Вера Воронцова

Аэробус смерти

: роман /. – М.: Эксмо, 2010. – 288 с. – (Врачебные секреты).

ISBN 978-5-699-45827-1

Часть 1

Глава 1

– Вань, как ты думаешь, кто вон та старая толстая тетка? – Молоденькая, хорошенькая, очень высокая девушка с современной короткой стрижкой тыкала в бок своего соседа – парнишку-очкарика, уставившегося в раскрытую иностранную газету.

Аэробус, совершающий рейс Пекин – Москва, только что оторвался от земли, приближалась тошнотворная качка, в ожидании которой Ольгу – а именно так звали девушку – уже мутило. Загорелись таблички с надписями: «Пристегнуть ремни», «Не курить», и худенькая темноволосая стюардесса начала бойко объяснять, как пользоваться средствами спасения. На экране замелькали титры фильма, повествующего об авиакомпании – родном российском «Аэрофлоте»: красавицы стюардессы с дежурными улыбками встречают пассажиров на борту небесного лайнера, команда во главе с командиром приветливо кивает и машет руками, и вот уже самолет набирает скорость, леса и дома в иллюминаторе сменяются облаками, затем невероятно голубым и чистым небом – все в точности так, как происходило в действительности, даже стюардесса, старательно объясняющая пассажирам, что куда надевать и где дергать в случае катастрофы, была той же самой, что и на экране.

Еще в аэропорту с облегчением, но в то же время и с сожалением Ольга, а ныне известная топ-модель, поняла, что никто ее не узнает. Хотя как могло быть по-другому, если ее лицо, как и лица остальных, украшала маска – необходимая деталь туалета в разгар эпидемии птичьего гриппа.

Однако фиаско в аэропорту компенсировалось восхищенными взглядами, которыми одарили девушку все мужчины от пяти до ста пяти лет в самолете, когда маски были наконец сняты. Ольга обладала тем классическим типом красоты, который гипнотизирует независимо от моды, вкусов и национальности.

Коллекция ее поклонников уже пополнилась слегка растрепанным старичком, бросившим на нее взгляд поверх очков, сорванцом лет шести, жмущимся к матери, а также командой здоровых краснощеких не то баскетболистов, не то регбистов в полном составе во главе с тренером – все они метали в девушку весьма красноречивые взгляды.

Да, так было всегда – невинное восхищение во взглядах мешалось с вожделением; если юные и пожилые поклонники тихо и восторженно благоговели, довольствуясь эстетической стороной зрелища, то среди мужчин в расцвете лет не было таких, кто не реагировал бы чувственно. В направленных на нее взглядах всегда находилось несколько откровенно раздевающих. Не один мужчина мысленно уже уложил красотку в постель.

Ольга привыкла к этому, как и к тому, что преклонение мужчин уравновешивалось недовольством женщин. Вот и теперь вместе с поклонниками девушка обрела и несколько недоброжелательниц – среди них лидировали полная ярко раскрашенная дама с прической и манерами госчиновницы (именно ее девушка окрестила «толстой теткой»), ее соседка с прической и манерами слегка увядшей жрицы богемы, а также несколько развязных «лолиточек», чьи прически и манеры вообще не поддавались описанию. Последние явно не могли простить Ольге пленение ею команды регбистов.

И еще Ольга с сожалением обнаружила, что к недоброжелательницам присоединилась одна из стюардесс – светловолосая голубоглазая Барби российского образца, то есть размера на три пообъемнее американского стандарта, явная фаворитка и чемпионка местных конкурсов красоты. Она окинула Ольгу быстрым ревнивым взглядом, тут же поняла ее превосходство и недовольно поджала губы.

«Не видать мне добавки воды и сока!» – мысленно вздохнула Ольга, откинувшись в кресле.

Все это было знакомо и не очень приятно – сама она была гораздо проще и скромнее своей «роковой» внешности, и, как это ни покажется странным, красота хоть и кормила ее, но иногда откровенно тяготила, отделяя от окружающих, отправляя на недосягаемую высоту, где девушке приходилось пребывать в полном одиночестве.

Даже сейчас, в самолете, Ольга почувствовала себя одинокой. Это было как на подиуме: она – звезда, а все остальные – зрители.

Однако и звездам не чужды человеческие слабости – Ольга с трудом переносила качку, ее мутило, голова стала легкой и опасно кружилась. Чтобы хоть как-то отвлечься от изматывающей дурноты, она попыталась растормошить своего спутника.

– А? Что? – Юноша оторвался от газеты и посмотрел туда, куда показывала девушка.

– Да это игра такая, как ты не понимаешь! Посмотри же на ту тетку.

Видно было, что парня совершенно не интересует эта игра, что ему очень хочется дочитать газету, однако, тяжело вздохнув, он сдался:

– Ну почему же тетка? Вполне миловидная дама… И совсем не старая – я бы дал ей лет сорок… И уж никак не толстая, а очень даже ничего!

– Это она-то миловидная? Это она-то ничего? Да ну тебя, – обиженно буркнула девушка. – Всю игру испортил! Читай свою газету.

Ольга демонстративно отвернулась. Несколько минут она сидела и молча рассматривала других пассажиров, размышляя о мужском эгоизме и пытаясь унять поднимающуюся к горлу дурноту.

Салон экономкласса, вмещающий 200 пассажиров, был полупустым – это было рабочее время года, «мертвый сезон» для турфирм.

Люди занимали едва ли одну треть передней части салона, а хвостовая была абсолютно пустой – любой желающий мог бы свободно лечь на четыре спаренных кресла среднего ряда и комфортно проспать те долгие часы, которые им предстояло провести в полете. Это было бы весьма разумно, и, будь Ольга одна, она непременно так бы и поступила.

Она с сожалением поглядывала на пустые «кровати», удивляясь, почему остальные пассажиры предпочитают сидение лежанию.

Еще она удивлялась тому, что кто-то покупает билеты в бизнес-класс, хотя в полупустом экономе можно устроиться не хуже.

Но возможностью расположиться с полным комфортом воспользовалась лишь молодая усталая женщина, устроившая на креслах маленького сынишку. Шалун никак не хотел угомониться, он то и дело вскакивал, чтобы посмотреть в иллюминатор на величественную картину заката – такая бывает только на высоте десяти тысяч метров: ослепительное солнце, меняющее цвет от оранжевого к багровому, медленно катилось к горизонту с одной стороны самолета, в то время как с противоположной надвигался бархатный сумрак.

– Сережа, закрой иллюминатор, солнце в глаза!

Мать с улыбкой следила за неугомонным сынишкой. Но тот не слушался – он бойко скакал по зеленой, слегка потертой обивке кресел, поднимая тучу пыли, которая прямым светящимся столбом, словно самолет стоял, а не мчался со скоростью около 900 км/ч, крутилась в прощальных солнечных лучах.

Все восемь кресел Ольгиного ряда были заняты – сама она сидела в центральном ряду, справа расположился Иван (так звали парнишку в очках), а ближние к иллюминаторам кресла оккупировали краснощекие подростки-спортсмены.

Рассердившись на Ивана, Ольга повернулась к соседу слева – это был мужчина средних лет, приятной наружности, с благородной сединой на висках и мужественными морщинами на загорелом лице. Глаза его пронзительно и весело смотрели на девушку поверх «Коммерсанта», который он, едва лишь его соседка повернулась к нему, тут же сложил и засунул в кармашек кресла перед собой.

– Познакомимся? – без особых околичностей предложил сосед и протянул руку. – Аркадий.

– Ольга. – Девушка ощутила пожатие крепкой ладони.

Аркадий, к удивлению Ольги, не спешил отпускать ее руку, а, наоборот, завладел ею, как своей собственностью. Она попыталась освободиться, и – бесполезно, новый знакомый бесцеремонно перевернул ее ладошку вверх и принялся внимательно изучать.

– Так… линия жизни необычайно глубока и длинна. С такой проживете до двухсот лет! Если, конечно, будете хорошей девочкой.

– Вы что, умеете гадать по руке? – удивленно спросила Ольга. Она почувствовала, как Иван напрягся и замер, и потому теперь не спешила освобождаться от назойливого, явно флиртующего незнакомца – надо же ей было как-то отомстить этому Ваньке за безразличие к ней!

– Да, и не только… А вот линия ума у вас коротковата…

– Что-о?!

– Для того чтобы стать Эйнштейном… но для такой красивой девушки это ведь и необязательно, не правда ли? Зато вот уж линия сердца – просто образец совершенства! Что-что, а любить вы умеете… Честно говоря, первый раз вижу такую ровную, глубокую и длинную линию… Никаких дефектов, никаких пороков… Надо бы занести в мою картотеку… вы бы позволили?

– Картотеку? Какую картотеку?

– Видите ли, я коллекционирую особо интересные типы ладоней.

– Зачем вам это?

– Ладони – это мое хобби. Знаете, сколько их у меня? Около десяти тысяч. И есть очень даже интересные экземпляры! Политики, артисты… Кстати, а как у вас с линией успеха?

– Линия успеха? А где это? Я про такую даже и не слышала…

– Вот тут, отходит от холма Аполлона… Вот это да! Да вы, я вижу, тоже важная птица! Так-так-так… не иначе как фотомодель или актриса… И весьма известная! Я прав?

Девушка во все глаза уставилась на предсказателя.

– Да… А как вы… Неужели по ладони узнали?

– Я же вам говорю, хиромантия – мое хобби. Так я угадал?

– Угадали…

Иван несколько раз громко кашлянул, словно о чем-то предупреждая свою соседку, однако та отмахнулась от него. Новому знакомому удалось заинтриговать ее. Она теперь не только не стремилась вытянуть свою ладонь из рук соседа, но, наоборот, горела желанием продолжить гадание.

– А еще? Что еще вы мне можете сказать?

– Что еще? А вот что… Около года назад вы вышли замуж…

При этих словах лицо девушки омрачилось, словно от неприятного воспоминания.

– Но теперь… Нет, не может быть. Ваша ладонь говорит мне, что вы… что вы вдова… М-м-м… Я уверен, что рука не лжет, и все-таки надеюсь, что ошибаюсь.

– Нет, не ошибаетесь. – Ольга покачала головой. – Муж действительно умер… погиб. Во время свадебного путешествия.

– Примите мои соболезнования. – Аркадий мягко накрыл ладошку Ольги второй рукой.

– Спасибо. – Девушка вздохнула.

– Но… но тут я вижу, что вы пережили необыкновенное приключение. – Попутчик снова задержал Ольгину руку в своей. – И встретили интересного человека… Который помог вам пережить это сложное время.

– Да! Снова угадали! А как вы это делаете?

– Результат многолетнего самообразования и стажировки у лучших зарубежных специалистов. Кстати, я умею гадать не только по руке. – Ольгина ладонь была отпущена, однако внимание ее осталось целиком и полностью во власти необычного нового знакомого.

– А как еще? – Девушка была не на шутку заинтригована. Кто бы мог подумать, что скучный полет окажется таким интересным!

– Очень многими способами. Ну, например, мы могли бы с успехом поиграть в ту игру, которую вы пытались предложить своему спутнику. Извините, я случайно подслушал… А может, вы познакомите нас?

Ольга представила своих соседей друг другу. Иван был явно недоволен – не глядя на собеседника и не отрываясь от газеты, он нехотя протянул руку и едва слышно буркнул свое имя, после чего снова углубился в чтение.

– Ваш спутник – это и есть тот, кто помог вам? – шепнул Аркадий на ухо Ольге.

Девушка кивнула. Она снова была недовольна Иваном – по отношению к новому знакомому он вел себя явно некрасиво, можно было быть и полюбезнее! Это еще больше укрепило ее в желании досадить ему, и, видя, что это не нравится Ивану, она продолжала болтать с Аркадием. Она рассказала о том, что случилось с ней около года назад – это было действительно приключение, причем опасное.

Новый знакомый Ольги узнал, что ее муж погиб во время медового месяца, который молодые проводили в уединенном отеле в горах Италии. Как ни кощунственно это звучит, смерть мужа принесла девушке не только горе: лишь после свадьбы, уже в Италии, она узнала о том, что Юрий, крупный мафиози, привез ее в отель в качестве «живого товара», который собирался выгодно продать одному из собравшихся на сходку авторитетов. Иван, работавший в это время в гостинице, помог Ольге спастись и благополучно вернуться на родину. Пережитая вместе опасность сблизила их и стала основой для отношений. Почти год они были вместе, но Ольга все еще не могла разобраться ни в собственных чувствах, ни в чувствах Ивана.

Временами ей казалось, что он любит ее – например, когда Ваня принес ей радостное известие, что вместе с ней отправляется в Китай, на стажировку в Пекинский университет. Он выглядел счастливым, и Ольга ликовала – предстоящая длительная разлука, которая тяготила и пугала обоих, отменилась.

Но иногда Иван замыкался в себе, становился скучным и непонятным – и тогда Ольге казалось, что он тяготится ею и не может перешагнуть через разделявшие их различия.

А они действительно были очень разными – энергичная Ольга, типичный «человек дела», часто и сама не могла понять Ивана, олицетворявшего собой созерцательный тип, предпочитавшего, не напрягаясь особенно, жить скромно и быть счастливым среди своих книг и языков. Она не понимала, как можно, вместо того чтобы попытаться заработать, провести полдня с книгой и при этом жаловаться на вечную нехватку денег. При этом она чувствовала, насколько Иван образованнее, умнее и глубже ее. Диссонанс подтачивал их отношения, разъедал то хорошее, что зародилось между ними тогда, в Италии.

Но отношения эти, однако, не прерывались, а находились в некотором неустойчивом равновесии.

И вот теперь, когда им предстояло провести вместе, бок о бок, чуть ли не полсуток, Иван опять, как назло, впал в дурное расположение духа.

А Ольга так рассчитывала поставить наконец все точки над «i»!

Глава 2

«Что ж, если не Иван, то пусть будет кто-нибудь другой. Не скучать же одной весь рейс». Можно было, конечно, почитать, но Ольга не умела долго занимать себя чтением. Час, от силы полтора – а дальше ей наскучивало, хотелось уже не книжного, а живого человеческого общения. По этой же причине она не любила смотреть в полетах фильмы – сейчас как раз начали крутить один, и многие пассажиры, устроившись поудобнее, надели наушники, чтобы в полной мере насладиться перипетиями разыгрывавшегося на экране боевика.

Аркадия, похоже, фильм тоже не заинтересовал, и Ольга немедленно решила этим воспользоваться. Хочет Ванька или нет, а она будет болтать с соседом. Некоторым, кстати, совсем не помешает немного поревновать!

– А вы? Чем вы занимаетесь? – Теперь, когда ее новый знакомый знал о ней все, ей хотелось, в свою очередь, побольше узнать о нем.

– Я? Да так, всем понемножку. Учу, лечу, торгую…

– И чем же вы торгуете?

– Сложный вопрос, – засмеялся Аркадий. – Товар у меня – очень специфический. Я торгую… в общем, можно сказать, что я торгую грезами.

Несколько мгновений Ольга соображала, что бы это могло значить, а потом, догадавшись, воскликнула:

– Фильмы! Вы продаете фильмы, да?

– Вы очень догадливы! – рассмеялся ее спутник. – Да, именно так. Видеофильмы я тоже продаю.

– Пиратские?

– Ну зачем же так! Нет, конечно. У меня вполне легальная фирма… Кстати, мы производим и свои фильмы. Вот поэтому мне так интересно изучать человеческую натуру. Так что же, поиграем?

– Вы про мою игру? Давайте! Кого выберем для начала?

– Может быть, все-таки закончим с той толстой теткой?

– Спасибо вам! Хоть кто-то разделяет мои взгляды и видит очевидное – что она толстая и что она тетка! – Это был явный выпад в сторону Ивана, но тот никак не прореагировал, по крайней мере внешне.

– Но, кроме этого, я могу вам рассказать об этой даме и еще кое-что: судя по всему, она – работник налоговой инспекции с солидным стажем, а что касается семейного положения, то она уже бабушка, у нее есть маленькая внучка и друг, который, скорее всего, значительно моложе ее.

– Невероятно… Неужели правда? Но тогда вы просто ясновидящий! Нет, честно, а как же вы догадались?

– Это было совсем нетрудно. – Аркадий скромно потупил глаза.

– Нет, расскажите, расскажите! Это так интересно…

– Это и в самом деле нетрудно! – буркнул со своего места Иван. Сложив газету на коленях, он исподлобья разглядывал «толстую тетку». – Только тупица не догадался бы, что она работает в налоговых органах, если, конечно, вовремя обратить внимание на то, что она помогает своему соседу заполнять налоговую – именно налоговую, а не таможенную декларацию. Кто еще, кроме профессионала или опытного «пострадавшего», знает, как разобраться с этим документом! Для «пострадавшей» ее советы слишком профессиональны – я и сам, каюсь, немного подслушивал.

– Ну, что же, значит, я – та самая тупица, – недовольно бросила Ольга. Ей был неприятен тон Ивана и то, с какой легкостью он объяснил «ясновидение» Аркадия. Однако она тут же снова воспрянула. – Ну а насчет внучки и молодого друга? Об этом тоже легко догадаться?

– Да, в этом тоже нет ничего сложного. Для своего возраста, комплекции и служебного положения она слишком смело и по-молодежному одета, да и косметика ярковата. И еще – вон те шрамы около ушей, они тебе ни о чем не говорят?

– Как это – не говорят? Пластическая операция! – хмыкнула Ольга – в «прежней жизни» она была медсестрой.

– Вот-вот! Эта дама не так давно сделала подтяжку, чтобы выглядеть моложе. А что до внучки… Именно вы, Аркадий, помогли ей подержать дорожную сумку, когда она нежно прощалась с маленькой девочкой – конечно же, со своей внучкой… Так что грош цена таким догадкам. Это все равно что угадать, что вон тот парень с ноутбуком – компьютерный фанат, а вот этот, который так яростно чешется, вероятно, болен чесоткой.

– Так просто, – разочарованно протянула Ольга. Она чувствовала себя полной дурой, однако Иван тоже поступал неправильно: умничая и унижая Ольгу, он добился прямо противоположного – не восхищения, а недовольства и обиды.

Аркадий молчал, задумчиво глядя перед собой. Довольным выглядел только Иван – он с видом победителя раскрыл газету и снова уткнулся в нее.

– Ой! – Легкий укол в руку заставил Ольгу опустить глаза, и она с удивлением обнаружила присосавшегося к запястью маленького черного жучка.

– Что это? – Аркадий недоуменно уставился на странное насекомое, однако Ольга брезгливым щелчком отправила жучка на пол.

– Похоже на клеща, – объяснила она. – Они могут быть опасны. В Китае их очень много расплодилось, особенно в прошлом году.

– Клещ? Здесь, в самолете? А вы не ошибаетесь?

– Нет. Я этих ребят в большом количестве повидала… Редкая зараза! Такой если глубоко вопьется, его не оторвешь. С такой силой вцепляется, что иногда его даже вырезать приходится…

Ольга принялась высасывать кровь из ранки.

– Вы курите? – спросил у нее Аркадий, но девушка покачала головой.

– Бросила. К тому же здесь ведь нельзя курить.

– В том-то и дело. На регистрации так закрутился, что забыл подымить впрок. Мучения мои теперь воистину невыносимы! Поверьте, если бы не ваше милое общество, я бы давно уже умер… Но еще нескольких часов мне в любом случае не выдержать. Придется теперь пробираться в хвост и нарушать правила… Хотел пригласить и вас за компанию!

– Нарушать вместе? – усмехнулась Ольга. – А где вы собираетесь курить? В туалете?

– Другого выхода нет… Эх, вспомню детство! Сладкий запретный плод – курение в школьных туалетах…

Аркадий поднялся и стал пробираться по проходу.

Тележка с напитками остановилась возле кресла. Полненькая светловолосая стюардесса, та самая, что так ревниво отнеслась к Ольгиной красоте, пихнула стаканчик в руку пассажирки с такой нескрываемой злостью, что капли сока расплескались на новые джинсы.

– Ну-ну, Алена, потише… Спокойнее. Возьми себя в руки. – Рядом оказалась ее напарница, приятная темноволосая и темноглазая девушка – та, что демонстрировала средства спасения. – Если и дальше собираешься себе и другим нервы портить, значит, ты выбрала не ту специальность.

– Да нет, ничего страшного, – пробормотала Ольга, принимая от нее салфетку и стирая капли сока. – Это просто турбулентность.

Иван выпил свою колу, так и не оторвавшись от газеты.

Ольга все еще дулась на приятеля за его невнимание, когда на свое место вернулся Аркадий.

Глава 3

– Не расстраивайтесь, – заговорщицки шепнул он, увидев хмурое лицо девушки. – Мы сейчас еще что-нибудь придумаем…

На выдумки новый знакомый действительно был неистощим.

Он вручил Ольге листок бумаги и ручку, после чего продиктовал замысловатую фразу: «На дощатой террасе веснушчатая Акулина Саввична под аккомпанемент виолончели исподтишка потчевала коллежского асессора Аполлинария Аполлоновича, восседавшего на оттоманке, винегретом, ветчиной и другими яствами».

– Это откуда-то из Гоголя, – объяснял Аркадий, пока Ольга, спотыкаясь на каждой букве, выводила заковыристую фразу. Та давалась с трудом, и в довершение всего она еще и уронила ручку. Аркадий долго ползал у ее ног с мобильником, делал он это так мило, а потом вернулся в свое кресло и принялся подсчитывать ошибки. Однако Ольга совершенно не обиделась, когда в ее «диктанте» обнаружилось целых десять штук.

– Это еще ничего, – прокомментировал результат Аркадий. – В этой забойной фразе все умудряются такого наворотить! Даже самые высокие чины… Хотя, конечно, это не самые образованные умы.

– А есть кто-нибудь, кто ни одной ошибки не сделал? – поинтересовалась Ольга.

– Есть. Но таких – мало. Кстати, ваш покорный слуга – один из них.

– Вы? Правда? Невероятно! А я-то, двоечница…

– Оленька, успокойтесь! Я вам продиктовал эту фразу не для того, чтобы вы комплексовали. Просто я хочу еще кое-что узнать о вас… Так… И о чем же нам говорит этот милый девичий почерк?

– О том, что его обладательница не писала уже лет сто.

– Ну, этим вы сейчас никого не удивите. Мы с одним моим приятелем, получив аттестат о среднем образовании, поспорили: он клялся, что никогда больше не возьмет в руки ни ручку, ни карандаш, ни какое-либо другое пишущее средство. А я утверждал, что это невозможно, что ему придется хотя бы расписываться в ведомостях о зарплате.

– И что?

– И ничего. Наш спор еще в силе! Потому что он его пока не проиграл. За все эти годы действительно так и не взял в руки пишущее средство!

– А как же с зарплатой?

– А он занялся частным бизнесом. То в ларьке торгует, то извоз. Отремонтировать может что угодно, построить тоже, да и в других областях крутится… Деньги идут «черным налом», ведомостей никаких нет, а значит, и подпись его нигде никому не нужна! Вот вам и обязательное школьное образование… Предвижу ваш вопрос – а как же он экзамены по правилам сдал и права получил, их же подписывать надо? Да очень просто! На экзамене по правилам этот хитрец свой листочек подсунул девчонке знакомой, она ему все расписала лучше, чем себе. Сердечки девичьи жалостливые. А когда права получал, он вот чего придумал – руку себе в гипс закатал, вроде перелом у него. А гаишник ему тоже жалостливый попался, подмахнул за него подпись на правах…

– Но это же бред какой-то! Зачем ему было так делать? Неужели из-за вашего спора?

– Видите ли, Оленька, здесь у него уже на принцип пошло. В школе он учился из рук вон плохо, перебивался с двоек на тройки, едва-едва переползал из класса в класс… И вот, получив наконец аттестат, задался целью доказать – себе ли, миру, – что все его мучения были напрасны, что он может прекрасно прожить и без этого многолетнего насилия над личностью, и, заметьте, не хуже других прожить, тех, что в отличниках числились! А наш спор – это только повод каждый раз при встречах эту проблему поднимать – о бесполезности обязательного образования. И вообще образования…

– А вы? Что вы сами об этом думаете?

– Вам это интересно? Странно… Я, вы знаете, хорошо учился, чуть было медаль не получил. Для меня эта проблема не так актуальна…

– Но ведь вы же можете найти какие-нибудь аргументы в свою пользу!

– Какие же?

– Ну, что вот вы хорошо учились и теперь преуспеваете!

– Видите ли, все не так однозначно… Преуспевать-то я преуспеваю, однако тот человек, о котором я вам рассказал, между прочим, мой начальник… Да ладно, что это мы все о серьезных материях. Давайте-ка лучше о вашем почерке. Итак, что же я могу вам сказать? Вы – девушка самостоятельная и решительная, уверенная в себе. Ага! Вот это интересно… Вы влюбчивы и сентиментальны, романтичны, чувственны и чувствительны. А вот этот росчерк – свидетельство яркой индивидуальности! Ну как? Все правильно?

– Правильно-то правильно, однако это же можно сказать и так, безо всякого почерка. – Семена сомнений, посеянные Иваном, все-таки дали свои всходы. Аркадий усмехнулся.

– Да, верно. Вас не проведешь!

– А знаете что… давайте проверим Ивана! Он же у нас полиглот. По крайней мере, называет себя так! А я думаю, если человек утверждает, что знает другие языки, уж своим родным он должен владеть безупречно. Вань! Слышишь? На вот бумагу, записывай…

– Не хочу! – резко бросил Иван. – Оставь меня в покое.

Он сложил газету, засунул ее в кармашек кресла и встал.

– Кажется, ваш спутник обиделся, – констатировал Аркадий, когда Иван ушел.

– Да ну его! – в сердцах воскликнула Ольга. – Медведь. Сколько знаю, никак не могу понять, чего ему надо.

– А давно вы его знаете?

– Да год уже.

– Это, конечно, большой срок!

– И ничего тут нет смешного! Это не зависит от срока. Человека можно с первого взгляда насквозь увидеть и понять. Вот как вы меня поняли, например. А он меня почему-то не понимает! И не хочет. И я его никак не пойму.

– Вы говорите, с первого взгляда… А я вам скажу другое. С человеком можно прожить всю жизнь, но так и не узнать его.

– И у вас такое бывало?

– Бывало.

– А как же тогда хиромантия? И графология?

– Иногда и они бессильны. Так же, как, например, медицина перед некоторыми заболеваниями.

Иван вернулся на свое место и снова демонстративно взялся за газету. «Ну сколько же можно читать одну и ту же страницу!» – подумала Ольга.

– Ага. Вот и тележка приближается. Пойду-ка еще разик отравлюсь никотином.

После ухода соседа Ольга с Иваном некоторое время сидели молча, как посторонние, которым нечего сказать друг другу.

– Ну неужели ты не видишь… – начали они вдруг одновременно, и Иван со вздохом замолчал, предоставив слово Ольге.

– Ну неужели ты не видишь, как отвратительно ты себя ведешь! Как невоспитанный чурбан. Почему бы тебе не быть немного поприветливее? Я уж не говорю о том, чтобы поддержать разговор…

– Разговор? О чем? Да мне и слушать всю эту чушь противно, не то что говорить о ней. Хиромантия! Графология! Он же просто флиртует с тобой, этот сальный тип! Заманивает своими идиотскими гаданиями!

– Куда заманивает? О чем ты? Человек видит, что мне скучно, он меня развлекает, к тому же мне действительно интересно, что он рассказывает! А ты… если ревнуешь, так и скажи!

– Я? Ревную? К этому придурку?

– Как ты можешь так говорить о постороннем человеке, ты же его совсем не знаешь!

– Уже знаю. Наслушался! Таких, как он, я насквозь вижу – корчит из себя невесть что, а на самом деле – дешевый шарлатан, недоучка. Чего стоят одни разговоры про школьное образование!

– Тебя никто не просил подслушивать!

– Подслушивать? Чтобы не слышать ваших воплей, нужно спрыгнуть с самолета!

– Жаль, что ты этого не сделал! По крайней мере, отдохнула бы от твоих нотаций.

– И продолжила бы флиртовать с этим аферистом!

– Вы не обо мне случайно? – Аркадий вернулся на свое место и откинул столик, приготовившись к обеду.

– Да, о вас! – воскликнул Иван.

– Нет, не о вас! – одновременно с ним отозвалась Ольга.

Возникла неловкая пауза. К счастью, в этот момент подвезли обед, каждый выбрал себе блюдо, все начали есть. Говорить не хотелось – даже Ольге, которая вообще не умела есть молча.

Закончив, Иван вытер руки салфеткой, поднялся и со словами «Пойду проветрюсь» ушел.

– Кажется, ваш друг чем-то недоволен? – поинтересовался Аркадий, доедая десерт.

– Не обращайте внимания. Это его обычное состояние.

– Он и в самом деле полиглот?

– Да. По крайней мере, мне он говорил именно так.

– И сколько же языков он знает?

– Не то шесть, не то семь…

– Судя по всему, он и в китайском силен… Вы не передадите мне его газету?

– Пожалуйста!

– Так-так-так… И о чем же пишут братья-китайцы, интересно? Правда, я в китайском не очень силен. Хотя нет, вот этот иероглиф, кажется, знаю!

– Аркадий, умоляю! Если еще и вы начнете читать… Дайте-ка мне эту газету. Я ее куда-нибудь выкину. Я не переживу, если она еще и из вас сделает зомби!

– Зомби? Из меня? Никогда! Вы правы, вот, возьмите, уберите ее подальше. А хотите, я сам ее порву? Прямо сейчас, у вас на глазах.

– Не надо. Дайте сюда. – Ольга свернула газету в рулон и засунула в кармашек перед креслом Ивана. – Вот и все! А чем мы теперь будем заниматься?

– Теперь? Ну, если вам еще не надоело, могу продолжить демонстрацию своих парапсихологических способностей. Ага! Вот, кстати, и наши милые стюардессы. Вам чай или кофе?

– Кофе. – Ольга приняла из рук Аркадия свою чашку, полную горячего крепкого кофе. Некоторое время собеседники сосредоточенно прихлебывали, стараясь не обжечься, а затем, отставив чашки в сторону, продолжили игру.

– Итак, шоу продолжается. Вы верите в телепатию? – Аркадий решил принять тон знаменитого Дэвида Копперфилда. Надо сказать, выходило у Ольгиного соседа весьма похоже – она вдруг представила себя на ярко освещенной сцене темного зала рядом с иллюзионистом.

– Это в чтение мыслей? Н-не знаю… Наверное, нет.

– А вот я вас сейчас постараюсь переубедить. Сделаем так… загадайте-ка число до десяти. Загадали?

– Да!

– Назовите его!

– Семь!

– О! Число судьбы… Итак, семь… Дайте-ка подумать… О! Я вижу это число… Вот оно! Пройдите-ка вон к тому креслу и посмотрите в кармашке… Ну, что?

– Семь! – Ольга победно продемонстрировала клочок бумажки с нужной цифрой. – Как это у вас… – начала было она, но тут самолет тряхнуло, и Ольгу отбросило в сторону, на кресла.

«Внимание! Самолет вошел в зону турбулентности. Просьба занять свои места и пристегнуть ремни», – мелодично объявил голос стюардессы. Ольга подняла глаза и испытала легкий шок.

В левой задней части салона, ближе к туалетам, отделенная от основной массы пассажиров рядами пустых кресел, сидела парочка. Молодая привлекательная женщина с увлечением слушала оживленный рассказ собеседника. Она то и дело закидывала голову в смехе, демонстрируя крупные белые зубы. Темно-каштановые с малиновым отливом волосы разметались по спинке кресла, накрыв обхватившую ее руку мужчины. А мужчина, который оживленно беседовал с темноволосой красавицей и на чьей руке так небрежно и по-хозяйски лежали ее волосы, был не кто иной, как ее, Ольгин, Иван. Этим двоим явно было хорошо друг с другом, они были полностью поглощены разговором и ничего вокруг не замечали.

Уязвленная, расстроенная Ольга не смотрела больше в сторону Аркадия. Поэтому она не заметила, как после очередного сильного толчка лицо того вдруг побледнело, зрачки сузились, посиневшие губы начали судорожно хватать воздух, а скрюченные пальцы вцепились в край пледа…

Забыв об Аркадии и его фокусах, не отрывая глаз от Ивана и его собеседницы, Ольга двинулась по проходу прочь от Аркадия, тело которого вздрагивало в конвульсиях…

Глава 4

Ольга уже несколько минут сидела на свободном кресле рядом с парочкой, однако двое увлеченных разговором не замечали ее. Прячась за газету, девушка исподтишка разглядывала «соперницу», как она окрестила женщину, вернее, совсем еще молодую девушку, болтающую с Иваном.

При более близком рассмотрении черты незнакомки оказались совсем не такими правильными, как показалось Ольге вначале, и, уж конечно, значительно менее красивыми, чем ее собственные.

Однако Ольга не могла не отметить, что лицо это с первого взгляда приковывало внимание живостью и умом, каким-то озорным, шальным обаянием, уверенностью и раскованностью – как раз тем, чего не хватало самой Ольге и из-за чего она временами называла себя пресной занудой. И чем дольше всматривалась Ольга, тем больше убеждалась – все в этой женщине противоположно ей самой: и непринужденные манеры, и естественная кокетливость, и проскальзывающая в прищуре глаз и улыбке ироничность.

На взгляд Ольги, этому лицу не хватало мягкости и ясности. И еще она поняла, что не хотела бы иметь такую девушку ни в друзьях, ни тем более во врагах. Рядом с такими вечно чувствуешь себя простушкой, дурочкой – вот как сейчас.

«А ты, часом, не ревнуешь? – одернула себя Ольга и тут же согласилась: – Да, ревную».

Вон как Иван смотрит своей собеседнице в рот! Ловит каждое слово… Никогда он так не слушает ее, Ольгу. Никогда за время их пусть и краткого, но довольно бурного романа ей не удавалось так заинтересовать и уж тем более рассмешить его!

– Может быть, ты нас познакомишь? – после очередного бурного взрыва смеха не выдержала наконец Ольга.

– А? Что? Ах это ты… – Подумать только, Иван даже не пытался скрыть своего разочарования! – Да, конечно… Знакомьтесь – Рита, моя одноклассница. А это Ольга, моя… В общем, мы познакомились в гостинице, где я работал.

Если бы Иван специально хотел унизить Ольгу, у него не получилось бы лучше. Он даже не заметил своей бестактности! С деревянным лицом Ольга протянула «сопернице» руку, едва ответив на крепкое пожатие.

– Не расстраивайтесь! – проговорила меж тем Рита, без стеснения рассматривая Ольгу. – Ваня всегда умел общаться только со словарями. Я вообще удивляюсь, как это он разглядел вас среди аккузативов и плюсквамперфектов!

– Среди кого? – переспросила Ольга.

– Вы, наверное, английский в школе изучали? Да? Плюсквамперфект в немецком – это паст перфект в английском. Теперь понятно?

Ольга промолчала.

– Кстати, Ольга… Вы не разрешите мои сомнения? Если бы не ваша прическа, я бы приняла вас за известную модель.

– Д-да… вы правы. Я действительно модель.

– Нет, правда? Вы – Ольга Летунец? Та самая?

– Да.

– Боже мой! Невероятно! И ты мне не сказал, что знаком с самой Ольгой Летунец!

– Риточка, я… – начал было Иван, но его уже никто не слушал.

Рита принялась тормошить Ольгу, требуя то автографа, то советов по макияжу. Она начала расспрашивать о новинках моды и тут же поинтересовалась мнением о своем наряде и прическе, при этом успев похвастаться новым оттеночным спреем:

– Вы знаете, придает такой шикарный малиновый оттенок! И не мажется совсем, видите, на белой водолазке – ни пятнышка…

Ольга чувствовала, что попалась. «Риточка» была сама неискренность и лицемерие – во всех ее вопросах, в тоне, в прячущейся усмешке Ольга чувствовала желание унизить ее. Да еще восторженное лицо Ивана, не сводящего глаз со своей новообретенной одноклассницы…

– Ольга, а ведь мы с вами коллеги, – неожиданно сообщила Рита.

– В каком смысле? – непонимающе уставилась на нее Ольга.

– Вы же в прошлом медсестра? Я читала в журнале ваше интервью… А я – врач! Хотя вы, наверное, уже и не вспоминаете о прошлой профессии.

– Да, вы правы… Почти не вспоминаю.

Это было неправдой.

Ольга не просто вспоминала те годы, когда она была никому не известной медсестрой, она остро сожалела о тех временах, мечтала вернуться к ним, хотя прекрасно понимала, что сейчас это невозможно. Она прочно обосновалась в новом мире, обрела имя и новую профессию и давно смирилась с тем, что медицина стала просто хобби. Иногда, правда, у нее мелькала шальная мысль: а не открыть ли когда-нибудь свою частную клинику?.. Но для этого доходов модели было маловато.

Однако все это совершенно не нужно было знать подружке Ивана. Ольга чувствовала, что, казалось бы, безобидная тема тоже затронута с умыслом унизить ее, указать на ее место: ты, мол, медсестра, а вот я – врач.

Надо сказать, Ольга злилась в первую очередь не на свою напористую и бесцеремонную собеседницу, а на себя – за те комплексы, которые не давали ей достойно ответить на бестактные выпады и поставить Риту на место: для своей славы и известности Ольга была слишком чувствительна и не уверена в себе. Поэтому часто она выбирала самый легкий путь – надевала маску высокомерия и замыкалась.

Вот и сейчас единственное, чего ей захотелось, это просто встать и уйти. Что она и сделала – встала и ушла, прервав Риту посреди фразы и сухо извинившись.

– Редкая красавица, – задумчиво глядя девушке вслед, проговорила Рита. – Я бы в такую тоже влюбилась… И зарабатывает нормально… Повезло тебе, Ванечка! Козырного туза из колоды вытянул.

– Скорее пиковую даму, – усмехнулся Иван.

– А вот я ей, кажется, не понравилась.

– Ты думаешь? А мне показалось, вы так мило беседовали.

– Самые милые собеседницы – это как раз те женщины, которые друг друга люто ненавидят. Разве ты не знал? Ладно-ладно, нечего придуриваться! Все ты прекрасно понял.

– Оставь, Рит. Она нормальная девчонка, только очень наивная. Совсем ребенок!

– Да? Теперь это называется наивностью? А впрочем, тебе, конечно, видней.

– Я, пожалуй, пойду, – засуетился Иван. – Мне кажется, она на меня обиделась.

– Иди, конечно! А если скучно станет, приходи, поболтаем! Кстати, вот тебе журнальчик, почитай на досуге! – Рита засунула в карман Ивана свернутый в рулон журнал.

Глава 5

Аркадий лежал в откинутом кресле, с головой накрывшись пледом.

Несколько минут Ольга сидела молча, пытаясь унять досаду и понять, что написано в рекламном буклете, который она держала перед собой.

Иван присел рядом, вздохнул:

– Оль, ты не сердишься?

– Говори потише! Не видишь, Аркадий спит.

– Да лучше бы он вообще умер, твой Аркадий!

– Ты опять скандалить? Если так, отправляйся назад, к своей Риточке!

– Ладно, ладно, не кипятись. Я и так почти шепотом говорю.

– А лучше вообще помолчи. Я тоже буду спать.

Ольга демонстративно погасила лампочку и, укрывшись пледом, отвернулась.

Она была явно не в духе. Иван знал, что в такие моменты подругу нужно просто оставить в покое. Потом она сама приходила к нему мириться, но сейчас ее лучше было бы не трогать. Парень со вздохом достал из кармана журнал, который подсунула ему Рита, пролистал, и на глаза ему попалась фотография со знакомым лицом. «Да это же Ольга!» – не сразу узнал он. Девушка на фотографии была ослепительной: обворожительная улыбка, сияющие глаза, пышная грива белокурых волос… Под фотографией была статья. Иван начал читать ее, вначале с легкой брезгливостью мужчины, листающего женский бульварный журнал, потом с недоверчивым интересом, переросшим к концу статьи в настоящий шок…

Это был тот самый злосчастный журнал, именно с той самой злосчастной статьей, где описывались «похождения» молодой удачливой модели с ее бойфрендом. Особую пикантность истории придавало то, что «бойфренд» был лет на тридцать старше своей пассии. Статья, появившаяся в самый разгар борьбы «китов» мира моды, была направлена не столько против Ольги, сколько против ее агентства и, косвенно, против этого самого «бойфренда», довольно известного финансиста. Отношения, в которых не было ничего особенного, были выставлены чуть ли не инцестом, а Ольга из-под пера ретивой репортерши выходила едва ли не «девочкой по вызову». Когда скандальная публикация появилась в печати, разъяренная Ольга хотела подать на репортершу в суд за клевету, однако и агентство, и Артем (тот самый «бойфренд») уговорили ее не делать этого – ни той ни другой стороне не нужны были публичные скандалы. И вот теперь эта статья была в руках Ивана. Статья в бульварной прессе сделала свое дело – умом понимаешь всю нелепость того, о чем читаешь, однако расхожие соображения «в каждой шутке есть доля правды» и «нет дыма без огня» заставляют сомневаться в стопроцентной невероятности описанного.

Иван вдруг ясно увидел Ольгу такой, какой она была в их самую первую встречу: прелестный белокурый ангел, спускающийся к нему по лестнице в той гостинице, где он тогда работал, – она была так прекрасна, что у него перехватило дыхание.

Но к ощущению счастья сразу же прибавились недоверие и неприязнь – чувства, шедшие от ума, рациональные и холодные, ведь он знал, что эта девушка – жена крупного мафиози, что она – из «тех самых», неприкасаемых, с которыми нормальному человеку нельзя иметь дело.

Возможно, отчасти эта неприязнь была вызвана именно красотой девушки – будь она некрасивой, невзрачной, обычной, Иван, может быть, пожалел бы ее, посочувствовал бедняжке, попавшей в вертеп, он бы, может быть, нашел в ней родственную душу, ведь и ему, несмотря на всю его нелюбовь к хозяевам, приходилось на них работать!

Но девушка была невероятно, потрясающе красива – и Иван испугался ее красоты, отгородился от нее всеми теми комплексами, которые вечно разделяют красивых людей и всех остальных. Он, еще не зная ее, уже разукрасил ее обывательскими штампами: раз красивая, значит, глупая и грешная.

Со временем он узнал Ольгу и понял, что она совсем не глупа и почти безгрешна – почти, потому что он все-таки никак не мог простить ей красоту, считая ее главной провинностью девушки. С красотой была связана и работа – и это тоже было плохо, ее работа совсем не нравилась Ивану, который, подобно многим, считал подиум чуть ли не панелью и был не так уж и не прав.

Вероятно, поэтому так непросто развивались их отношения: красота девушки и ее работа стояли между ними непреодолимым препятствием. Нужно, однако, сказать, что все эти соображения не помешали Ивану по возвращении в Москву не без помощи Ольги устроиться переводчиком в одно из престижных агентств.

