оплачивает. И никаких напоминаний о том, что у них имеется хоть какаято задолженность, до сих пор не поступало.

Мариша и сама это все прекрасно знала, но, тем не менее, слушала, ища опытным взглядом в квартире хоть какуюнибудь зацепку, свидетельство того, что эти двое были знакомы с Аюшей, Петровной или с бедной Милой.

– Вот что, ребята! – решительно произнесла она наконец, сбрасывая с себя жилетку. – Все это была комедия. Ничего и никому вы, конечно, за коммуналку не должны. А я тут совсем по другому поводу. Вы знаете, что Мила Путова погибла?

Рыжий ойкнул, совсем подевичьи прикрыв рот ладошкой. А вот первый парень, бледный и худосочный, совершенно сравнялся цветом лица с новенькой отбеленной простыней.

Маришино сердце торжествующе стукнуло. Ага! Значит, она угадала! Эти двое знали Милу! Возможно, с кемто из них девушка и отправилась на поиски сокровищ своих предков. Отправилась, да так и не вернулась назад.

– Как вас хоть зовут? – спросила она у ребят.

– Жан, – представился бледный.

– Пьер, – произнес второй.

– Это что же за имена такие странные? – удивилась Мариша. – А если нормально, то вы – Ваня и Петя?

Юноши синхронно кивнули. И чтото странное почудилось Марише в их облике. В чем дело? Что не так с этими ребятами?

Но, отогнав подальше эти мысли, Мариша вернулась к главному:

– Ну? И кто из вас поехал с Милой? Кто столкнул ее с обрыва? Ты, Ваня? Или, может быть, ты, Петя?

На самом деле, Мариша не верила, что эти двое малохольных могли когото убить, пусть даже и нечаянно. Нет, если бы такое с ними произошло, они бы до сих пор валялись в глубоком обмороке или бились бы в истерике.

Но вслух Мариша спросила:

– Так что? Кто из вас это сделал?

Ее взор был суров. И мальчишки начали испуганно каяться, перебивая друг друга:

– Мы не хотели!

– Мы ей говорили, что эта пустая затея!

– Зачем ей было кудато ехать?

– Но разве Мила станет когото слушать!

– Да она еще и распсиховалась, когда узнала о нас правду!

– А что психовать, ведь все и так ясно! Жан ее любит исключительно как сестру.

– И Пьер – тоже!

– Она для нас как сестра, вот живем мы – и любим друг друга!

– А Мила разозлилась!

– Хлопнула дверью и ушла!

– И еще сказала, что когда она разбогатеет, чтобы мы к ней не совались!

– А мы и не собирались!

– Очень надо!

– Мы и так счастливы!

Из всех этих отрывистых реплик Мариша почерпнула немногое. Гораздо больше ей сказали жесты и мимика парней. Ее просто внезапно осенило! Господи, да они же голубые! Ну да! Голубые, аж до синевы! И они сами сказали ей, что любят друг друга! Да они – типичные педики! И как это она сразу не догадалась! Стареет, теряет чутье. А ведь должна была вмиг просечь тему. Ведь у ребят все на их смазливых мордашках четко написано!

Вон у рыжего – трогательные девичьи колечки на наманикюренных пальчиках. А у второго – симпатичные сережки в ушах, которые и сама Мариша не постеснялась бы надеть. И оба одеты с той подчеркнутой пышностью и женственностью, которая так присуща людям нетрадиционной ориентации.

Итак, Мариша явилась в гости к сладкой парочке, которая снимает для своих утех это любовное гнездышко. И они тихо себя ведут, потому что не в их правилах привлекать к себе излишнее внимание соседей. Наркотики тут совсем ни при чем. Тут дело в другом.

– Ну и кто из вас крутил роман с Милой? – строго спросила у мальчишек Мариша.

Парочка снова кинулась все ей объяснять. Но Мариша только руками замахала:

– Не оба сразу! И не верещите, как девчонки! Ведь вы всетаки не девчонки!

Ребята удивленно замолчали, трогательно хлопая пушистыми накрашенными ресницами. А потом рыженький, который был побойчее своего приятеля, сказал:

– Милу мы знали. Но ни у одного из нас с ней не было романа.

– Никакого романа! – подтвердил второй.

– Мы не по этой части, – подтвердил и первый, взяв дружка под руку и трогательно зардевшись при этом.

Сдерживая смех, Мариша все же уточнила:

– Значит, с Милой вы просто дружили?

– Ну да! Дружили! Только оказалось, что она вбила себе в голову, что мы оба влюблены в нее. И не проявляем в отношении нее никакой инициативы, потому что стесняемся друг друга.

…Недоразумение это разрешилось как раз в тот день, когда Мила явилась к своим приятелям, чтобы позвать их с собой в Прянишкино. Девушка была одета подорожному. В руках у нее был рюкзак и еще какоето снаряжение. И она сразу с порога заявила:

– Ребята, я знаю, что вы до сих пор не можете решить, кто из вас женится на мне. Но я должна вам сказать, что я – очень богатая невеста! У моего прадеда было целое поместье и каменоломни, приносившие огромный доход. И гдето там, в этих каменоломнях, спрятаны сокровища, мой прадед припрятал их от большевиков. Те требовали отдать все ценности в казну советского государства, но мой прадед решил иначе. Ценности он спрятал в тайнике. А сам сжег именье и бежал. Всю жизнь он прожил под чужим именем, дрожал, боялся, как бы его инкогнито не раскрыли, но все обошлось. И теперь эти драгоценности принадлежат мне одной! И еще – тому человеку, с которым я решу провести всю свою жизнь.

Жан и Пьер дружно вздрогнули, представив себе, что Мила проведет жизнь с кемто из них. А ведь именно на когото из них она и нацелилась!

Мила не скрывала, что оба ее приятеля нравятся ей в равной степени. И что она совсем не против соперничества между ними – тоже не скрывала. Наивная и в чемто недалекая, Мила не поняла главного. Обоим ее приятелям совершенно не были нужны женщины. Они были вполне удовлетворены обществом друг друга. И третья им тут совсем не требовалась…

– Когда мы объяснили Миле ее ошибку, она ужасно разозлилась!

– Да! Сказала, что мы нарочно все это придумали, чтобы ее обидеть!

– Обозвала нас врунами и еще разными другими гадкими словами.

– А потом заявила, что раз мы такие ничтожества, то ее рука вместе с сокровищами деда будет принадлежать другому человеку.

– И ушла!

– Нет, сначала хлопнула дверью, а потом ушла!

Мариша задумчиво смотрела на этих двоих. Почемуто она им верила.

– Мила заявила, что она будет принадлежать другому мужчине? – спросила сыщица.

– Да.

– А кому именно, она вам не сказала?

Увы, этого сладкая парочка не знала. Они дружно помотали головами, показывая, что не знают никаких подробностей из личной жизни Милы.

Ах как досадно! Мариша была готова локти кусать. Надо же такому случиться! Она почти вышла на след убийцы Милы, а он оказался пустышкой.

– И это еще не все! – добавил неожиданно Пьер. – Спустя несколько дней нам звонила приятельница Милы.

– Да. Ее подруга Аюша.

– Аюша?

– Вы ее не знаете?

– Знаю, – вздохнула Мариша, решив не уточнять, что и Аюша тоже погибла.

К чему расстраивать этих милых ребятишек? Они уже и так дрожат и трясутся, узнав о смерти Милы. К чему же добивать их еще одной страшной новостью?

Рыжий похлопал своими чудными ресницами и обиженно сказал:

– Так Аюша звонила нам и тоже кричала на нас.

– Она сказала, что Мила пропала. Что родители ее сходят с ума. И что это мы виноваты!

– А мы ведь не виноваты!

– Мы с ней не поехали!

– Мила хотела, чтобы мы поехали. Но мыто этого не захотели!

– Да и как бы мы смогли?

– У нас в городе дела.

– Кастинги!

– Прослушивания!

– Записи!

– Собеседования!

Мариша с интересом посмотрела на ребят. Чем же они занимаются? Актеры? Музыканты? Певцы? Оказалось, что все вместе. Жан и Пьер приехали в большой город в погоне за удачей. Но в ожидании прихода к ним великой славы они брались за любую работу, которая хоть немного пахла творчеством.

Мила явилась к ним в неудачный момент. После многих месяцев скитаний и неудач Жану с Пьером наконец повезло. Их внешность произвела впечатление на одного режиссера, подбиравшего артистов для своей новой ленты. И весь прошлый месяц ребята были заняты на съемках, проходивших в городе.

– Фильм скоро выйдет на экраны!

– Для нас это – первая ступенька в карьерной лестнице!

– Вот увидите, о нас скоро заговорят!

– Другие режиссеры тоже захотят нас снимать.

– Мы получим все мыслимые награды!

– Нас пригласят в Голливуд!

Ребята до того активно изливали свои восторги, что на некоторое время даже забыли о печальной судьбе своей приятельницы. Так что Марише только и оставалось, что пожелать им дальнейших творческих успехов. И попрощаться.

Впрочем, уже у лифта ее догнал Жан.

– Простите, – стеснительно краснея, обратился он к Марише. – Можно вас спросить?

– Спрашивай.

– Когда состоятся похороны Милы? Мы с Пьером хотели бы тоже прийти и попрощаться с ней.

– Не знаю, – рассеянно отозвалась Мариша. – Позвоните. Спросите у ее родителей. Думаю, что скоро. Завтра, возможно, или послезавтра.

Жан кивнул головой, но попрежнему не уходил.

– Чтото еще? – спросила у него Мариша.

– Скажите, а вы правда думаете, что Милу… что Милу убили? Что ее убил тот человек, с которым она поехала на поиски сокровищ своего деда?

Мариша твердо посмотрела ему в глаза и кивнула:

– Да! Я в этом совершенно уверена!

– Знаете… Тогда вам надо поговорить с Аюшей! – заволновался Жан. – Мила не оченьто любила свою сестру. Отца с матерью она тоже едва терпела. Единственными людьми, о которых она отзывалась достаточно тепло, были ее бабушка и вот эта самая Аюша. Бабушке Мила о своей поездке ничего не говорила. Просто выкрала у той план местности, где якобы лежит сокровище. И приехала к нам. Ну а от нас она могла поехать только к Аюше! Может быть, Аюша чтото знает о планах Милы?

Мариша в ответ только вздохнула. Если бы Аюша знала о планах своей подруги, то она не стала бы звонить Жану и Пьеру, упрекая их за то, что случилось с Милой. А значит, Мила выбрала себе попутчика на свой страх и риск. Она не посоветовалась ни с бабушкой, ни с лучшей подругой, ни с сестрой.

Но, черт подери, кто же поехал вместе с Милой? И кто столкнул бедную доверчивую девушку с обрыва, прямо на острые камни? Каким же чудовищем надо быть, чтобы совершить подобное злодеяние!

И одновременно с этими мыслями в голове у Мариши промелькнули и другие. Мила была не столько доверчива, сколько самолюбива и самовлюблена. Она даже не усомнилась в том, что ее приятели, Жан и Пьер, влюблены в нее – оба и по уши. Похоже, Мила предпочитала просто не замечать тех вещей, что ей не нравились. И толковала все события и факты так, чтобы они поворачивались на пользу исключительно для нее самой.

Но тут же Мариша напомнила себе, что о покойниках нельзя отзываться плохо. Хотя кто сказал, что справедливо – это плохо?

Глава 14

Перед Маришей вторично встала проблема расследования смерти Аюши. Если о Миле ничего не удалось узнать – человек, с которым она отправилась на поиски сокровищ деда, так и остался в тени, – то, возможно, ей больше повезет с Аюшей.

Несмотря на то, что на руках у темнокожей красавицы была полоумная старуха, девушка умудрялась вести весьма активный образ жизни. И если Мила была замкнута, немногословна и зациклена на самой себе, то Аюша, напротив, заводила себе друзей, подруг и приятелей в изобилии. И Мариша очень надеялась, что ктонибудь из них сможет рассказать чтото интересное об Аюше и ее таинственном Артуре.

И еще больше личность Аюши заинтересовала сыщиц после звонка Наташи.

– Я спросила у бабушки про кольцо, – срывающимся от волнения голосом произнесла девушка. – И она сказала, что такое кольцо было!

– Было?! – ахнула Мариша. – В самом деле?

Она до последнего сомневалась в причастности Аюши к гибели Милы. Но теперь сомневаться было просто глупо. Если Аюша ни при чем, то откуда у нее могло взяться кольцо из тайника Путовых? Ведь именно за этими драгоценностями отправилась Мила, на поисках которых и сложила свою голову.

– Да, было, – взволнованно подтвердила Наташа. – И у бабушки в бумагах даже сохранилась архивная фотография того самого старого барина и его жены-злодейки!

– Правда? Откуда она ее взяла?

– Ну та история, с убийством барина, наделала в уезде много шуму. Местные газеты – и даже столичные – обсуждали эту новость в течение многих недель. И конечно, в прессе были и фотографии Путова и его жены. И вот на одной из них на руке у жены и красуется это кольцо. Могу переслать снимки вам!

Подруги не отказались. И вскоре они уже могли рассмотреть изображение на экране компьютера. Конечно, на старой черно-белой фотографии, да еще в варианте газетной печати, мало что можно было рассмотреть. Но все же какоето крупное кольцо на пальце у барыни, безусловно, было. И платье, в котором ее сфотографировали, было густо покрыто очень красивой вышивкой из мелких незабудок.

А еще Наташа приложила к черно-белой фотографии цветную копию портрета, написанного маслом в начале двадцатого века. На нем неизвестным художником были изображены старый барин и его молодая жена.

Старый барин подругам, пожалуй, даже понравился. У него был большой нос и сильный волевой подбородок. Годы прибавили ему тучности, но не умалили блеска в глазах. А его молодая барынька была разряжена словно куколка. Шелковое платье, кружевная шаль, красивая прическа, украшенная множеством блестящих шпилек. И еще художник постарался выписать все надетые на молодой кокетке драгоценности самым тщательным образом.

– Это было пожелание самой клиентки. Она заявила, что сама по себе она ослепительна. И пусть художник уделит внимание деталям – серьгам, подвескам, кольцам и прочему.

От себя подруги могли бы сказать, что пресловутая интриганка, погубившая своего старого мужа, на портрете выглядит словно новогодняя елка. Нацепить на себя столько пышных и к тому же разномастных драгоценностей – это надо было совсем не иметь хорошего вкуса!

Сама по себе барыня не представляла собою ничего особенного. Симпатичная, но не красавица. И особой породы в ней не чувствовалось. Разве что ее лицо показалось подругам отчегото смутно знакомым. Но они тут же прогнали эту нелепую мысль. Где и когда они могли видеть эту женщину? Да нигде и никогда не могли! Она скончалась за много лет до их рождения.

– Ну что скажешь? То это кольцо или нет?

Кольцо было из незабудок, в середине букета сверкал драгоценный бриллиант. Совпадение? Нет, Мариша не верила в такие совпадения! А значит, на пальчике у Аюши красовалось то самое колечко, которое подарил ей, как она сказала, ее таинственный Артур.

Кстати говоря, вот и еще один персонаж, очень интересовавший Маришу. Кто он такой, этот Артур? И откуда у него взялось кольцо, которое он подарил Аюше? Да еще и не просто кольцо, а то самое кольцо – с прелестными незабудками, так поразительно похожее на кольцо, принадлежавшее когдато семье Путовых и подаренное самим стариком Путовым своей молодой жене!

Откуда его взял Артур? Да и существует ли вообще подобный персонаж?

– Сдается мне, Аюша вполне могла выдумать этого Артура.

– А кольцо?

– Кольцо она могла отнять у Милы.

– Так ты что?.. – ахнула Инна. – Ты подозреваешь Аюшу в том, что она поехала с Милой на поиски сокровищ и… И убила подругу?!

– А почему бы и нет? Напомню тебе, что мы ровным счетом ничего не знаем про эту Аюшу. Кто она? Откуда родом? Кто ее родители?

– Ну отец у нее профессор и живет в Великобритании, откуда шлет дочери деньги…

– И тебе не кажется, что это здорово напоминает сказку?

– Думаешь, Аюша все придумала про отца, и все такое?

– Очень может быть. Но одно могу сказать точно: девушка была темной лошадкой. Вот, к примеру, откуда у нее брались деньги?

– Ну… Она же работала…

– Умоляю тебя! Где она работала? И сколько зарабатывала? Жадный Карлуша платил своим артисткам такие деньги, чтобы они покупали себе иномарки и вообще ни в чем себе не отказывали?! Нет! Хозяин своим певицам таких денег не платил! Точно тебе говорю. Никому он столько не платил. И Аюше – в том числе!

– Но деньги у Аюши все равно были.

– Вот именно! И это подтверждают все соседи. А откуда?

– Ну… Отец Аюши…

– Забудь ты об этом отце! – закричала Мариша. – Если даже он и был, то точно это не он подарил дочери кольцо из тайника Путовых!

Против этого заявления трудно было чтото возразить. Инна даже не стала и пытаться. Она просто приняла рабочую гипотезу Мариши о том, что Аюша ездила с Милой в окрестности деревни Прянишкино и помогала подруге искать тайник их предков. А потом, когда тайник был найден, между девушками чтото произошло.

Возможно, они поссорились. Или в душе у каждой из них взыграла алчность… Но, так или иначе, Аюша могла столкнуть Милу с обрыва. Или Мила упала сама, а Аюша испугалась и убежала. А потом, присвоив себе драгоценности Путовых, не удержалась от искушения и нацепила на палец больше всего понравившееся ей кольцо с незабудками.

– Ведь не забывай, Аюша исчезала кудато почти на целых три недели. И никому толком не объяснила, куда она ездила и зачем. И период ее отсутствия совпадает со сроками поездки самой Милы и временем ее гибели!

Да, эта отлучка Аюши опасно совпадала со временем смерти Милы. И как знать, возможно, сыщицы были правы. И убийцу не нужно далеко искать. Ею стала Аюша – единственная и самая близкая подруга погибшей Милы.

– Но тогда получается, что мы нашли убийцу!

– Да. И это – Аюша.

– А кто же тогда убил саму Аюшу?

Мариша ненадолго задумалась, а потом торжественно произнесла:

– Рок! Судьба! Преступницу настигло скорое возмездие! И она сама погибла точно таким же образом, каким сгубила свою подругу!

Инна покачала головой. Не верила она в такое быстрое и точное возмездие. Обычно к руке судьбы активно прикладывают руки и другие участники событий. А тут… Неужели угрызения совести так измучили Аюшу, что ее ноги сами соскользнули с железных ступеней лестницы? Чтото Инна не заметила у нее особых порывов раскаяния, когда подслушивала болтовню Аюши с ее приятельницами-танцорками.

