Бетти Нилс

Счастливая встреча

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Для начала октября этот день выдался теплым, только солнце было низким и дул свежий ветер. По пустынной дороге, петлявшей между деревьями, скользили тени; вот-вот должны были наступить сумерки. У дороги на траве сидела девушка. Зябко вздрагивая, она прижимала к себе большого щенка. На его худой шее еще болталась веревка, которой он был привязан к дереву. Девушка нашла щенка час назад, и, когда попыталась отвязать его, он, испугавшись, дернулся и повалил ее. Неудачно упав, она вывихнула ногу. Превозмогая боль, девушка добралась до дороги и притащила за собой собаку. Теперь было страшно вспомнить, каких усилий это ей стоило. Она присела на обочине дороги в надежде, что кто-нибудь придет им на помощь. Мимо проехало уже две машины; девушка махала рукой, кричала, но ни одна из них не остановилась. Она осмотрела свою поврежденную ногу. Лодыжка сильно распухла, и туфлю снять с ноги не удалось. Ничего другого не оставалось, как сидеть и ждать помощи, хотя девушка и понимала, что по этой пустынной сельской дороге вряд ли кто-нибудь проедет до утра, когда начнут работу фермеры на своих тракторах.

– Возможно, нам с тобой тут придется сидеть всю ночь, – сказала она собаке слабым голосом, – но я обязательно позабочусь о тебе, хотя еще и не знаю, каким образом.

Щенок съежился и придвинулся ближе к ней. Девушка погладила его и ладонью ощутила ребра животного.

– Во всяком случае, хорошо, что ты со мной, – заверила она его.

Сумерки уже начали сгущаться, когда она услышала шум приближающегося автомобиля, вскоре сверкнули его фары – и машина промчалась мимо.

– Вот так, – сказала девушка, – разве можно обижаться на кого-то за то, что он не остановился…

Однако машина, отъехав на небольшое расстояние, дала задний ход и притормозила возле них. Мужчина, вышедший из нее, показался девушке великаном, и ей захотелось убежать, но с больной ногой она не могла тронуться с места. Он подошел и на редкость участливым и ободряющим голосом произнес:

– Могу я вам чем-нибудь помочь? Что с вами? Вы ушиблись? Вам больно?

Он стоял и смотрел на невзрачную, очень худую девушку, отметив при этом ее красивые глаза.

– Я… вывихнула ногу и теперь не могу идти. Видите, лодыжка распухла.

Она взглянула на него, и он ей понравился. Это был молодой мужчина, одетый в костюм спокойных тонов. Вероятно, он выехал на вечернюю прогулку в поисках приключений. На висках его серебрилась седина, лицо было открытым и приятным.

– Вас не затруднит довезти меня до Минтон-Крэкнелла, что в двух милях отсюда по дороге? Я там живу. Была бы вам крайне благодарна…

– Конечно-конечно, нет проблем. Но позвольте мне вначале осмотреть вашу ногу. Я врач, и мне кажется, вы основательно повредили лодыжку.

Он присел рядом с ней на корточки, собака угрожающе зарычала, но мужчина успокоил животное.

– Нужно снять туфлю, – сказал он девушке, вынул из кармана нож и разрезал шнурки. – Сейчас вам будет больно, – предупредил он, и действительно, она почувствовала острую боль, несмотря на все его предосторожности. – Вот умница. Потерпите еще немного, я попробую наложить вам шину, посмотрю, что там у меня есть в автомобиле…

Мужчина отошел и вскоре вернулся – она не успела даже вытереть слезы, текущие по щекам. Девушка терпела, пока он снимал туфлю с ее распухшей ноги, но слез сдержать не смогла. Он молча протянул ей носовой платок, потом сказал:

– С шиной вам станет легче, но завтра непременно сделайте рентген и постарайтесь дать ноге отдых день-другой. – Он выпрямился и спросил: – Это ваша собака?

– Я шла по дороге и услышала жуткий лай. Видимо, собаку специально привязали к дереву, чтобы она быстрее подохла от голода. Когда я ее отвязывала, то споткнулась…

– Несчастное животное… Да это совсем еще щенок, ему, разумеется, повезло, что вы его услышали. Хотите приютить беднягу?

Мужчина говорил без умолку – видимо, давал ей время прийти в себя.

– По правде говоря, я сомневаюсь, что смогу его взять: моя мачеха не любит собак, но я накормлю его и попытаюсь пристроить к кому-нибудь в деревне…

– Ну, хорошо, поедем к вам, – ласково сказал незнакомец и помог ей подняться. Усадив девушку на переднее сиденье, мужчина устроил собаку сзади.

– Боюсь, она вам там напачкает, – извиняясь, заметила девушка. – Это у вас «бентли», да?

– Не думаю, что произойдет что-либо непоправимое, – спокойно ответил мужчина. – Где точно вы живете?

– Когда въедем в деревню, то наш дом будет направо за высокой кирпичной стеной. Он зовется «Олд-ректори». Мой отец унаследовал этот особняк от своего отца. Можно сказать, что дом переходит от поколения к поколению… – Она посмотрела на него сбоку. – Вы так добры…

– Я рад, что оказался тут, мисс?..

– Прис, Крессида Прис. – Она смущенно добавила: – Вы не англичанин?

– Я из Нидерландов. Ван дер Линус, Алдрик ван дер Линус.

Она вежливо заметила:

– Вы прекрасно говорите по-английски. Ну, вот мы и на месте. – Узкая длинная улица маленькой деревушки была безлюдна: в этот час все пили чай. – Вон там, за церковью…

Наконец свет фар выхватил кирпичную стену и открытые ворота, въехав в которые они остановились перед красивым старинным домом. Доктор ван дер Линус вышел из машины и направился к входной двери, но не успел он сделать и нескольких шагов, как из дома показалась суровая на вид женщина в скромном платье и белом переднике, ее седые волосы были собраны на затылке в узел, на худом вытянутом лице выделялись темные глаза. Она настороженно посмотрела на доктора.

– Мисс Прис повредила лодыжку, – пояснил он. – Надеюсь, ничего особенно серьезного нет, но ей придется несколько дней полежать. Если вы мне покажете, где ее комната, я отнесу ее туда. – Доктор выжидательно уставился на женщину.

Ничего ему не ответив, та подошла к машине.

– Мисс Крессида, что с вами случилось? Вам больно? Вы должны полежать в постели?..

Девушка, как могла беззаботно, ответила:

– Могги, дорогая, не волнуйся, я просто растянула связки. Мама еще не вернулась? – В ее голосе чувствовалось беспокойство.

Доктор ван дер Линус, стоявший возле машины, нахмурился.

– Нет, слава тебе Господи… Входите же. – Могги услышала тихое повизгивание на заднем сиденье и всплеснула руками: – А это кто еще, уж не собака ли?

– Щенок, Могги. Я нашла его привязанным к дереву. Мы его спрячем сегодня, а завтра попытаемся где-нибудь пристроить. – Крессида отстегнула ремень безопасности. – Его надо накормить, он голоден.

– Она не позволит взять его. Мы проводим вас в вашу комнату, и я его покормлю, а потом отведу к мистеру Феллоусу и попрошу подержать щенка у него дома, пока мы не найдем ему хозяина…

– Желательно, чтобы мисс Прис как можно скорее легла в постель, – мягко напомнил доктор, – и поскольку я вижу, что щенок здесь явно в обузу, то позвольте, я его возьму с собой. Сейчас я еду в Йовил, там есть хорошая ветеринарная клиника.

– Ветеринарная клиника? – перебила Крессида. – Его не усыпят?..

– Нет, конечно. Но теперь, если не возражаете, я помогу вам. Когда вы окажетесь в постели, щенка покормят.

Крессида с сомнением посмотрела на доктора.

– Даю вам слово, что с ним все будет в порядке, – заверил он ее.

Могги стояла молча и смотрела, как доктор помогает Крессиде выбраться из машины. Когда он взял ее на руки и понес в дом, она сухо сказала:

– Идите сначала наверх по лестнице, потом дальше по переходу за лестничной площадкой.

Доктор не спеша поднялся по широкой дубовой лестнице и подождал, пока Могги открыла дверь в комнату девушки.

Это была маленькая, бедно обставленная комната, и Алдрик ван дер Линус нахмурился. Он подумал, что в подобной комнате пристало жить служанке, но никак не дочери хозяина такого дома. Он осторожно опустил девушку на постель и наклонился, чтобы осмотреть ее ногу.

– Думаю, вам нужно принять перед сном пару таблеток парацетамола, – посоветовал он, – а утром вызовите вашего врача, пусть осмотрит ногу. Возможно, он сделает перевязку и назначит вам лечение. Ноге надо дать покой в течение нескольких дней. – Он взглянул на нее. – У вас есть парацетамол? Выпейте две таблетки как можно скорее. – Он взял руку Крессиды в свою. – Неприятный случай, что и говорить, но очень скоро вы поправитесь. И, пожалуйста, не волнуйтесь за собаку, с ней будет все в порядке. Всего вам доброго, мисс Прис.

Ей не хотелось, чтобы он уходил. Благоразумная девушка, привыкшая принимать от жизни то, что та ей давала, сейчас Крессида очень хотела, чтобы доктор ван дер Линус побыл с ней еще. Но, конечно, это невозможно. Совершенно чужой человек, он просто случайно оказался на ее пути в тот момент, когда она нуждалась в помощи. Крессида поблагодарила его слабым от боли голосом и с сожалением посмотрела ему вслед. По крайней мере ее утешало две вещи: щенок пристроен и мачеха ни о чем не узнает.

Доктор ван дер Линус медленно спускался по лестнице за Могги, шедшей впереди него. В холле он остановился.

– Вы будете ухаживать за мисс Прис? Сейчас у нее особенно сильно болит нога. Нужно, чтобы девушка оставалась в постели. Пусть примет парацетамол и постарается заснуть. Ей полезно теплое питье. Когда придет лечащий врач, он назначит соответствующее лечение. – Доктор улыбнулся, глядя в суровое лицо женщины. – Могу я попросить у вас немного воды для собаки и, может быть, кусок хлеба? – (Она кивнула.) – Позвольте узнать, как вас зовут?

– Могфорд, мисс Могфорд, но мисс Кресси с самого раннего детства называет меня Могги. – Она провела его на кухню. – У меня суп на плите, может быть, собака поест немного, а потом я поднимусь к мисс Кресси? – Могги налила суп в миску и накрошила туда хлеба. – Я вас не задерживаю? – с беспокойством осведомилась она. – Мисс Прис не может держать в доме животных. Счастье, что ее мачехи сейчас нет дома… Был бы такой скандал!..

– Да, я уверен, ваша хозяйка очень бы расстроилась, – мягко поддержал ее доктор.

– Расстроилась? О да, она бы расстроилась! – Могги посмотрела на часы. – Она вернется минут через двадцать, и вам лучше поторопиться.

Брови доктора ван дер Линуса поползли вверх, он очень удивился, но ответил спокойно:

– Я постараюсь. Можно оставить миску в кустах, чтобы вы ее потом убрали? – Его собеседница кивнула. – Спасибо вам за ваши хлопоты, вы очень добры.

Могги закрыла за ним дверь, и доктор, подойдя к машине, подождал, пока собака с жадностью поела, затем усадил ее на заднее сиденье. Он успел отъехать пару миль и был уже недалеко от Темплкомба, когда навстречу ему промчался автомобиль. За рулем сидела женщина. Возможно, это миссис Прис, подумал он, сворачивая с дороги, чтобы кратчайшим путем добраться до Йовила и заехать в ветеринарную лечебницу.

– Алдрик, дорогой, какими судьбами ты здесь? – Навстречу доктору с кресла, стоявшего у камина, поднялся человек, поглядывая на собаку, уныло стоявшую с обрывком веревки на шее.

– Из-за вот этого щенка, Джон. Пришлось забрать беднягу у девушки, которая его спасла, но не имеет возможности оставить у себя. Она нашла его привязанным к дереву неподалеку от Минтон-Крэкнелла.

– Ты хочешь, чтобы я его осмотрел? Щенок плохо выглядит. – Он потрепал животное по голове. – Я не знал, что ты здесь. Живешь у леди Меррилл? До того как соберешься уезжать, обязательно заскочи как-нибудь вечерком. – Они прошли в комнату за кабинетом. – Как поживает леди Меррилл?

– Она в прекрасной форме, не чувствует своих лет. – Алдрик поднял собаку на смотровой стол, погладил ее.

– Ты здесь отдыхаешь или по делам?

– И то, и другое. Неделю провел в Эдинбурге и теперь поеду в Бристоль с лекциями. Затем перед отъездом домой вернусь в Лондон.

– Непременно приходи к нам на ужин до отъезда. Если не придешь, Молли расстроится. Как насчет следующей недели? В любой вечер и без всякого предупреждения, договорились?

– С удовольствием. Но я позвоню тебе, ладно?

Ветеринар склонился над собакой.

– У него ничего не сломано, насколько я могу судить. Просто он голодал, даже более того… За ним плохо ухаживали. Посмотри на эти язвы. Ты хочешь, чтобы я привел его в норму или?..

– Да, пожалуйста, приведи его в норму. Сможешь? Я обещал его спасительнице – этакой замарашке с огромными карими глазами.

Джон взглянул на него.

– Ты говоришь, что щенка нашли возле Минтон-Крэкнелла? Тогда это Крессида Прис. Месяц или два назад она приносила кошку. Животное было в весьма плачевном состоянии. Крессида обещала заплатить за лечение ожогов, очень сильных, которые кошка получила, когда кто-то забавы ради привязал к ее хвосту петарду, и все еще выплачивает долг, каждый раз понемногу.

– Но она живет в таком роскошном доме…

– Верно, однако ее жизнь, по-моему, далеко не такая роскошная. Отец девушки умер несколько месяцев назад. Теперь она живет со своей мачехой. К несчастью, ее отец оставил все второй жене, считая, что она будет содержать его дочь.

Доктор ван дер Линус, гладя дрожащего щенка по голове, сказал:

– Но в наше время девушка в таком возрасте может покинуть дом и устроиться на работу.

– Безусловно, только мне кажется, что у Крессиды нет никакой специальности. Итак, что я должен сделать? Привести в норму этого щенка и сообщить Крессиде?

– Нет, щенка я возьму с собой в Голландию. Можно мне на время оставить его у тебя? Бабушка начнет расспрашивать, где я его нашел…

– Позвони мне утром, и мы посмотрим, как он переночует.

Доктор ван дер Линус сел в машину. Он поехал в северном направлении и вскоре, свернув в лабиринт объездных путей, оказался в маленькой деревушке, расположенной в холмистой местности. Это была в самом деле крохотная деревушка с церковью, несколькими коттеджами, красивым домом викария, магазином и прудом, где плавали утки. Он проехал между колоннами из красного кирпича, увенчанными изображениями львов, и продолжил путь через густой подлесок. Наконец доктор ван дер Линус остановился на покрытом гравием дворе перед кирпичным домом, построенным в стиле эпохи королевы Анны. Из окон дома струился свет. Во дворе росли деревья. Выйдя из машины, доктор подумал, как здесь хорошо. В дверях его встретил благообразный пожилой человек. Поздоровавшись с доктором, он сообщил ему, что леди Меррилл в малой гостиной.

– Я опоздал, Бакстер: пришлось задержаться. Дайте мне, пожалуйста, десять минут и затем можете нести ужин. – Он ласково похлопал старика по плечу и через холл вошел в одну из открытых дверей.

Комната была уютной – маленькая, старомодно обставленная, но светлая, в ней было много воздуха, несмотря на довольно массивную мебель и толстые ковры. Доктор подошел к креслу возле камина, в котором сидела пожилая леди. Она повернула к нему улыбающееся лицо, и два пекинеса поспешили навстречу Алдрику. Он наклонился, погладил их, а потом поцеловал леди Меррилл.

– Извините, что опоздал, дорогая бабушка. Совершенно неожиданная задержка.

– Что-то случилось на лекции? Как она прошла?

– Очень хорошо. Мне пришлось сделать остановку в пути.

– Налей себе чего-нибудь выпить и расскажи все подробно. – Когда он рассказал леди Меррилл, что произошло, она спросила: – А эта девушка хорошенькая?

– Хорошенькая? Если честно, то я уж и не помню, как она выглядит. У нее красивые глаза и приятный голос, – ответил он безразличным тоном, и вскоре они уже говорили о другом. Больше Алдрик ван дер Линус не думал об этой девушке.

Крессида с помощью мисс Могфорд легла в постель. Лодыжка ее все еще болела, но парацетамол уже начинал действовать. Могги устроила в постели подставку для ноги. Они надеялись, что к утру Крессиде станет лучше. Оставаться в постели девушка считала роскошью, которую ее мачеха, конечно же, не одобрит. К счастью, она сегодня должна прийти поздно и до утра ничего не узнает. Крессида выпила чай, который ей принесла Могги, и поспешила лечь спать, как ей было велено врачом. Через полчаса ее разбудил приход миссис Прис. В молодости эта женщина была необыкновенно хороша и сейчас, достигнув среднего возраста, благодаря строгой диете и посещению лучших парикмахерских выглядела прекрасно, в ее золотистых волосах не было и намека на седину. Она пользовалась лучшей косметикой, которая только попадалась ей на глаза в иллюстрированных женских журналах. Миссис Прис носила свободно ниспадающие одежды, в которых производила впечатление беззащитной и очень женственной особы. За всем этим скрывалась натура холодная, жестокая и расчетливая.

– Что за чепуху мне рассказала мисс Могфорд? – ринулась сразу в атаку миссис Прис. – И почему ты в постели? Сейчас ведь только девять вечера. В самом деле, Крессида, как это следует понимать, что такая здоровая двадцатичетырехлетняя девушка бездельничает, а?

Крессида, привыкшая к подобному обращению со стороны мачехи, присела на кровати.

– Я в постели, потому что не могу ступить на ногу. Очень больно. К утру, надеюсь, все пройдет.

– Да, это было бы хорошо. Ко мне на ужин придут Уортингтоны, и нужно срезать цветы, почистить серебро. – Она тяжело вздохнула. – У меня ужасно болит голова, пришлось рано уехать с вечера. Пойду лягу в постель и могу только надеяться, что мисс Могфорд соблаговолит потратить время, чтобы принести мне горячий чай и приготовить ванну.

Мачеха ушла, даже не пожелав доброй ночи, и Крессида вновь легла в постель. Ее нога болела. Принимать вторую порцию парацетамола было еще не время. Она удобно устроилась на подушке и задумалась.

Человек, который привез ее домой, был с ней очень мил. Впрочем, не просто мил, он обращался с ней так – девушка поискала подходящее слою, – как будто она что-то значила… Крессида особенно ценила такое отношение, потому что хорошо понимала, что внешность у нее самая заурядная. Она сразу заметила, как удивила его ее комната, но вряд ли это имеет какое-то значение, ведь больше они никогда не увидят друг друга. Девушка знала, что те несколько друзей, которых она имела, терялись в догадках, почему она остается дома, хотя очевидно, что теперь, когда умер ее отец, она здесь нежеланна. Крессида никому не говорила, что не покидает этот дом из-за Могги. У Могги не было собственной семьи, своего дома: всю жизнь эта женщина работала у родителей Крессиды, не имея возможности скопить денег, потому что помогала своей сестре, у которой был парализованный муж. Его парализовало вскоре после того, как они поженились, и вот уже много лет они так и жили. Он совершенно беспомощен, и Могги, насколько это ей удается, поддерживает их. Теперь Могги пятьдесят восемь лет, через два года она может выйти на пенсию и получать ренту, которую ей завещал мистер Прис, а до этого времени ей ничего не остается, как работать у миссис Прис, так как эта леди объяснила ей, что если она не будет работать у них в доме, то рента, по условиям завещания, аннулируется. И так как мисс Могфорд, несмотря на ее суровую внешность и решительный характер, боялась, что не сможет найти другую работу, и собиралась жить со своей к этому времени овдовевшей сестрой, наслаждаясь заслуженной рентой, она продолжала вести дом миссис Прис с помощью приходящей прислуги и Крессиды. Понимая безвыходность положения Могги, Крессида из солидарности оставалась в доме мачехи. Два года, беспрестанно повторяла она себе, пролетят быстро, Могги поселится у своей сестры, а она сама сможет наконец-то уехать от мачехи. Правда, Крессида не имела ни малейшего представления, что будет делать, ведь у нее не было никакой профессии, но она умела вести домашние дела и считала, что и в наши дни не перевелись пожилые люди, которые нуждаются в компаньонках. Крыша над головой и немного денег на самые необходимые расходы – вот, собственно, и все, что ей нужно, пока она не встанет на ноги.

Конечно, очень жаль, что отец – самый доверчивый из людей – все оставил ее мачехе, считая, что та будет регулярно выдавать Крессиде содержание. Однако миссис Прис сразу дала понять, что ничего подобного она делать не станет; Крессиде полагалось помогать по дому, за что ее будут кормить, одевать и давать деньги на карманные расходы.

Крессида пробовала протестовать и даже хотела уйти из дома, но ее останавливало положение Могги. Она прекрасно понимала ситуацию, но не могла бросить Могги, верно и преданно служившую семье много лет, – особенно теперь, когда эта добрая женщина вот-вот должна получить неплохую ренту.

Девушка никому, даже самым близким подругам, не говорила об истинных причинах, мешающих ей покинуть этот ставший таким неприветливым для нее дом, а так как миссис Прис при людях старалась выглядеть любящей и заботливой, то постепенно все вокруг стали думать, что Крессиду устраивает положение дел в ее доме. Она всегда была спокойной и не завидовала никому из подруг, которые были обручены или нашли работу, уехав из деревни. Никто и не подозревал, что долгие-долгие часы Крессида проводила, строя планы на будущее. Она считала унизительным жалеть себя и старалась не предаваться унынию, но в то же время была уверена, что красивая внешность очень помогла бы ей устроиться на работу, а так шансы ее весьма малы…

Проснувшись среди ночи от боли в ноге, она до самого утра так по-настоящему и не заснула.

Утром Могги пришла ее проведать и, увидев бледное лицо Крессиды, посоветовала оставаться в постели.

– Я не могу, – возразила та, – мне нужно срезать цветы и сделать букеты, а еще почистить столовое серебро.

Говоря это, она спустила ноги с кровати и попыталась встать. И тут с ней случилось то, чего никогда прежде не случалось, – она потеряла сознание.

Могги подняла ее, уложила в постель и спустилась в спальню к миссис Прис. Было еще слишком рано, и до того времени, когда она приносила своей хозяйке поднос с утренним чаем, оставалось два часа, однако Могги решительно вошла в комнату.

– С мисс Прис случился обморок, когда она попыталась встать, потому что вы ей так велели, – резко начала она. – Лучше вызовите ей доктора!

Миссис Прис села на кровати.

– Это из-за какой-то лодыжки? Видимо, она ее неловко подвернула. Да, пожалуй, ей лучше полежать в постели. Какая, однако, досада! А сейчас у меня, конечно, разболится голова, потому что вы меня так рано разбудили! В конце концов, надо же считаться с моими нервами! – Она снова нырнула в свои подушки. – Ступайте и принесите мне чай – только в обычное время!

Мисс Могфорд вышла и, закрыв за собой дверь, тихо пробормотала:

– Так не может дальше продолжаться, что-то нужно делать!..

Но она не знала, что. Она прошла на кухню, вскипятила чайник и отнесла его наверх, в комнату Крессиды, где они вместе попили чаю. Выпив чашку горячего крепкого напитка и приняв таблетку парацетамола, Крессида почувствовала себя лучше.

– Я, пожалуй, могу встать, – сказала она, – если возьму палку.

– Вот глупости! – возмутилась Могги. – Ничего такого вы не сделаете! Тот славный доктор, который вас привез домой, очень бы рассердился, если бы узнал о ваших намерениях.

– Он не узнает, – возразила Крессида, почувствовав, что очень об этом сожалеет. За невзрачной внешностью девушки скрывалась романтическая натура, но она была благоразумной и понимала, что бессмысленно желать того, что получить невозможно. Она умылась с помощью Могги, причесала свои длинные, неопределенного цвета волосы и попросила Могги принести ей столовое серебро.

– И старую газету, – добавила она, – а еще порошок и тряпки. Я могу чистить приборы и в постели, к тому же это займет меня.

– Ладно, – неохотно согласилась Могги, – но только после того, как позавтракаете.

– Я не хочу есть…

– Вы съедите все, что я принесу, – отрезала Могги.

Доктор ван дер Линус поднялся рано. Он вышел с собаками в сад, любуясь светлым солнечным утром. В эту ночь он спал хорошо, но испытывал какое-то странное беспокойство. Теперь доктор понимал, что оно было вызвано мыслями о девушке, которой доктор помог добраться до дома накануне вечером. Хотя он едва помнил ее лицо, его не оставляло чувство, что он должен что-то еще для нее сделать. Ему не понравились волнение и растерянность девушки и той пожилой женщины, что открыла им дверь; его поразила маленькая бедная комнатка, в которой жила девушка. Было странно, что экономка просила его поспешить покинуть дом до прихода хозяйки.

Он вернулся с прогулки и пошел завтракать. Неплохо бы узнать имя местного доктора и позвонить ему… С другой стороны, не будет ли это выглядеть слишком назойливо и неприлично? Он вздохнул и налил себе вторую чашку кофе. Лучше всего самому поехать к этой девушке и справиться о ее здоровье. Он сегодня обедает с друзьями и по пути сможет заехать к Крессиде.

После завтрака он поднялся в комнату бабушки. Она сидела в кровати, перед ней на подносе стояла еда.

– Заходи и помоги мне разделаться с завтраком, – пригласила она внука. – У миссис Уиффик прямо-таки страсть меня перекармливать! Ты собираешься сегодня в Касл-Кэри к Коллиерсам? Дженни дома?

Он улыбнулся.

– Занимаешься сватовством, бабушка? Я понятия не имею, дома ли она. В любом случае… – он помолчал. – Ты права: настало время жениться; я женюсь, но не на Дженни…

– У тебя есть девушка? – нетерпеливо спросила леди Меррилл.

– Не знаю, что и сказать… Она мне очень подходит, ее зовут Никола ван Гермерт, вы встречались как-то с ней. Это дочь профессора Лейденского университета. У нас с ней один круг общения, схожий образ жизни.

Леди Меррилл откусила кусок тоста.

– Ну, это еще недостаточные причины для брака. Впрочем, ты уже взрослый, умный, сам знаешь, что тебе нужно. Большинство мужчин хотят жениться по любви, – добавила она сухо.

Он поднялся.

– Но, к сожалению, не всем удается встретить свою любовь… Вы будете дома к чаю, бабушка? Мы можем, если будет тепло, посидеть в саду и посплетничать. – Он наклонился и поцеловал старую леди в щеку. – Я очень люблю жить здесь и с удовольствием всегда ожидаю встречи с вами.

– И я тоже, дорогой мой. Но ты погибнешь без твоей работы, без пациентов и больницы, ведь так?

– О да! Моя работа – это главное в моей жизни. Без нее я очень тоскую.

– Понимаю: она – часть твоей жизни, Алдрик. Ну ладно, тебе пора, иди к друзьям.

В дверях он улыбнулся.

– По пути я загляну к той девушке, посмотрю, как она. Мне еще нужно справиться о собаке и рассказать ей.

– Это очень благородно.

Леди Меррилл с улыбкой проводила его взглядом до двери. Старая женщина подумала, что если та девушка внешне настолько непривлекательна, что Алдрик даже не запомнил, как она выглядит, то он очень добрый человек, очень добрый…

Доктор ехал на своем «бентли». Минтон-Крэкнелл находился довольно близко, но туда не было прямой дороги. Ему предстояло сделать изрядный крюк, а поскольку до Касл-Кэри оттуда было менее десяти миль, и по хорошей дороге, он все-таки решил навестить Крессиду перед посещением друзей.

Подъехав к дому, Алдрик вновь обратил внимание на то, что особняк выглядит весьма богато. На лице экономки, которая вышла его встретить, казалось, навсегда застыло выражение мрачного раздражения. Однако доктора это не смутило: он привык иметь дело с самыми разными людьми, и его «Доброе утро!» прозвучало дружески-покровительственно.

– Я приехал справиться о здоровье мисс Прис. Направляюсь к друзьям, и это оказалось по пути.

– Она в постели, нога у нее внизу распухла. Не нравится мне все это…

– Доктора вызвали?

Мисс Могфорд покачала головой.

– Миссис Прис сказала, что в этом нет надобности.

– Может быть, мне стоит поговорить с ней? Я понимаю, что вмешиваюсь не в свое дело, но вдруг мне удастся убедить ее?

Суровое лицо мисс Могфорд смягчилось.

– О, сэр, если бы вам удалось, а то просто не знаю, что и делать… – Она проводила его в гостиную и пошла за миссис Прис. Вскоре Могги вернулась. – Пожалуйте за мной, сэр.

Миссис Прис сидела у пылающего камина, перед ней на столике стоял поднос с кофе. Она не поднялась с кресла, когда доктор вошел.

– Простите, что встречаю вас подобным образом, – произнесла она слабым голосом. – Я неважно себя чувствую. Это так мило с вашей стороны, что вчера вы помогли Крессиде добраться домой. Присядьте, пожалуйста… И так мило, что вы навестили ее сегодня. – Миссис Прис резко повернулась к мисс Могфорд, стоявшей в дверях. – Принесите еще кофе. Как холодно…

Доктор сел и, когда Могги принесла кофе, стал его пить, внимательно и с видимой симпатией слушая приятный голос хозяйки дома, которая во всех подробностях рассказывала о своем слабом здоровье. Затем он поставил чашку и мягко прервал ее:

– Мне бы хотелось осмотреть ногу вашей падчерицы. Возможно, понадобится поправить повязку. Сегодня она поедет делать рентген?

Миссис Прис звонко рассмеялась.

– Господи, ну к чему это, доктор? У нее простое растяжение, и все скоро пройдет. Так досадно, что она должна лежать в постели!.. Глупая девчонка, у нее никогда прежде не было и обмороков… А у меня вечером гости…

– Но вы же не будете возражать, если я осмотрю ее? – спросил доктор, и что-то в его голосе заставило ее, пожав плечами, неохотно согласиться.

– Убедите ее встать! Право же, на ногах ей будет лучше, – миссис Прис, немного наклонив голову, подарила доктору очаровательную улыбку. И в самом деле, подумала она, он так красив и обаятелен, что любой согласится сделать то, что он скажет.

– Нет, если больная поднимется, ей станет хуже, – возразил доктор ван дер Линус настолько мягким тоном, что это не было воспринято как категорический запрет.

– Мисс Могфорд отведет вас в комнату Крессиды, – проговорила миссис Прис. – Мне трудно подниматься по лестнице, я должна беречь силы.

Она произнесла это печально, как человек много страдавший, но если она рассчитывала, что доктор начнет расспрашивать о причинах этих ее страданий, то она ошиблась.

Мисс Могфорд молча вела его по лестнице. Только перед дверью в комнату Крессиды она остановилась и взглянула на него. По-прежнему ничего не сказав, экономка открыла дверь и впустила доктора в комнату.

Крессида сидела на кровати. Вокруг нее были разбросаны обрывки газет и лежали столовые приборы, которые она чистила. Девушка выглядела неважно, через плечо у нее была переброшена длинная коса, на лице, не тронутом косметикой, застыло какое-то напряжение, а ее руки и одна из щек были в грязи. Доктор, будучи от природы человеком добросердечным, смотрел на нее, как смотрел бы на котенка или щенка, попавших в беду и нуждающихся в его помощи.

Его «Доброе утро, мисс Крессида!» прозвучало безлико-вежливо. Раскрыв рот от удивления, Крессида уставилась на него.

– Я проезжал мимо и решил заехать узнать, как поживает ваша нога, – объяснил доктор.

Крессида попыталась улыбнуться.

– Вы так добры. Я хорошо себя чувствую. Спасибо вам… Сегодня чудесное утро…

– Да, чудесное… Можно посмотреть вашу ногу? Конечно, я не могу настаивать, но мне кажется, вам необходимо сделать рентген.

– Ну, я не думаю, – начала было Крессида, но Могги не дала ей продолжить.

– Доктор лучше знает! – строго оборвала она девушку. – Полежите спокойно, мисс Крессида, и дайте доктору осмотреть вас.

Внимательно изучив больное место, доктор ван дер Линус выпрямился.

– Я не ваш лечащий врач, поэтому мало чем могу помочь вам, но я посоветую вашей мачехе вызвать к вам врача. Это очень неприятное растяжение, и необходимо его правильно лечить.

– А если этого не сделать? – спросила Крессида бесцветным, упавшим голосом.

– Тогда нога будет долго болеть, и вы будете долго хромать.

– Доктор, очень благородно с вашей стороны было зайти ко мне. Я вам весьма признательна. А что же с бедным щенком?

– Ему требуется хорошее питание и уход. – Ван дер Линус улыбнулся Крессиде. – Я возьму его с собой в Голландию, когда поеду туда.

Ее лицо просияло.

– О, как замечательно! Уверена, он вырастет и станет очень красивым.

Доктор постарался скрыть свои сомнения.

– Конечно, так оно и будет. – Он протянул ей руку и дружески попрощался.

– Вам теперь нужно помыть руки, – участливо сказала Крессида, – смотрите, как я вымазала вас. Надеюсь, ваш путь домой будет приятным, – добавила она.

Когда он ушел, Крессида долго сидела в задумчивости, позабыв о своей работе, чувствуя себя одинокой и покинутой.

Сообщив миссис Прис свое мнение о том, что Крессиде необходимо сделать рентген лодыжки, доктор, сославшись на неотложные дела, быстро уехал.

В деревне он узнал, где живет врач, и зашел к нему. Доктор Бреддок уже собирался уходить.

– Ван дер Линус?.. – переспросил он. – Это имя мне знакомо. В журнале «Ланцет» за прошлый месяц была ваша статья, надо сказать, очень интересная. Входите, входите, очень рад познакомиться с вами.

– Видите ли, я вторгся в ваши владения, начал ван дер Линус. – Сейчас все объясню…

Доктор Бреддок выслушал его и сказал:

– Навещу Крессиду сегодня же. Я знаю, да тут все знают, что в «Олд-ректори» не все благополучно. Она славная девушка, но никто не может вмешиваться… Я постараюсь поместить ее на несколько дней в больницу, чтобы она отдохнула. Дома ей не дадут этого сделать…

– Эта девушка напоминает мне Золушку со своей мачехой, – заметил ван дер Линус.

Доктор Бреддок кивнул.

– Не правда ли, странно в наши дни?.. Наверное, что-то удерживает Крессиду дома, но она никому ничего не рассказывает.

Вскоре доктор ван дер Линус уже продолжал свой путь. Он опаздывал к Коллиерсам, но, когда Алдрик, действительно с опозданием, наконец-то появился, друзья его великодушно простили. Обед прошел великолепно, Дженни оказалась замечательным собеседником. Время от времени ван дер Линус возвращался мыслями к Крессиде Прис и пришел к выводу, что он сделал для нее все, что мог, она уже достаточно взрослая, чтобы самостоятельно устроить свою жизнь.

Вернувшись в дом бабушки, он, однако, нет-нет да и вспоминал о Крессиде. Его удивляло, что девушка будто бы довольна своим положением, будто надеется, что все наладится. Он нахмурился, отгоняя прочь мысли о мисс Прис.

– Какая глупость, – пробормотал он. – И это при том, что я не могу толком вспомнить, как она хотя бы выглядит.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Крессида заканчивала чистить столовое серебро, когда дверь отворилась и, к удивлению девушки, в сопровождении Могги в комнату вошел доктор Бреддок.

Приветливо поздоровавшись, он ласково похлопал Крессиду по плечу и сказал, что хочет осмотреть ее ногу.

– А как вы узнали, что я больна? – спросила Крессида, стараясь не морщиться от боли, когда он осторожно прощупывал ее лодыжку.

– Мне все подробно описал доктор ван дер Линус. Как удачно, что он проезжал мимо вас, дорогая моя. Я бы не наложил повязку лучше его… Но вам необходимо сделать рентген. Моя машина ждет вас. Сейчас мы поедем в Йовил и там сделаем рентген…

– Это действительно так уж нужно? Понимаете, у мачехи вечером гости…

– Ей совершенно не обязательно ехать с нами, – проворчал доктор Бреддок. Он повернулся к мисс Могфорд: – Как вы думаете, мы сможем перенести мисс Крессиду вниз? Пусть она оденется.

– А как я вернусь? – забеспокоилась Крессида.

– Со мной же. Я ведь приеду обратно, домой. – Он пошел к двери. – Пойду поговорю с вашей мачехой, пока мисс Могфорд поможет вам одеться. И, пожалуйста, постарайтесь побыстрее.

– А приборы? – спохватилась Крессида, глядя, как Могги собирает с кровати столовое серебро. – Я еще не закончила их чистить.

– Ух, – выдохнула мисс Могфорд, – какое это имеет значение? Вот ваше платье.

Вскоре вернулся доктор Бреддок, и вместе с мисс Могфорд они снесли Крессиду вниз и посадили в машину. Миссис Прис вышла вслед за ними. Она готова была заплакать.

– Что же мне делать? – трагически вопрошала она. – Нужно накрыть на стол, сделать букеты, подготовить напитки. Мне кажется, Крессида, ты просто эгоистка…

Никто ей не ответил. Доктор и Могги старались действовать как можно осторожнее, чтобы не причинить девушке боль, сама же она, крепко сжав зубы, не подавала виду, что нога сильно болит.

Доктор Бреддок наконец отъехал, и, когда боль в ноге слегка поутихла, Крессида спросила его:

– Меня не продержат там долго? Мне действительно нужно вернуться домой как можно скорее. Может быть, я успею к ленчу? Вы так добры, доктор Бреддок, что везете меня, но я думаю, нам нужно будет вернуться домой к ленчу.

Однако к ленчу она домой не вернулась. Вместо этого Крессида оказалась в больничной палате на кровати с удобно устроенной опорой для поврежденной ноги и предписанием оставаться в постели в течение нескольких дней.

– Но я не могу, – объяснила Крессида врачу, который пришел осмотреть больную после того, как ее поместили в палату. – У меня нет ничего с собой, и дома столько дел…

– Видите ли, ваша нога сейчас нуждается в полном покое; если этим пренебречь, то вы рискуете тем, что уже не сможете ничего делать ни дома, ни где-нибудь еще. Доктор Бреддок заедет к вашей мачехе по пути домой и предупредит. Надеюсь, она навестит вас и привезет все необходимое.

Вряд ли стоило говорить доктору, что ничего такого ее мачеха, конечно же, не сделает, и Крессида пробормотала в ответ что-то невнятное. У нее было трудное утро, и сейчас, оказавшись в удобной постели, она закрыла глаза и задремала.

Мисс Могфорд пришла к ней в больницу вечером и принесла небольшую сумку со всем, что считала необходимым для Крессиды. Крессида обрадовалась, увидев ее, но тут же и забеспокоилась:

– Могги, как ты доберешься обратно? И еще этот ужин… Мачеха очень сердится?