Правда, работой он себя не утруждал – деньги не были для Ивана самоцелью. Он считал, что всех денег все равно не заработаешь, а раз так, то ни к чему тратить на это драгоценное время, которое можно использовать для получения новых знаний, – Иван был уверен, что каждый человек просто обязан самосовершенствоваться, и Ольгино невежество, а больше даже не оно, а ее нежелание учиться, раздражало парня больше всего.

Иван надеялся, что поездка в Китай, новые впечатления и новая работа отвлекут его, помогут разобраться в себе и в отношениях с Ольгой. Он понимал, что ему нужно на что-то решиться – либо на окончательный разрыв, либо на женитьбу, потому что неопределенность в их отношениях, которая существовала сейчас, была невыносима.

В последние дни перед отлетом он уже собирался сделать Ольге предложение, но решил все-таки подождать до дома. И вот теперь Ивана снова одолели сомнения.

Ах, Ольга, Олечка, Оленька, да за что же ему такое наказание! В какой-то момент, в какой-то один только миг он вдруг остро пожалел, что эта странная, непонятная девушка вообще появилась у него на пути, ворвалась в его жизнь. Как хорошо быть одному! И в перспективе иметь рядом с собой совсем другую женщину – умную, спокойную, уравновешенную, такую, как Рита, например. Он тут же устыдился этих мыслей, однако семена сомнений были посеяны.

Оглянувшись, он увидел, что Ольга не спит.

– Ты прочитал, – не то спрашивая, не то утверждая, произнесла она.

Иван молча кивнул. Любое слово прозвучало бы фальшиво.

– Ты поверил, – опять не то спрашивала, не то утверждала Ольга.

Приподняв брови и поджав губы, Иван слегка пожал плечами. Он снова промолчал. Но ведь и молчание было ответом!

– Да, ты поверил. – Теперь уже Ольга сама отвечала за Ивана. Голос ее звучал сухо, безжизненно, но это был обман, маска, за которой бушевала целая буря оскорбленных чувств – обида, ярость, бессилие… Можно было попытаться объяснить Ивану, что все здесь не так, что факты перевернуты, передернуты нечистоплотной, продажной журналисткой. К тому же если что-то и было, то так давно! Еще до их встречи. Стоит ли придавать этому значение теперь, после всего, что они пережили вместе?

Слова вертелись на языке, но Ольга так и не решилась высказаться. Она вдруг подумала, что Иван из тех, для кого срок давности может не играть роли. Сама публикация подобного рода, бросающая тень на ее репутацию, для щепетильного в вопросах нравственности Ивана наверняка стала настоящим ударом. Это было неправильно, несправедливо, но Ольга ничего не могла поделать.

Вот так они и сидели, не в силах прервать затянувшееся молчание.

Не лучше чувствовал себя и Иван. Не получив от Ольги объяснений, он с упавшим сердцем решил, что все написанное в этой статье – правда и, более того, его своенравная подруга не видит в этом ничего предосудительного. Неужели она не понимает, что ее образ жизни в очередной раз вбил клин в их отношения?

Они с Ольгой отвернулись друг от друга так, словно были совсем чужими.

– Мама! У меня живот болит… И голова… Мамочка, дай попить! – В соседнем ряду захныкал ребенок, и плач его отвлек Ивана от черных мыслей.

Он понаблюдал, как стюардесса протягивает мальчику градусник и чашку минеральной воды, потом закрыл глаза и попытался уснуть, однако это ему не удалось.

– Вы не врач? Скажите, вы случайно не врач? – окликнул его голос стюардессы.

– Нет… А что случилось?

– Ребенок… Ему плохо, срочно нужна медицинская помощь!

– Нет, я не врач.

– Я медсестра, – решительно проговорила Ольга, представившись.

– Медсестра? Лучше бы врач, – стюардесса недоверчиво смотрела на Ольгу. Потом, однако, решила не пренебрегать предложенной помощью и тоже представилась. – Нужна ваша помощь, – сообщила она после этого. – Заболел ребенок.

– Что с ним? – Ольга откинула плед и теперь ногами на полу нащупывала кроссовки.

– Я не знаю! Жаловался на головную боль, потом заболел живот. Его несколько раз вырвало, и он потерял сознание. Мечется, бредит…

– Температуру измеряли?

– Да!

– Сколько?

– Точно не знаю!

– Как это?

– Градусник зашкалило. Никогда раньше такого не видела – сплошная ртутная полоска на всю шкалу…

– Значит, не меньше сорока двух, – выдохнул Иван. – Я побегу за Ритой!

– Давай! – Ольга, так и не найдя злосчастные кроссовки, выскочила в проход в одних носках.

– Из лекарств что-нибудь давали? – спрашивала она испуганную стюардессу, доставая из багажного отсека свою сумку. Слава богу, что она захватила с собой аптечку! А ведь в аэропорту колебалась и чуть было не отправила громоздкий кофр в багаж.

Собирание лекарств и медицинских инструментов теперь, когда она сменила профессию, стало ее хобби. В любую поездку она брала с собой объемистый кофр с медикаментами, чтобы быть во всеоружии против любой напасти.

– Кажется, мать успела дать ему жаропонижающее из нашей аптечки. Пройдемте вот сюда, мы отгородили ребенка ширмой, так поспокойнее.

В полупустом салоне было полутемно и относительно тихо – большинство пассажиров спали, лишь некоторые не отрывали блестящих глаз от экрана, где все еще мелькали кадры кинофильма, поэтому никто не обратил внимания на происходящее.

– Значит, так… – Ольга быстро соображала, что ей может понадобиться. – Алена, мне нужны спирт, холодная вода и лед. Воды много! Лучше – ведро. Есть это у вас?

– Воду могу найти… И лед тоже. А вот спирта нет…

– Тогда принеси водку! Быстрее, быстрее!

– Да, конечно…

Добравшись до конца салона – туда, где еще совсем недавно она познакомилась с Ритой, Ольга увидела больного ребенка.

Это был тот самый шаловливый малыш, который во время взлета никак не хотел слушаться маму. Теперь его обмякшее, одетое в несколько свитеров и куртку тельце распласталось на импровизированной кроватке из кресел, а мать сидела рядом на полу и тихо плакала. Ребенок не метался, не стонал, и это не понравилось Ольге – так же как и его пылающее жаром лицо, сине-багровое в тусклом свете ночника.

– Как его зовут? – спросила она, протирая руки ароматической салфеткой.

– Сережа, – едва слышно прошептала мать.

– Его надо раздеть! Немедленно! – Ольга начала расстегивать пуговицы на куртке малыша, но мать схватила ее за руки, протестуя:

– Что вы делаете? Ему же холодно! Я, наоборот, все теплые вещи на него надела… У него и так температура, он же еще больше простудится!

– Сейчас его температура – это и есть самая большая опасность, – объяснила Ольга.

Однако женщина не отпускала ее.

– Посмотрите, вы его так укутали, что нет никакой теплоотдачи, – настойчиво втолковывала Ольга, пытаясь высвободить руки. – А ведь у него жар! Одежда не дает телу отдавать тепло, и ребенок перегревается! Если мы сейчас же не снизим температуру, он может умереть…

– Умереть?! – вскрикнула женщина, уставившись на Ольгу широко открытыми заплаканными глазами. – Умереть?!

– Да, если вы будете мне мешать и не разрешите помочь!

И в этот момент мальчик вдруг с болезненным стоном изогнулся, запрокинул голову, в полуоткрытых глазах блеснули белки закатившихся глаз. Тельце его вытянулось и напряглось, руки прижались к груди.

Глава 6

– Отпустите меня! – крикнула Ольга. – Быстрее!

Мать вскрикнула и наконец отпустила руки медсестры. Вместе они начали расстегивать «молнии» и кнопки, рвать и стягивать куртку, стаскивать с деревянных от напряжения ног кроссовки и джинсы.

– Вот! – Откуда-то сбоку рука стюардессы протянула бутылку водки, и Ольга, распахнув свой кофр, вытащила марлевую салфетку:

– Лейте! Быстрее! Еще лейте!

Мокрую, истекающую водкой салфетку она шлепнула парнишке на грудь и начала растирать раскаленное хрупкое, словно цыплячье тельце, вначале осторожно и нежно, потом все сильнее – грудка, руки, живот, ноги, спина и снова – грудка, руки, живот, ноги…

– Господи! Сереженька! Что это?! – Голос матери сорвался на крик, и Ольга, на секунду оторвавшись, тихо сказала стюардессе:

– Алена, валерьянку, быстро! – Руки ее при этом, не переставая, растирали напряженное тельце.

Стюардесса исчезла и через минуту снова появилась рядом.

– Вот так, хорошо, – услышала Ольга ее ровный, спокойный голос. – А теперь выпейте вот это. Не волнуйтесь, все будет в порядке. Вашему ребенку окажут самую лучшую помощь.

«Молодец», – с одобрением подумала Ольга, почувствовав родственную душу. Профессиональная выдержка и умение успокаивать людей даже в критических ситуациях – это было необходимо и медсестре, и стюардессе. Что ж, хорошо, что они работают одной командой.

– Скоро… скоро мы прилетим? – Голос матери мальчика был слабым и срывался, но теперь она больше не плакала.

– Да. Командир уже связался с диспетчерами, в аэропорту нас будет ждать «Скорая».

– Что здесь? – послышался голос Риты. Подоспевшая на помощь врач опустилась на колени рядом с Ольгой.

– Гипертермия, – бросила Ольга. – Судороги начались.

Ей стало жарко, к тому же она устала и очень хотела пить. Однако останавливаться было нельзя – момент был критический. Она вопросительно взглянула на Риту, привычно ожидая указаний, но та молчала. Ольге не понравилось, как она выглядит – бледное как мел лицо, дрожащие руки… «Похоже, доктор сама нуждается в помощи! – озабоченно, но не без сарказма подумала Ольга. – И где же ваш фонендоскоп? Похоже, мой из кофра тут единственный…»

– Иван! Где ты? Иди сюда. Заверни лед в салфетку и положи на голову. Да держи, держи! Хорошо! Теперь вот сюда, в пах, и справа на ребра, туда, где печень. Ниже, ниже! Не отпускай! – Ольга давала инструкции Ивану, который выглядел не лучше своей одноклассницы, однако все же справлялся, заворачивая в салфетки лед и прикладывая к мечущемуся тельцу.

– Как температура? – обратилась медсестра к Алене.

Та взглянула на градусник:

– Сорок один!

– Я наберу анальгин? – Ольга вопросительно посмотрела на Риту. Та лишь молча кивнула – она все еще выглядела так, будто сама вот-вот упадет в обморок.

– Что ты собираешься делать? – спросил Иван, с ужасом глядя на Ольгины манипуляции. Лед, который он придерживал на теле ребенка, таял, вода стекала между его дрожащих пальцев на кресла, которые были насквозь мокрыми, но для мальчика это было хорошо – холодная ткань тоже забирала излишки тепла.

– Всего лишь укол!

Она набрала в шприц лекарство, быстро сделала укол.

– Тридцать девять! Температура снижается! – радостно объявила Алена буквально сразу же. Она сильно взмахнула градусником, тот ударился об угол. – Ой… Я, кажется, разбила его!

– Не переживай. Хотя, конечно, жалко. Главное – все идет как надо, – удовлетворенно констатировала Ольга. – Так, как и должно быть. Теперь давайте вытрем его… Вот так… Все!

Она вытащила из кофра фонендоскоп, принялась выслушивать мальчика и через несколько минут удовлетворенно кивнула:

– Уже почти нормально. Скоро придет в себя. Давайте-ка перенесем его на другую «постель», эта уж очень жутко выглядит.

Алена быстро застелила соседний ряд кресел чистой простыней, и мальчика перенесли туда.

Едва ребенка положили, он открыл глаза. Когда его взгляд стал осмысленным, малыш, испугавшись склонившихся над ним незнакомых лиц, заплакал:

– Мама! Где моя мама?

– Я здесь, маленький! Я здесь! – Женщина появилась рядом, схватила за руку.

– Отличная работа, – похвалила Рита Ольгу. – Но он пока еще нестабилен. Так что радоваться рано.

– Ты не хочешь осмотреть его? Надо же все-таки разобраться, откуда такая температура! – Ольга вытирала руки ароматической салфеткой.

– Да, конечно, но тут так темно… Боюсь, ничего не увижу.

– Темно? Можно посветить мобильниками. Подожди, я сейчас! – Ее телефон остался в сумке, и Ольга решила сходить за ним. Надо будет постараться никого не разбудить, чтобы не привлечь внимания.

Она направилась к своему креслу. Интересно, где этот супермен Аркадий? Мог бы проявить хоть какое-нибудь любопытство! Да что там любопытство, мог бы и помочь! Неужели все то время, пока они, выбиваясь из сил, спасали мальчика, он мирно проспал под своим пледом?

Так оно и было. Даже поза Аркадия не изменилась. Что ж, может, это и хорошо, значит, спасатели производили не так много шума.

Осторожно, стараясь не разбудить, Ольга потянулась к багажному отсеку. Нащупав в сумке мобильник, она извлекла его и передала подоспевшей стюардессе – темноволосой Наташе.

– Это для доктора.

Девушка, кивнув, убежала, а Ольга вдруг заметила, что стоит на крае пледа Аркадия.

Она быстро отступила, но было поздно – плед съехал с лица спящего.

Ольга хотела снова укрыть его, но рука остановилась на полпути.

Аркадий вовсе не спал. И не реагировал на происходящее не потому, что было тихо, а потому, что он уже ни на что не мог реагировать. Он был мертв.

Глава 7

Ольга без сил опустилась в кресло. Машинально она отметила, что тело не успело окоченеть – смерть наступила не далее как час-полтора назад. Она сидела в полном оцепенении, не представляя, что делать дальше. В хвосте самолета ее ждал больной ребенок, но как теперь она могла отправиться туда? Бросить труп посреди салона на виду у пассажиров?

Она огляделась – слава богу, вокруг пока тихо. Полумрак и пустота салона, где немногие пассажиры терялись за высокими спинками кресел, почти полная темнота за иллюминаторами, сон, сморивший многих, были сейчас как нельзя кстати.

Она быстро осмотрела тело – никаких видимых повреждений, по крайней мере, на открытых участках кожи. Похоже на внезапную смерть – так бывает при мгновенной остановке сердца. Странно, Аркадий казался крепким, да и в разговоре на здоровье не жаловался. Но Ольга знала, что внезапная смерть часто настигает молодых, здоровых с виду мужчин. Наверное, какая-то хворь исподтишка подтачивала организм.

Что нужно еще сделать? Ах да, обыскать карманы. Иногда это помогает правильно поставить диагноз – если человек чем-то серьезно болен, в карманах могут оказаться лекарства, которыми он постоянно пользовался.

В карманах Аркадия действительно оказались лекарства: начатая упаковка омеза, маалокс. Это указывало на наиболее вероятный диагноз – язва! Либо желудка, либо двенадцатиперстной кишки. Именно поэтому он принимал омез.

Могло ли его заболевание иметь отношение к смерти?

Могло. Одно из самых грозных осложнений язвы – прободение. Если больному не оказать своевременную помощь, он может умереть в считаные часы.

Часы? Но ведь сейчас речь идет не о часах, а о минутах!

Ольга напряженно думала, пытаясь вспомнить все, что знала о прободении. Бывают ли при этом случаи внезапной смерти?

Она помнила три стадии прободной язвы. После резкой, «кинжальной» боли наступает рефлекторная стадия, в это время боль очень сильная, больной напуган – сколько же это длится? Кажется, часов шесть – опять часы, а не минуты! На смену приходит стадия «мнимого благополучия» – больному вроде бы становится легче. И это тоже в течение нескольких часов. И только потом развивается перитонит – воспаление брюшины, которое без лечения и является наиболее частой причиной смерти таких больных.

Итак, он не мог умереть в считаные минуты от прободной язвы.

А если это было массивное язвенное кровотечение?

Опять же – смерть не могла наступить мгновенно. Состояние ухудшалось бы постепенно, и Ольга, которая провела с умершим последние часы его жизни, не могла бы не заметить, если бы что-нибудь было не так.

А когда она последний раз разговаривала с Аркадием? Да, точно, как раз перед тем, как она увидела Ивана и Риту. А что же делал в это время Аркадий? Она никак не могла вспомнить. Все ее внимание в тот момент было поглощено созерцанием идиллической картинки болтовни встретившихся одноклассников. А ведь Аркадий, судя по всему, уже тогда должен был почувствовать себя плохо.

Ольга со вздохом накрыла мертвое лицо пледом и нажала на кнопку вызова стюардессы.

– Что-нибудь еще? – Алена появилась довольно быстро и с заговорщицким видом наклонилась к Ольге.

– Да. Сообщи командиру, что у нас смертный случай.

Алена ахнула, закрыла рот рукой.

– Неужели малыш?!

– Нет, с ним пока порядок. Здесь другое… Вот, посмотри. – И Ольга откинула плед с лица мертвеца. – Расскажи командиру и срочно пригласи врача.

Вид трупа не произвел на девушку такое впечатление, как известие о нем. Алена только быстро кивнула и почти бегом направилась к кабине пилотов. Что ж, в полете всякое может случиться, работа стюардессы полна неожиданностей. И все же Ольга не могла не посочувствовать бедолаге – даже врагу не пожелаешь такого в первый рабочий день!

Она снова осталась наедине с трупом. К счастью, никто вокруг не обращал на нее внимания. Теперь, когда она немного пришла в себя, надо было попытаться достовернее определить причину смерти: первый осмотр был слишком беглым и поверхностным. Глядя на мертвое лицо, она вдруг подумала: «Надо же, какое совпадение. В одном самолете – сразу два таких серьезных случая». И тут же ее обожгло новое предположение – а совпадение ли это? А что, если эти случаи как-то связаны между собой? Ей стало не по себе. Если связь есть, это не просто страшно. Это – настоящая катастрофа…

«Стоп-стоп-стоп. А ну-ка прекрати панику. Немедленно возьми себя в руки!»

Наклонившись поближе к трупу, она внимательно вгляделась в лицо умершего. Потом, оглядевшись и убедившись, что никто за ней не наблюдает, быстро расстегнула рубашку, стянула с плеч и осмотрела тело. Трупных пятен еще не было – да, смерть действительно произошла совсем недавно. Не случись несчастья с мальчиком, останься она на своем месте, может быть, такой исход удалось бы предотвратить.

Однако более подробный осмотр провести было невозможно. Едва ли окружающие остались бы безучастными, начни она стягивать с трупа штаны! Так что ничего, кроме пары старых шрамов, Ольге найти не удалось.

Она тщательно застегнула на трупе одежду и вновь накрыла его с головой пледом. Теперь о результатах нужно рассказать Рите и командиру. Скорее всего, диагноз останется прежним – «скоропостижная смерть». Причину же установит вскрытие.

Ольга направилась в хвост самолета и по пути столкнулась с Ритой.

Врач выглядела хмурой и озабоченной.

– Как мальчик? – По лицу Риты Ольга поняла, что новости могут быть и не очень хорошими.

Это оказалось действительно так.

Мальчик был жив и в сознании, однако, когда Ольга спросила о диагнозе, Рита мрачно покачала головой.

– Боюсь, ничего хорошего. Температура больше не снижается, дыхание тяжелое, несколько раз была рвота… Может начать слабеть сердце. Нам срочно нужны растворы и оборудование, иначе мы можем его потерять. Я должна обратиться к командиру.

Рита перечисляла симптомы, и беспокойство Ольги нарастало. Итак, ее опасения не беспочвенны. Острое начало, стремительное развитие и тяжесть болезни, затрудненное дыхание… Да, теперь было трудно не связать оба случая между собой. Для случайности здесь слишком много закономерностей.

Значит, если доктор не ошибается, диагноз мог быть только один – и диагноз страшный.

Птичий грипп.

То, от чего они все бежали, все-таки настигло их здесь, в самолете. И, как назло, ни на ком из по-русски беспечных пассажиров не было маски!

– А у тебя? Что у тебя? – Видно было, что Рита волновалась не меньше Ольги – рукой она то и дело терла себе щеку, и это резкое, похожее на тик движение еще больше нагнетало тревоги.

– Труп.

– Господи! Что ты говоришь?! Еще один заболевший?

Появившаяся рядом стюардесса Алена вскрикнула, зажала рукой рот.

– Эпидемия, – прошептала она. – Это эпидемия!

Рита цыкнула на нее и поспешила к креслу, где покоилось тело Аркадия. Резко откинув плед, она на минуту замерла, сверля глазами мертвое лицо, а потом дрожащим голосом объявила:

– Да. Он мертв. Скорее всего, птичий грипп. Сообщите командиру.

Глава 8

Это было похоже на приговор, не подлежащий обжалованию. Все самые мрачные подозрения и предчувствия подтвердились: на борту самолета действительно начиналась эпидемия – и не банального гриппа, а серьезного и опасного заболевания.

Многие не понимают, как грозны могут быть крошечные, невидимые глазом и едва различимые в электронном микроскопе вирусы – их сила больше и страшнее силы всего созданного человеком оружия, их невидимая работа может стать куда разрушительнее атомного взрыва. За считаные дни эти крошечные существа могут умертвить тысячи, сотни тысяч людей – и это несмотря на колоссальные достижения современной медицины.

Человечество, вышедшее в космос, до зубов вооруженное изощренными видами оружия, все еще бессильно против микроскопических существ. И если с бактериями еще худо-бедно можно справиться с помощью антибиотиков, то против вируса до сих пор так и не найдено сколько-нибудь значительного и эффективного средства. Наоборот, сами вирусы превратились в мощнейшее, опаснейшее оружие – одной пробирки таких «бойцов» достаточно, чтобы умертвить целый город, а двух-трех хватило бы и на небольшую страну.

Все это Ольга понимала, и при мысли о том, что ожидало их всех, становилось жутко. Она знала о случае, когда в лаборатории особо опасных инфекций в руках у лаборантки случайно треснула пробирка. О том, как во время эпидемий заболевали медики, пришедшие на помощь. Невидимый убийца беспощаден, неумолим и жесток.

И все же сдаваться было рано.

– Проведем дезинфекцию? – обратилась Ольга к Рите.

– А? Что? – встрепенулась врач, занятая своими мыслями. – Делай, как считаешь нужным, – разрешила она, устало опустившись в кресло.

– Алена, мне нужна хлорка, много хлорки! – скомандовала Ольга. – И еще большой пластиковый мешок, такой, в который упаковывают одежду, – есть у вас?

– Найду. – Алена убежала и вскоре вернулась с непрозрачным плотным пакетом и несколькими бутылками отбеливателя. – Мы его используем для стирки форменных блузок, – объяснила она. – Тут сплошная хлорка, мне кажется, вам подойдет!

– Да, сгодится, – кивнула Ольга. Она щедро полила отбеливателем труп, затем с помощью стюардессы упаковала в мешок и плеснула остатки жидкости внутрь.

– Хоть какая-то дезинфекция, – со вздохом объяснила она.

В тесном, замкнутом помещении глупо было думать о полноценных карантинных и противоэпидемических мероприятиях. Вирус, если это действительно был тот самый страшный вирус из семейства ортомиксовирусов, уже давно витал по всему самолету, циркулировал по вентиляционной системе и, скорее всего, бешеными темпами размножался в телах ничего не подозревающих пассажиров. В такой ситуации карантин становился простой формальностью: его, конечно же, следовало соблюдать, но вряд ли он мог реально помочь.

Однако была и другая вероятность, хотя и очень маленькая. Вирус птичьего гриппа изучен еще недостаточно. Теоретически он мог бы попадать в организм по-разному – и при контакте с заболевшими птицами, и через воздух (такой путь заражения называется воздушно-капельным), и через различные предметы или при непосредственном контакте с зараженным организмом (контактный путь), и при укусе насекомым, носителем вируса, – так называемым трансмиссивным путем. От того, как вирус попадает в организм, зависит и то, когда и как разовьется заболевание. И в том случае, если бы заражение происходило не через воздух, а по-другому, карантин мог сыграть весьма значительную роль.

Ольга вдруг с ужасом поняла, насколько малы их ресурсы в борьбе с болезнью. Они столкнулись с абсолютно новой нозологической единицей! Заболевание еще не описано в учебниках и руководствах, неизвестно, как лечить и предотвращать его. Хорошо, что в самолете оказался врач! Правда, если эпидемия будет развиваться такими темпами, самолет не долетит до места назначения. Потому что все или почти все умрут.

Труп Аркадия скрытно от пассажиров переместили в один из туалетов в хвосте самолета и заблокировали там. Это удалось сделать незаметно благодаря изобретательности Алены – для перевозки трупа она предложила использовать тележку. Затолкать внутрь тяжелое, упакованное в темный пластиковый пакет тело оказалось непросто, ноги волочились снаружи, но двигающаяся по проходу тележка не вызвала подозрений.

А потом в кабине пилотов собрался чрезвычайный совет.

– Я уже сообщил о случившемся и обсудил возможность экстренной посадки, – прокашлявшись, начал командир. Невысокий, темноглазый, с пробивающейся на висках сединой, он говорил спокойно и уверенно. Вслушиваясь в негромкий, но властный голос человека, привыкшего добиваться подчинения не криком, а авторитетом, она вдруг подумала, что хотела бы иметь именно такого мужа – надежного и уверенного. Вместе с этой мыслью пришло и облегчение. Может, они выкрутятся?

– И что же? – резко и нетерпеливо спросила Рита. Ее беспокойство было понятно – счет времени шел теперь не на часы, а на минуты.

– Плохие новости. О посадке в ближайшие четыре часа не может быть и речи. Прямо под нами – фронт циклона, все аэропорты в радиусе его действия закрыты и на приземление, и на вылет. Порт прибытия тоже предупрежден, нас ожидает приземление на карантинный причал и карантинная бригада.

– А что же нам делать сейчас? – В голосе Риты звучала растерянность.

– Предложено справляться своими силами.

Ольге показалось, что Рита сейчас сорвется, однако та сумела взять себя в руки.

– И что же вы решили? – проговорила она уже довольно спокойно.

– Данной мне властью я объявляю на самолете чрезвычайное положение и назначаю вас старшей по карантину. Если вы, конечно, согласны. Вы имеете полное право отказаться – ведь вы такой же пассажир, как и остальные, и не обязаны взваливать на себя лишнюю ответственность.

Рита, поколебавшись, неохотно согласилась.

В голосе первого пилота прозвучало уважение:

– Что ж, замечательно. Поработаем в одной команде. Однако, пока это возможно, приказываю сохранять происходящее в тайне во избежание паники.

– Мне нужны люди. Необходимо провести противоэпидемические мероприятия и организовать карантин, – потребовала Рита.

– Откуда я их возьму? Две стюардессы – это все, что у меня есть, – проворчал командир.

– Я думаю, что могла бы привлечь еще и Ольгу… если она не возражает.

– Да, конечно, я сделаю все, что смогу. – Ольга кивнула почти не раздумывая. За последний час она уже и забыла, что такое спокойная жизнь. И нельзя сказать, что ей это не нравилось! Наоборот, в первый раз за долгое время она чувствовала, что делает настоящее дело. То, в котором она действительно может быть полезна. Нет худа без добра, повторяла она про себя, нет худа без добра.

Командир обратился к Рите:

– Вот что, доктор. Просветите-ка меня немного. Расскажите-ка, что это за гадость – ваш птичий грипп.

Рита не заставила себя долго упрашивать.

– Заболевание это новое, почти совсем не изученное. Заражение людей от птиц впервые было зафиксировано в Гонконге в 1997 году, половина заболевших умерли. Думали, что это атипичный грипп – несколько подобных случаев возникло в то же самое время. И только потом птичий грипп выделили в отдельную нозологическую единицу. Возбудитель – вирус гриппа типа А из семейства ортомиксовирусов. Предположительно, это продукт природных рекомбинаций, возникший в результате обмена генетическим материалом человека и животных. Не исключено распространение инфекции воздушно-капельным и контактным путем. Контагиозность приближается к ста процентам, летальность чрезвычайно высока.

– Док, извините, я ничего не понимаю. Вы мне не расшифруете, что все это значит? – шепотом, словно нерадивый студент на скучной лекции, обратился командир к Ольге.

– Это значит – все мы скоро заболеем и умрем, – пояснила Ольга.

– Ага. – Летчик кивнул, снова откинулся на спинку кресла и больше уже ничего не спрашивал до самого конца импровизированной лекции.

Рита рассказала, что вспышки заболевания были отмечены в разных странах – Индонезии, Вьетнаме, Таиланде, Китае… Тогда еще не было ясно, в чем причина заболевания, но при современном развитии коммуникаций заболевший мог бы заразить полмира.

– Да, плохи наши дела, – проговорил командир. – Похоже, от этой заразы нет спасения.

– Похоже, что так, – кивнула Рита, и Ольге на секунду вдруг почудилось в ее словах чуть ли не удовольствие… Что ж, она иногда замечала подобное у некоторых коллег-медиков, интерес которых к заболеванию иногда превышал их интерес к самому больному.

– И все же я настаиваю на карантине. – В голосе командира прозвучали стальные нотки. «Нерадивый студент» мгновенно исчез. – Приступайте немедленно. Осмотрите всех пассажиров, максимально скрытно, разумеется, здоровых переведите в салон первого класса, остальных оставьте на месте. Ну и, разумеется, во всех салонах выставьте охрану.

Хоть служба в армии и миновала ее, Ольге захотелось поднести ладонь к виску и ответить: «Есть!» Теперь, когда у нее появилось сразу два начальника, она чувствовала себя значительно лучше – с души словно сняли тяжелую ношу.

– Извините, – в отсек заглянула Алена. Девушка выглядела взволнованной и испуганной. – Там у нас… Еще один заболевший. Я как раз сок разносила, а он… он… кажется, он без сознания…

Что ж, болезнь первой нарушила перемирие. И чтобы оказать ей достойное сопротивление, нужно было действовать не менее слаженно и решительно, чем полчища вирусов, атаковавших самолет.

Глава 9

– Ольга, отправляйся к больному, а мы с Николаем Семеновичем обсудим кое-какие детали, – скомандовала Рита, вернув медсестре мобильник.

Вот как? Ее в одиночку отправили к тяжелому больному? Это было странно – почему же Рита сама не захотела осмотреть его и доверила медсестре? Хотя теперь, когда диагноз был ясен, важнее действительно могли оказаться вопросы организации карантина, а не лечения каждого конкретного больного. Тем более что и лечить-то было нечем.

Обстановка в салоне была далека от спокойной. Фильм закончился, но люди не спали. То и дело загорались лампочки вызова, звучал зуммер. Девушки, запыхавшиеся и усталые от капризов пассажиров, метались от кресла к креслу.

– Аккуратнее! Вы чуть на флэшку не наступили! – набросился на Ольгу паренек с ноутбуком на коленях. – Под ноги смотреть надо!

Он почти из-под ног выдернул упавшую вещицу, загнал в дисковод и вновь уставился на экран, мгновенно забыв о существовании Ольги.

Усмехнувшись, девушка пошла дальше, но тут же наткнулась на новое препятствие – маленького лысого человечка, который в начале полета постоянно чесался. Сейчас он больше не делал этого, однако вел себя не менее странно: ползал по проходу на четвереньках, постоянно пригибаясь к самому полу, как будто что-то вынюхивая. Несколько раз он сильно и оглушительно чихнул от поднятой им же самим пыли.

– Что случилось? – поинтересовалась Ольга.

– Они разбежались… Почти все… Ценнейшие экземпляры… По двести долларов каждый… – Странный пассажир чуть не плакал.

– Вы о чем? – Не хватало им еще и сумасшедшего!

– Об lxodes. Это вся моя коллекция…

– Вам нужна помощь?

– Нет, спасибо… Только, пожалуйста, если можно, не ходите тут! Вы же их всех передавите!

Пропустив Ольгу, странный человечек пополз дальше под хихиканье и насмешки двух парней спортивного вида.

Больной сидел, вернее, почти лежал – неподвижно, скорчившись, с головой укрывшись пледом.

«Спит, – огорченно подумала Ольга, в нерешительности замерев возле кресла. – Разбудить или дать еще поспать?»

«Спит?!» – Девушка одним рывком сорвала с лица плед.

Это был Иван.

Так это он был новым больным?!

К счастью, он был жив, она отчетливо слышала его быстрое дыхание, видела, как шевелятся веки.

Однако когда она принялась трясти Ивана за плечо, то поняла, что радоваться рано.

Иван не спал, а был в забытьи. Лицо его пылало, дыхание, срывавшееся с запекшихся губ, было частым и хриплым, а лоб, когда Ольга приложила к нему ладонь, показался раскаленным.

В ответ на прикосновение он не очнулся, а лишь слегка замотал головой и тихо застонал.

В свете мобильника Ольга увидела, что кожа парня покрыта обильной малиновой сыпью, а у самой ключицы чернеет маленькая точка. Приглядевшись, она увидела клеща, наподобие того, что укусил не так давно и ее.

Надо немедленно удалить его!

Занимаясь маленькой «операцией», Ольга думала о том, есть ли связь между этим насекомым и болезнью Ивана. Если да, тогда можно было бы считать, что найден источник распространения – насекомое, и стал ясен путь передачи инфекции – трансмиссивный. Но подходило ли все это для птичьего гриппа? Переносится ли это заболевание насекомыми? И бывает ли при этом сыпь? Вроде бы нет… Но это надо знать точно! В любом случае следовало немедленно известить Риту.

Вынуть клеща удалось довольно легко – насекомое еще не успело присосаться. Но его нужно было обязательно сохранить и показать врачу, поэтому Ольга завернула трупик в салфетку и кинулась обратно.

Капитан все еще расспрашивал доктора о злосчастном заболевании.

– Значит, прогноз сомнительный?

– Да. Как я уже говорила, смертность чрезвычайно высока. Около пятидесяти процентов.

– Лечение?

– Этиотропного лечения нет. Только симптоматическая и патогенетическая терапия.

– Да не грузи ты, доктор! Говори прямо – если народ заболеет, медицина поможет?

– Поможет только поддержать организм в борьбе с вирусом и провести необходимые реанимационные мероприятия. Но в самолете это, как вы понимаете, невозможно.

– Выход?

– Как можно скорее садиться! Немедленно! Чтобы начать нормальное лечение.

– А это как раз то, чего мы не можем сделать… Ладно. Пора заниматься карантином. Вот и сестричка как раз подоспела. Ну? Что там?

– Иван заболел. Вот. – Ольга протянула доктору салфетку с клещом. – Это было у него на шее. Но, вы знаете, это же меняет…

– Комментарии потом, – перебила Рита, разворачивая салфетку. – И давай без «вы!» Да, это интересно… Очень интересно! Что ж, спасибо. Мой… вернее, наш диагноз полностью подтверждается.

Глава 10

Сражение со смертью началось. Боялась ли Ольга? Нет. Она понимала, что, скорее всего, тоже заболеет, но страха не было – медики ежедневно подвергают свою жизнь риску, опасность заражения – одно из зол, к которому должен быть готов всякий, приходящий в эту профессию.

Мучило другое – даже после лекции Риты она не узнала об этой болезни практически ничего нового. Немного истории, общие симптомы – но все это было известно из газет и телепередач. Правда, медсестре и не нужно знать тонкостей, когда рядом есть врач.

И все же Ольга не могла так – с детства она была слишком въедливой, ей всегда нужно было докапываться до деталей и мелочей, поэтому сейчас она чувствовала неуверенность и недовольство своей некомпетентностью. Да, конечно, она давно ушла из медицины, весьма преуспев в своей новой профессии, никто не упрекнет ее за «косяки», однако кому здесь, в охваченном эпидемией самолете, нужна прекрасная фотомодель и великолепная манекенщица? А вот опытная и умелая медсестра просто жизненно необходима. И теперь в глубине души она корила себя, винила, словно бы тогда, давно, выбирая между медициной и подиумом, она каким-то неведомым образом предала тех, кто летел теперь вместе с ней.

Иван все еще был без сознания, однако выглядел, как ни странно, лучше – на мгновение Ольге показалось, что он просто спит. Как жаль, что разбился единственный градусник! Лоб был теплым и чуть влажным, пульс – почти нормальным. Что ж, организм ее друга довольно успешно боролся с неведомым недугом! Однако стабильность может быть обманчивой. Вот и еще один вопрос – бывает ли при птичьем гриппе период мнимого улучшения? Для некоторых заболеваний характерны такие «просветы» – кажется, что больной пошел на поправку, а на самом деле болезнь не уходит, только немного отступает, чтобы через некоторое время ударить с новой силой.

Что ж, Ольга была готова вступить в бой! Не мешкая более, она присоединилась к Рите, уже начавшей обход салона.

Они решили разделиться – Рита взяла на себя носовую часть, а Ольга отправилась в хвост.

В первую очередь она навестила своего маленького пациента. Мальчику стало лучше – он уже не плакал, а тихо дремал, голова его лежала на коленях у матери. Лицо, раскрасневшееся, в мелких пятнышках, было спокойным, хотя и немного испуганным – как у ребенка, которому снится страшный сон. Ольга ободряюще кивнула измученной женщине, а та вдруг поймала ее руку, прижала к губам.

– Что вы! Зачем! Не надо! – вспыхнула Ольга.

– Спасибо вам! – прошептала женщина, в глазах ее блеснули слезы. – Вы даже не представляете, что вы для нас сделали… Храни вас Бог…

Ах, если бы Ольга могла обнадежить ее! Успокоить, сказать, что худшее позади и теперь все будет хорошо. Но она только пожала дрожащую руку и пробормотала несколько ничего не значащих слов.

Неожиданно тишину прорезал пронзительный женский визг.

– Что это? Какой у-у-жас! Какая га-а-адость! Снимите это с меня! – кричала «толстая тетка», собрав вокруг встревоженных пассажиров. Дама пребывала в таком исступлении, что Ольга усомнилась в правильности умозаключений своих попутчиков – налоговая инспектриса не должна быть столь слабонервной!

– Вот! Вот, посмотрите! – женщина тыкала в окружающих обнаженной до локтя рукой. – Что это? Откуда это взялось? Снимите, снимите, скорее же! – Голос «тетки» снова сорвался.

– Не надо так волноваться! – попытался успокоить ее сидящий через проход растрепанный старичок в очках, которого Ольга окрестила «Эйнштейном». – Это же обыкновенный клещ. Вас что, никогда такие в лесу не кусали? А вот меня не раз… Кстати, и сегодня тоже. Погодите-ка, я попробую его вытащить… Да не дергайтесь вы так! И не кричите, вам же не больно, верно? Вот, готово! И ничего страшного… Не хотите на память оставить?

Забыв поблагодарить своего спасителя, дама разразилась слезами на плече у соседки, а пассажиры, увидев, что спектакль окончился, вернулись на свои места.

Ольга, подскочив к старичку, протянула ему салфетку.

– Вы не могли бы отдать насекомое мне? – предложила она.

– Медицинский интерес? – Старичок остро взглянул на девушку и отдал клеща. – Да, эта особь способна передавать многие заболевания, в том числе и особо опасные. Интересно, каким же образом сие насекомое, проживающее в густых зарослях, попало к нам на борт?

– Мне тоже интересно, – ответила Ольга. – Именно в этом я и хочу разобраться!

Случай с укусом помог Ольге – теперь пассажиры и сами охотно осматривали и ощупывали себя в поисках нежеланных «попутчиков». Обнаружилось еще несколько клещей, однако причина их появления в самолете оставалась невыясненной.

Подошла Рита. Выслушав Ольгу, она осмотрела Ивана и подтвердила диагноз.

– Командир запрашивает посадку, – сообщила она. – Надо срочно готовить изолятор.

– Рита, мне стыдно признаться, но я практически ничего не знаю об этой болезни. Медицину давно забросила… Не расскажешь поподробнее?

– Я уже все рассказала! – неожиданно рассердилась врач.

– Я не о научно-популярных, а о медицинских сведениях.

– Ах, медицинские… Хорошо. Только, извини, на длительную лекцию нет времени. А вкратце, птичий грипп относится к первой группе патогенности – тебе это о чем-нибудь говорит?

– Если не ошибаюсь, первая группа – это наиболее серьезные заболевания среди особо опасных инфекций?

– Да. Те, что представляют высокий риск как для самого больного, так и для окружающих. Вот и все! Для проведения карантинных мероприятий этого достаточно. К сожалению, как ты понимаешь, мы не можем точно следовать инструкции – у нас нет ни соответствующих условий, ни оборудования… Придется выкручиваться!

– А как насчет эпидобследования очага?

– Обязательно! Этим займусь я сама.

Подбежала Алена, спросила, как быть с питанием. Карантин требовал запрета, однако Рита благодушно кивнула:

– Развозите!

– Вот как? – удивилась Ольга. – Но мы нарушаем инструкцию. У нас появится масса загрязненной посуды!

– Посуда одноразовая, она выкидывается.

– Куда? Даже если и в космос, ее все равно необходимо дезинфицировать! Зачем тогда вообще карантин?

– Нельзя допустить паники! – отрезала Рита. – Если будет нарушен привычный режим, пассажиры начнут волноваться.

– А если мы начнем снижаться раньше времени, они не будут волноваться? А если среди них появятся заболевшие? А когда мы объявим о карантине?

Рита не ответила. Она поспешно прошла вперед и скрылась в служебном отсеке.

Через несколько минут стюардессы начали развозить ужин. Картина была настолько мирной, что Ольга усомнилась: а было ли все то ужасное, что случилось раньше, – кризис у мальчика, смерть Аркадия, болезнь Ивана… Не сон ли все это?

Она была недовольна. Ей поставили задачу и при этом не снабдили нужной информацией – без эпидемиологического обследования нельзя правильно установить надежную изоляцию. А это значит, в самом задании не было никакого смысла.

Глава 11

Ольга все еще мысленно спорила с Ритой, когда та приступила к действиям: подсела к тренеру юношеской команды и начала что-то с жаром объяснять.

«Организует карантинную группу!» – догадалась Ольга. Нельзя было не признать, что идея была отличной: команда накачанных, послушных тренеру парней – надежная сила, способная управиться с немногочисленными пассажирами. Может быть, Рита была не так уж не права, жертвуя инструкциями ради удержания порядка?

Мирная передышка закончилась, едва стюардессы закончили собирать подносы.

– Помогите! – прорезал полуночную дремоту истеричный женский голос. – Пожалуйста, кто-нибудь!

Это снова была «толстая тетка». Однако на этот раз ее голос звучал слабее и испуганнее.

– Что случилось? – подбежала к ней Ольга.

– Посмотрите… Антонина… моя соседка… Ей плохо…

С первого взгляда Ольга поняла – началось. Женщина была без сознания. Покрасневшее лицо, частое прерывистое дыхание, слабый пульс – птичий грипп заполучил очередную жертву.