Даже совсем напротив. Аюша была чрезвычайно оживлена и довольна собой. И охотно болтала о своем женихе. И хвасталась дорогим кольцом, якобы полученным ею от него в подарок. Неужели Аюша была настолько хладнокровна и цинична, что, убив подругу, уже через несколько дней могла хвастаться без дрожи в голосе своей добычей?

Но даже и не это главное. Если Аюша убила Милу, потому что позавидовала богатству подруги, то где же остальные драгоценности? Куда их спрятала Аюша? И почему она вытащила из тайника только одно кольцо с незабудками? Ведь Катерина Семеновна, сняв с себя зарок молчания, охотно все сыщицам рассказала и перечислила подробно все драгоценности, которые должны были находиться в тайнике.

– Генерал Путов не один год потратил на то, чтобы выяснить, что же именно принадлежало его распутной прабабке. И список драгоценностей, которыми она владела, ему удалось восстановить далеко не сразу.

Генералу так и не удалось бы прознать о семейных ценностях, но ему повезло наткнуться на следы коллекции прабабки, когда он просматривал архивные документы о национализированной большевиками собственности. Да-да, этим сокровищем Путовых интересовались в разное время совершенно разные люди. В том числе и большевики.

О «коллекции» молодой барыни Путовой говорили во всем уезде. И даже в Москве и Питере знали о ней. Так что после революции большевикам очень захотелось заграбастать коллекцию в свои руки. Почему бы и нет? Была даже создана специальная комиссия, которая приезжала в усадьбу старого барина, а потом писала отчет наверх.

И вот в этом отчете и имелся попредметный список драгоценностей.

– Бриллиантовая диадема из тридцати восьми мелких бриллиантов не более одного карата каждый, а также из трех крупных камней по четыре карата. К нему – пара серег, парные же браслеты и перстень на указательный палец правой руки барыни. Затем было изумрудное ожерелье, которое Путова не любила, потому что она была блондинкой и зеленое ей решительно не шло.

Молодая барыня предпочитала сапфиры и бриллианты, кои и занимали в ее коллекции самое значительное и почетное место.

– Вот из сапфиров у нее было сразу три гарнитура. Серьги, колье, браслеты, кольца, подвески. Все с цветочным орнаментом, который был в ту пору в фаворе. Сельской барыне все эти цветочки и лепесточки казались верхом изящества. Это было модно, а потому раскупалось у ювелиров на «ура». И кольцо с незабудками в этой коллекции было далеко не самой дорогой вещью.

– Но, вероятно, самой любимой? – предположила Мариша. – Ведь и на фотографии в газете, и на портрете барыня именно с этим кольцом.

– Это было ее обручальное кольцо, – пояснила старуха. – Во всяком случае, оно было первым в жизни молодой женщины. Именно это кольцо и положило начало ее немаленькой коллекции. И, наверное, поэтому она и берегла его пуще других вещей. Любила. И всегда надевала.

Итак, если Аюша убила Милу, присвоила себе драгоценности Путовых, а затем сама умерла то ли от раскаяния, то ли от нелепого несчастного случая, то где же все эти сапфиры и бриллианты теперь?

– И снова мы возвращаемся к старухе Петровне! Только у нее мы можем выяснить подробности жизни Аюши. Кто она такая и откуда взялась в ее квартире.

Ох как не хотелось подругам опять ехать к этой старой ведьме! Они помнили, как злобно она сверкала на них глазами и как, едва не попадая им в головы, швыряла в них разные вещи. Карга! Уж если кого и обвинили бы подруги с удовольствием в смерти обеих девушек, так именно эту старуху.

– Но у бабки твердое алиби! – с сожалением произнесла справедливая Мариша. – В ночь смерти Аюши она дрыхла без задних ног. А убить Милу она и вообще не могла, потому что не отлучалась никуда надолго из своей квартиры.

– Да и зачем?

– Что? Что зачем?

– Зачем старухе было убивать Милу?!

Этого Мариша не знала, но на всякий случай сказала:

– Петровна слишком стара и слаба, чтобы ковылять по каменоломне следом за молодой, полной сил и энергии девушкой.

С этим были согласны обе подруги. Итак, им следовало поехать к Петровне. Поговорить с ней. И както добиться от нее откровенности. А как? Девушки прекрасно помнили, чем именно подобный разговор закончился для них в последний раз. По какойто причине Петровна не желала беседовать о прошлом Аюши.

И еще этот ее непонятный интерес к людям, которые прежде обитали в деревне Прянишкино и ее окрестностях…

Что хотела услышать от всех этих людей старуха? О чем она с такой настойчивостью расспрашивала бывших жителей деревни Прянишкино?

И этого подруги тоже не знали. И сильно сомневались, что Петровна скажет им правду. Так они колебались довольно долго, пока Инне внезапно не пришла в голову замечательная мысль.

– А что, если нам поехать опять в «Ариадну» и поговорить там с девчонками-танцовщицами?

Конечно, мыслишка была не очень, а весьма так себе. Но, по сравнению с визитом к противной, горластой и агрессивной Петровне, это было совсем неплохо. Вряд ли артистки примутся швырять в подруг тяжелыми предметами. Максимум – пошлют их куда подальше. Или просто скажут, что ничего они не знают. Но, опять же, по сравнению с летящими в голову вазами это сущая ерунда!

И как только Аюша справлялась со злой бабкой?

В «Ариадну» подруги приехали, когда там уже начинался новый рабочий день, вернее, вечер. А еще точнее, ночь. Внутрь девушки соваться даже не стали. Они остановились у дверей клуба и стали ждать. Долго им томиться не пришлось. Как говорится, на ловца и зверь бежит. Не прошло и нескольких минут, как подруги увидели высокую мосластую девицу в туго обтягивающих ее бедра леопардовых рейтузах, короткой ярко-алой курточке и с тяжелой золотой цепью на груди.

Грудь у девицы была, надо сказать, такая пышная, что подруги мигом заподозрили накладки, а то и вовсе силикон. Но все равно, что бы там ни было напихано, под одеждой грудь выглядела вполне впечатляюще. И золотая цепь – фальшивая и кричащая, как и весь ее прочий наряд – удобно устроилась на ней.

Лицо этой девицы подругам показалось знакомым. И когда она свернула в сторону «Ариадны», девушки сразу же подошли к ней.

– Здравствуй! Тебя зовут Таня? Это ведь ты заменяешь Аюшу?

Девушка вздрогнула и с испуганным видом принялась озираться по сторонам. Обнаружив поблизости только Инну с Маришей, она их узнала, облегченно вздохнула и воскликнула:

– Ой, как вы меня напугали!

Подруги и сами это видели. Но с чего вдруг такая реакция?

– Ой, у нас тут много всего произошло, – пробормотала девушка. – Такого… Прямо не знаю, как и сказать! – Но так как новости все же явно распирали девицу, она выпалила: – Аюша наша в привидение превратилась!

– Как – в привидение?

– А так! Как обычно в привидений превращаются, так и она превратилась! А еще ею все время какието люди интересуются!

– Что за люди?

– И из милиции, и вообще!..

И танцовщица сделала такие огромные глаза, что подруги просто не могли не спросить у нее:

– Что? Что – вообще? Рассказывай!

Девушка кинула быстрый взгляд на огромные часы, которые буквально оттягивали ее худое запястье. Излишне говорить, что часы были обильно усыпаны разноцветными блестящими стразами, отчего смотреть на них было больно глазам. Стрелки на этом богатом фоне, напротив, были совсем маленькими, тонюсенькими и неприметными. Оставалось только удивляться, как девушка чтото различала на своих часах.

Но, видимо, она все же чтото разобрала на циферблате, потому что кивнула подругам:

– Ладно, время у меня еще есть. Расскажу вам то, что сама знаю.

И, отойдя подальше от охранника, который, похоже, навострил уши, девушка зашептала:

– Тут такой страшный человек приезжал за нашей

Аюшей! Такой… Черный! С бородой! Волосы длинные! Жуть!

– С Кавказа?

– Да нет! Какой там Кавказ! Негр! Самый настоящий негр!

– Негр?! – воскликнула Инна. – Ну и ну!

Но договорить она не успела, потому что охранник тоже подал голос:

– И что это ты все врешь, Нюшка-Танюшка?! – воскликнул он, сердито глядя на девицу.

– А ты что лезешь? – немедленно обозлилась на него девица. – Не к тебе пришли!

– А зачем ты людей путаешь?

– Ничего я их не путаю.

– Ну да! – не поверил ей охранник. – Еще как в заблуждение их вводишь!

– А что я такое сказалато?

– А то! То, что вовсе и не негр за нашей Аюшей приходил. А был это ее родной отец! Индус!

– Ага! Индус! Знаю я индусов! Этот совсем не такой! Сам черный, как головешка! И борода! И в тюрбане! Вот приколто! Сам в костюме, а на голове – чалма!

– Ну и что? Много ты понимаешь, дура необразованная!

– Уж не глупее тебя буду! Видала я индусов! Они ничуть не черные. Кожа у них цвета кофе. А этот как головешка был!

– Индусы тоже разные бывают. Этот, видать, с юга Индии. Но он точно был отцом нашей Аюши. Он и документы Карлуше показывал. Я сам лично видел!

Вот теперь подруги заинтересовались до предела. Значит, в одном Аюша не врала. Отец у нее был! И этот отец – индус. Ну а что дальше? Откуда он появился? И зачем? Впрочем, зачем – это как раз понятно. Отец прилетел за телом Аюши.

– Он про Аюшу очень подробно у нашего Карлуши расспрашивал. Встревожен был сильно. Дескать, по одним сведениям, дочь у него погибла. А с другой стороны, никто не может ему сказать, где ее тело. Вроде, оно с концами…

– Что?! – воскликнули подруги хором.

– Да, такая вот непонятная история. Пропало тело нашей Аюши! Вот страхто!

И охранник с танцовщицей синхронно закивали головами. Сейчас они были удивительно похожи друг на друга. Хотя одна была тощая и длинноногая, а второй – кругленький, плотненький и хорошо упитанный. Но все равно, эти двое явно были похожи, как бывают похожи все супруги, прожившие вместе, бок о бок, не один год. Возможно, как раз в такой вот схожести и кроется секрет супружеского счастья?

Но сейчас подруг больше интересовала новость о пропавшем теле Аюши. Как такое могло случиться?! Ведь они своими глазами видели, как бедную девушку врачи загружают в «Скорую помощь» и везут в морг.

– Может быть, она все же осталась жива?

Но это предположение дружно отвергли и охранник, и танцовщица.

– Какое там! Голова у нее была пробита! Крови целая лужа натекла. И врач сразу же диагностировал смерть. Даже канителиться с ней особенно не стал. Потрогал Аюшу, зрачки посмотрел и сразу же скомандовал, чтобы ее увозили. Профессионал!

– А милиция?

– Милиция тоже к Карлуше приходила. Но с ними он быстро разобрался. Милиция у нас, можно сказать, на прикорме. А тут, опять же, со стороны нашего хозяина и вины никакой нет.

Но танцовщица снова перебила охранника:

– Что ты такое говоришь! – возмутилась она. – Как это – вины на Карлуше нету? Он один во всем и виноват!

– В чем?

– А в том, что надо за лестницей следить! Ступени все скользкие! Когда мы со сцены спускаемся, я только и думаю, как бы не навернуться там.

– Осторожнее ходить надо, клячи!

– Сам ты кляча! Попробовал бы ты хоть раз на каблуках по сцене пройтись, не то что станцевать! К концу выступления ноги так и отваливаются! Ровно ступить – и то невозможно! Что уж там про лестницу говорить.

– Все равно, под ноги смотреть надо было, – упрямо возразил охранник, и это оказалось роковой ошибкой с его стороны, потому что танцовщица окончательно вызверилась на него и завопила:

– А завтра и я там тоже следом за Аюшей навернусь! И шею себе сломаю! Что? Ты и тогда скажешь, что Карлуша наш не виноват?!

– Так держаться надо крепче, – пробормотал охранник. – Танюшк, ты чего? Там что, в самом деле так скользко?

– А ты думал! Ступенито железные! А крутые какие!

– Слушай, Нюшк, – окончательно побледнел охранник, – ну ты же знаешь, какой наш Карлуша долдон! Он же ничего чинить не станет, сколько ему ни говори. Ты уж держись там сама какнибудь!

– Какнибудь! – проворчала девица уже значительно тише. – Вот и нечего говорить, если не знаешь!

Было видно, что нешуточная тревога охранника за ее здоровье и жизнь была девушке приятна. И она в душе давно простила своего кавалера.

– Карлуша наш… то есть хозяин «Ариадны» ни за что своей вины не признает. Но я не удивлюсь, что это он врачам взятку сунул, чтобы они тело Аюши куданибудь подальше отвезли.

– Это же подсудное дело!

– Да что там такого уж подсудного! – отмахнулась танцовщица. – Должны были в один морг отвезти, а отвезли куданибудь в другой. Да еще пристроили, небось, бедняжку к неопознанным телам. В самом крайнем случае, если санитаров на этом дельце прихватят, то они скажут, что просто перепутали второпях. Но вообщето, по документам тело в морг поступило. А вот куда оно оттуда делось, сказать никто не может!

– Ну не само же оно ушло!

– Так в томто и дело! Ясно, что пьяницы-санитары чтото перепутали. Но отцуто Аюшкиному каково пришлось! Он же специально из своей Великобритании прилетел. Дочку хоронить. А тут выясняется, что и хоронить ему нечего! Такой вот конфуз и прямо даже международный скандал получается.

Из всего вышесказанного подруги поняли, что отец Аюши плотнее всего общался с Карлушей. А вот сама Аюша? С кем дружила она?

– Со мной и дружила, – кивнула головой танцовщица. – Ну и с другими девчонками тоже. Аюшка вообще веселая была. И заводная! Только с парнями не любила общаться. Говорила, что замуж ей все равно без согласия отца не выйти. А уж он подберет ей какогонибудь чахлика-задохлика из их родственников. Вернее, уже даже подобрал. Представляете, она даже знала, за кого ей предстоит выйти замуж!

– И что в этом плохого?

– Может быть, и ничего. Только она мне фотографию этого своего жениха показала, так у меня слезы на глаза навернулись.

– Почему?

– Так от жалости к ней, от чего же еще?! Маленький, черненький, в очках и прыщавый! Принц! Страшнее его только моя жизнь!

– А зовут его как? Не Артур?

– Не-а. Как зовут, не помню. Но не Артур – это точно.

– А про Артура ты чтонибудь знаешь?

– Ну… – Танюшка замялась, но было видно, что про Артура она знает, и немало. – Я же вам говорила, что Аюша не очень любила с кавалерами общаться, – произнесла девушка наконец. – Нет, похихикать с ними или, там, поболтать о том о сем она, конечно, могла. Но серьезных отношений ни с кем не заводила. Чтобы в ресторан сходить или даже просто на свидание – это она ни в какую. Что, говорит, толку, если замуж мне все равно за моего мышарика идти. Вот! Вспомнила! Мышариком она его звала, вот как!

Да уж, Мышарик – это звучит не слишком романтично. Вряд ли стоит ожидать от девушки, наградившей своего жениха таким прозвищем, какихто особенно бурных или просто нежных чувств к нему.

– Вот Аюша ни с кем на свидания и не ходила. Отца своего боялась. Хотя приглашали ее мужики часто! А то! Мужики от нее просто балдели. Но она – ни-ни! Отец, говорила, у меня очень строгий. Если узнает, что я против его воли кудато пошла, что я с другими мужчинами, а не с женихом, встречаюсь, мигом лишит меня своей поддержки, проклянет и из семьи выгонит!

– А она этого боялась?

– Отцато своего? Жуть! Хотя, когда он приехал, ничего лично я в нем жуткого не увидела. Напротив, спокойный такой дядька. Худощавый, мелкий. Другой бы на его месте ногами топал и орал – где моя дочь, куда вы ее дели?! А этот – ничего. Спокойно так с нами поговорил. Вежливо даже, я бы сказала. Телефон нам свой всем оставил. Просил, чтобы мы ему звонили, если чтото узнаем.

– Как же он говорил с вами? Он русский знает?

– Да. По-русски и разговаривал. А то как же иначе? Лично я никаких других языков не знаю. Карлуша хвастается, что он поанглийски беседовать может. Но это если он в Турции бухло в баре заказывает, тогда его понимают. Там и дурак поймет, что Карлуше нужно. А чтобы серьезно с кемто поговорить – тут я сомневаюсь.

– А как же индус – и порусски понимает?

– Учился отец Аюши у нас в стране. Вот и выучил язык. Хорошо говорит. Чисто. Совсем без акцента! Так о чем это я… О чем вы меня спрашивали? Ах да! Об Артуре! Так я и говорю, Аюша наша тихоней жила. За бабкой своей чокнутой присматривала, личную жизнь даже и не пыталась строить.

Но так было только до появления в жизни Аюши некоего Артура. С его возникновением все резко изменилось. Аюша влюбилась. И поняла, что это чувство ей не перебороть. Страшно строгий отец, проклятие и отлучение от семьи в один момент перестали казаться Аюше чемто важным и значительным. Теперь в ее жизни появился Артур. И Аюша не сомневалась, что она будет счастливой, только находясь рядом с этим мужчиной.

В свою очередь Артур также проникся к Аюше очень горячими чувствами. Но и его семья тоже придерживалась строгих патриархальных нравов. И они вряд ли одобрили бы брак своего сына на полукровке-индианке вместо порядочной армянской девушки, которую они уже присмотрели для мальчика, происходившую из очень хорошей семьи их близких друзей.

Таким образом, Артур и Аюша, словно Ромео и Джульетта, оказались заложниками нравов и традиций своих семей. В обеих семьях посмевших ослушаться детей изгнали бы и прокляли. Артура и Аюша не хотели и боялись этого. Но время шло. Аюша с Артуром любили друг друга все крепче. И страх перед властными отцами постепенно стал уступать место возмущению.

– Да и я сама Аюшке много раз говорила, что зря она своего отца так боится. Ну побесится старикан, покричит, полютует… А потом внучата пойдут, он и отойдет потихоньку. Отцы – ведь они строгие только до тех пор, пока у них внуки не появятся. А потом они все здорово мягчеют, и головой, и другими частями тела.

Однако Аюша с Артуром боялись поставить в известность об их отношениях свои семьи. Прятались, таились, но правды им не говорили. Неизвестно, как долго длилась бы такая ситуация, если бы в один трагичный вечер жизнь Аюши не оборвалась навсегда.