– Да, она злится, – ухмыльнулась мисс Могфорд, – но доктор Бреддок очень строго поговорил с ней. Он сказал, что она отвечает за вас, и еще много другого чего – я слышала, когда проходила мимо комнаты, где они разговаривали: дверь там была приоткрыта. После того как доктор ушел, она позвонила в какую-то фирму, обслуживающую званые обеды, и теперь они приехали и все там устраивают. Она мне велела привезти вам все, что может понадобиться здесь, в больнице; я приехала сюда в фургоне булочника.

– А как ты поедешь обратно?

– Этот фургон возвращается через час обратно, завтра у водителя выходной день.

– Я не знаю, сколько здесь пробуду…

– Доктор Бреддок сказал, что пару дней, так что вы здесь хорошо отдохнете, мисс Крессида, и, когда вернетесь домой, не будете принимать все так близко к сердцу.

– А мачеха очень недовольна?

– Скажем, она выбита из колеи, – ответила мисс Могфорд, явно скрывая истинное положение дел.

Удивительно, что сделали с Крессидой эти два дня, проведенные в больнице! Конечно, были болезненные физиотерапевтические процедуры, но большую часть времени она отдыхала, удобно устроившись, или читала газеты и журналы, которые ей давали другие пациенты, и роман – его девушке принесла почитать сотрудница больничной библиотеки. Она съедала все, что ей приносили, и к концу второго дня цвет ее щек стал намного здоровее и она даже прибавила в весе.

Утром на третий день к ней в палату пришел врач и объявил, что Крессида может выписываться домой.

– В течение двух недель вам нужно будет носить эластичный чулок и стараться как можно меньше давать нагрузку на больную ногу. Медсестра уже позвонила вашей мачехе, и та заверила ее, что вам будет обеспечен хороший уход. Мы отправим вас домой на медицинском транспорте сегодня после обеда.

Крессида поблагодарила его и подумала, что в эластичном чулке и с палкой она сможет все делать по дому. Впрочем, так или иначе, а иного выхода нет…

Она сидела, уже одетая и готовая к отъезду, положив ногу на стул, стоящий перед ней, когда открылась дверь и в палату вошел доктор ван дер Линус. Он сердечно поздоровался с ней.

– Мне нужно было тут поговорить кое с кем, и я решил зайти узнать, как у вас дела. Я слышал, вы сегодня выписываетесь?

– Да, вот жду машину. Чувствую я себя уже хорошо. – Она улыбнулась. – Я так благодарна вам за все, что вы для меня сделали.

– Не думайте об этом. Я как раз поеду мимо вашего дома, так что могу вас подвезти. Только подождите, мне нужно поговорить с медсестрой… – Не дожидаясь ее ответа, доктор ван дер Линус ушел.

По пути он рассказал Крессиде, что на следующий день едет в Лондон, а затем – в Голландию.

– Какое-то время меня здесь не будет, – заметил он и как бы невзначай спросил: – У вас есть какие-то планы на будущее?

– Никаких, – уныло ответила Крессида с потухшим взглядом. – Во всяком случае, на ближайшее время.

– Ну что ж, – сказал ван дер Линус, – вероятно, у вас есть свои причины оставаться дома.

– Да, есть… А как же собака, что будет с ней?

Он понял, что тема дома и проживания ее там почему-то неприятна Крессиде, и не стал ее продолжать, заговорил о собаке:

– Она останется у моего знакомого ветеринара. Перед отъездом из Англии я заберу ее. Щенок подрос и обещает быть красавцем.

– А у вас дома найдется для него место?

– О, конечно.

Ван дер Линус остановил машину перед домом Крессиды и вышел, чтобы помочь ей.

– Спасибо большое, – поблагодарила девушка. – Вы не зайдете повидаться с моей мачехой?

Доктор усмехнулся.

– Почему нет? – с готовностью сказал он и взял ее за руку. – Пока ходите с палкой, – посоветовал он, – и старайтесь больше опираться на здоровую ногу. И еще: ради Бога, не стойте долго, по возможности давайте больной ноге отдых.

Их встречала мисс Могфорд. Она широко раскрыла перед ними двери, и ее суровое лицо на миг осветилось ласковой улыбкой.

– Вот так-то лучше. Силы небесные! – воскликнула экономка, всплеснув руками. – Эти два дня в больнице пошли вам на пользу, мисс Кресси, клянусь, вы поправились на фунт-другой.

– Мачеха дома? – спросила девушка. – Уверена, что доктор ван дер Линус…

– Это ты, Крессида? – послышался из глубины дома голос миссис Прис. – Как раз вовремя. Вся эта чепуха о твоей лодыжке, которую мне пришлось за это время выслушать… – Она вошла, увидела доктора и уже мягче продолжила: – Бедное мое дитя, тебе было больно? Я не пришла тебя навестить только потому, что ты ведь знаешь, как я переживаю, когда вижу больных. – Она улыбнулась доктору. – Мои нервы, понимаете… Я так мучаюсь… – Она повернулась к Крессиде. – Ступай наверх, дорогая, тебе нужно отдохнуть, мисс Могфорд принесет тебе чай. – Она снова взглянула на доктора. – Выпейте со мной чашечку. Я так рада вам, ибо редко вижусь с людьми, мне так одиноко… И, пожалуйста, расскажите мне, как дела с ногой Крессиды.

Ван дер Линус отказался от чая почти с такой же чарующей улыбкой, с какой она его приглашала:

– На вечер у меня назначена встреча, а ехать довольно далеко. Мисс Прис скоро совсем поправится, но недели две она должна быть на щадящем режиме и давать полный покой ноге. Конечно, вы все это знаете сами. – Он попрощался за руку с миссис Прис и повернулся к Крессиде, молча стоявшей рядом. – Уверен, что доктор Бреддок вас вскоре навестит. Очень рад, что травма оказалась не столь серьезной. О собаке не беспокойтесь, я о ней позабочусь.

Крессида улыбнулась.

– Я знаю, что вы ее не оставите, и очень вам за это благодарна. Надеюсь, ваша поездка домой будет приятной.

Он пристально посмотрел на нее: лицо ничем не примечательное, но какие красивые глаза!.. Она улыбалась, однако он чувствовал, что она несчастна. И это неудивительно, подумал доктор, взглянув на раздосадованную миссис Прис.

Вечером, сидя с леди Меррилл в гостиной, он поделился своим беспокойством.

– Эта девушка кажется вполне благоразумной, – заметил он, – да и вообще трудно предположить, чтобы в наши дни молодая девушка вела себя как Золушка. Ее мачеха, миссис Прис, такова, что любой человек, обладающий хоть каплей здравого смысла, захочет убежать от нее как можно скорее.

– Значит, у нее, этой Золушки, есть достаточно веская причина, чтобы оставаться дома. Ты не догадываешься, что бы это могло быть?

– Ни малейших соображений на этот счет, – удрученно развел Алдрик руками и добавил: – И даже не представляю, возможно ли узнать хоть что-нибудь.

– Да проще всего спросить ее самое об этом.

– Пожалуй, так я и сделаю. До отъезда в Голландию обязательно выкрою минутку и заскочу попрощаться с ней. – Он нахмурился. – Вам не кажется, бабушка, что я раздуваю из мухи слона? Скоро все это будет так далеко от меня…

– Конечно, ты не должен думать об этом, но, с другой стороны, может, ей необходимо с кем-то поговорить, довериться кому-то…

Неделю спустя, когда доктор ван дер Линус возвращался к леди Меррилл, вдруг какая-то необъяснимая сила заставила его свернуть на дорогу, ведущую к Минтон-Крэкнеллу. Он уже был в полумиле от деревни, когда увидел Крессиду, которая брела в том же направлении, неловко опираясь на палку. Он остановился рядом с ней и открыл дверцу машины. Его «Добрый день, вас подвезти?» прозвучало более чем небрежно, и, когда она повернулась и посмотрела на него, он всем своим видом старался показать, что эта встреча случайная. Лицо у Крессиды было заплаканным, но она улыбнулась сквозь слезы и вежливо поблагодарила его.

– Вы очень добры, но я каждый день хожу понемногу, вы знаете, ведь это мне полезно.

– Садитесь, Крессида, – мягко повторил доктор, и девушке ничего не оставалось, как послушаться его. Она села в машину. – Ваша мачеха сейчас дома?

Она отрицательно покачала головой.

– Поехала в Бат, в парикмахерскую. А вы хотели повидаться с ней?

– Нет-нет… Почему вы плачете, Крессида? – Он наклонился и закрыл дверцу. – Может быть, расскажете, в чем дело? Только прошу вас, не говорите мне, что все в порядке, так как тогда мы просто потратим время впустую. Возможно, вам неловко обсуждать свои дела с подругой, но в силу того, что мы вряд ли увидимся с вами вновь, вы можете без всякого опасения довериться мне.

– Право же… – задумчиво начала она, – вам это будет просто неинтересно.

– То есть вы тем самым хотите мне вежливо дать понять, что это не мое дело? Ну что ж, вы правы, и это еще одна причина, чтобы откровенно поговорить со мной. Раз это не мое дело, я не буду ничего рекомендовать вам, или читать нотации, или где-нибудь распространяться на эту тему. – Он положил свою большую руку на спинку сиденья, коснувшись ее плеча. – Ну, давайте же…

Крессиде было трудно решиться на откровенный разговор: она привыкла хранить в себе все свои проблемы, но, начав, девушка уже не могла остановиться.

– Все из-за Могги, – объяснила она. – Если мисс Могфорд покинет наш дом прежде, чем ей исполнится шестьдесят лет, она потеряет право на ренту, которую ей оставил мой отец и на которую она сможет жить в старости… Так гласит завещание…

– А вы сами его видели?

– Нет, мистер Тимс, адвокат, зачитывал его нам, но там было столько всяких сложных слов, отсылок…

– Допустим, вы неправильно поняли условия получения наследства, оговоренные в завещании, тогда мисс Могфорд могла бы уйти из дома миссис Прис или нет? А если бы она ушла, то и вы тоже могли бы покинуть этот дом, зная, что ее будущее обеспечено, так? – Крессида тяжело вздохнула. Он посмотрел на нее – девушка выглядела не лучшим образом: волосы растрепаны, на лице никаких следов косметики, какое-то простенькое платьице… Он продолжал: – Вполне возможно, что мисс Могфорд не совсем точно поняла условия завещания. Наверное, нужно, чтобы она еще раз просмотрела его; вдруг она сможет прервать службу в вашем доме раньше, чем ей исполнится шестьдесят? Кто сказал ей об этом условии?

– Моя мачеха.

Доктор нахмурил брови: опять эта несносная женщина!.. И чего, собственно, он вникает во все эти дела? В то же время ему казалось, что только он может распутать этот клубок и положить конец неразберихе, царящей в доме Крессиды. Жаль, что он должен уехать из Англии…

– Вы чувствуете себя лучше? – поинтересовался он.

– Да, спасибо. – Она взялась за ручку дверцы машины. – Вы очень добры. Не стану больше вас задерживать.

Он положил свою теплую сильную руку на ее.

– Я вполне располагаю временем и отвезу вас домой.

Уже у дверей дома Крессида спросила его:

– Вы не хотели бы зайти? Могги приготовит чай…

Он вышел из машины и стал рядом с ней.

– С удовольствием бы зашел к вам, но мне нужно заехать в Йовил проведать щенка. Как вы хотите назвать его?

– Даже не знаю. Наверное, ему нужно дать голландское имя, раз он будет жить в Голландии.

– Но он англичанин. Давайте вместе выберем ему имя, какое-нибудь из общеизвестных…

– Цезарь?

– Замечательно! И оно ему подходит. Когда он станет взрослым, то явно будет крупной особью.

Крессида протянула доктору руку.

– Как хорошо, что с ним все устроилось! Еще раз спасибо вам большое за все, что вы сделали. Всего вам доброго!

Рука, пожавшая ее руку, была большая и надежная, и Крессиде очень хотелось, чтобы доктор не уходил. Конечно, он забудет ее, но даже такое короткое знакомство с ним было для нее необыкновенно приятным.

Он подождал, Пока девушка поднялась по ступенькам, обернулась и помахала ему рукой.

Крессида ничего не сказала Могги о завещании. Вначале она все выяснит сама, напишет мистеру Тимсу: не стоит сеять семена надежды в этой доброй душе, пока она ни в чем не уверена. За чаем они говорили о щенке, о замечательном доме, в котором он будет жить, когда его привезут в Голландию.

– Как же ему повезло! – прочувствованно сказала мисс Могфорд.

Доктор ван дер Линус нашел леди Меррилл сидящей у пылающего камина в кресле с высокой спинкой. Погода стояла еще теплая и солнечная, но, как объяснила старая леди, ее артрит и пожилой возраст требовали домашнего тепла.

Он наклонился и поцеловал ее.

– Дорогая моя, о каком возрасте вы говорите? Вы – из тех счастливчиков, которые никогда не стареют. Вы же прекрасно знаете, что вы и сегодня самая красивая женщина.

– Будет тебе льстить, расскажи лучше о себе. Что делал все это время?

– Работал. – Он сел в кресло. – Бабушка, вы случайно не знакомы с адвокатом, мистером Тим-сом из Шерборна?

– Конечно, знакома. Он ведет мои дела вот уже много лет; ему сейчас, наверное, под семьдесят.

– Как вы думаете, он позволит мне взглянуть на завещание мистера Приса?

– Ты снова виделся с этой девушкой, так ведь? – леди Меррилл лукаво подмигнула внуку.

– Я встретил ее случайно по дороге сюда. Она выглядела как мокрый цыпленок, я подвез ее до дома, и мы поговорили. У меня такое впечатление, что миссис Прис – ну как бы это сказать? – неверно истолковала условия завещания. – Он коротко объяснил суть дела, и леди Меррилл кивнула, давая понять, что ей все ясно.

– Если она обманывает эту девушку и свою экономку, то, разумеется, нужно восстановить справедливость. Тогда экономка сможет покинуть дом миссис Прис, а девушка займется поисками работы. – На лице леди Меррилл появилось выражение озабоченности. – И на какую же работу претендует мокрый цыпленок?

Доктор рассмеялся.

– Думаю, когда она почувствует себя свободной и независимой, она быстро сориентируется, как любая другая современная девушка. У вас есть какие-нибудь соображения насчет работы для нее?

– Надо подумать. Иди позвони Джорджу Тимсу, а потом поиграем с тобой в криббидж[1], не возражаешь?

Мистер Тимс был на редкость доброжелателен. К нему можно заехать завтра в любое время. Алдрик вернулся в гостиную и, усевшись играть в карты с бабушкой, вынужден был напрячь все свои умственные способности, чтобы, одерживая победу, леди Меррилл не заподозрила, что он ей подыгрывал.

Конечно, содержание завещания неправильно поняли, подтвердил мистер Тимс при встрече с доктором на следующий день. Мисс Могфорд вольна покинуть дом Присов в любое время, это не явится препятствием для получения ренты.

– Миссис Прис много потеряет, если ее экономка уйдет; она столько лет проработала в этой семье, и ей трудно будет найти замену. Миссис Прис – утонченная женщина, она мало что умеет делать по дому, но у нее есть Крессида, такая благоразумная девушка…

Доктор ван дер Линус вежливо поблагодарил мистера Тимса и отправился домой. По дороге он думал о Крессиде. Девушка должна получить свой шанс. Она обладает определенными способностями и знаниями, ей будет нетрудно найти работу, но какую? На компьютере, конечно, она не умеет работать – в этом он не сомневался. Вероятнее всего, она не знает и машинописи или стенографии. Вряд ли из нее получится хорошая няня – Крессида чересчур мягкосердечная… Не то чтобы он считал, что няни не могут быть мягкосердечными – напротив, хорошая няня должна иметь доброе сердце, но он подозревал, что любовь к питомцу одержит у девушки верх над всеми воспитательными приемами. Он понимал, что, скорее всего, Крессиде надо искать работу, связанную с ведением дома. Существуют ли компаньонки в наши дни? Этого доктор тогда не знал, но наверняка есть такие виды работ по дому, где требуется здравый смысл и умение держать под контролем повседневные домашние дела. Можно, например, ухаживать за животными. Большинство его женатых друзей имели в доме таких помощниц. В этом случае у Крессиды была бы крыша над головой…

Подъезжая к дому леди Меррилл, он уже знал ответ на интересующий его вопрос. За обедом он поделился своими размышлениями с бабушкой.

– Я рассчитываю на вашу помощь, дорогая моя, – закончил он.

Леди Меррилл, внимательно его выслушав, произнесла:

– Все это довольно забавно. Ты полагаешь, я должна действовать через третье лицо? Не могу же я ни с того ни с сего появиться в доме миссис Прис… Дай мне подумать. Кажется, Одри Сефтон знакома с ней. Надеюсь, я все устрою, Алдрик. Девушка-то выглядит вполне прилично?

Он откинулся на спинку кресла.

– У нее приятный голос, хорошие манеры, красивые глаза, а вот лицо… оно какое-то невзрачное. Но мне кажется, если ее приодеть как следует, она будет неплохо смотреться в самых респектабельных домах.

– Все это так, мой милый, однако кто ж ее приоденет?

– Я поговорю с мистером Тимсом. Может быть, есть какая-то возможность выделить Крессиде Прис небольшую сумму на ее нужды из наследства, оставленного отцом.

Старая леди пристально посмотрела на внука.

– По-моему, ты берешь на себя массу ненужных хлопот, дорогой. Ты не думаешь, что эта девушка сможет сама найти себе работу, если оставить ее в покое?

– Конечно, сможет, но надо ей помочь при случае. Я собираюсь съездить во Фрисландию[2] и повидаться с Чарити и Тико. Возможно, Чарити нужна будет компаньонка на несколько месяцев – по крайней мере до рождения ребенка. Крессида за это время могла бы осмотреться и решить, что ей делать дальше.

– Да? Ты туда надолго?

– Там у меня дела до середины месяца. Я смогу чаще видеться с Николой…

– Уверена, что она обрадуется встрече с тобой! У тебя еще ничего с ней не определено окончательно?

– Нет, бабушка. Мы с Николой благоразумные люди и считаем, что глубокое знание взглядов и характеров друг друга совершенно необходимы для брака, поэтому пока я изучаю ее, а она меня.

Это прозвучало как-то помпезно, но Алдрик обезоружил старую леди своей улыбкой. Она ласково взглянула на внука, который был у нее самым любимым, и мысленно пожелала ему счастья. Он любил свою работу врача-консультанта, и его карьера складывалась вполне успешно. У него были деньги, друзья; коллеги ценили и любили его. Все складывалось как нельзя лучше, но он еще не встретил свою любовь, думала бабушка. По мнению леди Меррилл, Никола была холодной и расчетливой. Конечно, она элегантна, умна, но все ее мысли устремлены к одному – созданию надежного, уютного своего мирка, а до других ей и дела нет.

Алдрик ван дер Линус уехал на следующий день, пообещав навестить бабушку, как только представится возможность, и провести с ней несколько дней.

– Я приеду перед Рождеством, – заверил он ее.

Спустя дня два миссис Прис вышла к завтраку раздосадованная.

– Так все неудачно: я собиралась поехать в Йовил за покупками, но, как назло, этот несносный мистер Тимс хочет приехать ко мне сегодня утром. Поскорее доедай свой завтрак, Крессида, и приготовь кофе. Если он тут не задержится надолго, у меня останется время на поездку в Йовил. Как только мистер Тимс зайдет в дом, сразу же подавай кофе.

Крессида пошла на кухню, поставила на поднос кофейные чашки и сказала Могги:

– В письме он сообщает, что приедет в половине одиннадцатого. Но зачем? Наверное, чтобы подписать какие-нибудь бумаги…

Мистер Тимс прибыл вовремя. Стараясь не затягивать его визит, миссис Прис сразу вышла к нему. Крессида принесла кофе, поздоровалась и хотела уже уйти, однако мистер Тимс остановил ее.

– Миссис Прис, вопрос, по которому я приехал к вам, касается Крессиды и мисс Могфорд. Я бы хотел, чтобы обе они присутствовали при нашей беседе. Будьте так добры…

Миссис Прис метнула в его сторону быстрый взгляд, в котором не было и намека на доброту.

– Право, мистер Тимс, так ли уж это обязательно? У них столько дел по дому.

Мистер Тимс посмотрел на нее поверх очков.

– Это совершенно обязательно, я настаиваю.

Крессида позвала Могги, и они неловко уселись рядышком на одном из диванов, с волнением ожидая, что же такое должно сейчас произойти.

Мистер Тимс открыл свой портфель.

– Недавно я просматривал документы покойного мистера Приса, и мне показалось, что возникло некоторое непонимание относительно ренты мисс Могфорд. Согласно завещанию, она может потребовать свою часть наследства, когда пожелает; она может покинуть дом, где служит, тогда, когда захочет. Деньги ей должны выплачиваться в любом случае. В завещании нет упоминания о том, что она должна оставаться на службе до достижения ею шестидесятилетнего возраста. Полагаю, такое ошибочное впечатление сложилось во время чтения завещания. Совершенно ошибочное.

Мисс Могфорд резко спросила:

– Вы не шутите? Я в самом деле хоть сейчас могу начать укладывать чемоданы и не потеряю наследство? – Она повернулась в сторону миссис Прис. – Хозяйка говорила мне, что либо я служу здесь до шестидесяти, либо мне не видать денег вообще.

На лице миссис Прис мгновенно появилось выражение глубочайшего сожаления.

– О дорогая, поверьте, это получилось не нарочно. Я всегда плохо разбиралась в такого рода вещах.

Она повернулась к мистеру Тимсу и одарила его очаровательной улыбкой.

Тот вежливо продолжил:

– Ну, я думаю, ничего страшного не произошло. И вы, если захотите покинуть дом, – обратился он к Крессиде, – получите небольшую сумму денег, вполне достаточную, как я полагаю, чтобы начать самостоятельную жизнь. Я уполномочен выдать вам эти деньги.

– О, Крессида и не подумает покинуть меня! – быстро вставила миссис Прис. – Вы же знаете, мои нервы… Кто-то должен заботиться обо мне, и она, естественно, всегда делала и будет делать это.

Крессида оставила замечание мачехи без ответа, просто поблагодарила мистера Тимса и предложила ему еще кофе. Он отказался, сославшись на то, что ему нужно повидать еще одного клиента, живущего по соседству. Мисс Могфорд поднялась, чтобы проводить его. Миссис Прис холодно попрощалась с ним – он не выказал той симпатии и того уважения, на которые она рассчитывала. Крессида же, напротив, горячо пожала руку мистеру Тимсу, в ее глазах светилось еле сдерживаемое волнение. Ей-Богу, подумал мистер Тимс, глаза этой девушки заставляют забыть, что сама она не блещет красотой.

Когда дверь за ним закрылась, миссис Прис резко заявила:

– Разумеется, мисс Могфорд, и речи быть не может, чтобы вы уволились. Я как раз собиралась повысить вам жалованье, да и, кроме того, за долгие годы, что вы здесь служили, этот дом уже стал вашим.

Суровое лицо Могги помрачнело.

– Миссис Прис, вы мне платите понедельно. Так вот сегодня я предупреждаю вас за неделю вперед, что ухожу.

Она повернулась и быстро направилась в кухню, оставив миссис Прис в полной растерянности. Но это длилось недолго.

– Бессовестная!.. – выкрикнула она. – И это после всего, что я для нее сделала! Ступай к ней, Крессида, и скажи, что она должна остаться. Как я обойдусь без экономки?! – По ее напудренным щекам покатились слезы.

Крессида, взволнованная открывающейся перед ней перспективой свободы, присела на ручку кресла.

– Ничего подобного говорить Могги я не стану, – спокойно произнесла она. – Вы ничего для нас никогда не делали и можете взять другую экономку.

Миссис Прис широко раскрыла глаза.

– Крессида, ты в своем уме? Как ты осмеливаешься говорить со мной таким тоном после того, что я…

Она остановилась, увидев, что Крессида улыбается.

– Я тоже ухожу.

– Не смеши меня. Что ты будешь делать? И потом, у тебя нет денег.

– Я умею вести хозяйство, а что касается денег, то вы слышали, мистер Тимс сказал, что у меня есть некоторая сумма.

– Чепуха! Кто тебя возьмет на работу? – Миссис Прис решила изменить тактику. – Если ты останешься, Крессида, я установлю тебе денежное пособие. Я найму другую экономку, и ты введешь ее в курс дела. Я просто не смогу существовать, если у меня не будет помощников в доме. Мои нервы… – Она слабо улыбнулась. – Да и что бы сказал твой покойный отец?

– Он бы сказал, чтобы я вслед за Могги быстро укладывала чемоданы и уходила отсюда, – не задумываясь ответила Крессида.

Этой ночью она долго не могла заснуть. Девушка решила покинуть дом одновременно с Могги, хотя не имела ни малейшего представления, чем будет заниматься. Она полагала, что в Лондоне для нее, конечно же, найдется какая-нибудь работа. Если она обретет крышу над головой, то, может быть, скопит немного денег и поступит на какие-нибудь курсы – впрочем, девушка смутно себе представляла, на какие. Но быть свободной, быть хозяйкой собственной судьбы… Крессида, радостная, заснула.

Однако утром ее энтузиазм поубавился. Она вовсе не была уверена, хватит ли у нее денег, чтобы добраться до Лондона. И куда она пойдет, когда окажется там? Для начала нужно повидаться с мистером Тимсом, решила она. Конечно, ей необходимо все продумать, прежде чем покинуть дом. Она была разумной девушкой и понимала, что приехать в Лондон, не представляя себе даже, где переночевать, было бы непростительной глупостью. Как-то все это нужно устроить.

А миссис Прис, вялая, с утомленным видом, сидела в гостиной, отказываясь что-либо предпринять, чтобы найти себе новых помощников в ведении хозяйства. Она заявила, что совсем больна и пойдет ляжет в постель. Она еле взяла себя в руки, когда Могги пришла доложить, что ее хочет видеть миссис Сефтон. Это была знакомая миссис Прис. Она жила в нескольких милях от Минтон-Крэкнелла, и они встречались время от времени у соседей. Миссис Прис не слишком жаловала миссис Сефтон: уж очень та была властной и всегда с презрением относилась к женщинам со слабыми нервами, не способным себя обслужить. Миссис Сефтон жила в большом доме, прекрасно оборудованном и содержащемся в идеальном порядке. Когда это было необходимо, она самостоятельно вела хозяйство и никогда не жаловалась.

Миссис Сефтон вошла в комнату и поздоровалась с неприветливой хозяйкой. Ее голос не был слишком громким, но он показался миссис Прис пронзительным, и она на мгновение закрыла глаза.

– Какое прекрасное утро сегодня, – сказала миссис Сефтон. – Вы бы вышли. Во второй половине дня в Уотли-Хаус состоится осенний праздник, разве вы туда не пойдете?

Миссис Прис отвечала, что нет, так как неважно себя чувствует.

– Но выглядите вы прекрасно, – заметила миссис Сефтон.

– О, вы ведь знаете, мои нервы…

Миссис Сефтон едва ли понимала, что имеет в виду ее собеседница. Она пропустила эти слова мимо ушей.

– Я пришла к вам просить об одном одолжении. У меня есть работа для вашей падчерицы Крессиды.

– Ей не нужна работа, – ответила миссис Прис, опускаясь в кресло.

– Моя знакомая, леди Меррилл, очень нуждается в компаньонке на то время, пока ее постоянная компаньонка будет в отпуске, – объяснила миссис Сефтон и, довольная своей выдумкой, добавила: – Вы знаете, это обычная домашняя работа. Крессиде как раз подойдет. Я уверена, вы вполне справитесь без нее. Не думаю, что вы часто видите ее дома: молодая девушка, наверняка она надолго уходит к друзьям…

– Крессида любит бывать дома со мной, – печально проговорила миссис Прис.

– Ах так? Ну тогда она, без сомнения, справится с работой у леди Меррилл. Она живет к северу от Шерборна, до нее очень просто доехать, это по другую сторону от Чарлтон-Хорторна.

Вошла Могги, которая принесла поднос с кофе, и миссис Прис стала его разливать трясущимися руками.

– Я абсолютно уверена, что Крессида не захочет покинуть меня, – произнесла она слабым голосом.

– Давайте поговорим с ней, – предложила миссис Сефтон. Она остановила Могги, которая собиралась выйти из комнаты: – Будьте добры, милочка, позовите нам Крессиду.

Миссис Прис открыла было рот, чтобы заметить гостье, как нехорошо распоряжаться в чужом доме, но сочла за лучшее промолчать. Миссис Сефтон была хорошо известна в округе и уважаема именно за свои откровенные высказывания в любой адрес. Могги поспешила на кухню, где Крессида готовила творог со сливками, который миссис Прис ела каждый день. Считалось, что это блюдо позволяет ей сохранять кожу молодой.

– Оставьте это, мисс Крессида, – быстро проговорила Могги, – и идите в гостиную. Вас хочет видеть миссис Сефтон.

– Зачем? – поинтересовалась Крессида. – Творог…

– Пропади он пропадом, этот творог! Ваша мачеха в ярости, так что будьте осторожны.

Крессида поздоровалась с миссис Сефтон, которую ей неохотно, слабым голосом представила мачеха, и присела.

– Дорогая Крессида, у меня есть для вас работа, – сразу же, не теряя времени даром, заявила миссис Сефтон. – Одной пожилой леди – большой моей приятельнице – нужна компаньонка на несколько недель, вот я и подумала о вас. Вы бы взялись за такую работу?

– Ты же не бросишь меня, Крессида? – обратилась к ней миссис Прис. – Я совсем заболею; твое место здесь, со мной.

Крессида задумчиво посмотрела на мачеху, потом перевела взгляд на гостью. Глаза девушки загорелись.

– Миссис Сефтон, я с удовольствием принимаю ваше предложение, – сказала она. – Я как раз собиралась искать что-либо подобное. А когда эта пожилая леди хочет, чтобы я приступила к работе?

– Допустим, в четверг. Это для вас не слишком скоро? – Миссис Сефтон заранее узнала, когда уходит Могги.

– Но это совершенно невозможно, – вмешалась миссис Прис. – Я еще не получила ответ на мое объявление о найме экономки. Как раз в этот день уходит мисс Могфорд. Крессида должна остаться до тех пор, пока я не найду кого-то, кто будет вести хозяйство.

– Неужели вы сами не можете все уладить? – удивилась миссис Сефтон. – Вам же приходят помогать из деревни? – (Миссис Прис вынуждена была подтвердить, что ей действительно помогают.) – Ну так договоритесь, чтобы работники приходили к вам чаще, – продолжала миссис Сефтон. – Мне кажется, вы сразу почувствуете себя лучше, если вам придется что-то делать самой. – Она покровительственно улыбнулась хозяйке дома. – И приходите на праздник, право же, вам это будет интересно.

Она поднялась с кресла.

– Итак, Крессида, в четверг будьте готовы! Вы не возражаете, что я вас так называю? После ленча за вами приедут.

Она взглянула на миссис Прис, которая едва ли не трагическим шепотом произнесла:

– Вы должны извинить меня за то, что я не встаю проводить вас. Понимаете, я просто потрясена…

– Ну, не знаю, не знаю, чем вы так потрясены. Надеюсь, мы с вами еще встретимся, ведь вы посещаете многие дома, бываете на званых обедах, а на прошлой неделе вы, кажется, были в Бате? Обедали с Крофтонами? Кстати, а Крессида была с вами?

– Крессида ненавидит выезжать куда бы то ни было, она совсем домашняя девочка, а меня туда давно приглашали. Я поехала без нее.

– Работа, которую я предложила Крессиде, будет для нее как нельзя кстати, она хоть посмотрит, как живут люди вокруг. Разве я не права? – Миссис Сефтон вышла, не дожидаясь ответа на свой вопрос.

Миссис Прис провела весь день рыдая, уговаривая, угрожая, но ничто не дало желаемого результата. Могги была непреклонна: она складывала свои вещи и, закончив с ними, стала помогать упаковываться Крессиде.

– Не понимаю, мисс Крессида, почему вы здесь оставались, вы же могли уехать много месяцев назад.

– Я не хотела бросить тебя, Могги, – только и ответила Крессида.

Экономка посмотрела на нее.

– Так вот почему вы терпели капризы вашей мачехи?.. Дорогая вы моя!.. Я не забуду этого. Если вам когда-нибудь понадобится моя помощь или кров или просто кто-то, с кем захочется поговорить, я всегда буду вас ждать. Всегда, помните это!..

Крессида поставила на пол туфли, которые чистила, и обняла мисс Могфорд.

– Могги, моя милая, я буду помнить это и обещаю, что приду к тебе, если мне понадобится помощь, совет или ночлег. Я буду скучать по тебе.

Суровые черты Могги смягчились.

– И мне тоже будет всегда не хватать вас. Нам было нелегко, правда? Но теперь все пойдет по-новому. Все будет хорошо. Вы действительно хотите поехать к этой пожилой леди?

– Да, да, хочу. Это начало, старт. Я смогу у нее взять рекомендацию, и, полагаю, мне там будут платить. Забыла спросить об этом. Я постараюсь накопить сколько-нибудь денег, и, кроме того, мистер Тимс сказал, что мне причитается небольшая сумма. Завтра я, пожалуй, поеду повидаюсь с ним… Нет, я позвоню, он может прислать деньги сюда. – Она аккуратно завернула туфли и положила их в старенький чемодан. – Нам стоит сейчас заняться обедом. Мачеха сегодня вечером одна.

– Не позволяйте ей обмануть вас, – посоветовала Могги.

Крессида подняла на нее глаза и ответила:

– Я не позволю, Могги, больше никогда не позволю.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

В четверг после ленча Крессида почувствовала облегчение оттого, что она наконец-то уезжает из дома. Миссис Прис делала все, чтобы уговорить Могги и Крессиду изменить их решение и остаться с ней. Однако ее усилия были напрасны, и тогда она стала упрекать их в неблагодарности, испортив всем настроение. Между тем Крессида побывала в деревне и договорилась с одной женщиной, которая согласилась приходить и помогать миссис Прис по хозяйству, пока она не найдет новую экономку. По дороге Крессида встретила почтальона, и он передал ей письмо от мистера Тимса. Мистер Тимс посылал Крессиде сто фунтов и записку, в которой желал ей удачи и советовал разумно и аккуратно тратить эти деньги, пока она не найдет постоянной работы. Крессида никогда раньше не держала в руках такой суммы. От волнения и радости она вприпрыжку бежала домой; надо сказать, что у нее это получалось довольно неуклюже: лодыжка все еще временами давала о себе знать.

Не успела она войти в дом, как мачеха позвала ее в гостиную.

– Коль скоро ты уезжаешь после ленча, то сначала приготовь его. Ты знаешь, я ем очень мало. Приготовь омлет, какой-нибудь тост, творог со сливками, как обычно. А еще, пожалуй, открой бутылку белого вина. – Она взяла книгу, которую читала. – И не трудись прощаться со мной, неблагодарная девчонка. Есть ленч я буду здесь.

Крессида вышла на кухню и застала там Могги за приготовлениями к отъезду. Хлебный фургон скоро уже должен был за ней заехать. Экономку обещали подвезти до Темплкомба, где в маленьком коттедже жила ее сестра. Старомодный дорожный сундук Могги и ее картонный чемодан уже были вынесены в холл. Могги сидела за столом в своем лучшем пальто и в какой-то немыслимой шляпке. Ее лицо, как всегда, сохраняло суровое выражение, но, когда Крессида вошла, Могги сморщилась, готовая заплакать.

– Как же это получается, мисс Крессида, что вас выдворяют из вашего же собственного дома?!

– Могги, пойми, я сама ухожу отсюда. Разве это не так? При других обстоятельствах ни ты, ни я не покинули бы этот дом ни за что. Но после смерти отца, скажи, много ли радостей мы здесь видели? Мачеха расплатилась с тобой?

Экономка кивнула.

– Мне пришлось напомнить ей об этом. А вы, мисс Крессида? Что будет с вами? Вдруг с этой старой леди вам не повезет?

– Чаще всего старые леди очень милые старушки, Могги. Но я в любом случае буду работать у нее только несколько недель, а потом могу уехать и найти что-нибудь другое.

Крессида старалась говорить бодрым тоном, так как видела, что Могги беспокоится за нее, однако она и сама пока не знала, что ждет ее в будущем, хотя искренне надеялась, что все получится хорошо. Конечно, грустно было покидать родительский дом, где она росла, но оставаться здесь дальше и угождать прихотям мачехи у нее уже не было сил. Она давно мечтала, чтобы произошло что-то, что позволило бы ей вырваться из этого замкнутого круга, и теперь, когда представилась такая возможность, необходимо было воспользоваться ею.

– А вот и булочник! – Крессида увлекла свою верную Могги в холл. – У тебя есть мой адрес, у меня – твой. Будем регулярно писать друг другу и, как только сможем, встретимся. – Она крепко обняла Могги. – Мне будет очень недоставать тебя, но теперь мы обе будем счастливы. – Крессида поцеловала свою экономку. – Тебе пора. А я поеду через час или два…

Могги с горечью заметила:

– Если бы ваш бедный отец мог видеть вас, он бы перевернулся в могиле. Он готовил вам совсем другую судьбу.

– Ничего, Могги. Теперь перед обеими нами открываются возможности… И это так увлекательно…

Она проводила мисс Могфорд до фургона, где водитель уже разместил весь нехитрый багаж Могги и теперь ждал, когда его пассажирка усядется на переднее сиденье. Крессида посмотрела на строгое лицо Могги, едва сдерживавшей нахлынувшие чувства. Ей и самой было тяжело расставаться с этой женщиной.

На кухне, разогревая молоко, Крессида всплакнула. Она старалась сдержать слезы, но они все текли и текли, и девушка вытирала их рукой. Она будет скучать по Могги, по своему дому, по тем немногим подругам, с которыми время от времени встречалась. Но она сама желала этого, и теперь нельзя упустить шанс. И не только не упустить – она должна как можно успешнее использовать его.

Крессида приготовила творог со сливками, затем разбила яйца для омлета и сделала сандвич для себя, так как понимала, что у нее не будет времени поесть что-то более сытное.

Мачеха сделала все, чтобы последние часы, проводимые Крессидой в родительском доме, прошли как можно более беспокойно: она требовала принести ей то фрукты, то кофе, то просила найти книгу, которую где-то оставила и которая теперь ей понадобилась. Ожидая, что еще потребует от нее мачеха, Крессида проглотила свой сандвич и успела только схватить старенькое твидовое пальто, когда перед домом остановилась машина. Посуда была не вымыта, обед не приготовлен. Крессида чувствовала себя виноватой, но делать было нечего. Она вышла из своего дома, неся два старых чемодана. Девушку встретил пожилой человек с обветренным лицом и, приветливо поздоровавшись, взял у нее из рук чемоданы и положил в багажник старого «даймлера».

Крессида зашла в гостиную, чтобы попрощаться с мачехой.

– Я же просила тебя не прощаться со мной, Крессида, и можешь сюда не возвращаться. В отношении тебя я умываю руки.