– Сюда, пожалуйста, сюда! Мой сосед! Ему тоже нужна помощь! – помахал рукой старичок Эйнштейн.

Салон взорвался стонами и криками. Кто-то звал к себе, кто-то – к соседу. Многоголосый шум заглушал рев моторов.

Вот теперь Ольге стало по-настоящему страшно. Маленькая команда была не в силах помочь всем одновременно. Происходящее напоминало вырвавшуюся из-под контроля стихию, грозящую смести всех.

И тут заговорила Рита. Она стояла в окружении высоких крепких парней, и ее голос, усиленный микрофоном, перекрыл шум.

– Внимание! Я прошу внимания! Всех, кто хорошо себя чувствует, приглашаем перейти в салон бизнес-класса! Остальных просим не покидать свои места, вам сейчас будет оказана помощь.

После ее слов воцарилась тишина, снова стал слышен гул моторов. Помощники Риты, воспользовавшись паузой, двинулись по проходу, уговаривая здоровых перейти в другой салон.

Тактика Риты оказалась эффективной. Больных было больше, и когда те несколько человек, что могли передвигаться, ушли вперед, карантинные мероприятия были фактически завершены. На все ушло не более пятнадцати минут, несмотря на то, что многие заартачились, не желая покидать насиженные кресла. К тому же, хотя им и предлагалось без всякой доплаты довершить путешествие в более комфортных условиях, никому не разрешали забрать с собой багаж крупнее маленькой сумочки или кейса.

Едва за последним пассажиром задернулись разделяющие отсеки шторы, Рита выставила у входа в изолятор часовых – двух крепких парней из своей «свиты» – и проинструктировала Ольгу:

– Я займусь больными, а ты останешься со здоровыми. На наше счастье, этот аэробус так удачно устроен, что для карантина лучшего и желать нельзя. – Она развернула на коленях схему самолета. – Здесь три салона, а не два, как обычно. Вот тут, рядом с кабиной пилотов, салон первого класса, здесь будете вы. – Рита показала Ольге небольшой отсек из восьми пар кресел почти у самой кабины пилотов. – Вы сможете пользоваться вот этим туалетом, и тогда изоляция действительно получится почти полной. От экономкласса, где мы разместим больных, вас будет отделять почти половина самолета – вот этот пустой салон первого класса будет нашим шлюзом, предбанником. Пользуйся вот этими кухнями. Да, именно так! – ответила она на удивленный взгляд Ольги. – Тебе придется управляться самой. Обеих стюардесс, если не возражаешь, я возьму к себе.

– А как мы будем общаться?

– По рациям стюардесс для внутренних переговоров. На, возьми… – Рита протянула трубку Ольге. – Командир сообщил, что с посадкой пока все плохо. Так что постарайся, чтобы они не запаниковали. Запудри им мозги, как можешь!

Рита дала Ольге последние напутствия и дружески хлопнула по плечу.

– Внуши им, чтобы при малейших симптомах недомогания сразу же обращались к тебе. Расскажи, что на борту, скажем, эпидемия гриппа. А вообще твоя задача поддерживать порядок и пресекать панику. Всех вновь заболевших переводи к нам. Все! Удачи! Надеюсь, мы успеем сесть до того, как заболеем сами.

– А ты? Ты справишься одна?

– Не волнуйся! Девочки помогут. А вот ты на самом деле останешься одна. И вот еще что. С этого момента любые прямые контакты между двумя салонами должны быть исключены. Мы с тобой будем общаться только по рации! Понятно?

– Да.

Ольга не собиралась унывать. Единственное, о чем она сожалела, – что не успела попрощаться с Иваном и мальчиком.

«Я оставляю Ивана с ней! – вдруг некстати мелькнула мысль. – Когда он придет в себя, он увидит ее, а не меня!»

Эта мысль была совершенно неуместна, и Ольга постаралась поскорее отогнать ее.

Когда она выходила из салона, самолет снова тряхнуло, из-под кресел ей под ноги выкатился какой-то баллончик. Девушка, едва не споткнувшись, чертыхнулась и зафутболила вещицу подальше под кресла. Когда вокруг такой бардак, стоит ли беспокоиться о лишнем мусоре!

Глава 12

В салоне бизнес-класса с Ольгой оказались «толстая тетка», тренер регбистов-баскетболистов, одна из развязных «лолиточек»-подростков, Эйнштейн, малолетняя девочка-очкарик (усевшись в удобное кресло, она тут же принялась строчить что-то в блокнот), парень с компьютером и еще один пассажир, который, едва добравшись до места, уснул сладким младенческим сном и, похоже, собирался проспать так до конца полета. «Счастливчик!» – позавидовала Ольга и, убедившись, что это действительно сон, а не болезнь, решила не будить.

Некоторое время пассажиры молчали, очевидно, приходя в себя после случившегося и привыкая к новой обстановке.

А обстановка действительно изменилась. В обитом мягкими панелями салоне гул самолета почти не слышался, кресла были больше и глубже, между ними стояли полукруглые столики.

Первой пришла в себя «толстая тетка».

– Я не понимаю, что все это значит? Объясните, что здесь происходит!

Судя по начальственному тону, она полностью оправилась от недавних передряг.

Ольга постаралась внутренне собраться: от того, что она скажет, зависело многое.

– Ничего особенного. Несколько пассажиров экономкласса больны. – Ольга и сама удивилась, как уверенно это получилось – профессиональные навыки работали!

– Больны? И чем же это, интересно? – наступала «тетка».

– Грипп, – спокойно ответила Ольга.

– Вы уверены? – не отставала назойливая пассажирка. К счастью, остальные пока молчали, настороженно прислушиваясь.

– Да.

– Стопроцентно?

– Да! Диагноз поставлен врачом.

– Что бы там ни говорили, я этого так не оставлю. Я буду жаловаться!

– Пожалуйста, – пожала плечами Ольга. – Это ничего не изменит.

– Я подам на вас в суд за причиненный моральный ущерб!

– За что? За то, что вам бесплатно улучшили условия полета?

На этот раз дама не нашлась с ответом. Она замолчала, поджав губы и сузив глаза. Однако ее хватило ненадолго. Не выдержав и двух минут, она снова начала брюзжать: «Какая беспредельная наглость! На международном рейсе устроили полный бардак! А я, между прочим, валютой платила! И налоги исправно вношу! В стране бардак и дурдом, и тут так же. Напустили на пассажиров клещей, вирусов… Никакой гигиены! Я им покажу! Они у меня попляшут!»

Остальные молчали, но Ольга понимала, что вот-вот посыпятся вопросы. Хорошо бы что-то придумать, как-то отвлечь их, подбодрить, ведь по-настоящему страшное еще впереди.

На помощь неожиданно пришел Эйнштейн.

– Уважаемые спутники, мы все оказались в непростой ситуации, но это не лишает нас возможности воспользоваться преимуществами нашего нового положения. Для начала предлагаю познакомиться друг с другом. Расскажу о себе – Петр Никанорович, отставной учитель физики.

«Надо же! И в самом деле Эйнштейн!» – подивилась Ольга своей проницательности.

– Возвращаюсь домой после визита к сыну, – продолжал учитель. – Он профессор в Пекинском университете. Я женат уже пятьдесят лет, недавно мы с супругой отметили золотую свадьбу. Имею двоих сыновей и трех внучек. Младшей Катеньке всего два месяца, летал знакомиться. Теперь ваша очередь, наш дорогой ангел-хранитель.

– Внучка! Катенька! – фыркнула «тетка». – Можно подумать, у него одного внучка. У меня тоже внучка в Китае, и я тоже только что с ней познакомилась! А они тут черт-те что творят. Надо требовать! Возмущаться! Митинг созывать!

Казалось, дама задалась целью посоревноваться с обрушившимися на самолет бедами и окончательно испортить всем настроение – теперь она решила комментировать каждое выступление. Однако пассажиры уже начали привыкать и относились к ее крикам, как к неизбежному фону, подобному гулу моторов.

– Ольга, медсестра, – представилась девушка, на секунду забыв, что она давно сменила профессию. – Вдова… да, именно так. Лечу из Китая после работы по контракту.

– В качестве медсестры? – с усмешкой поинтересовался тренер баскетболистов, бросив на Ольгу очередной оценивающий взгляд. – Повезло китайцам!

– Медсестра! Как же, медсестра! Вы хотите сказать, что именно этим зарабатываете на жизнь? – саркастически усмехнулась дама.

– Н-не совсем. – уклончиво ответила Ольга: ей не хотелось заострять внимание на своей истинной профессии, но и врать она не собиралась.

– А, понятно, – усмехнулась Мегера, как уже прозвала толстуху Ольга. – Первая древнейшая профессия.

– А вам что, завидно? – Сидящая перед Мегерой разбитная девчонка обернулась и смачно хлопнула раздутым изо рта пузырем жвачки. – А она, между прочим, совсем даже не то, на что вы тут намекаете, а известная модель. Я вас сразу узнала! – похвасталась она Ольге. – Только я не ваша поклонница. Ваша – моя подруга Светка, она в том салоне осталась. А я больше люблю Любочку Жулебину… У меня уже три автографа есть и две фотографии!

– Модель! – тут же фыркнула «тетка». – Так я и знала! Модели теперь лечат, а доктора – калечат. Вот до чего страну довели!

– Хотите, я вам про себя расскажу? – разозлилась девчонка. Став центром всеобщего внимания, она бесцеремонно закинула ноги на ручку кресла и, покачивая балетками, выдула еще один пузырь. – Мы со Светкой, между прочим, одни в Китай сбежали. Ну, как вам?

Публика хранила молчание – было не похоже, что попытка девочки шокировать окружающих достигла цели.

– Что, не верите? А вот и правда! Нам знакомые челы по Интернету и приглашение прислали, и визы оформили, и деньги на счет перевели.

– Ты ври, да не завирайся, – не отрывая взгляда от дисплея, осадил девочку парень с ноутбуком. – По такому приглашению только в виртуальный Китай и попадают!

– А это что у тебя? – Девочка, совершенно не обидевшись, перелезла через спинку кресла и плюхнулась рядом с парнем.

– Да вот застрял, не знаю, че дальше делать…

– Дай сюда, прорвемся! – Девица бойко перехватила инициативу, и вскоре по клавишам ноутбука, как по клавишам рояля, запорхали четыре руки.

– До чего распустили молодежь! – «Тетка» получила новые объекты для атаки. – Ничего святого. Тут беспорядки назревают, а они в игры играют.

– Молодой человек! Не хотите представиться? – Петр Никанорович обратился к поглощенному игрой парню.

– Пожалуйста! – отвечая, парень не отрывался от экрана. – Боря… То есть Вася. То есть Стасик. А вообще-то я – Мумия. Но скоро все равно ник сменю, так что буду зваться по-другому, – пробормотав эти странные слова, он смачно чихнул, затем еще и еще раз и, утерев нос салфеткой, засунул ее в кармашек кресла.

– Вы что-нибудь поняли? – шепнул Ольге тренер.

– Вполне, – кивнула она. – Он в ближайшее время хочет сменить свой компьютерный псевдоним.

Она с озабоченностью посмотрела на Борю-Васю-Стасика – с чего это парень вдруг начал чихать? Сейчас любой подозрительный симптом мог насторожить.

– Ты – Мумия? – неожиданно изумилась партнерша парня. – Так это мы с тобой по целых три часа в аське треплемся каждый день? – все это девчушка говорила, не отрываясь от экрана.

– А ты кто? – Парень, казалось, был совсем не удивлен. – Ах ты, черт! Опять сорвалось, – бросил он, яростно стукнув по клавишам.

– Фредди Крюгер, – объявила девочка к вящему изумлению окружающих, которые воспринимали весь этот диалог не иначе как разговор то ли двоих сумасшедших, то ли инопланетян.

– Так это ты Фредди? – теперь уже изумился парень. – А я думал, Фредди – какой-нибудь мужик матерый…

– А я думала, Мумия – понтовая девчонка…

Не отрываясь от компьютера, они продолжили лопотать на своем птичьем языке ко все нарастающему раздражению «толстой тетки».

– Да они над нами издеваются! Им на все наплевать. Они нас быдлом считают, – цедила она сквозь зубы. – Это не дети, а монстры!

– К вашему сведению, эти монстры, как вы изволите выражаться, дети весьма достойных родителей, – Петр Никанорович все-таки не выдержал и заговорил с брюзгой.

– Олигархи не могут быть почтенными родителями!

– Их родители – не олигархи, а скромные госслужащие. Это вам о чем-нибудь говорит?

Дама молча поджала губы и опустила глаза. Тот факт, что ее бесконечное ворчание прекратилось, говорил о том, что она была поражена в самое сердце.

– Мне их поручили в аэропорту, – объяснил старый учитель. – Они оба несовершеннолетние, путешествуют без родителей, по доверенности. Кстати, девочку зовут Валерия, а мальчика – Станислав. Вполне приличные имена! А остальное, как я понимаю, их клички в Интернете.

Глава 13

– Вероятно, теперь вы хотите услышать обо мне, – взял слово тренер. – Виктор Ильич, тренирую команду юниоров по плаванию.

– Очень приятно, – отозвался учитель. – Стало быть, мы с вами коллеги.

– Да, верно. Только вы, так сказать, специалист по части умственной, а я – по части физической.

– Да вот я-то как раз тоже специалист по физической части! – не согласился Петр Никанорович, и оба собеседника рассмеялись.

– Что, с Азиатских игр возвращаетесь? – спросил Эйнштейн.

– Точно так.

– Да, не повезло вам! Я слышал, соревнования отменили из-за эпидемии?

– В самый последний момент. Думаю, спорткомитет потребует у организаторов выплатить неустойку.

– Ну и как же, так сказать, коренные жители восприняли появление европейской команды?

– Да так же, как всегда. Проиграли – стали бы злорадствовать, выиграли – начали бы подавать апелляции, что мы, мол, не имели права участвовать, так как не принадлежим ни к одной из азиатских народностей.

– Неужели такое было?

– Бывало.

– И что же вы?

– А что мы? У нас прав на участие побольше, чем у иного азиатского государства. Россия, как вы понимаете, занимает немалую часть Азии. А вот если бы Аляску при себе оставили, мы бы и американцами числились.

– Да, велика страна! За полсуток не облетишь…

– И за всю жизнь не поймешь!

Теперь, когда пассажиры перезнакомились, они сами собой разбились на пары «по интересам». Однако оставался еще один пассажир – вернее, пассажирка, про которую никто еще ничего не знал.

Это была та самая девочка лет десяти-одиннадцати, которая все еще усердно строчила в дневничке.

– Послушай! Ты не хочешь познакомиться с нами? – окликнула ее Ольга, но та лишь покачала головой.

– Я уже отлично запомнила все имена, если вы это имеете в виду.

– А о себе рассказать ты не хочешь?

– Нет. Это ведь необязательно, правда?

Озадаченные неожиданным пренебрежением взрослые на секунду оторопели.

– Деточка, это невежливо! – наставительно произнесла Мегера. Как это обычно и бывает с дамами такого типа, она выступала от имени большинства, совершенно забыв, что еще недавно собиралась с этими людьми сражаться. – Когда люди знакомятся, они должны назвать свои имена.

– А я не хочу знакомиться.

– Почему? – удивленная до глубины души Мегера даже не спешила возмущаться.

– Потому что это не входит в мои планы. И нарушит мое расписание.

– Деточка, ты снова проявляешь невоспитанность! У всех у нас нарушены планы, вот именно поэтому мы и хотим сплотиться… Перед лицом неизвестной опасности…

– Извините, мне некогда, – отрезала девочка, не переставая что-то записывать. – Кстати, если уж вам так хочется со всеми познакомиться, не забудьте вон про того типа, который, кажется, спит.

Все посмотрели туда, куда указывала девочка. Напротив нее, вальяжно раскинувшись в кресле, спал человек.

– Ну, я думаю, мы не будем его будить, – с сомнением проговорила Мегера.

– Ага. Будить нельзя, а отрывать от дела – можно! Ну хорошо. Если уж вам так важно, зовите меня просто Бякой, – бросила девочка, и Ольга поняла: это будет посерьезнее подростков. Похоже, малышка из породы «вождей краснокожих» и при желании сможет довести любого взрослого до белого каления.

Дама фыркнула, но тут вмешался тренер:

– Ольга, расскажите нам поподробнее, что там случилось? Вы не можете не знать!

– Да-да, я видела, как вы шептались с командиром и этой наглой черноволосой девицей! – подхватила «тетка». – Вы должны нам рассказать!

Ольга вдруг вспомнила совет психолога из школы моделей – чтобы избежать неприятной темы, отвечай вопросом на вопрос. Что ж, так и поступим!

– Хорошо, что вы заговорили об этом! У меня есть несколько вопросов… и как раз по поводу того, что с нами произошло. Вы не возражаете?

– Нет, нисколько! Пожалуйста, пожалуйста! – все оживленно загалдели, и Ольга с облегчением перевела дух – кажется, сработало!

– Это касается насекомых… клещей. Таких, как тот, что укусил тогда вас, помните? – Ольга обратилась к Мегере, и та, довольная всеобщим вниманием, гордо кивнула и обнажила пухлую розовую руку, демонстрируя маленькое красное пятнышко.

– Вот сюда впился, в самое чувствительное место! Я думала, это комар. Но потом сообразила: откуда в самолете комары, да еще в это время года!

– Клещам вроде тоже ни в какое время года тут быть не положено, – пробормотал тренер.

– Ну, так как? Кто-нибудь еще видел их? – оглядела пассажиров Ольга.

– Ага! – отозвалась Фредди Крюгер. – Мы со Светкой поймали троих. Еще перед обедом.

– И куда же вы их дели? – поинтересовалась Ольга.

– Куда, куда! Ясное дело куда. Одного засунули в сумочку одной противной тетки… Вашей бывшей соседки! А парочку других подкинули за шиворот этим качкам-спортсменам! Они так смешно корчились потом…

Тренер неодобрительно покачал головой. Он хотел что-то сказать, но передумал и только со вздохом махнул рукой.

– А чего? Уж и поприкалываться нельзя, что ли? – Деваха обиженно шмыгнула носом, словно это не она, а ей за шиворот сунули парочку клещей.

– Вот ты, девочка, все смеешься, а между прочим, эти самые клещи передают множество опасных болезней, – все-таки упрекнул «приколистку» тренер.

Девочка, надувшись, уставилась на экран компьютера. Всем своим видом она демонстрировала недовольство и как будто говорила: «Вот и рассказывай вам правду после этого!»

– А можно поинтересоваться, какие же именно заболевания передают эти самые клещи? – обратился к Ольге учитель.

– Я точно не помню, вообще-то, мы это почти не проходили… по-моему, это в основном энцефалиты, тифы… – Ольгина речь звучала не очень убедительно, и она со стыдом поняла это.

– А у вас есть образец? – подала вдруг голос Бяка.

– Какой образец? – не поняла сначала Ольга, а потом, кивнув, достала из кармана салфетку с клещом.

Девочка развернула сверток и долго внимательно изучала маленькое дохлое насекомое.

– Клещ надсемейства иксодовых, отряда паразитиформных, класса паукообразных, – вынесла она наконец свой вердикт.

– Совершенно верно! – Спящий напротив девочки пассажир неожиданно проснулся и подал голос. – Очень приятно познакомиться с коллегой-специалистом! – Очевидно, эта фраза утомила его, потому что он тут же отвернулся к стене и снова захрапел.

– Парень, видать, нагрузился под самую завязку, – хмыкнул тренер.

– Вероятно, ты возвращаешься с Международной олимпиады юных биологов? – обратился к девочке Петр Никанорович. – Что ж, в таком случае я, кажется, знаю, как тебя зовут. Макарова Настя, чемпионка, занявшая первое место.

– Ну и что? – Слова учителя абсолютно не расположили к нему нахальную вундеркиндшу. – Что из того?

– Не расскажешь нам поподробнее про этого клеща? – Учитель проигнорировал откровенное недружелюбие девочки.

Однако та не пошла на сближение – будто не услышав, снова уткнулась в свои записи.

– Да оставьте вы ее в покое. Она и не знает ничего! – Тренер подмигнул Ольге, и та подхватила:

– Все они такие, эти умники, – вызубрили целые тома, а на практике ничего не знают.

– Уж вам бы можно и помолчать! – Им удалось-таки пронять чемпионку, та оторвала голову от дневника и укоризненно посмотрела на Ольгу. – Вот вы – медсестра, а таких элементарных вещей не знаете!

– А ты – победительница международной олимпиады и тоже не знаешь! – отпарировала Ольга.

– Чего не знаю? – вскинулась девочка.

– Не знаешь, какие болезни переносятся иксодовыми клещами.

– Фигня! – фыркнула девочка. – Это любой нормальный первоклассник знает. «Иксодовые клещи по числу переносимых болезней занимают одно из первых мест среди кровососущих насекомых, – бойко, словно читая из энциклопедии, процитировала она. – Они передают такие опасные заболевания, как энцефалиты, клещевые тифы, туляремию, чуму, бруцеллез». Ну, что? Умылись? Учиться надо лучше, вот что я вам скажу. – И невыносимый ребенок снова начал что-то писать.

– Ага, – сказал учитель. – Ага.

Он достал из кармана блокнот и тоже, словно зараженный девочкой, погрузился в какие-то записи и вычисления.

– А как насчет птичьего гриппа? Он передается этими клещами? – спросил тренер, бросив на Ольгу быстрый взгляд.

Ольга постаралась не выдать волнения – он задал тот вопрос, который сейчас очень интересовал ее саму!

– Науке это пока неизвестно, – деловито заявила маленькая ученая, поправив очки. – Птичий грипп – новое, малоизученное заболевание. – И с этими словами она вернулась к блокноту.

Глава 14

– Так что же, получается, эта тварь могла заразить меня какой-нибудь ужасной болезнью? – До дамы только что дошел смысл услышанного. – Каким-нибудь из этих мерзких энцефалитов или даже… даже чумой?

«Вот счастье было бы!» – наверняка подумали многие.

– Нет, я этого так не оставлю! Они должны мне объяснить, как это в самолете, за который я плачу валютой, оказались клещи. Стюардесса! Позовите стюардессу! – Разбушевавшаяся дама снова впала в истерику.

– Зачем же орать-то? – недовольно поморщилась девочка-вундеркинд. – Лучше на кнопку нажмите.

– Стюардессу! Командира! – Дама заводилась все больше и больше. – Есть тут кто-нибудь из начальства на этом ужасном самолете?

– Вас никто не услышит, – объяснил даме сердобольный учитель. – Поэтому все-таки воспользуйтесь кнопкой.

– Не нужно кнопок. – Ольга встала, подошла к даме. – К сожалению, стюардесса сейчас занята, я ее заменяю. Чем могу вам помочь?

– Как! Так вы еще и стюардесса?! – Гневу дамы не было предела. – Ну, знаете! Отойдите! Оставьте меня в покое и позовите мне нормальную стюардессу!

Толстые пальцы принялись по очереди тыкать во все возможные кнопки, однако неожиданно раздался еще один вопль – такой сильный, что недавние крики Мегеры показались просто детским лепетом.

– Что вы с ними сделали?! – горестно и безутешно вопрошал неожиданно проснувшийся спящий. – Зачем, зачем вы их убили?

– Господи! – Мегера схватилась за ручки кресла, учитель уронил очки, а подростки оторвали удивленные взгляды от экрана. Лишь Бяка-вундеркинд осталась безучастной – как будто была отгорожена от происходящего стеклянной стеной.

– Кого убили? – Ольга подскочила к пассажиру, с потерянным видом разглядывавшему какую-то прозрачную коробочку, в которой копошились насекомые.

– Это же ценнейшие коллекционные экземпляры! – В голосе его звучала такая пронзительная горечь, что Ольга поначалу растерялась: она никак не могла взять в толк, о ком идет речь. – Вот, посмотрите! – пассажир протянул ей коробочку. – Осталось только восемь особей!

Ольга вгляделась и увидела копошащихся под пластиком клещей.

– Так вы из-за них переживаете? – Она, стараясь не выказать брезгливости, поспешно вернула коробочку владельцу. Конфисковать ее она не решилась.

– А вы бы не переживали, если бы пропали труды пяти лет? – Коллекционер-энтомолог обиженно шмыгнул носом и бережно спрятал сокровище в кейс.

– Если это такая ценная коллекция, надо было лучше следить за ней! – назидательно произнес тренер.

– Коллекция! Что за чушь! – фыркнула Мегера. – А справка от ветеринара у вас есть на провоз вашей коллекции?

– Провоз насекомых правилами воздушных перевозок не регламентируется! Тем более что они не опасные.

– Да? Вы в этом уверены?

Перепалка грозила перерасти в потасовку, но тут раздался оскорбленный голос Леры:

– Послушайте! Я сейчас в штанишки написаю! Почему вы меня не пускаете?

Спор прервался, пассажиры, как один, обернулись на голос. От увиденного у Ольги упало сердце.

Фредди-Лера стояла в проходе и безуспешно пыталась прорваться мимо преградившей ей путь Наташи. Испуганная стюардесса едва сдерживала натиск. Интересно, а где же парни? Неужели заболели?

Неугомонная девчонка канючила и тянула на себя занавеску, грозя оборвать.

– Воспользуйтесь туалетом бизнес-класса! – увещевала стюардесса. – Вон там, в самом начале салона, у кабины пилотов. Вам будет гораздо удобнее, уверяю вас.

Но девочку, как это часто бывает у подростков, «переклинило». Не желая никого слушать, она во что бы то ни стало хотела попасть именно в туалеты, расположенные в хвосте.

Неожиданно к «бунту» присоединилась Мегера.

– Стюардесса! – взвизгнула она, увидев Наташу. – Стюардесса, почему вы не отвечаете на вызов? Я напишу на вас жалобу.

– Девушка, вы и меня не пустите? – поддержал приятельницу Мумия-Стасик. Он бросил компьютер и встал плечом к плечу рядом с подругой по Интернету. – Мне очень нужно высморкаться. А салфетки у меня кончились! – В доказательство Стасик громко шмыгнул носом.

– Воспользуйтесь туалетом бизнес-класса! – непреклонно твердила Наташа.

– А если мы не хотим? – хором выкрикнули бунтовщики.

– Хотим, не хотим, – хмыкнула со своего места Настя, не отрываясь от записей. – Вы сначала решите, а потом скандальте.

Пронзив девочку убийственным взглядом, Стасик смачно выругался, однако его стрелы пролетели мимо – «умница» даже не подняла головы.

Ольга видела, что возмутители спокойствия вошли в раж: их лица раскраснелись, голоса звучали все громче. Подростковое упрямство, усиленное скандальностью Мегеры, становилось взрывоопасным! И действительно, Стасик пошел на таран.

– Если вы меня не пустите, я высморкаюсь прямо тут! – Смачно чихнув, он схватил уголок шторки и потянул к своему носу.

– И я тоже! – Лера принялась расстегивать пуговицы на брюках.

Подростки были рады возможности шокировать окружающих и явно веселились, наблюдая за реакцией взрослых.

Замерев, Ольга ждала реакции стюардессы. Если она объявит об истинной причине запрета, ситуация может вообще выйти из-под контроля. Подростки и Мегера запаникуют, так же как и Бяка-вундеркинд, которая, в сущности, еще совсем ребенок. Учитель и тренер – вот, пожалуй, и все, на кого можно положиться.

Едва Ольга оценила расстановку сил, как получила подтверждение своим выводам.

– Молодые люди, сделайте то, о чем вас просят, – отчеканил учитель.

«Вот что значит всю жизнь проработать в школе! – восхитилась Ольга. – Он даже не повысил голоса, а парень и девушка замолчали на полуслове».

– Ладно, проехали, – нехотя пробурчала Лера. – Показывайте, куда идти.

– А мне и не надо никуда! Это я так, пошутил! – пробормотал Стасик. Смешавшись под осуждающими взглядами, он вернулся на место, с размаху плюхнулся в кресло и снова уставился на экран.

Ольга с облегчением перевела дух. Однако на ее благодарную улыбку почтенный педагог ответил испытующим острым взглядом.

И едва взбудораженные пассажиры вернулись на места, Петр Никанорович подсел к ней и тихо спросил:

– А теперь, девочка, расскажите-ка мне всю правду. Что же там происходит, в соседнем салоне?

Глава 15

Итак, тайна была раскрыта. В первый момент Ольга хотела снова «валять дурку», но, взглянув в проницательные глаза, поняла, что увиливать бесполезно. И тут же почувствовала облегчение: ей и самой уже было невмоготу хранить тайну. А учитель был как раз тем, кому можно довериться.

Поэтому, не сдерживаясь больше, Ольга рассказала обо всем с самого начала: о заболевании ребенка и смерти Аркадия, о страшном диагнозе, поставленном Ритой, о карантине и о невозможности посадки из-за нелетной погоды.

Учитель молчал, только иногда тяжело, с каким-то присвистом вздыхал, и Ольга вдруг подумала, что он не так уж и крепок. Характер-то у него, как видно, железный, но вот сердце… Пузырек с лекарством, который Петр Никанорович извлек из кармана, и брошенная под язык таблетка подтвердили ее подозрения.

– Как я понимаю, сюда собрали тех, кто пока еще здоров, – проговорил он после Ольгиного рассказа.

– Да, именно так.

– Однако в любой момент каждый из нас тоже может заболеть.

– Да.

– Так же, как и любой член экипажа. А если заболеет кто-нибудь из пилотов или, не дай бог, оба, нам, как я понимаю, грозит авиакатастрофа.

– Да. Болезнь развивается настолько стремительно, что почти сразу приводит к потере сознания.

Еще одна таблетка перекочевала из пузырька под язык, и Ольга с раскаянием поняла, что поспешила с откровениями. Но поправить уже ничего было нельзя.

– А известно, откуда взялась эта зараза? – спросил учитель.

Ольга пожала плечами.

– Расследованием должна была заняться Рита. Из меня, честно говоря, эпидемиолог никакой.

– А Стасик… его насморк… это не то?

– Надеюсь, что нет. – Ольга с сомнением покачала головой.

– Ну что ж, судя по вашему рассказу, все было сделано правильно, так что остается только положиться на судьбу, – подвел итог Петр Никанорович. – А что до расследования причин заболевания, то, думаю, сейчас у нашего доктора и без того забот хватает. Может быть, нам, Оленька, самим покумекать в этом направлении?

– Это не так просто. – При всем уважении к собеседнику, Ольга испытывала неловкость – как бывает, когда разговариваешь с человеком, который, не понимая всей глубины и сложности проблемы, самоуверенно берет на себя ее решение. Петр Никанорович казался более разумным, но, видимо, все же не до конца понимал, что эпидемиология – это тоже наука, которой обучаются в институте, а потом еще и в аспирантуре, что у этой науки, как у всякой другой, есть свои правила и законы, приемы и инструменты, послушные только профессионалам. Ну не возьмется же она, например, обучать детей физике!

Однако сказать это почтенному педагогу Ольга не могла. К тому же ему не мешало отвлечься – так что пусть занимается чем угодно! Поэтому Ольга ограничилась лишь слабыми, робкими возражениями:

– Это почти невозможно! Надо брать пробы, опрашивать людей… Нужно специальное оборудование, реактивы… У нас ничего для этого нет!

– Милая девочка, у нас есть гораздо более действенный инструмент – логика! – Повеселевший учитель поднял вверх указательный палец. – Если не возражаете, я вас на некоторое время покину.

С этими словами Петр Никанорович пересел к Бяке-вундеркинду и достал из кармана блокнот.

Девочка не выказала никакого удивления – впрочем, она, кажется, даже и не заметила, что рядом появился сосед. «Интересно, уж не диссертацию ли она строчит с таким упорством?» – не могла не подивиться Ольга.

Учитель тоже начал что-то писать, и вместе с юным дарованием они теперь представляли классическую картину интеллектуалов за привычной работой – полная погруженность в собственные дела и отгороженность от остального мира.

Ольга позавидовала и вспомнила о взятом в дорогу журнале. Хорошо было бы вот так же отгородиться от проблем!

Однако сейчас это непростительная роскошь. Она здесь сейчас не на отдыхе и даже не на обычном дежурстве в больнице. Надо было внимательно следить за вверенными ее попечению пассажирами, чтобы не пропустить ни малейшего симптома надвигающейся болезни.

К счастью, пассажиры выглядели вполне здоровыми. Увлеченные компьютером подростки казались такими же «отгороженными» от окружающих, как и учитель с Бякой, – они также были полностью поглощены своим занятием. Разгоряченные лица, блестящие глаза, взрывы смеха делали смешными даже намеки на какую-нибудь опасность и заставляли окружающих невольно завидовать такой непосредственной радости жизни.

– Где мои семнадцать лет, – пробормотал тренер, явно рассчитывая на чью-нибудь ответную реплику. Однако Ольга и сама недалеко ушла от этого возраста, а мадам Мегере, похоже, вообще никогда не было семнадцати, поэтому беседы не получилось. Тренер вздохнул и, перегнувшись через спинку кресла, сам с нескрываемым интересом уставился на экран компьютера. Через минуту он уже столь же азартно и жарко, как и подростки, «болел» за происходящее на дисплее.

Убедившись, что подопечные в полном порядке, Ольга решила прогуляться до кабины пилотов. Нужно было осмотреть и их, к тому же она хотела узнать, не прояснилось ли что-нибудь в отношении посадки.

– Что случилось? – встревожился командир, едва девушка появилась на пороге кабины. – Еще кто-нибудь?

– Не волнуйтесь, у меня порядок. Все здоровы! Но надо бы поскорее садиться…

– Пока никак. Погода, как назло, стала только хуже. И что за день такой! Как будто именно сегодня произойдет конец света.

На этой минорной ноте Ольга рассталась с экипажем и вернулась к себе.

Мизансцена не изменилась, пассажиры пребывали на своих местах, и девушка откинулась в кресле, надеясь хоть немного вздремнуть. Она укрылась пледом и закрыла глаза, успев заметить, что учитель и Бяка уже не пишут, а мирно беседуют, причем тема равно интересна обоим.

Глава 16

– Оля! Ольга, проснитесь! – Кто-то осторожно тряс ее за плечо, и Ольга не сразу поняла, где она и кто перед ней. С трудом разлепив глаза, она тут же вспомнила обо всем, резко села и посмотрела на часы. Она проспала целых два часа! Непростительное легкомыслие.

– Что? Что случилось? – прошептала она, пытаясь пригладить разлохматившиеся локоны.

– Тсс! – Учитель прижимал палец к губам.

Ольга окинула быстрым взглядом салон – пассажиры мирно спали, именно спали, а не болели, лица были безмятежны, дыхание спокойное и глубокое. Но даже во сне каждый оставался самим собой – Мегера раскинулась на оба кресла, подростки спали в обнимку с компьютером, а коллекционер-энтомолог крепко прижимал к себе заветный кейс. Тренер расположился строго на спине, откинувшись как можно дальше и вытянув ноги – нечто вроде той позы, которую часто практикуют йоги. Вундеркинд Настя сидела все в той же позе – с блокнотом на коленях, с зажатой в пальцах ручкой; Ольга не сразу разглядела, что глаза ее под стеклами очков закрыты.

– Я подумал, что вам пора вставать, – Петр Никанорович говорил шепотом. – Вы же, как я понимаю, взяли на себя еще и обязанности стюардессы? Тогда пора разносить ужин.

– Да, правда… Значит, все нормально?

– Да-да, все хорошо! – Учитель выглядел, на удивление, бодрым и оживленным. – Вы даже не представляете себе, как все хорошо!

Ольга кивнула и, сладко потянувшись, встала. Ужином действительно следовало заняться заранее: пассажиры наверняка проснутся голодными. К тому же ничто так не успокаивает и не отвлекает от неприятных мыслей, как прием пищи. Недаром же многие во время стрессов полнеют – так усердно они «заедают» свои проблемы!

– А вы знаете, куда идти? – спросила Ольга.

Учитель кивнул и поманил ее за собой.

– Вот сюда. – Петр Никанорович провел девушку на кухню и плотно закрыл за ней дверь. – Я решил, что могу вам немного помочь. Пока все спят, мы могли бы подготовиться к раздаче. И еще я хочу вам рассказать что-то очень важное и интересное…

Кухня была оборудована так, чтобы две стюардессы могли без труда накормить всех пассажиров даже при полной загрузке самолета – 172 места. Вдоль стен, уставленных холодильниками и микроволновыми печами, стояли тележки с уже готовыми обедами – упаковки нужно было только разогреть, поместив в печки, именно этим и занялись Ольга с Петром Никаноровичем.

Ольга без особого интереса ждала, что же ей сообщат, но то, что она услышала, было слишком невероятно, чтобы быть правдой:

– Оленька, я тут немного пораздумал… В общем, хочу вас обрадовать. Заболевание, которое поразило наших попутчиков, птичьим гриппом никак быть не может!

Ольга вздохнула. Стараясь не встречаться с учителем глазами, она еще более усердно занялась подносами с едой.

– Вы мне не верите, – упрекнул учитель, качая головой. – А зря. Ведь я могу все это весьма убедительно доказать.

Ольга молчала, и Петр Никанорович воспринял это как разрешение продолжать.

– Видите ли, я расспросил нашу маленькую умницу об этом заболевании – сам я, к сожалению, совершенно не сведущ ни в биологии, ни в медицине, все мои познания ограничиваются названиями мазей от радикулита. Как я и предполагал, эта девочка знает медицину так же хорошо, как и биологию, – не представляю, когда она, в свои юные годы, успела прочитать такую груду литературы! Уникальный случай, удивительный. Память необычайно цепкая, хваткая, логика просто блестящая – мне о ней рассказывал ее преподаватель в лицее, мой однокурсник. Ну да это я так, к слову. Короче, эта девочка дала мне несколько важных параметров, о которых я не знал. Потом я сопоставил эти данные и убедился, что наше злосчастное заболевание никак не может быть птичьим гриппом. Понимаете, ну никак!

– Да? И как же вы до этого додумались? – спросила Ольга. Она все еще была настроена скептически.

– Вы знаете, какой инкубационный период у птичьего гриппа?

Учительская привычка спрашивать собеседника, словно ученика на уроке, была сейчас очень некстати – ведь Ольга почти ничего не знала о болезни. Однако медсестру так просто не смутить, у нее тоже есть свои профессиональные привычки – такие, например, как «делать хорошую мину при плохой игре» и держаться уверенно в любой, даже самой непростой ситуации. Сколько раз ей приходилось активизировать актерские способности перед постелью больного! Поэтому она без всякого сомнения ответила:

– Знаю. А вы?

– Вот и я теперь знаю. Как поведала мне наша милая девочка, инкубационный, то бишь скрытый, период болезни – тот самый, во время которого в зараженном организме нет еще никаких признаков болезни. Я правильно говорю?..

– Правильно! – одобрительно кивнула Ольга.

– Ну так вот, этот самый период составляет для птичьего гриппа от 1 до 8 суток! Вы понимаете, что это значит?

– И что же?

– А то, что эпидемия такого заболевания не могла возникнуть у нас в самолете! Ведь мы летим всего несколько часов! И если бы люди заразились здесь, заболевание у них могло бы проявиться не раньше чем завтра!

Он был совершенно прав. Он был настолько прав, что Ольга чуть не уронила поднос с блюдами.

Если от момента попадания вируса птичьего гриппа в организм до появления первых признаков заболевания проходит не менее суток, значит, эпидемия в самолете не могла быть вызвана именно этим заболеванием!

Как же она сама не сообразила этого раньше!

А все из-за того, что не знала толком про болезнь. Правда, для модели в этом нет необходимости. Но сейчас она не модель, а медсестра!

– Петр Никанорыч! Вы совершенно правы! Но только, умоляю, пока никому ни слова! А я должна поговорить с Ритой. Нужно обсудить это с ней, перед тем как докладывать командиру.

Довольный учитель отправился обратно в салон, а Ольга, пощелкав кнопками мобильной рации, попыталась связаться с врачом.

Голос Риты был тихим и усталым.

– У меня важная новость! – проговорила Ольга. – Это не птичий грипп!

– Да? – ответила Рита после паузы. – И откуда же такие невероятные сведения?

– Инкубационный период! Он слишком велик. Все, кто заболел, должны были заразиться не менее чем сутки назад! А ведь тогда они даже не знали о существовании друг друга. Вряд ли сутки назад они могли бы встречаться где-нибудь все вместе!

– А в аэропорту? Разве там они все не встречались?

– Если бы заражение произошло в аэропорту, тогда заболеть должны были бы не только пассажиры, но и работники аэропорта! А когда командир связывался с портом, ему сообщили, что других случаев заболевания, кроме наших, нет!

– Надо же! И кто же додумался до всего этого? Только не говори, что ты!

– Вообще-то, действительно я… – Ольге пришлось соврать – не хотелось, чтобы Рита узнала об утечке информации об эпидемии.

Но ей и так влетело.

– Вот что я тебе скажу. Вместо того чтобы выполнять добровольно взятые на себя обязанности медсестры, ты занимаешься самодеятельностью и вносишь смуту! Я очень надеюсь, что ты возьмешь себя в руки. В противном случае нам придется отказаться от твоей помощи. Ясно? Так что, пожалуйста, возвращайся к своим обязанностям и прекрати отвлекать меня по пустякам! Тут просто завал! Наташа, стюардесса, тоже заболела. А ты лезешь по пустякам!

Голос Риты нарастал, к концу тирады она громко кричала. Однако Ольга все же отважилась спросить:

– Как там Иван?

– Все так же. Без сознания. Еще вопросы?

– Нет… А можно навестить его?

– Нет! – отрезала Рита, отключаясь.

Оскорбленная Ольга сердито отбросила рацию. Эта наглая девица посмела говорить с ней в таком тоне! Как будто Ольга и в самом деле была ее провинившейся подчиненной! Раз так, они с Петром Никаноровичем обратятся напрямую к командиру.

Но злость вскоре остыла. Ольга должна была признать, что идти к командиру пока не с чем. Выводы Петра Никаноровича, хоть и казались правильными, были всего лишь мнением дилетанта против слова профессионала – Риты. К тому же эпидемия – пусть даже и не птичьего гриппа – продолжала набирать обороты.

Радость, вызванная обнадеживающими выводами Петра Никаноровича, померкла. Так уж ли важно, какое именно заболевание поразило пассажиров самолета, если болезнь эта смертельно опасна.

Глава 17

Потом, успокоившись, Ольга снова смогла рассуждать здраво. Конечно же, точный диагноз очень важен. Хотя бы потому, что виновником мог быть какой-нибудь микроорганизм, с которым научились справляться. Кроме того, диагноз важен и для оценки прогноза и возможных осложнений – при некоторых заболеваниях они очень опасны. И потом, диагноз важен лично для нее – в конце концов, ей нужно знать, чем болен Иван!