Глава 15

Итак, Артур – жених Аюши – существовал в реальности. Это не был плод фантазии бедной девушки, замученной капризами старой бабки, рядом с которой она была обречена торчать целыми сутками. Впрочем, о своем отце – профессоре из Великобритании – Аюша тоже ничего не придумала. Он существовал в действительности. И даже больше того, в данный момент он метался по Питеру, пытаясь разыскать тело своей дочери.

Бывают же чудеса с жизни! Пожалуй, стоит в них верить чуть больше.

Но если Артур все же существовал и так сильно любил Аюшу, то куда же он делся теперь? Ни охранник, ни другие не видели парня в «Ариадне» со дня смерти Аюши. А ведь перед этим он торчал там почти каждый вечер. Дожидался конца выступления своей любимой, и они вместе уезжали кудато.

Да, днем Аюша была занята присмотром за взбалмошной недоброй старухой Петровной. Но ночью она давала бабке прописанное ей врачами снотворное. И ночь принадлежала Аюше безраздельно! Но все равно, как ни длинна была ночь, а она и Артур могли проводить вместе лишь ровно столько времени, чтобы Аюша успела вернуться к восьми часам утра домой. Именно в этот час Петровна по укоренившейся у нее привычке неизменно пробуждалась ото сна, несмотря на все прописанные ей успокаивающие препараты.

– Бедная девочка! – воскликнула Инна, узнав всю подноготную в жизни Аюши. – Не знаю, как кто, а я бы от такой жизни точно свихнулась! От всех таиться, прятаться, жить с противной старухой, когда могла бы быть рядом с любимым мужчиной…

Но Аюша с ума сходить и не думала. И совсем напротив, она была весела и оживлена, как птичка.

– А в последний день какая она веселая пришла! Кольцом этим хвасталась. И правда, красивое кольцо. Только странно както…

– Что странно?

– Откуда у Артура это кольцо взялось?

– Ну… фамильная ценность.

– Чтобы фамильную ценность невесте отдать, нужно сначала эту невесту своим родителям представить! Они и должны ей это кольцо вручить. А так получается, что кольцо это Артур у своих родных попросту украл!

– Ну так ведь не для чужой женщины. Для своей любимой.

– Все равно, непонятно мне это. Как Артур рассказывал, у них дома и сейфы всякие от грабителей понаставлены. И мать с бабкой свои цацки в специальном банковском хранилище держат. Артуру туда ходу нет. Как же он тогда кольцото это взял?

– Ну исхитрился какнибудь.

– Как?

– К примеру, забыли мать или бабка колечко гденибудь на столе. Вот Артур его и подобрал.

– С чего бы вдруг им семейными ценностями направо и налево расшвыриваться? Армянки, знаешь, какие скупые? У них снега зимой не допросишься. И чтобы они дорогую вещь просто так в доме бросили – да ни за что в это не поверю!

Но подруг больше интересовал сам Артур. Где находится парень сейчас? Почему он вместе с отцом любимой девушки не разыскивает ее тело? Или с Артуром тоже чтонибудь случилось?

– Если хотите найти жениха Аюши, то я вам подскажу, где он может быть, – неожиданно подал голос охранник.

Конечно, подруги хотели!

– Есть на Стрелке Васильевского острова один ресторан. Его тоже армянин держит. Так Артур вместе со своими приятелями целыми днями там торчит. Я знаю, он при мне много раз по трубе звонил и друзьям своим говорил, что сегодня не придет, потому что будет с Аюшей. Поезжайте туда прямо сейчас. Если уж вы самого Артура там не найдете, то когонибудь из его приятелей точно встретите.

Снабженные этим напутствием, подруги отправились в ресторан под названием «Пульс Личности». Заведение было весьма шикарным, с позолоченными ступенями, перилами, зеркалами, столами, ножками этих столов и, вообще, всеми вещами, которые поддавались этой нехитрой процедуре.

Тем не менее, модным дизайнерам удалось создать в зале атмосферу шика, не скатившись к пошлости. Народу тут было немного. Да это и понятно, цены в этом заведении не просто кусались – они буквально грызлись между собою на страницах меню.

В дальнем конце зала подруги увидели толпу ребят с яркой, характерной для жителей Кавказа внешностью. Темные волосы. Большие волоокие глаза под ровными дугами черных бровей. И, конечно, гортанные голоса и соответствующая музыка, звучавшая явно для них одних.

Церемониться подруги не собирались. Они сюда не развлекаться приехали, их привело в это место дело. Поэтому они подошли к друзьям Артура и прямо спросили, где он.

Как ни странно, такой простой в общемто вопрос произвел среди ребят эффект разорвавшейся бомбы. Все они затихли, словно пораженные взрывной волной. А потом начали както сереть, скучнеть и расползаться в разные стороны.

– Эй! Вы куда? – изумилась Инна. – Разве трудно ответить нам на такой простой вопрос?

– Где Артур? – шагнула вперед Мариша.

Но даже она не сумела вызвать ребят на откровенность.

– Нету Артура.

– Нету его.

– Ушел.

– Нету!

Вот и все, чего сумели добиться подруги. Но при этом они ясно сознавали, что молодые армяне просто не хотят говорить им правду. С Артуром явно чтото случилось. И это чтото было настолько нехорошим, что говорить об этом, да еще и с посторонними, ребятам не хотелось.

– Он нужен нам по делу! – на всякий случай пояснила Инна. – Его девушка, Аюша, погибла. Вы знаете об этом?

Новая порция смятения на лицах молодежи. Хотя Инна могла бы поклясться, что пара-тройка ребят точно знала имя Аюши.

– Аюша погибла, а ее тело исчезло, – продолжала гнуть свою линию Инна.

Но тут один из армян неожиданно выскочил вперед и закричал.

– Ты кто такой?! – почемуто с сильным акцентом, хотя пять минут тому назад говорил совершенно свободно и чисто, воскликнул он. – Ты – мент, да? Слушай, ара, что ты от нас хочешь? Какая такая Аюша? Кто она? Не знаем мы таких! Мы никого не убивали! Отвали, эй!

– Не хами мне, мальчик! – холодно процедила Инна, которая на своем веку повидала и не таких крутых. – Если ты наложил в штанишки, услышав про убийство, то я тут ни при чем!

– Артур никого не убивал!

– А ты откуда знаешь? Или ты знаешь, где этот Артур находится сейчас? Он ведь в бегах, я правильно понимаю? А вы все его покрываете!

И Инна обвела взглядом притихших армян. Никто ей не стал возражать.

– Слушай, что тебе от нас нужно? Видишь, мы тут сидим. А где Артур, этого мы не знаем. Иди отсюда, да? Чего ты от нас хочешь? Уходи!

С этим бы подруги и ушли из ресторана, если бы не знаки, которые им делала молодая симпатичная официантка с быстрым живым взглядом. Девушка так активно подмигивала подругам, что это не могло быть простым проявлением дружеской симпатии. Официантка явно имела к ним деловой разговор. Видимо, она располагала какойто информацией об Артуре, которой и хотела поделиться с подругами. И, вероятно, не без пользы для себя.

Так и оказалось.

– Жду вас у служебного входа, – не разжимая губ, произнесла девушка, проходя с подносом мимо подруг.

После этого она захлопотала у столика, за которым уже снова клубились возбужденные армяне. А подруги вышли на улицу, обогнули здание ресторана и через минуту оказались перед служебным входом. Тут им пришлось подождать своего лазутчика. Девушки даже стали сомневаться, а не послышалось ли им это обещание встретиться с ними на этом месте. Но, с другой стороны, если у них и были слуховые галлюцинации, то не у обеих же сразу?

Официантка появился лишь спустя четверть часа.

– Уф! – выдохнула она, одновременно утирая лоб и вытаскивая из кармана пачку недешевого мягкого «Кэмела». – Еле отвязалась от них! То одно им принеси, то другое. Словно почувствовали, что я тороплюсь. Все заказывают и заказывают, халявщики хреновы!

– И часто они так у вас сидят?

– Да каждый вечер! – И, посмотрев на подруг, официантка сказала: – Это же дружки Артура! А Артур у нас – хозяйский сынок. Вот эти бездельники тут и устроились. Ни за еду, ни за выпивку денег не платят. Артур потом сам с отцом разбирается.

– Значит, это все – лучшие друзья Артура?

– Какие там друзья! Халявщики! Я так считаю, потому что лучшими друзьями могут быть ну два человека. Ну хорошо, три! Но не десять или двенадцать человек. Это все приятели, по большей части случайные. Вот вы про Артура спрашивали, а я вам так скажу: коли ты комуто настоящий друг, так должен знать, куда твой друг подевался.

– А они не знают?

– Ни один человек! – покачала головой официантка и с удовольствием затянулась сигаретным дымом.

Подруги молчали, обдумывая ее слова. Выходит, этот ресторан принадлежит отцу Артура. Что же, солидный бизнес! Ресторан дорогой. И, наверное, приносит семье неплохой доход. И, конечно, богатая семья Артура встала бы на дыбы, вздумай он привести в дом невестку – без роду и племени, да еще и другой не только национальности, но и расы!

Увы, очень многие маленькие народы неистово держатся за свою кровь, не понимая такой простой и очевидной вещи, что, если не вливать в них свежую, совсем иную кровь, то очень скоро сама нация просто-напросто выродится. Ведь очевидно, что невозможно без конца скрещивать между собою одни и те же гены. Это, в конце концов, приведет к истощению генофонда.

И вообще, все люди на свете созданы по одному образу и подобию. И нет ничего страшного в том, если вдруг у ваших внуков будут курчавые волосы и темные глаза. Был бы малыш здоровенький, умненький и человек хороший. А цвет кожи, честное слово, в данном случае совсем неважен.

– Артур сам не работает, – услышали они слова официантки. – Полностью в бизнесе отца завязан. Все поставки на нем. А теперь вот он подевался кудато. Уже неделю его родители ищут, но никак найти не могут.

– А когда он пропал?

– В тот же день, когда его девушка разбилась, – тихо произнесла официантка и бросила на подруг пытливый взгляд.

Что они знают?

– Аюша? – спросила у нее Инна.

– Во-во! – явно обрадовалась официантка. – Слышали? Она самая.

– Значит, отец знал, что у его сына есть невеста?

– Ну про невесту – это вы сильно загнули. Отец никогда не дал бы Артуру добро на этот брак. Но погулять до свадьбы он ему разрешил. А что? Парень – не девица. Небось, онто в подоле ребенка не принесет! Если чтото и случится, то грех всегда на девушке останется. А Артурчик – раз! И опять чистенький. Под ручку с армянской невестой в церковь уже идет!

– Так у него есть невеста?

– А как же! Приезжала в прошлом году, с родителями. Типа, познакомиться.

– Красивая?

– Армянка… Что о ней особо сказать? Все при ней. Нос, глаза, волосы. Пока молодая, так вроде бы и симпатичная. А что дальше из нее вырастет – кто знает? Если честно, то я красивых пожилых армянок мало видела. Да какая разница? Артуру ведь не на ней надо жениться.

– А на ком же?!

– На деньгах ее! Вернее, на деньгах ее папаши. У него тоже бизнес. Только в Москве.

– Но Аюшин отец – профессор, живет в Англии, – заступилась Инна за девушку. – Разве этого недостаточно, чтобы ваши хозяева изменили свое мнение?

– Нет! Что нашему хозяину какойто там профессор? У него совсем другие интересы. У него бизнес! Ресторан! Ему не просто тесть нужен, ему партнер по бизнесу требуется. Вы бы знали, как долго наши хозяева этот брак устраивали для Артура и той армянки! Разговоры о нем уже не один год велись. И когда наконец родители жениха и невесты сговорились, тут уж назад пути нет. Еще в конце лета Артур должен был жениться! Да чтото там у невесты не сложилось. Вот и отложили брак до весны.

– А теперь Артур пропал?

– Исчез, как будто в воду канул! Если бы его девушка не разбилась, то я бы поставила десять к одному, что Артур с ней в бега подался. Но теперь я и сама за него тревожусь. Он ведь эту свою черномазенькую здорово любил. Души в ней, можно сказать, не чаял. На отца руку поднял, когда тот посмел ее оскорбить.

– Да ты что?!

Насколько знали подруги, в подобных семьях с патриархальным уклоном культ старшего обычно развит до необычайной степени. И чтобы сын полез в драку с отцом, да еще и просто изза какойто там девушки, это было нечто невероятное!

– Видели бы вы это! – рассмеялась официантка. – Наскакивали они друг на друга, ну чисто бойцовские петухи! Мать с сестрой – в крик. Кинулись их разнимать. Охрана прибежала. Насилу отца от сына оттащили. У Артура фингал под глазом, у отца – два. Но знаете, что самое интересное? Если прежде хозяин об Аюше даже слышать не хотел, то после той драки он дал Артуру добро: сын мог со своей любимой встречаться, правда тайно и только до свадьбы.

Но подругам хотелось поподробнее узнать о том, как именно пропал Артур. И официантка охотно их просветила.

– Он тут до самого вечера просидел вместе со своими дружками, ел, пил. Все хорошо было. Смеялся, танцевал даже. А потом ктото ему позвонил. Он страшно побледнел, вскочил со своего стула – и бежать. Сказал только, что сейчас вернется. Никто и остановить его не успел. Ни спросить, что случилось, ни куда он убегает.

– И что?

– И все! Пропал. Это уже потом мы узнали, что Аюша в эту ночь насмерть разбилась. Сначала мы думали, что Артур гдето с ней, похороны устраивает или что… Отец с матерью его искали, да все без толку. Никто им в том клубе, где девчонка выступала, толком ничего сказать не смог. И в милиции такого дела нет. Одним словом, странная история.

Странная – это еще мягко сказано!

– А документы? Деньги? Машина Артура? Онито где?

– Все на месте осталось, – сказала официантка. – В томто и дело! Кабы Артур в бега подался, так он хоть деньги и документы из дома захватил бы. А так – нет! Все оставил, а сам пропал! – И понизив голос, официантка добавила: – Мать с отцом уже самое страшное начали думать. Ну типа, что сынок их с горя руки на себя наложил. Все морги в городе объездили, его и Аюшу искали, то есть трупы их. Но нет! Ни его, ни ее не нашли!

– Потрясающе!

– Ага!

И официантка кивнула с самым довольным видом. Было ясно, что ей семейная трагедия хозяев очень даже нравится. Богатые, оказывается, тоже плачут! И это здорово утешает тех, кто вкалывает на них за гроши, вынужденно наблюдая, как их хозяева с каждым днем живут все лучше и лучше.

– Одним словом, Аюша погибла. Артур пропал. И чует мое сердце, что ничем хорошим это не закончится!

И, сделав это заключение, официантка удовлетворенно кивнула головой. Да, она точно была счастлива оттого, что у хозяев случилось несчастье. От этого она испытывала сплошной кайф. Такая тема для сплетен! Ее должно было хватить на долгое время. Особенно если поиски живого или мертвого Артура, а также тела его невесты затянутся.

Девушка уже давно ушла обратно к своим тарелкам и грязным бокалам, а подруги все еще раздумывали. Им казалось, что разговор об Артуре както не закончен. И вообще… Отец Аюши сбился с ног, разыскивая тело дочери. Родители Артура не спят, не едят, глаз не смыкают в поисках своего пропавшего сына. А ведь ежу ясно, что Артур находится гдето рядом с телом своей возлюбленной.

– Так что вам надо объединиться с ними, – так и сказала Мариша родителям Артура, к которым она прошла через служебный вход ресторана без особого труда. – Тогда вы найдете своего сына в два раза быстрее!

– Будь проклята эта девчонка! – воскликнула мать Артура. – Это изза нее все наши беды!

Но отец внезапно остановил ее.

– Помолчи, Лолита, – строго сказал он ей. – Беды наши совсем не из девочки, а изза нашего с тобой упрямства.

– Ох, чуяло мое сердце чтото неладное! – заломила руки жена. – Чувствовала я, что быть беде! И что ты так уперся с этим браком? Ну женился бы мальчик, на ком хотел! Что за беда? Зато он с нами был бы! Живой! Счастливый! Неужели мы с тобой не прокормили бы и его, и его жену, и внуков, коли бог нам их послал бы? Сами со всех сторон только и слышим, что мы нерусские, вроде как в вину нам это постоянно ставят. А сами что? Разве мы с тобой лучше поступили?

Отец Артура промолчал. Видимо, слова жены были слишком созвучны его собственным мыслям, и он не осадил женщину вторично.

К отцу Аюши родители Артура решили ехать вместе. Они позвонили ему по телефону, который сообщили им девушки. И сразу же договорились о встрече. Родители Артура пошли даже так далеко, что представились профессору, как родители жениха его дочери. И похоже, для профессора тот факт, что у его дочери был близкий друг, можно сказать, даже жених, стал настоящим откровением.

– Он в шоке, – сказал отец Артура. – Но ничего, бог даст, вместе мы сумеем найти своего ребенка.

Подругам же было необходимо выяснить еще один факт.

– Скажите, – остановили они мать Артура, которая уже стояла в дверях, – у вас было старинное кольцо в виде букетика голубых незабудок с крупным бриллиантом в середине?

– Что? – рассеянно отозвалась женщина. – Какое кольцо, о чем вы говорите?

– Старинное. Очень дорогое. Незабудки и бриллиант в середине.

– Нет, девочки, – покачала головой мать Артура. – Вы чтото путаете. У меня никогда не было такого кольца.

– Может быть, это бижутерия?

– Об этом спросите у Армене, – торопливо отозвалась женщина, спеша следом за мужем. – Бижутерия – это по ее части.

Армене, так звали сестру Артура, также присутствовала при этом разговоре. Все время она скромно, как и подобает молодой благовоспитанной армянской девушке, просидела молча у стеночки. Но сейчас, когда родители удалились, она внезапно оживилась.

– Кольцо? – резво вскочила она на ноги. – С голубыми незабудками? А зачем оно вам?

– Так оно твое?

– Нет. Не знаю, – както уклончиво ответила девушка. – Не помню такого кольца. Но если хотите, можем вместе посмотреть в моей шкатулке. Мама очень правильно сказала, я люблю бижутерию. Возможно, среди других побрякушек найдется и кольцо с этими цветами. Как вы сказали, с незабудками?

Оказалось, что семья Артура жила в этом же здании, на втором этаже, прямо над рестораном. Очень удобно. В любое время дня и ночи можно спуститься в зал, чтобы лично увидеть, как идут дела. И на работу по пробкам далеко ездить не надо. Спустился на один этаж – и вот ты уже на своем рабочем месте!

В шкатулке Армене, которая больше походила на небольшой сундучок, в самом деле, оказалось много бижутерии – бусы, кулоны, вычурные броши и несколько диадем с чешскими стразами.