Крессида села в машину рядом с водителем, и, когда автомобиль выехал за ворота, она даже не оглянулась на свой дом. Один период жизни закончен, сказала себе девушка, и занавес опустился.

Водитель машины, настроенный очень дружелюбно, был склонен поговорить. Он объяснил, что служит садовником у леди Меррилл и, кроме того, когда нужно, водит машину и делает еще многие другие дела по дому.

– А вы водите машину, мисс? – поинтересовался он и, когда Крессида ответила, что да, водит, хотя ей редко представлялась такая возможность, высказал мнение, что было бы неплохо, если бы она ездила с леди Меррилл, когда той понадобится. – Моя хозяйка выезжает нечасто, но, когда это случается, мне приходится бросать работу в саду, – объяснил он.

– А ее постоянная компаньонка умеет водить машину? – спросила Крессида.

Он ответил не сразу.

– Да нет, не умеет, вы были бы настоящей находкой.

– Ну что ж, мне остается только надеяться. Я никогда не служила компаньонкой… Скажите мне, как вас зовут?

– Берт. У леди Меррилл еще работают Бак-стер, дворецкий, кухарка миссис Уиффин и горничная Элси. Как и я, они работают около тридцати лет, и никто не собирается уходить.

– Эта леди очень пожилая? Поймите, я не собираюсь сплетничать о ней с вами, просто мне это важно знать для работы.

– Да, леди Меррилл можно назвать очень пожилой, как вы говорите. Ей восемьдесят три года, но она еще бодрая, с ясной головой. Она обрадуется, когда возле нее появится такая молоденькая девушка.

– Надеюсь, я не слишком молода для этой леди? Ее постоянная компаньонка, наверное, тоже пожилая женщина?

– Да, мисс, она пожилая. А вы любите собак?

– Очень люблю.

– У нас в доме два пекинеса: Маф и Бел, славные такие твари.

Крессида постепенно успокоилась. Когда они подъехали к дому, где ей предстояло провести несколько недель, она была в превосходном настроении. Здесь ее тепло встретил Бакстер, открывший перед ней двери.

– Леди Меррилл отдыхает после обеда, – сказал он девушке, провожая ее в холл. – Элси покажет вам вашу комнату, там вы можете распаковать вещи, если пожелаете. Или сначала выпьете чашку чая? Элси вас предупредит, когда леди Меррилл проснется.

Элси тоже встретила Крессиду приветливо. Это была пожилая женщина, довольно худая, в старомодном черном платье и белом переднике.

– Пойдемте со мной, мисс, я угощу вас душистым чаем, – пригласила она и повела Крессиду вверх по дубовой лестнице, расположенной в конце холла.

Они зашли в небольшую, удобно и со вкусом обставленную комнату. Багаж Крессиды находился уже здесь, и Элси радушно сказала:

– Устраивайтесь, мисс, распакуйте ваши вещи, а я в мгновение ока принесу вам чай.

Оставшись одна, Крессида осмотрела шкафы и ящики, заглянула за дверь и увидела маленькую, но прекрасно оборудованную ванную комнату. Затем она принялась распаковывать вещи. За этим занятием ее застала Элси, которая принесла чай, красиво сервированный на подносе: чашка и блюдце из тончайшего фарфора, тарелка с пирожными, маленький серебряный заварочный чайник. Крессида поблагодарила ее и села пить чай; давно ей не подавали чай с пирожными, причем так сервированный…

Час спустя Элси привела Крессиду в комнату, расположенную в передней части дома, и представила хозяйке.

– Вот молодая леди, госпожа, – приветливо проговорила она.

Крессида обратила внимание на то, что люди, работавшие у леди Меррилл, не испытывали ни малейшего страха перед ней; в то же время в их отношении к старой леди не было и фамильярности, все они были ей преданы и относились к хозяйке с безмерным уважением.

Леди Меррилл сидела в постели, со всех сторон обложенная подушками и укрытая легким пледом. Она выглядела старше, чем Крессида ожидала, но у нее были молодые глаза и чистый голос.

– Подойдите ближе, дорогая моя, я посмотрю на вас.

Крессида подошла к леди Меррилл, и та оглядела ее с головы до ног.

– Надеюсь, вам будет хорошо у меня в доме. Миссис Сефтон очень рада, что все устроилось. Она знакома с вашей мачехой?

– Они встречались на званых обедах, в гостях. Я тоже видела миссис Сефтон несколько раз на праздниках и благотворительных базарах.

– Миссис Сефтон – добрая женщина, она помогла мне. Я буду называть вас Крессида, не возражаете?

– Нет, что вы, леди Меррилл. Расскажите мне, пожалуйста, что будет входить в мои обязанности. Я никогда раньше не была компаньонкой и не уверена…

– Сейчас я вам все объясню, – перебила девушку леди Меррилл. – До десяти часов утра вы свободны. Я завтракаю в постели, затем Элси помогает мне одеться. Я люблю читать письма, которые получаю, и хотела бы, чтобы вы на них отвечали, вам еще придется выполнять некоторые поручения, читать мне… видите ли, у меня плохое зрение… Еще поговорить со мной… я очень люблю беседовать. Кстати, вы смотрите телевизор?

– Очень редко. – У Крессиды просто не было возможности смотреть телевизор. Он стоял в гостиной, и у нее редко выдавалось свободное время, чтобы посмотреть передачу.

– Я не пропускаю новости, – продолжала леди Меррилл. – Каждое утро вы будете мне читать телепрограммы, чтобы я могла выбрать интересные для меня передачи. Вы также будете делить со мной трапезы. А как насчет игры в карты, или в шахматы, или в криббидж? Еще мне нравится раскладывать пасьянс…

– Да, я играю в шахматы, правда, не очень хорошо, в криббидж мы играли еще с папой, немного умею в бридж.

– Играть, конечно, лучше вчетвером. И вообще есть занятия получше, чем сидеть за столом и ссориться из-за неудачного расклада, не так ли? – улыбнулась леди Меррилл. – Все у вас получится. Вы мне подходите, Крессида.

Вошла Элси с чаем на подносе, и леди Меррилл сказала:

– Налейте мне чаю, дорогая, и себе тоже, давайте вместе попьем чайку.

Крессида охотно согласилась, и за чаем она рассказывала леди Меррилл о своей жизни, отвечала на ее вопросы о планах на будущее. Эти вопросы задавались с такой добротой и так заинтересованно, что, сама того не ожидая, Крессида отвечала на них очень подробно и откровенно. Рассказывая о себе, она утешала себя мыслью, что, всего вероятнее, никогда не увидит леди Меррилл после того, как расстанется с ней, и вряд ли эти ее рассказы так уж важны для старой женщины. И все же на некоторые вопросы она отвечала уклончиво, не хотела быть до конца откровенной.

Леди Меррилл велела ей идти устраиваться и, когда прозвучит гонг, приходить на обед. Крессида обедала в обществе леди Меррилл в довольно темной комнате с громоздкой мебелью. Все подаваемые кушанья были очень вкусно приготовлены, и леди Меррилл, несмотря на ее преклонный возраст, оказалась превосходной собеседницей. Позднее, уже собираясь ложиться спать, Крессида стояла у окна в своей комнате, укутавшись от ночного холода в теплый халат, смотрела на мерцающий свет луны, пробивающийся сквозь облака, и была переполнена чувством благодарности к судьбе, которая отнеслась к ней столь благосклонно. Конечно, она скучала по дому и по Могги, но в то же время девушка всей душой чувствовала, что в этом приветливом старом доме она будет счастлива. Это была ее первая в жизни работа, и она подумала, что не такая уж и плохая работа – добрый знак на будущее. Крессида легла в постель, и последнее, о чем она успела подумать, перед тем как уснуть, было: жаль, что она не смогла сообщить доктору ван дер Линусу, что так все устроилось, что она сделала первый самостоятельный шаг. Он был так добр к ней… Засыпая, она спрашивала себя, где он сейчас…

Доктор ван дер Линус сидел в гостиной богатого аристократического дома в Лейдене и слушал Николу ван Гермерт, которая рассказывала о своей поездке к друзьям в Амстердам. Она говорила с юмором, хотя и не без некоторого злорадства, но доктор считал, что его ей можно простить, так как это придавало остроту и пикантность ее рассказам, вызывало улыбку и смех слушателей. Он сидел и смотрел на нее – красивую молодую женщину лет двадцати семи – двадцати восьми, самоуверенную, хорошо одетую, занимающую высокое положение в обществе. Она могла бы быть хорошей женой, у нее есть все качества хорошей хозяйки, она без труда справится с ведением его дома во Фрисландии. Они были знакомы уже некоторое время, и, хотя между ними не возникало разговоров о браке, друзья считали это делом решенным. Пожалуй, и он уже относился к этому как к чему-то само собой разумеющемуся. Ему тридцать пять – возраст, когда уже давно пора обзавестись семьей, хотя до сих пор доктор ван дер Линус был все время так погружен в свою работу, что у него даже не возникало мыслей о женитьбе. Конечно, он бы женился, если бы полюбил, но такой девушки он еще не встретил. Может быть, он стареет? Доктор засмеялся очередной шутке Николы, и она улыбнулась ему; в ее улыбке было что-то собственническое.

Вскоре Алдрик ван дер Линус уже возвращался к себе в небольшой красивый дом, где он жил, когда приезжал в Лейден. Занятый мыслями о пациентах, которые его ждут завтра, он забыл о Николе. Доктор прошел в свой кабинет, сказав экономке, что она может ложиться спать. Его радостно встретили Цезарь и огромный сенбернар. Они проводили его в кабинет и уселись возле письменного стола, наблюдая, как он достает свою авторучку. Не написав и нескольких слов, доктор отложил ручку и взглянул на часы. Было почти одиннадцать. Его бабушка редко засыпала раньше полуночи, телефонный аппарат находился возле ее кровати. Доктор набрал номер. Вскоре он услышал голос леди Меррилл.

– Алдрик? Я ждала, что ты позвонишь мне. Небось хочешь узнать новости о Крессиде?

– Угадали. Хотел спросить, как она добралась, как устроилась, все ли благополучно? Она не очень обременяет вас, дорогая моя бабушка?

– Напротив, Крессида очаровательная девушка и все время старается сделать мне приятное. Она не слишком много рассказывает о своем доме, и, скорее всего, у нее на это имеются веские причины. Мне кажется, она так долго скрывала все, что касалось ее жизни дома, не напрасно.

– Я уезжаю на пару дней во Фрисландию и увижусь с Чарити и Тико. Посмотрим, что они могут предложить. Я очень благодарен вам за помощь, бабушка, но чем скорее Крессида устроится на работу, тем лучше.

– Ты думаешь, ей будет хорошо за пределами Англии? – с нескрываемым сомнением спросила леди Меррилл. – Она, похоже, довольно стеснительная.

– Я считаю, она почувствует себя уверенней, как только встанет на ноги, когда поймет, что свободна от своей мачехи. Она овладеет какой-нибудь специальностью и, если захочет, вернется в Англию.

– Да, дорогой, уверена, что ты прав. Ты помог этой девушке сделать первый шаг; она достаточно благоразумна, чтобы освоиться в этом мире и найти собственный путь. У нее есть молодой человек? Замужество решило бы все ее проблемы.

Алдрик нахмурил брови.

– Надеюсь, она не встретит какого-нибудь недостойного парня и не вообразит, что влюблена в него…

Леди Меррилл, сидя в постели, подавила смешок, готовый у нее вырваться, и превратила его в кашель.

– Она вряд ли достаточно привлекательна для этого. Впрочем, визит в парикмахерскую и несколько новых платьев могут успешно решить эту проблему.

– Бабушка, ей, конечно же, нужно платить. Когда вы решите, какова будет ее зарплата, сообщите мне.

– Разумеется, я буду ей платить, понедельно. Подозреваю, что у нее очень мало денег.

– Ну ладно, оставляю это на ваше усмотрение.

– Хорошо, мой милый. – Леди Меррилл пожелала внуку спокойной ночи и повесила трубку. – Ну, вот все и устроилось, – сказала она собакам. – Теперь о ней можно забыть. Чарити найдет кого-нибудь, кто возьмет эту девушку на работу…

У доктора ван дер Линуса утром были лекции, затем ему предстояло осмотреть несколько пациентов в рамках частной практики, и во второй половине дня он должен был принять амбулаторных больных в клинике. Чувствуя приятную усталость, он вернулся домой под вечер. Доктор решил сначала часок посидеть за письменным столом, затем погулять с собаками за городом. Он открыл входную дверь и, крикнув экономке, что уже дома, подождал, пока та вышла к нему. Это была пожилая худощавая женщина, выглядевшая всегда по-домашнему уютной.

Взглянув на доктора, она сказала:

– У вас был трудный день, вы устали, однако в гостиной вас ожидает юфрау[3] ван Гермерт. Я сейчас принесу вам кофе.

Доктор улыбнулся ей, отмахиваясь от собак, радостно бросившихся ему навстречу. Он рассчитывал провести спокойный вечер, но из этого явно ничего не получится… Войдя в гостиную в сопровождении собак, он увидел Николу, сидевшую в кресле.

– Я подумала, что после работы тебе будет приятно провести вечер не в одиночестве. Ведь все эти твои пациенты такие скучные, неинтересные. – Не вставая, она протянула ему руку. – Как ты смотришь на то, чтобы поехать поужинать в Гаагу? У меня был такой скучный день…

Он сел в кресло напротив и попросил ее:

– Расскажи мне про свой день.

– Собственно, и рассказывать нечего… Я ездила по магазинам, пила кофе с друзьями и потом отправилась в парикмахерскую.

– Может быть, если бы у тебя была какая-то работа, твои дни проходили бы не так тоскливо?

Она широко раскрыла глаза.

– Работа? Алдрик, я бы этого не вынесла. Сидеть целый день в офисе – это же так скучно, и к тому же я слишком чувствительная и не подхожу для государственной службы. Да и вообще я не нуждаюсь…

Ее прервал телефонный звонок. Доктор поднял трубку.

Звонила леди Меррилл. Она рассказала ему, что прекрасно провела этот день, что Крессида замечательная компаньонка и что они решили каждый день выезжать за город, пока стоит хорошая погода.

– Эта девушка такая трудолюбивая, – говорила леди Меррилл. – Бакстер от нее в восторге, Элси тоже довольна: теперь, когда в доме есть молодые ножки, ей не нужно бегать вверх-вниз по лестнице, когда я что-то забываю…

Доктор рассмеялся.

– По вашим словам, она просто сокровище. Значит, вы одобряете мой поступок? Скоро я увижусь с Чарити и Тико, и вы сможете рассказать ей, что у нее есть возможность поехать работать в Нидерланды.

Когда он закончил разговор с леди Меррилл и повернулся к Николе, то заметил, что она внимательно смотрит на него. Однако Никола быстро нашлась и, подарив ему свою очаровательную улыбку, спросила:

– Кто эта таинственная девушка, о которой ты говорил, и почему ты должен встречаться с Чарити и Тико? Они живут недалеко от твоего дома во Фрисландии? А сейчас эта девушка работает?

Доктору ван дер Линусу показалось, что Никола расспрашивала с неподдельным интересом, и еще он чувствовал, что ему хочется с кем-нибудь поговорить о Крессиде. Он рассказал Николе, как встретил эту девушку, как помог ей вырваться из дома, где она жила в невыносимых условиях.

– Она милая девушка, хотя внешность у нее самая заурядная. Выделяются только глаза – они очень красивые, и еще голос – он очень приятный. Бабушка от нее в восторге, но, конечно же, долго оставаться в ее доме эта девушка не сможет. Предполагалось, что она найдет себе работу к тому времени, когда постоянная компаньонка бабушки вернется из отпуска. Я считаю, что ей лучше устроиться подальше от мачехи – так она будет чувствовать себя в безопасности, скопит немного денег и решит, что делать дальше. У Чарити и Тико масса знакомых, они что-нибудь придумают.

Никола слушала его, не перебивая, сидя к нему вполоборота, и потому Алдрик не видел выражения подозрительности, которое появилось на ее лице. До сих пор она была уверена в нем, надеялась, что ее ожидает с ним светлое и беззаботное будущее, нужно только в определенный момент подтолкнуть его. Но теперь на ее горизонте появилось крохотное облачко – эта девушка с заурядной внешностью и красивыми глазами, которая занимает, судя по всему, изрядное место в его мыслях, и, если она приедет во Фрисландию, он, вероятно, будет часто видеться с нею. Все это вихрем пронеслось в голове Николы.

– Алдрик, – она повернула к нему лицо, на котором можно было прочесть горячее сочувствие, – не стоит обращаться к ван дер Бронсам. Я знаю, как помочь этой славной девушке. Моя тетя Клотильда, ты ведь помнишь ее, живет в Нордвике-ан-Зее. Это достаточно близко, чтобы время от времени ты мог видеться с этой девушкой, кроме того, там проживают несколько англичан, и она быстро найдет себе друзей. Так вот, тетя Клотильда как раз говорила мне на прошлой неделе, что охотно взяла бы себе в дом компаньонку. Эта девушка из Англии ее, конечно, заинтересует. – Никола обратила внимание, что ее слова прозвучали для доктора полной неожиданностью. – Ты не мог бы поехать со мной и повидать тетю Клотильду? – продолжила она. – Мы не будем ей ничего говорить об этой девушке, пока ты не убедишься сам, что у моей тети ей может понравиться. Кстати, как ее зовут?

– Крессида, Крессида Прис.

– Красивое имя. Кажется, кого-то из героинь Шекспира так звали, если я не ошибаюсь. А почему ее так назвали?

– Не имею понятия. Знаешь, это неплохая мысль. Я еду во Фрисландию на день или два, а как только вернусь, мы навестим твою тетю. Мне будет спокойнее, если Крессида устроится неподалеку, чтобы я мог время от времени видеться с ней. Я почему-то чувствую себя ответственным за судьбу этой девушки.

Никола улыбнулась, отчасти собственным мыслям. Она была умной женщиной. До возвращения Алдрика из Фрисландии она на своей спортивной машине съездила в Нордвик-ан-Зее и провела час в беседе с тетей Клотильдой.

Доктор ехал на север, на заднем сиденье расположились его собаки. Был холодный вечер, уже темнело. Он почти ничего не видел вокруг, лишь изредка проступали едва заметные очертания ферм с большими сараями, и то здесь, то там мерцала вода. Проехав Афслёйтдейк, он свернул к Леувардену, выехал на шоссе, ведущее к Доккюму, снова повернул, на этот раз на узкую, вымощенную кирпичом дорогу, ведущую к маленькой деревне, расположенной в семи или восьми милях от залива Ваддензее. Деревушка, состоявшая из нескольких домов, большой, строгих пропорций церкви и маленького здания школы, была погружена в полутьму. Проехав еще полмили, доктор остановился – здесь, за воротами из кованого железа, находился его дом.

Вестер уже ждал хозяина. Это был очень высокий человек крепкого телосложения, с грубоватым лицом и светлыми, посеребренными сединой волосами. Он открыл дверь доктору, и они обменялись рукопожатием. Вестер был лет на десять или около того старше доктора, они знали друг друга с юности. Отец Вестера служил управляющим в доме отца доктора, и после смерти отца Вестер занял его место. Пять лет назад он женился на кухарке доктора, у них родилось двое сыновей, и один из них, вероятнее всего, в свою очередь тоже займет место своего отца. Это бы всех устроило.

Несколько минут они стояли на пороге дома. Собаки весело бегали рядом, а доктор постепенно погружался в атмосферу своей юности. Он оглядывал начинавшийся сразу за прихожей большой холл, где на белых стенах висели портреты его предков; широкую лестницу, ведущую на галерею. Приятно ощущать себя дома, подумал он, и невольная мысль, что Крессиде бы здесь понравилось, вдруг пришла ему в голову. Ее бы не оставил равнодушной и его дом в Лейдене, который вряд ли стоило сравнивать с этим, но который тоже был замечательный и прекрасно обставлен. Он нахмурился, свистнул собакам и вошел внутрь, в то время как Вестер достал его вещи из машины и поставил ее в гараж, находившийся за домом.

Он шел по холлу, когда Тюске – жена Вестера – вышла поздороваться с ним: высокая, крепкая женщина с голубыми глазами и широкой улыбкой. Она сказала, что рада видеть его дома и что его ждет вкусный ужин, стоит ему только распорядиться.

Доктор обнял ее за плечи и спросил на фризском языке о Детях, поинтересовался, как поживают кошка и крольчата, и вскоре он уже входил в гостиную – большую комнату с высоким потолком и высокими окнами, затянутыми желтовато-коричневыми гардинами. В комнате был мраморный камин и несколько застекленных шкафов, уставленных фарфором и серебром. Большие удобные диваны и кресла, столики с лампами и большой стол между окнами. В камине ярко горел огонь, и лампы бросали свет на обтянутые шелком панели стен, на портреты и пейзажи, их украшавшие. Доктор постоял, любуясь комнатой, затем сел в кресло у камина. Это был его дом, здесь он родился, и здесь прошло его детство, и, хотя сейчас он много времени проводит в разъездах, сюда он всякий раз приезжает с особым волнением и радостью.

Дом был большой, с пирамидальной крышей и причудливыми маленькими башенками под черепицей, с множеством окон и труб – слишком большой дом для одного человека. Отец доктора недавно умер, а его мать гостила сейчас у одной из его сестер во Франции и по возвращении, если он к тому времени женится, собиралась жить в Доккюме – в доме, который она унаследовала после смерти своего отца.

– Надеюсь, дорогой мой, что ты скоро женишься, – сказала она сыну при прощании.

Он улыбнулся и ответил, что на данный момент не имеет никакого желания жениться. Как консультанта, его приглашали в самые крупные больницы Нидерландов и других европейских стран, он читал лекции в Медицинском институте в Лейдене и практиковал там как лечащий врач, преподавал в Гронингене, имел пациентов в больнице города Леувардена, часто выезжал консультировать больных в Англию; дела иногда требовали его присутствия в Америке, на Дальнем Востоке и в России. И все же основная его работа была здесь, в Нидерландах – маленькой стране, и он, живя в этом доме, выезжал при необходимости в Лейден, Амстердам и Гаагу.

Вскоре Вестер позвал доктора ужинать, и он вошел в маленькую комнату, где обычно ел, когда не было гостей. Комната выглядела уютной со старомодной печью, круглым столом и небольшим сервантом, освещенным несколькими бра.

Ужин был вкусный. Доктор с удовольствием поглощал его, собаки сидели по обе стороны от хозяина. После ужина Алдрик отправился в свой кабинет – комнату в задней части дома с окнами в сад, оголенный в преддверии зимних холодов; вокруг тянулись польдерные[4] земли. Он сел готовиться к лекциям, которые ему предстояло прочесть в Гронингене, надо было также еще раз просмотреть все назначения больным из Леувардена. Совсем поздно он поднялся в спальню; дом погрузился в тишину; собаки угомонились после прогулки, улеглись в своих корзинах в теплой кухне. Вестер и Тюске уже давно спали. Ветер шелестел ветвями деревьев. Доктор открыл окно, и в комнату ворвался свежий холодный воздух. Во Фрисландии бывают суровые зимы, но доктор любил это время года. Он заснул быстро, как засыпает усталый человек, не вспомнив о Николе. Ему приснилась Крессида…

Крессида не видела доктора во сне, но мысли о нем не покидали ее. Она прекрасно справлялась со своими обязанностями, они не казались ей тяжелыми; по сути дела, их трудно было назвать работой. Она не считала за труд прогулку с собаками. Разделяя любовь леди Меррилл к литературе, Крессида находила удовольствие в чтении вслух для старой леди. В доме были книги, которые девушка за неимением времени не удосужилась прочитать раньше, и таких книг было множество. Крессида читала произведения писателей, которых старая леди особенно любила: Троллопа, Алистера Маклина, Джона Донна, Геррика и Китса[5]. Они с увлечением перечитывали романы Мэри Стюарт и отрывки из «Джейн Эйр». Иногда они обращались к античным авторам, которых леди Меррилл хорошо знала. Когда они уставали читать, леди Меррилл открывала толстые альбомы в кожаных переплетах и показывала Крессиде фотографии времен своей юности.

Они много разговаривали о туалетах, о театре, о том, как навести в мире порядок, но в своих беседах никогда не касались семьи леди Меррилл; Крессида была слишком вежлива, чтобы самой что-то спрашивать.

Давно уже Крессида не чувствовала себя такой счастливой. Ее дни были чудесно заполнены, она знала, что приносит пользу и никто ею не помыкает, она ест восхитительную пищу, Бакстер и все остальные в доме добры к ней. Уже после недели пребывания у леди Меррилл исчезла болезненная худоба Крессиды, на ее щеках появился нежный румянец. В кошельке девушки лежала недельная зарплата в дополнение к тем ста фунтам, и, следуя советам леди Меррилл, высказанным ею в деликатной форме, она отправилась в Йовил и купила себе юбку из твида, пару блузок и красивый шерстяной свитер. Крессиду стало угнетать то обстоятельство, что у нее было только одно приличное платье, в то время как леди Меррилл часто меняла туалеты, надевая красивые то шелковые, то бархатные платья. Девушка зашла в магазин Лауры Эшли и купила себе платье из темно-красного вельвета с длинными рукавами – достаточно элегантное, предназначенное для выходов. Крессида потратила гораздо больше, чем рассчитывала, но она утешала себя тем, что, покинув дом леди Меррилл, будет иметь необходимое количество туалетов, чтобы на новой работе выглядеть прилично. Она догадывалась, что не в каждом доме работа компаньонки окажется столь же приятной, как в доме леди Меррилл.

Рассматривая в зеркале свое отражение и отмечая перемены к лучшему, произошедшие в ней, Крессида невольно возвращалась к мысли о докторе ван дер Линусе. Жаль, что он не может увидеть ее сейчас, в этом новом платье. Подозрение, что он испытывал жалость к ней, мучило ее. Ей так хотелось показать ему, что она вовсе не странное растрепанное существо с вывихнутой лодыжкой…

Несколькими днями позже леди Меррилл рассказывала о ней, сидя в постели и беседуя с внуком по телефону. Она говорила о Крессиде вовсе не как о забитом существе.

– Ну конечно же, я не сплю, дорогой мой. Ты же знаешь, я никогда не засыпаю так рано. Ты хочешь узнать о Крессиде? – Она закуталась в ночной халат поудобнее и продолжала: – Да, я хорошо понимаю, что ты чувствуешь себя ответственным за нее, но у нее все в порядке, и я смею надеяться, что она счастлива. Она замечательная компаньонка и всем в доме очень помогает. Вначале мне показалось, что она некрасива, но за последние дни она очень похорошела. И это к лучшему – ей будет легче найти себе работу теперь, когда на ее щеках появился румянец и она немного поправилась. Просто удивительно, какие чудеса может сотворить хорошая пища!

– Я очень вам благодарен, бабушка, и надеюсь, что скоро вы сможете вернуться к привычному образу жизни. Знаете, я рассказал Николе об этой девушке, и она предложила работу для Крессиды. Оказывается, ее тете, которая живет в Нордвике-ан-Зее, как раз нужна компаньонка, и похоже, Крессида ей подойдет, тем более что это рекомендация Николы. А вам не кажется, что я вторгаюсь в будущее Крессиды? Право же, мне хотелось бы, чтобы она устроилась на хорошую работу…

– Видишь ли, Алдрик, в противном случае ты бросаешь девушку, не знающую жизни, в мир, где ей придется самостоятельно пробивать себе дорогу. Возможно, ей повезет, но вполне возможно, что и нет. Так мы хоть будем знать, где она находится. – Леди Меррилл в задумчивости сдвинула брови. – А ты уже встречался с этой родственницей Николы?

– Нет еще, но, когда я вернусь в Лейден, мы с Николой поедем к ней. На следующей неделе у меня там осмотр больных.

– Ты ей тогда напишешь?

– Нет, мне кажется, если она узнает, что это мы все устроили, она может отказаться. Как вы думаете, может быть, снова прибегнуть к услугам миссис Сефтон?

– Неплохая мысль… Общие знакомые в Голландии и все такое… Это, думается мне, сработает. Сообщи, когда все утрясется. Как ты там? Нормально?

– Да, бабушка. Весь день сегодня провел в Гронингене, завтра еду в Леуварден, а в конце недели хочу вернуться в Лейден.

– А сюда когда ты рассчитываешь приехать?

– Через месяц в Англии семинар, тогда мы с вами обязательно увидимся.

Она попрощалась с внуком и откинулась на подушки. И сразу ее охватило какое-то беспокойство, почему-то ей не понравилось предложение Николы устроить Крессиду к своей тетке, хотя ничего определенного возразить пожилая леди не могла. Вполне возможно, что она несправедлива к Николе. Ей не нравилась эта молодая женщина, которая, насколько леди Меррилл было известно, никогда никому не делала добра, если, конечно, не иметь в виду ее корыстные интересы.

Леди Меррилл долго лежала и думала обо всем этом, пока наконец не заснула.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

За октябрем наступил ноябрь с холодной погодой и темными вечерами. Леди Меррилл часто оставалась дома или гуляла, тепло одетая, рядом с домом. Крессида утром и вечером выводила на прогулку собак, закутавшись в старенький плащ и накинув шарф на голову. Ей нравились эти прогулки, во время которых она могла обдумать множество вопросов – в основном они касались туалетов, но были и другие: не раз Крессиду посещали тревожные мысли о том, как и где ей жить дальше. Леди Меррилл в разговорах с ней никогда не затрагивала эту тему, и, упоминая о своей постоянной компаньонке, она не называла точную дату ее возвращения из отпуска. Конечно, леди Меррилл предупредит ее по крайней мере за неделю, рассуждала Крессида, но все же в свой очередной выходной день она поехала в Йовил, купила журнал «Леди» и стала изучать объявления. Среди них оказалось много таких, где срочно приглашали нянь, помощниц по дому, в нескольких – требовалась добрая женщина для ухода за престарелыми людьми и экономка в дом пожилого мужчины. Найти работу будет не так уж и трудно, решила Крессида. За чашкой кофе с булочкой она отметила наиболее интересные объявления, затем отправилась по магазинам.

В ее кошельке лежала зарплата за прошедшую неделю, тратить которую следовало очень разумно: только на туфли – она не могла позволить себе купить сапожки – и на белье. Сто фунтов по-прежнему оставались нетронутыми. На деньги за следующую неделю Крессида намеревалась купить свитер, перчатки и сумочку. Это положит начало ее гардеробу, самым необходимым вещам, а потом постепенно она приобретет все остальное. Когда был жив отец, Крессида покупала себе красивые платья. Отец был щедрый… Теперь все эти платья уже сносились, хотя пальто хорошего покроя из качественной ткани еще должно было продержаться, по мнению девушки, некоторое время.

Крессида вернулась из Йовила, довольная своими пусть и скромными, но тщательно продуманными покупками. Она пообедала в компании леди Меррилл, и затем они в течение часа играли в криббидж, пока Элси не пришла помочь пожилой хозяйке подготовиться ко сну.

– Мне будет не хватать вас, – проговорила леди Меррилл, когда Крессида, пожелав ей спокойной ночи, собиралась уйти.

– И мне вас тоже будет не хватать, но скоро вернется ваша компаньонка, и, я уверена, вы обрадуетесь встрече с ней.

– Да, конечно, я буду рада. – Леди Меррилл рассеянно взглянула на нее и переключила все свое внимание на Элси. Крессиде ничего не оставалось, как пойти в свою комнату и заняться там примеркой новых туфель.

Уже в постели, удобно устроившись в подушках, когда на столике перед кроватью стояло все, что могло понадобиться ночью, леди Меррилл сняла телефонную трубку. Было десять часов вечера – самое время поговорить с Одри Сефтон. Леди Меррилл, типичная сова, без зазрения совести начинала названивать своим друзьям именно ближе к полуночи. К счастью, миссис Сефтон еще не ложилась спать, она с интересом выслушала сообщение своей приятельницы и сказала:

– Но, дорогая моя, я знать не знаю этой женщины…

– Верно, ты ее не знаешь, – раздраженно оборвала леди Меррилл, – но Алдрик говорит, что это достойная особа, следовательно, мы можем быть спокойны. Здесь главное, чтобы Крессида думала, что эту работу подыскала ты через своих знакомых, ну, и все такое прочее… Сделай это, Одри!.. Алдрик волнуется за эту девушку, хочет, чтобы она хорошо устроилась.

– Я все понимаю, но почему в Голландии?

– Чтобы иметь возможность видеть ее… – Леди Меррилл усмехнулась и услышала вздох на другом конце провода.

– Ты не думаешь?..

– Я ничего не думаю. Так ты это сделаешь?

– Ладно… Хотя, как ты хорошо знаешь, я не люблю такого рода пируэты.

– Но согласись, здесь есть во имя чего. Я сообщу тебе, что мне скажет Алдрик. Спокойной ночи, Одри, и спасибо тебе большое.

Пожилая леди откинулась на подушки, весьма довольная собой.

Прошло около недели, прежде чем доктор вернулся в Лейден и выбрал время, чтобы съездить к тете Николы. Холодный серый день уже клонился к вечеру, когда он заехал за Николой в дом ее родителей в Гааге, и они отправились в Нордвик-ан-Зее. Спустя некоторое время они уже приближались к дому, выглядевшему так же уныло, как и этот угасающий серый день, переходящий в холодный вечер. Это была большая вилла, построенная лет пятьдесят назад и окруженная тщательно ухоженным садом, по краю которого тянулась живая изгородь. Место показалось доктору наводящим тоску.

Клотильда ван Гермерт любезно приняла Николу и Алдрика, угостила чаем без молока, подала печенье и заверила, что очень рада их видеть.

– Я здесь живу отшельницей, и порой мне бывает так одиноко, – пожаловалась она.

Никола пила чай, всем своим видом показывая, что очень довольна приемом.

– Тетя Клотильда, – нерешительно начала она, – ты говоришь, что тебе бывает одиноко. А ты не хочешь нанять компаньонку?

Клотильда ван Гермерт искренне удивилась. У нее получилось это вполне естественно, недаром Никола подготовила ее заранее.

– Компаньонку? – переспросила она, усмехнувшись. – Ты полагаешь, Никола, что я настолько стара, что уже нуждаюсь в том, чтобы кто-то поднимал мне упавшее вязанье или читал вслух? Но, дорогая моя, поверь, мои глаза еще хорошо видят.

Никола улыбнулась.

– Я не это имею в виду, тетя. Просто хорошо, когда кто-то сопровождает тебя на прогулках, ведет твою машину, поговорит с тобой, выслушает тебя… Речь идет об интеллигентной женщине, которая постоянно будет находиться рядом с тобой. Она добавила, как бы мимоходом: – Ты же сама мне однажды говорила, что подумываешь об этом.

Клотильда ван Гермерт, будто бы размышляя, произнесла:

– Признаюсь, твои слова звучат довольно заманчиво, особенно это было бы хорошо в зимние месяцы. Но почему, собственно, ты затеяла этот разговор, Никола?

До сих пор доктор ван дер Линус молча слушал их, теперь он счел необходимым вступить в разговор.

– Я знаю одну девушку в Англии, которая хотела бы найти именно такое место, – сказал он. – Сейчас она живет у моей бабушки, и та души в ней не чает. Конечно, девушка не знает нидерландского языка, но это, может быть, будет вам еще интереснее. Она интеллигентна, образованна и, как бы это сказать, несколько даже старомодна. Как говорит моя бабушка, а она разбирается в людях, такие девушки – добрые и тактичные – всюду нарасхват.

– Но она, видимо, предпочтет искать работу в своей стране?

– Нет, тетя, Алдрик думает, что ей было бы полезно сменить обстановку. Она ни к чему особенно не привязана – у нее мало друзей, нет близких родственников. Однако я не настаиваю: у Алдрика много знакомых, он может переговорить с кем-нибудь еще.

– Твоя идея, Никола, мне решительно нравится, – заверила ее тетя Клотильда. – Конечно, речь идет пока о зимних месяцах, а затем эта девушка может найти себе другую работу, которая бы ей больше подошла, или же начнет обучаться, чтобы приобрести какую-то профессию. Я подумаю, – она любезно улыбнулась гостю, – и на этих днях сообщу вам свое решение.

– Уверена: тетя Клотильда решит взять на работу эту девушку, – сказала Никола, когда они возвращались обратно в Гаагу, – а если она откажется, у тебя есть возможность обратиться к Чарити, я слышала, она ждет ребенка.

– Да, должна родить через пару месяцев. Они с Тико так счастливы!

Доктор ван дер Линус и Никола заговорили о другом. Когда они подъехали к ее дому, Никола пригласила Алдрика зайти, но он отказался, сославшись на работу, которую предстояло закончить, и поздний визит к больному.

Никола, прощаясь, поцеловала его в щеку, она часто повторяла, что не любит проявления «бурных чувств». Доктор снова сел в машину и поехал в Лейден, больше о ней не думая. На душе у него был какой-то неприятный осадок. Почему-то он не чувствовал удовлетворения от посещения Клотильды ван Гермерт. Родственница Николы ему не понравилась, хотя для этого, казалось бы, не было явных причин. Ее дом произвел на него неприятное впечатление: слишком много мебели, неуютно, но, с другой стороны, места там красивые, и он будет находиться неподалеку и сможет следить за тем, чтобы у Крессиды все складывалось удачно. Если девушке будет в этом доме плохо, ему не составит труда найти ей что-нибудь другое. Конечно, Крессида может отказаться покинуть Англию, но доктор решил, что это маловероятно. У нее нет опыта в поисках работы, и она не располагает необходимыми средствами. Впрочем, пока у него не было причин для беспокойства. Он припарковал машину возле больницы и пошел навестить своего больного.

Доктор снова и снова говорил себе, что его интерес к Крессиде продиктован желанием увидеть счастливым того, кто недавно был несчастлив. Но если бы он услышал разговор Николы со своей теткой по телефону, то понял бы, что другие считали иначе.

Через пару дней за ленчем леди Меррилл сказала:

– Крессида, моя компаньонка возвращается через неделю, и у меня возникли кое-какие соображения… Кстати, у вас есть планы на дальнейшее?

Крессида осторожно положила вилку на тарелку.

– Честно говоря, леди Меррилл, никаких определенных планов у меня нет. Но я думаю, что сумею найти себе работу. – Она задумалась. Где-то в Камберленде живет тетка ее матери, Крессида никогда ее не видела, у нее еще есть две двоюродных сестры в Канаде и одна – в Соединенных Штатах, все они намного старше Крессиды. – Думаю, я найду, где жить, во всяком случае на первое время, – сказала она.

– Вчера, – начала леди Меррилл, – мне звонила миссис Сефтон, вы ее, конечно, знаете, и спрашивала о вас. Когда я ей сказала, что скоро вы, вероятно, покинете меня, она спросила, может ли вас заинтересовать работа в Голландии. Там нужна компаньонка для одной леди. Живет она одна, средних лет, неплохо говорит по-английски. У нее хороший дом недалеко от моря. Она приглашает компаньонку на зимние месяцы.