Но невозможно поставить диагноз здесь, сейчас. Ольга не обладала ни знаниями врача, ни опытом медика с большим стажем… Обращаться к Рите тоже бесполезно. Так что посоветоваться абсолютно не с кем – даже с Петром Никаноровичем: Ольга решила пощадить его больное сердце и не рассказывать о разговоре с Ритой.

Все эти мысли мучили Ольгу во время раздачи ужина, которая прошла, на удивление, мирно и спокойно. Поглощение пищи заняло пассажиров минут на сорок – драгоценные мгновения пока еще полного покоя! Лететь оставалось еще около четырех часов.

Как оказалось, от Петра Никаноровича не очень-то легко было что-то скрыть. Заметив удрученное состояние Ольги, он, едва девушка управилась с обязанностями стюардессы, обратился к ней сам:

– Оленька, извините за назойливость… Вы должны были поговорить с врачом. Не хотите рассказать об этом?

Ольга опустила глаза, но обмануть проницательного учителя не удалось.

– Вы не хотите сказать правду. Значит, дело плохо. Очевидно, вы переговорили с нашим изолятором – не бойтесь, я не телепат, просто у вас из кармана выглядывает антенна портативной рации. И, очевидно, наши выводы пришлись там не очень-то по душе.

– Да, – вздохнула Ольга. – Да. Там уйма работы. Наташа, стюардесса, тоже заболела. Рита просила не сообщать пока командиру.

– Так…

Несколько минут они сидели молча, молчали и остальные пассажиры – большинство погрузилось в мирный послеобеденный сон.

– Что ж, может, это сейчас и не нужно, и командиру действительно сообщать пока рановато, но знаете, я просто не могу сидеть сложа руки, – сказал наконец Петр Никанорович. – А единственное, чем я могу помочь, – это некоторые умозаключения. Короче, я тут еще немножко поразмышлял и пришел еще к некоторым интересным выводам.

– Да?

– Да.

В душе Ольги забрезжила надежда. Теперь она уже не смотрела на учителя как на дилетанта с высоты своего маленького, но профессионализма, она вдруг начала понимать, что и дилетанты иногда могут успешно решать важные проблемы – конечно, гениальные дилетанты. Вот таким гением и был сейчас в ее глазах старенький учитель – каким-то образом он умудрялся распутывать клубок опасных для жизни загадок, пробираясь к самой сердцевине тайны. Тайны? Да, именно тайны.

Разве не таинственным было появление в самолете вируса, в одночасье поразившего более половины пассажиров?

Разве неудивительно, что они сами еще не заболели, те, кто собрался в салоне первого класса? И никто из экипажа?

Разве не странно, что они до сих пор не знают диагноза, хотя микроорганизм убил уже одного человека? Да, в самолете есть труп, а преступник все еще не найден!

– Я еще раз тщательно изучил исходные данные – их, к сожалению, немного, но кое-какие выводы сделать можно. А выводы мои, Оленька, таковы: первое – в данный момент мы с вами не можем поставить точный диагноз, – продолжил разговор учитель.

– Это ясно и без всяких размышлений, – вздохнула Ольга. – Но никак не успокаивает.

– А нам и не надо успокаиваться. Наоборот! Чем более энергично мы будем размышлять и действовать, тем вероятнее победим врага. Ведь инфекция – это своего рода враг, правильно? Итак, мы остановились на том, что точный диагноз нам неизвестен. И что же это значит? Это значит, что мы не можем исключить не только вирусные, но и особо опасные бактериальные, риккетсиозные и… Настенька, как их там? – повысив голос, собеседник обратился к своей лучшей ученице.

– Грибковые, – подала голос вундеркинд – очевидно, они с учителем отлично поладили.

– Она знает про эпидемию? – шепнула Ольга. Она была недовольна, что Петру Никаноровичу вопреки ее просьбе не удалось сохранить тайну.

– Нет, – успокоил учитель. – Мы просто рассуждали на абстрактные темы.

Ольга посмотрела на девочку – та уже ничего не писала, однако от этого не стала менее занятой – теперь она сидела, уткнувшись в книжку. Казалось, этот интеллектуальный перпетуум-мобиле, никогда не отдыхает – ее невозможно было представить сидящей перед экраном телевизора или играющей в карты, танцующей на дискотеке или даже просто спящей…

– Да, вот именно. Значит, раз мы не можем с точностью утверждать, какое это заболевание, мы не можем знать и пути его распространения. Ясно одно – и это мой второй вывод: эпидемия, которая нам угрожает, – явление сугубо местное. Все, кто заболел, заразились здесь, в самолете.

– И что же? – Ольга все еще не понимала, куда клонит учитель.

– А то, что и источник заражения нужно искать тут.

– А чего его искать-то? Какой-нибудь больной… Один из тех, кто заболел первым.

– Вполне может быть. А может быть, и нет. В том-то и дело, что пассажиры совсем необязательно заразились от человека! Они могли заразиться через пищу или воду, через систему кондиционеров – Настя мне рассказала, что есть и такие заболевания.

– Легионеллез, – кивнула Ольга. – По-другому – «болезнь легионеров». Тоже из особо опасных инфекций. Дает высокую смертность. Заражение действительно происходит через систему кондиционирования, куда попадает зараженная легионеллами вода. Эти микроорганизмы – легионеллы – размножаются в воде. Недавно как раз была вспышка в Голландии, на выставке цветов – заболели несколько посетителей. Скорее всего, микробы содержались в воде многочисленных фонтанчиков…

– Да! Вот именно! И я о том же! Заболевание может передаваться любым путем, в том числе, например, и через насекомых.

– Насекомых?! – собеседники, не сговариваясь, посмотрели туда, где сидел, вернее, полулежал энтомолог-любитель.

– Вы думаете – клещи? А ведь и правда. – Ольга досадовала, что такая простая мысль не пришла ей в голову. В самом деле, во всей этой эпидемии вполне могли быть виноваты эти противные насекомые. И как это раньше никто об этом не подумал?

Глава 18

Клещи, как об этом и сообщила ранее кладезь знаний – Настя, действительно передают огромное количество заболеваний. Тифы, лихорадки, энцефалиты – вот лишь часть того шлейфа преступлений, которые числятся за этими маленькими правонарушителями. Ольга понимала: нужно выяснить, кого покусали эти клещи, и, если именно они стали источником заболевания, их следовало немедленно уничтожить.

Кроме того, нужно было попытаться определить и другие возможные пути заражения. Для этого надо было расспросить пассажиров о том, что они ели и пили, а также обо всех их передвижениях.

Конечно, самые важные свидетели – сами заболевшие – сейчас находились в изоляторе, поэтому информация, которую Ольга могла получить от остальных, в любом случае была бы неполной. Но другого пути не существовало – нужно было попытаться получить все возможные сведения от тех, кто находился сейчас в салоне бизнес-класса – ведь многие из них были соседями заболевших, значит, могли о них что-то знать.

Была и еще одна сложность: расспросы нужно было провести так, чтобы люди не заподозрили неладное и не насторожились. Подумав о том, какие сложности ожидают ее, Ольга чуть было не отказалась от своего плана, однако Петр Никанорович был настойчив:

– Не вздумайте трусить! Хуже, чем сейчас, уже быть не может. А сведения эти нам нужны, очень нужны! – И тут же предложил: – А что, если организовать игру? Совместить приятное с полезным, не возбуждая к тому же ненужных подозрений.

– Вы думаете, получится? – с сомнением спросила Ольга.

– А как же! Положитесь на мой сорокалетний учительский стаж. Опытный учитель – почти прорицатель. Например, я чувствую, что вы отлично гадаете на картах.

Петр Никанорович говорил вполголоса, так, чтобы его могла слышать только Ольга. Впрочем, меры предосторожности были излишни – остальные занимались своими делами, а по большей части спали, так что вряд ли кто-нибудь из них мог слышать приглушенный голос.

– А вот и нет! Я совсем чуть-чуть гадаю. – Ольга пока еще не поняла, к чему клонит учитель.

– Вот и отлично! Сейчас мы с вами расположимся поудобнее, и вы мне погадаете. Ну и в процессе гадания, естественно, станете задавать кое-какие вопросы – о прошлом и настоящем. А вопросы будут такие… – и Петр Никанорович тихо продиктовал Ольге то, что она должна была выведать у пассажиров.

Вот теперь Ольга поняла и оценила задумку учителя – под видом гадалки она должна была добыть необходимые для дальнейшего расследования сведения.

– Ну, Оленька, вы все поняли? – заговорщицки подмигнул Петр Никанорович. – Тогда приступим!

Импровизированный спектакль начался.

– Господа, не найдется ли у кого-нибудь колоды карт? – сказал учитель во всеуслышание. – Пожалуйста, выручите нас!

Голос его в небольшом салоне прозвучал неожиданно громко и привлек внимание – подростки дружно, как по команде, повернули головы, Настя оторвала взгляд от книги и взглянула на учителя поверх очков, Мегера открыла глаза и сделала вид, что и не спала, тренер, наоборот, не стесняясь, потянулся… Зашевелился даже коллекционер.

– Что-то случилось? – тренер сделал несколько рывков руками и ногами.

– Нет-нет, все в порядке. Извините, если разбудил. Я просто хотел попросить об одолжении. Вот эта молодая девица вдруг изъявила желание мне погадать.

– И для этого вы переполошили весь салон? – возмутилась Мегера. – И перебудили нас посреди ночи?

– Мадам, приношу свои извинения. Каюсь, был не прав. Конечно же, никто больше не помешает вам спать.

– Чего вы там просили? Карты? Ловите! – Стасик вытащил из кармана колоду и перекинул через проход. Учитель ловко поймал пас.

– А вы что, гадать умеете? – Соседка Стасика уставилась на Ольгу горящими глазами. – А мне погадаете?

Ее интерес к предстоящему развлечению пересилил даже тягу к компьютерным играм. Фредди, вмиг позабыв о Стасике, перебралась на кресло позади Ольги и теперь, не замечая угрюмых взглядов своего надувшегося дружка, сквозь щель между спинками следила, как Ольга тасует колоду.

– Только после меня, сударыня! – улыбнулся учитель.

– Ну что ж, начнем. – С видом заправской гадальщицы Ольга сняла колоду. – Карты новые, гадание будет верным.

Глава 19

Позже Ольга и сама не могла вспомнить, что она плела, как фантазировала, чтобы, маскируясь под гадание, выведать у пассажиров нужные сведения. «А под сердцем у вас – роковой валет и загадочная дама, которая принесет вам неприятности. Какие неприятности и когда? Очень скоро, в ближайшие часы. Кто эти люди? Подумайте сами, с кем вы встречались в последние часы, кто был бы похож на пикового валета и даму треф. Ну? Вспомнили? Та женщина, что сидела рядом с вами? А вы сами где сидели? Ага…»

В результате на листочке, куда она заносила нужные сведения, вырисовалась целая таблица.

Учитель долго и внимательно изучал ее, после чего произнес:

– Что ж, теперь мне все ясно!

Он стал озабоченным и серьезным.

– Что-то страшное? – насторожилась Ольга.

– Не то чтобы очень, но неожиданное и столь невероятное, что я пока и сам не могу в это поверить…

– Что же? Говорите скорее, не тяните! – затеребила собеседника Ольга.

Однако тот задумался и лишь через несколько минут вдруг громко и отчетливо, как на уроке, проговорил:

– Мне удалось выяснить, что вспыхнувшая в самолете эпидемия…

Как назло, в салоне в этот момент было необычайно тихо – так, насколько могло быть при несмолкаемом гуле двигателей. Но даже его не хватило, чтобы заглушить слова, которые в почти полной тишине прозвучали оглушительно громко.

Реакция пассажиров последовала незамедлительно.

– Эпидемия?! – истерично вскричала Мегера. – Какая еще эпидемия?! Что вы говорите?

– Что еще за новости? – нахмурился тренер.

Подростки, наоборот, обрадовались.

– Эпидемия? О! Супер! Давай-ка притащим сюда вирусов! – Стасик усиленно защелкал клавишами, а Лера радостно захлопала в ладоши.

Только Настя и энтомолог оставались верны себе – первая потому, что оторвать ее от чтения, как видно, не смог бы даже апокалипсис, а второй, как всегда, спал.

Петр Никанорович, перебитый на полуслове и только сейчас понявший свою оплошность, молча нащупывал в нагрудном кармане пузырек.

– Что вы там говорите об эпидемии?! Что вы от нас скрываете?! – неистовствовала Мегера. Она включилась на полную громкость и теперь наравне с двигателями сотрясала салон децибелами. – Я обращусь к командиру. Я это сделаю немедленно! И вы меня не остановите! Прочь с дороги!

Она грузно поднялась с кресла, и, оттолкнув попытавшуюся преградить ей дорогу Ольгу, ринулась в кабину пилотов. По раздавшимся оттуда крикам стало ясно, что относительно спокойная и мирная жизнь, которую удавалось поддерживать в течение последних нескольких часов, кончилась.

Не успела Ольга перевести дух, как на нее накинулся тренер:

– Что это за разговоры насчет эпидемии? Почему вы скрыли от нас? Вы должны были немедленно проинформировать меня как главу официальной делегации! Понимаете, что будет, если с моими мальчиками что-нибудь случится? Вся ответственность ляжет на вас! Лично! Вы со мной никогда не расплатитесь!

Разъяренный мужчина наклонился над Ольгой, угрожающе жестикулируя. Девушка вжималась все глубже в кресло, всерьез опасаясь, как бы тренер не перешел к прямому рукоприкладству. Петр Никанорович попытался вмешаться, но бессильно рухнул, схватившись за сердце.

– Вы за все ответите! – Тренер сердито наставил на Ольгу указательный палец. – А теперь немедленно выкладывайте все!

Деваться было некуда, и, припертая к стенке, Ольга призналась:

– Вы правы. На борту действительно эпидемия.

– Что за эпидемия? – Тренер снова грозно навис над девушкой, напоминая не то бандита, не то следователя на допросе в каком-нибудь детективе.

– Ничего особенного… всего лишь грипп! Я вам уже говорила, – попыталась выкрутиться Ольга и тут же поняла, что ее неловкая ложь не удалась.

Тренер сжал зубы так, что на его скулах заходили желваки, и проговорил:

– Вы что же, за полных идиотов нас принимаете? «Всего лишь грипп»? И это «всего лишь из-за гриппа» нас так любезно перевели в этот салон и заперли здесь? И из-за гриппа меня оторвали от моих подопечных?

– Да, действительно! – поддакнули вдруг подростки. Оказалось, что они уже не играют, а с интересом вслушиваются – в первый раз за это время реальные события стали интереснее виртуальных! Оторвавшись от экрана, они, как это часто бывает, радовались скандалу и встревали не по делу, а просто так, чтобы подбросить дровишек в огонь разгоравшегося «большого базара». Стасик даже на время прекратил чихать.

– А нас в туалет не пустили! Это тоже из-за гриппа?

– А я не могу даже сумочку свою взять! – с ходу вступила в беседу вернувшаяся от пилотов Мегера. – А у меня там таблетки, между прочим! И деньги! И драгоценности!

– И у меня там деньги остались! – присоединилась к общему хору Лера. – А че, народ, давайте сходим туда! Подумаешь, грипп. Я в этом году уже болела.

– Да, пойдемте! – Тренер, возглавивший бунт, мягко оттолкнулся от Ольгиного кресла и развернулся, чтобы идти в хвост самолета.

И тогда Ольга, ужом проскользнув в проход, рванулась к дверям и встала перед занавеской, широко раскинув руки и преграждая пассажирам путь.

– Стойте! – крикнула она. – Не пущу! Туда нельзя! Никому нельзя!

– Почему это нельзя? – Теперь уже Мегера грозно нависла над ней. Несмотря на Ольгин рост, массивная дама подавляла ее своими габаритами. Казалось, протяни она руку – и переломит тоненькую девушку, как прутик. Дама и в самом деле протянула руки – но только для того, чтобы отшвырнуть «живой щит» с дороги.

– Это не грипп! Это… это другое! – не отступала Ольга.

– Ну вот что, киска. Что бы там ни было, вы достаточно долго морочили нам голову. Отойдите, дайте пройти. – Тренер, словно верный адъютант, выглядывал из-за плеча Мегеры.

– Говорю вам, туда нельзя! Там опасно! Смертельно опасно! Там все больны, понимаете, все до одного! И если вы пойдете туда, то тоже можете заразиться и даже… даже умереть… Как тот человек!

– Умереть? – Мегера нахмурилась, однако слова Ольги испугали ее – она отступила, едва не отдавив ногу тренеру. – Что значит – умереть? Там что же, чума? Холера? Тиф?

– Я… я не знаю точно… Предварительный диагноз – птичий грипп.

– Птичий грипп? Тот самый? – загомонили пассажиры.

Тренер повысил голос:

– Минуточку… Вы сказали, «умереть, как тот человек». Там что, действительно кто-то умер?

Ах, как же Ольга корила себя за несдержанность! Не сдержалась, наговорила лишнего. Однако теперь было поздно – пассажиры в ожидании ответа сверлили ее глазами, а Ольга никогда не умела правдиво лгать.

– Да, в экономклассе есть один смертельный случай, – с обреченным видом пробормотала она.

Ее слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Потрясенные пассажиры замерли в тех позах, в каких их застало страшное известие.

– Как это? – ошеломленно выдохнула Лера.

– Один – что? – переспросила Мегера, чье красное лицо постепенно начало становиться свекольно-багровым, а затем – бледным и несчастным. – То есть вы хотите сказать… один человек уже умер?

Ольга едва заметно кивнула, и Мегера, сдавленно проговорив «о господи!», рухнула в кресло рядом с энтомологом.

– А кто, кто умер, вы знаете? – спросил вмиг присмиревший тренер, но Ольга только покачала головой.

– Бизнесмен, тот, что был моим соседом.

Притихшие бунтовщики, ошеломленные только что полученным известием, вернулись на места. Они старательно избегали Ольгиного взгляда, особенно тренер, который, нахмурившись, отвернулся к иллюминатору и озабоченно тер лоб. Ольга осталась стоять в дверях.

Глава 20

Напряжение, охватившее салон, было почти невыносимым – все молчали, даже подростки перестали возиться с компьютером. Стасик закрыл ноутбук и теперь нервно барабанил пальцами по крышке.

Но вот пассажиры наконец начали осознавать последствия происходящего.

Первой не выдержала Лера.

– И что же теперь будет? – жалобно пискнула она, посмотрев на Ольгу.

– Не знаю. – Ольга устала быть главной. – Я и сама ничего не знаю!

– А что за зараза такая – атипичная? – буркнул Стасик. Он испуганно держался за свой нос.

Господи! Ну что они все от нее хотят? Ольга с отчаянием поняла, что слишком много взяла на себя. Надоело что-то скрывать, изворачиваться, думать о последствиях… Раз хотят, пусть все знают! Есть, в конце концов, и старшие на этом самолете, а она – такой же пассажир, как и эти растерянные люди!

– Птичий грипп – заболевание, которое впервые было зарегистрировано у человека в Гонконге. Отличается высокой контагиозностью и летальностью. Но сейчас это все неважно! Это может быть и не птичий грипп, понимаете? Я же говорю вам, точный диагноз неизвестен…

– А известно, откуда тут взялась эта зараза? Кто занес инфекцию на борт? – продолжал допытываться парень, оказавшийся на редкость дотошным, когда дело коснулось его лично.

Ольга покачала головой.

– Неизвестно? Но если на борту эпидемия, почему же мы тогда не садимся? – не отставал Стасик.

– Я разговаривала с командиром, – вздохнула притихшая Мегера. – Ни один ближайший порт не дает посадку. Под нами ураган…

– Ага. Значит, как только будет возможно, мы немедленно сядем, – полувопросительно-полуутвердительно проговорил Стасик.

Ольга кивнула, не понимая, куда он клонит.

– А садиться будем наверняка по каким-нибудь карантинным правилам, – гнул свое Стасик, проявляя недюжинную для своих лет осведомленность.

Вся роль Ольги свелась к тому, чтобы молча кивать.

– Значит, нас всех тормознут в каком-нибудь занюханном изоляторе недели на три, чтобы мы не разнесли эту чертову заразу. Так?

Ольга снова кивнула, теперь уже с опаской – она поняла, что парень сейчас скажет что-то каверзное.

И действительно, Стасик закончил:

– Значит, многие из нас так и не попадут в Москву. Я, например. Потому что лечу туда всего на две недели.

Пассажиры, до этого молча прислушивавшиеся к этому разговору, теперь вновь заговорили. Тренер и Мегера – с жаром и возмущением: видимо, наконец осознали, что их права будут ущемлены на земле. Настя и учитель тихо и быстро переговаривались между собой, и только энтомолог и Лера молчали.

– Но ведь мы можем предъявить иск о возмущении… о возмещении ущерба! – выкрикнул тренер, пронизывая Ольгу уничтожающим взглядом. – И стоимость билета нам должны вернуть.

– Да-да! – вторила Мегера, тоже, очевидно, желая испепелить Ольгу взглядом. – И вы, милочка, за все, за все заплатите!

– Я никому ни за что платить не буду! – не выдержав, взорвалась Ольга. – Если у вас претензии к авиаперевозчику, так и предъявляйте их туда, а не мне! Я, между прочим, такой же пассажир, как и вы! С теми же самыми правами! И, в конце концов, я вам тут не нянька! И не личный доктор. Если хотите, можете идти куда угодно! Хоть в соседний салон, хоть к черту на кулички!

Бросив все это в лицо оторопевшей Мегере, Ольга демонстративно отвернулась. Она почувствовала значительное облегчение оттого, что выговорилась. Хотя вообще-то, как и всякий медик, привыкла к неблагодарности.

– Значит, все, кто остался в салоне, больны? И моя Светка? – До Леры только сейчас начало в полной мере доходить. – И она тоже может умереть?! Ой, мамочки! – Девочка громко зарыдала, и Ольга поспешила к ней. – Я не хочу больше лететь! Посадите меня на землю! – Лера встала в кресле на колени, ее посиневшее от надрывного плача, мокрое личико моталось из стороны в сторону, кулачки усиленно молотили по иллюминатору. – Выпустите меня! Я хочу домой! Я хочу к ма-а-аме!

Ольга все еще хлопотала над впавшей в истерику девочкой, когда жалобные всхлипывания были перекрыты раскатистым рыком Мегеры:

– Я знаю! Я догадалась! Я все поняла! Это он… Этот мальчишка… Это он занес сюда вирусы! Он же бесконечно чихает… Это он всех тут перезаразил!

Стасик хотел вскочить, но Мегера уперлась толстыми пальцами ему в грудь и толкнула обратно в кресло.

– Немедленно отправьте его в карантин! – орала она. – Сию же секунду! Я настаиваю!

– Ты че, тетка? Совсем с катушек съехала? – Стасик пытался вывернуться, но огромная, словно гора, туша загородила проход.

– Оставьте ребенка в покое! – вступился учитель. – Он здоров! У него обычный насморк.

– А вы что, врач? – Раскрасневшаяся, вспотевшая Мегера переключилась на Петра Никаноровича. Стасик, воспользовавшись моментом, ужом выскользнул из-под ее руки, пробежал по салону и заперся в туалете.

– Ни в какой карантин я не пойду! – раздался оттуда его крик. – Вы лучше эту сумасшедшую изолируйте, она же буйная!

Разъяренная Мегера продолжала наступать на учителя:

– Разве вы врач? Как вы можете поставить правильный диагноз?

– Он не врач, но он совершенно прав, – откликнулась Ольга. – У мальчика самый обыкновенный насморк.

– Он у меня хронический! – донесся из туалета голос Стасика. – С трех лет! Аллергический, вазомоторный. Это у меня на вас, наверное, аллергия.

Однако Мегера и не думала сдаваться.

Нахмурившись, она озабоченно терла лоб. Очевидно, дружный отпор окружающих охладил ее пыл, потому что она оставила мальчика в покое. Но потом, щелкнув пальцами, неугомонная искательница истины воскликнула:

– Я знаю! Уж теперь я все точно знаю! Это клещи, понимаете, клещи! Это они… это от них все пошло!

Вцепившись в разбуженного ее же воплями энтомолога, Мегера возбужденно затараторила:

– Вы же сами говорили – клещи переносят опасные инфекции. А у этого их – целые полчища! Задержите его! Арестуйте! Это все он… Террорист!

Растрепанный, испуганный коллекционер даже не пытался возражать. Съежившись, он старался увернуться от цепких, как клешни, пальцев.

– Признавайся, какую заразу ты нам подпустил! Говори, ну!

– Это не я! При чем тут я? Почему вы меня хватаете? Сумасшедшая какая-то! – плачущим голосом жаловался энтомолог.

– Это и вправду могут быть клещи? – обратился к Ольге тренер. Вероятно, очередная идея Мегеры не показалась ему такой уж бредовой.

– Могут, – вздохнула Ольга. Ей было жаль несчастного, однако она и сама не была уверена в его невиновности.

Наманикюренные пальцы Мегеры собрались в огромный кулак, который вознесся к самому лицу любителя насекомых.

– Признавайся, ну! Говори, чем ты нас тут заразил! – загрохотала дама, вращая кулаком у самого лица трясущейся жертвы, но тут раздался звонкий детский голосок:

– Да оставьте вы человека в покое! Что это вы всех терроризируете? Его клещи тут ни при чем.

Кулак остановился. Мегера медленно повернула голову и спросила:

– Что это? Кто это говорит?

– Я, – отозвалась со своего места Настя.

– Как это – клещи ни при чем? – еще не остывшая от возмущения Мегера тяжело дышала.

– Так. Могли бы и сами догадаться – вас же кусал клещ, а вы не заболели.

Мегера с сожалением отбросила энтомолога назад в кресло и, крепко выругавшись, выбралась в проход.

В несколько шагов она добралась до девочки и накинулась на нее:

– Сейчас же рассказывай все, что знаешь!

Однако девочка и бровью не повела. С удивительной для ее возраста невозмутимостью она продолжала читать.

– Ax ты, соплячка! Ax ты, мерзавка! – Мегера протянула руку, но маленькая пассажирка каким-то ловким приемом ухватила ее за палец и вывернула так, что почтенная дама взвыла от боли.

– Вас разве не учили вежливости? Будете со мной так разговаривать, я ни слова не скажу! – объявила девочка, отпустив свою жертву. – А если еще раз посмеете меня оскорбить, я подам на вас в суд за клевету и посягательство на честь и достоинство!

Ошеломленная Мегера отступила в глубь салона и плюхнулась в ближайшее кресло.

– Во! – Вернувшийся на свое место Стасик поднял оба больших пальца. – Молодец, малышка! Как ты ее, а? У меня самого руки чесались, но я же не могу, ты понимаешь… Она все-таки женщина… А что ты там говорила про клещей? Эти ребята что, и вправду ни в чем не виноваты?

– Это было ясно как пень. Во-первых, клещи покусали не всех, кто остался в том салоне. Во-вторых, многих укусили, и ничего! Вы ведь именно это выясняли во время гадания, да? – с видом превосходства бросила Настя, давая понять, что ей с самого начала были ясны все уловки медсестры. – Значит, между заболеванием и укусами клещей нет никакой связи. И еще: даже если бы клещи и переносили какую-нибудь инфекцию, она не могла так быстро проявиться здесь, в самолете.

– Почему? – Открыв рот, Стасик смотрел на Настю.

– Потому что при укусе заболевание развивается не раньше чем через сутки-двое. Теперь ясно?

– Ну ты даешь! И откуда ты все это знаешь? – Стасик смотрел на Настю с восхищением.

– Если бы ты поменьше играл в свои игрушки и побольше шевелил извилинами, ты бы тоже много знал.

– Слушай… А ты куда летишь, в Москву?

– Ну да.

– А где ты живешь?

– Знаешь что… Хочешь за мной приударить – не трудись! Ты не в моем вкусе.

– Почему это?

– У тебя ай-кью низковат.

– Чего?

– Тупой слишком, – объяснила Настя, возвращаясь к книге.

Смертельно обиженный Стасик вновь откинул крышку ноутбука.

– Тоже мне, умная нашлась! – бурчал он, загружая компьютер. – Можно подумать, я без нее себе телку не найду… Лер, будешь играть? – окликнул он отвернувшуюся к иллюминатору девушку.

– Отвали! – Лера поднялась с кресла и, демонстративно перешагивая через Стасиковы ноги, вышла в проход. – И не лезь ко мне, понял?

– Ты чего? – обалдело уставился ей в спину Стасик. – Вы че, с ума все посходили?

Не удостоив его ответом, Лера скрылась за дверью туалета.

– Чертовы дуры, – бормотал Стасик, тыча пальцами в клавиши. – Чертовы дуры!

И в этот момент снова раздался рыдающий голос Мегеры:

– Боже мой! Скорее… Посмотрите! Идите сюда! Он, кажется, умер…

Глава 21

Петр Никанорович лежал, вытянувшись в кресле. Темные тени залегли под глазами, щеки впали, черты лица заострились – лицо и вправду казалось мертвой маской.

К счастью, пульс на сонной прощупывался – неровный, прерывистый. Петр Никанорович был жив.

«Приступ!» – догадалась Ольга. Скорее всего, это было сердце, которое, не выдержав колоссального напряжения, дало сбой.

Девушка вспомнила о трубочке с нитроглицерином, нашла таблетки и вложила несколько штук в полуоткрытый рот.

– А не много? – засомневалась неугомонная Мегера. – Он не отравится?

Ольга не ответила – ждала, когда подействуют таблетки. Секунд через двадцать Петр Никанорович открыл глаза и, увидев Ольгу, благодарно кивнул.

– Мне уже лучше, – едва слышно шепнул он.

Однако было ясно, что он храбрится – может быть, боль и стала меньше, однако перебои в сердце не прекращались, ритм все еще был неустойчивым: то замирал, то вдруг сбивался в галоп. Это пугало – аритмия могла быть признаком инфаркта, а лечить поврежденное сердце в полете было совершенно нечем.

– Вам нельзя двигаться, – остановила она учителя и тут же пожалела об этом – так испуганно и настороженно замерли остальные.

– Он что, заболел? – вкрадчиво поинтересовался тренер.

– Н-нет, это не то… Это не грипп! У него плохо с сердцем.

– Вы в этом уверены? – Мегера тщательно протирала пальцы влажной салфеткой. Голос ее звучал тихо, но угрожающе.

– Да, уверена.

– Но вы же не врач, как вы можете быть уверены?

– Если вы знаете, что я не врач, зачем же спрашиваете?

– Я спрашиваю потому, что считаю, что этого больного должен осмотреть врач.

– Но вы же понимаете, что это невозможно! Доктор не может прийти сюда из-за карантина.

– Что ж, есть другой выход. Если врач не может прийти сюда, значит, мы должны отправить больного к нему.

– Да вы хоть понимаете, что предлагаете? Если мы отправим Петра Никаноровича туда, он может заразиться!

– А если не отправим, он может умереть тут, не так ли?

Насколько мгновений Ольга тяжело дышала, пытаясь справиться с гневом. То, что предлагала Мегера, было немыслимо, просто невозможно! Перевести учителя в зараженный салон было сродни убийству, однако же дама говорила об этом спокойно да еще с полной уверенностью в своей правоте.

– И к тому же вы не обладаете достаточной квалификацией, чтобы с полной уверенностью утверждать, что это сердечный приступ, а не начало гриппа. В таком случае затрагиваются уже наши интересы. Так что всем нам просто необходимо получить консультацию врача! – гнула свое Мегера.

– Я… я не позволю! Я… вы не можете! Это гадко! – Ольга говорила тихо, чтобы не растревожить Петра Никаноровича, который снова закрыл глаза и теперь, казалось, спал.

– Я тоже считаю, что больному нужен врач. – Тренер поднялся с кресла и встал рядом с Мегерой, стараясь, однако, держаться подальше от кресла учителя. – Нужно как можно быстрее перевести его.

– И вы?! – поразилась Ольга. – И вы туда же?

– И я, и остальные, я уверен, будут на нашей стороне.

– Я думаю, нужно провести голосование, – заявила Мегера. – Это поможет избежать ненужных споров.

– Голосование? О чем вы говорите? Я просто не позволю вам сделать это…

– Милочка, вы слишком много на себя берете. Что значит – недостаток воспитания! Не надо спорить с большинством. Надо прислушиваться к мнению коллектива. – Мегера словно издевалась над Ольгой.

– Какого коллектива? Здесь взрослых – раз-два и обчелся…

Произнеся это, Ольга тут же поняла, что допустила непростительную ошибку, – подростки, которые давно уже с горящими глазами вслушивались в перепалку, встретили ее слова свистом, обиженными воплями и опущенными вниз большими пальцами. Даже безразличная ко всему Настя неодобрительно покачала головой.

Ольгиным промахом не преминула воспользоваться Мегера, тут же заявившая:

– А вот мы считаем, что в сложившейся ситуации каждый сам вправе принять решение, касающееся его жизни! Кто за то, чтобы молодые люди тоже приобрели право голоса?

Две поднятые руки – тренера и Мегеры – снова были встречены воплями подростков, теперь уже не обиженными, а приветственными. Энтомолог, успевший проснуться и явно не понимающий, в чем дело, тем не менее тоже осторожно поднял руку – очевидно, не хотел идти поперек такого авторитета, как Мегера.

– Итак, кворум налицо, будем считать экстренное собрание открытым. На повестке дня один вопрос: оставить больного на попечении сомнительной медсестры или отправить его к врачу? Ставлю на голосование: кто за первое предложение, прошу поднять руки!

Ольга, злясь оттого, что ее вовлекли в это нелепое представление, тем не менее высоко вскинула руку. Обведя взглядом салон, она увидела, что у нее, как ни странно, довольно много союзников – подростки тоже подняли по обе руки каждый, вопреки, очевидно, ожиданиям Мегеры, рассчитывающей на их благодарность. И энтомолог, уже разобравшись, что к чему, тоже вскинул руку.

Итак, за Петра Никаноровича было четверо – половина находящихся в салоне.

«Четное число!» – поняла Ольга. Голоса могут разделиться поровну. Нелепо было думать об этом сейчас, но разве все происходящее не было нелепым?

– Кто «против»? – тоном заправского спикера продолжала «толстая тетка», и Ольга вдруг подумала, что, даже если у нее и есть другое имя, эта дама навсегда останется для нее Мегерой!

На этот раз поднялись три руки – Мегера, тренер и – Ольга не поверила своим глазам! – Настя, умница, вундеркинд, победительница олимпиады тоже тянула вверх свою худенькую ручонку.

Невероятно, но факт – юное дарование приняло сторону противников. Это было неприятным сюрпризом, хотя сторонников Ольги и оказалось на одного больше.

Но расслабляться было рано. Команда Мегеры еще не успела опустить руки, а Ольга – перевести дух, как вдруг произошло нечто даже более невероятное, чем голосование Насти. Нечто настолько неожиданное, что Ольга окончательно потеряла уверенность в себе.

Петр Никанорович открыл глаза, твердо и спокойно посмотрел на Ольгу, а потом, глубоко вздохнув, медленно поднял руку, присоединяясь к «партии Мегеры».

– Я ведь имею право голоса, не так ли? – тихо произнес он. – Я тоже хочу, чтобы меня осмотрел врач. Более того, я даже настаиваю на этом. И не надо мне помогать! Я сам могу дойти туда, куда мне нужно.

Глава 22

Все попытки отговорить учителя оказались бесполезными. То ли он из-за плохого самочувствия полностью утратил контроль над происходящим, то ли и в самом деле считал, что ему срочно нужна врачебная помощь – в своем решении он был непреклонен. В конце концов Ольга поняла, что противоречить бесполезно, да ей и самой не хотелось особенно волновать больного. Увы, но теперь ее верного единомышленника можно было назвать именно так – таблетки не очень-то помогли, нормальный ритм сердца так и не восстановился.

Ольга по рации связалась с Ритой и, вкратце обрисовав ситуацию, предупредила о скором прибытии Петра Никаноровича. Голос Риты звучал довольно бодро, однако, услышав о новом больном, она проявила явное неудовольствие.

– Я надеялась, мы дотянем без новых случаев, – сердито бросила она.

– Это не грипп, а сердце!

– Тем более! Неужели нельзя справиться без меня? Зачем подвергать человека риску заболеть еще и гриппом? Он наверняка не выдержит.

– Он сам так захотел. И, кроме того, другие пассажиры… Они не доверяют мне и настаивают, чтобы ты сама осмотрела его.

– Им тут что, поликлиника? Может, они еще и диспансеризацию захотят пройти? Да я вообще не обязана никого осматривать и лечить! – вспылила Рита, однако быстро взяла себя в руки. – Извини, сама понимаешь, у нас тут такая запарка… Присылай своего больного.

Ольга помогла Петру Никаноровичу добраться до карантинного салона и в «предбаннике» попрощалась с ним, чувствуя, что в глазах закипают слезы.

Однако учитель не выказывал ни капли волнения – словно не понимал, что его ждет. Наоборот, перед входом в «запретную зону» он ободряюще улыбнулся Ольге и потрепал по плечу:

– Ну-ну, а вот переживать совершенно ни к чему! И плакать не надо. Все будет хорошо, вот увидите! Я вам обещаю.

После ухода Петра Никаноровича Ольга почувствовала себя одиноко, как бывает только при расставании с очень близким, родным человеком. Остаток путешествия ей предстояло рассчитывать только на себя: злосчастное голосование расставило все точки над «i». Немного успокаивало и подбадривало только одно: лететь оставалось недолго.

Пассажиры в салоне вели себя так, словно ничего не произошло. Подростки вновь вернулись к компьютеру, Мегера с тренером, еще недавние горячие союзники, успели снова поругаться, Настя, конечно же, читала, энтомолог, конечно же, спал.

Ольга и сама решила последовать его примеру и скоротать оставшиеся до конца полета часы, но отключиться не удалось – ссора Мегеры и тренера разгорелась с новой силой.

– И все-таки они не имеют права нас тут держать! – вопила Мегера.

– Вы имеете в виду – в самолете? – вежливо осведомился тренер.

– Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду! В этом… в этом карцере. В этой тюрьме!

– Мадам, если салон бизнес-класса напоминает вам тюрьму, то у вас не совсем правильное представление о подобных заведениях!

– О каких заведениях? – Дама смерила тренера взглядом голодного бультерьера.

– О тех, которые действительно обозначаются этим словом – «тюрьма».

– Да, вы правы, у меня нет никакого представления об этих заведениях! Чем и горжусь! И никому не советую хвастаться своими познаниями в этой области!

Некоторое время они продолжали пререкаться, и тут вдруг раздался яростный вопль Стасика:

– Готово! Получилось!

– Что, прошел? – Лера с интересом уставилась на экран.

– Ага! Сам! Первый раз!

– Ну ты даешь! Поздравляю! Может, отметим?

– Давай!

Предложение Леры адресовалось только Стасику, однако сама идея, очевидно, витала в воздухе, потому что «отмечать» неожиданный и мало кому понятно что с энтузиазмом взялись все.

Ольга не успела этому воспрепятствовать, и вскоре содержимое бара на кухне, как и остатки еды в тележках, переместилось в салон.

Бутылки пошли по кругу, каждый наливал себе чего вздумается и сколько вздумается, станиолевые крышки упаковок с обедами полетели в проход, куда стало невозможно ступить из-за мусора. Подростки налегали на спиртное, Мегера и тренер – на еду.

Ольга не хотела участвовать в этой вакханалии, к тому же она чувствовала себя ответственной за остальных – ведь должен же был хоть кто-то сохранять трезвую голову в этом бардаке! Что-то ей все это напоминало… дикое веселье перед лицом смерти… ах да, пир во время чумы!

Но остаться в стороне не удалось.

– Оленька, выпьем на брудершафт! – Тренер плюхнулся рядом. В руках его были ополовиненная бутылка виски и два бумажных стаканчика, осоловелые глаза смотрели куда-то мимо, язык заплетался.

Ольга попыталась отказаться, но подвыпивший мужчина оказался неожиданно обидчивым:

– Компания не нравится, да?

Крепко схватив девушку за руку, он приблизил к ней лицо. Тяжелый смрадный дух ударил в нос, она отшатнулась и уперлась головой в спинку кресла.

– Брезгуешь нами? Свиньями считаешь? Не хочешь метать бисер? – рычал он, не отставая. Он потянулся к Ольге, но девушка уперлась ему в грудь и с силой оттолкнула. Тренер упал в кресло, однако не ушел, а протянул Ольге стакан и, плеснув туда маслянистой жидкости, скомандовал: – Пей! Пей, дура!

Ольга решительно отстранила его руку, и тогда он, грязно выругавшись, плеснул виски себе в рот.

– А теперь – целоваться! Что? Не хочешь? А кто тебя будет спрашивать… – Он вдруг резко схватил Ольгу за запястья, больно вывернув руки.

Девушка вскрикнула и попыталась вырваться, однако его хватка была железной, а ее крик потонул в общем хоре нестройных воплей.

– Я за тобой давно наблюдаю. – Тренер снова приблизил лицо к Ольге и брызгал ей на щеку слюной. – Корчишь из себя недотрогу! А сама-то… Думаешь, я не знаю, кто ты? Девка с подиума! Все вы такие… – С этими словами он потянулся к ней жадным, мокрым ртом. Ольга пыталась вырваться, однако руки ее были словно в тисках, а навалившееся сверху тяжелое, грузное тело не давало пошевелиться.

– А чем это вы здесь занимаетесь? – раздался рядом ехидный голос Мегеры.

Никогда еще Ольга не была ей так рада! Однако пьяный не торопился отпускать ее – еще несколько долгих секунд он сжимал ее руки. А потом как ни в чем не бывало оторвался и, дурашливо улыбаясь, заявил:

– Оленька изъявила желание выпить на брудершафт. Так что мы с ней теперь на «ты»! Но я не ожидал такого пыла – сами видели, наша милая медсестра никак не хотела меня отпускать!

Прежде чем Ольга успела что-нибудь сказать, он исчез.

Вслед за ним ушла и Мегера, смерив Ольгу напоследок уничтожающим взглядом:

– А вам, милочка, нужно вести себя поскромнее! Хотя, впрочем, чего от вас еще ждать…

Когда Ольга вынула из кармана зеркальце, она увидела там раскрасневшуюся, лохматую девушку с перекошенным лицом и поняла: ее репутация безнадежно испорчена. Что бы и кому бы она ни говорила.

Глава 23

Это было похоже на кошмар. Салон бизнес-класса после пирушки напоминал разграбленный большевиками дворец: пассажиры, перепившиеся и объевшиеся, храпели по своим креслам, подростки, заляпав рвотой полсалона, спали в обнимку, энтомолог прикорнул на плече у Мегеры, и даже Настя, не иначе как первый раз в жизни вкусившая веселящих напитков, тоже спала, свернувшись под пледом как котенок.

В другое время Ольга порадовалась бы такому нежданному всеобщему забытью – оно было сродни наркозу, лучшего и желать нельзя, «спячка» до конца рейса избавила бы их всех от многих проблем.