– Эта с выпускного вечера осталась. Эта – со дня рождения. Эта… Не помню откуда, наверное, дедушка или бабушка из Армении привезли в подарок.

И Армене принялась вытаскивать бижутерию пригоршнями. Скоро на кровати в комнате девушки образовалась внушительная горка из всякого рода украшений. Но вот кольца с незабудками среди них не было.

– Даже если бы оно тут и было, вряд ли ты его запомнила.

– Ну да, – легко согласилась Армене. – А что за кольцото такое? Почему вы им интересуетесь?

– Это кольцо подарил твой брат своей невесте. Она сказала, что оно – ваша фамильная драгоценность.

Брови у Армене подскочили вверх.

– Что?! – воскликнула она грозно. – Наша… То есть моя и мамина?

– Ну и еще Артура.

– Нет! – топнула ножкой девушка. – Не может такого быть! Артур никогда бы не позволил себе такого!

– Такого – какого?

– Он бы не стал выносить из дома то, что не принадлежит ему!

– Но кольцо – это фамильная ценность.

– Правильно! И она должна оставаться в семье! Разве что только…

Армене вдруг побледнела и замолчала на полуслове. А потом развернулась к подругам и спросила у них:

– Так вы говорите, кольцо дорогое?

– Если бриллиант подлинный, то очень дорогое.

– Хм. У мамы много драгоценностей. Не меньше, чем у меня.

– У вашей мамы такого кольца нет. Мы у нее уже спрашивали.

– А еще недавно приезжала бабушка… А она обожает Артура. Они о чемто долго шушукались… Значит, кольцо старинное?

Видя неподдельное волнение девушки, подруги все же ответили утвердительно.

– Старинное, – забормотала Армене. – С крупным бриллиантом! Наша семейная ценность! Господи! Брат сошел с ума, если подарил его той девушке!

Армене выглядела очень взволнованной. И ей явно не терпелось избавиться от присутствия посторонних. На вопросы подруг она теперь отвечала односложно, часто невпопад. Ее мысли явно были заняты чемто другим.

И тогда Мариша сказала:

– Ну мы, пожалуй, пойдем. Нам пора.

– Да-да, – живо откликнулась Армене. – Всего доброго! Спасибо за вашу помощь.

Она проводила подруг до выхода и быстро захлопнула за ними дверь.

– Ну и ну! – поразилась Инна, покачав головой. – Какая невоспитанная! Практически выставила нас вон.

– А я думаю, что тут дело в чемто другом.

– В чем?

– Да ты посмотри сама, что получается. Сначала погибает Аюша, но тело ее таинственным образом исчезает из морга. Затем пропадает Артур. А ведь эти двое влюбленных души друг в друге не чают.

– И что? Ты думаешь, Артур похитил тело своей возлюбленной?

– Я думаю, что он похитил ее саму! Вернее, даже не похитил: Аюша убежала со своим любимым по доброй воле.

– Так ты думаешь, что гибель Аюши – это была инсценировка?

– Почему бы и нет? В любом случае, где сейчас находится Артур, мы скоро узнаем.

И не успела Инна спросить у подруги – как же это они сделают, как Мариша указала ей на дом Артура. Оттуда тихой тенью выскользнула его сестра. Быстро щелкнула брелком сигнализации. И села в белую «Мазду» с раскосыми фарами.

– Видишь! – прошептала Мариша. – Я сразу поняла, что дело нечисто, когда девчонка так задергалась изза кольца. Уверена, если мы поедем за ней, то она сама приведет нас к брату.

Армене не стала долго раздумывать, куда бы ей поехать. Белая машина рванула с места, словно ракета. И подругам стоило немалого труда ее догнать, а потом и удержаться на хвосте у сестры Артура. Девушка гнала словно ненормальная. Обгоняла, перестраивалась, подрезала… Ее проворная машина с мощным мотором и целой упряжкой «лошадей» под капотом позволяла выполнять эти маневры с легкостью. А вот Марише на ее верном, но несколько тяжеловесном «Форде» приходилось трудновато.

Но все же опыт вождения сыщицы выстоял против безрассудства молодости. И Марише удалось продержаться всю дорогу. К счастью, далеко Армене не поехала. Она остановилась уже через несколько кварталов. Эта часть Васильевского острова была далеко не столь фешенебельной, как Стрелка. Тут домики были куда попроще. Неподалеку отсюда располагался порт.

Армене вышла из машины и вошла в подъезд дома сталинской постройки. Подруги проследовали за ней. Подъезд даже не был оснащен домофоном. И очень скоро девушки услышали голос Армене:

– Открой! – требовательно произнесла она. – Открой, нам нужно поговорить, брат!

Брат! Значит, она приехала к Артуру! И, не думая о последствиях, подруги дружно помчались наверх. Они успели как раз вовремя. Когда они, запыхавшись, поднялись на второй этаж, дверь квартиры открылась, и на пороге возник высокий брюнет с характерными чертами лица армянской национальности. Но не этот молодой человек привлек к себе внимание подруг. Дело в том, что за его спиной маячила тоненькая девичья фигурка.

– Аюша! – воскликнула Мариша. – Живая!

– А это твой жених? – добавила Инна. – Артур?! Очень приятно! Много о вас наслышаны.

Артур перевел недоумевающий взгляд на сестру и сердито воскликнул:

– Кого ты привела к нам? Кто эти люди?

– Артур… Я тут ни при чем. Я…

– Эх, знал ведь, что нельзя доверять женщине! – не слушал ее Артур. – Но как ты могла предать меня?! Ты… Моя сестра!

– Артур, я ничего им про тебя не говорила. Они сами… Выследили меня! Я не виновата!

Артур замолчал, попрежнему с неприязнью и страхом косясь на подруг. И Мариша поняла, что пришло время ей заговорить:

– А вы знаете, милые голубки, что родители с ног сбились, разыскивая вас? – спросила она. – Твои родители, Артур. И твой отец, Аюша!

До сих пор хранившая молчание девушка сильно вздрогнула и побледнела.

– Мой отец?! – затряслась она, словно осиновый листочек. – Он всетаки приехал?

– А ты как думала! Конечно, он прилетел! Небось ты ему родная дочь, а не котенок! Примчался как миленький. И теперь рыщет по городу в поисках твоего тела! – И, оглядев девушку с ног и до головы, Мариша добавила: – Впрочем, я вижу, что ты свое тело сохранила в целости и сохранности. А как голова? Не болит?

– Голова? А что – голова? С головой все в порядке.

– Очень рада! – язвительно отозвалась Мариша. – Надо же, с проломленным черепом – и так прекрасно выглядеть!

Аюша покраснела и пробормотала:

– Так вы все знаете, да?

– Не все, но очень многое. – И Мариша, переведя взгляд на руку Аюши, спросила: – Откуда у тебя это кольцо, девочка?

Слегка смутившись, Аюша все же подняла свою смуглую ручку с тонкими пальчиками, на одном из которых красовалось большое кольцо из множества тесно сплетенных между собой голубых незабудок, россыпи мелких бриллиантиков и одного крупного камня, украшавшего букет посередине.

– Это… Это кольцо мне подарили!

– И кто же?

– Мой жених! – с вызовом произнесла Аюша, не замечая изумленных глаз самого жениха, а также негодующего взгляда его сестры.

Эти двое воскликнули практически одновременно:

– Аюша! Зачем ты обманываешь?

– Как ты мог, брат?!

Мариша остановила их жестом и снова обратилась к Аюше:

– Лгать не в твоих интересах, дорогая. Ты оказалась замешана в одной очень нехорошей истории с убийством. И я скажу даже больше! С убийством и грабежом!

Аюша побледнела еще сильнее. Артур тоже был поражен, это замечалось невооруженным глазом. Бедная Армене ничего не понимала, она встревоженно переводила взгляд с брата на его подругу, а с той – на Маришу и обратно, по часовой стрелке.

Но Марише было не до нее. Она холодно посмотрела на Аюшу и сказала:

– Ведь на твоей руке кольцо, которое могло оказаться только у убийцы Милы! А если ты не можешь сказать, откуда оно у тебя взялось, значит, убийца – ты и есть!

Услышав это, Армене тихо ахнула. Но Артур тут же бросился на защиту своей любимой:

– Аюша – не убийца! Дорогая, скажи ей… Скажи, откуда у тебя взялось это чертово кольцо! – Но, увидев, что Аюша подавленно молчит, он посмотрел на Маришу и закричал еще громче: – Да пошли вы знаете куда со своими подозрениями?! Это кольцо я подарил Аюше! Отвяжитесь! Я! Я ей его подарил!..

Но теперь уже всем было ясно, что он врет. Никакого кольца он Аюше не дарил. Это была ложь с самого начала и до конца! И сейчас Артур просто изо всех сил пытается выгородить свою любимую. Защитить ее от ужасного обвинения, прозвучавшего в ее адрес.

И чем больше и громче он кричал, тем отчетливей все понимали: сказанные Маришей ужасные слова – правда!

Глава 16

Но в самый пик накала страстей, когда Артур уже готов был наброситься с кулаками на вторгшихся в его счастливую жизнь чужачек, да и глупой сестре накостылять, если придется, и изо всех сил пытался отстоять свое право на счастье, Аюша внезапно сдалась. Резко развернувшись, она побежала в глубь квартиры.

И в один миг растерявший всю свою воинственность Артур побежал за ней с криком:

– Аюша! Подожди! Вернись!

С его уходом освободился проход в квартиру. И все три молодые женщины не стали тратить даром времени на бесплодные пререкания. Сейчас самое главное и захватывающее произойдет там, внутри! А значит, им всем тоже нужно туда!

Впрочем, не совсем понятно было, почему Артур так резво помчался за своей Аюшей. Девушка не собиралась делать ничего страшного. Она просто забилась в комнате в угол и ритмично повторяла:

– Это ошибка! Это какаято ошибка! Вы ошибаетесь! Я никого не убивала!

– Очень хорошо! Тогда скажи, откуда у тебя на руке взялось это кольцо?

– При чем тут кольцо?

– При том, что это кольцо лежало в тайнике старого барина Путова! – воскликнула Мариша. – Знакома тебе эта фамилия?

– Ну… Да. Конечно. Это была фамилия Милы.

– А тайник организовал ее прапрадед! И это – кольцо его матери! Оно было в тайнике!

Аюша покачала головой:

– Нет, не может быть! Честное слово, это кольцо попало ко мне совсем другим путем!

– Каким же? Кто тебе его дал?

Аюша потупилась:

– Я не могу этого сказать!

– Вот видишь! Ты покрываешь убийцу!

– Старуха никого не могла убить! – внезапно выкрикнула Аюша. – Хотела, да, может быть, не спорю! Но не могла! И я не убивала! Нет! Называйте меня, как хотите, но я не убийца!

И, сорвав с пальца кольцо, Аюша горько разрыдалась, прижав изящные ладони к лицу. Слезы так и хлестали из ее глаз и сочились по ее рукам, оставляя на темной коже тонкие влажные дорожки.

Мариша прищурилась и внимательно посмотрела на плачущую девушку.

– Старуха? – переспросила она. – Какая старуха? Петровна?

Сквозь слезы Аюша кивнула головой.

– Значит, это кольцо тебе дала Петровна?

Снова кивок, на этот раз не столь уверенный. Ктото другой и не обратил бы внимания на эту нотку сомнения, но Мариша обратила.

– Аюша! – требовательно обратилась она к девушке. – Повторяю свой вопрос! Это кольцо Петровны?

– Да!

– Она тебе его сама дала?

– Она обещала…

– Что значит – обещала? Говори толком! Дала она его тебе или нет?

– Я сама его взяла, когда уходила, – призналась наконец Аюша.

При этом девушка так страшно покраснела от стыда за свой поступок, что Мариша даже умилилась. Подумаешь, стащила у противной старухи ее кольцо, а стыдится так, словно она человека убила. И правильно, что взяла обещанный подарок тайком! Сама Петровна ничего бы ей не отдала. А за ту службу, что сослужила старухе Аюша, будучи и сиделкой, и прислугой, и маляром, и столяром, можно было потребовать и не одно такое кольцо.

Нервы, как известно, дороже. А нервные клетки не восстанавливаются. И как знать, сколько таких клеток потратила Аюша, будучи в услужении у Петровны?

– Ну не плачь, не плачь! – попыталась утешить Мариша рыдавшую от стыда за свой проступок Аюшу. – Подумаешь, кольцо!

– Она сама мне его обещала! Правда, я не думаю, чтобы она мне его когданибудь действительно отдала. Просто так ляпнула. Она много чего болтала! Но это кольцо было ей очень дорого.

– Да? А откуда оно у нее взялось?

– Она сказала, что от матери.

– И когда это кольцо появилось у твоей Петровны?

– Давно, – пожала плечами Аюша. – Еще с детских лет.

– Значит, кольцо дала Петровне ее мать? А у нее оно откуда взялось?

– Не знаю. Мать у Петровны жила в Сибири. И Петровна сама тоже там родилась.

– Как в Сибири?! – поразилась Мариша. – Петровна ведь из Прянишкина?

– О том, как Петровна оказалась в этой деревне, есть отдельная история, – вздохнула Аюша. – Если интересно, могу вам рассказать.

– Конечно, интересно! Рассказывай!

Аюша вздохнула, еще раз печально взглянула на Артура, молча испрашивая его согласия. И, поняв, что любимый не возражает, а даже наоборот, сам заинтересован, она приступила к рассказу.

– Мы с Петровной проводили вместе много времени. Когда я вновь приехала в Россию, у меня тут и друзей почти что не было. С кем я дружила в школе, с теми я уже больше не пересекалась. Они выросли, уехали, мне было их просто не найти.

– Подожди, – перебила ее Мариша. – Как, ты училась в русской школе? Ты что же, родилась и выросла в нашей стране?

– Ну да, конечно. Мама у меня русская. И в школу я тут ходила. Это уже потом отец получил этот грант на обучение в Японии и забрал всех нас и маму с собой. Но все равно, после Японии мы вновь жили в России, пока отец устраивался на новом месте.

– Ага, понятно. Ну продолжай.

– Работы у меня, когда я приехала к Петровне жить, тоже не было, – послушно продолжила Аюша. – Да и отец сказал, что на ближайшее время моя работа – это забота и уход о Петровне. Так что я целыми днями сидела с ней и слушала ее рассказы. В том числе и о том, как они с матерью жили в Сибири. Вроде бы, они там очень плохо жили, голодно и холодно. Но потом матери Петровны повезло. Ей удалось встретить человека, который женился на ней. Взял к себе маленькую Петровну и увез их с матерью в какойто красивый город. Петровна считает, что это был Ленинград. Мосты, набережные, река… И, одним словом, все у них с матерью и отчимом вроде бы наладилось.

– А как же Петровна тогда очутилась в Прянишкине?

– Этого я не знаю. Насчет этого Петровна както смутно рассказывала. Один раз она говорила, что приехала туда на каникулы. Потом сказала, что мать отправила ее туда, надела дочке на палец кольцо и велела его не снимать, она, мол, скоро вернется. И пропала. А потом началась война. Петровну отправили в эвакуацию, потом вернули в Ленинград, потому что Прянишкина больше не существовало. И с тех пор Петровна уже жила в интернате номер пять. А потом там же и работала. Вырастила моего отца и других детей. Состарилась, вышла на пенсию и… И все!

По лицу Аюши было понятно, что Петровна ей еще многое рассказывала. Видимо, соскучившись в одиночестве, болтливая старуха вывалила на свою юную слушательницу целый ворох старых историй. И, наверное, изнывавшая от скуки в обществе старухи молодая девушка не оченьто вслушивалась в них. Наверное, она просто молча сидела, кивала и мечтала очутиться за тридевять земель от противной бабки. И еще, наверное, Аюша проклинала своего деспотичного родителя, обрекшего ее на эту пытку.

И это соображение заставило Маришу задать девушке еще один вопрос:

– А почему твой отец не нанял для Петровны сиделку? Почему он послал к ней тебя – свою родную дочь?

Аюша еще ниже наклонила голову, но все же ответила:

– Это я сама виновата. Много говорила, осмеливалась спорить с отцом, когда он кричал на мать и сестер. Отказалась идти учиться на химика, как настаивал отец. Хотела стать танцовщицей. Вот он и сказал, что раз я такая непокорная, не подчиняюсь его власти, то должна получить хороший урок.

– И отправил тебя к Петровне?

– Да. Она много раз звонила ему и говорила, что ей нужна помощь. Настаивала. Намекала, что без нее он бы не стал тем, кем стал.

– А твой отец был сиротой? Иначе как бы он оказался на попечении Петровны?

– Ну, мой отец – сирота только наполовину. Отца его, моего деда, убили его политические противники. В родной стране моего отца в ту пору бушевали политические беспорядки. Война… К власти приходили то одни, то другие… Мой дед выступал на стороне коммунистов. Его убили. И когда его не стало, мать моего отца, опасаясь, что ребенка у нее отнимут и тоже убьют, отнесла моего отца прямо к воротам советского консульства. – И, вздохнув, Аюша добавила: – У отца сложная судьба. У него на родине его отец считался одно время предателем. И обратно мой отец вернуться не мог. Так и рос он сиротой в чужой стране, но при живой матери.

– Как печально!

– Наверное, сиротское детство и наложило на отца свой отпечаток. Его самого никогда не любили и не ласкали. И с нами, со своими детьми, он всегда бывал очень сух и суров.

– А что же Петровна? Как она вынудила твоего отца прислать тебя для нее в качестве сиделки?

– Мой отец – странный человек, – задумчиво ответила Аюша. – С одной стороны, он очень скуп, даже в отношении самого себя. Никогда не покупает себе дорогой еды, напитков или одежды. Всегда ходит в одном и том же костюме. Его скупость в личных тратах даже стала поводом для насмешек всего преподавательского состава в университете. Остальные профессора не стесняют себя в насущных нуждах. Но отцу всегда было плевать на них. Он живет так, как считает нужным. Урезая самого себя в тратах, он очень щедро помогает своей родной матери, всей ее семье. Ведь они все терпят страшную нужду и лишения у себя на родине. А Петровну мой отец считает своей второй матерью. Приемной. Как только у него появлялись деньги, даже когда он был еще малоимущим студентом, он всегда часть их отсылал своей родной матери, а вторую часть отправлял Петровне. А уж когда он получил место в университете, лабораторию и штат работников, то он и вовсе мог обеспечить своим матерям – приемной и родной – жизнь в шоколаде.