– А миссис Сефтон знает эту леди?

– По-моему, лично нет, но знает ее знакомую, которая и упомянула об этом в письме. – Леди Меррилл ободряюще улыбнулась: – Все-таки лучше работать у кого-то знакомого, чем у совершенно чужих людей.

Пожалуй, это так, подумала Крессида, кроме того, интересно побывать за границей, да и доктор ван дер Линус живет в Голландии. Загранпаспорт у нее есть, так что в этом задержки не будет.

Леди Меррилл наблюдала за Крессидой и за гаммой чувств, что промелькнули у нее на лице. Больше она ничего не скажет этой девушке. Она и так уже позволила вовлечь себя в планы Алдрика и напридумывала множество небылиц, в том числе и мифическую компаньонку. Леди Меррилл надеялась, что Крессида поедет в Голландию. Алдрик настаивает на этом, хотя она убеждена, что он не отдает себе отчета в том, зачем ему это нужно. Возможно, она ошибалась, но ее почему-то не радовало то, что Крессида будет работать у тетки Николы. С другой стороны, Алдрик сможет время от времени видеть Крессиду, и это приносило леди Меррилл некоторое удовлетворение. Впрочем, Алдрик встречался с этой женщиной и отозвался о ней неплохо.

Крессида наконец решилась.

– Думаю, мне стоит принять предложение миссис Сефтон. Интересно посмотреть другую страну. Эта женщина хочет, чтобы я ей написала?

– Видимо, так будет лучше. Я узнаю адрес у миссис Сефтон.

Крессида написала короткое вежливое письмо и получила ответ, в котором в самых любезных выражениях ей предлагалось место компаньонки и указывалась заработная плата, вполне ее устраивающая. Девушку ждут через неделю, и в письме содержалось подробное объяснение, как ей доехать. Ну что ж, все идет так, как должно идти, подумала Крессида, подавляя какое-то странное чувство неловкости, возникшее где-то в глубине души, причины которого она не могла понять. Уж слишком все получалось легко… Но она отбросила все сомнения: не в ее положении смотреть в зубы дареному коню.

Когда выдалось свободное время, она еще раз съездила в Йовил и добавила к своему гардеробу простое платье из шерстяного трикотажа серого цвета, которое подойдет для торжественных случаев. В магазине, где шла распродажа по сниженным ценам, она купила пару туфель-лодочек и еще один свитер. Теперь Крессида считала, что у нее достаточно туалетов. Ей нужно было упаковать все в два чемодана, которые Элси привела для нее в порядок. Наступил последний день ее пребывания в доме леди Меррилл. Крессида встала с постели грустная, ей никуда не хотелось уезжать. В этом доме ей было хорошо, все относились к ней с добротой и по-дружески. Если бы ее новая хозяйка оказалась такой же доброй!..

– Я буду скучать без вас, дитя мое, – сказала леди Меррилл. – Надеюсь, вам будет хорошо в Голландии. Напишите мне, если найдете время.

Она подставила свою морщинистую щеку для поцелуя. Бакстер и Элси пожелали девушке доброго пути и проводили до машины, на которой Крессида должна была ехать в Йовил, чтобы там сесть на поезд до Лондона. Деньги на дорогу ей выслали, правда, без учета расходов на такси и питание в пути. Ей предстояло затем проследовать до Харвича и ночью пересесть на паром до Хука. Крессиде казалось бессмысленным добираться кружным путем через Лондон, но ей были даны подробные рекомендации, и ожидалось, что она будет их придерживаться. В Хуке ей нужно было сесть на поезд, идущий до Гааги, и потом уже на пригородном поезде доехать до Нордвика-ан-Зее, взять такси до дома Клотильды ван Гермерт. На вокзале «Ватерлоо» в Лондоне она снова перечитала подробные объяснения, как ей добраться до места, села в скорый поезд и по дороге стала смотреть в окно, гадая, когда увидит опять эти края. Вероятно, весной, подумала она, ведь в письме сказано, что ее приглашают на работу только на зимние месяцы. Крессида вспомнила мачеху, которая не ответила ни на одно из ее писем, и Могги, от которой она получила несколько длинных посланий. Их бывшая экономка счастливо жила теперь со своей сестрой и в каждом письме повторяла, что если Крессиде понадобится кров, то она может в любое время приехать к ним, Эта мысль согревала.

Перед вторым браком отца Крессида ездила с ним в Европу. Они побывали во Франции, Италии и Греции, и всегда у них оказывались удобные места, так что Крессида была не готова к тому, что на пароме ей пришлось делить каюту с тремя другими женщинами. Чтобы сэкономить деньги, она ограничилась чашкой кофе и булочкой с ветчиной, съев их перед тем, как занять место на двухъярусной кровати. Ее соседки по каюте были пожилые женщины, одна из них ночью громко храпела. Крессида так и не смогла уснуть и встала очень рано. Умывшись и одевшись при свете тусклой лампочки, она поднялась на палубу. Море было неспокойно, дул ветер, но после душной каюты девушка радовалась возможности побыть на свежем воздухе. Они уже приближались к Хуку. Крессида выпила чашку чая с булочкой и стала собирать свой багаж.

Пассажиров оказалось немного, и она быстро прошла таможенный досмотр. Поезд уже стоял на станции, готовый отправиться. Поездка до Гааги заняла немного времени, но она долго искала нужную платформу, таща за собой два чемодана. Крессида вздохнула с облегчением, оказавшись наконец в поезде на Нордвик-ан-Зее. Чашка кофе помогла ей немного восстановить силы. Она смотрела на мелькавшие за окном пейзажи, когда вошел контролер и на хорошем английском языке пояснил ей, что поезд не останавливается в этом маленьком городке, он идет до большого города Нордвика.

– Вы можете взять такси от вокзала, – любезно посоветовал контролер, – там довольно близко, всего два километра.

К радости Крессиды, все это оказалось правдой, более того, водитель такси понимал английский язык и знал, где живет йонкфрау[6] ван Гермерт. Миновав широко открытые ворота, он остановился у подъезда, вышел из машины и выставил чемоданы Крессиды. Получив полагающуюся плату и чаевые, таксист пожелал ей счастливого пребывания в Голландии и уехал. Крессида позвонила в колокольчик.

Дверь открыла мрачноватого вида женщина, которая молча уставилась на нее. Когда Крессида назвала имя ее хозяйки, женщина по-прежнему молча отступила назад и стояла так, пока Крессида внесла чемоданы в холл, затем исчезла за дверью в конце холла.

Унылое место, подумала Крессида, но хозяйка дома весьма состоятельная особа, если судить по массивной мебели в холле, толстому ковру на полу и тонкой работы люстре.

Вскоре женщина, впустившая Крессиду, вернулась и сказала:

– Kom mee[7].

Они прошли через холл и вошли в комнату, которая показалась Крессиде такой же унылой, как и холл. Здесь преобладали глубокие коричневые и терракотовые тона, стояло много темной мебели. Напротив двери подле камина в кресле сидела женщина.

– Входите, вы ведь мисс Прис, не так ли? Как вы доехали?

Крессида подошла к креслу и протянула руку.

– Вы йонкфрау ван Гермерт?

– Да. – После секундного колебания хозяйка дома пожала руку Крессиде. – Корри покажет вам вашу комнату. Ленч в половине первого, тогда и поговорим. – Она нахмурилась. – Вы очень худая, надеюсь, хоть достаточно сильная?

– О, да… – Крессида смотрела на свою собеседницу – плотную женщину с красным лицом, одетую очень модно, и гадала, почему, собственно, она должна быть сильной?

– Ну, хорошо, идите распаковывать свои вещи. В вашем распоряжении почти час.

Крессида вышла в холл, и они вместе с Корри взяли по чемодану и поднялись на лестничную площадку, а потом прошли по узкому коридору, в конце которого Корри открыла дверь. Комната Крессиды выходила окнами в сад за домом, и это было ее основное достоинство. Маленькая, убого обставленная, холодная комнатка с примыкавшей к ней ванной. Оставшись одна, Крессида осмотрела все шкафчики и ящики, присела на кровать и выглянула в окно. Ну конечно, утешала она себя, сегодня хмурый день, в солнечную погоду комната наверняка выглядит куда более приветливой. Вот тут она поставит вазу с цветами и, возможно, небольшую настольную лампу у кровати. У нее с собой несколько фотографий ее родителей и их дома – она их повесит на стену, и в комнате сразу станет уютнее; наверное, это после дома леди Меррилл, где было так тепло, светло и уютно, ей все здесь кажется таким унылым.

Крессида быстро распаковала вещи и привела себя в порядок, затем, посмотрев на часы, спустилась вниз.

За ленчем йонкфрау ван Гермерт обрисовала Крессиде круг ее обязанностей, которые значительно отличались от ее обязанностей в доме леди Меррилл. Здесь ей надлежало следить за чистотой в комнате хозяйки и, конечно, стелить постель; поливать комнатные растения и составлять букеты; мыть фарфор, выставленный в застекленных шкафах в гостиной; отвечать на телефонные звонки, если горничная отсутствует или занята; наблюдать за тем, чтобы женщина, приходящая делать уборку в доме, добросовестно выполняла свою работу, и, наконец, помогать в тех случаях, когда это необходимо.

– Когда у меня выходной день? – спросила Крессида.

– Выходной день? – удивилась Клотильда ван Гермерт. – Вы на это рассчитывали? Но ведь вы будете здесь жить, пользуясь моим гостеприимством, а у меня нет выходных дней.

Увидев расстроенное лицо Крессиды, она поспешила изменить тактику. Ни в коем случае нельзя, чтобы эта девушка отказалась от работы теперь, когда ее дорогая Никола так тщательно все продумала.

– Подождите, дайте я подумаю. По средам я посещаю бридж-клуб, вы можете быть свободны с десяти утра до семи вечера. Вам это подходит?

Крессида кивнула и затем спокойно спросила:

– А моя зарплата? Вы предпочитаете мне платить понедельно или за месяц работы?

– За месяц. И теперь, когда мы обсудили все эти скучные детали, будьте добры подняться со мной наверх. После ленча я отдыхаю в течение часа, и вы почитаете мне. Я хорошо знаю английский, – сказала Клотильда ван Гермерт без ложной скромности, – но прошу вас читать медленно: если я не пойму что-то, вы мне объясните.

Какой длинный был этот день, думала Крессида вечером, укладываясь спать с грелкой, которую Корри нашла для нее и наполнила горячей водой. Корри была не такой угрюмой, какой вначале показалась Крессиде, возможно, она устала, так как у нее было очень много работы. Дом большой, полон мебели и безделушек, требующих ухода, кроме того, надо было натирать деревянные полы. У Клотильды ван Гермерт служила еще кухарка, ее Крессида видела, когда ходила за кофе для хозяйки. Крессида протянула ей руку, и удивленная женщина пожала ее, исподлобья взглянув на девушку и пробормотав что-то на своем языке. Неприветливый дом, размышляла Крессида, свернувшись калачиком и стараясь согреться от грелки. Может быть, здесь решили, что с ее приездом всем прибавится работы, но, судя по кругу ее ежедневных обязанностей, она, напротив, многое возьмет на себя.

Крессида была разочарована, но тут же сказала себе, что все это из-за того, что леди Меррилл была так добра к ней. Конечно, у нее будут и взлеты и падения, но сейчас у нее есть крыша над головой, неплохая зарплата и перспектива отложить немного денег. Уже засыпая, Крессида подумала, что, возможно, каким-то чудесным образом ей удастся встретить доктора ван дер Линуса. С этой мыслью она заснула.

Потянулись дни за днями, и Крессида обнаружила, что у нее нет ни минуты свободной. Она делает уйму работы по дому и в то же время является компаньонкой йонкфрау ван Гермерт, выполняет самые разнообразные ее поручения и прихоти. Только время от времени, когда в дом приходят гости, ей удается урвать полчаса для себя. Крессида приехала в четверг, и ей пришлось ждать неделю до первого выходного дня. Когда он наступил, лил холодный дождь и дул пронизывающий до костей ветер. Нельзя сказать, чтобы это сильно расстроило Крессиду. Она убрала свою комнату, позавтракала, зашла поздороваться с йонкфрау ван Гермерт, которая холодно напомнила ей, чтобы она была дома к семи часам, и затем спустилась на кухню. Она знала всего несколько нидерландских слов и выражений, и среди них – «Boodschappen», что означало «делать покупки». Произнеся это слово, Крессида указала на Корри и кухарку.

Они обе какое-то время с недоумением смотрели на нее, потом заулыбались и понимающе кивнули, написав на листке бумаги, что им купить.

– Geld?[8] – спросила Корри и снова улыбнулась, когда Крессида ей ответила:

– Straks. – Еще одно полезное слово, которое она выучила и которое означало «позднее, не сейчас».

Автобусное сообщение с городом Лейденом, где, как ей сказала Клотильда ван Гермерт – в один из моментов, когда она была склонна поговорить, – есть что посмотреть и много неплохих магазинов, было хорошее. Хотя в зимние месяцы автобусы ходили не так уж часто, Крессида довольно быстро добралась туда.

– А если вы хотите узнать места подешевле, – уточнила тогда ее хозяйка, – то это «Хема» – магазин, похожий, как мне кажется, на ваш «Вулворт»[9].

Это замечание сильно задело Крессиду.

В Лейдене она сначала зашла в туристическое агентство, где обзавелась картой города и получила необходимую информацию о памятных местах, затем, вооруженная этими знаниями, отправилась осматривать город. После первых нескольких дней жизни в доме йонкфрау ван Гермерт Крессида поняла, что не будет там счастлива; хозяйке дома она не понравилась; хоть та открыто и не показывала свою неприязнь, но ее безразличие к Крессиде было очевидно, как и холодное долготерпение, натянутая вежливость при обращении к девушке, которые тяжело было выносить. Ей не нужна никакая компаньонка, и тем более я, решила Крессида. Скорее всего, она хочет иметь в доме еще одну служанку. Корри перегружена работой, у той женщины, которая приходит, хватает времени только натереть полы и убраться в кухне. Крессида должна была стелить в доме постели, вытирать пыль и время от времени накрывать на стол. Это работа, уговаривала себя Крессида, хотя и жаль, что она не позволяет ей познакомиться получше со страной, где она теперь живет. Но для этого можно использовать выходные, которых она с нетерпением будет ждать.

Следуя полученным в туристическом агентстве советам, девушка вначале отправилась осматривать Палату суконщиков, затем поискала место, где можно выпить кофе. Выйдя из кафе, Крессида пошла на Бреестраат – улицу, проходящую по старой части города. Здесь она полюбовалась старой крепостью и посмотрела другие места, настойчиво рекомендуемые в полученном ею буклете для осмотра туристам. Желая посетить церковь св. Петра, Крессида остановилась на тротуаре, ожидая, когда можно будет перейти улицу, и увидела на противоположной ее стороне доктора ван дер Линуса. Она так и замерла на месте. Со всех сторон девушку толкали нетерпеливые пешеходы, которые хотели перейти улицу и которым она мешала. Крессида, охваченная радостью вновь видеть доктора, ни на кого не обращала внимания. Он перешел на ту сторону, где она стояла, и увидел ее.

– Крессида, какой приятный сюрприз! – Доктор произнес это с видом неподдельного удивления. Он уезжал на две недели во Францию, вернулся немного раньше, чем планировал, и собирался позвонить Клотильде ван Гермерт, чтобы узнать, как устроилась Крессида. Однако встретить девушку в Лейдене он никак не ожидал! Доктор взял ее за руку и улыбнулся. – Вы хорошо выглядите…

– Я работаю компаньонкой у одной леди, которая живет в Нордвике-ан-Зее.

– Вам хорошо здесь? Вы не чувствуете себя чужой? – Он пристально взглянул на нее. – Эта леди добра к вам?

Конечно, для нее было бы облегчением выговориться, рассказать, что вовсе она здесь не счастлива, что все вокруг ей чуждо и что леди, у которой она работает, не так уж и добра к ней, но ничего этого Крессида ему не сказала. Она лишь спокойно произнесла:

– Мне здесь действительно немного неуютно, но все или почти все вокруг говорят по-английски. Я здесь живу всего неделю… Нордвик-ан-Зее – красивое место. Думаю, летом здесь многолюдно.

Он слегка нахмурился, глядя на ее лицо, – вероятнее всего, Крессиде хотелось бы сказать ему больше, но вряд ли она станет это делать. Жаль, что он сейчас спешит в больницу…

– Хорошо было бы пообедать вместе, но я опаздываю. Дайте мне ваш адрес, – попросил он.

Крессида написала ему адрес и добавила:

– Но, пожалуйста, не приезжайте ко мне. Я не уверена, что моей хозяйке это понравится.

– Почему же?

– Вы не опоздаете? – спросила Крессида. – Когда у вас будет больше времени, я думаю, мы встретимся.

– Мы непременно встретимся. Я не хочу терять вас из виду.

Крессида долго смотрела вслед доктору, который удалялся в сторону Медицинского института, затем пошла к церкви. Там было пустынно. Она села на стоявший в стороне стул и задумалась. Встретить доктора ван дер Линуса было одновременно приятно и удивительно. Она знала, что он живет во Фрисландии, но, видимо, сейчас приехал в Лейден, чтобы посетить больницу, где ведет пациентов. Скорее всего, они еще долго не увидятся с ним… Даже если она будет приезжать в Лейден на каждый свой выходной, шанс встретить его ничтожно мал, но все равно ей отрадно было осознавать, что он помнит ее, что остановился поговорить с ней, хотя и очень торопился.

В церкви было холодно, Крессида вышла на Бреестраат и выпила кофе с ватрушкой в маленьком кафе, затем отправилась по магазинам. До конца месяца она не получит денег, так что из покупок могла себе позволить только самое необходимое, но приближалось Рождество, и витрины магазинов ломились от товаров. Крессида целый час с удовольствием ходила от витрины к витрине, решая, что купит в конце месяца. Перед тем как сесть в автобус, девушка выпила чаю с тающим во рту пирожным с кремом. Крессиде понравилось, как она провела этот день, и, ожидая, когда Корри откроет ей дверь, она подумала, что, быть может, ее впечатления о йонкфрау ван Гермерт несколько поспешны, просто им нужно лучше узнать друг друга. Она прошла на кухню и отдала покупки, которые сделала для Корри и кухарки, затем быстро поднялась в свою комнату, чтобы переодеться и привести себя в порядок. Крессида надела серое платье, которое, как ей казалось, уже дышит на ладан, но купить себе новое она пока не могла. Если ей удастся в какой-нибудь свой выходной день съездить в Гаагу, она, может быть, присмотрит там что-либо, что будет ей по карману.

Йонкфрау ван Гермерт в изящном платье и золотых украшениях – ее хозяйка меняла туалеты каждый вечер – сидела в гостиной.

– О, вы уже вернулись, – сказала она, когда Крессида вошла. – Я уезжаю на ужин, машина подойдет с минуты на минуту. Я предупредила кухарку, что вы можете поужинать на кухне с ней и с Корри, это будет удобнее всего. Утром я хочу, чтобы вы отвезли меня в Гаагу, в парикмахерскую.

– У меня с собой только английские права, – нерешительно заметила Крессида.

Однако Клотильда ван Гермерт не потрудилась вникнуть в смысл сказанного.

– Я хочу, чтобы мы выехали в девять часов, продолжала она. – А вот и машина!

Крессида уже изучила ее манеру поведения и ничему не удивлялась. Жаль, что она не осведомлена более подробно об обязанностях и правах компаньонки. Девушка не была уверена, что ей полагалось есть на кухне, но она была голодна, да и, похоже, ничего другого ей не оставалось. Когда ее хозяйка будет в лучшем расположении духа, может быть, стоит это обсудить, а сейчас… Корри пригласила ее, и Крессида присоединилась к ним, а потом, уже сидя за столом на кухне, обнаружила, что обе женщины смущены не меньше, чем она. Впрочем, ужин был вкусный, да и женщины старались, как могли, поддерживать беседу с ней. К концу трапезы их разговор, сопровождаемый жестами и мимикой, носил уже весьма оживленный характер. Крессида предложила помочь убрать со стола, но ее предложение отвергли. Корри указала на потолок и сказала:

– Здесь не хорошо, вы наверху.

– О, Корри, вы очень добры, – тепло проговорила Крессида, хотя ее слова остались непонятыми.

Женщины хорошо понимали общий тон беседы. Они обе широко улыбались и в конце концов пожелали ей «Wel te rusten», что означало «спокойной ночи».

Двое друзей у меня уже есть, думала Крессида, ложась спать.

Доктор ван дер Линус, закончив работу в больнице, приехал в свой лейденский дом, где его приветствовали экономка Мис и обе собаки. Он прошел в уютную гостиную. Сегодня доктор слишком задержался в больнице, и намеченная ранее поездка в Гаагу к Николе откладывалась. Впрочем, она ждала его не раньше чем через пару дней. Сидя у камина с бокалом вина, он думал о Крессиде. Собаки расположились у его ног. Не то чтобы она выглядела печальной, когда он встретил девушку на улице, но и счастливой ее, конечно, нельзя было назвать. Хотя… когда Крессида увидела его, ее лицо засияло. Доктор съел превосходный ужин, который ему принесла Мис, и остаток вечера провел в кабинете. Завтра предстоял трудный день: амбулаторные больные, обход больных в палате, частные пациенты, которых надо осмотреть… Он уже не думал больше о Крессиде…

Во второй половине дня выдалось несколько свободных часов – можно было съездить навестить Крессиду. Он хотел захватить с собой Николу и поехал в Гаагу. Она удивилась его приезду.

– Алдрик, ты же должен был приехать только завтра, – едва скрывая досаду, произнесла Никола.

– Я вернулся еще два дня назад, – объяснил он, – но все это время был очень занят. Сейчас у меня есть несколько часов, и я подумал, что мы могли бы съездить к твоей тете и посмотреть, как там дела у мисс Прис.

Никола ответила слишком поспешно:

– Это что, так необходимо? Разве мы не можем просто поехать на прогулку? Ведь она не ждет нас…

Он задумчиво посмотрел на нее. Поездка в Нордвик-ан-Зее не займет много времени, там не обязательно долго сидеть. Он взял ее пальто, брошенное на стул.

– Одевайся, мы выезжаем, у меня нет времени на длинные разговоры.

Никола знала, что у спокойного и уравновешенного Алдрика непреклонная воля, поэтому не стоило его выводить из себя. Она надеялась, что тетя Клотильда разыграет перед ними спектакль, в котором убедительно покажет, что относится к этой жалкой англичанке как к самому дорогому члену семьи. Жаль, что у Николы не было времени позвонить ей; если бы ее пальто не лежало прямо тут под рукой… Но не нужно волноваться… Она решила быть с Алдриком милой и внимательной, по дороге расспрашивала его о поездке во Францию и делала вид, что ей интересны его ответы.

Корри открыла им дверь и сразу провела в гостиную, где Клотильда ван Гермерт лежала на диване, листая журнал. Не предупрежденная, она бросила на Корри взгляд, не суливший той ничего хорошего, и поднялась с дивана. На лице ее тотчас же появилась улыбка.

– Никола, дорогая, как мило, что ты приехала меня навестить! И вы, Алдрик… Простите меня, я прилегла немного отдохнуть. Дом большой, у моих работниц дел более чем достаточно. Когда я в силах, я помогаю им, но, к сожалению, быстро устаю.

Все это было явной ложью, и доктор удивленно поднял брови.

– Мисс Прис, конечно, взяла на себя многие ваши дела? – мягко спросил он.

– О, конечно, – заворковала хозяйка дома, – такая милая девушка и такая услужливая. Вы, наверное, хотели бы повидаться с ней? Сейчас Корри приведет ее.

Она дернула за колокольчик и, когда вошла Корри, велела ей сходить за мисс Прис. Корри, которая намеревалась оставаться в этом доме только до тех пор, пока не найдет себе другую работу, обрадовалась предоставившейся возможности отыграться. Этим утром она разбила кувшин, и хозяйка пообещала ей, что вычтет его стоимость из ее зарплаты. Это было невеликодушно.

– Сходить-то я могу, – сказала Корри, – но вам придется немного подождать. Мисс Прис сейчас убирает кладовую, как вы ей наказали.

Клотильда ван Гермерт залилась краской и вздохнула так, что затрещали ее корсеты.

– Хорошо, попросите мисс Прис прийти, как только она сможет. – Она повернулась к доктору, который стоял у окна и смотрел на застывшие от холода деревья в саду. – Такая славная девушка, всегда находит дело, чтобы только помочь. Ее помощь совершенно неоценима в доме.

Доктор незаметно наблюдал, как его собеседница пытается выкрутиться из неловкого положения, в котором оказалась. Тут Никола начала о чем-то оживленно рассказывать, и он вскоре присоединился к разговору.

Минут через десять в гостиную вошла Крессида. Клотильда ван Гермерт встретила ее словами:

– А вот и вы, моя дорогая! Я хочу вас познакомить с моими гостями: моя племянница, Никола ван Гермерт, а это доктор ван дер Линус.

Увидев доктора, Крессида сначала покраснела, потом побледнела, она пожала руку Николе и что-то вежливо произнесла, прежде чем протянуть руку доктору. Он взял ее руку в свою и сказал:

– А мы с Крессидой знакомы, встречались несколько раз в Англии и пару дней назад случайно здесь, в Лейдене. – Он увидел, как Никола и ее тетка быстро обменялись взглядами. – Надеюсь, Крессида, что вы неплохо устроились и что вам здесь нравится. – Он все еще продолжал держать ее руку в своей, чувствуя, какой грубой стала кожа, – видимо, уборка кладовой – это только часть того огромного количества работ, которые девушке приходится делать в этом доме. – Вам здесь хорошо? – спросил он и выжидательно посмотрел на нее.

– Да, благодарю вас, доктор, – ответила она тихо и осторожно высвободила свою руку, бросив на него быстрый взгляд.

– Я уверена, что ей должно быть здесь хорошо, – вступила в разговор тетка Николы и неестественно громко продолжила: – Не каждой девушке находят работу. Надеюсь, вы поблагодарили доктора, мисс Прис? Это он попросил меня взять вас. Он знал, что его бабушка может вас держать только несколько недель. Она вас приютила по доброте сердечной, так ведь, Алдрик?

Доктор сохранял видимое спокойствие.

– Все это так, – произнес он ровным голосом, – но следует добавить, что Крессида очень понравилась бабушке, как, надеюсь, и в этом доме.

– Я… я не знала этого, – залепетала побледневшая Крессида. – Я думала, что миссис Сефтон… Я очень вам признательна, доктор… – От унижения ее бросило в жар, глаза ее вспыхнули яростью. В этот момент она ненавидела всех в этой комнате, и в особенности доктора. Она проговорила, отчетливо произнося каждое слово: – Я должна пойти домыть кладовую, простите меня.

Учитывая то обстоятельство, что девушка была здесь всего лишь скромной компаньонкой, ее столь решительный уход явился в высшей степени достойным шагом.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Крессида закрыла за собой дверь так спокойно, что это подействовало гораздо сильнее, чем если бы она с грохотом ее захлопнула. Рот доктора дрогнул. С подчеркнутой вежливостью он сказал:

– Вижу, что я совершил ошибку. Не желая того, я, вероятно, дал понять, что Крессида ищет работу служанки. Ты ведь так подумала, Никола? – Он взглянул на свою невесту.

– Право же, я и не помню. Да и вообще, к чему этот шум? Девушка в хорошем доме, и я уверена, что тетя Клотильда прекрасно к ней относится. Кроме того, ей нужно зарабатывать на жизнь, а в этом случае всякая работа хороша. – Она пожала своими красивыми плечами. – Не стоит возмущаться, что она моет кладовку, ты согласен со мной?

– Ты когда-нибудь сама мыла кладовку? – поинтересовался доктор.

Никола тут же сменила тактику:

– Нет, Алдрик, мне никогда не приходилось делать это, и я сожалею, если не сдержалась. Я приеду завтра и поговорю с тетей – может, ей стоит пересмотреть обязанности этой девушки. – Помолчав, она добавила сочувственно: – Конечно, бедняжка расстроена, но я уверена, что сумею все уладить. Оставь это мне, Алдрик: женщины в таких делах способнее мужчин. – Никола подобострастно улыбнулась.

Доктор хотел было возразить, но поразмыслил – и не стал. Скорее всего, Никола права, ей удастся уладить это недоразумение лучше, чем ему. Да и со своей тетей ей будет проще договориться, чтобы та согласилась существенно изменить обязанности Крессиды.

Вскоре они с Николой собрались уезжать. Крессиды нигде поблизости не было видно, и доктор решил, что лучше с ней не встречаться до тех пор, пока положение не изменится к лучшему, хотя особых надежд на это он не питал: тетка Николы ему по-прежнему была несимпатична и полностью он ей не доверял.

Обо всем этом доктору ван дер Линусу пришлось забыть, как только он вернулся в больницу; только поздно вечером он оказался дома и оставшееся до сна время провел, гуляя с собаками, ужиная и уже далеко за полночь наговаривая письма и заметки на диктофон. Наконец он пришел к заключению, что проблему устройства Крессиды он отложит до того момента, когда у него будет возможность решить ее наилучшим образом.

У Николы же, напротив, было время тщательно обдумать сложившуюся ситуацию. Крайне неудачно получилось, что Алдрик вернулся из поездки несколькими днями раньше намеченного срока, и еще хуже, что он повстречал Крессиду в Лейдене. Девушка ему явно не жаловалась, поскольку он ничего не сказал Николе. Он рассердился, когда тетя Клотильда рассказала Крессиде, кто нашел для нее эту работу. Никола нахмурилась; любой другой на месте Алдрика вышел бы из себя или по крайней мере потребовал бы объяснить, почему девушка оказалась на положении служанки, но Алдрик не выказал никаких признаков раздражения. Она знала его давно, еще прежде, чем решила выйти за него замуж. У Алдрика был великолепный дом, более чем достаточно денег, он уже имел имя в медицине. Никола не любила его, но признавала, что он красив, что у него прекрасные манеры и много друзей. Она никогда не видела его в гневе, несдержанным, но теперь у нее не было уверенности… Вскоре она подошла к телефону и набрала номер тети Клотильды.

В кладовой никогда еще не было так чисто! Убираясь там, Крессида дала выход всему своему гневу, всей накопившейся обиде, чтобы, успокоившись, выйти в гостиную и приступить к составлению списка покупок для своей хозяйки. Она пропустила чай, который подавали в половине четвертого. Корри принесла ей чашку кофе и, ни слова не говоря, помогла все расставить по местам в чисто убранной кладовой.

Йонкфрау ван Гермерт, все еще возбужденная, раскрасневшаяся, искала оправдание своему отношению к Крессиде. У нее никогда прежде не было компаньонки, и потому она не представляла себе, что за обязанности должны у той быть и почему она должна относиться к Крессиде как к «гостье в доме».

– Одному Богу известно, сколько вокруг дел, – едва не плача, выговаривала она вечером Крессиде, – и я не понимаю, почему вы должны отказываться от домашней работы. Я бы чувствовала себя в такой ситуации неловко.

Крессида, позабыв о своей врожденной деликатности, в ответ резко заявила:

– Совершенно очевидно, что я приняла предложение работать у вас по ошибке. Вначале мне казалось, все образуется, но с каждым днем вы все чаще обращались со мной скорее как со служанкой, нежели как с компаньонкой. Я думаю, мы просто не подходим друг другу – и будет лучше, если я уеду от вас.

– Нет, что вы, не стоит поступать так, мисс Прис! Я уверена, мы все решим по-дружески! По крайней мере давайте подождем до завтра, когда мы обе сможем спокойно все обсудить. – Не без злорадства Клотильда ван Гермерт добавила: – Жаль, что вы не знали, что я взяла вас по просьбе доктора ван дер Линуса.

Крессида ничего не ответила на это едкое замечание, и остаток вечера прошел в атмосфере холодной вежливости.

Она распускала запутанное вязанье своей хозяйки, когда вошла Никола. Крессида отложила работу, встала и хотела выйти из комнаты, но Никола остановила ее:

– Нет, садитесь. Я пришла поговорить с вами обеими. – Она обменялась многозначительным взглядом со своей теткой. – Мы должны кое-что обсудить, не так ли?

У Крессиды не было абсолютно никакого желания что-либо обсуждать с Николой. Никола ей не нравилась, как не нравилась и ее тетка. Никола так покровительственно относилась к доктору… Неужели он собирается жениться на ней? Если это так, то он просто слеп и обрекает себя быть несчастным до конца своих дней. Крессида видела, что Никола – это ее мачеха в молодости. Доктор достоин лучшей участи, хотя она и не простила ему обман, какими бы добрыми намерениями он ни был продиктован.

Никола устроилась поудобнее.

– Может быть, выпьем по чашечке кофе? – предложила она. – Я сегодня пропустила ленч. Мисс Прис, не сочтите за труд сходить на кухню и попросить Корри принести нам кофе.

Крессида встала.

– Да, конечно, – подчеркнуто вежливо произнесла она. Девушка поняла, что им нужно, чтобы она вышла: Никола должна посовещаться с теткой. И Крессида была права. Только она закрыла дверь, как Никола предупредительно произнесла:

– Тетя Клотильда, прошу тебя, говорить буду я.

Крессида вернулась в сопровождении Корри, которая несла поднос с кофе. Все трое сели пить кофе, обсуждая погоду, приближение Нового года и рождественских праздников. Вскоре Никола, поставив на стол свою чашку, сказала:

– Алдрик, то есть доктор ван дер Линус, попросил меня приехать и поговорить с вами, мисс Прис. Боюсь, вы расстроили его вчера. Видите ли, он очень беспокоится о вас, сначала он устроил вас к своей бабушке – разве вы не знали, что леди Меррилл его бабушка? – под видом компаньонки на временную работу, пока он искал для вас постоянное место. Конечно, он мне рассказал о вас – у нас нет друг от друга секретов, – и я предложила, чтобы вас взяла на работу моя тетя. Он приезжал сюда, мы все вместе обсудили этот вопрос, и Алдрик счел, что эта работа как раз для вас – ведь у вас нет никакой профессии. Теперь представьте себе, что он почувствовал, когда вы оказались такой неблагодарной. Он мне говорил, как он вас жалеет, как переживает за вас. Думаю, самое малое, что вы можете сделать, чтобы отблагодарить его, – это выполнять вашу работу без жалоб.

Крессида молча выслушала речь Николы. Внутри у нее все кипело от возмущения, но она постаралась этого не показать. На ее бледном лице не дрогнул ни один мускул, и, когда она заговорила, ее голос звучал спокойно и вполне любезно.

– Из огня да в полымя, – произнесла Крессида и с удовлетворением отметила, что ее собеседницы крайне удивились. – Я не нахожу, что у нас с вами есть о чем поговорить, юфрау ван Гермерт. Возможно, вы пришли сюда из самых добрых побуждений, но у меня есть некоторые сомнения. – Она поставила чашку с недопитым кофе на блюдце. – Позвольте мне уйти, – девушка посмотрела на тетку Николы, внушительных размеров грудь которой то вздымалась, то опускалась, – полагаю, вы будете рады поговорить обо мне с глазу на глаз.

Она прошла прямо в свою комнату, вынула чемоданы из-под кровати и начала аккуратно и не торопясь складывать свои вещи. Закончив, Крессида надела самый теплый свитер, проверила, в сумочке ли паспорт и деньги, взяла вещи и спустилась вниз. Дверь в гостиную была закрыта, и она прошла мимо, не заглянув туда. Зайдя в кухню, она попрощалась с удивленными Корри и кухаркой и через черный ход покинула дом Клотильды ван Гермерт.

Дул холодный ветер, тяжело было нести чемоданы, но, слишком взволнованная, Крессида ничего этого не замечала. На автобусной остановке ей повезло: автобус отходил через несколько минут. Она зашла и села, бездумно уставившись в окно. Так она доехала до Лейдена. Вокзал был рядом, она купила билет до Хука и села ожидать поезд. Только сейчас до нее стал доходить весь смысл происшедшего. Обратно пути не было; даже если бы за ней выслали погоню, она не повернула бы назад. Единственное, что оставалось, – это возвратиться в Англию. К счастью, большая часть ее ста фунтов все еще оставалась в кошельке. Паром отходил из Хука около полуночи. Сейчас было начало шестого, и оставалось достаточно времени, чтобы доехать до Хука. Купить там билет в это время года не составляло труда. Крессида не задумывалась, что будет дальше. Конечно, она не вернется в свой дом, но какую-то работу в Лондоне она ведь сможет найти – работу, которая позволит ей продержаться, пока она не встанет на ноги. Так она сидела, чувствуя, что замерзает, запрещая себе думать о докторе ван дер Линусе, но мысли ее то и дело возвращались к нему. Она не рассчитывала встретиться с ним снова, но всегда будет его помнить. Она думала о нем как о добром друге, человеке, которому она доверяла. Она могла бы в крайнем случае простить ему, когда он обманул ее, устроив компаньонкой к собственной бабушке, но сделать так, чтобы она поехала в Нидерланды и работала у женщины, которая невзлюбила ее и вовсе не хотела, чтобы она у нее жила, – этого Крессида не могла ничем оправдать. И в довершение он позволил Николе упрекнуть ее в неблагодарности… Хуже всего, однако, то, что он жалеет ее так же, как пожалел собаку, которую она нашла. Крессида поежилась от холода. Ей хотелось заплакать…

Пришел поезд. Перед посадкой она выпила чашку превосходного кофе. В Хуке ей придется несколько часов ожидать паром, но там тоже можно пойти в кафе, подумала Крессида, взять что-нибудь поесть и провести эти часы в тепле среди людей.

На вокзале в Хуке было безлюдно. До парома еще оставалось много времени, и Крессида зашла в кафе. Посетителей там было немного. Она села за столик и вскоре уже с удовольствием ела горячий гороховый суп – очень густой, со свининой и колбасой. Затем, оставив свои чемоданы на попечение пожилой пары, сидевшей за ее столом, она пошла узнать насчет билета. Билет стоил дорого, о спальном месте не могло быть и речи. Ей придется пристроиться где-нибудь на скамейке – ее предупредили, что пассажиров на пароме будет мало. Вернувшись в кафе, Крессида заказала себе кофе. Зал постепенно наполнялся посетителями. Соседи Крессиды по столу тоже собирались ехать на пароме – это ей удалось понять, но дальнейший разговор не получался, и за столом установилось доброжелательное молчание. Крессида задумалась.

Ее, конечно, уже хватились. Корри, наверное, сказала хозяйке, что Крессида ушла с вещами. Вряд ли ее попытаются вернуть… Никола, несомненно, придумает, как оправдаться перед доктором, и на этом все кончится. Что же ей делать дальше? Она приедет в Лондон рано утром, оставит на вокзале багаж, посмотрит адрес ближайшего бюро по трудоустройству в телефонной книге. Крессида решила, что возьмется за любую работу, какую ей предложат. Затем надо найти комнату… Если же ничего не получится, она поедет к Могги…

Крессида понимала, что настроена слишком оптимистично, но ведь помощницы по хозяйству всегда нужны, и она, конечно, найдет хоть какую-нибудь работу, которая позволит ей осмотреться и поискать что-то получше. Она вспомнила, что видела в журнале «Леди» много объявлений, в которых приглашаются няни и домработницы. Ей нужно будет купить последний номер журнала и отыскать ближайшую телефонную будку. Все не так уж плохо, подумала Крессида и заказала еще одну чашку кофе.