Однако теперь ситуация изменилась. Ольга, сжавшаяся в кресле и тщетно пытавшаяся притвориться спящей, молилась, чтобы кто-нибудь проснулся.

Пока что бодрствовали только двое – она и сидящий впереди тренер.

Да, она чувствовала, что тот не спит – с того самого момента, как он попытался поцеловать ее, их связала невидимая нить, какая, наверное, связывает каждого охотника и жертву.

Жертвой была она, Ольга, а охотником – высокий грузный мужчина с короткой, почти под ноль, стрижкой, с серебристыми висками и тяжелыми, налитыми свинцом глазами. Именно эти безжалостные глаза и стояли перед Ольгой – так смотрел он на нее, когда заставлял пить с ним на брудершафт.

Охота началась – видимо, выпивка растормозила его, он полностью потерял над собой контроль, а не доставшийся поцелуй только распалил сдерживаемые ранее инстинкты. Он явно хотел большего и не собирался отступать. Ольге было ясно, что этот человек из тех, кто привык получать желаемое. Ее пугала его неистовая, дикая сила – с железной хваткой и тренированными мускулами бороться было так же бесполезно, как со стальными мышцами Терминатора.

Что она могла сделать? Бежать? Но куда? В кабину пилотов? В туалет? Чтобы попасть туда, нужно пройти мимо него, своего нового врага.

Вот и приходилось Ольге притворяться спящей и молиться, чтобы все обошлось. Девушка сжалась и зажмурилась, прислушиваясь к малейшим звукам, доносящимся до нее. Хорошо еще, удалось занять крайнее кресло, ближе к проходу – теперь по крайней мере можно было не беспокоиться, что мучитель сядет рядом.

Наверное, она и в самом деле задремала, потому что ненавистный голос прозвучал рядом совершенно неожиданно.

– Спишь? Нет, врешь, не спишь, – окончания слов тренер произносил удлиненно, на долгом выдохе, и это было похоже на шипение змеи. – Ты все время врешь… И это тебе очень идет…

Мужчина сидел в соседнем, через проход, кресле и смотрел на нее налитыми кровью немигающими свинцовыми глазами.

– Ты мне сразу понравилась… Давно я не встречал такую. Да не корчи ты недотрогу-то! У тебя на лице все написано. И на фигурке… Брючки облегающие… Блузочка прозрачная… Глазки подвела, губки накрасила… Для кого, недотрога? Ты же своим видом вызов бросаешь! Провоцируешь… И сама это прекрасно понимаешь. А как ты тут кокетничала… со всеми, напропалую… Недотрога… Да ты, наверное, в колыбели бля… была…

Рука его перелетела через проход, ладонь нырнула под плед и мертвой хваткой вцепилась в запястье окаменевшей девушки.

– Иди сюда… Ты же хочешь…

– Нет! – Ольга сопротивлялась, пытаясь вырвать руку. – Нет! Отстаньте! Я кричать буду!

– Ну, давай! Кричи! Ори! Вопи! Вой! И кто тебя здесь услышит?

Он был прав, Ольга понимала это, однако все же попробовала. Несколько секунд она визжала так, что казалось, обшивка лайнера не выдержит и разлетится на кусочки. Но все без толку – никто из спящих не проснулся, никакой спаситель не ворвался в салон…

Что же делать? Боже мой, что делать? Мысли беспорядочно метались в голове, но она молчала и только отчаянно сопела, пытаясь вырвать руку. «И что у них за тяга к моим конечностям!» – подумала вдруг Ольга, вспомнив, как совсем недавно и Аркадий хоть и не так грубо, но тоже не хотел выпускать ее ладонь. А что теперь с Аркадием… мертвый, облитый отбеливателем, лежит в пластиковом мешке… Боже мой, как же все плохо! «Если уж насилие неизбежно…» – вспомнила она расхожую фразу. Поговорка предлагала смириться, расслабиться и получить удовольствие. Но о каком удовольствии может идти речь, когда ее просто вырвет сейчас!

Ладонь тренера вспотела, да и сам он лоснился от пота, покрывшего одутловатое, оскалившееся в пьяной улыбке лицо. Однако вырваться Ольга не могла – чем больше она сопротивлялась, тем сильнее железные пальцы сжимали запястье.

Чем больше она, тем сильнее он… Так, может, в этом все дело? Она сама, своим сопротивлением вызывает ответный пыл? Провоцирует, заводит его своей строптивостью? А может, в этом и смысл злосчастной фразы? Не сопротивляйся, расслабься, стань безразличной – и у насильника пропадет желание… А в ее случае пьяный, глядишь, просто заснет…

Так. А что еще говорит народная мудрость? «С пьяными, психами и родителями не спорь!» Правда, это не совсем народная мудрость, скорее житейский опыт, приобретенный Ольгой в юные годы, однако ж и это могло помочь – девушка поняла, что ведет себя неправильно и нужно срочно менять тактику: не противоречить, а поддакивать, не распалять, а успокаивать.

Однако для начала следовало хотя бы перестать бояться. Не паниковать, не дрожать как осиновый лист. Взять себя в руки наконец! Ольга, словно собираясь нырнуть в холодную воду, зажмурилась, сказала: «Раз, два, три…» – и отбросила страхи.

Глава 24

Девичья рука обмякла в потной ладони, и хотя тренер продолжал еще по инерции крепко сжимать ее, почувствовав, что ему не препятствуют, замер и удивленно посмотрел на Ольгу.

– Что такое? – спросил он заплетающимся языком. – Ты что, умерла?

– У тебя выпить не найдется? – как ни в чем не бывало поинтересовалась Ольга, не пытаясь больше вырвать руку.

– Выпить? Ты хочешь выпить? – Казалось, тренер не мог поверить в столь быструю и полную капитуляцию и теперь с трудом соображал, что бы значила эта неожиданная просьба.

– Да, представь себе. Ну так как?

– Хорошо. – Отпустив руку девушки, тренер пошарил у себя за спиной, вытащил початую бутылку и протянул Ольге. – Только, когда ко мне обращаешься, называй, пожалуйста, по имени. Не забыла еще, как меня звать-то?

– Не забыла. Ты Виктором Ильичом представлялся. – Девушка демонстративно отхлебнула из горлышка и отдала бутылку обратно.

– Какой я тебе Ильич, зови просто – Витек! Тем более на брудершафт пили… – Окинув Ольгу пьяным взглядом, он подмигнул и плотоядно хихикнул.

Ольга не ответила и принялась демонстративно растирать затекшую руку.

– Больно? Извини… Я не хотел. – Тренер виновато улыбнулся, снова пытаясь поймать ее руку.

На этот раз Ольга не противилась – наоборот, сама протянула руку и погладила мужчину по колкой щетине.

Тренер поймал ее ладонь и, прижав к губам, мокро чмокнул.

– Вот и умница! – одобрил он. – Давно бы так…

– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовалась Ольга, решив попытаться утихомирить противника еще одним приемом – «убалтыванием». Надо было все время заставлять его говорить, запутать, замучить, утопить в собственной болтовне – чтобы он и забыл обо всем остальном.

– Почему ты спрашиваешь? Ах да, эпидемия… Черт бы побрал эту заразу! Все планы мне нарушила… Ребята не смогли принять участие… А теперь будет карантин и все такое прочее… Так ведь?

– Так, – кивнула Ольга, подумав, что отлучение от соревнований – это еще лучшее, что могло случиться.

– А мне были так важны эти соревнования! – задетый за живое, продолжал Ольгин собеседник. – А теперь плакал мой контракт в Австралии…

– Правда? Но ведь ты же не виноват, что все так вышло!

– Кому до этого есть дело! Это только у нас все понимают, всех жалеют… И никому не платят. И толку никакого! А там – либо ты делаешь дело, либо нет. Если нет – на твое место сотни желающих. Потому что «бабки» отстегивают исправно. И хорошие «бабки»! Конкуренция! Она их спасает. Подгоняет, заставляет крутиться. Я тут на досуге размышлял… и вывел для себя некую теорию. Я называю ее «теорией крокодила».

– Крокодила?

– Ну да. Еще выпить? Вот и умница! Давай, давай… Вот и сразу бы так! А то корчила из себя скромницу… Так о чем бишь я? А! О крокодиле. Ну так вот… В прошлом году я проходил стажировку у одного австралийского тренера. Это просто гений! В нашем деле. Все дети, которых он тренирует, вырастают чемпионами, «бабки» он гребет – колоссальные, чтобы к нему попасть, беременные матери записывают еще не родившихся младенцев. Он творит чудеса! А знаешь, как? Я тебе расскажу. Только учти, это тайна! Он со мной, как с учеником, поделился своей уникальной методикой. А я вот с тобой делюсь. Чуешь, какое доверие? Цени! Так вот, знаешь, почему его дети так быстро плавают? Из-за крокодилов. Да-да, самых настоящих! Он вначале дает ребятишкам старт, а как они в воду попрыгают, он за ними в бассейн крокодилов выпускает. Живых, да еще три дня не кормленных. Представь, как крокодилы за этими ребятишками гонятся! Представила? А теперь представь, как эти ребятки от крокодилов улепетывают! Тут не только рекорд поставишь, тут торпедой из бассейна выстрелишь и в космос улетишь! Отсюда и результат. Сам-то, без крокодила, никогда такого не покажешь! А тут, когда страх-то тебя подгонит, быстрее амфибии поплывешь… – Виктор вздохнул и замолчал.

– Ну и как, хоть раз кого-нибудь догнали эти крокодилы? – Похоже, Ольга нашла верный подход! Пьяный сосед оказался на редкость говорливым. Ну что ж, остается только вовремя побрасывать дровишки в костер его красноречия!

– Да я и не интересовался… Вроде нет. А может, и догнали, какая разница! Главное, это надо ж такое придумать! Я как из Австралии вернулся, тоже попытался применить этот метод. Крокодилов парочку закупил – дорогие, гады! И, как назло, то ли от хлорки в бассейне, то ли от холода, то ли еще от чего, в общем, через неделю сдохли. Оно, конечно, хорошо Алану, это австралиец мой, у него крокодилья ферма своя… А у нас это накладно вышло, да…

– Неужели ты смог бы напустить на детей настоящих крокодилов? Это же зверство какое-то! – Помимо воли, Ольга искренне заинтересовалась новой тренерской методикой.

– Зверство? Может быть. Только если бы не это зверство, не было бы и рекордов! Человек на что только не пойдет, чего только не добьется, если у него за спиной крокодил. Ну, конечно, это я уже так, фигурально выражаюсь. Нищета, голод, болезни – это тоже «крокодилы». Хорошо, когда они маячат за спиной! Да, вот именно, ты не ослышалась – хорошо, а не плохо! Потому что они заставляют человека прыгать выше собственной глупой башки. Это и есть моя теория – для успеха в жизни у каждого должен быть собственный крокодил, который гонится за ним по пятам. Без этого не будет никакого прогресса!

На Ольгино счастье, собеседник не собирался останавливаться. Однако в этом был и минус – говорить-то Виктор говорил, однако спать совершенно не собирался, а ведь Ольга очень рассчитывала окончательно угомонить его. Что ж, придется продолжать «раскручивать» его на откровения. Пока что Ольге удавалось это, но что будет дальше… сможет ли она и дальше поддерживать его интерес к беседе?

– Ну, это уж ты загнул, с крокодилом! Жесть! Есть же другие методы… кнута и пряника, например. – Ольга никогда не была сильна в пустой болтовне, однако сейчас готова была плести что угодно, лишь бы тянуть резину. Мелькнула ироничная мысль – а может, страх перед этим человеком и был ее «крокодилом», открывающим в минуты опасности самые неожиданные способности?

– А у нас, оказывается, еще и извилинки есть! И мы даже шевелить ими умеем, – поднял большой палец тренер. Ольгины усилия «пофилософствовать» были оценены. – Но тут ты, девочка, не права.

Своим возражением Ольга попала в точку – чувствовалось, что тренеру очень хочется обсудить затронутую тему. И действительно, он тут же продолжил:

– Кнут и пряник предполагает, что в побуждении человека к действию в равной степени могут участвовать и страх, и поощрение. Но вот что я тебе скажу – поощрение и на одну десятую не даст того эффекта, что страх. Когда тебе надо спасаться, ты будешь шевелиться в тысячу раз быстрее и лучше, чем когда тебе нужно просто получить приз. Улавливаешь разницу? От получения приза зависит твое благополучие, а от спасения – сама жизнь. Вот и посуди, что есть главный двигатель эволюции и прогресса! Страх, первобытный, животный страх!

– Но… но разве великие ученые делали свои открытия из страха? А поэты писали стихи? Художники рисовали картины?

– Рисовали картины! Да ты просто не понимаешь, о чем говоришь! – Тренер так вошел в раж, что не просто выпустил, а даже отбросил Ольгину руку и теперь сидел, откинувшись в кресле, заложив руки за голову. – Кому они нужны, эти картины! Стихи… Это все живо только благодаря тем, у кого есть деньги! А я тебе твержу об успехе… О настоящем успехе!

– Так твой успех оценивается толщиной кошелька?

– Да! Конечно! А у тебя что, по-другому? Почему же ты тогда высокооплачиваемая фотомодель, а не медсестра в районной больнице?

Ольга промолчала. Она чувствовала, что спор затянулся, а ей не хотелось увязнуть в нем и сорваться. Такое было возможно – все, что говорил Виктор, раздражало, задевало за живое. К тому же она так устала за последние часы!

– Вот так-то! – Приняв молчание за согласие, Виктор удовлетворенно кивнул. – Деньги – вот настоящая власть и настоящий успех.

Он говорил напыщенно, придавая банальным словам вид афоризма.

– Правда? Разве ты тренируешь своих ребят только ради денег? Наверняка тебе не так уж много платят!

– Да, верно… Честолюбие, тщеславие – тоже «крокодилы». Но поменьше, послабее. Вот поэтому, наверное, я сейчас тут, а не на собственной вилле в Австралии!

– Так ты хотел бы жить в Австралии?

– А ты – нет?

– Вообще-то, мне и в России хорошо. – Ольга украдкой взглянула на часы и тут же поплатилась за это – тренер, осекшись, снова насторожился.

Итак, Ольгины усилия пошли насмарку. И даже хуже того – за время разговора собеседник изрядно протрезвел и стал гораздо опаснее.

Ольга попыталась опять отвлечь его, начала задавать какие-то вопросы – но все было бесполезно, он больше не верил ей.

Наконец он сказал всего одно слово – но у Ольги упало сердце.

– Готовься.

Это могло означать что угодно, но Ольгу охватила паника – пассажиры продолжали спать, помощи ждать было неоткуда.

И тогда она решилась. Это был импульс, мгновенный всплеск, но она больше не могла выносить нечеловеческого напряжения.

– Я быстро. Я сейчас, – пробормотала девушка, после чего сорвалась с кресла и помчалась в хвост самолета. Стремглав пролетев по проходу, она врезалась в шторки, миновала пустой салон первого класса и ворвалась в «изолятор».

Убедившись, что погони нет, Ольга облегченно перевела дух. И тут же услышала сбоку странный шорох. Она хотела обернуться и не успела – сильный удар по голове настиг ее. Адская боль, вспышка в глазах – и беглянка рухнула в проход.

Несколько минут тело лежало неподвижно, странное происшествие не тревожило мертвой тишины спящего царства.

Затем в проходе возникла тень. Медленно пробираясь между кресел, она добралась до Ольги. Несколько минут фигура копошилась возле тела, потом ухватила за ноги и поволокла куда-то в хвост.

И тут по всему самолету раздался зычный голос пилота:

– Внимание пассажиров! Через час наш самолет совершит экстренную посадку по карантинному режиму. Просьба оставаться на своих местах и пристегнуть ремни! Повторяю: оставайтесь на местах и пристегните ремни!

Часть 2

Глава 1

Посадка была на редкость неудачной. При первом заходе не вышло левое шасси, и командир, чертыхаясь и кляня роковой рейс, пошел на второй круг.

Однако и на втором, и на третьем заходе шасси не выходило, и самолет продолжал беспомощно кружить над аэродромом.

Запросили «землю», оттуда после обстоятельного совещания поступила рекомендация полетать немного, чтобы выработать топливо и, облегчив таким образом вес, попытаться сесть «на брюхо».

– Таким макаром можно было б и до Москвы долететь, – недовольно буркнул командир, понимая, однако, что в крупном аэропорту вряд ли будут рады принять самолет, зараженный особо опасной инфекцией.

– Николай Семенович, а ведь что-то такое уже было. – Наморщив лоб, второй пилот, полный круглощекий молодой человек по имени Вася, вглядывался в показания приборов. – Мы ж это изучали. Какой-то уникальный случай. У них тоже шасси не выходило… и они совершили посадку на воду. Вы не помните, как там было?

– Как не помнить! Случай хрестоматийный. Экипажу предложили садиться на одном шасси. Но для этого нужно было облегчить вес самолета, и они начали срабатывать топливо.

– Это же точно как у нас! Ну и что, у них получилось?

– Получилось-то получилось… Но как! Наматывали они круги над аэропортом. И сработали все топливо, до капли. Так что на саму посадку не хватило.

– И что?

– И ничего! Двигатели заглохли, они начали падать. Но была высота, скорость… В общем, спланировали на воду. Чудом! Плюхнулись на пузо. Молодцы ребята! Уникальный случай в истории авиации. Повторить пока не удалось никому.

– А зачем же они все топливо-то сработали? Специально, что ли?

– Да нет, не специально… У них что-то случилось с датчиком. Приборы соврали. Показывали, что уровень керосина еще приличный, а баки были уже совсем пусты. А, черт! Боюсь, что и у нас сейчас появится шанс…

– Какой шанс, Николай Семенович?

– Внести вклад в историю авиации! Повторить уникальный эксперимент. Ты что, не слышишь, двигатели заглохли? Жень, что у тебя?

Побледневший бортмеханик судорожно давил кнопки каких-то приборов, в отчаянии стучал по панели, словно надеясь, что двигатели, как плохой телевизор, от этого заработают.

– Николай Семенович! Вы не поверите… Это же просто анекдот! Похоже, мы тоже сработали все топливо… – пробормотал он наконец, вытирая дрожащей рукой лоб.

– Это, Женя, уже не анекдот, а приговор!

Управлять самолетом, ставшим планером, – трудное искусство. Катастрофа была бы вполне логичной точкой в злополучном полете. Однако правдами и неправдами, умением и везением пилотам удалось повторить описанную в Книге рекордов Гиннесса посадку. Самолет приземлился.

Но сел он вдалеке от посадочных полос и населенных пунктов, в глухих местах Заонежья, на уже начавшую покрываться льдом водную гладь озера.

На этом проблески удачи закончились. Могучее дыхание северо-западного циклона накрыло изрядную часть суши, принеся с собой ураганные ветры со снегом.

Едва лишь измотанный авиалайнер, разметая брызги и осколки льда, ткнулся разгоряченным брюхом в стылую воду и, проплыв несколько сот метров, остановился на самой середине протоки, упершись носом в лесистый остров; едва лишь измученные пилоты откинулись в креслах и перекрестились; едва лишь спящие, стонущие, бредящие пассажиры успели перевернуться с одного бока на другой, как налетевший откуда-то из-за лесистых холмов ветер пригнул к земле верхушки елей, пустил по воде крупную рябь и принялся старательно замуровывать повисшие над самой водой иллюминаторы снегом.

– Вот те и прилетели, – растерянно произнес Вася, обшаривая взглядом исчезающую за лобовым стеклом землю. – Куда же это нас занесло?

– Не куда, а чем, – поправил младшего товарища старший. – Снегом.

– Но ведь середина же октября! Откуда такой снег? Вон, посмотрите, там еще видно травку…

– Молод ты еще, Вася. Жизни не знаешь. Травка… На кой ляд нужна твоя травка, если у меня на борту нет ни одной лопаты. А озеро, кстати, называется Онежское. Большое оно, как море. Да только вот борт наш не яхта, чтобы тут курсировать…

Разговор еще некоторое время продолжался в том же духе, затем, немного успокоившись, командир попытался связаться с «землей».

Связи не было – вероятно, мешала магнитная буря, бушевавшая в эфире.

Очень не хотелось признавать, что начиненный опаснейшими вирусами самолет оказался отрезанным от всего мира. Приземлившись, они попали в гораздо худшее положение, чем были в воздухе, и помощи ждать было неоткуда.

После безуспешных попыток наладить связь это стало очевидным, и тогда командир принял решение: пассажиры ничего не должны знать.

Никто не должен знать, что посадка была аварийной и до ближайшего жилья, вероятнее всего, сотни километров.

Никто не должен знать, что самолет остался без связи и медицинскую и прочую помощь в ближайшее время ждать не приходится.

Все, что решил сообщить командир, – произошла экстренная посадка на спецаэродром на территории России, выходить из самолета до прибытия карантинной команды категорически запрещено.

Конечно, это был обман, который рано или поздно должен был быть разоблачен. Но так можно было выиграть хотя бы немного времени.

– Василий, продолжай запрашивать аэродром. А я переговорю с нашим доктором.

Глава 2

Ольга очнулась со страшной головной болью. Не открывая глаз, она ощупала затылок и обнаружила огромную болезненную шишку.

Вторым неприятным ощущением был невыносимый, невероятно зловонный запах, гниль с примесью хлорки. Именно такой «аромат» бывает иногда в морге. Сдерживая омерзение, Ольга постаралась не дышать носом.

Потом она открыла глаза и, к ужасу своему, поняла, что ничего не видит.

Вначале она подумала: «Повреждены затылочные доли мозга!» Именно там находятся зрительные центры, их повреждение ведет к слепоте.

Однако потом, попытавшись изменить положение – руки и ноги затекли оттого, что она находилась в какой-то странной, неестественной позе, – Ольга обнаружила, что «упакована» в черном пластиковом мешке. Этим, скорее всего, и объяснялась ее «слепота» – вокруг было темно.

Она не сразу определила, где верх, где низ – лишь поворочавшись, поняла, что стоит на лопатках с задранными вверх ногами, так, словно выполняет упражнение «Березка». Аккуратно, чтобы не рухнуть, постаралась перевернуться и поняла, что это не так-то просто – была страшная теснота.

Постепенно ей все же удалось кое-как перевернуться и сесть на корточки. Ольга дрожала от напряжения и тяжело дышала, теперь уже и носом. Зловоние как будто уменьшилось, хотя на самом деле она, наверное, просто начала к нему привыкать.

Немного отдохнув, попыталась разодрать пластик – это оказалось непросто: мешок был сделан не из тонкого тянущегося полиэтилена, а из плотной, жесткой армированной пленки, против которой были бессильны даже длинные ногти модели. Обломав пару, Ольга решила оставить попытки и принялась рыться в карманах, ругая себя за то, что не носит перочинный ножик – сколько раз собиралась завести его, да все забывала! Вот и дозабывалась. Правда, в самолет ножик все равно бы не пустили, так что и горевать нечего. Но не было и ключей, монеток – а вот это жаль.

Потом Ольга сообразила, что мешок не мог быть сплошным, как ей показалось сначала, ведь она пока еще жива, а будь ловушка герметичной, давно бы задохнулась. Значит, нужно искать, через какие отверстия внутрь попадает воздух.

Ощупав пластик более тщательно, Ольга обнаружила у себя под ногами шов «молнии», закрытой снаружи.

Это было уже что-то – появилась реальная надежда на освобождение. Вот только как открыть заблокированную «молнию»? Внутренняя часть замка выступала совсем незначительно, сколько Ольга ни пыталась ухватиться за гладкую пластинку, ей не удавалось – вначале длинные ногти корябали пластик и соскакивали с него, а потом, когда она все же ухватила застежку, начали ломаться. Промучившись с полчаса и окончательно испортив маникюр, Ольга поняла, что открыть «молнию» изнутри не удастся.

Девушка отчаялась. От бессилия и безысходности она стала делать что-то совсем несусветное и совершенно бесполезное – вначале попыталась разорвать «молнию», затем стала кусать пластик в безумной надежде прогрызть дыру, а потом начала бить по мягким стенкам своей ловушки кулаком и громко кричать: «Помогите, помогите!» Ответа не было, выхода тоже.

Некоторое время Ольга сидела безучастно, обхватив руками колени и закрыв глаза.

Как она оказалась в этом странном пакете? В «черном мешке», из которого никак не выбраться? Кто и почему запихнул ее сюда? Что случилось с ней в салоне экономкласса? Упало ли ей что-то на голову или же… или же кто-то ударил ее? А если ударил, то за что, почему?

«Слишком много «почему», – устало подумала она, – и слишком мало информации для ответа. Надо обязательно выбраться из мешка!»

Она взмахнула головой, шишка уперлась в пластик и отозвалась острой, пульсирующей болью. Погладив затылок, чтобы уменьшить боль, Ольга провела рукой по голове, уху… Пальцы наткнулись на что-то твердое – сережка! Сережка с бриллиантом – как же она раньше не сообразила!

Вынимая из уха сережку, Ольга так торопилась, что повредила нежную мочку. А вскоре обнаружила, что старалась зря – бриллиантик корябал пластик, на ощупь Ольга определяла остающиеся после него борозды, но пробить пленку не мог: пластик слишком податлив, это не стекло, которое сережка разрезала бы с легкостью. Убедившись в бесполезности этого занятия, Ольга с досадой отбросила сережку, однако потом одумалась, пошарила под собой, нащупала вещицу и, морщась от боли, с трудом вдела обратно в поврежденное ухо.

Тут же ее осенила новая идея – зажигалка! Бросив курить, Ольга почему-то так и не рассталась с вечным атрибутом курильщика. Это была новая возможность – огнем можно было прожечь в пластике дыру.

Ольга уже собиралась приступить к делу, но внутренний голос остановил ее. А вдруг это опасно? А что, если пластик не расплавится, а загорится? И начнет испускать какой-нибудь ядовитый газ, от которого она в несколько секунд задохнется?

Ольга вспомнила о случаях, когда во время незначительного пожара люди умирали от ядовитых паров, даже не успевая выбежать из комнаты. То, что она не успеет никуда выбежать, было очевидным, как и то, что пожар на борту – не самая удачная затея.

Зажигалку пришлось отложить. Но Ольга, взбодренная собственной изобретательностью, не унывала. Мысль продолжала лихорадочно работать.

Раз не годится бриллиант, значит, нужен металл. Есть ли на ней металл? Есть. Золото – сережки, кольцо и часы. Но золото не подходит – слишком мягкое. Что же еще?

Эврика! Ольга вспомнила, как проходила в аэропорту через магнитную арку. Металлоискатель пищал до тех пор, пока Ольга, сняв с себя все металлическое (вот тогда-то она и переложила в сумку монетки и ключи!), не догадалась, что у нее есть еще и ремень, на котором была грубая металлическая пряжка – как раз то, что надо, чтобы справиться с проклятым пластиком!

Ольга быстро сняла ремень и принялась пилить неподатливый мешок.

Острый край пряжки оказался идеальным инструментом. Через пять минут плотная материя наконец треснула, Ольга ухватилась за края разреза, с силой разодрала мешок и вылезла из него.

Несколько минут она сидела на мешке и глупо улыбалась, так как вдруг поняла, что чувствует себя совершенно здоровой, несмотря на шишку, длительную потерю сознания и неудобную позу, в которой пришлось неизвестно сколько пролежать.

Вокруг было невероятно, ослепительно светло – так в первый момент показалось Ольге, хотя на самом деле это было обычное, дежурное освещение туалетной комнаты.

Это был именно туалет. Ольга вскочила на ноги и, немного покачнувшись (голова все-таки кружилась), протянула руку, чтобы открыть дверь.

Дверь оказалась запертой. Ольга дернула ручку еще, потом еще раз, затем проверила задвижку – а не заперта ли дверь изнутри, хотя это было абсурдно, – кто бы мог сделать это, кроме нее самой!

Бесполезно. Она думала, что выбралась из ловушки, но нет, ее противники оказались хитрее.

Так кто же запер ее в этом помещении? И зачем? Кому понадобилось упаковывать ее в пластиковый мешок? А еще раньше – стукнуть по голове?

Ольга стояла, угрюмо уставившись в одну точку. Она чувствовала себя окончательно выбитой из колеи. Храбрая девушка была уверена, что сражается с вирусами, и оказалась совсем не готова к тому, что среди врагов окажутся еще и люди…

Глава 3

Однако сдаваться было рано. Ответы вполне можно найти там, где она сейчас находится!

Мешки. Пластиковые мешки. Такие же, как тот, который она разодрала, чтобы выбраться. Их было еще два.

Что в них? Почему они свалены в запертом туалете?

Присев на корточки (из-за тесноты это было совсем непросто!), Ольга подтянула к себе верхний мешок и, расположив поудобнее, рванула замок «молнии».

Как же просто открывать «молнию» снаружи! Едва Ольга подумала об этом, как на нее нахлынула волна дурного запаха.

Так вот откуда шло зловоние – из этого мешка!

Сдерживая тошноту, Ольга тянула замок вниз, расширяя отверстие.

Наконец дыра оказалась достаточной, чтобы заглянуть внутрь.

Стараясь не дышать, девушка наклонилась над отверстием – ее взгляд встретился с глазами мертвого Аркадия.

Так вот что за мешки были свалены в туалете! Вот почему туалет был заперт… Вот откуда этот ужасный запах!

Трупы. В мешках – трупы людей, умерших от гриппа. И она провела тут столько времени! Теперь уж наверняка и сама заразилась…

Кто же подстроил все это? Кто надумал запереть ее, живую и здоровую, вместе с этими трупами?

Со слезами злости Ольга изо всех сил принялась колотить по двери.

– Откройте! Помогите! Выпустите меня отсюда!

Дверь не поддавалась.

Тогда девушка, отступив назад, насколько позволяли мешки, с размаху бросилась на дверцу в надежде пробить тонкий пластик, но и эта попытка не увенчалась успехом.

Ольга вернулась на исходную позицию, и вдруг ей показалось… Нет, это было совершенно невероятно! И все же… Ей показалось, что она слышит стон. Тихий, слабый, едва различимый за гулом двигателей.

Девушка прислушалась – стон не повторился.

Тогда она снова бросилась на дверь, и снова безрезультатно.

Но Ольга не расстроилась. Она решила, что будет колошматить эту дверь до тех пор, пока не добьется своего – либо ее выпустят, либо она вышибет ее напрочь. Она занесла над створкой ногу и в этот момент снова услышала стон.

На этот раз звук был совершенно отчетливым. Он доносился из второго мешка, того, что лежал под Аркадием.

Ольга остановилась и прислушалась. Она не верила в привидений и всякую ерунду про ожившие трупы, однако на мгновение ей стало не по себе. Но она пересилила себя и бросилась к мешку.

Вытащить его оказалось не так-то просто. Самолет мотало, пол уходил из-под ног – пришлось изрядно попотеть, прежде чем дело было сделано.

Усевшись на пол рядом с мешком, Ольга полминуты передохнула, а потом рывком открыла «молнию».

Казалось, за время этого бесконечного полета ей надо было привыкнуть к неожиданностям, однако то, что она увидела, повергло в шок.

Из отверстия в грубом пластиковом мешке на нее смотрел Петр Никанорович.

Да-да, это был он, ее верный помощник, поддержка и опора в том кошмаре, который творился вокруг.

Выглядел учитель ужасно – ввалившиеся глаза были окружены синими тенями, морщины на осунувшемся лице больше напоминали трещины, однако он был жив. Он дышал, шмыгал носом и даже улыбался. Да-да, улыбался, хотя девушке при виде его измученного, усталого лица захотелось плакать.

– Вот и хорошо, – как ни в чем не бывало произнес учитель. – Вот и ладненько! Оленька, помоги-ка мне выбраться.

Этот странный человек вел себя так, словно пребывание в мешке в туалете, в компании трупа и Ольги, было для него самым обычным делом.

– Но Петр Никанорович! Как вы здесь… Почему это все… Как вы себя чувствуете? Вам уже лучше?

– Тсс! – Приложив палец к губам, учитель покачал головой. А затем шепнул только одно слово: – Потом!

Ольга поняла, что никаких объяснений не будет. Учитель держался так, словно знал что-то важное и действовал по заранее обдуманному плану.

Она помогла Петру Никаноровичу выбраться из мешка и встать. Освободившись, тот наклонился над раковиной и несколько секунд жадно пил прямо из-под крана. Затем умылся, вытер лицо салфеткой и, вытащив из нагрудного кармана пиджака расческу, тщательно причесался.

Все это он делал молча, подмигивая в зеркало ошарашенной Ольге.

Закончив туалет, Петр Никанорович присел рядом с трупом Аркадия и осторожно открыл мешок. Вонь стала невыносимой, и учитель, поморщившись, приложил к носу платок.

Расширив отверстие до максимума, он принялся стягивать мешок с тела. Когда Ольга попыталась помочь, учитель остановил:

– Не надо! Не сейчас! – намекая на то, что ее помощь может понадобиться после.

Вытащив труп и расстегнув на нем рубашку и джинсы, Петр Никанорович принялся внимательно разглядывать тело. Завершив осмотр и застегнув одежду, учитель ногтем аккуратно соскреб что-то с джинсов на платок, который свернул и осторожно положил в карман.

– Ну вот и все! – Петр Никанорович довольно потер руки. – Теперь картина совершенно ясна.

Все это время Ольга стояла столбом, не сводя с попутчика широко раскрытых глаз. Она абсолютно ничего не понимала. Петр Никанорович проделывал странные манипуляции так уверенно и быстро, как будто знал, что и где искать. И вообще он был совсем не таким, каким она видела его в последний раз, – не бессильным больным стариком, а бодрым, подтянутым, энергичным человеком, который знал что-то очень важное…

Ольге не терпелось расспросить учителя. Предугадав ее желание, Петр Никанорович остановил девушку:

– Только один вопрос!

– Откуда этот запах? Свежий труп не может так сильно пахнуть!

– Ах это! Очень просто… – Жестом фокусника Петр Никанорович слегка сдернул джинсы трупа, откинул полы рубашки…

Глазам изумленной Ольги открылась страшная рана, прорезавшая живот от грудины до самого лобка. Края отверстия немного разошлись, внутренности вывалились наружу, и, вглядевшись, Ольга увидела вспоротые участки кишок, зловонное содержимое которых изливалось в глубь тела. Так вот откуда шел запах…

– Вскрытие! – догадалась Ольга. – Кто-то сделал вскрытие! Но кто? И зачем? Это Рита, да? Чтобы уточнить диагноз?

Учитель не ответил. Загадочно усмехнувшись, он запахнул на трупе рубашку.

Запаковав мертвеца в мешок, они принялись тщательно мыть руки. И тут Ольгу пронзила страшная мысль – они уже больны! Они уже заразились, надышавшись в этом страшном, спертом воздухе тысячами, миллионами вирусов! Они рассматривали и трогали труп, делали все, что нельзя, и теперь они обречены!

Ольга не винила Петра Никаноровича – этот человек все-таки далек от медицины, но она-то хороша! Забыла о самом важном! От безысходности захотелось плакать. Машинально посмотрела на часы – нужно было засечь время заражения, чтобы прикинуть, когда ожидать первых симптомов… Теперь придется постоянно прислушиваться к себе, пугаясь каждого чиха.

Но это еще не все. Следом за первой в голову пришла вторая мысль, не менее страшная.

– Петр Никанорович! А может, нас специально бросили сюда, чтобы мы заразились? Может, нас… может, кто-то хочет нас убить?

Глава 4

Самолет вдруг резко накренился, и, чтобы не упасть, девушке пришлось схватиться за своего попутчика. Их отбросило к стене, сверху привалило мешком. Встать или хотя бы сбросить навалившуюся тяжесть было невозможно – неведомая сила вжимала их в стену.

А потом произошло неожиданное – Ольга почувствовала, что падает, хотя падать было некуда. И тут же в теле возникла странная легкость, казалось – оттолкнись она от стены, и полетит. Одновременно кровь прилила к голове, внутренности поднялись к горлу, затошнило.

Мешок, навалившийся сверху, тихо осел на пол. Ольга озабоченно взглянула на учителя – как он там? Испытывает ли что-то похожее? Едва ли это могло пойти ему на пользу.

И действительно, учитель выглядел побледневшим и осунувшимся.

– Не волнуйтесь, – сказала Ольга, хотя саму ее колотила дрожь. – Наверное, мы опять вошли в зону турбулентности.

За время полета она уже свыклась с мыслью, что для всех необычных явлений есть простое объяснение: «Лайнер вошел в зону турбулентности».

Петр Никанорович вздохнул.

– Вы что, не слышите? – спросил он. Голос его звучал глухо и сдавленно.

– Нет. А что я должна слышать? – девушка вопросительно посмотрела на него, все еще не понимая, и вдруг до нее дошло…

Она действительно не слышала! Не было привычного, убаюкивающего гула двигателей… Самолет летел совершенно бесшумно, словно перышко по ветру!

– Что это? Так и должно быть? – Ольга вцепилась в руку учителя.

Петр Никанорович старался не встречаться с Ольгой взглядом.

– Все будет хорошо, Оленька, все будет хорошо. – Он ободряюще похлопал ее по плечу. И она вдруг со всей отчетливостью поняла: нет, все не будет хорошо! Все будет очень даже нехорошо!

– Мы падаем, да? – Ольга задрожала. – Мы… мы сейчас упадем?

Ответом ей было молчание и тяжкий вздох. Учитель обнял ее, она положила голову ему на плечо, закрыла глаза. Замерев, сжавшись в комок, она ожидала страшного удара, который окончит все…

Интересно, а как это – умирать? Что это будет – боль, вспышка, мучение? Или просто сон? А что потом? Что же будет потом?

А потом был сильный удар, скрежет, металлический визг, ее подбросило вверх, так высоко, что она чуть было не пробила головой потолок.

И снова наступила тишина. Но теперь уже другая, не такая, как раньше, – это была живая тишина: оттуда, снаружи, слышались какие-то всплески, завывание ветра, треск ветвей… Благословенный шум земной жизни.

– Ну вот, я же сказал, что все будет хорошо. – Петр Никанорович кряхтя поднялся и протянул руку Ольге. – Вставайте, барышня. Нам пора.

Он слегка приналег на дверь, и та неожиданно легко поддалась.

– Путь свободен! – сообщил учитель. А потом вдруг побледнел и схватился за сердце.

Ольга помогла ему добраться до ближайшего кресла, расстегнула воротник. Учитель, хватая посиневшими губами воздух, пытался что-то сказать, показывая на нагрудный карман пиджака.

– Я знаю, знаю, – кивнула медсестра, потянувшись за таблетками. – Я сейчас достану!

В поисках лекарства она наткнулась в кармане на какой-то странный предмет – маленький баллончик с оттеночным лаком для волос. Мимолетно удивившись, Ольга отложила его, вытащила нитроглицерин, протянула больному.

Дрожащая рука выхватила таблетки и отбросила в сторону, показывая на баллончик.

Привыкшая к капризам больных, девушка подобрала упаковку и терпеливо заставила учителя положить под язык несколько маленьких горошин.

Она с удовлетворением наблюдала, как щеки пациента начали розоветь, дыхание успокоилось. Пульс все еще был аритмичным, скачущим, но приступ прошел, и, как многие сердечники, после избавления от боли Петр Никанорович заснул.

Глава 5

Ольга укрыла больного пледом, огляделась – нужно было найти Риту, обсудить с ней последние происшествия и подготовить больных к высадке.

В салоне было тихо, даже слишком. И холодно – Ольга замерзла, кожа покрылась пупырышками.

Зябко поеживаясь, она пошла по проходу. Все больные были живы, но без сознания. Зловещая сыпь мелкими красными брызгами покрывала руки и лица. Среди больных Ольга узнала одну из стюардесс – Наташу.

Необычная посадка прошла благополучно – все были пристегнуты, и это спасло людей от падений и травм. Ольга порадовалась Ритиной оперативности, а также и тому, насколько верной оказалась составленная ею самой схема расположения пассажиров – все было в точности так, как она нарисовала на листочке во время «гадания». Вот четверо японцев, за ними – студенты, а вот и соседка Мегеры… Мальчик Сережка, один из первых заболевших – вот он свернулся калачиком рядом с матерью… Сломленные недугом пловцы, команда Виктора, беспомощно обвисли в креслах…

Ольга передвигалась по салону, чувствуя, как нарастает беспокойство.

Тишина действительно была необычной – казалось, что в салоне, кроме нее и больных, никого больше нет…

Вскоре она убедилась, что права. Рита исчезла. Ее не было нигде – ни в салоне, ни в туалетах. Пропала и стюардесса – беленькая Алена. Но хуже всего – Ольга так и не нашла Ивана.

Куда они подевались? Неужели перешли в «чистые» отсеки? Но это было грубейшим нарушением!

Она достала мобильник, набрала номер Ивана. «Абонент временно недоступен»… Она попробовала еще и еще раз, но с тем же печальным результатом.

Чья-то рука схватила Ольгу за локоть, звонкий детский голосок спросил:

– Вы слышали объявление о посадке?

– Я? Н-нет…

Ольга резко обернулась – перед ней стояла Настя.

– Как ты… Как ты смела прийти сюда? Ты же знаешь, это запрещено!

– Я спала и не слышала никакого объявления! А ведь мы приземлились.

Ольга, все еще рассерженная, подумала, что ведь и она ничего не слышала. Но, занятая Петром Никаноровичем, могла и прослушать.

– А дверь – это вы ее открыли? – продолжала расспрашивать Настя. – Нужно закрыть! Пассажиры замерзнут! – настаивала девочка, игнорируя Ольгино возмущение.

Справившись с первым шоком, Ольга наконец прислушалась к девочке, а поняв, опешила:

– О чем ты говоришь? Какая дверь?

– Так это не вы ее открыли? – Девочка показывала куда-то в хвост.

Тяжелая металлическая створка напротив кухни действительно была приоткрыта – так вот откуда шел невыносимый холод! Странно, что Ольга не заметила этого раньше, когда они с Петром Никаноровичем выбрались из туалета. Конечно же, дверь следовало немедленно закрыть!

Но, добравшись до двери, Ольга почувствовала неудержимое желание посмотреть, что там, снаружи. Она выглянула и чуть не выпала из самолета. До земли было около двух метров, без специально подогнанного трапа можно было только выпрыгнуть или выпасть.

Порыв ветра бросил в лицо горсть снежных хлопьев, втолкнул обратно в самолет. Оглушенная, ослепленная снегом, она едва перевела дух. Из-за метели ей не удалось ничего разглядеть, но дольше держать дверь открытой было нельзя.

Окончательно закоченев, Ольга ухватилась за ледяные рукоятки.

– Постойте! – Настя оттолкнула Ольгу, встала на четвереньки и высунулась наружу. – Посмотрите! Что это там, внизу? – затормошила она Ольгу, вытирая залепленные снегом очки.