Аюша перевела дыхание и продолжила:

– Отец всегда слал Петровне много денег. А уж в последнее время, когда он получил место профессора, и вовсе практически обеспечил ее всем… Но затем он стал понимать, что Петровна нуждается не только и даже не столько в его деньгах, но еще больше – в присмотре. Что она уже слишком стара и больна, чтобы продолжать жить одной. И он стал задумываться – как и что можно сделать, чтобы помочь старухе достойно дожить остаток своих дней.

– И он прислал к ней тебя?

– Я же говорила, что слишком много выпендривалась. Вот выбор отца и пал не на моих брата или сестру. Он пал именно на меня.

Что же, Аюшу можно было только пожалеть. Жизнь с Петровной – это было суровым наказанием для нее. Что бы она там ни натворила, как бы ни выпендривалась, уход за вздорной и агрессивной старухой – этого и злейшему врагу не пожелаешь, а не то что родной дочери.

Похоже, отец Аюши действительно был очень суровым человеком. И неудивительно, что Аюша так боялась своего родителя.

Но, как ни крути, все эти откровения Аюши ни на шаг не приближали подруг к ответу на вопрос: кто же всетаки убил Милу? Ведь если в случае с Аюшей смерть оказалась всего лишь фарсом, то в случае с Милой все видели ее тело. И могли точно сказать, что бедная девушка – мертва.

Но заподозрить Петровну, которой сравнялось восемьдесят с лишним лет, в том, что она отправилась следом за Милой в Прянишкино, а там, ковыляя по каменоломне, догнала и прикончила девушку, было нелепо. Да и перстень с незабудками, тот самый, с руки молодой барыньки, появился у Петровны задолго до поездки Милы в Прянишкино. Она владела им с самого детства. Во всяком случае, так она сказала Аюше.

– Аюша, – обратилась к девушке Мариша. – Постарайся вспомнить, и как можно точнее, что именно тебе рассказывала Петровна про это кольцо. Это очень важно!

И она указала на перстень с незабудками, который жалко валялся там, куда зашвырнула его Аюша в порыве отчаяния. Аюша перстень подняла, снова надела на руку и повторила:

– Этот перстень оставила Петровне ее мать.

– Ну хорошо. Допустим. А как звали ее мать?

– Не знаю.

– А кто она такая была?

– До того как вышла замуж?

– Да.

– Она была уборщицей. И мыла полы где придется. Петровна росла в круглосуточном садике. По ее словам, она видела свою мать всего раз в неделю, когда та приходила к ней на пару часов. Одета ее мама всегда была очень плохо. И подарков дочери почти никаких не приносила. Разве что иной раз яблоко или карамельку.

Но все сказочно изменилось, когда мать Петровны вышла замуж. Тогда появились и шоколадки, и нарядные шелковые платьица, и кожаные туфельки, и кружевные носочки, которые были редкостью для периода довоенных лет в СССР.

И такой, внезапно обласканный жизнью, ребенок вдруг оказался брошенным в окрестностях деревни Прянишкино? Девочка стала настолько не нужна, что ее просто бросили, как надоевшую игрушку? Родители удрали, оставив ее на произвол судьбы одну, в лесу? В это невозможно было поверить, хотя сама жизнь Петровны и утверждала обратное.

– А что будет с нами? – робко произнесла Аюша, увидев, что подруги замолчали и задумались. – Что будет со мной и с Артуром? Вы нас выдадите нашим родителям?

– Мы? – удивилась Мариша. – Ни в коем случае!

– Лично мы считаем, что вы поступили совершенно правильно. А еще, вашим родителям будет полезно поволноваться за вас, – добавила Инна. – Может быть, тогда они и научатся отделять зерна от плевел.

– Что?

– Пусть ваши родители поймут, что важное, а что – второстепенное!

– Значит, не сдадите?! – совершенно искренне и подетски обрадовались Аюша с Артуром.

– Мы – нет! Но что вы планируете делать дальше? Как будете жить? На что вы собираетесь существовать? Ведь, как я понимаю, сокровищ Путовых в вашем распоряжении не имеется? И рассчитывать вам, кроме как на самих себя, больше не на кого?

Судя по смущенным лицам беглецов, денег у них было, в самом деле, в обрез.

– Мне удалось коечто скопить, – пробормотала Аюша. – Ведь я давно работала у Карлуши!

– А я сохранил те деньги, которые мне давали родители на карманные расходы.

Как поняли подруги, на эти деньги беглецы сняли квартиру, где прятались сейчас. На уплату за жилье, продукты и новые документы для Артура ушли почти все их деньги. И теперь перед беглецами вставал вопрос: как и на что им жить дальше? Денег почти не оставалось. А продавать кольцо с незабудками Аюша не соглашалась. Она считала, что рано или поздно его придется вернуть владелице.

– С голоду умирать будем, но к родителям с повинной мы не пойдем! – категорично заявил Артур. – Ничего! Проживем какнибудь!

Мариша с Инной только вздохнули в ответ. Тото и оно, что какнибудь! А ведь у Артура и у Аюши – очень богатые и влиятельные родители. Они запросто могут помочь своим детям, сделав их жизнь легкой и безоблачной. Но для этого нужно, чтобы родители примирились со своевольным жизненным выбором своих детей. А это, судя по тому, что успели узнать подруги, им сделать будет не такто легко.

Однако решив, что эта проблема подождет, подруги оставили Артура и Аюшу наедине друг с другом. А сами они уже должны были отправиться с очередным донесением к Путовым. Кольцо Аюша им отдала беспрекословно и вроде бы даже с радостью. И прибавила:

– Теперь, когда вы мне столько о нем жуткого рассказали, я не хочу его даже и в руках держать!

И Мариша, не удержавшись, снова спросила у девушки:

– Скажи, а тебе Петровна чтонибудь рассказывала про Прянишкино? Про Путовых?

– Нет. Ничего.

– Но ты ведь дружила с Милой!

– Ну и что?

– А она – Путова! Я же тебе это уже говорила.

– Да что с тогото? – воскликнула Аюша. – Это я только теперь узнала, что кольцо с незабудками принадлежит комуто из семьи Милы. А когда Петровна просила меня познакомиться с Милой, то я…

– Просила тебя… что?! – перебила ее Инна.

– Познакомиться с Милой. А что? Разве я вам этого не говорила?

– Нет.

Подруги были немало поражены услышанным. И Аюша виновато развела руками:

– Ну так я и сама об этом уже забыла. Просто так получилось, что както раз мы с Петровной пошли в магазин, за продуктами. Мы редко с ней кудато выходили, но тут отправились. Ходим по рядам, Петровна все творог свой любимый, который еще в пятьдесят какомто году перестали выпускать, высматривает. И вдруг говорит мне: «Посмотри, какая симпатичная девочка! Вот бы тебе с ней подружиться».

Аюша от неожиданности даже остолбенела возле полок со злополучным творогом, который сама никогда не ела – она не любила его. Аюша и прежде пыталась завести знакомство со своими ровесницами, но противная Петровна гнала абсолютно всех девушек из своего дома, не разрешая Аюше никуда ходить и никого приводить к себе в гости. А тут вдруг она сама предлагает! Свести дружбу с ровесницей! Было отчего Аюше остолбенеть.

А чудеса между тем продолжались. Петровна продолжала чудить.

– Я смотрю, подружек у тебя тут совсем нету, – сказала она Аюше. – Скучно тебе целыми днями со мной, со старухой, сидеть. Все остальные девчонки – просто дуры! А против этой я бы возражать не стала. Симпатичная такая девочка. Иди, заговори с ней!

Конечно, Аюша даже не побежала, а помчалась! Сама не веря своему счастью, она подошла к Миле и о чемто спросила у нее. Завязать знакомство оказалось не так уж трудно. Девушки чемто сразу понравились друг другу. И когда, обойдя магазин, они вернулись к тому месту, где Аюшу ждала ее названная бабушка, Петровна еще раз удивила Аюшу.

В душе девушка ожидала, что приступ благородной справедливости у старухи уже прошел. И она встретит ее проклятиями и руганью за долгую отлучку. А Милу так и вовсе прогонит подальше, хорошо еще, если не побьет своей палкой. Но Петровна лишь заулыбалась при виде подходивших к ней девушек. И всем своим видом показала, что она очень рада и довольна такому знакомству.

Так Аюша и стала дружить с Милой. Это дружба оказалась для нее настоящей отдушиной. Под предлогом встречи с Милой Аюша могла уходить когда угодно из дома, что прежде было под строжайшим запретом Петровны.

– Твой отец наказал мне – присматривать за тобой денно и нощно, – прежде твердила Аюше старуха на все просьбы девушки немного прогуляться. – Из дома – ни шагу без моего ведома!

Но теперь Петровна лишь сладко улыбалась и говорила:

– Иди, доченька! Сходи, поговори с подружкой по душам. Расскажешь потом мне, старухе, чем молодежь нынче живет. А то совсем я закисла, дома целыми днями сидючи. Нельзя так! Иди, деточка, погуляй с Милой. Она хорошая девочка. Внимательно слушай все, что она тебе будет рассказывать!

Выслушав эту историю, Мариша с Инной даже руками от изумления всплеснули:

– И тебе не показалось это странным?

Но Аюша только скривилась в ответ:

– Если бы вы с мое с Петровной пожили, вам бы уже ничто, абсолютно ничто странным не показалось!

И подруги ее очень даже хорошо поняли. Действительно, когда живешь со взбалмошной старухой восьмидесяти с гаком лет, которая не вполне отдает себе отчет, в каком веке она живет, да еще и гоняет тебя в хвост и в гриву, и от которой ты находишься в полной зависимости, тут самой бы както ухитриться не спятить! Где уж приглядываться к странностям старухи и вести им учет.

– Да и, сказать честно, я рада-радехонька была, что старуха мне послабление насчет Милы сделала. О причине такой внезапной любви старухи к Миле я боялась даже и спрашивать. А вдруг передумала бы бабка? И что? Снова сидеть с ней целыми днями и ночами напролет? А так я – под предлогом встреч с Милой – и к Карлуше на работу устроилась, и по магазинам всегда могла пройтись. Машину себе купила, чтобы мы с Милой могли кататься! Петровна мне и словечком не возражала. Если я собиралась кудато с Милой, она отпускала меня тут же и беспрекословно!

– И она не спрашивала отчета о ваших прогулках?

– Еще как спрашивала! Всю душу из меня вынимала! До словечка требовала подробного пересказа – где мы были да о чем разговаривали. Только ведь и я не дура! Язык у меня отлично привязан! Наплету бабке с три короба, а она сидит, обмозговывает про себя чтото. Шепчет себе под нос, шепчет… А я сижу себе и думаю: ну и пусть шепчет! Главное, что ко мне не привязывается, слава тебе, господи!

– Но что именно интересовало Петровну? О чем она тебя расспрашивала особенно усердно?

– Все ее интересовало! И как у Милы дома все обстоит. И насчет фотографий ее родителей, и бабушки, и сестры она любопытствовала. Все хотела знать! И как они живут. И о чем говорят. И что у Милы в голове творится. И есть ли у нее парень. Ну все-все-все!

Постепенно до Аюши – как она ни гнала прочь эту мысль – стало доходить, что такой пристальный интерес Петровны к ее подруге и ее семье должен быть вызван какимито глубокими причинами. Потому что, несмотря на всю свою чудаковатость и злобность, Петровна всегда четко знала, чего она хочет.

Но чего она могла хотеть от Милы и ее родителей, которые не обладали ни большим богатством, ни властью, ни прочими реальными ценностями, Аюша понять не могла. Однако она видела, что за приветливой улыбкой Петровны, какой она неизменно встречала Милу у себя дома, кроется волчий оскал.

Аюше даже страшно делалось, когда она видела, какой лютой ненавистью ненавидела старуха эту девушку. Но за что? В чем причина такой ее ненависти, Аюша решительно не понимала. Мила всегда была безукоризненно вежлива с Петровной. И потом, Петровна ведь сама выбрала из толпы народу именно Милу. И это сама Петровна велела Аюше подойти к Миле и познакомиться, сказав, что эта девушка – незаурядная, серьезная, не чета другим пустоголовым современным дурам и кокеткам!

Кстати говоря, сколько ни общалась Аюша с Милой, она так и не смогла понять, в чем же причина такой вначале любви, а затем ненависти к ней Петровны. Мила не казалась Аюше такой уж яркой личностью, способной вызвать бурю эмоций. Значит, дело было вовсе не в девушке… А в чем? Этого Аюша не понимала, пока однажды Мила не проговорилась ей, что раньше их семья занимала далеко не последнее положение в обществе. У них были деньги, земли, дорогие наряды, драгоценности… И вот тут в голове у Аюши чтото щелкнуло.

Больше всего на свете Петровна любила деньги. Аюша в жизни своей не встречала такого патологически скупого человека. Правда, родной отец Аюши тоже был весьма прижимист. И Аюша частенько сравнивала этих двоих – отца и старуху. И неизменно делала пугающий для самой себя вывод. Ее отец с годами имел все шансы превратиться в такую вот жадную Петровну. Или всетаки нет?

– Отец тратил деньги не на самого себя, но на своих близких. Он их не жалел. А Петровна, сколько я ее знала, никогда даже медной копейки никому не дала. Только к моему отцу она питала какуюто странную слабость. Но и он, надо сказать, сторицей возместил Петровне все ее траты!

Тем более странным выглядел поступок Петровны, когда она однажды вечером внезапно заявила Аюше:

– Если все сладится в этом деле помоему, подарю тебе это вот кольцо! Не думай, что это какаянибудь дешевка! Да ему цены нет! Камень – настоящий бриллиант! И само кольцо стоит немало! Мне его мать оставила, а она была дворянского рода, из очень знатной семьи!

Впервые Петровна заговорила о своем прошлом. И конечно, Аюше стало интересно. Но Петровна очень быстро свернула этот разговор. Нахмурившись, она приказала Аюше:

– Глаз не спускай со своей подруги! Уверена, она скоро сделает то, чего я от нее ждала все это время. Да это и правильно! Старый пес сдох! Бабка ее тоже не молодеет! Небось, охота ей перед смертью на драгоценности поглазеть. А если повезет, так и спустить их и денежки себе прикарманить! Чужое – ведь оно завсегда желаннее своего!

Аюша тогда удивилась и спросила, о каких драгоценностях идет речь. Старуха переменилась в лице и рявкнула:

– Пошла прочь, девчонка! Твоя роль – следить за Милой! Докладывай мне о каждом ее шаге! И получишь кольцо, как я тебе обещала! Моя мать всегда держала свое слово. И мне тоже придется! Перед богом тебе клянусь: выйдет все помоему, как матерью моей задумывалось, – получишь ты это кольцо. Ничего дороже для меня в этой жизни нету, вот его я и ставлю на кон!

Разговор этот сильно запал в душу Аюши. Хотя она ничего и не поняла, но почувствовала исходящую от старухи угрозу в адрес Милы. И Аюша поклялась самой себе, что отныне будет держать рот на замке относительно того, что касается ее новой подруги. Ничего она больше старухе о планах Милы не расскажет. Будет врать противной бабке! Авось скоро отец сжалится и заберет Аюшу обратно. А к бабке приставит профессиональную сиделку с медицинским образованием и опытом общения с психически нездоровыми людьми.

Но увы, планам Аюши не суждено было сбыться. Мила прибежала к ней вся в слезах и рассказала о предательстве Жана и Пьера, как она называла своих голубых приятелей. Лично для Аюши все об этих ребятах было ясно с первого же взгляда на них. Но она тогда промолчала, не решившись открыть глаза подруге. Мила очень «запала» на этих парней.

Однако, будучи от природы очень скрытной, Мила не хотела, чтобы ее родители узнали об этом ее странном двойном романе. И когда Аюша говорила старухе, что она идет с Милой гулять, Мила точно так же говорила своим, что идет кудато с Аюшей. Одна шла на свидание с Артуром, а вторая – на встречу с Жаном и Пьером. Обе девушки обманывали своих старших, чтобы получить немного свободы.

Аюше кавалеры подруги совсем не казались перспективными. Она видела, что они не по этой части. Но Аюша молчала. Мила могла быть очень резкой в своих высказываниях. А ссора с ней никак не входила в планы Аюши. Поэтому она поддакивала подруге, осторожно пытаясь навести ее на мысль о том, что с ребятами чтото не так. Но Мила ее намеков упрямо не понимала. А на откровенный разговор с ней Аюша, увы, не была способна.

И вот именно к ней прибежала Мила, когда ее отшили Жан и Пьер. И именно перед Аюшей и Петровной она рыдала и кричала, что она еще всем покажет! И что скоро она будет такой богачкой, что все Жаны и Пьеры на свете повесятся от досады, что пренебрегли ею! Что она прямо сейчас кудато поедет, а назад вернется миллионершей!

Аюша слушала слезные откровения Милы молча и даже слегка скептически, пока не заметила, каким блеском горят глаза у старухи. Она явно поверила рыдающей Миле. А вот Аюше стало здорово не по себе, и она попыталась свернуть разговор. Но не тутто было! Мила, когда ее чтото задевало за живое, умела быть очень громкой и крикливой.

Она и Аюшу звала с собой. И Аюша увидела, как старуха мотает головой, мол, соглашайся. Она и согласилась. Хотя уже понимала, что с Милой она никуда не поедет. Откажется в последнюю минуту. А эти дни проведет вместе со своим Артуром. Подумать только! Столько волшебных дней отпуска в обществе любимого! За такое счастье Аюша могла бы отдать очень и очень многое.

Она ведь и раньше обманывала старуху, говоря, что идет на встречу с Милой, а сама виделась с Артуром. Чтобы выкроить хоть часок в обществе милого друга, Аюша нанимала в помощь соседку, чтобы та делала покупки или прибиралась у них в квартире. Платила ей за эти услуги из своего кармана. Хитрила, юлила и изворачивалась.

А тут – сразу несколько дней свободы от старухи! От такой перспективы у Аюши буквально закружилась голова.

Так и случилось, что в свое путешествие, из которого ей не суждено было вернуться живой, Мила отправилась одна. И, узнав об исчезновении приятельницы, Аюша испытала весьма сложное чувство. С одной стороны, она чувствовала себя отчасти виноватой в том, что случилось с Милой. Но, с другой стороны, она не могла не задуматься о том – а что бы было с нею самой? Вдруг и она пропала бы вместе с Милой?

А уж узнав о смерти Милы, Аюша и вовсе похолодела в душе. Теперь она не сомневалась, что злая старуха уготовила ей ту же участь, что и ее подруге! И спаслась Аюша исключительно потому, что эти дни провела в обществе Артура, а не там, куда звала ее подружка Мила.