Подошел местный поезд. Немногие пассажиры, вышедшие из него, отправились на паром. Крессида решила пока не торопиться вслед за ними. Лучше она еще побудет в теплом кафе с этой милой пожилой парой, все еще сидевшей за столом. Она смотрела в окно на людей, шедших по улице, затем оглядела зал. Посетители приходили и уходили. До отправления парома оставалось еще достаточно времени, и многие пассажиры шли в кафе, садились за столики. Кто-то присел рядом с ней. Она повернулась.

– Здравствуйте, Крессида, – приветливо сказал Алдрик ван дер Линус.

Радость охватила девушку, но она сумела с нею справиться и холодно спросила:

– Почему вы здесь? Как вы узнали?

– Мне сказала Корри.

Он заговорил с пожилой парой. Те заулыбались, удовлетворенно кивая, затем собрали свои вещи и, распрощавшись с доктором и Крессидой, ушли.

– Как это мило со стороны Корри, – улыбнулась Крессида, – а теперь, будьте добры, подвиньтесь, я пойду к парому. Уже пора.

– Я думаю, не стоит. Нам нужно поговорить, не хотите ли чашечку кофе?

– Нам не о чем с вами говорить, – с горечью сказала Крессида, – и я уже выпила три чашки кофе. Пожалуйста, подвиньтесь.

С таким же успехом она могла бы обратиться к дереву, чтобы оно сдвинулось с места. Доктор продолжал сидеть, уютно устроившись на стуле, с видом человека, который уйдет отсюда только тогда, когда сочтет это нужным. С отчаянием она воскликнула:

– Пожалуйста, позвольте мне уйти, у меня же билет…

– У вас есть деньги? – как бы невзначай спросил он.

– Да, немного осталось от тех ста фунтов… – Она остановилась и посмотрела на него. – Мистер Тимс сказал… Но это вы все устроили? Опять вы? Вам мало жалеть меня, вы… вы…

– Как вам только такое могло прийти в голову? – воскликнул доктор в крайнем изумлении. – Почему я должен жалеть вас? Вы уже взрослая и вполне можете сами зарабатывать себе на жизнь. Вам только нужно встать на ноги. Я не чувствую к вам жалости, моя дорогая, и чем скорее вы выбросите из головы эту глупую мысль, тем лучше!

Он позвал официанта, заказал чай и снова сел. Они молчали, пока официант не принес заказ.

– Давайте пить чай, – предложил он, – это улучшит ваше настроение, и вы мне расскажете, что же все-таки произошло.

– Я не хочу… – сердито начала Крессида.

– Ну-ну, не капризничайте – чашка чаю у англичан способна решить все проблемы.

Она выпила почти всю чашку. Слезы катились у нее по щекам. Она отвернулась и вынула носовой платок.

– Утрите слезы и расскажите мне все с самого начала, с того момента, когда вы приехали в Нордвик-ан-Зее.

– Ладно, я расскажу, но сначала объясните, зачем вам понадобилось поселить меня у этой женщины?

– Сначала я хотел, чтобы вы работали в доме моих друзей во Фрисландии, но, когда Никола сказала мне, что ее родственница хотела бы иметь компаньонку, я решил, что это место для вас. Видите ли, я много времени нахожусь в Лейдене и мог бы чаще навещать вас.

– Уверена, что йонкфрау ван Гермерт была сама доброта и наобещала вам горы золотые.

– Пожалуй, – сухо согласился доктор. – Почему вы мне не сказали, что вам так плохо, когда мы встретились в Лейдене?

– Я же не подозревала, что вы знаете, где я живу. Прошла только неделя, и я думала, что мне очень повезло найти работу сразу после увольнения от леди Меррилл. О ней вы тоже ничего мне не рассказали. – Она всхлипнула.

– Но зачем вам нужно было это знать!.. Ну, и что дальше?

Крессиде не пришлось особенно долго рассказывать. Она только передала доктору свой сегодняшний разговор с Николой.

– Так, значит, это Никола сказала вам, что я устроил вас на работу из жалости? – осторожно уточнил доктор. – Она обвинила вас в неблагодарности; открыла вам, что леди Меррилл приходится мне бабушкой, и намекнула, что мы с ней все, что касалось вас, обсуждали вместе и даже что это я послал ее поговорить с вами?

– Откуда вам все это известно?

– Просто я знаю Николу, – ответил доктор и быстро добавил: – А теперь, когда все прояснилось, давайте уйдем отсюда. Здесь так пахнет разной едой и столько народу.

Крессида посмотрела на стенные часы.

– Паром пока не отошел. Если поспешить, меня еще пустят.

– Не пустят, не думайте, что ради вас одной станут спускать трап. Лучше возвращайтесь со мною.

– Нет, я решительно отказываюсь. Уж лучше умереть.

– Пожалуйста, не устраивайте сцен. Вы поедете со мной, моя экономка устроит вас на ночь, позаботится о вас, а утром я отвезу вас к моим друзьям во Фрисландию, вы побудете у них, пока мы не найдем вам подходящую работу.

– Но я купила билет…

– Мы можем сдать его. Пойдемте, у меня и так сегодня был трудный день.

Он взял ее чемоданы и пошел к машине. Уложив чемоданы в багажник, он помог ей сесть на переднее сиденье.

– Вы голодны? – спросил он, включая зажигание.

– Да.

– Потерпите до дома, мы скоро приедем. – Больше он не проронил ни слова, предоставив Крессиде возможность самостоятельно разбираться в своих весьма противоречивых чувствах.

«Бентли» быстро преодолел расстояние до Лейдена. Крессида все еще размышляла о неожиданном повороте событий, когда доктор остановил машину на небольшой улице с красивыми старинными домами с остроконечными крышами. Он вышел из машины, открыл перед девушкой дверцу и повел ее по вымощенной булыжником дорожке к двери, над которой красовалось веерообразное окно. Открыв дверь, он пропустил Крессиду вперед. Навстречу им из кухни вышла экономка.

Доктор обнял Крессиду за плечи и стал что-то говорить экономке, которая, сочувственно кивая, по-матерински заботливо смотрела на девушку. Потом она провела ее по маленькой лестнице наверх в прелестно обставленную спальню. Там она, так же заботливо, помогла Крессиде раздеться и, показав, где находится маленькая, очень удобно оборудованная ванная, вышла из комнаты.

Крессида огляделась вокруг. Кровать напомнила ей, как она устала, и первой мыслью девушки было сразу же лечь спать. Вместо этого она посмотрела на себя в трюмо, стоявшее на маленьком столике, и ужаснулась. Лицо заплаканное, в разводах, волосы растрепанные, и в довершение всего – красный нос. Она умылась, причесалась и стала размышлять, что делать дальше: следует ли ей спуститься вниз – или же предполагается, что она должна лечь спать? Все ее вещи – в чемоданах, которые остались внизу. Она осторожно открыла дверь и выглянула.

В холле внизу находились доктор и две его собаки.

– Спускайтесь, если вы готовы, – пригласил он. – Мис уже накрывает на стол, вы же сказали, что голодны. – Когда она спустилась, он спросил: – Ну, вы узнаете Цезаря? А это Мейбл, не пугайтесь: она огромная, но кроткая, как овечка. – (Он ведет себя со мной, как старший брат, которому поручили заботиться о сестре, подбодрить ее, подумала Крессида.) – Сюда, пожалуйста, – открыл он дверь.

Столовая оказалась довольно большой комнатой со стенами, отделанными панелями, и потолком с лепниной. Бронзовая люстра лила мягкий, спокойный свет на старинную мебель. Стол овальной формы уже был накрыт, на белой камчатного полотна скатерти поблескивали хрусталь и серебро.

– Но уже больше двенадцати часов! – воскликнула Крессида. – Кто все это уберет, вымоет посуду?

– По утрам Мис помогают две девушки, они все приведут в порядок.

Вошла экономка с полной супницей в руках и что-то сказала, доктор ответил, и она широко улыбнулась.

– Мис говорит, что пойдет спать только после того, как вы поужинаете.

От супа исходил манящий запах. Крессида с удовольствием съела тарелку супа, творожное суфле и крем-брюле, завершавшее ужин. От кофе она отказалась, сославшись на то, что уже очень поздно, и собралась идти спать.

Доктор пожелал ей спокойной ночи и, передав на попечение Мис, направился в кабинет, заканчивать работу. Собаки побежали следом и уселись возле письменного стола рядом с хозяином. Какое-то время он сидел задумавшись, потом решительно взял ручку.

Тем временем Крессида, поднявшись в спальню, обнаружила, что ее чемоданы уже там. Взяв все необходимое, она нырнула в горячую ванну и потом, совсем полусонная, легла в постель.

Утром ее разбудила розовощекая, плотного сложения девушка с подносом в руках. Поставив его на столик, она раздвинула на окне занавески и вышла. За окном серое небо и крепкий морозец. Выпив чаю, Крессида пошла в ванную, она не знала, как сложится день, и решила одеться, чтобы быть готовой на всякий случай.

Доктор вышел в холл в сопровождении собак, приветливо поздоровался.

– Сразу после завтрака мы выезжаем, – коротко бросил он. – Нас ждут к ленчу.

– Все это хорошо, но что будет потом со мной? Я вам благодарна, вы так добры, заботитесь обо мне… Но у меня билеты…

Он молча провел ее в столовую и подвинул стул. Ей ничего не оставалось, как опуститься на него, кроме того, она хотела есть, а на столе стояло блюдо со свежайшими круассанами, сваренные яйца, внушительных размеров тарелка с ветчиной и красивые баночки, в которых были мармелад и джем. Вошла Мис с кофейником в руках, приветливо улыбнулась.

– Smakelijk eten[10], – пожелала она.

– Dank U[11], – ответила Крессида, наслаждаясь ароматом кофе и предвкушая удовольствие, которое получит от завтрака.

Доктор сел за стол, собаки, как всегда, расположились рядом.

– Может быть, вы предпочитаете чай? – спросил он.

– О нет, спасибо, налить вам кофе?

– Пожалуйста. Попробуйте круассан. – Он передал ей блюдо, серебряную подставочку для яйца, соль и перец, затем поинтересовался, хорошо ли она спала.

– Да, хорошо, кровать такая удобная. Я хотела рано проснуться, но, видимо, вчера порядком устала. Давайте поговорим с вами серьезно, доктор. Зачем мне ехать во Фрисландию? Право же, я уверена, что сумею найти работу, когда вернусь в Англию.

Он взял ветчины.

– Какую работу? Кем вы будете работать?

– Компаньонкой… – Воспоминание о Клотильде ван Гермерт несколько охлаждало ее решимость, но ведь не все, кто приглашает компаньонок, такие…

Он попросил ее налить еще кофе.

– Я предлагаю поступить так. Сегодня вы едете со мной во Фрисландию, и, если вам там не понравится, я сам отвезу вас на паром, отправляющийся в Англию.

Крессида откусила круассан. Если она вернется в Англию, то никогда больше не увидит его. С другой стороны, какое это имеет значение, ведь она решила найти свой путь в этом мире. Эта его противная Никола уговорит его простить ее, он женится на ней и станет несчастным навсегда…

– У вас в запасе десять минут, – проговорил доктор тоном, не допускающим возражений, – возьмите с собой ваши вещи.

Крессида допила кофе, стала подниматься по лестнице и замедлила шаг, услышав, как доктор произнес: «А, это ты, Никола?», отвечая на телефонный звонок. Она пожалела, что ее скудных познаний в языке этой страны было явно недостаточно, чтобы понять, что говорил доктор.

Мис проводила их, сердечно пожала Крессиде руку на прощание. Собаки уселись на подстилку на заднем сиденье, и машина тронулась.

– Вам сегодня не нужно в больницу? – спросила Крессида.

– Я взял выходной. – Он выбрал дорогу через Алкмаар и Афслёйтдейк, и по пути было так много интересного, что у Крессиды не оставалось времени на разговор. Они подъезжали к Леувардену, когда он сказал:

– Мои друзья, к которым мы едем, Тико и Чарити ван дер Бронс, поженились около года назад. Чарити через пару месяцев должна родить. У них две девочки от первого брака Тико – близнецы Тейле и Летиция. Они обожают Чарити.

– И ваши друзья готовы принять меня вот так, ни разу не встретившись, не поговорив?

– Мои друзья будут очень рады вам. Видите ли, они недавно живут во Фрисландии. Отец Тико решил продать свое дело и переехать на виллу в окрестностях Снека, а Тико с семьей обосновался в большом отцовском доме. Он прекрасный хирург-консультант в Леувардене, часто ездит в Амстердам. Мы с ним вместе учились в Медицинском институте.

– Ваш дом недалеко от них?

– Да, он расположен в нескольких милях от залива Ваддензее. – Больше ван дер Линус ничего не сказал, и она не стала задавать вопросы, ведь их знакомство не имело будущего.

Через полчаса они остановились перед домом ван дер Бронсов. Большой деревенский дом стоял в красивом саду. Хозяева очень тепло приняли Крессиду. Она волновалась перед встречей с друзьями доктора, но, только увидев их, поняла, что все ее волнения были напрасны. Мистер ван дер Бронс, такой же высокий, как доктор, с добрым лицом и часто мигающими глазами, оказался очень красивым мужчиной, и Крессиду немного удивило, что внешность его жены была самая заурядная. Правда, Крессида отметила, что миссис ван дер Бронс красиво одета, но все же выглядела она простовато. Крессида даже почувствовала от этого какое-то непонятное удовлетворение.

Доктор ван дер Линус поцеловал хозяйку дома, пожал руку хозяину и представил Крессиду.

– Входите, пожалуйста, – пригласила Чарити, – девочки жаждут познакомиться с вами. Выводи собак, Алдрик. Наш Самсон будет им рад, после ленча они побегают на славу.

Все прошли в дом.

– Я должен сегодня же вернуться, – предупредил доктор. – В четыре часа прием в клинике, а по пути мне надо еще заехать домой.

– Может быть, вы подниметесь наверх и посмотрите вашу комнату? – предложила Чарити Крессиде. – Я так рада, что вы приехали. Я практически не выхожу из дома. – Она дотронулась до своего большого живота. – Мы с вами тут отведем душу.

– Вы очень добры, что разрешили мне пожить у вас. Я уже хотела возвращаться в Англию, но доктор ван дер Линус не позволил мне.

– И правильно сделал. – Чарити открыла дверь на галерее на самом верху. – Вот мы и пришли. Ваши вещи распакуют, пока мы будем за ленчем, затем мужчины возьмут детей на прогулку, собаки пойдут с ними, а мы с вами немного познакомимся. Когда будете готовы, спускайтесь.

Оставшись одна, Крессида осмотрела комнату и привела себя в порядок. Ей показалось, что все это происходит с ней во сне и скоро она узнает, что же случилось дальше. Пробудет ли она тут только одну ночь? Найдется ли для нее подходящая работа? Или она пока останется здесь и будет искать работу через местные агентства и рекламу? И зачем доктор привез ее сюда, где она оказалась так далеко от парома? От возможности в случае чего уехать в Англию?

Сейчас она не могла ответить ни на один из этих вопросов. Ее ждали в гостиной, там были и две маленькие девочки. За ленчем так и не заговорили о ней, но после еды, когда дети ушли вместе с Чарити, а мистер ван дер Бронс разговаривал по телефону, Крессида осталась наедине с доктором.

– И что же со мной будет? – начала она. – Я ведь не могу оставаться здесь, просто не могу. Вы должны мне все объяснить.

Он широко улыбнулся.

– Вам все объяснит Чарити, когда мы уйдем, а когда вернемся, вы мне скажете, решили ли вы остаться здесь или хотите назад, в Англию. Если захотите, я отвезу вас в Лейден и посажу на поезд.

Он потрепал ее по плечу и вышел в холл, где его уже ждали остальные. Девушка смотрела ему вслед разочарованная: ей не удалось сказать ему и половины того, что хотелось.

В комнату вернулась Чарити.

– Ой, мне надо отдохнуть, – сказала она, – давайте присядем и поговорим.

Крессида села в кресло.

– Я так благодарна вам и вашему мужу за то, что приютили меня, но я не могу никак добиться, чтобы доктор ван дер Линус что-нибудь объяснил мне.

– Мужчины иногда непонятливы. Они устраивают какое-то дело и ожидают, что все вокруг, а в особенности женщины, должны их понимать. Он говорил вам о супругах тер Беемстра? Нет? Они живут в нескольких милях от нас, у них шестеро детей, и им очень нужен помощник. Вот так… Чувствую, что перспектива иметь дело с шестью детьми вас немного пугает. Но право же, не стоит пугаться. Трое старших целый день в школе, близнецам по пяти лет, а младшей три года. Я думаю, Алдрик рассчитывает, что вы примете предложение, ведь именно эту работу он имел в виду, когда вернулся в Голландию, но Никола убедила его, что у ее тети вам будет лучше. – Чарити удобнее положила подушку. – Если бы я знала, я бы предупредила его: я как-то встречалась с Клотильдой ван Гермерт, и одного раза оказалось достаточно… Кроме того, я не выношу Николу, она прямо-таки зубами вцепилась в Алдрика. Вы даже представить себе не можете, как я обрадовалась, когда он позвонил и сказал, что привезет вас к нам. – Говоря все это, Чарити приветливо улыбалась. – Если хотите, я договорюсь с Беатрикс тер Беемстра, чтобы она приехала, и вы с ней поговорите. У них счастливая семья, приятный дом, и они готовы неплохо платить. – Она дружески добавила: – И вообще прекрасно, что вы будете недалеко отсюда и сможете приезжать к нам на чашку кофе, на ленч… Близнецы дружат с нашими девочками, а малышка – совершенно очаровательная. Теперь я, пожалуй, вздремну немного, а вы подумайте надо всем этим, хорошо?

Она закрыла глаза, и Крессида задумалась. Шестеро детей не испугали ее, она любила детей и, наверное, полюбит Фрисландию с ее просторами, бескрайними полями еще и потому, хотя девушка и не желала себе в этом признаться, что здесь она время от времени будет видеть доктора. Ей понравились Чарити и ее муж, Тико, и близнецы, может, ей понравятся и тер Беемстра и она будет работать и жить у них. Если она вернется в Англию, ей придется столкнуться с совершенно незнакомыми людьми, и еще неизвестно, удастся ли ей быстро найти работу.

Голос Чарити прервал ее размышления:

– Ну как, надумали встретиться с Беатрикс тер Беемстра? Вы мне скажите…

Крессида вздохнула.

– Да, пожалуй, если вы считаете, что мне это подойдет.

Чарити приблизилась к столику у окна, где стоял телефон, и только сняла трубку, как в комнату вошли мужчины с детьми, за ними вбежали собаки. Доктор подошел к Крессиде.

– Через несколько минут я уезжаю. – Он взглянул на Чарити. – Ты хочешь договориться с супругами тер Беемстра? – (Она кивнула.) – Это хорошо, мне кажется, Крессида, вам понравится у них. Я искренне огорчен, что у вас все так плохо сложилось у йонкфрау ван Гермерт. Вы не представляете, какое облегчение я испытываю сейчас, зная, что здесь вам будет хорошо.

Будто нашел кров для бездомной кошки и теперь радуется, подумала Крессида. Он за нее спокоен и умывает руки. Ей пришлось остановить поток горьких мыслей. Она протянула ему руку.

– До свидания, доктор ван дер Линус, благодарю вас за вашу доброту. – Увидев удивление на его лице, она подумала, а что, собственно, он ожидал услышать?

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Стоя у ворот с новыми друзьями, Крессида гадала, увидит ли она еще когда-нибудь доктора. Его «бентли» растворился в сгущающихся сумерках, и все вернулись в гостиную пить чай, затем играли с близнецами в «монополию», пока не пришло время укладывать их спать.

Чарити поднялась с девочками наверх, а Тико, сидя напротив Крессиды, обратился к ней:

– Думаю, вам понравятся тер Беемстра, это наши хорошие друзья, но если вдруг что-то будет вас беспокоить, не стесняйтесь, сразу дайте нам знать. Я обещал Алдрику, что буду заботиться о вас.

– Спасибо вам большое, уверена, мне будет хорошо у ваших друзей. – Она поколебалась мгновение. – Как-то неловко было спросить у доктора ван дер Линуса, но я надеюсь, что не послужила причиной для размолвки между ним и юфрау ван Гермерт?

– Пожалуйста, не беспокойтесь об этом. – Он улыбнулся и встал навстречу Чарити, входившей в комнату. – Я полагаю, он встретится с ней сегодня вечером.

– О, я так рада, – пробормотала Крессида, испытывая совсем иные чувства.

Вскоре она сидела с Тико и Чарити за ужином, который ей очень понравился. Джолли, дворецкий, прислуживал за столом. Крессида впервые за эти дни почувствовала себя почти счастливой. Где-то в глубине ее сознания гнездилась мысль, что она видела доктора в последний раз. Даже если он приедет повидаться с ван дер Бронсами, вряд ли он непременно должен встретиться с ней. Она хотела узнать, где он живет, и спросила об этом Чарити.

– Совсем близко от нас, около десяти миль отсюда. Правда, его дом в стороне от дорог. Ему это нравится, а Никола терпеть не может. У Алдрика есть еще дом в Лейдене, вы ведь были там? Для него это очень удобно, он часто разъезжает. Сюда, я думаю, он приедет на Рождество. Отец Алдрика умер несколько лет назад, а мать сейчас гостит у одной из его сестер. У другой его сестры есть дети, все на Рождество будут у него: и его тетушки, и двоюродные сестры, и братья. Ну и конечно, Никола, закутанная в меха, во всем своем великолепии.

Тико усмехнулся.

– Ты знаешь, дорогая, я не люблю тебе возражать, но мне кажется, что Алдрик на Рождество будет в Англии с леди Меррилл, а сюда приедет к Новому году.

Вероятно, Никола поедет с ним, подумала Крессида. Ложась спать, она готовилась к тому, что в эту ночь не заснет, столько новых впечатлений на нее свалилось, столько событий произошло, но, как только ее голова коснулась подушки, она крепко уснула.

Тико по пути в Леуварден, где у него были консультации, завез девочек в школу. Мефрау[12] тер Беемстра должна была приехать после десяти часов к кофе. Чарити стала показывать Крессиде дом, об Алдрике они больше не говорили, Крессида не знала, радоваться ли ей этому. С одной стороны, чем скорее она перестанет думать о нем, тем лучше, с другой стороны, в глубине души ей хотелось узнать о нем побольше.

Беатрикс тер Беемстра оказалась красивой молодой женщиной лет около тридцати с волосами цвета спелой пшеницы и ярко-голубыми глазами. Она выглядела спокойной и счастливой. Приветливо поздоровавшись с Крессидой, она сказала на хорошем английском языке:

– Шестеро… шестеро детей, и мы считаем, – она улыбнулась, – что все они замечательные. Вероятно, потому, что они наши… Может быть, вы приедете к нам и попробуете? Старшие мальчики целый день в школе, их трое, муж отвозит их в Леуварден каждое утро; еще пятилетние девочки-близнецы и Люсия – ей три годика, мы называем ее Малышка.

Джолли принес кофе, и они сели за стол. Беатрикс объясняла, что нужно будет делать Крессиде, если она согласится поехать работать к ним.

– Если вы сочтете, что это утомительно, вы, не стесняясь, скажете нам! У нас еще есть няня, которая смотрит за Люсией. Конечно, и вы будете заниматься только детьми, разговаривать с ними по-английски, играть, водить на прогулку. – Она с улыбкой закончила: – Попробуете?

Крессиде понравилась эта женщина, а еще было хорошо, что у нее не будет оставаться времени сетовать на свою несчастную судьбу. Да и зарплата ей предлагалась весьма щедрая, она сможет скопить немного денег, приобрести опыт, выучить нидерландский язык… Потом она вернется в Англию. Крессида не знала, что она будет делать в Англии, но это была ее конечная цель.

Наконец она произнесла:

– Пожалуй, я попробую… Когда бы вы хотели, чтобы я приступила к работе?

– Беатрикс, дорогая, пусть Крессида у нас немного побудет, ну хотя бы до дня Святого Николааса, – вмешалась Чарити, – тут и осталось-то всего два дня.

Мефрау тер Беемстра согласилась.

– У мальчиков через две недели начнутся каникулы. В следующем году близнецы пойдут в школу, мы их отправим на половину семестра, на Рождество они, конечно, будут дома. – Она озабоченно спросила: – Вы любите гулять, ездить на велосипеде? Хорошо, у нас есть велосипед для вас, дети обожают прогулки на велосипедах. – Она собралась уходить. – Надеюсь, вам у нас понравится. Мы постараемся сделать все, чтобы вы чувствовали себя как дома.

Попрощавшись с Крессидой, она расцеловалась с Чарити и уехала.

– Завтра, – предложила Чарити, – если хотите, мы поедем в Леуварден за покупками ко дню Святого Николааса. Дети любят этот день: Святой Николаас приходит к ним и раздает подарки. Они ставят свои башмачки у камина, и он кладет туда апельсины, сладости или еще что-нибудь. Пойдемте со мной на кухню, я переговорю с миссис Джолли насчет обеда. Тико с девочками вернется домой к ленчу.

Если бы Крессиду не преследовали неотвязно мысли об Алдрике, она чувствовала бы себя вполне счастливой. Ей было по-домашнему уютно с ван дер Бронсами, ее окружала деревенская тишина. Леуварден находился совсем недалеко, но здесь, в этом теплом старом доме, среди по-зимнему пустынных полей и полузамерзших каналов, ей было спокойно. Ей нравилась деревня, дома с черепичными крышами, церковь… Здесь ей будет хорошо, решительно сказала себе Крессида. Она провела чудесный вечер с Чарити, Тико и детьми.

Утром они с Чарити отправились в Леуварден. Машину вела Крессида. Леуварден был красивым городом со старинными зданиями, и Крессида решила, что обязательно посмотрит его в один из выходных дней, а пока они с Чарити прошлись по магазинам.

У Крессиды оставалось немного денег, и она смогла позволить себе потратиться, учитывая то, что скоро заработает. Девушка купила шоколадную азбуку для Тейле и Летиции и, по настоянию Чарити, – теплые шерстяные колготки себе.

– Вам они будут совершенно необходимы во время прогулок с детьми на велосипеде, – сказала Чарити. – А эта женщина заплатила вам?

– Нет, но я пробыла у нее меньше двух недель. Деньги у меня пока есть, до первой получки хватит.

Они вернулись, нагруженные пакетами. Там были браслетики для близнецов, шарф для миссис Джолли, сигары самому Джолли, красивый шелковый галстук для Тико, коробки с конфетами и засахаренными фруктами, чудесный шоколадный торт. Их встретили Тико и близнецы. Все сели за ленч. Слушая счастливый детский щебет, видя приветливые лица вокруг себя, Крессида подумала, что ее скорый отъезд как нельзя кстати – она начинала завидовать ван дер Бронсам, их семейному благополучию, ей хотелось такого же счастья, и так как это казалось ей совершенно неосуществимым, она хотела скорее уехать, погрузиться в суету ежедневных дел, которые не оставят ей времени на бесплодные мечтанья.

На следующий день Тико вернулся домой рано и повез всех в деревню на праздник Святого Николааса. На великолепном белом коне, сопровождаемый Черным Питом, Святой Николаас въехал в деревню и внимательно выслушал обращенное к нему приветствие, затем проследовал в клуб, где прочитал послание к детям; он называл имя каждого ребенка, дети подходили к нему, и он спрашивал, хорошо ли они ведут себя. Согласно легенде, непослушных детей Черный Пит забирает в мешок, который у него тут же за плечами. Непослушных детей не оказалось, все они радостно бежали обратно к своим родителям, держа в руках апельсин и пакетик с конфетами. Тейле и Летиция тоже подходили к Святому Николаасу и потом пели с остальными детьми, когда он на своем коне покидал деревню. Крессида искренне любовалась этой незатейливой церемонией, но, когда они пришли домой, дети ей сказали, что их еще ждут угощения. И правда, только они успели выпить чай, как раздался громкий стук в дверь и Джолли внес в комнату небольшой мешок. Он сказал, что на минутку к ним заходил Святой Николаас и напоминал, чтобы дети перед сном выставили свои башмачки с клочком сена для его коня.

Мистер ван дер Бронс открыл мешок, там оказались подарки. Первыми получили подарки, конечно, дети, затем последовали подарки для Джолли и миссис Джолли, пакет с подарком для Крессиды, который ее попросили тут же раскрыть. Крессида обрадовалась – в пакете были перчатки из тонкой кожи на шелковой подкладке, очень элегантные.

– Мы все благодарим Святого Николааса, – сказала Чарити.

Она тоже получила подарок – завернутую во множество упаковок маленькую бархатную коробочку с бриллиантовыми сережками. Чарити снова поблагодарила Святого и улыбнулась Тико – она вся светилась от счастья. У Крессиды при взгляде на нее подступил комок к горлу. Настала очередь Тико. Он восхищался галстуком, хвалил Святого за прекрасный вкус и торжественно объявил, что сегодня же вечером наденет этот галстук. Чарити заметила, кстати, что к ним вечером придут гости.

– Я надену новые серьги! – радостно сказала она. – Давайте пойдем и приведем себя в порядок, пока они не пришли. – Она взглянула на мужа. – Как ты думаешь, Святой Николаас разрешил бы девочкам остаться на ужин?

– Нас будет так много, дорогая, что еще двоих он бы просто не заметил. Конечно, если они будут хорошо себя вести. Бабушка с дедушкой тоже приедут.

Все разошлись. Крессида надела свое серое платье. Оно не праздничное, подумала она, но все же подойдет. Крессида сделала макияж, тщательно причесалась, все время не переставая думать, чем же сейчас занимается доктор.

Между тем доктор ван дер Линус находился в больнице в Лейдене и прилагал все силы и все свое искусство, чтобы спасти пожилого мужчину, у которого случился удар прямо на улице. Алдрик собирался быть в доме Николы в Гааге, где ее родители устраивали праздничный ужин, но ему пришлось попросить, чтобы им позвонили и объяснили, что он приедет либо очень поздно, либо не приедет совсем. Больше доктор ван дер Линус уже не думал об этом – он целиком сосредоточился на борьбе за жизнь пациента. Молодого врача-стажера, который звонил в Гаагу по поручению старшего коллеги, поразил раздраженный тон на другом конце провода. Ему было велено передать доктору ван дер Линусу, что его отсутствие крайне нежелательно и что своим поступком он выказывает невнимание к хозяевам дома. Прежде чем молодой врач успел что-то ответить, трубку бросили. Он был весьма этим удивлен: если голос, ответивший ему, принадлежал девушке, на которой, по слухам, доктор ван дер Линус собирался жениться, то молодой человек мог бы поклясться, что никаких теплых интонаций в нем он не уловил. Доктора в больнице любили и уважали, он был неизменно терпелив и вежлив со студентами-медиками. Право же, столь уважаемый человек заслуживал лучшего.

Добравшись наконец домой, доктор в одиночестве поужинал, отпустил Мис спать и отправился на прогулку с собаками. Было Холодно, луна проглядывала сквозь облака. Доктор шел торопливым шагом, сегодня он устал, но все же испытывал радость – его пациент вне опасности. О Николе он не думал. Придя домой, он поймал себя на том, что несколько раз возвращался мыслями к Крессиде. Как она там и что делает сейчас?

– Скорее всего, уже спит, причем крепко, – пробормотал он, обращаясь к Цезарю, когда они следовали за Мейбл на кухню.

Крессида действительно уже была в постели, но не спала, она думала о нем.

Вечер получился замечательный. У Тико большая семья: родители, братья, сестры, их дети. На столе чего только не было! Крессида с удовольствием вспоминала суп из омара, жареного фазана, вкуснейший пудинг с мороженым. Они пили шампанское… Жаль, что на этом вечере не было доктора. Наверное, праздники он проводит с Николой. И конечно, он счастлив, думала Крессида, засыпая. Ночью она проснулась, печальная и одинокая, с ощущением утраты чего-то дорогого. Все это чепуха, убеждала она себя, может быть, это отголоски какого-то забытого сна и предрассветные часы лишь усилили его мрачный характер. Она с трудом заснула снова и, встав утром, сразу же сложила свои вещи. За ней должны были приехать после десяти часов.

За завтраком она попрощалась с Тико, поцеловала близнецов и пообещала навестить их, как только ей удастся; затем они выпили еще по чашечке кофе с Чарити.

– Мы увидимся на Рождество, если не раньше, – заверила Крессиду Чарити. – Хоть мы и живем в глуши, но все легки на подъем. Вероятно, Алдрик на Рождество будет в Англии у своей бабушки, но к Новому году он, конечно, вернется. Он очень часто разъезжает, для него это как для других проехать несколько остановок на автобусе.

Мефрау Беатрикс тер Беемстра оказалась на редкость пунктуальной. Попрощавшись, Крессида села в машину. Хоть она и чувствовала к своей новой хозяйке расположение, ей было грустно уезжать отсюда.

– Я так боялась, что вы передумаете, – поделилась своими опасениями Беатрикс тер Беемстра. – Шестеро детей… это может любого испугать.

Крессида заверила ее:

– Честно говоря, я не очень сведуща в этих вопросах, но мне кажется, что с несколькими детьми легче сладить, чем с одним ребенком, их легче занять, развеселить, им никогда не бывает одиноко.

Они довольно быстро подъехали к красивому дому. Он был меньше, чем у ван дер Бронсов, но его окружал большой сад. Дети и собаки выбежали им навстречу.

– Мальчики остались дома специально, чтобы познакомиться с вами, – сказала мефрау тер Беемстра. – Муж тоже приедет к ленчу, а затем увезет детей в школу. Сейчас я скажу вам, как их зовут. Это наш старший сын Виллум, это Якобус и Фрисо, близнецы Сепке и Галске, а вот и маленькая Люсия. Они немного говорят по-английски, и я надеюсь, вы будете говорить с ними на вашем родном языке все время, мисс Прис. Можно я буду вас так называть?

– Лучше называйте меня Крессида, и дети тоже пусть так меня зовут. Когда я слышу обращенное ко мне «мисс Прис», то сразу чувствую себя престарелой гувернанткой.

Она за руку поздоровалась со всеми детьми. Первым был Виллум, серьезный двенадцатилетний мальчик, и, как сразу заподозрила Крессида, очень гордый тем, что он старший. Якобус был двумя годами моложе, с круглым, смешливым лицом и шапкой непокорных золотистых волос; восьмилетний Фрисо, очень похожий на Якобуса, протянул Крессиде руку третьим. Девчушки-близнецы, обе крепенькие, голубоглазые, с белокурыми косичками, выглядели старше своих пяти лет. Девочки держали за руки Люсию – маленького ангелочка с золотистыми локонами. Когда подошла ее очередь знакомиться с Крессидой, она подставила свое личико для поцелуя, громко произнесла: «Dag[13], Кресси!» – и засмеялась.

– Можно и мы будем называть вас Кресси? Это же замечательно и намного легче! – сказал Виллум, и все дети согласно закивали.

Все вошли в дом и проследовали через холл со стенами, отделанными кафелем, в большую комнату с окнами в обоих ее концах, очень уютно обставленную, со множеством книг и игрушек. Мефрау убрала кипу журналов с просторного дивана и предложила Крессиде сесть.

– Здесь не прибрано, извините, но вам надо передохнуть с дороги. Давайте попьем кофе, а потом я покажу вам вашу комнату и всех, кто еще живет в этом доме. Я так рада, что вы приехали, теперь с детьми всегда кто-то будет. Мальчики уже большие, они могут самостоятельно ездить на прогулку на велосипедах. Девочки одни еще не выходят. У Виллума своя комната… – Она присела рядом с Крессидой. В это время высокая худощавая женщина принесла им кофе. Мефрау тер Беемстра представила ее: – Это Лейке, она не говорит по-английски, но, думаю, не раз поможет вам в трудных ситуациях.

Крессида поздоровалась с Лейке, и сосредоточенное лицо женщины осветилось улыбкой. Оглядевшись вокруг, девушка почувствовала, что ей здесь будет хорошо.

Менеер[14] тер Беемстра, высокий, крепкого сложения мужчина, намного старше своей жены, приехал к ленчу. У него было немного грубоватое, но добродушное лицо. Дети налетели на него и заговорили разом. Жена представила ему Крессиду, он, улыбаясь, пожал ей руку.

– Рады видеть вас в нашем доме, мисс Прис. Надеемся, вам здесь понравится. Конечно, дел у вас будет много…

Позднее, уже в постели, Крессида, оторвавшись от письма, которое она писала Могги, надолго задумалась.

День пролетел незаметно. Она поднялась в отведенную ей комнату – маленькую, уютную, с удобной мебелью. Из окон открывался вид на поля. Потом дети, все шестеро, повели ее осматривать дом. Их комнаты располагались рядом с ее, а в конце длинного коридора находился большой зал для игр, к нему примыкала детская Малышки. Здесь Крессида познакомилась с няней Люсии, пожилой женщиной с глазами-бусинками, которая посмотрела на Крессиду с вежливой настороженностью. Конечно, подумала Крессида, она наверняка считает, что я хочу занять ее место, но ведь это вовсе не так. Ей удалось высказать это няне с помощью Виллума, который с явной радостью постарался перевести ее слова. Вскоре она с облегчением увидела, что настороженность няни исчезла.

За едой решили говорить по-английски. Ленч из-за этого получился очень веселым. Крессида часто поправляла произношение, подбадривала. Потом по дороге в деревню на почту, сопровождаемая всеми детьми, кроме Люсии, она сама пыталась говорить на нидерландском языке, а дети над ней посмеивались. Виллум серьезно заметил, что ее нидерландский очень плох.

В конце дня она укладывала детей спать, что оказалось делом весьма нелегким. Она так устала, что, когда наконец спустилась вниз к своей новой хозяйке, та предложила девушке идти отдыхать. Крессида с радостью согласилась. Быть может, размышляла она, это не так уж и плохо, если каждый вечер она будет занята.

Она поправила подушку, поудобнее устроилась и стала думать о том, как она проведет свой выходной день. Он намечается в четверг. В этот день девочки ходят на занятия танцами после полудня, а у мальчиков уроки фехтования. Она может поехать с менеером тер Беемстра в Леуварден после завтрака и вернуться, когда захочет. Вечером в деревню идет автобус, но, если она его пропустит, ей нужно будет всего лишь позвонить домой, и за ней приедут. Последний уикенд каждого месяца также отводится в ее распоряжение. Она может оставаться дома или поехать куда-нибудь, например к ван дер Бронсам.

– Без сомнения, Чарити будет рада повидаться с вами, – ласково заметила мефрау Беатрикс тер Беемстра.