Проклиная в душе неугомонного чертенка и испытывая желание накрепко приковать ее наручниками к какому-нибудь креслу и залепить рот лейкопластырем, Ольга все-таки выполнила просьбу.

Нехотя выглянув наружу, она всмотрелась в указанном Настей направлении и увидела полынью. Прямо под ними, там, где хвост самолета навис над сугробами, в тонкой серой корке было пробито большое отверстие. Темная вода, перемешанная с осколками льда, колыхалась и шлепалась о пологий песчаный откос, уходящий под быстро нарастающий слой снега.

– Что это? – удивилась Ольга. – Откуда на аэродроме вода?

– Наверное, просто лужа, – нетерпеливо отмахнулась девочка. – Вы не туда смотрите! Вон там, слева от полыньи. Видите? Подождите, я сейчас фонарик принесу!

Ольга козырьком приложила руку к глазам, но так ничего и не увидела в слабом свете наступающего утра.

– Вот, возьмите! – Настя протянула фонарик.

Ольга принялась шарить тонким лучом по поверхности. Внезапно внизу что-то блеснуло – приглядевшись, она узнала очки. Пара круглых линз в тонкой золотистой оправе… Да это же очки Ивана!

От холода Ольга уже не чувствовала рук. С усилием ворочая металлическими рычагами, она с трудом задраила дверь. Загадок было слишком много, а она так вымоталась, что была не в силах не то что решать их, а даже просто сосредоточиться на происходящем.

– Отправляйся обратно, – устало скомандовала она девочке.

– Обратно – куда? В тот салон или в этот? – Ехидство ребенка не знало предела.

– Ты дождешься от меня хорошей трепки! – взорвалась Ольга. – Не надоело издеваться? Ты прекрасно понимаешь, что теперь тебе нельзя возвращаться туда! Раз нарушила карантин, значит, должна оставаться здесь.

– Ничего я не должна! – упрямо мотнула головой девочка. – Надоело играть в ваши дурацкие игры. И карантин, и вся эта эпидемия – полная чушь! А спать удобнее там – кресла шире. И к тому же там теплее!

«Господи! Еще одна проблема на мою голову, – обреченно подумала Ольга. – Теперь придется уговаривать эту маленькую колю– чку».

– Кресла там, может быть, и шире, зато здесь, где их четыре, можно лечь. Видишь, как люди устроились? А если тебе холодно, возьми два пледа.

– Да? – Похоже, Ольгины слова убедили юную особу. Почесав нос, она выбрала незанятый ряд, запрыгнула туда и скомандовала: – Тащите ваши пледы!

Ольга, радуясь, что так легко уломала малолетнюю подопечную, принесла не только два пледа, но и маленькую беленькую подушечку.

– Устраивайся поудобнее. – Она укутала девочку, подоткнув под нее уголки пледов. – Нужно как следует выспаться. Я думаю, высадка начнется утром.

– Я думаю, она вообще никогда не начнется, – сладко зевнула Настя. Сняв очки, она засунула их в кармашек на спинке сиденья. – Интересно, куда нас занесло?

– Кстати, пока ты не уснула… – спохватилась Ольга. – Ты случайно не в курсе, куда подевалась Рита, наш доктор? Она что, там, в первом классе?

– Доктор? – Настя уже засыпала, язык ее заплетался. – Какой доктор? Здесь нет никакого доктора…

Ольга собиралась задать следующий вопрос, но девочка уже спала.

Тоненький писк из кармана куртки напомнил, что там спрятана рация. Быстро пройдя в хвост, девушка ответила на вызов.

Это был командир.

– Как дела? – спросил он.

– Все в порядке, – отрапортовала Ольга. – Состояние пассажиров стабильно. Теперь нужно как можно быстрее перевезти всех в больницу. Хорошо, что мы наконец-то сели!

Ответом было молчание, после чего последовал неожиданный вопрос:

– Сколько еще вы можете продержаться без высадки?

– Без высадки? То есть… здесь, в самолете?

– Да.

– Думаю, часа два потерпим… Но ручаться не могу. Заболевание очень коварно. Ухудшение может начаться в любой момент!

– Так-так… Что ж, понятно. Вы не могли бы позвать доктора? Что-то никак не могу с ней связаться.

– Доктора? Риту? Но… ее здесь нет…

– Как это – нет? А где же она?

– Я думала, она пошла туда, к вам!

– Ко мне? Как же она могла пройти ко мне, это же нарушение карантина! – Собеседник начал сердиться. – Нет, ее здесь нет.

– Тогда я не знаю…

– Что вы там мямлите, говорите четче! – Пилот наконец сорвался – и для него бессонная ночь, проведенная в страшном напряжении, не прошла бесследно. Правда, командир тут же извинился и попросил Ольгу объяснить все более связно.

Так Риты в самолете нет! Теперь и Ольга начала понимать, что с доктором, а возможно, и со стюардессой, и с ее Иваном что-то случилось…

Дверь! Открытая дверь! Как же она раньше не догадалась!

– Дверь! Я все поняла… Наверное, они вышли через дверь! – выкрикнула Ольга.

Захлебываясь, она рассказала командиру об открытой задней двери, пробитой корке льда и найденных в снегу очках. Это могло означать только одно: Рита, Иван и Алена выбрались из самолета. Как – Ольга не знала, да и не хотела гадать: может, выпрыгнули, а может, помогли друг другу спуститься, сейчас это было несущественно. Скорее всего, Рита решила ускорить высадку и отправилась на разведку. Конечно, это было грубейшим нарушением правил, согласно которым все пассажиры и команда должны оставаться в самолете до прибытия специализированных бригад, однако Ольга вполне понимала докторшу – ситуация была экстренной, врач решила ускорить оказание помощи. Все эти соображения она и высказала командиру.

– Они наверняка решили отправиться за помощью! Не стали дожидаться официальной высадки…

Ритино геройство и восхищало, и раздражало Ольгу. Думая о том, что Иван увязался за своей одноклассницей, Ольга ощутила ревнивое беспокойство – он же болен, ему нельзя выходить в такую метель, но все-таки он пошел с ней, не думая ни о себе, ни об Ольге: не мог же не понимать, что она будет волноваться! Она успокаивала себя: Иван не ребенок, может сам позаботиться о себе и знает, что делает, – но она не могла не переживать, как он там, больной, среди метели, в такой холод…

Реакция первого пилота была странной. Выслушав Ольгу, он тихо застонал.

– Что случилось, Николай Семенович? Вам плохо?

– Нет, все в порядке, – процедил командир и дал отбой. А Ольга вдруг неожиданно поняла, что невероятно устала.

Найдя свободный ряд, она вытянулась на четырех креслах и через минуту уже спала.

После разговора с Ольгой командир стал мрачнее тучи. Никогда еще Вася не видел своего начальника таким расстроенным. Однако, узнав, в чем дело, второй пилот тоже приуныл.

– Бывает же непруха! – посетовал он. – Словно все сговорились нас угробить. Здорово мы, видать, кому-то насолили!

– Вот что. Включи-ка габаритные огни. Чем черт не шутит, может, и заметят, когда поймут, что тут никакого аэродрома нет, и решат вернуться. Хотя в такую метель вряд ли они чего увидят! Но все-таки ориентир. Ну а если к рассвету не появятся, придется снаряжать спасательную экспедицию. Как со связью?

– Глухо. – Вася покачал головой. – Не пробиться. Помехи!

– Что ж, будем ждать. Поиски наверняка уже начались. Все будет хорошо.

Пилот говорил уверенно, хотя сам не очень-то верил в счастливый конец. В такую ночь ни один вертолет не поднимется в воздух. И уж тем более не долетит сюда!

Глава 6

Ольга проснулась в надежде, что они уже в безопасности, где-нибудь в гостинице, на худой случай – в больнице, под присмотром врачей.

Но, открыв глаза, увидела вокруг все тот же серый пластик и зеленую обивку. Правда, за иллюминатором посветлело, однако ненастье не прекращалось. Метель завывала, била в обшивку, залепляла стекла иллюминаторов.

Зевнув, Ольга села, пригладила руками взъерошенные вихры (ох уж эти короткие стрижки, длинные волосы никогда не выглядят так неопрятно после сна!) и хотела отправиться умываться, как вдруг услышала невдалеке разговор.

Она узнала голоса Насти и учителя.

– Вы думаете, они не вернутся?

Ольга сразу же поняла, что речь идет о пропавшей Рите и ее спутниках.

– А зачем? Они получили все, что хотели. Теперь им, наоборот, нужно как можно быстрее скрыться!

– О чем это вы? – Ольга подобралась к беседующим, уселась рядом. Она уже не думала о внешнем виде – красота может подождать, когда обсуждаются такие важные вещи!

Застигнутые врасплох заговорщики растерянно переглянулись. Потом Петр Никанорович (который, кстати, выглядел на редкость опрятным после бурной ночи – он даже как-то умудрился побриться!), запинаясь, проговорил:

– Мы тут обсуждали некоторые вопросы, касающиеся… э-э-э… так сказать… общей ситуации…

– Петр Никанорович, как вам не стыдно! Зачем вы мне врете? По-моему, я этого не заслужила! – Ольга не на шутку обиделась и рассердилась – эти двое знают что-то важное и не хотят делиться секретами!

Она схватила учителя за рукав и потребовала:

– Немедленно рассказывайте все, что знаете! Или я сама все выясню… Без вашей помощи!

– Хорошо, хорошо, – смущенно забормотал Петр Никанорович. Как видно, он не ожидал такой бурной реакции. – Мы расскажем. Да только вы, боюсь, нам не поверите.

– Конечно не поверит! – фыркнула Настя. – Я бы на ее месте тоже не поверила.

– Да говорите же толком! – вскипела Ольга. – Ну?

– А что бы вы хотели знать?

– О ком вы сейчас говорили? Что значит «они получили все, что хотели»? Выкладывайте!

– Видите ли, у нас есть основания полагать… А впрочем, давайте-ка мы вам кое-что покажем. Так будет нагляднее и доказательнее.

Петр Никанорович кряхтя поднялся и потянулся к багажному отсеку. Когда он открыл его, оттуда начали вываливаться вещи. Распотрошенные дамские сумочки, открытые кейсы, раскрытые спортивные баулы…

– Вы видите? – Петр Никанорович уворачивался, но вещи все равно сыпались буквально ему на голову. Он наклонился, поднял одну из сумок и попытался засунуть обратно, но у него не получилось – для начала нужно было бы перебрать и переупаковать все вещи.

– Кто это похозяйничал тут? – шокированная Ольга не могла прийти в себя.

– Да были любители… Хорошо покопались, вволю.

– Что-нибудь пропало? – До Ольги наконец начал доходить смысл произошедшего.

– Откуда нам знать. Хозяева-то невменяемы. Что до меня, то особо ценного ничего с собой не вожу, так как не имею.

– У меня тоже ничего ценного не было, – кивнула Настя. – Только деньги. Но они всегда при мне! – Девочка похлопала по карману курточки. – Но, судя по тому, какой тут разгром, что-нибудь наверняка пропало. Если бы знать, кто что вез, можно было бы, конечно, проверить.

– Я, кажется, знаю. – Ольга наконец полностью пришла в себя и начала нормально соображать. – Пойдемте! Я знаю, как мы это проверим!

Она подошла к той секции, где лежала ее сумка. В самой глубине под наваленными вперемешку вещами – косметикой, салфетками и прочим барахлом – должна была быть шкатулка с драгоценностями.

Шкатулка была цела, но драгоценности пропали. Все, что она купила в Китае для себя и мамы! Золото, серебро, камни… Кто-то обворовал ее, как и остальных пассажиров!

Это был удар достойный прочих. Ольга смахнула с ресниц слезы и сердито встряхнула головой.

– Ну и кто же? – нетерпеливо затеребила она учителя. – Кто тут поработал?

Петр Никанорович как-то странно посмотрел на нее, потом наконец решился:

– Похоже, ваши друзья.

– Мои… кто? – опешила Ольга.

– Нам показалось, что вы вроде бы приятели. Или нет?

– Да о ком вы говорите, черт возьми! – Девушка снова сорвалась. Но извиняться не стала – теперь она почему-то дрожала как осиновый лист.

– Да не волнуйтесь вы так! А то я замолчу! – сухо сказал Петр Никанорович, и Ольга немного опомнилась.

– Извините, – пробормотала она. – Я слушаю.

– Ну так вот! Все факты говорят за то, что ваша подруга… Или просто приятельница, знакомая – не знаю! – короче, эта Рита в компании с вашим другом… Или кто он вам там… Выпотрошили вещи пассажиров, взяли все ценное и скрылись сразу же после посадки.

Петр Никанорович говорил раздраженно, повышенным тоном – видно было, что ему неприятно сообщать все это Ольге. Закончив, он вздохнул и вытер со лба пот.

Ольга подавленно молчала. Она никак не могла «переварить» информацию, однако чем дольше думала об этом, тем больше убеждалась, что внешне все выглядит как правда. Как иначе объяснить беспорядок и пропажу вещей? И, главное, как объяснить исчезновение Риты, Ивана и стюардессы?

Кстати, о стюардессе! Значит, она была сообщницей? Ольга ничего не могла сказать о Рите, однако категорически не верила в виновность Ивана. А что же все-таки со стюардессой?

Оказалось, на этот счет у «сыщиков» не было готовой версии.

– Мы ведь и сами точно не знаем, что произошло, – пояснил Петр Никанорович. – Просто пытаемся реконструировать события на основе имеющихся фактов.

Но Ольга все еще не могла согласиться с их выводами.

– А почему вы думаете, что они сбежали с самолета? Может быть, они просто отправились за помощью? Этим можно объяснить и исчезновение Алены!

Ее оппоненты в смятении переглянулись.

– Видите ли… Вряд ли они стали бы пытаться найти помощь в глухом лесу, где мы сейчас находимся.

– В каком глухом лесу? – Сердце у Ольги упало. – Что вы такое говорите?

Глава 7

– Деточка, успокойтесь! – Петр Никанорович ухватил Ольгу за локоток и принялся настойчиво подталкивать к креслам. – Посидите, отдохните… Книжку почитайте, наконец! Времени у нас много.

– Почему у нас много времени? Куда вы меня толкаете? – Ольга вырвалась и воинственно сжала кулаки. – Немедленно сообщите все, что знаете! Вы должны понимать, что в самолете – экстремальная ситуация! А я отвечаю за жизнь больных и должна иметь полную информацию!

Петр Никанорович и Настя снова вздохнули, переглянулись и как по команде покачали головами. Ольга вдруг подумала, что они обращаются с ней как с тяжелобольной или умственно отсталой – она сама, бывало, пыталась скрыть от пациента страшный диагноз, отделываясь от расспросов общими обтекаемыми фразами.

Но она не больна и вполне разумна! И что же такое страшное от нее хотят скрыть?

– Рассказывайте! – потребовала она. – Или я обращусь к командиру!

– Я думаю, нам в любом случае придется это сделать, – кивнул учитель. – Но вы правы. Вы тоже должны все знать. Спрашивайте! Я отвечу на все ваши вопросы.

– Про какой такой лес вы говорите, – тоном утверждения, а не вопроса поинтересовалась Ольга.

– Да выгляньте в окошко! – фыркнула Настя. – Кругом только лес да озеро! И никакого аэродрома.

Ольга выглянула в иллюминатор… Двух секунд хватило, чтобы понять: девочка права. Метель приостановилась, и теперь Ольга отчетливо видела окрестности. Темные, влажные лапы елей и сосен, мутную, неспокойную воду озера… А с другой стороны? Может, там все-таки есть что-то похожее на аэродром?

Ольга переметнулась к иллюминаторам напротив. Ничего утешительного! Тот же лес, то же озеро…

Да что же это такое?! Где же они приземлились? Очевидно одно – это явно не Москва.

Ольга бросила вопросительный взгляд на Петра Никаноровича. Тот объяснил:

– Экстренная посадка. Очевидно, когда заглохли двигатели, у пилотов не осталось выбора. Счастье еще, что самолет цел, а мы – живы.

Так, значит, все-таки авиакатастрофа! И двигатели действительно заглохли. Ольга еще раз пережила тот страшный момент, когда ей казалось, что они падают. А ведь так и было на самом деле! Запоздалые мурашки поползли по коже, стало холодно.

– Наши беглецы не могли не знать, что мы не на аэродроме, ведь среди них была стюардесса, которая сразу должна была понять, что посадка происходит необычно. Значит, они совершили вполне осознанный побег. Это еще раз, косвенно, подтверждает их виновность – им было что скрывать и что уносить с самолета.

Ольга кивнула, хотя и была не согласна. Особенно в той части рассуждений, которая касалась Ивана. Однако спорить не хотелось – еще многое нужно было обсудить.

– Но… если мы не на аэродроме, как же нам быть с больными?

– С какими больными? – фыркнула Настя. Учитель строго одернул девочку, но было поздно – слово уже вылетело, и Ольга почувствовала, как снова теряет почву под ногами.

– Говори! – повернулась она к Насте.

Но та, покраснев и насупившись, обиженно смотрела поверх очков на учителя – как отличница, которую осадили, попросив не выкрикивать с места нужный ответ, а дать подумать более слабым ученикам.

– Видите ли, Ольга… Ну да ладно, чего уж там. Скажу все, как есть. Дело в том, что мы слишком привыкли верить собственным глазам. Да-да, именно так! Мы что-то видим и на основе этого делаем умозаключения, выводы. Слабых мест тут два: во-первых, выводы могут быть ложными, а во-вторых, наши глаза тоже могут ошибаться. И если кто-то – фокусник, удачливый мошенник, мистификатор – задумает разыграть нас, создать иллюзию, это можно сделать очень просто. Нужно только обмануть наши глаза. И вывод, который неизбежно последует, будет ложным. Но ложным он будет в абсолютном, так сказать, выражении, а относительно того, что увидят наши глаза, это заключение будет верным. То есть настоящий мистификатор, создавая иллюзию, должен задать нужный вектор с самого начала…

«Нельзя ли покороче!» – Ольга ерзала, ей были совершенно не интересны эти рассуждения, она понимала, что собеседника просто «заносит» в дебри абстракций, но она боялась сбить его с мысли и мечтала лишь о том, чтобы Петр Никанорович поскорее перестал «лить воду» и перешел к делу.

– Эпидемия особо опасного заболевания – кто поставил такой диагноз? – словно услышав Ольгину мысленную просьбу, учитель наконец-то заговорил о главном.

– Рита. Да, конечно, Рита, она же врач.

– Ага. Отлично. А на чем был основан диагноз, напомните-ка нам.

– Ну… симптомы… Заболели несколько человек…

– Итак, симптомы. А какие же это были симптомы, не расскажете ли вы?

– Симптомы? Высокая температура, затрудненное дыхание, сыпь… Быстрое, стремительное развитие, тяжесть заболевания…

– Это все так. Но что-то же было решающим!

Петр Никанорович не спрашивал, а утверждал, и это вдруг обозлило Ольгу. Ей надоело чувствовать себя девчонкой.

– При постановке диагноза, как правило, учитываются все симптомы в комплексе. Не бывает какого-то одного, решающего, – Ольга говорила быстро и дерзко. – В данном случае сыграло роль то, что тяжело заболели сразу двое – мальчик и Аркадий, мой сосед. Мальчик едва не умер, вы же видели, как мы его спасали! А Аркадий… его спасти не удалось.

– Не надо сердиться. – Почувствовав Ольгино раздражение, учитель миролюбиво тронул ее за руку. – Вы же сами хотели во всем разобраться! Вот я и помогаю вам.

– Мне не надо помогать! Я, слава богу, не умственно отсталая!

Случайно бросив взгляд на Настю, Ольга уловила в глазах девочки усмешку и еще больше разозлилась.

– Ну что вы тянете резину! Неужели нельзя прямо и просто сказать, в чем дело. Просто правду, что же может быть легче!

– Правду? – Учитель вздохнул и принялся протирать очки. – Можно и правду. Да ведь вы же не поверите… Впрочем, дело ваше. Вы помните, что еще раньше мы пришли к выводу, что заболевание на борту не может быть птичьим гриппом? И высказали предположение, что это какая-то другая инфекция. Ну так вот: как только у нас появилась возможность, мы с моей помощницей, – он показал на Настю, которая тут же расцвела и заулыбалась, – продолжили наши логические умозаключения. И вскоре пришли к следующему выводу: никакой эпидемии на борту вообще нет. То, что происходит здесь, – не эпидемия! Эпидемии на борту в принципе быть не может. Ни одно заболевание не дало бы такой развернутой картины в течение столь короткого времени. Я прав, Настя?

– Абсолютно!

– Что? – Оторопевшая Ольга уставилась на учителя. – Что вы говорите?

– То, что слышите! – отрубила Настя. – Никакой эпидемии тут нет, понятно? И больных никаких нет, и вирусов нет! И каждому, кто не считает себя умственно отсталым, следовало догадаться об этом с самого начала!

– С какого начала? – Ольга была так огорошена, что не понимала, что говорит.

– С начала этих ваших дурацких игр! Карантин, изолятор, экстренная посадка…

– Это не дурацкие игры! В случае эпидемии это необходимо!

– Вот именно – в случае эпидемии! А ничего такого у нас и нет!

– Что она говорит? – жалобно обратилась Ольга к учителю. – Я ничего не понимаю!

– К сожалению, она говорит правду. То есть, конечно, к счастью! А впрочем, не знаю. Короче, как бы удивительно это вам ни показалось, я полностью подтверждаю слова Насти: никакой эпидемии на борту нет! И не было.

– Не было? А как же симптомы?.. Жар, сыпь…

– Иллюзия! Полнейшая иллюзия все эти ваши симптомы! Основанная на всеобщем ажиотаже вокруг этого самого гриппа. И на почти полном незнании этого заболевания! Пойдемте-ка, поищем ваш жар!

Учитель подошел к ближайшему больному – это оказалась подружка Леры, которая, как и остальные пассажиры, была без сознания. Коснувшись рукой ее лба, учитель удовлетворенно кивнул, подозвал Ольгу.

Девушка нехотя подошла – она не признавала подобных методов и с сожалением подумала о разбитом термометре.

Однако лоб девочки и в самом деле был холодным. Для верности Ольга сравнила его со своим – ей показалось даже, что ее влажный лоб горячее.

– Но это ничего не значит! – пожала она плечами. – Мало ли что. Температура могла и упасть. Для таких заболеваний это обычное явление. К тому же, кроме температуры, у всех у них – сыпь. А ее куда девать?

– Ага. – Учитель выглядел как человек, у которого в запасе еще много аргументов. – Я уже пытался вам это растолковать, но вы, как я вижу, из породы неверующих. Что ж, вероятно, такими и надо быть в наше время… Хм… Ладно. Сейчас я вам продемонстрирую эту вашу сыпь.

Учитель достал из нагрудного кармана маленький баллончик и пустил на тыльную сторону ладони струю мелких брызг. Внимательно рассмотрев то, что получилось, он удовлетворенно кивнул и протянул руку Ольге.

– Ну? Как вам моя сыпь?

– Ну что вы как маленький! – не на шутку рассердилась медсестра. – Мы говорим о серьезных вещах, а вы в игры играете! Прыскаете оттеночным лаком…

– Это вы в игры играете! А вам показывают действительно серьезные вещи! – вспылила Настя. – Серьезнее некуда! Только вы ничего не видите и не хотите понимать.

Получив отпор, Ольга насупилась. Происходящее раздражало ее, казалось неуместным ребячеством.

Она нехотя посмотрела на протянутую руку… Увиденное поразило до глубины души. На коже выступила сыпь. Темные пурпурные точки самых разных размеров, сливающиеся в большие, зловещего вида пятна, и отдельные яркие брызги создавали полную иллюзию того, что это не пятна краски, а самая настоящая геморрагическая сыпь…

Иллюзию?

Ольга вскочила, подбежала к ближайшему больному – это был один из питомцев тренера – и, схватив его руку, поднесла ближе к свету. Да, там были очень похожие пятна… Носовой платок! Чтобы разобраться, нужен носовой платок или салфетка…

Сыпь и в самом деле оказалась искусственной. Два-три движения – и кожа очистилась, а белоснежная салфетка окрасилась в буро-малиновый цвет.

Глава 8

Аккуратно положив руку больного обратно, Ольга уставилась на испачканную бумажку. Надо же! Неужели так просто? С теми же самыми словами она и обратилась к учителю, сознавая, что по крайней мере в этом он вполне мог быть прав. Симптом действительно оказался ложным…

– Простейшая иллюзия, – кивнул тот. – А какой эффект! Даже… э… профессионалов ввели в заблуждение.

Ольга хмурилась, силясь понять, что же все это означает. Она прошла по салону, пробуя у больных лбы, и терла кожу салфеткой… Ей не хотелось верить, что учитель прав и весь кошмар последних часов – всего лишь блестящая мистификация, ловкий розыгрыш. Мистификация? Розыгрыш?! А как же мальчик, который и вправду чуть не умер у нее на руках? Уж у него-то действительно была температура и затрудненное дыхание! А Аркадий, наконец?! Его труп – никакая не иллюзия, а самое весомое доказательство в пользу эпидемии. Эти два случая уж никак нельзя назвать розыгрышем!

Все эти вопросы обрушились на голову учителя.

– Кхе, кхе! – От энергичного напора старик даже закашлялся, однако не смутился, а обрадовался – теперь он получал возможность выговориться, чем и не замедлил воспользоваться.

– Так вы говорите, мальчик и Аркадий… Да, эти два случая – не розыгрыш и не иллюзия. Но в этом-то все и дело! Самые удачные мистификации – это те, которые строятся на реальных фактах. Нужно только умело преподнести их, соответствующим образом обработать. Так, чтобы люди сами сделали нужные выводы. А если таких фактов не находится, их можно и даже нужно было бы создать… Понимаете? Не знаю, как это называется у психологов, а я бы назвал это манипуляцией общественным сознанием. Ведь это именно то, что ежедневно делает с нами телевидение!

– Петр Никанорович! – прервала излияния учителя Ольга. – Пожалуйста, не надо! – Она терпеть не могла разговоры о политике: считала их, как и карточные игры, пустой тратой времени, которую могут себе позволить только болтуны, закоренелые лентяи или пенсионеры. – Мы ведь не на заседании Думы! Может быть, вернемся к нашим делам?

– Ах да… так о чем это мы?

– Об Аркадии и мальчике.

– О мальчике… А был ли мальчик-то? Ох, простите, это я так. Так вот, мальчик и Аркадий – это действительно факты. Но кто вам сказал, что эти два факта связаны между собой?

– Но это же очевидно! Если один человек заболевает, а другой умирает, разве это не взаимосвязано?

– Нет, дорогая моя девочка, совсем необязательно взаимосвязано! Это, так сказать, не аксиома, а теорема, то есть утверждение, требующее доказательств. А какие у вас доказательства?

Ольга нетерпеливо отмахнулась – ее снова заманивали в дискуссию, а хотелось просто побыстрее все узнать.

– Петр Никанорович, – взмолилась она, – ну, хватит, а? Расскажите просто, как все было, не мучайте вы меня!

Учитель покачал головой и вздохнул. Очевидно, он понял, что сейчас и в самом деле не время для дискуссий.

– Ладно, так и быть. Но начать надо не с мальчика, а гораздо раньше. Что сейчас обсуждается в мире больше всего? Самая «жареная» новость, так сказать. Конечно же, эпидемии вирусных инфекций. Атипичная пневмония, свиной и птичий грипп… Сводки с этого «фронта» перешибут любую войну – каждый день сотни заболевших, десятки погибших. Эпидемия в Китае, откуда мы с вами и отправляемся. Ажиотаж в аэропорту, соответствующий боевым действиям, – маски, всеобщая настороженность, страх. И тут на борту самолета, вырвавшегося из эпицентра, заболевает ребенок. У него жар, судороги, затрудненное дыхание. В это же время умирает один из пассажиров, почему – непонятно, изо всех симптомов видна только сыпь. Ваш диагноз? Ах да, я обещал не спрашивать… Короче, о чем в первую очередь подумает любой – и врач, и не врач? Конечно же, о птичьем гриппе. При чем тут сыпь? А почему бы и нет? Да и знает ли кто-то толком, бывает ли она при этом заболевании? Но у любого человека, который хоть немного умеет мыслить аналитически, то есть критически, а именно так и должен мыслить настоящий врач, сразу же возникнет вопрос: вправе ли мы считать эти два случая проявлением этого самого заболевания? Можем ли мы поставить в двух этих случаях одинаковый диагноз? Заметьте, вопрос этот очень важен, речь идет о смертельно опасном заболевании! Если на борту птичий грипп, должны быть приняты чрезвычайные меры. Карантин, экстренная посадка, обследование пассажиров и команды, это дело даже не общероссийского, а международного значения! Вы почувствуйте масштаб! Одно дело поставить пассажиру диагноз гриппа или, скажем, скарлатины, если болен ребенок. И совсем другое – ЭТОТ диагноз. Сообщения об эпидемических вспышках экзотических инфекций немедленно попадают на первые полосы газет и становятся чуть ли не новостью дня! А обывателя такие новости беспокоят и будоражат так же, как и сплетни о шоу-звездах.

– Петр Никанорович! К чему вы это?

– А вот к чему. Тот, кто брал на себя эту большую, прямо-таки международную ответственность, должен был быть вдвойне, втройне критичнее к диагнозу! Конечно, ясно, что условия у нас экстремальные, нельзя пригласить на консультацию коллег. В обычных условиях, как я понимаю, такой диагноз может быть поставлен только консилиумом. Однако ведь даже меня, полного профана в медицине, предложенный диагноз и все, что за этим последовало, чрезвычайно озадачило! Даже я сразу же увидел кричащие несообразности. Вот, например, разве при гриппе бывает сыпь?

– Но вы сами сказали, что заболевание недостаточно изучено, – напомнила Ольга. – В принципе почему бы и нет? Иногда под воздействием вирусов и их токсинов меняется проницаемость стенок сосудов, возникает синдром ДВС… Хотя я не помню точно, что это такое, но связано с кровью и сосудами.

– Ладно, неважно. Главное – поражаются все сосуды, а не только в одном каком-то месте, так?

– Да. Поэтому-то и появляется геморрагическая сыпь – вытекшая из мелких сосудов под кожу кровь.

– И возникает этот синдром, как правило, при очень тяжелых заболеваниях, – уточнил учитель.

– Пожалуй, – согласилась Ольга. – Да, конечно, это бывает именно при тяжелом течении… При сильной интоксикации…

– Ага. Что-то в этом роде я и предполагал, – кивнул учитель. – Но даже мне, невежде, показалось, что здесь что-то не так. А потом выяснилось, что сыпь – из баллончика. И на основе этого фальшивого симптома был выведен такой страшный диагноз!

– Вы не правы, – не согласилась Ольга. – Диагноз был выведен не только из этого симптома. Вы забываете о гораздо более важных вещах. О смерти Аркадия, например.

Ольга вспомнила, как смотрели на нее пустые мертвые глаза, и ее передернуло. Сколько раз видела смерть, но так и не привыкла к ней! Да и возможно ли это для нормального человека?

Глава 9

– Аркадий, – вздохнул доктор. – Еще один иллюзорный факт. Иллюзорный не в смысле его смерти, а в том, как она была истолкована. Да, это действительно трагедия. Но грипп тут абсолютно ни при чем. Смерть Аркадия была вызвана совершенно другими причинами… Аркадий погиб исключительно по собственной вине. Можно даже сказать, что в каком-то смысле он покончил самоубийством.

– Не понимаю… – растерялась Ольга.

– Вы знаете, что это за порошок? – Учитель, карманы которого были полны, как ящик фокусника, достал носовой платок, развернул его, и Ольга увидела крупинки какого-то белого порошка… Ax да! Следы этого порошка Петр Никанорович нашел на трупе Аркадия…

– А если присмотреться повнимательнее?

Ольга пожала плечами, наклонилась поближе… Ей вспомнился курс токсикологии и то, как преподаватель учил их разбираться с ядами и токсическими веществами. «Вы должны различать все это по запаху и цвету! – требовал он. – А желательно и знать на вкус. Чтобы разбираться не хуже токсикоманов!» Особенно гонял по наркотикам. Ольга до сих пор помнила, как отличить кокаин от героина, поваренной соли и соды. Она осторожно принюхалась, попробовала порошок на вкус…

Это был героин. Высококачественный наркотический продукт.

– Так вы хотите сказать, что Аркадий…

– Да, это героин с трупа Аркадия. Аркадий был наркокурьером. Не удивляйтесь, что я разбираюсь в наркотиках – к несчастью, пришлось столкнуться с этим в школе.

– И вы думаете, это имеет отношение к его смерти?

– Именно так. Потому что он вез отраву не в кармане и не в кейсе, а в собственном животе. Вы знаете, как некоторые наркокурьеры перевозят наркотики? Они упаковывают порошок героина в маленькие полиэтиленовые мешочки и проглатывают их, сразу несколько штук. Но это очень опасно – любой мешочек может порваться, героин попадет в кровь, и курьер умирает от передозировки. Именно это и произошло с Аркадием. Этот рейс стал для него роковым.

– Кошмар… – прошептала Ольга. Хотя то, что она услышала, не укладывалось в голове, но она чувствовала, что это правда. Аркадий вполне мог умереть именно так – от передозировки героина.

– Значит, он действительно продавал грезы… – вспомнила она.

– Что-что?

– Ничего, это я так. Но если Аркадий умер не от гриппа, а от передозировки наркотика, который перевозил в своем желудке… Значит, диагноз был неправильным? Получается, Рита ошиблась?

– До чего же вы однобоко мыслите! – вновь вмешалась Настя. – Ну неужели вы не видите, что здесь тоже есть две возможности? Либо она ошиблась, либо она вообще не врач!

– Не врач? Рита – не врач?! О господи! Но как же это может быть?

– Да, она никакой не врач, – уверенно заявила девочка.

Ольга взглянула на учителя, и тот молча кивнул, подтверждая слова Насти.

– Странно, что вы не догадались об этом сразу! Вы же сами медик… Или нет? – Настя умела ударить в больное место.

– Но она вроде бы вполне профессионально… – начала Ольга и запнулась.

«Нет, – вдруг поняла она, – не профессионально!» В том-то и дело, что не профессионально! Это и было то, что постоянно раздражало в Рите – все время казалось, что она действует поспешно и некомпетентно, все время допускает промахи. Например, в самом начале всей этой заварушки она отказалась осмотреть мальчика и поставить ему капельницу. Конечно, бывают врачи, которые боятся что-то делать сами и поручают это более опытным сестрам, но ведь Рита прекрасно знала, что Ольга – не такая уж и опытная медсестра! И, если быть до конца откровенным, почти совсем не медсестра. Так что настоящий врач, конечно же, должен был взять инициативу на себя. А командовать в итоге пришлось Ольге!

А чего стоит вся эта история с эпидемией? Ольга вдруг вспомнила, как Рита поставила страшный диагноз – одним махом, будто отрубив, на основе двух только случаев. Правда, была еще смерть Аркадия. Но все равно, врач не стал бы так решительно бросаться таким страшным диагнозом – в этом Петр Никанорович сто раз прав. Этот диагноз был равносилен приговору всем пассажирам и экипажу! Прежде чем вынести его, нужно было перепроверить малейшие подозрения, связаться с «землей», попросить консультации опытных специалистов. Ничего сделано не было, и только сейчас Ольга начала понимать почему. Да, наверное, девочка права. Рита – никакой не врач.

Следующий вопрос напрашивался сам собой:

– Но если Рита не врач, зачем же она вскрывала труп? Я думала – чтобы подтвердить диагноз… А если эпидемии нет, значит, у нее была какая-то другая цель?

– В том-то и дело! У нее действительно была другая цель. И цель эта находилась у Аркадия в животе.

– Наркотики?! – выдохнула Ольга. Отдельные кусочки головоломки начали потихоньку складываться в целое.

Петр Никанорович кивнул:

– Ей нужен был товар, который этот молодой человек вез в своем теле. Это очень дорогой товар, реализовав его, она могла обеспечить себя до конца жизни.

– И она разрезала его, чтобы достать героин… Брр-р! – Потрясенная Ольга не могла поверить, что такое возможно.

Учитель снова кивнул:

– Для этого она и притворилась врачом. Так ей было гораздо легче осуществить задуманное. Но, доставая порошок, она просыпала немного. Вы же видели, где я нашел наркотик – на джинсах трупа, – напомнил он.

– Погодите-ка… А откуда же Рита знала, где искать наркотики? Неужели она была…

– Да, вы совершенно правы. – Учитель снова одобрительно кивнул. – Она была его сообщницей и знала, кто он такой и чем занимается. Не исключено, что и она выполняла подобное задание…

– Боже мой! Боже мой! – запричитала Ольга, прижав к груди кулачки.

И вдруг ей пришла в голову еще одна мысль, уж совершенно невероятная, хотя теперь, по мере того как она узнавала все новые и новые факты, она начинала понимать, что самые бредовые идеи могут оказаться и самыми правильными.

– А может быть, она сама его и убила? – прошептала Ольга. Мысль была так невероятна, что девушка даже побоялась высказать ее в полный голос.

– Нет. Нет! – убежденно покачал головой учитель. – Это не было убийством. Мы с Настей обсудили и эту версию и более или менее восстановили картину передвижений всех пассажиров. У Риты надежное алиби. У нее просто не было возможности совершить убийство. Да вы и сами придете к такому выводу, если вспомните, что до смерти Аркадия вы почти все время сидели рядом… Он же был вашим соседом? Не так ли?

– Да. – Ольга нахмурилась, пытаясь вспомнить, как все это было. Действительно, до самой смерти Аркадия она была либо с ним, либо с Ритой. А значит, Рита никак не могла совершить убийство.

– Это было просто очень удачным для нее стечением обстоятельств, – продолжал между тем учитель. – Очень удачным. Смерть Аркадия и одновременно заболевание мальчика – это можно было преподнести как эпидемию. И преступница не замедлила этим воспользоваться. Тем более что на борту, опять же к ее счастью, не было никого, кто мог бы опровергнуть ее диагноз. – При этих словах Петр Никанорович искоса взглянул на Ольгу.

Но та и не думала обижаться. Чего уж там! Все правильно. Хорошая манекенщица не может одновременно быть хорошей медсестрой. И опять Ольга почему-то почувствовала свою вину. Но тут же забыла об этом, потому что, оглядевшись, вдруг поняла, что самый главный вопрос так и остался пока без ответа. И, может быть, потому, что этот вопрос подспудно мучил ее, она все еще не могла окончательно поверить учителю.

– Петр Никанорович, но если эпидемии нет и пассажиры не больны, то что же с ними такое? Почему они все без сознания?

Глава 10

Петр Никанорович и на этот раз был готов к ответу. То, что он сказал, было так просто и логично, что Ольга опять почувствовала себя полной блондинкой.

– С ними все в порядке. Они просто спят.

Ну конечно! Ольга сразу поняла правоту учителя – и в очередной раз укорила себя за некомпетентность. Пассажиры слишком спокойны и безмятежны, чтобы быть тяжелобольными. Только полный профан мог принять безмятежное состояние за тяжелую болезнь.

Однако… однако стоп!

– А кто же отправил такое количество людей в столь продолжительную спячку? – был ее следующий вопрос.

Учитель достал из кармана и протянул ей знакомый листок бумаги – тот самый, куда она записала результаты своего гадания.

– Посмотрите вот сюда, – водя пальцем по листку, принялся объяснять он. – Вы видите, у тех, кто остался здесь, в «изоляторе», есть нечто общее. Посмотрите внимательнее, вы сами заметите!

Ольга вгляделась в таблицу и действительно увидела, что объединяло спящих пассажиров салона экономкласса.

– Так просто! – в очередной раз поразилась она. – Они все пили чай.

– Да, это очень просто. Я думаю, подсыпать в чай снотворное и напоить им пассажиров не составило никакого труда…

– А в салоне первого класса оказались те, кто пил кофе! – понимающе кивнула Ольга. – Туда, очевидно, ничего не подсыпали.

– Вот именно! Вот вам и еще один факт, подкрепивший иллюзию. Ребенок тяжело болен, взрослый умирает, больше половины пассажиров впадают в беспамятство – и кто теперь будет сомневаться в правильности диагноза! Тем более что у всех вдруг появилась сыпь. Эпидемия была мастерски инсценирована! При всеобщем ажиотаже вокруг птичьего гриппа и при отсутствии на борту врача это было нетрудно.

– Петр Никанорович, скажите честно, вы сразу обо всем догадались?

– Да, почти. Как только стало ясно, что на борту есть подозрение на эпидемию. Мне очень помог один небольшой разговор… Вот с этой моей маленькой помощницей. – Учитель приобнял Настю за плечи, и, хотя девочка скромно потупила глазки, было видно, что она довольна. – Хотите знать, как было дело?

– Конечно хочу!

Теперь, когда все прояснилось, Ольга вдруг почувствовала громадное облегчение. Да, они потерялись в лесах, но зато над ними больше не тяготела угроза страшного заболевания. Они останутся живы! Их скоро спасут, и все будет хорошо.

– Расскажем? – учитель обратился к Насте, та кивнула. Очевидно, девочка не была лишена тщеславия – ее успеху требовались зрители и слушатели, пусть даже такие «безмозглые», как Ольга.

– Настя напомнила мне, что у каждой инфекционной болезни есть инкубационный период. И даже у самого свирепого заболевания этот период не может быть меньше нескольких часов. Как правило, срок инкубации составляет не менее суток, ведь попавшим в тело микробам или вирусам нужно время, чтобы «завоевать» вражескую территорию – наш организм. Они должны проникнуть в кровь, в клетки, размножиться… На это нужно время. Откуда возьмется это время тут, во время полета? Даже если представить, что в самолет сел больной или даже несколько и они всех тут перезаразили, заболевание не могло проявиться раньше чем через сутки! И уж никак оно не могло бы в считаные секунды убить человека. И уж никак не могло получиться так, что у всех остальных пассажиров заболевание проявилось одновременно и так одинаково! Да что я вам объясняю, вы же медсестра, вы должны все это хорошо понимать.

Да, теперь удрученная Ольга действительно все понимала. Это были элементарные вещи, она и сама вполне могла додуматься до такого! Ей приходилось работать «на эпидемии» – правда, это был грипп и один раз сальмонеллез, однако картина-то всегда остается одной: заболеваемость в любом случае нарастает постепенно.

– Я доверяла Рите, – вздохнув, пробормотала девушка. – Я думала – она врач, ей лучше знать.

– А остальные думали – вы медики, вам лучше знать, – подхватил учитель. – Так оно все и произошло. Как всегда. Никто не хотел вникнуть в суть происходящего.

– Но если вы давно обо всем догадались, то почему же не сообщили командиру? – всполошилась вдруг Ольга.

Каким бы уверенным ни чувствовал себя учитель, этим вопросом Ольга явно смутила его. Собеседник покраснел, надул щеки и принялся виновато посвистывать.