Глава 17

После такого подробного и откровенного рассказа подруги не могли не верить Аюше. Выходит, кольцо она получила от Петровны. И для Петровны оно значило очень и очень много. Подарить его Аюше было для полоумной старухи чемто вроде жертвы. Она дает меньшее, чтобы взамен получить большее… Что – большее? Да конечно же сокровище Путовых! То сокровище, которое предстояло вытащить из каменоломни прямой наследнице старого генерала Путова – Миле!

– Чтото тут не то, – пробормотала Мариша, – как хотите, а чтото тут не то! Откуда у этой Петровны взялось кольцо Путовых? И почему она была так сильно к нему привязана? Кто она Путовым? Родня?

– Не может быть! – воскликнула Инна. – У нее другая фамилия!

– Фамилия – это как раз в данном случае дело десятое. Вспомни, девочке дали фамилию по месту, где ее нашли. А как настоящая фамилия Петровны – этого мы не знаем.

– Но не Путова – это точно. У старого барина и его предательницы-барыньки был только один сын. И у этого сына тоже был один сын – генерал Путов. Его прямая наследница – Мила. Петровна тут не при делах.

– Все равно. Мы должны выяснить как можно больше об этой женщине. Нам нужно разузнать, кто же она такая, откуда она родом, кто ее предки…

– Ну ты даешь! Да Петровна родилась еще до войны! В Сибири! Если архивы какието и были, они давно сгорели или пропали в военной круговерти. Думаешь, осталась бы Петровна сиротой при живых родителях, если бы не война? Потерялась девочка, и найти ее родители просто не смогли!

Все же Марише казалось, что война или не война, а пожелай мать Петровны разыскать свое дитя, это не составило бы для нее таких уж немыслимых проблем. Девочка долгое время жила в Прянишкино. Потом уехала в эвакуацию. Потом вернулась. Всему этому есть документальные подтверждения. В советское время в стране были железные порядки. Ведь знали же в интернате, где в конце концов осела сиротка Петровна, знали, что девочка прибыла к ним из сгоревшей деревни Прянишкино! Значит, какието записи сохранились. И по ним мать Петровны и ее новый муж запросто могли бы разыскать девочку. Но почемуто они не стали этого делать. Не захотели? Не смогли? Что же с ними случилось?

– Да что там думать! Подбросили деревенским жителям ненужную им девчонку, а сами смотались!

Но Мариша не хотела и не могла согласиться с этой версией.

– Както это не полюдски, – пробормотала она. – И потом, если бы мать решила подбросить дочку чужим людям, зачем же она оставила девчонке дорогое кольцо?

И еще одна странность. Как это дорогое кольцо сохранилось у сиротки в течение войны и в последующие, интернатские годы? «Приютским» не полагалось иметь никаких личных вещей. И уж такое дорогое кольцо отняли бы девчонки в первую очередь.

Значит, что же получается? Воспитатели в интернате и в эвакуации были круглыми идиотками и не поняли, что на пальце у девчонки сверкают настоящее золото и бриллианты? Но даже если предположить, что воспитатели приняли кольцо за подделку, оно все равно было достаточно красивым. И не могло не вызвать завистливых взглядов с их стороны. Нет! Кольцо у сиротки должны были забрать или попросту украсть!

– Чтото и тут тоже не складывается, – вздохнула Мариша. – Вроде бы все концы ведут к Петровне, но убить Милу она никак не могла. Слишком уж она стара и немощна. Да и с головой у нее явные проблемы. По словам Аюши, старуха то ясно соображает, то начинает заговариваться.

– Все равно. Нам нужно выяснить, кто такая Петровна. От этого и будем танцевать дальше.

Но с решением этой проблемы им пришлось повременить. У Мариши внезапно зазвенел ее сотовый, на котором высветилось лишь одно слово – «Чебурашка». Это звонила Нина Ивановна. И не просто так звонила, а с новостями.

– Попался! – с торжеством воскликнула она. – Говорила я вам, что это нечистая сила балуется! Тото и есть! Попался, чертенок!

– Нина Ивановна, о ком вы говорите?

– Не чебурашка это вовсе! – раздался торжествующий голос старухи. – Чертенок! Приезжайте, сами посмотрите!

Не оченьто поверив бабке, подруги все же помчались к ней.

– Ну, где ваш чебурашка, он же – чертенок?! – спросили они, едва перешагнув порог.

– А вот он! Глядите!

И Нина Ивановна с гордостью указала на ловчие сети, расставленные самими подругами возле ее мусорного пакета.

– Вот он! Самый настоящий чертенок! Вампир! Как есть, нечистая сила!

Подруги взглянули в том направлении и не смогли сдержать изумления. В сетях в самом деле барахталось чтото небольшое, ушастое и с носом-пятачком. При этом у существа были острые зубки, которыми оно прокусило Марише палец до крови. Пришлось ей обмотать руку полотенцем, которое дала взбудораженная Нина Ивановна. И только после этой процедуры странное существо удалось извлечь из сетей.

– Это же мышь! – воскликнула Инна. – Летучая мышь!

Уши, запутавшиеся в леске, оказались крыльями обычной летучей мыши. Впрочем, откуда она взялась в городской квартире и что ей понадобилось в старухином мусоре – это попрежнему оставалось загадкой.

– Так это не чертенок? – настороженно спросила старуха у девушек. – Ух, хорошо! А то я уж страхуто натерпелась! Ну все, думаю! За мною эта нечисть и пожаловала! На тот свет меня зовет!

– Нет-нет. Это просто летучая мышь!

– А я уж думала, дьявол послал когото из своих меньших за душой моей грешной!

– Это обычная летучая мышь, – повторила Мариша. – Видите, она вполне живая и даже кусается.

Старуха потрогала своего незваного гостя и рассмеялась. Так, посмеявшись, они и расстались, довольные собой и друг другом. Подруги забрали из квартиры летучую мышь и выпустили ее в паре кварталов от дома старухи, потому что просто не могли придумать, куда еще ее можно девать. А Нина Ивановна уселась поближе к телефону, желая рассказать своим многочисленным детям, внукам и правнукам о том, как счастливо и удачно разрешилось «дело о чебурашке».

Но если загадка Нины Ивановны и ее «чебурашки» прояснилась вот так просто, то кольцо Петровны и связанная с ним история до самого утра не давали подругам покоя. И утром Мариша первым делом взялась за ее решение.

И, конечно, с такой сложной проблемой Мариша могла обратиться только к одному человеку на свете. Ну да, правильно! Она снова поехала к Артему. Однако даже Артем, внимательно выслушав свою подругу детства, лишь покачал головой.

– Очень сложная задача! – сказал он. – Очень! Вряд ли чтото получится!

– Ну, Артем! Если уж у кого и получится, то только у тебя!

– Приятно, что ты обо мне такого высокого мнения, но я тоже не волшебник.

– Нет?

– Ты должна понимать, что из воздуха я добывать информацию не умею. А насчет твоей Петровны нет никаких зацепок. Ее раннее детство – это лишь то, что она может вспомнить сама. Только это, и ничего больше. Все официальные документы Прянишкина Ольга Петровна получила уже в интернате, тут, в нашем городе. Когда она появилась в Прянишкине, никто не знал ни ее настоящей фамилии, ни имен ее родителей. Она была просто найденышем Олей, без фамилии и без отчества.

Все же Артем пообещал, что он посмотрит, поищет информацию на разных архивных сайтах.

– Возможно, чтото я и найду. Но ничего не обещаю!

Артем перезвонил подругам вечером. Голос у него был усталый и унылый. Без всяких расспросов было ясно, что ему ничего не удалось узнать. И он изза этого изрядно сконфужен и очень недоволен собой.

– А кто вам вообще рассказал о том, как ваша старуха появилась в Прянишкине? – спросил он у подруг раздраженно.

– Как кто? Местные жители и рассказали.

– А если поточнее? И потом, какие местные жители? Деревня ведь разрушена!

– Старушка одна рассказала. У нее там домик. Живет себе, былые дни вспоминает…

– Одна живет? На пепелище?

– Ну, там уже давно все травой и деревьями поросло. Да и соседи у бабушки тоже есть. Лесник Паша, например.

– Имя старушки можно узнать? – перебил Маришу Артем. – Старушкуто эту на поселении как звать-величать?

– Елизавета Ивановна Прянишкина.

– Что? – поразился Артем. – Опять Прянишкина?!

– А там в деревне все были под этой фамилией.

– Хм, – пробормотал Артем. – Ну а почему бы вам не съездить к этой Елизавете Ивановне и не расспросить ее еще раз?

– Ну… Если ничего другого не остается, мы можем.

– Вот! – обрадовался Артем. – Хорошенько ее на этот раз расспросите. Старухи обычно хорошо помнят то, что было в прежние времена. Вызнайте у нее все про сиротку. Возможно, были у девочки-найденыша какиенибудь особые отметины. Документы. Бумаги. Ну хоть чтонибудь, за что я мог бы зацепиться! Хотя бы имя матери, на худой конец. Или название города, откуда они прикатили в Прянишкино. А еще лучше, если вы узнаете – зачем они вообще туда явились?! Ведь должна же была иметься какаято причина, по которой они прикатили в такую даль: из холодной Сибири – в окрестности этой захолустной деревни! Такие концы с бухты-барахты не делаются. Помяните мое слово, была этому причина! Должна быть!

Поездку к Елизавете Ивановне девушки решили назначить на утро. Тащиться на ночь глядя в окрестности разоренной деревни подругам совсем не хотелось. А вдруг они снова перепутают дороги? И что тогда? Будут они крутиться в темноте до рассвета по незнакомым, да и что там говорить, довольнотаки неуютным местам? Очень надо!

Да еще они на дух старика барина могут наткнуться. Ой жуть какая! Да среди ночи! Нет уж! Они поедут утром! И без того их в Прянишкино вовсе не тянет. А уж ночью – и вовсе они туда больше не сунутся!

Но до этой поездки подруги решили еще раз заглянуть к Петровне. У них вдруг появился план получше. Очень уж им не хотелось ехать в Прянишкино! Были они уже там. И ничего хорошего не увидели. И Мила тоже там была. И голову там сложила!

Подруги считали, что хотя старуха Петровна прямого отношения к смерти Милы и не имеет, но все равно какойто информацией о погибшей девушке она располагает. Вот бы узнать какой! Тогда, может, и в Прянишкино им тащиться не понадобится!

Подруги поехали к бабке Петровне не с пустыми руками. После затянувшейся охоты на чебурашку и крыс-мутантов у них на руках осталась неплохая экипировка. Один комбинезон с противомоскитной сеткой чего стоит!

– Если Петровна какоето время прожила в Прянишкине, а потом искала бывших односельчан, выясняла у них, как она могла очутиться в этой деревне, то она неизбежно должна была услышать и легенду о старом барине. Если, конечно, и сама еще в детстве ее не запомнила!

План подруг выстроен был против действий и мыслей не вполне адекватного психически человека. Но Петровна запросто могла поверить в то, что к ней в городскую квартиру явился дух старого барина.

– Если старушка сразу же от страху не помрет, тогда мы победили. Она просто не сможет промолчать и не поболтать с таким редким гостем!

Но почемуто подруги были уверены, что Петровну так просто не сгубить. Люди ее поколения пережили такое, после чего общение с заглянувшим на огонек призраком – это для них тьфу и детский сад!

Девушки неплохо подготовились. У них был портрет старого барина Путова, написанного художником вместе со своей молоденькой распутной женушкой. И снова ее облик когото смутно напомнил подругам. Но вот кого?.. Этого они понять все никак не могли. И, отогнав прочь лишние мысли, подруги вернулись к делам насущным. Для успеха всего предприятия им было необходимо как можно лучше загримироваться под призрак старого барина.

– Бороду и усы сделаем из моего шиньона, – решила Инна. – Все равно он мне уже надоел. Да и волосы в нем искусственные, спутались на затылке в комок, не расчешешь их вовек!

Но для призрака такой недостаток был уже и не недостатком, а наоборот, достоинством. Действительно, где бы он там, в глубинах каменоломен, стал искать зеркало, расческу или ножницы? Ясное дело, что за долгие годы старый барин должен был порядком поистаскаться. Таким образом, сюртук и брюки, бывшие на убитом барине, подруги с успехом заменили на рабочий костюм, который остался у них после поисков чебурашки и «ловли» крыс-мутантов.

– Сеть накинешь сверху, вроде плаща, – распоряжалась Инна. – Ничего, что она рваная. Так даже лучше будет! Шляпу наденешь вместе с москитной сеткой. Думаю, старуха будет в восторге от облика своего гостя.

Чтобы не пугать окружающих граждан, подруги решили окончательную маскировку произвести вблизи от квартиры Петровны. Ключи от ее квартиры им презентовала Аюша. Вручая их подругам вместе с перстнем, она сказала:

– Не хочу, чтобы меня чтото связывало с этой женщиной! Я прожила с ней не один месяц, и хотя я не склонна осуждать людей – сама не без грехов, – но такой противной бабки я сроду не видела! Чем снова жить с ней, лучше уж сразу в могилу!

Ключи у нее подруги взяли. А насчет могилы посоветовали Аюше не торопиться.

– Туда ты всегда успеешь. Но ведь и дороги назад тоже уже не будет! – сказала ей Мариша.

И вот она вновь стояла на пороге квартиры Петровны и прислушивалась к доносившимся изза двери голосам. Петровна ругалась с какимто мужчиной. Судя по отдельным словам – с отцом Аюши.

– Пошел вон, смерд! Не сын ты мне больше! А твоя дочь – и вовсе воровка! – услышала Мариша пронзительный голос старухи. – Неблагодарная тварь! Точно такая же, как и ты!

– Моя дочь – не ангел! Но она и не воровка! Зачем ты так говоришь о ней? А в последнее время Аюша и вовсе стала исправляться. Ты сама хвалила ее!

– Она украла у меня драгоценное кольцо! Немыслимой ценности!

– Тетя Оля, о чем ты говоришь? У тебя сроду не было никаких драгоценностей.

– Кольцо моей матери! Она его украла!

– Но ведь ты не знала своей матери! Ты всегда говорила, что наши с тобой судьбы похожи. Матери наши – по воле обстоятельств – отказались и от тебя, и от меня!

– Воровка! – верещала Петровна. – Твоя дочь – воровка! А-а-а!!! И ты сам – вор! Вот вырастила на свою голову! Теперь я понимаю! Ты специально подослал ее ко мне! Вы вместе задумали меня ограбить! Караул! Люди добрые! Помогите!

– Тетя Оля! Как ты можешь? Ведь это же я! Твой названый сын!

– Дурак! Какой ты мне сын? Ты кто, вообще?! Убирайся из моего дома!

– Тетя Оля…

Но в этот момент о дверь чтото весьма ощутимо шмякнули. Видимо, Петровна снова пустила в ход свое излюбленное метательное оружие в виде металлической вазы для фруктов. Ну да, малахитовая пепельница ведь уже погибла! И пришлось Петровне схватиться за другое оружие.

Тото эта ваза у нее была такая покореженная! А Мариша еще удивлялась, с чего вдруг ваза помята сразу с нескольких сторон! Ну теперьто все ясно. Когда у Петровны случается приступ дурного настроения, она вымещает свою злобу на окружающих, швыряя в них различные предметы. А металлическая ваза ей кажется для этого самой подходящей вещью.

– Да ты вконец свихнулась! – услышала Мариша голос отца Аюши.

Мариша быстро шмыгнула наверх по лестнице, догадываясь, что сейчас будет. И точно! Отец Аюши вылетел из квартиры Петровны, ругаясь и отряхиваясь от ореховых скорлуп, яблочных огрызков и различного бумажного мусора. Видимо, кроме вазы Петровна вытряхнула на своего названого сыночка еще и ведро с различным мусором. Аюши ведь давно не было дома. Так что мусор выбрасывать стало некому. И его должно было накопиться предостаточно.

– Старая карга! – вполголоса ругался отец Аюши, стряхивая с себя рыбьи кости. – Старая ведьма! Вконец свихнулась! Бедная моя девочка! Бедная Аюша! Как я был не прав! В том, что случилось с тобой, я виню лишь самого себя!

В голосе мужчины послышались слезы. И в душе Мариша потерла руки. Так! Отец Аюши уже накануне сдачи. Еще пару деньков таких моральных терзаний – и он будет так счастлив увидеть свою дочь живой, здоровой и веселой, что простит ей все былые прегрешения и разрешит выйти замуж за кого угодно!

Отец Аюши быстро побежал вниз по лестнице. Мариша не стала его останавливать. Во-первых, ее теперешний облик призрака с седой потасканной бородой только напугал бы мужчину, но уж никак не успокоил бы его. А вовторых, у нее было куда более важное дело к самой Петровне. И присутствие посторонних ей совсем не требовалось.

Подождав немного, чтобы Петровна успокоилась (Марише совсем не улыбалось, чтобы и в нее прямо с порога полетело чтото тяжелое), девушка открыла дверь и тихонько вошла внутрь. Петровна громыхала чемто на кухне. Это Маришу немного огорчило.

Кухня – это не самое лучшее место для начала беседы со злобной старухой! Всем известно, что в кухне имеется огромное количество подходящих для метания в голову противника предметов. Но выбора у Мариши не было. Она уже стояла в квартире старухи. И было ясно, что пора ей начинать свое выступление.

Вдохнув побольше воздуха, Мариша отключила пробки в счетчике. И пока Петровна на кухне охала и проклинала всех подряд, начиная от министра энергетики и заканчивая бездельниками у них в жилконторе, Мариша осветила себя маленьким фонариком и грустно заухала:

– Оля! Я – старый барин! И я пришел к тебе, Оля! Как же ты виновата передо мной!

Петровна взвизгнула и уронила чтото. Кажется, это была кастрюля, потому что железная емкость загрохотала, напугав саму Маришу. С трудом сдержав дрожь, она все же продолжила.

– Оля! – тяжелым низким голосом произнесла Мариша. – Оля, зачем ты тревожишь мой покой?! Зачем тебе мои старые кости? Ведь я давно умер! Убит своею неверной женою! А ты не даешь мне покою даже теперь, после моей смерти!

Судя по тому, что Петровна молчала и ничем не швыряла в Маришу, ее пробрало.

– Т-т-ты?! – «прозаикалась» наконец она. – Старый барин?! Это ты? Ты пришел ко мне?

– Я, Оля, – скорбно произнесла Мариша. – Какая же ты жестокая!

– З-зачем ты пришел ко мне?

– Покарать тебя, Оля! За все твои злодеяния покарать!

Петровна протестующее всхрюкнула и закричала:

– Я ни в чем перед тобой не виновата! Это все девчонка! Та дура безродная! Это она все придумала!

– Оля! Какой грех на тебе великий! Разве это завещала тебе твоя мать?

– М-мама? Т-ты говоришь про мою маму?!