Крессида решила, что сначала она поедет в Леуварден, посмотрит город. Через две недели Рождество, и надо купить маленькие подарки и рождественские открытки для Могги и ее Сестры, мистеру Тимсу, Чарити и Тико, доктору ван дер Линусу. И снова она стала гадать, что он сейчас делает, и снова представила его в обществе Николы. Ее воображение рисовало Николу, изысканно одетую, как никогда, красивую, она звонко смеется, интересуется, как прошел его день, и он ей улыбается. Крессида вдруг почувствовала острую неприязнь к этой девушке. Она совершенно не подходит доктору, и как только он сам этого не замечает! Ладно, пусть доктор сам решает свои проблемы, пробормотала Крессида, взяла ручку и продолжила начатое письмо, сообщив Могги свои последние радостные новости.

Крессида быстро освоилась в новой обстановке. Ей помогали ненавязчивые советы мефрау тер Беемстра, и дети всячески подбадривали ее. Весь день она была занята, дети требовали внимания, она говорила с ними по-английски, читала им. С первого дня она решила учить нидерландский язык, и удивительно, как легко понимала она все, что говорили дети. Она их просто слушала и запоминала произносимые ими слова, а потом решила опробовать свои познания на горничной и кухарке. Поговорив с ними на кухне, Крессида вовсе не была обескуражена тем, что ни одна из них ее не поняла.

Помимо занятий с детьми, прочих обязанностей у нее не было. Никто не требовал, чтобы она выполняла другую работу, хотя известно, в доме всегда найдется что починить или погладить.

Впрочем, ее дни и так были заполнены до отказа занятиями с детьми. Она следила, чтобы они выкупались, мыла их светлые волосенки, лепила пластырь на их расцарапанные коленки, помогала им выполнять задания по английскому языку. Старшим мальчикам довольно много задавали на дом, и, так как Крессида разбиралась в латинской грамматике, знала кое-что по геометрии и алгебре, ее авторитет в их глазах вырос. Дольше всего ей приходилось заниматься с Фрисо и девочками. Они едва знали английский и были в том возрасте, когда обучение наводит тоску. Уже в конце первой недели она придумала, как сделать занятия более привлекательными. Отправляясь с детьми на прогулки или катаясь с ними на велосипедах, она просила их называть деревья, цветы – все, что попадалось на глаза, – и повторяла названия по-английски. С Малышкой у нее вообще не было никаких хлопот, только если няня отлучалась, Крессида забирала ее к себе. Малышка рада была лепетать на любом языке, которому ее учат. Так пролетела неделя, в конце которой позвонила Чарити и пригласила Крессиду приехать в ее первый выходной к ним.

– Я заеду за вами утром, – предложила она, – а Тико доставит вас к ужину обратно. Я буду около половины десятого, постарайтесь к этому времени быть готовой.

День выдался прекрасный, с бледно-голубым небом, свежим ветерком и тонким ледком на каналах. Крессида в зимнем пальто, шерстяной шапке и теплом шарфе, который купила в Лейдене, с радостью села в машину Чарити.

– А вам не трудно ее вести? – спросила Крессида, когда они отъехали.

– Утром я пообещала мужу, что не буду водить машину, пока не родится ребенок. Тико так волнуется…

– Я не могу сесть за руль?

– О, спасибо, не стоит. Давайте поедем за покупками! Я очень люблю рождественские праздники, а вы? – Чарити осторожно объехала трактор. – Как вам работается? Супруги тер Беемстра просто в восторге от вас. Я вчера говорила с Беатрикс по телефону.

– Замечательно! Они все такие славные, и я не делаю там никакой работы по дому.

– Ну, разумеется. Не могу понять, что это нашло на Алдрика, когда он позволил вам поселиться в доме у этой ужасной женщины.

– Он ведь влюблен в Николу, она предложила, чтобы я поехала к ее тетке, он и решил, что все будет в порядке.

– Вовсе он ее не любит! Она прилипла к нему, а он слишком занят, слишком погружен в свою работу, чтобы замечать что-либо вокруг.

Эта новость порадовала Крессиду.

– Вы так считаете? – Она с удовольствием бы продолжила этот разговор, но они уже подъезжали к дому Чарити, и Джолли вышел их встретить, чтобы поставить машину в гараж.

– Миссис Джолли сейчас принесет вам кофе, – сказал он хозяйке, – идите в маленькую гостиную, там разожгли камин.

Чарити было о чем порассказать: вот-вот наступит Рождество, масса дел, касающихся детей, их приближающихся каникул.

– На Рождество к нам приедут родственники Тико, мы устраиваем праздничный вечер. Может быть, вы тоже приедете к нам?

– Я? Не знаю, ведь, если мои хозяева захотят куда-нибудь поехать, мне надо будет остаться с детьми.

– А с нашими детьми замечательно справляется горничная. Мы оставляем их с ней и время от времени заходим посмотреть, как они. Дети будут находиться в комнате для игр, и им будет подан специально приготовленный ужин. Тико говорит, что у них в семье всегда так делали; дети придут к взрослым, когда будут раздавать подарки.

– А вам все это не слишком утомительно?

Чарити налила еще кофе.

– Мне? Нет-нет. Кроме того, будут сестры Тико, миссис Джолли… Я думаю, все получится замечательно. – Она посмотрела на Крессиду. – Жаль только, что с нами не будет Алдрика, дети его просто обожают. – Она вздохнула. – Если Николе удастся женить его на себе, она народит ему маленьких противных Николят…

– Не похоже, чтобы Никола хотела бы завести даже одного…

– Этого Алдрик не потерпит! Он мне однажды сказал, что мечтает иметь много детей. – Она встала. – Пойдемте, я покажу вам детскую, она уже готова, девочки помогали мне ее устраивать и все делали с таким удовольствием. Тико покупает плюшевых мишек, погремушки…

Целый час Крессида любовалась детской, затем примеряла шляпы Чарити. Спустившись к ленчу, они проходили через холл и увидели Тико и Алдрика.

– Здравствуй, дорогая. – Тико поцеловал жену. – Крессида, здравствуйте. Вот прихватил Алдрика, он едет в Янслум, и я затащил его к нам на ленч.

Чарити подставила Алдрику щеку для поцелуя.

– Как чудесно! А у нас в гостях Крессида, у нее сегодня выходной.

Крессида протянула ему руку и улыбнулась, чувствуя, что рада его видеть. Доктор взял ее руку в свою, слегка наклонился и поцеловал девушку.

– Вот это замечательный сюрприз, – сказал он, и Тико, обнимая жену, подмигнул ей. – Я так рад… Как раз думал, как тут все у вас складывается?..

Крессида покраснела. Он поцеловал ее… Но не стоит обольщаться, тут же подумала она.

– Здесь очень хорошо, – спокойно ответила она доктору. – Все добры ко мне, дети прелестные. – Она замолчала, хотя с удовольствием рассказала бы обо всем подробно. Нет, не надо ему надоедать… И она вежливо спросила: – Вы все это время много работали?

Доктор, который почти не спал эту ночь после долгого трудного дня в больнице, заверил ее, что работы у него было не особенно много. Тико пригласил всех в гостиную, предложив выпить что-нибудь до ленча.

– С минуты на минуту миссис Джолли приведет Тейле и Летицию.

Ленч прошел весело, говорили о наступающих праздниках, близнецы взахлеб делились своими планами. Наконец Тико сказал:

– Мне нужно осмотреть еще пару пациентов, и я обещал заехать в госпиталь. Захвачу с собой девочек, потом Джолли привезет их после школы, моя дорогая. Дома буду около пяти.

Дети вышли, чтобы собрать все необходимое, Чарити тоже встала из-за стола.

– Крессида, я хотел предложить вам поехать со мной в Янслум, посмотрите, где я живу, – обратился к девушке Алдрик.

Чарити застегивала девочкам пальто, и Крессида стала помогать ей.

– Очень мило с вашей стороны, доктор, предложить мне поехать с вами, но я бы предпочла остаться здесь. Почитаю что-нибудь, пока Чарити будет отдыхать.

– Вовсе это и не мило с моей стороны, – заметил доктор, – Тюске, моя экономка, испекла так много пряников, что я просто не в состоянии съесть их один, кроме того, там собаки, я взял их с собой вчера. – Он быстро добавил: – Цезарь в отличной форме, я думал, вы захотите взглянуть на него, ну и на Мейбл, конечно.

– Да, пожалуй… Спасибо вам. Я поеду с вами…

– И останетесь довольны, Крессида, – проговорила Чарити. – А к семи вечера вернетесь к нам, мы поужинаем и к десяти доставим вас на место. И возьмите с собой собак, Алдрик, – добавила она. – Они поиграют вместе с Самсоном, он их давно не видел.

Муж с любовью смотрел на нее.

– Дорогая, мы все сделаем, как ты просишь, но, если ты не полежишь по крайней мере часа два, я тебя накажу, когда приеду домой.

Все засмеялись, а Алдрик сказал:

– Возьмите ваше пальто, Крессида. Мы сейчас уезжаем. Спасибо за ленч. – Он поцеловал Чарити и, наклонившись, чмокнул в щечки девочек и попросил их сбегать в холл и поискать в карманах его куртки шоколадки, которые он им привез.

Крессида думала, повязывая шарф, как здесь все счастливы и она тоже счастлива, потому что у нее есть работа и все к ней хорошо относятся.

Она сидела в машине рядом с доктором. Они ехали по узкой, выложенной кирпичом дороге среди польдеров.

– Чарити сказала, что на Рождество вы собираетесь в Англию. Вы ездите туда каждый год?

Он свернул на еще более узкую дорогу.

– Обычно стараюсь ездить. Бабушка слишком стара, чтобы приезжать сюда, мама всегда проводит рождественские дни у нее, но сейчас мама в гостях у одной из моих сестер, и мне было бы неприятно думать, что бабушка останется одна на праздники.

– А на Новый год вы вернетесь?

– Да, обязательно.

– У вас скоро свадьба? Вы собираетесь жениться?

– Честно говоря, эта мысль приходила мне в голову, мне льстит ваш интерес к моей персоне, Крессида.

Она посмотрела за окно.

– Я сую свой нос не в свое дело? Простите меня. Я… я просто неудачно пыталась завязать разговор.

Он повернулся к ней и улыбнулся.

– Давайте поговорим. Еду вот и думаю, понравится ли вам мой дом. А мы уже почти приехали, это совсем близко от моря. Обратно мы отправимся другой дорогой, через Доккюм. Вы будете свободны каждый четверг?

– Вероятно, да, и раз в месяц у меня… – Она остановилась и не сказала доктору, что у нее свободен каждый последний уикенд месяца.

– Что раз в месяц? – переспросил он.

– Так, ничего, – пробормотала она, – это неважно. – Она покраснела: зачем говорить ему об этом, он еще подумает, что она напрашивается на приглашение куда-нибудь поехать с ним. Он достаточно вежлив, чтобы отказать, даже если и будет очень занят. Она вспомнила, как он заботился о ней все это время, и быстро добавила: – Мы с Чарити ездим за покупками, мне так приятно, что мы с ней подружились. Я планировала так много успеть сделать…

Он не ответил, и Крессида ломала голову в поисках темы, которая могла бы его заинтересовать. Однако вскоре они въехали на маленькую деревенскую площадь, окруженную домами, здесь же находились церковь, пара магазинов и школа.

– Вот мы и в Янслуме. Там, – доктор показал рукой вперед, – в конце этой дорожки, я и живу.

Крессида, представлявшая себе маленький деревенский домик с красивым садиком, была поражена, когда он, проехав через открытые ворота, повел машину по аллее, усыпанной облетевшими листьями, к большому красивому дому.

– Вы здесь живете? – изумилась Крессида. – Один?

– Не совсем один, – возразил доктор. – Ну и впоследствии, конечно…

– Когда вы женитесь?..

Он вышел из машины и, открыв перед ней дверцу, помог выйти. Она стояла рядом с ним и смотрела на дом с белыми стенами, высокими слуховыми окнами по обе стороны от подъезда, с множеством окон, веером уходящих до самой крыши. В комнатах первого этажа горел свет, и через открытую дверь Крессида могла видеть холл, освещенный лампами.

– Великолепно! – произнесла она, ни к кому не обращаясь. – Так и должно было быть!..

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Алдрик ван дер Линус ничего не ответил, только улыбнулся и повел ее в дом.

– Познакомьтесь: это Вестер, он смотрит за домом, а это его жена Тюске, она готовит. Без них я бы пропал.

Вежливо улыбнувшись, Вестер пожал Крессиде руку.

– Я пригласил мисс Прис на чай, – объяснил доктор, посмотрев на часы. – У нас еще много времени. Хотите, я вам покажу окрестности?

– Да, пожалуйста.

– Скоро станет совсем темно, правда, вон появилась луна. Идите за мной…

Они обошли вокруг дома, затем стали спускаться по тропинке, обсаженной кустарником, вниз, и, когда дошли до какой-то калитки, доктор спросил:

– Вы любите лошадей?

– Я? Лошадей? Да, очень! Когда папа был жив, я с ним часто ездила верхом. Потом мачеха продала папину лошадь и моего пони. – Она потрепала за уши Цезаря, погладила Мейбл, которые семенили рядом. Воспоминания еще были так живы…

– Посмотрите на них, – произнес доктор и свистнул. К ним тут же галопом примчались две огромных размеров лошади, за ними – старый пони и ослик.

– О небо, какие же они большие! Это першероны? У вас на них работают?

– На них пашут, возят сено. Это уже старые лошади, я их купил у скупщиков, здесь для них достаточно места, пусть поживут спокойно год-другой.

Крессида провела рукой по мордам лошадей, которые тепло дышали ей в лицо.

– А пони и ослик?

– Они уже здесь давно. Пони очень старый, они с осликом крепко дружат. – Он показал на край поля. – Конюшни находятся вон там. У меня есть кобыла, на которой я люблю ездить верхом, когда сюда приезжаю, но сейчас ее уже заперли на ночь. Скоро и этих загонят в конюшню.

Доктор вынул из кармана кусочки сахара. Крессида попросила:

– А можно я? – Она сняла перчатку и протянула лакомство животным. – Почему вы только так редко бываете здесь?! – воскликнула она.

– Я же работаю, – улыбнулся он. – Нидерланды – маленькая страна, у меня машина. Сколько могу, я здесь стараюсь бывать. – Доктор замолчал, увидев высокого сильного парня, приближавшегося к ним тяжелой походкой. – А вот и Вигбалд. Они обменялись с парнем несколькими словами по-фризски, затем доктор обратился к Крессиде: – Вигбалд ухаживает за лошадьми, выполняет в усадьбе почти всю тяжелую работу. Когда он станет взрослым, из него выйдет хороший фермер.

Доктор снова что-то сказал Вигбалду, и тот с силой пожал протянутую Крессидой руку.

– Рада познакомиться с вами, – с улыбкой произнесла она, надеясь, что если парень не поймет ее слов, то по выражению лица догадается, что ей действительно приятно его видеть. И, похоже, он это понял, потому что в ответ произнес что-то длинное и явно доброжелательное, из чего она, разумеется, не поняла ни единого слова. Затем он легко похлопал лошадей по крупу и повел их к конюшне, пони с осликом засеменили вслед за ними.

Крессида провожала их взглядом до тех пор, пока они не скрылись за воротами конюшни.

– Странное имя – Вигбалд, как оно пишется? – спросила Крессида.

– Фризские имена, – пояснил доктор, – немного необычные, и здесь, во Фрисландии, в семьях стараются сохранять их. – Он взял ее за руку. – Вы совсем замерзли, пока мы тут стояли. Это я виноват. Давайте быстрее пройдем вдоль аллеи, потом через лужайку и зайдем в дом со стороны кухни.

Уже почти стемнело, на небе зажглись звезды. Они шли по аллее, и Крессида вновь увидела дом, теперь они подходили к нему сзади. Струившийся из окон свет освещал им дорогу. Отвечая каким-то своим мыслям, Крессида проговорила:

– Никола должна быть просто ненормальной, чтобы не любить все это. Я не видела ничего красивее вашего дома – Она остановилась. – Простите, это не мое дело. Я… я думаю, Гаага – замечательный город; некоторые люди предпочитают жить в городе, ведь так? И отсюда трудно выбираться… – Она почувствовала себя неловко, потому что он молчал. – Но ведь Леуварден не так далеко отсюда…

– Не оправдывайтесь, Крессида, не надо, – ласково сказал он.

Они подошли к тяжелой двери, к которой вело несколько ступенек. Поднявшись, Крессида и Алдрик оказались в коридоре со стенами, выложенными плиткой. В конце коридора была еще одна дверь, за ней находилась кухня – большая квадратная комната с низко расположенными окнами. Каменный пол в кухне покрывали циновки. Огромный буфет занимал почти всю стену, напротив двери была установлена плита «Ага»[15], возле нее сидел полосатый кот, который не обратил ни малейшего внимания на появившихся на кухне собак. Тюске у стола фаршировала цыпленка. Когда они вошли, она что-то сказала доктору, и он засмеялся.

– Тюске говорит, что мы, наверное, замерзли, как сосульки, и предлагает выпить чаю.

Что же в этом смешного, подумала Крессида, когда они вышли из кухни и, открыв маленькую дверку, оказались в холле. Крессида увидела комнату с полом, выложенным белой и черной плиткой и покрытым коврами. У стены стоял ореховый, с резным фризом стол, который украшала ваза с хризантемами; вокруг него стояли стулья голландской работы с резными спинками. У противоположной стены в мраморном камине весело потрескивали горящие поленья. У камина уютно размещалось несколько кресел из орехового дерева с темно-красной обивкой, на их витых ножках поигрывали блики от пламени камина. Портреты и пейзажи в тяжелых золоченых рамах почти полностью закрывали белые стены. Бронзовая люстра спускалась с высокого лепного потолка, бра из бронзы давали боковое освещение. Большие напольные часы стояли в углу, отбивая время. Широкая лестница, расположенная в дальнем конце холла, вела на галерею.

Крессида остановилась, осматривая комнату.

– Как здесь красиво! – произнесла она наконец.

Доктор кивнул.

– Большая часть мебели авторской работы и была доставлена сюда, когда построили дом.

– Ваш дом, должно быть, очень старый?

– Начало ему было положено в шестнадцатом веке, потом время от времени его достраивали, но почти двести лет тут ничего не менялось – за исключением, конечно, канализации, отопления и электропроводки.

Они прошли через арочную дверь в гостиную. Здесь тоже в камине под массивным каменным навесом с выгравированным на нем гербом пылал яркий огонь. Это была весьма просторная комната и тем не менее очень уютная. Розовых тонов мебель на редкость удачно сочеталась с инкрустированными шкафами орехового дерева, более ранней работы, которые стояли по обе стороны камина. За их стеклянными дверками тусклым светом отливало серебро, стоял чайный сервиз мейсенского фарфора, изящные маленькие чашечки и массивная ваза.

Рядом со шкафами у камина располагались диваны, легкие кресла. Комнату освещали лампы, стоящие на маленьких столиках. Огромная люстра спускалась с потолка. Она не была зажжена, но вся сверкала от света маленьких ламп и пламени камина, отражавшихся в ней.

Дав Крессиде время осмотреться, доктор пригласил ее сесть возле камина.

– Мы здесь попьем чаю, – сказал он, устраиваясь в кресле напротив нее, – потом нам нужно будет возвращаться: Чарити, наверное, заждалась нас.

– У вас очень красивый дом. Здесь так спокойно, уединенно… Я понимаю, в Голландии нельзя быть далеко от чего бы то ни было, и все же это далеко. По крайней мере мне так кажется…

– Вы любите деревню?

– О да… Хотя и Лейден мне тоже очень понравился. Мне бы хотелось получше узнать эту часть Голландии.

– Фрисландию, – с улыбкой подсказал доктор.

– Да, Фрисландию, – повторила она застенчиво.

Дверь открылась, и в комнату с подносом в руках вошел Вестер. Собаки, уже отведавшие угощения на кухне, вбежали вместе с ним, за собаками степенно следовал кот. Все трое уселись возле камина, кот – посередине.

– Как его зовут? – поинтересовалась Крессида.

– Смит, он у нас живет уже год или немногим больше. Собаки любят его.

Вестер поставил все для чая на маленький столик, тарелку с сандвичами, маленькие пирожные, пряники и ушел.

– Будьте хозяйкой, – сказал доктор. – Мне, пожалуйста, на чашку два кусочка сахара.

Крессида чувствовала себя с ним легко и свободно. Вначале ее немного подавляли размеры и богатство его дома, но он вел себя с ней так по-дружески непосредственно, был так предупредителен, что все ее смущение прошло. Доктор говорил о вещах, которые ее интересовали и успокаивали: о работе в саду, музыке и книгах, рассказывал историю Фрисландии… Крессида совершенно забыла про Николу. Доктор, конечно же, помнил о ней, но она как-то отодвинулась, ушла на задний план, уже не была для него больше проблемой, которую нужно срочно, не откладывая, решать.

Крессида сожалела, что не увидит остальные комнаты в доме: Алдрик не предложил показать их, а ей не хотелось просить его об этом, да и, кроме того, им было уже пора возвращаться. Она спросила только, можно ли ей пройти на кухню, чтобы попрощаться с Тюске.

– Она приготовила такой чудесный чай, – сказала Крессида.

Потом она обменялась рукопожатием с Вестером, который поклонился ей, словно она была какой-нибудь важной персоной; это даже немного смутило Крессиду. Она не заметила улыбки доктора, который вспомнил, что, когда здесь у него была Никола, она вообще не обратила внимания на Вестера и съела вкуснейший ленч, приготовленный Тюске, без каких-либо похвал.

На обратном пути они большей частью молчали. Крессида ощущала теплое дыхание собак, устроившихся на заднем сиденье, ей было хорошо, она чудесно провела свой первый выходной на новой работе и с удовольствием ждала возвращения на эту работу, которая ей решительно нравилась. Раньше она никогда бы не поверила, что полдюжины детей, с которыми она занята практически весь день, могут приносить столько радости.

Перед домом, после того как доктор помог Крессиде выйти из машины, она поблагодарила его.

– Не помню, чтобы я когда-нибудь столь чудесно проводила время, – сказала она ему. – Спасибо вам большое. Ведь у вас так мало свободного времени, вы очень много работаете.

Крессида подумала о Николе – как та отнесется к тому, что доктор провел целый день вдали от нее.

– Это я должен вас благодарить, – возразил доктор. – Я всегда счастлив, когда приезжаю в Янслум, и с удовольствием показываю свой дом друзьям. Мне приятно, что он вам понравился.

– Очень понравился, и лошади, и собаки, и у вас так славно на кухне… – Она остановилась, боясь, что уже надоела ему, и быстро закончила: – Еще и еще раз спасибо вам!

Они стояли на площадке перед дверью, и, хотя было довольно холодно, она чувствовала приятное тепло, растекающееся по всему телу. Она подняла к нему счастливое, улыбающееся лицо, он наклонился и поцеловал ее.

Чарити, которая подошла к окну, увидев свет фар подъехавшей машины, сказала:

– Тико, он целует Крессиду…

Ее муж оторвался от газеты, которую просматривал.

– Это совершенно нормально, любовь моя.

– Да… нет, это не нормально, он же собирается жениться на Николе…

– Мне кажется, Алдрика едва ли можно вынудить что-то сделать против его воли. Я его знаю много лет, он обычно поступает только так, как хочет.

Чарити отошла от окна.

– И ты полагаешь?..

Тико отложил газету в сторону.

– Дорогая моя, давай ничего не будем полагать, просто поживем и увидим.

– Вы, мужчины, так отличаетесь от нас, – проговорила Чарити.

– И в этом-то вся прелесть, любовь моя. – Он притянул жену к себе и крепко поцеловал.

За обедом все чувствовали себя непринужденно. Тейле и Летиции разрешили остаться, и общий разговор представлял собой смесь детской болтовни и легкой беседы взрослых. Ни о Николе, ни о неудачном пребывании Крессиды в Нордвике-ан-Зее никто не вспоминал. После кофе, когда Крессида сказала Чарити, что ей давно пора вернуться к тер Беемстра, доктор тоже встал.

– Мне с вами по пути, я вас подвезу.

Если бы Крессида лучше знала эта места, она поняла бы, что доктор слегка лукавил, говоря, что им по пути. Тепло попрощавшись со всеми, девушка пообещала Чарити, что поедет с нею за покупками на следующей неделе, и снова села в «бентли» доктора. Время в дороге до дома семейства тер Беемстра пролетело незаметно, в основном они молчали. Крессиде очень хотелось, чтобы доктор еще раз поцеловал ее на прощанье, но он не сделал этого, лишь зашел вместе с нею в дом и обменялся дружескими приветствиями с хозяевами, затем пожал Крессиде руку и уехал, не сказав, что хотел бы снова ее увидеть.

Ну и что, думала она, укладываясь спать, почему он, собственно, должен делать это?.. Достаточно того, что он был добр, внимателен, столько показал интересного…

И все-таки, ведь он бы мог и вообще не целовать ее, и, уж конечно, без такого, она поискала подходящее слово, удовольствия… Ей понравился его поцелуй… Впрочем, напомнила она себе, тебя так редко целовали, что этот поцелуй мог взволновать тебя больше, чем любую другую девушку… Николу, например. Ужасная особа, подумала Крессида и закрыла глаза. Интересно, что он сейчас делает? Скорее всего, звонит ей, рассказывает, как ему было скучно. С этой мыслью девушка заснула.

Доктор сидел в своем кабинете с Цезарем и Мейбл. Он готовился к лекции, которую ему предстояло прочесть в Лейдене через несколько дней. Ему и в голову не пришло позвонить Николе, и, когда раздался телефонный звонок, он нетерпеливо поморщился.

– Дорогой, – ворковала в трубку Никола, – тебе одиноко? Ты ведь приедешь завтра? Ты не забыл о вечере у ван Дау? Я сейчас ужинаю с приятелями, мне так скучно и одиноко без тебя. – (Он молчал.) – Алдрик?

– Да ты развлекайся, – наконец произнес он. – Я заеду за тобой завтра около семи. Мне совсем не одиноко, у меня много работы.

– Опять работа… – протянула Никола, – а что же ты делал целый день?

Он вкратце рассказал ей.

– Я так рада, что бедная девушка наконец-то устроилась, – сочувственно проговорила Никола. – Мне очень неприятно, что у нее не сложились отношения с тетей Клотильдой. Это я виновата, я почему-то подумала, что эта девушка из рабочей семьи и она привыкла выполнять всякую работу по дому. Право же, у меня отлегло от сердца, когда ты мне сейчас сказал, что она нашла подходящее место. Теперь я ей искренне желаю найти жениха, какого-нибудь фермера или там клерка…

У доктора было, что ей на это ответить, но он промолчал, только снова повторил:

– Счастливо тебе развлекаться, Никола. Завтра увидимся.

Какое-то время он работал, потом поднялся и пошел в гостиную. Комната выглядела очень уютной при свете настольных ламп, приветливо потрескивал огонь в камине. Он взглянул на кресло, в котором сидела Крессида, и ему захотелось, чтобы она снова сидела в нем.

Он прошел и сел возле камина, обнял Мейбл, Цезарь разлегся у его ног. Зашел Вестер, и доктор велел ему запереть двери и идти спать. В старом доме было тихо, он слышал свист ветра, дующего с залива Вадензее, и он любил эти звуки. Крессиде они бы тоже понравились, подумалось ему; он привезет ее сюда снова и поведет на берег посмотреть, как морские волны обрушиваются на дамбу. Он подумал, что должно пройти время, пока она станет доверять ему, и необходимо, чтобы она перестала считать, что он собирается жениться на Николе. Он никогда не говорил о браке с Николой, хотя и допускал, что она могла бы стать его женой. Никола красива, с ней не скучно, она умеет одеваться со вкусом и, вероятно, неплохо вела бы их дом, но он знал, что никто из его коллег не любил ее. Впрочем, вот уже несколько дней, а может, и недель, поправил он себя, ему бы хотелось, чтобы его женой стала Крессида. То, что началось с простого сочувствия, простого проявления человеческой доброты, стало самым главным в его жизни. Ему потребуются время и терпение, но он был терпелив. Доктор чувствовал, что нравится Крессиде, но она относится к нему с явным недоверием, и это не удивительно, после ее-то пребывания у Клотильды ван Гермерт!

Он поговорит с Николой, он знает, что она хочет выйти за него замуж. Ей нравится его общество, он богат и может дать ей все, что она захочет, но доктор был совершенно уверен, что она точно так же будет относиться к любому другому мужчине, способному обеспечить ей надежное будущее. Конечно, Никола была бы подходящей женой, но теперь ему странно думать, что он считал, будто может на ней жениться. Задним числом он понимал, что Никола достаточно умна, чтобы подстроиться к его образу жизни, его идеалам в надежде на то, что он, погруженный в свою работу, чистосердечно убедится в необходимости жениться на ней.

– Нет, с этим надо кончать, – сказал он, обращаясь к собакам, которые с готовностью поддержали его помахиванием хвостов.

До Рождества оставалось всего две недели, и в доме семейства тер Беемстра царило необычайное оживление.

– У нас ожидается много гостей, – сказала мефрау тер Беемстра Крессиде, – тети и дяди, бабушка с дедушкой, братья и сестры – все к нам приедут. И еще четверо детей, – она произнесла это извиняющимся тоном. – Вы справитесь? Конечно, няня Малышки поможет, ну и мы все тоже не оставим вас.

Крессида заверила ее, что справится, стараясь говорить бодро, чтобы скрыть неуверенность и беспокойство, которые ее охватили. Правда, это продлится всего несколько дней, и дети, вероятно, большей частью будут сами играть и веселиться, но ведь их всех надо будет поднимать по утрам с постели, умывать и одевать, а вечером всех по очереди укладывать спать… Но что сейчас об этом думать, поживем – увидим, решила Крессида.

Всю следующую неделю клеили бумажные цепи на елку, надписывали рождественские открытки, готовили подарки втайне друг от друга. У Крессиды не оставалось ни минуты свободного времени. На выходной она снова собиралась к Чарити, чтобы поехать с ней в Леуварден за покупками, и если в глубине души она надеялась увидеться с Алдриком ван дер Линусом, то ее ждало разочарование.

После завтрака за ней заехал Тико и отвез к себе домой. Чарити собралась, они сели в автомобиль и на небольшой скорости двинулись в Леуварден. Припарковав машину у гостиницы в центре города, Крессида подождала, пока Чарити заказала столик, чтобы поесть и уже затем идти по магазинам.

Вечером в постели Крессида с удовольствием вспоминала этот день. С Чарити они очень сдружились и говорили обо всем на свете, правда, ни словом не обмолвились об Алдрике. Они купили все, что хотели, и это их радовало, хотя кошелек Крессиды совершенно опустел. Когда они вернулись домой, их уже ожидал Тико. Он рассказал, как прошел день в Лейдене, и с восторгом рассматривал подарки, которые купила Чарити. К приходу Тейле и Летиции все подарки убрали и сели пить чай. Потом Тико отвез Крессиду к ее хозяевам и зашел к ним на пару минут. Прощаясь, он сказал Крессиде, что они с Чарити будут рады снова увидеться с ней после Рождества. Об Алдрике никто не упоминал, и Крессида решила, что он уже в Англии.

Перед праздниками прошел обильный снегопад, и в канун Рождества деревня выглядела как на рождественской открытке. Начались школьные каникулы, и Крессида проводила время, лепя с детьми снежных баб, совершая с ними прогулки, когда позволяла погода, следя за тем, чтобы они меняли сырую обувь, высушивая их куртки и варежки, давая им горячее какао по возвращении домой. У нее не оставалось свободного времени, но такая жизнь ей нравилась, с детьми ей было весело, ее щеки порозовели, в глазах появился озорной блеск. Она разучила с ними рождественскую песню о «Добром короле Венцеславе», добиваясь, чтобы они правильно произносили слова, и аккомпанируя им на пианино. Даже маленькая Люсия пела в общем хоре, и Крессида надеялась, что это выступление покажет: ее усилия в обучении детей английскому языку не напрасны.

Наконец состоялась генеральная репетиция, и няня увела Люсию спать, а Крессида со старшими детьми стала приводить в порядок комнату. В эту минуту открылась дверь, и вошел доктор. Он поприветствовал всех, кто находился в комнате.

– Я сам сюда прошел, без всякого доклада, все там внизу заняты.

Дети окружили доктора и все разом заговорили.

– Только, чур, по-английски, – предупредила Крессида, повышая голос, чтобы ее услышали.

– Дорогая Кресси, разреши нам, пожалуйста, одну минутку поговорить по-фризски, – попросил Виллум, – ведь сейчас Рождество, и мы давно не видели дядю Алдрика.

– Хорошо, согласна, даю вам десять минут. А я тем временем пойду поговорю с няней.

Не глядя на доктора, Крессида вышла из комнаты. Она была очень рада видеть его, очень взволнованна и решила, что все это потому, что он появился так неожиданно. Она считала, что доктор находится в Англии, но может быть, он вообще туда не ездил? Скорее всего, Николе удалось убедить его.

Крессида нашла Анну, няню Малышки, в детской. Ее маленькая питомица уже спала, и Анна наводила порядок в ящиках комода. Когда Крессида вошла, она с улыбкой посмотрела на нее. Теперь-то они подружились, но вначале Крессиде пришлось долго доказывать Анне, что она не собирается вмешиваться в воспитание маленькой Люсии. Каждый день Крессида занималась с Малышкой английским, но при этом всегда присутствовала Анна.

Сейчас Крессида мобилизовала все свои знания в нидерландском языке, чтобы упросить Анну позволить Люсии в канун Рождества лечь спать немного попозже, так как Малышка должна была петь вместе со своими братьями и сестрами. Потребовалось несколько минут, пока до Анны дошел наконец смысл просьбы, потом еще несколько минут они поговорили о погоде, и затем Крессида вернулась в комнату для игр. Доктор был еще там.

– Вот и вы, Крессида. Давайте спустимся вниз. Я хочу вам кое-что вручить…

– Это для нас, да? – полюбопытствовал Фрисо.

– А это вы узнаете в Рождество утром, и не терзайте Крессиду, она вам ничего не скажет.

Девочки поцеловали его, мальчики по-мужски пожали руку и пожелали «счастливого Рождества». Доктор открыл дверь и пропустил Крессиду вперед.

Он не стал спускаться по лестнице, остановился и посмотрел на нее.

– Вы бы не хотели поехать со мной в Англию?

Она ответила не сразу.

– Я бы с удовольствием съездила домой, если бы там не было моей мачехи, и я была бы рада повидаться с Могги, но мне хорошо и здесь. Это правда. В Лейдене я чувствовала себя чужой, а здесь я совсем как дома. Знаете, это даже забавно, ведь я не понимаю и половины того, что говорят вокруг меня.

Он засмеялся.

– И неудивительно: фризский язык довольно необычный, не все понимают его. В Рождество вы свободны?

– Что вы! Конечно же, нет!.. В доме будет полно родственников, приедут еще четверо детей.

– Я постараюсь уделить вам больше внимания, когда вернусь…

– Спасибо, вы очень добры, Но, право же, не стоит. Вы и так столько уже сделали для меня… и у вас нет свободного времени, а когда оно появляется, ведь у вас есть друзья и какие-то дела…

– Вы меня гоните, Кресси? – вежливо спросил доктор.

– Гоню? – Она была так поражена, что схватила его за руку. – Как я могу гнать вас, если не знаю, что бы я без вас вообще делала?! – Она смотрела ему в лицо, удивляясь, как он мог такое сказать. Такую нелепицу, лишенную всякого смысла. – Просто я считаю, – медленно начала она, – что вам больше незачем беспокоиться обо мне, забудьте меня, вы не обязаны меня опекать. Вероятно, я объясняюсь очень путано, но у вас своя жизнь, которая так отличается от моей… О Господи, я и в самом деле говорю так бестолково…

– Тогда лучше и не пытайтесь делать это, – посоветовал он. – Радуйтесь вашей жизни здесь, и счастливого вам Рождества! – Он, как старший брат, похлопал ее по руке и добавил: – Пройдите в холл и, пожалуйста, возьмите коробку, которую я привез. Мне еще нужно перед тем, как ехать на паром, позвонить ван дер Бронсам и заглянуть в Янслум.

Ей хотелось спросить, едет ли с ним Никола, но она только сказала:

– Надеюсь, вы весело встретите Рождество, и, пожалуйста, передайте от меня самые добрые пожелания леди Меррилл.

Она спустилась вниз и взяла коробку в яркой упаковке.

– Буду вам признателен, – сказал доктор, – если вы это пока спрячете от детей.

Он не поцеловал ее, только попрощался кивком головы и прошел на половину хозяев, а через несколько минут, она услышала, уже уехал.

Крессида медленно поднялась наверх в свою комнату и, спрятав коробку под кроватью, вернулась к детям. Они были возбуждены, шумели, и минут двадцать или около того она успокаивала их, потом проследила, чтобы они помыли руки перед ужином, за которым все вместе обсудят, все ли готово к приему гостей, которые прибудут утром. После ужина она уложила детей спать и пошла к мефрау Беатрикс тер Беемстра, чтобы помочь подкоротить подол платья, которое показалось той немного длинноватым.

Мефрау терпеливо ждала, пока Крессида подгибала подол. Она обратила внимание, что девушка такая бледная и задумчивая.

– Вы себя хорошо чувствуете? – заботливо спросила она. – Ведь вы бы мне сказали, если бы что-то случилось?

Крессида заверила ее, что она никогда не чувствовала себя так хорошо, как сейчас, и что ничего такого не случилось.

– Я очень жду Рождества, – весело добавила она, – ведь это будет замечательный праздник для детей.

Между тем Беатрикс тер Беемстра продолжала:

– Конечно, Алдрик приехал повидаться с вами, и я думаю, вам бы хотелось поехать с ним в Англию, разве не так? Он добрый, внимательный, привез детям подарки, никогда их не забывает…

Крессида молчала, у нее был полон рот булавок. Он забыл ее. Так, вскользь, советует ей радоваться жизни. В этот миг она почувствовала, что не сможет больше никогда радоваться жизни, – так чувствует себя тот, кто влюблен, и влюблен безответно, но тогда, чем скорее она его разлюбит, тем лучше.

Она присела на корточки, чтобы посмотреть на свою работу, и перекинулась несколькими словами со своей хозяйкой по поводу предстоящих праздников. Затем она понесла платье Анне, которая прекрасно шила и уже ждала ее с иголкой и ниткой в руках. Было поздно, и Крессида, ложась спать, всласть выплакалась. Проснулась она рано, ясно сознавая: ничто не должно изменить их дружеских отношений с доктором. Теперь, когда она нашла хорошую работу и дом, в котором ей тепло и уютно, он может забыть ее и со временем, конечно, жениться на Николе. Она не желала ему такой судьбы, но, если он любит эту женщину, что можно поделать? Если же он не любит Николу, ей нужно будет сделать все, чтобы воспрепятствовать этому браку. Она не имела ни малейшего представления, что ей следует предпринять в этом случае, но мысль о вмешательстве поднимала ей настроение, и Крессида все утро с ней не расставалась. А утро выдалось очень хлопотное. Четверо детей приехали еще до ленча, их надо было накормить, и Крессида занялась этим. Стол накрыли в комнате для игр, на нем стояло много всяких вкусных вещей, и она, сидя между двумя старшими мальчиками и их двоюродными братьями и сестрами, старалась наблюдать за порядком. Младшие девочки расшалились, и Крессида очень обрадовалась, когда все наконец встали из-за стола и собрались гулять. Она помогла детям надеть шапки и курточки, и вот они выбежали в сад, где начали играть в снежки и вместе с Крессидой лепить снежных человечков.