– Ну что я вам могу сказать? – разведя руками, ответил наконец он. – И на старуху бывает проруха. В данном случае на старика. Это ведь я сейчас обо всем так уверенно рассказываю. А тогда были лишь предположения, наметки… Я решил, что вначале нужно все хорошенько проверить… И ошибся.

– Проверить? Что вы имеете в виду? – Забрезжившая догадка вскоре превратилась в уверенность. – Так вы специально все это подстроили! Нарочно симулировали сердечный приступ, чтобы попасть в «изолятор»! Поэтому и голосовали за то, чтобы вас отправили туда, так? Ага. С этим разобрались. Но как вам удалось симулировать аритмию? Ой! Кажется, я догадалась…

Для проверки своего предположения Ольга схватила учителя за руку, нащупала пульс… Так и есть! Те же перебои, то редкие, сильные толчки, то частая, мелкая дробь. Мерцательная аритмия! Но только хроническая, а не острая, как подумала она раньше.

– Ага! Поняли. Да, виноват. Ввел вас в заблуждение. Действительно, симулировал аритмию. Вернее, не симулировал, а просто скрыл тот факт, что имею ее всегда, вот уже лет с десяток.

И на этот раз она попалась! Правда, немного утешало то, как сейчас смотрела на нее Настя – девочка явно не понимала, о чем речь, злилась и не замедлила выплеснуть свое недовольство.

– Может, вы объясните мне, что все это значит? – обратилась она к учителю. – Я, конечно, поняла, что, когда мы голосовали, у вас не было никакого приступа, вам просто нужно было попасть в экономкласс. Но как же вам удалось обмануть вот эту… Ольгу?

– Да, мне нужно было во что бы то ни стало попасть в «изолятор», чтобы на месте поискать доказательство своих предположений. Выход был один – я симулировал сердечный приступ, чтобы сбить с толку нашу уважаемую медсестру.

– А почему же сердце? – удивилась Настя. – Почему вы просто не притворились, что заболеваете гриппом? Тогда бы вас отправили в «эконом» без всякого голосования!

– Правда? А как, скажите на милость, я мог симулировать инфекционное заболевание? Неужели наша милая медсестра не догадалась бы, что я обманываю?

– Пожалуй, да, – согласилась Ольга. – Пожалуй, вы правы!

Она представила себе, как тщательно осматривала и выслушивала бы его в том случае, если бы заподозрила начало болезни. Сердечный приступ инсценировать легче!

– А тут – ничего нет проще! Вы же не знали, что сердце мое скачет с перебоями уже десять лет. И, надеюсь, еще не один десяток проскачет. Я мог запросто сделать вид, что аритмия возникла только что, а значит, у меня действительно нешуточный приступ, может быть, даже инфаркт!

– А такое возможно? – Настя недоверчиво повернулась к Ольге.

«Силы небесные! Неужели нашлось что-то, чего эта девочка не знает?» – ухмыльнулась в душе Ольга и кивнула.

– Да, бывает. В острой стадии эта аритмия может быть очень опасной, а если переходит в хроническую, то становится почти безвредной.

– И на этот трюк вы тоже попались, – подвела итог безжалостная Настя. – И честно боролись с остальными, когда они хотели перевести Петра Никаноровича в «изолятор».

– А ты хочешь сказать, что уже тогда догадалась, что все это – хорошо продуманный спектакль? И именно поэтому голосовала «за»?

– А почему же еще? За кого вы меня принимаете?

Ольга с удовольствием наблюдала, как покраснела оскорбленная в лучших чувствах Настя. Оказывается, ее тоже можно чем-то пронять! И это было так приятно…

– И что же вам удалось выяснить? – вернулась к беседе с учителем Ольга.

– Все, что было нужно. Поначалу меня действительно приняли за тяжелобольного и особо не обращали внимания. Все пассажиры крепко спали, преступники безнаказанно потрошили их багаж. Видели бы вы, какой тут был бардак. Потом они распихали вещи по багажным отсекам, но я еще застал кульминацию.

Странный резкий звук прервал его рассказ – как будто снаружи по обшивке стукнул чей-то крепкий кулак.

Несколько секунд собеседники озадаченно прислушивались, однако звук не повторился, и беседа возобновилась.

– Вы все время говорите «они». А кто – они? – В данный момент Ольгу больше всего интересовало именно это.

– Когда я появился в салоне, бодрствовали двое – и оба ваши приятели. Рита и… как зовут молодого человека, вашего соседа?

– Иван… – Ольга почувствовала, как сжалось сердце. Бедный Ваня, во что же тебя угораздило вляпаться? И все из-за твоей дурацкой одноклассницы. Неужели мошеннице удалось втянуть тебя в какое-то грязное дело? Ольга знала, что Ваня – на редкость порядочный и честный человек, но временами он бывал просто патологически наивен. И еще – ее просто трясло от мысли, что Иван сейчас наедине с этой женщиной… нет, не наедине, с ними должна быть еще стюардесса, но все равно эта захватчица умудрилась-таки заполучить ее Ваню!

И вновь раздался необычный резкий стук по обшивке – на этот раз с другой стороны. Настя подбежала к иллюминатору, но из-за сильной метели не увидела даже самолетного крыла, о чем тут же и объявила.

– Может быть, птицы? – предположила Ольга. – Не видят из-за снега дорогу и врезаются в нас…

Под убийственным взглядом Насти она осеклась и замолчала.

А Петр Никанорович, увлеченный рассказом, не обратил на странный звук никакого внимания.

– Да, Иван… Ну так вот. А дальше… Дальше, должен сказать, я сам проявил некоторую непростительную неосторожность, – продолжил он. – Убедившись, что никто не воспринимает меня всерьез, я решил предпринять более активные действия и провести кое-какое расследование. Мне удалось почти сразу же обнаружить, что сыпь – фальшивка, как и другие симптомы, и, кроме того, мне повезло, я быстро наткнулся на инструмент по «изготовлению» сыпи – баллончик с лаком. Однако я, наверное, переборщил со своей активностью, преступники насторожились, а я не заметил этого, в результате меня ударили по голове и, упаковав в мешок, отправили в туалет, где мы с вами и встретились. Очень глупо попался, непростительное мальчишество! Но вы знаете, я так рад был, когда понял, что прав! Остальное вам известно.

– А кто вас ударил? Вы не помните?

– Нет, к сожалению. Да и вы, я вижу, тоже не знаете, кто покушался на ваш совершенный череп.

Ольга помолчала, собираясь с мыслями, а затем подвела итог:

– Что ж, карантин можно считать снятым – вы меня полностью убедили. Может быть, вы сами расскажете обо всем командиру? Вам он поверит скорее. Заодно и выясним, где мы оказались и что нас ожидает. Я думаю, пассажиры проспят еще несколько часов.

Петр Никанорович поднялся с кресла и направился в кабину пилотов.

Едва он скрылся за занавеской, как в очередной раз что-то сильно шлепнуло по обшивке снаружи.

Ольга и Настя приникли к иллюминатору. На этот раз им повезло. Они наконец поняли, что означает странный звук.

Прямо в тот иллюминатор, в который они смотрели, ударил крепкий снежок.

А потом сквозь смятенную вьюгу Ольга разглядела внизу, на земле, чью-то тень.

А Настя сказала, что слышит чей-то голос…

Не сговариваясь, они ринулись к хвостовой двери.

Глава 11

После долгой суеты, бестолковых поисков веревки и нескольких безуспешных попыток затащить «пришельца» внутрь на связанных пледах, в самолет вернулась стюардесса Алена.

Промокшую до костей, продрогшую беглянку усадили в кресло, растерли водкой и дали глотнуть внутрь – лишь после этого окоченевшая девушка согрелась и перестала наконец стучать зубами. Немного придя в себя, она рассказала, что довольно долго бегала вокруг самолета, взывая о помощи, но никто не отзывался. Только вспомнив о детской забаве – метании снежков, девушке удалось привлечь к себе внимание.

И вот она здесь – мокрая, растрепанная, с заляпанной грязью юбкой… Представив, что в тоненькой блузке и прозрачных колготках бедняжке пришлось провести на холоде несколько часов, Ольга поежилась.

Когда же Алену спросили о том, что произошло, она, всхлипнув, прошептала:

– Они… они заставили меня. Они взяли меня в заложницы!

На этот раз похолодевшая Ольга не стала уточнять, кто были эти «они». Она подумала только, что мир перевернулся, если Иван действительно виноват в том, что ему приписывают.

Рассказ стюардессы напоминал сценарий боевика.

По ее словам, она почти сразу же поняла, что с эпидемией дело нечисто. Едва салон освободили от здоровых, Рита предложила девушке успокоиться и выпить чашечку чая. А когда Алена отказалась («Я чай с детства терпеть не могу! У меня на него что-то вроде аллергии – вся начинаю чесаться»), то Рита пришла в настоящее неистовство и чуть было не выгнала ее из салона.

– Но я хоть и не врач, а понимаю, что нельзя карантин нарушать! Я ей так и сказала, а она на меня даже замахнулась. Услала на кухню, велела не показываться на глаза.

– И вы подчинились? – недоверчиво спросила Настя. С того момента, как девушку удалось поднять обратно в самолет, в глазах вундеркинда горел огонек непонятного торжества – словно она узнала что-то очень важное, то, до чего пока не додумались остальные.

– А что мне оставалось делать? Она угрожала мне! – запальчиво выкрикнула девушка. Слезы снова потекли по ее щекам. – Я почти все время просидела на кухне, поэтому не знала, что творится в салоне. Эпидемия нарастала – за то время, что я была одна, мимо меня пронесли еще два мешка с трупами… Но самое главное – они там, оказывается, грабили пассажиров! Представляете?

Стюардесса обвела слушательниц затуманенным взглядом и была немного разочарована, не увидев на их лицах удивления.

– Мы уже все знаем, – объяснили ей.

Но у Алены было еще чем поразить аудиторию.

И действительно, рассказ девушки о том, как она одна на кухне переживала все перипетии аварийной посадки, был весьма драматичным. Она в деталях пересказала, как ее бросало от стенки к стенке, как она больно ушибалась о металлические углы – в доказательство стюардесса продемонстрировала несколько вполне солидных синяков.

– Мне же даже не к чему было привязаться! – пожаловалась она. – После того как мы приземлились, я вышла, чтобы проверить, как пассажиры. Вы же понимаете, я не могла не сделать этого! – Девушка обращалась к слушателям так, будто была в чем-то виновата и теперь искала поддержки. – Я все-таки на работе… И я увидела такое… такое…

Очевидно, воспоминания и сейчас еще волновали стюардессу – всхлипнув, она вытащила платок, громко высморкалась.

– Все было разбросано, чемоданы, сумки валялись на полу, из них высыпались вещи – это было так ужасно, я никогда не видела такого погрома! И эти двое – наш доктор и ее друг (при этих словах Алена метнула косой взгляд на побледневшую Ольгу – и почудилось ли той или на самом деле в глазах рассказчицы мелькнуло злорадство?) – рылись, потрошили эти вещи, и все это под самым носом у беспомощных больных людей! Им было совершенно наплевать на них, я слышала, как одна женщина умоляла помочь, ей стало так плохо, что она не могла дышать – я бросилась к ней, но тут преступники заметили меня и схватили.

Голос девушки задрожал и сорвался, последнюю фразу она произнесла скороговоркой – видно было, что она еще не пришла в себя.

Душевные силы Ольги тоже были на исходе. Казалось, еще минута – и она сама заревет от того, что ей пришлось услышать. Ваня, Ванечка, что же ты наделал!

Однако она сдержалась и дослушала рассказ стюардессы до конца.

– Вначале они заставили меня собирать разбросанные вещи в сумки. А потом… потом оделись и направились к выходу. А меня взяли в заложницы.

– А что значит – заставили? – перебила Настя. – Как это у них получилось?

– Они меня избили, – пробормотала Алена, снова заливаясь слезами. Откинув с лица волосы, она показала синий, с багровым отливом, синяк на виске.

Ольга сжалась в комок. У нее не хватало смелости спросить, кто же из двоих бил девушку, однако та сама ответила на невысказанный вопрос.

– Бил парень. А доктор… она меня держала. Представляете? Врач – и такая садистка.

Голос девушки снова прервался, однако она собралась с силами и продолжила:

– Потом они заставили меня упаковать ворованные вещи и пойти с ними. Из их разговоров я поняла, что нужна им в качестве заложницы на случай погони. Я сопротивлялась, говорила, что еще ночь и нам нельзя выходить, но они снова начали бить меня…

Алена заплакала, Ольга погладила ее по плечу, хотя чувствовала, что сама нуждается в поддержке и помощи.

– Спасибо. – Девушка с признательностью улыбнулась.

– А что же было дальше? – бесцветным голосом спросила Ольга, стараясь, чтобы никто не догадался о ее чувствах.

– А дальше… Я выпрыгнула из самолета первой, пробила лед, намокла. Остальных мне пришлось перенести на себе…

Ольге хотелось заткнуть уши и не слушать, но в этом не было смысла, нарисованная стюардессой картина так и стояла у нее перед глазами – избитая, продрогшая жертва бредет по воде, сгибаясь под тяжестью мужского тела…

– Был очень сильный ветер. Я сразу так замерзла, что вообще ничего не чувствовала – ни ног, ни тела… Рита уверяла, что рядом должен быть аэродром – она вначале не поняла, что посадка была необычной. Я еще в самолете попыталась объяснить ей, но она не слушала… Когда мы вылезли, она все еще не верила мне и велела идти вперед и искать дорогу. Очень скоро мы заблудились. Было темно, метель, ничего не видно в двух шагах… Мы потеряли самолет из виду, вначале я еще видела бортовые огни, но потом и они пропали. Мы брели, натыкались на деревья… Потом я попробовала бежать, но меня поймали, накинули на шею веревку и привязали к Ивану… Вот, посмотрите, видите след? – Отогнув воротник, девушка продемонстрировала вспухший малиновый рубец. – Чтобы проверить, что я на месте, он периодически дергал за веревку… И чуть не задушил – я упала и потеряла сознание. Наверное, они решили, что я умерла, потому что бросили меня. Когда я очнулась, было уже довольно светло, рядом – никого. Ворованные вещи они унесли с собой. Куда они пошли, я не знаю, но я решила идти обратно, чтобы отыскать самолет. Мне повезло, вскоре я наткнулась на берег озера, пошла вдоль него – и вот теперь я тут. – Голос девушки снова сбился, она покачала головой и уткнулась лицом в ладони.

Ее рассказ потряс слушателей. Некоторое время все сидели молча, потом Настя спросила:

– И вы больше не встречали своих мучителей?

– Н-нет, – с легкой заминкой ответила Алена, и это не осталось не замеченным Настей.

– А вы не врете? – бесцеремонно поинтересовалась она.

– Нет. – Алена покачала головой. – Я их больше не встречала, но…

– Но? – настойчиво повторила Настя. – Но что?

– Но… но мне кажется, я знаю, что с ними случилось.

– И что же?

– По-моему, они утонули.

Ольга ахнула, Настя схватила ее ладонь и крепко сжала.

– Почему вы так думаете?

– Я видела место, где это произошло, – едва слышно прошептала девушка.

– И где же это?

– Когда я искала дорогу обратно, то набрела на берег и решила идти вдоль него, потому что помнила, что самолет тоже должен быть на берегу. Вскоре я поняла, что мы находимся на острове. Да-да, то место, куда мы приземлились, – это маленький островок. Его весь можно обойти минут за двадцать. С противоположной стороны он очень близко подходит к основному берегу, их разделяет довольно узкий пролив – в ширину метров тридцать, не больше. Лед там немного подтаял, он темный, влажный, но кажется довольно прочным. Однако в середине этой протоки я увидела довольно большую полынью… А рядом… рядом что-то блестело. Я пригляделась – было уже довольно светло, и, хотя метель еще не прекратилась, именно в этом месте ветра почти не было, наверное, деревья заслоняли. И мне удалось разглядеть, что там, на льду, рядом с полыньей, блестела какая-то драгоценность – не то кулон, не то брошка… Да, это была изумрудная брошка, украденная у кого-то из пассажиров. Красивая такая, в форме слоника.

– Моя брошь! – ахнула Ольга. – Мой слоник…

– Да, это был изумрудный слоник, – повторила Алена. – Во всяком случае, так мне показалось. Края полыньи были неровными, в темной воде плавали кусочки льда… Я не стала подходить близко и проверять, лед был слишком ненадежным, но вы же понимаете, о чем я подумала…

Не в силах больше выносить эту пытку, Ольга вскочила.

– Мне как-то не по себе, – пожаловалась она. – Так разболелась голова… Алена, вы убирались тут, не помните, где мой кофр?

– Бесполезно искать. Тут все так перемешано…

– А на кухне есть аспирин?

– Да. В левом верхнем шкафчике, на средней полке.

– Пойду выпью таблетку и сварю кофе. – Ольга почти бегом отправилась туда, где могла хоть чуть-чуть побыть в одиночестве.

Она исчезла так быстро, что не успела увидеть странный блеск в глазах Насти.

– Оль, и мне кофе, ладно? – крикнула девочка ей вдогонку. – А то чай на борту пить опасно…

Глава 12

Добравшись до кухни, Ольга, не в силах больше сдерживаться, дала волю слезам. Упершись головой в шкафчик, она молча стонала, глотая слезы и не вытирая те, что катились по щекам.

Только сейчас она поняла, как ей дорог этот бестолковый парень – Иван, как она привязалась к нему. И тут же подумала: какая теперь разница? Зачем? Зачем я мучаю себя? Копаюсь в собственных ранах?

Она нашла бутылку виски, плеснула в пластиковый стаканчик, выпила залпом, даже не замечая обжигающего вкуса. Перед глазами стояла картинка, нарисованная Аленой: темная вода плещется в полынье, обломки льда бьются друг о друга, и единственный свидетель страшного события – изумрудный слоник…

От виски или от того, что выплакалась, стало немного легче. А может, она в глубине души не верила, что потеряла Ивана? В любом случае сейчас не хотелось думать об этом.

Она поставила кипятиться воду для кофе и, вспомнив про аспирин, открыла дверцу шкафчика. Вероятно, тут располагалась аптечка: когда Ольга рылась на полке, на нее выпало несколько полупустых коробочек с лекарствами – сердечные и желудочные средства, капли, витамины. Отыскав аспирин, она растворила таблетку в воде и залпом выпила.

Потом она сидела и тупо смотрела, как суетятся пузырьки в закипающей воде. Боль засела в сердце, но теперь она была не острая, а тупая, ноющая, с такой, по крайней мере, можно было жить. А что дальше?

Никогда в жизни Ольга не чувствовала себя такой опустошенной, одинокой, никому не нужной. Мелькнула крамольная мысль: жаль, что эпидемии больше нет! Только сейчас она поняла, что, как ни странно, последние часы в самолете жила полной жизнью. Давно она не чувствовала себя нужной людям и уже забыла это ощущение. И все, все это оказалось мыльным пузырем, одной громадной иллюзией – ее уверенность в своих медицинских познаниях, в чувствах Ивана…

За короткое время ее отсутствия ситуация успела измениться. Алена сидела в окружении мужчин – это были командир и второй пилот, они слушали невероятную историю девушки, недоверчиво качая головами. Летчики выглядели ошарашенными, командир то и дело порывался крепко матюгнуться, но присутствие девочки останавливало его. А второй пилот утирал со лба пот и бормотал:

– Ну и дела! Расскажи кому – не поверят!

В брошенном на нее взгляде командира Ольга уловила укоризну – что ты, мол, учудила со своей эпидемией! Посмотри, что из-за этого получилось! А может быть, это комплекс вины не давал ей покоя, и теперь во всех взглядах мерещился невысказанный упрек.

Потом слово взял Петр Никанорович. Он поведал стюардессе о том, что на борту нет никакой эпидемии, и привел свои аргументы, что, впрочем, оказалось совсем необязательным – услышав сногсшибательные новости, Алена окончательно, как сказала бы Настя, «прибалдела», а что до обстоятельных рассуждений учителя, то девушка, судя по напавшей на нее зевоте, совершенно в них не нуждалась.

– Так, значит, они все здоровы? – недоверчиво покачала она головой, едва учитель остановился, чтобы перевести дыхание.

Ей объяснили, что да, все здоровы, просто спят.

– А как же тот, кто умер?.. У него тоже не было гриппа?

Да, не было, он умер по другой причине. По какой – объяснить не могут.

Девушка долго еще ахала и причитала, пока наконец смогла переварить услышанное.

– Что ж, положение, прямо скажем, непростое, – подвел итог командир. – Ну а теперь, если, как вы говорите, никакой эпидемии тут нет, наше дело – побыстрее отсюда выбраться. А остальное – забота милиции и прочих органов.

Ольгу немного покоробило то, как спокойно командир отнесся к исчезновению Риты и Ивана. Ей казалось, что в данной ситуации можно было бы попытаться поискать хотя бы их трупы… Однако потом она поняла: этот человек в первую очередь отвечал за живых, пассажиров и команду, именно их благополучие было сейчас его главной целью.

– Проблема в том, что рация, видимо, окончательно вышла из строя, – объяснял командир – очевидно, ситуация в самолете действительно была непростой, если уж первый пилот так разоткровенничался с пассажирами. – Мы не можем связаться со спасательными службами, несмотря на то что погода пошла на поправку.

И действительно, только сейчас, когда командир упомянул о погоде, Ольга вдруг поняла, что метель закончилась. Погода не просто улучшилась, а стала великолепной – лучи вырвавшегося из-за туч солнца проникли в иллюминатор и осветили салон, но только вот радоваться солнышку было почти некому, пассажиры все еще спали, сморенные тяжелым дурманом. А как там те, кого сморил дурман алкогольный? – вспомнила Ольга о своих попутчиках в бизнес-классе. Но теперь ей не было до них никакого дела. Теперь она – такая же пассажирка, как и остальные. Кофе приготовила, напоила всех и – хватит. С нее хватит. Алена жива и вполне здорова, вот пусть и возвращается к своим обязанностям.

– Погода улучшилась, я думаю, вертолеты легко нас найдут.

– Погода-то улучшилась, да, похоже, ненадолго, – с сомнением покачал головой учитель, указывая куда-то в иллюминатор. – Вон, посмотрите. Часа через три опять заметет.

– Бортмеханик пытается наладить рацию, но, видно, это не скоро. Так что, боюсь, мы остались без связи…

– Почему это? Связь есть! И даже очень хорошая. Московская сотовая. И «Билайн!» И «Мегафон». У Стасика, например, есть мобильник. И у других пассажиров должны быть! – Очевидно, не одну Ольгу бесил тоненький вызывающий голосок Насти. Она увидела, как на лице первого пилота мелькнула растерянность. Правда, он тут же справился с собой, однако безжалостная девочка не могла не отмерить ему порцию ехидства. – Неужели вы сами не додумались?

– Вася, займись. – Отправив помощника с поручением, командир виновато почесал затылок. – Да, барышня, вы правы. Могли бы догадаться и раньше… Однако мы только несколько минут назад узнали, что никакой эпидемии нет и мы можем спокойно передвигаться. Алена, вы сможете работать? Тогда готовьте пассажиров. Я думаю, вертолеты будут через час. Если, конечно, у Василия все будет в порядке.

– А если не будет? – насмешливо спросила девочка.

– Будет! – На этот раз голос командира звучал твердо, даже жестко.

И, полностью подтверждая его слова, из соседнего салона через весь самолет донесся крик Василия:

– Есть! Есть связь! За нами высылают вертолеты.

Глава 13

Командование в салоне взяла на себя Алена, под ее руководством учитель и Настя помогали проснувшимся упаковывать разворошенный багаж.

– Главное, ничего не потерять, – наставительно говорила стюардесса. – Запихивайте, куда придется. После сами разберутся.

Девушка выглядела вполне оправившейся и бодрой. Как ни в чем не бывало она сновала по проходу, громко хлопая дверцами багажного отсека, отстегивая ремни и пытаясь разбудить пассажиров. Те вяло шевелились, приоткрывали глаза и невнятно отвечали на вопросы, однако, едва Алена отходила, тут же снова впадали в спячку.

Высадку решено было произвести через переднюю дверь. Ее открыли, спустили аварийный трап. Все, кто мог, начали под предводительством стюардессы перетаскивать багаж в нос самолета.

Оцепеневшая Ольга сидела в среднем ряду. Ею овладела усталость и апатия. Накинув на плечи плед, она зябко ежилась, не обращая внимания на недовольство Алены, которая то и дело бросала на нее сердитые взгляды, словно упрекая за безделье в столь ответственный момент.

Один за другим начали просыпаться пассажиры бизнес-класса – Ольга слышала, как раздражение в их голосах сменилось удивлением, а затем радостным воодушевлением.

Потом в салоне возникла Мегера, которая, ни у кого не спрашивая, тут же приняла командование выгрузкой на себя. Дама, на удивление, спокойно прореагировала на пропажу из собственной сумочки – только презрительно фыркнула и во всеуслышание заявила, что так и знала (при этих словах она почему-то взглянула на Ольгу).

Затем рядом с Ольгой появился и заспанный тренер – он зевал и тряс головой. Глаза его в поисках спящих подопечных несколько раз безучастно скользнули по Ольгиному лицу – чувствовалось, что он не помнил ни капли из того, что произошло с ними совсем недавно.

Теперь, когда самое страшное было позади, людей охватил дух энтузиазма и братства. Пассажиры и команда слаженно и энергично работали, перекидывались шутками, хлопали друг друга по плечу. Даже Стасик с Лерой забыли о компьютере и, как два вырвавшихся на свободу жеребенка, резвились рядом со взрослыми, оглашая салон громкими воплями и внося в слаженную работу суматоху и бестолковость школьного субботника.

Лишь безучастная ко всему Ольга оставалась один на один со своими проблемами.

Окончательно сморенная усталостью, она прикрыла глаза и задремала. Стук багажных дверец, бодрые переговоры работающих, стоны и всхлипы спящих не будоражили, а, наоборот, усыпляли. Ольга мечтала поскорее уснуть, это был единственный выход сейчас – забыться, проспать до конца этого тяжкого рейса. Только так можно было выдержать все это.

Но сон не шел.

Мешало ощущение, что она что-то забыла, упустила что-то очень важное, срочное… Ольга знала, что это обычная вещь при слишком сильном переутомлении, – человек просто не может нормально расслабиться. «Успокойся, – уговаривала она себя. – Считай до тысячи. Раз, два, три…»

Озарение было мгновенным и ослепительным, как вспышка фотоаппарата. Все неясные мысли, что исподволь мучили ее, вдруг оформились в конкретные подозрения, которые нужно было немедленно проверить.

Ольга откинула плед, вскочила с кресла и бегом направилась в хвост самолета.

– Ты куда? – крикнула ей вслед Настя. – Там же труп! Иди в нос!

«Когда это мы перешли с ней на «ты»?» – мимолетно удивилась Ольга, но сейчас фамильярность девочки не задела ее.

Что до остального, то именно труп и был ей нужен.

По дороге она заскочила на кухню – еще раньше заметила там легкий нейлоновый халатик и косынку, эти вещи могли пригодиться. Порывшись в ящиках, взяла несколько пластмассовых ножей и вилок и – о удача! – пару толстых резиновых перчаток для хозяйственных работ. Экипировавшись таким образом, она, убедившись, что никто не обращает на нее внимания, осторожно проскользнула в туалет, где был заперт труп Аркадия.

Пластиковый мешок лежал в том же положении, в каком они с учителем оставили его, выбираясь из западни. Изменился лишь запах – он стал настолько невыносимым, что Ольгу чуть не вырвало. Пришлось снова усиленно дышать через рот.

То, чем она собиралась заняться, требовало строжайшего уединения, поэтому, накинув халатик и убрав волосы под косынку, она заперла за собой дверь на задвижку.

В узком помещении она осталась с трупом один на один.

Развернуться было негде. Ольга уперлась спиной в угол между раковиной и дверью, а мешок отодвинула в противоположную сторону. Импровизированные инструменты она положила слева на полочку над раковиной. По давней медицинской привычке потянулась вымыть руки – и остановилась, усмехнувшись: руки нужно мыть не до, а после.

Ольга расстегнула «молнию» и стянула с трупа мешок. Тело лежало в странной позе, трупное окоченение уже начало сковывать мышцы.

Она натянула перчатки – они оказались огромными, пальцы болтались в пустоте, не касаясь резины. Работать будет неудобно, но это все-таки лучше, чем залезать внутрь голыми руками.

Для начала тело нужно было развернуть и уложить так, чтобы можно было осуществить все необходимые манипуляции.

В крошечной комнатке это было непросто – здесь и самой-то с трудом можно было развернуться, что уж говорить о громоздком, неповоротливом теле, к тому же затвердевшем и неподатливом. Упершись спиной в металлическую стенку, помогая себе коленкой, Ольга принялась выпрямлять застывшие, затвердевшие конечности. Это оказалось довольно трудно – вскоре она взмокла, ей стало жарко, кожа под косынкой зудела, но ей все-таки удалось уложить труп поперек унитаза, животом вверх, так, чтобы разверстая рана оказалась перед самыми ее глазами.

Склонившись над телом, она осторожно развела полы рубашки и приспустила брюки вниз, обнажая разрез.

Теперь ей было ясно видно, что тут орудовала неумелая рука, вооруженная к тому же каким-то кустарным инструментом. Это была не ровная, гладкая рана, которую оставляет острый скальпель опытного патологоанатома, а рваное, уродливое отверстие. Кстати, а чем же, интересно, орудовал этот самоучка-потрошитель? И куда он дел свой инструмент?

С трудом удерживая на руках огромные перчатки, девушка осторожно развела края раны. На нее дохнуло смрадом, таким резким, что не помогало даже «дышать ртом». Но ею уже владел азарт поиска, и она продолжила исследовать внутренности.

Отодвинув большой сальник, Ольга запустила руку в разрез, освобождая рану от выпирающих скользких петель тонкого кишечника. Вскоре ей удалось добраться до того, что она искала, – это были желудок и двенадцатиперстная кишка, тоже вспоротые неопытным «кустарем». Жидкость и остатки непереваренной пищи излились в брюшную полость, стенки пропитались разлагающейся кровью, однако Ольге удалось как следует осмотреть внутренности. На слизистой вскрытой кишке среди грубых, уродливых рубцов она и обнаружила несколько круглых, довольно глубоких, но уже заживающих язвочек.

Итак, ее предположение подтвердилось! Аркадий действительно был язвенником. Именно поэтому смерть его была такой внезапной – героин из прорвавшегося мешочка попал в кровь почти мгновенно, через язву.

Ольга уже собиралась заканчивать, как вдруг раздался громкий стук в дверь.

Господи! Кто это там? Чего ему нужно?

Девушка замерла и прислушалась. Стук не прекращался. Наоборот, он стал еще настойчивее и громче.

Наспех одернув на трупе одежду и запеленав его обратно в мешок, Ольга скинула перчатки, выбросила в контейнер для мусора и принялась лихорадочно мыть руки. В общем-то, она не делала ничего предосудительного, однако, если кто-нибудь обнаружил бы ее тут, было бы затруднительно объяснить свое пребывание именно в этом туалете!

– Нельзя ли поскорее! – раздался за дверью голос Стасика. – Вы уже полчаса там торчите! Я не могу больше терпеть!

Ну конечно! Похоже, юный скандалист не знал, что туалетом нельзя пользоваться. Однако Ольга никак не могла сообщить ему об этом, поэтому единственное, что ей оставалось, – это молча выжидать, пока парень уйдет сам. Кстати, неужели он не чувствует запаха? Ах да! У него же насморк. Ольга, вздохнув, отодвинулась от двери, которая сотрясалась под ударами разошедшегося парня.

– Ты чего сюда ломишься? – Тонкий детский голосок перекрыл вопли Стасика. – Ты разве не знаешь, что сюда труп заперли?

– Труп? Сюда? Фу, какая гадость! А почему мне не сказали?

– Забыли, что у тебя насморк.

– Что?

– Понимаешь, остальные за десять метров сюда не подойдут. Тут так несет… Поэтому здесь и второй туалет заперли – все равно все ходят в нос самолета.

– Да? Вот зараза! А я тут торчу как дурак, громыхаю… Слушай! А если там труп, то кто же тогда руки мыл?

– Ты что, бредишь?

– Я слышал, как кто-то за дверью ворочался и воду включал…

– Да у тебя глюки! Наверное, ядовитые миазмы действуют. Беги лучше в нос, очередь занимай.

Голоса начали удаляться, и Ольга с облегчением перевела дух. Она пошевелила ногами, затекшими от долгого стояния в неудобной позе, и тихо щелкнула задвижкой.

Прикрыв дверь, она выскользнула из душной зловонной комнатки, сделала два шага и… нос к носу столкнулась с тренером.

Глава 14

– Оленька, послушайте… – Мужчина тяжело дышал и, настороженно оглядываясь, теснил Ольгу обратно к туалету. – Постойте… Нам очень нужно поговорить…

О боже! Только не это! Неужели он снова за свое?

– Отстаньте! – Ольга уперлась руками ему в грудь, но тот продолжал приближаться. У самого лица Ольга почувствовала тяжелое, насыщенное смрадом спиртного дыхание. – Вы что, не проспались? Или опять пили? – брезгливо отстранилась она.

– Да, пил! Не подумайте чего плохого – это нам начальство выдало… окопные сто грамм, так сказать. А вы что, не получали? Вам бы тоже не мешало немножко расслабиться…

Ситуация становилась трагикомичной. Очевидно, тренер был склонен к патологическому опьянению и был из тех, кто, хоть чуть-чуть выпив, совершенно перестает контролировать свои инстинкты, а протрезвев, не может вспомнить, что умудрился натворить.

– Я только хотел сказать… Я хотел сказать вам…

Ольга уперлась спиной в дверь туалета, отступать дальше было некуда.

«Если он приблизится еще хоть на сантиметр, пристукну», – решила девушка, лихорадочно оглядываясь в поисках какого-нибудь орудия. Как назло, вокруг не было ничего подходящего. И тут ее взгляд наткнулся на валяющуюся в углу швабру. «Сгодится!» – решила девушка, силясь дотянуться до спасительного предмета.

– Оленька, ну куда вы все время увиливаете… Не бойтесь, я вас не задержу! – шептал тренер, приближая губы к Ольгиному уху. А та, уворачиваясь, слегка присела, продолжая тянуться к швабре. – Какие у вас чудные волосы… Мягкие, шелковистые… Интересно, а почему тут так плохо пахнет?

Наконец пальцы девушки ухватились за гладкую рукоятку, и в тот момент, когда тренер почти всем весом навалился сверху, Ольга резко открыла туалет, отскочив в сторону. Тело мужчины мешком повалилось внутрь, и Ольга, подтолкнув его, захлопнула дверь, заблокировав снаружи красной пластиковой шваброй.

– Посиди, остынь! – злорадно прошептала она, слушая доносящиеся изнутри разъяренные вопли.

Она побежала обратно в салон, преследуемая криками:

– Дура! Идиотка! Открой! Выпусти меня! Фу, дерьмо…

За время Ольгиного отсутствия салон почти опустел. Солнечные столбы пыли плыли от иллюминаторов, но с другой стороны уже наступали мрачные, темные тучи. Началась высадка из носовой двери. Ольге удалось разглядеть часть желтой трубы аварийного трапа, по которой то и дело с криком съезжали пассажиры; стоящие внизу Вася и Алена принимали их и довольно бесцеремонно подталкивали по смешанному со снегом темному песку к наспех организованному лагерю.

Несколько спящих, укрытых пледами, уже лежали на широком брезентовом полотнище, расстеленном под деревьями. Здесь вовсю хозяйничала Мегера: заметив, что кто-либо из пассажиров начинает шевелиться, она принималась шумно будить соню, встряхивая его и ругаясь так, что несчастному не оставалось ничего другого, как в интересах сохранения собственной жизни и душевного здоровья проснуться.

Завидев, что очередной ее подопечный в силах сидеть, Мегера делала знак энтомологу, который тут же подбегал с термосом и пластиковым стаканчиком, куда наливал горячий кофе. Мегера тем временем спешила к следующему просыпающемуся, и мало-помалу брезент опустел, а разбуженные, вялые, еще сонные пассажиры, кутаясь в пледы, с удовольствием попивали кофе. Что значит – человек на своем месте, восхитилась Ольга, в очередной раз изменив мнение о профессии энергичной дамы – не была ли та директрисой школы? Или фермершей? Или женой генерала? Или управляющей банком? Роль налоговой инспекторши была явно мелковата для натуры такого масштаба.

Несколько пассажиров, из тех, кто проснулся раньше, копались в куче сваленного рядом багажа. Вася и бортмеханик бродили по плоскому песчаному берегу, оттаскивая к воде камни и коряги – готовили вертолетную площадку.

В салоне остался только один человек: Настя, нагруженная сумками, брела по проходу, пиная газеты и пустые пивные банки и заглядывая между кресел, чтобы проверить, не забыто ли чего.

– Ну что? Он не ожил? – как ни в чем не бывало поинтересовалась девочка.

– Нет, – покачала головой Ольга – она уже перестала удивляться почти магической догадливости проницательного ребенка.

– Нашла то, что искала?

– Да, – кивнула Ольга и поежилась: хотя снаружи было солнечно, температура вряд ли превышала несколько градусов выше нуля.

– На, накинь! – Маленькая провидица в очередной раз продемонстрировала чудеса телепатии, перекинув Ольге плед.

– Спасибо, – растерянно поблагодарила та, подумав вдруг, а не рассказать ли Насте о своих догадках. Но было постыдным взваливать недетские проблемы на эти…

– …хрупкие плечи, – фыркнув, закончила Настя.

«Она и так все знает!» – с мистическим ужасом подумала Ольга.

Словно подтверждая ее мысли, девочка торжествующе улыбнулась и кивнула.

Ольга с беспокойством взглянула на часы.

– Беги, еще успеешь, – убежденно проговорила Настя. – Без тебя все равно никуда не улетят. Да и я, если надо, сумею их задержать.

Она действительно все знает! Одарив девочку признательным взглядом, Ольга рванулась к носу. Она выскочила из самолета как раз тогда, когда подлетел первый вертолет.

Никто не обратил внимания на бегущую фигурку: все взгляды были прикованы к опускающейся машине.

Поднимая ураганный ветер, прибивающий к земле верхушки сосен, огромная стрекоза с мощным гулом опускалась на каменистый пляж. Летчики направляли посадку, показывая пилоту самое ровное место. Вцепившись в пледы и полуотвернувшись от несущейся в лицо сухой хвои и мелких веток, пассажиры как завороженные смотрели на приземление спасателей. Все понимали, что следует поторопиться: тяжелые мокрые тучи грузно наползали с запада. Они уже закрыли полнеба, заслонили солнце. Резкие порывы ветра соперничали с вызванным винтом вихрем – на самом деле было трудно различить, отчего гнутся деревья.

Однако никто пока не беспокоился. Наоборот, для многих происходящее было небывалым приключением, их обращенные к вертолету лица светились восторгом. Наиболее шустрые и дальновидные достали фотоаппараты и теперь усиленно щелкали кнопками, стремясь запечатлеть себя и окружающих на фоне сурового пейзажа. А четверо японцев извлекали из багажа невесть каким чудом уцелевшие видеокамеры.

Ольга бросилась вдоль берега – такое начало казалось самым логичным. Но она надеялась, отойдя подальше, все же найти какие-нибудь знаки, которые укажут правильный путь.

Так и случилось. Едва Ольга удалилась от самолета на достаточное расстояние, как увидела на тонком ровном белом налете нерастаявшего снега выложенную кем-то из палочек огромную кривую стрелу.

Глава 15

Да, это была именно стрела, неровная, наспех сложенная из прутиков – такая, какую делают «разбойники» в детской игре, убегая от «казаков». Кто-то соорудил ее, подавал знак, подсказку. Ольга получила не только нужное направление, но и подтверждение своим догадкам.

Обшаривая глазами окрестности, она быстро двинулась по направлению странного указателя, который все дальше и дальше уводил ее от самолета.

У кромки леса берег уходил резко вправо, скрываясь за деревьями. Остановившись на повороте, Ольга бросила прощальный взгляд на белеющий авиалайнер. Вертолет приземлился, вокруг суетились маленькие, будто игрушечные люди, началась посадка – она увидела, как Вася с рук на руки передал пилоту мальчика Сережу, потом, поддерживая под локоть, помог взобраться в вертолет его матери… Дальше Ольга смотреть не стала – она почти бегом припустила вперед.

Вскоре она наткнулась на новый указатель – это снова была стрелка, на этот раз из камешков. Она указывала в том же направлении, и Ольга продолжила путь по берегу. Теперь, когда она знала, что искать, взгляд ее быстро находил нужные подсказки – сломанную ветку, зарубку на стволе, рисунок на снегу, словно кто-то действительно играл с ней в забытую детскую игру казаки-разбойники.

Началась метель. Поднявшийся ветер ударил снегом в лицо, затем еще и еще раз, и девушка поняла, что должна торопиться, иначе через несколько минут потеряет направление. Как раз в этот момент ей попалась на глаза еще одна подсказка – болтающийся на ветке клочок ткани.

Издалека, прорываясь сквозь шум ветра и деревьев, донесся гул мотора: взлетел спасательный вертолет. На мгновение появилось желание повернуть обратно – но нет, нельзя, она должна разобраться во всем до конца.

Ольга шла, спотыкаясь о камни, скользя по раскисшей, перемешанной со снегом глине. Ветер подгонял, сбивал с ног, не давал поднять голову. Указателей больше не было, да если бы и были, она все равно ничего бы не разглядела. Девушка едва видела кромку воды и старалась не удаляться в глубь острова, чтобы не заблудиться. Теперь она уже жалела, что тогда, у первого указателя, не вернулась за помощью – глупо было пытаться справиться самой! А теперь, если вдруг что-то с ней случится, никто так и не узнает правды. Разве что Настя расскажет…

Ветер усиливался. Ольге казалось, что она попала в эпицентр бури – ее било со всех сторон, она не знала, как повернуться, чтобы защититься от резких ударов. Лицо, исхлестанное жесткой снежной крупой, вначале нестерпимо болело, а потом стало совершенно бесчувственным. Ноги промокли. Плед не спасал – пронизывающий резкий ветер забирался под него, и Ольга вскоре совсем окоченела. К счастью, она вспомнила о бутылочке, которую сунула ей предусмотрительная маленькая помощница. Сделав два глотка, Ольга почувствовала себя немного лучше. К тому же ветер приутих – очевидно, она добралась до протоки. Нависающие с двух сторон деревья прикрывали узкий коридор от бури, и Ольга наконец-то смогла выпрямиться и нормально вздохнуть.