– Про нее самую! Замечательная была женщина!

Кажется, Петровну это изумило.

– Ты до сих пор ее любишь? – спросила она. – Даже несмотря на то, что она сделала с тобой?

– Оля, даже я не властен в своих чувствах, – с горечью произнесла Мариша, все больше и больше входя в роль призрака. – Пойми это и прости меня!

– Значит, ты до сих пор любишь мою мать? Но ведь она, конечно, давно умерла! Ты встретился с нею?

– Да, Оля. И теперь мы вместе.

Петровна зажала рот рукой.

– А сокровища? – жалко произнесла она. – Их мы можем оставить себе?

– Кто – мы, Олюшка?

– Разве ты не знаешь? Я и моя на…

Но договорить Петровна не успела. Внезапно в квартире вспыхнул свет. А затем знакомый Марише голос произнес:

– Что тут у тебя происходит, Петровна? Свет не горит! Квартира нараспашку! Совсем ты, что ли, рехнулась на старости лет? Даже и не знаю, как с тобой дальше быть!

И с этими словами в кухне появилась Елизавета Ивановна. Та самая старушка-отшельница из сгоревшей деревни Прянишкино, с которой удалось познакомиться подругам! Меньше всего Мариша рассчитывала увидеть в квартире Петровны эту особу. И что ей тут нужно? Как она тут оказалась? И, главное, держится с таким уверенным видом, словно пришла к себе домой!

В равной степени и Елизавета Ивановна поразилась, обнаружив перед собою призрак. Впрочем, при ярком свете она не признала в наряженной Марише призрак старого Барина.

– Ты кто такой, старый хрыч?! – воскликнула она.

Мариша молчала, как парализованная, будучи вне себя от охватившего ее изумления. А вот Петровна воскликнула:

– Лиза! Не тронь его! Это сам Барин ко мне явился!

– Какой еще Барин, блин?! Нет, ты совсем рехнулась! Старый барин давно подох! Тебето должно быть это известно лучше других! Ведь это твои родные мать с отцом и отправили его на тот свет!

Забывшись, Мариша в изумлении ахнула своим настоящим голосом. Обе старушки немедленно повернулись в ее сторону и обалдело уставились на нее.

– Да ты, сдается мне, совсем не тот, за кого себя выдаешь! – воскликнула Елизавета Ивановна, которая была и побойчее, и помоложе Петровны.

И, сделав шаг к Марише, старушка безбоязненно сдернула с ее лица фальшивую бороду. Бедный шиньон Инны никак не рассчитывал на такое с ним обращение. Он дрогнул, и клок его остался в руках у старухи.

– Ага! – торжествуя, закричала она. – Я же говорила! Это и не старик вовсе!

И зорким не по возрасту глазом углядев гладкую ровную кожу Маришиной щеки под порослью фальшивой бороды, она завопила:

– Ряженая! Это ряженая! Петровна, хватай ее! Воровка это! Или, того хуже, лазутчица!

И прежде чем Мариша успела охнуть, ее скрутили по рукам и ногам две шустрые не в меру старушки. Ох, недаром Мариша так опасалась представителей этого поколения стариков! Они способны на такие подвиги, какие нынешней молодежи и не снились. Со стариками лучше в борьбу не вступать, потому что все одно – проиграешь!

Мариша и пикнуть не успела, как рот ее оказался запечатан толстым шерстяным носком, хорошо еще, что чистым! Наверное, за это Мариша должна была бы поблагодарить аккуратную Аюшу, но почемуто ей совсем не хотелось этого делать.

Глава 18

Дальнейшее стало для Мариши одним сплошным неприятным сюрпризом. Две бабки кружили вокруг нее, словно злобные акулы. И поглядывали они на нее до того кровожадно, что Мариша даже стала всерьез опасаться, как бы дело не повернулось совсем худо.

Одно дело, когда ты считаешь саму себя хозяйкой положения и ходишь в костюме старого призрака. И совсем другое, когда ты сидишь в этом же костюме, но плененная и на старой табуретке! А вокруг тебя еще и кружат две фурии, мечтая содрать с тебя кожу, выпотрошить твои внутренности и растерзать тебя на кусочки!

Именно эти кары и сулили злобные старухи Марише.

– Кто ты такая?!

– Что тебе тут нужно?!

– Сокровищ наших захотела?!

– Фиг тебе, а не сокровища!

– Они наши!

Мариша протестующе замычала. И Петровна воскликнула:

– Вытащи кляп, Лизонька! Узнаем, что она хочет сказать!

Кляп у Мариши изо рта вытащили, и она тут же закричала:

– Сокровища принадлежат Путовым! Олегу Игоревичу и его матери! А еще… Еще – покойной Миле!

– Ты еще старого генерала вспомни! – ехидно отозвалась Елизавета Ивановна. – Вот уж кто наследником точно мог бы зваться.

– Подох он, старый пес! – злобно проскрипела Петровна. – Теперь все – мое! Долго я ждала этого часа, но наконец он наступил. Верно, Лизонька? Драгоценности моей матери – они теперь мои?

– Твои, Оленька! Твои! Будешь жить на них, ни в чем себе не отказывая.

– И тебе долю выделю, Лизонька!

– Спасибо тебе, благодетельница! Ручки тебе целовать стану! Ножки буду мыть, а воду с них пить за все твои благодеяния ко мне, убогой!

– Вы что говорите такое? – возмутилась Мариша, невольно подпадая под стиль речи старух. – О каких сокровищах речь ведете, старые? Сокровища эти не ваши, а старого Барина и его потомков!

– Его – только земля, в которой он все никак не успокоится! А драгоценности принадлежали его жене, а не ему!

– Матери моей они принадлежали, а после нее – уже мне!

Мариша так и ахнула:

– Вашей матери?! Но как же… Откуда?! Вы что же… вы тоже – Путова?!

– По праву рождения! – с гордостью ответила Петровна, и глаза ее злобно сверкнули.

Мариша только головой потрясла. В такой поворот событий просто невозможно было поверить! Петровна – дочь той самой преступной барыньки?! Но как же так? Каким образом?

– Самым простым, – ехидно отозвалась на ее вопрос Елизавета Ивановна. – Самым простым и естественным. У барыни у нашей ребеночек родился на каторге. Вот она, Оленька наша, – свет очей! Родилась – и сразу же наследницей материнских драгоценностей и стала. Тех драгоценностей, что брат ее ворожбой у нее украл! Не имел он права на эти драгоценности, покражу у сестры своей нерожденной еще сделал. Это Оленьке должны были все драгоценности достаться. От матери – к дочери, и никак иначе!

– Погодите, погодите… – пробормотала Мариша, в голове у которой никак не укладывалось то, что она услышала. – Что вы такое говорите?!

Уж не безумны ли обе эти старухи? Вполне возможно, ведь возраст у обеих более чем преклонный. Елизавета Ивановна, конечно, немного помоложе Петровны выглядит. Но ей тоже к семидесяти явно катит. О какой еще дочери бредят эти старухи? Она же точно знает, что у барыньки-преступницы был только один сын! Наследник!

– Правильно! Сына она еще в юности родила, от своего законного мужа. Тьфу! Непочтительный сын! Как узнал, что мать его – преступница, так и отказался от нее. А дочь наша барынька от любимого своего родила. Уже в гораздо более зрелом возрасте!

И поведала Елизавета Ивановна Марише более чем удивительную историю о том, как барынька-преступница, а также ее преступный любовник-управляющий оказались на царской каторге. Да недолго они там пробыли, потому что власть в стране переменилась и все преступники, которых царская власть в тюрьмы и остроги посадила, спустя некоторое время полную амнистию получили.

Не разбирая, за что человек получил свой срок, советская власть распорядилась выпустить всех тех, кто пострадал от прежней власти. Таким образом, на свободе разом оказалось множество самых настоящих преступников – воров, убийц, грабителей и насильников. И в их число вошли также и барыня Путова с ее любовником-управляющим.

Впрочем, любовник спустя некоторое время после амнистии скончался от чахотки, которую он умудрился подцепить в казематах. Но барынька к тому времени была уже беременна. Разумеется, ни о каких своих прежних богатствах она не заикалась, жила очень тихо, чтобы заработать себе на жизнь, мыла полы и тем содержала свою малютку-дочь. Жили они очень бедно. И в душе барыня проклинала и своего мужа, и свою нынешнюю жизнь.

От старой, преданной ей до мозга костей няньки, которая продолжала жить в Прянишкине, барынька Путова знала, что случилось с их усадьбой, но не жалела ни о доме, ни о поместье. Жалко ей было лишь тех драгоценностей, которые ее старший сын увез и, по преданию, спрятал гдето в каменоломнях.

Мать очень хотела найти своего сына и выяснить у него, где именно он схоронил сокровища. Но, с одной стороны, ей было стыдно встречаться с ним – она помнила, как он проклинал ее, когда вина ее в смерти мужа стала очевидной. А с другой – барынька элементарно боялась высовываться. Как ни плоха была ее теперешняя жизнь, расставаться с нею она совсем не хотела. А стоило ей сунуться в те места, где ее знали, ее неизбежно схватили бы как чуждый советской власти элемент и расстреляли без суда и следствия.

К тому же вскоре ей подвернулась удача. На нее обратил внимание один очень достойный человек – инженер. Он понял, что молодая еще поломойка явно знавала лучшие времена. И, что называется, происходит она из благородного сословия. Потихоньку они познакомились, стали беседовать, и барыня доверилась этому человеку и рассказала ему о себе правду.

Разумеется, не всю, а, так сказать, частично. По ее редакции получалось, что мужа ее убили большевики. А сама она бежала за тридевять земель, спасая себя и свою дочь-малютку. Инженер был человеком сентиментальным. И он никак не мог подумать, что его любимая женщина способна на ложь.

Рассказала барынька своему новому мужу и о спрятанных якобы от большевиков сокровищах. Вместе эта парочка решила поехать в Прянишкино и попытаться найти в каменоломне ее семейные драгоценности. Барыньке не давала покоя мысль, что ее драгоценности лежат без всякого присмотра. И всякий встречный и поперечный может их найти и присвоить себе!

В свои планы они посвятили одну лишь женщину. Ту самую старую нянюшку барыньки, которая вырастила ее и любила как родную дочь. И которая до сих пор жила в деревне Прянишкино. Именно эта женщина и ее дочь и организовали приезд в эти края новой семьи своей барыни. Разумеется, приезд этот был предпринят тайно. Никто не должен был узнать в женщине с мужем и ребенком прежнюю барыню.

А старая нянька очень ждала этого приезда. Она была серьезно больна. И чувствовала, что скоро придет ее конец. Перед смертью ей было необходимо выполнить еще одну миссию – передать своей любимой барыне ее обручальное кольцо. То самое, голубое кольцо с незабудками и россыпью бриллиантов, которое было на пальце у барыни во время ареста и которое ей через подкупленного охранника удалось передать своей няньке на сохранение.

Но всему этому не суждено было исполниться. Да, барыня с новым мужем и дочкой-наследницей вернулись в места своего прежнего обитания. Конечно, в само Прянишкино она не сунулась, там слишком многие ее знали прежде и могли узнать теперь. Барыня остановилась неподалеку от деревни. Они с мужем не планировали задерживаться здесь надолго.

– Маленькую Оленьку они оставили в нашем доме, – рассказывала Елизавета Ивановна. – А сами отправились в каменоломню. Ночью отправились. Тайно! Чтобы никто не увидел, не прознал!

Долго в ту ночь ждала семья няньки возвращения барыньки и ее нового мужа обратно. Ждали-ждали, да так и не дождались. Кровавый старый призрак забрал себе очередную жертву – свою жену-предательницу. Когда утром стало совершенно ясно, что барыня и ее муж попали в беду, старая нянька и ее дочь подняли тревогу. Они понимали, что с их любимой барынькой случилась беда. И надо поторопиться, возможно, их еще можно спасти.

– Но спасти никого не удалось. Поиски длились три дня. Дольше искать их было невозможно, потому что стояло лето – разгар работ в поле и на огородах. Никто не мог потратить много времени на поиски никому не известных чужаков. А когда через несколько дней началась война, так о поисках пропавших без вести приезжих – мужа и жены – и вовсе все забыли. Не до того людям стало.

Старая нянька не выдержала очередного горя, свалившегося на нее, и умерла, проклиная жестокого старика, чья черная душа до сих пор требовала отмщения за свою смерть и предательство жены. Она была уверена, что это призрак старого барина заманил барыньку в каменоломню. Старая женщина так и не смирилась с тем, что ее любимая барынька понесла наказание по заслугам.

– Барынька для нее всегда продолжала оставаться шаловливой девочкой с прелестными кудряшками, – вздохнула Елизавета Ивановна. – И, умирая, нянька взяла с моей матери клятву: помогать и оберегать Оленьку. А уж моя мать взяла такую же клятву с меня. Да не смотри ты на меня так, девка! Материнское слово – это сильная вещь! Да! Умирая, моя мать взяла с меня страшную клятву, что я буду всеми силами оберегать Ольгу Петровну. Буду ей верной подругой, защитницей и подмогой – во всем и всегда.

И Елизавета сдержала свое слово. Она не теряла Оленьку из виду. Точно так же, как когдато ее собственная мать следила за жизнью Оленьки. И, когда девочка выросла, Елизавета поведала ей правду о том, кем были ее родители. И кольцо Оленькиной матери она тоже не потеряла, через всю войну его пронесла, сохранила и в свое время передала законной владелице.

Таким образом, опекаемая потомками старой няньки своей матери, Ольга Петровна выросла с полным осознанием того, кто она такая и кем были ее родители. Надо сказать, такой участи многие сироты позавидовали бы очень сильно.

– Только что толку? Прежней славы и величия той семьи Ольге было уже не вернуть. Времена наступили совсем иные. Следовало помалкивать о своем прошлом. Вот Оленька и молчала.

Елизавета Ивановна тоже молчала, крепилась и ждала. Так обе женщины и состарились, ожидая сами не зная чего. Впрочем, с падением советской власти их мысли стали обретать более стройные черты. Они видели, что быть богатым в России уже не считается зазорным. За это больше не ссылают, не расстреливают, не уничтожают под корень всю опальную семью.

И старухи стали прикидывать: как бы им разыскать те драгоценности, которые – они в этом были уверены – до сих пор лежат гдето в заброшенной каменоломне?

– Но у нас не было плана того места, где спрятано сокровище.

– Он был только у моего брата.

Но Ольга Петровна прекрасно понимала, что вряд ли ее единоутробный брат захочет с ней поделиться драгоценностями их матери. И все же она сделала такую попытку. Однако ее рассказ не впечатлил генерала Путова, к которому на поклон пришла Петровна.

– А где доказательства нашего с тобой родства? – спросил он у сестры в первую очередь.

И, когда Ольга показала ему кольцо с незабудками, он и тогда не поверил.

– Так и сказал, что не верит мне! Что кольцо я украла! И что меня саму, даже если я и рождена от его матери, надо посадить в тюрьму, когда когдато посадили нашу преступную мать.

Одним словом, Ольга поняла, что ее сводный брат так и не простил их матери смерть своего отца. И она не стала настаивать. Сиротская жизнь научила Ольгу хитрости. Она знала: там, где невозможно действовать силой, нужно подождать и начать действовать исподтишка.

Она сделала вид, что все поняла и уходит. А сама принялась следить за своим братом, надеясь, что когданибудь он все же захочет вернуть себе сокровища их семьи. И вот тогдато и наступит час ее торжества! Но Путов тоже опасался, как бы правда о его происхождении не вылезла наружу. Поэтому он честно служил, делал карьеру и не предпринимал никаких попыток отправиться в Прянишкино и поискать там драгоценности своей матери.

Старухи знали об этом совершенно точно, потому что в служанках у генерала была сама Елизавета Ивановна. Она помнила и краткую супружескую жизнь генерала с его молодой женой – Катериной Семеновной. Знала и о том, что у генерала от этой женщины родился ребенок, которого они позже записали на другого отца. Знала и о том, что у этого ребенка, в свою очередь, родилась дочь – Мила.

Всю свою жизнь Елизавета Ивановна следила за генералом. Искала в его бумагах тот самый план спрятанного тайника, который должен был сделать ее саму и дочку барыньки-преступницы богачками. Но так и не сумела найти ничего похожего.

– И тогда мы поняли, что генерал все держит у себя в голове. И расскажет обо всем только своему прямому наследнику.

Время шло, генерал, который был почти что ровесником века, стремительно старел и дряхлел. И его служанка понимала: скоро ему придет конец. Но перед смертью генерал просто обязан передать комуто свою тайну!

– И он ее передал! И не комунибудь, а своей бывшей жене!

– Он обожал эту женщину!

– И именно ее он сделал своей наследницей!

Елизавета Ивановна, в благодарность за свою долгую и безупречную службу, получила от генерала – еще при его жизни – вполне приличную сумму наличными. На эти деньги она построила себе небольшой домик на развалинах деревни Прянишкино и стала ждать. Чутье подсказывало ей, что события вскоре начнут набирать обороты. И Елизавета хотела быть поближе к сокровищу, на оберегание которого она потратила всю свою жизнь.

– Оленька была уже слишком немощна, чтобы составить мне пару. Но у нее была другая цель и другая задача.

Мариша кивнула. Она знала о том, как Петровна сумела войти в доверие к внучке генерала Путова – Миле. И теперь Петровна через Аюшу знала о каждом шаге, который планировала совершить законная наследница сокровища. Знала – и сообщала о них Елизавете. И, когда Мила отправилась за сокровищем своего деда, Ольга Петровна тут же сообщила об этом своей напарнице.

Но что было дальше – этого Мариша не знала. Как получилось, что молодая девушка погибла? И в чьих руках теперь находится сокровище?

И Мариша задала бабкам этот вопрос.

– Девчонка свалилась сама! – быстро ответила Елизавета Ивановна, отведя в сторону глаза. – Я тут ни при чем!

Но Петровна решила иначе. Ей захотелось поглумиться над своей пленницей. И она заявила:

– Лизонька и впрямь никого не убивала. Это ее сынок все сделал! Дурак, а потрудился на славу!

– Кто? – удивилась Мариша. – Какой сынок?

Елизавета Ивановна тут же вскинулась:

– Молчи, Оля! Ничего ей не говори!

– Почему? Пусть знает правду! Пусть не думает, что мы – просто две беспомощные старухи!

Мариша ничего такого и не думала, но промолчала. А Петровна продолжала бушевать:

– Хочу, чтобы она поняла, как опасно вставать у нас на дороге! И вообще… Молчи, Лиза! Помни, кто тут главная!

– Ну хорошо! – вздохнула Елизавета Ивановна. – Делай, как тебе будет угодно.