Было холодно, дети вскоре замерзли. Крессида привела их домой и пошла распорядиться насчет чая. Потом стали собирать все подарки, которые были старательно завернуты в красочную бумагу. Вечером все эти подарки поместят под елку, а утром их будут дарить. Дети долго ходили туда и обратно, пока наконец все подарки не оказались на столе в холле. Под елку их должен был положить глава семейства. Этот вечер был праздничный, и детям разрешили остаться на ужин, а это означало, что их следовало нарядить в лучшие одежды, а девочкам сделать красивые прически. Крессида едва успела переодеться в свое серое платье, которое ей уже порядком надоело, немного привести в порядок лицо и причесаться, как прозвучал гонг. Она построила детей и повела в гостиную. Шествие замыкали Анна с маленькой Люсией.

Гостиная была полна народу. Крессиду еще раньше познакомили со всеми гостями, но теперь она никого не узнавала, тем более женщин, которые вышли к ужину в нарядных дорогих туалетах. Среди этой роскоши она чувствовала себя ужасно и хотела бы, чтобы и на ней, как на Анне, было форменное платье. Но слава Богу, у нее хватило ума не допустить, чтобы праздник оказался испорченным из-за какого-то платья. Она водила хороводы с детьми, беседовала со всеми, кто подходил к ней, и вскоре с бокалом в руке уже разговаривала с сурового вида пожилым джентльменом, который ей напомнил, что он отец мефрау тер Беемстра. Он говорил по-английски, но настаивал, чтобы она сказала ему хотя бы несколько нидерландских слов.

– Если вы собираетесь здесь жить, – пророкотал он, – то должны обязательно научиться говорить на нашем языке. – Он пристально посмотрел на нее. – Я вижу, дети делают успехи. Вам нравится преподавать?

– Видите ли, я, собственно, и не преподаю, просто говорю с ними по-английски все время, они учат наизусть стихи. Все ребята очень славные и способные.

К их разговору присоединилась пожилая дама – одна из тетушек, решила Крессида, – которая спросила, нравится ли ей Фрисландия. Ее английский был не многим лучше нидерландского Крессиды, так что отец мефрау тер Беемстра от души забавлялся, помогая им вести беседу, пока они снова не услышали гонг, который звал всех в столовую.

Комната выглядела очень нарядной, она была украшена гирляндами с блестками, остролистом и рождественскими звездами. Были накрыты два стола: большой – для взрослых и поменьше – для детей, за этим столом сидели на одном конце Крессида, а на другом – Анна.

Застолье шло неторопливо, и так как в нем участвовали дети, то блюда подавали самые незамысловатые: суп, маленькие пирожки с копченой лососиной, жареный фазан с картофелем и тушеным сельдереем и, наконец, мороженое со взбитыми сливками и орехами. Люсия сидела полусонная, но сразу встрепенулась, когда Виллум громко напомнил ей, что сейчас они будут петь рождественскую песню. Крессида незаметно подтолкнула Виллума, и тот, встав, попросил, чтобы все переместились в гостиную, где дети споют для них. Гости зааплодировали и направились в гостиную, за взрослыми потянулись дети. Крессида села за пианино, дети заняли свои места. Крессида ударила по клавишам, и зазвучала первая песня. У кого-то из детей не было слуха, но никто на это не обратил внимания, главное, что все дети выучили слова и пели очень старательно и красиво. Взрослые горячо аплодировали, и дети снова пели, потом водили хороводы, желали всем спокойной ночи. Когда они уходили из гостиной, мефрау тер Беемстра сказала:

– Возвращайтесь к нам, Крессида, хорошо? – Она взглянула на часы. – Правда, уже слишком поздно, но если вы еще в силах…

Крессида поблагодарила ее, согласившись, что действительно уже слишком поздно. Она не добавила, что ведь нужно еще уложить детей спать, а это даже с помощью Анны не так-то просто сделать. Она попрощалась со всеми и поднялась наверх, где проследила, чтобы даже самые непослушные из детей почистили зубы и чистенькими легли в кровать.

Уложив всех, девушка сама едва держалась на ногах. Слишком устав за этот вечер, Крессида без сил упала на свою постель и, засыпая, успела подумать только о том, благополучно ли доехал Алдрик до своей бабушки, а еще она попыталась представить себе, где и когда снова увидит его…

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

К концу праздничного дня Крессида тоже устала настолько, что готова была заснуть одетой, но, поборов такое желание, она приняла ванну и только тогда легла спать. Какое-то время она лежала и в полудреме перебирала события прошедшего дня. Бесспорно, день выдался трудный, но радостный. Сладить с таким количеством детей, сохранять между ними мир и спокойствие – все это было нелегко. Дети ухитрились начать открывать свои подарки как раз в то время, когда им надлежало завтракать: Беатрикс тер Беемстра предупредила, что детям надо поесть, иначе они не высидят утреннюю службу в церкви, а посещение церкви рождественским утром – традиция, которую нельзя нарушать. На ленч не подали ни индейки, ни пудинга – за овощным супом последовал гусь с красной капустой и на десерт – мороженое, взбитые сливки и свежий ананас. Взрослые пили шампанское, детям дали фруктовые напитки. Об отдыхе не могло быть и речи, детей одели и отправили гулять в сад под наблюдением Крессиды. Во второй половине дня она помогала малышам кататься на трех– и двухколесных велосипедах, устанавливала мишени, которые старшие мальчики поражали из своих пистолетов, мирила младших девочек, то и дело с завистью взиравших на кукол друг друга и желавших отнять их. После того как попили чаю, играли в «Бабушкины шаги» и в «Найди тапку» – игры, о которых никто из детей никогда не слышал, но которые Крессида помнила еще со времен своего детства. Ужинали дети в маленькой гостиной, примыкавшей к большой, где находились взрослые. Следующий час ушел на то, чтобы утихомирить маленьких разбойников и построить их; они пожелали взрослым спокойной ночи и, умывшись, легли спать. Крессида тоже рассчитывала пойти отдыхать, но ее хозяева настояли на том, чтобы она осталась с гостями на ужин, и ей пришлось снова переодеться в свое серое платье и спуститься. Она сразу оказалась в центре внимания бесчисленных двоюродных братьев и сестер, тетушек и дядюшек ее хозяев, которые наперебой благодарили ее за заботу о детях.

Ее угощали напитками и лакомствами, вскоре она разговорилась с пастором, довольно моложавым человеком с серьезным лицом. Он неплохо знал английский и интересовался жизнью Крессиды, она с удовольствием рассказывала ему о себе и о докторе, потому что он всегда присутствовал в ее сознании, она все время думала о нем. Пастор внимательно слушал ее.

– Вам повезло, что вы встретили такого доброго и чуткого друга, – заметил он. – До конца жизни вы останетесь ему благодарны.

– Да, конечно, – тихо ответила Крессида.

Ее собеседник представил дело так, будто доктор – это эпизод в ее жизни, который нужно помнить с благодарностью, но который так и останется эпизодом.

Крессида пожелала всем спокойной ночи и поднялась в свою комнату. Засыпая, она думала, что кончился еще один счастливый день. Она получила подарки: носовые платки, почтовую бумагу и прелестный серебряный браслет. Все складывалось хорошо, и она должна была чувствовать себя счастливой, но почему-то расплакалась.

Среди ночи Крессида проснулась.

Он мог бы хоть прислать мне рождественскую открытку, с грустью подумала она и вновь заснула.

Девушка поднялась рано утром. Надо было будить ребят, одевать их. Несмотря на то что она, проснувшись, приняла решение больше не думать о докторе, он по-прежнему не шел у нее из головы.

И такое ее решение не поддержал бы Алдрик ван дер Линус, у которого не выходила из головы Крессида. Отвечая на осторожные расспросы леди Меррилл, он сознался, что хочет жениться на Крессиде. Его бабушка встретила эту новость без всякого удивления.

– Она славная девушка и очень разумная. А она знает об этом?

– Нет, не знает. Я надеялся, что мы станем друзьями, и, пожалуй, мы с ней друзья, но, хотя она и клянет меня за это ее неудачное начало у Клотильды ван Гермерт, у нее твердая уверенность, что я хочу жениться на Николе.

– А с Николой ты выяснил отношения?

– Да, и она сказала, что никогда не смотрела на меня как на будущего мужа и только рада, что я наконец полюбил кого-то.

Леди Меррилл ничего ему на это не ответила; мужчины, подумала старая дама, могут быть такими слепыми, и чем они умнее, тем меньше понимают в жизни. Конечно же, Никола очень хотела выйти за него замуж, он был слишком завидным женихом, чтобы упустить его.

– Ну что ж, ты должен радоваться, что Крессида теперь хорошо устроилась, – только и сказала она.

– Я и в самом деле рад, и я постараюсь увидеться с ней как можно скорее. Быстро осмотрю своих пациентов в Лейдене и постараюсь съездить в Янслум на день или два.

Ни о чем таком не подозревая, Крессида занималась с детьми, благодаря небеса за то, что четверо маленьких гостей уже уехали домой. С шестью еще можно справиться, но десять – это слишком много…

Было по-прежнему холодно, временами шел снег и дул пронизывающий ветер, но детям, казалось, все было нипочем. В стареньком зимнем пальто, резиновых сапожках, которые ей дали, шерстяной шапке и шарфе, намотанном на шею, она отправлялась с ними на ближайшие каналы или покрытое льдом озеро. Там дети надевали коньки и по многу часов катались. Уже в первый же день Крессида поняла, что рискует превратиться в ледышку, если сама тоже не научится кататься. Виллум предложил ей свои старые коньки – фризские коньки, объяснил он Крессиде по-английски, – которые как раз для новичков. С помощью Виллума, под ободряющие возгласы остальных ребят Крессида встала на лед. Конечно, она падала, и Виллум или Якобус терпеливо поднимали ее, однако к концу второго дня она уже могла самостоятельно сделать несколько шагов и даже пробежала с мальчиками, державшими ее за руки, пару метров, затем потеряла равновесие и упала.

Через несколько дней Крессида уже сносно каталась, хотя и часто падала под смех ее питомцев, но все же была довольна собой.

Обо всем этом она рассказала Чарити, когда приехала к ней на выходной.

– Я вся в синяках, – пожаловалась девушка, – но, право же, это такое удовольствие, и ребятам весело.

– Вам хорошо там? Как к вам относятся?

– Ко мне все очень добры! Когда каникулы кончатся и дети пойдут в школу, у меня будет побольше свободного времени, а сейчас его совершенно нет: на носу новогодние праздники.

– О, пончики, шампанское!.. Столько забав!.. К нам опять приедут родственники Тико. Обычно мы ездили к ним, но сейчас Тико не хочет, чтобы я находилась далеко от дома.

Крессида кивнула.

– Он прав. И у моих хозяев снова будет полный дом гостей. В этом году Виллуму разрешили остаться на ужин, Якобус и Фрисо злятся, завидуют ему. Правда, на этот раз дети не приедут, так что уложить спать «своих» малышей мне уже будет легче. – Она улыбнулась. – Знаете, они все такие славные, даже когда не слушаются.

Чарити с беспокойством взглянула на нее.

– Вы не жалеете, что приехали сюда? Ведь в Англии вы могли бы найти работу получше.

– Какую? Я же ничего не умею делать, только вести хозяйство, ну, еще составлять букеты, делать покупки… С детьми интереснее, и кроме того, я все время занята.

На следующий день приехали гости: тетушки и дяди, двоюродные братья и сестры, старые друзья – большинство из них Крессида видела в Рождество. Они приветливо здоровались с ней, на хорошем английском восхищались, как замечательно она управляется с детьми, и выражали надежду, что увидятся с ней за ужином.

Крессида, снова надев свое серое платье, которое она с удовольствием выбросила бы, отметила про себя, что все пока идет хорошо: дети, как покорные ягнята, отправились спать, и у нее есть немного времени, чтобы отдохнуть, перед тем как спуститься в гостиную. Она прошла в комнату для игр, присела на подоконник, глядя в темноту ночи. Снег прекратился, на небе мерцали звезды. Она смотрела на них и думала, где теперь доктор. Конечно, он уже в своем красивом доме с Николой, среди гостей…

Его «Здравствуйте, Крессида» прозвучало настолько естественно, так отвечало ее мыслям, что она не сразу сообразила, что он рядом с ней, в этой комнате, стоит, прислонившись к дверному косяку, еще в теплой куртке – он принес с собой из холодной ночи, откуда пришел, струи ледяного воздуха.

– Вот это сюрприз! – воскликнула Крессида. Она чувствовала, что это прозвучало не слишком по-дружески, и торопливо добавила: – Я хотела сказать, что рада вас видеть, доктор!

Он пересек комнату, остановился перед ней – высокий, заслонивший все вокруг. Он молчал. Тогда заговорила Крессида:

– Вы, конечно, не останетесь здесь, ведь вы едете в Янслум и заехали сюда по пути, да? У нас, наверное, сегодня много гостей. Я даже не подозревала, что Новый год – такой важный праздник в Нидерландах…

– Во Фрисландии, – поправил он, смеясь. – Совершенно верно. Мы едем мили и мили, чтобы отметить этот праздник вместе с родственниками и пожелать друг другу счастья. Мои сестры, их мужья и дети ждут меня…

– И Мейбл, и Цезарь, и лошади, и ослик, – проговорила Крессида как-то глухо, – и ваш милый Вестер с женой. – Она выпрямилась, так дальше не пойдет, он ни в коем случае не должен жалеть ее, и быстро закончила: – Надеюсь, вы весело провели Рождество? Леди Меррилл здорова?

– Она прекрасно себя чувствует и передает вам привет. А как вы, Крессида? У вас все хорошо?

Крессида поспешно ответила:

– О да. Дети такие забавные. Мефрау и менеер тер Беемстра прекрасно относятся ко мне. Мы славно веселились на Рождество! – Она покраснела. Все, что она говорила, выглядело так, словно она напоминала ему, что он совсем забросил ее, хотя у него, собственно, не было никаких причин поступать иначе. И она спешила показать ему, как она счастлива. – Дети научили меня кататься на коньках. Я еще пока плохо катаюсь, но уже могу держаться на льду довольно уверенно. Здесь было холодно и выпало много снега.

Она взглянула на него и, увидев, как блестят глаза доктора, решила, что его забавляет ее путаный рассказ.

Он осторожно снял ее с подоконника, поставил на ноги и положил руки ей на плечи.

– Я приехал пожелать вам счастливого Нового года, Кресси! – произнес он. – И этот год будет счастливым, вы знаете это. – Он поцеловал ее в щеку, лицо его стало серьезным. – Я думал о вас, пока был в Англии…

Она вдруг вспыхнула.

– Вы думали обо мне? – обиженно переспросила она. – Тогда почему же вы не прислали мне рождественскую открытку? Я получила открытки от леди Меррилл, от Могги и ее сестры, от мистера Тимса… – Она вздохнула, как ребенок. – Простите меня, право же, я не знаю, что говорю. В самом деле… Вы были так добры ко мне, я всегда буду вам благодарна. Я, наверное, просто устала. – Она растерянно улыбнулась. – Желаю вам счастливого Нового года, много пациентов и всего, что вы сами себе желаете!..

– Ну, пусть будет не слишком уж много пациентов, – засмеялся он, – и я действительно надеюсь иметь все, что захочу. А вы знаете, чего я хочу, Кресси?

Дверь открылась, и вошел Виллум. Доктор убрал руки с плеч Крессиды и непринужденно сказал:

– Привет, Виллум! Тебе нужна Крессида?

– Да, я не могу найти галстук, который надевал на Рождество, – тот, зеленый, я хочу сегодня снова надеть его. – И он с важностью добавил: – Я сегодня остаюсь на ужин.

– Замечательно. – В голосе доктора не чувствовалось ни нотки сожаления, что его прервали.

Скорее всего, думала Крессида, ничего особенного или важного он не хотел сказать; может быть, о своей женитьбе на Николе, о том, что они уладили все разногласия. Никола – достаточно умная женщина, чтобы убедить его, будто она действовала из самых лучших побуждений, когда устраивала Крессиду на работу к своей тетке, и он, конечно же, ей все простил.

– Не стоит гадать, – ласково обратился к ней доктор, – подождите, я сам вам скажу, – и пошел к двери. – Мне нужно торопиться, а то я приеду домой после полуночи, это уж совсем никуда не годится. Желаю вам обоим счастливого Нового года и оставляю вас разыскивать этот прекрасный галстук.

Он вышел, и Крессида слышала взрывы смеха в холле, куда доктор спустился. Потом хлопнула входная дверь…

– Давайте пойдем поищем, – напомнил Виллум.

Ужин получился поистине праздничным! Гости пили шампанское и лакомились пончиками. Крессиде они понравились, каждый пончик был завернут в салфеточку, чтобы не испачкаться маслом или сахарной пудрой. За несколько мгновений до полуночи бокалы снова наполнили, и, когда большие часы в углу комнаты пробили двенадцать раз, был произнесен тост за Новый год. Потом все стали целовать друг друга и пожимать друг другу руки. Включили проигрыватель, и несколько пар начали танцевать. Для Крессиды это послужило сигналом, чтобы увести упиравшегося Виллума. Она попрощалась со всеми и повела мальчика спать. Вниз к гостям она больше не вернулась. Вечер прошел чудесно, и самые лучшие его мгновения были связаны с внезапным появлением Алдрика. Крессиде трудно было что-то планировать на будущее, но казалось, что ей было бы намного легче, если бы он уже женился.

После новогодней суеты потянулись довольно спокойные дни; вскоре мальчики вернулись в школу, и распорядок дня Крессиды снова изменился. Теперь у нее появилось немного свободного времени, и она осматривала деревню и окрестности. Во время одной такой прогулки она встретила пастора, и он пригласил ее посмотреть церковь. Крессиде понравился пастор, и она стремилась узнать как можно больше о Фрисландии и людях, которые здесь живут. Пастор, со своей стороны, с удовольствием рассказывал девушке о том, что хорошо знал. Церковь была выкрашена в белый цвет и внутри казалась пустоватой, что ее разочаровало, хотя кафедра проповедника Крессиде очень понравилась. Но эта церковь имела долгую и славную историю, которую Крессида с интересом выслушала. Пастор пригласил ее приходить сюда, чтобы посмотреть церковные книга записей. Крессида с радостью согласилась. Приятно было поддерживать это знакомство, тем более что Чарити скоро родит и настанет конец их поездкам по магазинам, по крайней мере на какое-то время. Она рассказала о встрече с пастором мефрау тер Беемстра, и та одобрила это знакомство: пастор Стилстра – серьезный человек, уже немолодой, он пользуется всеобщим уважением. Мефрау подумала, что Крессида могла бы стать прекрасной женой пастору… Она мягко заметила:

– Пастор Стилстра – интереснейший человек, он основательно знает нашу историю, изучает древние обычаи и традиции.

Стояли холодные дни, хотя солнце временами и выглядывало, каналы и озера покрылись толстым льдом. На третий день после того, как Крессида побывала в церкви, небо затянули тучи и подул свирепый ветер, тем не менее Анна, одевшись потеплее и укутав Люсию, решила пойти навестить свою сестру, которая жила на другом конце деревни. Мефрау Беатрикс тер Беемстра уехала в Леуварден в парикмахерскую, и Крессида, как могла, старалась отговорить Анну от этого похода, однако та не послушалась. Крессида с беспокойством указывала ей на темные тучи, нависшие над деревней, но Анна только улыбнулась и похлопала ее по плечу, заверив, что все будет хорошо.

Крессида еще раз попробовала отсоветовать ей пускаться в путь и спросила, вернется ли Анна к чаю, та стала что-то долго объяснять, но Крессида мало что поняла. Она смотрела вслед двум удалявшимся фигуркам с чувством глубокого сожаления, что так и не смогла остановить их. А может быть, она чересчур мнительная?.. В конце концов, Анна прожила во Фрисландии всю свою жизнь и хорошо знала погодные условия в этих краях.

Сама Крессида не выходила на улицу. Обе девочки – Сепке и Галске – сидели дома у печки в комнате для игр, Крессида дала им их любимые игрушки, а сама взялась за починку рубашки Фрисо. Стемнело рано. Крессида зашторила окна и, включив свет, сидела, прислушиваясь к вою ветра в пустынных полях. Вскоре она спустилась вниз посмотреть, не вернулась ли Анна с Люсией, но их не было. Спокойное лицо кухарки ее немного подбодрило, но все же ей было бы легче, если бы мефрау тер Беемстра уже пришла домой.

Сели пить чай, но по-прежнему никто не возвращался. Услышав наконец шум машины, остановившейся возле дома, Крессида побежала вниз, чтобы встретить менеера тер Беемстра. Когда она оказалась у входной двери, то увидела, что его машина уже снова отъехала. Виллум сказал ей, что отцу нужно было вернуться в офис.

– А что вы хотели ему сказать? – поинтересовался мальчик.

– Я хотела ему сказать, что у нас все хорошо, только Анна с Люсией еще не вернулись, я их ждала к чаю. Твоя мама должна скоро приехать, и она нам скажет, что делать. Проходите скорее, вы все трое, наверное, замерзли и промокли. Погода очень плохая?

– Ужасно плохая, похоже, надвигается буря, – ответил Виллум. – Хоть бы мама была осторожна.

– Она хорошо водит машину, – успокоила его Крессида, стараясь не прислушиваться к неистовым порывам ветра за окнами.

Мальчики сидели за столом и пили чай, когда вернулась Беатрикс тер Беемстра. Крессида услышала ее голос в холле и спустилась.

– Что творится сегодня с погодой… – сказала мефрау. – Очень трудно вести машину. Дети дома?

– Анна с Люсией ушли после ленча и все не возвращаются. Я хотела сообщить об этом менееру, когда он привез мальчиков, но он сразу же уехал. Анна говорила, что идет к сестре, может быть, она еще там?

Мефрау тер Беемстра забеспокоилась.

– Она бы никогда не осталась, видя, что погода портится. Боюсь, что они пошли коротким путем через поля – так действительно намного ближе – и Анна могла подумать, что успеет вернуться, до того как разразится буря… Шквалистый ветер ничего хорошего не предвещает, я должна идти искать их…

– Давайте я пойду, – предложила Крессида. – За домом в конце сада есть тропинка. Виллум мне как-то показывал, где живет сестра Анны, если взять фонарь, найти будет нетрудно. – Красивые слова, не более того… Она боялась идти одна в холодную темноту, но, может, Анна с Люсией блуждают где-то неподалеку, потеряв дорогу в потемках… – Я надену ботинки, вы же дайте мне хороший фонарик, если можно.

Через пять минут Крессида уже была готова. Мефрау проводила ее до кухонной двери, откуда было легче выйти на тропинку.

– Не волнуйтесь, я быстро вернусь. Если Анна недалеко от дома своей сестры, я их успею привести до начала пурги. От деревни можно до них доехать?

– На машине нельзя, там канал… – Беатрикс тер Беемстра готова была заплакать.

– Не волнуйтесь, мефрау, – участливо проговорила Крессида, – они не могут находиться далеко, возможно, Анна решила остаться у сестры и они еще там, тогда я вернусь и скажу вам об этом.

Она включила фонарик и быстро пошла к тропинке. Сильные порывы ветра рвали на ней одежду и шарф, которым она обмотала голову. Хлестал холодный ливень, и ноги скользили на обледеневшей дороге. Дойдя до тропинки, она выключила фонарик. Теперь она шла против ветра, шла медленно, едва держась на ногах. Каждые несколько ярдов Крессида останавливалась, зажигала фонарик и осматривала пространство вокруг себя в надежде увидеть Анну с Малышкой. Картина вокруг ввергала ее в уныние: нигде ни укрытия, ни ограды, только замерзшие каналы между полями, такие узкие, что их можно перепрыгнуть. Впереди, она знала, будет широкий канал, через него перекинут шаткий мостик. От мысли, что ей придется идти по этому мостику, Крессиду бросало в дрожь, но сестра Анны жила всего в сотне ярдов от него, и другого пути туда не было. Приблизившись к мостику, девушка со страхом взглянула на него и уже взялась рукой за тонкие обледеневшие перила, когда услышала какой-то звук. Она остановилась, ветер на мгновение стих, и девушка снова услышала тот же звук. Крессида посветила фонариком вокруг, но повсюду были только голые поля, тогда она направила лучик света на канал и увидела Анну, сидевшую, скрючившись, на берегу, прикрывая своим телом Люсию.

Крессида вскрикнула и устремилась к ним. Дождь перешел в колючий снег. Он вихрем кружился вокруг нее, подхватываемый порывами ветра, и застилал все белым покрывалом. Мгновение она постояла неподвижно, стараясь убедиться, что не сбилась с пути и идет туда, где только что видела Анну, затем стала осторожно продвигаться вперед, моля Бога, чтобы он помог найти их. Вскоре она с облегчением обнаружила, что подошла к ним вплотную.

Склонившись над Анной, Крессида увидела, что у той неестественно бледное лицо. Все нидерландские слова мигом вылетели у Крессиды из головы.

– Как вы? – только и смогла спросить она.

Для начала этого оказалось достаточно. Анна покачала головой и указала на ногу.

– Gebroken[16], – прошептала она и затем с отчаянием добавила: – Люсия?

Девочка, полузамерзшая, дремала, пульс на маленькой ручке был слабый, но ушибов не было видно. В срочной помощи, как определила Крессида, нуждалась только Анна. У нее что-то с ногой.

– Я пойду за помощью, – сказала по-английски Крессида Анне и, добавив по-нидерландски: – Hulp[17], – показала пять пальцев, надеясь, что та поймет и будет ждать ее минут через пять. Конечно, она не могла обернуться в пять минут, но иногда нелишне быть оптимистом.

Окоченевшая от холода Крессида потрепала Анну по плечу и пошла обратно тем же путем, которым пришла. Может быть, кто-нибудь, глядя в окно, увидит свет фонарика и выйдет ей навстречу. Она не знала, как долго Анна и Люсия находились здесь – Люсия, которая полузамерзла, и Анна, которая тоже едва жива от холода и боли… Мысль о них, сидящих в темноте, под колючим снегом и ветром, заставила Крессиду ускорить шаг, и, поскользнувшись на обледеневшей тропинке, она тоже упала и больно ушиблась.

– Тише едешь – дальше будешь, – злясь на себя, проговорила Крессида. Она была одна в этом чужом мире, где завывал ветер и кружил снег. Падая, девушка уронила фонарик, но, к счастью, он не разбился. Она подняла его и посветила над головой, и тут же ее ослепил свет другого фонаря. Она вскрикнула от испуга и неожиданности, и в это мгновение ее подхватили большие и сильные руки доктора.

– Глупая девочка! – крикнул он ей прямо в ухо. – Это же я!

Даже в такой ситуации, почему-то подумалось Крессиде, его самообладание выше всяких похвал. Крессида расплакалась.

– Где они? – спросил доктор, стараясь перекричать ветер.

Она показала рукой назад.

– Анна ушибла ногу, может быть, даже сломала; я шла за подмогой. С Люсией, кажется, все в порядке.

– Не плачьте, – проговорил он. – Объясните точнее, где они.

Вот бесчувственный… Она помолчала, потом, собравшись с силами, произнесла:

– У канала… налево…

– Стойте здесь и не двигайтесь. – Он поцеловал ее и ушел.

Не прошло и нескольких минут, как доктор вернулся с Люсией на руках. Он протянул ребенка Крессиде, наказал ей стоять на месте и снова исчез в снежной мгле.

На этот раз он отсутствовал дольше, и не мудрено: Анна была довольно полной женщиной и к тому же находилась в почти бессознательном состоянии.

– Следуйте за мной и не отставайте! – приказал доктор Крессиде.

Она и сама боялась отстать от него и шла за ним шаг в шаг с Люсией, которая, прижавшись к ней, теперь плакала и просилась к маме.

Казалось, они очень долго так шли, пока наконец тропинка не кончилась и они не увидели освещенные окна дома, а потом и людей, шедших им навстречу сквозь снег. Кто-то, Крессида подумала, что менеер тер Беемстра, взял у нее Люсию, но она продолжала с вытянутыми вперед руками медленно переставлять ноги. Она очень устала; доктор шел где-то впереди, невидимый за стеной снега. Дом теперь был совсем близко, девушка с облегчением вздохнула и, вдруг зацепившись за что-то своими окоченевшими ногами, упала.

У нее не было сил подняться, и она осталась лежать, понимая, что, с одной стороны, это глупо, а с другой – она так промерзла, до костей, и ей не хотелось вставать и куда-то идти. Она хотела бы, закрыв глаза, заснуть.

В доме все подчинялись приказам доктора, который неторопливо объяснял, кому что следует делать. Люсию передали матери, чтобы та ее раздела и сделала теплую – ни в коем случае не горячую – ванну, затем уложила в постель и дала горячего молока, а потом посидела с девочкой, пока доктор не осмотрит ее. Анну положили на кухонный стол, раздели, завернули в теплые одеяла, и доктор занялся ногой. Она ее сломала, теперь он установил это точно, перелом чуть выше лодыжки. Она все еще была без сознания, и доктор смог вправить кости, ему помогал менеер тер Беемстра. Доктор наложил временную шину и перевязал ногу. Закончив, он спросил:

– А где Крессида? Пойду взгляну, как у нее дела. Ей тоже нужно принять теплую ванну и лечь в постель…

Однако девушку в доме не нашли. Анна постепенно приходила в себя, и, оставив ее на попечение кухарки, Алдрик снова надел куртку и, расстроенный, взяв фонарик, вышел. Он быстро нашел ее – Крессида уже находилась недалеко от дома. Алдрик опустился рядом с ней на колени и осветил ее лицо фонариком. Девушка спала, окоченевшая, у нее едва прощупывался пульс. Он осторожно поднял ее и понес в дом, в теплую кухню, где кухарка и менеер тер Беемстра хлопотали около Анны.

– Дирк, поезжайте в больницу в Леуварден. Как можно скорее туда нужно отвезти Люсию, Анну и Крессиду, их должны осмотреть в стационаре.

Он осторожно посадил Крессиду на высокий стул, снял с нее ботинки, перчатки и промокший шарф.

– Принесите одеяла, – попросил он горничную и вышел проведать Люсию. Девочка, как это свойственно детям, чувствовала себя прекрасно.

Когда он вернулся на кухню, Крессида уже пришла в себя.

– Как вы здесь оказались? – тихо спросила она и добавила: – Ведь вы знаете, что в такую погоду лучше не пускаться в путь.

Алдрик проверил ее пульс. Теперь он был нормальный.

– Я направлялся в Янслум и заглянул проведать вас, – ответил он, подавая ей теплое молоко, которое принесла кухарка. Он поддерживал кружку, пока Крессида пила. – Вы должны поехать в Леуварден, там вас осмотрят, – продолжал доктор. – Я уверен, с вами все в порядке, но тем не менее это необходимо. Люсия и Анна тоже поедут.

– Прямо сейчас?

– Да, со мной. Анна с Люсией едут с Дирком. Нужно подождать, когда стихнет буря. – Он заставил ее выпить оставшееся молоко и что-то сказал горничной. – Идите наверх и примите теплую ванну, а потом наденьте сухую теплую одежду. Сирау пойдет с вами и поможет вам, – обратился он к Крессиде.

Она поднялась на ноги и смотрела на него из одеял, в которые была закутана.

– А вы меня там поцеловали. Почему? – отважилась спросить Крессида.

– Давайте считать, что это была счастливая встреча, – улыбнулся ей Алдрик. – Ну, поспешите и сделайте все, как я сказал.

Через полчаса она снова сидела внизу, одетая в одно из зимних пальто Беатрикс тер Беемстра. Оно было с капюшоном и очень теплое. Мефрау заплакала, когда Крессида зашла проведать Люсию.

– Не знаю, как мне благодарить вас, – сказала она. – Вы такая смелая. И что было бы, если бы Алдрик не пришел как раз вовремя?..

– Но он же пришел, – бодрым тоном произнесла Крессида, – и все у нас снова хорошо теперь. Бедная Анна, она вела себя так мужественно, прикрывая собой Малышку, в то время, когда у нее страшно болела сломанная нога.

Они вместе спустились, Алдрик и Дирк помогли Анне сесть в машину. Дети, которым запретили покидать комнату для игр, пока все не образуется, теперь высыпали на лестничную площадку и выглядывали вниз из-за перил.

– Возвращайтесь скорее, Кресси! – крикнул Виллум, когда Крессида уже сидела в машине Алдрика. – Мы будем скучать без вас.

Крессида помахала им рукой.

– Tot ziens, «до свидания»! – крикнула она по-нидерландски.

Леуварден находился близко, но это путешествие запомнилось как страшный сон, хотя машины вели прекрасные водители – мужчины, которые знали дорогу как свои пять пальцев. Крессида сидела, закутанная, рядом с Алдриком. Собаки дышали ей в шею с заднего сиденья. Она вздрагивала и съеживалась от страха всякий раз, когда машину заносило. Снег валил не так густо и ветер немного стих, но, конечно же, эта ночь была не для поездок.

Доктор уверенно и спокойно вел машину, и казалось, его совсем не волновала ночная непогода. Он то и дело обращался к Крессиде с вопросами, отвлекая ее от тяжелых мыслей, от страха, что они могут заехать в сугроб или, чего доброго, свалиться в канал. И все же она не удержалась и спросила, долго ли им еще добираться.

– Нет, Кресси, не беспокойтесь и потерпите еще немного – я доставлю вас в целости и сохранности.

Он говорил абсолютно спокойно, и ей стало неловко за все ее страхи и волнения.

– О, я знаю, знаю, – пробормотала она. – Я уверена, что все обойдется, просто я немного не в себе, иначе не была бы такой трусихой.

– Будет вам, Кресси! Трусихи не выходят ночью, в метель, вооружившись одним фонариком и полагаясь только на ангела-хранителя. – Он засмеялся, в очередной раз справился с заносом и уверенно повел «бентли» дальше.

В больнице ее и Люсию оставили на ночь, Анне предстояло провести здесь день или два – пока ей не наложат гипс и она не научится ходить на костылях. Просто чудо, что у нее не оказалось воспаления легких. Крессида едва успела попрощаться с Алдриком, как ее сразу увели на осмотр, после чего она легла в постель. Ей оставалось только надеяться, что он спокойно доберется до дома, несмотря на ужасную погоду.

На следующий день Дирк тер Беемстра приехал в больницу и забрал Люсию и Крессиду домой. Метель улеглась, светило солнце, занесенные вчера снегом дороги были уже расчищены снегоочистителями. Все вернулись к привычной жизни в удивительно короткий срок, только на душе у Крессиды что-то изменилось, и она была уверена, что теперь уже никогда не будет такой, как прежде. Она не знала о докторе ничего, кроме того, что он благополучно добрался до дома, об этом ей сказал Дирк тер Беемстра, а подробнее расспросить его Крессида постеснялась. У нее прибавилось дел по дому, так как теперь ей нужно было еще заменять Анну, и она была занята целыми днями.

Через неделю Анна вернулась; она отвергла все заботы мефрау тер Беемстра и ковыляла по дому на своих костылях, отдавая Люсию на попечение Крессиды только для прогулки. Однажды она взяла Крессиду за руку и горячо что-то заговорила, потом пожала ей руку. Крессида мало что поняла из этой страстной речи, но суть до нее дошла: они с Анной теперь друзья навек. Об Алдрике она старалась не думать. Шли дни за днями, и ей стало казаться, что она теперь уже никогда его не увидит. Он вошел в ее жизнь и снова исчез, и изменить что-либо тут невозможно.

В выходной она отправилась к Чарити. Родов ждали со дня на день; говорили только об этом. В доме уже появилась няня, близнецы с нетерпением ждали братика или сестричку. Тико пришел домой, когда Крессида была еще у них, и она почувствовала, что завидует Чарити, наблюдая, как нежно и ласково обращается с ней муж. Как это прекрасно – быть любимой…

Об Алдрике никто не упоминал. Не выдержав, Крессида спросила, как ей казалось, вполне равнодушно, где он, что делает.

– Алдрик? – переспросила Чарити. – Он в Бразилии… или, подождите, кажется, в Аргентине? Поехал с лекциями, обещал, что на крестины вернется. – Чарити бросила быстрый взгляд на Крессиду. – Как удачно, что он тогда заехал к тер Беемстра и нашел вас. Вы очень испугались?

– Ужасно… Но хуже всех пришлось Анне со сломанной ногой и ребенком на руках…

– Анне вообще не следовало брать девочку с собой, – проговорила Чарити таким строгим тоном матери семейства, что Крессида рассмеялась, да и сама Чарити рассмеялась вслед за ней.

За ужином Крессида прислушалась к разговору супругов тер Беемстра. Время от времени они извинялись перед ней и говорили на своем языке, но теперь Крессида уже могла кое-что понять.

– Она ему не подходит, – авторитетно заявила хозяйка дома, и Крессида ее поняла, потому что та говорила медленно. – Она, конечно, умеет быть очаровательной… Скоро, ходят слухи, они поженятся. Он человек богатый, с прекрасной репутацией… Простите, что мы сплетничаем, Крессида, – улыбнулась ей Беатрикс тер Беемстра. – Мы говорим о Николе ван Гермерт, которая, как я слышала, скоро выходит замуж. Мне жаль ее будущего мужа, – добавила она раздраженно, но давайте поговорим о чем-нибудь другом. Как Чарити? Они, наверное, ожидают мальчика?

Крессида подтвердила, что, скорее всего, ждут мальчика, но вряд ли это имеет значение, ведь Чарити ей говорила, что хочет по крайней мере четверых детей. Беатрикс тер Беемстра – мать шестерых детей – одобрила это желание.

Большую часть ночи Крессида провела без сна. Жаль, что она так плохо понимает нидерландский язык, а ей очень хотелось узнать побольше о Николе, надо было ей набраться храбрости и спросить, за кого выходит замуж Никола. Более всего ей сейчас хотелось, чтобы Алдрик вернулся домой. Если это он собирается жениться на Николе, нужно не откладывая увидеться с ним. В конце концов она заснула и проснулась с жуткой головной болью. Любовь, рассуждала она, не такая уж и приятная штука.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Следующие несколько дней Крессида ломала голову над тем, как выяснить что-нибудь о Николе и Алдрике – ведь, конечно, это о нем говорила мефрау тер Беемстра, хотя и не называла его имени. Он слишком хорош для Николы, сказала она, и богат. Крессида справедливо полагала, что для того, чтобы жить в таком доме, как у Алдрика в Янслуме, и иметь еще дом в Лейдене, нужно и впрямь быть очень богатым. Открыто спросить Крессида боялась – ей могли вежливо указать, что это не ее дело, или же в лучшем случае такой ее интерес мог вызвать недоумение. В конце концов Крессида решила подождать, пока она снова не встретится с Чарити.