Она откинула плед, огляделась. Вокруг простирался глухой лес – высоченные ели устремляли в небо острые колышущиеся верхушки, покрытая льдом протока, извиваясь, уходила под сплетенные аркой ветви. Ольга пошла вдоль берега. Теперь это было трудно – приходилось пробираться по нагромождению гнилых коряг и веток. Девушка исцарапалась, к тому же несколько раз она по щиколотку увязала в жидкой грязи – часть острова в этом месте была сплошным болотом.

Вскоре Ольга поняла, что самый оптимальный способ передвижения – пробираться по льду: он казался достаточно крепким, по крайней мере, выдерживал вес цепляющейся за ветки Ольги.

И тут девушка совершила ошибку. Она очень торопилась, поэтому отпустила ветки и побежала, но едва сделала несколько шагов, как обманчивый наст, глухо чавкнув, проломился, и девушка провалилась по колено, едва успев уцепиться за коряги.

Едва передохнув, Ольга двинулась дальше. Теперь она шла осторожно, медленными скользящими шагами, тщательно ощупывая перед собой наст и пробуя его на прочность. Но все же и на этот раз не обошлось без происшествий – кроссовка зацепилась за сучок, и, пытаясь освободиться, она не удержалась и с размаху шлепнулась об лед. Ее спасло то, что плед зацепился за ветки. Это ослабило падение, поэтому наст сухо треснул, но не проломился. Чтобы выбраться с опасного места, Ольге пришлось бросить плед и ползти вперед по-пластунски. Лишь потом она смогла подняться и двинуться дальше.

Ее усилия и настойчивость были вознаграждены. Вскоре она увидела на середине протоки полынью.

Глава 16

Ольга сразу же догадалась, что это то самое место, о котором рассказывала Алена. Большая полынья явно появилась недавно: толстые края наста были грубо обломаны, осколки, сталкиваясь и расходясь, плавали в темной воде.

Ольга пригляделась – ей показалось, что на краю проруби и в самом деле что-то блеснуло… Значит, она действительно добралась.

Теперь начиналась самая сложная часть плана.

Из кучи бурелома Ольге удалось извлечь пару довольно длинных и ровных коряг. Она легла на лед и, толкая палки перед собой, поползла к полынье. Вскоре убедилась, что поступила правильно – чем дальше от берега, тем сильнее потрескивал под нею наст. Было страшно, однако Ольга продолжала ползти и вскоре очутилась перед полыньей.

Изумрудный слоник лежал на самом краю – Ольга сразу узнала вещицу, один из подарков мужа. Она протянула руку, но исцарапанные, замерзшие пальцы стали слишком неловкими – слоник выскользнул и канул в темную воду. «Ну и ладно!» – сердито подумала девушка. Пока что эти подарки приносили ей одни несчастья.

Нужно было спешить – сквозь вой ветра донесся гул приближающегося вертолета. Наклонившись над полыньей, Ольга несколько мгновений вглядывалась в темный омут, затем опустила туда руку. Холодная вода обожгла, как кипяток. Но течение оказалось не слишком сильным, значит, у нее был шанс найти то, что она искала.

Выдвинув вперед шест потолще, она перекинула его через полынью. А потом, навалившись на опору грудью, опустила второй шест в воду, пытаясь нащупать дно. Погрузившись почти на всю длину, он уперся концом. Тогда Ольга вынула палку, оценивая, насколько она промокла. Глубина протоки оказалась выше ее роста.

Она поменяла шесты – теперь поперек полыньи лег более короткий, вторым она начала прощупывать дно. Несколько раз ей показалось, что шест упирается во что-то мягкое, однако разобрать было невозможно. Вероятно, дно в этом застойном месте было покрыто илом и корягами.

Оставалось одно – спуститься в ледяную воду самой.

Ольга с трудом стянула с себя мокрую, липнущую к телу одежду и развесила на корягах, а потом скинула кроссовки и носки, оставшись в лифчике и трусиках. Почему-то было совсем не холодно – наверное, она уже так замерзла, что ничего не чувствовала.

Она села на лед. Как ни странно, он выдержал – наст оказался крепче, чем она думала. Затем коснулась воды ногой и отдернула ее. А потом, не давая себе опомниться и остановиться, ухватилась за шест и ахнув, одним гибким движением погрузилась в воду по грудь.

– Мамочка! Ой, мамочка! О-о-о! А-а-а! – Вопли перекрыл вой ветра и гул вертолета. И тут же стало жарко, как в бане. Не отпуская рук, она опустилась глубже, окунувшись с головой. Ступни коснулись дна, но не хватило воздуха. Она поспешно вынырнула, судорожно вздохнула и снова нырнула, чувствуя боль и радуясь – значит, ноги еще не окончательно отнялись!

Но лишь на третий раз, когда от холода стало сводить ступни и онемевшие руки с трудом удерживались на шесте, ей удалось наконец что-то нащупать на дне. Мягкое, большое, похожее на человеческое тело… Ольга попыталась подцепить находку ногами и подтащить поближе, но предмет оказался слишком тяжелым. К тому же она совсем обессилела. Медлить было нельзя – силы были на исходе. Значит, надо отпустить шест, перевернуться вниз головой и нырнуть – туда, в мрачную, непроглядную глубину, под ледяной панцирь…

И как это ей показалось, что течение несильное?

Едва Ольга перевернулась, попытавшись дотянуться до дна руками, как неумолимый поток подхватил ее и потащил за собой.

Девушка в панике выпрямилась и вытянула руки, надеясь ухватиться за край полыньи, однако пальцы уперлись в ледяной потолок. Она быстро пошарила над головой руками – лед! Плотная, гладкая корка.

В панике она принялась корябать и стучать по ледяной корке кулаками, а потом – отчаянно упираться в нее коленками, головой, всем телом. Но стенка «аквариума» была непробиваемой. Это было похоже на ужасный сон, самый страшный из кошмаров – она попала под лед и теперь билась об него изнутри. В памяти всплыли кадры из какого-то фильма – дикий и беспомощный взгляд несчастного утопающего, немой вопль сквозь ледяную корку.

А потом все в один момент прекратилось. Как будто кино окончилось и в зале погас свет.

Глава 17

Треск сучьев, запах дыма, тихие голоса – и среди них голос Ивана! – и тепло, блаженное тепло… И – никакой боли, только ощущение полнейшего покоя.

Первая мысль – оказывается, жизнь после смерти существует!

Мысль вторая – пахнет горелым, значит, она в аду!

Мысль третья – ну и пусть, раз тут с ней будет Ваня…

Ольга открыла глаза.

Скачущие рыжие отблески огня на мрачных каменных стенах, уходящий куда-то вверх дым, гогот и громкие голоса чертей… Интересно, а о чем же они говорят?

– Помнишь, ты написал на доске, под темами сочинений по Грибоедову: «Не может быть горя от того, чего нет»? И Светланка три недели с тобой не разговаривала, – это произнес бес с голосом Риты.

– А помнишь, тебя попросили унести карту, ты свернула ее в рулон и поспорила с Мымриком, что стукнешь по голове первого, кто войдет в класс? А первым вошел директор… До сих пор не могу спокойно вспоминать, какая у него была очумелая физиономия после удара по черепу! Из-за этого тебя потом целый год не пускали на дискотеку, – ответил голос Ивана.

– Зато я выиграла классную кассету и целых три булочки! Кстати, кассета до сих пор где-то дома валяется. Недавно племянница рылась в старых записях, нашла ее и сказала, что это просто круто и что она даже не в понятках, что в древности на эти штуки записывали музыку.

– А ты понимаешь их язык? Меня иногда просто бесит, особенно все эти «типа». Типа пошли, типа погуляем!

– Не бесит, а ломает, не погуляем, а прошвырнемся! Эх ты, полиглот! Тебе бы родной язык подучить, а потом уже за иностранные браться!

Нет, это был не тот свет, а все еще этот – с некоторым разочарованием поняла Ольга. Черти не могут с таким энтузиазмом предаваться незатейливым воспоминаниям!

Однако для этого света она чувствовала себя что-то уж очень хорошо. Правда, немного саднило ступни и болело горло, но это все было такой мелочью по сравнению с тем, что с ней случилось… А кстати, что же с ней случилось? Разве она не умерла?

Ольга задрожала, хотя до этого не чувствовала холода. Потянув на себя одеяло, она обнаружила, что это плед из самолета, который она бросила на берегу.

Она повернула голову. Разговор тут же прекратился, две сидящие у костра фигуры повернулись к ней, огромные тени заколебались на стене.

– Ну, вот и очнулась твоя ненаглядная! – Одна из фигур с кряхтением подползла к Ольге и наклонилась над ней.

Это была Рита. Темные волосы свисали на лоб, на испачканные сажей щеки.

– Как самочувствие? – обратилась она к Ольге.

Девушка инстинктивно закрыла глаза. Приподнятое настроение вмиг улетучилось. Она действительно попала в ад – в руки преступницы. И, возможно, то, что ей пришлось пережить, померкнет по сравнению с тем, что предстоит…

Странно, но она не чувствовала страха. Второй раз умирать не страшно!

– В сорочке родилась, – продолжала Рита, словно не замечая Ольгиного нежелания общаться. – Еще бы минутка, и нам бы тебя не откачать.

– Нам?

– Нам с Ваней. Поодиночке, представь себе, мы бы не справились! Знаешь, это была просто невыносимая работа – расхлебывать последствия твоей глупости. Счастье еще, что тебя не отнесло далеко. И лед оказался таким тонким!

– А как… как вы меня вытащили? – Ольга старалась не показать своей настороженности.

– Иван вычислил, куда тебя отнесло, а потом пробил в этом месте наст. Ну? И где же твое «спасибо»? Думаешь, нам доставило удовольствие бултыхаться в воде и вытаскивать тебя? А потом еще и откачивать…

– А что это вы тут делаете? – Ольга не хотела принимать предложенный Ритой веселый тон. – Почему не возвращаетесь к самолету?

– Ты нас спрашиваешь? А мне казалось, это тебе бы следовало рассказать, что означает твое странное купание.

– Оставь ее в покое, Рита! Она же чуть жива, разве ты не видишь, – вмешался Иван.

– Я тоже чуть жива! – огрызнулась Рита.

– Она чуть не погибла!

– Я тоже чуть не погибла!

Иван подошел к Ольге, сел рядом, взял обеих девушек за руки.

– Девочки, не волнуйтесь. Скоро за нами придут, спасут, вот тогда ты, Риточка, и проси объяснений.

– А я бы хотела получить объяснения сейчас, – несговорчиво нахмурилась Ольга, плотнее кутаясь в плед.

Иван и Рита как-то странно переглянулись. «Будут врать! Им нельзя верить!» – мелькнула неприятная мысль.

Роль рассказчика взял на себя Иван. Он говорил медленно, старательно подбирая слова, то и дело останавливаясь – да и было отчего: история, изложенная им, оказалась настолько невероятной, что ей бы не поверил никто, не то что переполненная сомнениями Ольга.

По словам Ивана, из самолета они с Ритой выбрались не по своей воле, а под дулом пистолета: стюардесса Алена взяла их в заложники.

– Она вела себя как матерая бандитка, – с какой-то недоуменной убежденностью доложил Иван. – Третировала нас еще в самолете – заставила грабить багаж больных пассажиров.

«Больных!» – отметила про себя Ольга. Что это – нечаянная оговорка или ее все еще пытаются ввести в заблуждение? Сейчас некогда думать об этом. Но потом, позже, когда они выберутся из этой переделки… Если только выберутся.

Иван между тем рассказал, как вооруженная девушка заставила их упаковать награбленное в сумки пассажиров, а потом выгнала из самолета.

– Очевидно, она думала, что мы приземлились в каком-нибудь аэропорту, – высказал предположение Иван. – И хотела побыстрее убраться, пока кражи не были обнаружены.

По словам парня, девушка постоянно поторапливала пленников и угрожала пристрелить. Но в метель, по бездорожью с тяжело нагруженными сумками передвигаться было очень тяжело. И тут им повезло – удача отвернулась от авантюристки. В какой-то момент ослепленная бьющим в лицо снегом стюардесса неловко поскользнулась и упала. Пленникам удалось воспользоваться благоприятной возможностью – они бросили тяжелые сумки и убежали. Но, к сожалению, недалеко – Рита споткнулась и упала, так сильно подвернув ногу, что совершенно не могла двигаться дальше. Поэтому беглецы не смогли добраться до самолета.

– Наверное, это перелом, – объяснила Рита, показывая на свою обмотанную платком лодыжку.

«Наверное! – усмехнулась про себя Ольга. – И шины нет… Можно же было хотя бы палки прикрутить. Тоже мне, врач!»

– Стюардесса преследовала нас и была уже недалеко, – продолжал рассказ Иван. – Ее ругань доносилась даже сквозь вой метели. К счастью, приближалась она довольно медленно – сумки-то мы бросили, ей пришлось тащить их самой. Но отпустить нас она не могла. Вероятно, к тому моменту преступница, как и мы, поняла, что поблизости нет не только аэродрома, но и никакого жилья и ей все равно пришлось бы вернуться к самолету. Так что лишние свидетели были ей ни к чему.

– А я думаю, все было не так! – перебила Рита. – Скорее всего, она уже смирилась с тем, что мы сбежали, и просто случайно двигалась тем же путем.

– Может быть, ты и права, – вздохнул Иван. – В любом случае мы неминуемо должны были с ней встретиться: путь этот был единственно возможный – вдоль берега, сюда, к протоке. Остальное – болото.

Когда Рита попыталась передвигаться, это оказалось неимоверно трудно, при малейшем толчке ногу пронзала невыносимая боль, поэтому Ивану пришлось фактически тащить ее на себе. Если учесть, что и сам он чувствовал себя больным, можно понять, как туго им пришлось. Однако следующей по пятам девице тоже было несладко с тяжелыми сумками – некоторое время дистанция между «охотницей» и «дичью» не изменялась.

Вскоре беглецы почувствовали, что силы их на исходе. К счастью, берег резко повернул к протоке, ветер уменьшился, передвигаться стало значительно легче. Иван хотел помочь Рите перебраться на другую сторону – слабый лед едва не проломился под двойным весом. Однако когда парень попытался ступить на лед один, наст выдержал. Так поодиночке они и пересекли протоку – Иван пешком, Рита ползком. А когда Рита посмотрела на оставленные ими следы – глубокие борозды на снегу, ей в голову пришла гениальная идея – имитировать собственную гибель.

– Для этого нужно было только сделать прорубь – как будто мы провалились под лед, – продолжал Иван. – Для убедительности мне пришлось пожертвовать курткой, мы замотали в нее камни и бросили в воду – на случай, если преследовательница вздумала бы исследовать дно.

Так это была куртка! То, что Ольга приняла за мертвое тело, из-за чего чуть было не погибла, было всего лишь курткой…

Она вдруг поймала себя на мысли, что очень хочет верить Ивану. Как было бы хорошо, если бы его история оказалась правдой! Но Алена тоже выглядела такой искренней… Разве можно было заподозрить в ней изощренную лгунью? Так как же разобраться, где правда и где ложь? Как найти зацепку, которая подсказала бы ответ?

И тут вдруг она поняла, что такая зацепка есть. Изумрудный слоник. Тот, что был у проруби. Если беглецы бросили сумки, откуда же на льду оказалась Ольгина брошка?

Сердце упало. Одна маленькая ложь помогла раскрыть истину. Итак, вот она, правда. Ее лучший друг, почти жених – грабитель, вор. И лгун к тому же! И притворщик. Как ему верить после этого? В душе заклубилась обида. Почему, ну почему ей так не везет с мужиками? Вот уже третий раз попадается предатель! Это что же, ей одной так выпадает или они все такие?

Глава 18

Иван между тем продолжал рассказ. Осуществив задуманное, они с Ритой стали искать на противоположном берегу протоки укрытие, откуда можно было наблюдать за происходящим на льду.

Вскоре они обнаружили такое место – эту самую пещеру, образованную нагромождением гранитных валунов. Убежище оказалось на редкость удобным – помимо «входного» отверстия, было еще и «окно» с замечательным видом прямо на протоку.

– Едва мы успели заползти сюда – именно заползти, на большее сил уже не было, – как наша преследовательница возникла буквально напротив. К счастью, дальше все пошло, как мы и рассчитывали. Некоторое время стюардесса бродила вдоль берега – видно, не могла понять, куда мы подевались, а потом наконец заметила прорубь. Надо сказать, преступница оказалась на редкость подозрительной и дотошной – она не ограничилась осмотром, а подобралась к самой кромке и даже пошарила корягой по дну. Идея с курткой сработала – дама не только нашарила ее, но и вытянула наружу какую-то тряпку. Я не разобрал, что это было – видимо, носовой платок, который я оставил в кармане, но выглядело все достаточно убедительно. Вскоре эта авантюристка исчезла, очевидно, совершенно уверившись в нашей гибели. Вот, собственно, и весь рассказ! Вот так нам удалось ускользнуть, – закончил Иван.

Но Ольга не считала, что рассказ закончен.

– А почему же после того, как стюардесса ушла, вы не пошли обратно к самолету? – поинтересовалась она.

– Мы не могли, – просто ответил Иван. – Я совсем расклеился и то ли потерял сознание, то ли заснул – в общем, полностью отключился. Рите пришлось заниматься и своей ногой, и мною.

«А может, дело в том, что вы не очень-то и торопились?» – скептически подумала Ольга, но промолчала. Впрочем, она сейчас каждое слово воспринимала с недоверием.

– Когда ты появилась на протоке, Иван еще не пришел в себя, – объяснила Рита. – И я тебя не сразу заметила – в это время как раз разводила костер. И вдруг – ты, да еще полезла в прорубь. Слава богу, Иван уже пришел в себя и смог тебя выудить. Да ладно, не переживай ты так! За нами вот-вот придут! – Рита неправильно истолковала Ольгину пасмурную молчаливость. – Я думаю, наш дым уже заметили.

– Придут? – Слово это напомнило Ольге кое о чем. Она поинтересовалась, который час, и, услышав ответ, горестно вздохнула. С момента ее ухода с самолета прошло уже два часа. – За нами могут и не прийти. Наверное, все уже улетели…

– Как – улетели? Куда? – воскликнули Рита и Иван. Похоже, Ольгино сообщение явилось для них полной неожиданностью.

Тщательно подбирая слова, Ольга рассказала о том, что последовало за аварийной посадкой. Но о самом главном – о возвращении Алены и об отсутствии эпидемии – она умолчала. Нужно было знать, какова будет реакция слушателей. Она была уверена, что они обязательно выдадут себя!

Реакция была неожиданной – Рита забросала ее вопросами о самочувствии больных, о том, как поддерживался карантин. Она казалась такой искренней, что было трудно заподозрить ее в игре и обмане. Значит, она все-таки верила в эту эпидемию… Или была очень хорошей актрисой.

И вот тут-то Иван и спросил:

– Оль, может, ты наконец объяснишь, зачем полезла в прорубь?

Несколько секунд Ольга лихорадочно соображала, а потом вдруг решилась – будь что будет! Пусть знают все. Может, тогда они перестанут притворяться?

– Алена вернулась в самолет, – тихо проговорила Ольга.

Реакция собеседников была драматичной.

Иван замер с полуоткрытым ртом, Рита в живописной позе застыла у костра, напряжение в пещере достигло предела.

Однако Ольга не торопилась с продолжением – она ждала первых слов слушателей.

– И что? – спросил наконец Иван бесцветным голосом.

«Господи, ну что за дурень! – с острой жалостью подумала вдруг Ольга, вглядываясь в его осунувшееся лицо и в очередной раз убеждаясь, как дорог ей этот сумасшедший. – Почему ты все время попадаешь в какие-то истории? Почему не можешь довериться мне?» И тут же вспомнила журнал со скандальной статьей… А она сама смогла бы доверять человеку, если бы прочитала о нем такое?

Смогла бы, вдруг поняла она. Да, смогла бы, если бы по-настоящему любила – она верила бы не журналам, а любимому и своему сердцу.

«Тогда почему же ты сейчас ему не веришь? – вдруг сам собой возник вопрос. – Значит, не любишь?»

И тут Ольга со всей отчетливостью поняла: любит. Она его любит! Любит этого бестолкового неудачника, рассеянного чудака с твердыми принципами. И плевать ей на Алену и Риту – она любит Ивана, а значит, верит ему.

«Он не лжет, – твердо сказала она себе. – Я знаю его, как себя. Он не лжет, и я не лгу».

«А если бы он все-таки лгал, ты смогла бы быть с ним?» – поинтересовался кто-то циничный внутри ее, какая-то вредная молекула – вирус сомнения, который никак не хотел ее отпускать.

И снова Ольга нашла ответ. «Если бы он лгал, я бы его не любила! А раз уж люблю, значит, Ваня невиновен!»

Но вот Рита… О ней Ольга не могла бы судить с такой определенностью. Невиновность Ивана не переносилась автоматически на его подружку. Кто знает, какую игру ведет эта странная особа! Ольга с самого начала не доверяла ей. Чувствовала какую-то фальшь, игру…

В любом случае теперь следовало прояснить все до конца. Ольга твердо взглянула в глаза Ивану и объявила:

– Стюардесса обвинила во всем вас. Она рассказала вашу же историю, только наоборот. То есть главные злодеи – вы, а невинная овечка – она.

Слушатели занервничали. Иван вскочил и принялся мерить пещеру шагами. Рита с досадой стукнула кулачком по каменному полу и тут же скривилась от боли.

А Ольге пришло в голову еще кое-что.

– А почему вы так удивляетесь? Вы же не могли не понимать, что, если стюардесса вернется в самолет, она обязательно расскажет что-нибудь подобное!

– В том-то и дело, что мы не думали, что она туда вернется! – со вздохом покачал головой Иван. – Мы никак не предполагали, что она вернется в самое пекло эпидемии! Это же равносильно самоубийству…

Мысль Ольги лихорадочно заработала – получается, они искренне верят в эпидемию? Но как же им не верить – ведь именно Рита поставила роковой диагноз! Однако что же это получается? Если Рита искренне верит в эпидемию, значит, главная преступница – не она?

И еще. Изумрудный слоник. Что-то не то с этой брошкой. Что-то не так…

Ольга не успела как следует все обдумать. Едва слышный далекий гул отвлек ее от размышлений.

– Что это? – Иван с Ритой тревожно переглянулись и дружно посмотрели вверх, на отверстие, в которое, клубясь, уходил дым.

Гул приближался. Теперь к нему прибавился стук крутящегося винта.

– Вертолет! – вскрикнул Иван, срываясь с места. – Это вертолет!

Парень выбежал из пещеры. Ольга встала и тоже двинулась к выходу. Прямо перед ней на одной ноге скакала Рита. В какой-то момент девушка оступилась и чуть было не упала – Ольга поддержала ее, и так, в обнимку, они и вышли на белый свет, туда, где громко вопил и размахивал руками Иван.

Вертолет завис над протокой, винт почти перекрывал ее. Машина казалась огромным экзотическим насекомым, неведомо как залетевшим в глухие места. Моток веревочной лестницы упал на середину, прямо на пористый лед.

Глава 19

«Опять на лед!» – Ольгу передернуло, она испуганно прижалась к Рите. Та ободряюще сжала ее плечо, но это не помогло – воспоминания о недавних событиях были слишком свежи. После того что случилось, она и думать не могла о том, чтобы вновь ступить на этот лед! Предательский, дышащий под ногой наст. Страшная, черная глубина! Парализующий холод…

– Двигайтесь, что встали! – Резкий окрик перекрыл рев двигателя. Пилот, высунувшись из окна, жестами поторапливал застывших на берегу.

Команда вывела Ольгу из оцепенения. Она глубоко вздохнула и постаралась отогнать страхи. Видно, у нее на роду написано делать именно то, чего она до смерти боится!

– Оль, ты первая, – слегка подтолкнул ее Иван. – За тобой – Рита, я – замыкающий.

Все правильно, Рите могла понадобиться помощь. Глубоко вздохнув, Ольга шагнула на лед. Она передвигалась осторожно, медленно и вскоре оказалась прямо под вертолетом. А дальше все произошло само собой – руки уцепились за перемычку, ноги обвили лестницу, и Ольга устремилась наверх. В считаные секунды она достигла железного брюха, заслужив одобрительный взгляд пилота и – о чудо! – пристроившейся в салоне Насти.

Очутившись в вертолете, Ольга бросила нетерпеливый взгляд на своих спутников. Она увидела, что Рита с помощью Ивана тоже добралась до веревочной лестницы. Чтобы поднять покалеченную девушку, сбросили трос со специальным сиденьем. Иван принялся помогать ей усаживаться, он успел как следует привязать Риту, но в тот момент, когда стало казаться, что все окончится благополучно, лед, который все-таки не выдержал двоих, проломился.

Это было похоже на кошмарный сон – осколки льда встали дыбом, и Иван, судорожно взмахнув руками, стал быстро погружаться.

Почти инстинктивно Ольга высунулась наружу, дернула лестницу, направила ее к рукам уходящего под наст парня. И, хотя тело уже погрузилось с головой, торчащие над водой пальцы все-таки успели уцепиться за спасительные веревки.

Пилот крепко выругался, вертолет плавно взмыл вверх, вытаскивая из пучины вцепившегося в лестницу Ивана и, словно рыбок на леске, унося в небо его и Риту.

И тут, глядя на удаляющуюся полынью, Ольга вдруг словно прозрела. Она поняла, что так беспокоило ее в истории с изумрудным слоником. Слова Алены! Алена сказала, что видела с берега, как брошка блестела у края полыньи.

Но она не могла этого видеть! Было еще слишком темно…

Значит, она врала, что не приближалась к полынье. А Рита с Иваном, утверждавшие, что преступница была там, говорили правду! Именно тогда она и уронила на лед слоника. Бог знает, почему она не подняла его – может быть, думала, что, если все-таки будет организована спасательная экспедиция, слоник придаст ее словам больше достоверности… А слоник-то как раз и выдал ее.

Значит, все-таки Алена. Это она была сообщницей Аркадия и, вскрыв тело, достала оттуда ценный груз! Это она воспользовалась обстоятельствами и подсыпала снотворное в чай…

А Иван действительно не врал. Все было так, как он рассказал! По крайней мере, в той части истории, которая касалась его.

Воспрянув духом, Ольга начала оживать – с души упал тяжелый камень.

Иван и Рита недолго находились в подвешенном состоянии – над лесом вертолет завис, и спасенные получили возможность забраться внутрь. Когда они наконец оказались в салоне, напряжение спало, пассажиры начали наперебой говорить, смеяться, обниматься – все были уверены, что самое страшное уже позади.

Полет до места аварии занял минут пятнадцать. Вертолет сел невдалеке от уткнувшегося носом в берег самолета. Вокруг было пусто, несколько сумок валялось на берегу, ветер шевелил обрывки газет и гонял по песчаному берегу пустые пивные банки. Только эти следы человеческого пребывания да одинокий самолет – вот и все, что напоминало о совсем недавнем и довольно многочисленном людском нашествии в эти девственные места.

– Все уже эвакуированы! – прокричал пилот в ответ на невысказанный вопрос. – И нам пора! Так что вы особенно не задерживайтесь!

Рита, расположившись у самой кромки леса, принялась заниматься своим багажом, Иван отправился в лесок переодеваться, а Ольга, отозвав Настю в сторону, спросила:

– Откуда ты узнала, где мы?

– Это было нетрудно! – в своей вечно вызывающей манере фыркнула девочка. Однако теперь это не раздражало Ольгу – она понимала, что именно Насте они обязаны своим спасением. – Просто я знала, что вас нужно искать, вот и все. Труднее было уговорить пилота. Он почему-то не верил, когда я втолковывала ему, что вы пошли прогуляться.

– Значит, ты догадалась, куда я пошла на самом деле?

– Конечно! Это же было очевидно. Как и то, что твои друзья живы. И ни в чем не виноваты!

– Да? Даже Рита?

– Даже Рита.

– А как же эпидемия? Разве в этом нет ее вины? Разве она не сообщница Алены?

– Невольная. Если вина и есть, то только косвенная.

– Почему косвенная? Диагноз птичьего гриппа мог поставить только врач!

– Вот именно, врач! Или хотя бы любой другой профессиональный медик.

«Нет, все-таки эта девчонка невыносима!» – подумала Ольга и уточнила:

– Это что, камень в мой огород?

– Не надо обижаться! Речь не о тебе. Какой же ты медик! Ты – модель, в этом-то все и дело. Будь ты настоящей медсестрой, ты бы сразу обо всем догадалась. А так тебя легко можно было водить за нос. И остальных вместе с тобой!

Ольга задумчиво посмотрела на Риту – все-таки на ней лежала изрядная доля вины за то, что произошло. Неужели она все-таки была сообщницей стюардессы?

Одноклассница Ивана сидела на камне – поврежденная нога была неловко отставлена в сторону – и копалась в своей дорожной сумке. Она не выглядела ни преступницей, ни авантюристкой. Но разве можно судить по внешности? Алена тоже выглядела вполне безобидной.

– Ты что же, с самого начала подозревала Алену? – Ольга не сомневалась в сверхъестественных способностях девочки, но все же ей было интересно, как та догадалась.

– После ее возвращения из леса – да. И не просто подозревала, а точно знала, что преступница – она.

– Откуда? Как ты догадалась?

– Она «забыла» про эпидемию.

– Что?

– Сама подумай. Если бы ты знала про эпидемию, куда бы ты в первую очередь стала бросать снежки?

– Не понимаю.

– Ну, помнишь, когда она вернулась из леса? Она начала обстреливать самолет снежками. Почему она кидала их в салон, а не в кабину пилотов, например?

– Ну, потому что увидела нас в иллюминаторы. По-моему, она именно так это и объяснила!

– Да? А разве это естественно для человека, который прекрасно знает, что в салоне – изолятор для больных особо опасной инфекцией? Любой другой старался бы держаться подальше от такого места! Любой – но только не тот, кто знает, что никакой эпидемии нет. Кроме нас с тобой и Петра Никаноровича, об этом не знал никто. Алена должна была кидать снежки в иллюминаторы бизнес-класса или в кабину пилотов. Вывод – Алена и есть та самая фокусница, которая одурачила весь самолет.

– Точно…

– А ты как про нее догадалась? – поинтересовалась Настя.

– Изумрудный слоник помог, – покачала головой Ольга и рассказала девочке про брошку. Та одобрительно кивнула и даже хлопнула Ольгу по плечу.

– А ты не такая тупая, как я думала! – «осчастливила» она собеседницу. – Вот только брошку жалко.

Ольге вдруг пришла в голову другая мысль:

– Послушай! Если ты все это знала раньше, почему не сообщила командиру?

– Сообщила. Сразу же после вашего ухода. Только он почему-то не поверил. Ни одному слову! Представляешь? Даже после того, как Петр Никанорович поддержал меня. Доказательств-то у нас нет!

– Но ведь пассажиры не могли не заметить, что их багаж ограблен!

– Ну, об этом командиру доложили сразу же. Он записал все жалобы и составил акт. Сказал, что доложит в компетентные органы. Да пассажиры и сами смогут это сделать – в аэропорту нас встретит милиция.

– А как же эпидемия? Что решили с карантином?

– Будут разбираться специалисты. Нас уже ждет специальная комиссия со всякими медицинскими светилами, уж они-то точно докопаются, что к чему. А пока что всех все равно поместят в карантин.

– О чем это вы тут шепчетесь? – Иван подкрался незаметно, совершенно неожиданно обхватив Ольгу руками.

Глава 20

Настя вопрошающе посмотрела на Ольгу – мол, знает ли Иван. Та незаметно покачала головой, а потом решилась.

– Вань, скажи, Рита после школы в какой институт поступала? – Ольга мягко высвободилась из объятий парня.

– Рита? Не помню… Ах да, по-моему, куда-то в театральный. Но, кажется, у нее ничего не вышло. Да, точно не вышло, она же теперь врач! А почему ты у меня спрашиваешь? Вот она сама, у нее и спроси!

Разоблачать Риту не пришлось. Услышав вопрос, она во всем призналась. Сказала, что решила притвориться врачом, чтобы уязвить Ольгу.

– Не обижайся, но я просто взбесилась, когда увидела вас с Иваном. Я тебя сразу узнала. Понимаешь, для меня ты олицетворяла все, что я так ненавижу: быстрый успех, легкие деньги, славу – и все это ни за что, просто за красивую мордашку и ноги, растущие из подмышек. Другие годами на работе ломаются, и ничего. А тут приходит какая-то смазливая медсестра – и все у нее получается! Не знаю, может, это просто зависть, но мне ужасно захотелось тебя уязвить. А как я могла это сделать, все козыри были у тебя! Ты – везучая, а я – неудачница. Хотела стать актрисой, а стала бухгалтером. И я решила сыграть на твоем прошлом. Ведь известно, что многие медсестры – неудавшиеся врачи. И я захотела уколоть тебя, «поставить на место», сказав, что я врач. Я не думала, что игра зайдет так далеко! Не знала, что окажусь на этом самолете единственным «врачом» и что будет столько больных. Надо было признаться сразу, когда заболел мальчик. Но это означало бы выставить себя полной дурой. Пришлось играть свою роль до конца, поэтому я ничего и не рассказала. А потом было уже поздно – умер Аркадий, начали заболевать пассажиры. А все вокруг только и твердили о птичьем гриппе… И я решила – будь что будет.

– Но откуда ты так много знала об этом заболевании? Это же достаточно специальные сведения! – Ольга все еще не могла прийти в себя от неожиданных признаний.

Рита, виновато вздохнув, достала из кармана газету и протянула Ольге. Той сразу же бросился в глаза заголовок, напечатанный на первой полосе крупными буквами: «Вирус-убийца».

– Захватила с собой в дорогу. Первое, что оказалось под рукой! Тут этот грипп так подробно описан, как в руководстве.

Ольга повертела газету, вернула Рите. Все, что она услышала сейчас, было похоже на бред. Итак, одноклассница Ивана оказалась обманщицей. Искреннее признание снимало с нее подозрение, но не уменьшало вину – своей ложью она потворствовала совершению настоящих преступлений, оказалась невольной сообщницей мошенницы и воровки. Но сама-то она, Ольга, кто? Не намного лучше своей собеседницы. Разве она имела право выступать в качестве медсестры, брать на себя такую ответственность? Да, она хотела как лучше. А что получилось?

– И все-таки неплохо я сыграла, а? – с какой-то неуместной гордостью поинтересовалась вдруг Рита.

– Неплохо, – не могла не согласиться Ольга. – Даже слишком неплохо…

– Мы еще в школе ставили спектакль про врачей. И я играла главную роль! – похвасталась «доктор».

– Послушайте, я ничего не понимаю! Может, кто-нибудь объяснит мне, что все это значит? – Иван переводил ошарашенный взгляд с одной девушки на другую. Рассказ подруги детства произвел на него ошеломляющее впечатление.

– Если хотите, я вам все расскажу! – жизнерадостно пообещала парню Настя. – Но только в вертолете. Пора сматываться отсюда!

– Вот именно, – раздался рядом недовольный голос пилота. – Вы, похоже, на пикник расположились. А я вам не таксист!

– Куда это вы так торопитесь? – Резкий неприятный голос заставил всех вздрогнуть. – Может, и меня захватите?

Обернувшись, они увидели у самой кромки леса крепкую девичью фигурку.

Это была Алена. В руках ее блестел стальной ствол маленького пистолета, у ног валялись две туго набитые сумки.

– Какая встреча, – дружелюбно улыбнувшись, проговорила девушка. В этой улыбке ни один даже самый опытный психолог не обнаружил бы ни капли фальши. Милая девушка, лучезарно улыбающаяся, – да такая муху не обидит! Контраст ласкового девичьего личика и совсем не девичьей игрушки в руках был невероятным. Ольге даже показалось, что можно просто подойти и вынуть пистолет из этих слабых ручек. Но когда она сделала шаг по направлению к стюардессе, та вскинула руку.

– Не двигаться! – прошипела она, вмиг преображаясь. Теперь уже на пленников смотрело не одно, а три холодных дула – да, такие жестокие, абсолютно бесчувственные глаза и впрямь могли выстрелить!

– Ты и ты! – Дуло указало на Ивана и пилота. – Берите сумки и в вертолет, живо!

Пилот попытался возражать, но Алена быстро угомонила его, без колебаний сделав пару выстрелов в песок, ему под ноги – так, что несчастному пришлось подпрыгнуть. Глядя на Алену ненавидящими глазами, летчик поднял с земли сумку.

– А мы? – жалобно, по-детски пролепетала Рита. – А с нами ты что сделаешь? Убьешь?

– С удовольствием, но патроны теперь дорогие – жуть! Жаль впустую тратить. Так что оставайтесь тут и благодарите добрую Аленушку, подарившую вам жизнь.

Оцепеневшие девушки смотрели, как подгоняемые пистолетом пилот с Иваном побежали к вертолету. Забросив багаж, они залезли в машину, и лишь когда лопасти винта, набирая обороты, принялись раскручиваться, Ольга, крича и размахивая руками, бросилась вслед.

Но не успела она сделать и нескольких шагов, как, споткнувшись о выставленную Настей ногу, упала и растянулась на земле.

– Зачем же так суетиться, – мягко сказала девочка, плюхаясь рядом с Ольгой. – Зачем же так нервничать!

– Но она… но он… – Ольга почувствовала, что задыхается – она не могла говорить. В лицо бил поднятый лопастями ветер. Прикрыв глаза рукой, она с отчаянием наблюдала, как вертолет, плавно оторвавшись от земли, взмыл в небо и через минуту скрылся за верхушками деревьев. А еще через минуту угас вдали рев мотора.

– Ну, вот и все, – обреченно проговорила Ольга. Ей даже не хотелось подниматься с земли. – Это конец.

– Ты так думаешь? – бодро поинтересовалась Настя, доставая из кармана мобильник. – А мне кажется, все еще только начинается!

Глава 21

Настя оказалась права. Вертолет с мятежной стюардессой был задержан очень скоро – едва девочка сообщила по телефону о том, что произошло. Заложников успешно освободили, Алену арестовали. Она действительно оказалась преступницей, связанной с наркомафией. После задержания она довольно быстро «раскололась», выдав своих сообщников, в том числе и тех, что работали в аэропорту и устроили ее стюардессой на рейс из Китая в Москву, во время которого она должна была сопровождать наркокурьера.

Рассказ о том, что произошло в самолете, полностью подтвердил догадки Петра Никаноровича и Насти – все оказалось именно так, как они и предполагали. Под давлением неопровержимых улик Алена призналась во всем. Она рассказала, как удача сама пошла ей в руки, когда умер Аркадий. Зная, что наркокурьер перевозит героин, она задумала и осуществила дерзкий план – вскрытие трупа и изъятие наркотика. Вначале преступница охотилась только за «товаром», который перевозил курьер. Однако неожиданное стечение обстоятельств позволило авантюристке расширить сферу преступной деятельности: по чистой случайности в тот момент, когда смерть настигла Аркадия, стало плохо маленькому мальчику. Идея напрашивалась сама собой: а что, если создать впечатление возникшей в полете эпидемии? Пассажиров немного, но все они явно небедные, возможно, в суматохе удастся как следует «пощипать» их… Деньги, драгоценности, кредитные карты… Условия для розыгрыша самые подходящие – в последние недели птичий грипп стал самой важной темой в выпусках новостей, не сходил с первых полос газет. Нужно было только чуть-чуть подтолкнуть события, что Алена и сделала – ведь это она высказала предположение об эпидемии, так как была хорошим психологом и довольно быстро поняла, что Рита – не врач и, скорее всего, не станет спорить. Так и вышло. Удача продолжала сопутствовать ей – вначале с Аркадием, потом – с подозрением на эпидемию. Разве можно было не воспользоваться таким случаем? Преступница всыпала в чайник сильное снотворное, смешанное со стимулятором, – у всех выпивших чай снотворное вызвало глубокий сон, а стимулятор увеличил частоту сердцебиения и дыхания – возникла картина, отдаленно похожая на какое-либо из инфекционных заболеваний. Но мало этого. Чтобы усилить картину, стюардесса использовала подручные средства в виде Ритиного баллончика с оттеночным лаком – она слегка обрызгала заснувших людей, чтобы имитировать сыпь. А единственный градусник сама же и разбила, так что измерить температуру было невозможно! Чем не эпидемия? Конечно, специалист быстро разглядел бы, что к чему, например, обратил бы внимание на то, что при птичьем гриппе не было отмечено случаев сыпи, но ведь медиков в самолете не оказалось. А само заболевание было изучено не настолько хорошо, чтобы Ольга или Рита смогли догадаться об обмане. В любом случае преступница ничего не теряла – даже если бы розыгрыш был раскрыт. Но получилось еще лучше – благодаря невольной помощи Риты и Ольги авантюристке удалось ввести в заблуждение командира, в результате чего возник вопрос об организации карантина.

Знала ли преступница заранее, что все сложится для нее так благоприятно? Конечно нет. Она просто очень умело и последовательно использовала все выпавшие ей возможности. Карантин был для нее просто подарком – еще бы, в салоне оставляют только спящих, а бодрствующих разлучают с багажом и «ссылают» в первый класс. Не ограбил бы пассажиров в такой ситуации только ленивый! А ленивой Алену никто бы не назвал.

Во время следствия прояснился и вопрос о том, откуда у Алены немалые познания в фармакологии и медицине. Оказалось, что девушка долгое время проработала в аптеке – там и началась ее карьера сообщницы наркодельцов.

«Фармакология и медицина – моя первая любовь и мечта, – самодовольно объясняла она на суде. – Я разбираюсь в болезнях и лекарствах лучше любого профессионала».

Предприимчивую и безжалостную девушку подвела обыкновенная жадность. Если бы она умерила свой пыл и ограничилась только наркотиками, которые перевозил Аркадий, ей наверняка удалось бы остаться безнаказанной.

Только компетентная врачебная комиссия смогла снять диагноз птичьего гриппа, после чего пассажиры получили возможность вернуться домой. Все издержки компенсировала одна из солидных страховых фирм – так был утрясен финансовый вопрос.

Вернувшись в Москву, Настя выиграла очередную олимпиаду, Петр Никанорович «сдал» на руки родителям ставших неразлучными Мумию и Фредди, а питомцы тренера – автора «теории крокодилов» – блестяще показали себя на первых же соревнованиях. Лишь судьба Мегеры осталась покрытой мраком – после драматических событий почтенная дама как в воду канула, и никто из «товарищей по несчастью» никогда больше не видел ее и ничего о ней не слышал.

А вот отношения Вани и Ольги так и остались непроясненными. То ли встреча с Ритой, то ли драматические обстоятельства рейса сыграли свою роль, но, добравшись до дома, молодые люди разлетелись в разные стороны, как-то вдруг ощутив, что каждому нужно немного одиночества и свободы… Решение было обоюдным и потому не обидным ни для кого.

Content

Вера Воронцова
Аэробус смерти

Часть 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Часть 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21