Повернувшись к Марише, старуха Петровна сказала:

– Вот ее сын и столкнул девку с обрыва! Он у Лизоньки немного дурак, но зато верный и послушный. Лизонька его вместе с собой не поселила, в лесу ему времянку в земле вырыла, там он и жил. Она его кормила, а за это он был во всякую минуту готов к службе. Верно я говорю, Лизонька? Хороший у тебя сын! Крепкий! А что бог ему ума недодал, так на то мать при нем имеется. Что надо, сама сыну подскажет, что делать, укажет.

– Значит, Лизавета Ивановна велела своему сыну убить Милу?

Лизавета Ивановна вздрогнула и отвернулась. Видимо, содеянное ее сыном не давало ей покоя. Но все же ее страсть к богатству оказалась сильнее. Мариша прекрасно понимала, почему эта женщина решила помогать полоумной Петровне. Не из какихто там сентиментальных воспоминаний или клятвы, данной ей своей матери. Нет! Елизаветой Ивановной двигало вполне понятное стремление – разбогатеть.

Хитрая преступница рассуждала таким образом. Петровна уже очень стара. Ясно, что долго она не протянет. А у Елизаветы Ивановны впереди есть еще десять, а то и двадцать лет жизни. И не просто жизни, а купания в роскоши! Тех сокровищ, которые накопила барынька – мать Ольги Петровны, – должно было хватить Елизавете и ее сыну-дураку очень надолго.

И ради этой цели Елизавета Ивановна была готова на все. В том числе даже и на убийство.

– Значит, Милу вы убили, а сокровища забрали себе?

Но на этот вопрос Мариша не получила ответа. Потому что совершенно внезапно в прихожей раздалось какойто шуршание, тяжелые шаги, а потом в кухню ввалился огромный детина. При виде этого мужика у Мариши глаза полезли на лоб. Таких огромных гигантов она видела только на сцене, во время выступления бодибилдеров! Но так ребята специально накачивали мускулы, увеличивали вес. А тут…

Перед Маришей стоял настоящий русский медведь – огромный, лохматый, неуклюжий, но очень и очень опасный. Маленькие глазки этого детины тускло поблескивали под низким лбом. Крохотный нос-пуговичка довершал общее уродство этого типа. Он тяжело вздохнул, отчего по кухне пронесся ветерок, и прогудел:

– Мамо! Слышь, мамо, я пришел.

– Тебе велено было на улице стоять! Зачем приперся?!

– Так, это… Холодно мне, мамо! И кушать хочется!

И великан неожиданно остановил свой взгляд на Марише. Кажется, он ею заинтересовался. Во всяком случае, его маленькие глазки загорелись чуть ярче. И урод даже начал с удовольствием похрюкивать.

– Мамо, а че это она?

– Так надо!

– А-а-а… А можно мне ее потрогать?

Мариша пришла в ужас, когда огромный, похожий на сардельку палец протянулся к ней. Но детина неожиданно нежно ткнул ее в плечо и с удовольствием пробормотал:

– Мягонькая! Мамо, а можно я себе ее возьму?

– Никита…

Елизавета Ивановна чтото заговорила было, но внезапно замолчала. Они с Петровной переглянулись со странным выражением на лицах, которое очень не понравилось Марише. Что задумали эти двое? Они хотят отдать ее этому монстру?! Это в каком же, интересно знать, смысле?!

Оказалось – в самом что ни на есть прямом.

– Пусть твой потешится с девкой, а после… – Петровна не договорила, но замолчала весьма красноречиво. – Отпускать ее нельзя, – добавила она. – Слишком уж много эта девка знает! Отпустим – так она сразу же в милицию побежит. Да еще к Путовым. Вмиг мы с тобой без сокровищ останемся!

Услышав это, Елизавета Ивановна перестала терзаться сомнениями.

– Правильно! – воскликнула она. – Куда одна, туда и вторая! Сбросит ее Никитка в тот же провал, никто и не подумает ее там искать!

– Эй! Эй! – возмутилась Мариша. – Это вы о чем? Кого это вы собрались сбрасывать?! И куда?

– А ты помолчи, помолчи, девка, – гнусно усмехаясь, посоветовала ей Петровна. – Ты свое уже отговорила!

И прежде чем Мариша успела закричать, позвать на помощь или както иначе дать им понять, что она категорически против, во рту у нее снова очутился шерстяной носок. Но не это было самое худшее. Мариша увидела, как злодей Никита придвигается к ней с растопыренными руками-лопатами, в одной из которых он держит нечто, очень похожее на мешок.

Мешком это «нечто» и оказалось. И прежде чем Мариша успела мысленно ахнуть, пыльный мешок водрузили ей на голову, и она потеряла всякую возможность чтолибо видеть или слышать. Вокруг нее суетилась Петровна со своими деревенскими помощниками, но Мариша не могла понять, чем они занимаются. Вдобавок ее голове в мешке стало очень душно и жарко. И, естественно, голова у Мариши закружилась – воздуха отчаянно не хватало. И прежде чем она почувствовала, что ее поднимают, чемто заматывают и кудато несут, сознание покинуло ее.

Глава 19

В свою очередь, Инна, оставшаяся караулить у дверей квартиры Петровны, вскоре увидела какуюто непонятную суету на лестнице. Сначала в квартиру Петровны с хозяйским видом вошла лесная старушка – Елизавета Ивановна. Инна узнала ее и очень удивилась ее появлению в этом доме.

Следом за Елизаветой Ивановной наверх поднялся дремучий детина таких угрожающих размеров, что Инна нервно схватилась за телефонную трубку и позвонила мужу. И, пока Бритый ехал, Инна нервно покусывала свой безупречный маникюр, дожидаясь развития событий.

И они не заставили себя ждать. Снова появилась лесная старушка. А затем дюжий лохматый детина вынес на лестничную площадку какойто продолговатый сверток. Инна едва удержалась на месте, чтобы не кинуться вниз и не наброситься на этого детину, тащившего закатанную в ковер – Инна была в этом уверена на все сто двадцать процентов – ее бедную Маришу.

Инну от этого героического поступка удержал простой здравый смысл и нехитрый арифметический подсчет сил – своих и противника. Выходило, что у противника сил гораздо больше. И Инна осталась стоять там, где и стояла, молясь в душе: пусть Бритый забудет о том, что она запрещает ему нарушать правила дорожного движения, и нарушит их сегодня, к чертовой бабушке, все подряд!

В этот же момент, когда из квартиры появилась Петровна, открылась дверь соседской квартиры. И соседка Владлена оказалась на лестнице.

– Ой, здравствуйте! – увидев Петровну, приветливо поздоровалась она. – А что это вы делаете? Коврик решили в чистку сдать?

– Переезжаю я, – с достоинством сообщила ей Петровна. – Навсегда переезжаю. Так что прощай, Владлена!

– Так что же вы? Только один коврик и забираете? А остальные вещи?

Петровна приостановилась и проронила:

– Хоть ты и дура, Владлена, но, видит бог, зла я тебе не желаю. Живи как живется.

И пока оторопевшая соседка хлопала глазами, старуха прошествовала вниз следом за своим ковром.

А у Инны в голове, словно встревоженные мотыльки, метались ужасные мысли. Только бы Бритый приехал! Только бы он успел! Только бы не опоздал!

И муж ее не подвел. Он подоспел как раз в тот момент, когда продолговатый сверток уже грузили в «Газель», за рулем которой гордо восседала Елизавета Ивановна. А рядом с ней на пассажирском сиденье сидела и сама Петровна.

Бритый подлетел к дверям «Газели» и попытался отпихнуть здоровенного Никиту прочь. Тот не уступил. И между мужчинами завязалась драка. Бритый дрался умело, применяя все известные ему приемы единоборств. Инна могла бы гордиться своим мужем! Но на стороне Никиты была недюжинная сила. Удары Бритого вроде бы даже не наносили противнику особого ущерба. А сам Никита размахивал пудовыми кулаками, один удар которых вполне мог свалить с ног взрослого быка.

Бритому повезло в том, что, при всей своей огромной силе, Никита был очень неуклюжим. До сих пор ни один из его ударов не достиг цели. Но Инна с трепетом наблюдала за тем, как кулаки этого урода со свистом рассекают воздух в непосредственной близости от головы ее драгоценного мужа.

Только в этот момент до Инны дошло, как дорог ей ее Бритый. И совсем она не устала от него! Совершенно напротив! Если с ним чтонибудь случится нехорошее, она этого просто не переживет!

Неизвестно, чем бы закончилась эта драка. Но внезапно возле дерущихся остановилась машина, из которой высыпали четверо крепких молодых людей. Двоих из них Инна знала. Это были сотрудники фирмы ее мужа. И они явно прибыли ему на выручку. Все вместе они мигом скрутили здоровенного Никиту. И можно было торжествовать победу, но тут Инна заметила, что грузовая «Газель» тронулась с места. Вместе с завернутой в ковер Маришей!

И Инна закричала мужу:

– Смотрите! Они удирают! Они увозят Маришу!

Да, не дожидаясь того момента, пока их тоже задержат, лихие старушки решили рвать когти. Едва к Бритому прибыла подмога, как они тут же тронулись с места. Елизавета Ивановна изо всех сил давила на газ. А Петровна, высунувшись из окна, грозила своим преследователям сухоньким кулачком.

Впрочем, «Газель» никак не могла соперничать ни в скорости, ни в мощности, ни в маневренности с машинами преследователей. Несколько минут – и «Газель» оказалась зажатой у тротуара и, тупо ткнувшись носом в рослый тополь, остановилась.

Однако выбравшиеся из нее старушки совсем не желали признавать себя пойманными или, тем более, виновными в чемлибо. Они подняли такой шум, что со всех сторон на их громкие крики сбежался народ. И народ этот, надо сказать, моментально принял сторону пожилых женщин, а вовсе не ребят Бритого.

– Сейчас не девяностые! – раздавалось со всех сторон.

– Милициято куда смотрит!

– Пожилых женщин обижают!

– Безобразие!

Толпа несколько притихла лишь после того, как из кузова «Газели» был извлечен свернутый ковер. А из него вытряхнули Маришу. Она была без чувств. Но от свежего воздуха и холодной воды, которой на нее брызнули из бутылки, девушка быстро пришла в себя.

– Где я? – завертела она головой. – Что со мной?.. – Увидев Инну и Бритого, она кинулась к ним на шею. – Милые мои! Дорогие! Любимые! Уж я и не надеялась снова вас увидеть! Противные старухи спеленали меня по рукам и ногам! Убить грозились, как и Милу! Такие гарпии, вы не поверите! А кстати, где они?

Инна с недоумением оглянулась и обнаружила, что старухи активно убегают, энергично раздвигая локтями людскую толпу.

– Стойте! – закричала Мариша. – Стойте, бабки!

Этот крик не возымел на старушек никакого эффекта, разве что они стали двигаться еще стремительнее.

И тогда Мариша закричала во все горло:

– Люди! Держите их! Это преступницы!

Но и это не произвело впечатления на людей. Сказывалось стереотипное мышление. Раз перед тобой пожилой человек, то, значит, он нуждается в заботе и охране, а никак не наоборот. И все же старух задержали. Прибывший наряд патрульной службы остановил их как участниц ДТП.

Бабки попытались оказать сопротивление, но тут уж сотрудники патруля возмутились:

– Сумели аварию организовать, сумейте и отвечать! Предъявите ваши документы, а также документы на машину!

И напрасно Елизавета Ивановна возмущалась и доказывала, что ее машину подрезали – сотрудники патруля лишь сурово произнесли в ответ:

– Следуйте за нами. Сейчас мы во всем разберемся!

Дальнейшее происходило словно в замедленной съемке. Марише и ее друзьям долго пришлось доказывать и объяснять, что две старухи – это вовсе не несчастные жертвы, а опасные и очень коварные преступницы, на счету которых минимум одна человеческая жизнь.

– И еще неизвестно, что они собирались сделать со мной! – горячилась Мариша. – Скорее всего, я тоже присоединилась бы к убитой ими Миле. Нельзя их отпускать! Они – преступницы!

Это разбирательство затянулось надолго. И несколько раз подруги опасались, что преступниц, в виду их преклонного возраста, и вовсе отпустят по домам. Очень уж натурально принялась закатывать глаза Петровна, а Лизавета Ивановна артистически симулировала сердечный приступ.

Возможно, хитрых старух и отпустили бы, но картину испортил тугодум Никита. Парень был изрядно придурковат. А жизнь в лесу, где его от всех прятала мать, и вовсе затормозила его умственное развитие. Едва войдя в отделение, он прогудел:

– Мамо, а че тут такое? Кого еще убить надо? Ты мне только скажи! Я всегда готов! Мама, а если я их усех поубиваю, ты мне кушать дашь?

После этой его фразы ситуация резко изменилась. Милиция очень заинтересовалась и пожелала узнать, кого же еще убил этот человек.

– Не слушайте его! – взвизгнула Лизавета Ивановна. – Он – дурак! У него и справка имеется! Его нельзя допрашивать! И судить его тоже нельзя! Вам это любой врач скажет!

Но следователь все же допросил Никиту. Правда, он пошел на хитрость и предварительно накормил дурака хот-догами. Получив горячую булку с сосиской, Никита рассказал обо всем, чем заставляла его заниматься мать. И о том, как он несколько лет прятался в лесной землянке, отваживая от каменоломни любопытных и запугивая местных жителей, чтобы те реже совались в лес. И о Миле. И обо всем остальном.

Оказалось, что именно благодаря усилиям Никиты в окрестности заброшенной деревни Прянишкино никто не рисковал лишний раз соваться. Разве что лесник Паша, который был в курсе того, что старуха прячет в лесной чаще своего сына. Но, так как с документами у этой парочки было все в порядке, лесник и не возражал.

Да к тому же Лизавета Ивановна покупала его молчание и закармливала лесника вкусными пирогами, до которых Паша был страшно охоч. И тот молчал.

А по округе тем временем ползли слухи один страшнее другого. Говорили, что призрак старого барина снова принялся лютовать. И люди боялись ходить к заброшенной каменоломне. Так что Лизавета Ивановна и Петровна могли быть уверены: никто не найдет сокровищ, стражами которых они стали самовольно.

Признался Никита также и в убийстве Милы. Вернее, он рассказал о том, как Мила остановилась у них на ночлег. И, когда она стала расспрашивать о дороге к каменоломне, Лизавета Ивановна указала ей путь. Но стоило девушке скрыться из виду, как мать велела Никите следовать за ней по пятам. И когда Мила достанет коробку или ящик из разлома, столкнуть ее туда.

Никита выполнил наказ матери в точности. Увидев поднимавшуюся из разлома Милу, которая чтото прятала под курткой, Никита выскочил ей навстречу. Ему даже не пришлось ничего делать. Девушка вскрикнула, потеряла равновесие и упала вниз сама. Никита спустился туда, а потом привел и свою мать, чтобы похвастаться выполненной им работой.

Но мать, против его ожиданий, совсем не похвалила урода, а наоборот, разозлилась на него и надолго оставила голодным. Оказалось, что с коробкой вышла промашка. Под курткой Мила прятала вовсе не шкатулку с драгоценностями барыньки, а обычный термос, который она захватила с собой, чтобы было чем погреться в дороге.

Мать страшно разозлилась на своего непутевого отпрыска. И даже побила его, сослав в лесную землянку и не давая ему еды в течение целых долгих трех дней. Никита питался тем, что ему удавалось раздобыть в лесу. А это было очень и очень немного. Он сильно ослабел от голода. И мать, поняв, что так она совсем заморит своего глупого, но преданного ей сына, смягчилась и снова стала кормить дурака.

– Не смягчилась она! – воскликнула Мариша. – А просто смекнула, что слабый – он не будет ей подмогой! Дрянь она! Злобная и алчная дрянь! Это не ее сына судить надо, а ее саму!

Но, вопреки желанию Мариши, судить по этому делу не стали никого. Никита попал в психиатрическую клинику, так как после осмотра врачами он был признан психически больным. Но там его хотя бы кормили и не обижали.

Лизавета Ивановна тоже не попала в тюрьму, потому что отказалась от всех показаний сына. Сказала, что парень бродил по округе, как и где хотел, она, мол, его ни на кого не науськивала. И выходило, что она вроде как и ни при чем. Хоть сын-дурак и находился под ее опекой, она получила всего лишь условное наказание – за то, что плохо следила за ним. А вовсе не за то, что подговорила своего сына убить приезжую девушку.

Петровна на суд также не явилась по причине резко ухудшившегося состояния ее здоровья. В принципе, в ее годы это было неудивительно. Но подруги считали, что здоровье ее пошатнулось изза того, что сокровища рода Путовых так и не достались противной старухе. Ведь Мила не достала их из каменоломни.

То ли план генерала оказался неточным, то ли девушка не сумела его разобрать, но сокровища так и остались лежать там, где оставил их сын старого барина.

– Возможно, так и лучше, – сказала Мариша, узнав, чем закончилась эта история. – Драгоценности эти обагрены кровью. И сама барынька, и ее старый муж остались там же, вместе с этими сокровищами. Ну и пусть остаются там!

Инна согласилась с ней.

– Сейчас Путовы ни в чем не нуждаются. У них, с финансовой точки зрения, все в полном ажуре. А драгоценности… Ну пусть себе еще полежат сотню-другую лет. Как говорится, запас карман не тянет!

Единственными, кто чувствовал себя счастливыми, оказались Наташа и Валера. Узнав, что они – никакие не родственники, даже не дальние, они стали встречаться без всякой опаски. А потом и вовсе решили пожениться. И поженились! И зажили очень счастливо. И никакие призраки и старые драгоценности их семейное счастье не омрачали.

Ну и, конечно, не надо забывать про Аюшу и ее Артура! После того как родители влюбленных молодых людей долгое время считали, что они безвозвратно потеряли своих детей, они во многом пересмотрели свои взгляды на жизнь. И когда Артур «нашелся», а Аюша «воскресла», родители их были до того счастливы, что охотно простили их и дали им «добро» на свадьбу.

Так что теперь Аюша – счастливая молодая невеста. Ее отец согласился оплатить шикарную свадьбу. А родители Артура решили купить молодым отличную квартиру в центре города, неподалеку от своего ресторана. Темная кожа невестки больше не вызывает у них никакого отвращения, а наоборот, является их семейной гордостью. Они так и говорят об Аюше: «Наша смугляночка!» И явно очень счастливы при этом.

Ведь главное не то, как выглядит в глазах остальных тот человек, который тебе дорог. Главное – что ты сам думаешь по этому поводу!

Content

Дарья Калинина
Киллер на диете

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19