Вечером накануне ее выходного дня позвонил Тико и сообщил радостную новость – Чарити родила сына этим утром. В его голосе Крессида слышала гордость и счастье.

– Я приеду за вами утром, как мы и договаривались, – продолжал Тико. – Чарити прекрасно себя чувствует и хочет вас видеть, не может дождаться, когда вы посмотрите на маленького Тико. И очень прошу вас заранее: останьтесь у нас до вечера и помогите мне управиться с девочками, они так возбуждены… Договорились? А теперь позовите, пожалуйста, Беатрикс, хочу рассказать ей о нашем сыне.

Крессида провела у ван дер Бронсов весь выходной день, восхищаясь младенцем, слушая сияющую от счастья Чарити, которая лежала в постели, одетая в прелестный пеньюар, красивее Крессида никогда в своей жизни не видела. Затем она спустилась вниз и занялась близнецами, пока Тико находился в комнате жены. В доме было много цветов, телефон звонил не переставая. К вечеру Крессида устала, но она радовалась за своих друзей, радовалась их счастью.

– Не знаю, что бы мы делали без вас, – растроганно говорил Тико, когда после чая вез ее обратно. – Вряд ли этот день прошел для вас как выходной.

– Это был чудесный день! – искренне воскликнула Крессида. – Чарити замечательно выглядит. Наверное, гораздо лучше чувствуешь себя, когда рожаешь дома, а не в больничной палате.

Тико засмеялся.

– Одно из преимуществ, если имеешь мужа-врача.

Позднее, уже лежа в постели, она думала, что надо было как бы между прочим спросить: «Кстати, о врачах, как там дела у Алдрика?»

– Ничего я никогда не узнаю, – шептала она грустно, – никто мне ничего не скажет…

Однако уже на следующий день один человек ей все рассказал.

Крессида возвращалась с прогулки с близнецами и Люсией и уже собиралась подняться наверх в комнату для игр, где ее ждала Анна, которая должна была посидеть с детьми, пока Крессида переоденется и отдохнет. В это время из гостиной вышла мефрау тер Беемстра.

– Крессида, к вам пришли. Зайдите, пожалуйста, когда освободитесь.

Мефрау улыбалась, но выглядела какой-то растерянной, и Крессида не могла понять почему. Кто к ней пришел? Если Тико, то мефрау так бы и сказала, и, конечно же, это не Алдрик. Крессида терялась в догадках. Ей казалось, что дети раздеваются сегодня необыкновенно долго; потом необыкновенно долго она сама убирала их вещи; затем Анна захотела поговорить с ней, и у Крессиды не хватило духу прервать ее. Еще какое-то время она потратила на то, чтобы немного привести себя в порядок, причесать волосы. Она надеялась, что посетитель, кто бы он ни был, подождет. Уже спускаясь по лестнице, она вспомнила о пасторе – это мог быть он. С этой мыслью Крессида улыбнулась и открыла дверь в гостиную.

Удобно устроившись, в кресле возле камина сидела Никола. Беатрикс тер Беемстра, сидевшая напротив нее, оглянулась, когда Крессида остановилась на пороге.

– А вот и вы, Крессида! Никола решила дождаться вас и узнать, как вы поживаете. Оставляю вас… Вы хотите чаю, Никола?

– Нет-нет, я спешу. У меня еще столько дел, простите меня.

Крессиде показалось, что мефрау тер Беемстра с облегчением вышла из гостиной.

Никола огляделась.

– Как удачно, что вы здесь так хорошо устроились. И дети еще маленькие, значит, вы можете прожить здесь долгое время. Мы очень рады за вас.

– «Мы»? – спокойно переспросила Крессида.

– Ну конечно, Алдрик и я, кто же еще? Мы беспокоились за вас…

– Как это мило… И когда вы собираетесь пожениться?

Никола опустила глаза, скрывая торжествующий их блеск; кто-то, видимо, внушил Крессиде мысль, что она выходит замуж за Алдрика. Ну что ж, Никола не станет разочаровывать ее – она пришла сюда, чтобы побольнее уколоть эту простушку. Пусть эта глупая девчонка продолжает думать, что они с Алдриком собираются пожениться, так ей и надо! Она уже сама хотела порвать с Алдриком, но он опередил ее, и теперь Никола страшно злилась на него: ее возмутило, когда он заявил, что никогда не думал на ней жениться и не давал ей никакого повода надеяться на это; по сути дела, так оно и было… Ее гордость была уязвлена, но ее сердце эти слова никак не задели. Она действительно вынашивала планы выйти замуж за человека, которого бы давно знала, человека с деньгами, образ жизни которого ей бы подходил. Ее злило, что Алдрик отказался плясать под ее дудку, и сейчас она видела возможность отомстить ему, выместив накопившуюся злость и обиду на этой замарашке, сидевшей напротив нее.

Никола весело ответила:

– Очень скоро. – Улыбнувшись, она поиграла бриллиантовым обручальным кольцом на пальце.

– Когда он вернется из своей поездки? – спросила Крессида.

– Да, как только приедет, – подтвердила Никола, думая над тем, как бы это более правдоподобно объяснить свой визит. – Он просил меня повидаться с вами. Видите ли, ему показалось, что вы начинаете слишком привязываться к нему… – Никола заметила: после этих ее слов лицо Крессиды стало заливаться краской. – Конечно, я ему сказала, что все это чепуха, пыталась разубедить его. Ну что может быть у вас с ним общего?

Крессида не нашлась с ответом.

– Надеюсь, вы будете очень счастливы… Дом в Янслуме такой чудесный… – только и проговорила она тихо.

– Янслум? Ненавижу это место! – в сердцах выдохнула Никола, но, увидев удивленный взгляд Крессиды, поспешила исправить свою оплошность: – Я люблю дом Алдрика в Лейдене, ведь большую часть времени он работает там. Иногда он разъезжает, и, конечно, я буду ездить с ним.

– Вы знакомы с леди Меррилл? – вежливо поинтересовалась Крессида.

Никола знала старую леди: однажды, когда леди Меррилл гостила в Янслуме, они встретились и сразу почувствовали взаимную антипатию.

– Очаровательная старая дама, мы прекрасно понимаем друг друга, – самодовольно отозвалась Никола.

Она была достаточно умна, чтобы на этом закончить.

– Ну ладно, мне пора, – произнесла она после непродолжительной паузы, – а то Алдрик будет гадать, куда это я пропала. Он звонит каждый вечер. К счастью, Янслум недалеко, и дороги уже успели расчистить.

Крессида встала.

– Пойду позову мефрау тер Беемстра, вы ведь хотите, наверное, попрощаться с ней…

– Нет-нет. Не стоит ее беспокоить. Она знает, что я приезжала повидаться с вами.

Крессида проводила Николу до дверей. Ее нервы были напряжены до предела, хотя ей удавалось это скрыть за внешним спокойствием. Она вежливо пожелала Николе счастливого пути, подождала, пока та села в машину и уехала. Затем дала волю своим чувствам, по-детски высунув ей вслед язык.

– Я и не знала, что вы с Николой друзья, – заметила мефрау тер Беемстра вечером.

– Мы с ней не друзья, мефрау. Она приехала ко мне только потому, что ее об этом попросили.

– Никола мне не симпатична. Знаете, она не любит детей, – угрюмо заметила Беатрикс тер Беемстра.

– Мне она тоже не нравится, – согласилась Крессида и пошла помогать мальчикам готовить задание по английскому языку.

Только перед сном у Крессиды появилось время подумать о собственных делах. Она вспоминала все, что ей говорила Никола, стараясь не пропустить ни единого слова. Та не назвала точную дату возвращения Алдрика, но дала понять, что это будет достаточно скоро. Щеки девушки снова покраснели, когда она вспомнила переданные Николой слова Алдрика о том, что он боится, как бы она не стала все больше привязываться к нему. Теперь она не сможет увидеть его – никогда, никогда… Она просто принимала чувство жалости, которое он к ней испытывал, за дружбу… Крессиде стало горько, когда она наконец осознала это. Ей нужно вернуться в Англию, конечно, ей необходимо уехать отсюда… но это легче сказать, чем сделать. Супруги тер Беемстра были так добры к ней, хорошо платили, относились к ней как к члену своей семьи, бросить их просто немыслимо, непорядочно…

На следующее утро она сидела с близнецами, показывая им большую карту мира и называя страны по-английски, когда в комнату вошла Беатрикс тер Беемстра.

– Крессида, я хочу поговорить с вами. Пусть девочки немного посидят одни.

– Я принесу им книжки-раскраски, а потом спущусь к вам, мефрау.

– Пожалуйста, я буду ждать вас.

Она вышла, оставив Крессиду гадать, о чем они будут говорить. Наверное, о том, что девочкам скоро в школу, подумала она, или же что мальчики не так хорошо успевают в школе по английскому языку, как ожидал их отец. Она принесла краски, воду, книжки-раскраски, наказала близняшкам быть хорошими детками и спустилась вниз.

Мефрау тер Беемстра сидела в гостиной с недовязанным свитером для кого-то из сыновей на коленях.

– Садитесь, пожалуйста, Крессида, – ласково пригласила она. – Когда вы гуляли с детьми, вам звонила мисс Могфорд. Она хотела срочно поговорить с вами. Я ей сказала, что вы скоро должны вернуться домой, и она попросила позвонить ей после половины одиннадцатого…

– Могги! – воскликнула Крессида. – Но у нее же нет телефона!.. Она была у нас экономкой, теперь уже нет. Всю жизнь она проработала у моих родителей…

– Вероятно, она звонила из автомата, потому что назвала точное время, когда вы должны перезвонить ей. Сейчас четверть двенадцатого, вы позвоните ей из библиотеки, там тихо, разберитесь, в чем дело. Надеюсь, у мисс Могфорд не такие уж плохие новости:

– Она была расстроена?

– Мне показалось, что она плакала. Честно говоря, я с трудом понимала ее.

– Она из Дорсета. Там говорят иначе, чем в Лондоне и других больших городах.

– Понятно. Это напоминает нашу Анну… Вы очень любите мисс Могфорд?

– Она пришла в наш дом, когда мои родители только поженились, и я знаю ее практически всю мою жизнь. – При воспоминании о родном морщинистом лице Могги Крессида почувствовала комок в горле. – Я… я правда очень люблю ее…

– Мы сейчас попьем с вами кофе, и как раз придет время позвонить, – сказала мефрау. – Если нужно, вы можете поехать домой и помочь ей. Будем надеяться, что все у нее в порядке, но, если что-то случилось, мы не останемся в стороне.

Крессида поблагодарила хозяйку, выпила кофе и пошла в библиотеку – единственное в доме помещение, куда детям не позволялось входить, если их только туда не приглашал отец. Она набрала номер, который ей записала мефрау тер Беемстра. Уже в следующий момент девушка услышала такой знакомый голос Могги:

– Мисс Кресси? Извините, что беспокою вас, но не знаю, что мне и делать. Ума не приложу, а спросить не у кого. Все так внезапно случилось, я просто уверена, что моя сестра ничего такого не имела в виду…

– Могги, дорогая, хорошо, что ты мне позвонила, – успокоила ее Крессида. – Расскажи мне, что случилось, и я помогу тебе. Твоя сестра заболела?

– Она умерла, мисс Кресси. О, что мне теперь делать? Она хотела изменить завещание и оставить дом мне, но скоропостижно скончалась, и теперь дом переходит к племяннику ее мужа, а он говорит, чтобы до конца месяца я выезжала, а там есть еще две кошки, и он их не хочет оставить. Кто позаботится об этих двух кошках? Я не могу их вот так бросить, а взять мне их некуда… Я сама…

– До конца месяца? Остается еще две недели… Могги, я приеду и поговорю с юристами; посмотрим, что можно сделать. Ты не волнуйся: моя хозяйка сказала, что отпустит меня в Англию, если будет нужно. Через несколько дней я к тебе приеду; живи пока, где живешь. И не подписывай никаких бумаг, а если тебя будут тревожить, объясни, что я с ними поговорю, когда приеду.

– А как же ваша работа, мисс Кресси?

– Я ведь сказала, что смогу приехать, Могги. Не волнуйся… – Говоря так, Крессида вдруг поняла, что вот у нее и появилась возможность покинуть Фрисландию, уехать от Алдрика как можно дальше. Однако странно, что теперь, когда она могла ехать, ей этого вовсе не хотелось – напротив, ей страстно хотелось снова увидеть Алдрика. Хоть на миг… Голос Могги прервал ее мысли.

– Так вы приедете, мисс Кресси?

– Да, Могги, так скоро, как смогу. Через два или три дня…

Она попрощалась и пошла рассказать обо всем мефрау тер Беемстра.

– Конечно, вы должны ехать, Крессида. Мы закажем вам билет на самолет и отвезем в аэропорт «Схипхол». И пожалуйста, оставайтесь в Англии столько, сколько понадобится. Нам будет очень не хватать вас, но ваш долг помочь этой женщине. Вы хотите поехать сразу?

– Я сказала мисс Могфорд, что постараюсь приехать через два или три дня. У меня тогда останется время поговорить с Анной, объяснить все детям… Вы разрешите мне позвонить Чарити?

– Я думаю, вы должны обязательно перед отъездом навестить ее. Завтра утром девочки проведут пару часов в школе, куда начнут ходить со следующего семестра, но пусть уже сейчас привыкают. Анна посмотрит за Малышкой, мальчиков не будет, так что вы свободны. Возьмите машину и поезжайте к ван дер Бронсам.

– Вы так добры, – проговорила Крессида, всхлипывая, – а я оставляю вас, когда вам так трудно, оставляю в беде.

– В беде? Почему в беде? – удивилась Беатрикс тер Беемстра, и, когда Крессида стала объяснять, она сказала: – Не думайте о бедах. Мы все перед вами в долгу… Все образуется…

Чарити была в детской, когда приехала Крессида. Джолли без церемоний проводил ее наверх. Чарити сидела на высоком стуле и пеленала своего новорожденного сына. Увидев Крессиду, она радостно улыбнулась ей.

– Вот и чудесно, вы как раз к кофе. – Она быстро закончила и, поцеловав редкие волосенки на головке маленького Тико, уложила его в кроватку. – Няня в другой комнате…

В это время в детскую вошла полная женщина в белом переднике, села у окна и достала вязанье. Чарити взяла Крессиду за руку. Внизу, в гостиной, она сказала:

– Вы никогда не приходили так внезапно. Что-то случилось, Кресси?

За кофе Крессида все рассказала.

– Так что я должна ехать в Темплкомб, – закончила она. – И я не уверена, что смогу вернуться обратно.

– А вы хотите вернуться? – спросила Чарити. – Наверное, есть еще какая-то причина? Впрочем, не буду допытываться. – Она налила еще кофе. – Вы виделись с Николой, когда она приезжала? Одному Богу известно, чего это ей вдруг понадобилось приезжать и поздравлять меня. Я очень удивилась, когда она сказала, что едет повидаться с супругами тер Беемстра, ведь они едва знакомы.

– Она ехала повидаться со мной, – тихо проговорила Крессида.

Чарити молча протянула ей тарелку с печеньем.

– Она собирается выйти замуж и приезжала ко мне по просьбе Алдрика.

– Но его же сейчас нет в Голландии.

– Видимо, он скоро вернется, и они сразу же поженятся. Я… я хочу уехать до его возвращения. – Крессида грустно посмотрела на свою подругу. – Она сказала, что он просил ее поговорить со мной, потому что он боится, как бы я не влюбилась в него.

– А вы действительно влюбились, Кресси?

– Да… только я не думала, что это так заметно. Мне казалось, я была осторожна, думала, что мы только друзья. Теперь все так глупо получилось. Я не смогу встретиться с ним снова. Я как раз решала, что мне делать, когда позвонила Могги.

– Я не верю, что они собираются пожениться, – начала Чарити. – По правде говоря… – Она не стала продолжать, решив, что может и ошибаться: последнее время она ничего не замечала вокруг, кроме своего маленького сынишки. Вероятно, подробности знает Тико, а если не знает, то постарается все выяснить и расскажет ей. – И когда же вы планируете уехать? – спросила Чарити.

– Завтра. Менеер тер Беемстра отвезет меня в «Схипхол». Они так добры ко мне. К вечеру я уже буду в Темплкомбе.

– У вас есть деньги?

– Да, спасибо. Мне заплатили за месяц вперед. Если я больше не приеду сюда, то деньги верну.

– Не надо этого делать, Кресси: вас хотят поблагодарить за все, что вы сделали, за спасение Анны и Малышки… – Мгновение она колебалась. – Я могу вам чем-нибудь помочь? Что-то передать, или еще что-либо?..

– Нет, Чарити, дорогая, спасибо. Завтра я со всеми попрощаюсь, а вы попрощайтесь за меня с Тико – вы оба были так добры ко мне. Мне здесь было так хорошо с вами. Я рада, что видела маленького Тико, и поцелуйте девочек.

Чарити вышла проводить ее и стояла у двери, пока Крессида не села в машину. Тико находился в больнице в Леувардене, можно было бы ему позвонить, но к чаю он приедет домой, и они решат, как поступить. Чарити возвратилась в дом, мечтая, чтобы скорее день закончился, приехал Тико и успокоил ее.

Был еще один человек, с которым Крессида хотела попрощаться, – пастор. Когда она пришла, пастор сидел в своем кабинете в маленьком домике, где он жил рядом с церковью; по-видимому, он готовился к проповеди. Пастор обрадовался, увидев Крессиду, но лицо его помрачнело, когда он узнал, что она пришла прощаться.

– Я надеялся, что вы поживете у нас, – сказал он ей. – Мы могли бы стать с вами добрыми друзьями.

– Мы уже друзья, – ответила Крессида. – Мне было очень хорошо здесь, и я не забуду никого из вас. Может, мы еще когда-нибудь встретимся.

– Разве вы не вернетесь сюда обратно?

– Не знаю. Это во многом зависит от мисс Могфорд. Понимаете, я не могу ее бросить на произвол судьбы, она всю жизнь посвятила моей семье, своей семьи у нее нет, после смерти сестры у нее никого не осталось, и она совсем без денег.

– Все это печально. Но вы хоть будете скучать по нас?

– Конечно, буду…

– Извините, Крессида, но мне кажется, есть еще какая-то причина, по какой вы уезжаете из Фрисландии и, возможно, не вернетесь. – Он старался встретить ее взгляд. – Вы не хотите говорить об этом? Но я бы уважал ваше доверие, если бы вы мне все рассказали.

– О, я знаю, вы заслуживаете доверия. Вы правы: есть причина, почему я хочу уехать отсюда. Если бы мисс Могфорд мне не позвонила, я все равно бы уехала. Единственное, что меня могло остановить, – это то, что мне неловко перед мефрау тер Беемстра.

Вскоре она попрощалась с пастором и вернулась домой. Там она сложила вещи и пошла поговорить с Анной на той смеси нидерландского и английского языков, которую понимали только они одни. Когда зашла мефрау с близнецами, Крессида постаралась объяснить девочкам, что она должна уехать, затем занялась последними приготовлениями.

Расставание было тяжелым. Крессида лишь сейчас поняла, насколько глубоко она вошла в жизнь этой семьи во Фрисландии, и теперь, когда она уезжала отсюда, ей казалось, что она оставляет тут часть своей души. Здесь она была счастлива, здесь она полюбила Алдрика – нет, не часть души она оставляет тут, она оставляет свое сердце. Однако ей следовало все забыть и начать новую жизнь в Англии. Конечно, в первую очередь она должна помочь Могги, хотя в данный момент не имеет ни малейшего понятия, как это сделать. Она встретится с мистером Тимсом или же напишет ему и посоветуется с ним. Если племянник мужа сестры Могги, который должен унаследовать дом, не захочет жить в нем, может, он согласится сдать его Могги по доступной цене, а может, вообще окажется столь великодушным, что добавит немного денег к пенсии Могги, и они с Крессидой поселятся вместе и будут делить расходы пополам. Крессида постарается найти работу, и все будет как в прежние времена…

Едва сдерживая слезы, девушка смотрела, как исчезают под крылом самолета берега Нидерландов. Все здесь были так добры к ней: и дети, и взрослые, – ее отъезд всех огорчил. И конечно, ей будет так не хватать Тико и Чарити, которые стали ее близкими друзьями.

Она выпила кофе и стала думать о делах бедной Могги. К вечеру Крессида была уже в Темплкомбе. Дом сестры Могги находился близко от вокзала, и она пошла пешком, нагруженная тяжелым чемоданом, пластиковым мешком с подарками от детей, пакетами от Чарити и Беатрикс тер Беемстра. В «Схипхоле» она купила теперь уже увядший букет цветов и бутылку вина. Может быть, за вином им будет легче что-нибудь придумать для Могги…

С грустью Крессида отметила, как постарела Могги за те несколько месяцев, что они не виделись. Она очень тепло ее встретила. Могги, раньше никогда не плакавшая, теперь была вся в слезах.

– Я старая эгоистка, – бормотала она, обнимая Крессиду, – но я просто не знаю, что и делать. Ходила в бюро по трудоустройству в Йовиле, но там сказали, что мне будет трудно что-то найти, слишком старая уже.

– Успокойся, Могги, дорогая, – говорила ей Крессида. – Я напишу мистеру Тимсу, и посмотрим, сможет ли он нам помочь; если не сможет, пойду к мачехе и попрошу у нее денег. Я устроюсь на работу, и мы потом с ней расплатимся. Нужно узнать, кто посоветовал этому племяннику…

– Контора «Снайд и Снайд» в Йовиле. Племянник живет в Лидсе.

Они оставили вещи в маленькой прихожей и пошли на кухню. Могги приготовила чай.

– Он что, собирается жить в этом доме?

Могги покачала головой.

– В том-то и дело, что нет. Он хочет продать все, уже приходили спрашивать.

– Он беден?

– У него небольшое дело, но детей нет, жена работает.

Крессида кончила пить чай.

– Ну ладно, Могги, не волнуйся. Мы что-нибудь обязательно придумаем. – Она старалась говорить уверенно, однако ее грызли сомнения.

Вначале она отправилась в контору «Снайд и Снайд». После того как она прождала полчаса, ее принял младший партнер фирмы. Взглянув на Крессиду, молодой человек решил, что эта довольно заурядная особа с тихим голосом вряд ли достойна его внимания. Да, подтвердил он, их клиент настаивает, чтобы мисс Могфорд освободила дом, где проживает в настоящее время: он намерен продать этот дом.

– Сколько он хочет за дом? – спросила Крессида.

Мистер Снайд назвал сумму, которая показалась ей огромной, – без помощи мачехи им не собрать столько денег!

Вскоре девушка вышла и была рада, что покидает эту контору. Ей не понравился мистер Снайд-младший, и она чувствовала, что тоже не вызвала у него симпатии. Затем она написала мистеру Тимсу очень подробное письмо и получила от него ответ, где он дал понять, что в сложившейся ситуации единственное, что остается, – это купить дом. В то же время он обещал подумать, нет ли еще какой-нибудь лазейки.

Крессида несколько приуныла, но решила не отступать. Несмотря на протесты Могги, она отправилась к себе домой.

Девушка, открывшая ей дверь, знала Крессиду.

– Мисс Крессида… вы вернулись? Как я рада вас видеть!

– Я приехала только повидаться с мачехой, Мэри. Пожалуйста, скажи ей, что я здесь.

Когда она вошла, мачеха посмотрела на нее, не вставая с кресла.

– Крессида? Вот уж кого совсем не ожидала увидеть! Что же привело тебя сюда? Ты, я полагаю, не ждешь, что здесь тебя примут с распростертыми объятиями?

– Нет, я приехала не по каким-то своим делам. Мне нужно поговорить с вами относительно мисс Могфорд. – Крессида присела, хотя мачеха ей не предложила это сделать. – Вот послушайте, – начала она, – не могли бы вы одолжить нам деньги, чтобы мы могли купить ей дом? Я вам их верну, как только найду работу; каждый месяц буду отдавать определенную сумму.

Мачеха злобно рассмеялась.

– Какая ты глупая, Крессида. Неужели ты всерьез полагаешь, что я пальцем пошевельну, чтобы помочь тебе или мисс Могфорд? Ты зря потратилась на автобус, девочка. А теперь уходи и больше никогда не возвращайся: в следующий раз тебя сюда просто не впустят.

Крессиде оставалось только вернуться к Могги, рассказать о своем визите к мачехе и напомнить, что у них впереди есть еще почти две недели.

– За это время что-нибудь да случится. – Она старалась подбодрить Могги, но сама совсем упала духом.

Через три дня после отъезда Крессиды в Англию доктор вернулся домой. Его лекции пользовались большой популярностью, поездка оказалась очень успешной, хотя и утомительной. За свою работу со студентами в ряде медицинских институтов он удостаивался самой высокой похвалы. Но сейчас он уже не думал обо всем этом. В течение длительного перелета все его мысли были заняты одним – как можно скорее повидаться с Крессидой. Она вошла в его сердце, он теперь знал, что полюбил ее в тот момент, когда увидел сидящей на обочине дороги с Цезарем. Она стала для него единственной в мире женщиной, он скажет ей об этом, когда они встретятся. Но до встречи ему нужно было осуществить несколько неотложных дел. Когда самолет приземлился в «Схипхоле», он уже составил себе очень плотную программу, которая требовала трех дней напряженной работы в Лейдене. После этого они увидятся.

Вестер встретил его на «бентли», собаки сидели в машине на заднем сиденье. Доктор сразу же поехал в Лейден. Было раннее утро. Доктор принял душ, позавтракал и тут же отправился в больницу, чтобы поговорить с врачом-ординатором, посмотреть своих пациентов, а после обеда у него был намечен прием амбулаторных больных.

– Вы слишком много работаете, доктор, – сказал ему Вестер, когда Алдрик вернулся домой.

Его поддержала Мис:

– И эти ужасные самолеты, вы же устали от них, и, пожалуйста, не отрицайте.

Доктор смотрел на своих старых друзей.

– Верно, я устал, но мне необходимо как можно скорее попасть в Янслум, а чтобы это осуществить, надо переделать всю накопившуюся за это время работу.

Он не стал объяснять им, зачем ему срочно понадобилось ехать в Янслум, но оба они поняли, и, когда доктор ушел в кабинет, Мис сказала:

– Это небось из-за той славной девушки-англичанки, которую он привозил сюда…

Вестер кивнул:

– Да, такая благородная молодая леди…

На исходе третьего дня, в полночь, доктор открыл дверь своего дома, довольный, что сделал все, что запланировал. Теперь он может ехать во Фрисландию. Сейчас, пожалуй, поздновато, но утром, как только он встанет…

Они с Вестером собрались в путь засветло.

– Позвони, пожалуйста, Тюске и попроси ее приготовить нам поесть что-нибудь к часу, – попросил доктор Вестера.

Утро выдалось холодное, с низко нависшего неба моросил дождь. Когда они кончили завтракать, погода оставалась прежней. Доктор погулял с собаками. Но вот наконец все сели в машину и отправились в дорогу. Ехали быстро, доктор хотел скорее попасть в дом супругов тер Беемстра, чтобы застать Крессиду, пока она не ушла куда-нибудь.

Его встретила Беатрикс.

– Рада вас видеть! Надеюсь, ваша поездка удалась? Вас так долго не было. Как лекции?

Алдрик проявил невиданное терпение. Он несколько минут говорил о погоде, рассказывал о своей поездке, поинтересовался здоровьем детей и Анны и только затем спросил, нельзя ли позвать Крессиду.

– Разве вы не знаете, что ее здесь нет? Впрочем, как вы могли это узнать… Шесть дней назад она уехала в Англию. Позвонила ее бывшая экономка, у нее там стряслась беда, и Крессида поехала, чтобы помочь ей. – Беатрикс взглянула на Алдрика. – Мне показалось, что она рада была уехать, сказала, что это ей необходимо. Крессида не объяснила почему, и я не спросила ее. Она славная девушка и ни за что не оставила бы нас, если бы на то не было действительно уважительных причин.

– У вас есть ее адрес?

– Боюсь, что нет. Она уехала так внезапно, вы знаете, и нужно было столько всего уладить. Наверное, Чарити знает. Мы очень скучаем по ней, она такая ласковая, дети к ней привыкли.

После еще нескольких минут вежливой беседы доктор снова сел в «бентли» и поехал к Чарити. Здесь ему не нужно было соблюдать церемониал. Они расцеловались, и Чарити сказала:

– Перед тем как ты посмотришь моего сына, я тебе должна сообщить, что Крессида находится или у мисс Могфорд, или у своей мачехи. Давай посмотрим маленького Тико и пойдем выпьем кофе. Я расскажу тебе все, что знаю.

Мальчик спал. Чарити наклонилась над кроваткой.

– Точная копия своего отца, – с гордостью произнесла она. – Когда ты приедешь к нам в следующий раз, может быть, он будет бодрствовать.

– Замечательный парень, и ты права: он очень похож на Тико. Девочки любят его?

– Когда они дома, мне приходится прямо отбивать его от них, они готовы все время играть с ним. Знаешь, мы все так счастливы… – Чарити замолчала и слегка покраснела. – А ты, похоже, нет? Но и ты обязательно будешь счастлив! Пойдем вниз, поговорим.

За кофе Чарити рассказала ему о приезде Николы.

– Я знаю, что все это ложь, но Никола представила дело так, будто вы должны пожениться. И уж совсем непростительно с ее стороны было сказать Крессиде, что ты будто бы боишься, как бы она в тебя не влюбилась. Неудивительно, что бедняжка тут же собралась в Англию. Все несчастья мисс Могфорд пришлись как нельзя вовремя.

Лицо Алдрика помрачнело.

– Я еще успеваю на ночной паром, – проговорил он, – значит, в Англии я буду утром. У тебя есть адрес мисс Могфорд?

– Да, я его записала для тебя, но она может быть и в доме мачехи. Я бы сначала поехала туда. Ты навестишь леди Меррилл, остановишься у нее?

Доктор кивнул.

– По пути я заеду в дом Крессиды. – Он поднялся. – Дорогая моя, ты настоящий друг. Передай Тико, что мы с ним увидимся, когда я вернусь, и береги своего сына. – Алдрик поцеловал ее на прощание.

Приехав домой, он попросил Вестера сложить вещи и заказать билет на ночной паром. Затем он погулял с собаками – надо было как-то заполнить время до отъезда.

Он выехал из Харвича хмурым утром, позавтракал на пароме, чтобы не делать остановок до самого дома Крессиды. Внимательно изучив карту, он выбрал дорогу через Хатфилд, Уотфорд и Слоу, чтобы, не заезжая в Лондон, выехать на автостраду М-3, а потом – на А-303.

На максимальной скорости Алдрик уверенно вел машину. Чем дальше он продвигался на запад, тем лучше становилась погода. Когда он подъезжал к дому Крессиды, уже ярко светило солнце.

Его впустила горничная. Миссис Прис вышла к нему и, сразу узнав, с деланной улыбкой воскликнула:

– Доктор, как приятно снова вас видеть! Вы едете к леди Меррилл? Уже поздно пить кофе, но выпейте чего-нибудь покрепче и расскажите ваши новости.

– Большое спасибо, миссис Прис, но я спешу. Я приехал узнать, здесь ли Крессида.

Улыбка, казалось, застыла на ее лице.

– Ну конечно же, нет, она уехала из дома и теперь здесь больше не живет.

– Но ведь она была тут недавно, не так ли?

– Зачем вы это спрашиваете? – Он не ответил и молча стоял перед ней. Тогда миссис Прис выпалила: – Если вы так уж хотите знать, она действительно приезжала сюда два дня назад, – и угрюмо добавила: – Хотела занять у меня денег, чтобы купить дом сестры мисс Могфорд. Я прогнала ее.

– И сейчас Крессида у мисс Могфорд? – тихо спросил доктор.

– Откуда я знаю? Эта старуха получила все, чего она заслуживает. Бросить меня, когда сейчас так трудно найти служанку…

– Простите, что побеспокоил вас, – вежливо закончил разговор Алдрик и попрощался.

Бедная моя маленькая Крессида, думал он, садясь в машину и направляясь к леди Меррилл. Еще разговаривая с миссис Прис, он решил, что лучше всего будет связаться с мистером Тимсом и выяснить, как в действительности обстоят дела. Потом он уже встретится с Крессидой.

Увидев внука, леди Меррилл обрадовалась.

– Сейчас подадут ленч. Ты выглядишь совсем усталым. Почему ты приехал? Что-то с Крессидой?

За ленчем Алдрик рассказал обо всем, что случилось.

– Я думаю, лучше сначала поговорить с мистером Тимсом, – закончил он. – Прямо сейчас, не откладывая.

Мистер Тимс объяснил ему ситуацию в нескольких словах.

– Я могу купить этот дом? – спросил доктор. – Он продается?

– Да, вы можете его купить, если цена вас устраивает.

– Не могли бы вы позвонить этому человеку и справиться о цене? И тут же, пожалуйста, оформите покупку.

Мистер Тимс был поражен.

– Мой дорогой Алдрик, стоит ли так спешить? Немного поторговавшись…

– Очень прошу вас, пожалуйста, позвоните ему скорее и перезвоните мне, если вас это не затруднит. Я буду на месте еще пару часов.

– Хорошо, но не кажется ли вам, что вы выбрасываете деньги на ветер?

Положив трубку, мистер Тимс стал тут же набирать другой номер. Ему всегда нравилась спокойная манера поведения Алдрика, его здравый смысл, но сейчас внук леди Меррилл был просто не похож на себя. Через полчаса мистер Тимс перезвонил ему.

– Ну что ж, этот дом ваш, – сказал он доктору. – Но имейте в виду, вы заплатили раза в два больше того, что он стоит. – В голосе мистера Тимса звучали неодобрительные нотки, но Алдрик не обратил на это внимания.

– Вот и замечательно! Большущее вам спасибо. А теперь вот еще что… – Он начал что-то быстро говорить, и мистер Тимс, слушая его, не мог сдержать улыбку.

Крессида ставила чайник на огонь – Могги любила выпить чашку чаю в четыре часа пополудни, – когда в дверь постучали и мальчик вручил девушке конверт. Письмо было адресовано ей, и она растерянно вертела его в руках. Мальчик терпеливо ждал. Крессида достала кошелек, дала ему двадцать пенсов и вернулась на кухню. Здесь она вскрыла конверт. Письмо было от мистера Тимса, адвокат приглашал Крессиду посетить его контору. Если она зайдет в гараж Брауна, ее подвезут. Мистер Тимс надеется, что через полчаса она прибудет.

Крессида дважды перечитала письмо, разбудила Могги, которая прилегла вздремнуть, и показала ей приглашение адвоката.

– Этот племянник твоей сестры изменил свое решение, – заявила она. – Скорее всего, он сейчас в конторе мистера Тимса. Непонятно только, почему он вызывает меня, а не тебя?

– Ну, наверное, потому, что вы во всем этом разбираетесь лучше меня, – ответила Могги. – Не теряйте времени, мисс Кресси. Он не стал бы заказывать для вас такси, если бы это не было так важно.

Контора мистера Тимса находилась в переулке, окна конторы были занавешены, дверной молоток отполирован до блеска. Крессида постучала. Ей открыл клерк и пригласил подняться наверх в кабинет мистера Тимса. У двери кабинета она, глубоко вздохнув, постучала. Ее пригласили войти.

Мистер Тимс сидел за столом, а у окна стоял доктор ван дер Линус. Его фигура заслоняла оконный проем.

– О… – произнесла Крессида и от неожиданности запнулась, у нее перехватило дыхание.

– Здравствуйте, Кресси, – обратился к ней доктор, и в его голосе было столько теплоты, столько нежности, что она совсем растерялась.

Мистер Тимс сказал:

– Крессида, я пригласил вас по просьбе доктора ван дер Линуса. Он купил дом, в котором в настоящее время проживает мисс Могфорд, и, таким образом, она может оставаться там, сколько пожелает. – Мистер Тимс сделал паузу и взглянул на своих посетителей. Они не слушали его, или это ему только показалось?.. Они смотрели друг на друга, не замечая его… – В общем, доктор вам все сам объяснит. – Адвокат поспешно вышел из кабинета.

– Я вам все объясню. Только позднее. – Алдрик в несколько шагов оказался рядом с Крессидой и заключил ее в объятия. – И забудь о прошлой жизни, ничего подобного больше не повторится. Мы поженимся, и я всегда буду знать, где ты и что делаешь; ты перевернула всю мою жизнь, я никогда не встречал такой девушки, как ты. – Он нежно поцеловал ее. – Дорогая моя, я люблю тебя. – Он улыбнулся. – Ты выйдешь за меня замуж?

– Да… да, я очень хочу этого, но объясни сначала…

– Мы просто потеряем время. Есть вещи поважнее.

– Раз ты так считаешь, Алдрик… – Ее глаза радостно сияли.

Доктор с удивлением и восхищением смотрел на нее.

– Моя дорогая, красивая девочка, – улыбаясь, проговорил он и снова стал ее целовать.

Как приятно, когда тебя называют красивой, подумала Крессида, целуя его в ответ; даже если это и не совсем так – все равно очень приятно. И она почувствовала себя такой красивой…

– Алдрик… – выдохнула она.

– Ради Бога, ничего не говори, позволь мне любить тебя, – прошептал доктор.

И час любви их настал.

1

Карточная игра. – Здесь и далее примечания переводчика.

2

Фрисландия – провинция в Нидерландах.

3

Госпожа (нидерландск.). Так называют молодую, обычно незамужнюю девушку.

4

Польдеры – осушенные участки земли, огороженные дамбами.

5

Троллоп, Энтони (1815–1882) – английский писатель, автор серии романов «Барчестерские хроники» и др.; Маклин, Алистер (род. в 1922) – один из самых популярных авторов приключенческих боевиков; Донн, Джон (1572–1631) – английский поэт, автор цикла «Священные сонеты»; Геррик, Роберт (1591–1674) – английский поэт, автор религиозной и любовной лирики; Китс, Джон (1795–1821) – английский поэт, автор множества поэм, од и баллад.

6

Госпожа (нидерландск.). Так называют женщину дворянского происхождения.

7

Идите за мной (нидерландск.).

8

Деньги? (нидерландск.).

9

Один из магазинов в Англии, специализирующихся на продаже дешевых товаров; филиал американской торговой компании.

10

Приятного аппетита (нидерландск.).

11

Спасибо (нидерландск.).

12

Госпожа (нидерландск.). Так называют замужнюю женщину.

13

Привет (нидерландск.).

14

Господин (нидерландск.).

15

Плиты, выпускаемые фирмой «Аллайд айронфаундерз».

16

Сломана (нидерландск.).

17

Помощь (нидерландск.).

Content

Бетти Нилс
Счастливая встреча

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

1